Зазеркалье
Глава 1
Вход располагался на крыше, в будке шахты. Прежде чем коснуться дверной ручки, я обернулась назад. На город. Частоколы небоскрёбов прорастали сквозь жёлтую пенку смога. А в подножьях их текли артерии-шоссе, наполняемые алой рекой автомобильных огней.
Это был мой город. Здесь я родилась и выросла, и здесь я прожила девятнадцать лет своей жизни. Но теперь он отторгал меня, как иммунные клетки отторгают болезнь. Потому, что я и есть болезнь.
Перед глазами против моей воли возникло лицо Антона. Зелёные глаза, веснушки на бледной коже, римский нос и пшеничная бородка.
- Тебе здесь больше нет места, Лика, - сурово сказал он. – Ты должна уйти. Так будет лучше для всех нас.
А в глазах его, таких знакомых и любимых, плескалась… гадливость.
Для всех. Ха! Как будто это не он неделю назад клялся мне в вечной любви, и врал, что будет со мною до самой смерти. Предатель! Хотя… У него хотя бы хватило смелости сказать мне это в лицо. А мама… Мама даже не вышла меня проводить. Только телевизор в её комнате орал громче обычного, будто она хотела заглушить все звуки моего исчезновения из её жизни. А за окном мансарды бурлила городская суета, гудели в пробках автомобили, хохотали дети во дворе и выла неподалёку сирена. Город продолжит жить и дальше. Но уже без меня.
Пальцем я вытерла слёзы, злые и непрошенные, и потянула дверь на себя. Та легко, без скрипа, отворилась. За порогом не было… ничего. Ни ожидаемой в таком месте лестницы вниз, ни волшебного портала. Вообще ничего. Только стена непроницаемого чернильно-чёрного мрака. Моё сердце, непрерывно нывшее последние три дня, испуганно встрепенулось.
- Ну и пофиг, - сердито проговорила я и шагнула вперёд.
Мне казалось, что я летела в невесомости долгие часы. Я отчётливо помню запах жжёной резины и нездешних цветов, и цветастый калейдоскоп перед глазами, будто взбесившаяся радуга решила станцевать мне тверк.
А потом всё кончилось, я вдруг ощутила что-то твёрдое под ногами и, не устояв, сползла кулем на пол. Меня стошнило, в воздухе заплясала белая мошкара, а перед глазами, будто скача на батуте, запрыгал зал, отделанный тёмным мрамором. Огромный и практически пустой. Только за конторским столом сидела пожилая женщина и с любопытством глазела прямо на меня.
- Добро пожаловать в Кантас, - сказала она. – Из зазеркалья?
- Мне кажется, это Кантас – зазеркалье, - ответила я, с трудом ворочая онемевшим языком.
- Понимаю, - губы женщины расплылись в улыбке. Морщинки у серых глаз её сложились веером. Она выглядела так обычно... Кругленькая бабушка, пышнотелая, добродушная и улыбчивая. На губах – коралловая помада, седые кудряшки прокрашены в пепельный блонд. Неужели, и она – проклятая? «Тут все проклятые, Лика», - напомнила я себе. А вслух спросила:
- Тут всегда так пусто?
- В венах жителей Старки уже не осталось магии. Быть может, ты – последняя. Скоро это здание отдадут гильдии цветов, а я, наконец, уйду на пенсию. Привратник больше не нужен. А внучата меня заждались.
Я понуро кивнула. Ещё сто лет назад не было никакого Кантаса, была только Старка, в которой наравне со стремительной индустриализацией существовала магия. Люди великодушно терпели проклятых, пока те не спровоцировали планетарную катастрофу. Рискованный ритуал пробудил спящие вулканы по всей планете, а серии смертоносных землетрясений уничтожили сотни городов. Погибли миллионы.Ситуацию смогли взять под контроль, но люди больше не пожелали терпеть рядом с собой проклятых магов. Их анклавы уничтожали ковровыми бомбардировками, а антимагическая полиция день и ночь проводила облавы в городах. А потом появился Кантас. Никто не знал, как маги этого добились. Но говорили, что он точь-в-точь такой же, как Старка, только изуродованный проклятием. Как и все, живущие здесь. Как, теперь, и я сама.
Люди милосердно позволили проклятым уйти, и даже отмерили на это целых три дня. В больших городах остались порталы, через которые маги покинули Старку. Их специально оставили открытыми - иногда даже в благородных семьях Старки рождались маги и, стоило их проклятью проявиться, как их ссылали сюда, в Кантас. А пятьдесят лет назад наши лучшие учёные смогли выявить ген, отвечающий за проклятие. И в порталы стали опускать свёртки с грудными младенцами. Только вот… у меня не было никого гена. Меня проверяли. Трижды.
- Я здесь по ошибке, - сказала я бабушке-привратнице. – У меня нет гена.
- Страж портала не пропустил бы тебя, не будь ты магом, - пожала плечами привратница, похоже, её моё заявление не слишком впечатлило. – Ты там, где и должна быть, деточка. Тебя как зовут?
- Лика.
- Присядь пока, Лика, - она махнула рукой, и рядом с ней, из ниоткуда, появилось кресло, обтянутое жёлтым плюшем. – Я уже вызвала куратора из академии. Он скоро будет.
- Какой ещё академии? – я опасливо покосилась на кресло. На вид такое мягкое и удобное, вот только проклятое. Лучше его не касаться.
- Магической, разумеется. Тебе там понравится.
Это было наглое враньё. Мне совершенно тут не нравилось. Не нравился этот странный замок с зубчатыми башенками, тёмной махиной нависающий над долиной. Не нравился внутренний двор, по которому туда-сюда сновали студенты в тёмных мантиях, все до последнего - проклятые. Воздух тут так и трещал от колдовских серебряных вспышек, а на главной башне, высоченной и мрачной, то и дело били часы. Будто колокол на кладбище, провожающий в последний путь катафалк с мертвецом.
Куратор, весёлый паренёк с дредами, завязанными в охапистый хвостик, повёл меня через двор. По дороге он хохмил, пытаясь меня рассмешить, и широко улыбался, сверкая белыми зубами. Но мне было плевать. Как плевать было и на проклятый город, бегущий вдоль машинных окон, причудливый, искаженный, но так похожий на тот, другой. На тот, что меня отверг.
Мы свернули под кирпичную арку и оказались в маленьком замковом дворике, в котором стоял настоящий пряничный домик. Весь изумрудно-расписной, с полосатыми входными колонами и ажурными наличниками, выбеленными матовой краской.
- Ректор уже ждёт тебя, - пробурчал куратор. Вид у него был обиженный.
- Женщина, конечно? – скептически спросила я, оглядывая резные перила крылечка, покрытого ковровой дорожкой в красную клетку.
- Не угадала.
- Тогда мне страшно, - фыркнула я, решительно поднимаясь по ступеням. Дверь со скрипом отворилась, впуская меня на веранду. Я потопталась на лоскутном коврике и, любопытно озираясь, зашла внутрь. Большие окна, завешанные языками тюли, в углу кухонный гарнитур, рядом трюмо, накрытое кружевной салфеткой. Я будто стояла на кухоньке дачи в Старке, чистенькой, но бедненькой, с нехитрыми безделушками, купленными на пенсионные гроши.
- Чай будете?
Я вздрогнула и обернулась. За круглым столом, укутанным накрахмаленной скатёркой, сидел молодой мужчина. Светло-серые глаза, застывшие в прищуре, на щеках – щетина, бородка узеньким серпом и темно-каштановые волосы, собранные в короткий хвост. Перед мужчиной стояли две чайные чашки, самовар с золочённым краником и хрустальная плошка с мёдом. А главное – я была уверена, мужчины секунду назад в комнате не было, а стол был совершенно пуст. Похоже, проклятые обожали подобные фокусы.
- Вы ректор? – не слишком вежливо спросила я. Потому, что на ректора мужчина походил в последнюю очередь, как, впрочем, и на постоянного обитателя этой пряничной фазенды. Ему бы больше подошла кожаная косуха, натянутая прямо поверх этой дурацкой футболки с плюшевым медвежонком, а ещё мотоцикл и баклаха с пивом.
- Старкиане всегда так догадливы, - с сарказмом заметил мужчина. – Неудивительно, вы ведь из мира чистой науки.
Его серые глаза склеились в щёлочки, оперённые частоколом тёмных ресниц.
- То есть, да? – уточнила я.
- Садитесь, - вместо ответа предложил он. И по мановению его руки, рядом с ним возник стул, деревянный, слегка колченогий, с потрёпанной бархатной спинкой.
«Опять», - вздохнула про себя я. А вслух сказала:
- Я постою.
Ректор неожиданно улыбнулся. Улыбка оказалась приятной, мальчишеской и очень озорной. А потом он сказал:
- Вам будет трудновато выжить в Кантасе, если вы собираетесь избегать вещей, которых коснулась магия. То есть, простите, проклятие. Старкианцы ведь так говорят? И, если это вас утешит, стул – совершенно обыкновенный. Просто он стоял в другой комнате, а мне было лень за ним тащиться.
