Завтрашний день уже сегодня

Глава 1

Акт 1. Оковы миража.

Глава 1. Город будущего: Встреча с Нейрополем

Часть 1. Пробуждение в механическом шуме.

//Нейрополь. Квартира Амадея. 2090 год//

Утро началось рано и муторно для мужчины. "Будто оно когда-то начиналось иначе..." — пронеслось на пару секунд в голове. Пробуждение было мерзким, как и всегда. Амадей проснулся от резкого пронзительного звука. Сообразив, что это сирена, мужчина перевел взгляд на часы. Стрелки указывали на шесть утра, он знал, что этот адский звук не стихнет, пока он не встанет. Тяжело вздохнув, он выбрался из-под одеяла, по привычке проклиная создателя этого «гениального» механизма. На полное пробуждение ушла минута. Амадей потер лоб, пытаясь собраться с мыслями после сна, но на ум лишь приходило:

— Этот проклятый сигнал! Никогда к нему не привыкну, особенно после хорошего сна.

Амадей мрачно взглянул на робота-коммуникатора. Пластиковый корпус, единственный глаз-камера, механическая улыбка в голосе – всё это раздражало.

Робот, прикрепленный к потолку, неугомонно катался по квартире на транспортной ленте, издавая скрежещущий звук – словно десятки сверчков сговорились довести его до безумия.

— Доброе утро, гражданин Амадей! - пропел робот-коммуникатор, одновременно двигаясь вперед и назад по ленте. - Настало время вставать и приступать к выполнению своих обязанностей. Осталось ровно 60 минут до начала смены. Пожалуйста, не опаздывайте. Правда, государство заботится о вашем хорошем утреннем настроение, вы можете остаться в постели на 10 минут и выслушать все новые новости по моему радио!

Это уже утренняя традиция у жителей АРП (Автономной Республики Производства) – сперва удар по ушам, потом короткая передышка. Жители просыпались резко, а затем наслаждались новостями под чашку кофе, либо же пытались досмотреть сон, если не мешала болтовня роботов. Амадей уткнулся в подушку.

— Ну почему эта железка не может дать мне еще пять минут покоя? Что там может быть нового опять боже мой? — проболтал он — Стабильность. Вот за что я люблю своё государство.

— СРОЧНЫЕ НОВОСТИ АРП! — радостно начал робот.

— Лидер АРП объявил о новой экологической программе! Внедрение передовых технологий очистки воздуха сократит уровень аллергии и повысит качество жизни граждан!

— В центре города беспилотник сбил пешеходов. К счастью, травмы незначительны. Ведётся расследование.

— Сегодня важное объявление для жителей АРП: сегодня отмечается 20-летие победы в войне против РАТ (Республики Альтернативных Технологий) Государственный лидер АРП выступил с торжественным обращением, в котором отметил мужество и самоотверженность наших военных и гражданских защитников в борьбе против терроризма. Под руководством верховного командования АРП наша страна преодолела все испытания, став образцом для других государств. В честь этого события проводятся масштабные праздничные мероприятия по всей стране, напоминая всем о единстве и силе нашего народа.

— Важное объявление для жителей Нейрополя: в связи с празднованием Дня Города, запланированным на следующую неделю, будет временно изменено движение общественного транспорта и введены временные ограничения на парковку в центральных районах. Просим жителей обратить внимание на актуальную информацию об изменениях в расписании и маршрутах общественного транспорта.

— На этом наше время заканчивается, прошу выслушать гимн нашей великой и могущественной страны.

Амадей закатил глаза. Как будто в прошлом году говорили что-то другое.

Дослушав все, Амадей недовольно морщился, наблюдая, как робот-коммуникатор продолжает свое безудержное передвижение по квартире. Его никогда не устраивала эта автоматическая машина, которая только мешала и давила на нервы. Лениво встав с постели, он подошел к окну, чтобы взглянуть на погоду и не только. Нейрополь – город, столица АРП, предстал перед Амадеем во всей стерильной, механической красе. Сквозь окно его квартиры можно было увидеть высоченные башни в центре, воткнутые в город как огромные иглы. Они будто мерцали под утренним солнцем, словно кристаллы в лучах звезды. Там, наверху, работали «избранные», те кому позволено смотреть свысока во всех смыслах.

