Завтра выпадет снег

Глава I

Пейзаж за окном медленно, еле заметно менялся. Когда утром вездеход выехал на окраину столицы, вокруг была пригородная зона с ее вечными сумерками – голая земля, редкие чахлые колючие деревца не выше человеческого роста, которые нещадно трепал ни на минуту не стихавший ветер, такая же редкая и чахлая трава под ними, небо, по которому летели плотные серые тучи… Но к середине дня в воздухе начали кружиться редкие снежинки, таявшие, едва коснувшись земли, а к вечеру метель усилилась и обочины стали белыми от уже не успевающего растаять снега, а лужи на дороге заблестели синеватым ледяным блеском. Было ясно, что уже завтра вездеход покинет полосу вечной осени и въедет в царство такой же вечной зимы.

Охранявшие Игоря мужчины не обращали на заоконные виды никакого внимания и лишь изредка бросали наружу равнодушные взгляды. Оба, без сомнения, много раз ездили этой дорогой и давно привыкли к тому, как меняется погода, по мере того, как они удаляются все дальше от солнечной стороны планеты. Их не трогало даже то, что вездеход с каждой минутой приближал их к зоне вечного холода и вечной ночи. Впрочем, с чего бы им переживать по этому поводу? Они-то в любой момент могли вернуться в солнечную местность и вновь насладиться летним теплом и светом!

Подумав об этом, Игорь скрипнул зубами. Сам он до этого дня никогда не покидал экваториальную зону и если бы отправился сюда при других обстоятельствах, то таращился бы в окно, не отрываясь. Но интересоваться видами за окном, когда руки у тебя скованы наручниками, по бокам сидят два конвоира и ты покидаешь солнечную сторону навсегда…

Ладно, не навсегда, неохотно одернул сам себя молодой человек. Всего-то на три земных года. Причем в более «теплый» сезон – пусть даже он и отличается от более «холодного» всего на несколько градусов. Легко, в общем-то, отделался, могли ведь и больше влепить. Все эти толпы перед зданием суда требовали не меньше «десятки» - даже странно, что судья не пошел у них на поводу!

Поморщившись от неприятных воспоминаний, Игорь снова покосился на пейзаж за окном. По обеим сторонам дороги теперь возвышались более внушительные на вид деревья – высокие, с толстыми стволами и с какой-то особенно пушистой темно-синей хвоей. Ветер трепал их верхушки, но внизу их стволы почти не гнулись под его напором: они были достаточно прочными, чтобы не сгибаться даже под самыми сильными его порывами. Метель прекратилась, но снега на земле стало как будто бы еще немного больше – хотя, возможно, арестованному это только показалось. Климат вряд ли мог меняться настолько быстро!

И все же впереди бывшего студента журфака и активиста движения «Сильные духом» Игоря Юренева ждали морозы и снега, до которых оставалось чуть больше суток пути. У него, правда, была еще надежда на то, что его отобьют другие члены «Сильных», но с каждым километром пути она становилась все более призрачной. Игорю еще во время подготовки к акции обещали, что их с Романом путь к отступлению продуман идеально, и они не попадутся – а если все-таки что-то пойдет не так и их поймают, они выйдут на свободу в тот же день. Сидя в камере, Юренев ждал, когда друзья придут его вызволять – ждал весь день, потом еще один, и еще… Через неделю ему стало ясно, что быстро освободить его у товарищей не получится: видимо, возникли какие-то непредвиденные проблемы, видимо, не все шло по плану. Во время суда юноше казалось, что судья – тоже еще далеко не старый человек – украдкой бросает на него сочувственные взгляды, и Игорь думал, что он – один из них, что он тоже состоит в их организации или сочувствует ей, так что приговор будет оправдательным.

После объявления приговора Юренев почти не сомневался, что другие «Сильные духом» вот-вот ворвутся в зал и отобьют его у охранников. Когда его вывели на улицу и повели к бронированному вездеходу, молодой человек вертел головой, оглядываясь по сторонам и стараясь заметить в толпе хоть одно знакомое лицо и приготовиться к побегу. Но никто из единомышленников так и не попался ему на глаза – их не было возле здания суда, как не было до этого ни на одном заседании. Это окончательно убедило осужденного, что друзья пытаются ему помочь, и им просто не удалось сделать все быстро. Если бы они точно знали, что не смогут организовать ему побег, они бы обязательно навестили его в камере или пришли бы на суд в последний день, чтобы попрощаться с ним.

Поэтому вероятность, что вездеход, на котором увозили Юренева, догонят другие вездеходы или из-за деревьев на дорогу выскочат и перекроют ему путь вооруженные люди, все еще оставалась, и порой Игорь поворачивался к окну, пытаясь разглядеть что-нибудь подозрительное. Но за окнами были только все те же синие деревья и все лучше скрывавший их свежевыпавший снег, да пустая дорога. Друзьям, готовым отбить арестованного у охранников, просто неоткуда было появиться.

Значит, сейчас у них какие-то более серьезные проблемы – в этом Игорь не сомневался ни минуты. Значит, ему придется подождать, может быть, даже довольно долго. Ну да никто и не говорил, что будет легко. Еще когда Юренев только вступал в движение, он знал, что придется идти на многие жертвы.

А пока нужно будет как-то приспособиться к новой жизни вдали от тепла и света. Игорь покосился сначала на одного из своих конвоиров, потом на другого… Почти всю дорогу эти двое сидели молча и явно скучали. Одному на вид было лет сорок с небольшим, второму – не больше тридцати, а форма и одинаковые стрижки делали их довольно похожими друг на друга. Одинаковые, обезличенные цепные псы, охраняющие своих хозяев, приученные бросаться на любого, стоит хозяевам только крикнуть «Фас!» А ведь наверняка у них есть семьи, есть жены с детьми, родители, еще какая-нибудь родня… Ну или хотя бы друзья, приятели, с которыми они выпивают, болтают о чем-нибудь, рассказывают анекдоты… И все эти родные и близкие считают их людьми, общаются с ними так же, как и со всеми остальными, переживают за них, любят, в конце концов. Юренев никогда не понимал, как такое вообще возможно – однако это было, и от этого факта никуда было не деться. Бывало, правда, иначе: от прихвостней власти отворачивались друзья, их бросали жены, от них отрекались дети и родители – а они все равно оставались на своей работе и продолжили быть «цепными псами». Это было еще менее понятно, но тоже имело место. Интересно, отвернулся ли кто-нибудь из близких от этих двоих?

Тем временем, лес за окном немного поредел, и впереди, по обеим сторонам дороги, показались слабые, едва заметные в сумерках огоньки. Конвоиры тоже увидели их и немного оживились.

- Гламурное, - сказал младший из них, которого, как понял Игорь из их с напарником редких обменов репликами, звали Фил. – Быстро мы в этот раз!

- Ага, - кивнул старший охранник и повернулся к Юреневу. – Сейчас выйдем, чуть передохнем и перекусим. Смотри без глупостей!

Игорь молча пожал плечами. Делать глупости он и не собирался. Пытаться сбежать, не зная, где находишься, возле какого-то маленького поселка, жители которого зомбированы властями и бросятся ловить его вместе с конвоирами? «Сильные духом» были не только сильными, но и умными – хотя охранники, конечно, считают их всех дураками!

А вот подышать свежим воздухом и что-нибудь съесть было бы, пожалуй, очень кстати, так что когда вездеход затормозил перед построенным возле самой обочины сборным домиком и установленным рядом с ним небольшим прилавком, за которым сидела закутанная в пуховый платок пожилая женщина, Юренев не стал ждать особого приглашения и заспешил к выходу следом за Филом.

Ветер в этих местах дул немного слабее – не сбивал с ног, как в экваториальной зоне, а только трепал длинные волосы Игоря, швыряя их ему в лицо и заставляя его щуриться и отплевываться. Но зато он был гораздо холоднее. В первый момент, выбравшись из душного вездехода, молодой человек даже обрадовался морозному воздуху, но уже через минуту он начал дрожать – холодный ветер, казалось, пробирал его до костей, и ему стоило немалых усилий сделать вид, что он не так уж и мерзнет.

На прилавке, к которому его подвели охранники, стояло несколько разнокалиберных термосов и огромная корзина, замотанная сверху таким же дымчатым пуховым платком, как и у продавщицы, а за корзиной возвышалась тоже внушительная по размеру стопка каких-то вязаных вещей. Стена дома, перед которым стоял прилавок, закрывала его от ветра, и Юренев поспешил встать поближе к ней, надеясь хоть немного согреться. Женщина, увидев вылезших из вездехода и подошедших к ней людей, встала со стула и улыбнулась им дежурной улыбкой:

- В Брутальный едете?

- В Брутальный, куда ж еще! – усмехнулся в ответ старший охранник, кивая на закованного в наручники Игоря. Тот приосанился и, в очередной раз содрогнувшись от холода, старательно изобразил на лице безразличие к ударам судьбы. В городе, во время суда, он несколько раз слышал сочувственные женские причитания: «Совсем ребенок еще – а его в наручники, как злодея какого-то!» Юренев ожидал, что и местная жительница пожалеет его и скажет что-то подобное, но она лишь скользнула по нему не слишком любопытным взглядом:

- И что этот парень натворил?

- А то вы не знаете? – удивился подошедший к прилавку вслед за охранниками шофер вездехода. – На всех сайтах его портрет висит!

- У нас связи уже месяц как нет, - вздохнула продавщица. – Кабель где-то порвался, а где – никак не найти.

Водитель и охранники сочувственно развели руками – обрыв связи на теневой стороне планеты не был редкостью, а помочь оставшемуся отрезанным от внешнего мира поселку они все равно ничем не могли.

- Хорошо, у нас библиотека большая – в прошлом году много книг в городе закупили, - усмехнулась пожилая дама и снова посмотрела на Игоря. – Так в чем он провинился-то?

- Расписал земной шар на площади этими их дурацкими лозунгами, - поморщился старший охранник. – Вместе с еще несколькими ребятами – только они сбежали, а он самым нерасторопным оказался.

Игорь еще старательнее расправил плечи, ожидая если не одобрения своего поступка – естественно, простая женщина не будет ничего такого говорить при стражах порядка! – то хотя бы сочувственного взгляда, но продавщица, услышав ответ, поджала губы и опустила глаза:

- Черт… У меня мать на корабле родилась, ребенком сюда прилетела… Надеюсь, она не узнает. Сильно он шар испортил?

- Да нет, его уже отмыли, - поспешил заверить ее Фил. – Почти…

Про себя Юренев злорадно усмехнулся – на самом деле реставрировать символ родины человечества придется еще долго, и таким красивым, как раньше, он уже не будет! Он смерил женщину полным презрения взглядом, но она сделала вид, что ничего не заметила, и снова повернулась к конвоирам:

- Есть будете? У меня тут пирожки из пыльцы, еще теплые. Чай, кофе… Может, в дом зайдете, погреетесь?

Она махнула рукой куда-то себе за спину, где сквозь пушистые темно-синие ветки деревьев просвечивали теплым светом желтые и оранжевые окошки. Другого света в поселке почти не было, но, приглядевшись, арестованный сумел рассмотреть очертания низких, покосившихся домиков, скорее всего, очень старых. Тот, кто придумал этому поселению название Гламурный, обладал весьма специфическим юмором.

Однако посидеть в тепле было бы неплохо, подумалось вдруг Юреневу. Ветер подул сильнее и теперь казался ему по-настоящему ледяным, да у тому же снова пошел снег, и в лицо парню начали впиваться острые снежные крупинки. Что же ждет его дальше, в поселке Брутальный, в месте его ссылки?

- Спасибо, но греться нам некогда, - покачал головой старший конвоир. – Налейте нам всем кофе и давайте по пирожку… с чем они у вас?

- С мясом, рыбой, синими лепестками, хвоей… - начала перечислять продавщица.

Фил покосился на Игоря:

- Тебе с чем?

- Все равно, - отозвался тот.

Ему вручили румяный пирожок с мягкой хвоей и металлическую кружу с крепким кофе. Помедлив немного – стоит ли принимать еду у врагов? – молодой человек все-таки откусил от пирожка и сделал небольшой глоток из кружки. И то, и другое, к немалому его удивлению, оказалось очень даже вкусным, и больше на тему угощения от врагов Юренев не раздумывал. Он даже забыл на время о холоде и пронизывающем ветре – горячая еда и кофе помогли ему не замечать этих «неудобств».

Шофер с охранниками тоже принялись за еду, время от времени перебрасываясь с жительницей Гламурного вежливыми фразами. Игорь особо не прислушивался к их разговору – его мало интересовало, о чем болтают эти жалкие люди. К тому же, он был сосредоточен на еде: держать кружку и пирожок в наручниках было не слишком удобно.

- Парень, купи себе шерстяных вещей! – неожиданно окликнула его женщина. – Там, куда ты едешь, от твоей курточки толку не будет.

- Спасибо. Как-нибудь обойдусь, - гордо отозвался Игорь.