- Могли бы и сходить, - нагло заявила я. – Из-за такой ерунды подвергать себя проклятию…
Ректор внезапно расхохотался, а, отсмеявшись, резко приказал:
- Сядьте уже, наконец!
И я от неожиданности подчинилась. Он удовлетворённо кивнул, придвинул ко мне одну из чашек, уже наполненную ароматным чаем, и неторопливо заговорил:
- Итак, начнем сначала. Меня зовут Влад Кутов. Я – ректор столичной магической академии №17.
- А я…
- Я знаю, кто вы, - скучающим тоном перебил меня ректор Влад. – Анжелика Васильева, студентка вечернего отделения архитектурного института. Практически отличница. Последний год вы работали секретарём в архитектурном бюро, и даже были на хорошем счету у начальства, пока не устроили в офисе пожар.
- Это не я! – воскликнула я. На глаза опять навернулись слёзы. Я будто воочию вновь почувствовала запах гари, услышала изумлённые крики, почувствовала жар будто рождённого внутри меня огня. – Я не при чём! Я не хотела!
- Нет, вы при чём, и вы хотели, - жёстко возразил Влад. – В конце концов, этот жирный ублюдок, ваш босс, уже не в первый раз пытался залезть к вам под юбку. Но никогда раньше он не был так пьян и настойчив… Разве нет?
Он бегло улыбнулся, а пристальный прищур просвечивал меня, будто рентген.
- Откуда вы знаете? – с ужасом прошептала я и, озарённая жуткой догадкой, пробормотала: - Вы читаете мысли…
- Только те, что крупно написаны на вашем лбу. Особенно хорошо читаются записи вроде «караул, тут всюду проклятые», «пора бежать» и «этот парень не похож на ректора». А, что касается вашего вопроса, наши связи со Старкой куда крепче, чем вам говорят. В конце концов, мы – один мир, пусть и разделённый надвое. Временно разделённый надвое.
- Вы и правда не похожи на ректора, - заторможено созналась я, а этот гад ехидно ухмыльнулся. – И я не могу быть проклятой. У меня нет гена.
- Вы не можете быть проклятой, - подтвердил он, а когда я с надеждой заулыбалась, с садистским наслаждением продолжил: - Потому, что «проклятие» - дебильный тезис вашей пропаганды. Что касается гена… Вот, взгляните.
Из ниоткуда (опять!) Влад достал листок и протянул мне. Бланк медицинского анализа.
- Вы же ходили в медпункт после пожара?
Я растерянно кивнула. Ожог на руке не давал мне спать. И на следующий день я пошла в частную клинику в нашем доме. Я ходила туда с самого детства, сначала с мамой, потом, повзрослев, одна. И, кажется, у меня брали кровь… Я ещё раз вгляделась в бланк. Знакомая шапка со стилизованной змеёй, трехбуквенная аббревиатура и даже штампик тот самый – чуть насыщеннее с одной стороны, чуть бледнее с другой. И дата – позавчера. Под моей фамилией красовалось длинное-длинное название гена и рядом одно слово. «Обнаружен».
- Этого не может быть… - пролепетала я. – Меня проверяли в детстве! Трижды! По-вашему, они ошиблись?! Три раза подряд?!
- Я так не думаю, - спокойно возразил Влад. – Полное овладение магией, так называемое «пробуждение», происходит лет в восемнадцать-девятнадцать. Потому у вас прекрасный возраст для поступления в академию. Но предвестники появляются с самого детства. Ребёнок видит вещие сны, природа и вещи вокруг отзываются на его присутствие, неведомая сила переносит его с место на место и двери открываются сами собой. У вас же такого не было?
Я помотала головой.
- Значит, в детстве и гена у вас тоже не было, - заключил ректор.
- А это тогда что? – я кивнула на проклятую бумажку.
- Хороший вопрос. Вероятно, произошла спонтанная мутация. И случилось это совсем недавно. Иначе, магия прорвалась бы раньше. Вспоминайте, что происходило в вашей жизни в последние недели?
- Да ничего! – расстроенно бросила я, косясь на бланк с таким ужасом, будто он мог превратиться в ядовитого паука и ужалить меня за руку. – «Спонтанная мутация», надо же… Не ожидала, что проклятые знают такие слова.
- А чего вы ожидали? – с сарказмом осведомился Влад. – Что мы живём на болотах в избушках на курьих ножках и водим сатанинские хороводы вокруг костров?
Я промолчала. Город, через который мы ехали в академию, был похож на наш. Только казался чересчур уж ярким и живописным, а в небесах парили цветастые дирижабли.
- Кстати, это мы подбросили старкианцам идею с геном, - сообщил в пространство ректор.
- Зачем? – изумилась я.
- Потому что проще работать с младенцами, чем с половозрелыми безмозглыми девицами, накушавшимися сказочек с экранов, - отрезал Влад.
- Это я-то безмозглая?! – разозлилась я. - Да вы знаете, что я…
Не знаю, что я хотела сказать. Что я - отличница и получательница сразу двух архитектурных грантов? Что я знаю наизусть уголовный кодекс и Шекспира? Какое это теперь имеет значение? Я в мире проклятых. И для меня нет пути домой.
- Что вы? – не дождавшись продолжения, спросил Влад.
- Неважно. Я устала и хочу спать… - выдохнула я, чувствуя лишь отчаяние.
- Это легко устроить. Кастор проводит вас в женское крыло. А завтра с утра я жду вас на занятиях. Я присоединил вас к группе кирацких горцев. Они знают о магии примерно столько же, сколько и вы. То есть, ничего. Только будьте осторожны… Ребята весьма зубасты. В прямом смысле этого слова.
Глава 2
Моё утро началось с молитвы. Только вот молилась не я. Лучи солнца коснулись моих век, продираясь сквозь ресницы к белкам слепленных глаз. А неподалеку чей-то высокий и печальный голос бормотал:
- Господи, даруй мне силы и мудрость, благослови сей день…
Я с трудом открыла глаза. Увидела женскую фигурку, стоящую на коленях в углу у крохотного иконостаса. Она истово молилась, то и дело осеняя себя крестным знамением. Я, конечно, знала, что у меня есть соседка. Но вчера, когда я без сил притащилась в комнату, её ещё не было. Я растянулась поверх покрывала и так и уснула, не разбирая кровати.
Молитвенный речитатив вдруг оборвался, и соседка, не оглядываясь, проговорила:
- Доброе утро, - и задула теплящуюся у икон свечу.
- Доброе, - подтвердила я, хотя совершенно так не думала. Ну что может быть доброго в утре в Кантасе?
Соседка обернулась. У неё было простое, но миловидное лицо, большие глаза, серые, в медовую крапинку, и волосы цвета наливной пшеницы, вызолоченной лучами закатного солнца. Густые и чуть вьющиеся, они спадали волнами до самой талии. А бледные щёки её пересекали светло-голубые полоски, будто причудливые татуировки, сияющие изнутри. Я читала в старинных романах, что такие штуки у проклятых называются «выходом силы». Соседка совсем недавно прибегала к колдовству…
- Я – Ани, - сказала соседка и для убедительности ткнула себя указательным пальцем в грудь.
- Лика.
- Ты же любишь газировку, Лика?
- Ну… Кто же не любит?
- Тогда лови, - Ани нагнулась и достала банку из маленького холодильничка под столом и швырнула её мне. – День сегодня будет жаркий. И я бы на твоём месте не стала одевать этот ужасный свитер.
- А у меня больше ничего нет, - сердито отрезала я.
Да отличный же свитер! Шоколадного цвета лапша, спускающаяся чуть ниже бёдер. Мы купили её вместе с Антоном в уютной лавчонке в самом центре города. В тот день мы до вечера шатались по старинным улочкам, глазея на витрины, расцвеченные неоном. А потом, внезапно, хлынул ливень, и мы прятались от него под козырьком кофейни, пили капучино из пластиковых стаканчиков и, хохоча, считали прохожих под жёлтыми зонтами. Я почувствовала, как веки жгут непрошенные слёзы. Нет! Я больше не буду думать о нём! Никогда-никогда!
- Совсем ничего нет? – тем временем растерянно спрашивала Ани.
- Совсем, - хмуро подтвердила я.
Нет, никто не запрещал мне взять чемодан в чёрную дыру, ведущую неведомо куда. Просто… Я думала, что это – конец. Честно говоря, я и сейчас думаю, что это – конец. Но для достойной его встречи мне бы не помешала футболка.
- И откуда ты такая… бесприданница? – поинтересовалась девушка.
- Из Старки.
- Из Старки? Серьёзно? Не шутишь?! Я думала, там уже не осталось наших…
- Я – не ваша! – выкрикнула я с такой неожиданной для себя злобой, что Ани отшатнулась. А на её добродушном лице проступил испуг.