Внизу на улицах проносились автобусы и трамваи, только общественный транспорт, оживленные артерии городского организма. Люди в одинаковых форменных костюмах, лица которых, закутанные в тумане проблем, были поглощены своими обязанностями. А в небе мчались помимо птиц грузовые дроны, доставляя грузы с одного предприятия в другое. Нейрополь жил, но не дышал. Он работал.

Но стоило лишь взгляду скользнуть дальше и картинка менялась. Заброшенные кварталы замерли, как старые фотографии. Разбитые дороги, обугленные руины, приросшие к земле, словно их давно не замечают. Там больше не жили люди. Только ветер и воспоминания. Контраст завораживал. Технологии и запустение, величие и гниение — бок о бок. В этом калейдоскопе технологии и разрушения, величия и забвения, Амадей находил свою жизнь.

Его мысли разбежались, но взгляд на робота-коммуникатора напомнил, на чем он остановился и вернулся в ход мыслей. Амадей мрачно посмотрел на робота и проворчал:

— Да, да. Я уже слышал, не нужно каждый день напоминать о моих обязанностях.

Он направился в ванную. Запах сырости ударил в нос, а под ногами жалобно скрипнула старая плитка.

Амадей зашел в душевую кабину, включил кран и... ничего. Вода закончилась, оплата просрочена. — Контроль, контроль, контроль, даже в душе нельзя расслабиться! Вода — банальный символ жизни, который должен быть по логике общедоступным. «Да, в Нейрополе мало источников, но это же не повод закруглять гайки», — недовольно подумал он. Вздохнув и вытерев руки о застиранные штаны, он кинул раздражённый взгляд на своё отражение.

Продолжая утренний ритуал, Амадей посмотрел в зеркало, но видел не себя. В отражении смотрел отец. Те же черты: жёсткий контур, прямой нос, сжатые губы. Он всегда был примером. Сила. Амбиции. Гордость. Амадей провёл рукой по своему лицу, будто проверяя, не маска ли это. «Должен ли я быть таким же? Должен ли я превзойти своего отца, чтобы достойно продолжить дело?» Это чувство жгло изнутри. В АРП все говорили, что каждый может достичь величия.

Амадей прекрасно понимал, что должен превзойти себя и отца, чтобы достойно продолжить дело. Это стремление горело в его груди, наполняло его душу. Но он не знал, его ли это мечта или навязанная.

— Я не подведу тебя, отец — Амадей смотрел в зеркало, пытаясь увидеть в отражении уверенность.

— Ты всегда был таким... сильным. Непоколебимым. Знал, чего хочешь. — Его голос звучал ровно, но внутри грызло сомнение. — Я тоже смогу. Я должен. Сейчас я всего лишь бригадир, но это временно. Скоро я стану замруководителем, потом выше. Разве не для этого всё?

Амадей сжал кулаки — Я добьюсь успеха, отец. Я прославлю нашу фамилию.

Но внутри было пусто. Амадей вышел из ванной и на мгновение замер. Оглядев квартиру, его окутали смешанные чувства. Картина была той же, но ощущалась чужой. Старые обои, пропитанные временем. Тусклый свет. Запах прошлого, который не выветрить. Оглядев стены, он увидел родителей. Их молодые лица на фотографии ещё помнили счастье. Рядом фотографии студенческих лет, беззаботные вечера, смех и друзья. И... Мария, его единственная и незабвенная любовь. Он протянул руку к снимку, но остановился.

— Удивительно, что это до сих пор здесь, — пробормотал он. — Я ведь... давно хотел избавиться от всего, что напоминает о Маше.

Робот-коммуникатор радостно подловил тему и начал разговор, его голос разорвал тишину — Вспоминания формируют личность. Почему вы хотите избавиться от всего, что связано с человеком «Мария»?

Амадей резко обернулся. — «Какого чёрта эта железка вообще лезет в мою жизнь? Я бы выкинул эту железку, если бы мог.» — озлобленно подумал он.

— Не твоё дело, — он бросил на робота раздражённый взгляд. — Некоторые вещи лучше оставить в прошлом.

На этот раз машина почему-то не ответила.

На столе всё ещё стояла старая пластиковая игрушка. Амадей провёл пальцем по потрескавшейся поверхности. Детство... Мама... Смех... Рядом еще фотографии. Но Амадей задержал взгляд на одном снимке. Мария... Амадей сжал челюсти. Это не важно. Уже нет.

