Завоеватель

Глава 1

Борис очень рано понял все за жизнь. Жизнь, это не что-то, к чему можно относиться легкомысленно, а жестокая борьба без правил. Борьба за все. За каждую ничтожную мелочь.

Он не один в этом мире. Его окружают миллиарды людей. И все они страстно желают заполучить то же, что и он: успех, богатство, что называется - состояться в жизни. Если смиренно плыть по течению, надеясь на то, что великая река сама вынесет тебя на остров счастья, то скорее всего просто расшибешься об камни.

Чтобы преуспеть, нужно быть сильным. А еще нужно быть умным. Сила без ума немногого стоит.

К жизни следует готовиться как к тягчайшему испытанию. Поскольку с каждым годом его борьба будет все тяжелее, а соперники все безжалостнее.

И Борис готовился. И физически. И интеллектуально. У него не оставалось ни одной свободной минуты на праздные развлечения. Все время он посвящал самосовершенствованию. Читал, изучал, осваивал новое. Ежедневно пробегал с утра пораньше пять километров, а вечерами тягал гантели, попутно зубря английский и немецкий языки. Посещал сразу две секции, по борьбе и боксу, чтобы иметь всестороннюю подготовку на тот случай, когда борьба с окружающим миром приобретет форму натуральной драки насмерть.

Родителям было даже немного не по себе от рвения сына. Обычно подростка приходится из-под палки заставлять совершать хоть что-то продуктивное, а в случае с Борисом родителям приходилось придерживать его, чтобы тот не загнал себя до смерти. Они чуть не на коленях умоляли сыночка чуть-чуть отдохнуть, развлечься, но Борис кивать-то кивал, а делал все по-своему. Впереди его ждала суровая и безжалостная взрослая жизнь. Огромное поле боя, где нет союзников и не берут пленных. И только от него одного зависело, сможет ли он подготовить себя к предстоящей битве под названием жизнь. Одержит ли в этой битве победу, или падет, как большинство, так ничего не достигнув и оставшись никем.

Друзей у него не было. Ни в школе, ни затем в универе. Он даже не пытался с кем-то сблизиться. Некогда ему было. На кой черт нужны друзья? Они ведь станут отвлекать, звать на вечеринки, в клубы, а там и девушки подтянутся. Девушки особенно пугали Бориса. Те еще со школьных лет поглядывали на него с огромным интересом. Похоже, он был популярен. Высокий, спортивный, с красивым лицом и светлыми волосами. Но интерес со стороны противоположного пола не находил отклика в душе Бориса. Все он про девушек понял так же рано, как и про жизнь в целом. С ними только свяжись. Не успеешь опомниться, как окажешься женатым человеком с парочкой киндеров на иждивении. А семья, это гарантированный крест на будущем. Семья, это якорь, гиря на ноге. С такой тяжестью в небеса не взлететь.

А когда мысли о женских прелестях все же затмевали его разум, Борис брался за гантели и тягал их до тех пор, пока его ум вновь не обретал кристальную ясность.

Он чувствовал, что движется верным путем. Пока его сверстники тратили время на ерунду, спуская в унитаз годы студенческой жизни, он завершал полировку своей физической и интеллектуальной формы. Впереди его ждала война. Жестокая бойня взрослой жизни. И лишь от него зависело, станет ли он в этой войне Героем, или вон тем юнитом в третьем ряду, который споткнулся на втором шаге, упал и сломал шею на ровном месте.

Было десять утра субботы. Борис, как всегда, проснулся в шесть. Он всегда вставал в шесть утра и ложился в десять вечера, давая организму необходимые восемь часов здорового сна. За четыре минувших часа он успел многое. И совершить пробежку, и сделать сотню отжиманий, принять душ, переодеться, повторить кое-что из учебного материала, и приступить к приготовлению завтрака. В одиннадцать он собирался выехать в соседний городок, на семейный слет по случаю чьей-то там свадьбы. Родители отбыли на место проведения мероприятия еще позавчера. Борис должен был присоединиться к ним сегодня. Он, и, конечно же, Леночка.

Борис чертыхнулся. Он совсем о ней забыл. Глянул на настенные часы и тяжко застонал. Десять часов. А она все еще дрыхнет. И продолжит делать это хоть до полудня, если не разбудить.

Выключив плиту, он направился в комнату сестры. И еще не дойдя до двери, услышал мощный храп дрыхнущего чудовища. Борис уже приготовился пинком распахнуть дверь, но в последний момент остановился. Сестрица могла валяться на кровати в чем мать родила. У нее это было запросто. Не то чтобы Бориса как-то сильно трогала нагота сестринского тела. Он не видел в той не то, что девушки, но и человека в целом. Просто должен же был хоть кто-то из них помнить об элементарных приличиях. Леночка ими не грешила. Она запросто могла шляться по дому в одном белье, притом такого фасона, что оно едва прикрывало самые интригующие участки тела.

Но Борис скорее наложил бы на себя руки, чем стал ровняться на сестру. Та была его полной противоположностью. Настолько полной, что Борис неоднократно приставал к родителям с допросом, требуя тех признаться, что один из них приемный ребенок. Ну не могли они быть братом и сестрой, тем более близнецами. Просто не могли.

Деликатно стучаться Борис не стал. Знал, что сон у сестры богатырский. К тому же домой она явилась только под утро.

Он забарабанил в дверь кулаком, одновременно прокричав:

- Подъем!

Тональность несущегося из-за двери храпа даже не поменялась. Борис тяжело вздохнул, и распахнул дверь.

Обитель чудовища была все такой же - в комнате царил несусветный бардак. Когда Борис слышал от кого-то утверждение о том, что девочки, дескать, куда опрятнее и чистоплотнее мальчиков, и куда больше любят и поддерживают порядок, он всегда вспоминал свою сестру и скептически качал головой. Может какие-то девочки и любили порядок, но только не Леночка. Леночка была свинья ужасная. Одежду бросала там, где снимала. Постель за свои двадцать лет не заправляла ни разу - есть же мама, мама заправит. А еще имела привычку постоянно жрать что-то в своих покоях, бросая в них же грязные тарелки и пакеты из-под чипсов.

Сестрица сладко спала, развалившись на широком ложе. Борис уставился на нее с неприязнью. Бесстыдница даже не потрудилась прикрыться простыней. Лежала в одних трусиках и задравшейся чуть ли не до подбородка футболке, явив на обозрение свое юное и очень красивое тело.

Борис как видел сестру фактически неглиже, а случалось это частенько, так испытывал не столько приступ порочного вожделения, сколько вспышку справедливого негодования. Он из кожи вон лез, чтобы сохранять отменную физическую форму. Изо дня в день изнурял себя физическими нагрузками. А эта ленивая зараза лишний раз не отрывала задницы от стула, постоянно жрала всякую вредную и калорийную дрянь, и при этом не имела ни грамма лишнего веса. Как будто все прилагаемые Борисом усилия несправедливо-волшебным образом сказывались на них обоих.

Леночка была хороша. Даже очень. Не знай ее Борис, и увидь на улице, то обязательно проводил бы взглядом. Все в ней удалось - и милое личико, и идеальная фигурка. Сторонний наблюдатель мог бы подумать - что за ангелочек! Но Борис очень хорошо знал этого ангелочка.

Сестренка была ленивой и распутной дурой. Ее ухажеры приезжали за ней на больших черных машинах, заваливали Леночку дорогими подарками, и безмозглая оторва была уверена в том, что вся эта сказка будет длиться вечно. Борис же понимал, что сказка продлиться очень недолго. И конец ее будет весьма печален. Как только с Леночки сойдет ее красота, а случится это в ближайшие лет десять, та останется ни с чем. Борис дождаться не мог, когда это случится. Очень уж ему хотелось полюбоваться на тупую сестрицу у разбитого корыта. Вот тогда-то станет ясно, кто из них был прав - он, что без устали готовил себя к будущему, или эта шалава, что за всю жизнь не прочла ни одной книги, а в универ попала через постель, переспав с кем надо, да и ходила туда лишь для того, чтобы потрещать со своими подругами, такими же дурами, как и сама.

Стараясь не смотреть на сестринскую грудь, Борис взял огромного плюшевого медведя и изо всех сил ударил им Леночку.

Монстр пробудился.

- А? Что?

Леночка сонно моргала. На ее опухшем лице стремительно проступило негодование.

- Чего тебе надо?

Она даже не попыталась прикрыть сиськи и не обращала внимания на то, что сбившиеся трусики полностью обнажили вареник. Чувство стыда было ей глубоко чуждо.

- Вставай, - сухо бросил Борис. - Скоро ехать.

- Да куда? - взвыла Леночка.

- На свадьбу.

- Сегодня? А сколько время?

- Одиннадцатый час.

- Поедем в два.

Сказав это, Леночка повернулась к нему задом и попыталась вновь погрузиться в сон. Борис с огромным наслаждением вновь пустил в ход медведя.

Разумеется, они не смогли выехать в одиннадцать. Сделать это удалось лишь в районе двенадцати.

Леночка никуда не торопилась. Сначала минут сорок проторчала в душе, потом полчаса капризно ковырялась в тарелке, непрерывно критикуя братскую стряпню. И это при том, что сама за всю жизнь себе даже яичницы не пожарила, вечно ее обслуживали то мама, то папа, а в какой-то момент начал и Борис. Тот до сих пор не мог понять, как позволил сестре сесть себе на шею. Почему соглашался готовить для нее? Пусть бы себе орала сколько угодно, пусть бы закатывала истерики. У него было средство против ее воплей - хорошие наушники с почти полным подавлением внешних шумов.

Насытив утробу свою, Леночка стала собираться. Красилась, наряжалась. Борис уже был собран и нервно топтался в коридоре. Злость закипала в нем все сильнее. В какой-то момент он не выдержал и ворвался в сестринскую комнату. Леночка валялась на кровати, одетая меньше, чем наполовину, и болтала по телефону с одной из подруг.

Борис подошел к ней, вырвал из сестринской руки телефон и прервал звонок. Леночка тут же попыталась закатить истерику. Борис не дал ей такой возможности, холодно произнеся:

- Через пять минут я уезжаю, с тобой или без тебя.

- Дурак что ли? - завопила сестра. - А я как добираться буду?

- Автостопом, - холодно усмехнувшись, сказал Борис. - Проезд отработаешь ртом. Он у тебя все равно ни на что иное не годится, кроме как херню нести, жрать что ни попадя, и сосать что сосется.

Леночка приготовилась развить скандал, окатить братца бранью и оскорблениями, но взглянув в его холодные злые глаза, передумала. Она прочла в них непоколебимую решимость. Братец ведь действительно уедет без нее. Он мог.

За пять минут она, конечно, не собралась. Прошло все пятнадцать. Но в итоге Леночка-таки была готова. Вид она имела несчастный. Умела гадина талантливо изображать невинную жертву. В детстве постоянно этим пользовалась, делая гадости, а затем подставляя брата. И родители почему-то всегда верили ей. Борис отлично все это помнил. Он ничего не забывал.

В автомобиле Леночка изволила закапризничать. Кресло, видите ли, было неудобным, салон тесным, пахло в нем не очень. Борис безумно гордился своей машиной. Да, дешевенькой, но зато своей. Это был родительский подарок, парень никогда не пользовался транспортным средством без необходимости. Он вообще ничего не делал без необходимости. Но Леночка, конечно же, привыкла к машинкам получше. Ее ухажеры катали дуру на дорогих тачках.

- Понятно, почему у тебя девушки нет, - заметила Леночка, даже не предприняв попытки застегнуть ремень безопасности. - Никто с такой колымагой тебе не даст.

- Пристегнись! - сквозь зубы потребовал Борис.

- Не хочу. Ремень пыльный. Я одежду испачкаю.

- Ну, в таком случае, пойдешь пешком.

Леночка закатила глаза, всем своим видом давая понять, как же сильно утомил ее занудный брат. Затем сделала высочайшее одолжение, все-таки пристегнувшись, и тут же вытащила телефон, уткнувшись в него носом.

Борис неодобрительно покосился на сестру. Вечно та пялилась в телефон. И ладно бы смотрела да читала что-то путное. Нет же, всякую хрень. Но, с другой стороны, в этом был и плюс. Пока Леночка пялилась в телефон, она хотя бы помалкивала.

Впрочем, недолго Борису довелось радоваться. Не успел он тронуться с места, как Леночка приступила к просмотру идиотских роликов. Как всякая дура, Леночка считала ниже своего достоинства делать подобное в наушниках, дабы не мешать окружающим. Каким таким окружающим? Для Леночки на свете был только один человек - она сама. Остальные обязаны были терпеть ее выходки и смиренно сносить все ее гнусные проявления.

Борис терпел до тех пор, пока они не выехали из города. Затем не выдержал.

- Выключи это дерьмо! - потребовал он злобно.

Леночка медленно повернулась в его сторону. На ее лице отразилось удивление.

- Что? - спросила она с таким видом, будто с ней дерзнуло заговорить низшее примитивное существо.

- Выключи, говорю. Или сделай тише. Уже голова болит от этих воплей.

Леночка потребляла соответствующий своему уровню интеллектуального развития контент. На сестру Борису давно было плевать. Но позволять той подвергать пассивной деградации и его он не собирался.

- Что ты такой злой сегодня? - спросила Леночка, сделав ему огромное одолжение, уже второе за сегодня, и выключив звук орущего дурным голосом телефона.

Борис молчал, глядя на дорогу. Он со страхом покосился на сестру. Та продолжала смотреть на него. Бориса бросило в холодный пот. Ой, зря он велел ей выключить телефон. Не дай бог случится самое страшное - Леночка решит с ним поговорить.

Они уже давно не разговаривали, если не считать разговорами взаимную ругань. Леночка жила в своем мире. Борис в своем. Их миры не пересекались. И говорить им, по сути, было не о чем. Но Борис невольно подслушивал телефонные разговоры Леночки с ее подругами, и всякий раз волосы шевелились у него на голове, а представление о глубинах человеческой глупости расширялось до бесконечности.

- Слушай, я что хотела сказать, - произнесла Леночка.

Борис стиснул пальцы на рулевом колесе. Сбылись его худшие опасения. Сейчас на него хлынет поток сестринской дури. А ведь ехать еще часа полтора. За полтора часа Леночка понизит его айкью раза в три.

- Давай поиграем в молчанку, - быстро предложил Борис. - Кто проиграет, поедет дальше в багажнике.

- Да подожди, пока не забыла, - перебила его сестра. - Ты знаешь Машку?

- Кого? - поморщился Борис.

- Ну, Машку. Она на прошлой неделе к нам приходила.

Борис не знал никакую Машку и знать не хотел. К Леночке вечно табунами ходили подруги, такие же дуры, как и она сама. Запирались в сестринской комнате и кудахтали там часа по четыре. А мать бегала и носила им то чай, то печеньки, как служанка какая-то.

- Не знаю я никакую Машку, - ответил Борис.

- Ну, такая, невысокая, с черными волосами....

Леночка пустилась описывать свою подругу. Борис постарался отключить слух. А сам подумал - скорее бы съехать от родителей и не видеть больше сестринскую рожу.

- Ну, понял, о ком я, да? - допытывалась Леночка.

Чтобы та поскорее отвязалась и заткнулась, Борис соврал:

- Да, понял.

- Так вот....

На сестринском лице возникло выражение, не сулящее ничего хорошего. От одного взгляда на ехидную улыбочку, Борису стало тошно.

Леночка подалась ближе и промурлыкала:

- Ты, похоже, Машке приглянулся. Она о тебе с тех пор так и твердит. Все спрашивает, есть ли у тебя кто-нибудь. А я ей - нет у него никого. А она такая - правда? И обрадовалась сильно. А потом такая....

Борис вспомнил детство. Как был совсем маленьким мальчишкой. В те времена Леночка была совсем другой. Миленькой тихой девочкой. И им было хорошо вместе. Играли, болтали. Мог ли он тогда подумать, что из милого ангелочка вырастит такая грандиозная шалава.

- Думаю, надо вас познакомить, - подытожила Леночка. - Давай на следующих выходных. Не век же тебе девственником оставаться.

- Спасибо, откажусь, - буркнул Борис.

- В смысле?

Леночка была шокирована.

- Машка девушка классная. Где ты еще такую найдешь? Я тебе помочь пытаюсь. Вижу же, что ты без секса дуреешь. Так нельзя, братец. От этого можно даже умом тронуться. Спермотоксикоз не шутка. Ты уже в шаге от дурки. Из-за этого и характер невыносимый.

Борис стиснул зубы. О, однажды грянет праздник и на его улице. Недолго Леночке петь и плясать. Недолго прыгать с папика на папика. Однажды все это закончится. И вот тогда-то он всласть посмеется над дурой. Тогда-то он насладится ее страданиями.

Леночка продолжала тараторить. Ее словесный понос было все труднее игнорировать. Борис уже сто раз пожалел, что велел дуре выключить телефон. Он неосознанно прибавил скорости, торопясь как можно скорее доехать до места, благо трасса была неожиданно пустынна. Последние минут пять так вообще не проехало ни одной встречной машины. Что было уже даже не странно, а ненормально.

«Только бы впереди не оказалось большой аварии» - мысленно взмолился Борис.

- Я тебе ее телефон дам, - предложила Леночка. - Созвонитесь.

Но Борис уже не слышал сестру. Он быстро глянул в зеркало заднего вида. Позади было пусто. И тогда он сбросил скорость, а затем и вовсе остановился.

- Ты чего это? - спросила Леночка. - В туалет захотел? Только из дома выехали.

Борис глядел вперед, через лобовое стекло. Там, метрах в двухстах перед ними, вставал гнутой туман. Такой плотный, что полностью скрывал все.

Наконец, его заметила даже Леночка.

- Что там? - спросила она. - Дым?

Нет, это был не дым. Это был именно что туман. Но откуда он мог взяться посреди бела дня? И ладно бы в низине. Так ведь нет, посреди трассы. И машин почему-то не было. Ни встречных, ни догоняющих.