- Раз ты здесь, - опомнившись, рассудительно заметила она, - значит – наша.
А в глазах её вдруг загорелось сочувствие.
- Нет! Я – не проклята! И отвали от меня! – рявкнула я и выбежала из комнаты, чувствуя, как по щекам тёплыми дорожками струятся слёзы.
Тоже мне! Святоша! Проклятая святоша! Я шла по коридору, кипя от гнева и, кажется, даже что-то злобно бормотала себе под нос, когда меня внезапно окликнули.
- Анжелика Васильева! Да-да, барышня! Я к вам обращаюсь!
Я вскинула глаза. Передо мной стояла пожилая дама, облачённая в чёрную мантию до пят. Несмотря на тот же возраст, она совсем не походила на добродушную привратницу. Она была высоченная и худая, словно лодочная жердь. В длинное и тощее лицо её въелось выражение брезгливого снисхождения – опущенные уголки губ, сведённые вместе брови, крылья носа в трещинах морщин. К мантии её был приколот бейджик. «Ипполита Гор», - было сказано там. – «Завхоз».
- Кладовщик ждёт вас! - сказала она, убедившись, что завоевала моё внимание. – И поторопитесь, барышня! Через сорок минут вы должны быть на парах!
- Кладовщик? - растерянно переспросила я.
- Да-да, барышня, кладовщик. Вы ещё и глуховаты? Вас ждёт ваш комплект мантий. Также я приказала выдать вам какую-нибудь одежду из наших запасов…
Она окинула меня пристальным и презрительным взглядом.
- Нормальный у меня свитер! – не выдержала я.
- Ну, если вы так говорите, - Ипполита ещё больше поджала губы. - Налево по коридору до конца, потом по винтовой лестнице наверх. Стучите три раза.
И, не дожидаясь ответа, она двинулась прочь, чеканя шаг железными каблучками тупоносых ботинок.
А я пошла искать винтовую лестницу. В конце концов, если я одену мантию, эти… проклятые будут меньше пялиться на меня. «Конечно», - охотно согласился ехидный голосочек в моей голове, - «ведь, если ты оденешь мантию, ты станешь одной из них. Такой же проклятой».
Коридор общежития, несмотря на весь свой наружный замковый антураж, был совершенно обычный. Белённые стены, потёртый паркет бледно-голубого цвета и флуоресцентные лампы под потолком. Зато винтовую лестницу, взбегающую вокруг гранитной колонны, освещало пламя факелов. В их свете неверные тени плясали у моих ступней и скользили по стенам чернющей рванью. Мне было не по себе, и сердце заполошно колотилось в горле, прямо в такт моим шагам. Но вот и дверь. Дубовая, в старинной железной оковке. Я вскинула руку, чтобы постучать. Но замерла - из-под двери доносились голоса. И один из них мне был уже знаком.
- Они вернулись, Герц. В этом нет никаких сомнений, - этот сочный баритон я узнала сразу. Ректор Влад.
- Проблемы старкианцев – это проблемы старкианцев, - проронил другой голос. Старческий, глухой и скрипучий, словно ржавые петли после долгой зимы.
- Пока живут они, живём и мы. Тебе это прекрасно известно.
- Второй верил, что, разорвав связь, Кантос обретёт свободу.
- Или небытие.
Из-за двери донеслись поспешные шаркающие шаги, будто кто-то в смятенье бегал по комнате.
- И ты предлагаешь спасать врагов? Опять?!
- Я предлагаю спасать себя. Опять.
- Они не готовы, Владик. Их Круг не готов, а Совет Шестерых, и вовсе, - фикция. Да ещё эта девица, свалившаяся на нас из Старки… Её нет в списке! Я проверил. Дважды!
- Естественно. Её послали Они.
- И ты так спокойно об этом говоришь?
- Ты уже побегал за меня кругами. Не вижу причин повторяться, - шарканье смущенно умолкло. – Ну, хочешь, я позаламываю руки?
- Тебе всё шуточки… Агент Пришлых его веселит… Подумать только! Вот твоя бабка…
- Вот, только не начинай, дедуль! - резко перебил старика ректор. – Не время для сентиментальных сказок! Обещаю, я выясню, зачем она здесь. Когда… она сама это вспомнит.
- Тогда будет поздно, Влад. Мне плевать с высокой колокольни на проблемы старкианцев, но здесь этой погани быть не должно. Избавься от неё, Влад, или я сделаю это за тебя.
- Даже не вздумай! Да и это всегда успеется…
Из кладовой донеслись шаги, не старческие и шаркающие, а твёрдые и решительные. Они приближались. И дверь стремительно отворилась. Прятаться тут было негде, а бежать – уже поздно. Так что я сложила руки на груди и натянула на лицо самое вызывающее выражение, на которое только была способна. На пороге стоял Влад. Растрёпанные волосы, рваные белённые джинсы, та же дурацкая футболка с медвежонком, а поверх всего это великолепия – распахнутая чёрная мантия с капюшоном, расшитым серебром.
- Ректор… - процедила я и в упор уставилась на Влада. Он вроде бы даже смутился. Не покраснел, конечно, врать не буду, но глаза у него забегали.
- Госпожа Васильева, - проговорил он. – Вы пришли сюда за мантиями?
- О да, - согласилась я, сверля его взглядом, - но кладовщик был занят. Обсуждал с вами моё убийство. Это же я – та девица, про которую вы говорили?! И не вздумайте мне врать! Привратница сказала, что я – первая старкианка за долгие месяцы.
- О, вы желаете обсудить со мной детали подслушанного вами разговора? – развеселился ректор. Он уже овладел собой и теперь серый прищур его глаз так и сочился насмешкой.
- Да желаю! – воскликнула я. – Я – никакой там ни агент Пришлых, понятно вам?!
- Главное, чтобы это было понятно вам, - усмехнулся ректор и с широкой ухмылкой поинтересовался: - Вы хотя бы знаете, кто такие Пришлые?
- Понятия не имею! – агрессивно отрезала я.
- Я так и думал. Вот видите, как много вам предстоит узнать? Жду вас на занятиях.
И он нагло попытался обойти меня.
- Разговор не закончен! – отрезала я и шагнула влево, заступая ему путь.
- Разве?
И этот наглец внезапно исчез, только эхо, мгновение спустя, притащило откуда снизу топот быстрых шагов. А потом вдруг раздался знакомый голос. Он звучал из-ниоткуда, будто сам воздух решил развязать со мной беседу.
- Поторопитесь, госпожа Васильева. Я терпеть не могу опаздывающих студентов. И не забудьте про мантию!
- Про мантию, ну конечно… - пробормотала я и покосилась на дубовую дверь.
За ней меня ожидал безумный старик, желающий от меня избавиться. Но Влад же ему вроде запретил… А мне тоже очень хотелось кое от чего избавиться. Например, от отличного, но слишком жаркого свитера. И вздохнув, я, забыв постучать, толкнула тяжеленую створку.
- Завхоз сказала мне прийти за мантиями! – решительно воскликнула я и изумлённо замерла. Вместо ожидаемой крохотной каморки моим глазам открылся огромный зал. Ввысь убегали книжные полки, оперённые корешками колдовских томов. Выстроились вдоль стен стеллажи, заставленные картонными коробками. Рядом с каждой плясала в воздухе номерная руна, сияя сочным багрянцем. У зала не было потолка – кирпичные стены обрывались в некуда, только торчали ввысь деревянные балки, словно пики вонзаясь в голубое небо.
- Ну, естественно, ты припёрлась! – передо мной из ниоткуда (проклятые всегда так делают!) возник старик. Он был высоченный, очень жилистый и широкоплечий. Его серебряные волосы были заплетены в толстую косу, а одет он был в цветастый халат, из-под полов которого торчали носы расшитых золотом сапог. Смуглое лицо его бороздили морщины, левый глаз был затянут бельмом, зато правый светился нестерпимым синим пламенем.
- Сядь и жди! – приказал он, насладившись произведённым его появлением эффектом. Из ниоткуда (как обычно!) вылетел стул и ударил меня под колени. Я не удержалась на ногах и… села.
А старик исчез. Только из-за леса стеллажей доносилось глухое и злобное бормотание. Где-то тикали часы, и сквозь дыру в потолке видно было голубое небо, белые облачка и стаи проносящихся над долиной птиц.
- Забирай и убирайся! – старик возник рядом. А под ноги мне свалилась картонная коробка, до верху заполненная ворохом вещей.
- Кто такие Пришлые? – неожиданно для себя спросила я.
Старик опустил на меня взгляд и долго буравил меня своим единственным сияющим глазом, а потом, стремительно склонившись ко мне, прошипел:
- Ответ здесь, девка, - и больно постучал по моему лбу своим сухим костистым пальцем. А мгновение спустя я обнаружила, что сижу на попе у запертой дубовой двери, опираясь ладонями на лестничный камень.