- По дешевке отдам! – продолжала настаивать продавщица, но арестованный молча отвернулся. У него было немного денег, и он как раз собирался спросить, сколько стоит пуховая одежда, но глупая старуха первой начала о нем заботиться – допустить такого он не мог ни в коем случае.

Охранники хмыкнули, пожали плечами и продолжили пить кофе. Фил время от времени поглядывал по сторонам, словно надеялся увидеть еще кого-нибудь из жителей поселка, но вокруг не было ни души: если бы не загоревшиеся вдалеке еще два-три окошка, можно было бы подумать, что торговка вязанными вещами и пирожками обитает здесь в единственном экземпляре. Видимо, все местные жители предпочитали сидеть по домам и выходили на улицу только при крайней необходимости. И Юренев прекрасно их понимал – он был здесь всего четверть часа, и на него уже навели тоску промозглая погода, ледяной ветер и страшно унылый пейзаж. А если жить здесь постоянно – месяцами, годами… Игоря передернуло. Сам бы он в таком месте точно повесился с тоски. Правда, пожилая продавщица особо грустной и мрачной не выглядела. Может, просто привыкла за много лет к такой жизни или изображала хорошее настроение при чужаках?

Словно в ответ на мысли Юренева за деревьями мелькнула еще одна человеческая фигура, и к прилавку вышла еще одна закутанная в отороченное белым мехом пальто и пуховый платок женщина. Точнее, молодая девушка – Игорь не сразу разглядел в сумерках ее наполовину скрытое платком лицо, но когда она заговорила с торговкой, с изумлением повернулся в ее сторону. Он никогда не слышал такого красивого и звонкого голоса.

- Ирена Петровна, можно пирожок с хвоей? – спросила девушка, останавливаясь у прилавка и вежливо кивая его сопровождающим. За спиной у нее был пухлый и довольно тяжелый на вид рюкзак, а в руке она держала крошечный кошелек.

- Конечно, держи, - продавщица взяла у нее несколько монет и сунула ей в руку сразу два пирожка, завернутых в салфетку. – Поешь как следует, наверняка же голодная!

- Да нет, я ела… утром, - смущенно улыбнулась девушка и бросила любопытный взгляд на Юренева. Тот расправил плечи и попытался принять максимально независимый и равнодушный ко всему вид – что было не так-то просто со скованными наручниками руками. Но молодая незнакомка уже отвела глаза в сторону, а потом снова обратилась к продавщице:

- Я скоро поеду домой – передать что-нибудь Вере Петровне?

- Ой, да! – тут же засуетилась Ирина. – Мы с мамой ей навязали кое-чего – только у меня все это дома… Покарауль здесь, я принесу! – и она метнулась к двери, ведущей в дом.

- Конечно, - девушка скинула со спины рюкзак, поставила его перед собой на землю и расстегнула молнию, собираясь, видимо, положить туда вязанные вещи. Игорь скосил глаза, заглядывая в рюкзак, и мысленно присвистнул – он был почти доверху набит книгами. Сам Юренев, если бы надел на спину такую «сумочку», наверное, согнулся бы в три погибели и вряд ли смог бы сделать больше нескольких шагов. «И эту тяжесть должна таскать слабая хрупкая девушка! – ужаснулся он про себя и украдкой бросил взгляд на хозяйку рюкзака. – Вот они, жуткие нравы северной половины во всей красе! Несколько лет – и эта красотка превратится в горбатую старуху…»

Продавщица, тем временем, уже бежала обратно с небольшим свертком в руках – видимо, он лежал у нее где-нибудь наготове.

- Вот, Нонна, держи, - сказала она, протягивая девушке этот сверток. – А на словах передай Верке, чтобы в гости к нам приехала. Сто лет с ней не виделись, и мама скучает!

- Передам обязательно! – Нонна, явно не подозревающая о своем печальном будущем, которое уготовило ей воображение Игоря, с легкостью закинула рюкзак на спину и со словами «Всем пока!» направилась в сторону дороги.

Конвоиры тоже засобирались в путь – они залпом допили остатки кофе и, поблагодарив продавщицу, повернулись к вездеходу. Фил взял Юренева под локоть:

- Поехали, пора.

Игорь в последний раз оглянулся на девушку и зашагал к вездеходу. В ушах у него все еще стоял мелодичный звон ее голоса…

Глава II

Нонне всегда казалось, что в библиотеке время идет по-особому, намного быстрее, чем в остальном мире. Она приезжала в Гламурный с утра, заходила в читальный зал, брала пару учебников и вроде бы не так уж долго изучала их – а потом вдруг обнаруживала, что прошло уже несколько часов, что ей страшно хочется есть и что скоро надо будет собираться в обратный путь. «Можно подумать, что библиотека – это космический корабль, который летит с околосветовой скоростью! Как те корабли, на которых наши старики сюда прилетели!» - шутила девушка в такие моменты. Но эти шутки были не слишком веселыми – уходить из библиотеки, где осталось еще так много не прочитанного и не изученного, ей ужасно не хотелось. Она, конечно, могла еще забрать кучу книг домой, и никогда не отказывалась от этого, но самые редкие и самые нужные ей учебники в библиотеке на руки не выдавались. Приходилось, тяжело вздыхая, возвращать их на полки и утешать себя тем, что через неделю или две можно будет приехать сюда снова.

Так было и на этот раз. Нонна встала из-за стола и принялась раскладывать лежащие перед ней в беспорядке книги по двум стопкам: то, что она брала в читальном зале, и то, что собиралась увезти домой. Затем, подхватив первую стопку, весьма внушительных размеров, девушка отправилась расставлять книги по местам. Библиотекарь, заполнявшая журнал посещений за своим столом, бросила на нее мимолетный взгляд и снова вернулась к своим записям. Она хорошо знала Нонну и не сомневалась, что каждая книга, побывавшая в ее руках, окажется там, где нужно.

Закончив с одной стопкой книг, читательница подошла к столу библиотекарши со второй, еще более высокой.

- Тут одиннадцать штук… можно? Я через неделю верну…

- Тебе все можно, - кивнула сотрудница библиотеки. – Главное – дотащишь эту кучу?

- Обижаете! – улыбнулась девушка. – Мне только до снегохода их донести, а дома Андрей поможет.

Библиотекарь взяла из стопки верхнюю книгу и поднесла ее к считывающему штрих-код устройству, мельком взглянув на обложку.

- Все учишься, - вздохнула она с сочувственным видом. – Возьми хоть раз что-нибудь художественное почитать!

Нонна с сомнением посмотрела на выбранные книги. Эти одиннадцать толстых учебников она и правда могла донести до машины, но все же не без труда. А если прибавить к ним еще что-нибудь…

- Пожалуй, в другой раз, - ответила девушка и собралась уже взять отмеченные в компьютере книги, но потом вдруг хлопнула себя по лбу. – Ой, слушайте, в можно мне еще какую-нибудь детскую книжечку – для Антона? У нас через день электричества нет, компы не включить, а он читать учится.

- Это ж сколько ему уже? – изумилась библиотекарь. – Вроде недавно в люльке качался!

- Пять с половиной, - улыбнулась читательница, – и от него теперь качается весь дом. В общем, можно ему какую-нибудь книжку для самых маленьких – чтобы там картинки и самые простые слова были?

- Да, сейчас принесу что-нибудь, - библиотекарша встала со стула и направилась к двери, ведущей в помещение, служившее запасником. – У меня недавно много детских книг разобрали – малышня наша подрастает, тоже читать учится, но кое-что должно было остаться…

Она скрылась за дверью, а Нонна, тем временем, принялась аккуратно укладывать учебники в рюкзак. На лице ее снова застыло то сосредоточенное и полностью отрешенное от всего выражение, с которым она только что читала другие учебники и делала из них выписки, и исчезло оно, лишь когда библиотекарь вернулась из запасника с большой красочной книжкой в руках.

- Там мало что осталось, так что вот, возьми – копия земной детской книги! – торжественно произнесла женщина. – Их не так много было сделано, и все по библиотекам разошлись, у нас всего одна числится.

- В самом деле? Земная книжка? – Нонна с любопытством протянула руки к тонкой, но широкоформатной книге из блестящего пластика.

- Копия земной, - поправила ее библиотекарша. – Настоящие земные книги в столице хранятся, в главной библиотеке, их даже мне просто так не дадут. Зато они слишком ветхие, а копии – прочные, их даже ребенку не испортить!

- Ну, насчет нашего Антошечки я бы не была так уверена… - усмехнулась Нонна, перелистывая пластиковые страницы.

На каждой из них была нарисована какая-нибудь игрушка и написан короткий стишок – крупными буквами, маленькому ребенку в самый раз.

- Отлично, он любит яркие картинки, - девушка перевернула еще одну страницу и уставилась на очередную иллюстрацию. – Вилена Андреевна, а это точно копия книги с Земли, а не подделка? Это же модель нашей планеты, откуда она в земных-то книгах могла быть!

- Где? – удивленно наклонилась к книге сотрудница библиотеки и, увидев, на что показывает читательница, рассмеялась. – Нет, это не модель Земли-Два, это резиновый мяч – на первой Земле были такие игрушки. Хотя и правда похоже…

Нонна еще раз с сомнением посмотрела на нарисованный в углу страницы шар: одна его половина была красной, другая – синей, а разделяла их перерезающая шар пополам узкая ярко-желтая полоса. Классическая модель Второй Земли, пусть и самая упрощенная: горячее южное полушарие, всегда обращенное к солнцу и покрытое раскаленным песком, холодное северное, уже миллион лет не видевшее солнечных лучей и засыпанное снегом, и пригодный для жизни пояс на экваторе. В действительности этот пояс, конечно, был не таким ровным, как на игрушечных моделях – он то сужался, то расширялся, на нем было множество рек и озер, а в нескольких местах возвышались горы. Но в целом вторая населенная людьми планета выглядела примерно так, как изображенный в книге, созданной на их первой, родной планете резиновый шар…

- Эти мячи могли высоко подпрыгивать, - объяснила библиотекарша. – С ними играли в разные игры – вам должны были в школе это рассказывать.

- Да, что-то такое нам и правда говорили, - кивнула девушка. – Этот прыгучий материал делали из сока каких-то растений, но здесь, на Земле-Два, ничего подобного не растет, а старые резиновые вещи еще во время полета сюда рассыпались в пыль. Но странно, что наши предки на Первой Земле раскрасили мячи именно таким образом… Как будто предвидели, что мы сюда переселимся?

Библиотекарь пожала плечами – ответа на этот вопрос у нее не было.

- Ну так что, берешь эту книжку? – поинтересовалась она, и читательница снова закивала:

- Беру, естественно! Тошку от таких ярких картинок не оторвать будет!

Детская книга отправилась в рюкзак к учебникам, и вскоре Нонна уже стояла на крыльце сборного домика, служившего библиотекой, поглядывая по сторонам и раздумывая, куда ей идти дальше. Утром, когда она выезжала из дома, у нее были далеко идущие планы – не только посетить библиотеку, но еще и навестить пару знакомых в Гламурном. Но, как это уже не раз бывало, девушка слишком долго засиделась за книгами, и времени у нее теперь оставалось совсем мало. Зайти к кому-нибудь в гости означало «попасть в плен» минимум на час – пока она не поужинает с хозяевами, ее не выпустят. А потом еще больше двух часов займет обратная дорога, так что домой она приедет, когда там все уже лягут спать. Или как раз не лягут – потому что будут ждать ее и беспокоиться. Была бы между поселками связь, это решило бы проблему, но увы, в эти дни все поселения на теневой стороне в этой части материка были отрезаны друг от друга.

«Ладно, в следующий раз, как приеду сюда – сначала зайду к Наташке, потом к ребятам, а потом уже в библиотеку!» - пообещала себе Нонна, уже зная, что эти благие намерения так и останутся не выполненными. Потому что в читальном зале еще оставались книги, которые ей нужно было доизучать, и потому что она не могла позволить себе тратить время на посиделки с приятелями.

Между тем, мысль об ужине, который ее непременно заставили бы съесть, постучись она в любой из домов, заставила девушку недовольно поморщиться – о еде она, пока сидела в библиотеке, разумеется, тоже ни разу не вспомнила. Пожалуй, надо что-то перехватить перед тем, как ехать домой, а то по дороге она совсем оголодает…

Решив, что несколько минут погоды не сделают, Нонна направилась на окраину Гламурного, где находился так называемый «рынок» - единственный прилавок, за которым одна из жительниц поселка каждый день караулила проезжающий мимо транспорт и предлагала купить еду и разные вещи, которые могли пригодиться в дороге. Бывали дни, когда в поселок вообще никто не наведывался или когда путешественники ничего у нее не покупали, но она все равно оставалась за прилавком весь день, читая книгу или болтая с соседями, которые тоже любили перекусить испеченными ею пирожками.