— Когда я последний раз убирался? — Амадей оглянул комнату. Пыль и старые вещи, а время словно застыло в углах.

Но вновь, все мысли оборвал робот:

— Гражданин Амадей, вам пора выходить!

Амадей закатил глаза. — Это моё время, и я делаю с ним что хочу.

— Если бы ещё тебя можно было выключить — недовольно проговорил про себя Амадей.

Но робот не унимался:

— Вы не уложитесь в график. Опоздание скажется на вашей зарплате. Рекомендую ускориться!

— Ах ты, гад! — Амадей вскинул руки. — Ты бы лучше налоги так контролировал, а не меня!

Каждое утро одно и то же. Он чувствовал, что робот-коммуникатор просто задирал его, и каждое их противостояние заканчивалось для него раздражением и бессмысленной перепалкой.

Амадей стал собираться на улицу, как он был не согласен с роботом, понимал, что может опоздать, да спорить больше не хотел. Он молча накинул пальто, щёлкнул замком двери и вышел. На улице была весна. Выйдя, он ощутил на себе прохладный воздух раннего утра, что сочился из первого этажа от разбитых окон в подъезде. Но его радость быстро улетучилась, когда он взглянул на свою лестничную клетку. Брошенные пакеты с мусором лежали на полу, соседи даже не пытались донести их до мусоропровода, просто бросали рядом. Теперь тот был забит до отказа.

Амадей прикрыл нос рукавом — "Гадость…" Начинало мутить. Хотелось на свежий, пусть и с примесями, но воздух. Он понимал, что его дом далеко не самый чистый в городе, но каждый раз, видя такую картину, не обходилось без отвращения.

Амадей двинулся по коридору, словно пробираясь через слои времени. Стены подъезда, пожелтевшие от сырости, были исписаны старыми надписями – остатки чужих историй. Наполненный тоской, он медленно пробрался по коридору, шаги звучали глухо на замусоренном полу. Воздух был тяжёлым, спертым, с вкраплениями плесени и тухлого мусора. Но сквозь этот упадок выделялось нечто чужеродное. Магнитный лифт.

Он блестел идеально чистым металлическим корпусом, словно кусок футуристического мира случайно затерялся в разрухе. Амадей поправил воротник, кивнул самому себе и пробормотал:

— В этом месте лифт единственное, что работает безупречно. Почти совершенство.

Амадей вышел из подъезда и невольно задержался на пороге. Контраст резанул глаза. За спиной – разруха, перед ним – ровная улица, вымощенная плиткой, аккуратно подстриженные липы по обеим сторонам дороги. Он любил эту улицу. Вздохнув, Амадей почувствовал, как тяжёлый промышленный смог смешивался с запахом влажной земли, который каждый раз напоминал о том, что этот район находится в сердце большого города. Город просыпался.

Высотки, одинаковые, словно скопированные по одной схеме, поднимались к небу. Их безликие фасады оживляли гигантские экраны, непрерывно транслирующие новости, рекламу и партийные лозунги. Сегодняшний эфир был особенным. Из динамиков разливалась торжественная мелодия гимна.

Однако Амадей не мог понять, почему улицы всегда выглядят лучше по сравнению с подъездами и квартирами. Здесь на улице царит чистота и аккуратность, а в подъездах – ужас. Этот контраст всегда его раздражал. "Почему же государство не обращает внимание на эти проблемы? Почему власть следит за фасадом, но не за тем, что внутри? Где были все эти обещания «улучшения качества жизни», которыми кормили меня и других людей перед выборами?" Амадей усмехнулся. Очередной мираж, созданный для вида.

Пройдя мимо деревьев и услышав знакомый свист, Амадей обернулся – Люк. Тот стоял у входа в столовую, как обычно, и с лёгкой ухмылкой кивнул на приветствие. Он был почти полной противоположностью Амадея. Высокий, подтянутый, он всегда выглядел так, будто жизнь его совершенно не тяготила.