- Прокля́тые про́клятые! – в сердцах бросила я и потащилась вниз, в свою комнату.
В коробке обнаружились сразу три мантии. Первая - бархатная, со спиной, щедро расшитой золотыми узорами. Вторая - шелковая, с серебряной окантовкой капюшона. А третья, совсем простая, была пошита из чёрной холщовины. А под мантиями лежала обычная одежда. Я с удовольствием переоделась в джинсовую юбку до колена и белую блузку без рукавов, накинула на плечи самую простую мантию и встала перед зеркалом. Оттуда на меня смотрела миловидная девушка. Волосы цвета подмороженного каштана, косая чёлка, янтарно-зелёные глаза. По светлой коже медной взвесью рассыпались веснушки. На шее нервно бьётся венка. На плечах – чёрная мантия, спускается до пола холщовой волной.
«Неплохо для проклятой», - шепнул внутри меня ехидный голосок.
«Заткнись!» - приказала я сама себе и побежала искать свой класс. Судя по стрелке на часах, занятия уже начались.
И я побежала на улицу, сверяясь с картой в мобильном телефоне. Это было самое странное в Кантасе! Проклятые пользовались мобильниками! Разве они не должны связываться друг с другом с помощью наливных яблочек и фарфоровых тарелочек? Но нет. Вместо мётел у проклятых были велосипеды, автомобили и электросамокаты. И небоскрёбы вместо лесных избушек. И чёрные мантии на современно одетых студентах казались скорее данью странной традиции, чем символом страшного проклятия.
Нужный мне класс нашёлся в огромной круглой беседке, заросшей до самой крыши вьющимся плющом. Я толкнула витражную дверь и оказалась в большой аудитории. Парты, расставленные по кругу, будто в амфитеатре, спускались вниз, к учительскому столу в центре. За которым и сидел он. Влад.
- Вы опоздали, госпожа Васильева, - он неторопливо развернулся на скрип дверных петель.
- Меня задержали! – нагло заявила я.
Мне показалось, или по его губам скользнула улыбка?
- Садитесь, - он кивнул на единственное свободное место. Парта на первом ряду. Справа там уже сидел сероволосый парнишка, который тут же на меня заинтересованно уставился.
Я села на место, с любопытством глядя на новых однокурсников. Что там Влад про них говорил? Что они горцы и что они… зубасты. И что это, чёрт побери, должно означать? Выглядели ребята совершенно обычно. Смуглые и белокожие, улыбчивые и хмурые, голубоглазые и кареглазые. Вот только… волосы. У всех они были одного цвета. Серого. Будто вороные пряди, тронутые серебряной сединой. Или пепел, залитый проливным дождём. Очень странно…
- А ты правда из Старка? – внезапно спросил мой новый сосед по парте. У него был приятный голос. Мягкий тенор.
Я повернулась к нему. Широкий подбородок, загорелая кожа, серые миндалевидные глаза, нос с выразительной горбинкой. Странные волосы его были сплетены в мелкие косички и завязаны на затылке небрежным узлом.
- Правда, - со вздохом ответила я.
- И как там?
- Нормально, - ответила я, имея ввиду, что здесь-то нет. Подумав, я добавила: - Совсем по-другому, но чем-то похоже.
- Ну да. Я – Стас.
- Лика.
- Приятно. Ты плавать умеешь?
- Васильева! Кажеказ! – окликнул нас разъяренный ректор. – Вы вообще меня слушаете?
- Конечно, - с достоинством подтвердил Стас. А я на всякий случай промолчала. Я всё же подозревала, что ректор читает мысли.
- Васильева, выйдите в центр! – не удовлетворился ответом Влад.
- Зачем? – испугалась я.
- Послужите иллюстрацией к моим словам.
Ещё бы я знала, что он сказал… Я нехотя, с протяжным скрипом, отодвинула стул. Мне вдруг стало стыдно. Мне никогда раньше не делали замечаний на занятиях. С другой стороны, в Старке были настоящие занятия, и настоящие знания, а не… это.
- Быстрее, Васильева. Мы все вас ждём, - нетерпеливо прищёлкнул пальцами Влад. – Встаньте вот здесь и продемонстрируйте нам вашу магию.
- Я не умею! И она не моя! – и с вызовом уставившись на Влада, я отчеканила: - Я здесь случайно!
С галёрки посыпались смешки, мужской голос грохотнул:
- Идиотка!
А женский вздохнул:
- Старкианка…
- Тихо! – голос Влада, усиленный чарами, раскатным громом наполнил зал и не оставил места для иных звуков. – Взгляните на чучело, - велел он, когда наступила тишина.
Я взглянула. Соломенная кукла с меня ростом торчала на шесте в паре шагов от учительского стола. Такие, должно быть, охраняли поля от прожорливых птиц, покушавшихся на щедрый урожай. Чучелу не хватало только широкополой шляпы и серпа на подгнившем древке. Зато у него было лицо – вырезанный из бумаги кружок с синими монетками глаз и алым клоунским ртом.
- Сожгите его! – приказал Влад, когда я вдоволь налюбовалась.
- Вы издеваетесь?! – опешила я.
- Не торопитесь. Сначала закройте глаза. Представьте себе, как случайная искра падает чучелу на плечо. А налетевший ветер раздувает её. Солома начинает тлеть. Ваши ноздри уже улавливают запах гари. Вы же чувствуете, правда? Сначала легкий, он всё сильнее, и резче. Огонь разгорается всё ярче, и поднимается всё выше… Уже не искры, а настоящие языки пламени бегут по соломенным рукам…
Его голос укачивал, убаюкивал, и, будто чародейская колыбельная, погружал меня в странный транс. Всё вокруг исчезло. Остался только голос, запах гари и… огонь. Он родился внутри меня, где-то в желудке, ворвался в вены и яростно забился в груди. И вскоре вырвался на свободу. Я видела его. Даже сквозь плотно зажмуренные веки. Он пожирал несчастную куклу с алчностью голодного зверя, до пепла, дотла, до кружащих в воздухе тающих искр.
- Достаточно! – Влад хлопнул в ладоши, и транс, который я тщетно пыталась прервать, прекратился сам собой.
Я открыла глаза. Уставилась на пятна сажи на мраморе, припорошённые пепельной взвесью. На остатки куклы – обгоревший и промокший сноп, усмехавшийся чудом уцелевшим ртом. Похоже, пылающее чучело залили водой.
- Как вы видите, - повернувшись к аудитории, невозмутимо сказал ректор, - хороший гипноз может пробудить даже пока бесконтрольный дар. Если он, конечно, есть. В данном случае, он, безусловно, есть.
Я в отчаянии помотала головой. И, поражённая догадкой, воскликнула:
- Это сделали вы! Ну конечно же! Вы сами и сожгли чучело!
- Я не владею огнём, госпожа Васильева. Это – редкий дар. Редкий и очень опасный. Вы можете садиться.
Глава 3
Я не слышала, о чём ректор рассказывал дальше. Я сидела на своём месте и, не мигая, всматривалась в обгорелые останки чучела, до слёз, до рези в глазах. Мне казалось, я слышу, как с грохотом рушится карточный домик моих дурацких надежд. Сомнений больше нет, я – проклятая. Да, я не видела, как горел огонь. Но я чувствовала, как он возник. Возник в моём чреве.
- Эй! Ты чего? – Стас осторожно коснулся моего плеча. Я с раздражением повернулась к нему, и вдруг поняла, что плачу. И слёзы падают на тетрадный лист и разбегаются по нетронутой его белизне.
- Я – проклята… Проклята… - жалко морщась, шептала я.
- Ты – не проклятая. Ты – маг, - поправил он. – И какой! Огненные – до хренища редкие. Элитка! – он со смачным причмоком поцеловал кончики своих пальцев: - Чуешь, как они тебя боятся?!
И он щедрым жестом руки обвёл зал, полный сероволосых студентов.
- Да плевать! Теперь я не смогу вернуться домой... – прошептала я.
Он долго на меня смотрел странным, будто остановившимся, взглядом. И в голубых глазах его пополам было и сочувствия, и растерянности. А потом он проронил:
- А ты и так не вернёшься. Каждый дурак знает - нельзя объединить разделённое.
- И что это значит? - опешила я.
- Спроси-ка лучше у ректора, - отрезал Стас. – Я не хочу быть той сволочью, которая тебе это скажет.
И тут внезапно зазвенел звонок, заливая беседку визгливым дребезгом. Стас в одно движение смахнул все свои вещи в рюкзак и сказал мне:
- Пойдём, огненная, познакомлю тебя со своей стаей. Они, конечно, немного конченные… Но ничего. Я буду рядом, да ты и сама не промах…
- Вот так сразу? – растерялась я. – Я и тебя-то толком не знаю…
- А чего тянуть? Или у тебя были другие планы? – он насмешливо прищурился.
