Здесь, на знакомых тротуарах - 2

Глава первая

Иван

Еще теплое сентябрьское солнце равнодушно щурилось из-за редких облаков на серо-зеленую лесную полянку, в центре которой напротив друг друга в напряженных позах стояли двое – матерая нечисть и пока еще смертный герой.

– Ну, теперь держись, Варварин сын! – угрюмо буркнул первый из них, не кто иной, как леший – поджарый жилистый бородач, весь наряд которого составляла криво скроенная из липовой коры набедренная повязка.

После чего, ловко перехватив обеими руками свой увесистый посох – стремительно атаковал.

Нападение отнюдь не выдалось внезапным, Иван – он-то и был на лужайке тем самым вторым, смертным – только его и ждал (так юноше, по крайней мере, казалось) – но вскинуть руку с верным мечом-кладенцом и парировать удар не успел. Да что там: отпрянуть-то сумел лишь каким-то чудом! Узловатое ясеневое навершие посоха рассекло воздух разве что не в вершке от скулы незадачливого героя! Еще бы чуть-чуть – и тушите свет!

На щеке еще ощущался жутковатый холодок после пронесшегося рядом с ней оружия противника, а нижний конец посоха уже целил Ивану в неосторожно выставленную вперед правую ногу – в расчете ту подсечь. И на этот раз бородач оказался еще ближе к успеху – отступить юноша отступил, но недостаточно резво: деревянное основание все же чиркнуло ему по голени. Вскользь, но чувствительно.

Третий удар лешего – короткий, но мощный тычок в грудь – Иван наконец более или менее уверенно отвел в сторону плоскостью клинка и таки попробовал контратаковать: наотмашь рубанул мечом раз, другой. Противника не задел, но тот все же был вынужден попятиться. Приободренный этим каким-никаким да достижением, юноша сделал резкий длинный выпад, чая достать бородача уколом, но леший проворно отскочил, разрывая дистанцию – и булатное острие пронзило лишь пустоту.

Вашу Глашу! Был же шанс если не проткнуть насквозь, то хотя бы зацепить лиходея! Ведь был же?

Бородач легонько стукнул кончиком посоха по клинку Ивана – явно не с целью выбить кладенец из ладони, скорее, одной лишь издевки ради. Юноша почти инстинктивно отдернул руку с мечом и поспешил податься назад. Вопреки ожиданиям, противник не насел на него сразу, позволив благополучно принять защитную стойку – лишь проводил недобрым взглядом исподлобья. А затем вдруг быстро наклонился и, оставив оружие в правой руке, левой зачерпнул с земли горсть уже малость подгнившей опавшей листвы. Смачно плюнул на добычу, сжал ту пальцами в ком – и, осклабившись, швырнул полученный снаряд в Ивана.

Проклятье!

Не в смысле «Как же все плохо!» – хотя да, плохо, конечно – а в самом что ни на есть прямом: раздумав фехтовать, коварный леший прибег к темной волшбе, наслав на юношу порчу!

Ну, то есть вознамерился наслать – в последний миг юноша исхитрился поймать проклятье на зачарованный клинок кладенца. Громыхнуло, словно дюжина громовых раскатов разом, явственно пахнуло озоном – и одновременно тухлятиной. Лезвие меча издало прощальный жалобный стон – но все же продержалось до тех пор, пока ядовитый ком порчи не развеялся на нем сизо-черным дымом. А вот затем – и само истаяло, словно его и не бывало, оставив на память Ивану лишь абсолютно бесполезную рукоять с оплавленной крестообразной гардой. Да и кисть юноши, сжимавшая еще недавно грозное оружие, разом сделалась вялой: похоже, эхо темной волшбы все же дотянулось до героя, ослабив и тело, и дух.

А вот бородач со своим крепким посохом был уже рядом. Но ни на защиту, ни на бегство ни сил, ни воли у Ивана уже не сыскалось – ясеневое навершие лениво, будто нехотя, тюкнуло его в висок, и юноша без чувств рухнул навзничь.

* * *

– Олух! – донеслось до толчком вернувшегося к Ивану слуха глухое ворчание. – Ротозей! Толоконный лоб! Дубина стоеросовая!

Герой открыл глаза: солнечная полянка исчезла – ничего удивительного, ведь она была всего лишь мороком, наведенным лешим «для пущего антуражу». Юноша лежал лицом вверх на мягком спортивном татами посреди оформленного в восточном стиле светлого зальчика – прекрасно ему знакомого, шел уже второй месяц, как Иван регулярно являлся сюда на изнурительные тренировки.

Инструктор Лукич – тот самый хмурый бородач, что вырубил юношу в поединке (пару секунд назад? Пару минут? Пару часов? Нет, ну это уже все-таки вряд ли…), нависал над Иваном с самым что ни на есть недовольным видом. Одет он сейчас был, разумеется, ни в какую не в липовую кору – в обычный спортивный костюм – и в руке держал вовсе не корявый посох – гладкий длинный шест, который называл коротким словом «бо». «Это потому, что нерадивым ученикам он делает бо-бо!» – пояснил леший юноше еще на одном из первых занятий.

Ну да, истинная правда: гудящая после давешнего удара голова не даст соврать…

– Что я тебе толковал про отражение мечом низкоуровневой волшбы, бестолочь ты смертная?! – сварливо выдал Лукич, заметив, что поверженный герой вроде как начал приходить в себя. – Под каким углом нужно ставить клинок кладенца, обалдуй?

– Под острым, – не без труда ворочая языком, выговорил Иван.

– Вот именно! – буркнул леший. – Под острым! Не пуще тридцати трех градусов к траектории полета проклятья! А ты у нас как встретил порчу, недоумок?!

Как сумел, так и встретил, блин! Хорошо еще, что вообще успел подставить меч!

Но подобный ответ инструктору, понятно, был бы совершенно неуместен – и чреват новыми неприятностями, в этом юноша давно убедился на опыте.

– Кисть малость недовернул, – покаянно пробормотал он. – Виноват, исправлюсь…

– Кисть он недовернул, растяпа! – процедил бородач – впрочем, вроде бы уже несколько более миролюбиво. – Счастье твое, что я и четверти силушки в ту волшбу не вложил! – покачал он затем головой. – Как знал, что бездарно накосячишь! Госпожа Златогорка, когда к ней попадешь – если попадешь, я хотел сказать, все меньше в подобное верю – так с тобой церемониться не станет! Не говорю уже о реальных противниках! Дикая русалка пошепчет, вольная кикимора плюнет или, скажем, Соловей свистнет… Хотя нет, – мотнул он головой, будто вдруг одумавшись, – разбойничий посвист – уже следующий уровень, твою ржавую железяку под него как ни ставь – все не удержит, разве что краткую отсрочку даст напоследок…

Вот насчет ржавой железяки – тут уже, пожалуй, Лукич лишку хватил. Какой-никакой, но это все же был меч-кладенец! Увы, в ноль разряженный – не самосек. Но послушно являвшийся на зов хозяина – стоило лишь сжать в пальцах воображаемую рукоять и прошептать, или даже просто мельком подумать: «К бою!» И вполне пригодный для пассивной защиты от волшбы – разумеется, при наличии толики должных навыков у владельца.

Меч юноше подарила недавно обретенная сестра Маша. Не знала, как их с Олей отблагодарить за спасение от Кащея – вот и подогнала гостинцы. От чистого сердца – не отказываться же? Подопечной Ивана, недорасколдованной бывшей статуе, достался волшебный котелок, налив в который воду, нагрев ту на открытом огне и взглянув в кипяток, как в зеркало, законный хозяин сей посудины якобы мог узреть там «тайны былого и, если повезет, будущего» – так, по крайней мере, уверял продавец лавки чудес. Всем посторонним при этом смотреть внутрь строжайше возбранялось – под угрозой полной и неизлечимой слепоты.

Ну, будущее будущим, а тема былого Олю и впрямь волновала – своего прошлого она пока так и не вспомнила. Однако и в дареном котелке подопечной Ивана являлись лишь смутные, едва различимые образы – иногда в них будто бы угадывался какой-то водоем, иногда – поросший папоротником холм, иногда – костер в ночи и столб дыма над ним… Минувшее ли это, будущее ли, или лишь пустая игра фантазии, подстегнутой напрасными надеждами, девушка толком не понимала, но первое время ежедневно ставила подарок на газовую плиту и подолгу всматривалась в кипящую воду. Потом – почти перестала, но не потому, что потеряла веру в волшебство подарка. Просто в какой-то момент Оле уже сделалось не до былого-прошлого – с настоящим бы справиться…

Однако о грустном – позже, а пока – о чудесном мече-кладенце.

Лучший подарок для истинного героя, да ведь?

Но если по волшебному котелку еще могли быть вопросы, то меч Маше, а от нее – Ивану, точно достался далеко не в лучшем состоянии. Вообще-то любой кладенец – по определению самосек, только держи, пока он врагов в капусту рубит. Но это заряженный, под завязку накачанный чарами. Такого в открытой продаже вовек не сыскать, а и нашелся бы – то по совершенно заоблачной цене. За этот-то нашей Жар-Птице пришлось отдать аж три пера, одно из которых – длинное, из хвоста. Тогда, правда, плата вовсе не показалась Маше непомерной – перья она теряла (то есть, по сути, наоборот, получала, так как, лишь свободно выпав, те и приобретали собственную волшебную силу) регулярно, по одному-два в неделю. Кто ж в то время знал, что скоро они понадобятся на нечто куда более важное, нежели лежалые товары из лавки чудес?

Итак, полученный Иваном меч определенно требовал зарядки. Собственной чудодейственной силы у смертного юноши, понятно, не водилось, но теоретически тут имелись варианты: в конце концов, можно было использовать те же Машины перья или артефакт какой. Но загвоздка заключалась в том, что подпитку данный конкретный тип кладенецов готов был принять лишь от того, кого худо-бедно уважал бы в качестве бойца. Ну да, многие волшебные предметы весьма требовательны к своим хозяевам!

Вообще, конечно, нелепость: на кой ляд тебе сдался меч-самосек, если ты и так весь из себя великий богатырь?! Но таков уж, чтоб его, уклад…

Впрочем, прям вот богатырский уровень от Ивана здесь вроде как не требовался, и овладеть нужными навыками – пусть не сразу, со временем – представлялось юноше задачей более-менее реальной. Дело было за хорошим учителем – но есть же всякие клубы исторического фехтования или, скажем школы японского кендо? В интернете сходу нашлось с десяток адресов секций – и это только по соседству. Выбирай – не хочу…

За размышлениями над скопированным в блокнот смартфона списком профильных заведений юношу застала Сирин – брюнетка время от времени наведывалась к Маше, не то найдя в той родственную птичью душу, не то наладив немудреную бизнес-схему «экспертные советы в обмен на ало-золотые перья». Застала – и подняла героя на смех. По ее словам, опытом смертных инструкторов благосклонности кладенца было нипочем не приобрести – тут якобы требовались совсем иные уроки.

Надо отдать ей должное, пустым зубоскальством Сирин не ограничилась – дала Ивану наводку на единственного на всю Москву богатыря. Точнее, богатыршу – некую Майю Златогорку. Правда, ратные подвиги та давно уже оставила и нынче держала в столице элитный ресторан, отужинать в котором не брезговали ни Кащей, ни Яга, ни Мороз, а говорят, и сам Сварожич, бывало, захаживал туда на огонек.

Планка – сами понимаете какой высоты, но никто другой в учителя хозяину кладенца, по уверениям Птицы-певицы, и близко не годился.

Увы, с Иваном Майя и разговаривать не стала – даже несмотря на то, что Сирин лично привела к ней юношу, разве что не за руку.

– Я что, похожа на воспитательницу из ясельной группы детсада? – процедила богатырша через губу, смерив кандидата в ученики лишь коротким взглядом. Обращалась она при этом исключительно к ходатаице-брюнетке. – Если уж приспичило – отведи доходягу-смертного к Лукичу, пусть он с ним нянчится! Вот когда лешак решит, что не стыдно показать результат мне – тогда и возвращайтесь! А сейчас – изыдите с глаз моих долой, оба! У меня на кухне дефлопе вот-вот перестоит и крутоны подгорят!

Так Иван в итоге и оказался в зале у бородача. Лукич привередничать не стал, работать с юношей согласился, да и плату за тренировки запросил вроде бы не столь уж высокую: одно жароптицево перо в год.

С ценой ученик охотно согласился (понятно, с одобрения Маши), а вот на счет сроков не сдержался чуть позже уточнить:

– Эта бодяга реально на целый год? – сам он, признаться, рассчитывал на месячишко, может, на два занятий – пусть и интенсивных.

– Почему на год? – пожал плечами леший, «проглотив» в тот раз «бодягу» – в дальнейшем подобной лояльностью бородач не отличался, но тут, должно быть, не хотел сходу спугнуть перспективного клиента. – Лет на восемь-десять – на первом этапе…

– Что?! – округлились глаза у Ивана.

– По-хорошему, я бы рассчитывал на двенадцать-четырнадцать годков – но вдруг ты у нас окажешься гением боевых искусств, новым Святогором – тогда, глядишь, получится побыстрее, – веско заметил на это Лукич. – А куда-то спешишь, герой? – будто бы с искренним любопытством осведомился он затем.

– Нет, – буркнул юноша, борясь с острым желанием повернуться и уйти восвояси. Так бы и сделал, наверное, да вот плату бородачу он уже отдал, и непохоже было, чтобы леший согласился ее возвратить.

Да и за пресловутый меч Машей аж три пера уплачено, надо же хотя бы попробовать соответствовать сестриной заботе…

Вот такая вот, в общем, предыстория. Ну, или присказка. Сказка ж, как водится, впереди.

– Сильное было проклятье? – беспокойно уточнил Иван, приподнимаясь на локтях на татами. – Когда кладенец-то вернется?

Вовсе уничтожить могучий волшебный меч порча лешего, конечно же, не могла, но выбить его на какое-то время прочь из Яви – вполне. Весь вопрос – на какое.

– Говорю же: едва в четверть силы ворожил, – скривился Лукич, протягивая поверженному ученику руку. Ухватившись за мозолистую ладонь инструктора, юноша поднялся на ноги. – Через два-три дня жди свой меч назад!

– То есть завтра на тренировку могу не приходить? – робко осведомился Иван, приняв наконец более-менее вертикальное положение. – Смысл – без кладенца? – зачем-то добавил он, уже прочтя на лице инструктора безапелляционный ответ.

– Вот я тебе задам – не приходить! – бросил леший. – Раз меч не сберег – будешь у меня ОФП заниматься! Скажешь, не надо тебе? Еще как надо! Физуха у вас, смертных, вообще слабое место! Ну и с боккеном потом поработаешь – реакцию малек подтянешь.

– Понял, – смиренно вздохнул юноша.

– Ну а на сегодня – свободен, – кивнув, отпустил его Лукич. – Только к Забаве в медпункт загляни – брызг порчи ты изрядно собрал, не почистишься – сляжешь пластом! Да и головную боль она тебе снимет.

– Хорошо, зайду, – без особой охоты кивнул Иван. Полуденница Забава была далеко не самой приятной в общении особой, но ремесло целительства знала хорошо: полумертвого могла на ноги поставить. Как, впрочем, наверное, и наоборот: извести и свалить живого да здорового, но тут обычно Лукич неплохо справлялся и сам.

На этом, простившись с бородачом, юноша и покинул тренировочный зал.

Глава вторая

Марья

Робко звякнула напоминалка в телефоне. Маша не без сомнения покосилась на экран гаджета: неужели уже семь вечера? Однако так и было, часы показывали ровно 19:00. Девушка перевела взгляд на окно: на улице уверенно смеркалось. Да, пора.

Отложив в сторону позаимствованный у Сирин потрепанный толстый том «Азы волшбы для неофитов», Маша встала из кресла, потянулась – и принялась раздеваться. Уже стянув джинсы и расстегнув блузку, покосилась на открытую дверь комнаты: показалось, будто из коридора послышались шаги. Но нет, вроде все было тихо. Да и кому там сейчас шуметь? Ванина мама еще позавчера уехала в санаторий – клиника выделила ей бесплатную путевку. Не иначе – исключительно из желания дополнительно понаблюдать за чудесно исцелившейся пациенткой, так-то чувствовала себя Варвара Максимовна великолепно. Сам Ваня вернется с тренировки у лешака не раньше восьми, а то и до девяти задержится, бывало такое. А Оля…

Эх, Оля…

Чувствуя, что глаза наполняются непрошенными слезами, Маша нервно сглотнула, затем тряхнула головой. Нельзя расклеиваться! С Олей все будет в порядке! Она, Жар-Птица, уж постарается!

Собственно, этим и занята…

Избавившись от оставшейся одежды и аккуратно сложив ту на кресле, девушка распустила золотые волосы, бросила резинку поверх блузки. Шагнула уже было к окну, но по дороге не удержалась, бросила взгляд в высокое зеркало на дверце шкафа – и в целом осталась увиденным довольна. Нет, отметила, конечно, пару досадных мелочей, но при толике настойчивости их легко можно будет поправить. С помощью тех же «Азов волшбы», например.

Удовлетворенно кивнув этим своим мыслям, Маша настежь распахнула окно. С улицы ожидаемо дыхнуло холодком сентябрьского вечера. Девушка все же невольно поежилась. Ну да ничего, в птичьем обличье ей не страшны ни мороз, ни жара…

Вообще-то преображаться можно было и не раздеваясь. В давешних «Азах волшбы» подробно, хотя и несколько путано, описывалось, как именно это делать. Ну и Сирин дала на сей счет пару дельных советов. Брюнетка вообще здорово Маше помогла на первом этапе – не безвозмездно, правда, пару жароптицевых перьев девушке это в итоге стоило, но тогда она ими еще особо и не дорожила: казалось, что запас бесконечен, а тратить его, по сути, было не на что… Кто ж знал, что скоро все изменится! Нет, не в отношении запасов – но по части расходов…

Что до Птицы Сирин, то пусть своего интереса та никогда и не забывала, с ней было прикольно. И жаль, что в последнее время брюнетка у них почти не появляется. Как-то не хочется думать, что это только потому, что у Маши больше нет на обмен лишних перьев…

Ну так вот, если овладеть нужной техникой, преображаться можно прямо в одежде. А потом так же обратно – и уже не голышом на людях являться. Подобному трюку Маша даже научилась, но уж больно много это у нее пока отнимало сил! После не то что к облакам взлететь – шагу сделать не сразу получалось! Наверное, ей просто следовало больше тренироваться – как вон Ваня усердно упражняется с кладенцом – но когда тогда, собственно, летать? А летать было надо: как утверждала Сирин – и тут Машина практика ее правоту вроде как подтверждала – регулярные полеты способствовали отрастанию новых драгоценных перьев и, соответственно – выпаданию старых. Сидишь дома сиднем – едва одно в неделю уронишь, а поработаешь хорошенько крыльями – так жди два, а то и все три, если повезет!

Ну и, положа руку на сердце, летать девушке попросту безумно нравилось. Все плохое – те же старая ссора с родителями или нынешняя беда Оли – там, в синем небе, будто умалялось, а то и вовсе забывалось на время. Наверное, этого трусливого бегства от проблем стоило устыдиться, но ведь прок-то от полетов был, и реальный: перья падали чаще! Так почему же тогда не совместить приятное с полезным?!

Мимолетная мысль о родителях заставила Машу тяжело вздохнуть. О том, что с ней произошло этим летом, девушка так им и не рассказала. В коротком сухом телефонном разговоре сообщила лишь, что, посрамив маловеров, поступила в вожделенный театральный и остается жить в Москве. Даже и не соврала: Чеширский как зачислил ее тогда на свой курс вне конкурса – аннулировав вылет с прослушивания – так из списков и не вычеркнул. Другое дело, что о карьере актрисы Маша больше не грезила, да и иметь дел с негодяем Баюном категорически не желала. Поэтому в ВУЗе она, ясное дело, так и не появилась – хотя учебный год уже начался. Но формально – пока числилась студенткой, да.

А вот умница Ваня, в отличие от нерешительной сестры, поведал своей маме все, как на духу. Не обошлось без сложностей и у него: человеком Варвара Максимовна была сугубо рациональным, и никакого волшебства в ее реальности категорически не существовало. Кажется, не убедили Ванину маму ни превращение Оли в каменную статую, ни порхающая по комнате сказочная Жар-Птица – не иначе, женщина просто отказывалась верить своим глазам. Из глухого тупика ситуацию неожиданно вывел визит в квартиру Сирин. Встретив у себя на кухне певицу-суперзвезду, ошеломленная Варвара Максимовна долго не могла произнести ни слова, а затем пробормотала:

– А вот это, ребятки, уже аргумент… – после чего постепенно приняла и остальное.

Вот так-то…

Хмыкнув, Маша взобралась на подоконник. Смело уселась, свесив наружу голые ноги. Сосредоточилась – и в миг из восемнадцатилетней девушки обернулась ало-золотой Птицей Жар. Расправила крылья, оттолкнулась когтистыми лапками – и устремилась в темное небо.

* * *

Полеты Маша обожала во всем их разнообразии. Ей нравилось просто парить в вышине, в восходящих воздушных потоках, когда и крыльями почти не надо шевелить. Доставляло удовольствие искусно лавировать среди верхушек деревьев в соседнем лесопарке. Забавляло носиться низко-низко над прудом, взрезая водную гладь вытянутыми вниз лапками – тут важно пышный хвост не сильно намочить, а то потом отяжелеет, фиг с таким снова высоту наберешь!

Еще здорово было подхватить что-нибудь с земли и сбросить в тот же пруд. Обычно это были камни, но опытным путем девушка выяснила, что в жароптицевом обличье способна поднять в воздух груз куда тяжелее собственного веса. Одного человека – вообще запросто (проэкспериментировано на Ване)! А однажды, примерившись к бамперу, она даже оторвала от земли автомобиль, на котором приехала к ним в гости Сирин!

Ни людей, ни машины Маша, понятно, в пруд не швыряла, но уже само по себе понимание таких своих возможностей радовало. Получается, не такая уж она и беззащитная, если что – по крайней мере, в облике Птицы Жар!

А сегодня Маша решила попробовать нечто новенькое: стремительно спикировать с высоты вниз, словно сокол на добычу. Самым захватывающим тут, наверное, будет вовремя затормозить – как можно ближе к земле – и резко перейти в горизонтальный полет. Ух-х! Аж сердечко в птичьей груди замирает от предвкушения!

Сразу от окна девушка забрала вверх и принялась кругами подниматься ввысь. Вот она уже над крышами близняшек-девятиэтажек, вот неспешно проплыли мимо красные сигнальные огни, венчающие пару самых высоких зданий микрорайона – в этих стройных башенках добрых этажей тридцать наберется – вот уже стоящее в вечерней пробке широкое шоссе кажется лишь тоненькой светлой ниточкой… Пора? Нет, еще немного! Еще дюжину взмахов крыльями, еще несколько метров…

Внизу прострекотал вертолет. Ну и высота! Кажется, так далеко от земли Маша еще никогда не забиралась! Что ж, пожалуй, хватит. А теперь – крутое пике!

Решительно сложив крылья, Жар-Птица ухнула в казавшуюся отсюда почти бездонной пустоту.

Да!

Это было грандиозно! Но неожиданно недолго – может, секунд пять или семь от силы…

Она даже толком не успела прочувствовать падение, как вдруг из пустоты что-то мощно ударило ее в птичий зоб, напрочь выбив дух. Распахнув в панике клюв, ошарашенная, она принялась судорожно хватать им воздух, но горло будто глухая пробка перекрыла. Лихорадочно захлопали крылья – девушка и не заметила, когда успела из расправить…

А затем ее мозг внезапно будто ватой обволокло. Страх разом отступил, но вместе с ним ушло и всякое желание трепыхаться. Тем более, что и падение как-то почти прекратилось – и явно не благодаря работе крыльев: изменилось что-то вокруг, и кардинально! Воздух сделался плотным, как вода – то-то его не получалось толком вдохнуть – и Маша теперь словно не с небес на землю падала, а погружалась ко дну – небыстро, но неотвратимо.

Лениво склонив птичью голову, девушка сподобилась это самое дно рассмотреть. Внизу, в сером тумане, определенно располагалась не суетливая вечерняя Москва. Взору предстала безжизненная плоская равнина, дальше вздыбленная пологими холмами, за ними маячили очертания не то полуразрушенного замка, не то причудливо выветрившихся скал… И все это какое-то блеклое, тусклое… Усыпляющее. Настолько, что даже неинтересно, откуда оно тут такое взялось и куда делся нормальный, привычный мир…

Ну вот совсем не интересно. И даже утверждать это нет ни малейшей охоты…

А хочется закрыть глаза – да забыться крепким сном… Уснуть… и видеть сны?.. Вот и ответ. Какие сны в том смертном сне приснятся…

Где-то глубоко внутри у девушки будто червячок едва заметно шевельнулся. Странные слова. Вроде и подходящие, но какие-то не ее, не Мáшины… А, ну да! Она учила их вместе с многими другими, готовясь в театральный. Чужие строчки для чужих ушей. Как давно это было… Да и было ли вообще?

Неважно.

Покончить с ними. Умереть. Забыться…

Иль надо оказать сопротивленье?..

Сумбур какой-то.

Уснуть. И видеть сны…

Что-то вдруг мелькнуло внизу – совсем рядом. Дерзко яркое на общем невыразительном фоне. Настолько там неуместное, что Маша соблаговолила приглядеться: это было ало-золотое перо. Ее перо. Выпавшее на день, а то и на два раньше срока.

Да и ладно.

Хотя…

Нет, ну, подумаешь, эка невидаль, жароптицево перо…

Э, стоп!

Она от души тряхнула хохлатой головой и сознание ее разом прояснилось. Какое, в пень, «умереть, уснуть»! Ее ждут дома! Брат. И Оля. И внеплановое перо придется очень даже кстати!

Выгнувшись и решительно протянув лапку, Маша ловко подцепила падающее перо коготком, крепко ухватила и, широко расправив крылья, заработала ими что было сил. Куда лететь? Так вверх же! Она же оттуда упала! Значит, там и дорога назад… Наверное.

* * *

Из тягучего серого тумана Маша вырвалась внезапно – когда уже почти потеряла надежду. Но не сдалась – и в конце концов преуспела!

Хлопок – и легкие разом наполнились прохладным осенним воздухом. Кстати, вопрос: а дышала ли она вообще в том, странном месте?

Рядом пронзительно взревел автомобильный клаксон: счастливое возвращение Жар-Птицы в наш мир состоялось аккурат посреди городской магистрали, в паре метров над асфальтом, перед самым лобовым стеклом многотонного грузовика. На счастье, в пробке тот еле полз – а если бы на полном ходу шел?! Но обошлось.

Запоздало отведя глаза обескураженному водителю, а заодно и всем прочим смертным на улице – «Азы волшбы» и советы Сирин в помощь – Маша взмыла над нещадно чадящей автомобильной вереницей и поспешила домой.

Глава третья

Иван

Еще в подъезде Иван уловил уже знакомый, но от того ничуть не менее неприятный едкий мускусный запах. По мере подъема по лестнице тот чувствовался все резче, а у дверей их квартиры, пожалуй, достиг концентрации «хоть топор вешай». Старательно зажав двумя пальцами нос и сощурив еще этажом ниже начавшие немилосердно слезиться глаза, юноша почти наугад воткнул приготовленный ключ в замочную скважину, провернул его и ввалился домой.

На удивление, внутри атмосфера оказалась даже чуть терпимее: из гостиной – должно быть, там было открыто окно – уверенно тянуло уличным воздухом, вонь отчасти вытесняя. Источник же гнусного амбре определенно располагался на кухне – впрочем, ничего удивительного.

Скинув с ног кроссовки, туда юноша и направился – уже догадываясь, кого застанет у плиты. И ничуть не ошибся.

Но сперва на глаза ему попалась Оля. Подопечная сидела за обеденным столом, спиной к коридору – точно в той же позе, в какой Иван оставил ее здесь три часа назад, уходя на тренировку. И совершенно в той же, в которой видел утром.

Заклинило Олю еще за завтраком и, как обычно последнее время, не на минуту и не на час. По сути – навсегда, если не прибегнуть к волшбе. Например, переломить над окаменевшей девушкой жароптицево перо – простое оживляло Иванову подопечную где-то на полдня, длинное, из хвоста, могло подарить ей почти целые сутки. Не без кратковременных текущих сбоев, как и раньше – но с ними-то все, включая Олю, уже давно смирились. Однако теперь в какой-то момент из очередного из них девушка просто не выходила – так и оставалась статуей. До нового пера.

Сирин, с которой Иван с Машей при первой же возможности поделились бедой, рассудила, что это берут свое старые недоразвеянные злые чары. Но действенного рецепта от напасти брюнетка сходу не предложила. С перьями – это сообразительная Жар-Птица уже сама догадалась попробовать. В какой-то мере – сработало. По крайне мере, позволило выиграть время: по словам той же Сирин, если оставить Олю в камне на три дня и три ночи подряд, вернее всего, расколдовать ее уже не удастся вовсе. Пока же вроде как шанс сохранялся – пусть и чисто умозрительный.

Иван с сестрой верили, что рано или поздно решение найдется. А пока – делали, что могли. Ну, то есть Маша делала – делилась перьями, а от него, героя, толку было немного…

С тоской проведя ладонью по застывшей волне каменных волос несчастной девушки, юноша обернулся к плите – и уже ожидаемо увидел там Серого.

После давней грозной ночи, когда Волк подменил под личиной бывшую статую и тем самым спас ее от гибели, а Жар-Птицу – от золотой клетки Кащея – наемник с месяц никак не давал о себе знать. Но стоило приключиться этой беде с Олей – как вскоре явился в дом незваный. Притащил берестяной туесок каких-то крупных красных ягод – Иван с Машей сразу прозвали те между собой волчьими – и сварганил из них волшебный отвар, на время снявший окаменелость с жертвы заклятья не хуже длинного жароптицева пера.

Заявив, что за непрошенную помощь никто ему ничего не должен, Серый привычно свалил в закат, но через пару недель объявился снова – опять с волчьими ягодами, правда, принес их меньше и в тот раз эффекта отвара Оле хватило едва на семь часов.

– Да, знаю, что маловато было, – почти виновато развел руками Волк, когда заглянул с туеском на огонек в третий раз – еще через неделю – и между делом поинтересовался достигнутым в прошлый приход результатом. – Сегодня, вон, и столько не сумел достать, – слегка встряхнул он принесенные ягоды, едва закрывавшие круглое дно компактного берестяного короба. – Что поделать: не сезон нынче! Ну, хоть что-то!

– Да, да, спасибо огромное! – встрепенулся тогда Иван.

– Не благодари, – отмахнулся Серый. – Не для тебя стараюсь. Просто по нраву мне наша статýя!.. Вот исцелится – женюсь на ней! – брякнул он внезапно.

– Э… – опешил от такого оборота юноша.

– Да шучу я! – выдержав выразительную паузу, расхохотался Волк и с размаху хлопнул собеседника по плечу – чуть тем самым с ног не сбив. – Испугался, да? Напрасно! Не в моих правилах у друзей девиц отбивать! Да еще и смертных!

– Отбивать девиц? У друзей? – окончательно растерялся Иван.

– Все, все, молчу… – хмыкнул Серый, так толком причину своего участия в Олиной судьбе и не объяснив.

Зато дав Ивану повод крепко задуматься о его собственных отношениях с подопечной. Оля его буквально боготворила – это понятно, так случайная волшба сработала. А сам-то он что ощущал? Ну, ясное дело, помимо жалости и тяжкого груза ответственности?

Если что, влюбляться ему доводилось. Еще в школе, в красотку-одноклассницу – увы, в тот раз без взаимности. И потом, на первом курсе – уже вроде как не без тени встречного чувства, но ни до чего по-настоящему серьезного тогда так и не дошло. Однако, получается, сравнить Ивану было с чем – к подопечной у него определенно были совсем иные, ничуть не похожие на прежние чувства. Но точно и не братские, как к новообретенной сестре Маше. А вот когда Серый схохмил (схохмил ли?), что, мол, намерен на Оле жениться, в груди у юноши как-то нехорошо кольнуло. Уж не ревность ли вдруг пробудилась? А где ревность, там и…

Да не, чепуха это все! Просто бедолага на его попечении! Он за нее отвечает – потому и переживает! Да ведь?

Как бы то ни было, сейчас о другом стоило думать: как помочь Оле в ее беде! А все остальное – после!

Рассудив так, Иван решительно выбросил насмешливые слова Серого из головы, но сейчас, когда снова увидел Волка на кухне, те как-то сами собой опять припомнились. Ну вот нафига, спрашивается?

Между тем, на плите перед гостем попыхивала кастрюлька, а на полу валялся пустой туесок. Впрочем, запах варева из волчьих ягод всяко невозможно было спутать ни с каким другим.

– Привет! – оскалился на хозяина квартиры Серый, рассеянно помешивая в кастрюле длинной ложкой. – В этот раз – много добыл! – не без гордости кивнул он на плоды своих трудов. – Вдвое дольше проработает!

Потянувшись к кухонному окну, Иван настежь его распахнул – лучше уж уличный холод, чем этот невыносимый смрад!

– Хватит – если полиция не конфискует, – буркнул затем – вроде и радуясь за Олю, однако на Волка поглядывая косо: все же чего ряди тот суетится, не требуя ничего взамен? Может, и впрямь положил глаз на его подопечную? И коли так – хорошо это или плохо?

– Какая еще, к лешему, полиция? – не понял тем временем Серый.

– Которую соседи скоро вызовут из-за вони в подъезде! Подумают: нарколаборатория взорвалась!

– А, смертные… – миролюбиво скривился гость. – С этими я, если что, разберусь… А то уж было подумал, что у тебя с Полканом или с Соловьем проблемы…

– С Соловьем? – пришел черед недоумевать Ивану.

– Ну, он же теперь у нашего песика на побегушках. Лезет, куда надо и куда не надо… – в тоне Волка проскочила нотка сдержанного раздражения. – На Сирин, вон, бают, на пустом месте наехал – кого-то из смертных на ее концерте якобы удар хватил… Тоже мне новость: никогда такого не было – и вот опять! Но ладно бы ограничился Птичкой, она давно берега потеряла – так нет же, докопался тут до транзита через Навь! Раздул из ничего грандиозный скандалище! Да сам слыхал, небось: вся темная Москва только об этом и говорит!

– Откуда? – развел руками юноша. – Я ж, почитай, ни с кем, кроме лешака Лукича не общаюсь, а с ним на посторонние темы особо не поболтаешь! Раньше хоть та же Сирин новости на хвосте приносила, но она к нам что-то давненько не заходит…

– А шиш ли ей у вас делать, если перьями больше не делитесь? – криво усмехнулся Серый. – А насчет этой истории с транзитом… Да вез я тут на Харлее одну русалочку… Байк-то я наконец починил…

Кастрюля на плите, радостно булькнув содержимым, испустила особо густой столб пара, рассказчик отвлекся на варево, интенсивнее заработав ложкой, и Иван обронил в возникшей паузе:

– Да, ты еще в позапрошлый раз хвастался.

– Ну вот, – кивнул Волк. – Байк в порядке – а мы с зеленоволосой спешили – ну и рванули напрямик, через Навь. А эта дуреха – ну, русалка – не то от восторга, не то от страха руки-ноги расцепила – да и соскользнула с Харлея. А это ж транзит, там при всем желании ни остановиться, ни притормозить… Не прыгать же мне было за ней! Да и пока понял, что случилось – уже снова в Яви был. А тут, откуда ни возьмись, Соловей. Как специально ждал. А может, и впрямь ждал, с него станется. Свистит, зараза: стой, мол! Где пассажирка? Я, конечно, в отказ: не было, мол, никакой пассажирки! Думал: отбрехался. Да шиш тебе! Разбойник лично поперся на поиски этой дуры – энтузиаст, чтоб его при свисте порвало! Болтают, чуть не до самого Сердца Нави дошел, куда давно и нечисти-то хода нет! Но Соловей же – бывший смертный, вроде тебя, ему туда можно, хотя для здоровья и не полезно. Да и брешут небось насчет Сердца… Короче, нашел мою русалку. И вернул. У самой у нее сил переступить Порог не хватило бы, конечно, так что тут вопросов нет: спас ее Разбойник. Это ведь только так говорят, что Навь для нечисти – дом родной. Отвыкли мы, живущие здесь, от тамошнего духа… Ясен хвост, сгинула бы в Нави дура-русалка… Потому что села на байк – так уж держись как следует! – сердито заявил Серый – и воззрился на Ивана, словно ожидая от того поддержки.

Юноша на всякий случай кивнул.

– Вот! – вознес к потолку указательный палец Волк. – Даже смертные понимают! А Соловей, вместо того, чтобы просто всыпать дуре криворукой, потащил ее к Полкану. А с пса Сварожичева что взять – этот рубанул с плеча и вовсе запретил транзит! И ладно бы я один пострадал – так лягушкина коробченка тоже ведь через Навь ездит, пусть там у нее и немного другой принцип!

На этот раз Иван кивнул уже вполне осмысленно: в кабриолете Кащеевой Василисы ему пришлось как-то прокатиться с ветерком. И как раз – транзитом через Навь. Там, правда, все почти мгновенно случилось, юноша и разглядеть толком ничего не успел – но холод могильный в груди на миг ощутил. Кажется.

– С лягушатиной у меня и так после той истории с твоей сестрицей осталось некое недопонимание, а теперь она на меня и вовсе смотрит, как на врага народа, – подытожил между тем свой рассказ Серый. – А я что – это все Соловушка, буйная головушка!

Отбросив ложку в раковину, Волк перекрыл под кастрюлей газ и вытер ладони о мех своей неизменной серой безрукавки.

– Немного остынет – и можно пить, – заявил удовлетворенно. – Удачно: рот у нее как раз приоткрыт, – кивнул он на Олю. – Туда и вольем – так лучше подействует, чем если сверху брызгать! Марья-то когда вернется? – уточнил затем.

– Да должна уже вот-вот… – выудив из кармана телефон, Иван сверился со временем: дело близилось к девяти. – Обычно она минут сорок летает, от силы – час. Потом устает.

– Да? – приподнял бровь Серый. – Тогда и впрямь пора бы ей уже быть. Вылетела-то она в семь с минутами, – пояснил он. – Я как раз ввалился, но в комнату к ней заходить не стал, чтобы попусту не смущать – сразу потихонечку прошел на кухню.

Ключей от квартиры у Волка, понятно, не было, но попасть внутрь не составляло для него труда: скрытый лаз, оставленный домовыми в стене коридора, Иван так и не замуровал. Как договориться с управляющей компанией о заплатке со стороны лестничной площадки, юноша пока не придумал, а ставить преграду только изнутри выглядело бы полумерой: кто из нечисти посильнее, все равно вломится, если уж захочет – не через стену, так прямо через дверь – а слабаку тайным ходом и не пройти…

– Не случилось бы с ней чего… – встревоженно пробормотал Иван, возвращаясь к мыслям о Маше.

– Жар-Птица под защитой слова Сварожича, – напомнил ему Серый. Вроде как успокоил, но тут же добавил: – Хотя, конечно, мало ли… Если к десяти не прилетит – пойдем искать…

Аккурат в этот момент за распахнутым окном кухни послышалось хлопанье могучих крыльев, мимо промелькнул яркий золотой метеор, и со стороны гостиной донеслось сперва шуршание перьев, затем – стук коготков, и сразу за ним – звонкое шлепанье босых ног.

Птица Жар благополучно вернулась с вечерней прогулки домой.

Глава четвертая

Марья

Приняв человеческий облик, первым делом Маша захлопнула окно. Мерзляво передернула плечиками: комната успела здорово выстудиться.Кстати, интересно: сколько времени прошло? Минут тридцать где-нибудь?

Девушка подошла к журнальному столику, нагнувшись, коснулась пальцем экрана оставленного на нем смартфона. Что?! Уже без пяти девять?! Это она что, почти два часа пролетала?! Ну надо же!

Получается, Ваня уже должен был вернуться?

Обычно первым делом после полета Жар-Птица спешила прямиком в душ, но сейчас ей не терпелось рассказать брату о пережитом приключении – ну и заодно похвастаться внеплановым пером, не без этого. А может, и сразу переломить то над Олей – но это уже стоило обсудить с Ваней: может, лучше будет потянуть до утра, подарив несчастной девушке насыщенный день вместо одинокой скучной ночи…

Влезать в свои сложенные на кресле вещи Маша не стала: смысл на пять-то минут, оденется нормально уже после ванной. Вместо этого выдернула из шкафа легкий домашний халатик и, застегивая его уже на ходу, выскочила из гостиной:

– Ваня! Ты дома?

– Да, мы здесь! – тут же послушалось в ответ с кухни.

На это многозначительное «мы» девушка внимания как-то не обратила: на автомате расшифровала его как «мы с Олей». Смрад в коридоре ни на какие мысли Машу также не навел: первое время по возвращении из птичьего облика запахи и вкусы у нее вечно путались. Как-то раз она даже чуть пожарных не вызвала, вообразив, что задыхается от дыма, которого и в помине не было. И после пары неудачных попыток никогда не пила сразу после полетов кофе: тот до тошноты отдавал помоями.

– Ты не представляешь, что со мной сейчас было! – не сбавляя шага, девушка ворвалась на кухню – и лицом к лицу столкнулась там с Серым.

– Приветик! – задорно подмигнул ей Волк. – О, чудный пеньюар! И застегнут по-модному!

– Ой! – Маша как раз возилась с последней, верхней пуговкой – не так-то это легко, когда в кулаке зажато еще и драгоценное перо – и только сейчас поняла, что свободной петельки для той нет вовсе: должно быть, одеваясь впопыхах, она перекосила полы халатика!

Но куда больше девушку смутило другое: в один из своих прошлых визитов Серый невзначай похвастался своим волшебным зрением. Мол, сквозь зеркальные очки Сирин прекрасно видит Птичкины глаза, да и современная искусственная ткань особых препон его взору не чинит – в отличие от натуральной – разве что сложить ту в два-три слоя. «Пеньюар» же, как обозвал Машино импровизированное одеяние Волк, никакой подкладки не имел и хлопка содержал всего процентов тридцать, остальное там – «прозрачная» синтетика.

Ну, елки ж палки!

Впрочем, раз смерив ее веселым взглядом с головы до ног, теперь Серый смотрел Маше исключительно в глаза, ниже не косился. Да и чего такого он там не видел за свою долгую жизнь нечисти?!

И все же девушка почувствовала, что неудержимо краснеет.

– А у меня – вот что есть! – поспешила она переключить внимание собеседника, продемонстрировав оброненное в полете перо. Заодно и как бы невзначай прикрыла рукой грудь. А полшага в сторону – так между Жар-Птицей и Волком и вовсе оказалась Оля.

Слабо сквозь камень подглядеть?

– О! Сегодня выпало? – оживился между тем Ваня, хранивший до этого момента молчание.

Секундного Машиного замешательства он, кажется, не заметил вовсе.

– Ага!

– А Серый ягод принес! – сообщил брат. – Отвар уже почти готов!

– Да, вижу, – кивнула она. – Когда Оля поправится, я вам сполна за все уплачу перьями, – снова перевела она взгляд на гостя.

– Во-первых, сколько раз можно повторять: никто никому ни за что не должен! – слегка нахмурился из-под черной банданы Волк. – А во-вторых: разве мы не условились на «ты»?

Да, точно. Даже не брудершафт выпили. Это, кстати, было… скажем так, волнительно.

– Прости, – улыбнулась собеседнику – и воспоминаниям – девушка. – Но все же… Эти… ягоды… – она чуть не сказала «волчьи», но в последний момент удержалась. – Они же безумно дорогие! Я видела в лавке чудес ценник…

– В лавке – это у скряги Рататоска, что ли? – переспросил Серый.

Маша неопределенно пожала плечами: имя хозяина магазинчика волшебных диковин Сирин ей, кажется, называла, но девушка его не запомнила. Но да, что-то похожее и было – типа: тра-та-та, Туранчокс, Рататоск…

– Эта шведская беличья морда реально дерет втридорога, – поморщился Волк – очевидно, сочтя реакцию девушки за согласие со сказанным. – Не, к нему я уже давно ни ногой! А конкретно эти ягоды, – кивнул он на остывавшую кастрюлю на плите, – вообще не покупал – выиграл!

– В лотерею, что ли? – усмехнулся Ваня, снова подключившись к разговору.

– Не в лотерею, и даже не в преферанс – гонки мы тут с Сивкой устроили, – поведал Серый. – Я не собирался – пони меня подначил. Даже не знаю, на что он рассчитывал: у Сивки-Бурки, конечно, свои короткие пути, но когда я на Харлее, он мне и близко не конкурент. Раз – и на месте!

– Тебе же вроде транзит запретили, – веско напомнил собеседнику о чем-то явно известном им двоим Ваня.

– Что еще за транзит? – зачем-то уточнила Маша.

– Через Навь, – пояснил ей Волк. – Я тут как раз рассказывал… Ну да это долгая история, – оборвал он сам себя. – Мало ли, что там запретили! – продолжил затем, снова обращаясь к Ване. – Есть же способы проскочить незаметно… Пассажиров, конечно, больше так не повезу, а сам, если аккуратно – почему нет? Ищи меня свищи – разве что специально караулить станут. Я, кстати, об этом первым делом подумал: не подстава ли? Так-то не похоже на Сивку, но вдруг им втемную играют? Гляди, говорю, непарнокопытный: засыплюсь на транзите – уши тебе узлом завяжу. На заднице, под хвостом – pardonnez-moi[1], – изысканные извинения, судя по всему, предназначались Маше.

– Je vous en prie[2], – выпендрилась девушка в ответ – французский она учила в школе. Вышло будто бы даже уместно.

– Короче, пони бил себя подковой в грудь, что все чисто, – усмехнувшись, продолжил Серый. – Ну, думаю, рискну. Все одно заказов стоящих нет ни шиша, а тут и делать-то почти ничего не нужно… И не прогадал. И гонку без труда выиграл – и не засветился. А ягодами с Сивкой, видать, кто-то из клиентов расплатился. Хранятся они плохо, спрос на них невелик – так что он, небось, только рад был мне их сбагрить. Пришлось, правда, обещать пони реванш – тогда, кстати, и поглядим, не ловушка ли! Мало ли, может, это коварная двухходовочка: сперва притупить бдительность – а затем взять тепленьким… Но со мной такое не пройдет! – самоуверенно подытожил Волк.

– И все-таки ты уж там осторожнее, – покачал головой Ваня.

– Ясен хвост!

Серый потянулся к кастрюле – видимо, проверить, не остыл ли отвар, а брат, воспользовавшись паузой, обернулся к Маше:

– Я не спросил: у тебя все в порядке? А то необычно долго сегодня летала.

– Все отлично, – машинально кивнула девушка – и только теперь вспомнила, о чем так спешила рассказать. – Хотя… – она замялась, не зная, с чего начать.

– Что-то случилось? – встревоженно нахмурился Ваня.

– В каком-то смысле… В общем, куда-то меня сегодня не туда в небе занесло…

* * *

– …Насилу вынырнула, – закончила Маша свой короткий, но эмоциональный рассказ.

– Ну, все хорошо, что хорошо кончается, – без особой уверенности в голосе заметил Ваня.

– Наверное, – сочла за благо согласиться она. – Вот только что это такое было вообще?

Брат лишь недоуменно развел руками – мне-то, мол, откуда знать – а вот Серый не смолчал:

– По ходу, подруга, это ты в Нави ненароком побывала.

– В Нави? – вытаращила на Волка глаза Маша. – В той самой? В Царстве мертвых? Но как?!

– Есть легенда, что Птицы Жар способны пересекать Порог миров – в любом направлении, в любом месте и в любое время, – задумчиво проговорил Серый. – Вот только, пожалуй, давненько такого не случалось: обычный удел таких как ты – быстрая гибель или скорый же полон. А из кипящего котла или из золотой клетки в Навь не очень-то сиганешь!.. Кстати, называть Навь Царством мертвых не совсем правильно – все куда сложнее!

– Навь, значит… – озадаченно пробормотала девушка. – Так вот, выходит, она какая…

– Навь разная, – пожал плечами Волк. – Одно дело – окраина, куда ты, должно быть, нечаянно прорвалась, другое – внутренние области, совсем уж третье – так называемое Сердце. Еще есть Изнанка, но это уже даже будто бы и не подлинная Навь и сейчас нас не интересует… Так вот, между Навью и Явью – так называемый Порог. Формально его до сих пор стережет бабка – ну, Яга. А мимо заставы Костяной Ноги – если только транзитом. Но это именно что путь «через», «сквозь». Использовать его для путешествия в один конец никто в здравом уме не станет – слишком много всяких нюансов там вылезает… Вообще, по-хорошему, если кто с головой дружит – вообще в Навь не полезет, ну, кроме как транзитом проскочить…

– Да, мне там тоже как-то не сильно понравилось, – поежилась Маша. – И что, это я теперь каждый раз туда буду проваливаться? – испуганно сообразила тут она. – И почему раньше со мной такого не было?

– А нечего было рекорды скорости бить, – усмехнулся Серый. – Почти уверен: в этом все дело. Примерно по такому принципу и байк мой, и коробчонка Василисина работают: разгонятся до без малого ста тридцати трех верст в час – по спидометру это под сто сорок два километра – и сигают. Скорее всего, с тобой – то же самое.

– То есть достаточно просто сильно не гнать? – поняла девушка.

– Полагаю, да, – подтвердил Волк.

– А я тебе всегда говорил: не носись, как угорелая! – не удержался от едкого замечания Ваня.

– Теперь точно не стану, – буркнула Жар-Птица.

– Так, отвар вроде остыл, – заметил тут Серый. – До утра держать – протухнет, так что надо поить сейчас!

– Дай, я сделаю, – зачем-то решил отобрать у него кастрюльку Ваня.

Упорствовать Волк не стал.

– А я пойду наконец приведу себя в порядок, – решительно заявила Маша, но все же дождалась, пока брат зальет пахучее варево в жалобно приоткрытый рот каменной подопечной. И удалилась с кухни уже лишь только под тихое Олино коронное:

– Извините…

* * *

Простые смертные первокурсники

Учебные занятия в творческом ВУЗе зачастую ведутся разве что не круглосуточно, так что шел уже десятый час вечера, когда стайка усталых, но безмерно собой довольных юных студентов выпорхнула наконец из дверей альма-матер во двор. Навстречу же им со скамеечки спешно поднялась женщина лет сорока, одетая не то чтобы плохо – вроде и недешево, но как-то нестильно. Провинциально, что ли…

– Ребята, вы случайно не с первого курса? – спросила она, заступив честной компании дорогу.

– С первого, – охотно подтвердила староста, Катя Савельева, высокая черноволосая девушка в длинном свободном платье.

– А Машу Бельскую знаете?

– Нет, а должны? – обронил из-за спины брюнетки Вова Егоров.

– Погоди, – остановила его староста. – А вы, собственно, кто? – подозрительно осведомилась она затем у незнакомки. – И с какой целью интересуетесь?

– Я ее мама, – слегка поджав губы, заявила женщина.

– Видали мы таких мам! – хмыкнул на это кто-то из первокурсников.

– Вам что, паспорт показать? – скривившись, незнакомка и в самом деле полезла в свою безвкусную сумочку и достала оттуда бордовую книжицу. – Вот, пожалуйста, изучите! – распахнула она документ.

Внутри и впрямь значилось: «Бельская Елена Андреевна».

– Только никакой Маши Бельской мы все равно не знаем, – убежденно повторил Егоров.

– А это, часом, не та девчонка, которую Мэтр тогда вне конкурса протащил на курс? – припомнила тут Катина лучшая подруга, Зоя Шмидт.

– Да, точно, она вроде как раз Бельская. По крайней мере, по алфавиту первая в списке идет, – подтвердила староста. – И, кажется, именно Маша – точнее, Марья.

– Где она? – получив ответ, резко подалась вперед Елена Андреевна – так что ребята даже вынуждены были слегка попятиться.

– А кто ж ее знает? – развела руками Катя. – Мы ее ни разу на занятиях не видели! Там вообще какая-то непонятная история, – продолжила она, решив изложить все без утайки: видно же, что женщина не просто так вопросы задает – переживает за дочь. – Говорят, Чеширский ее сначала отсеял на прослушивании, а потом вдруг передумал и зачислил вне конкурса. Почему да отчего – никто точно не знает! Болтают про них всякое, – многозначительно заметила она, – но сплетни есть сплетни. Лично я бы им без нужды не доверяла!

– А где я могу найти этого вашего Чеширского? – посуровев, осведомилась женщина.

– Точно не здесь, – с готовностью ответила староста. – После вступительных он у нас только первого сентября появился, прочел вводную лекцию – и уехал кино снимать.

– Какое еще кино? – растерялась Елена Андреевна.

– Ремейк мультфильма «Ежик в тумане»!

– Что за глупости? – нахмурилась женщина.

– Ничего и не глупости, чистая правда! – взвилась Зоя, большая поклонница Мэтра. – Это будет трехсерийная лента! Эпическое фэнтези! В сто раз круче всяких там «Властелинов колец» и «Гарри Поттеров»! Василий Рафаэлевич – гений! Все его работы – истинные шедевры!

– Может, ваша Маша как раз там, с ним, на съемках? – не без ехидства предположил Вова. – Иначе почему не посещает занятия?

– И где проходят съемки? – тоном, не предвещавшем российской киноиндустрии ничего хорошего, спросила женщина.

– Вот чего не знаю, того не знаю, – заявила староста – сперва подождав, не ответит ли кто-то первым. – Но вроде где-то не очень далеко: Мэтр обещал к нам иногда наведываться. Пока, правда, ни разу не приезжал…

– В Фонде Кино уточните, – предложил Вова. – Или в Министерстве культуры!

– В ректорате должна быть какая-то информация, – сообразила тут Катя. – Только там сегодня все ушли уже – завтра приходите, спросите!

Новых вопросов от Елены Андреевны не последовало и, оставив ее в глубокой задумчивости, первокурсники поспешили со двора.

[1] Прошу прощения (фр.)

[2] Ничего страшного (фр.)

Глава пятая

Яга

Первая половина дня у хозяйки «Золотого Сечения» выдалась нынче хлопотной.

В четыре утра позвонил Баюн, умолял срочно – вот прям к восходу солнца – найти ему сорок благовоспитанных мавок – в массовку для киносъемок. Сулил благодарность в титрах своего будущего шедевра – на весь экран – и билет в первый ряд на закрытый предпоказ, через два кресла от самого Сварожича – тот якобы обещал почтить мероприятие своим присутствием. На ехидный вопрос, а почему только через два, а не рядом, котейка принялся что-то невнятно мурлыкать про строгую охрану Самого, которой, типа, необходимо выделить престижные места. Ха! И с каких это пор всемогущему Сварожичу потребна на Руси персональная охрана?! Или она, Яга, чего-то не знает?

Ну да Навь с ним, со Сварожичем, от него приличной нечисти лучше как раз подальше держаться! А вот хорошее кино уже лет сто как являлось для Яги отрадой – одной из о-о-очень немногих. И все эти годы Баюша был в этой сфере безусловно лучшим, под каким бы именем ни значился на афишах – тут уж спору нет. За это, собственно, она ему столь многое и прощала. Даже давешнюю историю с Птицей Жар – хотя тогда, конечно, нашкодил котейка знатно… Ну да что взять с гения?

В общем, с мавками сегодня она ему помогла, как смогла. Сорок, не сорок – столько по осени, понятно, за пару часов в Москве не отловить – но без малого пару дюжин по прудам да речушкам наскребла. Баюн ожидаемо остался доволен и этим – сказал, что остальных нейросетью дорисует. Вот и ладушки.

Едва она отправила котейке заказанных русалок, как пришла весть, что дикие лешаки – терлецкие да измайловские – не поделили между собой очередную поляну. Первые – ее, Яги, извечные подопечные, но вторые вроде как были в своем праве: граница там по старому Владимирскому тракту установлена, а терлечане все время норовят сдвинуть ее на север, к современному шоссе. Пришлось ехать на восток города, разруливать.

Не успела вернуться в клуб – от Полкана нагрянул его нынешний верный прихвостень Соловей. Привез грозное представление на одну лианозовскую болотницу – губит, мол, злыдня, смертных. Пусть и не в таких масштабах, как недавно промышляла Милена, но тоже довольно нагло.

Соловушку Яга терпеливо выслушала, привезенные им обличительные бумаги смиренно взяла, обещала во всем разобраться и строго покарать негодницу.

И так одно за другим, одно за другим – то корова опоросится, то вишня заколосится. А когда наконец вроде бы выдохнула, присела и велела глупой кикиморе отложить веник – безымянной служанке как раз взбрело в голову затеять в горнице уборку – и накрывать к обеду, внезапно раздался громкий требовательный стук.

Колотили, ясное дело, в дверь. Однако вовсе не в ту, которая вела к лестнице на первый этаж. И не в полускрытую, из внутренних помещений – что как раз понятно: никого из чужих в тех комнатах не бывало с тех пор, как там ночевал пресловутый Иван Варварин сын. Но даже и не в совсем уж потаенную, заметную чужому глазу лишь с личного Яги дозволения – выходящую прямиком к заставе на Пороге миров.

Стучали в четвертую, не использовавшуюся уже несколько сотен лет – куда дольше, чем в своем нынешнем виде стояло само приютившее «Золотое Сечение» здание.

В дверь, запиравшую прямой проход во внутренние области Нави. Даже не знавших, а хотя бы догадывавшихся о существовании которой, по обе стороны Порога не набралось бы и дюжины. А тех, кому довелось бы ею проходить, было и того меньше: сама Яга, ее папаша Вий, дорогой дядюшка Кащей и…

Нет! Только не она!

– Хозяйка, стучат! – простодушно сообщила очевидное безымянная служанка.

– Слышу, не глухая! – буркнула Яга, не спеша, однако, подниматься со скамьи.

– Я отопру? – преданно предложила кикимора.

– Что? – даже не поняла сперва, о чем речь, она. – Нет, не смей! – поспешила остановить затем уже дернувшуюся было к заветной двери безымянную. Подпустить дурочку туда было бы даже по-своему забавным – вот только после пришлось бы искать себе новую помощницу… – Изыди вовсе! – приняв неприятное, но единственно возможное решение, угрюмо прикрикнула Яга на собеседницу. – В самую дальнюю комнату уберись – и не отсвечивай, пока не позову!

– Слушаюсь, хозяйка, – безропотно повиновалась служанка – и зашаркала прочь из горницы.

Оставшись одна, Яга наконец встала на ноги – и на левой, костяной, тут же словно Чудо-Юдо челюсти сомкнуло. Хотя нет, в далекой юности случалось ей пережить реальное знакомство с одной из пастей этого необузданного монстра – кажется, там и близко не было такой боли! Ну или время просто приглушило ужасные воспоминания – дабы не оттеняли собой нынешнюю неотступную пытку…

С которой, впрочем, она уже в каком-то смысле свыклась. Но не смирилась. Тем более, теперь, когда панацея – вот она, почти под боком крылышками машет! А была и вовсе у нее в руках!

Речь, понятно, о Птице Жар.

Как ни досадно, летом Яга эту лакомую добычу упустила. Что ж, значит, сама виновата – проигрывать она умела. Как и отступать до поры. А вот сдаваться – нет! И пусть сейчас Жар-Птица под защитой слова Сварожича – наверняка так будет не всегда. Все течет, все меняется – настанет и ее, Яги, счастливый час…

Стук не умолкал. Яга не сдержала кривой усмешки: вот, кстати, зримый предвестник возможных перемен! Впрочем, конкретно эти едва ли обернутся в ее пользу. Тут имеющегося бы не упустить…

Ну да чему быть – того не миновать!

Яга двинулась на стук. По дороге переступила через забытый кикиморой веник, на миг задумалась – затем нагнулась и вырвала из связки пыльный гибкий прутик. Спрятав руку с ним за спиной, приблизилась наконец к заповедной двери – и решительно ту распахнула.

Мертвое дыхание внутренней Нави жадно рванулось навстречу хранительнице Порога, но в горницу сумели проникнуть лишь отдельные темные сполохи – да и те быстро рассеялись под тяжелым взором выцветших глаз Яги. И тут же из мрака за дверью выступила фигура незваного гостя. Вернее, гостьи. Но от этого ничуть не более здесь желанной.

За Порогом стояла стройная женщина лет сорока с виду, ослепительно белая лицом, черноглазая и (ха!) черноволосая. Одежду ее составляли длинное, в пол, темно-синее платье с серебряным поясом и широкая шаль на плечах – темная с серебряным же узором.

Впрочем, еще подходя к двери, хозяйка уже почти не сомневалась, кого именно за ней найдет. И – увы – оказалась совершенно права.

– Мара, – недобро прищурилась она. – Сколько лет, сколько… гхм… зим!

– Ягуша, – гостья холодно улыбнулась, и от льда той улыбки на стене за спиной у хранительницы Порога разом застыли на полутакте часы-ходики. – Да уж, как давно мы с тобой не виделись? Где-то века три?

– Четыре, – педантично поправила Яга. «И еще четыре бы о тебе не вспоминать!» – вслух, впрочем, она этого не добавила – хотя так и подмывало.

Мара. Истинная повелительница зимы, исконные права которой не смеет оспаривать и сам старик Мороз. Искусная целительница – и столь же умелая губительница. Госпожа сновидений. Ну и в качестве вишенки на торте: бывшая законная супруга дядюшки Кащея – а ей, Яге, стало быть, своего рода тетушка.

Надо сказать, что в стародавние времена нынешние хозяйка и гостья называли друг друга лучшими подругами. Первая – совершенно искренне, Мара – кто ж теперь разберет. Как бы то ни было, немало времени они провели вместе, упражняясь в волшбе или просто болтая. На диво похожих внешне, их нередко принимали за родных сестер – хотя на самом деле хранительница Порога шла поколением, а то и двумя, младше.

Именно Яга когда-то помогла Маре сбежать из царства Кащея, когда жизнь с тем подруге наскучила – провела в Явь вот этой вот самой секретной дверью. С тех пор-то, к слову, дядюшка с племянницей и не ладили. Вот и думай теперь, стоило ли оно того!

Поссорились же наперсницы из-за какого-то пустяка. А там пошло, поехало. В отместку – сама, небось, не вспомнит уже за что – Мара скомпрометировала чародейский ритуал, при помощи которого недавняя подруга намеревалась сохранить молодость. В итоге волшба сработала криво, и лишние годы не канули в бездну Нави, а сперва влились Яге в глаза, а потом, переполнив их, потекли в костяную ныне ногу.

Тогда никому еще не было ясно, насколько все это серьезно, но так просто с рук Маре ее коварство все равно не сошло. В свою очередь сумев застать обидчицу врасплох, Яга ее пленила и заточила прямо на Пороге, не выпуская ни в Навь, ни в Явь. Так бы, может быть, и до сих пор там держала, но вмешался лично Вий. Велел узницу освободить – правда, за богатый выкуп – и взял с обеих зарок напрямую друг другу больше не вредить – иначе как согласно укладу. Последний, кстати, с тех пор только жестче сделался, а клятве той иметь силу еще добрых триста лет – ну или пока Алатырь-Камень снова не треснет…

На память об узилище в волосах у дядюшкиной бывшей осталась белесая седина, никакой волшбой неодолимая. А ведь когда-то Мара так гордилась своими великолепными черными косами! Мелочь – а приятно.

– Надо же! – в неискреннем сокрушении покачала между тем головой гостья. – Как быстро время летит! Но ты все та же красотка! А что глазки… По мне, так даже концептуально смотрятся!

Это она, зараза, еще про костяную ногу, должно быть, не в курсе!

– Ты тоже ничуть не меняешься, – внешне невозмутимо пожала плечами Яга. – А волосы так сажей и красишь? Выглядит почти натурально! Но если вдруг надо – обращайся: поделюсь современным средством. Никакой волшбы – сплошная химия! Контрабандный товар! Не смывается ни холодной, ни горячей водой, ни мыльной пеной, ни керосином, – тут ее, кажется, уже понесло. – Радикальный черный цвет! Рекомендую как старой подруге! – недвусмысленно выделила она голосом слово «старой».

– В другой раз, дорогая, – от новой студеной улыбки Мары в окне горницы треснуло только недавно замененное стекло.

Да вы издеваетесь! То хулиганы в драке разобьют, то вот эта…

– Ладно, говори, зачем явилась, – отбросив экивоки, перешла к делу Яга.

– Просто так, – с невинным видом развела руками гостья. – Явь посмотреть, себя показать… А что, нельзя?

– Можно, – была вынуждена признать хранительница Порога.

– Ну так посторонись – пройду! – качнула головой Мара – будто пытаясь ледяным взглядом отодвинуть собеседницу с пути.

И ведь почти сумела, лиходейка!

– Погоди, не так быстро! – все же удержала позицию Яга. – Сперва протяни вперед левую руку! – потребовала она.

– Зачем это еще? – насторожилась гостья.

– Таков уклад. Хочешь пройти за Порог – делай, как сказано!

– Ну… – пожав плечами, Мара неохотно повиновалась.

Быстрым движением вынув из-за спины давешний ивовый прутик от веника, хозяйка ловко обвила им запястье собеседницы. Миг – и веточка обернулась тугим браслетом.

– Что еще за фокусы? – нахмурилась Мара, хмуро созерцая новоявленное украшение. – А-а… – поняла наконец: безобидный с виду прутик разом сковал львиную долю ее потусторонней силы. – А это, часом, не против клятвы, что мы дали Вию? – осведомилась она ядовито.

– Все строго по укладу, – победоносно покачала головой Яга. – Как хранительница Порога миров я готова пропустить тебя в Явь только с этим пустяковым обременением. Нельзя же позволить, чтобы в Москве бесконтрольно бились окна и вставали часы, – чуть повернув голову, выразительно кивнула она себе за спину – но так, чтобы ни на миг не выпустить оппонентку из поля зрения.

– Не полагаешь же ты всерьез, что я не сумею снять с руки эту дрянь, как только пожелаю? – презрительно прищурилась на браслет гостья.

– Попробуй – и будешь иметь дело уже не со мной!

– С этим вашим Полканом, что ли? И давно у тебя появилась привычка прятаться за спинами Сварожичевых шестерок?

– При чем тут я – таков уклад, – парировала Яга. – Так ты как, заходишь или нет? А то сквозит, хочу дверь закрыть.

– Захожу, – бросила Мара – кажется, все же чуть промедлив.

– Тогда – добро пожаловать в мир Яви! – елейно провозгласила хранительница Порога – и предупредительно отступила в сторону.

Гостья шагнула в горницу. Не задерживаясь и не говоря более ни слова, пересекла ту – и вышла в противоположную дверь.

Глава шестая

Мара

С деланым равнодушием поворачиваясь спиной к заклятой подруге, Мара вовсе не была уверена, что Яга и впрямь пропустит ее без боя. Что дело ограничится этим нелепым браслетом, сорвать который при желании проще простого. И чинно шествуя через горницу, каждый миг была готова отразить коварный удар. Но – не случилось, хранительница Порога предпочла действовать строго по укладу. Что ж, лишнее доказательство того, что белоглазая отнюдь не глупа и не стоит ее недооценивать!

Сама Мара как раз твердо намеревалась служить в ближайшие дни непревзойденным образцом законопослушания, а если и бить – то только в ответ. Такую тактику ей рекомендовал на прощанье Вий, а он пустого не посоветует. И той же Яге подыгрывать по-родственному не станет – старший брат Кащея явно имел на задумку бывшей невестки какие-то собственные виды и определенно делал ставку на ее успех. Но своих планов, разумеется, не раскрыл – лишь обещал не мешать.

Итак, на этот раз обошлось без драки, и навья гостья благополучно покинула горницу. Внутренне выдохнула, спустилась по лестнице, вышла в коридор – и уткнулась в перегородившую проход замысловатую механическую конструкцию. Волшбы в той почти не было – так, слабые следы старых сигнальных чар – все больше холодное железо и относительно недавняя придумка смертных – хрупкие полимеры. Ну и бойкое электричество, разумеется – куда в этом мире без оного.

«Турникет, не так ли?» – всплыло в памяти Мары наименование подобного типа заслона – с современными реалиями Яви она была худо-бедно знакома, пусть и лишь заочно.

Преграда была невысокой, но неуклюже карабкаться через нее, вне всякого сомнения, выглядело бы нелепым и унизительным. Перемахнуть в прыжке, не подобрав бесстыдно подола платья – могло и не получиться. Гадать о принципе работы – попусту терять время.

Вместо всего этого Мара адресовала бездушному турникету свою знаменитую холодную улыбку… и ничего не произошло, только в левом запястье почему-то неприятно кольнуло. Она недоуменно покосилась на свою руку: ах да, окаянный Ягушин браслет! Ну, удружила, стерва белоглазая!

Силу Мара в себе, однако, продолжала чувствовать во всей полноте – просто вовне та едва теперь цедилась. Что ж, значит, просто придется хорошенько поднапрячься. Слегка склонив голову вперед, чародейка пристально вгляделась в преграду, уперла ладони в бока, как можно шире расправила плечи, задержала дыхание – и мысленно ударила уже всерьез.

Окольцованное запястье болезненно резануло – но все было не зря: злополучный турникет стремительно покрылся толстым слоем инея, затем растрескался – и шумно осыпался на пол разномастными ледяными обломками. Победоносно переступив через них, Мара направилась к выходу.

Двор встретил ее почти непроглядной тьмой, и виной тому была отнюдь не поздняя пора – напротив, в Москве едва минуло два часа пополудни – а затянувшие небосвод плотные хмурые тучи. Но те вдруг как по команде поблекли, тут и там в них начали возникать разрывы, в один из которых даже ухитрился сходу пробиться робкий солнечный лучик. Окружающий мир сразу заиграл каким-никакими красками – Маре это напомнило усталую радость приговоренного, которому уже на эшафоте объявили… нет, вовсе не о помиловании – пока всего лишь об отсрочке казни.

Впрочем, это только смертные уходят из Яви навсегда, для остальной Вселенной конец всегда означает некое новое начало – ей ли, властительнице зимы, убивающей осень и предваряющей весну, этого не знать!

Хмыкнув, Мара уже двинулась было к арке в переулок, как вдруг взгляд ее зацепился за каменную фигуру судорожно сжимавшей руками длинное весло нагой девицы, вознесенную на невысокий постамент у входа в чертоги Яги. Остановившись на полушаге, навья гостья пригляделась к статуе внимательнее, а затем и вовсе приблизилась к той разве что не вплотную и неспешно обошла вокруг, пристально всматриваясь.

– Да, малость грубовато – но эффективно, – пробормотала она себе под нос, в какой-то момент снова остановившись. – И место выбрано не без иронии… – взор Мары скользнул вниз, на постамент. – Ягуша в своем репертуаре, да…

Отступив на несколько шагов, она чуть склонила голову набок и несколько секунд простояла так в задумчивости.

– Можно попробовать, – кивнула затем своим мыслям. – Это уж всяко не будет против уклада...

С этими словами она сместилась так, чтобы смотреть каменной девице прямо в широко распахнутые мертвые глаза, сосредоточилась…

В левое запястье ей словно вогнали зазубренный стальной клинок – и принялись его там безжалостно проворачивать. Не ждавшая столь жестокой отдачи, она невольно скривилась, на миг творимая волшба вырвалась у нее из-под контроля, но почти тут же Мара вновь сумела овладеть и чарами, и лицом.

Увы, этого жалкого «почти» хватило: результат вышел не совсем таким, как замысливался. Но для ее целей – в целом, вероятно, приемлемым. Впрочем, на всякий случай в этом еще следовало удостовериться.

Между тем девица на постаменте, еще миг назад безмятежно недвижимая, неуверенно шевельнулась. Ее губы порозовели, а кожа, хоть и приобрела скорее землистый оттенок, каменной уже отнюдь не выглядела. Волосы же характерно окрасились зеленью.

– Так я и думала: мавка, – усмехнулась Мара подтвердившейся догадке. – Бывшая мавка, – поправилась она, правда, тут же. – Как тебя звали? – осведомилась затем у девицы.

– Миленой, моя госпожа, – с готовностью откликнулась та.

Хороший ответ – быстрый и угодливый. Как она и рассчитывала, планировавшейся установки на рабскую преданность сбой волшбы не порушил. А все остальное, по большому счету, уже не ее, Мары, проблема.

– Ну, здравствуй, Милена, – приветливо кивнула она собеседнице. – Можешь сойти со своего пьедестала.

– Благодарю, моя госпожа, – не выпуская из рук весла, девица ловко спрыгнула на плиты двора. – А можно задать вопрос? – спросила, помявшись.

– Изволь, – разрешила она.

– Моя госпожа, вы сказали, что я бывшая мавка. Почему – бывшая? Разве я не расколдована?

– Буду с тобой откровенна: я тут малость сплоховала, – Мара недовольно покосилась на свое окольцованное запястье, но перекладывать вину за неудачу на происки Яги не стала – по крайней мере, вслух. – Волшба сработала полустихийно. Прежние чары я надежно усыпила, но в значительной мере ты уже не та, что была прежде. Не совсем русалка. Скорее – упырь.

– Что? – ахнула Милена.

– Какая часть моих объяснений тебе неясна? – в ее тоне проскочила сердитая нотка.

– Все ясно, моя госпожа. Но упырь… Это же самое дно! – отчаянно выпалила девица.

– Всяко лучше, чем удел каменной статуи, – веско осадила ее Мара.

Кажется, Милена собиралась возразить, но вместо того спросила:

– И теперь я что, стану пить кровь смертных?

– Получается, так, – пожала она плечами: мол, а что тут такого-то?

– Но это же… – девица запнулась. – Это омерзительно!

– Удивительная щепетильность для мавки – пусть и бывшей, – заметила Мара.

– Я губила смертных, – и не подумала отнекиваться Милена. – Этим жила. Но всегда убивала чисто, без пролития крови! А пить ее – и вовсе гнусно!

Надо же! Каких только забавных предрассудков не встретишь в среде низшей нечисти!

– Когда ощутишь упырий Голод, думаю, ты изменишь свое мнение на сей счет, – посулила она. – Впрочем, настигнет он тебя не сегодня. И не завтра. Но рано или поздно Голод придет – и все изменится.

– А… А нельзя как-нибудь это назад переиграть? – растерянно выговорила девица.

– Увы, сделанного не воротишь. К слабой волшбе упыри устойчивы, а любое по-настоящему сильное воздействие лишь снова превратит тебя в каменную статую – и уже навсегда, безвозвратно. Так что постарайся, голубушка, не подставляться под серьезные чары… Прости, что так вышло – видит Навь, я подобного не хотела. И довольно об этом!

– Как вам будет угодно, моя госпожа, – потупилась девица.

– И на-ка, – сдернув с плеч шаль, она подала ее собеседнице. – Позже подыщем тебе что-нибудь более подходящее, а пока прикрой срам этим!

– Мертвые сраму не имут, моя госпожа, – буркнула Милена.

Мара подозрительно на нее прищурилась: нет ли здесь признаков неповиновения – вроде как невозможного, но мало ли? Однако, отбросив в сторону весло, девица уже послушно завернулась в ткань.

– А теперь к делу, – успокоившись, заявила навья гостья. – Мне нужно повидать Кащея Бессмертного. Знаешь, где его искать?

– Как не знать, моя госпожа? В Сити он обретается, – последовал ответ.

– Проводи меня туда! Немедленно!

– Пешком, моя госпожа? – уточнила Милена.

– А какие еще варианты?

– На своих двоих до Сити отсюда почти час топать, – подпустив в голос толику скепсиса, поведала девица. – Это если ни на что не отвлекаться – а в таком виде, – провела она ладонями вдоль своего немудреного одеяния и демонстративно переступила босыми ступнями, – в таком виде не отвлекаться скорее всего не получится. – А на машине мы с вами минут за десять-пятнадцать доедем – и глаза смертным по минимуму намозолим! Давайте такси вызовем!

– Что для этого нужно? – в словах ее собеседницы определенно присутствовал резон.

– Чтобы такси вызвать? – переспросила та. – Только телефон. Ну, с установленным приложением.

– А если нет телефона?

– Совсем нет?

– Я только из Нави, – вынуждена была пояснить она. – Ничем подобным тут еще не обзавелась.

– А-а, понятно… – сообразила девица. – Ну… Могу тупо остановить первую попавшуюся машину и заворожить водилу – этот дар мавки все еще при мне, я его чувствую, – предложила она, подумав.

– А это будет по укладу? – на всякий случай уточнила Мара.

– Если смертного не убивать и не калечить – особо ничего не нарушим, – заверила девица. – По-хорошему, конечно, положено его в конце как-то вознаградить, но подобными мелочами обычно никто не заморачивается!

– Ясно, – кивнула она. – Что ж, так и поступим, – решила она. – Займись транспортом.

– Как прикажете, моя госпожа, – поклонилась ей Милена.

Глава седьмая

Кащей

– Повелитель, тут такая ситуация… – заглянувшая в кабинет Кащея Василиса выглядела непривычно растерянной – а может, даже испуганной. Уже интересно. – Звонили снизу, с проходной, – продолжила девушка. – К нам настойчиво просится некая мавка – хотя тут мнения разделились, один секьюрити говорит: русалка, причем, чуть ли не та самая, что с июля украшала собой постамент при входе в «Золотое Сечение». Но другой охранник, сам из упырей, уверяет, что это – его сородич, хотя и несколько необычный… И… – референт совсем уж нехарактерно для себя замялась.

– Мавка – Милена? – припомнил между тем Бессмертный имя проштрафившейся прислужницы Яги. – Любопытно… Что-то быстро бабка ее помиловала! Но почему тогда превратила в упыря? Насчет друг друга эти кровососы не ошибаются! И зачем подослала к нам?

Хорошие вопросы. Небезынтересные. Но все же не те, что могли так смутить его верную помощницу. Итак, что здесь еще недосказано?

– Закажи на нее пропуск – послушаем, с чем пришла. У нас же как раз «окно» в расписании? – деловито уточнил хозяин кабинета у Лягушки.

– Так и есть, Повелитель, следующие полтора часа от встреч и переговоров у вас свободны, – тут Василиса ответила четко. Но сейчас же снова принялась невнятно мямлить: – Она полуголая… Без документов… И… И якобы, с ней там Мара! – выпалила наконец референт главную новость. – И тоже…

– Так встреть, одень и проведи… – недослушав, уже начал было отвечать он – и тут споткнулся на полуслове. Да что там споткнулся – словно в яму глубокую провалился. – Кто? – ошалело выговорил Кащей. – Мара?! У нас на проходной?! Полуголая?!!

– «Тоже» – в смысле, без документов, – пояснила референт. – Насчет наготы – вроде бы речь шла только о мавке, но я уточню.

– Голая ли, одетая ли – что она вообще делает в Яви? – озадаченно наморщил он лоб. – И конкретно – у нас внизу?

– Пока все, что я твердо поняла: они желают подняться сюда, – резюмировала Лягушка.

– Она желает, – рассеянно поправил помощницу Бессмертный. – При таких раскладах хотелки всяких мавок да упырей в счет не идут…

– Если надо, могу передать на охрану, что вы сегодня заняты, – предложила Василиса. – До самого позднего вечера. И никого не примете вне графика. Пусть запишутся на… скажем, на четверг!

– Если Мара решит, что ей непременно нужно куда-то пройти – она туда пройдет, – покачал головой Кащей. – По-хорошему, стоит удивляться, что она до сих пор еще не здесь. Может, там, внизу, все же не она, а кто-то другой? – бросил он разве что не с надеждой.

– Я лично спущусь на проходную – и все выясню, – вызвалась Василиса.

– Да, так и поступим, – согласился он. – Если это и впрямь Мара – проводи ее ко мне… Вежливо, а не как в ту вашу последнюю встречу, – кисло усмехнулся Кащей, припомнив один случай почти пятивековой давности, непосредственным свидетелем которого сам он, правда, не был – да и хвала Нави! – Пожар Москвы, как в 1547-м, нам ни к лешему не сдался!

– Разумеется, Повелитель, – точеные черные бровки референта дернулись – без хрустального шара ясно, ту во всех смыслах яркую историю не забыла и она – Сирин со Снегурочкой потом полгода отпаивали Лягушку зельями, силясь поставить на ноги. Маре, правда, говорят, тогда тоже здорово досталось.

– Тогда ступай, – кивнул помощнице Бессмертный. – Хотя погоди, – остановил он ее уже в дверях кабинета. – Сперва распорядись, чтобы сюда срочно принесли приличное кресло, – скептически покосился он на спартанские гостевые стулья.

– Будет исполнено, Повелитель, – на гладком лице Василисы не дрогнул ни один мускул, но в зелени очей на миг будто бездонная трясина отразилась: чуть зазеваешься – и сгинешь в смертоносной топи.

Бр-р! Аж мурашки по коже! И дело тут вовсе не в лягушкиных изумрудных глазках…

* * *

– Княгиня Нави Мара, Повелитель – по личному вопросу!

А она таки изменилась, даже внешне – пусть невежды и верят, будто время над такими, как Мара, не властно: выглядит, по меркам смертных, на добрую дюжину лет старше, чем семь веков назад. Что ж, может себе позволить.

И определенно стала сильнее. И наверняка – опытнее…

Хорошо бы еще – мудрее.

– Маруся! – радушно поднялся он навстречу гостье, но из-за пронизанного защитными чарами стола выдвигаться не стал, предусмотрительно оставив тот между собой и бывшей супругой. – Какими судьбами в наших палестинах?! Проходи, располагайся! – широким жестом указал Кащей на предусмотрительно доставленное кресло. – Василиса, оставь нас, – бросил он затем замершей у входа Лягушке.

Такая формулировка приказа референту прямо предполагала недосказанное: «Внимательно лови каждое произнесенное в кабинете слово!»

– Слушаюсь, Повелитель, – ровным тоном обронила помощница – и удалилась.

– «Слушаюсь, Повелитель»! – язвительно передразнила девушку Мара, когда дверь за той затворилась – кстати, это были первые слова беглой женушки, услышанные Кащеем за сотни лет. Когда-то – тоже уже века назад – он часто размышлял, каковы они будут – и против этих тогда совсем не возражал бы – разумеется, произнесенных совсем с иной интонацией. – Можно вытащить жабу из болота, но болота из жабы не вывести, – высокомерно продолжила между тем гостья.

Проигнорировав кресло, она неспешно подошла к панорамному окну и с неподдельным интересом принялась любоваться городом внизу.

– Верность и честь – они и в болоте верность и честь, – спокойно пожал плечами Бессмертный, вынужденный тоже остаться на ногах. – А предательство с вероломством – и в Нави предательство с вероломством! – добавил затем.

– А ты высоко забрался, – пропустив прозрачный намек мимо ушей, кивнула Мара за окно. – Донжон в твоем старом замке и то пониже будет! Башни, значит, все к небу тянутся – неужели компенсируют что-то?

– Пришла проверить? – хмыкнул Кащей.

– Может быть, в другой раз, – холодно улыбнулась Мара – как ни странно, ничего при этом в помещении не заморозив.

А, нет, никаких странностей: только теперь Бессмертный обратил внимание на украшавший левое запястье гостьи безыскусный деревянный браслет. Не иначе, Яга навесила – больше некому! Предусмотрительно. И крайне наивно – если всерьез на эту самодеятельную бижутерию полагаться.

Тем временем Мара отвернулась от окна, подошла к креслу и соблаговолила наконец в него опуститься. Уселся и хозяин кабинета.

– Ну, как ты тут без меня? – вкрадчиво осведомилась гостья. – Говорят, день деньской Сварожичевыми цепями гремишь? – царапнула она презрительным взглядом мэрский значок на лацкане его пиджака.

– Есть такое дело, – не стал отрицать очевидного Кащей.

– Любишь навешивать на себя звонкие вериги?

– Только когда выпью, – попытался отшутиться он.

– О! Как я тебя, оказывается, раскусила! Жаль, поздно!

Задумав тот свой побег, супруга Мара коварно опоила и заковала в холодное железо – неумело, но старательно. Ни хмель, ни хлипкие цепи от успешной погони Бессмертного, конечно, не удержали бы, подвела самоуверенность. Рассудил тогда: какого лешего дергаться, одумается – сама назад придет! И ошибся.

Причем, позже до Кащея доходили слухи, что Мара и впрямь помышляла воротиться, да подружка Яга ее отговорила. Или даже волшбой втихаря отвадила – типа, не хотела снова расставаться с наперсницей. Но, может, сплетни сии уже были лишь гнусными происками бабкиных недоброжелателей, а с его стороны имела место жалкая попытка выдать желаемое за действительное.

В любом случае, все это давно осталось в прошлом.

– Кстати, о всякого рода побрякушках, – как бы совсем уж невзначай проговорила тут Мара. На контрасте Бессмертный внутренне подобрался – похоже, разговор как раз приближался к своей сути. – Перстенек тот мой заговоренный как, все еще носишь?

– Ты где-то тут видишь перстень? – с готовностью выставил он на обозрение ладони с растопыренными пальцами.

– Ну, думала, может, иллюзией прикрыл, – основательно приглядевшись, не без удивления выговорила гостья. – Значит, сумел снять? – разочарованно – и одновременно будто бы уважительно – пробормотала она. – Силен, бродяга! Была уверена, что не справишься!

– Пришлось постараться, – скромно пожал плечами он. Не став, однако, уточнять, что злополучное кольцо, избавиться от которого и впрямь было невозможно, снял с него лично Сварожич – из опасений, что зачарованный подарок Мары начнет, скажем так, системно конфликтовать с наложенными по высочайшему указу оковами.

– Но он все еще где-то у тебя, – не столько спросила, сколько констатировала гостья.

– А если и так? – чуть склонил он набок голову.

– Верни, – требовательно протянула Мара руку через стол. – Я дала – я вправе и забрать, таков был уговор! – с нажимом продолжила она. И уже снова ровным тоном добавила: – Тогда, сам понимаешь, я впопыхах собиралась, забыла прихватить…

Ну да. Или и впрямь еще допускала, что уходит не навсегда.

– Уговор – так уговор, – хмыкнул Кащей. – Просишь свое – верни мне мое!

– Рада бы – да не получится, – гостья в свою очередь продемонстрировала неокольцованные пальцы. – Твое-то колечко запросто снималось – так я его в Смородину-речку бросила. Сама бы не додумалась – хитрюга Ягуша научила… А что в те воды упало – навсегда пропало!

Вот оно как, значит! Не врали, выходит, слухи насчет вредной бабки! Ну, племяшечка!..

– Чего более нет на свете – того и не вернуть, а мой перстенек все же отдай, – настаивала между тем Мара. – Не можешь ведь не отдать!

– Не могу, – признал он, с немалым трудом удерживая на месте руку, так и норовившую предательски потянуться к верхнему левому ящику стола. – А значит – отдам, куда денусь. Но не сегодня. Не при мне оно – в особом тайнике хранится. День уйдет, чтобы достать, а то и два!

– Годится, – с заметным облегчением кивнула на это Мара. – Два дня – но не часом более! – строго уточнила она. – А то огорчусь!

– Упаси Навь! – показушно вскинул он руки.

– Тогда послезавтра в этот же час приду за перстнем, – не теряя более времени, гостья грациозно поднялась из кресла. Встал со своего и хозяин кабинета. – А сейчас – счастливо оставаться! Сильно не скучай тут без меня! – она направилась к выходу.

– Уж постараюсь, – обещал бывшей супруге уже в спину Бессмертный.

– Да, вот еще что, – практически в дверях обернулась Мара. – Тут недавно тебя, болтают, какой-то смертный обставил? Некий Иван Варварин сын, если ничего не путаю. Где этого молодца можно найти? Хочу лично высказать ему свое восхищение!

– Знать не знаю, ведать не ведаю, – с каменным лицом развел руками Кащей. – Я что, сторож смертным героям?

– Ладно, забудь, – небрежно отмахнулась гостья – и покинула кабинет.

Глава восьмая

Василиса

Как правило, важных гостей – а если в приемной не было аншлага, то и почти всех прочих – Василиса учтиво провожала до лифта, но, когда из кабинета шефа вальяжно выплыла эта, подняться из-за стола Лягушка и не подумала. Да что там, даже головы в сторону посетительницы не повернула – не преминув, однако, на всякий случай поглядывать краем глаза на отражение той в темном экране моноблока.

В свою очередь не удостоив девушку и мимолетным взглядом, Мара уже прошествовала было к выходу, как вдруг задержалась возле шкафа с книгами – сплошь изданиями прошлых веков – поставленного здесь в свое время по личному указанию Бессмертного. Без спроса распахнула стеклянную дверцу, сняла с полки увесистый фолиант в солидном кожаном переплете и наскоро тот пролистала – явно ища что-то конкретное. Но, наконец найдя нужное место, в чтение углубиться не сподобилась – просто оставила раскрытый том на журнальном столике и молча удалилась.

Ясное дело, оставшись одна, в книгу Василиса заглянула. Это оказался сборник сочинений Эзопа, и на выбранном гостьей развороте находилась басня «Лопнувшая лягушка и вол». Ну, эта: «Бессильный гибнет, подражая сильному…»

– Звучит как угроза, – недобро прищурившись, пробормотала девушка. – Но что-то мелковато, нет? – едко вопросила она в закрывшуюся за Марой дверь.

Справедливости ради, в каком-то смысле сегодня она начала первой: уже поднявшись с гостьей и ее не слишком обремененной одеждами спутницей на этаж, еще минут семь-десять беззастенчиво промариновала Мару в приемной, пока сама занималась проблемами бывшей мавки – пристраивала Милену на попечение секретариата мэрии, дабы там бедолагу обогрели и подобрали что-нибудь из вещей по сезону. Поступила так Василиса не то чтобы чисто со зла: просто догадывалась, что шеф попросит прислушаться к разговору в кабинете. А значит, посторонние рядом были Лягушке ни к чему – вот и пришлось сперва спровадить прочь зеленовласку.

Но со стороны это вполне могло выглядеть как изощренная издевка, да. Ну, или провокация: вздумайся гостье вломиться к Бессмертному без должного дозволения, уж крашеную прическу ей бы охранные чары точно растрепали.

Впрочем, Мара проявила нежданное благоразумие и на прорыв сломя голову не ринулась. Да и вообще вела себя на удивление сдержанно, словно по тонкому тросу над пропастью шагала. И это смирение известной гордячки настораживало Василису куда больше, чем если бы та ничтоже сумняшеся попыталась взять Сити штурмом. Вот там – все было бы предельно ясно. Так – сплошные загадки.

Хмуро захлопнув книгу, девушка вернула ту в шкаф, плотно притворила створку и направилась к шефу – за ответами и распоряжениями.

Кащея она застала за столом – в задумчивости поправлявшим громоздкий чернильный прибор и, похоже, никак не находившим тому правильного места. На вершок влево… На полвершка вправо – и малость от себя… Снова чуть влево… Недовольная гримаса: не то! Еще левее…

– Что-то прояснилось, Повелитель? – почтительно выждав некоторое время, но поняв, что эта канитель – надолго, осмелилась осведомиться Лягушка.

– Вроде того… – не поднимая на помощницу глаз, рассеянно откликнулся Бессмертный.

– И… Зачем же эта приходила? – уже прямо спросила референт.

– Ты разве не слышала? – оставив наконец в покое малахитовую чернильницу и вскинув голову, пожал плечами шеф. – Мара же прямым текстом обозначила два своих насущных интереса – перстень и Ивана Варвариного сына.

– Слышала, Повелитель, – подтвердила Василиса. – Но, среди прочего, не поняла: что за перстень?

– Вот этот, – резким движением выдвинув ящик стола, Кащей достал оттуда широкое золотое кольцо с необычайно крупным сапфиром и положил его перед собой. От синего камня в оправе явственно веяло могучей древней волшбой.

– Вы же этой сказали, что перстень не при вас, – не сдержала ехидной усмешки Лягушка.

– Каюсь: соврал, – невозмутимо развел руками Бессмертный. – Кстати, – добавил он наставительно, – даже не пытайся сама провернуть с Марой подобный трюк. Ложь она чувствует – напряжения всех моих сил едва хватило, чтобы от нее закрыться. Ты – не справишься.

– Я это учту, Повелитель, – не стала спорить референт, хотя и не вполне была согласна с такой оценкой собственных способностей по части высокого искусства обмана. – Так что насчет этого перстня? – спросила она, возвращая разговор в прежнюю колею.

– Тут старая история, – кисло скривился шеф. – Видишь ли, на свадьбе мы с Марой торжественно обменялись кольцами – тогда это еще, что называется, не было мейнстримом… Возможно, кстати, именно с нас данная традиция и началась, ну да не суть. Кольца, конечно же, были непростые: каждый влил в свое столько мощи, сколько сумел. Это много, поверь. Ну а сверху мы оба накинули чары, призванные, по задумке, дополнительно упрочить заключенный брак. Я наворожил, чтобы… – не досказав, Кащей запнулся. – Впрочем, уже неважно, что там у меня было, – продолжил он после короткой паузы, резко мотнув головой. – Мой подарок дражайшей невесте всяко в итоге поглотила река Смородина – что, кстати, весьма многое объясняет… Ну а Мара сделала вот что. Во-первых, наложила на перстень чары разве что не рабской преданности – покорности себе, любимой, разумеется. Знала, что к такого рода воздействию я весьма устойчив – и волшбы не пожалела. А во-вторых, устроила так, что, раз надев, снять с пальца ее свадебный дар было бы невозможно. И тем паче – нереально потерять или выбросить. Отрезать палец – не вариант: перстень сам собой переселился бы на соседний. Подозреваю, даже если отрубить руку целиком – да хоть обе руки и обе ноги – то и это бы не помогло – кольцо все равно нашло бы себе место. Не знаю, может, в нос бы воткнулось или еще куда… Но тут я, понятно, не проверял.

– Вот же мерзавка! – не сдержалась Василиса.

– Ну, в общем и целом, ничего такого уж предосудительного – по тем лихим временам – ни в моих, ни в ее чарах не было, – миролюбиво покачал головой Кащей. – Тем более, что все делалось вроде как по взаимному согласию… Сам дурак, короче!

– И все же, Повелитель, перстень вы как-то сняли! – заметила Василиса.

– Не сам, – вздохнул Бессмертный. – Сварожич вынужденно подсобил. Прямо скажу: в какой-то мере я его тогда нарочно спровоцировал с этими цепями, – ткнул он пальцем в значок на лацкане. – Просто не видел иного способа избавиться от зловредного кольца! И, считаю, не прогадал!

– Ясно, – кивнула Лягушка. Чего только новенького не узнаешь невзначай! – Стоп, погодите… – нахмурилась тут она. – Нынешние цепи на вас всего-то… – точного срока она сходу не припомнила, но и приблизительная оценка вышла красноречивой. – Что же это получается: когда мы с вами впервые встретились, перстень был еще на вас?! – осенило ее.

– Выходит, что так.

– И все это время – пока не подставились под Сварожичевы оковы – вы были рабски верны… этой?! – вытаращила она глаза.

– Скажем так: мне стоило немалых усилий, чтобы дело обстояло иначе, – бросил шеф.

– Но от перстня вы при этом не избавились! – прищурилась на собеседника Василиса. – Больше того, хранили его под рукой, в рабочем кабинете! А не утопили в той же Смородине!

– Говорю же: это невозможно! – досадливо всплеснул руками Кащей. – Ни выбросить, ни переподарить, ни продать, ни позволить украсть… Вот, сама попробуй-ка его забрать! – кивнул он на кольцо. – Давай, действуй!

Почти на автомате девушка протянула руку и вроде бы зажала перстень в кулаке – однако тот прошел сквозь ее ладонь, словно дурно исполненная иллюзия, и остался лежать на столе, безмятежно, даже не покачнувшись. Из чистого упрямства повторив попытку еще дважды – и уже добавив к усилиям добротную волшбу на цепкий захват, по идее, безотказную – но с прежним нулевым результатам, Лягушка признала неудачу.

– Все, что я мог – и до сих пор могу – сделать с кольцом – это вернуть его Маре, и то лишь по ее прямой и недвусмысленной просьбе! – сопроводив фиаско референта выразительным кивком, продолжил Бессмертный. – И вот наконец-то она потребовала свой драгоценный подарок назад! Возрадуемся же! – осклабился он – без особого, впрочем, энтузиазма.

– Почему же тогда вы не вернули его этой, как только о том зашла речь? – поинтересовалась Василиса.

– Потому что хочу сперва понять, что она затевает, – объяснил шеф.

– Чтобы помешать?

– Нет, – мотнул он головой. – Мешать Маре я не стану.

– Э… Почему? – опешила она, ожидавшая совершенно иного ответа.

– Есть на то причины.

– Но мне вы их не назовете?

– Сейчас – нет. Возможно – позже.

– И дело не в том, что треклятый подарок этой все еще действует на вас пагубно? – сама поражаясь своей дерзости, брякнула Лягушка.

К еще большему ее удивлению, Кащей будто бы даже не рассердился.

– Тут не переживай, – принужденно усмехнулся он. – К тому же, послезавтра перстень и вовсе вернется к истинной хозяйке! А пока – воспользуемся полученной отсрочкой с умом! – перешел хозяин кабинета на деловой тон. – Перво-наперво нужно выяснить, зачем Маре понадобился смертный герой. Разыщет она Ивана без труда – в этом можно не сомневаться. Но нужно ее опередить…

– И убить Варвариного сына! – не подумав, выпалила референт. – Нет человека – нет проблемы! Эта куда-то торопится, пусть и силится не показать виду – а добросовестная вербовка нового героя потребует кучу времени!

– Ты меня вообще слушаешь?! – а вот теперь шеф гнева уже не сдержал. – Еще раз повторяю – для тех, у кого болотная тина застряла в ушах: мешать Маре я не намерен!.. Все что сейчас требуется – это поместить в доме Ивана подслушивающее устройство, – продолжил он уже спокойнее. – Только ни в коем случае не волшебное – его работу Мара сразу заметит. Что-нибудь из новомодного арсенала наших смертных друзей…

– Уже, – поспешила с ответом Василиса.

– Что – уже?

– Уже сделано. Летом, когда вы велели Варвариного сына устранить, но действовать приказали аккуратно, я как раз начала с установки в его квартире электронных «жучков». Потом вы дали по Ивану отбой, но убирать подготовленную шпионскую инфраструктуру я не стала, просто ее законсервировала…

– Отлично! – просиял Кащей. – Одиннадцать шансов из дюжины, что нанимать героя Мара явится к нему домой – таков уклад. Вот и узнаем, что она замыслила – из первых уст!

– Ясно, – буркнула девушка. Идея шефа выглядела как жалкая полумера, но лучше уж так, чем вовсе никак.

– За сим пока все, – подытожил Бессмертный. – Активируем прослушку – и ждем!

«…у моря погоды!» – желчно добавила про себя Лягушка, вслух же произнесла иное:

– Слушаюсь, Повелитель!

«Верность и честь – они и в болоте верность и честь!» А значит, всякого рода личные антипатии – побоку! Работаем!

Глава девятая

Кащей

Из кабинета шефа Василиса ушла раздосадованной, но собранной и целеустремленной – то есть в целом именно такой, как Бессмертный и задумывал. А вот вернулась через полчаса – снова в смятении.

– Повелитель, звонила какая-то кикимора, – взволнованно сообщила референт с порога. – Представиться она затруднилась, но заявила, что говорит из «Золотого Сечения». Не поверите: по ее словам, к нам едет Яга! Кикимора просила заказать на старуху – она ее называет хозяйкой – пропуск. Может, это, конечно, чей-то глупый розыгрыш…

– Отчего же? – пожал плечами Кащей. – Просто, похоже, так совпало: нынче у нас семейный день! Бывшие жены, опальные племянницы… Только братцев моих старших до полного комплекта недостает… – он умолк на полуслове: где-то на задворках сознания вдруг промелькнул отблеск догадки, разом будто бы все расставлявшей по своим местам. Вот толком ухватить эту мимолетную мысль Бессмертный не успел – ускользнула, плутовка! Ну да не беда: однажды появилась – дозреет и вернется снова, сполна набравшая резонных оснований, и тут уж он ее, отяжелевшую и неповоротливую, не упустит!

– Вы ничуть не удивлены, – воспользовавшись повисшей паузой, констатировала между тем Лягушка.

– Бабка даже еще подзадержалась, – рассеянно заметил на это хозяин кабинета. – По-хорошему, должна была если не упредить у нас Мару, то, по меньшей мере, столкнуться с ней на проходной или прямо у тебя в приемной!

– Я снова чего-то не знаю? – вздернула брови девушка. – У вас в столе завалялся еще один старинный перстенек, на этот раз с приворотной волшбой Костяной Ноги?

– Ну, обмениваться подобными подарками с дочкой старшего брата было бы чересчур даже для меня, – усмехнулся Кащей.

И снова – беглый всполох той же шальной, пока неуловимой подсказки… Но по-прежнему слишком легковесной, чтобы осесть в сетях разума.

– Все основные карты открыты, – отстраненно проговорил Бессмертный – уже не столько отвечая на недавний вопрос помощницы, сколько просто размышляя вслух. – Ты их видишь, я их вижу. Яга, должно быть, видит… И если расклад до конца не ясен, то это не потому, что у кого-то в рукаве спрятан неучтенный козырь – хотя, конечно, и такого исключать нельзя. Но куда вероятнее, что мы проглядели нечто очевидное, выложенное прямо у нас под носом…

– Виновата, Повелитель, – похоже, сказанное Василиса восприняла исключительно в собственный адрес – как упрек в постыдной несообразительности.

Переубеждать Лягушку Кащей счел несвоевременным.

– Ты, главное, Ягу в приемной особо не мурыжь, – нарочито строго обронил он вместо этого. – С Марой прокатило – и довольно судьбу искушать! Костяная Нога у нас – бабка темная, Эзопов всяких не читала, да и браслетов ивовых не носит… Затаит обидку – годами потом будем грибы-поганки по углам выводить!

– И в мыслях такого не держала, Повелитель, – слегка поджала губы референт – иронии, кажется, не уловив: так-то по части классического образования и в Яви, и в Нави равных Яге еще поискать!

Ладно, злее будет – сейчас это только на пользу делу, коли в меру!

– Вот и умница, – все же слегка подсластил помощнице пилюлю Бессмертный.

– Повелитель, кресло – пока оставить? – уточнила между тем Василиса, указав глазами на обновку в обстановке кабинета.

– Пусть теперь всегда тут стоит, – задумавшись на миг, решил Кащей. – А заявится в гости кто недостойный – попросту спрячу за иллюзией.

– Как скажете, Повелитель, – поклонилась Лягушка и, за исчерпанием тем для обсуждения, удалилась в приемную.

* * *

– Хранительница Порога миров Яга – по семейному делу, – доложила референт – не то съязвив, не то гостья и впрямь именно так сформулировала причину своего визита.

– Хорошо, ты свободна, – кивнул помощнице Кащей, тем самым на сей раз не дав ей прямого указания слушать разговор в кабинете, но и не запретив этого. Насчет выбора, который сделает в этих обстоятельствах Лягушка, ни малейших сомнений у Бессмертного не имелось.

– Мара! – без всяких светских предисловий с надрывом выдала Яга, стоило Василисе скрыться за дверью.

– Алконост! – в тон ей бросил хозяин кабинета. Тем, чтобы встать, приветствуя племянницу, он не озаботился.

– Что – Алконост? – смешалась бабка.

Истинными годами она была куда моложе Кащея. Да и согласно документам смертных, Яге едва стукнуло тридцать восемь – против его паспортных пятидесяти девяти. А выглядела нынче гостья и вовсе на тридцать, ну, на тридцать два от силы. Но все равно – «бабка». Так уж исстари в отношении нее повелось, почему – наверное, и не вспомнит уже никто. Может, в насмешку – из-за ее пунктика насчет неувядающей молодости, а может, напротив, в знак признания мудрости и мастерства волшбы. Ну а «старуха» или там «старая карга», как называют ее за глаза некоторые – это уже по ассоциации, от незнания истоков. Ну и уже точно без пиетета.

– А что – Мара? – с простодушным видом переспросил Бессмертный. – Я подумал, мы в имена играем. Коли так – тебе на буквицу «твердо» начинать.

– Не паясничай, а? – раздраженно скривилась гостья. Пройдя через кабинет, Яга остановилась у кресла, но садиться в него не стала, лишь оперлась ладонями на высокую спинку. – Она была здесь, у тебя. Сегодня, – заявила сварливо. И еще раз уточнила с нажимом. – Мара!

– Ну, была, – не стал отрицать Кащей. – А тебе-то что до этого?

– Чего она хотела?! – проигнорировала его вопрос бабка.

– Разве можно когда-нибудь пребывать в уверенности, будто верно угадал, чего хочет женщина? – сокрушенно покачал он головой. – Тем более, такая, как Мара!

– Да, ты никогда ее не понимал, – неожиданно согласилась гостья. – Поэтому она тебя и бросила!

– В самом деле? – выразительно приподнял он брови – если собеседница намеревалась так его уязвить, то опоздала с этим лет на триста минимум. – А не потому, что кое-кто – не будем показывать пальцем, но, кажется, это кто-то из моих ближайших родственничков – подбил Мару швырнуть обручальное кольцо в реку Смородину?

– То – дело давнее, – прямой упрек Яга восприняла – по сути, признав вину – но добивался Бессмертный не этого. Точнее, не только этого.

А вот скрытого намека – на то, что колец-то было два, одно упало в Смородину, а второе… ну? – бабка, увы, не уловила.

– Сейчас не лучший момент для старых счетов, – продолжила между тем гостья. – Время объединить силы – против общей угрозы!

– Это против какой же? – хмыкнул он. – Против Мары? И чем она так страшна? Ну, заглянула в гости – что тут такого?

– Она не на экскурсию в Явь выбралась! – убежденно заявила Яга. – Пришла сюда всерьез и надолго. Я это сразу поняла!

– А даже если и так – что с того? Русь как стояла, так и будет стоять – с Марой или без Мары!

– Ох, ни лешего ты все же не знаешь своей бывшей женушки! – горестно вздохнула бабка. – Где она – и где нынешняя Русь?! Не годится для Мары здешний Сварожичев уклад! Мы-то, старожилы, пообвыклись тут за века – и то ропщем иной раз! А она все это время за Порогом обреталась – плоть от плоти, кровь от крови того мира! День, два, неделю в Яви перетерпеть – это она сумеет, но переселиться навсегда – нет!

– О чем и говорю: погостит – и счастливо вернется в Навь, – развел руками Кащей.

– Или начнет прогибать под себя этот, наш мир!

– Ну, флаг ей в руки, как говорят смертные! – задорно рассмеялся он. – Охотно полюбуюсь, как Сварожич ее обломает!

– Одной ей нипочем не справиться, – охотно согласилась Яга. – Именно поэтому совершенно уверена, что в Явь она пришла не сама по себе! Кто-то по-настоящему серьезный за ней стоит. Или Вий, или Горын. А может, и оба твоих брата вместе!

– Даже если там разом замешаны Вий, Горын со своим Горынычем-Змеем… – начал было Бессмертный, и тут осекся. Разрозненные фрагменты: Мара в Яви, обручальный перстень, смертный герой Иван, августовский разговор со старшим братом, после которого Кащей решил пощадить Варвариного сына (уж не этого ли от него исподволь и добивался ушлый собеседник?), посулы того же Вия о скорых переменах – все это разом улеглось в нужном порядке, и пазл в целом сложился.

Вот это заход! Браво, братец! Аплодирую стоя!

– Что ты понял? – быстро спросила бабка.

– Знаешь, ты права, – ушел от прямого ответа хозяин кабинета. – За Марой определенно маячит Вий. И что бы они ни затевали, коли преуспеют – Русь тряхнет знатно. Может быть, они даже Сварожича сумеют слегка подвинуть… При этом сам-то Вий едва ли в Явь полезет, ему и в Нави хорошо – если что, пришлет за себя простачка Горына… И да, как, на первый взгляд, ни странно, лично для меня это будет не самый лучший исход. Цепи Сварожичевы, конечно, падут – не до того ему станет – но в полную силу после этого я войду далеко не сразу – Горын успеет здесь утвердиться, и проиграю я больше, чем выиграю…

– Все так, – с готовностью поддакнула гостья.

– Так-то так, а вот тебе что за беда, если Вий с Горыном обретут в Яви власть?

– Та же, что и тебе. Тебя Горын подвинет, а меня – Мара-шмара!

– Да ладно, на что ей это? – искренне удивился Бессмертный. – Тут скорее Мороз со Снегурочкой за свой северный удел должны переживать, а не ты!

– Владения Мороза для Мары – мелочь, – поморщилась Яга. – Его она, конечно, себе подчинит – да он и упорствовать не станет – но этим не ограничится. Уверена, что обещано ей куда большее. Как минимум – Порог! А это уже – моя и только моя вотчина!

– Но разве Вий тебя не прикроет? Папаша, как-никак!

– Папаша не любит слабых да проигравших! Нянчиться со мной он не будет. Выстою – ну так честь мне и хвала. Уступлю Маре – значит, оказалась недостойна.

– Логично, – кивнул Кащей.

– Итак, союз, дядюшка? – отлипнув от спинки кресла, бабка порывисто протянула ему руку.

– Нет, – неожиданно для собеседницы покачал он головой.

– Почему? – опешила та. – Все из-за моей роли в том побеге Мары? – предположила самое, на свой взгляд, очевидное. – Так вроде решили же: не время пестовать старые распри!

– Дело вовсе не в них, – с особой тщательностью подбирая слова, принялся объяснять Бессмертный. – Хотя, как бы все ни закончилось, не обессудь: речку Смородину я тебе еще припомню! Но сейчас все же не о том. Ты права, в сохранении статус-кво мы заинтересованы оба, хотя и не в равной мере: если дать событиям идти своим чередом, ты теряешь больше меня. Это первый момент. Далее. Стоит исходить из того, что план Вия хорошо продуман, а значит, учитывает возможное противодействие. Согласна?

– Да, – кивнула гостья. – Но…

– Погоди, доскажу, – остановил ее жестом он. Яга послушно умолкла. – Война – а ты предлагаешь нам с тобой развязать войну – так вот, война – штука сложная и трудно просчитываемая наперед. В ней всегда есть вероятность проиграть. Меньшая или большая – но есть. И лучше заранее прикинуть, чем это грозит. И вот тут наши с тобой риски оказываются вовсе уж несоразмерны – и не в мою пользу. Вставляя палки в колеса Маре – и защищая тем самым исконные владения – ты полностью в своем праве. Поэтому возможный проигрыш не ударит по тебе сильнее, чем естественный ход дел. Со мной – не так. С Марой мне делить формально нечего – все, что я предприму, начав войну, будет непосредственно направлено против Вия. А вот это уже совсем иной коленкор! Такого мне братец вовек не спустит!

– Если в итоге победит, – угрюмо буркнула хранительница Порога.

– Если в итоге победит, – подтвердил Кащей. – Но мы же как раз и говорим о рисках при нашем поражении. Выступив против брата и потерпев неудачу, я потеряю слишком многое – может, и не все, но точно куда больше, чем успеет отжать Горын, пока я буду восстанавливать силы после цепей. Вот поэтому мой ответ – «нет»! Это не моя война!

– Струсил, значит, – презрительно прищурилась на Бессмертного Яга.

– Когда последний раз кто-то исхитрился взять меня «на слабо», по земле еще мамонты стадами бродили, – пожал плечами хозяин кабинета. – Так что называй, как хочешь – а я свое слово сказал!

– Ну что ж, а я его услышала, – пробормотала гостья. – Ладно, благодарю за откровенность, дядюшка. Значит, буду сражаться одна.

– Удачи в бою, племяшечка, – без малейшей тени сарказма напутствовал уже двинувшуюся прочь бабку Кащей.

* * *

Василиса

Предназначалось сказанное Кащеем в кабинете специально для ее ушей или нет – не важно: разговор шефа с Костяной Ногой Лягушка выслушала до последнего слова и теперь наконец понимала, почему Бессмертный не желает мешать бывшей женушке. Оказывается, хитрый старший брат поставил ему вилку, как в шахматах. Ну или к камню придорожному подвел. Направо пойдешь – добро потеряешь, налево – глядишь, и вовсе пропадешь – и сам, и присные твои…

И да, Повелитель совершенно прав, что не согласился таскать из огня каштаны для Яги! Вий есть Вий, и риски несопоставимы.

Но все это ни на йоту не означало, что она, Василиса, тоже должна сидеть, обреченно сложа лягушачьи лапки! Верность и честь – они и в болоте верность и честь! И еще в трясине легко может, как выразился недавно Кащей, забить тиной уши – и те не расслышат приказа, не отдать которого вроде как было нельзя, но и исполнять неслед!

Словом, шефу она обязана помочь – даже и если формально против его воли! А заодно и ненавистной этой насолить! Главное, ни в коем случае не бросить тени на Повелителя!

Но если, например, всю грязную работу сделает та же Яга – которой Кащей только что прямо и недвусмысленно в содействии отказал…

В отличие от предыдущей, эту гостью Василиса проводила к лифту со всей подобающей учтивостью. И уже вызвав кабину, произнесла как бы в сторону:

– Мара ищет смертного героя. Ивана Варвариного сына.

Сперва хотела упомянуть и про зачарованный перстень, но передумала: для шефа это слишком личный вопрос, вмешивать в него Костяную Ногу не стоило.

– Сведения точные? – словно для прыжка подобралась между тем старуха.

– Самые что ни на есть, – кивнула она.

Пару секунд Яга молчала.

– Ну, смотри… – покачала головой затем. – Коли врешь, попусту со следа сбиваешь – из любой самой высокой башни выковырю и шкуру лягушачью сдеру! – грозно сверкнула она мертвыми глазами. – Но ежели правду сказала – за мной должок!

– Останови Мару – и мы в расчете, – никакой дополнительной выгоды Василиса тут не искала.

– Уж постараюсь, – заверила ее собеседница.

А через считанные секунды скоростной лифт уже унес старуху прочь с этажа.

Глава десятая

Мара

Накопившееся раздражение Мара слила в реку.

Но прежде – едва не расплескала.

Одна Навь ведает, как она сумела сдержаться там, наверху, в башне – так ведь и подмывало щелчком пальцев размазать напыщенную жабу по паркету! Пятьсот лет назад Мара эту паршивку зачем-то пощадила, не стала добивать – обессиленную и поверженную – хотя могла бы. Наверное, зря тогда ее пожалела! Что ж, урок на будущее: начал дело – доведи до конца! Или не стоило и браться!

В лифте ее досада все же едва не хлынула через край: зеркальные стены уже расцвели белыми ледяными узорами, бойкое электричество оранжевыми искрами рассыпалось из панели с кнопками этажей, а опускавшие кабину стальные тросы жалобно зазвенели где-то над потолком. Нежданно помог пресловутый ивовый браслет: резкая боль в левом запястье выдернула Мару из омута мрачных дум и заставила сосредоточиться.

Но это стало лишь временным решением проблемы.

В фойе башни обузданное было остервенение снова почти прорвалось вовне – по русалочьему скудомыслию этому поспособствовала Милена. Приодетая Кащеевыми слугами бывшая мавка дожидалась у стойки ресепшн, и, едва завидев свою госпожу, со всех ног поспешила той навстречу и попыталась вернуть шаль – чуть ли не прямиком в руки нахально сунула. Наверняка девица хотела как лучше, но усердие ее оценено не было. От самой мысли подставить плечи под плат, в который недавно заворачивалась голая упырица, Мару, обычно не такую уж и брезгливую, сейчас аж передернуло, и рефлекторно отброшенная волшбой шаль бесформенным комом полетела в сторону ближайшей мусорной урны – ну или чего-то, похожего на урну.

Милена испуганно втянула голову в плечи, но немедленного продолжения за этой вспышкой не последовало: успевшая устыдиться своей слабости госпожа молча направилась к выходу из здания. Почти не промедлив, бывшая мавка скользнула следом.

Напрямик, через сами собой расступавшиеся толпы смертных, мимо замерших верениц машин (справедливости ради, самобеглые коляски-автомобили остановились не по волшебству, а на запрещающий сигнал светофора на пешеходном переходе) ноги вынесли Мару на набережную. И уже тут, у темных вод, навья гостья наконец выплеснула свою накопившуюся ярость – но все же не разом, худо-бедно сумела дозировать выброс. Поверхность реки подернулась ледком – сперва тонким и ломким, но уже через несколько мгновений сковавшим поток от берега до берега и на добрый аршин в глубину. В окольцованное запястье нещадно ввернулся незримый штопор, но по сравнению с облегчением от разрядки это ощущалось жалким пустяком.

Милена ахнула.

Мара выдохнула – и не сдержала улыбки, уже безобидной: по иронии судьбы в лед вмерзло не менее полудюжины мерзких лягушек. А также несколько мелких рыбешек, но этим даже хотелось посочувствовать – ни за что пострадали. Не повезло и утлому теплоходику, пыхтевшему вверх по течению – как оказалось, в плохое время и в плохом месте: сходу наскочив на нежданную преграду и пропоров днище, суденышко быстро кренилось на правый борт. Смертные в панике метались по палубе, самые сообразительные из них перебирались на лед – как видно, предпочитая пока не задаваться вопросом, откуда тот здесь взялся в сентябре. Кто-то свалился за борт, кто-то спрыгнул в воду добровольно, не забыв при этом запастись пробковым бубликом спасательного круга, кто-то зачем-то вскарабкался на покатую крышу надстройки…

Многочисленные прохожие по обе стороны реки, а также на застекленной галерее пешеходного моста неподалеку, дружно повыхватывали из карманов и сумочек плоские телефоны – но в массе своей вовсе не затем, чтобы вызвать компетентные службы: принялись снимать происшествие на встроенные камеры. Да уж, за последние пятьсот лет умнее москвичи не стали – скорее, наоборот…

– Госпожа Мара! – раздался вдруг откуда-то сзади сердитый хриплый голос.

Внутренне вздрогнув – но внешне не подав виду – она обернулась: поблизости стояла большая угловатая машина – белая с синей полосой по борту. «Полиция» – значилось на дверце, из-за которой как раз выбирался коренастый рыжеволосый мужчина в темно-синей униформе. Определенно не смертный.

Под легкое покалывание браслета Мара пригляделась к незнакомцу иначе – и рассмотрела в нем гигантского получеловека-полупса. На всю Явь такой вроде бы водился один-одинешенек.

Быстро же он подоспел! Транзитом через Навь?

– Полкан, – сдержанно кивнула она полицейскому. – Чем обязана?

– Вот этим вот всем, чем же еще, – хмуро проговорил тот, коротко кивнув в направлении суеты на Москве-реке. – Госпожа Мара, подобное в городе категорически неприемлемо! – добавил с нажимом.

– Никто из смертных не погиб, – развела руками она. – И даже серьезно не ранен. По крайней мере, пока.

– И тем не менее, сударыня! – укоризненно покачал головой Полкан. – Волшба, тем более – столь мощная, не должна твориться напоказ, на глазах у сотен смертных!

– Нужно было их всех сперва ослепить? – саркастически хмыкнула она. – Чтобы, упаси Навь, никто не увидел ничего лишнего? Или наслать сладкий сон?

– Госпожа Мара, понимаю, вы давно у нас не были, – вкрадчиво произнес на это ее собеседник. – Времена изменились, швыряться чарами направо и налево нынче не принято! Таков уклад!

– То есть волшба нынче на Руси вне закона? – язвительно прищурилась она на полицейского.

– Волшба волшбе рознь, – ничуть не смутившись, веско заметил на это Полкан. – Взять хоть тот случай с таксистом, что вез вас в Сити…

Она даже не сразу сообразила, о чем это полицейский: сделано – и забыто. Но вспомнила. У завороженного Миленой водителя оказалось больное сердце. Неладное Мара заподозрила сразу, как оказалась в машине, присмотрелась – и все поняла. От экстаза из-за встречи с русалкой, пусть и бывшей, недуг еще и усугубился: в любой момент – даже прямо в этой поездке – мог случиться роковой приступ.

При помощи чар кризис, конечно, можно было отсрочить, но там требовалось довольно тонкое воздействие… Проще оказалось смертного вовсе исцелить, заодно с шалящим сердечком подлатав ему печень и убрав хронический артрит – что Мара потихоньку и сделала. Пациент даже ничего не заметил – а вот Сварожичева ищейка, оказывается, уже в курсе – учуял волшбу…

Да и сюда он заявился еще прежде, чем лед на реке начал таять!

– Вы что, следите за мной? – сардонически осведомилась Мара. И не дожидаясь ответа, продолжила: – И чем же это я обязана столь пристальному вниманию к своей персоне? Или вы не спускаете любопытных глаз с каждого, кто приходит из Нави?

– Не скромничайте, сударыня, вы – не каждый, – и не подумал отпираться Полкан. – Прошлый ваш визит на Русь многие до сих пор вспоминают с содроганием!

– Да, неплохо тогда повеселились, – усмехнулась она.

– И вижу, намерены продолжить в том же духе, – с мрачным видом указал полицейский на реку. – В связи с чем, госпожа Мара, именем моего господина я вынужден…

В запястье закололо – почти неосознанно она изготовилась к смертельной схватке.

Эх, жаль: рано идти ва-банк! Ничего еще толком не сделано: Кащей затянул с перстнем, герой для миссии не найден… А ведь пыталась же провернуть все чисто, строго по укладу, как и советовал Вий! Ну да не хотите по-хорошему – можно и иначе! Если сейчас Сварожичев пес скажет что-нибудь типа: «…вынужден препроводить вас за Порог!» или «…вынужден заковать вас в цепи!», это станет его последними словами – если и не навсегда, то на долгие века!

Ну а расправившись с Полканом…

– …вынести вам на первый раз официальное предупреждение о недопустимости нарушений уклада! – закончил между тем полицейский.

Что? Серьезно?! А она уже размечталась, как сорвет к лешему постылый браслет!

Прям даже немного обидно!

Ну да ладно. Значит, возвращаемся к плану «Аз».

– Со своей стороны приношу извинения за случившееся, – елейным тоном выговорила Мара. – Обещаю, что подобное не повторится!

– Рад это слышать, – удовлетворенно кивнул Полкан. – Это Явь, сударыня, и на дворе у нас двадцать первый век! Уклад – соответствующий, особенно в отношении смертных. Строго следуйте ему – и, что бы ни произошло, будете в своем праве… Ну а нарушитель – сам себе враг, – все же не преминул добавить он.

Идиотская схема, к слову. Уязвимая по определению. Она же этот ваш хваленый уклад двадцать первого века и погубит! Таков, по крайней мере, их с Вием расчет.

– Благодарю, сударь – и приму это к сведению, – степенно ответствовала Мара.

– За сим, позволю себе удалиться, – поклонился собеседнице полицейский, и, удостоенный ответного кивка, вернулся к своему автомобилю да укатил прочь.

* * *

– В какой-то момент мне почудилось, что вы его сейчас атакуете, – возбужденно поделилась с госпожой впечатлениями Милена.

Вдвоем они стояли у парапета – и смотрели на реку. Толстый лед растаять, понятно, не успел, но кое-где смертные ухитрились его расколоть, а местами он потрескался сам. Теплоходик ожидаемо затонул – на удивление, глубины ему хватило для этого с лихвой. Люди – спаслись. Вовсе без травм у них, правда, не обошлось: девица лет девятнадцати сломала руку, а парень тремя годами ее старше схлопотал сотрясение мозга. Ну и несколько человек переохладились в осенней воде и вскоре непременно должны были слечь, кто с банальной простудой, а кто и с пневмонией… если бы виновница всего этого переполоха мимоходом не исцелила всех пострадавших. Не идиотского уклада ради – исключительно в пику Полкану, к судьбе смертных особого интереса не проявившего – ну, если не считать той пафосной отповеди ей, Маре.

– Ты же слышала об Иване Варварином сыне? – никак не прокомментировав догадку не в меру наблюдательной упырицы, спросила она у той.

– Конечно, моя госпожа, – энергично кивнула копной зеленых волос Милена. – И слышала, и видела, и в баньке с ним парилась, и…

– С кем из нечисти он работал? – не дослушав, перебила девицу навья гостья. – Смертному герою ведь нужен напарник, особенно поначалу…

– Так говорю же: со мной! – не без гордости заявила бывшая мавка. – Я с ним тогда в бар за Жар-Птицей и ходила!

– В самом деле? – оживилась Мара, не став уточнять, почему Птицу Жар нужно было искать именно в баре. Неужели повезло? – И где этот Иван живет? – спросила поспешно.

– Вот чего не знаю, моя госпожа, того не знаю, – пожала плечами Милена. – Мы с ним каждый раз у хозяйки – ну, то есть у Яги – встречались. Там он после поимки Жар-Птицы и ночевал…

– А сказала, не знаешь, – буркнула она. Логово хранительницы Порога – это, конечно, так себе вариант. Соваться туда сейчас глупо. Но можно ведь подкараулить вышедшего на прогулку героя в соседнем переулке…

– Так от Яги-то он сбежал! – поведала тем временем девица. – Вместе с Жар-Птицей! Назад ему ходу всяко нет!

Вот как? В курсе этих подробностей летней истории Мара не была.

– А вот куда Иван подался из «Золотого Сечения» – уже не ко мне вопрос, – продолжила между тем упырица. – Как раз тогда меня Яга в статую и превратила – вместо сбежавшей.

– Сбежавшей?

– Ну да. Там у хозяйки – у бывшей хозяйки – раньше другая горемыка красовалась. Вроде как смертная. А потом на нее то ли жароптицево перо упало, то ли еще что произошло – она и ушла. А меня – на ее место… Кстати, все забываю спросить: сколько я так простояла? Дело было летом, сейчас, вижу: осень. А год-то все тот же – или как?

– Тот, тот, – подтвердила Мара. – И Навь с ней, с другой статуей, – заявила затем. – Вспомни-ка, кто еще, помимо тебя, Яги и Кащея, мог иметь дело с Варвариным сыном?

– Кто еще… – девица крепко задумалась. – Ну, кикимора хозяйкина, – сообщила затем.

– Не годится. А кроме?

– Еще Баюн! – вспомнила Милена. – Только этот наоборот, герою не помогал, а мешал. Из-за него Иван тогда к полуночи с Жар-Птицей и опоздал! Так что едва ли они обменялись домашними адресами… А спас героя Серый! – осенило тут девицу. – Ну, волчара, наемник! – пояснила она в ответ на недоуменный взгляд госпожи. – И за белояровым пшеном к Морскому Царю они потом вместе ходили! По крайней мере, так я слышала…

– Волк, значит?.. – задумчиво пробормотала Мара. – Волк – это хорошо. Очень хорошо… А его где искать?

– Вроде в Мневниках у него было логово… Мы с ним там как-то – давным-давно – в одном байкерском подвальчике зависали, а потом…Короче, адреса не знаю, но на месте – покажу! – уверенно заявила она.

– Что ж, тогда едем в эти самые Мневники – ловить волка! – решил навья гостья, отворачиваясь от реки.

– Как прикажете, моя госпожа, – последовала ее примеру Милена, и ни к селу ни к городу добавила: – В Мневники, в Мневники… В радиоприемнике… Да хоть в Тель-Авив!

Низшая нечисть частенько несет полубессвязный бред, что с нее взять…

Глава одиннадцатая

Иван

Неугомонная управляющая компания нежданно-негаданно затеяла ремонт фасада и старательно развесила по нему люльки с бойкими малярами-штукатурами (бюджет ей, что ли, срочно потребовалось освоить? Вот буквально же в прошлом году белили-красили стены!). Между делом, а то и вместо дела, бравые труженики кисти и мастерка не брезговали беззастенчиво пялиться жильцам в окна – и в очередной раз встретившись взглядом с ухмыляющимся лохматым бородачом в спецовке, Маша энергично принялась задергивать шторы. Иван затею сестры поспешил поддержать: и правда, сразу следовало так сделать, а то еще заклинит ненароком Олю на глазах у посторонних – вот шоу выйдет!

Маша начала с кухни, юноша же направился к окну гостиной, и там-то, на другом конце квартиры, его и застало робкое треньканье дверного звонка.

– Кого это еще леший принес? – нахмурился Иван: никаких гостей они нынче не ждали.

– Это Серый! – послышался тут из прихожей радостный голос Оли – очевидно, подопечной выпало оказаться рядом с входом, и она успела заглянуть в «глазок». – Я открою!

Вот только что-то тут явно было не так…

Да, точно! Серый никогда им в дверь не звонит – предпочитает входить через оставленный домовыми тайный лаз!

– Не открывай! – он пулей метнулся в коридор, но замок уже зловеще щелкнул…

Однако за дверью и впрямь оказался Волк. Правда, весь какой-то словно пережеванный – в рваной безрукавке и съехавшей на правый глаз бандане. Левый же у Серого затравленно метался – будто не зная, на что надо смотреть, а на что – лучше не стоит. Лицо исцарапано, губа разбита, на лбу испарина… Полный комплект, в общем!

– Ой! – озадаченно отшатнулась от гостя Оля.

– Ты под КамАЗ, что ли, попал? – покачал головой сбавивший шаг юноша.

– Лучше б под КамАЗ, – буркнул Волк.

И тут, беспардонно отодвинув Серого в сторону, в квартиру по-хозяйски шагнула высокая брюнетка в длинном синем платье. Элегантная и пугающе-красивая – возрастом, впрочем, вполне годившаяся Ивану в матери.

– Э… Кто вы? – опешил юноша.

– Это Мара, – виноватым тоном ответил за незнакомку Волк. Ничего не говорившее собеседнику имя он произнес так, словно царский титул назвал. – Не бойтесь, она не причинит вам вреда…

– Вот после этих слов мне действительно стало страшно, – из кухни показалась Маша.

Может, она это и не всерьез сказала, но ситуация и впрямь нравилась Ивану все меньше.

– Назад! – резко бросил он сестре. – Оля, тоже отойди!

Выставив вперед правую руку, отработанным движением юноша попытался призвать кладенец – какое-никакое, а оружие! Но меч не явился – видимо, еще не восстановился после той коварной волшбы Лукича.

Вашу Глашу!

Незваная гостья смерила Ивана скептическим взглядом, затем перевела взор на Олю – а ту, послушно было попятившуюся, как на заказ, заклинило на полушаге – если бы подопечная не уперлась спиной в стену коридора – наверное, повалилась бы прямо на Серого!

Ладно, это, пожалуй, даже к лучшему: в таком состоянии Оля практически неуязвима…

– Ваш приятель прав: не нужно меня бояться, – приторно проговорила между тем эта Мара (или как ее там назвал Волк?), успокаивающе приподняв открытые ладони. – Я лишь хочу побеседовать!

– С Серым, гляжу, вы уже побеседовали! – желчно буркнул юноша.

– Это я просто с байка неудачно упал, – пришел зачем-то на помощь гостье Волк.

– А байк при этом – с крыши небоскреба Москва-Сити? – хмыкнул Иван.

– Ну… – неопределенно протянул Серый. – Харлей вдребезги, да… – буркнул убито.

– Там вышло недоразумение, – снова заговорила Мара. – Я всего лишь напомнила нашему мохнатому приятелю об одной родовой клятве, но, должно быть, сделала это слишком резко – вот он нечаянно и… переволновался. Но все было строго в рамках уклада, не так ли, голубчик? – повернулась она к незадачливому байкеру.

– Так, – обреченно кивнул тот. – Волчье племя исстари предано Маре, – принялся путано объяснять затем. – Напрасно я… Эх! Она была полностью в своем праве!.. Но вам ничего не грозит, ручаюсь!.. Разве что сами на что-то не на то подпишетесь… – добавил он почти шепотом – и тотчас вовсе умолк под грозным прищуром брюнетки.

– Хоть ты им объясни! – страдальчески вздохнув, та обернулась куда-то через плечо, и из-за ее спины, притворив за собой входную дверь, с лестничной площадки в квартиру проскользнула еще и…

– Милена?! – окончательно растерялся Иван.

– Привет! – с чарующей улыбкой помахала ему рукой зеленовласка.

К слову, упакована она была, по своим меркам, более чем прилично – в плотные узкие джинсы, оставлявшие открытыми разве что лодыжки, и джинсовую же рубашку – аккуратно застегнутую на все пуговицы!

Ну да Навь с ней, с Милениной одеждой! Тут куда важнее новость вырисовывается!

– Но ведь ты же…

Своими глазами в виде статуи у «Золотого сечения» юноша старую знакомую не видел – к логову Яги соваться ему было не резон – но слышал о случившемся с мавкой от Сирин. Та и фотки новой бабкиной «девушки с веслом» им с Машей и Олей показывала.

– Тебя расколдовали? – понял Иван.

– Не совсем… – лицо Милены омрачилось тенью. – И вот что: если вдруг встретишь меня ночью – близко не подходи! – очень серьезным тоном произнесла девица.

– Почему? – не смог не спросить он.

– По кочану! – почти сердито бросила Милена.

– Потому что она теперь у нас – ночной лиходей, упырица-кровосос! – не преминул вставить едкую ремарку Серый.

– Просила же! – резко обернувшись к нему, всплеснула руками зеленовласка. – Да я и ни разу еще…

– Это тебе за мой байк! – угрюмо парировал Волк.

– А как еще мне было тебя тормознуть?! Госпожа велела – я исполнила! Да и ремонта там – на полчаса!

– Знаю я ваши полчаса! Проходили!

Пока эти двое препирались, Мара тихой сапой выдвинулась к окаменевшей Оле.

– Эй, не трогайте ее! – импульсивно дернулся вперед Иван.

– Не буду, только посмотрю, – покладисто обещала гостья – и в подтверждение своих слов даже заложила руки за спину.

Между тем, закончив браниться с Серым, к недвижимой подопечной Ивана приблизилась и Милена.

– Ух ты! – изумленно тряхнула копной зеленых волос она. – Это же та самая смертная, что до меня с веслом стояла! Только одетая! И, понятно, без весла.

– Ты тоже нынче не нагишом шастаешь! – заметил ей Волк, но на сей раз мавка (или уже не мавка?) его проигнорировала.

– Точно та самая? – с искренним интересом спросила тем временем у Милены Мара.

– Точно, моя госпожа, – подтвердила девица. – Сколько лет мимо в клуб ходила – когда он и клубом-то еще не был! Нипочем не перепутаю!

Кстати, занятно: Ягу она величала хозяйкой, а эту стремную тетку зовет госпожой. Интересно: что круче?

– Жизнь в ней жароптицевыми перьями поддерживаете? – поинтересовалась тут гостья, обернувшись к юноше.

– Да, – на автомате ответил тот. – И волчьими ягодами. Ну, в смысле, этими…

– Я поняла, – кивнула Мара. – Что ж… – задумчиво пробормотала она, вновь беззастенчиво вытаращившись на Олю. – Кажется, мне теперь есть, что предложить за услугу, о которой попрошу…

– Услугу? – высунулась с кухни Маша.

– Что – предложить? – в свою очередь осведомился у гостьи Иван. – И кому?

– Тебе, герой, – взор брюнетки опять обратился на юношу. – Хочу заключить с тобой сделку – за этим, собственно, и пришла. Всю дорогу размышляла, какой наградой тебя соблазнить, да ничего путного не надумала. А тут вдруг – такое, – выразительно кивнула она в сторону Оли. – Так что вот тебе мое слово, добрый молодец: исполнишь, что надобно – исцелится сия смертная, избавится от влияния злых чар. Раз – и навсегда…

– Согласен! – не задумываясь, выпалил Иван.

– Экий прыткий! – усмехнулась Мара. – И даже не спросишь сперва, что нужно сделать? А вдруг возьму – и Птицу Жар у тебя взамен потребую? – лукаво подмигнула она юноше.

– Значит, получите, что попросите! – из кухни в коридор решительно выступила Маша. – Оля выкупила меня своей жертвой – я уже пару месяцев как живу ей в долг! Надо будет – уплачу сполна!

– Нет! – поспешил вмешаться Иван. – Не бывать такому – найдем иное решение!.. Но вам же и не Жар-Птица нужна? – почти без вопросительной интонации уточнил он у гостьи. И не дожидаясь ответа, в котором почему-то ни капли не сомневался, пояснил в оправдание своей торопливости: – Просто Яга сперва согласия требовала, а потом уже задачу ставила – говорила, таков, мол, уклад, иначе – никак!

– Ох уж мне этот ваш уклад! – досадливо буркнула гостья. – Ни чихнуть, ни моргнуть свободно… Но Ягуша – она наплетет! По идее – все должно быть ровно наоборот…

– Моя госпожа, там, скорее всего, в ином дело заключалось, – вмешалась Милена. – Варварин сын тогда еще не был героем – прежде следовало его особым образом накормить, напоить и в баньке выпарить. Но после такого, сами понимаете, назад уже не отыграть. Поэтому Яга сперва и заручилась его согласием на подвиг. Но так – только в первый раз делается!

– Точно! – вспомнил юноша. – Когда Яга меня потом за белояровым пшеном посылала, она уже сперва задание обрисовала и только затем спросила, берусь ли я за него!

– Логично, – кивнула Мара.

В этот момент отпустило Олю.

– Извините… – сконфуженно пробормотала подопечная – и тут же грозно надвинулась на гостью, заявив уже совсем другим тоном: – А вы – никакой Жар-Птицы не получите! И не мечтайте даже!

– Да к лешему мне не сдалась ваша Птица Жар! – поспешила заверить брюнетка, под яростным напором ожившей девушки вынужденная сделать пару шагов назад. Кстати, притихшего Серого это обстоятельство, похоже, немало впечатлило. – Вернее, как, – поправилась тут она, заставив выдохнувшего уже было Ивана снова насторожиться. – Без Жар-Птицы в этом деле всяко не обойтись – ее помощь понадобится герою!

– Я готова! – тут же заявила Маша. – И что мы с Ваней должны сделать? – деловито спросила она.

С ответом гостья не замедлила:

– Спуститься в Сердце Нави, вскрыть там Колодец Стихий и бросить в него кольцо, которое я вам вручу перед походом, – почти торжественно произнесла она.

– Иначе, типа, его не уничтожить? – прищурился юноша.

– Что не уничтожить? – не поняла Мара. – Колодец?

– Нет, кольцо.

– Как бы тебе понятнее объяснить… – задумалась гостья. – В каком-то смысле, кольцо, и правда, будет уничтожено, – кивнула она затем. – Но гибель – это всегда некое новое начало… Ну, почти всегда – смертные не в счет. Исчезнув в водах Колодца Стихий, кольцо возродится. Обернется силой, которую я получу – куда большей, чем было вложено в него мной когда-то при создании. Таков в этом миссии мой интерес. Итак, что скажете? – воззрилась она сперва на Ивана, но затем почему-то перевела взгляд на Машу.

– Давайте, может, перейдем в гостиную, присядем и хорошенько все обсудим? – аккуратно предложила на это Жар-Птица.

– В самом деле – а то стоим на проходе, как шесть леших на тропинке! – встрепенулся юноша. – Прошу, – широким жестом пригласил он гостей.

Отказываться никто не стал.

Глава двенадцатая

Иван

Чинно кивнув, Мара проследовала в комнату. За госпожой поспешила Милена, следом с несчастным видом заковылял и Серый – не то свой среди чужих, не то чужой среди своих. Не заставили гостей себя ждать и Иван с Машей и Олей.

Гостиная, всегда казавшаяся юноше такой просторной, сейчас будто съежилась, представ жалкой коморкой: так-то для шестерых места в ней было более чем достаточно, но Мара, кажется, и одна заполнила собой все пространство – хотя всего-то заняла кресло у окна. Странно, в действительно тесной прихожей такого ощущения не возникало!

Маша и Оля сели на диване – рядышком, на дальнем от гостьи его краешке. Иван встал у стены возле них. Серый прошмыгнул в самый темный угол комнаты и там затихарился, зеленовласка устроилась прямо на полу, почти у ног своей госпожи.

– Полагаю, вы хотели бы услышать подробности предстоящей миссии, – выждав, пока все разместятся, проговорила Мара.

– Да, было бы неплохо, – кивнул юноша.

– Что ж, извольте. Что вы знаете о Сердце Нави? – начала с вопроса гостья.

– Да, в общем-то, практически ничего, – признался Иван.

Хотя вроде бы Серый недавно о чем-то таком мимоходом упоминал…

Юноша перевел взгляд на Волка, но тот стоял, потупившись, и встретиться с ним глазами не вышло.

– Считается, что когда-то именно туда упало семя Мирового Древа, – приступила между тем к рассказу гостья. – Колодец Стихий заботливо напитал его водой, просочившейся из реки Смородины, семя проросло и пробило побегом Порог – так, по легенде, возникла Явь. Впрочем, правда это или вымысел – не поручусь. Однако корни Мирового Древа раньше и впрямь плотно оплетали Сердце Нави – тут сомнений нет. Но однажды, в пору Великой Замятни, на Колодец Стихий обрушился осколок Алатырь-Камня – это отдельная история, на которую сейчас у нас с вами времени нет. Камень упал – и наглухо Колодец запер. Питавшиеся от того корни Мирового Древа усохли, и само оно начало чахнуть, ввергнув Явь в череду страшных катастроф. Исправить дело было не так уж сложно, но всех, кто мог бы вмешаться, затянуло Замятней – и никто ничего для этого не предпринял. А Мировое Древо постепенно оправилось, отрастило новые корни – уже в иных пределах – так что в какой-то момент проблема решилась сама собой. Что же касается опустевшего Сердца Нави – то ли в силу естественного хода вещей, то ли из-за эха выброшенной в Замятню волшбы оно превратилось в своего рода запретный край. Нечисти – даже самым могущественным из нас – хода туда нет, простым смертным – и подавно…

Мара сделала короткую паузу – не то переводя дыхание, не то давая слушателям осмыслить сказанное, после чего продолжила.

– Но лазейка осталась – для бывших смертных, вроде тебя, герой, – кивнула гостья Ивану. – Твой, милочка, случай – тоже особый, – перевела она взгляд на Олю. – Ну а уж для Птицы Жар, – взор Мары перешел на Машу, – к слову, также бывшей смертной – и вовсе не существует преград, по любую сторону Порога! Вы трое – сможете спуститься в Сердце Нави!

– Трое? – быстро переспросил юноша. – Оля тоже должна идти?

– Я не против! – вскинула голову его подопечная, но тут же смутилась: – Извините…

– Дослушай – после вопросы, – недовольно зыркнула гостья на Ивана. Повеяло морозцем. – Итак, если примете мое предложение, то отправитесь в Навь – и да, именно втроем. Однако обычным путем Яга вас через Порог, конечно же, не пропустит. Нет, отказать – прямо не откажет, не посмеет. Но задержит, завалит бессмысленными испытаниями – и тут она будет в своем праве. А времени на, как выражается Милена, побочные квесты, – покосилась рассказчица на зеленовласку, – у нас нет. Все должно быть завершено до ближайшего новолуния, то есть не позднее пятого дня, считая от сегодняшнего. Иначе нового шанса придется ждать добрых пятьсот лет!

– Это долго, – простодушно брякнула Оля.

– Да уж, – хмыкнула Мара. – Тебе, к примеру, в нынешнем твоем состоянии и пятисотой доли того не протянуть! Поэтому медлить не станем и к Яге не пойдем: Жар-Птица, – последовал кивок в направлении Маши, – перенесет вас прямо к Сердцу Нави. Заодно перемахнете реку Смородину – минуя Калинов мост и не размениваясь на схватку со стерегущим его Чудом-Юдом. Откуда и куда лететь, чтобы не промахнуться мимо цели, я научу. Последнюю часть пути вам все же придется преодолеть пешком, но не заблудитесь – дам вам путеводный клубочек. Приходилось же пользоваться? – уточнила она у юноши.

– Да, – подтвердил тот. – Серебристый такой…

– Для Яви – серебряный, для Нави – золотой, – пояснила гостья. – Он вас выведет к Сердцу и затем – к Колодцу. Далее – нужно будет проломить осколок Алатырь-Камня. Кто-то скажет, что это невозможно, но раз в полтысячи лет, всего на одну неделю, Камень теряет твердость, переналиваясь силой. В эти дни – а как раз сейчас они и настали – он уязвим. Я так поняла, у тебя есть кладенец? – справилась Мара у Ивана, сопроводив вопрос слегка утрированным жестом призыва меча – тем самым, что недавно вхолостую изобразил в коридоре юноша. В руке гостьи, впрочем, никакого оружия тоже не появилось.

– Да, – подтвердил Иван. – Правда, он как бы это… временно недоступен. Но должен уже вот-вот вернуться! – поспешил заверить собеседницу юноша. – И еще…

– Если до послезавтра не объявится, ссужу тебе в поход другой, – перебив его, посулила Мара.

– И еще он у меня в ноль разряженный, – все же договорил Иван.

– В Нави это не столь важно – кладенец там сам собой исконной силой наливается, – отмахнулась гостья. – К тому же, тебе не нужен самосек: уворачиваться от ударов Алатырь-Камень не станет. А вот сдачи, кстати, он дать способен – так что осторожнее с крошками и отлетками, могут поранить!

– Учту, – собранно кивнул юноша.

– Как прорубишь Камень, сразу кидай в брешь кольцо – и на этом, собственно, твоя миссия будет исполнена, – вернулась к своему рассказу Мара. – Но не спешите уходить! Просто отступите от Колодца на несколько шагов: вскоре над ним поднимется столб золотого дыма – упаси вас Навь его касаться! Лютой смертию умрете! А еще через некоторое время из-под Камня хлынет вода – пробежит по особому желобку и наполнит мраморный бассейн в дюжине саженей от Колодца. Вот в этот бассейн ты и должна трижды окунуться, – обратилась она персонально к Оле. – Вода смоет чары. Тут будет два существенных момента. Первый: с купанием не тяни! Уже через несколько минут к целебной воде добавится пагубная – прямиком из Смородины-реки! И второе: очистившись от злой волшбы, ты снова сделаешься обычной смертной, для которой Сердце Нави – место, категорически не подходящее. Какой-то период – недолгий – омывшие воды будут тебя беречь – но лучше снова не мешкай! Хватайся за Жар-Птицу – что и тебя касается, герой, – бросила она Ивану, – а ты, голубушка, лети! – это уже, понятно, предназначалось Маше. – Строго вверх – так и выберешься в Явь. А там, как говорится, и сказочке конец! – подытожила гостья. – Вот теперь – прошу вопросы!

Юноша с сестрой переглянулись. Жар-Птица неопределенно пожала плечами.

– Вроде пока все понятно… – рассудил Иван.

– Извините, у меня вопрос! – подалась внезапно вперед Оля. – Можно?

– Почему же нет, милочка? – усмехнулась Мара.

– Получается, что… – начала девушка – и замерла с открытым ртом, застигнутая врасплох очередным приступом. Начала тяжело заваливаться на соседку, юноша дернулся Машу подстраховать, но та из-под падавшей статуи уже успела выскользнуть, и Иван лишь сопроводил руками окаменевшую Олю до упругой диванной подушки.

– И часто это с ней? – полюбопытствовала гостья.

– Довольно-таки, – буркнул юноша. – А ты, если что, сможешь удержать ее в полете – такую? – осведомился он у сестры. – Да еще и вместе со мной?

– Постараюсь… – не слишком уверенно протянула Маша.

– В Нави спонтанных рецидивов не будет, – пообещала Мара. – А по эту сторону я вас на старте подстрахую.

– Тогда – нет проблем! – просветлела лицом Жар-Птица. – Справлюсь!

– Вы сказали, не будет спонтанных рецидивов – а какие будут? – в свою очередь задал вопрос Иван.

– Как понимаю, она умеет каменеть произвольно, отдельными частями тела? – задала встречный вопрос гостья.

– Да, – подтвердил юноша, – есть такое.

– Пока не омоется в водах из Колодца, эта способность за ней, по идее, должна сохраниться. Впрочем, тут могу и ошибаться.

– А, понятно.

– Моя госпожа, а можно и мне спросить? – подала тут внезапно со своего места на полу голос Милена.

– Ну, спроси, – не без удивления позволила ей Мара.

– Я ведь тоже когда-то была смертной… Пусть и давным-давно… – запинаясь, начала зеленовласка. – А нельзя и мне спуститься в Навь – чтобы окунуться в тот Колодец? – с робкой надеждой выдала она уже почти скороговоркой.

– Нельзя, – отрезала ее госпожа. И, чуть помедлив, сухо пояснила: – Во-первых, в мавку перерождаются, умерев – твой путь смертной оборвался, а не изменился, как случается с героями. Для Сердца Нави ты – самая обычная нечисть, которую оно не примет. А во-вторых, даже и будь иначе, я тебе уже говорила: сильная волшба для тебя нынче фатальна! Забыла?

– Я подумала, если чары колодезной воды целебны… – пролепетала, поникнув, Милена.

– О, Навь! Любая сильная волшба! Вне зависимости от всех иных ее характеристик! Запомни это накрепко – если не хочешь навеки обратиться в бездыханный камень! Поняла?

– Да, моя госпожа… – едва слышно выговорила зеленовласка.

– Ей правда никак нельзя помочь? – не смог не спросить Иван, сочувственно глядя на отчаявшуюся девицу на полу.

– Помочь – в чем? – ернически хмыкнула Мара.

– Э… – неожиданно для самого себя растерялся юноша. А действительно, в чем? Что с его старой знакомой не так? Серый сказал: она теперь упырица – в этом дело? Быть упырицей – хуже, чем мавкой? – Как-то расколдовать? – неуверенно сформулировал юноша.

– Милена нынче не заколдована, – развела руками гостья. – На ней нет никаких чар, которые можно было бы снять – есть лишь результат их действия. Увы, необратимый. Так вышло случайно – но так вышло. Она та, кто есть – и ничего кроме. Навсегда.

– Ясно… – признаться, понял Иван из сказанного далеко не все, но вроде как уяснил главное: что бы ни приключилось с зеленовлаской – это непоправимо. Что ж, сказки часто жестоки…

– Да не парься, Варварин сын, – вымучив кривую улыбку, бросила с пола Милена. – Коротала век мавкой – не пропаду и упырицей! Главное, ночью темной со мной не встречайся!

– Постараюсь, – на автомате ответил юноша.

В этот момент пришла в себя Оля.

– Извините… – пробормотала она, неловко усаживаясь. – Я все-таки спрошу, что собиралась?

– Разумеется, милочка, – не отказала ей Мара.

– Получается, что всю работу сделают Ваня с Машей, а я буду им в Нави только обузой – и при этом награда достанется мне одной? – выпалила Иванова подопечная.

– Все не так! – практически в один голос воскликнули брат с сестрой – но тут гостья сделала им жест не вмешиваться.

– Справедливое замечание, – напротив, обронила она Оле.

– Тогда дайте что-то и лично им! – приободрившись, дерзко потребовала та. – А вы – не спорьте! – до кучи прикрикнула она и на Ивана с Машей. – Это будет правильно!

– Так и поступим, – будто бы что-то в уме прикинув, заявила Мара. – Не знаю пока, что это будет конкретно, но нечто достаточно ценное – скажем, эквивалент сорока длинных жароптицевых перьев, по честному курсу! Так пойдет? – с усмешкой спросила она, но вовсе не у брата с сестрой, которым сулила награду – у Оли.

– По сорок – каждому! – не преминула совсем уж нагло развить успех подопечная. – Ну, кроме меня, понятно.

– Согласна, – не стала спорить гостья. – Еще вопросы? – осведомилась затем.

– Давайте уточним по срокам, – предложил Иван. – Когда мы должны дать ответ? Немедленно? И, допустим – пока лишь допустим – мы на все подпишемся – как скоро нужно будет выдвигаться в Навь? Сразу же?

– Кольцо будет у меня только послезавтра, после полудня, – ответила Мара. – Еще часов шесть-восемь уйдет на то, чтобы снять с него кое-какие старые чары – иначе, получив от меня, бросить его в Колодец ты просто не сможешь, при всем желании. Сразу после этого – и отправитесь в путь. А вот что касается ответа – его я намерена получить прямо сейчас, не выходя из этой комнаты. Не хочу, знаете ли, в последний момент оказаться у разбитого корыта!.. Тем более, что решение вами уже принято – осталось его озвучить, – добавила она.

– Вовсе нет! – судорожно мотнул головой юноша. – Не принято!

– Лжешь, – спокойно заявила гостья.

– Ничего и не лгу! – заупрямился Иван.

– Неправду я считываю без труда, – устало поморщилась Мара. – А твое лицо, добрый молодец – и вовсе открытая книга! Но мне нужен формальный ответ, вслух!

– Ну, знаете ли…

Юноша покосился на сестру, та энергично кивнула:

– Я – двумя руками за! И обоими крыльями тоже! Перья Оле помогают все хуже, ягоды – тоже. Какое-то время на них еще продержимся, но долго ли?

Это Иван и сам прекрасно понимал. Да и Мара намекала.

Невольно оттягивая точку невозврата, он бросил мрачный взгляд на Серого – леший знает, можно ли доверять советам наемника, пока тот в свите Мары, но все же… На этот раз глаз Волк не опустил – и даже не отмолчался:

– Сделка – честная, – буркнул он. – А задача, насколько могу судить – посильная. Я боялся, будет хуже. Куда хуже!

Очень хотелось надеяться, что байкер не лукавит в угоду гостье. Но тут – только гадать…

Напоследок юноша посмотрел на подопечную: та снова сидела каменная.

Вашу ж Глашу! И пары минут ведь не прошло, как оттаяла – и вот опять!

Да, эта хитрая Мара совершенно права: все уже решено!

– Мы согласны! – повернувшись к гостье, твердо проговорил Иван.

– Навь нам в свидетелях: сделка заключена, – удовлетворенно кивнула та.

Глава тринадцатая

Василиса

Разговор в доме Варвариного сына Лягушка внимательнейшим образом прослушала трижды, один раз – непосредственно «в прямом эфире» и затем еще два – в записи. Но если наивного смертного объяснения этой удовлетворили, то Василису – не вполне. В прозвучавшем рассказе не хватало главного – Вия. А ведь и Яга, и Кащей пребывали в уверенности, что без старшего брата шефа тут нипочем не обойдется! Ну и еще несколько пунктов – уже, впрочем, по мелочи – определенно нуждались в прояснении.

За этим референт и заглянула к Бессмертному.

– …сделка заключена, – радостно встретил ее за дверью ненавистный голос этой.

Лягушка вздрогнула, но тут же выдохнула: в кабинете Кащей был один – просто тоже переслушивал шпионскую фонограмму и как раз закончил с этим. Шеф сидел в своем кресле, задумчиво гоняя пальцами по столу крохотную горошину. От чуть приплющенного серо-зеленого шарика так и веяло волшбой.

– В курсе, как в старину проверяли, настоящая царевна или нет? – поднял шеф глаза на Василису.

– Еще бы! – усмехнулась та. – Меня саму пару раз пытались так испытать! Клали зернышко под перину и смотрели, не встану ли утром в синяках. Но я – царевна толстокожая! Приходилось всю себя исщипать, чтобы как-то оправдать ожидания публики!

– И прокатывало? – скептически приподнял бровь Бессмертный.

– Конечно!

– Должно быть, полные профаны тебя экзаменовали, – презрительно скривившись, буркнул шеф. – Внешние формы древнего обряда еще помнили, а подлинную его суть – уже напрочь забыли, если вообще когда-то знали! Горошина же не абы какая потребна – особая, волшебная! Типа вот такой, – в очередной раз катнул он щелчком многострадальное семечко. – Сорт, конечно, нужен попроще – чтобы проклюнувшийся побег за ночь до неба не дорос, а лишь оплел да опутал покрепче спящую девицу. Истинная царевна с рождения защищена особыми чарами – высвобождаясь, она отделается синяками да ссадинами, а простую смертную самозванку гороховые плети попросту задушат во сне!

– Надо же, – покачала головой референт. – Не знала!.. С другой стороны, не думаю, что эта информация мне бы тогда пригодилась, – отметила она затем. – Скорее – помешала бы: прождала бы всю ночь, как дура, гороховых плетей – и не успела бы бока гематомами разукрасить!

– Знание лишним не бывает! Не зря говорят: предупрежден – значит, вооружен! – наставительно заметил ей Кащей, стряхивая наконец горошину в выдвинутый ящик стола. – Другое дело, что клинок этот – обоюдоострый! Надобно четко понимать, когда стоит пустить его в ход, а когда лучше придержать при себе, дабы попусту не пораниться…

– Повелитель, верно я понимаю, что знанию о полученном Варвариным сыном задании вы как раз намерены дать заржаветь без дела? – возможно, формулировка вышла несколько более резкой, чем следовало, но устами Василисы вещала горькая досада. Нет, не на осторожного шефа – его резоны верная помощница понимала и полностью принимала. На Ягу – вроде как «предупрежденную и вооруженную», но все же допустившую встречу этой с Иваном. Если уж так переживает за свой драгоценный пост хранительницы Порога – избавилась бы по-быстрому от смертного, и все дела! Другого героя до новолуния эта никак не найдет!

Бессмертный, впрочем, на нечаянную Лягушкину дерзость не рассердился. Ну или вида не показал.

– Заржаветь – ни в коем случае! – заявил он – даже с усмешкой. – Хорошенько проверить заточку, смазать, отполировать – и пока повесить на стену. Так, чтобы при случае можно было без труда дотянуться и воспользоваться… если вдруг созреют подходящие условия. Но определенно – не бросаться с клинком на танки, не ляхи, чай!

Ну да, дело в Вие. В открытую тягаться со старшим братом, сам не будучи в полной силе, Кащей не готов – Василиса об этом знает, шеф знает, что она знает, она – знает, что шеф знает, что она знает… В общем, тут они друг друга понимают…

– В таком случае, Повелитель – исключительно в порядке полировки и смазки – не растолкуете мне пару моментов из подслушанного нами разговора? – елейно проговорила референт.

– Тебе что-то в нем неясно? – кажется, удивился ее собеседник.

– Да. Например, что за чары собирается снимать с перстня Мара? – не без внутреннего усилия назвала Лягушка неприятельницу по имени. Что до самого вопроса, то о верном ответе на него Василиса догадывалась, но все же решила уточнить – а заодно как бы невзначай перебросить с его помощью мостик к следующему.

– Те самые, что не дали мне избавиться от кольца, конечно же, – развел руками – похоже, неприятно пораженный ее мнимой несообразительностью – Кащей. – Мара же это прямым текстом сказала: иначе Варварин сын банально не сумеет выбросить перстень в Колодец!

– То есть – чисто теоретически – после удаления этой волшбы кольцо может быть потеряно, продано… или, скажем, украдено? – совершенно равнодушным тоном произнесла она.

– Украдено? – хмыкнул Бессмертный, как на зло зацепившийся именно за ключевое слово вопроса. – У Мары? Хотел бы я поглядеть на вора, что отчается на подобное!

– Не обязательно у нее. У того же Варвариного сына. Или он тупо кольцо потеряет…

– На последнее я бы точно не рассчитывал, – заметил шеф. – А что касается кражи… Мы же тут строго умозрительно толкуем, не так ли? – подозрительно прищурился он на помощницу.

Та торопливо кивнула:

– Именно так, Повелитель.

– Полагаю, Мара вручит Ивану кольцо перед самым отлетом смертного в Навь, – с готовностью принялся рассуждать Кащей. – У потенциального вора на работу будут считанные секунды. И это – прямо на глазах у Мары. Конечно, у похитителя может найтись сообщник, который ее как-то отвлечет… Нет, исчезновение перстня Мара в любом случае почувствует – и вора схватит, – убежденно мотнул он головой. – Разве что подменить кольцо другим… – тут же выдвинул шеф новую идею – и сам же ее сходу отверг: – Не годится: на перстне родовая волшба Мары – пусть та ее и замаскирует по максимуму, чтобы Колодец Стихий раньше времени не распознал наживку и не отверг прежде, чем поглотит… Но эхо чар зимы все равно будет чувствоваться – как и, наоборот, его отсутствие – уж сама-то Мара не обманется…

Чары зимы, значит? Хм…

Не позволить самодовольной улыбке заиграть на лице стоило Лягушке немалых усилий: увлекшись теоретизированием, Бессмертный подсказал помощнице шикарную идею – сам, должно быть, этого не заметив.

– В общем, тут пустышка: о том, чтобы Варварин сын благополучно донес перстень до Колодца Стихий, Мара уж позаботится! – заключил шеф.

– Кстати о Колодце Стихий, Повелитель, – охотно подхватила Василиса, спеша сменить тему, пока, упаси Навь, Кащею не взбрело в голову отдать ей прямой и недвусмысленный приказ не пытаться перехватить кольцо. – Никак не возьму в толк: каким образом Мара рассчитывает черпать из него силу? Вообще-то, я не полный профан – в свое время много читала и про Сердце Нави, и про сам Колодец! – заверила она. – Но что-то все равно не догоняю… Ну, разрубит Варварин сын осколок Алатырь-Камня, ну поглотит Колодец заключенную в перстне силу. Допустим, той хватит, чтобы застоявшиеся воды из Смородины-реки вскипели, как возмущенный разум…

– Определенно, хватит, – энергично кивнул ее рассуждениям Бессмертный.

– Пусть даже и так. Вода взволнуется, над Колодцем поднимется столб золотого пара – и начнет разъедать Порог. Возможно, даже преуспеет в этом – и щупальца Нави неудержимо потянутся в Явь. Но где в описанной схеме Мара?

– Главное упускаешь, – заявил шеф. – Перстень накрепко привязывает своего носителя к Маре – и эту часть чар она, конечно же, не тронет. Просто держать кольцо в кармане Варварин сын сможет без особых последствий – по крайней мере, до поры. Но если наденет на палец – станет Маре беззаветным слугой – обретя при этом, впрочем, невиданную доселе нашим Иваном силу. Так и с Колодцем. Как только поглотит перстень, он тут же окажется во власти у Мары. В отличие от смертного, лишь на время, пока не переварит кольцо, но этого Маре хватит, чтобы верхом, как ты изволила выразиться, на щупальцах Нави вознестись к вершинам могущества здесь, в Яви.

– Ясно… – пробормотала Лягушка, только теперь в полной мере осознавшая масштаб проблемы.

А неслабо замахнулась сучка крашеная! Виданное ли дело – подчинить лично себе сам Колодец Стихий!

Но мы еще посмотрим, чья в итоге возьмет!

– С этой ясно, – поправилась Василиса, на сей раз не потрудившись выговорить ненавистное имя. – А какое отношение к происходящему имеет ваш брат?

– Самое прямое, – вздохнул Кащей. – Весь план – его, в этом у меня нет ни малейших сомнений. И идея проста, как все гениальное. Мара действует строго по укладу – в силу чего не сталкивается с организованным противодействием – а когда самое сложное будет позади, на сцене появится Вий – и парой размашистых штрихов подкорректирует результат в свою пользу.

– И каким же это образом, Повелитель?

– Если в момент, когда воды в Колодце Стихий возбурлят, добавить в рецепт один маленький ингредиент – система пойдет в разнос. Колодец Стихий попытается сбросить лишнее напряжение, по Нави прокатится незримая волна – и пробудит, может, и не столь мощные, но зато весьма многочисленные источники по всей границе Руси – начиная с Бахчисарайского фонтана и заканчивая гейзерами Камчатки. И вместе они раздерут Порог в клочья – щупальцами там уже дело не ограничится: Навь и Явь, почитай, сольются в экстазе. Сварожич, разумеется, попытается этому помешать, но и его сил не хватит, чтобы разом ликвидировать эти тьмы и тьмы прорывов! Все, что он сумеет – сгладить их последствия, но ни на что другое отвлекаться уже окажется неспособен. Потому, кстати, и мои цепи падут досрочно – но на общем фоне это будет сущая мелочь, и основные дивиденды урвут Вий с Горыном.

– Но если вам это очевидно, неужели Сварожич ни о чем не догадывается? – развела руками Лягушка. – Или с высоты своего положения он вообще не заметил… эту?

– Если и не заметил сам – слуги донесли, – бросил Бессмертный. – Яга ведь не случайно к нам припозднилась – сперва бабка бросилась прямиком к Полкану, и громких слов для его ушей наверняка не пожалела. А уж тот непременно доложил обо всем своему господину. Но видишь ли, какая штука… Сварожич же не только нас, буйных, связал жесткими правилами – себя самого тоже! В непреложности уклада его главная сила – но в ней же и очевидная его слабость. Пока Мара не преступает установленных рамок, никто ее не тронет. Мешать станут – но также строго в рамках. И решающее преимущество здесь получит тот, кто нарушит закон первым – всего раз, но в ключевой момент. И это точно будет не Сварожич…

– …а Вий, – закончила за собеседника Василиса. – А что за секретный ингредиент ваш брат собирается добавить в заварившуюся кашу? – осведомилась она.

– Жертва, – чуть помедлив, ответил Кащей – кажется, на этот раз без особой охоты. – Несчастный смертный, который сумеет проникнуть в Сердце Нави – и не сможет оттуда выбраться. Его – точнее, ее – мучительная гибель, по задумке Вия, и придаст замысленному ритуалу недостающий импульс.

– Подопечная Варвариного сына, бывшая статуя! – осенило Лягушку. – Смыв с себя чары, она как раз сделается простой смертной! И если задержать ее в Сердце Нави – неважно как… То есть эта все же играет нечестно?! – сообразила тут она.

– Не обязательно, – самым беспардонным образом встал на защиту беглой супруги Повелитель. – Едва ли Вий посвятил ее во все детали. Классика же: о чем формально не знаешь, за то и не отвечаешь!

Почему-то помощнице почудилось, что здесь шеф говорит не только о бывшей женушке, но ухватиться за эту мысль нужным она не посчитала.

– Ты только когда Мара послезавтра придет за кольцом, не бросайся на нее с подобными обвинениями, – веско предостерег между тем Кащей Василису. – И вообще, прошу: не беси ее попусту! На провокацию она нынче едва ли поведется – слишком многое стоит на кону – но после все припомнит! И, упаси Навь, если начнет мстить, будучи в новой силе! Нам с тобой это надо?

– Как Соловью свисток, – буркнула Лягушка.

– Вот именно, – кивнул Бессмертный. Затем на миг замер – и вдруг судорожно вскинулся: – Погоди, что ты сейчас сказала?!

– Что не стану на голом месте искать проблем… – слегка растерялась референт.

– Нет, про Разбойника!

– Ну, это расхожая поговорка. «Нужно, как Соловью свисток»…

– Не слышал, – признался Кащей. – Василиса, да ты у меня просто умница! – с нежданным пылом заявил он затем.

– Благодарю, Повелитель, но… – окончательно перестала что-либо понимать она.

Шеф вообще в порядке?

– У нас же на завтра записана Сирин? – а Бессмертный внезапно переключился на совершенно постороннюю тему.

– Да, – почти на автомате подтвердила она.

– Срочно свяжись с ней и скажи, что завтра я ее принять никак не смогу. Да и потом, до самого конца месяца – вряд ли. Но есть, мол, маленькое окошко сегодня – сама выбери время в расписании. Если хочет – пусть заезжает.

– Слушаюсь, Повелитель, – не без усилия перестроилась на рутинную работу Лягушка.

– И еще: выясни, как сдать на реализацию в лавку Рататокса артефакт. Чтобы оперативно – и непременно анонимно!

– Будет сделано, Повелитель, – кивнула референт. – А что за артефакт? Для разных категорий может быть предусмотрен неодинаковый порядок.

– Маленькая безделушечка, зачарованная на прилипчивость, – непонятно с чего сияя, выдал Кащей. – Милый пустячок для смешных розыгрышей…

«Ну да, для подобных развлечений сейчас – самое время!» – недовольно подумала Василиса, но вслух ответила лишь:

– Все исполню в точности, Повелитель, – с чем и покинула кабинет.

Глава четырнадцатая

Яга

– Подполом и чердаком ручаюсь, хозяйка: все до последнего словечка донес! – самодовольно тряхнул нечесаной бородой домовой – один из тех, что Яга посылала следить за квартирой Варвариного сына.

Из люльки фасадного подъемника, подогнанной прямо под окно гостиной, лазутчик слышал почти весь состоявшийся внутри разговор – и даже сумел зафиксировать его на смартфон. Увы, качество записи вышло аховым: усиливать микрофон гаджета волшбой хранительница Порога настрого запретила (чары Мара наверняка бы почувствовала) – велела ограничиться хитрыми приспособлениями смертных. А бездушная аппаратура в решающий момент подвела – ну или бестолковый домовой что-то напутал. В результате расшифровать удалось едва половину беседы. Оставшуюся часть пришлось восстанавливать со слов засланца – благо память у него оказалась несколько лучше технической сноровки.

Как бы то ни было, намерения Мары худо-бедно прояснились. Очевидны сделались и узкие места в плане заклятой подруги: все в итоге упиралось в перстень и смертного героя. И над обоими этими ключевыми пунктами довлел жесткий временной предел – ближайшее новолуние.

Что касается перстня: прямо это в квартире не прозвучало – или ненароком потерялось при передаче беседы Яге – но речь определенно шла о свадебном подарке Мары Кащею. О чем же еще – чтобы подчинить себе, ни много ни мало, Колодец Судьбы, нужен по-настоящему мощный артефакт! И на коленке, за пару часов, за пару дней или даже за пару лет такой никак не создашь. Уж кто-кто, а хранительница Порога знала в этом толк: сама, почитай, уже третий век понемножку сливала избыток силы в одно похожее колечко. Ни на чей шаловливый пальчик его, понятно, надевать не собиралась – просто делала запасы на черный день. Который, кажется, не за горами. Так вот, и ныне эта ее побрякушка не шла ни в какое сравнение с давним творением бывшей подруги.

То есть, ежели лишить Мару перстня – вся ее хитрая затея полетит псу под хвост: до новолуния замены этой потере лиходейка нипочем не найдет… Увы, ей, Яге, такая задача была не по плечу. Забавно, что вот у слабосильной Василиски, пожалуй, имелся бы шанс в подобном преуспеть, пусть и крохотный – если, конечно, одна старая приятельница посодействует квакушке с зимними чарами… Жаль, самой нельзя к той обратиться: дернул когда-то анчутка поклясться, что она триста лет ни о чем не попросит озорную снежную царевну и ее сварливого деда – а минуло с той поры едва полтора века!

Кстати, любопытно: днем, у лифта, Лягушка умолчала о кольце именно потому, что твердо вознамерилась выкрасть его сама, или просто не пожелала лишний раз трепать имя своего трусливого патрона? И коли первое верно…

Яга мотнула головой, отметая не ко времени нахлынувшие мысли: тут определенно было о чем подумать, но это по-любому окажется многоходовка – то есть конструкция, заведомо уязвимая. В качестве плана «Вéди» – сгодится, но основную ставку лучше сделать на что-то быстрое и простое – как выпад атакующей гадюки…

А что может быть быстрее и проще, чем лишить жизни какого-то смертного? Пусть даже и героя?

Это, конечно, совсем не по укладу, но если подойти к делу с умом…

* * *

– Хозяйка, там Фекла-болотница пришла, внизу ждет, – доложила Яге безымянная кикимора. – Провести ее, или пущай потомится ожиданием? – уточнила служанка.

– Сама к ней спущусь, – покачала головой хранительница Порога и, подхватив со стола пачку бумаг, что оставил там утром надоеда Соловей, вышла из горницы.

Злостная нарушительница уклада, в отношении которой требовал принять меры верный Полканов прислужник, топталась у раскуроченного Марой турникета, будто не решаясь переступить через порушенную навьей гостьей преграду. С виду смертные дали бы этой Фекле лет восемнадцать-девятнадцать – и наверняка сочли бы ее при этом писаной красавицей: лицом – бела да пригожа, волосом – черна, как смоль, в бюсте – в меру широка, в талии – восхитительно тонка… Типичные же для любой болотницы короткие кривые ножки, больше даже напоминавшие гусиные лапки, она сейчас прятала под широкой юбкой и за не слишком умело, но старательно сработанной личиной.

– Явилась? – подчеркнуто неприветливо зыркнула на девицу Яга.

– По вашему приказу, хозяйка, – поклонилась Фекла, ничуть не смутившись.

– Знаешь, зачем позвала?

– Теряюсь в догадках, хозяйка…

– Читать обучена?

– Обижаете, хозяйка! – не по чину горделиво задрала тут нос болотница. – У меня юрфак Петербургского Университета за плечами – еще того, Императорского! Не говоря уже о Симбирской классической гимназии!

– И первый загубленный смертный – в 1891 году, – ехидно заметила хранительница Порога.

– Тогда не возбранялось! – парировала Фекла. – Ну, то есть как: ежели забредет с ружьишком на болото добрый мóлодец из благородных – то такого лучше не трогать, а крестьянин какой попадется или там мастеровой – тут уж простите, законная добыча!

– Да уж, вольные были времена, – хмыкнула Яга. – Да вот только минули!

– Все течет, все меняется, хозяйка, – пожала плечами девица.

– Разве что привычки у некоторых остаются прежними, – прищурилась на нее хранительница Порога. – Что на это скажешь? – протянула она собеседнице обличительные бумаги. – Читай, раз такая грамотная!

Фекла не без любопытства взяла документы, бегло их просмотрела. Напугали они ее, кажется, не слишком сильно, но призадуматься определенно заставили.

– Ну? – нетерпеливо кивнула болотнице Яга, торопя с ответом.

– Рыжего парня в июне – признаю, – помедлив еще несколько секунд, выдала наконец Фекла. – Азиатика августовского – так и быть, тоже. А по остальным семерым – нет тут на меня ничего! – тряхнула она бумагами. – Все так называемые улики – сугубо косвенные! Никто ничего не докажет! – дерзко заявила она.

– Так, юристочка, сбавь-ка обороты – чай, не в суде присяжных! – сверкнула мертвыми глазами хозяйка «Золотого сечения» – и девица, понятно, тут же поникла. – Ты, по-моему, не уразумела, – продолжила Яга. – Все уже, кем и кому надо, доказано! Приговор тебе вынесен – суровый, но справедливый – и, как говорится, обжалованию не подлежит. Осталось лишь привести его в исполнение. Ступай за мной, – она двинулась мимо девицы к выходу из клуба.

Не посмев ослушаться, обескураженная болотница засеменила следом.

Снаружи уже стемнело, но одинокий фонарь во дворике давал достаточно света, чтобы рассмотреть пустой круглый постамент и валявшееся неподалеку бесхозное весло.

– Раздевайся! – остановившись, обернулась Яга к девице.

– Что? – не поняла та.

– Скидывай, к Нави, свои одежки, говорю!

– Зачем, хозяйка? – удивленно вытаращила глаза Фекла – кажется, все еще не осознававшая, к чему клонится дело.

– Затем, что тряпки в камень обратить – это еще постараться надо! А я и так утомилась за день! Да и традицию не стоит зазря ломать: обе твои предшественницы здесь нагишом красовались! Так что живо оголяйся, бери весло – и залезай! – кивнула она на постамент.

– Предшественницы? – растерянно проследила за взглядом собеседницы болотница – и, похоже, до нее наконец стало что-то доходить. – Да, точно, тут же у вас прежде статуя стояла…

Ага, стояла. И вообще-то, не случайно – именно тут. Символический страж при незримых вратах, отвориться которым, казалось, было уже не суждено – и речь, понятно, вовсе не о гостеприимных дверях «Золотого Сечения» по соседству.

Может быть еще, кстати, и впрямь не распахнутся – если Мару удастся остановить!

– Ножки твои, конечно, не слишком эстетично будут смотреться, – как бы размышляя вслух, пробормотала хранительницы Порога. – Ну да что-нибудь придумаю: дешевенькой иллюзией завешу или, может, камнереза потом приглашу – подправит… Ты все еще одета? – сурово сдвинула брови она, «вспомнив» о приговоренной. – Быстрее, у меня еще полно важных дел!

– За что, хозяйка?! – под давящим взором Яги Фекла начала было расстегивать дрожащими пальцами платье, но почти тут же бессильно уронила руки. – За пару никчемных смертных?!

– Вообще-то, за девятерых, – равнодушно пожала плечами Яга. – Хотя и двух было бы довольно… Шевелись, я сказала! Или кликнуть пару леших, чтобы тебе помогли?!

– Хозяйка… – девица снова потянулась к застежке, завозилась с ней – и вдруг рухнула на колени. – Не губите, хозяйка! – взмолилась, заламывая руки.

Проняло наконец-то?

– Я-то что? – буркнула она. – Таков уклад!

– Не губите! Топью клянусь: вовек ни одного смертного не трону без дозволения!

– Раньше нужно было об этом думать! – осталась внешне непреклонна хранительница Порога.

– Пощадите! – не поднимаясь с колен, Фекла поползла по дворику к Яге, и у той даже мелькнула шальная мысль, а не удумала ли отчаявшаяся болотница подобраться поближе и внезапно атаковать, несмотря на вопиющее неравенство сил – сама бы она, пожалуй, поступила в ее положении именно так. Но, приблизившись, девица лишь упала лицом в серые плиты. – Сжальтесь! Любую службу вам сослужу, до скончания света верна буду!

Что ж, вот это уже теплее.

– Любую службу, говоришь… – будто бы призадумалась она.

– Все, что прикажете… моя госпожа! Моя Повелительница!

– Так, вот этого точно не надо! – недовольно поморщилась Яга. – Зови как прежде!

– Как вам угодно, хозяйка!..

– И значит, любую службу?.. – с расстановкой повторила она.

– Все, чего ни пожелаете – с радостью сделаю! Хоть в Сердце Нави для вас прыгну! Только не превращайте в камень, только не оставляйте вековать век статуей!

– Еще чего не хватало – в Сердце Нави, – кисло усмехнулась хранительница Порога. – Туда и так уже, вон, целая толпа намылилась – как раз надо бы проредить… Змеею ядовитой умеешь оборачиваться? – уже деловым тоном осведомилась у девицы, почти не сомневаясь, что именно услышит в ответ.

– Гадюкою болотной, – с готовностью подтвердила Фекла. – Смертного с одного укуса свалю, домового или лешака – с двух-трех…

– Сойдет, – милостиво кивнула Яга. – Что ж, – хмыкнула она затем. – Опытного камнереза нынче в Москве все равно не сыщешь, а хорошую иллюзию на тебя тратить – много чести. Пожалуй, подберу кого-нибудь другого с веслом постоять – с симпатичными ножками. А ты – поднимайся, Плевако в юбке! Обсудим твою службушку!

Глава пятнадцатая

Сирин

– Кащеюшка, приветик! – уже практически за полночь впорхнула Сирин в кабинет Бессмертного. И сразу же перешла в атаку – не то чтобы всерьез, чисто для разминки: – Ну и чем это ты у нас так занят аж до конца месяца, что никак не выделить жалких пять минуточек для старой подруги?

– Так вот, как раз выделил же, – невозмутимо развел из-за стола руками хозяин. – Здравствуй, Птичка! Счастлив снова слышать твой пленительный голосок! Он все так же чист и безупречен!

– Ох, скажешь тоже! – кокетливо потупилась она – ничуть, правда, этот дежурный комплимент не переоценивая. – Я толком и не распевалась сегодня! – покачивая крутыми бедрами, Сирин прошла через кабинет. – О, какое чудное кресло! – новинку обстановки она заметила еще в дверях, но толком рассмотрела и оценила только теперь, вблизи. – Наконец-то после визита к тебе не будет ныть задница… В смысле, от жестких стульев! – уточнила, усаживаясь и неспешно – давая, буде возникнет такое желание, насладиться зрелищем (жалко, что ли?) – закидывая ногу на ногу. – Как ты тут? – учтиво осведомилась затем.

– Да сама видишь: ночь-полнóчь, а еще дела разгребаю, – пожал плечами Кащей, самым бессовестным образом ее стройные ножки проигнорировав.

– И все-то ты в трудах, все в трудах, аки пчела! – усмехнулась она. И не отказала себе в попытке удовлетворить любопытство: – А говорят, к тебе сегодня бывшая твоя наведывалась? Мара.

– Кто говорит? – не поспешив с ответом на ее вопрос, в свою очередь осведомился Бессмертный.

– Да кто только не говорит! Москва – большая деревня, в Гольяново чихнул – в Бутово обсуждают! Так как, правду болтают али нагло врут?

– Не врут: наведывалась, – не стал-таки отрицать хозяин кабинета.

– Надо же! – оживилась Сирин. – А я уж решила, чепуха! Так это ты из-за нее отменяешь встречи до конца месяца? Хотите попробовать по новой замутить? Обалдеть! – в искреннем восторге выдала она.

– Погоди обалдевать, тут все ровно наоборот, – осадил ее Кащей. – Оставались неурегулированные моменты – Мара наконец сподобилась их закрыть. Послезавтра… То есть уже завтра, – покосился он на роскошные часы на запястье, – еще раз заглянет – и все, разошлись как в море корабли!

– Ну да, а то я уже подумала: а Василиса-то что скажет? – кивнула Птица. – Коли так: понятно… Но банально и скучно! – с ноткой капризного разочарования в голосе заключила она.

– За развлечениями ко мне – не по адресу, – бросил Бессмертный.

– И куда что делось? – хмыкнула на это Сирин. – Вот, помнится, были времена…

– Ты так просила о встрече, чтобы обсудить мои старые потехи? – нехорошо прищурился на нее хозяин кабинета, и от пустой болтовни она действительно поспешила перейти к вопросам серьезным:

– Навь с тобой, Кащеюшка! Это я так, к слову! На самом деле с просьбой я к тебе – огроменной просто! Совсем Полкан с Соловьем распоясались! Нет, представляешь: взяли и запретили мои концерты! И ладно бы только в Москве – по всей Руси!

– Вот как? – не то и впрямь удивился новости, не то лишь сделал вид ее собеседник.

– Вот так! И что мне теперь прикажешь делать? В ночных клубах на полставки подрабатывать? В подземных переходах петь? – пылко всплеснула руками она.

– Кстати, могу посоветовать один отличный переход – здесь, неподалеку, – подчеркнуто участливо предложил Бессмертный. – Публика там ходит солидная, подают хорошо… Хотя да, тебе же от смертных не деньги нужны! Но так тем более!

– Сволочь ты бесчувственная! – буркнула Сирин.

– Не мы такие – жизнь такая… – ухмыльнулся Кащей. – Ладно, к сути, – продолжил он уже деловым тоном. – Почему запретили? На какой срок?

– До особого распоряжения, – тяжко вздохнула она: самая паршивая формулировка! – А что касается причин… Ну да, помер у меня на трибуне один из зрителей от избытка впечатлений… И да, уже не в первый раз такое случилось! – почти с вызовом воззрилась она на собеседника. – И что с того? Ни насильно, ни обманом я никого на стадион не загоняю! Сами прут, словно упыри на запах свежей крови! Как раз ажитации ради! Я уже даже на билетах велела крупным шрифтом писать: осторожно, мол, возможно эмоциональное перенапряжение! Мне что, с этих смертных справку от кардиолога требовать?! Или самой медосмотр на входе организовать, переодевшись санитаркой?!

– В последнем случае, боюсь, разрывов трепетных сердец станет только больше – и начнутся они еще в медпункте, – без тени улыбки заметил хозяин кабинета.

– Вот именно!

– Негодуешь – справедливо, – кивнул Бессмертный. – Но от меня-то ты чего хочешь? Чтобы Соловья приструнил? Как понимаю, это его инициатива – пока Разбойник Полкану не служил, наш суровый песик на тебя вроде особо не рыкал?

– Со свистулькиным я сама разберусь, – презрительно поморщилась она. – Он у меня еще попляшет! А ты будь так добр, переговори с Полканом! Объясни ему, что я… Что Соловей… – тщательно подготовленные слова вдруг разом вылетели у нее из головы. – Все, короче, объясни – лучше меня знаешь, что и как тут нужно говорить! Попроси отменить запрет, в общем. Тебя он послушает! – выпалила Птица.

– Хорошо, переговорю, – легко согласился Кащей. Пожалуй, как-то уж слишком легко – будто заранее просчитал всю ситуацию и подготовил ответ. Впрочем, Навь с ним – было бы дело сделано! – Но уже только на следующей неделе, – все же последовала оговорка. – Раньше – никак!

– Да, да, помню, ты у нас нынче загружен-перегружен по самое не балуйся, – не без капли ехидства обронила Сирин. Но в целом обещание ее устроило.

– Будешь, понятно, должна, – не преминул напомнить хозяин кабинета.

– Уж расплачýсь, – заверила она.

– Ни на миг в том не сомневаюсь, – заявил ее собеседник. – Кстати, с Соловьем – аккуратнее! Перестараешься – можешь все здорово испортить! – предостерег он затем. – Что удумала-то для него? – не преминул полюбопытствовать.

– Пока – в размышлениях, – призналась Птица. – Но мало Разбойнику не покажется! – грозно посулила она.

– Тут надобно что-нибудь глумливое, но при том – достаточно безобидное, – рассудил Кащей. – Чтобы тот же Полкан, прознав, только рассмеялся – а не бросился на всех четырех полусогнутых искать виновника!

– В этом ты, пожалуй, прав, – помедлив, согласилась Сирин. – Нет случайно конкретных идей?

– Сходу – нет, – развел руками Бессмертный.

– Родится что-нибудь – поделись, – попросила она.

– Непременно, – кивнул хозяин кабинета.

– Что ж, тогда пока я побежала, – поднялась она из кресла. – Доброй ночки, Кащеюшка!

– И тебе сладких снов, – напутствовал ее собеседник. Но когда Сирин была уже почти в дверях, вдруг, окликнул: – Да, вот еще…

– Что такое? – обернулась она.

– Птичка, не в службу, а в дружбу, – вкрадчиво проговорил Бессмертный. – Не могла бы ты завтра – прямо с утра – заскочить в лавку Рататоска? Там ему вроде как партия китайских скатерок-самобранок пришла. Он рекламой спамит, Мировым Древом клянется, что товар качественный, но разве этой рыжей беличьей морде можно верить на слово? Ты глянь непредвзято, протестируй и, если скатерти и впрямь хорошие – возьми для меня парочку, а? А то самому мне выбраться совершенно недосуг, Василису тоже не могу послать… Заодно, может, чего себе в лавке приглядишь – с прицелом на Соловья…

– Сто лет ничего там не покупала: прайс у этого выжиги Рататоска просто за пределами добра и зла! – передернула плечами она.

– Сейчас у него как раз распродажа идет, – сообщил хозяин кабинета.

– Знаем мы его распродажи: возьми два артефакта по цене четырех – и третий получи со скидкой! Но раз просишь – зайду, конечно, – любезно улыбнулась Сирин собеседнику. – Пощупаю твои китайские самобранки!

– Очень меня обяжешь! – ответил на ее улыбку своей Кащей. – Только с самого раннего утра сделай, хорошо?

– Буду ждать открытия лавки под дверью! – пообещала она. Надо – значит, надо.

* * *

Рыжий швед Рататоск переселился на Русь относительно недавно – в Москву он прибыл в 1610 году с отрядом знаменитого берсерка Якоба Делагарди. Тогда и открыл свою лавку, быстро вытеснив из бизнеса отставного богатыря Жидовина. Сам Рататоск называл себя Белкой и всем рассказывал, будто знаменитое «растекался мысью по древу» из «Слова о полку Игореве» – это именно о нем. Однако лично Сирин ни разу его в зверином облике не наблюдала – и не слышала, чтобы кто-то видел.

Алконост вообще утверждала, что никакой Рататоск не скандинав и настоящее его имя – Ванька Рататуй, он же Петрушка. И если и умеет оборачиваться животным, то не белкой, а разве что крысой помойной. Но это она, скорее всего, чисто со зла говорила: как-то лавочник здорово нагрел ее с артефактами, да еще и сумел представить дело так, что Алконост в итоге виновата оказалась.

Подруге Сирин, конечно, всячески сочувствовала, но, по большому счету, на личность Рататоска ей было наплевать – будь тот хоть швед, хоть грек, хоть Белка, хоть Стрелка… Как честно и сказала Кащею, в лавке той она добрый век не бывала – и если бы не просьба Бессмертного, еще столько бы, небось, туда не заглядывала. Ну да не велик труд – пришла вот, ни свет ни заря…

Интересовавшие ее вчерашнего собеседника самобранки, к слову, оказались никуда не годными: сотканы халтурно, расписаны аляповато, но это еще полбеды! Главное: глючные! Одна ползаказа подает нормально, а остальное – мимо стола, другая остывшим норовит попотчевать, третья вовсе срабатывает через раз… Одно слово – Китай! Цена при этом – как на изделия старой-доброй русской работы, из мастерской какой-нибудь Марьи-Искусницы или Крошечки-Хаврошечки! И это – якобы распродажа!

Под жадным взором лавочника добросовестно перебрав с дюжину скатерок, но так и не найдя ни одной, которую, пусть и с оговорками, было бы не стыдно показать Кащею, Сирин махнула рукой и уже собиралась удалиться восвояси, как вдруг глаз ее зацепился за золотистый отблеск в одной из витрин лавки. Без особого пока интереса Птица присмотрелась: это оказался янтарный свисток – навроде спортивного, на шелковом шнурке и с шариком внутри. Судя по описанию на ценнике, зачарованный на прилипчивость – возьмешь такой в руки, и уже нипочем от него не избавишься. Это если, конечно, волшба наложена сноровисто. Но, в отличие от давешних самобранок, тут как раз с полувзгляда просматривалась рука умельца – делали пустяковину на совесть.

На боку безделушки красовалась серебристая надпись: «А ну-ка свистни!»

Как в воду глядел Бессмертный: лучше шутки над Соловьем, чем подсунуть ему такой свисток, было не придумать! Вот только цена… Сама по себе та была, может, и не запредельной, но за такую ерунду… Никому, кроме нее, обиженной на Разбойника Сирин, очевидно, и к Нави не нужную!

– Можно подумать, внутри там не просто шарик, а сортовая волшебная горошина! – недовольно проворчала она – несколько, конечно, преувеличив.

– С одной стороны, вполне разделяю ваше недоумение, сударыня! – нежданно согласился с ней лавочник. – Но я здесь совершенно ни при чем! Данный артефакт взят мной на реализацию, цену назначил владелец, от себя я почти ничего к ней не добавил!..

– А кто владелец? – зачем-то спросила Птица.

– Такую информацию я обычно не даю, – покачал рыжей шевелюрой торгаш. – Но тут и скрывать нечего: вещь подана анонимно.

– Ясно, – кивнула она.

– Итак, сударыня, есть ведь и вторая сторона: вы только посмотрите, какая работа! – горячо продолжил Рататоск. – Согласитесь: истинный шедевр! Как искусно замаскированы чары! И сколь они сильны! Жертве розыгрыша даже не нужно дотрагиваться до самого свистка – достаточно будет развернуть упаковку – и волшба сама найдет цель! Шнурок мгновенно обовьет шею – и ни в карман, ни под одеждой непрошенный подарок уже не спрячешь, непременно выберется на глаза, пробьется сквозь любую ткань и даже сквозь доспехи из холодного железа… Не знаю, конечно, кому и зачем такое может понадобиться… – вздохнул лавочник, как видно, устав разливаться соловьем – или, точнее, растекаться мысью-белкою по древу. – Будь это не свисток, а что-то пугающее или обличительное… Но сама по себе вещица – совершенно исключительная! – все же продолжил он нахваливать свой товар. – Как знаток и старый коллекционер – я в восхищении!.. Пусть и в некоторой растерянности – как торговец, – признал рыжий плут.

– Ну, даже и не знаю… – покачала головой Сирин, для себя уже, в общем-то, все решив. – Штуковина, конечно, забавная, но такая цена – и за подобную безделицу…

– Посмотрите на это под другим углом, сударыня: не за глупую безделицу, а за настоящее произведение искусства!

Так-то и не поспоришь…

– К нему же нужна еще особая упаковка? И за отдельную плату? – зная манеру ведения дел Рататоска, уточнила Птица.

– А как же: без упаковки чары сработают сразу, прямо здесь, в лавке! – последовал ответ. – Вот, есть обертка подарочная, есть невзрачная, чисто утилитарная, – указал он на соседнюю витрину. – Подарочная – чуть дороже…

– Отдайте подарочную по цене утилитарной – и беру свисток! – заявила она, понимая, что большего у ушлого дельца здесь все равно не выторговать.

Помявшись для порядка, тот согласился, и через несколько минут Сирин покинула лавку с дорогой покупкой в руках, о потраченном почти не жалея: хорошая месть – ценнее денег!

Ну, Соловушка, готовься!

Глава шестнадцатая

Иван

В отличие от сестры, которая в своем институте так ни разу и не появилась (нельзя не признать, у Маши имелись на то достаточно веские причины), Иван решил учебу не бросать. Высшее образование никому еще не помешало – даже если ты весь из себя сказочный герой, живешь в одном доме с Жар-Птицей и водишь дружбу с Серым Волком!

Сделка с Марой, понятно, означала, что на какое-то время юноше станет совершенно не до лекций с семинарами, но после (разумеется, если миссия сложится благополучно) все ведь снова вернется на круги своя? Ну, по идее. В том числе, как бы мелко это ни выглядело на фоне грядущего похода в Сердце Нави, придется сдавать курсовую работу. А темы для них должны были распределяться как раз сегодня. Пропустишь – потом набегаешься за преподом: тот оставался человеком старой закалки, и онлайн такие вопросы с ним было не обсудить – только лично, в специально выделенные часы.

Зачарованное кольцо Мара в любом случае обещала принести только завтра, а значит, сегодняшний день вполне можно было посвятить рутинным, несказочным заботам. Так что, пусть мысли Ивана и витали сейчас максимально далеко от академической колеи, с утра он добросовестно собрался в институт. Свои планы на этот счет юноша озвучил гостье еще вчера – и та не возражала. А Серый так и вовсе вызвался студента подвезти. С учетом вроде как в хлам разбитого байка – не иначе, как бывалоча, на каршеринговой тачке.

Иван сперва отказался, но Волк настаивал, и, сообразив, что дело тут может быть не просто в любезности – уж не перетереть ли о чем Серый хочет без лишних свидетелей? – юноша пошел на попятный. Они условились встретиться у подъезда в девять – и на этом, собственно, вчерашние переговоры завершились.

Вопреки ожиданиям Ивана, прикатил за ним Волк не на очередной прокатной малолитражке, а на верном Харлее – да еще и с прицепленной сбоку коляской, чем-то напоминавшей голову гигантского утенка с коротким тупым клювом.

– Ты ж говорил, что байк – вдребезги? – нахмурился юноша. – Соврал?

– Зачем соврал? – невозмутимо пожал плечами Серый. Царапины на его лице благополучно зажили – равно как и ссадина на губе. Бандана сидела безупречно ровно, меховая безрукавка непредусмотренными фасоном дырами не зияла. – Так и было, – заявил он. – По винтику пришлось собирать. Чем, ты думаешь, я всю ночь занимался?

– Мне-то откуда знать? – буркнул Иван.

– Вот этим самым! – кажется, не особо прислушиваясь к собеседнику, продолжил Волк. – Сам по себе байк – это еще полгоря, вот с волшебным обвесом пришлось повозиться, – кивнул он на громоздкую конструкцию, укрепленную позади короткого сиденья и связанную изогнутыми никелированными трубками с боковыми багажными кофрами. – Трехсекционный поставил! Каждая часть – самостоятельный толкач! Дорого, конечно, но в наличии было только это… Пришлось, вон, пассажирское место занять – поэтому: вот такую штуковину присобачил, – постучал Серый костяшкой согнутого пальца по борту «люльки».

– Выглядит круто, – без особого энтузиазма признал юноша. – Но если это только ради меня – то, право же, не стоило…

– Стоило, – отрезал Волк. – Так, надевай, – подал он собеседнику невесть откуда взявшийся мотоциклетный шлем, – и забирайся, поедем, – откинул Серый люк коляски вверх и вперед – как оказалось, та запиралась на манер сундука, если, конечно, бывают сундуки с продолговатым отверстием в крышке, да еще и снабженным сдвижным прозрачным колпаком. – На дорогах пробки, а транзитом махнуть, уж извини, не рискну! –продолжил байкер. – Не дай Навь, вывалишься на полпути, как та русалка – так Полкан с Соловьем до меня даже не доберутся: Мара раньше живьем сожрет!.. Лезь, говорю, пора ехать!

В некотором недоумении Иван перекинул ногу через борт «люльки» – он все еще ждал какого-то более важного разговора, но заводить таковой Волк определенно не спешил. Ну, его дело… Пожав плечами, юноша опустился на кожаное сиденье коляски.

Устроиться удалось с нежданным удобством: даже ноги почти получилось вперед вытянуть. Ремней безопасности, правда, внутри не оказалось – что, с учетом практикуемой Серым манеры езды, признаться, вызывало некоторое беспокойство…

Юноша нахлобучил на голову врученный ему байкером шлем – к слову, сам Волк надеть такой поверх банданы и не подумал. Захлопнув люк «люльки», Серый оседлал Харлей. За что-то потянул, что-то повернул, щелкнул парой переключателей – двигатель заурчал, и мотоцикл плавно тронулся.

* * *

Довез Серый Ивана неожиданно аккуратно, толком даже не тряхнув ни разу. Опасался гнева Мары? Или просто особо не спешил?

Остановившись возле института на Садовом – традиционно под самым запрещающим знаком – Волк спешился и выпустил юношу из «люльки». Можно было, наверное, выбраться оттуда и самому, но Иван не успел сообразить как.

– Спасибо, что подкинул… – юноша протянул байкеру снятый шлем.

– Не за что, – отмахнулся Серый.

– Ну, я пошел?

– Погоди, – остановил его Волк. – Есть пара слов.

Ага!

Иван сверился со временем: в запасе у него еще было добрых полчаса.

– Может, в сторонку отойдем? – с сомнением покрутив головой, предложил он. – А то народ на твой Харлей уже пялиться начинает, ну и на нас заодно… – показал юноша глазами на прохожих, внимание которых навороченный мотоцикл, да еще и припаркованный не по правилам, и в самом деле притягивал, словно магнит холодное железо.

– На байк – пусть себе смотрят, с него не убудет, а от нас с тобой, если хочешь, смертным глаза отведу, – откликнулся Серый.

– Да уж, сделай милость, – попросил Иван. – Иначе вместо темы курсовой получу от препода на кафедре жаркую проповедь о недопустимости столь наглого попрания правил человеческого общежития вообще и дорожного движения в частности! А то и вовсе к декану отправит объяснительную писать!

– Готово, – кивнул Волк даже прежде, чем юноша закончил свою тираду.

Взгляды зевак на них и в самом деле разом перестали задерживаться.

– Я вот что хотел… – начал между тем Серый, но вдруг замялся. – Ты это… – заговорил он снова – и опять сбился. – Ты не серчай на меня за вчерашнее, хорошо? – выдавил наконец из себя нечто вразумительное. – Ну, за то, что привел к тебе Мару. Она бы вас так и так разыскала, а упредить себя мне бы всяко не позволила… И вообще, все же в итоге неплохо сложилось…

– Ну… – с некоторым облегчением протянул Иван, до последнего опасавшийся услышать иное: обманул, мол, я тебя вчера, добрый молодец, с Марой – это голимая подстава, но сделка тобой уже заключена, так что не обессудь… Впрочем, если Серый слукавил накануне, вполне мог ведь и теперь говорить неискренне.

– Единственным моим шансом было вовсе не попадаться Маре на глаза, – продолжил между тем оправдываться байкер. – Но кто ж заранее-то знал! А уж когда эта зараза Милена меня для нее тормознула… С другой стороны, у зеленоволосой тоже не было выбора – мне ль ее нынче не понять… Госпожа велела – Милена сделала. Вот так же и со мной вышло. Это я еще малость потрепыхался сперва – пока не дошло, во что влип. Долг рода – это тебе не лешак чихнул! Там ведь у нас какая была история… Когда-то давным-давно ополчились на волчье племя богатыри – много их тогда водилось на Руси, не то, что ныне. Не знали, куда силушку свою приложить, вот и куражились попусту. Не все, конечно, про того же Муромца Илейку слова дурного не скажу, как, например, и про Викулу Селяныча или дочек его, богатырш… Но многие иные – их и имена-то уже позабыты – разнузданно держались. Однако уж коли за что брались – дело до конца доводили. Так и нас бы до последнего волчонка извели, но вмешалась Мара, защитила уцелевших. С тех-то пор мы ей и обязаны… Чего ни велит – сделаем без возражений… А кто, паче чаяния, упрямиться вздумает – все одно приказ исполнит, но уже через мýку и скрежет зубовный!

– Ясно… – кивнул юноша. – Сочувствую, – добавил искренне.

– На добром слове – благодарствую, – ответил Серый. – А еще вот что скажу. Понимаю, что веры мне твоей нынче нет, но просто хотя бы выслушай. Мара – она завсегда свое слово держит. Раз посулила, что подопечная твоя в Сердце Нави исцелится – значит, так и будет, в этом даже не сомневайся. Я бы другого поостерегся: здесь, в Яви, очень многие Маре и ее затее совсем не рады! Та же Яга, тот же Кащей. Да и сам Сварожич, полагаю, от пробуждения Колодца Стихий будет не в восторге. Но этот собственного уклада не нарушит. А вот старуха или Бессмертный, ежели решат, что их прижало, они – запросто! В общем, не поручусь, что главные опасности тебя ждут по ту сторону Порога, а не по эту! Так что будь осторожен, прошу!

– Поэтому ты меня и взялся подвезти? – догадался Иван. – Охраняешь по приказу Мары?

– У меня, если что, в твоем деле и личный интерес имеется: как только вы со статýей и с Птицей Жар отправитесь в Навь, Мара обещала освободить меня от той древней клятвы!

– Погоди… Так ведь не только меня нужно защищать, но и Машу с Олей! – сообразил тут юноша. – Их – в первую очередь!

Вашу Глашу! И как только он об этом раньше не подумал!

– На квартиру вам Мара кое-какую сторожевую волшбу повесила, – сообщил на это Волк прежде, чем Иван дернулся к байку – срочно ехать назад, домой. – Да и Милене вроде бы велела там приглядывать. К тому же, Птица Жар под защитой прямого слова Сварожича. На нее нынче открыто покуситься – это вовсе уж с прибабахом нужно быть! А хворая подопечная твоя для сути миссии вроде как и не важна: нападут на нее – только обозлят вас с Марьей!

– Пожалуй, что так… – хмуро признал юноша, несколько успокоившись. – Ты и на кафедру со мной пойдешь? – спросил он затем у Серого.

– Нет, здесь обожду, – мотнул головой тот. – В этом доме, – указал он глазами на здание института, – в прошлом веке Академия общественных наук при ЦК правящей партии размещалась. Не представляешь, сколько там всяческой волшбы было намешано – а после брошено без присмотра! Смертным – нормально, те чары, что были заточены на них, уже сработали или впустую выветрились, но другие – еще витают, перекисшие… Кащей, говорят, как мэром заделался, собирался их вычистить – или, наоборот, обновить, тут слухи расходятся – но так и не удосужился. Так что из наших нынче внутрь даже домовые не суются. Не пойду и я. А вот тебе там точно ничего не грозит! Наоборот, лучшее место, чтобы отсидеться – хоть до самой миссии!

– Ну уж нет, – усмехнулся Иван. – Забегу на кафедру – и сразу домой, к Маше с Олей! Их же за этими стенами не спрячешь! Или… – задумался тут он.

– Жар-Птицу – точно не выйдет, – упредил его вопрос Волк. – К разряду смертных ее уже никак не отнести. Это с тобой пока не решено…

– Значит, и я не останусь, – развел руками юноша.

– Ожидал, что ты так скажешь – потому и не педалировал тему, – кивнул Серый. – Короче: жду тебя здесь, у входа! – подытожил он.

– Постараюсь там побыстрее! – пообещал Иван.

На том и сговорились.

* * *

Вопреки расчетам юноши, в институте он застрял на несколько часов. На кафедре собралась вся их группа, и с каждым въедливый препод беседовал индивидуально – зачастую, подолгу. А вызывал – по алфавиту, фамилия же Ивана – Холмогоров – стояла в самом конце списка…

В общем, пришлось Серому юношу подождать. Затем на обратном пути они еще и в пробке поторчали: Волк снова ехал так, словно неупакованный хрусталь в «люльке» вез. Так что у родного дома Иван оказался только в четвертом часу дня.

– Поднимешься к нам? – спросил юноша у Серого, выбравшись из коляски.

– Не откажусь, – после короткой паузы кивнул тот. – Сейчас, только байк аккуратнее пристрою…

Волк вернулся в седло Харлея, Иван же почти машинально поднял голову, чтобы найти взглядом окна своей квартиры – такая привычка была у него с самого детства… Поднял – и внезапно узрел грозно свесившуюся с козырька подъезда треугольную голову огромной змеи!

Мгновение немигающие золотистые глаза с узкими вертикальными зрачками примеривались к не успевшему даже толком испугаться юноше… А затем, широко распахнув пасть и обнажив смертоносные зубищи, рептилия темной стрелой бросилась вниз – прямо на него.

Глава семнадцатая

Иван

Ни отшатнуться, ни даже толком вскинуть руки Иван не успел – но заметил краем глаза, как наперерез атакующей рептилии будто бы метнулась еще одна… стрела, не стрела, метеор, не метеор… На этот раз – в сине-зеленых тонах… И в следующий миг могучий удар в лицо сшиб юношу с ног. Переносицу пронзила резкая боль (от змеиного укуса? за нос?!) – тут же эхом отозвавшаяся по всей голове и почему-то в шее… Мир померк – а когда вновь обрел краски, юноша обнаружил себя сидящим на земле – подгибавшиеся руки едва-едва удерживали его от окончательного падения на спину.

Напротив Ивана, шагах в пяти, будто отзеркаливая нелепую позу юноши, на газоне ошалело мотала головой опрокинутая на пятую точку зеленовласка Милена. А справа, тоже не далее, чем в полудюжине шагов, зловеще поднимала из травы треугольную голову давешняя змея – явно готовясь к новому броску.

Иван попятился от гадины – почти непроизвольно – но лишь неловко завалился при этом на бок. Сумел, однако, приподнять голову – и время будто замедлилось: рептилия, словно в киношном слоумо, неспешно выстреливала в его сторону… и с такой же демонстративной неторопливостью сбоку «в кадр» вплывал Харлей с коляской!

Казалось, байк не успевает: с его передним крылом змея вроде бы уже благополучно разминулась, не задев даже кончиком хвоста, но мотоцикл вильнул – и клюнул рептилию утиным носиком «люльки», слету сбив наземь, а затем еще и переехав колесом. С этого момента картинке как раз вернулся нормальный темп – и от мельтешения Харлея, судорожно задергавшегося назад-вперед – давя поверженную гадину – у Ивана закружилась голова.

Только тут к изображению почему-то добавился звук – надсадный рев байка (все предшествующие события, оказывается, протекали практически в тишине, разве что под слабый перезвон в ушах юноши).

Между тем, закатав незадачливую змею в земную твердь, байк наконец замер. Серый – а за рулем, разумеется, сидел он – выпрыгнул из седла и стремглав подбежал к Ивану. Встревоженно над ним склонился, но тут же снова выпрямился, просветлев лицом:

– Фу-у-ух! Обошлось! Не цапнула!

– А нос? – приподнявшись на левом локте, другой, свободной рукой юноша коснулся своего лица – пальцы уткнулись в теплое и липкое. Кровь?

Иван отвел руку, сфокусировал взгляд: точно, кровь – не сок же вишневый!

– Просто разбит, даже не сломан. И, кажется, небольшой сотряс до кучи… Ерунда, короче – до свадьбы заживет!

– Мне бы не до свадьбы – мне бы до завтра, – на автомате выдал юноша.

– Попросишь Мару – подлатает. Да она и сама догадается, если что… А ты могла бы и изящнее сработать! – уже сердито обернулся Волк к Милене.

– Скажи спасибо, что вообще успела – пока тут некоторые на Харлеях ворон считали! – недовольно подала голос девица.

– Ты же его едва не убила – тупым своим лобешником в лицо! Чуть повыше бы пришлось – и хрящ прямо в мозг бы загнала!

– Но не загнала же! – буркнула зеленовласка. – А змею – опередила! Ты, кстати, чем попусту умничать – лучше бы проверил, что там с ней!

– Да я ее раз пять туда-сюда переехал! Там фарш теперь! – самодовольно бросил Серый, но, помедлив, все же направился обратно к байку.

– Что это вообще было? – кое-как собравшись с мыслями и силами, выговорил ему уже в спину Иван.

– Вон, туда вопросы, – мотнул на ходу Серый головой в направлении так и сидевшей на траве Милены.

– На тебя бросилась змея, – охотно пояснила девица. – И не простая – думаю, это какая-нибудь перекинувшаяся болотница, они на такое горазды. И понятно, она не просто так сюда приползла – кто-то ее натравил. По ходу, сперва гадина сунулась к квартире, но заметила там охранные чары и внутрь лезть не рискнула. А я почуяла неладное – и пошла дозором. Вот, сумела перехватить… А за шнобель расквашенный – прости, там не до сантиментов было!

– Да уж понятно, – кивнул Иван.

Кровь из носа тут же густо закапала ему на рубашку, и юноша поспешил задрать голову повыше.

– Главное, укусить тебя у нее не вышло – иначе бы мы с тобой сейчас не разговаривали, – продолжила между тем зеленовласка. – А вот меня тяпнула, зараза! Даже дважды – в шею и в руку…

– И как ты? – нахмурился Иван.

– Вообще без проблем! – заверила его Милена. – Таким, как я, этот яд не страшен! Там еще, конечно, волшба должна быть подмешана, но, видно, слабенькая совсем, я ее даже не почувствовала!

– У тебя еще на лбу кровь, чуть выше левого глаза, – скосив взгляд на собеседницу – лицо он по-прежнему старался держать носом к небу – поделился наблюдением юноша.

– Да? Получается, она что, и третий раз меня достала? А я и не заметила… – проведя пальцем над бровью, девица скептически на него, испачкавшийся, глянула, затем лизнула – и тут же, передернувшись и вся перекосившись, сплюнула: – Тьфу! Мерзость какая!.. Это не моя кровь, – все еще морщась, пояснила затем собеседнику. – Видимо, твоя, из разбитого носа! Забрызгалась, когда в тебя врезалась!

– Ты ж теперь вроде упырица? – припомнил Иван. – Почему мерзость? Разве для тебя это не сущий нектар?

– Много ты понимаешь! – угрюмо бросила зеленовласка. – Упырий Голод ко мне еще не приходил! И, даст Навь, не скоро придет! Госпожа говорит, его в первый раз и месяц может не быть, и два…

– А чего тогда не советовала пересекаться с собой темной ночью?

– Ну так на всякий случай – на будущее…

В этот момент к ним вернулся Серый. В руке он держал то, что осталось от змеи – признаться, присматриваться к ноше байкера юноша не стал, едва скользнув взглядом, поспешил тот отвести: там и впрямь было подлинное месиво.

Все, однако, оказалось не столь однозначно.

– Ты как в воду глядела – тварь-то до сих пор живехонька! – поведал Волк Милене. – В отключке, конечно – но вовсе коньков не отбросила!

– Где ты видел гадюку на коньках? – фыркнула девица, все еще смурная после разговора с Иваном.

– Зато болотницу одну на коньках видел. Да все ее видели – она пару лет назад чемпионкой мира стала, в парном разряде. Тоже все прыгала… Партнер у нее, кстати, простой смертный был! Выступала под личиной, конечно… Так что с этой-то попрыгуньей-фигуристкой делать, добить?

– Погоди, спрошу у госпожи, – потянулась зеленовласка в карман за телефоном.

– О, Мара догнала прогресс и пошла с ним в ногу? – хмыкнул Серый.

– Типа того… – Милена несколько раз ткнула пальцем в экран и поднесла гаджет к уху. – Алло… Да, госпожа, я. Тут у нас такое дело… Да, как вы и говорили… Змея. Болотная гадюка… Герой невредим – ну, если не считать разбитого носа… Нет, не перелом… Поймали – если это можно так назвать… Еще жива. Серый предлагает добить… Что?.. Да, поняла… Будет сделано, – она дала отбой и опустила руку с телефоном. – Госпожа велела как можно быстрее отвезти тварь к Полкану, – поведала девица Волку. – И непременно – доставить живой! Любой ценой!

– Тогда я помчал, – кивнул байкер. – Справишься здесь без меня?

– До сих пор как-то справлялась!

– Ну, лады. Только по лицу нашего героя больше не бей!

– Вот тут – никаких гарантий, – скривилась его собеседница.

– В общем, извиняй: в гости в другой раз загляну, – бросил Серый уже Ивану – тот, к слову, и забыл, что недавно звал Волка подняться. – А пока – бывай!

С этими словами он поспешил к Харлею. С размаху зашвырнул останки рептилии в «люльку», взгромоздился за руль – и, подняв байк на дыбы, с ревом умчался прочь.

– Герой, ты там у нас на ноги-то встать в состоянии? – проводив мотоцикл взглядом, обернулась Милена к юноше.

– Думаю, да… – подтянув колени, Иван кое-как поднялся с земли.

Голова немного кружилась, с носа без устали срывались алые капли, но в целом было терпимо.

– Я в порядке, – сообщил юноша.

– Тогда давай-ка… – Милена в свою очередь начала вставать – и вдруг тяжело осела обратно на газон. – Ой! – выговорила испуганно. – А вот я – по ходу, не совсем… – она снова дернулась было вверх – и опять повалилась. – Или даже совсем не…

– Все-таки, яд? – похолодев, шагнул Иван к былой напарнице.

– Упыри, по идее, к нему иммунны… Но, может, во мне еще что-то осталось от прежней мавки, тогда… Да ты не парься, герой! – выдавила она кривоватую ухмылку. – Щас посижу – и все пройдет!

– Ну, посиди…

– Или лучше полежу… – окончательно обмякнув, девица растянулась на траве.

– Тогда хоть прохожим глаза отведи, а то еще полицию со скорой вызовут… – озабоченно огляделся по сторонам Иван. Посторонних в поле зрения вроде не было, но вот-вот народ массово попрет по домам с работы…

– Не могу, сил совсем нет, – пробормотала между тем зеленовласка.

Вашу ж Глашу!

– Давай-ка тогда этой твоей Маре позвоним! – подорвался юноша. – Пусть приезжает и выручает!

– Нет, – выдохнула Милена. – Не надо зря беспокоить госпожу…

– Тогда Серому! – потянулся Иван уже за своим телефоном.

– Серый не вернется, у него приказ, – заметила девица, но он все-таки ткнул в найденный номер.

– Что тебе? – на фоне рокота мотора тут же ответил Волк. Как и ожидалось, отсутствие аудиогарнитуры ничуть не помешало ему принять звонок за рулем байка.

– Милене плохо! – крикнул в трубку юноша. – Думаем, змеиный яд!

– Что за чушь? Он же упырям нипочем!

– Она, типа, не совсем упырь!

– Упырь есть упырь, – буркнул на том конце «линии» Серый. – В общем так: сейчас мне некогда! Освобожусь – приеду!

– А Маре ты не можешь набрать?

– Откуда у меня ее контакты? Пусть упырица сама ей и позвонит!

– Она не хочет!

– Значит, не так уж и плоха! – по-своему, резонно рассудил байкер. – Уложи ее пока в кроватку, как смогу – подтянусь! Все, ариведерчи!

– В какую, на фиг, кроватку – мы все еще на улице торчим! – воскликнул юноша, но связь уже оборвалась.

– Я же говорила: у Серого приказ… – едва слышно прошептала с газона Милена.

– Надо подняться в квартиру, – за неимением лучшей идеи, решил Иван последовать совету Волка. – Сможешь? Я тебе помогу!

– Тебя самого, гляжу, вовсю пошатывает, помощничек! – язвительно хмыкнула девица.

– Ты да я, минус на минус – может, выйдет плюс? – парировал он.

– Боюсь, алгеброй эту гармонию не одолеть, – уныло возразила его собеседница.

– А мы все-таки попробуем!

– Лучше уж тогда Птицу Жар свою кликни – она справится! – предложила зеленовласка.

– Точно! – просиял юноша, снова утыкаясь в телефон. – Погоди, а Маше не опасно из квартиры выходить? – сообразил тут.

– Не дрейфь, герой! Будь рядом угроза – нас бы с тобой таких уже тепленькими взяли! – бросила Милена. – Нет, хвала Нави, кругом чисто! Пока.

– Ну, тогда ладно…

Иван набрал сестре.

Глава восемнадцатая

Иван

– Тебя точно никто чужой не видел? – обеспокоенно спросил юноша у сестры.

В подъезде с тяжелой ношей Жар-Птице было не развернуться, и вконец расклеившуюся Милену Маша внесла в квартиру через окно. Особого труда ей это, похоже, и впрямь не составило, но загвоздка заключалась в том, что обычно свои полеты девушка практиковала в сумерках – а тут пришлось расправить крылья прямо посреди бела дня.

– Точно, – заверила, однако, собеседника она. – Я превентивно всему двору глаза отвела!

– Не знал, что ты умеешь, – удивился Иван.

– Недавно освоила. Вон, по самоучителю, – кивнула Маша на толстенный фолиант на столе – «Азы волшбы для неофитов».

– Ничего себе, – покачал головой юноша. – А я тоже так смогу, если захочу?

– Не уверена… Тут чародейская сила нужна – а у тебя ж ее вроде как нет?

– Чего нет – того нет, – вздохнул он. – Но все же полистаю на досуге, – кивнул на книгу. – Не возражаешь?

– Полистай, конечно! Там и исторических справок полно, и теории всякой! Я кучу нового узнала!

– Кстати, а про укусы волшебных змей там ничего не было? – оживился Иван.

– Вроде нет… Но лучше проверю!

Маша потянулась к «Азам…», а юноша повернулся к диванчику, на котором они с сестрой устроили Милену.

Зеленовласка лежала на спине, закрыв глаза и безвольно уронив одну руку на пол. Внятно отвечать на вопросы она перестала еще на улице, а затем и вовсе прекратила на них хоть как-то реагировать. Дыхание у девицы было слабым, едва заметным – но тут Навь ее знает, вдруг для мавок и упыриц это в порядке вещей? Лоб – горел огнем, однако и это запросто могло оказаться нормой.

У изголовья больной – или просто обессиленной, а может, умирающей – тихонечко сидела на табурете Оля, распереживавшаяся, кажется, сильнее Ивана с Машей вместе взятых. Не иначе, недорасколдованная статуя чувствовала в свой бывшей сменщице на постаменте родственную душу. Несколько раз Ивáнова подопечная будто бы порывалась взять Милену за руку, но почему-то движения неизменно не завершала.

– Просмотрела оглавление: про змей тут вообще ничего нет… – сообщила между тем Жар-Птица, откладывая книгу. – Будь наша гостья человеком, я бы сказала, что ей срочно нужно в больницу, – заметила она затем, проследив за взглядом брата.

– Но она – не человек, – буркнул юноша.

– Да, тут только чародей-целитель сгодится, – согласилась Маша.

– Ага: например, Мара, – кивнул юноша. – Серый упоминал, что она у них как раз по этой части.

Сам Иван чувствовал себя уже более чем сносно. Кровь из его носа идти перестала, а голова в последний раз попыталась закружиться, когда он провожал взглядом взмывавшую со двора Жар-Птицу. Перепачканную рубашку юноша сменил, наскоро умылся – и на том вроде как с собственными текущими проблемами разобрался.

– Я сразу предлагал позвонить ее госпоже, но Милена не захотела, – добавил Иван.

– У тебя есть номер Мары? – вздернула брови девушка.

– У Милены есть – она ей набирала, там, на улице, – кивнул он на зеленовласку.

– Так набирала – или не захотела? – не поняла Маша.

– Набирала до того, как ей поплохело, – пояснил юноша. – А потом – отказалась.

– А, ясно… А почему отказалась?

– Сказала, типа, не стоит тревожить госпожу по пустякам.

– По-моему, это уже явно не пустяки, – веско заявила Жар-Птица, смерив Милену сочувственным взглядом.

– Тогда все еще не так запущено было… – пробормотал Иван. – Да, давай попробуем набрать Маре! – приняв решение, он шагнул к диванчику, почти без смущения запустил руку под ягодицу мавки-упырицы и выудил у той из заднего кармана джинсов смартфон. Ткнул пальцем в экран – и скривился: – Вашу ж Глашу!.. Pardonnez-moi, как выражается Серый…

– Заблокирован? – поняла его сестра. – Если там отпечаток пальца или фэйс-анлок… – она выразительно кивнула на зеленовласку – все нужные части тела, мол, в нашем полном распоряжении.

– Нет, просто пароль, – сообщил юноша. – Такой фиг быстро подберешь… Там, в твоей умной книге, случайно нет волшбы на разблокировку смартфона?

– Откуда? – хмыкнула Маша. – «Азы…» в восемнадцатом веке изданы! А написаны и того раньше!

– Ну, мало ли… Разного рода тайные коды ведь и тогда использовались. Может, какие-нибудь универсальные чары на расшифровку вообще всего?

– Это немного не так работает, – мотнула головой девушка, но все же снова раскрыла книгу.

– А я пока еще раз Серому наберу, – вызвался тем временем Иван. – Не поторопится приехать – так, может, хоть посоветует что…

Телефон Волка оказался недоступен. Юноша надиктовал паническое – чтобы уж проняло так проняло – голосовое сообщение и отключился.

– Как и думала: нет тут ничего годного для разблокировки мобильника, – захлопнула через пару минут «Азы…» Жар-Птица.

– Морально устаревшее издание, – буркнул Иван.

– Какое уж есть… Может, Сирин позвоним? – предложила она затем.

– А стоит ее впутывать? – усомнился юноша. – Она же, типа, из команды Кащея – ну, в какой-то мере… А его мне Серый обозначал как угрозу, наряду с Ягой! – припомнил он. – Может, кстати, и змею кто-то из них подослал! – сообразил тут он. – А если как раз Кащей?

– Про змею ты мне так толком и не рассказал, – заметила Маша. – Как Милена на нее нарвалась-то?

– Да, кажется, это я нарвался. А Милена подставилась, чтобы меня защитить… А, плевать на их междоусобные терки – звони Сирин! – махнул он тут рукой. – Просто хотя бы послушаем, что она скажет!

Увы, быстро выяснилось, что и этот абонент находится вне доступа.

От безысходности Иван еще раз набрал Волку – снова без толку.

Да чтоб их всех!

– Но надо же что-то делать! – в отчаянии всплеснул руками юноша.

– Пойду поставлю чайник, – вызвалась Жар-Птица.

– Что? – даже не сразу понял ее брат. Как им сейчас поможет литр кипятка?!

– За чаем – спокойно расскажешь про змею, ну и что там у вас вообще приключилось, – пояснила Маша.

– А-а… – сообразил Иван. – Ну, давай… – выговорил неуверенно.

Пожалуй, и впрямь стоило взять паузу, как-то устаканить спутавшиеся мысли – может, после и придумается что-нибудь дельное… Или тупо Серый с Сирин перезвонят!

* * *

За окнами давно стемнело. Иван с Машей сидели на кухне и пили чай – уже по третьему заходу. Оля, как и в оба прошлых раза, компанию им составить не пожелала – сказала, что лучше посидит с Миленой. Ну и пусть, какой-никакой да пригляд за хворой.

Хотя было бы за чем приглядывать: состояние зеленовласки совершенно не менялось – как лежала она пластом, пыша жаром, недвижима и почти бездыханна, так и продолжала лежать. Что ж, по крайней мере, хуже ей не становилось – уже чýдно. Так, авось, и до возвращения Серого получится дотянуть…

Но пока Волк оставался не на связи, Сирин – аналогично.

– Мне тут, кстати, днем Баюн звонил, – проговорила Маша, прихлебывая из чашечки – разговор за столом, поначалу крутившийся исключительно вокруг нападения змеи и печальной участи Милены, за неимением ни у кого свежих идей все чаще уходил в сторону.

– Да? – в свою очередь сделал глоток Иван. – И чего хотел?

– Звал сниматься в каком-то своем новом блокбастере. Не поверишь: в роли Жар-Птицы!

– На компьютерной графике хочет сэкономить, – усмехнулся юноша.

– Наверное. У него там якобы уже какие-то мавки с кикиморами задействованы, у Лиха Одноглазого есть роль – и чуть ли не Змей Горыныч обещал камео!

– Славная компания…

– Да уж…

– Ну а ты что?

– Послала его, конечно, куда подальше!

– Ну и правильно.

– Правильно-то правильно, а сейчас вот подумала: может, ему набрать – насчет Милены посоветоваться? – задумчиво проговорила Маша.

– Баюну? – нахмурился Иван, живо вспомнив, как на пару с Кащеевой Василисой удирал на кабриолете от Кота по Арбатским переулкам. – Хм, не знаю… Стремный он.

– Не без этого, – кивнула Жар-Птица. – Но вдруг что подскажет?

– Ну-у…

Однако мало-мальски обдумать идею сестры юноша не успел: до слуха его внезапно донесся удивленный Олин возглас, почти сразу за ним – уже испуганный ее крик и затем – грохот. Подорвавшись, Иван со всех ног бросился на шум.

Подопечную он застал окаменевшей – лежавшей на полу в гостиной, возле опрокинутой табуретки. Само по себе – отнюдь не редкая картина в последнее время, но сейчас оную ярко дополняла возвышавшаяся над Олей Милена. Одежда на зеленовласке была разодрана в клочья – от джинсовой рубашки осталась лишь пара лоскутов на лопатках (к двери оборванка стояла полуголой спиной), штаны ниже колен превратились в реденькую бахрому, да и выше теперь почти сплошь состояли из дыр, не исключая и достаточно пикантных мест.

– Вы тут подрались, что ли? Когда успели? – ахнул юноша – и Милена обернулась на голос. Лицо ее было искажено жуткой гримасой, а из-под верхней губы нелепо торчали два длинных изогнутых клыка.

Нет, полтора клыка – один из них был наполовину обломан. Это она об Олю, что ли?

Оставалось надеяться, что окаменеть подопечная успела до укуса упырицы – иначе сейчас гостью было и не назвать – а не уже в его процессе.

– Э… – глубокомысленно выдал Иван.

Милена шагнула в его сторону, но остановилась. Рука юноши сама собой сжалась, призывая кладенец, однако капризное оружие снова не явилось – правда, характерное покалывание в ладони засвидетельствовало, что меч уже почти что на подходе, вот-вот – и вернется к хозяину!

– Что тут происходит? – из-за плеча Ивана выглянула Маша. – Елки зеленые! – емко оценила она увиденное.

Юноша поспешил сдвинуться так, чтобы надежно заслонить сестру от опасной нечисти.

– Бегите, глупцы! – прошипела тут та. – Это сильнее меня! Спасайтесь, пока я еще держусь!

– Оля… – многозначительно шепнула сзади на ухо Ивану Жар-Птица.

Ну да, бежать категорически не годилось: сейчас, похоже, подопечная была упырице не по зубам – сломанный клык тому порукой – но скоро придет в себя, и тогда…

– Погоди, – выставил вперед открытые ладони юноша – точно так же, как делала это вчера Мара, пытаясь войти к ним в доверие. – Давай все спокойно обсудим…

– Сказала же: валите подобру-поздорову! – прорычала Милена. Ее зримо трясло. – Или будет поздно! – она сделала еще один судорожный шаг вперед, заставив тем самым Ивана с Машей попятиться – но опять замерла.

– Надо выманить ее из комнаты, – снова зашептала позади юноши Жар-Птица. – Потом я обернусь, проскочу назад и унесу Олю через окно, а ты – отступишь по лестнице!

Что ж, не худший план.

– Милена, послушай… – начал юноша – и в этот момент на кухне зазвонил оставленный там телефон. Судя по уникальному рингтону – объявился-таки Серый.

Ну, лучше поздно, чем никогда… Ведь лучше же?

– Ответь, – не спуская глаз с упырицы, шепнул Иван сестре. – А я пока…

Тут-то Милена на них и кинулась.

Абсолютно на автомате Иван выбросил вперед руку – и пальцы той внезапно сжались на ребристой рукояти откликнувшегося наконец на непроизвольный хозяйский зов кладенца. А в следующий миг на выставленный клинок со всей дури наскочила и не подумавшая остановиться зеленовласка – и тот вошел ей точнехонько под левую грудь, почти без сопротивления пронзив полуобнаженное тело насквозь.

Глава девятнадцатая

Иван

Глаза Милены закатились, клыкастый рот широко распахнулся… и вдруг под ошалелым взглядом Ивана упырица разразилась издевательским хохотом.

– Глупый смертный! – выдавила она сквозь смех. – Таких, как я, нельзя убить железом – ни холодным, ни зачарованным!

С этими словами Милена подалась вперед, насаживаясь на клинок до самой перекладины гарды – так, что коснулась сжимавших оружие пальцев юноши острой грудью над раной – и потянулась к его шее. Все, что сумел тут сделать Иван – это подхватить меч и второй рукой и, почти выпрямив обе, сдержать перевшую как танк упырицу хоть на каком-то расстоянии. Одновременно он отчаянно пытался отстранить плечом и не подумавшую ретироваться сестру.

Сражаться разом на два фронта получалось плоховато: Милена медленно, но уверенно продавливала, а Маша так и норовила самоубийственно сунуться под ее скрюченные пальцы.

Между тем на полу посреди гостиной зашевелилась Оля. Видеть ее упырица сейчас могла едва ли, но то ли услышала шорох, то ли что-то почуяла – несколько сбавила напор на Ивана и подозрительно покосилась себе за спину.

– Эй, ты куда? Я здесь! – не придумал ничего лучше, как только окликнуть противницу, юноша.

Та и впрямь снова полностью переключилась на него. А тем временем Оля позади нее сперва поднялась на четвереньки, затем – в полный рост… И решительно надвинулась на Милену с тыла! Занесла кулак (которым, на секундочку, железобетонные перекрытия пробивала, было бы время сосредоточиться!), хладнокровно примерилась…

Увы, бывшая мавка оказалась не столь проста: до последнего никак не реагируя на угрозу – будто бы и вовсе ее не замечая – в нужный момент всем телом дернулась в сторону, заодно тем самым разворачивая и Ивана с его застрявшим мечом, и Олин сокрушительный удар пришелся мимо цели. Хуже того: промахнувшись, подопечная провалилась в пустоту перед собой и едва не дотянулась каменным кулаком уже до головы юноши. Пришел черед и тому отшатнуться. Сделать это, не выпустив рукояти кладенца, не вышло бы никак – и лишившееся хозяина оружие тут же растаяло, как и не бывало.

По инерции Оля в Ивана все же врезалась – плечом (к счастью, не окаменевшим) в грудь – еще и неудачно подловив при этом юношу на полушаге. В итоге под сакраментальное «Извините…» подопечной оба они неуклюже повалились на пол. Не промедли тут Милена – легко могла бы подскочить и вонзить зубы в беззащитную шею девушки, но бывшая мавка впустую потратила пару мгновений, а когда все же шагнула вперед, на пути у нее выросла Маша.

В качестве какого-никакого оружия Жар-Птица успела подхватить со столика увесистый том «Азов волшбы…» – его-то она и подставила Милене под клыки.

Упырица тряхнула головой – и разом разметала старинный фолиант по страничкам, тут же разлетевшимся по всей комнате. В руках у Маши осталась лишь потрепанная кожаная обложка, для защиты уже и вовсе не годная. Девушка все же принялась лихорадочно ею отмахиваться – и, кажется, раз или два даже задела противницу сухим кожаным корешком, но остановить или хотя бы задержать Милену это, конечно же, никак не могло.

Зато выиграть несколько драгоценных (или уже бесполезных?) секунд нежданно получилось у Ивана. Подняться с пола он не успевал – только и сумел, что кое-как спихнуть с себя Олю – но тут колено наседавшей на Жар-Птицу упырицы удачно оказалось в сфере досягаемости для тычка ногой, что юноша и не преминул проделать. Послышался многообещающий хруст – словно сухое дерево треснуло – но Милена в результате всего лишь оступилась. Без труда уклонилась от повторного удара – но зато снова перенесла фокус внимания с Маши на Ивана.

– Хватай Олю и беги! – рявкнул он сестре – путь к окну был теперь более или менее свободен.

– Нет! – кажется, крикнула в ответ Жар-Птица, но из поля зрения юноша ее уже потерял: все и всех ему заслонила яро напрыгнувшая на него сверху зеленовласка.

Иван вскинул руку, в которую тут же вернулся верный кладенец, но наученная недавним опытом противница походя смахнула оружие в сторону, убрав последнее препятствие, отделявшее ее от обреченной жертвы…

Краем сознания юноша уловил звон оконного стекла – не иначе, Маша все же прислушалась к его увещеваниям и сбежала – наверняка прихватив с собой и Олю. Ну, хоть кто-то спасется…

Клык Милены царапнул ворот рубашки Ивана – в сантиметре от горла. Дыхнуло морозцем. Это он и есть, холод смерти?

Юноша из последних сил попытался отпихнуть локтями подмявшую его под себя упырицу…

– А ну прекратить! – наполнил внезапно собой комнату властный голос.

Сила его была столь велика, что руки Ивана сами собой опустились! Но и Милена не поспешила воспользоваться ситуацией – наоборот, подалась вдруг назад, выпрямилась, а затем и вовсе беспечно повернулась к юноше спиной!

Он скосил недоуменный взгляд: у вдребезги разбитого окна в густом рое невесть откуда налетевших в сентябре снежинок стояла Мара.

– Подойди! – коротко велела она бывшей мавке.

Та безропотно подчинилась.

– Смотреть в глаза! – распорядилась далее ее госпожа.

Видимо, и новый приказ был беспрекословно выполнен – проследить взгляда Милены Иван с со своего места на полу, разумеется, не мог, но все говорило именно об этом.

– Ясно, – кивнула Мара через полминуты своеобразной игры в гляделки. – Сгинь! – мрачно бросила затем. – И не возвращайся до рассвета!

– Да, моя госпожа, – выдохнула упырица – и в следующий миг остатки и без того не особо прикрывавшей ее наготу джинсовой ткани разметало вокруг, будто взрывом. Хлопóк – и на месте клыкастой зеленоволосой девицы стоит огромная, с взрослого добермана размером – уродливая летучая мышь.

Волоча по полу кожистые крылья, тварь косолапо проследовала к окну, неожиданно ловко заскочила на подоконник – и выпрыгнула через разбитое стекло вон.

– А в одежде преображаться и не умеет! – с потугой на насмешку буркнула где-то в стороне Маша – никуда она, понятно, и не думала отсюда удирать.

– Да сколько там на ней было-то, той одежды, – нервно хмыкнул Иван.

* * *

– Я, наверное, задремала там, рядом с ней, – взволнованно рассказывала Оля. – Проснулась от странных звуков. Гляжу: Милена на диванчике вся извивается – и раздирает на себе одежду. А потом вижу: у нее клыки изо рта торчат. Перепугалась, вскочила с табурета – а она как бросится ко мне! А меня от страха переклинило… Ну, в смысле, в статую обратило, – пояснила она персонально для Мары. – Вот она зуб и сломала…

Для совещания всем пришлось набиться в тесную кухню: вставить стекла в гостиной домовые обещали только к утру. Ремонтников вызвонил Серый. На место Волк прибыл уже к шапочному разбору и, явно чувствуя за это вину – непонятно, правда, перед кем, перед Иваном с Машей и Олей или перед своей более расторопной госпожой – очень теперь старался быть полезен.

Что до Мары, то она, как понял юноша, среагировала на трепет оставленных в квартире охранных чар. Каких-то халтурных, к слову – лучше бы они как-нибудь упырицу сдержали, чем просто тревогу подняли! Нет, где-то вроде прозвучало, что Милена, типа, была для них помечена как своя – но такое себе оправдание вообще-то! Тем более, что на сигнал хозяйке они все же сподобились – значит, опасность прочухали! Ну и?

– То есть укусить тебя она не успела? – на всякий случай все же еще раз уточнил Иван у подопечной.

– Нет, не успела, – заверила та.

– А если бы укусила – Оля тоже превратилась бы в упырицу? – хмуро спросила Маша у Мары.

«Как и мы с Ваней?» – четко услышал юноша недосказанное сестрой.

– Глупое заблуждение, – покачала головой гостья. – Укус – всего лишь укус! Никого он упырем не сделает! Чаще всего, даже к смерти не приведет – хотя тут, конечно, бывает всяко, особенно если кровосос неопытный.

– Милена как раз в этом благородном деле новичок! – кисло усмехнулся Иван.

– Первый Голод не должен был к ней прийти минимум до новолуния, – буркнула Мара. – Похоже, кризис вызвали искусственно!

– Это как? – нахмурился юноша.

– Зачем? – подала голос Оля

– Кто вызвал? – в свою очередь осведомилась Маша.

– Многовато вопросов, – скривилась гостья. Но от ответов не ушла. – Как – понятно. Угостили кровью. Причем, не какой-то там – именно твоей, – кивнула она Ивану. – Там и нужно-то было немного совсем. Другой вопрос, как это сумели провернуть – но как-то ведь сделали! Потом допытаюсь у Милены о деталях… Зачем – тоже очевидно. Первая кровь для упыря слаще любой иной. Он не успокоится, пока не выпьет ее носителя досуха. Эта тяга почти необорима – на время Милена сумела даже пойти против моей воли, подчинилась, лишь когда я оказалась рядом и хорошенько вложилась в приказ! Теперь она станет преследовать тебя, пока не настигнет – или пока не погибнет. Тебя… и тебя, – перевела Мара взор на Жар-Птицу. – Ваша кровь близка по составу. И то, что ты более не смертная, роли тут не играет!

– Вот не было печали… – проворчала Маша. – Все время теперь оглядываться, что ли?

– Опасаться нападения упыря стоит только от заката до рассвета, – пояснила гостья. – До утра я побуду с вами – а к следующей ночи, если все пойдет по плану, вы трое уже отправитесь в Навь. Ну а воротитесь – так и быть, решу вашу проблему.

– Убьете Милену? – спросила Оля.

– Если придется – убью. Но думаю, этого не понадобится. Овладев силой Колодца Стихий, я смогу одарить вас защитой, для упыря непреодолимой.

– И маму мою тогда защитите! – потребовал юноша. – У нее же тоже схожая кровь… Стоп! – осекся тут он – несмотря на благосклонно-подтверждающий кивок собеседницы. – А сейчас Милена не может до нее добраться?

– Твоя матушка нынче в Москве? – поинтересовалась Мара.

– Нет, на юге, на море. В санатории.

– Тогда она покамест в безопасности. Милена не покинет город: новоначальные упыри – нечисть сугубо территориальная. Максимум, куда она смогла бы добраться, даже и приди ей такое в голову – это Калуга, Тула или Рязань. Южнее – обессилит и впадет в оцепенение.

– Ясно, – успокоился юноша – хоть одной бедой меньше.

– Возвращаясь к вопросу, кто все это подстроил – вот тут у меня пока однозначного ответа нет, – продолжила между тем гостья. – За нападением болотной гадюки стоит Яга – это уже бесспорно, но даже не представляю, как она могла добраться до Милены…

– Возможно, она и не добиралась! – осенило тут Ивана. – Все ведь как произошло… Во время схватки со змеей мы с Миленой столкнулись головами. У меня был разбит нос – а ее забрызгало… И потом она лизнула испачканный в моей крови палец! Сразу начала плеваться, кричать: какая, типа, гадость… Но если, как вы говорите, крови нужно было совсем немного…

– То есть – нелепая случайность? – нахмурилась Мара. – Как-то не верю я в такие совпадения…

– Но было именно как я рассказал, – развел руками юноша.

– Что ж, может, в этом и дело, – все еще с некоторым сомнением покачала головой гостья. – Ну и замечательно, коли так! – заявила затем. – Значит, большинство наших недоброжелателей пока продолжает придерживаться уклада – такому можно только порадоваться!

Больше ничего, заслуживающего упоминания, на кухне этой ночью сказано не было.

Глава двадцатая

Василиса

В этот ранний час народу в зале ее любимой кофейни было немного: большинство клиентов предпочитали отстоять короткую очередь к окошку на улице, схватить картонный стаканчик с пластиковой крышечкой и опустошить его уже на бегу. Василиса такого решительно не принимала: хороший кофе категорически не терпит кутерьмы и спешки! Его надо пить медленно, вдумчиво, смакуя каждый глоточек – и каждую паузу между оными…

С другой стороны, смертных тоже можно понять: им есть с чего торопиться.

В любом случае, пришла она сегодня сюда не только ради чашечки-другой горячего ароматного напитка – договорилась встретиться со старой подругой. Та, как всегда, задерживалась – эти неизменные опоздания отразились даже в старинном обряде в ее честь: сперва адепты делали вид, что смиренно ждут, а затем, вроде как потеряв терпение, начинали хором скандировать: «Сне-гу-ро-чка! Сне-гу-ро-чка!» Отголоски этой древней традиции до сих пор дают о себе знать – в быту и в искусстве.

Сама Василиса везде и всегда старалась оставаться пунктуальной, точно к назначенному времени она явилась и в этот раз. Но, помня привычки подруги, времени зря не теряла: сразу заказала себе кофе по-восточному, с плотной гущей. Неспешно его выпив, накрыла чашечку блюдцем, резко перевернула – и добавила толику волшбы. Простой – но при умелом подходе довольно эффективный способ вполглаза заглянуть за полог грядущего.

Открывшийся узор Лягушке как-то сразу не понравился. Косые линии – возможная опасность, кривоватая «четверка» – верный предвестник проблем, буквица «Покой» – символ неискренности, будто бы контур крысы – ненадежность, хотя, возможно, это такая потрепанная жизнью белка – недвусмысленный намек на неверно расставленные приоритеты… И это еще – если разбирать знаки по-отдельности, в сочетании же картина выходила какая-то совсем уж безрадостная.

– Ну-ка, ну-ка, что тут у нас нарисовалось? – раздался внезапно над Василисиным плечом звонкий, как серебряный колокольчик в зимний морозец, голосок. Оборачиваться, чтобы узнать его обладательницу, не требовалось. – У-у-у, как все тухленько-то! – меланхолично протянула подтянувшаяся наконец в кофейню Снегурочка. – Надеюсь, Квакуша, это ты не на меня ворожила?

– Помехи, наверное, какие-нибудь… – досадливо проворчала Лягушка, поднимаясь со стула и сердечно обнимая подругу.

Смотрелись они одинаково юно, но, как и Василисе, царевне зимы, конечно же, давно было не двадцать два. И даже не двадцать два века. В отличие от Лягушки, и вне офиса не изменившей своему строгому зеленому платью в пол, Снегурочка нынче предпочла узкую, довольно короткую юбочку и совсем уж легкомысленную тоненькую маечку. Заплести косу она не потрудилась, небрежно убрав свои великолепные пшеничного цвета волосы в безыскусный хвостик.

– Точно, помехи! – охотно поддержала блондинка подругу. – Меня там, на входе, какой-то уставившийся носом в телефон смертный чуть с ног не сбил, да еще и облаял затем некультурно – так я в сердцах подморозила ему кое-что ненавязчиво, пассия его вечером наверняка недовольна останется!

– Так я и знала, – хмыкнула Василиса, усаживаясь обратно за столик. – Эхо твоей дурацкой волшбы все гадание и испортило!

– Было бы что портить! Кофейная гуща – новомодная повесточка для лохов! – парировала Снегурочка, занимая место напротив подруги. – То ли дело старый-добрый свечной воск!

– Зато кофе можно сперва выпить! А грызть свечку – ну такое…

– Вот тут не поспоришь!

К ним подошел официант, забрал на поднос использованную посуду.

– Повторите, пожалуйста, – попросила его Лягушка, кивнув на уплывающую пустую чашку.

– Мне – то же самое, – подключилась царевна зимы. – И яблочный рулетик!

– Два кофе по-восточному и один штрудель, – подтвердил принятый заказ официант – и удалился.

– Ну? – ни на что постороннее уже не отвлекаясь, осведомилась у подруги Василиса, едва смертный отошел от их столика.

– Дед сказал, что лезть во все это не станет, – сообщила Снегурочка.

– Ожидаемо, – кивнула Лягушка. – А ты сама? – спросила она – внешне спокойно, но не без скрытой опаски.

– Ты же меня знаешь: я за любой кипиш, кроме голодовки! – тут же последовал задорный, позволивший выдохнуть ответ. – Да и злюку Мару с детства недолюбливаю: Мороз меня баловал, а она вечно строить пыталась. Холод, мол, внутри плохо держу – таю от первой искры, снежинки не такие рисую, а сосульки, что под окнами развесила для пущей красоты, якобы на опавшие нефритовые жезлы похожи – ну, ты поняла, у кого что болит, короче. Тут, в Яви, она мне ни в проталину не сдалась – так что я в деле!

– Отлично, – не сдержала радостной улыбки Василиса.

– Какой план? – уже деловито поинтересовалась царевна зимы. – И с чем, собственно, предстоит столкнуться?

– Эта наняла смертного героя – Ивана Варвариного сына – чтобы он при помощи Птицы Жар спустился в Сердце Нави, вскрыл Колодец Стихий и бросил туда некое кольцо. Вот такое… – достав из сумочки карманное зеркальце – с виду, самое обычное – Лягушка протянула его собеседнице.

– Чары на прилипчивость? – уточнила Снегурочка, заглянув за волшебное стекло. – А под ними – на рабскую покорность? И что-то еще внутри, толком не рассмотрю… Будто бы могучее, но аккуратно замаскированное. Или наоборот, неплохая имитация мощи – которую якобы пытались спрятать…

– Прилипчивость эта снимет, чтобы в нужный момент герой смог с кольцом расстаться. Останутся волшба на подчинение – и заряд чистой силы. И там ее реально до Нави закачано, в первый раз в жизни видела что-то подобное!

– И эту мегабомбу Мара хочет закинуть прямиком в Колодец Стихий? – прищурилась блондинка. – А Порог от этого не треснет?

– Такова и задумка. Порог миров прорвет, и эта почерпнет из Колодца куда больше, чем отдала с кольцом.

– Да кто же ей такое позволит?

– Удивишься: она вроде как в своем праве!

– Удивилась, – кивнула царевна зимы.

– Полкан не дергается, пока эта не нарушает уклада. Твой дед, вон, самоустранился – хотя наверняка в курсе затеи, пусть даже и в самых общих чертах. Мой шеф… – она запнулась. – Там своя история…

– С Кащеем как раз все предельно понятно, – усмехнулась Снегурочка.

– Это совсем не то, о чем ты сейчас подумала! – нахмурилась Василиса.

– Да? Ну, ладно, – легко согласилась ее собеседница.

– В общем, одна Яга суетится – но пока без особого толку, – подытожила Лягушка. – Ну и я вот лапок не складываю…

В этот момент официант принес их заказ. Блондинка сразу же потянулась к фарфоровой чашечке.

– Кофе горячий, не растаешь? – почти на автомате выдала Василиса – шутка эта была у них дежурной и абсолютно беззлобной.

– Так, не квакаем тут под руку! – в тон подруге ответила царевна зимы.

Обе выпили по глоточку, и Снегурочка с энтузиазмом переключилась на штрудель.

– И что мы сделаем? – спросила уже с набитым ртом. – Как-то выбьем из схемы смертного героя? Он здесь по-любому самое слабое звено!

– Бабка уже вчера вечером пыталась, – скривилась Лягушка. – И налажала. Теперь к Варвариному сыну по-тихому не подобраться.

– Как же тогда быть?

– Нужно сделать похожее кольцо, – кивнула Василиса на так и лежавшее перед собеседницей зеркальце. – И подменить им настоящее – когда оно окажется у героя. В Колодец полетит пустышка – и катаклизма не случится.

– Ну да. А еще можно срубить Мировое Древо, наделать из него спичек и поджечь ими море-океан! – саркастически фыркнула царевна зимы. – Может, это даже немного проще окажется на поверку!

– Никто не говорил, что будет легко, – веско заметила Лягушка.

– Нет, правда: как ты себе это представляешь? – скептически повела золотистыми бровями блондинка. – Допустим, выудить кольцо у смертного и подсунуть ему фальшивку – само по себе проблемы действительно не составит, – признала она. – Но прямо на глазах у Мары?! Ну, не знаю… Сама сказала, в Сердце Нави героя отнесет Жар-Птица – значит, за Порогом нам его уже не перехватить. Все придется проворачивать по эту сторону. Однако Мара – кто угодно, только не дура, кольцо Ивану она отдаст перед самым отлетом. И не спустит с курьера глаз, пока тот не покинет Явь!

– В нужный момент эту я отвлеку, – выложила на стол припасенный козырь Василиса. – А кольцо будет фонить зимними чарами, которые ты на него повесишь – отделавшись от меня, подмену она не заподозрит!

На некоторое время Снегурочка задумалась.

– Все равно очень рискованно, – покачал затем головой. – Запалимся – Мара нам устроит!

– Если и впрямь запалимся и не преуспеем, эта устроит всей Яви! А в данной конкретной ситуации, если что, я приму весь удар на себя – ты успеешь свалить!

– Ну да, так я тебя и бросила ей на растерзание! На пару повеселимся – как бывалоча!

– То есть ты согласна? – просияла Лягушка.

– Сразу же сказала, что в деле, – пожала плечами ее собеседница. – Не думала, конечно, что в настолько дерзком, ну да что уж теперь… Но с тебя, понятно, простава, – лукаво подмигнула она подруге.

– По штруделю в день в ближайшие сто лет, – со счастливой улыбкой предложила Василиса. – Хотя нет, – сделала она вид, будто засомневалась. – Довольно с тебя будет и девяносто девяти!

– Девяносто девять лет – годится, но ни неделей меньше! – не задумываясь, кивнула царевна зимы, как раз принимаясь за остатки яблочного рулетика.

* * *

Серый

Телефон в кармане разразился задорным напевом: «…а пони – тоже кони, и он грустит в загоне, ему б в лихой погоне кого-нибудь спасти…»

– Да, Сивка! – бодро ответил на вызов Волк.

– Помнится, кто-то обещал мне реванш, – без предисловий раздалось из трубки.

– Было дело, – с готовностью признал Серый.

– Этим вечером. Старт из Коньково, будь на месте к восьми!

– Э, погоди! – нахмурился Волк. – Нынче я занят! Давай хотя бы завтра!

– Ничего не знаю, – отрезал Сивка. – Судьба сулит мне успех именно сегодня – и упускать такой шанс я не намерен!

– Но послушай… – начал было Серый.

– Не желаю ничего слушать! Обещал – выполняй! До встречи на старте!

Треклятый пони отключился.

– Да чтоб тебе все четыре копыта перекосило! – люто бросил Волк уже в пустоту.

Формально Сивка был с своем праве: на радостях от предыдущей победы Серый и впрямь торжественно обещал ему вторую попытку – буквально: «в любое время, на любом маршруте»! Погорячился, конечно. Но тогда он был сам себе полновластный хозяин, а теперь…

С одной стороны, отпуская его этим утром, прямо Мара не говорила, что Волк будет ей сегодня еще нужен, но что-то такое явно подразумевалось: в эпопее с походом Ивана и Марьи в Сердце Нави близился решающий момент. Тем паче, что с Миленой – проблемы…

Тут клятва и там клятва – и что ему теперь, разорваться?!

Прорычав в адрес Сивки еще несколько добрых пожеланий, Серый понуро набрал номер госпожи.

Глава двадцать первая

Яга

Полкан вызвонил ее на рассвете.

– Бабка, ты там совсем уже рехнулась?! – начал Сварожичев прихвостень с места в карьер. – Никак в цепи захотела?!

– Навь с тобой, Полкаша! В какие такие цепи? – слащаво выдала Яга в ответ.

Взгляду ее мертвых глаз при этом фальшивой приторности не перепало ни на йоту – и горе тому, кто поймал бы его на себе в этот момент, пусть даже и всего лишь с экрана смартфона. Но, к счастью для собеседника, видеозвонков тот не практиковал.

– В железные! – рявкнул полупес.

– И за что же мне, голубчик, подобная острастка? – все тем же елейным тоном осведомилась она.

– Сама отлично знаешь, за что! В семь – жду у себя! – отрезал Полкан.

– В семь утра или в семь вечера? – невинно уточнила хранительница Порога, но контакт уже оборвался.

Дав наконец волю нахлынувшим чувствам, Яга с размаху запустила смолкшим телефоном в стену горницы – и если бы проворно выскочившая откуда-то из под лавки кикимора не сцапала гаджет на лету, быть тому разбитым вдребезги! Глупо бы вышло, конечно: сколько в эту трубку силы влито – в качество связи, в защиту от прослушки – все бы зазря развеялось! Пришлось бы новый смартфон зачаровывать, а нынче каждый гран нерастраченной попусту волшбы может оказаться решающим!

Уже взяв себя в руки, хозяйка благосклонно кивнула расторопной служанке. Та с поклоном подала ей спасенный телефон, и Яга сунула его в карман.

Что же до Полкана – и без лишних слов было понятно: речь тот вел об утреннем часе. С чего Сварожичев прислужник вдруг так взбеленился – тоже не составляло никакого секрета: из-за бестолочи Феклы, вестимо. Болотница накануне сплоховала: мало того, что вместо Варвариного сына покусала ловко подставившуюся под ядовитые зубы Милену, так еще и имела глупость попасться!

Правда, с упырицей там нежданно чуть было к лучшему не обернулось: хранительница Порога и сама раздумывала, как бы натравить бывшую мавку на Ивана с Марьей – а все едва само собой не случилось. Увы, Мара, обернувшись метелью, подоспела вовремя – страшно представить, чего ей это стоило с учетом ивового прутика на запястье – и Милену остановила.

Ну да ладно, здесь Навь дала – Навь забрала. А вот на Феклу Яга рассчитывала всерьез. Но и на случай провала меры приняла – так что зря Полкан разгавкался, и не пахнет там никакими цепями! Таков уж, пропади он пропадом, уклад!

Хуже было другое: тратить сегодня время на бессмысленный визит в полицию ну вот совсем не хотелось: имелись другие неотложные дела. Но тут уж ничего не попишешь: не явишься «на ковер» – с Полкана станется нагрянуть «в гости» самому, и уже, неровен час, действительно с цепями. И плакал тогда ее запасной – а ныне основной и единственный – план горючими слезами!

– Знаешь, откуда пошло выражение «вызвать на ковер»? – думая в этот момент совершенно об ином, рассеянно спросила Яга у служанки.

Безымянная лишь молча развела руками: ведать, мол, не ведаю, хозяйка.

– В старые времена обвиняемого сажали на ковер-самолет, поднимали в небеса и предлагали объясниться. Если оправдания оказывались недостаточно убедительными, жертву сбрасывали вниз… – она помолчала. – Вот только кто бы там чего себе ни воображал, сейчас на ковер вступаю не я, – снова заговорила хранительница Порога через четверть минуты. – Вернее, не только я. Ох, многие скоро ненароком воспарят к облакам! Вопрос в том, кто после и вернется наземь на мягком ковре, а кто – головой вниз…

– Не надо головой вниз, хозяйка! – простодушно попросила кикимора.

– Сама не хочу, – усмехнулась Яга.

* * *

– Ну, заходи, лиходейка, – встретил ее Полкан в своем кабинете на Петровке совсем недобрым, но уже и не бешеным взглядом – видать, тоже успел малость поостыть.

– Так уж сразу с порога – и лиходейка, – кисло усмехнулась Яга. – Что называется: какие ваши доказательства?

– Доказательства? Вон, в углу лежат, – хмуро кивнул хозяин на скамью справа от себя. На той и впрямь покоилось что-то громоздкое, аккуратно укрытое белой простыней.

В общем-то понятно, что.

– Я посмотрю? – с равнодушным видом осведомилась хранительница Порога.

– Сделай милость!

Она подошла к скамье, приподняла простыню… И да, увидела под ней именно то, что и ожидала – разве что в несколько менее презентабельном виде, нежели предполагала.

На скамье лежала мертвая Фекла. То есть то, что осталось от Феклы. Тело – а пребывала покойная болотница в человеческом обличье – было все изломано, шея – свернута, некогда изящные руки и по определению уродливые ноги – нелепо выгнуты, совсем не в тех местах, где что-то подобное предполагала анатомия, смертного ли, нечисти ли. Еще вчера миловидное личико превратилось в маску из запекшейся крови и осколков кости, видом своим на миг ужаснувшую даже ее, Ягу.

– И за что это вы так несчастную девицу? – сглотнув – и небрежно уронив простыню назад – повернулась она к Полкану.

– Мы? – хмыкнул тот. – Технически – это работа Серого…

– Волчары? – выразительно вздернула брови она. – Его уже ловят? Как поймают, первым делом…

– Наемник был полностью в своем праве, – нетерпеливо перебил ее хозяин кабинета. – Он защищал Варвариного сына, на которого болотница коварно напала. Вся вина на том, кто ее на смертного напустил!

– На меня, ужель, намекаешь? – прищурилась Яга.

– Не намекаю. Прямо утверждаю!

– И на каком же это основании? Она сама призналась? – кивнула хранительница Порога на тело под простыней.

На этот счет беспокоиться не приходилось, Фекла сдать свою хозяйку не могла никак: посылая с заданием, та наложила на нее особые чары. Только помысли болотница сознаться – разом лишилась бы дара речи, а продолжи упорствовать – рассталась бы и с жизнью. Что, собственно, и произошло. По этой самой причине или по иной, например, от полученных страшных ран – не так уж и важно, если честно.

К слову, Фекла была в курсе учиненной над ней волшбы – понятно, не рада оной, ну да кто ее спрашивал?

– Несчастная оказалась не особо разговорчива, – признал между тем и Полкан. – Но здесь и без ее показаний все ясно! – грозно заявил он, однако, тут же. – Она – твоя подопечная! И на ней следы твоих чар! Свежие следы! Не говоря уже о том, что внезапная смерть Варвариного сыны была бы тебе на руку!

– Да она нынче половине Москвы была бы на руку! – вскинулась Яга. – А что касается эха волшбы – сам же сказал: моя подопечная! На которую мне только позавчера твой дотошный Соловей притащил целую папку тяжких обличений! Вот я, как положено, и преподнесла дурехе урок! Высекла чарами! Как видно, малость перестаралась: у бедной девочки поехала кукуха – а тут ей этот незадачливый смертный подвернулся… Но все строго по укладу – просто печальное стечение обстоятельств!

– Прекрати, а? – гадливо скривился полупес. – Мы оба прекрасно знаем, как все было на самом деле! Я ведь не поленюсь, обращусь к своему господину, Сварожич надавит на Кащея, заставит того вспомнить прежние умения по части практической некромантии – и поднимет Бессмертный твою болотницу, только в путь! Тогда она нам все как есть расскажет, никакая хитрая волшба не остановит!

Да, такой вариант был вполне реальным, но отнюдь не быстрым. Пока Сварожич раскачается, пока Кащей покочевряжется, пока после подготовится – ритуал-то не из банальных… Так, глядишь, и новолуние минет, а там уже либо пан, либо пропал…

– Обращайся, к кому хочешь, – невозмутимо пожала плечами хранительница Порога. – Нароешь на меня что-то хоть мало-мальски весомое, начальничек – зови «на ковер», отвечу. А пока, как говаривала покойница Фекла, все твои улики – косвенные!

– Где эта Фекла праву училась, там я преподавал, – сварливо буркнул хозяин кабинета. – В буквальном смысле – в Петербургском Императорском Университете! Так что не надо мне тут втирать про косвенные улики!.. В общем, так, – отчеканил он. – Только потому, что смертный не пострадал…

– Да твой драгоценный Иван Варварин сын уже и так, почитай, мертв! С тех самых пор, как подписался на предложение Мары! – не в силах более сдерживаться, патетически вознесла руки к потолку Яга. – Сам он об этом еще не догадывается, но ты-то, сучий отпрыск, должен понимать, что к чему! Ни он, ни Жар-Птица, ни та третья несчастная из Сердца Нави по-любому не вернутся! Но можно было все повернуть так, чтобы погиб только герой – и чтобы смерть его была не напрасна! Остановила собой мерзавку Мару! Пока не поздно! Паровозы нужно давить, когда они еще чайники, как встанут на рельсы – все, поезд ушел!

– Надо ли это расценивать как официальное признание с твоей стороны? – усмехнулся – впрочем, вовсе не весело – Полкан.

– Ох, идиот!.. Какие же вы все идиоты, включая… – это имя она все же в оскорбительном контексте не произнесла, но на портрет за спиной хозяина кабинета зыркнула недвусмысленно.

– Ну да, как всегда: все кругом дураки и не лечатся, одна ты тут в белом пальто стоишь красивая, – буркнул полупес. – Меры мной приняты, не сомневайся!

– И какие же, позволь узнать?!

– Все необходимые! Строго в рамках уклада!

– Сам не видишь здесь вопиющего противоречия?! Или просто не желаешь видеть?!

– Никакого противоречия нет!

– О, Навь! – устало всплеснула руками она. – Знаешь, что тут самое смешное? – спросила затем – и сразу же ответила: – То, что господин твой в итоге не пропадет. Как и трус Кащей! Как и я, в конце концов – при любом исходе! А вот тебе, когда этот ваш долбанный уклад рухнет – очень многие захотят припомнить кучу всякого-разного! И никто за тебя тогда не вступится, не надейся! Ни Сварожич – ему будет просто не до того – ни те же Мара с Вием, которым ты в зашоренности своей расчищаешь путь в Явь! Эти еще и в спину подтолкнут, когда станешь падать!

– Уклад не рухнет, – отрезал Полкан. – Говорю же тебе: меры приняты! Необходимые – и достаточные!

– А может, ты просто у нас засланный казачок? – пришло тут ей в голову. – Это многое бы объясняло…

– Хватит болтать! – шарахнул тут по столу кулаком ее собеседник – да так, что дубовая столешница дала трещину, а в окне кабинета зазвенели стекла. – Именем моего господина выношу тебе последнее официальное предупреждение! Слово Сварожича сказано! А теперь – не смею более задерживать! Проваливай с глаз моих долой! А попадешься снова на горячем – уж не взыщи!

– Тогда – до встречи после новолуния! – сверкнула очами хранительница Порога – и вышла вон.

* * *

Итак, на Полкана, даже если тот и не продался Маре (что все же вряд ли, иначе полупес не отпустил бы так просто уже ее, Ягу), особых надежд возлагать не приходилось. Ну, что у него там могут быть за меры – если тупо в рамках пресловутого уклада? Сделает навьей гостье строгое-престрогое внушение? Пошлет «шестерку» Соловья – как тоже бывшего смертного – сторожить от Варвариного сына Колодец Стихий? Последнее, кстати, какой-никакой вариант, но делать на это основательную ставку было бы нелепо.

Ее собственный план «Веди», впрочем, тоже не отличался нерушимой надежностью, но зато в случае успеха сулил не просто сохранение статус-кво, а гораздо, гораздо большее…

Снегурочку Яга ожидаемо застала в ледовом дворце. Нет, не в знаменитых заполярных чертогах, некогда выделенных любимой внучке стариком Морозом. На крытой спортивной арене, где у царевны зимы был личный офис как у первого вице-президента (и реальной владелицы) профессионального хоккейного клуба – нового увлечения непоседливой девицы.

Блондинка с озабоченным видом сидела за столом, со всех сторон обложившись книгами, чародейскими инструментами и артефактами – и при появлении гостьи поспешно накрыла ладонью нечто маленькое и блестящее. Не иначе – тот самый подложный перстень, над которым корпела по просьбе Лягушки. Как не без оснований надеялась Яга – пока безуспешно корпела.

Впрочем, оставалась вероятность, что в расчетах своих хранительница Порога ошиблась – и либо Василиса вовсе не отважилась затеять подмену кольца, либо у ее подруги дело с изготовлением фальшивки таки сладится. Первое было бы просто катастрофой, второе – досадной неприятностью.

– Физкульт-привет! – тепло улыбнулась Снегурочке гостья. – Вижу: занята?

– Ты даже не представляешь как, – мрачно бросила девица.

– Прости, если помешала, – с виноватым видом развела руками Яга. – Хотела вот помочь…

– С чем это помочь? – подозрительно сощурилась блондинка.

– С бутафорским перстнем для Василисы, – без обиняков заявила она. – Не дергайся, мы с ней нынче на одной стороне, – поспешила заверить разом изменившуюся в лице собеседницу.

– Да, кажется, Квакуша упоминала, что Мара тебе тоже поперек горла, – помедлив, кивнула царевна зимы, зримо расслабившись.

– Дай угадаю: задача оказалась несколько сложнее, чем ты думала, – принялась тут же развивать наступление хранительница Порога.

– Не то слово, – признала Снегурочка – правда, снова после небольшой паузы.

– С зимними чарами никаких проблем у тебя быть не может, – продолжила гостья. – Загвоздка в ином? В мощи, которая вроде и должна угадываться, но при этом не сшибать с ног?

– Угу, – неохотно подтвердила девица. – Третий час бьюсь – и никакого толку! Как ни извернусь – сразу видно: халтура! – пожаловалась она. – Кого другого, может, так и обманешь, но точно не Мару!

– Да, тут особый подход надобен, – в свою очередь согласилась с собеседницей Яга. – Можно взглянуть на заготовку?

– Да не на что там покамест любоваться, – вздохнула блондинка, но руку с кольца убрала.

Что ж, все оказалось именно так, как и предполагала хранительница Порога. На глаз от свадебного подарка Мары Кащею липовый перстень был неотличим, но с точки зрения эха сокрытой волшбы, ясное дело, не шел с тем ни в какое сравнение.

– Когда Василиса ждет тебя с готовым кольцом? – деловито осведомилась гостья.

– Сказала, заедет за мной в шесть, – печально сообщила Снегурочка.

– К сроку не успеваешь? – скорее констатировала, нежели спросила Яга.

– Боюсь, что нет… Буду еще тыркаться, конечно…

– Дай мне место, где развернуться, волшебный мелкоскоп, пару заговоренных игл… Плюс, на всякий случай, шкалик мертвой воды – и через час у тебя будет почти готовый перстень – останется лишь окутать его зимними чарами! – с расстановкой предложила она.

– Что, правда? – вскинула поникшую было голову девица.

– Кривда! – добавила хранительница Порога в тон сердитую нотку. – Раз сказала – значит, сделаю! Я такие штуки штамповала, когда вы с Лягушкой еще пешком под стол ходили! Давненько не упражнялась, конечно – нужды не было – но справлюсь!

– Ну, если так, тогда… А мертвая вода зачем? – спросила тут блондинка.

Зачем, зачем… Затем, что в кабинете у тебя ее наверняка нет, а пока станешь бегать-искать, получится кое-что по-тихому провернуть! Нет, можно было бы, конечно, и так улучить момент, но это уже сложнее…

– Оптические оси протирать, – буркнула Яга. – Древний, проверенный метод! Ныне почти забытый. Не факт, что придется к нему прибегнуть, но надо быть наготове!

– Ясно, – глубокомысленно кивнула царевна зимы. – Сейчас принесу, у меня в подвале есть нычка! – подорвалась она из-за стола. – Шкалика точно хватит, или лучше чарку, чтобы два раза не бегать? – обернулась уже в дверях.

– Хватит, даже с запасом!

– Пять минут – и все будет! – пообещала Снегурочка и выскочила из кабинета.

Проводив ее взглядом и убедившись, что шаги прыткой девицы благополучно стихли вдали, хранительница Порога перевела взор на оставленное блондинкой на столе кольцо. Самодовольно ухмыльнувшись, запустила руку в карман и нащупала в его недрах другое, то самое, в которое годами закачивала силу. Пара незамысловатых манипуляций, и два перстня слились в один – внешне во всем подобный первому, по скрытой же сути – второму.

Вот и все. Теперь оставалось на протяжении часа старательно имитировать бурную деятельность – и затем уповать на то, что хотя бы с самой подменой кольца Василиса со Снегурочкой как-то справятся, там уж она этим вертихвосткам определенно не помощница!

Глава двадцать вторая

Иван

– Навь и Явь связаны не намертво, – проговорила Мара. – Они постоянно дрейфуют, вращаясь вокруг Мирового Древа – как бы подставляя друг к другу то один бок, то другой. Кроме того, внутренние области самой Нави безостановочно смещаются по отношению к ее окраинам. В целом, эта схема мироздания просчитываема и предсказуема, но время от времени в ее ткань все же вплетаются нити хаоса. Поэтому я и не смогу отправить вас точно в Сердце Нави – погрешность неизбежна. Но будет она невелика: по эту сторону реки Смородины всяко не окажетесь, а там уж вас клубочек доведет.

Вечер выдался теплым, прям летним. Они вчетвером – Мара, Иван, Маша и Оля – находились на крыше одинокого высотного здания где-то недалеко от излучины Москвы-реки – на Мосфильмовской, кажется, улице. Стояли возле высокого широкого бортика, ограждавшего периметр этого утлого островка тверди, вознесенного над более чем двухсотметровой пропастью. Даже помыслить о том, что вот-вот придется туда, в безумную бездну, сигануть – пусть и в крепких когтях Птицы Жар – было, откровенно говоря, жутковато. И закрепленный под мышками юноши прочный ремень, за который должна была хвататься Маша (таким же снабдили и Олю), особо не успокаивал. Наоборот, при каждом неосторожном движении напоминал о себе – и о том, зачем он понадобился.

– Вот, держи, – протянула между тем чародейка Ивану серый холщовый мешочек – небольшой, при желании, в карман можно уместить.

– Что это? – не понял некстати отвлекшийся на свои мысли юноша.

– Говорю же: клубок! – рассердилась его невнимательности собеседница.

Интересно, а сама она волнуется? Так вроде по ней не скажешь – разве что голос звучит холоднее обычного.

– В Яви не открывай! – сурово одернула тут Мара Ивана, почти на автомате попытавшегося потянуть за веревочку и заглянуть в мешочек. – Тут ему некомфортно! Испугается – укусит!

– Он еще и кусается? – опередив рефлекторно отдернувшего руку брата, хмыкнула справа от него Маша.

– Для того и предусмотрен кисет, – кивнула чародейка на мешочек. – Внутри клубок не опасен. А в Нави выпустите – берегите пятки: начнете мешкать – может начать подгонять.

– Спасибо, что заранее предупредили, – пряча нервозность за потугами ехидства, буркнул юноша.

– Почему-то думала, что Серый тебе все рассказал, – развела руками Мара.

Из дома их сюда привез как раз Волк. Понятно, не на верном байке, в «люльку» бы все не уместились, но и не на каршеринговой тачке. Как пояснил Серый, забравшая их машина – просторный, но весьма старомодный седан – принадлежала Милене, еще с времен ее бытности мавкой. Автомобиль зеленовласка приобрела чуть ли не в конце прошлого века, но ездить, по сути, не ездила – на одометре (Иван назвал его спидометром, но Волк строго поправил) и тысячи миль не накрутилось. Да, именно миль, не километров.

Серый на пепелац не мог нахвалиться: и то в нем, мол, хорошо, и это удобно, и вообще теперь смертные таких уже не делают. А добавить обвес для транзита через Навь – и вовсе цены тачке не будет! Обмолвился Волк и о клыкастой хозяйке седана: по его словам, прошлой ночью Милена трижды нападала на припозднившихся прохожих, но все жертвы вроде как живы. Одна – в реанимации с позитивным прогнозом, другая просто в больнице, а третьего пострадавшего – здоровенного бугая – даже госпитализировать не пришлось. То есть все более или менее в рамках уклада.

Что касается самого Серого, то сюда, на крышу, он со всей честной компанией не полез: у него были какие-то срочные дела где-то в Коньково, и Мара его отпустила – пусть будто бы и без особой охоты.

– Первой вашей реакцией на Навь скорее всего будет накат меланхолии, приступ апатии – вплоть до прострации, – продолжила тем временем чародейка инструктировать команду. Иван заметил, что Маша этим словам понимающе кивнула. – Неудержимо захочется прилечь, сложить ручки и обо всем забыть. Но стоит этому порыву не поддаться, как вскоре он ослабнет, а после и вовсе истает. В крайнем случае, клубочек вас взбодрит, – усмехнулась она.

– Сами справимся! – передернуло от последнего посула юношу.

Мешочек с кусачим проводником он таки запихнул в карман джинсов, и теперь нет-нет да и проверял пальцами, не ослабла ли веревка – на всякий случай!

– К лучшему, коли так, – пожала плечами Мара. – Как бы то ни было, действуйте с оглядкой. Попусту не торопитесь – Навь есть Навь, там завсегда возможны сюрпризы.

– Какие, например? – спросила Жар-Птица.

– На то они и сюрпризы, чтобы оказаться нежданными, – развела руками чародейка. – Но полагаю, ничего такого, с чем бы вы не сумели совладать. Просто будьте осмотрительны. Но при этом и канитель не разводите! Времени у вас должно оказаться с запасом, но течет оно в Яви и в Нави неодинаково – иногда там ускоряется, иногда здесь уходит в отрыв. Не повезет – и прибудете впритык! О чем даже не догадаетесь! Так что действуйте вдумчиво, но без лишнего промедления!

– Постараемся, – пообещал за всех Иван.

– Так, вроде все основное повторила, – прикинула Мара. – Клубок вручила…

– Кольцо, – напомнил ей юноша. – Вы мне его так и не дали!

Самое-то главное!

– Это – позже, – заявила чародейка, при этом как бы невзначай покосилась по сторонам – если и не с опаской, то определенно не без озабоченности.

Хм, куда уж позже-то?

– Как я уже говорила, старт – в двадцать часов, одну минуту и тридцать три секунды, плюс-минус пятнадцать секунд, так что готовность – десять минут! – будто прочтя мысли собеседника, сверилась с часами на экране телефона Мара. – Если собираешься раздеваться перед превращением – самое время приступать, – бросила она затем Маше.

– Да, лучше так, – подтвердила девушка.

Ага, насмехалась недавно над Миленой, а у самой та же проблема: принимать птичий облик в одежде ей пока сложно. Ну да невелика беда: чародейку Жар-Птица предупредила заранее, и время на подготовку та предусмотрела.

Маша кивнула Оле – с ней, должно быть, тоже условилась загодя – и девушки направились за короб выхода вентиляционной шахты. Спутница Птице Жар была нужна, чтобы прихватить с собой в дорогу снятые вещи – потом ведь их снова нужно будет надеть, а у самой у нее обе лапки в полете будут заняты.

– Ох уж мне эта застенчивость бывших смертных, – покачала головой чародейка. – Кто там чего у нее не видел? Раздевалась бы уж на месте!

– Вы, вон, тоже нагишом на людях не ходите! – тут же встал на защиту сестры Иван – сформулировав, пожалуй, не слишком деликатно, зато искренне.

– По ситуации, – отмахнулась Мара – кажется, не оскорбившись.

Вернулась к ним Маша минуты через три – в ало-золотом оперении… и одна.

– А Оля где? – удивился юноша.

– Чиррк… За-чирк-клинило! – выдала Жар-Птица. Говорить в птичьем облике человеческим голосом у нее с каждым днем получалось все лучше и лучше, но иногда о сказанном все же приходилось скорее догадываться.

Сейчас, впрочем, все было предельно понятно.

– Окаменела? – на всякий случай уточнил Иван – больше для чародейки.

– Чиккр, – кивнула хохлатой головой Маша.

– О, Навь! – недовольно пробормотала Мара.

– Чиррк…Если что, чкр, я подниму ее и… чиккр… и каменную! – поспешила заверить ее Жар-Птица.

– Да, мы дома проверяли, – подтвердил Иван.

– Загвоздка не в том, – скривилась чародейка. – В крайнем случае я просто сбросила бы ее с крыши, а ты, – посмотрела она на Машу, – подхватила бы уже налету – там особая сила не нужна, лишь толика ловкости. Но если она нырнет за Порог в камне – таковой в Нави и останется! Придется вам волочь ее до Колодца Стихий на себе – а это уже не несколько секунд полета, всяко поболее!

– Чиккркр! – возмущенно разинула клюв Жар-Птица.

– Вы же говорили, что в Нави Оля не будет каменеть! – воскликнул и за сестру, и за себя юноша.

– Верно. Но это не касается случая, когда она там уже очутится такой!

– Чиркрк!

– А еще вы обещали подстраховать Олю перед стартом! – добавил Иван.

– Вот тут – моя промашка, – не стала отрицать Мара. – Закрутилась и запамятовала. Могли бы и напомнить, кстати!

– Ну, мы как-то на вас полагались! – буркнул юноша.

– Чикркр! – поддержала его Маша.

– Ну, как говорится, на нечисть надейся, а сам не зевай… – парировала чародейка.

– В порядке незевания: напоминаю про кольцо! – запальчиво бросил юноша.

Мара дернулась было рукой куда-то к груди, но, мотнув головой, оставила движение незавершенным.

– Без кольца не улетите, – отрезала хмуро.

– Ну, как скажете…

– Чкр!

В этот момент из-за вентиляционного выхода со свертком Машиной одежды в оной руке и кроссовками в другой показалась потупившаяся Оля:

– Извините…

Уфф, обошлось!

– Подойди! – велела приближавшейся девушке чародейка, в свою очередь сделав шаг навстречу.

Ивáнова подопечная повиновалась, и Мара положила свою ладонь ей на лоб.

– Холодит, – поведала Оля.

– Так и должно быть… – подержав с полминуты, чародейка руку убрала: – Все, довольно с тебя. До Нави – точно продержишься.

– Спасибо, – прошептала девушка, возвращаясь к Ивану с Машей.

– Готовность – пять минут! – заявила между тем Мара, на этот раз в телефон не заглядывая. – Что ж, вот теперь – кольцо. Как раз хватит времени, чтобы оно к тебе привыкло… – и запустив пальцы в неглубокое декольте своего платья, извлекла из его недр на свет золотой перстень с огромным синим камнем. – В Яви его руками лучше не трогай! – осадила потянувшегося было за вещицей юношу. – Да и в Нави этим не злоупотребляй: достал – и бросил, все!

С этими словами она приблизилась к Ивану, собственноручно опустила кольцо в нагрудный карман его рубашки и застегнула тот на пуговицу:

– Вот так!

– А не вывалится? – с опаской потеребил юноша не так уж и плотно прилегающий клапан кармана.

– Само – нет, остатки чар прилипчивости удержат!

– Ну, как скажете… – не нашел юноша ничего лучше, как только повторить свои же недавние слова.

– Мара! – требовательно раздалось вдруг откуда-то из-за спины чародейки.

Все четверо дружно обернулись на голос, кто – вздрогнув, а кто – вздернув брови: в дюжине шагов от них на ограждавшем край крыши бетонном парапете стояла Василиса-Лягушка, личный секретарь мэра Бессмертного, он же Кащей – для посвященных.

– Какого лешего тебе тут надо? – помрачнев, Мара сделала пару быстрых шагов в направлении нежданной гостьи, но на третьем остановилась и дальше пока не пошла.

– Сказала бы, что просто гуляю – да не поверишь! – хмыкнула девица. – Привет, Варварин сын, давненько не виделись! – как ни в чем не бывало кивнула она Ивану. – И ты здравствуй, прекрасная Птица-Жар!

Оле персональной любезности не досталось.

– Хм… Привет… – пробормотал в ответ юноша.

– Чррк, – столь же неуверенно откликнулась и Маша.

– Разумеется, не поверю! – угрюмо бросила между тем Василисе Мара. – Хочешь мне помешать? Тебя Кащей подослал?

– Помешать – да. Кащей – нет, шеф тут абсолютно ни при чем!

– Говоришь правду, – хмыкнула старшая – по крайней мере, с виду – чародейка. – Или думаешь, что говоришь правду… Ну, тем тебе же и хуже!

– Ну да, врать – это как раз по твоей части! – усмехнулась Лягушка. – Небось, не сказала герою, что посылаешь его на верную смерть? – заговорщически подмигнула она Ивану.

– Э? – вскинул голову юноша.

– Она лжет, – не оборачиваясь, внешне спокойно обронила Мара. – Хочет сбить вас с толку. Все, что я обещала – в силе!

– А то, о чем умолчала? – язвительно уточнила Лягушка. – Например, про Вия и его дополнения к плану?

– Ты же понимаешь, что я тебя сейчас банально размажу по этой крыше? – проигнорировав очередное обвинение, процедила старшая чародейка – и от льда в ее тоне у юноши волосы на голове зашевелились.

Холодно сделалось и в груди, причем не где-то внутри, а будто поверху морозец лизнул – прямо по карману с перстнем. На миг Ивану почудилось, что кольцо оттуда вдруг исчезло, и он даже вскинул руку, чтобы ощупать его: нет, драгоценная ноша была на месте.

Но это ладно – а что там насчет верной смерти?!

– Я готова! – заявила между тем Маре Василиса. – Нападай!

Что-то сухо щелкнуло – и с левого запястья старшей чародейки свалился расколовшийся надвое деревянный браслет.

– Чи-иккрр! – должно быть, поняв нечто, брату пока недоступное, испуганно пискнула Маша – и спрятала голову под крыло.

И тут…

Глава двадцать третья

Мара

Ни малейших сомнений: во всех трех случаях Лягушка не солгала. То есть явилась она сюда, чтобы ей, Маре, помешать – причем по своей воле, а не по приказу Кащея – и готова была вступить в безнадежный бой, весьма вероятно – свой последний. Что это, коктейль из слабоумия и отваги – взболтать, а не размешивать?

Нет, храбрости этой Василиске всегда было не занимать, но вот дурочкой с переулочка навья гостья ее бы точно не назвала. Взять хотя бы ту их стычку пятисотлетней давности: тогда жаба вовсе не поперла напролом, а напала исподтишка, да еще и подловив ее, Мару, далеко не в лучшей форме, обессиленную… не важно чем, главное – полуопустошенную! И правильно сделала, к слову – только так у нахальной лягушатины был хоть какой-то шанс по итогам уцелеть!

А это что за бездумно-молодецкое «Иду на вы!»?!

Где-то здесь наверняка должен был скрываться подвох… Но где? В чем?

Что-то незримое шевельнулось рядом, и решив, что противница атакует – и наверняка полностью вложившись в удар, иначе какой смысл? – Мара почти машинально сбросила с запястья браслет-ограничитель – через боль, но терпимую. Не хватало еще проиграть бой из-за опасений нарушить треклятый уклад – не на это ли, кстати, и был у Василиски ее хитрый расчет? Так что все лишние запреты – долой! Жаль, конечно, что пришлось взвинтить ставки так рано – лучше хотя бы тремя минутами позже, когда Варварин сын наконец отбудет с кольцом в Навь…

Кольцо! Ей вдруг примерещилось, что заветный перстень исчез – и на мгновение она даже отвлеклась от Лягушки, сосредоточив внимание на Иване… Но нет, там все было в полном порядке, от кармана смертного так и веяло зимними чарами.

Будто бы даже слишком сильно веяло – не иначе, кольцо тоже ощущало угрозу, что несла Василиса – и взывало к хозяйке…

Смертный, кстати, пребывал в немалой растерянности – смутила его таки гнусная жаба своим злословием! Для того все и затеяла? Тогда поздновато спохватилась!

А между тем, нападения покамест так и не последовало. Мара не без удивления воззрилась на промедлившую соперницу – та в ответ осклабилась:

– Ну так чего ты ждешь? Обещала размазать – и что, снова соврала? Или размазывалка заплесневела? Так ты туда…

И тут ее дерзкий бессмысленный треп разом потонул в оглушительном грохоте. Мироздание дрогнуло – и прямо посреди крыши в сизом дыму и серебристых искрах вынырнул из небытия уже знакомый Маре белый с синим полицейский внедорожник. К громовому раскату неаккуратного, подготовленного явно в страшной спешке транзита через Навь добавились пронзительный скрип тормозов и жалобный визг шин, автомобиль развернуло на крохотном пятачке – и с лязгом впечатало правым бортом в короб вентиляционного выхода. Но из противоположной, водительской дверцы уже выпрыгнул и стремглав взлетел на смятый капот огромный рыжий получеловек-полупес.

Полкан, и без личины! Только его здесь сейчас и не хватало!

– Именем моего господина Сварожича: всем оставаться на местах! – властно пролаял вновь прибывший.

– С чего бы? – слегка склонила голову набок Мара.

Обернувшись к Полкану, краем глаза она продолжала следить за Василисой – та выглядела скорее удивленной, нежели обрадованной подоспевшей на помощь кавалерией. Для заигравшейся лягушатины это тоже стало сюрпризом?

– Госпожа Мара, вы изволили снять подавляющий чары браслет, полученный при пересечении Порога миров! – свирепо гаркнул в ответ полупес. – Чем грубо нарушили уклад! Именем моего господина вы задержаны для разбирательства! До итогов оного инициированная вами миссия, – указал он сразу и рукой, и передней лапой на Варвариного сына и его спутниц, – запрещена! В качестве меры обеспечения я вынужден… – Полкан притопнул уже задней лапой – и троицу у парапета стремительно оплели толстые веревки, – …наложить чары, – закончил фразу полицейский.

Ах, вот оно что! Сломанный браслет – как повод сорвать поход! Для этого все и затевалось? А Василиску просто использовали – Полкана на крыше та явно не ждала?

Коли так – неплохой план. Но нет.

Мара пригляделась: от зачарованных пут, в которых в панике трепыхались Жар-Птица с Иваном и его подопечной, тянулись невидимые простому глазу силовые нити, но шли они не к самому полупсу, а к его покореженному автомобилю – очевидно, к спрятанным там артефактам. Не таким уж и мощным, пожалуй…

– Я готова дать любые объяснения! – сухо бросила она Полкану. – Но миссии Варвариного сына прошу не препятствовать, – без особо надежды на успех предприняла последнюю попытку закончить дело миром. – Недоразумение с ивовым прутиком не имеет к ней никакого отношения!

– Слово моего господина сказано! – безапелляционно отрезал полупес – похоже, уже подспудно празднуя победу.

Ну что ж, по-хорошему она попробовала.

Рука Мары небрежно потянулась к сумочке на плече.

– Без резких движений! – тут же рявкнул насторожившийся Полкан.

– Это всего лишь смартфон, – с ехидной ухмылкой продемонстрировала она ему извлеченный на свет мобильник. – Есть у смертных такая забавная игрушка – не сталкивались? Иногда – довольно удобно: который час, например, всегда можно узнать… – не до конца доверяя собственному чувству времени в ситуации, когда счет идет на доли минуты, она посмотрела на экран: секундная стрелка на иконке-циферблате как раз заканчивала свой первый круг двадцать первого часа суток.

Практически пора.

Телефон благополучно возвратился в сумочку… а Мара ударила. Резко, без зримой подготовки и видимых эффектов – чистой зимней стужей. И не в самого полупса, а в автомобиль под ним. Разом заиндевевший внедорожник полетел кувырком. Полкан, понятно, успел с капота соскочить – наивно было бы рассчитывать застать его совсем уж врасплох – но перехватить контроль над подпиткой удерживавших ее команду пут он не сумел – а скорее даже не сообразил. Веревки тут же звонко полопались – понятно, не сами по себе, под напором брошенной уже в них волшбы.

Тут Маре пришлось отвлечься: осознав, что ситуация поменялась, Василиска наконец атаковала – довольно умело, но торопливо и размазанно, словно комом болотной тины швырнула. Закрыться прозрачной ледяной стеной не составило труда, но пришлось переключиться на девицу – и дать полупсу шанс опомниться.

Предоставленной возможностью Полкан, разумеется, воспользоваться не преминул. Неуклюже поднявшись на три собачьи лапы и болезненно поджимая четвертую, он истошно взвыл, и в ответ на его призыв с ясных вечерних небес ударила черная молния. Не столь уж и страшная, вот только, как оказалось, целила она вовсе не в навью гостью – в беззащитного Варвариного сына со спутницами. Поняла это Мара лишь в самый последний момент и вовсе нейтрализовать подлый выпад не сумела – лишь отвела угрозу в сторону. Краем волшбы несчастную троицу все же зацепило – и в ворохе сажи и снежинок снесло с крыши вместе с добрыми двумя саженями бетонного парапета, принявшего на себя большую часть чар.

Уже в воздухе Варвариного сына за ремень под мышками подхватила Птица Жар. А вот до девушки, оказавшейся чуть ниже, она не дотянулась и, сложив крылья, камнем устремилась вдогонку…

Тут Маре пришлось снова заняться Полканом – полупес бросился на нее, должно быть, решив, что в рукопашной схватке у него будет больше шансов, нежели в перестрелке волшбой. Наивный! Она встретила врага плотным снежным вихрем и сбила в прыжке, не позволив приблизиться. Завертела, закружила – и подставила под повторный удар Василисы, заодно прикрывшись незадачливым кобельком как щитом. После чего, уже не церемонясь, обрушила на надоедливую жабу всю доступную мощь… но мгновением раньше сумасшедшая девица сама шагнула за край парапета – прямиком в пропасть.

Удивляться такому поведению противницы было некогда, Мара метнулась к давешнему пролому – и как раз вовремя: ледяной петлей успела придержать падение подопечной Варвариного сына, чтобы Жар-Птица смогла-таки дотянуться до нее коготками. При этом периферийным зрением навья гостья заметила удаляющийся прямоугольник ковра-самолета: ну да, хитрая Лягушка не просто так прыгнула в бездну, за парапетом ее поджидал сообщник… Кто именно, разглядеть не вышло, да и ну его – ни загадочный хозяин волшебного ковра (большая редкость, кстати, по нынешним временам!), ни сама Василиса ни на что повлиять уже не могли: Птица Жар как раз набрала в падении положенные сто тридцать три версты в час – и вместе со своей ношей провалилась в Навь.

* * *

Серый

– Какая муха тебя укусила, непарнокопытный? – ворчливо осведомился Волк, припарковав Харлей, уже без пассажирской «люльки», у тротуара – возле стоявшего со скучающим видом коренастого парня с будто бы не по возрасту (хотя на самом деле, конечно, более чем по возрасту) серебристо-седой шевелюрой. – С чего такая спешка?

– С чего надо, – отмахнулся Сивка.

– Нет, ты объясни! – не унимался Серый. – А если бы я, скажем, на заказе был?

– Был бы на заказе, я бы тебе не дозвонился, – невозмутимо пожал плечами Пони.

– Вот в следующий раз и не стану брать трубку!

– Но в этот – взял, так что изволь сделать, что обещал!

– Так вот, приехал же, – развел руками Волк. – Ну, откуда стартуем? Прямо отсюда? Контрольные точки и финиш – как обычно?

– Не совсем. Вон из того подземного перехода! – кивнул Сивка вдоль улицы. – Остальное – да, как обычно…

– Ну ты даешь! – покачал головой Серый. Надо же: из подземного перехода! – А почему, например, не прямо из метро?

– По кочану и по капусте!

– Ладно, шиш с тобой – все равно на победу у тебя нет ни шанса! – благодушно махнул он рукой.

– Я так не думаю, – сухо заметил его собеседник, оставив до поры за собой последнее слово. Ну и на здоровье!

Для порядка отведя глаза смертным, они спустились в переход – Волк верхом на Харлее, Пони – пешком.

– Стартуем ровно в восемь? – уточнил Серый, прикидывая в уме предстоящий маршрут.

– Ровно в восемь, ноль одну! – последовал ответ. – Все, стой тут! Отсюда начинаем.

– Подгадываешь подо что-то? – сообразил наконец байкер. – Место отмерил до вершка, время чуть ли не до секунды…

– А пусть бы и подгадывал! – хмыкнул Сивка. – Имею право!

– Да имеешь, имеешь… – ситуация нравилась ему все меньше и меньше, но Пони и впрямь был в своем праве. Да и что может пойти не так? Подземный переход достаточно длинный, разогнаться – получится. Беззаботных смертных бы только по пути не подавить – но на то есть свои методы…

За полминуты до назначенного времени, привстав в седле байка, Серый издал протяжный, басовитый вой – и прохожих из перехода как ветром сдуло, да и на поверхности, у выходов, все должны были сейчас в панике разбежаться. Теперь сюда, вниз, какое-то время никто не сунется…

Волк покосился на соперника – тот на его выходку никак не отреагировал, чуть пригнувшись, спокойно растирал пальцами колени.

– Сегодня я буду первым, – заявил он, почувствовав на себе взгляд Волка. И добавил: – В хрустальном шаре видел!

– Засунь себе свой шар под куцый хвост! – хмыкнул Серый – на столь примитивную попытку завоевания психологического преимущества он, конечно же, не повелся.

Больше до самого старта они ничего друг другу не сказали.

* * *

20:01!

Рванув байк с места – и сразу же оставив пешехода Сивку позади – Серый припал к рулю. На что же все-таки рассчитывает самоуверенный Пони? Нет, не понятно… Ну да и леший с ним!

Хлопок – и в каких-то метрах от глухого торца подземного перехода (расчет есть расчет!) Харлей с седоком выскочил из Яви в муть Нави. Транзитом, как и планировалось. Еще миг и…

Впереди, прямо перед байком, вдруг мелькнуло что-то яркое – и его бешено вращавшееся переднее колесо врезалось в распростертое ало-золотое крыло Птицы Жар, невесть откуда здесь взявшееся…

Ну, как невесть откуда… Расчет есть расчет. Вот только на этот раз – чей-то чужой.

Глава двадцать четвертая

Иван

– Извините… – чья-то рука мягко, но настойчиво потрясла Ивана за плечо.

В общем-то, можно было бы и догадаться чья – хотя бы по голосу – но даже о такой мелочи задумываться не хотелось. А уж открывать глаза – и подавно! Да и зачем, собственно?

Но теребили настойчиво, и без малейшей охоты юноша все же разлепил веки: над ним – лежавшим на спине – склонилась Оля. Заметив, что он подал признаки жизни, подопечная расплылась в радостной улыбке:

– Поднимайтесь! – с самого дня их знакомства – не считая первых его минут – девушка упорно продолжала обращаться к Ивану на «вы».

– На кой? – с трудом принудив одеревеневший язык повиноваться, в искреннем недоумении поинтересовался он.

– Ну как же… – растерялась Оля. – Надо идти! К этому… К Колодцу! В Сердце Нави!

– Ваня, и правда, вставай уже давай! – рядом с подопечной появилась Маша. Одетая – и это его почему-то удивило. Желания задаться вопросом почему именно – не возникло, но в памяти сама собой всплыла картина беспомощно кувыркавшейся в воздухе Жар-Птицы, в какой-то момент принимающей человеческий облик. Не самое приглядное зрелище, к слову: ало-золотую летунью при этом словно наизнанку вывернуло. Так вот, там, не то плывя, не то медленно падая куда-то вглубь густого серого тумана, Маша-не-птица была, что называется, в чем мать родила.

Да, правильно: ведь вся ее одежда находилась у Оли! Подопечная еще выронила вещи из рук, и они разлетелись вокруг. А после девушки их собирали – будто бы на берегу какой-то широкой темноводной реки, в клубах все того же тягучего тумана. И, кажется, чего-то из комплекта недосчитались – не иначе, утонуло. Хотя, может, все же нашли потом…

А он, Иван, собирался спутницам помочь – вроде бы через силу, но заставил себя – однако Маша, тогда все еще голая, стеснительно попросила его: «Не смотри!» Он послушно – да что там, с готовностью – закрыл глаза… Ну вот и…

А еще через реку там мост был. А на том мосту, вдалеке – какая-то совершенно хтоническая тварь! Но на них жуткое чудище внимания почти не обращало – только раз, когда Оля вступила на мост, чтобы поднять залетевший туда предмет Машиного туалета – без подробностей – монстр грозно двинулся к девушке. Но подопечная поспешно ретировалась с добычей обратно на берег, и Чудо-Юдо – почему-то хотелось называть тварь именно так – сразу же вернулось на прежнее место посередке моста.

А может быть, все это – падение сквозь туман, поиски Машиной одежды, чудище на страже переправы – юноше только приснилось?

Впрочем, нет: как минимум серый туман витал вокруг до сих пор – хотя, не исключено, уже и не такой густой, как помнилось Ивану.

– Что вообще происходит? – собравшись с силами, выговорил юноша.

– Мы с чем-то столкнулись – и упали, – поведала ему Жар-Птица.

– Это был Серый! – тут же с пылом заявила Оля. – Он наехал на Машу на своем мотоцикле! Уже не там, – указала она рукой куда-то вверх. – То есть как раз там, – тут же сама и поправилась, – но не там там, а тут там!

– Дело было уже в Нави, – растолковала Ивану эту шараду сестра. – В полете. Меня ударило сзади. Что-то хрустнуло, и я не могу теперь обратиться в птицу – если пытаюсь, крыло сразу прошибает болью, и меня против воли выкидывает назад, в человеческий облик!.. Но вот что это был именно Серый, я не видела, – хмуро покосилась она на Олю – та виновато вздернула брови. – Да и откуда ему тут было взяться?

– Я видел – точно Серый, – бросил юноша, кажется, даже раньше, чем вспомнил. – Он вдруг появился в тумане – и да, верхом на байке, – кивнул Иван подопечной. Девушка широко улыбнулась, радуясь его поддержке. – И колесом – тебе по крылу! Бац! Тебя завертело, нас с Олей ты выпустила, но быстрее падать мы вроде как не стали, так и скользили плавно вниз… А Серого куда-то в сторону отбросило – больше я его не видел… Хотя погоди-ка! – он поднялся на локтях – движение потребовало от него даже меньше усилий, чем недавно ушло на открывание глаз. – Зато видел кое-что другое! Вон там! – указал юноша рукой в направлении моста, охраняемого чудовищным стражем.

– Да, у самой воды, среди камней какой-то странный сундучок валяется, – проследив за взглядом брата, кивнула Маша. – Мы не стали его трогать…

– Это не просто сундучок, – хмыкнул Иван, поднимаясь на ноги – все еще с ленцой, но уже вполне преодолимой – и делая шаг к мосту.

Покосился на Чудо-Юдо: монстр, которого и рассмотреть-то сейчас было нелегко в тумане, не шелохнулся. Кстати, а как он выглядит-то? В памяти сохранилось нечто невнятное – не то шесть зубастых голов, не то всего одна и рогатая, не то когтистые лапищи, не то гибкие щупальца с присосками… Сейчас же тварь скорее напоминала каменный утес, возвышавшийся посреди реки.

Ну да Навь с ним, с этим Чудом-Юдом – на две проблемы сразу едва сбросившего оцепенение юношу покамест не хватало, встал же он ради кое-чего другого…

– Это не просто какой-то там сундучок, повторил он, приблизившись к берегу – всего-то пришлось сделать шагов десять – и нагибаясь над ощетинившейся обломками никелированных трубок пластиковой штукенцией: да, все верно, оно! – Это кофр с Харлея Серого! Правый, если не ошибаюсь – всего их там было три, два по бокам, у заднего колеса, и один прямо за спиной водителя!

– Но зачем Серому было нас давить? – покачала головой Маша – они с Олей последовали к реке за юношей. – Мне казалось, уж он-то точно на нашей стороне!

– Он сейчас только на одной стороне – на той, где Мара, – помрачнев, буркнул Иван.

– Но Маре уж тем более не с руки нам мешать! – заметила его сестра.

– Это если она была с нами честна!

– Когда там, на крыше, Мара подтвердила, что все ее обещания в силе – мне кажется, она не лгала, – заявила Жар-Птица после коротких раздумий. – У меня иногда проскакивает способность определять обман – тут было весьма похоже на правду!

– Но до конца ты не уверена? – уточнил юноша.

– Как говорится, я не волшебница – только учусь, – развела руками его собеседница.

– Значит, Мара остается под подозрением, – заключил Иван. – А с учетом того, что только она сейчас вправе приказывать Серому – под очень сильным подозрением!

– Серый мог сделать это ненарочно, – вступила в разговор Оля. – Он же часто гоняет транзитом через Навь! Может, ехал себе по своим делам, а тут - мы…

– Какое-то уж слишком невероятное вышло бы совпадение, – невесело усмехнулся юноша. – Навь, по идее, должна быть достаточно большой, чтобы в ней можно было спокойно разминуться! Ну, или я чего-то про нее не знаю… Хотя если честно, так и есть: не знаю про нее почти ничего! – опомнившись, признался он. – И все равно: вряд ли!

– Мне тоже мало что известно, – вторила ему Маша. – И в случайное совпадение – так же не верю! Либо Серого послала Мара, либо он каким-то образом вырвался из-под ее влияния, и пожелал навредить нам сам…

– Он говорил, что как только мы уйдем в Навь, Мара освободит его от клятвы! – вспомнил Иван. – Вот только как-то уж слишком быстро тогда он подсуетился…

– Время в Яви и Нави течет неодинаково, – веско заметила Жар-Птица. – Так что…

– Серый не мог так с нами поступить! – горячо заспорила Оля. – Я его знаю!

– Есть еще третий вариант: волчару подставили! – сообразил тут юноша.

– Может, в этом и дело, – охотно кивнула его сестра.

– Да, он такой доверчивый! – ухватилась за идею и подопечная.

– Ладно, будем считать, что с Волком пока решили, – проговорила Маша. – Но еще у нас в пассиве слова Василисы, что, мол, наш поход – верная смерть!

– Она сказала что-то вроде: «герой идет на верную смерть», – припомнил Иван. – Про вас двоих речи не было.

– Я ее поняла так, что погибнут все, – возразила Жар-Птица.

– Может, она как раз намекала, что Серый нас задавит – а волчара, скажем, в последний момент немного отвернул? – предположил юноша.

– Точно, я видела, как он выкрутил руль! – встрепенулась Оля. – Значит, хотел нас объехать! Вот: Серый это ненарочно!

– А Василиса предана Кащею, – рассудил Иван. – И насчет него Серый предупреждал…

– Серый предупреждал, – выделила голосом первое слово Маша.

– Мы же уже решили, что он не виноват! – всплеснула руками Оля.

– Мы лишь замяли этот вопрос для ясности, – буркнула Жар-Птица.

– Короче, допустим, что Василиса просто пыталась запудрить нам мозги и Мара нас не кидала, – принялся рассуждать юноша. – Просто иначе все как-то совсем грустно получается… То есть, если мы сделаем, на что подписались – дойдем до Колодца и бросим в него кольцо… – его рука сама собой дернулась к карману рубашки – уф-ф, перстень был на месте. – Тогда Оля искупается в бассейне и исцелится, – продолжил излагать Иван. – А мы вернемся в Явь…

– А вот с возвращением как раз будут сложности, – озабоченно перебила его сестра. – Уже упоминала: во мне как бы что-то поломалось. Не могу обернуться птицей – хоть тресни! А значит – не взлечу!

– Тогда вернемся ножками, – пожал плечами юноша. – Как все тут ходят – через заставу Яги.

– А она нас пропустит? – скептически склонила голову к плечу Маша.

– Пусть только попробует не пропустить! – яро вскинулась Оля. – Мара напьется сил из нашего Колодца – и ей покажет!

Сам Иван не был столь уверен, что, получив желаемое, чародейка придет к ним на помощь, но вслух об этом говорить не стал: проблемы стоило решать по мере их поступления. В конце концов, можно ведь будет с той же Ягой попробовать договориться по-хорошему – дело-то уже всяко будет сделано!

– Тут другое важнее – на каком мы сейчас берегу реки Смородины – если это она, а похоже, что так, – кивнул юноша на темный поток. – На нужном, где Сердце Нави – или не долетели!

– Если собираемся возвращаться пешком, все равно придется переходить по Калинову мосту, – хмуро бросила Жар-Птица. – Не на пути туда, так на обратном!

– Но лучше, если все же на обратном, – помедлив, заявил Иван. По ходу поступления, да. – Мало ли, что изменится, когда мы откупорим Колодец! Река там обмелеет, или страж куда-нибудь свалит…

– На «свалит» – я бы, честно говоря, не надеялась, – вздохнула Маша. – Читала в «Азах волшбы», что Чудо-Юдо уже не первую тысячу лет неотлучно охраняет Калинов мост!

То есть это и впрямь Чудо-Юдо? Забавно… в каком-то смысле.

– А как мимо него пройти там случайно не было написано? – осведомился юноша.

– Нет, к сожалению – про мост и реку вскользь упоминалось, в главе о приворотном зелье. Кстати, Оле уже говорила, повторю для тебя: воды в потоке касаться нельзя ни в коем случае!

– А чем это грозит? – на автомате спросил он.

– Деталей в книге не было – но определенно что-то очень нехорошее!

– Ясно, – хмыкнул Иван.

– А насчет берега – ну, тот или не тот – как раз просто понять: у нас же волшебный клубочек есть! – подала тут снова голос Оля.

– Точно! – хлопнул себя ладонью по лбу юноша. – Совсем забыл!

Он извлек из кармана полученный от Мары мешочек, осторожно развязал веревочку и вытряхнул содержимое себе под ноги. Золотой клубочек шмякнулся наземь, пару раз вяло подпрыгнул на месте, но направиться что-то никуда не поспешил. Тоже, что ли, в апатию впал?

– Слова, наверное, какие-то заветные нужны, – предположила Маша, с любопытством разглядывавшая золотой шарик.

– Ага, – сообразил Иван. И как можно четче выговорил: – Клубочек, веди!

Волшебный навигатор подскочил, как ужаленный – и резво покатился по берегу… Увы, прямиком на Калинов мост.