Зазеркалье

Глава 1

Вход располагался на крыше, в будке шахты. Прежде чем коснуться дверной ручки, я обернулась назад. На город. Частоколы небоскрёбов прорастали сквозь жёлтую пенку смога. А в подножьях их текли артерии-шоссе, наполняемые алой рекой автомобильных огней.

Это был мой город. Здесь я родилась и выросла, и здесь я прожила девятнадцать лет своей жизни. Но теперь он отторгал меня, как иммунные клетки отторгают болезнь. Потому, что я и есть болезнь.

Перед глазами против моей воли возникло лицо Антона. Зелёные глаза, веснушки на бледной коже, римский нос и пшеничная бородка.

- Тебе здесь больше нет места, Лика, - сурово сказал он. – Ты должна уйти. Так будет лучше для всех нас.

А в глазах его, таких знакомых и любимых, плескалась… гадливость.

Для всех. Ха! Как будто это не он неделю назад клялся мне в вечной любви, и врал, что будет со мною до самой смерти. Предатель! Хотя… У него хотя бы хватило смелости сказать мне это в лицо. А мама… Мама даже не вышла меня проводить. Только телевизор в её комнате орал громче обычного, будто она хотела заглушить все звуки моего исчезновения из её жизни. А за окном мансарды бурлила городская суета, гудели в пробках автомобили, хохотали дети во дворе и выла неподалёку сирена. Город продолжит жить и дальше. Но уже без меня.

Пальцем я вытерла слёзы, злые и непрошенные, и потянула дверь на себя. Та легко, без скрипа, отворилась. За порогом не было… ничего. Ни ожидаемой в таком месте лестницы вниз, ни волшебного портала. Вообще ничего. Только стена непроницаемого чернильно-чёрного мрака. Моё сердце, непрерывно нывшее последние три дня, испуганно встрепенулось.

- Ну и пофиг, - сердито проговорила я и шагнула вперёд.

Мне казалось, что я летела в невесомости долгие часы. Я отчётливо помню запах жжёной резины и нездешних цветов, и цветастый калейдоскоп перед глазами, будто взбесившаяся радуга решила станцевать мне тверк.

А потом всё кончилось, я вдруг ощутила что-то твёрдое под ногами и, не устояв, сползла кулем на пол. Меня стошнило, в воздухе заплясала белая мошкара, а перед глазами, будто скача на батуте, запрыгал зал, отделанный тёмным мрамором. Огромный и практически пустой. Только за конторским столом сидела пожилая женщина и с любопытством глазела прямо на меня.

- Добро пожаловать в Кантас, - сказала она. – Из зазеркалья?

- Мне кажется, это Кантас – зазеркалье, - ответила я, с трудом ворочая онемевшим языком.

- Понимаю, - губы женщины расплылись в улыбке. Морщинки у серых глаз её сложились веером. Она выглядела так обычно... Кругленькая бабушка, пышнотелая, добродушная и улыбчивая. На губах – коралловая помада, седые кудряшки прокрашены в пепельный блонд. Неужели, и она – проклятая? «Тут все проклятые, Лика», - напомнила я себе. А вслух спросила:

- Тут всегда так пусто?

- В венах жителей Старки уже не осталось магии. Быть может, ты – последняя. Скоро это здание отдадут гильдии цветов, а я, наконец, уйду на пенсию. Привратник больше не нужен. А внучата меня заждались.

Я понуро кивнула. Ещё сто лет назад не было никакого Кантаса, была только Старка, в которой наравне со стремительной индустриализацией существовала магия. Люди великодушно терпели проклятых, пока те не спровоцировали планетарную катастрофу. Рискованный ритуал пробудил спящие вулканы по всей планете, а серии смертоносных землетрясений уничтожили сотни городов. Погибли миллионы. Ситуацию смогли взять под контроль, но люди больше не пожелали терпеть рядом с собой проклятых магов. Их анклавы уничтожали ковровыми бомбардировками, а антимагическая полиция день и ночь проводила облавы в городах. А потом появился Кантас. Никто не знал, как маги этого добились. Но говорили, что он точь-в-точь такой же, как Старка, только изуродованный проклятием. Как и все, живущие здесь. Как, теперь, и я сама.

Люди милосердно позволили проклятым уйти, и даже отмерили на это целых три дня. В больших городах остались порталы, через которые маги покинули Старку. Их специально оставили открытыми - иногда даже в благородных семьях Старки рождались маги и, стоило их проклятью проявиться, как их ссылали сюда, в Кантас. А пятьдесят лет назад наши лучшие учёные смогли выявить ген, отвечающий за проклятие. И в порталы стали опускать свёртки с грудными младенцами. Только вот… у меня не было никого гена. Меня проверяли. Трижды.

- Я здесь по ошибке, - сказала я бабушке-привратнице. – У меня нет гена.

- Страж портала не пропустил бы тебя, не будь ты магом, - пожала плечами привратница, похоже, её моё заявление не слишком впечатлило. – Ты там, где и должна быть, деточка. Тебя как зовут?

- Лика.

- Присядь пока, Лика, - она махнула рукой, и рядом с ней, из ниоткуда, появилось кресло, обтянутое жёлтым плюшем. – Я уже вызвала куратора из академии. Он скоро будет.

- Какой ещё академии? – я опасливо покосилась на кресло. На вид такое мягкое и удобное, вот только проклятое. Лучше его не касаться.

- Магической, разумеется. Тебе там понравится.

Это было наглое враньё. Мне совершенно тут не понравилось. Не понравился этот странный замок с зубчатыми башенками, тёмной махиной нависающий над долиной. Не понравился внутренний двор, по которому туда-сюда сновали студенты в тёмных мантиях, все до последнего - проклятые. Воздух тут так и трещал от колдовских серебряных вспышек, а на главной башне, высоченной и мрачной, то и дело били часы. Будто колокол на кладбище, провожающий в последний путь катафалк мертвеца.

Куратор, весёлый паренёк с дредами, завязанными в охапистый хвостик, повёл меня через двор. По дороге он хохмил, пытаясь меня разговорить, и широко улыбался, сверкая белыми зубами. Но мне было плевать. Как плевать было и на проклятый город, бегущий вдоль машинных окон, причудливый, искаженный, но так похожий на тот, другой. На тот, что меня отверг.

Мы свернули под кирпичную арку и оказались в маленьком замковом дворике, в котором стоял настоящий пряничный домик. Весь изумрудно-расписной, с полосатыми входными колонами и ажурными наличниками, выбеленными матовой краской.

- Ректор уже ждёт тебя, - пробурчал куратор. Вид у него был обиженный.

- Женщина, конечно? – скептически спросила я, оглядывая резные перила крылечка, покрытого ковровой дорожкой.

- Не угадала.

- Тогда мне страшно, - фыркнула я, решительно поднимаясь по ступеням. Дверь со скрипом отворилась, впуская меня на веранду. Я потопталась на лоскутном коврике и, любопытно озираясь, зашла внутрь. Большие окна, завешанные языками тюли, в углу кухонный гарнитур, рядом трюмо, накрытое кружевной салфеткой. Я будто стояла на кухоньке дачи в Старке, чистенькой, но бедненькой, с нехитрыми безделушками, купленными на пенсионные гроши.

- Чай будешь?

Я вздрогнула и обернулась. За круглым столом, укутанным накрахмаленной скатёркой, сидел молодой мужчина. Светло-серые глаза, застывшие в прищуре, на щеках – щетина, бородка узким серпиком и темно-каштановые волосы, собранные в хвост. Перед мужчиной стояли две чайные чашки, самовар с золочённым краником и хрустальная плошка с мёдом. А главное – я была уверена, мужчины секунду назад в комнате не было, а стол был совершенно пуст. Похоже, проклятые обожали подобные фокусы.

- Вы ректор? – не слишком вежливо спросила я. Потому, что на ректора мужчина был совершенно не похож, как и на постоянного обитателя этого пряничного домика. Ему бы больше подошла кожаная косуха, натянутая прямо поверх этой дурацкой футболки с плюшевым медвежонком, а ещё мотоцикл и баклаха с пивом.

- Старкиане всегда так догадливы, - с сарказмом заметил мужчина. – Неудивительно, вы ведь из мира чистой науки.

Его серые глаза склеились в щёлочки, оперённые частоколом тёмных ресниц.

- То есть, да? – уточнила я.

- Садитесь, - вместо ответа предложил он. И по мановению его руки, рядом с ним возник стул, деревянный, слегка колченогий, с потрёпанной бархатной спинкой.

«Опять», - вздохнула про себя я. А вслух сказала:

- Я постою.

Ректор неожиданно улыбнулся. Улыбка оказалась приятной, мальчишеской и очень озорной. А потом он сказал:

- Вам будет трудновато выжить в Кантасе, если вы собираетесь избегать вещей, которых коснулась магия. То есть, простите, проклятие. Старкианцы ведь так говорят? И, если это вас утешит, стул – совершенно обыкновенный. Просто он стоял в другой комнате, а мне было лень за ним тащиться.

- Могли бы и сходить, - нагло заявила я. – Из-за такой ерунды подвергать себя проклятию…

Ректор внезапно расхохотался, а, отсмеявшись, резко приказал:

- Сядьте уже, наконец!

И я от неожиданности подчинилась. Он удовлетворённо кивнул, придвинул ко мне одну из чашек, уже наполненную ароматным чаем, и неторопливо заговорил:

- Итак, начнем сначала. Меня зовут Влад Кутов. Я – ректор столичной магической академии №17.

- А я…

- Я знаю, кто вы, - скучающим тоном перебил меня ректор Влад. – Анжелика Васильева, студентка вечернего отделения архитектурного института. Практически отличница. Последний год вы работали секретарём в архитектурном бюро, и даже были на хорошем счету у начальства, пока не устроили в офисе пожар.

- Это не я! – воскликнула я. На глаза опять навернулись слёзы. Я будто воочию вновь почувствовала запах гари, услышала изумлённые крики, почувствовала жар будто рождённого внутри меня огня. – Я не при чём! Я не хотела!

- Нет, вы при чём, и вы хотели, - жёстко возразил Влад. – В конце концов, этот жирный ублюдок, ваш босс, уже не в первый раз пытался залезть к вам под юбку. Но никогда раньше он не был так пьян и настойчив… Ведь правда?

Он бегло улыбнулся, а пристальный прищур просвечивал меня, будто рентген.

- Откуда вы знаете? – с ужасом прошептала я и, озарённая жуткой догадкой, пробормотала: - Вы читаете мысли…

- Только те, что крупно написаны на вашем лбу. Особенно хорошо читаются записи вроде «караул, тут всюду проклятые», «пора бежать» и «этот парень не похож на ректора». А, что касается вашего вопроса, наши связи со Старкой куда крепче, чем вам говорят. В конце концов, мы – один мир, пусть и разделённый надвое. Временно разделённый надвое.

- Вы не похожи на ректора, - заторможено созналась я, а этот гад ехидно ухмыльнулся. – И я не могу быть проклятой. У меня нет гена.

- Вы не можете быть проклятой, - подтвердил он, а когда я с надеждой заулыбалась, с садистским наслаждением продолжил: - Потому, что «проклятие» - дебильный тезис вашей пропаганды. Что касается гена… Вот, взгляните.

Из ниоткуда (опять!) Влад достал листок и протянул мне. Бланк медицинского анализа.

- Вы же ходили в медпункт после пожара?

Я растерянно кивнула. Ожог на руке не давал мне спать. И на следующий день я пошла в частную клинику в нашем доме. Я ходила туда с самого детства, сначала с мамой, потом, повзрослев, одна. Кажется, там у меня брали кровь… Я ещё раз вгляделась в бланк. Знакомая шапка со стилизованной змеёй, трехбуквенная аббревиатура и даже штампик тот самый – чуть насыщеннее с одной стороны, чуть бледнее с другой. И дата – позавчера. Под моей фамилией красовалось длинное-длинное название гена и рядом одно слово. «Обнаружен».

- Этого не может быть… - пролепетала я. – Меня проверяли в детстве! Трижды! По-вашему, они ошиблись?! Три раза подряд?!

- Я так не думаю, - спокойно возразил Влад. – Полное овладение магией, так называемое «пробуждение», происходит лет в восемнадцать-девятнадцать. Потому у вас прекрасный возраст для поступления в академию. Но предвестники появляются с самого детства. Ребёнок видит вещие сны, природа и вещи вокруг отзываются на его присутствие, неведомая сила переносит его с место на место и двери открываются сами собой. У вас же такого не было?

Я помотала головой.

- Значит, в детстве и гена у вас тоже не было, - заключил ректор.

- А это тогда что? – я кивнула на проклятую бумажку.

- Хороший вопрос. Вероятно, произошла спонтанная мутация. И случилось это совсем недавно. Иначе, магия прорвалась бы раньше. Вспоминайте, что происходило в вашей жизни в последние недели?

- Да ничего! – расстроенно бросила я, косясь на бланк с таким ужасом, будто он мог превратиться в ядовитого паука и ужалить меня за руку. – «Спонтанная мутация», надо же… Не ожидала, что проклятые знают такие слова.

- А чего вы ожидали? – с сарказмом осведомился Влад. – Что мы живём на болотах в избушках на курьих ножках и водим хороводы вокруг костров?

Я промолчала. Город, через который мы ехали в академию, был похож на наш. Только казался чересчур уж ярким и живописным, а в небесах парили цветастые дирижабли.

- Кстати, это мы подбросили старкианцам идею с геном, - сообщил в пространство ректор.

- Зачем? – изумилась я.

- Потому что проще работать с младенцами, а не с половозрелыми безмозглыми девицами, накушавшимися сказочек с экранов, - отрезал Влад.

- Это я-то безмозглая?! – разозлилась я. - Да вы знаете, что я…

Не знаю, что я хотела сказать. Что я - отличница и получательница сразу двух архитектурных грантов? Что я знаю наизусть уголовный кодекс и Шекспира? Какое это теперь имеет значение? Я в мире проклятых. И для меня нет пути домой.

- Что вы? – не дождавшись продолжения, спросил Влад.

- Неважно. Я устала и хочу спать… - выдохнула я, чувствуя лишь отчаяние.

- Это легко устроить. Кастор проводит вас в женское крыло. А завтра с утра я жду вас на занятиях. Я присоединил вас к группе кирацких горцев. Они знают о магии примерно столько же, сколько и вы. То есть, ничего. Только будьте осторожны… Ребята весьма зубасты. В прямом смысле этого слова.

Глава 2

Моё утро началось с молитвы. Только вот молилась не я. Лучи солнца коснулись моих век, продираясь сквозь ресницы к белкам слепленных глаз. А неподалеку чей-то высокий и печальный голос бормотал:

- Господи, даруй мне силы и мудрость, благослови сей день…

Я с трудом открыла глаза. Увидела женскую фигурку, стоящую на коленях в углу у крохотного иконостаса. Она истово молилась, то и дело осеняя себя крестным знамением. Я, конечно, знала, что у меня есть соседка. Но вчера, когда я без сил притащилась в комнату, её ещё не было. Я растянулась поверх покрывала и так и уснула, не разбирая кровати.

Молитвенный речитатив вдруг оборвался, и соседка, не оглядываясь, проговорила:

- Доброе утро, - и задула теплящуюся у икон свечу.

- Доброе, - подтвердила я, хотя совершенно так не думала. Ну что может быть доброго в утре в Кантасе?

Соседка обернулась. У неё было простое, но миловидное лицо, большие глаза, серые, в медовую крапинку, и волосы цвета наливной пшеницы, вызолоченной лучами закатного солнца. Густые и чуть вьющиеся, они спадали волнами до самой талии. А бледные щёки её пересекали светло-голубые полоски, будто причудливые татуировки, сияющие изнутри. Я читала в старинных романах, что такие штуки у проклятых называются «выходом силы». Соседка совсем недавно прибегала к колдовству…

- Я – Ани, - сказала соседка и для убедительности ткнула себя указательным пальцем в грудь.

- Лика.

- Ты же любишь газировку, Лика?

- Ну… Кто же не любит?

- Тогда лови, - Ани нагнулась и достала банку из маленького холодильничка под столом и швырнула её мне. – День сегодня будет жаркий. И я бы на твоём месте не стала одевать этот ужасный свитер.

- А у меня больше ничего нет, - сердито отрезала я.