Планы. Ага, как же. Бегать по парку, рвать на себе волосы, сжечь кого-нибудь заживо…
- Пойдём, - сдалась я.
«Стая» расселась прямо на газоне под тугими кронами парковых дубов. Человек двадцать. Большинство весело болтали, один читал толстенную книгу, подложив под обложку коленку, двое боролись в траве, оглашая окрестности задорным матерком.
- Всем привет! – воскликнул Стас. – Знакомься, Лика, это – моя безумная семейка. Сестрёнки и братишки.
Многие повскакивали с мест. Вперёд вышел парень с гладко зачёсанными в хвост волосами. На щеках румянец, раздвоенный подбородок и осанка, будто у наследного принца.
- Здравствуй тебе, огненная, - степенно и без улыбки сказал он. - В Кирации испокон веков не любят заклинателей пламени. Но мы рады тебе, ведь ты пришла с нашим братом.
Это звучало, как ритуальное приветствие, соскользнувшее на лужайку со страниц старинного манускрипта. Я не знала, как следует отвечать. Поклониться и поблагодарить? Сказать «спасибо»? Ответить подобной же фразой, не менее длинной и витиеватой? Вот ещё, не буду я ломать над этим голову!
Потому, я промолчала и неловко улыбнулась.
- Это – Ной, наш вирро, - представил парня Стас.
- Вирро? – заинтересовалась я. – Это титул?
- Почти. Когда придёт время, он возглавит наш клан.
- Прав-во назыв-ваться в-вирро над-до ещё заслужить, - чуть заикаясь, произнес парень, державший в руках книгу. Он и не подумал вставать, лишь сел поудобнее и закрыл томик, заложив пальцем прочитанную страницу. На обложке из мягкой кожи пламенели буквы: «Былины долины Ветров».
- Заткнись, Гай! – резко бросил заике Ной.
- Тут многие т-так думают. П-просто пока м-молчат. Вирру не п-передают в наследство, как б-бабушкину шаль. За неё д-дерутся. За неё ум-мирают.
Ной стремительно нагнулся к Гаю, сидящему на земле. И, схватив его за воротник, прорычал:
- И с кем мне драться?! Может, с тобой, доходяга?!
- А м-может и со м-мной! – гневно воскликнул парень. - Моя м-магия проснётся, и я б-буду гот-тов!
- А, может, и не проснётся, - глаза Ноя грозно полыхнули синим огнём. – Так тоже бывает. И ты так и останешься дохляком в облезлой шкурке!
Парень, стоявший за спиной Ноя, высокий и бровастый, услужливо хохотнул. А остальные молчали, хмуро переводя взоры между спорщиками. Даже драчуны раскатились в стороны и теперь сидели рядышком на траве и, переглядываясь, слушали разговор.
- Достаточно! – вмешалась одна из девушек, синеглазая красавица с серыми волосами, сплетёнными в две длинные косы.
- О-п-па, наша п-принцесска п-проснулась, - заикалисто хохотнул Гай.
- Завали хлебало, братик, - резко приказала она. – Или я отгрызу твой язычок. Или же, - она злорадно улыбнулась, - попрошу нашего папашу созвать Горн. Он уже грозил тебе, ты помнишь?
- В-вот ты как з-за…
- Хватит! – вмешался Стас и ровным тоном продолжил: – Мы же - не дикари. Долина приняла решение, Гай. Уважай его.
- А т-ты б-бы вообще молчал, столичный отъёмыш, - с отвращением сплюнул Гай. – Т-ты и так д-давно уже заб-был, что з-значит стая!
- Три секунды, Гай, - холодно уронила та, которую назвали принцессой. – Две…
Заика с грохотом захлопнул книгу, поднялся на ноги и, обведя всех неприязненным взглядом, бросил:
- П-поговорим п-позднее, - и ушёл, независимо выпрямив спину.
Повисла тишина, напряженная и вязкая, как корабельная смола.
- А почему вы называете себя стаей? – спросила я, чтобы прервать её. По правде говоря, мне начало казаться, что я уже знаю ответ.
Ребята запереглядывались, заулыбались. Первой рассмеялась «принцесса», легко и свободно, запрокидывая голову и будто перекатывая в горле шарики смеха. Следом к ней присоединились и остальные. Даже Стас вторил им раскатистым хохотом.
- Потому, что мы – стая, - широко улыбаясь, ответил Ной, приближаясь ко мне. Он него вдруг пахнуло чем-то звериным, мускусом, сладковатым и терпким, и влажной шерстью. Языком он демонстративно облизал крупные зубы с выдающимися вперёд клыками. Слишком уж длинным, слишком уж массивными, чтобы быть человеческими. А зрачки его серо-зелёных глаз вдруг стали расти, удлиняясь и слипаясь в вертикальные веретёнца.
- Мы – оборотни, Лика, - спокойно объяснил Стас. Локтём он едва заметно отпихнул в сторону слишком уж нависшего надо мной Ноя.
Тот день был долгим. Вал моих дурацких вопросов к стае оборвало начало следующей пары. Это, представьте себе, была математика. И, к счастью, принципы её ничем не отличались от уже знакомых мне с институтской скамьи. Зато потом была история. И больше всего она походила на эпический фэнтезийный роман. Кроме оборотней в Кантасе обитали ведьмы, эльфы и даже гномы. А в фабричных цехах можно было встретить настоящих гремлинов. Некроманты, загнанные в болота Гади, то и дело поднимали восстания, швыряя в бой легионы мертвецов. В далёких пустынях обитали коварные джинны, а на берегах Сальмарильского океана водились (о Боже!) драконы.
А за обедом ко мне подсел Стас. С подносом в руках он прошёл через весь зал, и я видела, как его стая, сидящая единой компанией за крайним столом, провожает его любопытными взглядами. Оборотни с заговорщическим видом перешёптывались и смеялись. Только Гая среди них не было.
- Я хотел бы показать тебе город, - без лишних предисловий заявил Стас, плюхаясь на скамейку рядом со мной.
Я опасливо покосилась на его поднос. Шматов сырого мяса, сочащихся свежей кровью, там, к счастью, не оказалось. Только два кусочка сырной пиццы с аппетитно запечённой корочкой и плошка с овощным салатом.
- Зовёшь девицу на прогулку с оборотнем? – с сарказмом спросила я. Хотя, откровенно говоря, слово «девица» было некоторым преувеличением.
Но Стас серьёзно кивнул.
- Я вырос в столице, - заявил он. – И знаю там каждый проулок. Я покажу тебе наш мир, огненная. Если ты, конечно, не боишься.
- Боюсь?! – возмутилась я. – С чего бы это?
Стас не ответил. Только демонстративно облизал выдвинувшиеся вперёд клыки. А потом, наклонившись ко мне, дразняще спросил:
- Итак?
От него крепко пахло звериной шерстью и, сладко и пряно, ароматом мужских духов.
- Только если на часок, - сдалась я.
В конце концов, надо же мне вливаться в коллектив. Похоже, я застряла тут надолго. Сегодня я целый день пыталась поговорить с Владом. Несколько раз я видела его в коридоре, но, завидев меня, он тут же трусливо сбегал. Ничего, никуда он от меня не денется. А ответы на мои вопросы могут знать и другие.
Такси было совершенно обыкновенным. Жёлтенькое, с фигурными шашечками на капоте. За рулём - водитель-усач, под лобовым стеклом - ароматизатор в форме ёлочки.
Стас открыл мне дверь и, усевшись, бросил:
- В центр.
А я прильнула к окну. Я знала эту дорогу, в Старке мы с мамой ездили по ней на дачу. В царство парников, розовых клумб и выстроившихся по линеечке капустных грядок. После смерти бабушки её владения запустели, заросли травой и уже нечасто встречали городских гостей.
Мы ехали мимо озера. Береговая линия поросла рогозом, качались на ветру каштановые початки. В воде отражалось небо, и купались пенные облачка.
- Оно – такое же… - прошептала я, чувствуя, как по спине рассыпаются ледяные мурашки. – Абсолютно! Даже островок в центре тот же самый…
- Такое же, как в Старке? – без удивления уточнил Стас и, когда я кивнула, продолжил: - А как ты хотела? Кантас – идеальная копия Старка. Идентичная! – он назидательно вскинул палец вверх. – Да, города – другие, потому что и мы сами – другие. А природа… Что ей будет-то? Мы же не копали тут новых морей и не возводили гор.
- Ну допустим. И с проклятыми тоже всё более или менее понятно… А гномы, эльфы, гремлины и… - я поёжилась, - драконы. Они-то откуда взялись?
- Ниоткуда. Они всегда были. Как говаривает Ной, по поводу и без, испокон времён.
- Ну не в Старке же!
- Именно что в Старке. Что, огненная, - с сарказмом уточнил он, - в ваших лживых книжонках об этом не пишут?