Воспоминание об этих вкусных пирожках погнало Нонну к «рынку» еще быстрее, и вскоре она уже стояла у прилавка, с любопытством поглядывая на четверых незнакомых покупателей и вездеход, на котором они приехали в поселок. Самый молодой из них – девушке показалось, что он был ее ровесником или максимум на пару лет старше – был без шапки и в такой легкой курточке, что она даже поежилась, глядя на него. Самому ему должно было быть гораздо холоднее, но не выглядел замерзшим: стоял прямо, не сутулясь и не обхватывая себя руками, как ему следовало бы делать. И лишь подойдя ближе Нонна поняла, что он все-таки вполне себе чувствует холод, хоть и старается скрыть это от всех. Губы у него посинели, сам он мелко дрожал… А лицо у него при всем при этом было очень интересное! Девушка даже не смогла бы толком объяснить, почему она зацепилась за него взглядом, но у нее откуда-то возникла уверенность, что с этим парнем можно было бы обсудить все то, о чем она сейчас читала в библиотеке – и еще много других, не менее любопытных вещей. В первый момент она даже задумалась о том, чтобы завести с ним разговор – хотя бы спросить, куда он едет, вдруг в ее поселок? Но потом ее взгляд упал на его руки – тоже синие от холода и дрожащие, а кроме того, закованные в наручники, и она раздосадованно скривилась и поспешила отвести глаза в сторону, после чего повернулась к продавщице и попросила у нее пирожок.

Арестованный парень как будто бы тоже не обратил на Нонну особого внимания. Что и не удивительно, подумалось ей – наверняка этот тип был избалован женским вниманием у себя на экваторе. Больше девушка на него не смотрела, заставив себя полностью сосредоточиться на разговоре с торговкой, и лишь когда ссыльный с конвоирами направились к вездеходу, не удержалась от того, чтобы проводить их взглядом.

Можно было спросить у торговки, не говорили ли ей охранники, куда они едут – хорошо зная эту женщину, Нонна была уверена, что она не упустила случая задать приезжим как можно больше вопросов, чтобы потом пересказывать услышанное всему поселку. Но девушка также прекрасно понимала, что если она первая задаст вопрос о незнакомых мужчинах – хоть о ссыльном, хоть о его спутниках – то тоже станет, наравне с ними, предметом для обсуждений в Гламурном. Так что она не стала начинать разговор на эту тему и лишь проводила уезжающий вездеход равнодушным взглядом, надеясь, что Ирена Петровна не удержится и сама выболтает ей все, что сейчас узнала от них. Но эта надежда не оправдалась. Продавщица тоже посмотрела вслед вездеходу, и ее обычно улыбчивое лицо стало еще более мрачным и напряженным, а потом она как будто бы заставила себя встряхнуться и повернулась к девушке:

- Ладно, расскажи, как там у вас-то, в Брутальном дела.

Нонна разочарованно вздохнула:

- Да нормально все. Все живы, здоровы. Связи нет, так что по вечерам в клубе толпа народу. Антошка у меня читать учится – вот, книжку ему взяла в библиотеке…

- Уже читать учится? – торговка удивилась не меньше, чем библиотекарь, и следующие несколько минут они с Нонной говорили о детях и о том, как малыши быстро растут. Потом девушка задала пару вопросов о жизни в Гламурном, выслушала свежие сплетни о некоторых его жителях и, так и не дождавшись ни слова о ссыльном, нагнулась за своим рюкзаком:

- Ладно, пора мне. Пока доеду…

Вскоре ее маленький одноместный вездеход уже несся по дороге, оставляя позади все более высокие и мощные деревья. Облака, мчавшиеся над головой девушки, постепенно становились редкими, полупрозрачными, и в них появлялись прорехи, сквозь которые начинало проглядывать небо – сначала пронзительно-синее, а потом все более темное, но зато звезды на нем становились все более яркими. А земля под деревьями делалась все светлее: сперва ее покрывал легкий серебристый иней, потом он превратился в тонкий слой снега, а еще через час Нонна уже ехала среди больших, в половину ее роста, сугробов. Деревья, возвышавшиеся по обеим сторонам дороги, стали к тому времени такими огромными, что их верхушки терялись где-то высоко в небе. Небо же было теперь бездонно-черным и переливалось множеством звезд, среди которых ярко светились два лунных полукруга – единственный свет, который видели эти деревья, обитающие среди них животные и заселившие этот суровый край люди…

Последние полчаса ехать приходилось почти в полной темноте: мохнатые верхние ветки деревьев, покрытые похожей на мех пушистой темно-синей хвоей, переплелись над дорогой, закрыв небо и образовав что-то вроде тоннеля. И только изредка в просветах между этими ветками на мгновение мелькал маленький кусочек неба со звездами – чтобы тут же снова исчезнуть из виду. Нонна, впрочем, не смотрела вверх. Она была сосредоточена на дороге, да и не видела особого смысла в любовании звездным небом или еще какими-нибудь красотами. Если бы отсюда, с Земли-2, можно было увидеть звезду, вокруг которой вращалась Первая Земля, историческая родина человечества, девушку, наверное, еще могло бы заинтересовать звездное небо. Но та желтая звездочка была слишком маленькой и тусклой, чтобы переселенцы могли посмотреть на нее без телескопа. А все остальные звезды, щедрой рукой рассыпанные по бархатно-черному небу, были ничем не примечательными безжизненными газовыми шарами, и ни малейшего любопытства у Нонны не вызывали.

Еще несколько минут быстрой езды по заснеженной дороге – и непроглядная темнота впереди, нарушаемая только светом фар, начала рассеиваться. Из-за деревьев просвечивали теплые желто-оранжевые огоньки – окна домов, в одном из которых Нонну сейчас ждали ее родные. Девушка прибавила скорости и крепче вцепилась в руль: дорога, покрытая твердым снежным настом, была довольно скользкой.

Дома ее и правда ждали – Андрей выбежал к вездеходу, услышав шум мотора, подхватил ее рюкзак, подал ей руку, помогая вылезти из кабины… И торопливо заговорил, не давая ей вставить и слова:

- Что ж ты так поздно, Тошка никак не засыпает, тебя требует, что там такого интересного в этой твоей библиотеке, чтобы сутками в ней жить…

- Неужели во всем доме некому уложить спать ребенка? – рассмеялась девушка, входя во двор и вздрагивая от непривычного после теплой кабины морозного воздуха. – Неужели нет у этого ребенка родителей, бабушек с дедушками и старшего брата?

Андрей открыл дверь, и Нонна вошла в дом, сразу же услышав голос пятилетнего Антона, подтверждающий ее слова о том, что кроме нее, в этой семье не было людей, способных уложить его в кровать.

- Нонна приехала! – завопил мальчик и, выбежав навстречу девушке, повис у нее на шее.

- Нету у тебя родных, кроме меня, сиротинушка ты! – объявила она и, перехватив ребенка поудобнее, понесла его в детскую.

- Ты мне расскажешь историю? Про то, как наши прадедушки летели с Первой Земли на Вторую? И про то, что ты в библиотеке нашла? – засыпал ее вопросами Антон.

- Все расскажу, обязательно, - заверила его девушка, с улыбкой кивая вышедшим к ней из другой комнаты родителям.

- И про Землю-Один расскажешь? Про то, как там меняются тепло и холод? Про то, как там то светло, то темно? – не унимался малыш.

- Я тебе про нее уже тысячу раз рассказывала, - усмехнулась Нонна.

- Уложишь его и приходи ужинать, все горячее, - шепотом сказала ей мать, и девушка снова кивнула, толкая ногой дверь детской комнаты.

- Закрывай глаза, иначе не буду ничего рассказывать, - велела она младшему брату, закутав его в одеяло, и убедившись, что он послушался, заговорила тихим и монотонным голосом. – Когда-то давным-давно все люди жили на другой планете. Удивительной и совсем непохожей на нашу Землю-Два. Она не только вращается вокруг солнца, но еще и сама вертится, как волчок. И поэтому солнце освещает не одну ее половинку, а всю планету целиком – в разное время свет падает на разные ее стороны. Из-за этого жизнь на ней тоже совсем-совсем не такая, как у нас…

Глава III

В вездеходе по сравнению с поселком Гламурным было тепло, даже жарко. Окунувшись в эту горячую духоту, Игорь громко чихнул и запоздало подумал, что, пожалуй, ему стоило купить себе хотя бы вязаные носки. Все-таки на новом месте, где ему предстояло провести три года, действительно будет намного холоднее!

Но исправлять собственную ошибку было уже поздно. Вездеход рванулся вперед, оставляя позади торговку, ее поселок с тусклым светом в окошках и красивую девушку с мелодичным голосом, которая не удостоила Юренева даже взглядом. Вспомнив об этом, молодой человек попытался поскорее выбросить высокомерную красотку из головы и, как и раньше, повернулся к окну. Тем более, что там по-прежнему было на что посмотреть. Вскоре за окнами, по обеим сторонам от машины, выросли две высокие черные стены леса, и в темно-синем небе над дорогой засияли пока еще неяркие звезды. Созвездие Космонавта, созвездие Парашютиста, кусочек хвоста Созвездия Кошки, в котором находилось невидимое с Земли-2 желтое Солнце-1… Игорь прищурился, рассматривая знакомые звезды и пытаясь представить себе ту скрытую от людских глаз маленькую звездочку, давшую жизнь человеческой расе, и еще раз громко чихнул, а потом, не удержавшись, еще громче шмыгнул носом.

- У тебя платок носовой есть? – повернулся к нему Фил.

- Откуда? – злобно зыркнул на него глазами арестованный. Охранники фыркнули.

- И правда, Фил, ты какие-то бестактные вопросы задаешь! – подал голос старший конвоир, после чего полез в карман за собственным платком и вручил его Игорю. – На, держи!

Теперь уже о том, чтобы гордо отказаться от помощи, не могло быть и речи – Юреневу срочно требовалось высморкаться. Он уткнулся носом в огромный платок, мысленно проклиная холодный ветер в поселке Гламурный и свою модную курточку и удивляясь, что он умудрился так быстро простудиться. Весело будет приехать на место ссылки, поминутно чихая, кашляя и сморкаясь!

Возвращать использованный платок хозяину молодой человек посчитал неправильным. Убирать его в карман он тоже не стал – со скованными руками это было не очень удобно, а показывать охране лишний раз свою слабость Игорю не хотелось. К тому же, он сильно подозревал, что во время поездки платок понадобится ему еще не один раз. К счастью, конвоир почти сразу сделал вид, что забыл о платке и о насморке своего пленника.

Вездеход все сильнее подпрыгивал на ухабах – чем дальше от экватора и от цивилизованных мест, тем хуже становилась дорога. Деревья за окнами сначала слились в сплошную черную стену, а потом эта стена словно бы стала светлее. Некоторое время боровшийся с насморком Игорь не смотрел в окно и затем, выглянув туда, едва удержался от свиста – теперь земля на обочине и ветки деревьев были покрыты не то инеем, не то сплошным тонким слоем снега. И чем дальше они ехали, тем толще и пушистее становился этот слой. Да еще вокруг, казалось, стало немного светлее, хотя этого быть никак не могло: ведь они ехали по теневой стороне планеты, там, куда уже не дотягивались солнечные лучи, да еще и с каждой минутой отдалялись от светлых мест!

Чихнув, наверное, уже в сотый раз, Игорь придвинулся вплотную к сидящему справа Филу и уставился в окно, пытаясь увидеть источник света. Впереди над лесом висели половинки двух лун – Юренев видел их на фотографиях и в видеоматериалах в сети, но никогда не уезжал так далеко вглубь теневого полушария, чтобы полюбоваться этим зрелищем в реале. «А ведь красиво, черт возьми! – удивился он про себя. – Красивее, чем на картинках!»

- Проедем еще километров двадцать – и будет видна третья луна, - внезапно подал голос старший охранник.

- А, ясно, - напустив на себя равнодушный вид, кивнул его подопечный. – Апчхи!

- Да будь ты уже здоров! – с досадой проворчал Фил.

Игорь снова замкнулся в благородном молчании.

Почти вся дальнейшая поездка сохранилась в его памяти отрывками. Простуда брала свое так стремительно, словно соревновалась наперегонки с вездеходом. Платок охранника, несмотря на его необъятные размеры, вскоре пришел в полную негодность, сморкаться в него было жутко неприятно, но ничего другого Игорю не оставалось. Глаза у него слезились, и он вытирал их рукавами – сперва пытаясь делать это незаметно, а потом, наплевав на гордость, совсем открыто. Конвоиры никак не комментировали его состояние и лишь время от времени отвечали на его чихи пожеланием здоровья и обменивались, как казалось Юреневу, злорадными взглядами.

«Вот так все и кончится. Приеду на место ссылки и сразу же слягу с воспалением легких. Лекарств в этой глуши нет, посылать за ними в город ради преступника не будут… Несколько дней проваляюсь с высокой температурой, а потом, не приходя в сознание…» - пылкое воображение Игоря нарисовало такую жалостливую и, одновременно, пафосную картину, что на глазах у него опять выступили слезы, на этот раз никак не связанные с насморком. Вытерев их насквозь промокшими платком и рукавами, он выглянул в окно и чихнул особенно громко – от изумления. Пейзаж еще сильнее изменился и теперь был не просто красивым – он завораживал, не давая оторвать от себя глаз.

Повсюду лежал снег. Вдоль дороги выросли огромные сугробы, искрящиеся серебром в свете трех взошедших над лесом лун. Из сугробов высоко в черные небеса уходили стволы хвойных деревьев, которые по непонятной Юреневу причине назывались вечнозелеными, хотя их правильнее было бы назвать вечносиними или вечночерными, и на их пушистых ветках с мягкими иголками ультрамаринового оттенка тоже лежали серебристые снежные шапки. Конечно, Игорь видел много разных изображений снега, от учебных видеоматериалов для школьников до открыток с фотографиями, сделанными в теневом полушарии… Но все эти изображения не шли ни в какое сравнение с тем, что он видел теперь. Снег был, одновременно, похож и на легчайший белый пух, усыпанный блестками, и на плотное махровое одеяло, которым кто-то заботливо укутал землю, кусты и деревья. Он казался холодным на вид, и в то же время было ясно, что он согревает растения, не дает им замерзнуть полностью.

А еще, вдруг понял Игорь, все вокруг было неподвижным. Ни одна ветка, тянущаяся к дороге, мимо которой ехал вездеход, не шелохнулась, ни одно дерево не раскачивалось от ветра. Снег на ветках тоже лежал недвижными белыми шапками – ветер не смахивал его на землю, не закручивал маленькими вихрями. Потому что ветра в этом месте не было вообще. Точнее, он был – в воздухе все-таки кружились редкие снежинки – но его силы было недостаточно, чтобы заставить даже слегка раскачиваться толстые древесные стволы.

Это открытие заставило Юренева забыть на время о своей начинающейся простуде. Он прилип к окну, с изумлением рассматривая мир с почти неподвижным воздухом, о котором он слышал, но которого ни разу не видел и, как теперь выяснилось, никогда не мог толком представить себе. Сначала он смотрел на застывшие деревья, потом стал вглядываться вглубь леса, словно пытаясь разглядеть расположенную далеко впереди огромную ледяную стену, защищавшую эту местность от ветра и позволившую людям заселить ее, несмотря на суровый климат. Парень понимал, что это невозможно – до стены был пара сотен километров непроходимого леса, в который, к тому же, не проникал свет – но все равно смотрел вперед, пытаясь представить себе, как она может выглядеть.

Наверное, он бы еще долго любоваться необычной природой, но внезапно в горле у него запершило, и он закашлялся, а потом чихнул четыре раза подряд и, не удержавшись, выругался. Молодой человек уже давно злился на так не кстати подцепленную простуду, но теперь его гнев стал особенно сильным – эта, чтоб ее, дурацкая болезнь мешала ему разглядывать впервые увиденный заснеженный и безветренный лес!

Конвоиры переглянулись и, как показалось Юреневу, поняли друг друга без слов, после чего разом кивнули.

- Уил! – постучал старший из них в окошко, ведущее в кабину водителя. – Давай остановимся!

Младший охранник в это время повернулся к арестованному:

- Вот что, парень. Сейчас наденешь мое пальто и пойдешь немного прогуляешься, понял?

Игорь уставился на него изумленными глазами, причем непонимание в них почти сразу сменилось испугом:

- Зачем?!

Ну конечно же, он мог бы догадаться! Зачем дикарям, живущим в одном из самых далеких от цивилизации поселков, ссыльный из столицы, им и без него проблем хватает, а еды и прочих ресурсов, наоборот, не достаточно! Так что столичный «гость» до них не доедет – он будет застрелен при попытке к бегству по дороге! И никто ничего не докажет, никто не будет даже пробовать раскопать правду…

- Парень, - сказал Фил почти ласково. – Тебе надо выморозить простудных микробов – иначе будешь болеть очень долго и тяжело. Не думаю, что тебе этого хочется, у тебя там, на новом месте, и так трудностей будет много. Выйди из машины и подыши воздухом минут двадцать – это действительно помогает!

Вездеход уже остановился у обочины, а Фил начал расстегивать свою старую, но, по всей видимости, очень теплую дубленку с капюшоном.

Игорь смотрел на обоих стражей порядка затравленными глазами. Можно им верить или нет? Как можно вылечиться от простуды, замерзнув еще больше?! Может быть, эти двое не собираются в него стрелять, но хотят, чтобы он заболел еще сильнее, чтобы уж наверняка..? Инсценировать побег и правда хлопотно, все равно ведь будет какое-никакое расследование, а если ссыльный помрет от естественных причин, никто к этому не прикопается!

- Не вылезу! – заявил Юренев и снова закашлялся. Не было бы на нем наручников, он вцепился бы обеими руками в сиденье, но с «браслетами» это было слишком неудобно, так что он просто вжался спиной в заднюю стенку вездехода.

- Ох, дурак!.. – вздохнул старший охранник. – Чего ты боишься? Если бы мы хотели тебя убить, то сделали бы это уже давно! Стали бы мы всю дорогу слушать, как ты сопливишься!

- Все равно не вылезу, - уже не так уверенно огрызнулся Игорь, но Фил уже протягивал ему свои дубленку и шапку:

- Не дури, парень. Тебе добра желают, хотя ты его и не особо заслуживаешь.

«А может, так и правда лучше будет? – пришло вдруг в голову молодому человеку. – Наглотаться ледяного воздуха и умереть! Не придется медленно гнить в ссылке, а ребятам не придется рисковать, чтобы меня вызволить…»

- Дэвид, ключи у тебя? – спросил, тем временем, Фил своего напарника. Тот вытащил из кармана связку ключей и опять повернулся к арестованному:

- Давай руки.

Освободившись от наручников, Игорь быстро скинул куртку и влез в просторную дубленку, после чего, все еще с сомнениями, снова протянул руки старшему из конвоиров.

- Да иди так! – сказал ему Фил. – В карманах перчатки лежат, надень их тоже! И капюшон пониже надвинь.

- А если сбежит? – недовольно посмотрел на коллегу Дэвид.

- Не сбежит, он дурак, но не до такой же степени! – фыркнул в ответ младший охранник, после чего Юренев с его напарником выбрались из вездехода и остановились на обледеневшей дороге. Дэвид дернул кашляющего арестованного за рукав:

- Вот что, парень. Убегать в лес я тебе не советую. Ты там в минуту потеряешься, и мы ни в жизнь тебя не найдем. Видишь, тучи собираются? – он махнул рукой вверх, и Игорь, запрокинув голову, обнаружил, что в небе горит только один полумесяц – остальные были скрыты быстро набегающими облаками. – Минут через пять пойдет снег, так что если ты сбежишь, твои следы в миг заметет. Хотя искать мы тебя будем, конечно – но не больше двух часов. Потому что через два часа при температуре минус сорок искать будет уже некого. Все ясно?

Игорь молча закивал головой. Говорить он не мог – ледяной, словно застывший и затвердевший воздух невозможно было ни вдохнуть, ни выдохнуть, и о побеге молодой человек думал теперь в последнюю очередь. Все его усилия были направлены на то, чтобы просто освоиться в настолько новой для него обстановке.

Никогда он еще не чувствовал себя так… странно. Ему не просто было холодно – он не мог отделаться от ощущения, что попал в совершенно другой мир с другими физическими законами. А впрочем – ведь так оно и было! В этом мире не дул ветер, в этом мире вода замерзала и могла существовать только в виде твердого льда – что может быть удивительнее этого?! И как может живой человек, который больше чем наполовину состоит из воды, находиться в этих условиях?!

Однако спустя минуту Юренев отдышался, откашлялся и обнаружил, что жить на этом сумасшедшем холоде, в принципе, можно. Может быть, и не слишком комфортно, но в целом вроде как и ничего…

- Дыши медленно, - посоветовал ему шофер, тоже выбравшийся из вездехода, чтобы размяться. – Лучше всего – пройдись немного туда и обратно. Это верное средство, я сам так два раза лечился!

- Да, и еще, - добавил Фил, - пока будешь гулять, все время трогай себя за лицо. За нос и щеки. Если почувствуешь, что они онемели – сразу назад. И если ноги начнут неметь – тоже бегом назад, понял?

Игорь снова кивнул и зашагал по скользкой дороге – не торопясь и поначалу то и дело оглядываясь назад, уверенный, что кто-нибудь из его спутников уже достал оружие и держит его на мушке. Но конвоир и водитель, хоть и посматривали в его сторону, явно не собирались делать ему ничего плохого. Они просто стояли у вездехода и о чем-то разговаривали, и Юренев, убедившись, что оба собираются и дальше болтать, перестал оборачиваться и принялся глазеть по сторонам.

Слабый ветер дул в спину, а капюшон с меховой опушкой не давал ему добраться до лица, так что никакие неудобства не мешали Игорю глазеть по сторонам. Он вертел головой то вправо, то влево и уже не помнил ни о своей простуде, ни о том, что его везут в ссылку, ни о том, как он вообще оказался в этой ситуации. Мир вокруг него был слишком необычным, слишком волшебным, чтобы думать о чем-то еще.

Все деревья и кусты, каждый ствол и каждая, даже самая маленькая веточка были покрыты сверкающим в лунном свете снегом. Они казались не настоящими, сделанными из этого снега, из усыпанной блестками ваты или меха, из хрусталя, покрытого крошкой толченого стекла – они выглядели хрупкими и в то же время сильными, надежными… Все вокруг застыло, затаилось в надежде переждать самое холодное время в ожидании потепления – не слабого, на пять-семь градусов, случавшегося каждые восемь лет, а настоящего, которое в последний раз наступило на этой половине планеты больше миллиона лет назад. А может, и вовсе ни на что не надеясь, оставив мысль когда-нибудь очнуться от зимней спячки… Так или иначе, но все вокруг было не просто красивым. Если бы Игорю понадобилось написать статью об увиденном, он назвал бы этот пейзаж трагически красивым.

И он шел среди этой трагической красоты, вдыхая такой же застывший воздух и выдыхая густой пар, шел, чувствуя во всем теле странную легкость, несмотря на тяжелую дубленку с чужого плеча, шел, любуясь всеми этими красотами, созданными всего четырьмя цветами – черным, темно-синим, белым и серебристым – и уже не чувствовал ни холода, ни неудобств, ни даже удивления от открывшейся ему невероятной картины. Все эти ощущения заслонило одно огромное чувство, которому он не мог дать названия, которого, кажется, не испытывал никогда раньше. Разве что очень давно, в детстве?

Молодой человек прошел еще немного вперед по сказочному лесу, развернулся и так же медленно зашагал назад. Дышать стало труднее от дующего в лицо ветра, щеки и нос защипало от холода, и он, помня наставления охранников, пошел быстрее. Фил с шофером по-прежнему ждали его возле вездехода и, увидев, что он возвращается, молча кивнули. Игорь еще больше ускорил шаг, отмечая про себя – тоже без всякого удивления – что теперь эти двое мужчин, и выглядывающий в окно вездехода Дэвид не кажутся ему врагами. Это были просто малознакомые ему люди, случайные попутчики, относившиеся к нему вполне доброжелательно – и сам он тоже не чувствовал к ним никакого зла. Наоборот, Игорь был благодарен им за этот удивительно щедрый подарок – самую потрясающую прогулку, какую только можно было придумать.

С черного неба начал крупными хлопьями падать снег – как и обещали охранники. Спустя минуту вокруг уже бушевала метель, и парень не замечал, что ему стало немного легче дышать и что за последние десять минут он ни разу не чихнул. Это все были такие мелочи! Да и все остальное, все мысли об оставшихся в городе товарищах и о том, что ждет его в ссылке, тоже оказались неважными, мелкими… Даже поразившая его своим голосом девушка, покупавшая пирожки, в этот момент оказалась забыта. Главным, единственно важным было это странное, заполнившее собой весь этот замерзший мир ощущение, которому юноша так и не подобрал названия.

И только вернувшись к вездеходу и оглянувшись последний раз сквозь снегопад на хрустальные деревья и пуховые подушки снега под ними, Игорь, наконец, понял, что за ощущение все это время испытывал.

Оно называлось счастьем.

Глава IV

Проснулась Нонна Платова, как это часто бывало, от громкого голоса Андрея, что-то яростно доказывающего родителям в соседней комнате. Поначалу слов было не разобрать – девушка слышала только его возмущенный бубнеж и, зная, что это может продлиться довольно долго, натянула на голову меховое одеяло и попыталась снова заснуть. Или хотя бы подремать полчасика – за это время брат наверняка уйдет охотиться, а если и останется дома, то выскажет все свое недовольство, и с ним можно будет общаться по-человечески.

Толстое теплое одеяло почти не пропускало звуков – в этом смысле оно было надежнее тонких внутренних стен сборного жилого модуля. Под такими одеялами можно было спокойно спать, даже если в соседней комнате одновременно плакал маленький Антон, ругались мать с бабушкой и высказывал свое мнение по какому-нибудь принципиальному вопросу Андрей, а отец пытался перекричать их всех, требуя тишины. Однако в этот день старший брат Нонны что-то особенно разошелся. Стоило девушке закрыть глаза и начать проваливаться в сон, как за стеной что-то с грохотом упало на пол, после чего раздались сразу два рассерженных вопля – мамин и бабушкин, а за ними последовали виноватые, но при этом не менее громкие возгласы огрызающегося на них Андрея.

Девушка скинула с себя одеяло и потянулась за свисающим со стула возле кровати длинным шерстяным халатом. Судя по звукам, на кухне разгоралась ссора, а значит, поспать ей сегодня все равно больше не удастся. Впрочем, она, кажется, выспалась, хотя и легла накануне поздно. Сперва Антон долго не засыпал, и Нонна уже стала опасаться, что ей придется пересказать ему всю многовековую историю Земли-1, потом родители и Андрей расспрашивали ее о том, как дела у их знакомых в Гламурном и что интересного она нашла в библиотеке. Правда, когда девушка дошла, наконец, до своих научных изысканий, ее родные уже вовсю зевали, так что рассказала она им немного – стоило ей завести речь о самом, по ее мнению, интересном, все трое ее слушателей объявили, что продолжат этот разговор завтра, а сейчас идут спать.

Платова повернулась в сторону комода, на котором стояли электронные часы, но не увидела привычных светящихся цифр и с досадой фыркнула: значит, электричество в поселке снова отключилось! Пришлось ощупью идти к комоду и нашаривать на нем свои наручные часики с подсветкой, сообщившие ей, что уже почти одиннадцать утра и что проспала она больше десяти часов. Даже странно, что ее не разбудили раньше – неужели дома нет никаких срочных дел? Что ж, видимо, действительно нет, если родные нашли время для ссоры…

Ссора, между тем, судя по доносящимся из-за стены звукам, продолжалась. Разобрать, о чем спорят мать, бабушка и брат, Нонна по-прежнему не могла – какая-никакая звукоизоляция в жилых модулях все-таки имелась – но по интонации участников дискуссии можно было понять почти все. Андрей явно на что-то злился и не желал скрывать свое возмущение, мама требовала – совершенно безуспешно – чтобы он прекратил ругаться, а бабушка, тоже без особого прогресса в этом деле, пыталась призвать к порядку обоих. Голоса отца слышно не было, и это означало, что его нет дома, голоса младшего из детей Антона – тоже, и из этого можно было сделать вывод, что они с отцом гуляют и что мороз на улице не слишком сильный. Придя ко всем этим заключениям, Нонна нащупала на комоде заколку, собрала растрепавшиеся за ночь волосы в хвост и с решительным видом вышла из комнаты.

- Доброе утро всем! – поприветствовала она своих родных, с трудом перекричав их. – Что у вас тут происходит?

Ее мать с бабушкой сидели за столом, а старший брат стоял посреди маленькой кухни, едва освещенной слабым светильником на батарейках, с таким видом, словно Нонна вошла, когда он выступал перед ними с речью. Хотя в каком-то смысле так оно и было.

- Тебя Андрей разбудил? – сердито сверкнула глазами на сына мать. – Он сегодня, как видишь, снова перепутал теневую сторону с экватором, где принято по любому поводу митинги устраивать.

Старший сын тоже бросил на нее рассерженный и обиженный взгляд, но пререкаться дальше не стал – он уже и сам понял, что вел себя не самым лучшим образом.

- Я и так уже вставать собиралась, - заступилась за него Нонна и налила себе чаю из хвои. – А по какому случаю у нас дома митинг?

Андрей повернулся к сестре, и на его лице снова появилось возмущенное выражение.

- Тебе смешно, а к нам в поселок вчера, как оказалось, привезли урода из столицы, осужденного на три года! – объявил он таким трагичным тоном, словно речь шла о какой-нибудь крупной катастрофе с множеством жертв.

- Так, я все это уже слышала и по второму кругу слушать не собираюсь, - заявила бабушка, поднимаясь со стула и направляясь к кухонной двери. Мать Андрея и Нонны последовала ее примеру, и брат с сестрой остались одни.

- И в чем проблема? – спросила девушка, сооружая себе «многоэтажный» бутерброд из испеченного из пыльцы хлеба, копченого мяса и мягкой светло-синей хвои. – Не он первый, не он последний. Наверное, это его я видела в Гламурном – молодой такой красавчик, с длинными волосами, да?

- Вот, что и требовалось доказать!!! – Андрей с силой хлопнул ладонью по столу, и стоящие на нем чашки даже подпрыгнули. – Все девчонки в поселке уже с первого взгляда в него втрескались!

Нонна с хохотом откинулась на спинку стула:

- Твое умение делать выводы… просто поражает! – с трудом выговорила она сквозь смех. – Давай, колись, кого из девчонок ты к нему ревнуешь!

Девушка ожидала от брата новой вспышки гнева и яростных уверений, что он и не думал никого ревновать, потому что выше этих глупостей, но спустя мгновение поняла, что сильно ошибалась. Андрей вдруг резко успокоился, сел напротив нее за стол, и на лице у него появилось серьезное и даже как будто бы встревоженное выражение.

- Нонна, послушай, - заговорил он уже более мягким тоном, - этот новый ссыльный – не такой, как наши Леонард Филиппович и Кирилл. Ему дали три года за настоящее хулиганство – он испортил памятник Земле-Один. Разрисовал его из баллончика.

- М-да, - помрачнела девушка. – А с виду такой приличный… Зачем он это сделал?

Ее брат пару раз бывал в столице и видел стоящий на главной площади каменный земной шар вживую. Нонна же знала его только по фотографиям, и нельзя было сказать, что памятник произвел на нее какое-то особенное впечатление. Но это не имело никакого значения. Скульптурное изображение Земли-1 было символом, объединяющим всех без исключения людей на Земле-2. Они могли жить в разных местах экватора, теневой и солнечной стороны, говорить на разных языках и следовать разным традициям, могли ненавидеть друг друга и пытаться отвоевать у соседей более пригодные для жизни территории, могли быть равнодушными ко всему и думать только о собственном удовольствии – но у всех у них была одна общая родина. Планета, оставленная их предками больше семисот лет назад. Планета, которую никто из них никогда не сможет увидеть, но память о которой помогла множеству поколений, выросших и состарившихся во время полета к ней, не забыть, кто они и откуда отправились в самое длинное в истории человечества путешествие, остаться людьми в полном смысле этого слова. У жителя Земли-2 могло не быть ни любимых людей, ни твердых убеждений, ни еще каких-либо привязанностей, но даже в этом случае у него в жизни было нечто главное: знание о том, что он родом с Первой Земли. С планеты, покрытой голубыми океанами, зелеными континентами и белыми полярными шапками, с удивительной планеты, на которой сменяли друг друга день и ночь, зима и лето. Обитатели которой до сих пор не знали, что семьдесят два года назад самое долгое путешествие их бывших земляков благополучно завершилось и теперь эти земляки обжились на другой планете, в чем-то похожей на нее, а в чем-то совсем иной. Эта новость должна была дойти до них лишь спустя почти четыреста лет, а ответ, который они отправили бы к Земле-2, летел бы к ней еще почти пять веков. Но все же у Второй Земли всегда была незримая связь с первой, связь, которой не были страшны никакие расстояния. Связь, хранившаяся в памяти и в сердце каждого ее жителя.

Скульптуры, изображающие Землю-1, стояли в каждом крупном городе экватора, и посмотреть на них приезжали туристы из самых отдаленных поселков с солнечной и теневой сторон. А испортить такую скульптуру означало плюнуть в душу сразу всем и каждому…

- Зачем..? – повторила Нонна свой вопрос, с изумлением глядя на брата, который, похоже, не знал, что ей ответить.

- Их там несколько было, - начал он рассказывать вместо ответа. – Выбрали момент, когда на площади почти не было народу, подбежали к памятнику со всех сторон и намалевали на нем всякую дрянь. А потом побежали каждый в свою сторону, но одного из них все-таки заметили и сцапали двое прохожих.

- И что же, остальных не поймали и не нашли потом? – уточнила девушка.

Андрей покачал головой:

- Они все в масках были. Ну а тот, кого поймали, как ни странно, отказался назвать своих подельников.

Теперь Нонна удивленно присвистнула:

- И правда странно! Для таких личностей, как эти… Но все-таки – зачем?

На лице ее брата вновь появилось раздраженное выражение.

- Откуда ж я-то знаю! Спроси это сама у своего красавчика, раз он так тебе понравился!

- Дурак! – в сердцах огрызнулась девушка, понимая, что серьезного разговора о ссыльном у нее с Андреем не получится. Если ее брат вбивал себе в голову что-то неприятное, и начинал переживать из-за этого, переключить его мысли на что-нибудь другое было невозможно.

Сам молодой человек, впрочем, не стал возмущаться дальше – то ли уже выдохся, препираясь с матерью и бабушкой, то ли понял, что сестра вряд ли его поддержит. Он махнул рукой и вышел из кухни, оставив Нонну допивать чай в одиночестве, чему девушка была, в общем-то, только рада. Ей хотелось побыть в тишине и поразмышлять над тем, что она вычитала вчера в библиотеке, а времени у нее на это было не так уж много – с прогулки в любую минуту могли вернуться отец с младшим братом.

Откусив еще кусочек от бутерброда, Нонна придвинула к себе лежащую на подоконнике коробку с сухой хвоей для заваривания чая и взяла валявшийся рядом с ней карандаш. Эта коробка была уже почти целиком исписана цифрами и формулами, но девушка все же нашла на ней чистое место и начала записывать на нем мелким почерком очередные расчеты. Это занятие быстро захватило ее, и она даже не сразу расслышала стук входной двери – лишь отметила краем сознания, что, скорее всего, в кухню сейчас вбежит замерзший, но страшно довольный Антон и ей, как ни жаль, придется прерваться.

В кухню вбежала ее подруга Ульяна Киреева, которую все называли Ульяной-младшей, чтобы не путать с носившей такое же имя матерью – и это была еще более веская причина отложить расчеты. Если Антон, задавая свои бесконечные вопросы, по крайней мере, делал паузы, чтобы услышать ответы на них, то Уля не замолкала ни на секунду: сама спрашивала, сама же себе и отвечала, а потом еще и комментировала собственные ответы.

- Нонна, ну что, идешь за пыльцой? – с порога начала гостья, не тратя время на то, чтобы поздороваться или спросить, как у подруги дела. – На той новой поляне – помнишь, Кир ее нашел? – очень много елок, я вчера там была, потом еле корзину домой дотащила, все наши уже там…

- Сейчас пойдем, дай мне собраться, - с трудом вклинилась в паузу, возникшую в ее монологе, Платова, допивая чай.

- Ага, давай, - кивнула Ульяна и снова затараторила с невероятной скоростью. – Там наверняка и этот новый ссыльный будет, ты ведь уже слышала про него, его вчера вечером привезли и поселили в доме Ниткиных, интересно, как ему там после столичной квартирки, Ниткины небось из вещей почти ничего не оставили, когда уезжали, надо будет спросить, все ли там работает…

- Думаешь, его отправят пыльцу собирать? Он там с непривычки долго не протянет, - сказала Нонна и направилась к маленькой душевой кабинке. Гостья поспешила за ней и осталась ждать подругу у двери, не переставая трещать:

- Конечно, он с непривычки через полчаса свалится, ну так что ж теперь, нянькаться с ним что ли, задаром его кормить, раз теперь здесь живет, пусть вкалывает как все, сегодня долго не протянет, а завтра уже приноровится…

Из душа послышался шум воды, сквозь который, учитывая еще и закрытую дверь, вряд ли можно было разобрать монолог гостьи, но ее это нисколько не смущало. Пока Нонна собиралась, ее приятельница успела и высказать все, что она думает о новом обитателе поселка, и сообщить последние сплетни о нескольких старожилах, после чего девушки, наконец, вышли на улицу, и монолог Киреевой прекратился сам собой – для того, чтобы говорить, там было слишком холодно. Хотя долго молчать подруга Платовой все равно была не в состоянии, так что когда девушки зашли в лес, освещая себе дорогу фонариками, она не удержалась и снова заговорила, натянув до самых глаз пушистый шерстяной шарф:

- Между прочим, к нам утром твой начальник заходил, сказал, что по всем признакам скоро будет сильное похолодание, хотя точно он сказать не может, ему надо сравнить данные с другими синоптиками, а с ними связи нет, но я думаю, он прав, с его-то опытом он все изменения погоды задницей чувствует! Ты к нему сегодня пойдешь? Если он еще что-нибудь про морозы скажет, дай знать!

Нонна в ответ только кивала, тоже спрятав лицо в шарф и натянув как можно ниже на лицо меховой капюшон. К своему шефу, главному – и единственному – метеорологу поселка она в любом случае собиралась зайти после лесных работ, и если бы он сообщил ей что-нибудь важное насчет погоды, она, естественно, передала бы это всем остальным жителям. Это все было и так очевидно, и девушке меньше всего хотелось лишний раз открывать рот, чтобы наглотаться ледяного воздуха. К счастью, ее спутнице это и не требовалось – она по-прежнему болтала за двоих, и ей не могли в этом помешать даже самые ужасные морозы.

- А когда будешь у своего старикана, спроси его еще, почему вспышек на солнце так много стало, - говорила она, бульдозером пробиваясь сквозь завалившие узкую тропинку сугробы и проделывая таким образом проход для идущей позади подруги. – Раньше раз в полгода все вырубалось, а теперь чуть ли не каждую неделю! Сколько можно-то?

- Спрошу, конечно! – крикнула ей в спину сквозь шарф Нонна. Вспышки на красном карлике, вокруг которого вращалась Земля-2, случались регулярно и часто сопровождались сбоями в технике, а в последнее время их действительно стало заметно больше. Хотя в самом начале заселения Второй Земли, по рассказам старшего поколения, бывало и хуже – пару раз солнечная активность выводила из строя вообще все компьютеры и все связанные с ними приборы.

Ульяна ответа Нонны, скорее всего, не расслышала, но он ее и не интересовал. Она уже обсуждала какую-то новую тему, хотя до следовавшей за ней подруги долетали только обрывки фраз, и к тому же, они почти дошли до нужной им поляны, где росли синие ели, в шишках которых было обнаружено много созревшей съедобной пыльцы.

- …да еще и света теперь нет, совсем можно с тоски удавиться! – донеслась до Платовой жалоба Ули, когда тропинка, по которой они шли, расширилась и она догнала подругу.

Киреева на мгновение замолчала, переводя дух, и из-за растущих впереди деревьев до девушек внезапно донесся взрыв хохота – на поляне, где шел сбор пыльцы, явно смеялись сразу несколько человек.

- Слышишь – у нас и без электричества развлечений хватает! – хихикнула Нонна, а ее подруга принялась еще энергичнее пробираться к поляне, торопясь узнать, что там происходит.

- Не бойся, если упадешь, тут везде сугробы! – услышали они сквозь смех чей-то громкий голос.

- Да мы тебя поймаем, если что! – отозвались на это сразу несколько других жизнерадостных голосов.

Окончательно заинтригованные Нонна и Ульяна бросились вперед напролом через спутанные еловые «лапы», и на них обрушился водопад снега с верхних веток.

- Сейчас все самое интересное пропустим! – с досадой воскликнула Уля, не обращая на снег ни малейшего внимания. Но когда девушки выбрались на поляну и, увидев, что все собравшиеся там смотрят куда-то вверх, тоже запрокинули головы, им стало ясно: Киреева зря так беспокоилась. Они ничего не пропустили, а наоборот, пришли к кульминации «спектакля». Лучи фонариков на их шапках вместе с другими лучами осветили то, что вызвало у всех столько веселья – незнакомого молодого человека, забравшегося на дерево и, судя по всему, не способного теперь самостоятельно спуститься на землю.

Впрочем, нет, для Нонны он не был незнакомым – она хоть и не сразу, но узнала в нем того самого парня в наручниках, которого видела в Гламурном. И о котором уже успела кое-что узнать от брата.

Глава V

Первая ночь на новом месте прошла для Игоря Юренева очень даже неплохо – он ее просто-напросто не запомнил. В памяти сохранился лишь тот момент, когда охранники привезли его в Брутальный, высадили возле одного из жилых модулей и представили длинноволосому и бородатому главе поселка, который проворчал, что у них есть всего один свободный дом, где раньше жили какие-то Ниткины, переехавшие поближе к экватору, а потом добавил, что зарегистрирует ссыльного по всем правилам после того, как им дадут электричество. После чего Игоря повели мимо других домиков со светящимися окнами к еще одному, темному и явно нежилому на вид, впихнули туда и оставили «обживаться». Точнее, ему показали, как работает автономный обогреватель и еще кое-какие приборы и где бывшие хозяева модуля оставили ставшую им ненужной теплую одежду, а потом, кажется, даже пожелали удачи на ближайшие три года, но это все он уже помнил совсем смутно. Когда конвоиры ушли, и за ними закрылась герметичная дверь, молодой человек чуть ли не бегом бросился к кровати, по пути натыкаясь в темноте на другую мебель. Ему казалось, что если он не закутается прямо сейчас во все лежащие на ней одеяла и пледы, то замерзнет прямо в доме, и ему не поможет даже включенная Филом печка.

Зато когда Юренев проснулся, ему было так жарко, словно его отвезли отбывать ссылку не на теневую, а на солнечную сторону планеты. Видимо, поэтому он вообще не сразу вспомнил, где находится, и некоторое время пытался понять, почему ему так неудобно лежать и почему он не услышал будильник. А потом, разлепив глаза и высунувшись из своего пухово-шерстяного «кокона», он задался еще одним вопросом: почему вокруг так темно?

На экваторе маленькое малиново-красное солнце всегда висело над горизонтом, освещая все вокруг приятным неярким светом. Некоторые люди считали его слишком тусклым, им было неудобно читать или рассматривать мелкие предметы при таком освещении, и они вешали у себя дома электрические лампы – Игорю еще в детстве объяснили, что так бывает, потому что их предки жили на Земле-1 и на космических кораблях, летящих к Земле-2, при более ярком желтом свете, и поэтому даже в третьем и четвертом поколениях, рождавшихся на новой планете, иногда появлялись не способные привыкнуть к слабому свету люди. Но сам он чувствовал себя при таком освещении вполне нормально, а когда однажды на каникулах поехал в один из ближайших к экватору поселков солнечной стороны, ему и вовсе пришлось носить там темные очки – солнце, поднявшееся заметно выше над горизонтом, показалось ему чересчур ярким.

А вот в полной темноте Юренев, кажется, вообще никогда не бывал. Даже если завешивал на ночь окна своей комнаты шторами, сквозь них все равно пробивался слабый красноватый свет, позволявший видеть окружающие предметы. Молодой человек так привык к этому, что и представить себе не мог, что мрак может быть по-настоящему полным. Таким, при котором вокруг нельзя увидеть вообще ничего…

Не без труда выпутавшись из одеял, Игорь еще раз огляделся и окончательно убедился: да, бывает в мире и такое. Точнее, в половине мира – но это было слабым утешением, так как именно в этой его части Юренев теперь и находился. Хотя, возможно, он поторопился драматизировать ситуацию – живут же как-то в этой темноте местные! Значит, даже к ней можно привыкнуть. Тем более, что обычно у них, если Игорь правильно запомнил вчерашний разговор главы поселка с охранниками, есть электричество, просто ему особенно повезло приехать сюда в тот момент, когда оно оказалось неисправно.

Что ж, имеет смысл воспользоваться этим моментом, чтобы научиться что-то делать в темноте, решил ссыльный и встал с кровати. В памяти у него всплыла еще одна вчерашняя фраза Фила – охранник говорил, что положил куда-то фонарик, который можно было прикреплять к шапке или капюшону перед выходом на улицу. Правда, о том, где именно его теперь искать, Юренев мог только догадываться – для начала ему надо было просто сориентироваться в комнате.

Он выпрямился во весь рост, вытянул вперед руки и сделал шаг вперед. Откуда-то справа на него подуло теплым воздухом, и молодой человек вспомнил, что именно в том углу должен был стоять обогреватель. А рядом с ним, напротив кровати, вроде бы находился стол… Игорь сделал еще шаг и наткнулся на что-то твердое – память не подвела его. Руки зашарили по столешнице и, в конце концов, нащупали нечто похожее на приплюснутый цилиндр – тот самый фонарик. Осталось вспомнить, как он включается – вроде сбоку у него кнопка?

В руках Юренева вспыхнул луч света, и он, облегченно вздохнув, обвел этим лучом все свое новое жилище. Кроме кровати и стола, в маленькой комнате обнаружился еще стул и что-то вроде встроенного стенного шкафа, а в соседнем помещении нашлись совсем крошечные кухня, душевая кабинка и туалетная комнатка. Снаружи жилой модуль выглядел как будто бы солиднее… Может, здесь есть еще какое-то помещение? Игорь снова прошел по всему домику, оглядывая каждую его стену, а потом с досадой хлопнул себя по лбу: конечно, снаружи эта постройка кажется больше – эти самые стены должны быть толщиной почти в метр, чтобы держать тепло! На внутренние просторы места не хватит при всем желании…

Юренев подошел к окну и потянул в сторону закрывающую его штору, попутно удивившись, для чего вообще она нужна в том месте, где нет солнца. Он ожидал увидеть за стеклом такую же непроницаемую черноту, какая была в комнате, когда он проснулся, но вид из окна оказался немного интереснее. В темноте мимо его дома медленно плыли выстроившиеся цепочкой маленькие огоньки, и еще несколько таких же светящихся точек мелькали где-то вдали, то появляясь, то исчезая. «Местные идут куда-то с фонариками на шапках, - предположил Игорь. – Видимо, в лес, собирать шишки или что там у них растет?» Он попытался вспомнить, что именно глава поселка сказал накануне про работу, но эта информация выветрилась у него из головы начисто. Значит, нужно было выбираться на улицу, ловить кого-нибудь из идущих в лес обитателей поселка и идти на работу вместе с ним. Причем сделать это надо было как можно скорее – иначе, пока он будет собираться, все местные уйдут далеко в лес. Можно будет, конечно, спросить дорогу у кого-нибудь, оставшегося дома, но как найти нужное место в одиночку?

- Они же тут строем везде ходят, как и следовало ожидать, - проворчал Юренев себе под нос, отыскивая свою одежду. – Опоздавших ждать не будут, на тех, кто заблудится и замерзнет, наплюют и дальше строем пойдут…

В животе у него урчало – если не считать пирожка, который ему купили охранники в Гламурном, накануне он ничего не ел. Мысли в голове слегка путались – обычно Игорь медленно приводил их утром в порядок, сидя за компьютером с чашкой кофе, просматривая новости и отвечая на письма. Но об этом приятном времяпрепровождении ему теперь следовало забыть на ближайшие три года. «Ничего, сейчас вылезешь на улицу – и сразу взбодришься, никакого кофе не надо будет!» - сказал себе молодой человек, открывая дверь, ведущую в тесный «предбанник», и толкая следующую дверь, за которой ему открылась вечно темная и вечно холодная бездна.

Обжигающе ледяной воздух показался Юреневу еще более холодным, чем накануне, когда конвоиры выпустили его на дорогу пролечиться от насморка. Кстати, вспомнилось ему вдруг, а ведь насморк-то у него после этой прогулки и правда прошел – все утро он преспокойно дышал носом! Однако молодой человек почти сразу снова забыл об этом. Его интересовали сейчас более важные вопросы: куда ушли другие жители поселка и как ему найти их.

Оглядевшись, он обнаружил, что темнота вокруг была не совсем непроницаемой. В соседних домах светились маленькие огоньки – видимо, какие-то светильники на батарейках, чуть дальше двигались уже знакомые ему искорки фонариков, и этого света, как ни странно, хватало, чтобы различить очертания построек и огромных, уходящих высоко в небо хвойных деревьев. От выхода из дома Игоря шла узкая тропинка, протоптанная вчера его конвоирами, а по обеим ее сторонам возвышались сугробы. Они были ему примерно по пояс, и он порадовался, что ночью не шел снег – иначе пришлось бы ему сейчас пробираться через завалы. Хотя, возможно, завалы еще будут дальше, по дороге к выходу из поселка…

С этой невеселой мыслью молодой человек двинулся по тропинке, и она вывела его на более широкую и хорошо утоптанную дорожку, которая, если он правильно запомнил, должна была вести к большой трассе, ведущей в цивилизованные места. Юренев зашагал в ту сторону, и вскоре увидел, что дорожка разветвляется – от нее отходили в разные стороны другие тропинки, ведущие к разным жилым модулям. Игорь поежился, надвинул шапку пониже, а шарф – повыше, и заспешил к движущимся вдали огонькам, рассудив, что даже если эти люди идут не за шишками, лучше спросить дорогу у них, чем стучаться в чей-нибудь дом.

Особого холода Юренев пока не чувствовал – мороз только немного пощипывал ему лицо, а в остальном найденная в доме одежда прежних жильцов прекрасно выполняла свою функцию. А когда он прибавил шагу, стараясь догнать людей с фонариками, а потом, выбравшись на трассу, и вовсе перешел на бег, ему стало даже жарко. Похоже, зря он так боялся местного климата – от него вполне можно защититься! Правда, его здесь и кроме холода ждало много проблем, и справиться с ними вряд ли было так просто. И одна из этих проблем не заставила себя ждать.

Игорь догнал небольшую группку людей с фонариками на пышных меховых шапках и приветственно махнул им рукой:

- Здравствуйте! Не подскажете, где идет сбор шишек?

Его новые соседи повернулись к нему, и молодой человек, как и ожидал, увидел хмурые, наполовину скрытые шерстяными шарфами лица. «Это тебе не экватор, здесь тебе улыбаться не будут, здесь все друг другу – конкуренты за ресурсы!» - с горечью подумал Юренев, с трудом подавляя желание отступить немного назад.

- Давай с нами, мы как раз туда идем, - ответил ему один из мужчин, после чего вся группа зашагала дальше по тропинке, больше не сказав ссыльному ни слова и даже не оглянувшись, чтобы убедиться, пошел ли он следом за ними.

- Дикари, что с них взять, - еле слышно пробурчал Игорь себе под нос и стал пробираться по узкой и прилично заваленной снегом тропинке, стараясь наступать на следы идущей перед ним крупной высокой женщины.

Поначалу он опасался, что, если понадобится, не сможет вернуться из леса в поселок самостоятельно, но когда эта вереница людей отошла немного дальше от опушки, оказалось, что на еловых стволах прикреплены светящиеся в темноте стрелки. Юренев пригляделся к одной из них повнимательнее и удивленно вскинул брови – стрелка была вырезана из фосфоресцирующей ткани, которая недавно вошла в моду на экваторе. Школьники и студенты любили устраивать танцы в темноте, занавешивая все окна и наряжаясь в платья и костюмы из такой ткани или просто пришивая к обычной одежде ее маленькие кусочки. Люди постарше считали это баловством, а здесь, в теневом полушарии, эта материя, похоже, выполняла очень важную функцию…

«А что там вчера охранники говорили о том, что нужно трогать на морозе лицо?» - вспомнилось вдруг ссыльному, и он торопливо ощупал сначала нос, а потом все остальное, проверяя, не потеряла ли кожа чувствительность. Но нет, все было в порядке, и молодой человек, успокоившись, заспешил дальше.

Идти до нужной поляны пришлось не так уж и долго. Вскоре деревья впереди расступились, открывая небольшое пространство, и спутники Игоря, ускорив шаг, направились к куче сваленных в центре поляны плетеных корзин, внутренняя часть которых была выстелена пластиковой пленкой. Юренев последовал их примеру, взял одну из корзинок и, убедившись, что никто не собирается объяснять ему, что надо делать, стал смотреть, чем занимаются остальные.

На первый взгляд работа была как будто бы несложной. Ветки елок были покрыты не только темно-синей хвоей, но и множеством крупных, величиной с голову младенца шишек, и все, что требовалось от работников – это как следует потрясти такую шишку над корзиной, чтобы из нее высыпалась мелкая темная пыльца. С шишками, растущими на нижних ветках, до которых можно было дотянуться с земли, проблем не было вовсе – сложности начинались, только когда требовалось добыть пыльцу с более высоких ветвей. К нескольким елям были приставлены длинные лестницы, на каждой из которых стояли по нескольку человек, но эти лестницы доставали лишь до середины деревьев. Еще выше нужно было забираться по стволу, и на это, как заметил Юренев, решились всего пара парней его возраста.

Часть людей, подсвечивая себе дорогу фонариками, ушли с поляны вглубь леса, но Игорь не рискнул ни идти за ними, ни забираться слишком высоко. Для начала можно было заняться низко растущими шишками, и он подошел к одной из елей, возле которой пока никого не было. Поднялся на цыпочки, притянул к себе ближайшую ветку, осторожно взялся за одну из шишек, боясь оторвать ее – и в подставленную корзинку посыпался бурый порошок, из которого можно было испечь хлеб, сварить кашу и даже приготовить еду для грудных детей. На экваторе этот порошок продавался в пакетах и в своем природном виде, и размолотый в мельчайшую пыль, и в детстве Юреневу рассказывали, как его добывают, так что теперь ему было даже любопытно поучаствовать в этом деле.

Он вытряс в корзину вторую шишку, потом третью, четвертую… Пыльцы в каждой из них было много, так что вскоре работа увлекла молодого человека, и когда у него за спиной раздался чей-то громкий голос, объявивший перерыв, он даже пожалел, что теперь ему придется остановиться. Его корзина наполнилась почти на треть, и он был уверен, что сможет набрать еще столько же, а отдохнуть можно будет и позже. Но когда Игорь подошел со своей добычей к другим работникам, рассаживающимся на расстеленных на снегу шкурах и достающим из своих сумок термосы и еду, и посмотрел на их корзины, его самоуверенность быстро сошла на нет. Почти все корзины были наполнены доверху, и лишь в нескольких пыльцы было немного меньше. А когда Юренев присел на край одной из шкур, на него вдруг навалилась усталость, которой он почему-то не замечал раньше – да такая сильная, что он с ужасом подумал, что скоро ему придется встать. И снова трясти над корзиной тяжелые шишки…

Следующая мысль была не менее пугающей: он не взял с собой никакой еды, а работать ему здесь предстояло еще несколько часов. А есть ему, как он тоже лишь теперь понял, хотелось неслабо. Впрочем, это было еще не самой большой проблемой – во времена учебы в университете ему пару раз приходилось голодать больше суток, и ничего ужасного не случилось. Большая проблема заключалась в другом – ему внезапно стало холодно, несмотря на термокомбинезон и меховые дубленку с шапкой. Юренев покосился на устроившуюся рядом с ним женщину в необъятной меховой шубе – она держала в руке крышку от термоса, над которой клубился пар, и ссыльный чуть ли не физически ощутил то, что должна была чувствовать она, делая каждый глоток этого горячего хвойного напитка. Ощутил, как по всему ее телу разливается тепло, как к ней возвращаются растраченные во время работы силы. Кажется, он все бы сейчас отдал всего за один такой глоток!

Может, стоило попросить кого-нибудь поделиться с ним чаем или едой? Юренев решительно отогнал эту мысль: все равно не дадут. Он не дома, не на экваторе, он на теневой стороне, и здесь, если у человека случатся какие-нибудь проблемы, с ним никто не будет миндальничать. Скажут – сам виноват, раньше нужно было думать, что с собой надо взять обед, учись теперь на своих ошибках, в следующий раз будешь умнее! На экваторе никто бы не посмел так сказать, за такое любого заклевали бы, требуя, чтобы он не смел обвинять жертву, которой и так плохо, но здесь… Игорь отвернулся от женщины в шубе, а потом поднялся на ноги и шагнул к своей корзине.

Он не будет ни у кого ничего просить, тем более, что даже если кто-нибудь и решит поделиться с ним едой, это будет подачкой, принимать которую он, цивилизованный человек с экватора, не может себе позволить. Он сделает по-другому: постарается быстрее набрать как можно больше пыльцы, вернется домой за деньгами и купит себе чего-нибудь поесть. Вот только как ему ускориться со сбором пыльцы, если он уже вымотался?

Молодой человек подошел к другому дереву и взялся за нижнюю шишку, но из нее высыпалась лишь крошечная щепотка пыльцы.

- Эй, парень, это дерево уже обтрясли! Теперь на нем только через год пыльца созреет! – услышал он позади чей-то голос, но не стал оборачиваться и передвинулся к следующей елке.

- Эту тоже обтрясли, - сообщил ему другой голос, потонувший в громких смешках.

Закусив губу, Игорь отступил на пару шагов назад и стал внимательно разглядывать деревья, вспоминая, на каких из них он видел местных жителей. Те ели, к которым прислонялись лестницы, точно были уже обработаны… Хотя… Юренев взволнованно вздохнул – кажется, он знал, как может быстро набрать сразу много пыльцы! Никто из жителей поселка, даже те, кто забирались на деревья выше лестниц, не поднимались к самым верхушкам. Что и не удивительно – крупные, с накаченными мышцами обитатели теневой стороны не смогли бы там удержаться, тем более, что верхушки еще и раскачивались от ветра. А вот худой и гораздо более легкий житель экватора мог залезть гораздо выше!

Ссыльный проверил, плотно ли его корзина закрыта крышкой, повесил ее себе на шею, в очередной раз ощупал обвязанное шарфом лицо и, не обращая внимания на крики внизу, быстро поднялся по одной из лестниц, а потом стал карабкаться по веткам и сучьям еще выше.

Глава VI

- Слушай, это же наверняка тот самый ссыльный! – зашептала Ульяна на ухо Нонне, показывая на висящего на дереве молодого человека. Освещенный со всех сторон перекрещивающимися лучами множества фонариков, он был похож на артиста с экватора, выступающего на сцене и «пойманного» прожекторами. На голове у него была низко надвинутая на лоб шапка, но из-под нее выбивался длинный хвост светлых волос, по которым Нонна без труда узнала арестованного, покупавшего одновременно с ней пирожки в Гламурном – больше на теневой стороне никто из мужчин такие прически не носил.

- Да, - кивнула Платова подруге, - это точно он.

Уля зашептала ей в ответ что-то еще, однако Нонна ее уже не слушала – ее куда больше интересовало затруднительное положение, в которое явно попал новый обитатель их поселка. Судя по всему с ним случилась обычная для живущих в лесу людей неприятность: забраться высоко на дерево он смог, а вот спускаться обратно уже не решался. И Нонна, и ее старший брат, и почти вся остальная молодежь в Брутальном тоже в свое время прошла это «испытание» - правда, все они были тогда еще детьми. Но приезжий, по понятным причинам, в детстве возможности лазить по настоящим высоким деревьям, а не по жалким кустикам, растущим на экваторе, не имел. Так что сейчас он болтался на высоте в несколько метров над землей, запутавшись в густых ветках, и, судя по всему, плохо представлял, что ему делать дальше.

Хотя вид у него при этом был такой, словно ничего особенного не происходит, отметила Платова. Рядом с ним, на одной из веток висела корзинка для пыльцы с крышкой, и парень, вцепившись одной рукой в соседнюю ветку, другой пытался дотянуться до растущей над ним крупной шишки.

- Сейчас спущусь, не волнуйтесь вы так! – крикнул он, не оборачиваясь, дававшим ему советы жителям поселка и приподнялся еще выше, почти достав эту шишку.

Нонне с земли показалось, что ему не хватало всего пару сантиметров, чтобы дотронуться до нее. Но ей, как и всем остальным, было ясно, что даже если молодой человек дотянется до шишки, взять ее в руку и потрясти над корзиной он все равно не сможет. И точно так же всем было ясно, что он и не собирается этого делать, а просто тянет время, потому что боится спускаться вниз. Хотя рано или поздно сделать это ему все равно придется. Вот только чем позже, тем сильнее он там, наверху, сидя неподвижно, замерзнет и тем сложнее ему будет хвататься за ветки негнущимися пальцами.

Несомненно, остальные тоже хорошо это понимали, но лезть за неудачливым сборщиком пыльцы на тонкую верхнюю часть дерева никто пока не решался. Нонна тоже уже давно не забиралась так высоко, но все же она была не такой высокой и широкоплечей, как большинство девушек в теневом полушарии, так что ее верхние ветки, пожалуй, могли бы выдержать…

- Улька, подержи лестницу, - сказала Платова и, поставив на снег свою корзину, стала пробираться к дереву, на котором висел новый житель Брутального.

- Что это ты задумала? – поспешила следом за ней подруга.

- Сейчас увидишь, - хихикнула Нонна. – Помнишь, как мы в детстве твоего котенка с дерева снимали и я ногу сломала? А сейчас история повторится во второй раз, не как трагедия, а как фарс!

- Ой, ты только не свались опять! – охнула Ульяна, но в ее голосе было больше любопытства, чем беспокойства.

- Не свалюсь, если ты меня подстрахуешь, - отозвалась Нонна и, расталкивая столпившихся под деревом обитателей поселка, подошла к прислоненной к стволу лестнице.

Позади нее послышались обеспокоенные, а местами и недовольные голоса. Кто-то волновался, как бы она не упала с дерева вместе с новичком, кто-то ворчал, что из-за него незачем рисковать, но Платова не стала обращать на них внимание. Она быстро поднялась по лестнице до самого ее верха, после чего, хватаясь за ветки, забралась еще немного выше, встав на самую последнюю перекладину, и, запрокинув голову, стала вглядываться в почти полностью скрытого густыми ветками парня, прижавшегося к стволу дерева. Луч ее фонарика выхватил из темноты его дубленку и шапку, а затем подвешенную рядом с ним на большой сук корзину.

- Эй, парень! – позвала его Нонна. – Ты здорово придумал залезть повыше, но тебе стоило взять большую корзинку. Эта, мелкая, наверняка уже полная, да?

- Ага, полная, - молодой человек осторожно зашевелился, и рядом с ним зашелестели ветки. Кажется, он пытался обернуться, чтобы посмотреть, кто с ним разговаривает, но из этого ничего не вышло.