Да отличный же свитер! Шоколадного цвета лапша, спускающаяся чуть ниже бёдер. Мы купили её вместе с Антоном в уютной лавчонке в самом центре города. В тот день мы до вечера шатались по старинным улочкам, глазея на витрины, расцвеченные неоном. А потом, внезапно, хлынул ливень, и мы прятались от него под козырьком кофейни, пили капучино из пластиковых стаканчиков и, хохоча, считали прохожих под жёлтыми зонтами. Я почувствовала, как веки жгут непрошенные слёзы. Нет! Я больше не буду думать о нём! Никогда-никогда!

- Совсем ничего нет? – тем временем растерянно спрашивала Ани.

- Совсем, - хмуро подтвердила я.

Нет, никто не запрещал мне взять чемодан в чёрную дыру, ведущую неведомо куда. Просто… Я думала, что это – конец. Честно говоря, я и сейчас думаю, что это – конец. Но для достойной его встречи мне бы не помешала футболка.

- И откуда ты такая… бесприданница? – поинтересовалась девушка.

- Из Старки.

- Из Старки? Серьёзно? Не шутишь?! Я думала, там уже не осталось наших…

- Я – не ваша! – выкрикнула я с такой неожиданной для себя злобой, что Ани отшатнулась. А на её добродушном лице проступил испуг.

- Раз ты здесь, - опомнившись, рассудительно заметила она, - значит – наша.

А в глазах её вдруг загорелось сочувствие.

- Нет! Я – не проклята! И отвали от меня! – рявкнула я и выбежала из комнаты, чувствуя, как по щекам тёплыми дорожками струятся слёзы.

Тоже мне! Святоша! Проклятая святоша! Я шла по коридору, кипя от гнева и, кажется, даже что-то злобно бормотала себе под нос, когда меня внезапно окликнули.

- Анжелика Васильева! Да-да, барышня! Я к вам обращаюсь!

Я вскинула глаза. Передо мной стояла пожилая дама, облачённая в чёрную мантию до пят. Несмотря на тот же возраст, она совсем не походила на добродушную привратницу. Она была высоченная и худая, словно лодочная жердь. В длинное и тощее лицо её въелось выражение брезгливого снисхождения – опущенные уголки губ, сведённые вместе брови, крылья носа в трещинах морщин. К мантии её был приколот бейджик. «Ипполита Гор», - было сказано там. – «Завхоз».

- Кладовщик ждёт вас! - сказала она, убедившись, что завоевала моё внимание. – И поторопитесь, барышня! Через сорок минут вы должны быть на парах!

- Кладовщик? - растерянно переспросила я.

- Да-да, барышня, кладовщик. Вы ещё и глуховаты? Вас ждёт ваш комплект мантий. Также я приказала выдать вам какую-нибудь одежду из наших запасов…

Она окинула меня пристальным и презрительным взглядом.

- Нормальный у меня свитер! – не выдержала я.

- Ну, если вы так говорите, - Ипполита ещё больше поджала губы. - Налево по коридору до конца, потом по винтовой лестнице наверх. Стучите три раза.

И, не дожидаясь ответа, она двинулась прочь, чеканя шаг железными каблучками тупоносых ботинок.

А я пошла искать винтовую лестницу. В конце концов, если я одену мантию, эти… проклятые будут меньше пялиться на меня. «Конечно», - охотно согласился ехидный голосочек в моей голове, - «ведь, если ты оденешь мантию, ты станешь одной из них. Такой же проклятой».

Коридор общежития, несмотря на весь свой наружный замковый антураж, был совершенно обычный. Белённые стены, потёртый паркет бледно-голубого цвета и флуоресцентные лампы под потолком. Зато винтовую лестницу, взбегающую вокруг гранитной колонны, освещало пламя факелов. В их свете неверные тени плясали у моих ступней и скользили по стенам чернющей рванью. Мне было не по себе, и сердце заполошно колотилось в горле, прямо в такт моим шагам. Но вот и дверь. Дубовая, в старинной железной оковке. Я вскинула руку, чтобы постучать. Но замерла - из-под двери доносились голоса. И один из них мне был уже знаком.

- Они вернулись, Герц. В этом нет никаких сомнений, - этот сочный баритон я узнала сразу. Ректор Влад.

- Проблемы старкианцев – это проблемы старкианцев, - проронил другой голос. Старческий, глухой и скрипучий, словно ржавые петли после долгой зимы.

- Пока живут они, живём и мы. Тебе это прекрасно известно.

- Второй верил, что, разорвав связь, Кантос обретёт свободу.

- Или небытие.

Из-за двери донеслись поспешные шаркающие шаги, будто кто-то в смятенье бегал по комнате.

- И ты предлагаешь спасать врагов? Опять?!

- Я предлагаю спасать себя. Опять.

- Они не готовы, Владик. Их Круг не готов, а Совет Шестерых, и вовсе, - фикция. Да ещё эта девица, свалившаяся на нас из Старки… Её нет в списке! Я проверил. Дважды!

- Естественно. Её послали Они.

- И ты так спокойно об этом говоришь?

- Ты уже побегал за меня кругами. Не вижу причин повторяться, - шарканье смущенно умолкло. – Ну, хочешь, я позаламываю руки?

- Тебе всё шуточки… Агент Пришлых его веселит… Подумать только! Вот твоя бабка…

- Вот, только не начинай, дедуль! - резко перебил старика ректор. – Не время для сентиментальных сказок! Обещаю, я выясню, зачем она здесь. Когда… она сама это вспомнит.

- Тогда будет поздно, Влад. Мне плевать с высокой колокольни на проблемы старкианцев, но здесь этой погани быть не должно. Избавься от неё, Влад, или я сделаю это за тебя.

- Даже не вздумай! Да и это всегда успеется…

Из кладовой донеслись шаги, не старческие и шаркающие, а твёрдые и решительные. Они приближались. И дверь стремительно отворилась. Прятаться тут было негде, а бежать – уже поздно. Так что я сложила руки на груди и натянула на лицо самое вызывающее выражение, на которое только была способна. На пороге стоял Влад. Растрёпанные волосы, рваные белённые джинсы, та же дурацкая футболка с медвежонком, а поверх всего это великолепия – распахнутая чёрная мантия с капюшоном, расшитым серебром.

- Ректор… - процедила я и в упор уставилась на Влада. Он вроде бы даже смутился. Не покраснел, конечно, врать не буду, но глаза у него забегали.

- Госпожа Васильева, - проговорил он. – Вы пришли сюда за мантиями?

- О да, - согласилась я, сверля его взглядом, - но кладовщик был занят. Обсуждал с вами моё убийство. Это же я – та девица, про которую вы говорили?! И не вздумайте мне врать! Привратница сказала, что я – первая старкианка за долгие месяцы.

- О, вы желаете обсудить со мной детали подслушанного вами разговора? – развеселился ректор. Он уже овладел собой и теперь серый прищур его глаз так и сочился насмешкой.

- Да желаю! – воскликнула я. – Я – никакой там ни агент Пришлых, понятно вам?!

- Главное, чтобы это было понятно вам, - усмехнулся ректор и с широкой ухмылкой поинтересовался: - Вы хотя бы знаете, кто такие Пришлые?

- Понятия не имею! – агрессивно отрезала я.

- Я так и думал. Вот видите, как много вам предстоит узнать? Жду вас на занятиях.

И он нагло попытался обойти меня.

- Разговор не закончен! – отрезала я и шагнула влево, заступая ему путь.

- Разве?

И этот наглец внезапно исчез, только эхо, мгновение спустя, притащило откуда снизу топот быстрых шагов. А потом вдруг раздался знакомый голос. Он звучал из-ниоткуда, будто сам воздух решил развязать со мной беседу.

- Поторопитесь, госпожа Васильева. Я терпеть не могу опаздывающих студентов. И не забудьте про мантию!

- Про мантию, ну конечно… - пробормотала я и покосилась на дубовую дверь.

За ней меня ожидал безумный старик, желающий от меня избавиться. Но Влад же ему вроде запретил… А мне тоже очень хотелось кое от чего избавиться. Например, от отличного, но слишком жаркого свитера. И вздохнув, я, забыв постучать, толкнула тяжеленую створку.

- Завхоз сказала мне прийти за мантиями! – решительно воскликнула я и изумлённо замерла. Вместо ожидаемой крохотной каморки моим глазам открылся огромный зал. Ввысь убегали книжные полки, оперённые корешками колдовских томов. Выстроились вдоль стен стеллажи, заставленные картонными коробками. Рядом с каждой плясала в воздухе номерная руна, сияя сочным багрянцем. У зала не было потолка – кирпичные стены обрывались в некуда, только торчали ввысь деревянные балки, словно пики вонзаясь в голубое небо.

- Ну, естественно, ты припёрлась! – передо мной из ниоткуда (проклятые всегда так делают!) возник старик. Он был высоченный, очень жилистый и широкоплечий. Его серебряные волосы были заплетены в толстую косу, а одет он был в цветастый халат, из-под полов которого торчали носы расшитых золотом сапог. Смуглое лицо его бороздили морщины, левый глаз был затянут бельмом, зато правый светился нестерпимым синим пламенем.

- Сядь и жди! – приказал он, насладившись произведённым его появлением эффектом. Из ниоткуда (как обычно!) вылетел стул и ударил меня под колени. Я не удержалась на ногах и… села.

А старик исчез. Только из-за леса стеллажей доносилось глухое и злобное бормотание. Где-то тикали часы, и сквозь дыру в потолке видно было голубое небо, белые облачка и стаи проносящихся над долиной птиц.

- Забирай и убирайся! – старик возник рядом. А под ноги мне свалилась картонная коробка, до верху заполненная ворохом вещей.

- Кто такие Пришлые? – неожиданно для себя спросила я.

Старик опустил на меня взгляд и долго буравил меня своим единственным сияющим глазом, а потом, стремительно склонившись ко мне, прошипел:

- Ответ здесь, девка, - и больно постучал по моему лбу своим сухим костистым пальцем. А мгновение спустя я обнаружила, что сижу на попе у запертой дубовой двери, опираясь ладонями на лестничный камень.

- Прокля́тые про́клятые! – в сердцах бросила я и потащилась вниз, в свою комнату.

В коробке обнаружились сразу три мантии. Первая - бархатная, со спиной, щедро расшитой золотыми узорами. Вторая - шелковая, с серебряной окантовкой капюшона. А третья, совсем простая, была пошита из чёрной холщовины. А под мантиями лежала обычная одежда. Я с удовольствием переоделась в джинсовую юбку до колена и белую блузку без рукавов, накинула на плечи самую простую мантию и встала перед зеркалом. Оттуда на меня смотрела миловидная девушка. Волосы цвета подмороженного каштана, косая чёлка, янтарно-зелёные глаза. По светлой коже медной взвесью рассыпались веснушки. На шее нервно бьётся венка. На плечах – чёрная мантия, спускается до пола холщовой волной.

«Неплохо для проклятой», - шепнул внутри меня ехидный голосок.

«Заткнись!» - приказала я сама себе и побежала искать свой класс. Судя по стрелке на часах, занятия уже начались.

И я побежала на улицу, сверяясь с картой в мобильном телефоне. Это было самое странное в Кантасе! Проклятые пользовались мобильниками! Разве они не должны связываться друг с другом с помощью наливных яблочек и фарфоровых тарелочек? Но нет. Вместо мётел у проклятых были велосипеды, автомобили и электросамокаты. И небоскрёбы вместо лесных избушек. И чёрные мантии на современно одетых студентах казались скорее данью странной традиции, чем символом страшного проклятия.

Нужный мне класс нашёлся в огромной круглой беседке, заросшей до самой крыши вьющимся плющом. Я толкнула витражную дверь и оказалась в большой аудитории. Парты, расставленные по кругу, будто в амфитеатре, спускались вниз, к учительскому столу в центре. За которым и сидел он. Влад.

- Вы опоздали, госпожа Васильева, - он неторопливо развернулся на скрип дверных петель.

- Меня задержали! – нагло заявила я.

Мне показалось, или по его губам скользнула улыбка?

- Садитесь, - он кивнул на единственное свободное место. Парта на первом ряду. Справа там уже сидел сероволосый парнишка, который тут же на меня заинтересованно уставился.

Я села на место, с любопытством глядя на новых однокурсников. Что там Влад про них говорил? Что они горцы и что они… зубасты. И что это, чёрт побери, должно означать? Выглядели ребята совершенно обычно. Смуглые и белокожие, улыбчивые и хмурые, голубоглазые и кареглазые. Вот только… волосы. У всех они были одного цвета. Серого. Будто вороные пряди, тронутые серебряной сединой. Или пепел, залитый проливным дождём. Очень странно…

- А ты правда из Старка? – внезапно спросил мой новый сосед по парте. У него был приятный голос. Мягкий тенор.

Я повернулась к нему. Широкий подбородок, загорелая кожа, серые миндалевидные глаза, нос с выразительной горбинкой. Странные волосы его были сплетены в мелкие косички и завязаны на затылке небрежным узлом.

- Правда, - со вздохом ответила я.

- И как там?

- Нормально, - ответила я, имея ввиду, что здесь-то нет. Подумав, я добавила: - Совсем по-другому, но чем-то похоже.

- Ну да. Я – Стас.

- Лика.

- Приятно. Ты плавать умеешь?

- Васильева! Кажеказ! – окликнул нас разъяренный ректор. – Вы вообще меня слушаете?

- Конечно, - с достоинством подтвердил Стас. А я на всякий случай промолчала. Я всё же подозревала, что ректор читает мысли.

- Васильева, выйдите в центр! – не удовлетворился ответом Влад.

- Зачем? – испугалась я.

- Послужите иллюстрацией к моим словам.

Ещё бы я знала, что он сказал… Я нехотя, с протяжным скрипом, отодвинула стул. Мне вдруг стало стыдно. Мне никогда раньше не делали замечаний на занятиях. С другой стороны, в Старке были настоящие занятия, и настоящие знания, а не… это.

- Быстрее, Васильева. Мы все вас ждём, - нетерпеливо прищёлкнул пальцами Влад. – Встаньте вот здесь и продемонстрируйте нам вашу магию.

- Я не умею! И она не моя! – и с вызовом уставившись на Влада, я отчеканила: - Я здесь случайно!

С галёрки посыпались смешки, мужской голос грохотнул:

- Идиотка!

А женский вздохнул:

- Старкианка…

- Тихо! – голос Влада, усиленный чарами, раскатным громом наполнил зал и не оставил места для иных звуков. – Взгляните на чучело, - велел он, когда наступила тишина.

Я взглянула. Соломенная кукла с меня ростом торчала на шесте в паре шагов от учительского стола. Такие, должно быть, охраняли поля от прожорливых птиц, покушавшихся на щедрый урожай. Чучелу не хватало только широкополой шляпы и серпа на подгнившем древке. Зато у него было лицо – вырезанный из бумаги кружок с синими монетками глаз и алым клоунским ртом.

- Сожгите его! – приказал Влад, когда я вдоволь налюбовалась.

- Вы издеваетесь?! – опешила я.

- Не торопитесь. Сначала закройте глаза. Представьте себе, как случайная искра падает чучелу на плечо. А налетевший ветер раздувает её. Солома начинает тлеть. Ваши ноздри уже улавливают запах гари. Вы же чувствуете, правда? Сначала легкий, он всё сильнее, и резче. Огонь разгорается всё ярче, и поднимается всё выше… Уже не искры, а настоящие языки пламени бегут по соломенным рукам…

Его голос укачивал, убаюкивал, и, будто чародейская колыбельная, погружал меня в странный транс. Всё вокруг исчезло. Остался только голос, запах гари и… огонь. Он родился внутри меня, где-то в желудке, ворвался в вены и яростно забился в груди. И вскоре вырвался на свободу. Я видела его. Даже сквозь плотно зажмуренные веки. Он пожирал несчастную куклу с алчностью голодного зверя, до пепла, дотла, до кружащих в воздухе тающих искр.

- Достаточно! – Влад хлопнул в ладоши, и транс, который я тщетно пыталась прервать, прекратился сам собой.

Я открыла глаза. Уставилась на пятна сажи на мраморе, припорошённые пепельной взвесью. На остатки куклы – обгоревший и промокший сноп, усмехавшийся чудом уцелевшим ртом. Похоже, пылающее чучело залили водой.

- Как вы видите, - повернувшись к аудитории, невозмутимо сказал ректор, - хороший гипноз может пробудить даже пока бесконтрольный дар. Если он, конечно, есть. В данном случае, он, безусловно, есть.

Я в отчаянии помотала головой. И, поражённая догадкой, воскликнула:

- Это сделали вы! Ну конечно же! Вы сами и сожгли чучело!