Я промолчала. Для пламенной защиты старкианской пропаганды мне не хватало истовой веры в её правдивость. В конце концов, я своими глазами видела оборотней. И почти не сомневалась, что и остальное существует тоже. Даже… драконы.
- Они ушли вместе с нами, - не дождавшись ответа, объяснил оборотень. – Волшебные дохнут без магии.
- А ты? Ты же - проклятый? Или… - я хотела сказать «зверь», но не стала. Интересно, он реально превращается в волка? А, может, в серую рысь? Весь? Целиком? Или отращивает в полнолуние только когти и ушки?
- Я – человек, маг и оборотень. А в вашей дебильной систематизации я ни черта не смыслю. Сама уж как-нибудь меня заклассифицируй, лады? – с сарказмом предложил Стас. - Кстати, мы подъезжаем.
А за окошком уже проносились небоскрёбы-карандаши, расцвеченные персиковой кистью начинающегося заката. Меж розоватых облаков парили дирижабли, неслись машины по шоссе, и витрины встречали гостей ослепительным глянцем неона.
- Здесь тормозните, - внезапно сказал Стас, - вон, за переходом. Оплата по карте.
Такси остановилось. Мы вышли. Справа над нами нависали высоченные дома из песочного кирпича, увитые причудливыми башенками. А слева лежал парк. Над кленовыми рощами возвышались спинки шатров и железные скетелты аттракционов.
- Всё-таки, город - действительно другой, - задумчиво констатировала я. – Издали похож, да, но ни одного знакомого здания.
Стас кивнул. Сказал:
- Мне было лет восемь, когда мы сюда переехали. И этот парк – первое, что я запомнил.
- Поэтому Гай назвал тебя отъёмышем? – внезапно вспомнила я. – Потому, что ты вырос за пределами долины?
- Угу. Вне стаи, - небрежно ответил Стас, но мне показалось, что тема ему неприятна. Но мне очень хотелось разобраться, поэтому я осторожно спросила:
- Вашу семью изгнали? – моё безумное воображение услужливо нарисовало мне живопоисную картину. Мужчины с волчьими головами и в судейских мантиях по очереди дуют в огромный горн. А потом самый высокий стучит деревянным молоточком и громогласно чеканит: «изгнать».
- С чего ты взяла? – изумился оборотень, который, по счастью, не читал моих мыслей. – Мой отец – посол долины в королевском дворце. Поэтому, мы и торчим здесь.
- В королевском дворце? – опешила я. – У вас, что, есть король? Настоящий, как в сказках?
- Даже три короля. Те ещё уроды, если честно. Все трое. Какие уж там сказки…
- Зачем три-то? – изумилась я.
- По одному у магов, у эльфов и у драконов.
- А как же гномы? Недемократичненько…
- Они копошатся в своих норах, и мы им побоку. «Недемократичненько…» Эти земляные хорьки и слов-то таких не знают. Ну что, огненная… Я всё жду вопросик про ведьм? Летают ли они на мётлах? Сношаются ли с козлами? В каких именно позах?
- Обойдёмся без ведьмовской Камасутры, - отрезала я. – Пойдём. Покажешь мне свой парк. Но с одним условием.
- Я готов тебя поцеловать и просто так, - нагло заявил оборотень. – Даже прямо сейчас. Зачем нам какие-то условия?
- Вот ещё! Обойдёшься! Это - даже не свидание! Один вопрос, Стас. И честный ответ.
- Я всегда готов, - развеселился оборотень. Кажется, он понял меня неправильно… Но я и не собиралась ничего ему объяснять.
- Ну вот и договорились, - и я первой шагнула на тропку, ведущую в гущу рощи.
И дорожка, вьющаяся меж разлапистых клёнов, вскоре привела нас на большую площадь. Чего тут только не было! Дрожали на ветру пологи разноцветных шатров, в соседнем тире гулко плевались дробью винтовки, а в самом центре стояли золочённые клетки с диковинными зверями. Перетаптывался с лапы на лапу длинношерстый волк, весь расписанный сияющими завитками колдовских узоров. Чёрная двухголовая рысь деловито вылизывала шёрстку раздвоенным длиннющим языком, а потом вдруг вскинула вторую голову и уставилась прямо на меня. И её миндалевидные глаза, огромные и будто разумные, полыхнули ярко-салатовым огнём.
- На. Цветочное пиво, - возникший из ниоткуда Стас протянул мне бутылку с яркой этикеткой. Я так увлеклась разглядыванием всего вокруг, что и не заметила, как он отошёл.
Я осторожно понюхала горлышко. Пахло цветами, ванилью и ржаным солодом.
- Тут же нет проклятия? – подозрительно спросила я и тут же поправилась: - То есть, магии…
- Конечно, есть, огненная, - Стас, пугая, завращал глазами, то сужая, то расширяя зрачки. И проговорил зловещим шепотом: – Тут кругом проклятия. Под ногами, в воздухе и даже в тебе, - он ткнул в меня своим указательным пальцем и, фыркнув, нормальным тоном добавил: - Пей давай. Оно вкусное.
Смирившись, я сделала глоток и поняла, что пиво, терпко-сладкое и чуть хмельное, - именно то, чего мне не хватало весь день.
- Спасибо, - выпив залпом всю бутылку и отдышавшись, сказала я. И заозиралась вокруг в поисках новых впечатлений.
Взгляд мой упал на чёрный шатёр, весь расписанный сияющими рунами. За раскладным пластиковым столом сидела женщина в ярких одеждах. На голове цветастый платок, украшенный золотыми кольцами. На шее – манисто из серебряных монет, издающее мелодичный перезвон. Шелковый палантин спадает до пола глянцевыми волнами. А перед ней, объятый аурой голубоватого света, стоит на подставке магический шар.
- Гадалка! – обрадовалась я. – В Старке мне одна такая нагадала богатого мужа и казённый дом... С последним, кстати, угадала – на следующий же день мне пришлось тащиться в полицию…
- Ты украла чьё-то сердце? Или просто мотоцикл?
- Антона забирала после пьянки… - я вздохнула. Мне не хотелось вспоминать.
- А Антон – это…?
- Послушаем, что предскажет эта, - проигнорировав вопрос, я решительно зашагала к шатру.
- Стой! – Стас крепко схватил меня за руку. – Не надо, слышишь?! Это тебе не старкианская шарлатанка… Она же может и правду сказать...
- Ты так говоришь, как будто это – плохо.
- Иногда – очень, - со знанием дела сказал оборотень и настойчиво потянул меня за рукав, - брякнет ещё какую-нибудь гадость и испортит настроение на весь день. Пойдём, я лучше покажу тебе драконий дом. Крутецкое место!
В голубых глазах его плескалась растерянность. И… страх?
- Нет уж! – я с негодованием вырвала руку и, почти в припрыжку, побежала к шатру.
- Садись, красавица, - стереотипно молвила гадалка и рядом с ней из ниоткуда возник стул. Ну возник, и возник. Я уже почти привыкла. Спокойно села и бесцеремонно уставилась на гадалку. Она была совсем молодая, чуть-чуть постарше меня. Бледная кожа, карие глаза с винным отливом, пухлые щёчки, покрытые колдовскими узорами. Когда она двигалась, монетки на ее ожерелье мелодично звенели.
- Я хочу… - начала было я.
- Я знаю, - перебила меня гадалка. – Вернуться домой. Но это невозможно. Ведь ты никуда не уходила.
- Да что ты?! – сердито воскликнула я, порываясь встать. И никакая это не гадалка, такая же шарлатанка, как старкианские бабки с шарами из дутого пластика. Наверное, опознала во мне старкианку по манере держать себя и завела любимую шарманку кантовчан. Невозможно вернуться домой! Бла-бла-бла…
- Скажи мне, что такое Старка? – вдруг спросила гадалка и карие глаза её внезапно полыхнули янтарным колдовским огнём.
- Другой мир, - сообщила я очевидное. – Мой мир.
- Твой. Но другой ли?
- Я не понимаю… - жалобно пробормотала я. Я была уверена, что проклятая гадалка морочит мне голову, но этот огонь в её глазах… Внутри меня будто что-то отзывалось ему. И я не трогалась с места.
- Вот когда ты поймёшь, «смотрящая между», тогда всё и случится. А теперь ступай, - величаво приказала она с интонациями девяностолетней императрицы.
- И всё?! – разозлилась я. – Паршивые же в Кантосе провидицы…
- Нуждающийся, да услышит… - ответила противная девка, и я внезапно обнаружила себя стоящей около вольера с синешкурым слоном, хоботом трубящим задорный ритм. Шумела толпа. Пахло попкорном и слоновьим дерьмом. Рядом растерянно топтался Стас. Он хмуро взглянул на меня и спросил:
- Ну, и что она сказала?
- Да чушь какую-то! – в сердцах воскликнула я. «Смотрящая между»… Что, чёрт побери, это значит?