Голубые глаза, в которых плескалось вечное любопытство; густые, слегка небрежные, русые волосы, но, чёрт возьми, идеально подходящие ему. Лёгкая щетина придавала облику стильную небрежность. Джинсы, рубашка навыпуск, расстёгнутая верхняя пуговица – образ человека, которому плевать на строгие правила. Амадей всегда поражался тому, как этот парень умудряется быть таким беззаботным. Бизнес, болезнь, а он... стойко стоит.

Люк работал в другой части города, и виделись они редко. Но иногда, как сегодня, случайности сводили их на утренней автобусной станции. Запах свежего кофе и горячей выпечки доносились из столовой, окутывая улицу тёплым ароматом, который на секунду перебивал индустриальный смог. Внутри было оживлённо, но уютно: разговоры, звон посуды, стук ложек о чашки. Люди спешили на работу, кто-то листал новости на экране, кто-то пытался допить кофе за секунду до выхода.

— Привет, Люк! Как дела? — Амадей приблизился, по привычке сканируя товарища взглядом.

— Привет! — Люк широко улыбнулся. — Нормально, но работы сегодня хоть завались. Придётся выкраивать время на обед.

И как он всегда остается таким позитивным? Амадей этого не понимал. Он бросил взгляд на улицу, затем вновь на Люка.

— Эй... Ты помнишь, как мы здесь шатались в юности?

Люк усмехнулся.

— Опять ностальгия?

Он на секунду задумался, глаза блеснули воспоминаниями.

— Как это можно забыть? После армии я здесь напился так, что казалось, конец. Но я САМ дошёл до дома! Ну, почти... — он рассмеялся. — Мама тогда едва меня не прибила.

Амадей скрестил руки.

— Ты сам? Ты что, совсем забыл, как я тебя тащил?!

Люк лишь хохотнул.

— Может и да, может и нет. Пьяная голова не хранит архивы. Те времена были полны нелепых и странных ситуаций.

— Ты всегда был тем ещё безумцем... — покачал головой Амадей. — Но в те времена было что-то... настоящее?

Люк кивнул. — Да. Но знаешь, без тебя я бы, наверное пропал. — Его голос стал ещё серьёзнее. — Мы прошли через многое. Даже если детали стираются, вспоминания всегда останутся с нами.

Амадей взглянул на друга и слегка улыбнулся.

— Золотые слова, дружище.

Они пошли дальше, обмениваясь старыми историями, словно перебирая старые жёлтые страницы книги своей жизни.

На их пути возник робот-коммуникатор, загородив дорогу, словно охранник у закрытых ворот. Амадей сразу понял, что ничего хорошего этот кусок металла не принесёт.

— Доброе утро, гражданин АРП! — механический голос прозвучал с излишним энтузиазмом. — Мне нужно отсканировать ваше лицо для дальнейшей работы. *Щелчок. Жужжание. Сканирование*

Амадей нахмурился. — Что еще за проверка?

Сканирование сетчатки ввели недавно, и, хотя люди быстро привыкли, но процесс долгий и муторный. Амадей никогда особо не доверял этим машинам.

Робот замер на секунду, а затем сообщил ровным, безэмоциональным голосом:

— Принято. Амадей-45-Нейрополь. Ваш индивидуальный номер работы был изменён. Ваша текущая должность признана неактуальной. Вам предстоит работа оператора на заводе по переработке мусора имени Шлякова в районе «Металлургов».

Амадей замер.

— Что?

Где-то в глубине зарождалась паника, смешанная с гневом.

— Изменения? Оператор по переработке мусора?!

Робот не проявил ни капли сочувствия.

— Ваше назначение определяется государством, гражданин Амадей. — Его тон был почти покровительственным, будто он объяснял это ребёнку. — Ваша новая роль важна для экологической устойчивости нашей страны.

Амадей почувствовал, как сжал кулаки.

— Но я не знаю, как работать на заводе по переработке мусора! — Голос Амадея звенел возмущением. Он сделал шаг вперёд, размахивая руками, словно пытаясь отбросить эту новость, как назойливую муху.

— Это какая-то ошибка!

Робот не двигался.

— Это не является препятствием. — Его голос был ровным, безупречно запрограммированным. — Вы получите инструктаж перед началом работы.

Амадей почувствовал, как в груди закипает гнев. Для машины это просто текст. Для него – сломанная жизнь. Краем глаза он заметил, что вокруг начала собираться толпа. Любопытные взгляды, торопливые шаги тех, кто не хотел попасть в такую же ситуацию. Кто-то всего секунду постоял, вздохнул, отвёл взгляд и ушёл. Люди здесь особо не задавали вопросов. Они боялись, что следующий приказ могут получить они.

— А что с моей старой должностью?

Амадею показалось или робот... вздохнул? Вложив в это всё негодование от тупости работника.

Машина замерла, затем заговорила медленно, сбиваясь:

— Я не знаю. Я не знаю. Я не знаю. Ошибка 705. Информация не найдена. Пожалуйста, подождите...

Голос угасал, будто алгоритмы пытались подобрать ответ, но не могли.

Люк переглянулся а Амадеем, нахмурился, и, видя, что друг напряжён до предела, хлопнул его по плечу. На секунду это действительно помогло.

Робот, словно перезагрузившись, уже собирался продолжить, но Люк шагнул вперёд, перебив его:

— Эй, железка. Что за фигня? Как ты смеешь рушить мечту моего друга?

Он прищурился.

— Ты хоть знаешь, кто мой отец?

Робот на секунду замешкался, затем коротко ответил:

— Запрос принят. Данные переданы.

Он плавно развернулся и укатил прочь, словно ничего не случилось.

Люк усмехнулся, снова похлопал Амадея по плечу.

— Сочувствую, друг. Береги себя на «временной» новой работе. — Он подчеркнул слово «временной», будто пытался придать ситуации лёгкости.

— Работа есть работа. Может, там даже найдётся что-то интересное. Кто знает? А вдруг получится сделать что-то полезное?

Амадей вяло кивнул.

Люк снова заговорил о себе.

Гнев отступил, но его место заняла тревога.

Мусоропереработка. Мусоропереработка. Слово застряло в голове и не отпускало. Амадей привык идти вверх, а теперь его спустили самый вниз.

Они свернули на другую улицу, Люк что-то говорил про погоду, но Амадей его уже не слышал. Он думал. Видя что Амадей утонул в мыслях, Люк резко сменил тему:

— Слушай, а ты как относишься к роботам-официантам?

Амадей моргнул, выныривая из размышлений.

— Роботы-официанты? Чего?

— Ну, представь: ресторан, никаких человеческих ошибок, быстрое обслуживание, удобство. — Люк оживился. — Как думаешь, это хорошая идея?

Амадей скептически фыркнул.

— Это не то же самое, что общаться с живым человеком.

Люк ухмыльнулся.

— А ты в ресторан ходишь ради общения с официантами или чтобы поесть?

Амадей не нашел, что ответить.

Люк рассмеялся.

— Ладно, ладно, ты, в общем прав. Хотя с точки зрения бизнеса это выгодно.

Когда они дошли до остановки, Амадей вздохнул с облегчением.

— Ну, держись там, на своей новой «престижной» должности. — Люк ухмыльнулся, но в его голосе звучало искреннее сочувствие.

Амадей криво улыбнулся.

— Спасибо.

Он махнул Люку рукой.

Если пойти дальше по логике Люка, то зачем вообще нужны люди? Государство этого не допустит... верно?

Амадей смотрел вслед своему уходившему другу, но тревожный осадок не исчезал.

Пока он ждал автобус, сзади кто-то неожиданно хлопнул его по плечу.

— Чёрт! — он резко развернулся. — Не делай так!

Перед ним стоял Ваня — его теперь бывший коллега с предприятия.

— Ох, старик, прости! — усмехнулся Ваня. — Нет нет, не хотел я пугать. Просто увидел тебя и решил поздороваться. Как дела?

Амадей вздохнул, ощущая, как внутри снова поднимается тяжесть.

— Да... смены работы.

Ваня нахмурился.

— Что? Как так?

— Меня перевели. Завод по переработке мусора.

Мгновенная пауза.

— Ты шутишь?

Теперь в голосе Вани слышалось искреннее потрясение.

— Это же... отстой. Ты же не для этого пахал всё это время.

— Сам в шоке. Видимо, такова судьба. — Амадей усмехнулся, но в голосе звенела горечь.

Ваня фыркнул.

— Это не судьба. Я боюсь сказать свою мысль, вдруг не правильно поймешь. Но это абсурд... Ты всю жизнь пахал, а тебя просто списали.

Амадей пожимал плечами.

— Видимо, мне дали второй шанс?

Ваня резко повернулся к нему.

— Какой ещё шанс? Очистить улицы от мусора?! — Он махнул рукой, раздражённо вздохнув. — Это не шанс. Это плевок в лицо.

— Может, это просто испытание? — Амадей кивнул в сторону экрана, где ведущий бодро рассказывал о «возможностях для каждого гражданина».

Ваня покачал головой.

— Ага, испытание твоего терпения.

Его голос стал тише, но резче.

— Я слышал про этот завод. Грязь, невыносимая вонь, токсичный воздух... Но самое страшное – роботы.

Амадей нахмурился.

— Роботы?

Ваня кивнул.

— Они там следят за каждым твоим шагом.

Он наклонился ближе.

— Людей туда почти не отправляют. Мусоропереработка – это царство машин. Ты будешь словно...

Он замолчал, подбирая слова, но Амадей понял без них. Последний человек среди роботов.

Амадей отвёл взгляд. В груди закопошилось неприятное чувство – тяжёлое, липкое. Страх? Нет... что-то другое.

— Не сгущай краски. — Он попытался улыбнуться, но в голосе прозвучала неуверенность.

Ваня пристально на него посмотрел.

— Я не сгущаю.

Голос ровный, без лишних эмоций.

— Это реальность, Амадей. Там всё автоматизировано. — Он говорил спокойно, но от его слов становилось только хуже.

— Роботы управляют процессами, следят за показателями, контролируют безопасность. Им не нужны люди даже для сортировки.

Ваня усмехнулся глухо, без веселья.

— Ты там не работник. Ты наблюдатель.

— Это временно.

Амадей произнёс это твёрдо, но кому он это говорил? Ване или себе?

Ваня вздохнул.

— Хотел бы я в это верить.

На горизонте показался автобус, скользя по дороге беззвучно, как призрак. Ваня кивнул, посмотрел на друга.

— Ладно... Держись.

— Спасибо.

Автобус остановился, двери разошлись с приглушённым шипением, словно вздох машины.

Внутри было чисто. Слишком чисто. Идеальные сидения, без намёка на складку или потёртость. Стекло гладкое, как зеркало. Воздух стерильный, лишённый запахов, словно автобус только с конвейера. Амадей сел у окна, глядя на отражение в стекле. За окном мелькали кадры из фильма, который он видел тысячу раз. Серые улицы. Заводские трубы. Бесконечные одинаковые дома. Механический организм, движущийся строго по расписанию.

Люди шли быстро, сосредоточенно, с лицами, которые говорили одно: «времени нет». Никто не останавливался. Никто не оглядывался. Все подчинялось одному ритму. Ритму машин.

Автобус летел вперёд, ни на секунду не сбавляя скорость. Водительское место было пустым. В нём не нуждались. Руль неподвижен, приборная панель мерцала холодным светом, а под стеклом кабины разворачивалась дорога, выверенная до миллиметра. Ни ошибки, ни колебания. Амадей пристально смотрел вперёд, на отсутствие человека там, где он всегда раньше был. В груди шевельнулось странное чувство.

Автобус замедлился с точностью до секунды. Двери сошлись плавно, бесшумно, словно приглашая. Амадей шагнул наружу и тут же почувствовал резкий порыв холодного ветра.

Перед ним возвышалось что-то мрачное, механическое, чужое: серые стены, стеклянные панели, крыша, теряющаяся в утреннем тумане. А над входом массивная металлическая арка. На ней глухо поблёскивали выбитые буквы:

«ЗАВОД ПО ПЕРЕРАБОТКЕ ОТХОДОВ ИМЕНИ ШЛЯКОВА»

Амадей сжал кулаки, но пальцы окоченели. Внутри что-то ёкнуло. Он глубоко вдохнул, но воздух был тяжёлым, пропитанным чем-то металлическим. Амадей сделал шаг вперёд. Тишина. Ни людей. Ни машин. Только ветер катил по асфальту одинокий фантик. Завод нависал над ним, как металлический монстр. Трубы, вздымающиеся в небо, исчезали в облаках, словно щупальца.

Внутри приглушённо жужжали механизмы, будто сердце медленно перекачивало жизнь этого места. Где-то в глубине глухо стучало, размеренно, монотонно, как пульс, который никогда не остановится.