- Я не владею огнём, госпожа Васильева. Это – редкий дар. Редкий и очень опасный. Вы можете садиться.

Глава 3

Я не слышала, о чём ректор рассказывал дальше. Я сидела на своём месте и, не мигая, всматривалась в обгорелые останки чучела, до слёз, до рези в глазах. Мне казалось, я слышу, как с грохотом рушится карточный домик моих дурацких надежд. Сомнений больше нет, я – проклятая. Да, я не видела, как горел огонь. Но я чувствовала, как он возник. Возник в моём чреве.

- Эй! Ты чего? – Стас осторожно коснулся моего плеча. Я с раздражением повернулась к нему, и вдруг поняла, что плачу. И слёзы падают на тетрадный лист и разбегаются по нетронутой его белизне.

- Я – проклята… Проклята… - жалко морщась, шептала я.

- Ты – не проклятая. Ты – маг, - поправил он. – И какой! Огненные – до хренища редкие. Элитка! – он со смачным причмоком поцеловал кончики своих пальцев: - Чуешь, как они тебя боятся?!

И он щедрым жестом руки обвёл зал, полный сероволосых студентов.

- Да плевать! Теперь я не смогу вернуться домой... – прошептала я.

Он долго на меня смотрел странным, будто остановившимся, взглядом. И в голубых глазах его пополам было и сочувствия, и растерянности. А потом он проронил:

- А ты и так не вернёшься. Каждый дурак знает - нельзя объединить разделённое.

- И что это значит? - опешила я.

- Спроси-ка лучше у ректора, - отрезал Стас. – Я не хочу быть той сволочью, которая тебе это скажет.

И тут внезапно зазвенел звонок, заливая беседку визгливым дребезгом. Стас в одно движение смахнул все свои вещи в рюкзак и сказал мне:

- Пойдём, огненная, познакомлю тебя со своей стаей. Они, конечно, немного конченные… Но ничего. Я буду рядом, да ты и сама не промах…

- Вот так сразу? – растерялась я. – Я и тебя-то толком не знаю…

- А чего тянуть? Или у тебя были другие планы? – он насмешливо прищурился.

Планы. Ага, как же. Бегать по парку, рвать на себе волосы, сжечь кого-нибудь заживо…

- Пойдём, - сдалась я.

«Стая» расселась прямо на газоне под тугими кронами парковых дубов. Человек двадцать. Большинство весело болтали, один читал толстенную книгу, подложив под обложку коленку, двое боролись в траве, оглашая окрестности задорным матерком.

- Всем привет! – воскликнул Стас. – Знакомься, Лика, это – моя безумная семейка. Сестрёнки и братишки.

Многие повскакивали с мест. Вперёд вышел парень с гладко зачёсанными в хвост волосами. На щеках румянец, раздвоенный подбородок и осанка, будто у наследного принца.

- Здравствуй тебе, огненная, - степенно и без улыбки сказал он. - В Кирации испокон веков не любят заклинателей пламени. Но мы рады тебе, ведь ты пришла с нашим братом.

Это звучало, как ритуальное приветствие, соскользнувшее на лужайку со страниц старинного манускрипта. Я не знала, как следует отвечать. Поклониться и поблагодарить? Сказать «спасибо»? Ответить подобной же фразой, не менее длинной и витиеватой? Вот ещё, не буду я ломать над этим голову!

Потому, я промолчала и неловко улыбнулась.

- Это – Ной, наш вирро, - представил парня Стас.

- Вирро? – заинтересовалась я. – Это титул?

- Почти. Когда придёт время, он возглавит наш клан.

- Прав-во назыв-ваться в-вирро над-до ещё заслужить, - чуть заикаясь, произнес парень, державший в руках книгу. Он и не подумал вставать, лишь сел поудобнее и закрыл томик, заложив пальцем прочитанную страницу. На обложке из мягкой кожи пламенели буквы: «Былины долины Ветров».

- Заткнись, Гай! – резко бросил заике Ной.

- Тут многие т-так думают. П-просто пока м-молчат. Вирру не п-передают в наследство, как б-бабушкину шаль. За неё д-дерутся. За неё ум-мирают.

Ной стремительно нагнулся к Гаю, сидящему на земле. И, схватив его за воротник, прорычал:

- И с кем мне драться?! Может, с тобой, доходяга?!

- А м-может и со м-мной! – гневно воскликнул парень. - Моя м-магия проснётся, и я б-буду гот-тов!

- А, может, и не проснётся, - глаза Ноя грозно полыхнули синим огнём. – Так тоже бывает. И ты так и останешься дохляком в облезлой шкурке!

Парень, стоявший за спиной Ноя, высокий и бровастый, услужливо хохотнул. А остальные молчали, хмуро переводя взоры между спорщиками. Даже драчуны раскатились в стороны и теперь сидели рядышком на траве и, переглядываясь, слушали разговор.

- Достаточно! – вмешалась одна из девушек, синеглазая красавица с серыми волосами, сплетёнными в две длинные косы.

- О-п-па, наша п-принцесска п-проснулась, - заикалисто хохотнул Гай.

- Завали хлебало, братик, - резко приказала она. – Или я отгрызу твой язычок. Или же, - она злорадно улыбнулась, - попрошу нашего папашу созвать Горн. Он уже грозил тебе, ты помнишь?

- В-вот ты как з-за…

- Хватит! – вмешался Стас и ровным тоном продолжил: – Мы же - не дикари. Долина приняла решение, Гай. Уважай его.

- А т-ты б-бы вообще молчал, столичный отъёмыш, - с отвращением сплюнул Гай. – Т-ты и так д-давно уже заб-был, что з-значит стая!

- Три секунды, Гай, - холодно уронила та, которую назвали принцессой. – Две…

Заика с грохотом захлопнул книгу, поднялся на ноги и, обведя всех неприязненным взглядом, бросил:

- П-поговорим п-позднее, - и ушёл, независимо выпрямив спину.

Повисла тишина, напряженная и вязкая, как корабельная смола.

- А почему вы называете себя стаей? – спросила я, чтобы прервать её. По правде говоря, мне начало казаться, что я уже знаю ответ.

Ребята запереглядывались, заулыбались. Первой рассмеялась «принцесса», легко и свободно, запрокидывая голову и будто перекатывая в горле шарики смеха. Следом к ней присоединились и остальные. Даже Стас вторил им раскатистым хохотом.

- Потому, что мы – стая, - широко улыбаясь, ответил Ной, приближаясь ко мне. Он него вдруг пахнуло чем-то звериным, мускусом, сладковатым и терпким, и влажной шерстью. Языком он демонстративно облизал крупные зубы с выдающимися вперёд клыками. Слишком уж длинным, слишком уж массивными, чтобы быть человеческими. А зрачки его серо-зелёных глаз вдруг стали расти, удлиняясь и слипаясь в вертикальные веретёнца.

- Мы – оборотни, Лика, - спокойно объяснил Стас. Локтём он едва заметно отпихнул в сторону слишком уж нависшего надо мной Ноя.

Тот день был долгим. Вал моих дурацких вопросов к стае оборвало начало следующей пары. Это, представьте себе, была математика. И, к счастью, принципы её ничем не отличались от уже знакомых мне с институтской скамьи. Зато потом была история. И больше всего она походила на эпический фэнтезийный роман. Кроме оборотней в Кантасе обитали ведьмы, эльфы и даже гномы. А в фабричных цехах можно было встретить настоящих гремлинов. Некроманты, загнанные в болота Гади, то и дело поднимали восстания, швыряя в бой легионы мертвецов. В далёких пустынях обитали коварные джинны, а на берегах Сальмарильского океана водились (о Боже!) драконы.

А за обедом ко мне подсел Стас. С подносом в руках он прошёл через весь зал, и я видела, как его стая, сидящая единой компанией за крайним столом, провожает его любопытными взглядами. Оборотни с заговорщическим видом перешёптывались и смеялись. Только Гая среди них не было.

- Я хотел бы показать тебе город, - без лишних предисловий заявил Стас, плюхаясь на скамейку рядом со мной.

Я опасливо покосилась на его поднос. Шматов сырого мяса, сочащихся свежей кровью, там, к счастью, не оказалось. Только два кусочка сырной пиццы с аппетитно запечённой корочкой и плошка с овощным салатом.

- Зовёшь девицу на прогулку с оборотнем? – с сарказмом спросила я. Хотя, откровенно говоря, слово «девица» было некоторым преувеличением.

Но Стас серьёзно кивнул.

- Я вырос в столице, - заявил он. – И знаю там каждый проулок. Я покажу тебе наш мир, огненная. Если ты, конечно, не боишься.

- Боюсь?! – возмутилась я. – С чего бы это?

Стас не ответил. Только демонстративно облизал выдвинувшиеся вперёд клыки. А потом, наклонившись ко мне, дразняще спросил:

- Итак?

От него крепко пахло звериной шерстью и, сладко и пряно, ароматом мужских духов.

- Только если на часок, - сдалась я.

В конце концов, надо же мне вливаться в коллектив. Похоже, я застряла тут надолго. Сегодня я целый день пыталась поговорить с Владом. Несколько раз я видела его в коридоре, но, завидев меня, он тут же трусливо сбегал. Ничего, никуда он от меня не денется. А ответы на мои вопросы могут знать и другие.

Такси было совершенно обыкновенным. Жёлтенькое, с фигурными шашечками на капоте. За рулём - водитель-усач, под лобовым стеклом - ароматизатор в форме ёлочки.

Стас открыл мне дверь и, усевшись, бросил:

- В центр.

А я прильнула к окну. Я знала эту дорогу, в Старке мы с мамой ездили по ней на дачу. В царство парников, розовых клумб и выстроившихся по линеечке капустных грядок. После смерти бабушки её владения запустели, заросли травой и уже нечасто встречали городских гостей.

Мы ехали мимо озера. Береговая линия поросла рогозом, качались на ветру каштановые початки. В воде отражалось небо, и купались пенные облачка.

- Оно – такое же… - прошептала я, чувствуя, как по спине рассыпаются ледяные мурашки. – Абсолютно! Даже островок в центре тот же самый…

- Такое же, как в Старке? – без удивления уточнил Стас и, когда я кивнула, продолжил: - А как ты хотела? Кантас – идеальная копия Старка. Идентичная! – он назидательно вскинул палец вверх. – Да, города – другие, потому что и мы сами – другие. А природа… Что ей будет-то? Мы же не копали тут новых морей и не возводили гор.

- Ну допустим. И с проклятыми тоже всё более или менее понятно… А гномы, эльфы, гремлины и… - я поёжилась, - драконы. Они-то откуда взялись?

- Ниоткуда. Они всегда были. Как говаривает Ной, по поводу и без, испокон времён.

- Ну не в Старке же!

- Именно что в Старке. Что, огненная, - с сарказмом уточнил он, - в ваших лживых книжонках об этом не пишут?

Я промолчала. Для пламенной защиты старкианской пропаганды мне не хватало истовой веры в её правдивость. В конце концов, я своими глазами видела оборотней. И почти не сомневалась, что и остальное существует тоже. Даже… драконы.

- Они ушли вместе с нами, - не дождавшись ответа, объяснил оборотень. – Волшебные дохнут без магии.

- А ты? Ты же - проклятый? Или… - я хотела сказать «зверь», но не стала. Интересно, он реально превращается в волка? А, может, в серую рысь? Весь? Целиком? Или отращивает в полнолуние только когти и ушки?

- Я – человек, маг и оборотень. А в вашей дебильной систематизации я ни черта не смыслю. Сама уж как-нибудь меня заклассифицируй, лады? – с сарказмом предложил Стас. - Кстати, мы подъезжаем.

А за окошком уже проносились небоскрёбы-карандаши, расцвеченные персиковой кистью начинающегося заката. Меж розоватых облаков парили дирижабли, неслись машины по шоссе, и витрины встречали гостей ослепительным глянцем неона.

- Здесь тормозните, - внезапно сказал Стас, - вон, за переходом. Оплата по карте.

Такси остановилось. Мы вышли. Справа над нами нависали высоченные дома из песочного кирпича, увитые причудливыми башенками. А слева лежал парк. Над кленовыми рощами возвышались спинки шатров и железные скетелты аттракционов.

- Всё-таки, город - действительно другой, - задумчиво констатировала я. – Издали похож, да, но ни одного знакомого здания.

Стас кивнул. Сказал:

- Мне было лет восемь, когда мы сюда переехали. И этот парк – первое, что я запомнил.

- Поэтому Гай назвал тебя отъёмышем? – внезапно вспомнила я. – Потому, что ты вырос за пределами долины?

- Угу. Вне стаи, - небрежно ответил Стас, но мне показалось, что тема ему неприятна. Но мне очень хотелось разобраться, поэтому я осторожно спросила:

- Вашу семью изгнали? – моё безумное воображение услужливо нарисовало мне живопоисную картину. Мужчины с волчьими головами и в судейских мантиях по очереди дуют в огромный горн. А потом самый высокий стучит деревянным молоточком и громогласно чеканит: «изгнать».

- С чего ты взяла? – изумился оборотень, который, по счастью, не читал моих мыслей. – Мой отец – посол долины в королевском дворце. Поэтому, мы и торчим здесь.

- В королевском дворце? – опешила я. – У вас, что, есть король? Настоящий, как в сказках?

- Даже три короля. Те ещё уроды, если честно. Все трое. Какие уж там сказки…

- Зачем три-то? – изумилась я.

- По одному у магов, у эльфов и у драконов.

- А как же гномы? Недемократичненько…

- Они копошатся в своих норах, и мы им побоку. «Недемократичненько…» Эти земляные хорьки и слов-то таких не знают. Ну что, огненная… Я всё жду вопросик про ведьм? Летают ли они на мётлах? Сношаются ли с козлами? В каких именно позах?

- Обойдёмся без ведьмовской Камасутры, - отрезала я. – Пойдём. Покажешь мне свой парк. Но с одним условием.

- Я готов тебя поцеловать и просто так, - нагло заявил оборотень. – Даже прямо сейчас. Зачем нам какие-то условия?

- Вот ещё! Обойдёшься! Это - даже не свидание! Один вопрос Стас. И честный ответ.

- Я всегда готов, - развеселился оборотень. Кажется, он понял меня неправильно… Но я и не собиралась ничего ему объяснять.

- Ну вот и договорились, - и я первой шагнула на тропку, ведущую в гущу рощи.

И дорожка, вьющаяся меж разлапистых клёнов, вскоре привела нас на большую площадь. Чего тут только не было! Дрожали на ветру пологи разноцветных шатров, в соседнем тире гулко плевались дробью винтовки, а в самом центре стояли золочённые клетки с диковинными зверями. Перетаптывался с лапы на лапу длинношерстый волк, весь расписанный сияющими завитками колдовских узоров. Чёрная двухголовая рысь деловито вылизывала шёрстку раздвоенным длиннющим языком, а потом вдруг вскинула вторую голову и уставилась прямо на меня. И её миндалевидные глаза, огромные и будто разумные, полыхнули ярко-салатовым огнём.

- На. Цветочное пиво, - возникший из ниоткуда Стас протянул мне бутылку с яркой этикеткой. Я так увлеклась разглядыванием всего вокруг, что и не заметила, как он отошёл.

Я осторожно понюхала горлышко. Пахло цветами, ванилью и ржаным солодом.

- Тут же нет проклятия? – подозрительно спросила я и тут же поправилась: - То есть, магии…

- Конечно, есть, огненная, - Стас, пугая, завращал глазами, то сужая, то расширяя зрачки. И проговорил зловещим шепотом: – Тут кругом проклятия. Под ногами, в воздухе и даже в тебе, - он ткнул в меня своим указательным пальцем и, фыркнув, нормальным тоном добавил: - Пей давай. Оно вкусное.

Смирившись, я сделала глоток и поняла, что пиво, терпко-сладкое и чуть хмельное, - именно то, чего мне не хватало весь день.

- Спасибо, - выпив залпом всю бутылку и отдышавшись, сказала я. И заозиралась вокруг в поисках новых впечатлений.

Взгляд мой упал на чёрный шатёр, весь расписанный сияющими рунами. За раскладным пластиковым столом сидела женщина в ярких одеждах. На голове цветастый платок, украшенный золотыми кольцами. На шее – манисто из серебряных монет, издающее мелодичный перезвон. Шелковый палантин спадает до пола глянцевыми волнами. А перед ней, объятый аурой голубоватой света, стоит на подставке магический шар.