Мой ответ будто успокоил оборотня, он облегчённо вздохнул и заулыбался. Но я была твёрдо намеренна испортить ему настроение и, наконец, хоть что-то понять.
- Ты обещал мне ответ, - злорадно напомнила я.
- Миссионерская – мне не очень, - быстро ответил этот поганец.
- Слышь, ты! – я сердито стукнула его кулачком в плечо, а он лукаво ухмыльнулся.
- Ты разве не это хотела узнать? – деланно изумился он. – Странно. Ну, тогда – спрашивай.
- Кто такие Пришлые?
Он вздохнул и поморщился. Потом кивнул собственным мыслям и спокойно сказал:
- Вряд ли тебе интересны волчьи сказочки. Пойдём, я отведу тебя к тому, кто всё тебе расскажет.
А в голубых глазах его застыл вдруг холод.
Глава 4
- Возьмём такси? – спросила я, когда мы вышли из парковых ворот.
- Не стоит, - ответил Стас. – Тут близко. Это в посольстве долины.
Он был задумчив и хмур. И я послушно поплелась за ним. За клыкастым оборотнем, овеянным резким ароматом духов. Я раньше никогда не боялась оборотней. Их же не существует. Как не существует и полуденниц, домовых, гулей, вампиров... Кстати, о вампирах.
- А вампиры существуют? – с замиранием сердца спросила я, вспоминая горы перечитанных в школе бульварных романов.
- Бессмертные мертвяки, хлебающие чужую кровь? – с сарказмом уточнил Стас и посмотрел на меня, как на умалишенную. – Нет, конечно. Ты что, сказок начиталась, огненная?
Я промолчала. Ну да. А оборотни – не сказка. Оборотни – суровая быль.
Стас вел меня узкими переулками центра. Я, то и дело, засматривалась на старинные особнячки. На хитрые глазки подвальных окошек, забранные ажурными решетками. На навесные балконцы, утопающие в цветах. На рифлёные колонны и беленные лики парадных лепнин. Верно, дома эти возвели ещё в эпоху, когда Старка и Кантас были едины. Но я не узнавала их. Быть может, этот фисташково-зеленый особняк в Старке был тёмно-красным, а нижний этаж там, и вовсе, изуродовали убогим сайдингом. Возможно, окажись я своём районе, я смогла бы опознать хоть что-нибудь. Но сейчас даже мысль о прогулке туда вызвала у меня суеверный ужас.
И я просто любовалась городом, царственно вступающим в вечерние сумерки. Многие дворы вместо фонарей освещались летучими колдовскими шарами, орошающими асфальт цветастой шрапнелью света. Над клумбами кружили громадные бабочки, а крылья их светились в полумраке, источая радужный свет. А в одном из дворов я услышала музыку. Она струилась, будто отовсюду, словно сотни тончайших голосков слились воедино, порождая невыразимо прекрасную песню без слов. Чародейскую оду всему живому. Я замерла от восторга и с ужасом поняла, что мне нравится этот вечерний город, так и сочащийся настоящим волшебством.
- Мы пришли, - внезапно сказал Стас.
Мы стояли перед высоким крылечком, ярко освещённым парой чугунных фонарей. Над двойными дубовыми дверями сиял в фонарном свете железный медальон – волчья морда с хищно оскаленной пастью. «Значит, всё-таки не рысь», - подумала я. На двери переливалась золотом гравированная табличка. «Посольство долины Ветров».
- Уже закрыто, - я мельком взглянула на выбитое снизу время работы.
- Мы что-нибудь придумаем, - с иронией успокоил меня Стас и достал из кармана связку ключей.
Я покосилась на него и внезапно забеспокоилась. А вдруг он сейчас затащит меня в какой-нибудь посольский будуар и там со всей звериной яростью изнасилует на шелковых простынях? Конечно, я была огненной. Но я здорово сомневалась, что без гипноза Влада смогу выдавить из себя хоть искорку.
«Да половина академии видела, как я уехала с ним», - спокойно сказала я себе. А паника, истерично и заполошно, взвизгнула:
«Ну и что! Я же старкианка! Меня не жалко!»
Стас взглянул на меня и, склонившись ближе, доверительно шепнул:
- Знаешь, я обычно не насилую девиц в здании посольства, где даже ночью полно народу. Для этого куда лучше подходят тёмные подворотни. Кстати, через парочку таких мы обязательно пойдём на обратном пути, - он коварно ухмыльнулся и повернул в дверной скважине ключ. Дверь распахнулась. Мы вошли на территорию посольства оборотней.
По узкому коридору в приглушённом свете ламп бежал длинноворсный палас. Пара шагов, скрип дверных петель, и мы вышли в круглый холл, отделанный мрамором цвета топлённого молока. Множество дверей, меж ними портреты в золочённых рамах, а в углу - винтовая лестница в ажурных перильцах. Уходит ввысь. Золото, мрамор, лепнина… Дорого, пафосно, но совершенно обыденно. Ни клеток с разорванными жертвами, ни окровавленных шкур на стенах, ни таинственного мерцания свечей. Царила тишина. И из подвала не слышались отчаянные вопли пленных девиц.
Стас, тем временем, остановился около одной из дверей. И проговорил:
- Олег, наш летописец, ещё не спит. Он ответит на все твои вопросы. Можешь, - он ехидно улыбнулся, - даже спросить его про ведьм. Я знаю, тебе очень хочется.
Он толкнул дверь, и мы зашли в большую комнату. Она была обставлена мебелью из чёрного дерева, книжные шкафы убегали к потолку, рядом с ними толпились вазоны и напольные статуи, а по центру залы высилась сферическая астролябия.
В кресле, оббитом алым бархатом, сидел пожилой мужчина. Седые волосы забраны в хвост, на висках - проплешины, на загорелой коже – кружево морщин, бородка клинышком и глаза... Серые и очень внимательные.
- Та самая старкианка, Стасик? – неторопливо вставая, спросил мужчина.
- Да-да, дедуль. Расскажи ей про Пришлых.
- Даже так? – похоже, летописец был удивлён. Взлетели ко лбу кустистые брови.
- Даже так. Давай, не тормози! А я пойду поздороваюсь с отцом.
Хлопнула дверь. Летописец проводил Стаса взглядом, вздохнул с отеческой скорбью:
- Невоспитанный мальчишка! Присаживайся, деточка, - он кивнул на пустующее кресло. – Значит, ты хочешь узнать про Пришлых?
- Естественно, хочу. Кстати, а почему про них не пишут в сети? – ну, конечно, я искала.
- А почему по старкианскому телевидению не рассказывают про кентавров? – вопросом на вопрос ответил пожилой оборотень.
- Кентавры?! Они существуют?! – опешила я.
Летописец неопределённо хмыкнул и щёлкнул пальцами. И над нашими головами возник колоссальных размеров магический шар, полупрозрачный, голубовато-синий. В глубинах его закружились, завертелись картинки. Пейзажи Старки. Заросшее разнотравьем поле, на котором из ниоткуда появляются мужчины и женщины в чёрных плащах. Правительственный кортеж, спешащий на встречу по укатанной щебёнке…
- Итак, Пришлые, - лекторским тоном произнёс летописец.
***
Стас вышел из обители летописца, взбежал по винтовой лестнице на второй этаж и открыл первую же дверь. На ней висела табличка: «Ярин Кажеказ, посол долины Ветров».
Стас шагнул внутрь и произнёс с порога:
- Здравствуй, отец.
За резным рабочим столом, заваленным ворохом бумаг, сидел мужчина. Широкоплечий, смугловатый, горбоносый, он был невероятно похож на сына. Только от уголков его голубых и миндалевидных глаз лучиками разбегались морщинки.
- Ты притащил Смотрящую прямо в посольство? – отец хмыкнул и задумчиво покачал головой.
- Ты недоволен или наоборот? – с ухмылкой уточнил сын, без спросу плюхаясь в кресло для посетителей.
- Я пока не решил. Как тебя угораздило-то?
- Влад приказал её выгулять, и она захотела узнать про Пришлых.
- И ты приволок её к дедуле. Чтобы он заморочил ей голову...
- Разве плохая идея, отец?
- Естественно, плохая. Эта девка – бомба с часовым механизмом. Что бы не наплёл ей наш Олежа, она в любой момент может попытаться вернуться домой. И ты знаешь, что будет. Как не юли, а тебе придётся замарать ручки, сынок. Надеюсь, ты не окажешься слизняком, как Ной! Смотри, не разочаруй меня!
- Не начинай, отец! – Стас встал и раздражённо заходил по кабинету.
- Не начинать?! – в голосе посла послышался рычащий рокот. – Я прилагаю столько усилий, чтобы спровоцировать в долине переворот и подарить тебе вирру клана… А ты не можешь выполнить простейшее поручение?!