- Тогда тебе пора спускаться, - сказала девушка. – Больше ты в эту корзинку ничего не впихнешь – пыльца не утрамбовывается, если на нее нажать, она вверх взлетит.

- Ага, я уже заметил, - ответил парень слегка удивленным голосом.

Расчет Нонны оправдался – он ожидал от нее подсказок, как ему спуститься с дерева, а не разговоров на отвлеченные темы. А значит, должен был сейчас отвлечься от своего страха и переключиться на мысли о том, с чего бы это незнакомая девица стала в такой момент рассказывать ему о пыльце. Теперь надо было закрепить этот результат.

- Ты в следующий раз бери сразу большой кузовок, - посоветовала ему Платова. – Высокий такой, видел, наверное, у кого-нибудь? С таким можно хоть на самую верхушку лезть. Как тебя зовут, кстати сказать?

- Игорь, - отозвался молодой человек, и вокруг него снова зашевелились ветки.

Теперь ему удалось как-то извернуться, наклониться пониже и посмотреть на Нонну. На мгновение ей в глаза ударил луч фонарика с его шапки, и она зажмурилась, а потом, открыв глаза, увидела, что ссыльный медленно сползает вниз по стволу, цепляясь за его неровности. Отлично, просто отлично! Девушка собиралась попросить его, чтобы он показал ей свою корзину – точно ли в нее не поместится больше пыльцы? Парень, по ее расчетам, должен был машинально потянуться к висевшей чуть ниже корзине и спуститься на предыдущую ветку, на время перестав думать о том, что он находится на большой высоте. Но он оказался более решительным, чем она думала, и пополз вниз сам, без дополнительных стимулов, что не могло не радовать. Облегчил Нонне ее непростую задачу.

Девушка потянулась к ветке, росшей у нее над головой, схватилась за нее и поставила ногу на маленький сучок, торчавший над лестницей. Ссыльный, тем временем, съехал по стволу еще ниже и встал на следующую ветку, по-прежнему прижимаясь к толстому стволу, как к самому родному человеку. Теперь их с Платовой разделяло метра полтора – на земле это было бы совсем крошечное расстояние. Однако спускаться еще ниже парень не спешил: его порыва хватило ненадолго. Надо было еще как-то отвлечь его от страха перед высотой…

- И как ты не побоялся так высоко залезть? – спросила Нонна и, уже задав этот вопрос, испугалась, не сделала ли она хуже. Сейчас этот красавчик вспомнит, как ему было страшно, и намертво застрянет на дереве!

Но красавчик вновь оказался не настолько пугливым, как она ожидала.

- Я подумал, что меня должны выдержать более тонкие ветки, - отозвался он, снова поворачиваясь к девушке и наклоняясь в ее сторону.

Платова, обрадовавшись, поспешила его похвалить:

- А что, классная мысль! Они же, как я понимаю, и правда выдержали?

- Почти, - с усмешкой признался ссыльный. – Одна стала подо мной прогибаться, и дальше я не полез. Теперь вот, спускаюсь… потихоньку…

- Ну, ты в любом случае залез выше, чем у нас обычно взрослые забираются, - продолжила подбадривать его Нонна.

- Взрослые? – удивленно переспросил парень.

- Ну да, те, кто уже достаточно вымахал и стал слишком тяжелым, - пояснила девушка. – Бывает, конечно, что и некоторые подростки так высоко не рискуют – если быстро вырастут. Мой старший брат, например, уже лет в тринадцать был здоровенный, как шкаф…

- Это что же, вы позволяете тринадцатилетним пацанам так высоко лазать?! – удивление в голосе молодого человека стало еще сильнее, и он опять поехал по стволу вниз, пытаясь уцепиться руками за все попадающиеся ему по пути неровности.

И сползал он на этот раз заметно быстрее, чем прежде, так что, похоже, делал это ненамеренно…

- Ой, держись! – Нонна потянулась вверх, вцепившись левой рукой за тонкий сук и стараясь поднять правую как можно выше.

Ссыльный, продолжая съезжать по стволу, охнул, потом тихо, но очень испуганно взвизгнул, потом выругался, пытаясь ухватиться хоть за что-нибудь, но под руки ему, как назло, подворачивались только небольшие неровности, за которые невозможно было как следует ухватиться. Они лишь замедляли его сползание вниз, но не могли остановить его полностью.

- Держись за меня! – крикнула Платова как можно громче, понимая, что парень уже сейчас проедет мимо нее и продолжить скользить по стволу дальше, до первой попавшейся у него на пути ветки. В лучшем случае он сумел бы схватиться за нее, но этого могло и не произойти – все-таки человек в первый раз забрался на такую высоту и явно был сильно испуган. Надо было попытаться поймать его, чтобы уж точно не дать ему упасть.

Молодой человек издал какой-то нечленораздельный, но явно перепуганный звук. Однако, вопреки опасениям Нонны, он не полностью поддался панике, потому что тоже протянул руку в ее сторону, и когда оказался на одной с ней высоте, изо всех сил вцепился пальцами в рукав ее дубленки. В какой-то момент девушке показалось, что рукав выскользнет из его одетой в толстую меховую перчатку руки, но этого не случилось – страх заставил ссыльного держаться за нее мертвой хваткой. А в следующую секунду Платова и сама обхватила его запястье, тоже сжав пальцы как можно сильнее.

- Спокойно, я тебя держу! – крикнула она. – Под тобой – ветка, встань на нее!

Ссыльный не ответил, но явно понял, что от него требуется, потому что продолжил сползать по стволу, тормозя о него свободной рукой, и, в конце концов, нащупал ногами толстую ветку и замер на ней, все так же вжимаясь в кору дерева. Нонна изогнулась вслед за ним, не выпуская его руку, и на несколько мгновение тоже застыла неподвижно, а потом выпустила ветку, за которую держалась второй рукой, и принялась медленно сползать к верхней ступеньке лестницы.

- Держись там за что-нибудь! – велела она молодому человеку, готовясь встать на эту ступеньку.

Лестница по ее весом слегка дрогнула, но осталась прижатой к дереву – внизу ее должны были держать сразу несколько человек. Теперь Платова и ссыльный находились почти на одном уровне, с той лишь разницей, что девушка стояла на лестнице, а ее подопечный – в полуметре от нее на ветке. Нонна глянула вниз, но почти ничего не увидела из-за длинных пушистых веток. Только фонарики тех, кто стоял ближе всего к стволу, мерцали сквозь густую синюю хвою.

- Перепрыгивай ко мне, на лестницу! – скомандовала девушка. – Я тебя держу, не волнуйся!

- Да я и не волнуюсь! – огрызнулся на нее парень, не двигаясь с места.

Как и следовало ожидать, он не мог показать свой страх перед девчонкой, но позволить ему долго собираться с духом, чтобы прыгнуть на верхнюю ступень, Платова не могла. Чем дольше он будет раздумывать, тем сильнее будет пугать его высота – она не раз видела такое у подростков, впервые забравшихся слишком высоко и не рассчитавших свои силы.

- Прыгай, тут совсем низко! – потребовала она более резким тоном. – Если даже упадешь, ветки смягчат падение, а внизу тебя куча людей поймает!

Ссыльный опустил голову, видимо, пытаясь проверить, далеко ли до земли, и Нонна опять занервничала, что сказала что-то не то. Известно же, что нельзя смотреть вниз, даже если ты вовсе не боишься высоты – что уж говорить о тех, кто уже успел конкретно ее испугаться! Но как ни странно, этого парня взгляд вниз не только не напугал еще более, а наоборот, успокоил. Он снова поднял глаза на девушку, глубоко вздохнул и еще сильнее сжал ее рукав.

- Сейчас прыгну, - проговорил молодой человек без всякого выражения, и Нонна молча кивнула.

Ей вдруг тоже стало не по себе. Что если лестница, когда на нее перепрыгнет этот парнишка, не устоит и завалится набок? Ее, конечно, держат, на ней сейчас должны повиснуть всей своей тяжестью человек десять, но вдруг она вырвется у них из рук? «Не паникуй, - попыталась успокоить себя девушка, - тут кругом деревья, лестница упадет на их ветки, они задержат падение…»

- Мама! – вскрикнул ссыльный, отталкиваясь от ветки, на которой стоял. Спустя мгновение он врезался в Нонну, и лестница под ними качнулась, но все-таки устояла на месте, а девушка не удержалась от радостного возгласа. Снизу тоже послышались громкие голоса – те, кто стоял чуть в стороне от дерева и видел, что происходит наверху, радовались, что все закончилось благополучно.

- Я тебя держу, не бойся! – быстро сказала Платова ссыльному.

Тот в ответ нервно фыркнул и, отцепившись от нее, схватился одной рукой за ветку, а другой за верхнюю перекладину лестницы, после чего снова замер неподвижно.

- Спускайся теперь, - велела ему Нонна, отодвигаясь как можно дальше от него и прижимаясь к дереву. – Это уже несложно.

- Давай, может, ты первая? – неуверенно предложил ей молодой человек, все еще с опаской поглядывая вниз.

- Я за твоей корзинкой полезу, - возразила девушка, кивая на висящую у них над головами корзину.

Парень снова издал какой-то нечленораздельный звук, то ли пытаясь ей возразить, то ли просто выражая недовольство из-за того, что она им командует.

- Эй вы там, хорошо сидите наверху! – насмешливо крикнула снизу Ульяна, вместе с двумя парнями державшая лестницу. – Слезайте уже!

Ссыльный сделал вид, что не слышал всего этого, но, наконец, зашевелился, хватаясь поудобнее за перекладины лестницы, и начал медленно спускаться вниз. Нонна проводила его настороженным взглядом, но вскоре убедилась, что он не собирается ни падать, ни снова замирать от страха на полпути к земле, и переключилась на новую задачу. Надо было забраться на ветку, с которой она только что сняла столичного «гостя», и забрать висящую рядом с ней корзинку. Не то чтобы это было очень трудно – Платовой приходилось забираться на деревья и выше – но все-таки она уже давно этого не делала…

Девушка потянулась к ветке, растущей над верхней ступенькой лестницы, и вскоре уже сидела, а потом и стояла на ней. Еще через минуту, повторив все это со следующей веткой, она дотянулась до корзины, осторожно сняла ее с сука и повесила себе на шею, после чего стала еще более аккуратно карабкаться вниз. В памяти снова всплыл далекий морозный день одиннадцать лет назад, когда она точно так же лезла сначала вверх, чтобы дотянуться до забравшегося почти на самую верхушку елки котенка, а потом, посадив его к себе на плечо, пыталась спуститься на землю.

В тот день ей не повезло – как она поначалу думала. Хотя теперь ей было совершенно ясно, что на самом деле именно в тот день ее жизнь повернулась к лучшему.

Снимать с дерева котенка было куда проще – он тогда крепко вцепился когтями в ее шубку и висел на ней, не мешая ей двигаться. От корзинки проблем было гораздо больше: она болталась на веревке, норовила наклониться и потерять крышку, и Нонна все время задевала за нее руками. «Как бы и правда не навернуться… И пыльцу не рассыпать… - думала она, нащупывая ногой верхнюю ступеньку лестницы. – Хотя пыльцы там вряд ли много – сколько этот городской хлыщ мог набрать? Правда, корзинка-то тяжелая…»

Еще пара напряженных минут – и девушка под торжествующий вопль своей подруги добралась до нижних ступеней лестницы. Остальные наблюдавшие за ней жители поселка тоже одобрительно загалдели, но затем потянулись в разные стороны – кто к своим корзинам и к соседним деревьям, кто к стоящим на поляне термосам. Помощь Нонне не требовалась, и терять время дальше никто не хотел – только Ульяна метнулась к подруге, явно собираясь прокомментировать ее «великий подвиг», да снятый с верхушки горожанин неуверенно протянул руку за своей корзиной.

- Спасибо…

В его глазах, настороженно глядевших из-под низко опущенного капюшона, мелькнуло странное чувство – Платова не сразу поняла, какое именно. Беспокойство за нее? Облегчение?

- Держи, - протянула она ему корзину, одновременно снимая с нее крышку. – Оу, сколько ты там, наверху, набрал!

Корзинка и правда оказалась почти доверху наполнена пыльцой – не случайно она показалась Нонне такой тяжелой. Уля, сунув в нее нос, восхищенно присвистнула, но молодого человека эти восторги, похоже, не обрадовали: он молча забрал у Платовой корзину, мрачно зыркнул на девушек глазами и, развернувшись, зашагал к другим полным корзинам, составленным в центре поляны. Нонна пожала плечами и двинулась в противоположную сторону, к пустым корзинам.

- Ну как там, наверху, елочная верхушка под тобой не сломалась? – захихикала поспешившая следом за ней Ульяна.

- Куда уж мне, вот если бы ты там была, под тобой бы вся елка рухнула! – отозвалась Платова в той же шутливой манере, приготовившись и дальше пикироваться с подругой.

И только наклонившись к корзинкам, она не удержалась и бросила на уходящего с поляны ссыльного заинтересованный взгляд.