- Гадалка! – обрадовалась я. – В Старке мне одна такая нагадала богатого мужа и казённый дом... С последним, кстати, угадала – на следующий день мне пришлось тащиться в полицию…

- Ты украла чьё-то сердце? Или просто мотоцикл?

- Антона забирала после пьянки… - я вздохнула. Мне не хотелось вспоминать.

- А Антон – это…?

- Послушаем, что предскажет эта, - проигнорировав вопрос, я решительно зашагала к шатру.

- Стой! – Стас крепко схватил меня за руку. – Не надо, слышишь?! Это тебе не старкианская шарлатанка… Она же может и правду сказать...

- Ты так говоришь, как будто это – плохо.

- Иногда – очень, - со знанием дела сказал оборотень и настойчиво потянул меня за рукав, - брякнет ещё какую-нибудь гадость и испортит настроение на весь день. Пойдём, я лучше покажу тебе драконий дом. Крутецкое место!

В голубых глазах его плескалась растерянность. И… страх?

- Нет уж! – я с негодованием вырвала руку и, почти в припрыжку, побежала к шатру.

- Садись, красавица, - стереотипно молвила гадалка и рядом с ней из ниоткуда возник стул. Ну возник, и возник. Я уже почти привыкла. Спокойно села и бесцеремонно уставилась на гадалку. Она была совсем молодая, чуть-чуть постарше меня. Бледная кожа, карие глаза с винным отливом, пухлые щёчки, покрытые колдовскими узорами. Когда она двигалась, монетки на ее ожерелье мелодично звенели.

- Я хочу… - начала было я.

- Я знаю, - перебила меня гадалка. – Вернуться домой. Но это невозможно. Ведь ты никуда не уходила.

- Да что ты?! – сердито воскликнула я, порываясь встать. И никакая это не гадалка, такая же шарлатанка, как старкианские бабки с шарами из дутого пластика. Наверное, опознала во мне старкианку по манере держать себя и завела любимую шарманку кантовчан. Невозможно вернуться домой! Бла-бла-бла…

- Скажи мне, что такое Старка? – вдруг спросила гадалка и карие глаза её внезапно полыхнули янтарным колдовским огнём.

- Другой мир, - сообщила я очевидное. – Мой мир.

- Твой. Но другой ли?

- Я не понимаю… - жалобно пробормотала я. Я была уверена, что проклятая гадалка морочит мне голову, но этот огонь в её глазах… Внутри меня будто что-то отзывалось ему. И я не трогалась с места.

- Вот когда ты поймёшь, «смотрящая между», тогда всё и случится. А теперь ступай, - величаво приказала она с интонациями девяностолетней императрицы.

- И всё?! – разозлилась я. – Паршивые же в Кантосе провидицы…

- Нуждающийся, да услышит… - ответила противная девка, и я внезапно обнаружила себя стоящей около вольера с синешкурым слоном, хоботом трубящим задорный ритм. Шумела толпа. Пахло попкорном и слоновьим дерьмом. Рядом растерянно топтался Стас. Он хмуро взглянул на меня и спросил:

- Ну, и что она сказала?

- Да чушь какую-то! – в сердцах воскликнула я. «Смотрящая между»… Что, чёрт побери, это значит?

Мой ответ будто успокоил оборотня, он облегчённо вздохнул и заулыбался. Но я была твёрдо намеренна испортить ему настроение и, наконец, хоть что-то понять.

- Ты обещал мне ответ, - злорадно напомнила я.

- Миссионерская – мне не очень, - быстро ответил этот поганец.

- Слышь, ты! – я сердито стукнула его кулачком в плечо, а он лукаво ухмыльнулся.

- Ты разве не это хотела узнать? – деланно изумился он. – Странно. Ну, тогда – спрашивай.

- Кто такие Пришлые?

Он вздохнул и поморщился. Потом кивнул собственным мыслям и спокойно сказал:

- Вряд ли тебе интересны волчьи сказочки. Пойдём, я отведу тебя к тому, кто всё тебе расскажет.

А в голубых глазах его застыл вдруг холод.

Глава 4

- Возьмём такси? – спросила я, когда мы вышли из парковых ворот.

- Не стоит, - ответил Стас. – Тут близко. Это в посольстве долины.

Он был задумчив и хмур. И я послушно поплелась за ним. За клыкастым оборотнем, овеянным резким ароматом духов. Я раньше никогда не боялась оборотней. Их же не существует. Как не существует и полуденниц, домовых, гулей, вампиров... Кстати, о вампирах.

- А вампиры существуют? – с замиранием сердца спросила я, вспоминая горы перечитанных в школе бульварных романов.

- Бессмертные мертвяки, хлебающие чужую кровь? – с сарказмом уточнил Стас и посмотрел на меня, как на умалишенную. – Нет, конечно. Ты что, сказок начиталась, огненная?

Я промолчала. Ну да. А оборотни – не сказка. Оборотни – суровая быль.

Стас вел меня узкими переулками центра. Я, то и дело, засматривалась на старинные особнячки. На хитрые глазки подвальных окошек, забранные ажурными решетками. На навесные балконцы, утопающие в цветах. На рифлёные колонны и беленные лики парадных лепнин. Верно, дома эти возвели ещё в эпоху, когда Старка и Кантас были едины. Но я не узнавала их. Быть может, этот фисташково-зеленый особняк в Старке был тёмно-красным, а нижний этаж там, и вовсе, изуродовали убогим сайдингом. Возможно, окажись я своём районе, я смогла бы опознать хоть что-нибудь. Но сейчас даже мысль о прогулке туда вызвала у меня суеверный ужас.

И я просто любовалась городом, царственно вступающим в вечерние сумерки. Многие дворы вместо фонарей освещались летучими колдовскими шарами, орошающими асфальт цветастой шрапнелью света. Над клумбами кружили громадные бабочки, а крылья их светились в полумраке, источая радужный свет. А в одном из дворов я услышала музыку. Она струилась, будто отовсюду, словно сотни тончайших голосков слились воедино, порождая невыразимо прекрасную песню без слов. Чародейскую оду всему живому. Я замерла от восторга и с ужасом поняла, что мне нравится этот вечерний город, так и сочащийся настоящим волшебством.

- Мы пришли, - внезапно сказал Стас.

Мы стояли перед высоким крылечком, ярко освещённым парой чугунных фонарей. Над двойными дубовыми дверями сиял в фонарном свете железный медальон – волчья морда с хищно оскаленной пастью. «Значит, всё-таки не рысь», - подумала я. На двери переливалась золотом гравированная табличка. «Посольство долины Ветров».

- Уже закрыто, - я мельком взглянула на выбитое снизу время работы.

- Мы что-нибудь придумаем, - с иронией успокоил меня Стас и достал из кармана связку ключей.

Я покосилась на него и внезапно забеспокоилась. А вдруг он сейчас затащит меня в какой-нибудь посольский будуар и там со всей звериной яростью изнасилует на шелковых простынях? Конечно, я была огненной. Но я здорово сомневалась, что без гипноза Влада смогу выдавить из себя хоть искорку.

«Да половина академии видела, как я уехала с ним», - спокойно сказала я себе. А паника, истерично и заполошно, взвизгнула:

«Ну и что! Я же старкианка! Меня не жалко!»

Стас взглянул на меня и, склонившись ближе, доверительно шепнул:

- Знаешь, я обычно не насилую девиц в здании посольства, где даже ночью полно народу. Для этого куда лучше подходят тёмные подворотни. Кстати, через парочку таких мы обязательно пойдём на обратном пути, - он коварно ухмыльнулся и повернул в дверной скважине ключ. Дверь распахнулась. Мы вошли на территорию посольства оборотней.

По узкому коридору в приглушённом свете ламп бежал длинноворсный палас. Пара шагов, скрип дверных петель, и мы вышли в круглый холл, отделанный мрамором цвета топлённого молока. Множество дверей, меж ними портреты в золочённых рамах, а в углу - винтовая лестница в ажурных перильцах. Уходит ввысь. Золото, мрамор, лепнина… Дорого, пафосно, но совершенно обыденно. Ни клеток с разорванными жертвами, ни окровавленных шкур на стенах, ни таинственного мерцания свечей. Царила тишина. И из подвала не слышались отчаянные вопли пленных девиц.

Стас, тем временем, остановился около одной из дверей. И проговорил:

- Олег, наш летописец, ещё не спит. Он ответит на все твои вопросы. Можешь, - он ехидно улыбнулся, - даже спросить его про ведьм. Я знаю, тебе очень хочется.

Он толкнул дверь, и мы зашли в большую комнату. Она была обставлена мебелью из чёрного дерева, книжные шкафы убегали к потолку, рядом с ними толпились вазоны и напольные статуи, а по центру залы высилась сферическая астролябия.

В кресле, оббитом алым бархатом, сидел пожилой мужчина. Седые волосы забраны в хвост, на висках - проплешины, на загорелой коже – кружево морщин, бородка клинышком и глаза... Серые и очень внимательные.

- Та самая старкианка, Стасик? – неторопливо вставая, спросил мужчина.

- Да-да, дедуль. Расскажи ей про Пришлых.

- Даже так? – похоже, летописец был удивлён. Взлетели ко лбу кустистые брови.

- Даже так. Давай, не тормози! А я пойду поздороваюсь с отцом.

Хлопнула дверь. Летописец проводил Стаса взглядом, вздохнул с отеческой скорбью:

- Невоспитанный мальчишка! Присаживайся, деточка, - он кивнул на пустующее кресло. – Значит, ты хочешь узнать про Пришлых?

- Естественно, хочу. Кстати, а почему про них не пишут в сети? – ну, конечно, я искала.

- А почему по старкианскому телевидению не рассказывают про кентавров? – вопросом на вопрос ответил пожилой оборотень.

- Кентавры?! Они существуют?! – опешила я.

Летописец неопределённо хмыкнул и щёлкнул пальцами. И над нашими головами возник колоссальных размеров магический шар, полупрозрачный, голубовато-синий. В глубинах его закружились, завертелись картинки. Пейзажи Старки. Заросшее разнотравьем поле, на котором из ниоткуда появляются мужчины и женщины в чёрных плащах. Правительственный кортеж, спешащий на встречу по укатанной щебёнке…

- Итак, Пришлые, - лекторским тоном произнёс летописец.

***

Стас вышел из обители летописца, взбежал по винтовой лестнице на второй этаж и открыл первую же дверь. На ней висела табличка: «Ярин Кажеказ, посол долины Ветров».

Стас шагнул внутрь и произнёс с порога:

- Здравствуй, отец.

За резным рабочим столом, заваленным ворохом бумаг, сидел мужчина. Широкоплечий, смугловатый, горбоносый, он был невероятно похож на сына. Только от уголков его голубых и миндалевидных глаз лучиками разбегались морщинки.

- Ты притащил Смотрящую прямо в посольство? – отец хмыкнул и задумчиво покачал головой.

- Ты недоволен или наоборот? – с ухмылкой уточнил сын, без спросу плюхаясь в кресло для посетителей.

- Я пока не решил. Как тебя угораздило-то?

- Влад приказал её выгулять, и она захотела узнать про Пришлых.

- И ты приволок её к дедуле. Чтобы он заморочил ей голову...

- Разве плохая идея, отец?

- Естественно, плохая. Эта девка – бомба с часовым механизмом. Что бы не наплёл ей наш Олежа, она в любой момент может попытаться вернуться домой. И ты знаешь, что будет. Как не юли, а тебе придётся замарать ручки, сынок. Надеюсь, ты не окажешься слизняком, как Ной! Смотри, не разочаруй меня!

- Не начинай, отец! – Стас встал и раздражённо заходил по кабинету.

- Не начинать?! – в голосе посла послышался рычащий рокот. – Я прилагаю столько усилий, чтобы спровоцировать в долине переворот и подарить тебе вирру клана… А ты не можешь выполнить простейшее поручение?!

- Она же ни в чём не виновата! Просто глупая девчонка…

- Лес рубят – щепки летят. Всё, тема закрыта. И не забудь - как она увидит своего первого призрака, ты должен будешь убрать её . Не раньше, но и не позже, сын. Ну, а теперь расскажи, как там Влад?

Стас сердито зыркнул на отца и хмуро ответил:

- Готовится к войне с Пришлыми. Хочет собрать Ассамблею и связаться с Советом Шестерых…

- Ох дурак, - посол изумлённо покачал головой. – Как и его бабка, впрочем. Правду говорят, яблочко от яблоньки… Ладно. Продолжай верно служить ему. Но не забывай, кому ты служишь на деле.

***

- Значит, Пришлые – тоже маги? – уточнила я, не отводя глаз от мелькающих в глубине шара картинок.

- Совершенно верно, детка. И не простые. Шагающие между мирами. Впервые они появились, когда Старка ещё была едина. Больше века тому назад…

- И зачем они пришли?

- Искали новое пристанище. Их собственный мир погиб в планетарной катастрофе. И они были вынуждены отправиться на поиски нового дома. Но люди Старка отказались их принять, переговоры провалились… И началась война…

В голубом шаре шло сражение. Грохотала артиллерия, старинная, колёсная, ржали кони, воздух чертили трассеры пуль и ядовитыми цветами распускалась магия. Шары огня сжигали заживо, порывы колдовского ветра сбивали с ног, разверзалась под ногами отступающих земля и деревья выпростали из недр смертоносные корни. Но вот всё кончилось. Замолкли пушки. Осела пыль. Лишь вороньё кружилось над трупами. Да ходили по полю люди в чёрных плащах, деловито обыскивая одежды мертвецов…

- Война длилась почти десять лет. Но мы победили, - продолжал летописец. – Начало прошлого века не богато было на смертоносную технику. Никто, - он горько усмехнулся, - не ждал вторжения. Обрезы, пушки, да трипланы… Вот и весь нехитрый арсенал. Потому, когда я говорю, что мы победили, я имею ввиду – мы, маги. Но цена, как это водится в людской истории, оказалась великовата.

В шаре замелькали руины разрушенных городов, опустевших, припорошённых серой вуалью пепла. Обгоревшие остовы деревень, сожжённых дотла потоками лавы. Ползущие через весь континент колонны беженцев, оборванных, голодных, исхудавших…

- И люди изгнали вас, несмотря на ваш вклад в победу? – с сомнением спросила я. Я не готова была это принять. Хотя… Я встретилась взглядом с мальчишкой, бредшим вместе с другими беженцами через поля, сожженные до холерной желтизны безжалостным солнцем. В стеклянистой глубине его зелёных глаз плескалась такая недетская усталость, что я задумалась. Летописец сказал, что люди не захотели вести переговоры. Люди ли? Или самодовольные маги? Но ответ старого оборотня меня потряс:

- Изгнали?! Это вам рассказывают в нынешних школах? – он хрипло рассмеялся. – Нет, деточка. Мы ушли сами. Чтобы спасти нас всех.

- Спасти? – с недоумением переспросила я. – Это каким же образом?

- Мы знали, что Пришлые вернутся. В сущности, то страшное войско было лишь авангардом. А маги их были куда сноровистей наших… Выхода не было. Они поработили бы нас и насадили бы на планете собственные порядки. Но у них была одна-единственная уязвимость. Их чары нуждались во внешней подпитке.

«Волшебные дохнут без магии», - внезапно вспомнились мне слова Стаса.

- И вы забрали магию из Старки с собой, - догадалась я.

- Именно так. Мы опустошили магические артерии планеты. И всё волшебное увели с собой в Кантас. Теперь Пришлым на Старке делать нечего. Разве кто-то захочет утратить все свои силы и, вдобавок, собственное долголетие, обретённое с помощью колдовства?

- Но зато они могут заявиться в Кантас, - с испугом сообразила я.

- Не бойся, дитя. Не могут. Кантас – не такой, как другие миры. Он существует как бы… нигде. И попасть в него можно только из Старки. И только, если ты – старкианец и неинициированный маг. Видишь? Мы всё предусмотрели.

Я вспомнила подслушанный мной разговор между Владом и этим жутким кладовщиком, похожим на престарелого джинна. «Пришлые вернулись» - вот, что сказал ректор. А ещё, что я – их агент. Последнее, как бы абсурдно оно не звучало, точно не стоило произносить вслух, а вот первое… Интересно, летописец врёт или он не в курсе? А, может, врёт сам Влад?

- А почему говорят, что Пришлые вернулись? - вслух спросила я.

- Кто говорит?! – тут же уточнил летописец. Быстро, цепко, резко, а серые глаза так и пронзили меня насквозь, будто силясь заглянуть в мои мысли.