- Она же ни в чём не виновата! Просто глупая девчонка…
- Лес рубят – щепки летят. Всё, тема закрыта. И не забудь - как она увидит своего первого призрака, ты должен будешь убрать её . Не раньше, но и не позже, сын. Ну, а теперь расскажи, как там Влад?
Стас сердито зыркнул на отца и хмуро ответил:
- Готовится к войне с Пришлыми. Хочет собрать Ассамблею и связаться с Советом Шестерых…
- Ох дурак, - посол изумлённо покачал головой. – Как и его бабка, впрочем. Правду говорят, яблочко от яблоньки… Ладно. Продолжай верно служить ему. Но не забывай, кому ты служишь на деле.
***
- Значит, Пришлые – тоже маги? – уточнила я, не отводя глаз от мелькающих в глубине шара картинок.
- Совершенно верно, детка. И не простые. Шагающие между мирами. Впервые они появились, когда Старка ещё была едина. Больше века тому назад…
- И зачем они пришли?
- Искали новое пристанище. Их собственный мир погиб в планетарной катастрофе. И они были вынуждены отправиться на поиски нового дома. Но люди Старка отказались их принять, переговоры провалились… И началась война…
В голубом шаре шло сражение. Грохотала артиллерия, старинная, колёсная, ржали кони, воздух чертили трассеры пуль и ядовитыми цветами распускалась магия. Шары огня сжигали заживо, порывы колдовского ветра сбивали с ног, разверзалась под ногами отступающих земля и деревья выпростали из недр смертоносные корни. Но вот всё кончилось. Замолкли пушки. Осела пыль. Лишь вороньё кружилось над трупами. Да ходили по полю люди в чёрных плащах, деловито обыскивая одежды мертвецов…
- Война длилась почти десять лет. Но мы победили, - продолжал летописец. – Начало прошлого века не богато было на смертоносную технику. Никто, - он горько усмехнулся, - не ждал вторжения. Обрезы, пушки, да трипланы… Вот и весь нехитрый арсенал. Потому, когда я говорю, что мы победили, я имею ввиду – мы, маги. Но цена, как это водится в людской истории, оказалась великовата.
В шаре замелькали руины разрушенных городов, опустевших, припорошённых серой вуалью пепла. Обгоревшие остовы деревень, сожжённых дотла потоками лавы. Ползущие через весь континент колонны беженцев, оборванных, голодных, исхудавших…
- И люди изгнали вас, несмотря на ваш вклад в победу? – с сомнением спросила я. Я не готова была это принять. Хотя… Я встретилась взглядом с мальчишкой, бредшим вместе с другими беженцами через поля, сожженные до холерной желтизны безжалостным солнцем. В стеклянистой глубине его зелёных глаз плескалась такая недетская усталость, что я задумалась. Летописец сказал, что люди не захотели вести переговоры. Люди ли? Или самодовольные маги? Но ответ старого оборотня меня потряс:
- Изгнали?! Это вам рассказывают в нынешних школах? – он хрипло рассмеялся. – Нет, деточка. Мы ушли сами. Чтобы спасти нас всех.
- Спасти? – с недоумением переспросила я. – Это каким же образом?
- Мы знали, что Пришлые вернутся. В сущности, то страшное войско было лишь авангардом. А маги их были куда сноровистей наших… Выхода не было. Они поработили бы нас и насадили бы на планете собственные порядки. Но у них была одна-единственная уязвимость. Их чары нуждались во внешней подпитке.
«Волшебные дохнут без магии», - внезапно вспомнились мне слова Стаса.
- И вы забрали магию из Старки с собой, - догадалась я.
- Именно так. Мы опустошили магические артерии планеты. И всё волшебное увели с собой в Кантас. Теперь Пришлым на Старке делать нечего. Разве кто-то захочет утратить все свои силы и, вдобавок, собственное долголетие, обретённое с помощью колдовства?
- Но зато они могут заявиться в Кантас, - с испугом сообразила я.
- Не бойся, дитя. Не могут. Кантас – не такой, как другие миры. Он существует как бы… нигде. И попасть в него можно только из Старки. И только, если ты – старкианец и неинициированный маг. Видишь? Мы всё предусмотрели.
Я вспомнила подслушанный мной разговор между Владом и этим жутким кладовщиком, похожим на престарелого джина. «Пришлые вернулись» - вот, что сказал ректор. А ещё, что я – их агент. Последнее, как бы абсурдно оно не звучало, точно не стоило произносить вслух, а вот первое… Интересно, летописец врёт или он не в курсе? А, может, врёт сам Влад?
- А почему говорят, что Пришлые вернулись? - вслух спросила я.
- Кто говорит?! – тут же уточнил летописец. Быстро, цепко, резко, а серые глаза так и пронзили меня насквозь, будто силясь заглянуть в мои мысли.
- Да так, девчонки в коридоре шептались, - наивно хлопая глазами, заявила я. – А я мимо шла и услышала. Вот мне и стало интересно, кто же такие эти загадочные Пришлые…
Летописец ощутимо расслабился. Проговорил со снисходительной улыбкой:
- Пришлые не вернутся, девочка. А студенты о чём только не болтают… Надеюсь, ты не собираешься спросить меня про чупакабру?
- Лучше про ведьм, - брякнула я. Я больше не сомневалась. Летописец врёт. Но о чём конкретно? И почему?
- Про ведьм? – изумился старый оборотень, но тут, на моё счастье, дверь в комнату распахнулась и на пороге появился Стас.
- Вы закончили, дедуль? – спросил он и, не дожидаясь ответа, повернулся ко мне: - Надо ехать, огненная. А то мы не успеем вернуться до отбоя.
- Поехали, - с облегчением кивнула я.
До академии мы добрались без приключений. Я забыла, что мне надлежит бояться оборотня и тёмных подворотен. И по дороге охотно болтала со Стасом. Он задорно рассказывал мне про жизнь стаи и про традиции академии, о которых слышал от двоюродного брата, недавно получившего диплом. В моей голове роились тысячи вопросов, но я не решилась задать ни один. Я не была уверена, что оборотню можно доверять. Хотя, по правде, он был очень мил. Тот самый язвительно-легкомысленный тип, который мне обязательно нравился бы, если бы я не слиплась с детства с проклятым Антоном. Накаченная грудь, широкий подбородок и даже дурацкие косички его не слишком портили. Вот только в поведении его сегодня мелькало немало странностей. Вот и сейчас он смотрел на меня пугающим взглядом. Будто, то ли жалел, то ли прикидывал, как сподручнее будет меня удавить.
Я наскоро попрощалась со Стасом, порывавшимся одарить меня на прощание жарким поцелуем, и свернула под кирпичную арку. К пряничному домику доброй бабушки, в котором обитал ректор Влад. Нет, на этот раз он от меня не избавится. И ему придётся ответить на мои вопросы.
Но из-за поворота я выйти не успела. С ректорского дворика до меня донеслись тихие голоса. И, я прижимаясь к холодному кирпичу арки, осторожно заглянула внутрь.
На крохотном крылечке нарядной избушки за столиком, украшенным самоваром, сидела парочка. Ректор Влад в белой косоворотке и девица в зеленом свитере. В свете гирлянды, подвешенной под козырьком, её волосы казались пожарно-алыми, будто живой вулканический огонь.
- Ты издеваешься, Владик? – спросила она хрипловатым сопрано. – Целый класс горских псин?! Ты мне так мстишь за внезапный отъезд?
- Только если чуть-чуть, - в баритоне ректора послышалась улыбка. - Зато, к ним прилагается бонус. Прекрасная девица.
- Девица, солнц? Серьёзно?! Я не по этой части, если ты забыл. Хочешь, освежим твою память, раз уж я здесь?
- Очень хочу. Вот только чаёк допьём... Но, всё же, девица именно по твоей части, Кас… Она - огненная.
- Огненная?! Ты шутишь? – в голосе рыжей прозвучало изумление.
- Ничуть. Потому я и вызвал тебя. Ты должна научить её контролю. И очень быстро. Как будто за вами обеими гонится сам дьявол. Лады?
- Ты в своём репертуаре, солнц. Подробности-то будут?
- Возможно. Чуть позже. А сейчас, - и в голосе ректора рокотнула страсть, - у меня есть идейка получше.
Он поднялся на ноги, подхватил на руки хохочущую рыжуху, и оба скрылись за дверями пряничного домика. Ну, а я потащилась в свою комнату. В этой академии я только и делаю, что подслушиваю чужие разговоры, почему-то касающиеся исключительно меня. И ни черта в них не понимаю. Ну какой гадёныш этот Влад! Тоже мне, Казанова. Его любовница будет меня чему-то учить. Прекрасно. Я толком не смогла её разглядеть из своего укрытия. Но, наверняка, она стерва. И, даже не сомневаюсь, - уродина.
А ночью мне приснился сон. Такой кошмарный, что он вымел из моей головы все дурацкие мысли, оставив после себя лишь инфернальный ужас.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге