Зазеркалье: сказка на двоих

Глава 1. Алек

Наш мир был прекрасен. Яркое солнце согревало леса и поля, где паслись тучные стада. Реки, полные рыбы, серебрились под его лучами. Люди жили в достатке и согласии — никто не завидовал чужому счастью, не жаждал ни жён, ни земель, ни золота соседа. Но однажды у зеркального прохода в Изначальных горах богатый брат встретил бедного брата — того, что по ту сторону. И сжалился. Стал богатый брат помогать бедному. Привозил лучшую еду — ту, что ели только в праздники. Дарил одежды — мягче лепестков и ярче заката. Одалживал драгоценности — чтобы бедный брат почувствовал себя царём. Приводил женщин — самых красивых, с голосами, как ручьи. Но бедному брату всего было мало. "Дай ещё!" — просил он. "Бери мои поля", — отвечал богатый. "Дай реки!" "Бери и их." Так богатый брат отдал всё, пока у него не осталось ничего. А бедный брат всё равно хотел больше.

Так гласит старая сказка, которую на ночь рассказывали нам родители.

Алек проснулся от аппетитного звука шкворчащего на сковороде бекона и умопомрачительного аромата кофе. Это Алиса — снова встала раньше всех и готовила завтрак. После смерти Катерины старшая дочь взяла на себя обязанности хозяйки. Младшая, Алина, уже привыкла к роли ведомой и стала ещё более ранимой и рассеянной. — Па, поспеши, — напомнила Алиса, — тебе же на собеседование! Алек застонал, но поднялся с кровати. Тусклый свет звезды, даже усиленный линзой, придавал лицам девочек сероватый оттенок. Они сидели за столом, такие похожие и такие разные, и ждали его. Алина весь завтрак весело щебетала о школе, о друзьях. Алиса же, напротив, сидела в напряжённой позе и, казалось, чего-то ждала. Всё из-за этого собеседования — первого шага к миграции в Зеркальный мир. После завтрака Алек проводил дочерей в школу — одно из немногих учреждений, продолжавших работать, несмотря ни на что. Даже самые отчаянные бунтовщики не трогали детей. "Мы же не звери", — думал Алек, хотя всё чаще сомневался в этом. На тренировочном полигоне его ждал Василь — ученик-выживальщик, сегодня сдающий последний экзамен. Если всё пройдёт хорошо, через три дня он закроется с семьёй в бункере, надеясь переждать худшие времена. — Преподаватель! — Василь щёлкнул каблуками, как солдат прошлых веков. Алек кивнул, проверяя снаряжение. "Тренер по выживанию". Когда-то это звучало гордо. Он учил колонистов покорять чужие миры, а выживальщиков — прятаться от собственного. Тогда в их глазах ещё горел огонь: одни мечтали о далёких планетах, другие — о дне, когда можно будет выйти на поверхность и начать всё заново. Теперь всё было иначе. — Огонь без спичек, — бросил Алек. Василь автоматически начал тереть палку о деревянный брусок. Его движения были точными, выверенными — он тренировался месяцами. Но в глазах не было прежнего азарта, только тупое упрямство. Колонисты больше не верили в новый дом. Они просто бежали — куда угодно, лишь бы подальше от этого угасающего солнца. Выживальщики замуровывались в бункерах не из надежды, а потому что не могли смотреть, как умирает мир. — Воду фильтруем через уголь и песок, — монотонно бубнил Василь, собирая импровизированный фильтр. Алек наблюдал, как его пальцы автоматически затягивают узлы, но сам он будто отсутствовал. Раньше после таких занятий ученики спорили, шутили, строили планы. Теперь они просто молчали, забирали сертификаты и уходили. — Сдал, — хрипло сказал Алек, когда Василь закончил. Тот кивнул, не радуясь, не спрашивая оценку. Просто закинул рюкзак на плечо и направился к выходу. Дверь захлопнулась с глухим стуком. Алек посмотрел на часы — до собеседования оставалось четыре часа.Комбраслет вибрировал на запястье, напоминая об отработке. Сегодня Алеку предстояло три часа патрулировать зону перехода. В их мире давно не существовало ни войн, ни армий - охрана осуществлялась добровольными отрядами из обычных граждан. У них не было оружия, только бледно-голубые повязки и право уговаривать. Хотя все знали: по ту сторону безбилетников ждала только смерть. И всё же люди продолжали верить, что именно им удастся пройти.Зона перехода представляла собой узкую трещину в горном кряже, искусственно расширенную и ярко освещённую прожекторами. Фонари создавали неестественно белый свет, в котором кожа выглядела восковой, а тени - слишком резкими.Алек занял положенную позицию у контрольной линии. Как всегда, не проходило и часа, чтобы кто-то не приближался к запретной черте. Одни приходили просто посмотреть - заворожённо глазели на мерцающий проход, шептались между собой. Другие... Другие подходили с твёрдым намерением. Их можно было узнать сразу - по слишком прямому взгляду, по нервно сжатым кулакам, по тому, как они подсчитывали шаги до границы.— Стоять! — Алек автоматически поднял руку, заметив мужчину средних лет, решительно шагавшего к переходу. — Вы знаете правила. Без золотого билета...— У меня дочь болеет, — перебил мужчина. В его глазах горела та самая смесь отчаяния и надежды, которую Алек видел уже сотни раз. — В ваших больницах нет лекарств! А там...— Там вас расстреляют на месте, — холодно закончил Алек. Он показал на вращающиеся камеры наблюдения. — Они видят каждого. И у них другие правила.Мужчина заколебался. Алек видел, как дрожат его губы, как пальцы непроизвольно сжимают и разжимают края потрёпанного плаща. Вдруг из толпы зевак выбежала девочка лет десяти - та самая "больная дочь", живая и явно здоровая. Она вцепилась в руку отца:— Пап, пожалуйста! Мама сказала... Мужчина обмяк, позволил увести себя. Алек глубоко вздохнул. Сегодняшняя смена только начиналась. Алек занял позицию. Не проходило и часа, чтобы кто-то не подходил к переходу, кто-то просто полюбопытствовать, а кто-то пытался пройти. Дети, наверное, уже вернулись из школы. Если бы не они, Алек ни за что не отправился бы в Зеркальный мир. Когда Катерина была жива, она верила, что их планету ещё можно спасти. Вместе с группой учёных она разработала «Линзу» — гигантский коллектор, собиравший последние лучи угасающего солнца и свет далёких звёзд, чтобы направить их на поверхность. Алек помнил тот день с неестественной чёткостью: как Катя перед запуском обняла его и шепнула: «Это сработает». Как установка включилась, и на секунду всё озарилось ослепительным светом. А потом — взрыв. Корабль с командой просто испарился. С тех пор Алек больше не думал о спасении мира. Его мир теперь умещался в двух именах — Алиса и Алина. Он поправил повязку патрульного и бросил последний взгляд на Зеркальный проход. Там, за мерцающей дымкой, был их единственный шанс. Перед самым завершением смены Алек заметил их — мужчину, женщину и двоих детей, крепко держащихся за родительские руки. Они шли к проходу слишком решительно, слишком прямо. — Стойте! — Алек шагнул наперерез, подняв руку. — Сегодня нет официального перехода. У вас должен быть... — У нас нет билета, — спокойно сказал мужчина. Его глаза блестели странным, почти безумным спокойствием. — Мы знаем. Алек окинул взглядом семью: поношенная, но аккуратная одежда, маленький рюкзак у девочки, игрушечный кораблик в руках мальчика. Они выглядели... обычными. Не похожими на отчаянных безумцев. — Вы понимаете, что там вас... — Расстреляют. Да, — женщина улыбнулась. Это была самая страшная улыбка, которую Алек когда-либо видел. — Но здесь наши дети умрут мучительно, от голода, через месяц, или немного позже, но все равно умрут. Там — хотя бы сразу. Алек замер. Он посмотрел на детей — они не плакали, просто жались к родителям. Они понимали. — Я... не могу вас пропустить, — прошептал он. — Мы знаем, — мужчина кивнул. — Но вы и не сможете нас остановить. Они обошли Алека и направились к мерцающему проходу. Он сделал шаг вперёд, но... опустил руки. Через десять минут, когда подошла сменная группа, семья уже исчезла в серебристой дымке. Ни выстрелов, ни криков — только тишина.

Глава 2. Катерина

Их мир был беден. Тусклое солнце не дарило тепла, бесплодная земля не вынашивала урожай, а иссохшие реки несли в своих водах лишь горький яд. В поисках спасения люди уходили всё дальше — в глухие земли, в подземные пещеры, к вершинам мёртвых гор. И однажды, у трещины в Изначальных горах, бедный брат встретил богатого. "Помоги..." — простонал измождённый путник, падая на колени. И богатый брат, преисполнившись гордыни, стал одаривать его: приносил хлеба, которого не знала эта земля; одежды, нежнее лепестков невиданных цветов; женщин с голосами, как звонкие ручьи. Каждый дар был демонстрацией силы, каждое слово — напоминанием о милости. А бедный брат смиренно принимал дары. И пока богатый тешил своё самолюбие, в его мире незаметно пришли счастье и благоденствие.

Так гласит легенда, которую в том мире передают от старшего — младшему.

Каждое утро Катерины начиналось с яичницы для девочек и чашки крепкого кофе для себя. Сегодняшнее утро было особенным — она чувствовала непривычное возбуждение, и это её настораживало. Даже когда пришло известие о гибели Алека, она не испытывала такого странной внутренней тревоги. Алина проснулась первой, как всегда. Эти пятнадцать минут, которые отделяли её от сестры, сделали её первой во всём. — Мам, ты сегодня решишь вопрос? — спросила она, изучая лицо матери. Катерина почувствовала, как учащается её пульс. "Не сейчас. Возьми себя в руки". — Всё идёт по плану, — ответила она, но заметила, как её пальцы слегка дрожат, когда она ставит чашку на стол. Из комнаты вышла Алиса, зевая: — Учительница истории опять сделала вид, что не слышит мой ответ. А Лизка говорит... — Хватит! — Катерина резко оборвала её, и тут же пожалела о своей резкости. Девочки переглянулись. "Неполная семья". Эти слова преследовали её везде — на работе, в институте, даже в магазине. Коллеги перешёптывались, начальство смотрело с сомнением. Будь у неё меньше заслуг, её бы уже понизили. Алек подвёл их. Его глупая страсть к космическим яхтам стоила ему жизни и разрушила их репутацию. Но теперь... Теперь у неё был шанс всё исправить. Институт подтвердил: в Зеркальном мире существует его аналог. Не тот муж, которого она знала, но юридически — тот же человек. И сегодня она сделает первый шаг, чтобы вернуть всё на свои места. Катерина сжала руки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Эта боль помогала сосредоточиться. — В школу, — коротко сказала она дочерям. Она не добавила ласковых слов, не обняла их на прощание. В её мире такие проявления были... неуместны. До собеседования оставалось шесть часов. Катерина провела пальцами по идеально уложенным волнам своих каштановых волос, поправила воротник безупречно сидящего платья. Сегодня она должна была выглядеть безукоризненно — не просто красивой, а неотразимой. Люди из Зеркального мира были такими... эмоциональными. Если этот дикарь, носящий лицо её погибшего мужа, проявит хоть каплю тех чувств, что приписывают его миру — её план сработает. — Катерина Викторовна, — Леночка, секретарша ректора, заглянула в кабинет с преувеличенно сочувствующим выражением лица. — Ректор просит вас сегодня заняться документами. Он... — В плохом настроении, — закончила за неё Катерина, едва заметно улыбнувшись. Леночка покраснела. Глупая девочка. Слишком эмоциональная, слишком открытая. Именно поэтому она навсегда останется секретаршей. Катерина взяла папку с документами. Бумажная работа не раздражала её — напротив, давала время подумать. Шесть часов. Шесть часов до того момента, когда она сможет исправить ошибку того идиота, который решил поиграть в космического гонщика и оставил её в этом унизительном положении "неполной семьи". Она поймала своё отражение в стекле окна — высокие скулы, идеальный овал лица, чуть приподнятые уголки губ. Красота была таким же оружием, как и её ум. И сегодня она собиралась использовать оба этих инструмента в полную силу. Катерина просматривала запросы лаборатории на живой материал, рассеянно отмечая галочками подходящие варианты. Ничего необычного — у неё всегда был готовый список кандидатов. Единственное, что она неизменно отклоняла — эксперименты с детьми. "До шестнадцати лет — неприкосновенны. Мы же не звери в конце концов", — машинально подумала она, ставя отказную резолюцию на очередном бланке. Мысли её уже были заняты предстоящим собеседованием. Она поправила прядь волос, проверила макияж в зеркальце терминала. Красота требовала усилий, но окупалась сторицей — особенно при работе с теми эмоциональными существами из Зеркального мира. — Катерина Викторовна, вас ректор... — Занята, — не глядя отрезала она, даже не дав договорить секретарше. Пальцы привычным движением одобрили последний запрос и отправили уведомление на ту сторону. Сегодня вечером несколько "счастливчиков" получат шанс перейти без билета. Катерину не мучила совесть. Эти люди сами рвались в новый мир, не понимая, что становятся всего лишь расходным материалом. Её разработка — утилизатор — превращала их в полезные ресурсы: белки, минералы, воду. "Для восстановления мира нужен биоматериал", — мысленно процитировала она собственный доклад. Идея установить утилизатор прямо в проходе была гениальна в своей простоте. Система распознавания "свой-чужой" работала безупречно. Официальные переселенцы проходили, остальные... становились вкладом в светлое будущее. Она ещё раз проверила время. Четыре часа до собеседования. До встречи с тем, кто носил лицо её погибшего мужа. Катерина провела пальцем по экрану комбраслета, отправляя приглашение дочерям. Обед в кафе перед общественной отработкой - жест необходимый. "Во-первых,"- мысленно перечислила она причины, - "публичная демонстрация семейной идиллии сейчас особенно важна." "Во-вторых..." Её пальцы на мгновение замерли над экраном. Катерина никогда не призналась бы в этом вслух, но с того самого момента, когда она впервые взяла на руки двух крошечных существ - своих дочерей - в её отлаженной системе ценностей появилась... особенность. Чужие дети оставались для неё просто детьми. Свои же... Она резко встряхнула головой, прервав опасную мысленную цепочку. "Кафе "Мальвина" в 13:30", - гласило сообщение, отправленное Алине и Алисе. Их любимое место с детства, где подавали настоящий шоколадный мусс - редкий деликатес в эпоху нормирования продуктов. Катерина проверила макияж в зеркальном терминале. Совершенные черты лица, безупречный макияж, лёгкие волны каштановых волос - всё должно было выглядеть идеально. Сегодня особенно. "Материнство не слабость, - напомнила она себе, - а стратегический ресурс". Катерина наблюдала, как дочери едят мороженое, и невольно представляла, какими они станут через пять лет, после «усреднения». Алина — упрямая, целеустремлённая, с холодным блеском в глазах. "Из неё выйдет отличный учёный. Или чиновник". Алиса… Алиса беспокоила. Мягкая, рассеянная, вечно витающая в облаках. Хотя Катерина знала, что та тайком пишет стихи. И неплохо. "Может, после процедуры это останется?" Творческие люди в их мире ценились. — Мам, — вдруг серьёзно сказала Алина, отодвигая пустую креманку. — Директор сказал, что если ничего не изменится, нас переведут в другую школу. Алиса тут же заныла про учителей, подруг. Катерину передёрнуло. "Слабость. Надо исправлять". Но девочки были правы. Ректор поставил тот же срок, только изощрённее: — Катерина Викторовна, вы слишком талантливы для бумажной работы. Но для вашего рейтинга у нас нет вакансий. Он знал, что она метит на его место. Стремление к росту — социально одобряемо. Но он также знал другое: если она выйдет за него замуж (а он уже подбирал кольцо), её карьере конец. Для мужчин второй брак — норма. Для женщин — клеймо. Катерина отхлебнула кофе. — Всё решится сегодня, — сказала она дочерям. И сама поверила в это.

Глава 3. Встреча

Катерина терпеть не могла переходить в Зеркальный мир. Она подстраховалась, конечно. Утилизатор всегда будет распознавать её как "свою", но коллеги... С ними всё равно оставался небольшой риск. Грубые, неотёсанные люди, тусклые мертвенные цвета, непривычные запахи — всё здесь раздражало. Но пускать этих дикарей к себе без "усреднения" было немыслимо.

Заняв место в кабинете и разложив документы, Катерина приготовилась ждать. Но почти сразу раздался стук в дверь.

Алек вошёл — и застыл на пороге с открытым ртом. Перед ним сидела она. Его Катерина. Любовь всей его жизни, мать его детей. Точь-в-точь такая, какой он запомнил её в тот счастливый день, когда она сказала "да".

Катерине нравилось, как он на неё смотрел. Именно такой реакции она и ждала от этого дикаря. Теперь главное — не переиграть.

— Садись, — сказала она тёплым голосом и спущенной улыбкой, которую специально тренировала перед зеркалом.

Стул резко скрипнул под его порывистым движением. Катерина едва заметно поморщилась — в её мире так не принято было себя вести. Но тут же смягчила взгляд:

— Ты нужен мне... — Она сделала паузу, затем достала фотографию и положила перед ним. — Нужен нам.

Алек остолбенел. На снимке сидели его девочки. В незнакомых платьях, с чужими причёсками... но это были они. Алина и Алиса.

Молча он достал из кармана потрёпанную фотографию и положил рядом. Катерину будто ударило током. Она знала, что у него есть дети, но была уверена: её девочки — особенные. Что он легко согласится бросить своих.

Но с мятого снимка смотрели они. Да, одетые иначе. Да, Алина — мягче, Алиса — решительнее. Но это были её дочери.

Всё пошло не по плану. Впервые за долгие годы Катерина не знала, что делать. Но, как учил отец: "Не знаешь, что делать— следуй инструкции".

— Это первое собеседование, — её голос внезапно стал казённым, безжизненным. — Заполни документы и ответь на вопросы. Затем будет медицинское освидетельствование и подготовка к отправлению.

Волшебство рухнуло. Алек понял: перед ним не его Катя. Не его мир. Но сердце всё равно сжималось. Чтобы не натворить глупостей, он уткнулся в бумаги.

Катерина плотно сжала губы:

— Билет выдан только тебе. Девочки смогут перейти только после совершеннолетия.

Алек кивнул. Он и сам подозревал — за всё время ни один ребёнок не прошёл через Переход легально. Только те, кому уже исполнилось шестнадцать.

Он заполнял анкету, стараясь не смотреть на женщину, которая так похожа на его жену.

Алек вышел из кабинета, сжимая в руках документы. В приглашении было написано: "Вас готовы принять в семью".

Сначала его покоробила формулировка — он не бездомный щенок. Но ради детей готов был проглотить и не такое. Он надеялся уговорить ЕЁ взять девочек сразу.

Какой же он был наивный...

Эта Катерина — не его жена. Та была теплой, смешной, умела радоваться мелочам. Эта... как манекен. Но глаза — те же. И запах духов — тот самый.

Он остановился у окна, глядя на трещину Перехода. Нужно любой ценой провести дочерей. Значит, придется воспользоваться тем предложением...

Вспомнился тот день на патруле. Неприметный паренек с хищной ухмылкой:

"Закроешь глаза на десять человек — я тебе потом услугу окажу. Больше пяти за раз не пускают, но мы знаем лазейку..."

Алек тогда отказался. Но паренек оставил контакты. "Если передумаешь..."

Документы в его руках вдруг показались бесполезными бумажками. Официальный путь вел в тупик.

Он достал комбраслет. Набрал номер.

Катерина нервно постукивала ногтями по столу. План требовал срочной корректировки - этот дикарь явно не собирался отказываться от своих детей. Даже несмотря на то, что у нее были... точные копии.

Она резко встала и подошла к окну. Впервые за всю жизнь ее раздражала собственная непоследовательность. Почему мысль о разлуке этих девочек с отцом вызывала у нее такой дискомфорт? Они ведь чужие. Совершенно чужие.

"Чертовы эмоции", - прошептала она, сжимая кулаки. Нужно действовать.

Для начала нужно использовать контакты поставщиков "биоматериала" - пусть заломят цену за нелегальный переход для детей. Такую, чтобы он не смог заплатить.

Кроме того нужно устроить дополнительные встречи - возможно, показать счастливые семейные видео.

Ну и конечно организовать видеозвонок - пусть увидит, как они живут в роскоши (это всегда работает с этими дикарями).

Катерина провела рукой по лицу. Странная усталость давила на виски. Она подошла к монитору и вызвала последние записи с камер наблюдения за Алиной и Алисой. На экране они делали уроки, смеялись... Были такими живыми.

"Достаточно", - резко выключила она монитор. Сентиментальность - недопустимая роскошь. Завтра она начнет реализацию нового плана. А пока... Пока нужно проверить, сколько еще "биоматериала" требуется лабораториям на этой неделе.

Она открыла рабочий терминал, привычными движениями запуская рутинные процессы. Но впервые за долгие годы пальцы слегка дрожали.

Глава 4. Катерина

Катерина наконец обрела душевное равновесие. В голове созрел безупречный план: если Алек не поддается напрямую, нужно воздействовать через его слабость — через детей

Она замерла перед экраном комбраслета. Пальцы сами вывели сообщение: "Алина, Алиса. Кафе "Мальвина". Сегодня, 18:00. Только вы." Катерина провела языком по пересохшим губам, ощущая странное напряжение в кончиках пальцев. На секунду ей показалось, будто она совершает что-то запретное. Но нет — это просто деловая встреча. Всего лишь часть плана.

Кнопка "отправить" мигнула зеленым. Сообщение ушло. Теперь пути назад нет.

Зеркальная версия кафе "Мальвина" дышала уютом, которого так не хватало в ее строгом мире. Тусклый солнечный свет, лишь слегка усиленный линзой, проникая сквозь витражные окна, рисовал на скатертях разноцветные блики. Катерина машинально поправила салфетку, выравнивая ее по краю стола.

Она пришла заранее, выбрав столик в самом углу — подальше от любопытных глаз. Перед двумя пустыми местами уже стояли десерты: шоколадный мусс с малиной для Алисы (по данным наблюдений, она обожала именно это сочетание) и воздушный ванильный крем с хрустящей карамелью для Алины (ее слабость с детства). Между тарелками Катерина положила небольшой голографический проектор.

Часы показывали 17:45. Пятнадцать минут ожидания. Пятнадцать минут, чтобы еще раз продумать каждый шаг. Она знала о них все — какие сказки они любили в детстве, как боялись темноты, о чем мечтали перед сном. Эта информация хранилась в досье, но сейчас казалась слишком личной. Катерина резко встряхнула головой — сентиментальность ей ни к чему.

Когда в дверях появились две знакомые фигурки, ее ладони внезапно стали влажными. Девочки озирались по сторонам, пока не заметили ее в углу. И тогда...

— Мама! — их голоса слились воедино, когда они бросились через зал, не обращая внимания на удивленные взгляды посетителей.

Катерина застыла, когда маленькие руки обвили ее шею, а теплые щеки прижались к ее лицу. Запах детских шампуней, легкий шелк волос, прерывистое дыхание — все это обрушилось на нее с неожиданной силой. Где-то глубоко внутри что-то болезненно сжалось, а глаза неожиданно защекотало. Она резко отстранилась, едва сдерживая дрожь в руках.

— Я не ваша мама, — сказала Катерина, заставляя голос звучать мягче. — Но я могу помочь вашему отцу.

Девочки замерли. Старшая (Алиса? Да, судя по аналитике, это должна быть Алиса) сжала край скатерти, ее костяшки побелели. Младшая же (Алина, без сомнений) нерешительно потянулась к десерту, но тут же отдернула руку, словно боясь сделать что-то не так.

— Вы... вы выглядите совсем как наша мама, — прошептала Алина. Голос ее дрожал. — Только она...

Катерина резко перебила:

— Я знаю. Она погибла. — Пауза. Она наблюдала, как дрожат их губы, как сжимаются маленькие кулачки. — Но если ваш отец согласится на мои условия, мы все будем счастливы.

Медленно, стараясь не выдавать дрожи в пальцах, она пододвинула к ним тарелки с десертами. Алина тут же схватила ложку, но Алиса продолжала смотреть на нее с подозрением.

— А какие... условия? — спросила младшая, уже зачерпывая мусс.

Катерина заставила себя улыбнуться — именно так, как репетировала перед зеркалом: уголки губ приподняты ровно настолько, чтобы выглядеть доброжелательной, но не слащавой.

— Сначала расскажите мне о себе. Все, что любите. — Она наклонилась чуть ближе, создавая иллюзию доверительности. — А потом... потом я объясню, как мы все можем быть счастливы.

Последующие сорок пять минут Катерина внимательно слушала их болтовню, лишь изредка вставляя уточняющие вопросы. Они рассказывали о школе, о подругах, о том, как папа учил их разводить костер (это заставило Катерину непроизвольно поморщиться — в ее мире дети не занимались такими дикарскими вещами). Особенно оживились, когда речь зашла о книгах — обе обожали фантастические повести о межзвездных путешествиях.

Когда десерты были почти доедены, Катерина достала голографический проектор.

— Хотите увидеть кое-что интересное? — Она нажала кнопку, и над столом возникло объемное изображение: две девочки в голубых платьях смеялись, бегая вокруг сверкающего фонтана.

Девочки замерли, широко раскрыв глаза.

— Это... — начала Алиса.

— Они уже там. В моем мире, — Катерина провела пальцем по проекции, заставив изображение увеличиться. — Видите, как они счастливы? Ваш отец... может быть с ними. Таким же счастливым.

Алиса потянулась к голограмме, но ее пальцы прошли сквозь изображение.

— А мы? — спросила она, и в ее голосе впервые прозвучала неуверенность.

Катерина аккуратно сложила руки на столе.

— Вам нужно подождать до шестнадцати. Это правила.

— Папа никогда не согласится! — Алина вдруг вскочила, опрокидывая стул. Ее голос дрожал от возмущения. — Ни за что!

Катерина не стала торопиться с ответом. Она дождалась, пока девочка поднимет стул, и лишь тогда сказала, специально сделав голос мягче:

— А если это будет ваш выбор? Если вы скажете, что хотите его счастья?

В кафе вдруг стало тихо. Даже фоновые разговоры других посетителей будто затихли. Алина переводила взгляд с сестры на голограмму, а Алиса сжала губы в тонкую полоску.

— Подумайте, — Катерина медленно встала, оставляя проектор между тарелками. — Я уверена, вы примете правильное решение.

Когда она собирала сумку, Алина неожиданно подбежала и обняла ее. Теплое детское дыхание коснулось щеки, а маленькие руки сжали ее талию с неожиданной силой.

— Вы правда похожи на маму... — прошептала девочка.

Катерина застыла, ощущая, как что-то щемит под ребрами. Она машинально погладила Алину по голове (так делала с собственными дочерьми, когда те расстраивались) и быстро вышла на улицу.

Вечерний воздух был прохладен. Катерина шла быстрым шагом, пытаясь заглушить странное чувство, подступающее к горлу. "Цель оправдывает средства" — эта фраза, обычно такая утешительная, сегодня звучала пусто. Она провела рукой по лицу и с удивлением обнаружила на пальцах влагу.

Где-то вдали зазвонил комбраслет — вероятно, лаборатория напоминала о неотложных делах. Но Катерина впервые за много лет позволила себе их проигнорировать.

Глава 5. Алек

Странные звуки разбудили его раньше будильника.

Алек открыл глаза, мгновенно насторожившись. В доме было слишком тихо для утра. Обычно к этому времени Алиса уже гремела кастрюлями на кухне, а Алина ворчала сквозь сон, пока старшая сестра тормошила ее, заставляя вставать. Но сейчас — ничего. Лишь запах кофе и едва уловимый аромат чего-то сладкого витали в воздухе.

Он накинул тренировочную куртку и вышел в коридор. Из кухни доносились приглуженные голоса:

— Ложку положи правильно! — шипела Алиса. — Он же сразу поймет, что что-то не так!

— Сама не командуй, — ворчала Алина, но без обычного утреннего раздражения. — Ты же сказала, надо сделать все как в тот день...

Алек приоткрыл дверь и замер.

Стол был накрыт с неестественной, почти праздничной тщательностью. Даже скатерть — обычно они обходились без нее — лежала безупречно ровно. И посреди этого — маленькая тарелка с хрустящими звездочками в шоколадной глазури.

Печенье Катерины. Последняя банка из неприкосновенного запаса.

— Пап! — Алиса резко обернулась, заметив его. На ее лице расцвела улыбка, слишком широкая для обычного утра. — Василь принес кофе! Настоящий!

Она указала на чашку — да, его ученик действительно периодически делился своими "трофеями" с тренером. Но не в этом было дело.

Алек подошел к столу, касаясь кончиками пальцев края тарелки.

— Вы достали праздничный запас, — сказал он тихо.

Алина потупила взгляд, но Алиса выпрямилась:

— Сегодня особый день. Мы решили.

Завтрак проходил в странной, натянутой атмосфере. Алиса разливала напитки с преувеличенной аккуратностью, Алина болтала без остановки. О школе. О друзьях. О Матвее, чья мать ушла в Зеркальный мир.

— У них там дом с садом! — восторженно говорила Алина. — И собака породистая!

— А в школе открыли спецкласс, — подхватила Алиса. — Для детей, чьи родители ушли. Маша говорит...

Алек со стуком поставил чашку.

— Девочки. Что случилось?

Молчание.

Потом Алиса резко встала, опрокинув стул. В ее глазах стояли слезы.

— Мы хотим, чтобы ты был счастлив! Там же... там ты увидишь маму. Настоящую.

Алина неожиданно разрыдалась и бросилась к нему:

— Мы будем хорошими! Обещаем! А когда нам исполнится шестнадцать...

Алек обнял их, чувствуя, как что-то тяжелое подкатывает к горлу. Они пахли детским шампунем и тем самым печеньем.

Когда девочки ушли собираться в школу, он достал комбраслет. Тот самый номер. Пальцы дрожали, когда он набирал сообщение:

"Сегодня. 20:00. У перехода."

Он нажал "отправить" прежде, чем успел передумать.

В дверях появилась Алиса, уже одетая в школьную форму.

— Пап... — она колебалась. — Ты... ты ведь пойдешь на собеседование?

Алек посмотрел на дочь — свою старшую, сильную Алису, которая сегодня выглядела такой маленькой и беззащитной.

— Пойду, — сказал он. — Но мы еще поговорим об этом. Все вместе.

Алиса кивнула и вдруг бросилась к нему, крепко обняв.

— Мы любим тебя, пап.

Когда дверь за девочками закрылась, Алек остался сидеть за столом, глядя на оставшееся печенье. Его пальцы снова потянулись к комбраслету — проверить, не пришел ли ответ. Но экран оставался темным.

Он встал и начал собираться на работу, но мысли упорно возвращались к сегодняшнему странному завтраку. К тому, как неестественно вели себя девочки. К их словам о Зеркальном мире...

На тренировочной базе его ждал Василь — тот самый, что принес кофе. Ему нужно было подписать документы, прежде чем вместе с семьёй он закроется в бункере.

— Ну как, тренер, понравился сюрприз? — парень ухмылялся.

Алек кивнул, но не смог заставить себя улыбнуться в ответ.

— Спасибо. Но в следующий раз не надо.

Василь нахмурился:

— Что-то не так?

Алек посмотрел на группу новичков, которые неуклюже пытались развести огонь.

— Всё в порядке. Просто... семейные дела.

Он провел тренировку на автомате, отвечая на вопросы, поправляя ошибки, но мысли его были далеко.

После занятий, когда все разошлись, Алек остался один на пустом полигоне. Он достал комбраслет. Ответа всё еще не было.

Прежде чем уйти, Алек сделал последнее дело — зашел в маленькую комнатушку при полигоне, где хранились его личные вещи. Из сейфа достал старый, потертый фотоальбом. На первой странице — она. Катерина. Настоящая. Смеющаяся, живая.

— Прости, — прошептал он, закрывая альбом. — Но я должен попробовать.

Алек вздрогнул, когда комбраслет на запястье напомнил о медицинском освидетельствовании.

Медицинский центр встретил его стерильным холодом. Врач в синем халате методично проверял показатели.

— Давление в норме. Сердечный ритм стабильный. Мышечная масса выше среднего, — бормотал врач, даже не глядя в его сторону.

Алек автоматически выполнял инструкции, но мысли его были далеко. В коридоре мелькнула тень — бледный ребенок с прозрачной кожей, сквозь которую просвечивали голубоватые вены. Такие дети становились все более частым явлением в последние годы. Живое доказательство того, что их мир умирает.

— Реакция отличная. Зрение 100%. Редкий случай в наши дни, — констатировал врач.

Когда холодный металлический прибор коснулся его виска, Алек даже не дрогнул от резкой боли. Он давно научился терпеть. Мысли снова вернулись к утреннему разговору с дочерьми.

— Поздравляю, вы здоровы как... ну, как человек из прошлого века, — сказал врач без тени улыбки.

Алек молча кивнул. Какая ирония — его отличное здоровье лишь подчеркивало, как сильно болен весь их мир.

В раздевалке ледяная вода душа обожгла кожу, но он стоял неподвижно, позволяя каплям стекать по напряженным мышцам. Перед глазами снова встали образы: пустые стартовые площадки, где когда-то стояли корабли, полузаброшенные лаборатории с обещаниями "нового солнца", хрупкие фигурки детей нового поколения.

Он резко выключил воду. В зеркале перед ним отразилось изможденное лицо с глазами, которые видели слишком много. Внезапная вибрация комбраслета вывела его из раздумий. Сообщение: "Сегодня в 20:00. У старого склада. Приходи один."

Алек медленно одевался, размышляя о странном стечении обстоятельств. Утренний разговор с дочерьми, медицинское освидетельствование, а теперь и эта встреча. Судьба словно подталкивала его к решению.

Когда он выходил из медицинского центра, солнце (если это еще можно было назвать солнцем) уже клонилось к закату, отбрасывая длинные тени на полупустые улицы. Алек вдруг осознал, что стоит на перепутье между прошлым и будущим. Между миром, который умирает, и миром, который может стать их спасением.

Но какой ценой?

Он посмотрел на часы. До встречи оставалось меньше часа. Достаточно времени, чтобы принять окончательное решение.

Глава 6. Катерина

Утро началось с непривычной для Катерины слабости — она решила устроить девочкам праздник. Настоящий, с душистым горячим шоколадом, воздушными круассанами и фруктами.

Ее пальцы нервно перебирали край ткани, когда в дверях показались девочки.

- Мама! Что это? — воскликнула Алиса, застывая на пороге. Ее глаза округлились при виде стола, уставленного угощениями.

Катерина повернулась, попутно корректируя угол камеры наблюдения, искусственная улыбка уже готова была сорваться с ее губ. Но что-то дрогнуло внутри, когда она увидела их лица — настоящий, неподдельный восторг, который невозможно было сыграть.

- Я решила устроить нам маленький праздник, — сказала она, наблюдая, как объектив плавно поворачивается, захватывая идеальный кадр.

Алина первой подбежала к столу, но остановилась в сантиметре от тарелки с печеньем, словно боясь разрушить волшебство.

- Настоящий шоколад? И... это же свежие фрукты! — ее пальцы дрожали над тарелкой с печеньем.Камеры наблюдения начали запись еще до того, как девочки сели за стол.

— Мам, что за повод? — Алина осторожно потрогала край позолоченной чашки.

— Просто захотелось.

Алиса молча ковыряла вилкой в тарелке. Катерина отметила про себя — этот кадр придется вырезать.

Пока девочки с восторгом обсуждали угощения, Катерина незаметно передвинула вазу с фруктами — так, чтобы они лучше отражались в зеркальной панели на стене. Идеальный кадр для видео: счастливая семья, уют, изобилие... Все, что нужно, чтобы сломать сопротивление Алека.

- Мама, ты попробуй! — Алиса вдруг протянула ей кусочек печенья, покрытый глазурью.

Катерина автоматически потянулась, но остановилась, заметив, как рука девочки дрожит. В глазах Алисы читалось что-то большее, чем просто желание поделиться — надежда, страх, благодарность...

Она взяла печенье. Шоколад растаял на языке, напомнив о чем-то давно забытом.

- Вкусно, — сказала Катерина, и к собственному удивлению, не солгала.

Когда завтрак закончился, она проводила девочек до дверей, поправив Алисе воротник платья. Камеры зафиксировали этот жест — нежность, которой не было в ее глазах.

Ровно в 8:30 раздался сигнал коммуникатора. Ректор.

Катерина сжала зубы, прежде чем ответить.

— Катерина Викторовна, — голос в трубке звучал маслянисто-сладко, — вы забыли про наш вчерашний разговор.

Она представила мысленно представила его кабинет: тяжёлые шторы, запах дорогого табака, стол, заваленный бумагами, которые он никогда не читал. Сам он сидел там, как паук в центре паутины, подминая под себя весь институт. Из-за него никаких прорывных изобретений не было уже годы. Все погрязли в интригах, в бесконечных отчётах, в борьбе за его благосклонность

— Отчет будет сегодня, — коротко бросила она.

— Очень надеюсь. Иначе придется пересмотреть ваше... положение.

Она резко положила трубку.

Катерина ненавидела его. Но ещё больше ненавидела то, что вынуждена была играть по его правилам.

Ее пальцы быстро набирали номер на комбраслете.

- Это я, — сказала она, когда трубку подняли. - Нужно обсудить особый случай.

Грубый голос на другом конце провода пробурчал:

- Опять проблемы с поставками?

- Наоборот. Нужно создать проблемы одному клиенту. Мужчина с двумя детьми.

- Детей не берем. Вы же знаете правила.

- Именно поэтому," — Катерина прикусила губу. - Поднимите цену втрое. Сделайте переход невозможным.

На другом конце засмеялись:

- Дорогое удовольствие получится. Он согласится?

- Не должен, — ее голос стал стальным. - Я позабочусь, чтобы у него не было выбора.

Когда разговор был завершён, Катерина принялась за обработку видео. Убрала кадры, где Алина слишком настороженно косилась на мать, где Алиса вздрагивала от ее прикосновения. Оставила только смех, теплые взгляды, мнимую гармонию.

Готовый ролик она отправила Алеку без сопроводительного текста. Пусть картинка говорит сама за себя.

Ректор прислал новое сообщение. Катерина даже не стала его читать.

Она подошла к зеркалу, изучая свое отражение. Те же высокие скулы, тот же безупречный овал лица. Но в глазах...

Резко отвернувшись, она набрала номер поставщика.

— Увеличьте цену еще на пять тысяч.

На всякий случай.

Глава 7. Михаил

Кто бы знал, как достала его эта зазеркальская стерва. Вроде и грех жаловаться — процент берет небольшой, работой обеспечивает исправно, но вот это ее вечное высокомерие... Будто он не деловой партнер, а последний отброс.

Михаил закурил, вспоминая, как попал к ней на крючок. Все думают, будто до Первой Волны никто не совался в Зеркальный мир. Чушь собачья.

Тогда, в ту проклятую ночь, больше сотни семей пустили под нож. Женщин, детей, стариков. Но до них... до них шли другие. Мелкие группы. Кто в одну сторону, а кто и туда-обратно — товар возили. Он с пацанами как раз из таких был.

Попались. Сначала избили так, что ребра трещали. Потом поставили на колени перед расстрельной ямой. Уже стволы к затылкам прижали, как появилась Она.

— Хотите жить? — спросила просто, будто чай предлагала.

Ребята орали про честь, про принципы. Идиоты.

Она показала экран.

Там их коллег по цеху — тех, кто отказался — разбирали на запчасти. Живых. Аккуратно, почти бережно.

— Ну? — улыбнулась Она.

Михаил первым сказал "да".

С тех пор водил нужных людей в нужное время. Брал с них кругленькую сумму, треть отстегивал Ей. Хотя иногда клиенты мешки денег сулили — а она ни в какую: "Не тех просишь, дурак".

Вот и думай — зачем в умирающем мире деньги?

Михаил фыркнул, допивая виски.

— Живем-то здесь и сейчас, — пробормотал он, разглядывая новый заказ на комбраслете.

Дети. Отец. Цена заоблачная — специально, чтобы не потянул.

Он сразу понял, чьих рук дело.

— Сука, — беззлобно выругался Михаил, — опять ее игры.

Но делать нечего. Набрал сообщение:

"Сегодня в 20:00. У старого склада. Приходи один."

Отправил.

Деньги есть деньги. А жить хотелось. Как тогда. Как всегда.

Алек пришел заранее. Он просто не мог ждать.

Всю дорогу до склада он перебирал в голове возможные варианты. Деньги — у него были кое-какие сбережения. Не заоблачная сумма, но все же. Он надеялся, что хватит заплатить за девочек, а сам пройдет по билету. Что будет на той стороне — непонятно, но главное сначала пройти. А там... там он что-нибудь придумает.

Тут он вспомнил о сообщении, которое пришло днем от Катерины. Открыл. Видео.

Она и девочки. Точь-в-точь как его. Сидят за праздничным столом, улыбаются. На столе — душистый шоколад, фрукты, круассаны. Яркое солнце светит в окна.

Алек забыл, как это может быть.

Он сжал комбраслет так, что экран затрещал.

Где-то в темноте заскрипела дверь.

— Ну что, герой, — раздался хриплый голос. — Решил поиграть в прятки с судьбой?

Михаил вышел из тени, попыхивая сигаретой.

Алек почувствовал, как по спине пробежал холодок. Давно, ещё до знакомства с Катериной, он был летчиком-испытателем. Проверял на прочность новые космические корабли — тогда их строили не для бегства, а для исследований. В те времена он ничего не боялся, ему нечего было терять. Но сейчас голос этого типа заставлял его руки слегка дрожать — слишком многое было на кону.

— Не дрейфь, — ухмыльнулся Михаил, выпуская кольцо дыма. — Излагай, за чем пришёл.

Алек молча протянул фотографию. На снимке — Алина и Алиса, смеющиеся на фоне увядающего сада.

— Хочу их провести туда. На меня билет пришел, а их не позвали... Но как же я без них?

Михаил взял фото, изучающе щурясь.

— А ты в курсе, что детей туда не пускают? — спросил он наконец, переведя взгляд на Алека. — Совсем. Никак. Ни за какие деньги.

Алек стиснул зубы. Он уже переступил черту, придя сюда.

— А если не деньги?

Михаил ухмыльнулся, выпуская дым через ноздри:

— А зачем ты мне сдался? Я за деньги, что получаю — всё могу купить. Только вот... — он бросил окурок, раздавил его каблуком, — ...как и все тут — помру скоро.

Тишина повисла между ними, густая, как заводской смог.

Алек почувствовал, как подступила тошнота. Не от страха. От понимания, что этот человек — его последняя надежда, а надежды нет.

Михаил вдруг резко наклонился вперёд:

— Ладно. Ты мне... интересен. — Он швырнул что-то блестящее.

Алек поймал на лету — старый ключ-карта.

— Жди сообщения. Завтра.

И растворился во тьме, оставив Алека с ключом в потной ладони и тысячью вопросов

Глава 8 Катерина

Закончив последние правки в отчете для ректора, Катерина откинулась в кресле, ощущая знакомую тяжесть в висках. В воздухе витал едва уловимый запах антисептика и перегретой электроники — обычный аромат ее кабинета в исследовательском корпусе. Пальцы сами собой потянулись к коммуникатору.

— Через пятнадцать минут. Мой кабинет, — бросила она, не утруждая себя приветствиями.

Голос на другом конце ответил мгновенно, без лишних вопросов:

— По делу или...?

— По делу. Или... — ее губы искривились в полуулыбке.

Всего чуть больше года назад ее отдел завершил разработку миниатюрного модуля, который незаметно встраивался в комбраслеты сотрудников, работающих с переходами. Совершенно секретно, разумеется. Каждый переход, каждый шаг через Пуповину тщательно фиксировался — сухие статистические данные, необходимые для главного: научиться управлять тем, что до сих пор оставалось слепой силой природы.

Катерина знала правду, которую скрывали от большинства. Их мир был паразитом. Когда ресурсы иссякали до критической отметки, он инстинктивно находил мир-донор и присасывался к нему через стихийно возникающие переходы. Исторические данные показывали — иногда разумная жизнь полностью погибала в процессе такого "поиска".

Она встала, автоматически поправляя складки строгого серого платья. В зеркальной панели на стене отразилась безупречная картинка — женщина с идеально уложенными каштановыми волосами. Ничто не выдавало внутреннего напряжения, терзавшего ее последние недели.

То, что Пуповина оставалась стабильной уже рекордное время, было во многом заслугой ее отдела. Ее устройство убило сразу двух зайцев: решило проблему с беженцами, превратив их в дополнительный ресурс, и дало энергию для поддержания перехода. Но этого было недостаточно.

Раздался тихий, но отчетливый стук — ровно три удара с идеальными интервалами.

— Войди.

Дверь открылась бесшумно. В проеме стоял Сергей — высокий, подтянутый, с еще влажными от быстрого душа волосами. Лабораторный халат сидел на нем безупречно, если не считать нарочито расстегнутого верхнего ворота, обнажавшего ключицы.

— Ты проверил данные по последнему сканированию? — Катерина сделала шаг вперед, намеренно сократив дистанцию.

— Да. Все подтверждает ваши расчеты.

Его голос звучал ровно, профессионально, но она заметила, как его зрачки расширились, когда она приблизилась. Ее пальцы сами собой потянулись к его халату, скользнув сначала по белоснежной ткани, а затем под нее, ощущая горячую кожу спины.

— Покажи, — прошептала она, чувствуя, как его мышцы напряглись под ее прикосновением.

Когда он наклонился к терминалу, вводя код доступа, Катерина прижалась всем телом к его спине, губы коснулись мочки его уха. Его дыхание сразу стало глубже, прерывистее.

— Катерина Викторовна... показатели... — его голос дрогнул, когда ее руки скользнули вниз по животу.

— Позже.

Она почувствовала, как он весь напрягся, когда ее пальцы нашли пряжку ремня. Один резкий жест — и брюки упали на пол. Его руки вцепились в край стола, когда она медленно опустилась перед ним на колени...

Спустя сорок три минуты (Катерина всегда следила за временем) она стояла у зеркала, поправляя растрепавшиеся волосы. Отражение показывало слегка запекшуюся помаду и едва заметный след от зубов на шее — ничего, что нельзя было бы исправить.

— Есть новости, — раздался его голос со стороны рабочего стола, пока он застегивал брюки. — Хорошая — вы были правы насчет коэффициента стабилизации.

Катерина замерла с заколкой в руках.

— И плохая?

— Система держится, но недолго. Неделя. Максимум — месяц.

Она резко повернулась. За огромным окном кабинета, в тридцати этажах ниже, раскинулся Город — ее Город. Сверкающие небоскребы из полированного сплава, плавные линии транспортных магистралей, общественные парки. Процветающий. Совершенный.

И смертельно больной.

Археологические данные неумолимо свидетельствовали: с каждым циклом фаза "мертвого мира" становилась длиннее. Их цивилизация могла повторить судьбу предыдущих.

— Иди. Подготовь полный отчет к утру.

Когда дверь закрылась за ним, Катерина сжала подлокотники кресла до побеления костяшек пальцев. Они должны были научиться не просто поддерживать Пуповину, а создавать ее искусственно, поглощать энергию из любых миров. Ведь Зеркальный скоро будет исчерпан. А для этого ей нужно занять место ректора, как можно скорее.

Компромат на старика уже готов, нужно только упрочить свое положение. Срочно нужно привести Алека, иначе все будет сложнее.