- Да так, девчонки в коридоре шептались, - наивно хлопая глазами, заявила я. – А я мимо шла и услышала. Вот мне и стало интересно, кто же такие эти загадочные Пришлые…

Летописец ощутимо расслабился. Проговорил со снисходительной улыбкой:

- Пришлые не вернутся, девочка. А студенты о чём только не болтают… Надеюсь, ты не собираешься спросить меня про чупакабру?

- Лучше про ведьм, - брякнула я. Я больше не сомневалась. Летописец врёт. Но о чём конкретно? И почему?

- Про ведьм? – изумился старый оборотень, но тут, на моё счастье, дверь в комнату распахнулась и на пороге появился Стас.

- Вы закончили, дедуль? – спросил он и, не дожидаясь ответа, повернулся ко мне: - Надо ехать, огненная. А то мы не успеем вернуться до отбоя.

- Поехали, - с облегчением кивнула я.

До академии мы добрались без приключений. Я забыла, что мне надлежит бояться оборотня и тёмных подворотен. И по дороге охотно болтала со Стасом. Он задорно рассказывал мне про жизнь стаи и про традиции академии, о которых слышал от двоюродного брата, недавно получившего диплом. В моей голове роились тысячи вопросов, но я не решилась задать ни один. Я не была уверена, что оборотню можно доверять. Хотя, по правде, он был очень мил. Тот самый язвительно-легкомысленный тип, который мне обязательно нравился бы, если бы я не слиплась с детства с проклятым Антоном. Накаченная грудь, широкий подбородок и даже дурацкие косички его не слишком портили. Вот только в поведении его сегодня мелькало немало странностей. Вот и сейчас он смотрел на меня пугающим взглядом. Будто, то ли жалел, то ли прикидывал, как сподручнее будет меня удавить.

Я наскоро попрощалась со Стасом, порывавшимся одарить меня на прощание жарким поцелуем, и свернула под кирпичную арку. К пряничному домику доброй бабушки, в котором обитал ректор Влад. Нет, на этот раз он от меня не избавится. И ему придётся ответить на мои вопросы.

Но из-за поворота я выйти не успела. С ректорского дворика до меня донеслись тихие голоса. И, я прижимаясь к холодному кирпичу арки, осторожно заглянула внутрь.

На крохотном крылечке нарядной избушки за столиком, украшенным самоваром, сидела парочка. Ректор Влад в белой косоворотке и девица в зеленом свитере. В свете гирлянды, подвешенной под козырьком, её волосы казались пожарно-алыми, будто живой вулканический огонь.

- Ты издеваешься, Владик? – спросила она хрипловатым сопрано. – Целый класс горских псин?! Ты мне так мстишь за внезапный отъезд?

- Только если чуть-чуть, - в баритоне ректора послышалась улыбка. - Зато, к ним прилагается бонус. Прекрасная девица.

- Девица, солнц? Серьёзно?! Я не по этой части, если ты забыл. Хочешь, освежим твою память, раз уж я здесь?

- Очень хочу. Вот только чаёк допьём... Но, всё же, девица именно по твоей части, Кас… Она - огненная.

- Огненная?! Ты шутишь? – в голосе рыжей прозвучало изумление.

- Ничуть. Потому я и вызвал тебя. Ты должна научить её контролю. И очень быстро. Как будто за вами обеими гонится сам дьявол. Лады?

- Ты в своём репертуаре, солнц. Подробности-то будут?

- Возможно. Чуть позже. А сейчас, - и в голосе ректора рокотнула страсть, - у меня есть идейка получше.

Он поднялся на ноги, подхватил на руки хохочущую рыжуху, и оба скрылись за дверями пряничного домика. Ну, а я потащилась в свою комнату. В этой академии, я только и делаю, что подслушиваю чужие разговоры, почему-то касающиеся исключительно меня. И ни капельки в них не понимаю! Нет, ну какой гадёныш этот Влад! Тоже мне… Казанова. Подумать только, его любовница будет меня чему-то учить... Прекрасно. Я толком не смогла её разглядеть из своего укрытия. Но, наверняка, она стерва. И, даже не сомневаюсь, - уродина.

А ночью мне приснился сон. Он был липкий и сумбурный, какими всегда бывают сны после долгого и тяжелого дня. Сначала я увидела Антона... Я так мучительно скучала по нему… Наяву я боялась себе в этом признаться, но старик Морфей знал обо мне всё.

Мы шли по осеннему парку и беззаботно болтали. Тёплый ветерок играл с желтеющей листвой, и уходящее лето щедро дарило нам прощальную негу последних тёплых дней. Я помнила то утро. Сентябрь позапрошлого года. Мы только стали студентами, и наивно верили, что мир лежит у наших ног. Верили, что там, за поворотом, лежит бесконечный праздник, сотканный кудесницей-судьбой лишь для нас одних.

Антон всё говорил, долго и напористо, как умел лишь он один. О нескорой ещё сессии, о машине, которую отец даст ему на выходные и мы поедем (вдвоём! и только вдвоём!) на дачу. А я украдкой смотрела на него, на римский его профиль, на рыжеватую щетину, на широкие скулы. Ловила взгляд его глаз, таких тёплых, таких пронзительно-зелёных и наполненных бескрайней любовью. И отчаянно хотела спросить:

- Ну, почему? Почему ты предал?

Разве мы не обещали друг другу, что преодолеем всё, что угодно? Но, выходит, не всё. Нет, я понимаю, проклятие – это проклятие. Но разве оно даёт индульгенцию от любовных клятв?

Но я молчала. Точнее, говорила, но о другом. Как это часто бывает во сне, не будучи в силах изменить посланный Морфеем сюжет.

А потом сон вдруг изменился. Из праздничного и тёплого сентября мы попали в ненастный ноябрь. Дул пронизывающий ветер, треща ветвями оголённых берёз. А с хмурых небес, затянутых тучами цвета сурьмы, хлестал непрерывно дождь. Подошвы скользили по размокшей земле, по гнилым чёрным листьям, по побуревшей траве. Но Антон упрямо шёл вперёд. Я видела перед собой его спину, обтянутую в ту самую светлую курточку из начала сна. Я окликала его, но он будто не слышал. И всё шагал, лишь убыстряя ход, и я поневоле тащилась следом. По узкой лесной тропинке, совсем не похожей на ухоженные дорожки городского парка.

Но, вот, деревья вдруг расступились, и мы вышли на ровную площадку. Перед нами лежало кладбище. Старинное и, похоже, заброшенное. Не видно было ни венков из цветастого пластика в поясках из траурных лент. Ни одинаковых урн, ни скамеек. Только старинные каменные кресты с именами, стёртыми временем, и могилы, покрытые осклизлой травой. А вдалеке, полускрытый ветвями ивы, темнел кирпичный склеп. И кованную дверь его охранял амбарный замок.

- Антон! – не выдержала я. – Зачем ты меня сюда притащил?

И он, наконец-то, обернулся. Дождевая вода бежала по его лицу, но он будто не замечал её. А зелёные глаза смотрели необычайно серьёзно.

- Здесь - начало, Лика, - торжественно сказал он. – Всё начнётся здесь.

А потом наступила тьма. Но длилась она недолго. Навязчивый сон никак не хотел заканчиваться, безжалостно швыряя меня из одного места в другое.

Царила поздняя весна. Вдохновенно пели птицы, и деревья уже оперились нежно-салатовой листвой. Я стояла на берегу городского пруда. Пляжные зонтики, потёртые топчаны, песок, покрывшийся лёгкой зыбью от сильного ветра.

Антона рядом не было. Но на берегу я была не одна. Неподалёку, припаркованный в высокой траве, белел полицейский автомобиль. А рядом, моргая фарами, стоял медицинский фургон. Задние двери его были открыты, и двое санитаров в синей форме деловито тащили наружу носилки.

Кусок берега у воды был огорожен бело-красной лентой. За ней кто-то лежал навзничь и суетились рядом мужчины в джинсе. Утопленник? Неведомая сила заставила меня подойти ближе. Я не хотела. Но знала – так надо. Почему-то никто не пытался меня остановить. И я осторожно перешагнула через нехитрую преграду, и подошла к девушке, лежащей на спине.

Она была мертва. И, должно быть, мертва давно. Кожа её была жуткого жемчужно-голубого цвета, на лбу темнели ссадины, у губ и носа подсохла пена, раздутые пальцы сморщились, а глаза недвижно смотрели в небеса. Я отупело и равнодушно глядела на покойницу. А разум мой цепко (и совершенно не к месту) подмечал детали. Что следователи (это ведь следователи?) будто не замечают меня. Что от того, что повыше, пахнет дешёвым табаком. А у того, что пониже, усы, как у моего гулящего отца, пропавшего без вести, когда мне было десять.

Может, это липкое отупение объяснялось просто сном. А может, тем, что я не хотела видеть главного. Ведь я знала её! Знала эту мёртвую девушку, по щеке которой сейчас ползла столь равнодушно муха. Видела раньше этот маленький курносый носик, эти большие серые глаза с янтарными конопушками у зрачков. Ани. Моя соседка.

Но здесь она выглядела иначе и, будто бы, даже была моложе. Волосы её цвета порыжевшей пшеницы, мокрые, слипшиеся, во сне доставали лишь до плеч, а по лицу растеклись потёки туши. Она была одета в потёртую косуху, а в глубоком вырезе её декольте, на правой груди, виднелась татуировка. Белый барашек с глазастой чёрной мордой.

- Девушка, лет шестнадцати, документов нет. Прыгнула с понтона, ударилась головой о камни и, видимо, захлебнулась, - скучным голосом сказал следователь. Тот, что с усами.

- Набухалась и решила купнуться? – с сомнением спросил курящий. И посмотрел на модульный понтон в сторонке, синий, будто собранный из гигантских кубиков лего.

- Угу, в одежде-то... – фыркнул усатый. - Да и запаха нет.

- Самоубийство, значит. Неразделенная любовь? Вот дура...

- Молодая. Мозги ещё не отросли.

- Теперь и не отрастут. Зови своих. Пусть пакуют.

На этом сон, наконец, закончился. Я проснулась среди ночи в спальни академии № 17. Я села на кровати, тяжело дыша и растирая пальцами ноющие от боли виски.

- Это – всего лишь сон, - вслух прошептала я, глядя в густую темноту.

Но внезапно вспыхнула лампа. Я испуганно обернулась и увидела соседку. Она зажгла торшер, спустила ноги с кровати и вопросительно смотрела на меня.

- Всё в порядке, Лика? – спросила она мягким голосом.

Она чуть нагнулась вперёд и из выреза на её ситцевой ночнушке выглянула голова барашка с глазками-пуговками.

Глава 5

Наступило утро. Солнечные лучи заглянули в окно, путаясь в складках сетчатой тюли, заскользили по изголовью, защекотали закрытые веки. А до ушей донеслось знакомое бормотание. Я открыла глаза.

Ани молилась на коленях у алтаря. Вся спина её и плечи, покрытые мелкой веснушкой, так и дышали умиротворением.

Кряхтя, я поднялась с кровати и поплелась к умывальнику, подвешенному в углу. Голова трещала, будто с тяжкого похмелья. Сегодняшняя ночь, наполненная кошмарами, казалась логичным продолжением вчерашнего дня. Длинного, муторного и сюрреалистичного, словно горячечный сон.

Бормотание, наконец, умолкло.

- Доброе утро! – выговорила Ани своим глубоким голосом.

Я торопливо смыла мыльную пену с лица и обернулась. Проворчала:

- Доброе…

Ани складывала учебники в тряпичный рюкзачок. Из выреза её рубашки, будто насмехаясь, выглядывал барашек. Я вспомнила такую же татуировку на теле другой Ани. Из сна. Той, что спасатели подняли со дна городского пруда. Та Ани была одета в косуху, коротко стрижена и ярко накрашена. Настоящая Ани косметикой, разумеется, не пользовалась. «Наверное, боженька не разрешает», - с сарказмом махровой атеистки подумала я.

Интересно, откуда моё подсознание выудило этого проклятого барашка? Разве я видела его вчерашним утром? Я смутно припоминала, что на Ани была другая рубашка, длиннющая, с высоким закрытым воротником. И потом, я же так быстро ушла…

- Симпатичная тату, - светским тоном заметила я. – Где делала?

- Ах, это… - Ани погладила пальцем голову барашка, будто руку близкого друга. – Это память о доме… Да, о доме! – повысила тон она, будто споря сама с собой. – Каким бы он не был!

- А откуда ты? – спросила я.

«Наверняка из какой-нибудь дремучей деревушки, где до сих пор пашут плугом и бегают в уличный сортир!» - со снобизмом столичной штучки подумала я.

- Из Старки, - просто ответила Ани. – Погоди, ты не знала? Нас же поэтому и поселили вместе!

- Из Старки? – изумленно переспросила я и вдруг почувствовала подступающую к горлу тошноту. Тот мир из сна походил на Старку куда больше, чем на Кантас.

- Ну да… Я здесь уже третий год. Последние полгода говорили, что всё, Старка иссякла. Все порталы молчали. А потом вдруг появилась ты, - соседка неторопливо одевала платье, длинное, закрытое, покрытое безобразными рюшами поросяче-розового цвета. – Богом клянусь, в Старке ты бы меня не узнала! Там я была другим человеком…

- И вместо платьев носила косуху? - повинуясь наитию, поинтересовалась я.

- Было дело. Как ты узнала?

Я загадочно пожала плечами. И, сама того не желая, спросила, еле шевеля пересохшими губами:

- А в пруду ты там не тонула?

- Нееет, - протянула Ани и посмотрела на меня, как на сумасшедшую.

- Извини, я… - я тщетно попыталась придумать весомую причину для появления столь дебильного вопроса. Самой реалистичной выглядела версия о захвате моего бренного тела спятившим духом со словесным поносом. Интересно, тут есть духи, способные вселиться в человека? Надо будет обязательно спросить у Стаса.

- Ничего, - утешительно сказала соседка, так и не дождавшись объяснений и сделав свои, наверняка, не лестные для меня выводы, - ты привыкнешь. Извини, я опаздываю на литургию.

- На литургию? - опешила я. Она же только что молилась! Я сама видела!

- Угу. На третьем этаже есть молельный зал.

- Вы же все прокляты… - не подумав, ляпнула я. – Какие вам молитвы?

Ани оглянулась. Сказала назидательно:

- Магия это – не проклятие, а дар Божий.

Хлопнула дверь. Я осталась одна, бездумно глядеть в окно на просыпающуюся магическую академию. По двору шагали студенты в форменных мантиях, затухали не погашенные с ночи колдовские шары, а в густых зарослях малины голосили птицы.

Ну, а мне пора было собираться на завтрак. Пище духовной я всегда предпочитала телесную.

В главной замковой столовой царила та самая фантазийная атмосфера, которой так не хватало в современных классах академии. Сводчатый потолок убегал в вышину, стрельчатые окна, стеклённые витражами, кидали в залу цветастые блики, а на огромных колоннах темнели факельные рожки. А в углу дышал жаром огромный камин, пестреющий изразцами, будто печь из старинных сказок. На массивных дубовых столах теснились блюда с зажаренной дичью, алел морс в хрустальных графинах, в вазах возлежали фрукты, и переливались на свету приборы из серебра.

Я завороженно замерла. Вчера я обедала в кафе в учебном центре. Там всё было проще – бирюзовый кафель, конвейер и цветные подносы. А здесь… Здесь было просто чудесно.

Я растерянно топталась на пороге, когда кто-то схватил меня за руку и безапелляционно заявил:

- Попалась! Сидишь со мной!

Стас, а это, конечно же, был он, потащил меня к длинному столу, стоявшему в углу залы. Там, громко разговаривая и перехохатываясь, сидели мои новые однокурсники. Кирацкие оборотни.

Меня посадили на место рядом со Стасом. Кто-то приветливо кивнул, Ной церемонно мне поклонился, а бунтарь Гай(он тоже был здесь!) смерил меня взглядом исподлобья и как-то гаденько ухмыльнулся.

Стас без спросу положил мне на тарелку яйцо пашот и зажаристую куриную ножку в медовой корочке. А потом наклонился ко мне и заговорщески спросил:

- Как спалось, прекрасная дева?

- Чудесно, - ответила я и очаровательно улыбнулась. Ну не рассказывать же правду.

И про кошмары, и про утерянную давным-давно девственность…

- Повторим сегодня нашу вылазку?

- Легко. Но только не в парк. Мне надо в торговый центр. Ты же любишь магазины?

Академия любезно открыла счёт на имя беженки из Старки, которой не хватило мозгов даже взять с собой чемодан. Теперь я ощущала себя жалкой приживалкой, а ведь дома я уже несколько лет не брала денег у мамы. У меня же была зарплата. И был Антон… Но с негодованием отказываться от денег проклятых я всё же не стала. Я и так сделала достаточно глупостей.

- Терпеть не могу магазины. Хочешь меня уморить? – оборотень скорчил страдальческую гримасу.

- Хочу новые вещи, - отрезала я. – Свои собственные вещи. А не те, что мне выдал со склада этот престарелый джинн!

- Ты про Герца? – Стас хохотнул. – Скажи, колоритный старикан? Ладно, забились. Чего не сделаешь ради прекрасной леди. Ты же угостишь меня потом пивком? В качестве компенсации… А, может, и чем-нибудь ещё?

Он облизал губы и масляно ухмыльнулся, а я сердито ткнула его локтем в бок.

- Да-да, Стасик, - громко сказала девушка, сидевшая напротив нас. В прошлую нашу встречу Гай назвал её принцесской. – Надо обязательно всё сегодня успеть. А завтра нашего огонёчка и без тебя ждут жаркие открытия.

- И что будет завтра? – удивилась я.

Над столом порывом ветерка пронеслись смешки и шепотки.

- Полнолуние будет...

- Ха-ха! Она же не знает!

- Волчья ночь!

Полнолуние? Я почувствовала ужас и жгучее любопытство. Неужели мои новые знакомцы, и правда, превратятся в настоящих волков?

- Не трясись, огонёчек, всё будет славненько, - зубасто улыбнулась принцесса, а зрачки её стянулись в вертикальные веретёнца. – Вас запрут в комнатках, пока мы будем всласть куролесить… А посмеешь выйти, кто знает, чьё изодранное тельце найдут по утру…

- Прекрати, Кейт! – потребовал Стас. – Ты её пугаешь!

- Да, так и задумано. И что? – огрызнулась девушка.

- Кейт! – резко окликнул принцессу Ной, сидевший рядом с ней. Она взглянула в его сердитые глаза и, развернувшись ко мне, растянула губы в любезной улыбке:

- Я шучу, огонёчек. Не бери в свою славную голову.

- Эт-то велик-кий д-д-день! Мног-гим зд-десь не помешает всп-помнить, кт-то мы на самом д-деле, - подал голос Гай.

- Увянь, перхоть! – резко приказал Ной.

- П-перхоть эт-то - ваше «нов-вое время». Из-за них мы все т-тут ут-тонем в кров-ви! И из-за т-тебя, пог-ганый лже-в-вир-ра! – заика в упор уставился на Ноя.

- Завязывай, братец! – сердито бросила Кейт.

- Д-дура ты, сест-триц-ца! И п-поставила не на т-того!

А потом над столовой разнесся визгливый звон, созывающий студентов на пары. Учебный день начался.

Первой парой была практическая магия. Она проходила в большом спортивном зале. Крытые матами полы, стены, оббитые войлоком, по углам – горы пёстрых подушек. Единственным предметом мебели тут было кресло, обтянутое зелёным бархатом. На нём, закинув ногу на ногу, сидела рыжеволосая учительница. Я, конечно, догадалась, кто она. Любовница Влада, вызванная в академию специально для меня. Нет, ну вот же гад! Сам бегает от меня, и подсылает эту рыжую ведьму!

- Зачётная рыжуля, - прищёлкнул кто-то языком, пока оборотни рассаживались на разбросанных всюду подушках.

К сожалению, я ошиблась. Уродиной любовница Влада отнюдь не была. Длинные ноги, точёная фигурка, высокий бюст и личико, как у фарфоровой куколки. Белая кожа, ярко-зелёные глаза, бровки вразлёт и копна рыжих волос, непослушными спиральками сползающая на плечи.

- Все расселись? – спросила она своим хриплым сопрано. – Отлично. Давайте знакомиться, меня зовут Кассандра Канарея.

- Гонорея? – вякнул кто-то.

И из-за плеч Кассандры вдруг вырвались зелёные плети и, всё разрастаясь, устремились к говоруну. Они подхватили его под руки, опоясали его талию, и потащили обратно. К учительскому креслу. Пара мгновений и колдовские лозы поставили перепуганного паренька прямо перед Кассандрой. Поставили и растворились, будто их не было. А он не устоял на ногах и кулем свалился на пол.

- Отлично! – потёрла ладони волшебница. - Мы сэкономим время на поиски добровольца. Сегодня нашим манекеном для отработки техник будет… Тебя как зовут-то, дурачок?

- Вася я, - облизнув губы, пробормотал оборотень.

- Угу. Значит, манекеном будет Вася. Бурные аплодисменты! И запомните, волчатки. Можете даже записать. Я не терплю две вещи – хамство и глупость. Особенно, когда они вместе. И имейте ввиду, моя главная стихия – огонь. Осторожнее, я могу и подпалить вам шёрстку!

Её зелёные глаза вдруг полыхнули алым пламенем. Она отвела взор от Васи и теперь, не мигая, смотрела на меня в упор.

- Итак, начнём. Поднимите руки, кто уже установил контроль над своей силой. Четыре… Пять… И шесть, - последним поднял руку Стас. - Да, негусто. Вышли все в центр, поближе к нашему, м-да, манекену. Не дрейфь, Васёна. Ты обязательно выживешь!

Вскоре оборотни обступили учительское кресло. Ной, Стас, Кейт, хрупкая девчонка со стрижкой пикси, окрашенной в яркий блонд, и двое парней, накаченные и широкоплечие близнецы.

- У всех главная стихия - природа? - скучающим тоном осведомилась Кассандра и скорчила презрительную гримаску, будто хуже стихии и вообразить нельзя.

- У меня гроза, - проговорил внезапно Стас.

- Серьёзно?! Редкий дар для оборотня, - в голосе учительницы вдруг послышалось уважение. – Вернись-ка пока на место. Я же обещала Васютке, что он выживет. А вы встаньте полукругом. Близняшки, вы вот сюда. Отлично! Дар, - назидательно произнесла Кассандра, - лучше всего отзывается в моменты опасности. Даже непробужденный он может прийти к вам на помощь, а если контроль установлен, дар слушается беспрекословно. Поэтому, спасайтесь!

Часть зала, где сидели зрители, вдруг оказалась отрезана прозрачным магическим щитом, чуть отливавшим искристой лазурью. А Вася… Вася начал меняться.

Его руки и ноги ширились и росли, покрываясь каштановой курчавой шерстью. На могучем торсе его лопнула футболка и повисла белыми лохмотьями. Челюсть выдвинулась вперёд, приоткрылись губы, растянутые двумя рядами громадных жёлтых зубов. Костистые пальцы ощетились когтями, длинными и загнутыми, словно драконьи клыки. Получившаяся трехметровая зверюга оставалась двуногой, но, судя по бешенному мерцанию крохотных алых глаз, человеческий разум её уже покинул.

- Вы превращаетесь в… такое? – с ужасом спросила я Стаса, который успел вернуться до поднятия щита и теперь сидел рядом со мной.

- Нет, конечно, - фыркнул оборотень. – Это какая-то магия сотворения. И, определённо, тёмная. Эта баба совершенно рехнулась… Интересно, Влад в курсе, что она тут устроила?

- Да он же сам её и позвал, - ляпнула я, не успев прикусить свой длинный язык.

- С чего ты взяла? – въедливо поинтересовался оборотень, но отвечать мне, к счастью, не пришлось.

Вася вдруг тоскливо завыл, вскинув жуткую морду, и заколотил себя когтистыми лапищами по груди.

- Достаточно, - Кассандра щёлкнула пальцами, завершая творение. – Внимание, задача! Выжить, связать противника зелёными лозами и обездвижить. И постарайтесь его не покалечить. Вы же помните, что под этой образиной ваш говорливый друг?

И, подчиняясь воле её, монстр Вася отвесил изящный поклон.

А Кассандра, повернувшись к зрителям, проговорила:

- А вы пока наблюдайте. Зелёные лозы – штука простенькая, но очень полезная. Это первые чары, к которым вы получите доступ, установив контроль. Сегодня у нас ознакомительное занятие, а на следующем мы как раз будем говорить, как ускорить этот процесс. Ну, а теперь, шоу!

Она хлопнула в ладоши. И монстр бросился в атаку. Испуганные оборотни разбежались в разные стороны, уворачиваясь от смертоносных когтей. Вот принцесса метнулась влево, добежала до шведской стенки и, забравшись наверх, одной рукой ухватилась за ступеньку, а вторую вытянула в сторону чудовища. Из ладони её вырвалась зеленая лоза и устремилась к монстру. Зелёные побеги обхватили толстенную лапу Васи, намотались на запястье, но вот он дёрнул плечом, и лоза лопнула с тихим звоном. А разъярённая зверюга кинулась к шведской стенке.

- Что замерли? – зазвучал насмешливый голос Кассандры. – Спасайте девчонку! Давайте-давайте, волчатки! Это вам не салочки в детском саду! Вы же маги, мать вашу волчиху! Так действуйте!

- В-вы ст-тая! – внезапно выкрикнул Гай.

Не знаю, что помогло оборотням собраться, насмешливое напутствие Кассандры или гордый лозунг Гая. Но они выстроились в цепочку и атаковали рычащее чудовище со спины. Сразу четыре лозы устремилось к монстру. По одной на каждую из лап. Обездвиженная зверюга взревела, задёргалась, пытаясь освободиться, и отвлеклась от Кейт. Та воспользовалась моментом, и из ладони её к Васе устремились толстенные побеги, обмотались вокруг щиколоток и, всё разрастаясь, стреножили чудовище. Оно коротко взвыло и с грохотом упало на колени.

Кассандра три раза громко хлопнула в ладоши.

- Достаточно, - сказала она, встала с кресла и направилась к Васе, прихватив с собой покрывало, по щелчку пальцев возникшее в её руках. Она набросила его чудовищу на плечи, и то тут же начало стремительно уменьшаться. Я видела, как с торчащей из-под покрова руки клоками слезает шерсть и, искрясь, растворяется в воздухе.

- Что же, - проговорила безумная учительница. – Надо сказать, я ждала от вас меньшего. Вы смогли объединиться и выполнить поставленную задачу. Молодцы, волчатки! Я довольна.

Покрывало зашевелилось. Из-под него высунулась голова Васи. Вид у него был напуганный и изумлённый. Должно быть, он ничего не помнил.

- Новая одежда, - к ногам Васи рухнул картонный ящик с ворохом вещей. – Можешь считать, что ты прощён. И на этом, - невозмутимо продолжила она, - наш урок закончен. Увидимся завтра. Кажеказ, Васильева, останьтесь. С вами будет отдельный разговор.

Магический щит растаял, оборотни шумно повскакивали с мест, запереговоривались, засмеялись. Пятерку победителей, возвращающуюся к подушкам за своими вещами, встретили бурными аплодисментами. А Васю – язвительными репликами.

Мы со Стасом остались сидеть.

- Интересно, чего ей надо? – пробормотала я, хотя и догадывалась – чего.

- Сейчас как заставит нас драться друг с другом, - припугнул Стас.

- Интересно, что сильнее, гроза или огонь? – я не пожелала пугаться.

- Огонь, разумеется, - не смутился оборотень. - Когда его носитель хоть что-то умеет. Но это не наш случай, верно?

Он белозубо улыбнулся.

- Ты же будешь джентльменом? – забеспокоилась я.

- Будет зависеть от приза, - ухмыльнулся оборотень и прошипел: - Всё, тихо! Она идёт!

Она начала со Стаса.

- Станислав Кажеказ, - будто читая досье, проговорила она. – Сын посла долины Ветров и личный ученик Влада, верно?

- Верно.

- Личный ученик? – изумлённо пробормотала я себе под нос.

- Влад говорил про тебя, но не упоминал твою стихию. Впрочем, это, как раз-таки, в его духе. Но его педагогическому мастерству я абсолютно доверяю. Поэтому, я хотела бы безо всяких проверок перевести тебя в более продвинутую группу. Там почти все – пробужденные и есть даже парочка пустынных фурий. Но решить надо прямо сейчас.

- Я предпочту остаться со стаей, - покачал головой Влад и почему-то покосился на меня.

- Как пожелаешь, волчок. Но, имей ввиду, твой дар – настоящий алмаз для вашего племени. Не просри его. Ну, а теперь вали. Я хочу поболтать с огненной тет-а-тет.

- Прогуляемся, каштанка? – спросила Кассандра, когда Стас ушёл, и я недовольно пригладила свои каштановые волосы. – Никто же не потрудился показать тебе замок?

И через внутренний сад мы пошли к западной башне, в чреве которой взбегала наверх винтовая лестница со покатыми ступенями. Она вела на крепостные стены, вонзающиеся кирпичными зубцами в голубые небеса. По правую руку вздыхал под ветрами дикий лес, а по левую – лежала академия. С её множеством беседок, увитых плющом, с часовой старинной башней, с крышами учебных зданий, обтянутых чешуёю пестрых черепиц.

- Ну рассказывай, - налюбовавшись, предложила Кассандра. – Давненько у меня не было старкианок. Да ещё и огненных… Сколько раз просыпался твой дар?

- Дважды, - проворчала я. Рыжая меня, конечно, раздражала.

- Мало, - учительница вздохнула. – Надо ускорить его пробуждение.

- Мне и так неплохо.

- Ты думаешь? Огонь – это тебе, каштанка, не беззубая мать-природа. Если не выпустишь его наружу, он сожжёт тебя изнутри. Но, сначала, сведёт с ума. Начнёшь видеть сны наяву, и слышать несуществующую хтонь. Знаешь, я через это проходила. И очень тебе не советую повторять.

Я вздрогнула. Может, потому-то мне и снятся такие сны? Может, потому-то я и поверила, что сон с Ани мог быть взаправду?

- И что делать? – испуганно спросила я.

- Я же сказала, - довольная произведённым впечатлением, ответила Кассандра. – пробудить твой дар. И срочно!

- И как? Натравите на меня монстра? – скептично поинтересовалась я.

- Нет. Опасность действительно мобилизует дар, но… Пробужденный подобным образом, он может принять извращённые формы. И потом уже ничего не поправить...

- И что вы предлагаете?

- Сон. Во сне не существует невозможного, и все ненужные запреты уже сняты. Мой флигель у восточной стены, спросишь у кого-нибудь... Я жду тебя каждый вечер ровно в семь. Завтра первый сеанс. И не опаздывай, каштанка! Я этого не терплю!

И Кассандра внезапно исчезла, оставив меня в одиночестве стоять на стене. Она ушла, но мгновение спустя воздух дрогнул от её голоса, исполненного насмешкой:

- И сделай что-нибудь с чёлкой. Моя личная ученица не должна выглядеть вот так.

- Вот же сука! – искренне проворчала я и пошла искать спуск вниз.

Пять минут спустя, спустившись через одну из башен, я, наконец-то, оказалась внизу. Место мне было не знакомо. Тесный дворик, поросший давно нестриженной травой, пересыпанной жёлтыми венчиками крупных цветов. Одноэтажные сараи с дубовыми воротами, небрежно выкрашенными синей краской. В проржавевших скобах – амбарные замки. Посреди двора – остов полуразобранной машины, стоящей на бетонных блоках. Стёкла покрыты паутиной трещин, а на крыльях ржа проела ажурные кружева.

Я вдруг заметила, что дверь одного из сараев приоткрыта. Оттуда внезапно донеслось призывное ржание. Конюшня? Я решительно направилась туда. Вдруг там есть сквозной проход? Мне совершенно не хотелось возвращаться на стены и искать другой спуск.

Внутри царил полумрак. Пахло сеном, кожей и, травянисто и кисло, конским навозом. По обе стороны от коридора тянулись стойла. Почти все пустые, только из одного вдруг высунулась лошадиная морда, упитанная, коричневая, с белым полумесяцем на лбу.

- Какая ты каштанка! – ласково воскликнула я и вдруг вспомнила Кассандру, которая так же обозвала меня саму, - ты не подскажешь, где здесь выход? Мне надо срочно убить одну рыжую ведьму!

Лошадь не ответила мне, только прядала ушами, да жевала чёрные губы.

Приласкав лошадку, я зашагала дальше и увидела, что в дальнем конце конюшни кто-то стоит, замерев у воротец в одно из стоил. «Наверное, конюх», - подумала я. Или, скорее, конюшиха. Больно хрупкий силуэт.

- Извините, вы не подскажете… - робко пробормотала я, но силуэт даже не шелохнулся.

Я подходила всё ближе. Мне было чётко видно спину девушки. Длинные ноги, завёрнутые в варенные джинсы с дизайнерскими разрывами под попой. Узенькие плечи, затянутые в чёрную кожу. Копну густых волос, казавшихся в неверном свете медно-русыми. Тут девушка внезапно обернулась.

- Здравствуйте, - на автомате сказала я, увидела её лицо и мой язык надолго приклеелся к нёбу.

Потому что, передо мной стояла Ани. Та самая. Из сна. Только она уже не походила на утопленницу. Обычная девушка из Старки. Толстые стрелки на глазах, густо накрашенные ресницы с комочками туши, тёмно-синие тени с перламутром и глаза. Серые. В медовую конопушку.

Она долго-долго смотрела мне в глаза, серьёзно и невероятно печально. Мою спину покрыли ледяные мурашки, разбегаясь по рукам и ногам искрами панической дрожи. Сердце колотилось так, будто надеялось выбраться из груди и убежать отсюда прочь. А мои ноги намертво вмёрзли в пол.

Но Ани вдруг развернулась и направилась к двери за своей спиной. Та без скрипа отворилась, открывая нам путь в зелёные заросли. Ани решительно шагнула за порог, и я, будто заворожённая, пошла за ней следом.

Мы оказались в цветущей роще. Кругом разливались птичьи трели, пахло древесными грибами и сырой землёй. Вот только… Я не видела впереди замковых стен. Ничего, кроме тощих берёзовых стволов, убегающих в солнечную вышину. Я испуганно оглянулась. Дверь в конюшню была на месте. Когда я говорю «дверь», я имею ввиду – дверь. И только дверь. Она торчала чужеродным дубовым полотном посреди мягкого покрывала мха, кое-где потревоженного метёлками ягодных побегов.

- Проклятые маги! – прошептала я и поискала взглядом Ани.

Она не стала меня ждать и уже стояла на пригорке, метрах в пятидесяти от меня. Я решительно двинулась за ней. Мне нужны были ответы! Пусть и предлагало их безумие, порождённое непробужденным магическим огнём. Как и обещала мне проклятая рыжая ведьма...

Когда я поднялась на холм, Ани ждала меня. Она повернулась ко мне, вскользь улыбнулась и деловито кивнула. А потом… исчезла. А я осталась стоять, озирая открывающийся сверху вид. На старое кладбище, заросшее травой. На могилы с каменными крестами. На кирпичный склеп с дверью, крепко запертой на навесной замок.

А потом мир вокруг померк, и я потеряла сознание.

Глава 6

Сознание возвращалось медленно. Сначала я ощутила, что лежу на чём-то мягком. Совсем не похоже на пелерину из прелого мха, перевитую корнями и присыпанную колючей хвоей. Стоп! Почему я вообще подумала про мох?

Воспоминания ворвались в мой разум внезапно, наполнили мой череп, раздирая его и наводняя нестерпимой болью. Рыжая ведьма. Конюшня. Призрак Ани. Лесная роща в цвету. И… кладбище с запертым склепом. То самое, на которое во сне водил меня Антон. Неужели, это было на самом деле? Или я просто сошла с ума?

«Второе более вероятно» - шепнула внутри меня циничная стерва, которую я так тщательно скрывала ото всех, включая меня саму.

«А сейчас», - добавила она, - «открой глазки и выясни, где ты. Даже психопаткам вредно лежать на голой земле».

Я послушалась и нехотя разлепила веки. Сквозь белесую муть медленно проступил потолок с гипсовой лепниной и кусочек светло- зелёной стены. Я перевела взгляд ниже. В отделанном кафелем углу – фаянсовая раковина. На тумбочке - жестяная вазочка с букетом полевых цветов. Сердечки клевера, венчики васильков, жёлтенькие лютики. Рядом со мной – железный штатив с закруглённой рогатиной наверху. В ней болтается опустевшая бутыль со змеящейся к моей руке артерией катетера. Так вот, что кололо мне руку! Капельница! Выходит, я в больнице?!

Я подцепила ногтём и содрала с локтевого сгиба лейкопластырь, прикленный крест на крест. Морщась, осторожно вытащила иглу. Глазами поискала кнопку вызова медсестры. Тщетно.

И тут в моей голове мелькнула безумная, но исполненная затаённой надежды мысль. А вдруг весь этот треклятый Кантас с его магами, оборотнями и волшебными тайнами мне просто приснился? Может, я просто попала в автокатастрофу и несколько месяцев боролась за жизнь в глубокой коме? И мои воспоминания - лишь причудливые и цветастые сны коматозника? Сейчас, скрипнет дверь, и в палату войдёт Антон, сведёт озабоченно брови и укоризненно спросит:

- Ну как же так, Лика? - и улыбнётся своей светлой улыбкой.

А за спиной его будет стоять моя мама, подбоченясь, сияя красотой горделивого и строгого лица, и лишь морщинки в уголках её глаз расскажут мне, как она волновалась.

Дверь скрипнула. Я, кажется, даже подалась вперёд, опираясь локтями на мягкие подушки. На пороге показался… Влад.

- Вы ожидали увидеть кого-то ещё, госпожа Васильева? – осведомился он, вопросительно вскинув левую бровь.

Наверное, разочарование было очень чётко написано на моем лице.

Я окинула взглядом этого паршивца, бегавшего от меня почти двое суток. Тонкая рубашка из белённого льна так и льнула к мускулистому телу, серые джинсы с карманами обхватили бёдра, на запястьях болтались плетёные браслеты из телячьей кожи. На затылке - дурацкий хвост, на щеках - двухдневная щетина, в мочке левого уха - серьга колечком. От Влада шел едва-заметный аромат духов – что-то ванильно-сливочное с терпкой ноткой металла и влажной земли.

Я слабо улыбнулась, вдохновенно изображая прекрасную деву на смертном одре. И даже чуть поморщилась, будто бы от невыносимой боли. На деле же, ничего, кроме ватной слабости, меня не тревожило. Разве что моё гипотетическое безумие...

- Как я сюда попала? – страдальчески прошептала я. Выпускать из рук того, кто знает ответы на все мои вопросы, я не собиралась.

- А что последнее вы помните? - деловито поинтересовался ректор.

Вопрос был с подвохом. Я не собиралась признаваться Владу, что сошла с ума. Мне нужна была правда, а не психиатрическая бригада. Думай, Лика! Думай! Что из того, что ты помнишь, было на самом деле? Тот двор? Конюшня? Стена! Стена точно была реальна, ведь именно там я говорила с рыжей ведьмой.

- Мы с госпожой Кассандрой гуляли по стене… - болезненно морщась, прошептала я. – Потом она ушла, а дальше всё было, как в тумане… Было так жарко…

Я театральным жестом коснулась лба тыльной стороной руки.

- Там вас и нашли. На стене, - подтвердил ректор. Он внезапно присел на краешек кровати, наклонился ко мне и, обдав меня запахом своих духов, задушевно спросил: - Расскажите, что вы видели? Или, может, кого? - вкрадчиво добавил он.

Моё сердце пропустило удар.

- Видела? О чём вы? – я вскинула брови так высоко, что у меня заломило во лбу. Я чувствовала исходящий от мужчины телесный жар, вдыхала аромат его одеколона, лавандового мыла и табака…

Он знает! Как это возможно? Я что-то бормотала в беспамятстве? Или… Или он знает, что я видела призраков. Потому, что они существуют? Или потому, что именно так сводит с ума проклятущая магия огня?

- Не заливайте мне, госпожа Васильева! – сердито потребовал Влад. – Вчера днём было двадцать два! Мы не в Великой пустыне, да и вы - не снежная королева! У вас были видения, а потом вы вырубились – вот, что случилось. Такое было со всеми вашими предшественниками. Даже с самой Касс… - он смущённо кашлянул. - Извините. С госпожой Кассандрой, разумеется.

- Это всё из-за магии огня? – испуганно спросила я, самим этим вопросом признавая его правоту.

- Это – крайне опасный дар, - сочувственно произнёс ректор. – Вам нужно как можно быстрее загнать его в узду. Если вы, конечно, желаете сохранить свой рассудок, а не смотреть до конца жизни наяву хтонические мультики.

- И всё закончится? – жалобно уточнила я.

- И всё закончится. Даю вам слово.

За окном быстро темнело. По двору вдруг разлился тяжелый и густой колокольный звон. Такой громогласный и грозный, что, казалось, от него дрогнули сами стены. Ректор достал из кармана джинсов смартфон, взглянул на часы на экране, вполголоса чертыхнулся и сердито хлопнул себя ладонью по лбу.

- Вот я идиот... Волчья ночь началась, госпожа Васильева. А, это значит - нам обоим придётся ночевать здесь.

- Волчья ночь? – изумилась я. – Она же завтра! – и, уже понимая, ахнула: - Сколько же я была в отключке?

- Чуть больше суток, очевидно. Вставайте же! Да будет вам известно, актриса – вы скверная, и умирающий лебедь у вас вышел паршивый. Поэтому, заканчивайте притворяться больной, одевайтесь, и я жду вас в холле. Медцентр, увы, не предназначен для обороны. Нужно наложить щиты на двери и окна, а вам будет полезно понаблюдать, как работают профессиональные маги.

Хлопнула дверь. Я проводила створку взглядом. Значит, я всё-таки безумна, и причина в моей собственной магии. Хорошая новость – это обратимо, плохая – мне всё-таки придётся окончательно стать проклятой. Как будто, у меня есть выбор.

Я вслушалась в себя, и поняла, что не испытываю облегчения от разгаданной загадки, скорее… растерянность. Мне вспомнился взгляд призрака, такой отрешённый и пронзительно-печальный. Мёртвое тело на берегу, с мокрыми волосами, слипшимися в сосульки, и иссиня-бледной кожей, покрытой жемчужной сеткой засохшей пены. И запахи… На лесной опушке рядом с кладбищем пахло влажной землёй, мхом и потревоженной грибницей. А от белых цветков на ветках колючего кустарника, стелящегося по склонам холма, шёл сногсшибательный медовый аромат. На берегу городского пруда воняло выхлопными газами от заведённых машин и разросшейся ряской, а от следователя крепко-прекрепко несло дешёвым табаком. Но разве мы чувствуем запахи во сне? И это тоже из-за моего безумия? Или…

Я вздохнула и начала одеваться. Моя одежда, чистая и отглаженная, стопкой лежала на стуле рядом с кроватью. Я, без особого интереса раздумывая о том, кто же меня раздевал, натянула джинсовую юбку и футболку. Надо всё-таки заставить Стаса свозить меня в торговый центр. Если, конечно, я переживу эту ночь. Влад выглядел по-настоящему встревоженным.

Коридор медцентра был погружен в полумрак. Я шла мимо открытых дверей опустевших палат, мимо брошенного сестринского поста, и только тусклый свет потолочных ламп освещал мне путь. Неужели, тут нет пациентов, кроме меня одной? Академия же огромна! Коридор внезапно закончился, выведя меня в больничный холл, огромное полусферическое помещение, словно аквариум, глядящее на улицу панорамными окнами от пола до потолка.

- А почему здесь никого нет? – спросила я Влада. Он шагал вдоль окон, и стёкла за его спиной покрывались голубоватой изморозью колдовского щита.

- Медцентр эвакуировали, - ответил ректор, дойдя до стены. Он раскинул руки, и окна покрылись пляшущей вязью призрачных рун.

- А меня забыли?

- Вас не забыли. Просто я сказал, что заберу вас лично. Но мы с госпожой Кассандрой… заработались над совместным проектом, и я несколько припозднился.

«Проектом». Угу. Другими словами, этот гад кувыркался со своей огненной ведьмой, а теперь мы оба умрём. Из-за него. Чудненько. Но вслух я этого, конечно, не сказала.

- То есть, меня забыли лично вы, - сердито улыбнулась я. – Хотя бы расскажите, что нас ждёт. Бешенные волки попытаются забраться сюда и перезакусить моим мясцом?

- Легко, - невозмутимо согласился ректор. – Видите ли, в первое обращение человеческий разум, как правило, отступает перед звериной природой. Так что, да, оборотень может посчитать ваше мясцо вполне аппетитным. Вы угадали! Виват, ученица!

И Влад широко улыбнулся, будто гонец с прекрасными вестями.

- Вы сказали, «первое обращение»? – переспросила я, стараясь не раздражаться из-за этого клоуна.

- Вы не потрудились ознакомиться с методическими материалами, госпожа Васильева? – ректор нахмурился и покачал вытянутым указательным пальцем, но всё-таки соизволил ответить на вопрос: - Волчья ночь бывает раз в году, в первое полнолуние осени. А для оборотня она, и вовсе, случается лишь однажды. И всегда в год, когда оборотень установил (или вот-вот установит) контроль над своим даром. Что означает, что все ваши однокурсники, Лика, – сегодня потенциальные охотники за вашим мясцом. С чем я вас и поздравляю.

- Спасибо. Вы же сами их для меня выбрали, - огрызнулась я. – Постойте! Оборотни обращаются раз в жизни?!

- Нет, конечно. По мере овладения магией, они постепенно учатся делать это самостоятельно, сохраняя при этом человеческий разум. Но самое первое обращение, оно же самое опасное, происходит независимо от их воли. Сегодня. В Волчью ночь.

- Вы всерьёз думаете, что волк может пробить укреплённое стекло? – минуту спустя поинтересовалась я, скептически наблюдая, как ректор придирчиво изучает собственный рунный узор.

- Волк – нет. Но мы и не ждём волков. Мы ждём магов в звериных обличьях. Необученных, и от того ещё более опасных. Для них нет невозможного, потому что они не знают, что – невозможно. А магия, госпожа Васильева, лишь отчасти подчиняется нашему разуму, зато беспрекословно – нашим потаённым желаниям.

- Потаённым желаниям?

- Потаённым желаниям. Вы же хотели, чтобы ваш босс горел? Вы, помнится, даже выкрикнули «гори в преисподней»! Но не стали дожидаться милостей от небесных сил, в которые ни на грамм не верите, и реализовали своё желание самостоятельно. Знаете, как атеист, я всецело одобряю ваш подход.

Я вспомнила своего босса. Красноватое, лоснящееся лицо. В глазках его, маленьких, заплывших жиром, мутными озерцами плещется вожделение. Толстые потные пальцы тянутся к моей попе. Он сильный, пьяный и очень тяжелый, навалился на меня всем весом и прижимает к столу. А ещё, я помню ненависть. Чёрную, обжигающую, что-то воспламенившую в моём проклятом чреве. Помню огонь, родившийся из этой ненависти, охвативший меня с головы до ног и затопивший всё вокруг. Помню едкую вонь тлеющих волос. Помню ужас в недавно похотливых глазах. И собственную безумную радость.

- Я прав, госпожа Васильева? – вкрадчиво спросил Влад и насмешливо улыбнулся.

- Пошли вы! - ощерилась я и вежливо добавила: - Господин ректор.

Я, всё-таки, воспитанная девушка.

- Обязательно пойду. Когда всё закончится, - Влад, кажется, совершенно не обиделся, наоборот, казался довольным моей реакцией. – А пока располагайтесь, Лика. У нас лучшие зрительные места во всём замке, отсюда прекрасный вид на парк.

Влад показал на мягкие кресла, столпившиеся у столика рядом с окном.

- А ещё у меня есть бутеры. Хотите?

- Нет, - отрезала я. А мой живот предательски заурчал.

- Они будут ждать вас здесь, - Влад достал из рюкзака контейнер с прозрачной крышкой и поставил на стол, прокомментировал ехидно: - Извините, попкорна нет. Да садитесь вы уже!

Я села. За окном волновался парк, причёсанные садовником гривы клёнов, кудрявые шарики кустов, лохматое разнотравье в пёстрых пятнышках цветов. Парк был ярко освещён янтарным светом колдовских шаров и, насколько я могла видеть, совершенно пуст.

- Никого нет, - сказала я.

- Они обязательно пройдут здесь, - пожал плечами ректор. – Их общежитие стоит практически в парке, а там, за медцентром, ворота в лес. Сегодня они широко отрыты. Когда оборотни не найдут себе жертв на территории академии (а мы приложили для этого все усилия), они двинутся в лес. Где их законной добычей станут олени, белки, да зайцы. Тогда их звериная натура отступит, и Волчья ночь для них завершится. Инициация поможет оборотням заполучить контроль над даром, или укрепить его, если он уже есть.

- Всё это очень мило, но это обязательно делать в академии? Где столько беззащитных студентов…

- «Беззащитные» - некоторое преувеличение, госпожа Васильева. Особенно, из уст огненной. Тем не менее, я однажды уже задавал этот вопрос королю магов. Видите ли, Лика, раньше Волчья ночь была эксклюзивной проблемой Кирации. В её преддверии, все юные оборотни, ещё не прошедшие инициацию, были обязаны вернуться в долину. Пока к власти не пришёл нынешний король и не поменял правила. По совершенно, - ректор поморщился, - непонятным мне причинам.

- И что ответил вам король? – поинтересовалась я.

- Что это – не моего ума дела. А на следующий день в мою академию нагрянула проверка и выписала мне конские штрафы. Больше я не спрашивал, - Влад удручённо помолчал и вдруг с внезапной злобой произнёс, спонтанно переходя на ты: - Знаешь, Лика, когда Старка была едина, волчки знали своё место… А теперь у них везде глазки, да ушки, а наш ушлый королёк потрахивает волчицу...

- Смотрите!

По парку, петляя между клёнами, вереницей бежали волки. Поджарые серые тела будто летели над травой, не касаясь ногами земли. Стремительными порывами ветра, пепельными вихрями в сумрачных тенях. Чем ближе они были к нам, тем чётче я видела, что это – не простые лесные звери. Каждый из них был раза в два крупнее обычного волка. А ещё от них так и веяло дикой магией. Под лапами у них распускались колдовские цветы, обрастая буйным разноцветьем лепестков, шкура их светилась тусклым огнём, а глаза сверкали болотными изумрудами.

Надо признать, это было невероятно красиво. Увлечённая зрелищем, я взяла из контейнера один из бутербродов и на автомате впилась в него зубами. Ректор тихонько хмыкнул. А вкусно, чёрт побери. Белый хлебушек, хрен, сыр, колбаска и свежий огурчик. А волки тем временем подбегали всё ближе. Первые из них уже свернули на гравийную дорожку, сворачивающую к замковым вратам. Похоже, Влад напрасно тратил силы, накладывая щиты. Погруженный в темноту медцентр оборотням был совершенно не интересен.

Вдруг я обратила внимание на четвёрку оборотней, бежавших в сторонке от остальных. Троица, державшаяся позади, словно преследовала крупного среброшкурого волка. Он несся стрелой, перепрыгивая через кусты и изгороди, будто сама смерть летела за ним по пятам.

- Они нападают друг на друга? – удивилась я.

- Очень редко. Но звериная натура подчиняется подсознанию. Если между людьми вражда, то волчья ипостась может разрешить её по-своему…

- Может, это Гай? – я наклонилась вперёд, практически прилипнув лбом к стеклу. – Его многие не любят…

Влад встал и нервно расхаживал туда-сюда, поглядывая в окно.

- Никто же не пострадает? – с надеждой спросила я. Мне было жаль заику. Мне всегда нравились бунтари. Может потому, что у меня самой никогда не хватало духу для истинного бунта. Понадобились потные ладошки под моей юбкой, чтобы пробудить во мне ярость огня.

- Мы не должны вмешиваться, - отрезал Влад. – Это против законов Долины, да и попросту не безопасно.

- То есть, он может и пострадать, - сделала логичный вывод я.

- Вам же не пять лет, госпожа Васильева. Это – волки. Волки, переполненные дикой магией. Всякое может быть.

- И, к счастью, это - не ваша ответственность, - с сарказмом процедила я и по полыхнувшему серому прищуру глаз поняла, что попала в цель.

- Совершенно, верно. Не моя, - ректор без спросу взял один из подаренных мне бутербродов и начал жевать с равнодушным чавканьем.

Четверо волков не свернули на дорожку, ведущую к замковым воротам. Они бежали прямо на нас. Всё ближе и ближе…

Беглец гигантским прыжком перемахнул низенькую изгородь и оказался во внутреннем дворике медцентра. Троица преследователей устремилась за ним.

Серебряный волк был совсем рядом, метрах в десяти от меня. Через стекло я рассматривала его благородную голову с треугольными ушами, поджарое тело в бугорках налитых мышц и роскошный мех, пересыпанный голубыми вспышками молний.

Приближаясь крадущейся походкой, преследователи окружили его полукругом, а грозовой волк всё попятился, готовясь к неизбежной обороне. Грозовой?! Стас!

- Это - не Гай… - прошептала я.

А Влад длинно и замысловато выругался, исключительно нецензурно помянув и короля, и всех кирацких вождей до седьмого колена и неназванных сучих отродий, засевших прямо в «гребучем» дворце.

- Ждите здесь, Лика! – приказал он и решительными шагами направился к выходу. Я вспомнила, что Кассандра сказала, что Стас – ученик Влада. Значит, ректор спасёт его? Я было успокоилась, но, взглянув в сторону выхода, не поверила своим глазам.

Пройдя через собственный щит, Влад вышел на крыльцо и теперь просто стоял там, сложив руки на груди и наблюдая за разворачивающейся бойней. Я вспомнила презрительное «волчки», брошенное им по отношению к оборотням. Похоже, маги – те ещё шовинисты. И любимчиков у них нет.

Первым беглеца атаковал центральный волк, огромный, с лобастой мордой и пепельно-тёмным подшерстком. Он прыгнул вперёд и сцепился со Стасом, и оба рычащим кубарем покатились по траве, окружённые вихрем из клоков выдранной шерсти и колдовских пёстрых вспышек. Два других волка, перетаптываясь, ждали своей очереди в сторонке.

Но вот волчий клубок распался. Один волк, тот, тёмный и лобастый, остался лежать, скуля и зализывая раны. А второй, серебристый, с мехом, пересыпанным грозовыми всполохами, двинулся к двум оставшимся обидчикам. Его светлая шерсть была перемазана кровью, и, прихрамывая, он волочил одну из передних лап.

- Они же его просто загрызут! – ахнула я и, не думая, что делаю, ринулась на улицу.

- Лика, стой! - выкрикнул Влад и кинулся мне наперерез.

Но я уже сбежала по ступенькам вниз. Ноги несли меня к троим волкам, замершим друг напротив друга. А в груди моей полыхал пожар, разгораясь сильнее, он разбегался по венам и обваривал всё тело нестерпимым жаром.

- Прочь! – выкрикнула я, и неведомая сила внутри меня взорвалась в моём черепе и вырвалась наружу, выращивая перед серебристым волком высоченную огненную стену. Нападавшие, оставшиеся на той стороне, испуганно отпрыгнули в сторону, уворачиваясь от фонтанов огненных искр. На зубастых мордах их был ярчайше выписан ужас, а в вертикальных зрачках отражались танцующие языки огня.

Кто-то схватил меня сзади за руку.

- Могло быть и хуже, - на ухо сказал мне Влад, и я почувствовала терпкий запах его духов, - прекрасный щит, госпожа Васильева. Но с головой вы не дружите совсем. Стойте здесь и больше ничего не делайте. Прошу вас, - он издевательски поклонился мне и подошёл к серебристому волку.

Трава под ногами того была залита кровью, но оборотень, покачиваясь, стоял на трёх лапах и непонимающе озирался. Будто человек, очнувшийся от долгого сна.

- Зверь отступил. Обращайся, - приказал ему ректор и потребовал, искоса взглянув на меня: - Отвернитесь!

Я отвернулась, чтобы взглянуть на поверженного волка, лежавшего у цветочной клумбы. Но там было пусто, лишь примятая трава в алых брызгах крови. Я изумлённо огляделась. И увидела его на дорожке, ведущей к замковым вратам. По бокам от него послушно брели два его спутника.

- Они уходят… - прошептала я.

А кто-то знакомым голосом тихо спросил:

- Что случилось?

Я резко обернулась. Передо мной стоял Стас. Он был полностью одет. Влад, должно быть, наколдовал для него одежду - джинсы и свободную майку без рукавов. По его левой штанине сочилась кровь, оборотень был бледен, болезненно морщился и выглядел так, будто вот-вот потеряет сознание. Он ошарашенно озирался. Ночь. Кровь на траве. Клоки шерсти. Он придирчиво окинул меня взглядом, будто ожидая увидеть на мне следы собственных клыков, хрипло спросил:

- Лика, ты откуда здесь? Волчья ночь…

- Для тебя уже закончена, - отрезал Влад и обнял его за плечи. – Пойдём, я отведу тебя под защиту щита. Нужно обработать раны.

- Я что-то сделал? – заметно покачнувшись, с опаской спросил Стас.

- Нет, - покачал головой ректор и задумчиво добавил: - Скорее, не сделал.

В медцентре всё так же царил полумрак и едва-заметно пахло какими-то снадобьями. Влад усадил Стаса в кресло, снял с себя льняную рубашку и в несколько резких движений разорвал её на полосы.

- Мы же в медцентре, - с сарказмом заметила я. – Тут, наверняка, есть бинты.

- Долго, - отмахнулся Влад, и, повинуясь движению его бровей, часть штанины на оборотне просто растворилась. – Я понятия не имею, где их искать, да и на мои вещи моё же колдовство ляжет куда плотнее.

Над коленом Стаса, с внешней стороны ноги, алел глубокий укус. Кусок мяса был вырван острыми клыками, обнажились сосуды и жилы, и всё было залито кровью, которая продолжала тоненьким ручейком струиться по оголённой ноге.

Ректор опустился на колени и начал быстро-быстро бинтовать ногу оборотню, руки его сияли магическим светом, а в воздухе, то и дело, вспыхивали и таяли колдовские руны.

- Кто они были? – внезапно требовательно спросил Влад, крепко-накрепко завязывая узел на импровизированном бинте.

- Не знаю… - пробормотал Стас. - Я же ничего толком не помню… Только самый конец. Двое волков и Ликин щит. Всё. Да и помни я больше – я же не видел никого из стаи в зверином обличье, поэтому…

- Ной?! – не дослушав сбивчивые объяснения ученика, предположил ректор.

- С чего вы взяли? – как-то фальшиво изумился серебряный волк.

- Ты – тоже наследник.

- Этот слизняк не посмел бы! – отрезал оборотень, и на красивом лице его промелькнуло незнакомое мне выражение, высокомерное и жестокое одновременно.

- Может, ты его плохо знаешь.

- Да не он это. Клянусь долиной!

- Тогда кто?

- Я выясню. Выясню и…

- И ничего не сделаешь, - жестко отрезал ректор. – Вздумаешь лить кровь в моей академии, и тебе не поможет ни твоё положение, ни наша дружба. Они были в своём праве, и ты это знаешь. Не я придумал ваши дикарские законы, Стасик.

- Они не дикарские! – возмутился Стас. – Но я должен знать, от кого ждать ножа в спину.

- Это полезное знание, распорядись им с умом. С умом, Стасик! Пойдём, я провожу тебя в палату. Лика, дождитесь меня. Есть разговор.

Раненный оборотень и ректор ушли. Я задумчиво уставилась в окно, за которым совершенно ничего не происходило. Колдовские цветы растаяли. Лишь клёны равнодушно тыкались в небеса, да гладил траву против шерсти ветер.

Влад подошёл внезапно. Я даже не услышала звука его шагов.

- С посвящением вас, Лика! – сказал он.

Я оглянулась. Уставилась на его обнажённый торс, загорелый, накаченный, усеянный мелкими колечками волосков. От него крепко пахло духами и едва-заметно потом.

Я медленно отступила в сторону. Этот мужчина оказывал на меня странное, гипнотическое действие. Его близость выметала из моей головы все мысли, кроме… Нет! Я проклята! Безумна! А он кувыркается с ведьмой. И хватит на этом.

- С посвящением куда? – вежливо уточнила я.

- В боевые маги, разумеется, - ответил Влад. – Да, бой был коротким, но вы вышли из него победительницей. И не разочаровали меня.

- А Стас разочаровал? – проницательно спросила я. – Почему вы ему не помогли? Только не надо заливать мне про законы долины!

- Я был уверен, что он справится сам и, честно говоря, собирался спасать от него ту троицу. Ведь, в магическом плане он значительно сильнее их. Но он потерял связь с собственным разумом и повёл себя, как безмозглый зверь, загнанный в угол.

- Вы сами сказали, что в первое обращение оборотни себя не контролируют! – бросилась я на защиту приятеля.

- Я сказал, «как правило». Я верил, что Стас – исключение. Но он оказался слаб. Волчок и есть волчок… - с досадой бросил ректор.

- Я смотрю, у кантаских магов есть сорта, - с сарказмом заметила я.

- Есть объективная реальность!

- И все с ней согласны? – ехидно уточнила я.

Влад рассмеялся и шагнул ко мне. Протянул ладонь и коснулся прядки моих волос, выпавшей из-за уха.

- А вы не такая, как я думал, Лика, - тихо и хрипло сказал он.

- Уже не так похожа на шпиона Пришлых? – резко отстраняясь, спросила я, пытаясь выровнять дыхание.

- Вы – не шпион Пришлых, Лика. Вы – другое. Но, пока не время это обсуждать, - прошептал он мне и пальцем медленно провёл по моей щеке.

- Только попробуйте сейчас исчезнуть! – воскликнула я, не смея шевельнуться.

Этот гад улыбнулся. И… исчез.

- Вот сука! – пробормотала я и потёрла щеку, ещё хранящую тепло жестких пальцев.

***

В больничном отдыхе есть свою плюсы. Например, завтрак, который приносят прямо в постель. Заспанная медсестричка, самим своим появлением знаменуя окончание Волчьей ночи, поставила поднос на тумбочку и немедленно вышла.

Еда была далека от диетической. Яичница со шкварками, обжаренный белый хлеб, хрустящий и ещё тёплый, мелко порезанный бекон, ажурные блинчики и плошка с вишнёвым вареньем. Я ещё не успела доесть, когда в дверь постучали. На пороге показался Стас. Он больше не прихрамывал, только слишком уж был бледен. Казалось, даже его косички подернулись серебристой искрой.

- Я… хотел поблагодарить тебя, - с запинкой произнёс он, присаживаясь на стул. Наверное, сыну посла нечасто приходилось говорить подобные слова. – Ты спасла меня.

Он поднялся на ноги и прошёлся по комнате, хрустя костяшками и нервно растирая правую ладонь в левой.

- Влад считает, что ты сам был в состоянии себя спасти, - с деланным равнодушием пожала плечами я.

- Видимо, он переоценил меня, - обернувшись ко мне, проворчал оборотень. Вид у него был удручённый. Потоптавшись на месте, он вернулся к кровати и присел на стул, скрестив руки на груди.

- Ты правда не знаешь, кем они были?

- Нет. Но я узнаю, - голубые глаза Стаса сверкнули колдовскими молниями. – И, клянусь долиной, они пожалеют.

- А разве это сложно? Узнать… Ты же хорошо подрал того, самого крупного. Может, он дрыхнет в соседней палате?

- Зависит от того, чем для этого ублюдка кончилась Волчья ночь…

- В смысле? – удивилась я.

- Если до захода луны этот урод успел сожрать живой плоти, то раны его сразу зажили…

- О как… - пробормотала я и вспомнила: - Я видела, как он пошёл к замковым вратам.

Стас без удивления кивнул.

- Значит, мне придётся приложить усилия. Что ж, я приложу, - его глаза опять сверкнули. – А теперь скажи, как я могу отблагодарить тебя?

- Ты знаешь, как, - я лукаво ухмыльнулась. – Отвези меня в торговый центр.

- Вот я дурак! Сам нарвался, - хохотнул оборотень. – Ладно. Но я вроде обещал это сделать ещё позавчера. Где тебя носило два дня, прекрасная дева?

- Я… В общем, я вырубилась на замковой стене и очнулась здесь, - сама не зная почему, разоткровенничалась я.

Никого ближе этого сероволосого оборотня у меня здесь не было, а разговаривать с собой не полезно для психики. А у меня с ней, как выяснилось, и так проблемы.

- Ты больна? – с тревогой спросил Стас, внимательно ощупывая меня глазами.

- Ты слышал про безумие огненных? – вздохнула я.

- Мельком. В стае не рождаются заклинатели Пламени. Ты же спрашиваешь не просто так? – подозрительно уточнил Стас.

- Увы, нет. Ты будешь смеяться, но я видела призрака, вот прямо как тебя сейчас, близко-близко. А потом просто вырубилась, как и полагается благородной даме на солнцепёке.

- Призрака? – переспросил оборотень, а взгляд его стал колючим и печальным.