- Ну чего ты встал? - взглянув на него, спросила Леночка. - Поехали.

- Ты видишь, что там впереди? - буркнул Борис.

- И что? Ну, дым. Может, что-то жгут. Проедем, и все. Или что, обратно вернемся? А как же свадьба? Родня обидится. Я всем скажу, что мы из-за тебя на свадьбу не попали.

- Заткнись, пожалуйста, - вежливо попросил сестру Борис.

А затем медленно поехал вперед. Перед стеной тумана он включил дальний свет, но это не особо помогло - фары не пробивали плотное белое марево.

- О-о! - завыла Леночка, как дикарь, увидевший нечто удивительное.

Она тут же схватила телефон и стала снимать туман, попутно отпуская идиотские комментарии.

Они въехали в белую пелену на черепашьей скорости. Борису было не по себе. Сестрица, по тупости своей стоеросовой, ничего не боялась, а вот ему было страшновато. В таком тумане недолго влететь во встречную машину. Или в иное препятствие. Да и откуда взялся этот чертов туман? Хорошо бы он поскорее закончился.

Минуты через три белая пелена потеряла свою непроницаемую плотность. Борис поспешил обрадоваться.

- Проскочили, что ли? - произнес он вслух.

И вдруг автомобиль запрыгал, как необъезженный конь. Леночка завопила. Телефон выпал у нее из руки. Та попыталась наклониться за ним, но помешал ремень безопасности. Дура тут же попыталась его отстегнуть.

- Не вздумай! - рявкнул Борис.

Он решил, что они съехали с дороги. Нужно было тормозить. Но вдруг туман перед ними рассеялся, и они увидели перед собой бескрайнюю степь - огромное, поросшее высушенной на солнце травой, пространство, с редкими пологими холмами у подножий которых темнели рощицы деревьев. Но самое главное, перед ними больше не было трассы. Ни впереди, ни по бокам. Ни сзади.

Борис глянул в зеркало заднего вида, ожидая увидеть в нем стену тумана. Той не было. Позади была точно такая же степь. И несущиеся по ней всадники.

- А где мы? А что происходит? - принялась сыпать глупыми вопросами Леночка.

Не веря своим глазам, Борис быстро опустил стекло и высунул голову наружу.

За ними неслись всадники. Целая орда. Десятки всадников. И выглядели они как-то очень несовременно. А еще Борис разглядел в руках у многих копья, мечи и луки. И вся эта конная орава стремительно настигала автомобиль.

Мысли лихорадочно задвигались в голове у Бориса. Он отчаянно искал разумное объяснение происходящей чертовщине. Рядом, не смолкая ни на секунду, трещала Леночка.

И тут на их автомобиль посыпались стрелы. Застучали по крыше, ударились по капоту. Несколько пробили заднее стекло. Леночка завопила во всю свою голосистую глотку. Борис инстинктивно вдавил педаль газа в пол. Автомобиль рванулся вперед, дико прыгая на степных кочках. Леночку болтало в кресле. Она визжала, как сирена.

Всадники настигали. Борис видел, что те обходят их автомобиль с двух сторон. Машина не могла развить значительную скорость на этом жутком бездорожье. В конце концов, у него же был не вездеход, а тарантас, созданный исключительно для городских условий.

Новая порция стрел обрушилась на их несчастный автомобиль, выбив еще пару стекол. Леночка продолжала визжать. Другой бы уже сто раз охрип на ее месте, но тренированная сестринская глотка и не думала сбавлять громкость визга.

Одна из стрел влетела в салон, лишь чудом не вонзившись в Бориса. Другая попала в одно из внешних зеркал и срубила его подчистую. Борис еще поддал скорости. Это стало ошибкой. Автомобиль рванулся вперед, взлетел в воздух на особо жирной кочке, а затем Борис с ужасом увидел прямо перед ними большой камень, неприметно торчащий из густой степной травы.

Предпринимать что-то было поздно. Борис крутанул руль влево, инстинктивно принимая удар на свою сторону, а затем они на всем ходу врезались в проклятый булыжник.

Последним, что почувствовал Борис, стал удар вонзившегося в грудь ремня безопасности. А затем наступила темнота.

Глава 2

Приход в сознание сопровождался болью. Судя по ощущениям, на лице не осталось живого места. Борис невольно застонал, когда неосторожно шевельнул головой.

Он ощущал непрерывную сильную тряску, отчего его самочувствие только ухудшилось. Найдя в себе силы, Борис попытался открыть глаза. На всю ширь распахнулся только левый. Правый едва на половину. Судя по всему, из-за опухшего лица.

Но и полутора глаза ему хватило, чтобы оценить происходящее и прийти к неутешительному выводу - авария повлекла ужасающие последствия для его здоровья. Судя по всему, мозг, который он столько лет усердно развивал и прокачивал, получил серьезные повреждения. Ничем иным нельзя было объяснить того, что он увидел вокруг. Очевидно, что это была галлюцинация. А галлюцинации верный признак проблем с головой.

Он сидел на жесткой скамье со связанными за спиной руками. И находился в телеге, что ползла по ухабистой дороге, влачимая парой лошадей. Дорога пролегла через гористую местность. По сторонам высились голые неприветливые скалы, каменистые склоны и скудная растительность, чудом сумевшая укорениться в здешнем щебне.

Но не это более всего встревожило Бориса. Его взволновало и даже напугало существо, что сидело напротив, на соседней скамье. Это был не человек. Совершенно точно не человек. Чем дольше Борис смотрел на крупное широкоплечее существо с бледно-зеленой кожей и пугающе жуткой мордой, тем в большее отчаяние приходил. На грубо слепленой морде существа выделялись два толстых желтых клыка, грозно торчащих из-под нижней губы. Глазки у неведомого гоминида были крошечные, глубоко посаженные. Нос приплюснутый и широченный. Ноздри что две черные мохнатые пещеры. Волосяной покров был представлен густыми черными патлами, длинными, грязными и свалявшимися в колтуны. Существо было крупным, мускулистым. Руки что бревна. Пальцы толстые и короткие, будто сосиски. С учетом их цвета - сосиски не первой свежести.

Существо сидело напротив Бориса. Его запястья были скованы кандалами. Выглядел зеленый безрадостным и угрюмым. Смотрел куда-то в пустоту погасшим затуманенным взглядом.

Борис чуть повернул голову, и обнаружил в телеге третьего пассажира. Этот, слава богу, гораздо больше напоминал человека. Он и показался Борису человеком, но только на первый взгляд. Стоило присмотреться внимательнее, как стало ясно - нет, и с этим господином что-то не так. У него было узкое бледное лицо, слишком бледное, почти бескровно-белое, длинные светлые волосы, большие зеленые глаза, а из-под волос по бокам торчали два здоровенных ослиных уха.

За их телегой следовало еще несколько, ползя цепочкой по узкой извилистой дороге. А впереди колонны ехали всадники. С оружием. Борис, приглядевшись к ним, вздрогнул. Точно такие же всадники гнались за его машиной, когда....

И тут его словно током ударило. Он вспомнил все. И таинственный туман, и то, что последовало за ним, и... Леночку!

Он завертел головой, ища взглядом сестру. Той нигде не было. Обращаться с расспросами к зеленому и ушастому не было смысла, оба они явно являлись пленниками. Поэтому Борис крикнул сидящему спиной к ним вознице:

- Эй, ты! Со мной была девушка. Где она?

Возница медленно повернул голову, и у Бориса перехватило дыхание. Это тоже был не человек. У него было темное, почти черное лицо, и кроваво-красные жутко горящие глаза. Возница открыл рот. Разомкнул тонкие губы, и показал зубки. Острые и треугольные, как у акулы.

- Молчать! - рявкнул он хриплым злым голосом.

Борис не нашел в себе сил возразить. Сразу как-то понял, что если начнет качать права, церемониться с ним не станут. И нет, не станут не в том смысле, что строго накажут. Просто убьют, и весь разговор.

Возница отвернулся, снова уставившись на дорогу. Тогда ушастый тип наклонился к Борису и шепнул:

- Не разговаривай с ними!

- А?

Борис уставился на собеседника.

- Не разговаривай, - повторил тот. - Иначе будет плохо.

Борису и прямо сейчас было не сказать, чтобы хорошо. Но он почел за благо внять совету. А сам, наклонившись к ушастому, тоже шепотом спросил:

- Со мной была девушка. Вы ее не видели?

Ушастый отрицательно покачал головой.

- Тебя одного привезли, - ответил он. - Девушки не было.

- Эй, вы, скоты поганые! - взревел возница, глянув на них вполоборота. - Не заткнетесь, языки отрежу. Они вам все равно больше не пригодятся.

Пришлось послушно замолчать. Хотя вопросов у Бориса было немало. Где он? Как сюда попал? Кто все эти нелюди? И главное - где Леночка?

Последний вопрос почему-то волновал его больше прочих. Борис поразился тому, как сильно переживает за сестру. А ведь еще недавно ему казалось, что если Леночка пропадет без вести, то он только этому порадуется. Дождаться не мог, когда съедет от предков и не будет больше наблюдать в ежедневном режиме опостылевшую сестринскую физиономию. А теперь буквально места себе не находил. Где же Леночка? Жива ли? То, что тупая сестренка не сможет о себе позаботиться, было очевидно. И к тому же дура запросто может усугубить ситуацию своей глупостью. Начнет истерить и капризничать, ее и зарежут. Нужно было выручать безмозглую родственницу. Но для начала было бы неплохо выручить себя самого.

Кое-что Борис уже сообразил. Он, похоже, попал в плен к каким-то мутантам. И эти двое, зеленый и ушастый, тоже были пленниками. Их троих куда-то везли. Куда-то, где им явно не понравится. Нужно было бежать. Да вот как?

Борис еще раз осмотрелся. Несколько вооруженных всадников ехало впереди. Еще нескольких он заметил в хвосте обоза. Даже если спрыгнуть с телеги и броситься в сторону, его быстро догонят. Тем более что и бежать-то особо некуда - вокруг крутые склоны гор да персты гранитных скал. А за попытку побега его точно убьют. Или искалечат.

Нет, сейчас о побеге нечего было и думать. Борис решил набраться терпения и ждать благоприятного момента. Только бы Леночка к тому времени была жива.

И вновь он поразился своей аномальной заботе о сестре. Вроде бы уже давно и крепко ее недолюбливал, никаких теплых чувств к оной родственнице не питал, и вдруг на тебе - такая неуемная братская забота.

Минут через сорок тряски дорога привела обоз к склону огромной горы. У склона был разбит обширный, обнесенный каменной стеной, поселок. Телеги въехали в ворота. Борис вертел головой, замечая повсюду тех же самых темнокожих людей с красными глазами. Уличив момент, он наклонился к ушастому, и спросил:

- Кто это такие?

- Арсангары, - ответил тот чуть слышно.

Арсангары? Это название вообще ни о чем не говорило Борису.

Телеги остановились, и их окружили красноглазые люди. Прозвучала команда:

- Слезть!

И все пленники спустились на землю. Их выстроили в ряд, побуждая к послушанию где грубыми тычками, а где и звонкими оплеухами. Затем перед невольниками появился крупный красноглазый мужик с широченной харей и огромным брюхом. Судя по его вальяжной походке и самодовольному выражению на черной харе, он был тут большим начальником.

- Слушайте сюда, отбросы, - проревел он сытым басом. - Перед вами господин Шукрас. Для вас - многоуважаемый господин старший надсмотрщик Шукрас. Ну-ка, кто я?

И он ткнул пальцем в грудь одного из пленников. Тот был жутко напуган, и оттого запутался в титулах. За что немедленно поплатился - господин Шукрас любя стукнул его кулаком под дых. Пленник рухнул на колени, уткнувшись лицом в каменистую землю.

- Неправильно, - пропел здоровяк. - А ну-ка ты!

И ткнул пальцем в другого пленника.

Тот тоже провалил экзамен. Господин Шукрас и его не оставил без наказания, но проявил склонность к разнообразию - вместо удара под дых кулаком прописал несчастному с колена в пах.

Следом настала очередь Бориса.

- Ну-ка ты? - потребовал Шукрас.

- Многоуважаемый господин старший надсмотрщик Шукрас! - выпалил Борис на одном дыхании.

Здоровяк уже сжал огромный кулак, готовясь залепить им Борису по лицу, но услыхав ответ, мигом подобрел.

- О! - обрадовался он. - Молодец.

И он одобрительно похлопал Бориса по плечу. Тот стоял в напряжении, ожидая подвоха. И подвох последовал. Кулак господина Шукраса резко и сильно врезался в его живот. Борис был готов к этому, заранее напряг тренированный пресс, и успешно выдержал удар, но все равно свалился на землю, делая вид, что ему очень больно.

Над его головой прогремел голос господина Шукраса:

- Почему произносишь мое имя с такой кислой рожей? Ты что, не рад меня видеть? В следующий раз только попробуй не улыбаться во всю ширину рта!

- Да, господин. Буду, господин, - прохрипел Борис с земли.

- То-то же! - самодовольно бросил Шукрас.

Затем он отступил, повернулся к строю невольников, и громко заговорил:

- Повторять не буду! Один раз скажу. Кто не поймет, не обижайтесь. Вы все теперь моя собственность. Что я с вами захочу, то и сделаю. А что я захочу с вами сделать зависит от вас. Кто станет хорошо и усердно работать, тех я, возможно, захочу кормить. А кто будет лениться....

Не договорив, господин Шукрас холодно засмеялся.

- Нет, - добавил он, - тех не убью. Не надейтесь быстро сдохнуть. У меня каждый будет работать. Даже самый последний лентяй и смутьян. А чтобы вам сразу стало ясно, как скверно быть на моем руднике смутьяном и лентяем, прошу за мной. Я вам кое-кого покажу.

И не соврал. Действительно, показал.

Далеко идти не пришлось. Обещанное зрелище поджидало вновь прибывших узников буквально за углом. Там, привязанный за руки к горизонтальной перекладине, повис над землей какой-то бедолага. Он был совершенно голым. Все его тело было покрыто ссадинами и синяками. А на месте гениталий чернело что-то жуткое, обугленное, похожее на комок сгоревшего мяса.

- Вот, полюбуйтесь, - указав на бедолагу, сказал Шукрас. - Этот раб не желал работать, дважды пытался сбежать. Я предупреждал его, что будет плохо. Он не верил. И теперь ему плохо.

Бедолага был еще жив. Медленно подняв голову, он мутным взглядом обвел потрясенных пленников и слабо застонал.

- А работал бы честь по чести, не пришлось бы сжечь ему хозяйство, - подытожил Шукрас. - Так что глядите и запоминайте. Это же будет с любым из вас, кто вздумает бездельничать или попытается сбежать.

Презентация произвела на пленников сильное впечатление. Борис видел, что проняло даже зеленого клыкастого здоровяка. Ушастый побледнел еще больше. Да и сам Борис был здорово так потрясен. Однако даже обещание зверской кары нисколько не остудило его желания сбежать отсюда. Нужно было спасать Леночку. Если уж он угодил в какую-то беспросветную задницу, то и сестренке едва ли приходится слаще. А ведь она дура. Может по глупости нарваться в первый же день.

- А теперь за работу, отбросы! - рявкнул Шукрас. - И хорошенько запомните, что будет с вами, если вздумаете валять дурака.

И он еще раз указал на чуть живого, подвешенного за руки, бедолагу.

Затем всех прибывших распределили на должности. Поскольку Борис и его спутники по телеге стояли рядом, их зачислили в одно звено. Один из арсангаров осмотрел всю троицу, пощупал их мышцы и остался доволен.

- Вы парни крепкие, - сказал он. - Пойдете в толкачи.

Никто из троих не спросил, что такое толкачи. Остальные, возможно, и так это знали, а Борис решил лишний раз не привлекать к себе внимание. В любом случае, он не планировал делать карьеру на новом рабочем месте. Его мозг уже лихорадочно продумывал план побега. Ведь где-то там Леночка. Ее нужно спасти.

«Да что это со мной?» - мысленно чертыхнулся Борис.

И откуда в нем взялась эта необузданная братская забота?

Вскоре выяснилась суть новой работы. Толкачи занимались транспортировкой руды, что добывалась в руднике у подножия горы. Штольня уходила вглубь, темная и узкая, пыльная и жуткая. Из недр зловещих доносился стук кирок и кашель невольников. Толкачи вывозили на огромной тележке добытую породу. Тележка была велика, и даже порожняя весила килограмм под пятьдесят. А уж наполненная камнем все триста. И катать ее туда-сюда, то внутрь, в глубину шахты, тот наружу, на свет, предстояло весь день.

Их троих цепями пристегнули к тележке. Один из надсмотрщиков обрисовал им задачу. Затем профилактически перетянул Бориса палкой по спине, и рявкнул:

- Вперед!

Все трое навалились на тележку и покатили вглубь забоя. Пол был неровный, весь усыпанный щебнем, колеса у тележки тоже далеко не круглые. Ни о каких подшипниках и речи не шло. Борис уже через десять метров понял, что задерживаться здесь ни в коем случае нельзя. Такой работой его угробят за считанные дни. Нужно валить, пока еще есть силы.

Уличив момент, когда рядом не оказалось надзирателей, он обратился к своим собратьям по несчастью:

- Пацаны, вас звать-то как?

- Илетар, - отозвался ушастый.

- А я Тогрид, - буркнул зеленый.

- А меня зовут Борисом. И вот что я вам, парни, желаю сказать - дергать нам отсюда надо.

- Что ты! - испугался Илетар. - Разве не видел того несчастного? Хочешь, чтобы и с нами так же?

- Мы тут так и так загнемся через пару недель, - резонно заметил Борис. - Терять нечего.

- Лучше уж пару недель пожить, - протянул Илетар, - чем сегодня же яйца запекут.

Борис толкнул плечом Тогрида.

- А ты что скажешь, дружище? Тоже боишься?

- Да я.... Да мне....

Зеленый тяжело вздохнул.

- Вы поймите, - негромко, но с жаром, заговорил Борис, - тут не выжить.

- Знаем, - ответил Илетар. - Но как сбежать? И куда? Это земли арсангаров. Даже если сбежим - поймают.

- А кто вообще такие эти арсангары? - спросил Борис.

- Демоны, - буркнул Тогрид.

- Потомки демонов, - уточнил Илетар. - В них течет демоническая кровь.

- Ах, демоны... - протянул Борис.

Ни черта-то он не понял, и пока что не пытался понять. Не до того ему было. Сейчас главное вырваться с каторги и найти сестру. А там уж видно будет. Там уж можно неспеша разобраться, куда они попали и что им делать дальше.

- Парни, вы, как хотите, а я этой же ночью сваливаю, - сказал им Борис.

- Думаешь, получится? - усомнился Илетар. - Как сбежишь вот с этим?

И он тряхнул запястьями, закованными в железные кольца.

Кого-то другого это остановило бы. Но только не Бориса. За свою жизнь он подготовился ко многому. К такому даже, к чему обычно и не готовятся. Например, неплохо натренировался вскрывать замки подручными средствами. Мало ли что пригодится в будущем. Любой навык, это преимущество. Чем их больше, тем ты сильнее. Борис пригляделся к замкам кандалов, и был уверен, что без труда сумеет вскрыть их чем угодно. Например, железным гвоздем. И один такой он как раз присмотрел. Тот торчал из борта их тележки. Пока они катали ее туда-сюда, Борис потихоньку расшатывал гвоздь, и в итоге завладел им.

- Кандалы я беру на себя, - пообещал Борис. - Вы мне одно скажите - пойдете со мной или нет?

Ему бы хотелось обзавестись подельниками. Ведь он сам ничего не знал об этом мире. А местные могли оказаться полезными. Плюс к тому втроем и выжить проще, и от врагов отбиться. Тогрид, к примеру, выглядел весьма внушительно. Даже если боец из него никакой, он и просто так, без затей, вдарит так вдарит.

- Я пойду! - вдруг проронил Тогрид.

- Пойдешь? - обрадовался Борис. - Отлично.

- Одумайтесь! - запричитал Илетар. - Поймают. А потом....

- Ничем мы не рискуем, - повторил Борис. - Нам здесь так и так крышка.

Илетар явно был иного мнения, однако к исходу первого рабочего дня он поколебался в своей решимости остаться. А день этот выдался очень долгим и трудным. Под вечер все трое едва держались на ногах. У Бориса, привыкшего изнурять себя физическими тренировками, болело все тело, а на ладонях образовались кровавые мозоли. Тут уже и Илетар захотел на волю, и даже риск яичной запеканки перестал его пугать.

На ночь невольников загнали в большой длинный барак, по сути, просто сарай, в котором добрый хозяин не стал бы держать даже скотину. Всех невольников приковали кандалами к идущим вдоль стен толстым деревянным балкам. Борис, Тогрид и Илетар оказались рядом.

Узников было много больше, чем показалось Борису днем. Только в их бараке народу набилось голов под семьдесят. А ведь таких бараков в поселке было четыре. Он прикинул, много ли самих арсангаров. Тех, что он видел в поселке, было не больше тридцати. Численный перевес был на стороне невольников. Правда, только он один. Во всем остальном арсангары превосходили их, и значительно. Узники были заморены трудом, многие едва держались на ногах. А арсангары сытые и отдохнувшие, полные сил. И еще у них доспехи и оружие. И все же если действовать грамотно, если ударить среди ночи, когда большинство тюремщиков будет спать....

Одно беспокоило Бориса - пойдут ли прочие узники против своих хозяев? Рискнут ли драться, или предпочтут тихо и мирно дожить свои дни или недели в этом аду?

Он шепотом обратился к Илетару:

- Как думаешь, кто-нибудь захочет пойти с нами?

Тот окинул взглядом погруженный во мрак барак и с сомнением покачал головой.

- Их воля сломлена, - проронил он. - Они теперь рабы не только по статусу, но и по сути. И я не вижу среди них никого, похожего на воина.

- А что насчет тебя? - спросил Борис.

Илетар слабо улыбнулся и ответил:

- Когда-то давно... очень давно.... Но это было так давно.

Борис повернулся к Тогриду.

- Большой друг, - спросил он, - а ты у нас умеешь делать людям больно?

Тот утвердительно кивнул головой.

- Я бы все-таки не доводил до прямого столкновения, - заметил Илетар. - Арсангаров очень много. Слишком много.

- Я и не собираюсь с ними драться, - сказал Борис. - Уйдем по-тихому. Главное перескочить через стену.

- Друг мой, - возразил Илетар, - нам нужны лошади.

- Зачем?

- Без них нас быстро настигнут. В этих горах негде спрятаться. Здесь нет густых лесов. Все как на ладони. И еще здесь нечем питаться. Даже сбежав, мы не протянем долго в этом краю. Нужны лошади. И запас провизии.

- Понятно, - протянул Борис.

Сам он об этом не подумал. Илетар был прав - пешком они далеко не уйдут. Только верхом. К счастью, он был готов и к этому. В свое время обучался верховой езде. Искусным всадником не стал, но в седле держаться умел.

- Значит, придется позаимствовать лошадей, - сказал Борис. - И без жертв не обойдется. Нужно все сделать тихо, чтобы не поднялась тревога.

- Выждем, - предложил Илетар. - Лучше всего идти в побег во второй половине ночи. Арсангары сейчас пьют. Они всегда пьют. Напьются, и будут крепко спать. Все, кроме караульных.

- Подождем, - согласился Борис, и выудил из укромного места припрятанный еще днем гвоздь. - А пока давайте-ка освободимся.

Как он и ожидал, замки кандалов оказались примитивными и открылись без проблем. Он освободил себя, а затем и своих приятелей. Сделал это так, чтобы не привлечь вынимание прочих узников. Борис опасался, что кто-то из них может поднять тревогу. Кто знает, вдруг среди невольников есть стукачи. Или иной дурак попытается таким вот образом выслужиться пред хозяевами. Илетар одобрил его осторожность, негромко прошептав:

- Рабы по духу преданы своим господам, как псы. Лучше бы нам покинуть барак незамеченными.

Борис считал, что сделать это будет нетрудно. Смертельно уставшие изможденные узники давно уже крепко спали. В темноте слышался кашель и хрипы. Пыльный воздух шахты не шел на пользу здоровью здешнего персонала.

Время тянулось медленно. Они втроем бодрствовали. Борис чувствовал нарастающее волнение. Его приятели тоже были возбуждены. Даже Тогрид оживился, хотя весь день был угрюмым и подавленным.

Наконец, Илетар шепнул:

- Думаю, пора.

Они стали осторожно пробираться к выходу, стараясь двигаться так, чтобы не потревожить спящих узников. Вдруг чья-то рука вцепилась в запястье Бориса. Тот лишь чудом не заорал на весь барак. В полумраке он разглядел морщинистое бородатое лицо какого-то деда. Тот вылупил на них глаза и быстро понял, что к чему.

- Бежите? - выпалил он. - Нет! Нельзя! Всех накажут.

И распахнул рот, готовясь заорать во всю глотку. Но не успел. Огромная зеленая ладонь Тогрида упала на его лицо, заставив распахнутый рот захлопнуться. Затем последовало легкое движение, и Борис четко расслышал хруст ломающихся позвонков. Обмякший старик улегся на пол. Тогрид убрал руку и как бы в оправдание себе шепнул:

- Он собирался закричать.

- Ты верно поступил, друг мой, - одобрил Илетар.

- Молодец, - тоже похвалил здоровяка Борис.

Он старался сохранять холоднокровие, хотя это было первое убийство, произошедшее на его глазах. Удивительно, но Борис переварил новый опыт легче, чем ожидал. Да и не время было раскисать. Возможно, этой ночью им придется убить еще многих. Борис и в этом не видел большой трагедии. В конце концов, жизнь - борьба. Жестокая кровавая битва. Битва насмерть, где не берут пленных. Разве не к этой битве он готовил себя все минувшие годы?

Глава 3

Дверь барака даже не была заперта, ее просто подперли снаружи хлипкой палкой. Стоило чуть пошатать ее, и палка упала на землю.

Борис приоткрыл деверь и выглянул наружу. Там стояла тихая прохладная ночь. Над головой пылали яркие звезды, освещая своим холодным светом крутые склоны исполинских гор. На опоясывающей поселок стене горели факелы. В их свете были заметны силуэты стражников. Те прогуливались и переговаривались между собой. Особой бдительности они не демонстрировали. Судя по всему, в этом диком краю не приходилось ждать никакой угрозы извне, а бунта узников арсангары не опасались.

Они втроем покинули барак. Тогрид, вышедший последним, по-хозяйски прикрыл за собой дверь.

- Нужно взять лошадей, - зашептал Илетар. - И открыть ворота. Если удастся, хорошо бы захватить провизии.

- Предлагаю начать с ворот, - сказал Борис.

- Придется убрать всех стражников на стенах, - заметил Илетар. - В противном случае нас перебьют из луков, когда мы будем выезжать.

- Придется - уберем, - заявил Борис, поражаясь своему хладнокровному тону, хотя речь вроде как шла о массовом смертоубийстве.

Возможно, его равнодушие к чужим жизням было обусловлено тем, что он подсознательно не считал арсангаров за людей. Или же просто полагал, что те ничего иного и не заслуживали. В любом случае, никакого внутреннего сопротивления предстоящему делу Борис в свой душе не ощутил.

Таясь в тенях, они втроем достигли лестницы, ведущей на стену. Поселок спал. Только сверху, со стены, доносились негромкие голоса караульных. Судя по ним, говорунов там было двое. Борис понимал, что арсангаров на стене гораздо больше, но они были рассредоточены по всему периметру. Оставался шанс убрать их по одному не подняв тревоги.

Он на четвереньках взобрался по лестнице и украдкой заглянул на стену. Два стражника стояли в шаге от него. И не демонстрировали ни намека на бдительность. Оба беззаботно болтали, а еще непрерывно прикладывались к большой кожаной фляжке. И что-то подсказывало Борису, что во фляжке той была отнюдь не вода и не березовый сок.

Рядом с ним оказался Илетар. Огромный Тогрид приотстал. В стелс-миссиях он был слабоват из-за своих габаритов, и отлично это понимал.

Илетар знаками обрисовал Борису свой план. Тот был предельно прост. Конкретно от Бориса требовалось убрать того стражника, что стоял к ним спиной. Второго эльф вызвался взять на себя.

Тянуть не стали. Ночь не бесконечная, а им до рассвета необходимо было не только сбежать, но и убраться подальше на случай почти неизбежной погони.

Борис дождался момента, когда второй, стоящий к ним лицом, стражник повернется в сторону, и бросился к цели. Стражник был в доспехах и шлеме, бить его было бессмысленно. Поэтому Борис применил захват, забросив руку на горло противника и сдавав ту со всей возможной силой.

Второй стражник, разумеется, заметил его. Он уже начал открывать рот для крика, и одновременно потянулся к мечу на поясе. Но тут что-то со свистом пронеслось мимо головы Бориса, и второй стражник передумал шуметь и хвататься за оружие. Вместо этого он схватился за горло, куда, прямо в кадык, угодил брошенный Илетаром камень.

Сам эльф был тут как тут. Он пронесся мимо Бориса, подскочил к стражнику, выхватил из его ножен меч и вогнал его в шею. Всадил сбоку так, что клинок прошел навылет и выскочил по другую сторону окровавленным жалом.

Илетар вырвал меч, подхватил начавшее падать тело и бережно опустил его на стену. Затем повернулся к Борису и громко прошептал:

- Хватит с ним обниматься!

- Если отпущу, он закричит, - пояснил Борис.

- Не закричит, - заверил его Илетар. - Ты его убил. Не видишь, разве?

Убил? Борис не мог в это поверить. Он же вроде бы просто придушил стражника. Но, похоже, с перепугу не рассчитал силы. И когда он разжал захват, мертвый арсангар сполз ему под ноги.

Илетар позаимствовал у убитого стражника лук и колчан стрел, осмотрел оружие и скептически покачал головой. Борис, тем временем, завладел мечом убитого им арсангара. Это было непривычное ему оружие. Вроде бы старался научиться всему, но до фехтования средневековым арсеналом дело как-то не дошло. А жаль. Вот, пригодилась бы и эта наука.

В башне у ворот они нашли еще одного арсангара. Тот совершил непростительный проступок для караульного - уселся на мешки, привалился спиной к каменной стене и дремал себе сладко, аж слюна текла по подбородку. Борис и Илетар пронеслись мимо, даже не замедлив шага. Арсангар услышал их шаги сквозь сон, распахнул глаза, даже успел понять, что случилось, но тут огромный кулак Тогрида врезался в его лицо. Было лицо, и не стало лица. Как и всей головы в целом. Тело выбросило из страшной раны фонтаны крови и завалилось на бок.

Дальше все пошло как по маслу. Илетар, как выяснилось, сильно прибеднялся, когда сообщил, что был воином давным-давно, а сейчас уж не тот. Он был тот еще. Борис очень быстро в этом убедился. Даже из плохенького и непривычного лука Илетар разил без промаха, укладывая врагов с одного выстрела. Те даже понять ничего не успевали. Три арсангара, только что живые и самоуверенные, улеглись на стене. У каждого из глазницы торчала пробившая голову стрела.

Стена была очищена. Теперь можно было открывать ворота и отправляться за лошадьми. Борис и Илетар спустились вниз. Тогрид вынул из крючьев тяжелый брус и распахнул створы. Путь был свободен.

Искать конюшню не пришлось. К ней их привело прозвучавшее в ночи конское ржание. Лошади стояли в стойлах распряженные, но седла были здесь же. Илетар со знанием дела взялся оседлывать лошадей. Борис и Тогрид стояли на стреме. Но все было тихо. Весь поселок крепко спал. Наверняка уже завтра арсангары заметно пересмотрят свое отношение к мерам безопасности, но пока что их беспечность была беглецам на руку.

- Надо бы жратвы захватить, - напомнил Тогрид.

Борис и сам об этом думал. За минувший рабочий день из него выжали слишком много сил, а все, что перепало на ужин, это корка сухого хлеба с легким пикантным налетом плесени.

- Идите, - предложил им Илетар шепотом. - Я тут сам. Только не задерживайтесь.

Таясь в тенях, Борис и Тогрид стали осматривать поселок, проверяя строения и заглядывая в окна. В темноте практически ничего не было видно. Борис больше полагался на обоняние. Он логично рассудил, что еда, коль скоро они окажутся рядом, выдаст свое присутствие характерным запахом.

Так и случилось. Проходя мимо одной из построек, Борис, а еще раньше Тогрид, учуяли манящий аромат. Судя по запаху, внутри их поджидала какая-то каша, да не просто каша, а каша с мясом.

Дверь была не заперта. Приоткрыв ее, Борис прислушался - не донесется ли храп спящих арсангаров. Но тихо было внутри. Тогда он раскрыл дверь шире и проскользнул внутрь.

Он мало что мог разглядеть в темноте. В доме было два окна, но оба крошечные, почти не пропускавшие внутрь скупой звездный свет. Борис выставил руки перед собой и двинулся наощупь. Вначале налетел на лавку. Потом уперся в край стола. Стал шарить по нему, пока его ладонь не упала на нечто округлое и холодное. Борис быстро ощупал находку. Это был большой котелок. Он сунул ладонь внутрь, и та почти сразу увязла в густой жирной массе. Сразу же пахнуло вкусным. Борис поднес руку к лицу и облизал палец. Ну, так и есть. Каша. Не больно-то он любил каши, но теперь, с голодухи, готов был сожрать хоть три порции.

Решив, что обнаруженного котла им троим хватит за глаза, Борис схватил трофей и поспешил наружу. Там его поджидал Тогрид. Тот благоразумно решил не входить внутрь, дабы не устроить там шумный погром своими грандиозными габаритами.

Теперь у них была еда, оружие, а Илетар наверняка уже закончил седлать лошадей. Путь на свободу был открыт. Именно так и считал Борис до тех пор, пока они, забыв об осторожности, не обогнули угол дома, и не столкнулись сразу с тремя арсангарами.

Два беглеца и три надсмотрщика тупо уставились друг на друга. Первым среагировал Тогрид. Он как раз держал в руках котел с кашей, и не растерялся - воздел его над головой и с силой метнул в крайнего арсангара.

Борис прежде слышал, что курение убивает. Но чтобы каша....

Горшок со страшной силой врезался в голову крайнего арсангара и разлетелся вдребезги, забрызгав кашей двух других надсмотрщиков. А вместе с кашей на них брызнули и мозги их товарища, вылетевшие из разнесенной вдребезги головы.

Борис рванулся вперед, держа меч двумя руками. Он успел прежде, чем арсангар выхватил свое оружие, и с ходу вогнал клинок в незащищенное горло противника.

Оба они, и Тогрид и он сам сработали безупречно быстро. Одна беда - арсангаров было трое. И вот третий сделал то, чего Борис больше всего опасался - распахнул рот и заорал на весь поселок:

- Тревога!

Борис вырвал меч из горла противника и наотмашь ударил горлопана по голове. На арсангаре не было шлема. Клинок прорубил висок и завяз в черепушке. Арсангар повалился на колени, продолжая хрипло орать. К нему подскочил Тогрид и ударил сверху кулаком. Крик тут же оборвался, как и жизнь крикуна. Но было поздно. Поселок загудел, как растревоженный улей.

- К лошадям! - крикнул Борис.

Они бросились бежать, слыша, как с грохотом распахиваются двери и наружу выбегают сонные, кто в чем одетые, арсангары. Многие были в одном исподнем, какие-то просто нагишом. Но зато у каждого в руках было то или иное оружие.

Двое бросились на них из-за угла. Один, явно еще не до конца проснувшись и протрезвев, кинулся на Бориса с небольшим ножиком, и тут же получил мечом в голый живот. А вот второй оказался вооружен копьем, и как вскоре выяснилось, меч копью не соперник. Борис только чудом увернулся от двух резких выпадов. Третий-таки достал его, легонько кольнув в плечо. Арсангар был невысокий, голый по пояс. Он зверски скалил акульи зубы и не спускал с Бориса кроваво-красных глаз. И готовился к следующему выпаду.

Все он делал правильно, полностью сконцентрировавшись на противнике. Да только не учел, что противников у него двое.

Пока Борис отбивался от копейщика, Тогрид схватил за ногу еще живого и дико орущего арсангара, получившего мечом в брюхо, и с диким ревом швырнул его в товарища. Копейщик попытался уклониться, но не смог, и оказался на земле. Встать с нее ему уже было не суждено. Тогрид промчался мимо Бориса и огромной своей ножищей размазал по земле голову арсангара.

Эти двое отняли у них слишком много времени. Борис уже видел мелькающие у ворот факелы. Слышал крики, приказы закрыть ворота и не выпускать беглецов. А еще какая-то возня происходила на конюшне. Там звенела сталь и звучали ругательства.

Они с орком бросились на помощь к Илетару. И подоспели как раз вовремя.

Тот отбивался из последних сил. Сразу три арсангара наседали на него. Изначально их было четверо, но один уже отвоевался - корчился на земле, зажимая руками вспоротое брюхо. Тогрид, пробегая мимо, милосердно оборвал его страдания, наступив на голову ногой.

Внезапная атака с тыла оказалась для арсангаров неожиданной. Они уже праздновали победу, успешно зажав беглеца в угол. И тут один из них с криком выгнулся назад и начал падать на землю. Второй получил такой удар в затылок, что едва не лишился головы. Третий потерял концентрацию, стал поворачиваться, и в этот момент Илетар бросился вперед и вонзил меч ему под ребра.

- Они перекрыли ворота, - крикнул Борис.

Илетар вложил меч в ножны и подхватил лук.

- Значит, теперь остается только одно, - произнес он решительно.

Тогрид согласно кивнул головой. Борис тоже. Он отлично понимал, что теперь у них один путь - драться. До победы. Или смерти. Потому что им ни в коем случае нельзя попадать в плен.

Арсангаров все еще было слишком много, и действуй они грамотно, то легко задавили бы беглецов. Но пьяные и еще до конца не проснувшиеся надсмотрщики действовали спонтанно и неорганизованно.

Еще трое ворвались на конюшню. Илетар вскинул лук и с молниеносной скоростью уложил двоих. Третий вдруг понял, что остался один против троих, и попытался откланяться, но Борис настиг его у выхода и ударил мечом в спину. Клинок вонзился в поясницу, чиркнув по позвоночнику. Арсангар с криком полетел вперед, прямо под ноги еще одной группе набегавших противников. Те увидели Бориса и кровожадно заорали. А в следующую секунду один из них замолчал навеки, получив стрелу в глаз. Остальные двое ненадолго пережили павшего товарища.

Борис уже начал лелеять надежду, что у них все получится. Арсангары действовали предельно глупо - малыми партиями лезли в конюшню, где находили свою смерть. Но затем случилось самое худшее - среди противников нашелся тот, кто сумел организовать бестолково мечущихся подчиненных.

- Ко мне! Ко мне! - гремел у ворот яростный бас.

Борис узнал этот голос. Тот принадлежал многоуважаемому господину Шукрасу.

Осторожно выглянув наружу, Борис в свете факелов разглядел у ворот и самого Шукраса, которого трудно было с кем-то спутать по причине солидных габаритов, и дюжину арсангаров вокруг него. Похоже, это были все, кто уцелел. Все равно слишком много. А еще эти арсангары успели надеть броню и похватать щиты.

Рядом с Борисом появился Илетар. У того осталась последняя стрела.

- Убей жирного, - попросил Борис.

Он понимал, что без единого руководства арсангары потеряют изрядную долю своей боеспособности.

Эльф вскинул лук и выстрелил, почти не целясь. Чувствовался мощно прокаченный скилл. И он обязательно попал бы, но в самый последний момент Шукраса загородил один из арсангаров - не по причине самоотверженного героизма, а из чистой случайности. И стрела, предназначенная командиру, вонзилась ему в висок.

- Зараза! - выругался Илетар.

Арсангары загалдели, разразились криками. Шукрас заорал:

- Строиться! Щиты!

Воины выстроились в линию, закрывшись щитами и ощетинившись копьями. Борис понадеялся, что арсангары тупо пойдут на штурм конюшни. Это был бы не самый скверный вариант. Ворота были широки, но все равно больше, чем по трое, внутрь за раз не протиснуться. Их здесь тоже трое. Как-нибудь отобьются.

Но многоуважаемый господин Шукрас не был дураком. Какое-то время он ничего не предпринимал, видимо, оценивая ситуацию. Чем дольше длилась эта пауза, тем больше становилось не по себе Борису. Плохо было и то, что у Илетара больше не осталось стрел. Можно было спровоцировать арсангаров на атаку, подранив парочку из них. Но теперь оставалось только ждать. Инициатива полностью перешла к противнику.

- Что-то затевают, - произнес эльф.

Тогрид выломал себе из загородки стойла небольшое бревнышко, как раз по нему оружие, способное одним ударом и щит разнести, и доспехи смять в лепешку. Окажись здоровяк в латах, такую осадную башню можно было бы пустить на прорыв. Но только не с голой грудью на копья и стрелы.

Илетар оказался прав. Поразмыслив, Шукрас все-таки родил какой-то план. И тут же приступил к его реализации. Он негромко отдал приказы, и несколько арсангаров, покинув строй, разбежались по поселку. Зажатым в конюшне беглецам оставалось только ждать. Другого выхода, кроме ворот, не было. А стены постройки были слишком прочными, чтобы их смог проломить даже могучий Тогрид.

Шукрас не обращался к ним, не предлагал сложить оружие. Он все понимал - беглецы не сдадутся живыми. Но он явно хотел заполучить их таковыми, чтобы впоследствии всласть помучить.

Ждать было нельзя. Что бы ни задумали арсангары, перешедшая к ним инициатива не сулила беглецам ничего хорошего. Борис решил действовать. Он быстро оглядел конюшню. В той не было ничего полезного, лишь стойла да лошади.

Стойла!

Он подошел и быстро осмотрел сколоченную из досок перегородку. Та была велика и толста. И тяжела. Человек такую не поднял бы. А вот Тогрид вполне мог.

- Дружище, - обратился к нему Борис, - иди-ка сюда. Есть для тебя работа.

Господин Шукрас был в ярости. Это был первый случай в его славной карьере, когда узники устроили не просто побег, а натуральный бунт, перебив множество его воинов. Эти негодяи не должны были отделаться легкой смертью. Шукрас с наслаждением представлял себе, как будет медленно поджаривать на огне их гениталии, как станет упиваться истошными воплями мерзавцев. О, они у него долго промучаются! Благо что бежать дуракам некуда. Из конюшни им не выбраться - пусть только сунутся наружу, как сразу же получат стрелы. Шукрас строго-настрого запретил своим воинам убивать беглецов. Стрелять только по ногам. Они нужны были ему живыми. И скоро он их получит. Как только его бойцы подожгут конюшню, недолго дерзкие подонки просидят в ней. Обязательно выбегут. Тут-то он их и сцапает.

Вдруг из ворот конюшни с громким ржанием выскочили лошади. Пара его бойцов сдуру выпустили в них стрелы, ранив несчастных животных. Кони стали метаться перед строем, взбрыкивать, громко ржать.

- Не стрелять, идиоты! - заорал Шукрас.

А затем увидел, что на них надвигается стена. Настоящая стена из толстых досок. Движется быстро, прямо на строй.

- Стреляйте, идиоты! - заорал Шукрас.

Лучники исполнили приказ, но стрелы бессильно вонзились в перегородку, не пробив толстую древесину. А та уже была рядом, уже нависала над строем. Шукрас слишком поздно разгадал коварный план дерзких беглецов.

- Врассыпную! - заорал он своим воинам, но его приказ запоздал.

Огромная деревянная стенка рухнула на головы арсангарам, придавив нескольких и сбив с ног остальных. А из-за нее в атаку бросились дерзкие беглецы. И не давая воинам подняться на ноги, принялись резать их и топтать ногами.

В этот момент вернулись посланные за факелами воины. Но эти трое уже мало что могли изменить. Видя жестокое избиение своих товарищей, они растерялись, а вот беглецы ни разу. Один из них, здоровенный зеленый увалень, схватил круглый железный щит, и метнул его в арсангаров. Тот с жутким свистом пролетел по воздуху и начисто срезал голову одному из бойцов. Второго убила стрела, пущенная лопоухим мятежником. А третий струсил, расхотел воевать, бросил оружие и помчался обратно в поселок, к темным громадам окутанных мраком строений. Но далеко не убежал – его настигла пущенная вслед стрела.

Шукрас потрясенно наблюдал за тем, как гибнут его воины. Он хотел сам броситься в бой, обнажить меч и ринуться в гущу схватки, искромсать на куски грязных собак, дерзнувших бросить вызов потомкам демонов. Но что-то его удержало. Шукрас с ужасом понял, что это что-то было страхом. Он испугался. Он, который сам прежде внушал ужас как рабам, так и подчиненным, он, чье слово было законом на руднике, и вдруг испугался. Да так мощно струсил, что аж живот прихватило.

А когда он встретился взглядом с одним из бунтовщиков, высоким светловолосым парнем, только что заколовшим очередного его воина, Шукрас ощутил слабость в ногах. Что-то вязкое медленно потекло по ляжкам. Во взгляде этого парня он прочел свое будущее. Нет, этот тип не просто его убьет. Он сделает ним что-то страшное. Что-то, что обычно господин Шукрас привык делать с другими.

Не было большего позора для арсангара, чем бегство с поля боя, где стояли насмерть его соратники. И Шукрас был уверен, что уж он-то никогда не осрамит себя таким поступком. И вдруг обнаружил себя в седле. Сам не понял, как это случилось. Как поймал мечущегося коня, вскочил ему на спину, и вонзил пятки в конские бока. Ворота были прикрыты, но не заперты. Шукрас ногой толкнул створу, и едва успел выехать наружу, как рядом с его ухом просвистела стрела.

- Илетар, мочи урода! - раздался за спиной Шукраса крик светловолосого беглеца. - Не дай уйти.

Шукрас пришпорил коня, а сам низко пригнулся, навалившись на конскую спину. Он летел, как вихрь, и уже был уверен, что спасся, когда его правую ягодицу пронзила резкая боль. Шукрас закричал. Через секунду боль пронзила и левую ягодицу. Он взвыл дурным голосом, но удержался в седле. И продолжал погонять коня, летя сквозь ночь по скверной горной дороге. Все ждал, что прилетит третья стрела, но он был уже слишком далеко.

Шукрас рыдал от боли. Две стрелы торчали из его задницы. Среди арсангаров всякие полученные в бою увечья и шрамы считались почетными. Кроме ранений в зад. Это была позорная метка. В жопу раненый уже не мог снискать уважения. А в жопу раненый дважды становился позором рода и изгонялся навеки.

Слезы душили Шукраса. Почему он не остался? Почему не погиб со своими воинами? Как ему жить теперь с этаким срамом? Не лучше ли мечом по горлу, да и весь сказ? Все лучше, чем всеобщее презрение.

Но прежде, чем накладывать на себя руки, Шукрас желал отомстить. Он умрет не раньше, чем эта троица дерзких беглецов познает все оттенки боли и полутона страданий. Он заставит их вопить. Заставит молить о пощаде, а затем и о смерти. Будет днями и ночами медленно жечь их огнем, сдирать с них кожу, и так до тех пор, пока не почувствует себя полностью отомщенным. Зря эти дерзкие твари решили, что могут поднять руку на арсангаров и остаться безнаказанными. Он, Шукрас, вскоре объяснит им, как же сильно они были неправы.

Глава 4

Илетар опустил лук и с виноватым видом взглянул на Бориса.

- Прости, - сказал он.

Господин Шукрас сумел-таки унести ноги. Илетар попал в него, и неоднократно, но обе стрелы пришлись в мясистый зад арсангара. Вряд ли эти ранения окажутся смертельными.

- Лук дрянь, - продолжил оправдываться эльф, вертя в руках трофейное оружие. - Эти арсангары понятия не имеют о том, что такое настоящий лук.

- Мы успеем смыться прежде, чем он вернется с подмогой? - спросил Борис.

- Сомневаюсь, - вздохнул Илетар. - Тут одна дорога, и ведет она прямиком к горной заставе. Мимо нее не проскочить. Туда он и помчался.

- И много на той заставе народу? - спросил Борис невесело.

- Трудно сказать. Но судя по тому, что я видел из телеги, не меньше сотни воинов.

Борис тяжело вздохнул и проронил:

- Понятно.

К ним присоединился Тогрид. Он был с ног до головы в крови, но выглядел довольным.

- Славная битва! - рявкнул он, грохнув себя кулаком в грудь.

- Она еще не окончена, - сказал Борис. - Скоро господин Шукрас вернется. С друзьями.

Он окинул взглядом встающие вокруг громады гор и спросил:

- А можно уйти отсюда иным путем? Не по дороге?

- Через горы? - догадался Илетар. – Увы, но это верная смерть. Там ничего нет. Нечем питаться. Зато немало тех, кто охотно закусит нами.

- Здесь плохие горы, - согласился с ним Тогрид. - Скверные. Голодные. Опасные.

Борису и самому не слишком туда хотелось. Может быть, они втроем и сумеют как-то выжить в горах, но ведь ему нужно было найти и спасти сестру. И сделать это как можно скорее, поскольку Леночка, и Борис был в этом твердо убежден, долго не протянет. Если она вообще до сих пор жива.

- Как далеко до заставы? - спросил он. - Скоро нам ждать гостей?

- Думаю, к вечеру явятся, - ответил Илетар.

Значит, в их распоряжении был целый день.

- Друг мой, что ты задумал? - спросил эльф, с интересом глядя на Бориса. - Не собираешься ли ты дать им бой?

- А если и так? - спросил Борис, глядя на Илетара. - Если собираюсь? Вы со мной?

Тот широко улыбнулся.

- Еще спрашиваешь! Я уж и забыл, как это весело. Столько лет прожил мирно, думал, что отвык от войны. А мне на самом деле этого так не хватало.

Борис вопросительно взглянул на Тогрида. Того можно было и не спрашивать. Он всем своим видом показывал, что жаждет новой крови.

- Одна беда, - заметил Илетар. - Нас всего трое. Даже с учетом того, что мы в крепости, этого мало против сотни.

И добавил со значением:

- Минимум сотни.

- А давайте-ка побеседуем с другими узниками, - предложил Борис.

- Друг мой, это бессмысленно. Их дух сломлен. Они не станут сражаться.

- Может быть, кто-то из них не безнадежен? - с надежной спросил Борис. - Давайте хоть попытаемся.

- Попытаемся. Но не рассчитывай на многое.

Уже светало, когда распахнулись двери бараков. Разбуженные шумом узники зашевелились.

- Доброе утро, господа, - крикнул Борис, стоя в дверях и поигрывая связкой ключей. - Ну, кто хочет на волю?

Изможденные, заморенные трудом и побоями, невольники смотрели на него непонимающе. Затем кто-то из них спросил:

- Что это значит?

- Мы убили всех арсангаров в поселке, - пояснил Борис.

По бараку пронесся стон. И это не был стон радости. На лицах невольников Борис прочел то, чего как-то совсем не ожидал увидеть - ужас.

- Зачем, безумцы? - запричитал какой-то доходяга, которому и так-то жить оставалось считаные дни, а он все чего-то боялся. - Нас всех теперь ждет кара. Всех! Арсангары придут. И покарают.

- Или мы их, - заметил Борис. - Ну, кто хочет сражаться? Кто хочет драться за свободу?

Поначалу желающих не нашлось вообще. Борис ощутил отчаяние. Неужели Илетар был прав, и эти невольники были полностью сломлены, стали рабами не только по статусу, но и по сути своей? А он так рассчитывал хотя бы на дюжину добровольцев.

Но затем в полумраке барака медленно поднялась тощая рука. Она принадлежала дряхлому старику, каким-то чудом еще не околевшему на руднике.

- Я пойду с вами в бой! - хрипло выкрикнул он.

С первого взгляда было ясно, что боец из деда никакой. Толку от него не будет. Но Борис, тем не менее, радостно воскликнул:

- Вот! Нашелся хоть один храбрец.

Он подошел к старику и снял с него кандалы. Затем помог подняться на ноги. Дед держался на них нетвердо, но зато был полон решимости рвать и крушить.

- Дайте мне копье да поставьте в крепком месте, - трясясь от возбуждения, требовал он. - Уж я одного да пырну.

- Воин! Воин! - громко, чтобы слышали все, прокричал Борис, похлопывая стрика по худому плечу. - Храбрец.

Старик попытался раздуться от гордости, но с его дистрофичным телосложением сделать это оказалось непросто.

Борис повел его к выходу, где поджидали Илетар и Тогрид. И не успел дойти, как кто-то еще крикнул:

- Я тоже с вами.

- И я, - прозвучал другой голос.

Борис с трудом сдержал улыбку. Все-таки не втроем им придется встречать арсангаров.

В итоге из трех бараков набралось два десятка добровольцев. Их качество оставляло желать лучшего. Люди были худы и слабы, а многие еще и выглядели нездоровыми.

- Нужно их накормись и снарядить, - сказал Борис.

- Я займусь, - вызвался Илетар. - Еды тут полно. А оружия и доспехов еще больше.

Он обратился к стоящим в ряд оборванцам:

- Кто из вас умеет стрелять из лука?

Поднялось всего три руки. Но Илетар порадовался и этому скудному улову.

- Ладно, занимайтесь, - предложил Борис. - Тогрид, помоги Илетару. А я хочу тут осмотреться. Может, найду чего полезного.

Он стал обшаривать дома, жилые постройки и склады. Добра тут действительно было немало, но Борису не попадалось ничего такого, что могло бы помочь им отбить предстоящее нападение. Оружия было вдоволь, но самого обычного - копий, мечей, луков со стрелами. В большом доме была оружейная, где такого добра нашлось на целую армию.

Борис бродил внутри, осматривая здешний арсенал. Его внимание привлекла большая бочка, стоящая особняком. Подняв крышку, Борис заглянул внутрь и увидел там какие-то опилки. Зачерпнул их ладонью и поднес к лицу. Нет, это были не опилки. Что-то другое. Борис принюхался, затем вышел наружу, и швырнул горсть порошка на горящий факел. Тот ярко вспыхнул, выбросив густое облако белого дыма.

- Порох? - потрясенно вымолвил Борис.

Похоже, что это был он. Какой-то не слишком качественный и примитивный, но порох. Но при этом он не видел ничего, похожего на огнестрельное оружие.

Борис быстро вернулся к воротам. Там освобожденные узники стаскивали с убитых арсангаров доспехи и разбирали трофейное оружие. Заметив Илетара, Борис подошел к нему и спросил:

- В вашем мире есть пушки или ружья?

Он уже понял, что попал в какой-то другой мир. Понял это и принял. Удивляться данному событию было некогда. Придется все это хорошенько обдумать, но потом, когда будет время. Сейчас на первом месте стояло всего два пункта - собственное физическое выживание и спасение сестры.

- Что такое пушки и.… как ты сказал? - уточнил эльф.

- Оружие на порохе.

- На порохе?

- Идем со мной.

Борис отвел Илетара в оружейную, где показал бочку с порохом. Тот не стал для эльфа сюрпризом.

- А, огнепрах.

- Огнепрах? Так, значит, здесь называется, порох. И что, есть тут огнестрельное оружие? Оружие на огнепрахе?

- Какое такое оружие на огнепрахе? - не понял Илетар.

Борис объяснил его принцип.

- Металлическая труба, запаянная с одного конца. Внутрь насыпается порох, затем вставляется свинцовый шарик. Порох поджигается, выталкивает шарик, и тот поражает врага.

Илетар слушал его с большим интересом, а когда Борис закончил, произнес:

- Любопытная конструкция. Нет, насколько мне известно, у арсангаров нет подобного оружия. Да и ни у кого нет.

- Для чего же им порох? - удивился Борис.

- Для взрывов. Взрывают горы, скалы. И вражеские крепости.

Эльф поморщился и добавил:

- Бесчестное оружие. Сами арсангары его не любят. Они чтят добрую сталь. Огнепрах величают колдовским баловством.

- Ну, мы ведь не такие принципиальные, - сказал Борис, оценивая размер бочки и объем пороха.

- Что ты задумал? - с интересом спросил Илетар.

- Да небольшой сюрприз для наших гостей. Позови Тогрида. Понадобится его помощь.

Втроем они с трудом вытащили бочку из арсенала. Затем погрузили ее на тележку и отвезли к воротам. Борис вышел наружу и осмотрел пространство перед стенами. Места там было немного. Прибывшему отряду придется встать очень плотно, чтобы не оказаться впритык к стене, с которой по ним полетят стелы. Он нашел неплохое место примерно по центру площадки, затем вернулся в поселок и стал разыскивать необходимый инструмент. Илетар и Тогрид ходили за ним хвостом, мучимые любопытством. А когда Борис вручил им найденные лопаты и кирки, удивились еще больше.

- Что ты, все-таки, задумал? - допытывался Илетар.

- Зароем бочку перед стеной, - объяснил Борис.

- А затем?

- А затем ты стелой подожжешь порох. Ты же сможешь?

Тут до эльфа наконец-то дошло, и он широко заулыбался.

- А ты хитер, мой друг, - произнес он, продолжая улыбаться. - Хитер и коварен. Арсангары бы сказали - бесчестен.

- В настоящем бою правил нет, - сказал Борис. - Все средства хороши для достижения победы. К тому же о какой честности можно говорить, если нас двадцать, а их сто с лишним?

Заодно они посетили кузницу, где набрали два ведра гвоздей. Их Борис высыпал в бочку с порохом, после чего они втроем взялись за рытье ямы. Прочих узников он от работы освободил, велев тем отъедаться и набираться сил. Ближе к вечеру те им очень понадобятся.

Земля была каменистая, копалась плохо. Стоило немалого труда вырыть подходящую яму и поместить в нее бочку. Борис проковырял в крышке дыру и вывел полоску пороха наружу. А чтобы место было видно издали, воткнул перед ним вырванный чуть поодаль куст травы.

- Попадешь? - спросил он Илетара.

Задача была непростая. Подожженной стреле предстояло угодить в цель размером с чайное блюдце.

- Попаду, - без колебаний ответил эльф.

Они вернулись в поселок и заперли ворота. Их воинство сидело у стены, отдыхая и набираясь сил после плотного завтрака. Даже в доспехах и с оружием доходяги выглядели жалко. Много ли от них будет толку в бою?

- Если удастся подорвать бочку, придется сразу же атаковать, - сказал Борис. - Нельзя дать арсангарам опомниться и перестроиться.

- Мало нас, - покачал головой Илетар.

- Это наш единственный шанс. Будем надеяться, что взрывом убьет и покалечит хотя бы голов тридцать. Хотя все равно их до хера останется.

Тут они все расслышали крики, несущиеся со стороны бараков, и пошли посмотреть, что там происходит. А происходило там нечто неожиданно приятное. Прочие узники, посидев и подумав, видимо, осознали, что терять им, в сущности, нечего. Арсангары так и так их казнят. Так что вдруг обнаружилось немало желающих примкнуть к мятежникам. Таковых набралось почти три десятка. И хотя качество добровольцев было ниже плинтуса, их количество все больше воодушевляло Бориса. Теперь их стало уже больше пятидесяти. Все еще сильно меньше, чем ожидаемых арсангаров, но уже и не трое, как изначально.

Добровольцев накормили, а затем раздали оружие и доспехи. Борис и сам подобрал себе кое-какую экипировку. Ему пришлась впору неплохая кольчуга, поверх которой он надел стеганый кафтан, снятый с одного из убитых арсангаров. Помимо уже неплохо зарекомендовавшего себя меча он подобрал себе круглый щит и копье, а довершил экипировку шлемом. Голову следовало поберечь.

Все приготовления были завершены и теперь оставалось только ждать. Борис сидел у стены вместе со всеми, один только Илетар поднялся на стену и вел наблюдение за дорогой. Народ был молчалив и не весел. Предстоящее дело представлялось многим сущим самоубийством. Оно вроде и так-то их не ждало ничего хорошего, тяжкий рудничный труд прикончил бы их за считанные недели. Но то еще когда будет, через две недели, через три ли. Огромный срок. Целая жизнь. А теперь предстояло умереть сегодня, еще до захода солнца. Вот недавние узники и торопились надышаться. Впрочем, как одобрительно отметил Борис, никто не притронулся к спиртному, хотя у арсангаров его было в избытке.

У самого Бориса на душе тоже скреблись кошки. Нет, он не боялся предстоящей битвы. Для него это не было чем-то новым. Он с детва готовил себя к суровой войне с окружающим миром. Душа болела за сестру. Леночка была мало того, что недалека, так еще и лентяйка невероятная. Если и она загремела в рабство, на какой-нибудь рудник или вроде того, долго ли такая работница там протянет? С ней ведь что ни делай, работать не будет. Хоть убей дуру.

Борис решил, что если сегодня удача улыбнется ему, и они одержат победу, нужно будет взять парочку пленных, желательно не из простых бойцов, а командиров. Ему необходимо было знать, куда увезли Ленку. Хотя бы в общих чертах.

После бурной бессонной ночи его сморил сон. Борису показалось, что задремал он на секунду, и тут же чья-то тяжелая рука легла ему на плечо. Распахнув глаза, он увидел перед собой широченную зеленую рожу.

- Явились, - сказал Тогрид.

Проспал он дольше секунды. Солнце за это время успело заметно сместиться по небосводу. Дело шло к вечеру.

Вместе с Тогридом Борис поднялся на стену. Своему воинству он приказал оставаться за стенами. Пусть численность их контингента до последнего остается сюрпризом для арсангаров.

Едва оказавшись на стене и бросив взгляд на дорогу, Борис увидел противника. И в первое мгновение ему показалось, что прибывших арсангаров никак не сотня, а голов пятьсот, не меньше.

- Их больше, чем я ожидал, - заметил Илетар.

- Сколько? - спросил Борис.

- Под две сотни.

Воины выходили на пустырь перед поселком и строились ровными рядами. Конных было немного, вероятно, только командиры. Одного из арсангаров Борис даже узнал. Его бывший начальник многоуважаемый господин Шукрас, тоже был здесь. Правда, был он не верхом, а пешим, бегая, как собачонка, за всадником в роскошном доспехе и кроваво-красном плаще, что алым шлейфом спускался на лошадиную задницу.

Пехота выстроилась двумя формациями по сторонам от дороги. А затем появились повозки. Какие-то странные фургоны, обшитые толстыми досками. Увидев их, Илетар процедил сквозь зубы:

- Стеноломы!

- Кто? - не понял Борис.

- Орудия для сокрушения крепостных стен. Внутри бочки с огнепрахом. Их подкатывают к стенам, поджигают, и....

- И бабах, - проронил Борис.

Судя по размеру фургонов, внутри могло находиться бочки по четыре пороха. Одна такая штука рванет у стены, и стены не станет. И всех, кто окажется рядом с ней, тоже.

Он нашел взглядом их мину - зарытую в землю бочку с порохом. На ее местоположение указывал зеленый кустик.

- Не пора ли бабахнуть? - спросил Тогрид.

- Нет, рано, - ответил Борис.

Ряды солдат стояли метрах в десяти от зарытой бочки. Взорви они ее сейчас, ущерб противнику будет нанесен минимальный. А Борис возлагал все надежды именно на эту бочку. Следовало распорядиться ею с максимальной выгодой.

За рядами копейщиков выстроились арбалетчики. Арсангар в алом плаще заметил на стене Бориса и его приятелей, и что-то крикнул, указав на них рукой. В тот же миг арбалетчики дали залп. Болты застучали по каменной кладке. Некоторые перелетели стену и упали во дворе. Борис и его соратники укрылись от них, просто присев. Затем они снова выглянули из-за каменного ограждения стены.

Господин Шукрас что-то горячо доказывал типу в алом плаще, но тот всем своим видом демонстрировал полное презрение и к Шукрасу и к его болтовне. Затем бросил что-то резко, видимо, велел заткнуться, и поехал к стеноломам. Слуги как раз выпрягли из них лошадей и развернули к поселку.

- Если подкатят их к стене, нам конец, - буднично, совершенно спокойно, произнес Илетар.

- Как только эти штуки поравняются с бочкой, стреляй, - велел Борис.

Он понял, что арсангары решили не откладывать дело в долгий ящик. Видимо, желали управиться до наступления темноты.

Он сбежал вниз со стены и обратился к сидящему там разношерстному контингенту:

- Ну, ребята, готовы?

- А много ли их там? - спросил кто-то.

Борис видел, что его воинство заметно трусит, и с беззаботной улыбкой соврал:

- Да голов пятьдесят. Ну, может, чуть больше.

Узники сразу приободрились. Похоже, они ждали, что по их души явится целое войско, а не небольшой отряд.

- Как только бабахнет, сразу открываем ворота и идем в атаку, - проинструктировал их Борис. - Не мешкать. Не трусить. Убивайте всех без жалости. Они нас не пожалеют.

Вниз со стены сбежал Тогрид и сообщил:

- Сейчас покатят стеноломы. Уже готовятся.

Борис понадеялся, что Илетар не промажет и сумеет поджечь порох. И сделает это в нужный момент.

А по другую сторону стены на некогда свою шахту, где он еще вчера был царем и богом, в отчаянии смотрел Шукрас. Еще вчера, вот буквально вчера, все в жизни господина Шукраса было замечательно. Ему не на что было жаловаться. Он сделал отличную карьеру, заполучил непыльное и весьма доходное местечко управляющего рудником. И мог сколько угодно тешить своего внутреннего садиста, зверски измываясь над невольниками. И скольких бы он ни умучил, ему всегда привозили новых. И это ничего ему не стоило, поскольку его рудник добывал железную руду, самый ключевой и нужный ресурс. Эта руда затем превращалась в железо, железо в сталь, а из стали ковались клинки для грядущих войн.

Еще вчера он был успешным и состоятельным, и, главное, весьма уважаемым арсангаром. А сегодня всего этого не стало. Он потерял все, что имел. Состояние, должность и честь.

Не помня себя, он мчался к горной заставе, надеясь на помощь своего давнего друга Гарэна, коменданта и командира тамошнего гарнизона. Но по прибытию на место Шукраса ждал неприятный сюрприз. Гарэн был в отъезде, и его место занял заместитель, Вендар. А этого Вендара Шукрас не переносил, и был с ним в скверных отношениях. И Вендар платил ему взаимностью.

Прежде статус Шукраса был выше, и он имел возможность поглядывать на Вендара свысока, дерзить ему, даже оскорблять, а тот вынужден был глотать все это, не имея возможности ответить. Но когда Шукрас примчался на заставу с двумя стрелами в заднице, и когда все увидели его позор, все изменилось. Вендар был просто на седьмом небе от счастья.

Публичный позор снизошел на голову Шукраса. Его прославили дважды в жопу раненым. А когда он сообщил, что взбунтовавшиеся невольники убили всех его воинов и захватили рудник, Вендар захохотал, и громко произнес, чтобы все его подчиненные слышали это:

- Видимо, в жилах твоих течет не кровь демонов, а конская моча. Почему ты сбежал, а не дрался со своими бойцами?

Шукрасу нечего было на это ответить. Он стоял, понурив голову и мечтал провалиться сквозь землю. Позор - вот отныне его удел. Его, как дважды в жопу раненого, теперь изгонят из земель арсангаров. Изгонят на чужбину. В чужие края. Что, фактически, означало верную смерть, поскольку нигде арсангаров не любили, и везде встречали одинаково - копьем в живот.

Все для него было кончено. Шукрас уже решил, что наложит на себя руки. Лучше уж так, чем жить в невыносимом позоре. Но перед смертью он хотел отомстить. Добраться до трех бунтовщиков и воздать им сполна.

Вендар поначалу вообще не желал брать его с собой.

- Оставайся на заставе, - велел он. - Нам не надобен в бою дважды в жопу раненый. Или ты стремишься прослыть раненым в жопу трижды?

Воины дружно засмеялись. Заржал и Вендар. Шукрас давился обидой, но не проронил ни слова. Лишь выдавил тихо:

- Прошу, господин Вендар, позвольте мне поехать с вами.

- Ладно, - сжалился тот. - Но не поехать, а пойти. Много чести ездить верхом такому позорному типу, как ты.

У Шукраса зверски болел зад, из которого только что вытащили две стрелы, но он был согласен идти и пешком. На все согласен, лишь бы отомстить.

Но у Вендара были иные планы. Он взял с собой четыре стенолома, хотя Шукрас и отговаривал его, убеждая в том, что эти приспособления им не понадобятся.

- Бунтовщиков всего трое, - доказывал Шукрас. - И их необходимо взять живыми.

- Еще покомандуй тут! - презрительно отмахнулся от него Вендар.

- Но зачем же разрушать стену?

Шукрас был в отчаянии. Стену-то взорвет Вендар, а крайним окажется он. Шахта ведь в его подчинении. И отвечает за нее тоже он. Речь уже шла не об изгнании. За столь значительную порчу имущества его приговорят к жестокой и позорной казни.

Вендар не мог этого не понимать. И все он, разумеется, понимал. И делал это нарочно.

- Господин Вендар, прошу вас! - взмолился Шукрас, упав перед тем на колени.

Сделал это при всех, потеряв те немногие остатки чести, что еще имел. Но и этим не сумел разжалобить Вендара.

- Не докучай мне, дважды в жопу раненый! - потребовал тот. - Ты уже сделал все, что мог. Проиграл сражение трем невольникам. Теперь уж предоставь мне действовать по-моему. Я покажу тебе, как настоящие арсангары поступают с теми, кто бросает им вызов.

И вот теперь Шукрас был вынужден с отчаянием наблюдать за тем, как два стенолома, толкаемые воинами, медленно поползли к поселку. Вскоре все будет кончено. Взрыв разнесет стену и большую часть рудника, и наверняка убьет трех дерзких мятежников. А он так и не сумеет им отомстить.

Глава 5

- Приготовьтесь! - негромко крикнул Илетар со стены.

Борис прижался к каменной поверхности, заранее открыв рот, чтобы уберечь барабанные перепонки. Он понятия не имел, каковой силы взрыв последует. Хорошо бы рвануло так рвануло. Все-таки прибывших арсангаров было слишком много. Даже если из строя будет выведена четверть, их все равно останется полторы сотни. Втрое больше, чем их. Не говоря уже про качество личного состава - с одной стороны сытые и сильные, хорошо обученные и экипированные воины, а с другой тощие заморенные доходяги.

Шукрас наблюдал за ползущими к поселку стеноломами. На стене не было никого, кроме единственного бунтовщика с луком. Вот он выпрямился и начал взводить свое оружие. Шукрас удивился. В кого собрался стрелять этот безумец? Но на всякий случай Шукрас как бы между делом зашел за строй воинов, оказавшись позади арбалетчиков, в самом глубоком тылу. Волна стыда окатила арсангара. До какого же позора он дошел! Каким трусом стал! И всего за один день. Раньше вроде был храбрецом. Вон как отважно и бесстрашно измывался над беспомощными невольниками. И куда делась вся его отвага? Неужели три дерзких бунтовщика лишили его не только чести, но и храбрости.

Мятежник спустил тетиву. Стрела воткнулась в землю между двумя ползущими к воротам стеноломами. На том месте полыхнул огонек и повалил белый дым. Шукрас, движимый каким-то животным инстинктом, стал пятиться бодрее, отступая еще глубже в тыл. А вот болван Вендар красовался на коне перед строем, корча одну за другой героические рожи. Похоже, воображал себя великим полководцем.

А затем грянул взрыв. И сразу же вслед за ним еще и еще. Ударная волна швырнула Шукраса в кусты, он упал в какую-то яму и только это спасло ему жизнь. Потому что едва он грохнулся оземь, как над ним со свистом полетел щебень.

Оглушенный и контуженный Шукрас корчился на земле. Он ничего не понимал. Что случилось? Что взорвалось? А еще его охватил невыносимый страх. Хотелось бежать отсюда без оглядки. А еще лучше - зарыться в землю, в глубокую нору, как крыса.

Серия взрывов потрясла не только Шукраса, но и Бориса. Он не рассчитывал, что громыхнет так мощно. Если бы Илетар не спрыгнул со стены в последний момент, его наверняка зашибло бы щебнем.

Невольники корчились на земле, держась за головы и зажимали ладонями уши. Они были ошеломлены. Борис тоже, но нельзя было терять ни секунды. Он взвился на ноги, схватил прислоненное к стене копье, и заорал что было сил:

- За мной!

И бросился к воротам.

Далеко не все последовали за ним, но все же многие. Главное, рядом были верные соратники, Илетар и Тогрид. Они сняли с ворот брус, распахнули створы и выбежали наружу.

Дым и поднятая взрывом пыль слегка рассеялись. Там, где еще недавно двумя формациями стояли стройные ряды копейщиков, теперь высились кучи окровавленных тел, среди которых наблюдалось слабое шевеление. Между ними по земле размазалась длинная и широкая полоса фарша - все, что осталось от Вендара.

- Вперед! - заорал Борис. - Никого не щадить!

Невольники подхватили его клич и побежали через пустырь. Не все осилили эту короткую пробежку, кое кому банально не хватило сил, но все же два десятка мятежников добрались до арсангаров. И только тут выяснили, что сражаться им не с кем.

Из пришедших двух сотен в живых осталось не больше четверти, да и те были изранены и искалечены, порублены щебнем и осколками. Они кричали, рыдали, давились кровью, но набежавшие бунтовщики не проявили к ним сострадания. В ход пошли копья. Уцелевших добивали методично, безжалостно. Невольниками овладело кровожадное остервенение. Борис впал в него наравне со всеми. Не помня себя, он колол раненых, вгонял стальное жало в перекошенные болью лица, или запускал его под кольчужную юбку, вонзая в незащищенную броней промежность.

Среди прибывших нашлись и те, кто отделался легким испугом. Но это были не воины, а слуги, привезшие стеноломы. Они находились далеко от места взрыва, и почти не пострадали. Но набежавшие мятежники быстро это исправили. Для них не было разницы, воин или слуга. Хватало и того, что это арсангары.

Слуг перебили быстро и безжалостно. Один из них, юный, совсем мальчишка, бросился бежать по дороге, но пущенная Илетаром стрела настигла его и вонзилась в ногу. Парень с криком упал. К нему уже ковыляли чуть живые от усталости мятежники. Парень обернулся, увидел их, завопил громче. Стал отползать, затем сумел подняться и запрыгал на одной ноге. Все время оглядывался и видел, что смерть надвигается.

Его, конечно же, настигли. Напрасно он кричал, что не воин, что не сделал ничего плохого. Копья вонзились в его тело и крик оборвался.

Вчерашние узники ликовали. Даже те, что не участвовали в расправе, вышли наружу и присоединились к остальным, радостно крича и потрясая оружием. Начались глумления над телами убитых арсангаров. Их кололи копьями, превращая лица в кровавое месиво, на них плевали и мочились. Вот уже первая отрубленная голова была водружена на копье и под одобрительные крики поплыла над толпой.

Широко улыбающийся Илетар подошел к Борису, похлопал его по плечу и сказал:

- Поздравляю, мой друг. Твой план сработал лучше, чем я ожидал.

- Да и лучше, чем ожидал я сам, - признался Борис.

На самом деле, за это следовало поблагодарить арсангаров. Это они подкатили стеноломы прямо к мине, после чего та, взорвавшись, подорвала и их. Совокупной мощности взрывов хватило, чтобы выкосить весь вражеский отряд.

Тут только Борис спохватился, осознав, что забыл о пленнике. Не осталось ни одного. Всех перебили подчистую. Ну и у кого ему теперь выяснять, где искать сестру?

Не успел он расстроиться, как в стороне послышались возбужденные крики.

- Кажется, нашли уцелевшего арсангара, - заметил Илетар.

Борис бросился в ту сторону, откуда звучали полные ярости голоса. И успел в самый последний момент. Вошедшие во вкус невольники увлеченно пинали ногами скорчившегося на земле арсангара, а тот глухо выл в ответ на побои. Подбежавший Борис крикнул:

- Стойте!

Бунтовщики нехотя прекратили расправу. Им это далось нелегко. Потому что все они узнали последнего уцелевшего арсангара. Им являлся ни кто иной, как горячо любимый каждым рудничным рабом многоуважаемый господин Шукрас.

- Убить его! – требовали бунтовщики.

- Парни, всему свое время, - твердо произнес Борис. - Сначала я побеседую с господином Шукрасом.

- А потом мы его убьем, да?

- Ну, зависит от результата беседы.

- Яйца ему сжечь! - заорал кто-то.

Шукрас слышал эти призывы и вздрагивал всем телом. Он был в ужасе. Случилось страшное - он угодил в лапы к этим псам, к жалким рабам, над которыми всласть издевался. Но когда он услышал над головой голос одного из бунтовщиков, ему стало просто дурно. Он поднял голову и узнал светловолосого парня. Того, что лишил его прошлой ночью мужества.

- Здравствуй, многоуважаемый господин Шукрас, - поприветствовал его Борис. - А мы уж решили, что ты нас покинул с концами. Рады, что вернулся.

Губы Шукраса затряслись. Он хотел молить о пощаде, но не находил в себе сил.

Подошли Илетар и Тогрид. Борис обратился к зеленому здоровяку:

- Дружище, помоги господину Шукрасу подняться. И веди его в поселок. Поговорить мне с ним надо.

Огромная ручища ухватила Шукраса за шиворот и вздернула на ноги. Тот охнул от боли в простреленных ягодицах. Раны вновь начали кровоточить. Да и помимо них Шукрасу досталось.

Одержанная победа не только воодушевила всех участников, но и заставила пересмотреть свои взгляды тех узников, что отказались примыкать к восстанию. Теперь все рвались в бунтовщики. Всем хотелось бить арсангаров, мстя им за все хорошее. Борис приказал освободить невольников, накормить и раздать оружие. Это дело он поручил Илетару и Тогриду. А сам отправился побеседовать с пленником.

Господин Шукрас был подвешен за руки на той же самой перекладине, где обычно сам вешал своих жертв. Он висел абсолютно голый. Всю одежду с него содрал зеленый гигант.

При появлении Бориса Шукрас с перепугу громко испортил воздух. Борис, глянув на него с усмешкой, спросил:

- Уж не прохудились ли вы, господин Шукрас? Я слышу, как из вас выходит газ.

- Прошу! - чуть слышно вымолвил пленник.

- О чем же вы просите?

Шукрас и сам толком не знал. Ну не о пощаде же, в самом деле, просить. Это было бы с его стороны просто неприлично.

А Борис, меж тем, разжег угли в жаровне, и стал помешивать их железным прутом. Шукрас наблюдал за его действиями с нарастающим ужасом. От страха у него скрутило кишки. Он снова пукнул, громче прежнего. А затем по его ногам с хлюпаньем потекли испражнения.

- Слабоваты вы что-то на кишечник, господни Шукрас, - произнес Борис, продолжая помешивать угли в жаровне. - А при первой встрече вы мне показались таким храбрецом.

- Не... надо! - взмолился пленник.

- Чего не надо?

- Ничего не надо!

Борис прекратил помешивать угли и повернулся к Шукрасу. Теперь он был предельно серьезен. И заговорил негромко, но таким тоном, что из пленника вновь полезло дерьмо.

- Слушай сюда, черт красноглазый. Со мной была девушка. Молодая. С длинными светлыми волосами. Зовут Леной. Я хочу знать, где она.

Шукрас затряс головой и выпалил:

- Не видел! Не было никакой девушки!

Борис взял тряпицу и обернул ею край нагревшегося в жаровне железного прута.

- Да, на рудник ее с нами не привозили, - согласился он. - Я хочу знать, где она может быть.

- Да откуда же я.… - начал было Шукрас, но увидев Бориса, идущего к нему с дымящимся прутом в руке, завопил. - Я скажу! Все скажу!

Борис медленно поднес прут к хозяйству Шукраса. Тот выл и дергался, тщетно пытаясь отстраниться.

- Где она может быть? - повторил Борис страшным тоном, глядя Шукрасу в глаза. - Кто может о ней знать? Говори, говно, если яйца дороги!

- На заставе, - захлебываясь, выпалил Шукрас, которого так трясло, что он не мог толком выговаривать слова. - На заставе. Тебя туда привезли. Тот, кто привез, может знать и о ней.

- На какой заставе? На той, откуда вы сейчас пришли?

- Да, да, на той.

- А много ли воинов там осталось?

Шукрас был в таком ужасе, что даже не помышлял хитрить или врать. У него и мысли такой не возникло. Все, о чем он мог думать в настоящий момент, это о раскаленном железном пруте в одном пальце от его причиндалов.

- Почти все воины пришли сюда! - выпалил он. - На заставе остались только караульные.

- Сколько? - потребовал конкретики Борис, и чуть продвинул прут вперед.

Шукрас ощутил мошонкой его жар и выкрикнул:

- Пятнадцать.

- И у кого на заставе мне следует узнать о том, кто привез меня туда?

- Да там записи. В архиве. Все записывается. Сколько рабов куплено, сколько куда направлено. Все! Для отчета.

Прут был так близко, что Шукрас ощущал боль.

Борис какое-то время смотрел в глаза пленнику, затем опустил прут, вернулся к жаровне и бросил его в угли.

- Слушай меня внимательно, господин Шукрас, - произнес он холодно. - Мы с тобой поедем на заставу. И ты найдешь мне все необходимые записи.

- Найду! Найду! – рыдая, закивал Шукрас. - Я все....

- Не перебивай! - прервал Борис. - Ты их найдешь. А затем поможешь найти того, кто привез меня туда. И выяснить, где сейчас та девушка. И если ты все это сделаешь, господин Шукрас, и не станешь дурить в процессе, я, так и быть, тебя отпущу. Но если ты меня огорчишь....

- Не огорчу! Не огорчу!

- Не перебивай, скотина! Если ты меня огорчишь, тогда....

Слушать речи этого страшного парня было просто невыносимо. Из Шукраса лезло и лезло. Уже все ноги были в дерьме, а то продолжало вываливаться наружу. Он не мог обуздать свой кишечник. Слишком велик был страх.

- Надеюсь, господин Шукрас, мы с тобой друг друга поняли, - подытожил Борис.

Шукрас быстро закивал головой, всем своим видом демонстрируя, что он все-все понял, и в дальнейших разъяснениях не нуждается.

Две победы над арсангарами так вдохновили бывших узников, что тех переполнила воинственная решимость и дальше резать этих красноглазых негодяев. Когда Борис сообщил им, что желает посетить заставу, рабы встретили эту новость одобрительным гулом. И выразили желание составить ему компанию.

- Застава там большая, - рассуждал Илетар, - богатая. Будет чем поживиться. Но сможем ли мы овладеть ею? Даже если внутри всего полтора десятка защитников, это все-таки крепость.

- Думаю, господин Шукрас нам в этом поможет, - сказал Борис.

- Не верю я этой гниде, - буркнул Тогрид. - Надо бы ему ноги сломать, чтобы не сбежал. Хотя бы одну точно надо, но в двух местах.

- Он пока что нужен мне живой и здоровый, - сказал Борис. - Я ищу сестру. Она тоже в плену у арсангаров. Шукрас поможет мне ее найти. Или я запеку его яйца до хрустящей корочки.

- Сестру, значит, - протянул Илетар. – И она в плену у арсангаров? В этом случае нужно спешить. Красноглазые демоны жестоки с юными девами. Принуждают тех быть своими рабынями, а непокорных жестоко карают.

- Вот потому и боюсь за Ленку, - признался Борис. - Она скорее сдохнет, чем станет работать.

- Твоя сестра похожа на тебя, - произнес Тогрид. - Такая же свободолюбивая и сильная духом.

- Да нет, - буркнул Борис, - она просто жуткая лентяйка. Дома тоже ничего не делала. Тарелку за собой ни разу не помыла. Придется все-таки взяться за ее воспитание всерьез. Как спасу, сразу этим займусь.

Они решили выступить немедленно, чтобы добраться до заставы ближе к утру. Обыскали весь поселок, собрали все припасы. Рабы завладели оружием и доспехами убитых арсангаров. В итоге у них получилось целое войско - полторы сотни бойцов сомнительного качества. С собой взяли четыре телеги, наполненные провизией.

Господин Шукрас тоже отправился с ними. Ему позволили одеться, но связали руки за спиной. Присматривать за пленником Борис поручил Тогриду.

- Ты только с ним помягче, - попросил он здоровяка. - Если начнет хулиганить, сильно не бей.

Окинув взглядом могучие ручищи орка, Борис уточнил:

- Лучше ты его совсем не бей, меня зови.

- Я не буду хулиганить, совсем не буду, - трясясь от страха, пообещал Шукрас. - Послушным буду. Все сделаю, господин.

- Многоуважаемый господин, - поправил его Борис.

- Все сделаю, многоуважаемый господин.

Шукрасу было тошно от себя самого. Как же низко он пал! Буквально лишился последних крох чести. Но ничего не мог с собой поделать. Этот светловолосый парень и его дружки внушали ему лютый ужас.

Выступив, сильно не торопились. По совету Илетара Борис решил атаковать заставу ночью, ближе к рассвету, когда сон тамошних обитателей будет особенно крепок. Он возлагал все надежды на господина Шукраса. Штурмовать крепость без осадных машин дело рискованное. Даже если внутри очень мало защитников, жертв все равно будет много. Хорошо бы арсангары сами открыли им ворота.

Борис ехал верхом во главе длинной, растянувшейся по узкой горной дороге, колонны. Часто оглядывался, проверяя, все ли в порядке в его отряде. Да уже не в отряде. На вид так под его началом было целое войско. Бойцы, правда, большей частью были заморыши, с трудом переставлявшие ноги, однако хорошая еда уже пошла им на пользу. Несколько дней обильного питания, и этих богатырей даже перестанет валить с ног легким порывом ветра.

В пути они делали частые привалы. Трофейной провизии не жалели. Костров разжигать Борис не велел, дабы не выдать себя дымом. Время от времени он подъезжал к господину Шукрасу, который вместе с Тогридом шел пешком, и спрашивал, далеко ли еще до заставы. Шукрас на все вопросы отвечал взахлеб, ответы аж от зубов отскакивали. И при этом с ужасом косился на орка. А здоровяк добро так улыбался ему, скаля огромные зубы и желтые клыки. Не знал Борис, что состоялся промеж Тогридом и Шукрасом приватный разговор, в ходе которого зеленый здоровяк ласково пообещал пленнику много нехорошего, если вздумает он вести себя дурно. И сразу поверил Шукрас громадному монстру. Ни на секунду в его искренности не усомнился.

Уже в сумерках они вынуждены были остановиться. Застава была близко. Борис, Илетар и Тогрид отправились вперед, на разведку. Шукраса взяли с собой.

Борис ожидал увидеть небольшой форт или вроде того, а обнаружил громадную монументальную крепость из черного камня, с огромными высоченными стенами. Выглядело сооружение совершенно непреступным.

- Ты сказал, что внутри осталось пятнадцать арсангаров, - обратился Борис к Шукрасу. - В такой громадине всего пятнадцать? А не врешь ли ты, часом?

- Брешешь, гнида? - нависнув над сжавшимся от страха Шукрасом, спросил Тогрид. - А ну признавайся. Иначе очи выдавлю.

И потянул к лицу пленника свои огромные ручищи.

- Я правду сказал! Правду! - чуть слышно заскулил Шукрас. - Всего пятнадцать воинов.

- А помимо воинов? - спросил Борис.

- Ну, еще работники, слуги, женщины....

- Так что же ты сразу не сказал, что в крепости полно народа?

- Так они не воины. Что о них волноваться?

- И что? - не унимался Борис. - Они не станут драться?

- Да не воины же они, - твердил Шукрас. - Какие из них драчуны?

Борис не доверял господину Шукрасу, но сейчас он, похоже, говорил правду.

Они вернулись к своему отряду. Борис отобрал из мятежников три десятка самых крепких, и сформировал из них три штурмовых отряда. Один возглавил сам, два других Илетар и Тогрид.

- Как откроют ворота, сразу ворвемся внутрь, - говорил Борис столпившимся вокруг него бойцам. - Но старайтесь убивать только воинов. Мирных жителей не трогайте.

Мятежники кивали, но что-то Борис сомневался, что они так уж прислушаются к его приказу. Слишком сильна была в них ненависть к арсангарам. Борис тут перекинулся парой слов с Илетаром, пока они ехали к заставе, и выяснил, что арсангары в этом мире считаются карой божьей. Этот воинственный и свирепый народ давно и успешно достал всех соседей. Те уж и воевали с ними, и громили сообща, а арсангары все равно живут и здравствуют. Поэтому для освобожденных невольников не было разницы, воин перед ними или мирный житель. Если это арсангар, с ним разговор короткий. Не заслуживали они жалости.

Ночь тянулась долго. Борис приказал своим бойцам ложиться спать. Пусть набираются сил. Их у них и так с гулькин нос. Сам тоже задремал. Чай не железный. Проснулся, едва кто-то тронул его за плечо.

- Пора, - сказал Илетар. - Самое время сейчас.

Ночь еще была темна, когда тридцать три мятежника и примкнувший к ним Шукрас выдвинулись к заставе. Борис видел огни на стенах и замечал силуэты прогуливающихся там караульных.

- Ну, господин Шукрас, твой выход, - сказал Борис пленнику. - Ты уж не подведи нас. Хорошо?

- Все сделаю! - бормотал трясущийся Шукрас.

- Сейчас пойдешь к воротам и заставишь их открыться. Как хочешь, так и делай, но ворота открой.

- А на тот случай, если вздумаешь свалять героя, - добавил Илетар, - помни, что я с тебя глаз не спускаю. Чуть что, всажу стрелу в спину. Вот сюда.

И он ткнул Шукраса пальцем в поясницу.

- Перебью позвоночник, но ты не сдохнешь, - с доброй улыбкой продолжил эльф. - Только ноги отнимутся. А все остальное будет целым.

Шукрас порадовался, что его за время пути ни разу не кормили, а то бы неминуемо обгадился. Была у него мыслишка предупредить оставшийся гарнизон. Совершить последний в своей жизни достойный поступок. Опозорился он будь здоров, ну хоть умер бы как настоящий арсангар, спасая соратников. Но теперь вот что-то расхотелось. Как представил себе описанную ушастым картину, так кишки скрутило. Ведь не шутил же мерзавец. Перебьет позвоночник, а самого потом живым возьмут и мучить станут. И уж тогда-то не снискать ему пощады. Тогда уж с ним все, что только можно, сделают. И что нельзя тоже.

Как бы ни хотелось Шукрасу стать героем, но своя шкура оказалась дороже чести.

- Ступай, - сказал ему Борис, разрезав стягивающие руки Шукраса веревки. - Не подведи нас. Не разочаруй. Помни о нашем уговоре. Поможешь мне - отпущу. А нет....

Шукрас направился к воротам. Мятежники под покровом темноты пробрались под самые стены и затаились вдоль них. Один Илетар остался на месте с луком в руках. И не спускал глаз со спины Шукраса. А тот шел и чуял на себе этот хищный взгляд. И было ему так страшно, что было бы чем, обделался бы неминуемо.

Один из стражников, что как раз находился на стене над воротами, заметил идущего к ним Шукраса и грозно крикнул:

- Кто таков? Назовись!

Это был его последний шанс стать героем. Последняя возможность спасти хотя бы крохи поруганной чести. Всего-то и нужно было крикнуть - тревога! И даже хотелось Шукрасу так поступить. Но не находил он в себе сил. Все время думал об ушастом снайпере, что держал его сейчас под прицелом. И едва крикнет он, как стальное жало наконечника с хрустом вонзится в его позвоночник.

- Так кто ты? - теряя терпение, проорал стражник. - Сейчас стрелу пущу!

- Я тебе пущу! - взревел Шукрас. - Болван! Живо открывай ворота.

Стражник узнал голос.

- Это ты, дважды в жопу раненый? А почему ты один? Где господин Вендар и остальные?

- Болван! - заорал Шукрас. - Оползень сошел на дорогу! Всех перемололо да покалечило. Живо открывай. Нужно запрягать телеги, ехать за ранеными. Ну!

- Оползень? - испугался стражник. - И что, наших завалило?

- Да завалило, говорю же! - кричал Шукрас, весьма талантливо отыгрывая свою роль. - Скорее, дурень! Ведь помрут же парни, пока ты тут телишься.

- Хорошо, - крикнул стражник. - Сейчас отопрем.

И проорал куда-то внутрь двора:

- Открывайте ворота. Скорее. Там с парнями беда.

Глава 6

Массивные, окованные железом, ворота дрогнули и начали открываться. В них появились арсангары. Подвоха они не ждали. Поверили Шукрасу, что их соратников завалило оползнем на горной дороге.

- Простите, парни! - вдруг зарыдал Шукрас. - Простите!

- Да ты чего это, дважды в жопу раненый? - крикнул один из них. - Где наши-то? Далеко ли отсюда?

И в этот момент мятежники ударили с двух сторон, бросившись из темноты с копьями наперевес. У стражников не было ни единого шанса. Они опомниться не успели, как были истыканы насмерть. Один все же успел выхватить меч, но не больно-то он ему помог. Рядом возник колоссальный Тогрид и двинул ему кулаком в лицо. Двинул с присущей себе несдержанностью, так что кулак прошел навылет, вдребезги разнеся черепную коробку и окатив брызнувшим мозгом всех, кто оказался поблизости.

- Тогрид! - крикнул ему Борис. - Пригляди за Шукрасом.

А сам повел мятежников внутрь крепости.

Как только поднялся шум, к воротам выдвинулись остальные мятежники. Последним внутри казался Илетар. Вместе с Тогридом они закрыли ворота и заперли их на огромный засов. Чтобы никто не сбежал.

Шукрас не соврал. Бойцов на заставе было всего-то полтора десятка. Половина из них полегла у ворот, остальные попытались оказать сопротивление, но были стремительно подавлены численным превосходством нападавших. Последний вражеский воин заперся в башне и отстреливался из лука, сумев ранить двоих мятежников. Но затем в дело вступил Тогрид. Тот плечом выломал дверь в башню и бросился на ее вершину. А вскоре последний стражник с диким криком полетел вниз и грохнулся на твердую землю двора. Мятежники окружили его и стали тыкать копьями, но тот уже был мертв.

А затем началось то, чего Борис желал бы избежать. Бывшие рабы наводнили крепость в поисках уцелевших арсангаров. Тех там оказалось немало. Это были не воины - работники, слуги, женщины и даже дети. На глазах Бориса несколько его бойцов вытащили из здания визжащую бабу. Это была первая арсангарка, которую увидел Борис. Она была так же смугла, имела такие же черные волосы, красные глаза и острые акульи зубы. Мятежники немилосердно волокли ее за волосы и радостно хохотали, предвкушая потеху. Борис бросился к ним и крикнул:

- Прекратить!

Те остановились и непонимающе уставились на него. Затем один из них спросил:

- Почему?

Борис открыл рот, но не нашел, что ответить. Ну не говорить же, что мы не они, не будем уподобляться, и прочую подобную хрень.

А тут другой мятежник сказал:

- Они нас не жалеют. Что мы-то с ними будем цацкаться?

Борис видел, что его люди считают подобное отношение к арсангарам справедливым. И не понимают, почему не могут воспользоваться их бабами. Он и сам этого не понимал. Начни же он гнуть свою гуманную линию, запрещать насилие да расправы, и все те, кто шел за ним до сих пор, отвернутся от своего неформального лидера. А то и увидят в нем врага.

- Ладно, - махнул рукой Борис. - Развлекайтесь.

Бывших рабов не пришлось уговаривать. Они с головой отдались долгожданному возмездию. Из захваченных баб отобрали пяток тех, что были помоложе, и к ним тут же выстроились длинные очереди. Попутно обшаривалась крепость, находились все новые затаившиеся арсангары, и убивались без всякой жалости. Одного старика за ноги выволокли во двор и молотом раздробили ему колени. Тот орал и корчился на земле, а зрители радостно хохотали и принуждали его ползти на руках, тыча несчастного копьями в зад.

Затем победителям привалила удача - нашли молодую девку с ребенком. Девку за волосы потащили к остальным трофейным бабам, а ребенка, которому и года не исполнилось, с размаху швырнули об каменную стену.

Борис наблюдал за всем этим с мрачным неодобрением. Все это казалось ему неправильным, но, с другой стороны, имел ли он право лезть со своими представлениями о добре и зле в этот совершенно чужой ему монастырь? Да и странно было бы убеждать бывших рабов проявлять милосердие к ненавистным арсангарам. Какие доводы он мог им привести?

В итоге Борис решил, что пусть его люди вдоволь развлекаются. А у него было свое дело.

Тогрид стоял рядом, придерживая за плечо бледного и смертельно напуганного Шукраса. На арсангаре не было лица. Он умудрился побледнеть даже при своей угольно-черной роже. Глядел на творящуюся зверскую расправу над соплеменниками, и понимал, чья в этом вина. Его! Не помоги он мятежникам открыть ворота, хрен бы те овладели крепостью.

Появился Илетар и сообщил, что нашел в подземельях еще невольников.

- Их там с полсотни, - сообщи он. - Я всех выпустил. Эти еще свежие, трудом не заморенные. И очень злые.

Появились невольники. Выглядели они заметно лучше рудничных рабов. Они столпились вокруг него и стали благодарить за освобождение. А затем влились в общую массу, полностью отдавшись расправам и насилию.

Борис обратился к Шукрасу:

- Так, где те записи, о которых ты говорил?

Шукрас его не расслышал. Он был в глубоком шоке. Глядел на то, как убивали его соплеменников, как детям разбивали головы о стену, как насиловали женщин, как ломали кости старикам, и ненавидел себя все больше. Как же он до этого докатился? Как мог погрязнуть в таком бесчестье?

Тогрид схватил Шукраса за шиворот и хорошенько встряхнул.

- Не спи! - потребовал здоровяк.

- Где записи? - повторил Борис.

- Они... Они....

От криков истязаемых соплеменников Шукраса мутило.

Борис шагнул к нему и схватил за жирное горло.

- Отвечай, падла! - потребовал он, злобно глядя в кроваво-красные глаза пленника. - Отвечай! Не доводи до греха.

- В архиве, - пискнул Шукрас. - В архиве все записи.

- Где архив?

- Там.... Я покажу.

- Покажешь, гнида. Обязательно покажешь. И молись, чтобы эти записи там были. Иначе....

Шукрас привел их в подземелье. В коридорах валялись тела убитых. На стенах алели пятна крови. Их путь завершился перед прочной дверью, которую мятежники пытались выломать, но безуспешно.

- Архив там, - сказал Шукрас.

Борис осмотрел дверь. Та была очень прочна. Он потянул ее на себя. Та даже не шелохнулась. Похоже, была заперта изнутри. Видимо, кто-то заперся в архиве.

Обычный человек такую дверь и топором бы рубил целый день. К счастью, в их коллективе имелось ходячее стенобитное орудие по имени Тогрид.

- Дружище, сделай одолжение, - попросил его Борис и указал на дверь.

Орк повел могучими плечами и шагнул вперед. А затем ударил дверь своей огромной ножищей.

Борис ждал, что дверь вылетит внутрь от первого же удара, но та даже не пошатнулась. Крепкая была, зараза. Но и Тогрид еще толком не брался за дело. Здоровяк недовольно хмыкнул, отступил, взял небольшой разбег, и ударил повторно. Послышался жуткий треск. Одна из толстенных досок двери лопнула вдоль.

Вдруг в ненадолго насупившей тишине Борис расслышал долетевшие изнутри звуки. Как будто кто-то там бил об стену керамическую посуду.

- Кто там внутри? - спросил он у Шукраса.

- Да девка эта....

- Какая девка?

- Да как же ее? Присматривает за архивом. Недавно она на заставе. Не помню имени.

- А что она там делает?

Снова послышался звон. И он совершенно не нравился Борису.

- Дружище, - обратился он к Тогриду, - поднажми.

Здоровяк обрушил на дверь град ударов. С каждым следующим в полотне появлялось все больше трещин. Доски с треском лопались, металлические полосы гнулись, вылетали гвозди. Наконец, последний удар положил конец сопротивлению. Дверь влетела внутрь россыпью ломаной древесины. Тогрид приготовился ворваться следом, но вместо этого почему-то попятился назад.

- Что там такое? - спросил Борис.

Он обогнул здоровяка, едва разойдясь с ним в узком коридоре, и заглянул внутрь архива.

Бумаг там было немало. Целые стеллажи с книгами и свитками. Но не это первым бросилось в глаза Борису, а молодая арсангарка, босая, в одной ночной рубашке, стоящая между стеллажей с факелом в руке. А под ней на полу темнела вязкая маслянистая лужа. Помещение полнилось едким запахом. Похоже, это была какая-то очень горючая жидкость.

Как только он попытался шагнуть внутрь, арсангарка резко опустила факел, едва не ткнув им в пол. Она и сама была в той же густой маслянистой жиже. И на ее юном красивом лице читалась непоколебимая решимость.

- Эй, подожди! - подняв перед собой руки, попросил Борис. - Не надо.

Арсангарка не спускала с него кроваво-красных глаз. Она была хороша. До сего момента арсангары казались Борису сущими монстрами, но вот эта была очень даже ничего. А плотно облепившая ее тело сорочка обрисовывала весьма приятную глазу фигуру с полным набором необходимых округлостей.

- Давай договоримся, - предложил Борис. - Тебя никто не тронет, даю слово. Сможешь уехать. Я просто хочу получить кое-какую информацию.

Девушка усмехнулась, показав острые акульи зубки, а затем сделала вид, что собирается уронить факел на пол. Борис невольно шарахнулся назад. Если она сделает это, в архиве не просто полыхнет. В этом замкнутом помещении резко вспыхнувший огонь уничтожит все записи подчистую. А заодно и всех тех, кто не успеет вовремя унести ноги.

- Я просто хочу знать, кто привез меня сюда, - стараясь говорить спокойно, пояснил Борис. - Я кое-кого ищу. Человека, что дорог мне.

Сказал, и сам едва не рассмеялся. И с каких же это пор ненавистная сестренка стала ему так дорога?

Арсангарка продолжала пристально наблюдать за ним. Она ничего не отвечала. И была готова в любой момент уронить факел на пол. Тем самым оборвав последнюю ниточку, ведущую к Ленке.

- Послушай, - сказал Борис, - зачем тебе умирать? Да еще из-за каких-то бумаг. Я их не трону, обещаю. Я лишь хочу знать, кто привез меня сюда. Только это, и больше ничего. Просто скажи, на какой полке нужные мне документы. Я одним глазком гляну и уйду.

Арсангарка продолжала молчать. Она смотрела на чужака, не демонстрируя никакой склонности к компромиссу. Вот еще, договариваться с какими-то разбойниками. И тем более верить им на слово. Как будто она не знала, как поступят с ней, если вдруг она сглупит и сдастся.

Блайни отлично слышала из своего подземелья крики истязаемых арсангаров. Слышала плач и стоны женщин, которых прямо сейчас ворвавшиеся в крепость разбойники насиловали во дворе. И она не собиралась отдавать себя на потеху этим тварям. И уж что она точно не собиралась допускать, так это чтобы архив, за который она несла ответственность, попал во вражеские руки.

Может и не была она примерной арсангаркой, иначе не загремела бы в эту дыру на краю света, но в чем ее точно нельзя было упрекнуть, так это в безответственности. Несладко ей жилось на заставе. Женщин тут было немного, а незамужних всего-то две - старая прачка и вот еще она. И едва она попала сюда, как сделалась объектом всеобщего домогательства. Шагу не могла ступить, чтобы не услышать за спиной сальный комментарий относительно округлости и упругости своего зада. А кое-кто не ограничивался одними сомнительными комплиментами. Например, господин Вендар. Тот ей буквально проходу не давал. Вечно норовил подкараулить в темном коридоре и дать волю рукам. Пару раз он, пьяный, едва не вламывался в ее комнату. Хорошо, что Блайни заранее позаботилась установить прочный засов.

Скверно ей жилось на заставе среди грубых воинов и таких вот негодяев как Вендар. Не о такой жизни она мечтала, покидая родительский дом. Но раз уж ей было поручено беречь архив и не допустить его попадания во вражеские руки, она это сделает любой ценой. Даже ценой собственной жизни.

Борис, пятясь, вышел из архива и сказал Шукрасу:

- Уговори ее ты. Иди, скажи ей, чтобы показала мне бумаги.

И вытолкнул Шукраса вперед.

Но избранная для переговоров персона оказалась неудачной. Едва увидев Шукраса, девушка презрительно выпалила:

- Ты! Дважды в жопу раненый предатель! Грязная тварь! Не избегнешь возмездия!

- Ясно, - сказал Борис, и утащил Шукраса поглубже в коридор, а сам занял его место.

- Послушай, - снова обратился он к арсангарке, - ну давай как-нибудь договоримся.

Та выпрямилась, держа факел на вытянутой руке, чтобы от его огня случайно не вспыхнули пропитанные маслом волосы. Не желала она даже разговаривать с этим разбойником. Блайни уже догадалась, что перед ней взбунтовавшиеся рабы, представили низших рас. Ибо лишь арсангары были достойны править миром, а удел прочих подчиняться и служить им. Никогда она не опуститься до того, чтобы заключать сделки с презренными тварями. Лучше уж умереть с честью, чем уподобиться дважды в жопу раненому Шукрасу.

И Блайни разжала пальцы. Но за секунду до того, как факел заскользил бы вниз, во мраке коридора звонко щелкнула тетива. Стрела просвистела у самого виска Бориса, вонзилась в древко факела и вместе с ним улетела к дальней стене архива. Туда, где не было разлито масло.

Произошедшее на мгновение ошеломило арсангарку. Та уже морально настроилась на самосожжение, и немного растерялась, когда оно сорвалось. Этой ее заминкой воспользовался Борис. Он бросился к девушке, схватил ее и повалил на скользкий от масла пол.

Но рано он торжествовал победу. Девушка быстро пришла в себя и начала яростно сопротивляться. Для начала не придумала ничего лучшего, чем лягнуть его коленом в пах. Слава богу, промахнулась, угодив в бедро. Но и на этом не остановилась, попытавшись выцарапать Борису глаза. Тот схватил ее за руки, но те были скользкими от масла, а арсангарка оказалась неожиданно сильной, и вырывалась с дикой яростью. Она резко подалась вперед, и ее острые зубки клацнули в дюйме от лица Бориса. Попутно она попыталась повторно ударить его коленом в пах. И при этом она непрерывно визжала как дикая кошка.

К счастью, подоспевшие соратники оказали Борису помощь. Больше всех неожиданно усердствовал Шукрас, окончательно, похоже, вжившийся в свою рабствую роль. Но даже четверо взрослых мужиков не смогли укротить хранительницу архива. Та каким-то чудом вырвала руку из железной хватки Тогрида, сумела выхватить кинжал из ножен на поясе Илетара и нанести удар. Помещение архива наполнилось криком. Шукрас катался по скользкому от масла полу, прижимая ладони к заднице. Из-под его пальцев хлестала кровь.

- Трижды в жопу раненый! - торжествующе закричала арсангарка.

Борис выбил кинжал из ее ладони, и совместными усилиями они перевернули пленницу попой кверху, после чего связали ей руки за спиной. Та продолжала свирепо визжать и осыпать их ругательствами.

Кое-как девушку связали и вытащили в коридор.

- И что с ней делать? - спросил запыхавшийся Илетар. - Сущий зверь же. Отдать нашим? Пусть развлекутся.

- Нет, - сказал Борис, с омерзением осматривая себя. Весь он вымазался в каком-то масле и пахло оно на редкого любителя.

- Просто убить? - спросил Илетар.

- Оставь ее пока. После ей займусь.

Эльф неодобрительно взглянул на Бориса и заметил:

- Поберег бы ты себя, мой друг. С такой зверюгой лучше не заигрывать. По крайней мере, не забудь крепко привязать ее к кровати за ноги и за руки. И затолкай кляп в рот.

- Только попробуй! - слыша их разговор, завопила пленница. - Я тебя убью! Естество тебе отгрызу! Глаза выцарапаю.

- Слышишь, - указал на нее Илетар. - Она ведь не шутит.

- Не шучу! Не шучу! - закричала пленница. - Лучше сейчас убей.

- Пусть пока тут лежит, - махнул рукой Борис.

Он вошел в архив. Там, корчась на полу, скулил от боли и унижения многострадальный Шукрас. Рана была не глубокая, девушка не сумела как следует нанести удар, так что клинок кинжала вошел в ягодицу всего на треть. Но и это доставило Шукрасу массу болезненных ощущений.

- Вставай, Шукрас, показывай, где нужные мне бумаги, - потребовал Борис.

Тот кое-как воздвиг себя на ноги. Задница отзывалась резкой болью на каждое движение. На той не осталось живого места.

- Давай, давай, - поторопил его Борис.

- Очень больно, многоуважаемый господин, - давясь слезами, пожаловался Шукрас.

- Сам виноват. Зачем наел такую задницу, что мимо нее не промахнешься? Ты не морщись. До свадьбы заживет. Сам-то женат?

- Нет, - прорыдал арсангар.

Был у Шукраса план на жизнь. Рассчитывал он заработать деньжат на руднике, а затем осесть в каком-нибудь тихом богатом городке, и взять себе жену из бедной семьи, молоденькую да миленькую. Чтобы властвовать над нею и за каждый кусок заставлять ножки себе целовать. Но за последние дни и эта мечта пошла прахом. Не было у него теперь ни денег, ни будущего. Не видать ему юной девицы в своем полновластном распоряжении.

- Ты еще молодой, у тебя все впереди, - утешил его Борис. - А теперь давай сюда бумаги.

Превозмогая боль в многострадальном седалище, Шукрас окинул взглядом стеллажи с документами. Окинул, и сразу же заметно приуныл. Нужная бунтовщику бумага была где-то здесь, только вот где? О том могла знать лишь хранительница архива. Шукрас тут прежде и не бывал никогда.

- Ну, чего ты? - поторопил его Борис.

- Многоуважаемый господин, искать надо, - виновато признался Шукрас.

- Так ищи, - велел Борис. - Времени у тебя до завтрашнего утра. За сутки справишься.

Он не спрашивал, он уведомлял. Шукрас и сам понимал, что лучше бы ему поторопиться. Страшно было гневить этого светловолосого бунтовщика.

Борис обратился к Тогриду:

- Дружище, пригляди за господином Шукрасом. Проследи, чтобы он не ленился, а бумаги мои искал.

- У меня не заленится, - пообещал орк и стрельнул глазами в сторону пленника.

Шукраса от этого взгляда чуть не пронесло. Очень уж он боялся сего зленого громилу. Тот глядел на него как на еду.

Борис вышел в коридор, где его поджидал Илетар, присматривающий за пленницей. Девушка ерзала на полу, пытаясь развязать руки.

- Если скажешь, где найти нужные мне бумаги, отпущу, - пообещал ей Борис.

Та в крайне вульгарной форме посоветовала ему осуществить физическую близость с козой. Борис тяжело вздохнул. С этой грубиянкой ему общего языка не сыскать.

- Помоги мне ее отвести, - попросил Борис Илетара.

- Куда же? - заинтересовался тот. - Отдадим нашим?

- Нет. Это мой трофей. Только мой.

Слыша его, арсангарка вновь начала браниться. А когда Борис и Илетар схватили ее под руки и вздернули на ноги, попыталась кусаться.

Вдвоем они кое-как вывели ее во двор. Здесь Блайни увидела картину тотальной расправы. Вид окровавленных тел слегка остудил ее. Она заметно присмирела.

Борис устал и желал отдохнуть. Ему требовалось уединение. Он хотел собраться с мыслями, набросать дальнейший план действий. Да просто переварить все произошедшее с ним в последние дни.

- Есть тут какие-то жилые помещения? - спросил он Илетара.

- А как же, - отозвался тот. - Вон в том здании жилища офицеров. Вполне приличные. Я там пробежался, глянул мельком. Видел в одном крепкую кровать.

- Идем туда, - решил Борис.

Пленница вновь задергалась и закричала:

- Не смей! Только попробуй! Я тебя загрызу! Глаза выцарапаю!

- Друг мой, а ты не только отважный, но и отчаянный парень, - сказал Борису Илетар, пока они поднимались по лестнице на второй этаж. - Другой бы побоялся возлечь с такой зверюгой. Но ты не ищешь легкого пути. Об одном прошу - как можно крепче привяжи ее к кровати. Не хотелось бы лишиться едва обретенного друга.

- Убью! Загрызу! - бушевала пленница, так и норовя куснуть то Бориса, то Илетара. - Не вздумай, негодяй! Только попробуй!

На втором этаже обнаружилась неплохая уютная квартира. В одной из комнат действительно стояла большая, из прочного дерева, кровать с мягким матрасом и чистым бельем.

- Схожу за веревками, - предложил Илетар. – Тех понадобится много.

- Не надо никаких веревок, - произнес Борис. - Лучше попроси, чтобы принесли мне что-нибудь поесть.

- Друг мой, - с беспокойством поглядывая то на Бориса, то на пышущую гневом пленницу, сказал Илетар, - даже в храбрости нужно знать меру, дабы не обернулась она безрассудством. Уверен ли ты, что совладаешь с этой демоницей? Давай покличу мужиков, они ее подержат.

- Не надо, - сказал Борис. - Пусть пожрать принесут. Больше ничего.

Илетар взглянул на Бориса так, словно прощался с ним навеки, и вышел. Они остались вдвоем с пленницей. Та как-то подозрительно притихла, помалкивала, больше не ругалась и не угрожала. Но Борис слышал, как часто и шумно дышит девушка. Та была далека до спокойствия. Скорее всего, выжидала момента, чтобы попытаться обглодать ему лицо своими акульими зубками.

- Давай спокойно поговорим, - предложил Борис.

Пленница ничего не ответила.

- Я тебя не трону, - пообещал Борис. - Ни в каком смысле. И никому другому не позволю. Скоро мы уйдем отсюда. Думаю, уже завтра. Ты останешься.

Девушка по-прежнему молчала.

- Я тебя сейчас развяжу. Можешь остаться в одной из комнат. Я к тебе входить не буду. Просто пережди там, а когда мы уедем, делай, что захочешь. Но пообещай, что не станешь на меня бросаться. Договорились?

Пленница чуть заметно кивнула головой. Она как будто его поняла, и приняла его условия. Тогда Борис быстро разрезал веревки, что стягивали ее руки и отступил от девушки на шаг.

Та помассировала запястья, затем медленно повернулась к нему. Все-таки хороша она была. Даже ее хищно горящие огнем демонические глазки очень ей шли. Даже острые акульи зубки.

- Ну, мир? - спросил Борис с улыбкой.

Девушка подняла на него взгляд кроваво-красных глаз, и на ее губах расцвела жуткая ухмылка. И тогда Борис понял, что ни о чем они, на самом деле, не договорились.

Глава 7

Илетар сам решил отнести другу Борису еду, а заодно проверить, как у него там обстоят дела. Сердце болело за парня. Тот был отважен и неглуп, но не имел достаточного опыта общения с женщинами. Не ведал всего присущего их племени коварства. А вот Илетар, который на сие коварство за жизнь свою долгую насмотрелся досыта, весьма и весьма опасался пленную арсангарку. Такая не покорится. Прикинется послушной и ласковой, а как уличит момент, вопьется зубами в горло.

И уже на лестнице худшие опасения эльфа оправдались сполна. Он услышал грохот, вопли, крики, ругань, и по всему этому понял, что в покоях друга Бориса кипит жаркая битва. Илетар сломя голову бросился вверх, ударом ноги распахнул дверь и влетел в квартиру.

Оставлял он ее в полном порядке - обшаривавшие крепость мятежники сюда не добрались. Теперь же поджидал его полнейший разгром. Вся мебель была опрокинута, все, что могло быть разбито, было таковым. Пол покрывали стеклянные и керамические осколки.

Илетар уж и не чаял застать друга живым. Думал, ворвется, и увидит, как злобная арсангарка догрызает ему горло. Но ошибся.

Борис был жив. Но досталось ему прилично. Одежда была разорвана, левая щека расцарапана в кровь. Под правым глазом наливался тяжестью крупный синяк. И все же отважный герой сумел одержать победу над злобной демоницей.

Та визжала и брыкалась, но уже не могла оказать сопротивления. Борис успешно повалил ее на кровать и замотал в огромную крепкую простыню, так что наружу торчала только голова пленницы и ее ноги ниже колен. Заметив Илетара, Борис крикнул:

- Дружище, подсоби. Тащи веревку.

- А я говорил, что понадобится, - напомнил тот.

Он сбегал вниз и нашел необходимое. Затем они вдвоем с Борисом связали арсангарку прямо поверх простыни. Та крыла их последними словами и плевалась без остановки. Делала она это чрезвычайно метко, целясь непременно в лица и почти не промахивалась.

- Туда ее! - решил Борис, уже выбравший подходящие для злодейки покои - небольшую комнатку без окон. В нее они внесли брыкающуюся и орущую арсангарку и уложили на пол. Борис подумал, принес толстый матрас, и арсангарку уложили на него. Та доброты не оценила, и, изловчившись, плюнула Борису прямо в глаз.

Они вышли, и Борис закрыл дверь в комнату, а затем они с Илетаром подперли ее тяжелым комодом.

- Ну и чудище ты себе присмотрел, - неодобрительно заметил Илетар. - Мало тебе опасностей в жизни, ты их себе нарочно придумываешь.

Они сели за стол и перекусили принесенным Илетаром провиантом. Борису расхотелось спать. Расцарапанное лицо болело. Подбитый глаз тоже. Только чудом он сумел отбиться от дикой женщины. Та была близка к тому, чтобы его загрызть. Уже и сам он был не рад, что связался с ней, но что-то было в этой непокорной арсангарке. Девчонки из его родного мира перед ним чуть трусы не снимали, и этой доступностью убивали к себе всякий интерес. Тут же Борис столкнулся с неистовым сопротивлением. Возникло безумное желание расположить к себе арсангарку. А сопутствующий предстоящему делу смертельный риск только добавлял азарта.

- Друг мой, каковы твои планы на будущее? - спросил Илетар, пока они набивали животы трофейной провизией.

- Ты знаешь, - ответил Борис.

- Собираешься искать сестру, - кивнул тот. - Но это может оказаться непросто. Здесь земли арсангаров. Тут куда ни плюнь - везде они. В одиночку тебе сестру не спасти.

- А вы с Тогридом не составите мне компанию?

- Мы-то составим, - ответил Илетар, словно иного варианта и быть не могло. - Но трое разве сила? Я вот думаю, что если бы пошли мы двумя сотнями, да при оружии, да в броне, больше бы шансов было.

Он имел в виду освобожденных невольников Тех совокупно как раз и было под двести голов. Илетар говорил дело - с такой группой поддержки путешествовать по враждебным землям было куда безопаснее, чем просто втроем. С другой же стороны, такая ватага неизбежно привлечет к себе слишком много внимания. Арсангары не позволят вооруженному отряду чужаков шастать по их землям.

Илетар, кажется, догадался о ходе его мыслей, и сказал:

- Верно, арсангары рано или поздно отреагируют. Пошлют против нас большое войско. Вот только когда это случится?

- О чем ты?

- Пока вести дойдут до архидемона или кого-то из его вассалов, да пока тот отдаст приказ, да пока войско соберется.... К тому времени мы уже успеем спасти твою сестру и покинуть земли арсангаров. А в стычках с мелкими отрядами двести бойцов за спиной будут сильно полезнее, чем ни одного.

Прав он был. Вот только сомневался Борис, что все невольники согласятся идти с ним. Зачем им это? У них, пожалуй, все мысли сейчас об одном - как бы из земель арсангаров сбежать да на родину вернуться.

- Поговорим с людьми, - решил он. - Спросим, что думают.

После трапезы они с Илетаром вышли во двор. К тому времени бунтовщики всласть насытились плодами победы. Кладовые были опустошены, бабы изнасилованы, обнаруженная бочка доброго вина вычерпана до капли. Бывшие узники собрались во дворе, отдыхая после ратных трудов.

При появлении Бориса они вскочили и принялись хором славить его. Тому даже стало немного неловко. Люди его превозносили, будто великого полководца.

Он влез на пустую винную бочку, чтобы возвыситься над толпой, и когда люди притихли, громким голосом заговорил:

- Братья мои. Нынче обрели мы свободу. Отныне каждый решает за себя, как ему быть дальше. Кто желает, пускай ступает домой, в родные края. Но если найдутся среди вас желающие и дальше лить кровь арсангаров, то рад буду принять вас под знамя свое.

Никакого знамени у него еще не было, но Борис решил ввернуть это для красного словца.

Он вообще не рассчитывал, что найдется хоть кто-то, желающий составить ему компанию. И был буквально потрясен, когда вся толпа взорвалась дружным хором:

- Пойдем арсангаров резать!

- Разве не желаете вы вернуться домой, к семьям своим? - спросил Борис.

За всех ответил крепкий невысокий мужик, слишком уж широкоплечий и низкорослый для человека. Будь у него густая белая бородища, был бы вылитый стереотипный гном. Но у того не было ни то, что бороды, но и волос на голове.

- Дозволь мне сказать, предводитель, - пробасил он. - Верно ты говоришь - хочется нам вернуться к домам своим и семьям своим. Да только некуда возвращаться. Всех родных наших кого убили, кого в полон угнали. Не к кому нам вертаться. И ничего иного мы не жаждем, кроме мести. Так, парни?

Последние слова были обращены к мятежникам. Те одобрительно закричали и стали размахивать оружием.

- Значит, так тому и быть, - сказал Борис. - Пойдем арсангаров резать.

Он был чрезвычайно доволен. Взглянул на Илетара и обнаружил, что эльф чуть заметно улыбается. Похоже, он нисколько не был удивлен и точно знал, что так будет.

А Борис уже думал о будущем. О том, как пойдут они по вражеским землям, и что будет, когда столкнутся с арсангарами. Пусть не с большим войском, пусть с отрядом в сотню всадников. Но и с ними ведь не вдруг и сладишь. Тем более в чистом поле. И в честном бою. Стрелами издали истыкают. Пехота против конницы бессильна.

И тут он вспомнил о порохе. Наверняка в крепости его было полно. Борису не давала покоя идея превратить порох в победоносное оружие. Не в бомбу, до чего и арсангары додумались, а в кое-что более эффективное и смертоносное. И, главное, неожиданное для красноглазых демонов.

- Послушайте, - обратился он к своим уже людям, - есть ли среди вас кузнецы?

Тех нашлось аж двое. Одним из них оказался лысый гном.

- А есть ли в этой крепости кузня? - снова спросил Борис.

И кузня была. Да не просто какая-то захудалая, а добротная.

- Что ты задумал, мой друг? - спросил у него Илетар.

- Да так, кое-что, - таинственно ответил Борис.

Они вместе с кузнецами отправились смотреть кузню. Борис в кузнечном деле ничего не смыслил, это было то немногое, в чем он не поднаторел за жизнь, а вот оба кузнеца оборудование оценили высоко.

- Славная кузня, славная, - похвалил лысый гном по имени Грапер. - Но что ты желаешь ковать? Всякого оружия в крепости и так полно. У нас и воинов столько нет, сколько здесь мечей да копий.

- Мечи и копья меня не интересуют, - ответил Борис. - Вы вот что мне скажите: сумеете ли изготовить толстостенную железную трубу примерно вот такой длины, с одно конца накрепко запаянную? Такую, чтобы выдержала большое давление.

Он подробно объяснил кузнецам суть задачи. Те хмурились, совершенно не понимая, что он желает получить на выходе.

- Трубу-то мы, пожалуй, изготовим, - ответил Грапер. - Дело нехитрое, тем более с таким-то оборудованием. Да и железа тут прорва. Ты только людей нам в помощь дай.

- Сколько надо, столько и берите, - распорядился Борис.

Он решил лично почувствовать в изготовлении. Следить за тем, чтобы кузнецы выковали именно то, что нужно. А заодно и самому подучиться незнакомому ремеслу. Борис никогда не упускал возможности прокачать новый скилл.

Работа закипела быстро. Борис на ходу подсказывал, что и как требуется изготовить, но в сам процесс не лез, только наблюдал и мотал на ус. Разожгли плавильни, застучали молоты. Никто до конца не понимал, что именно они делают, но поскольку авторитет предводителя был велик, ему полностью доверяли и не задавали глупых вопросов.

Дело вышло непростым и долгим. Провозились весь остаток ночи и большую половину дня. Ствол был закончен уже сильно после полудня. Последним штрихом стало просверливание запального отверстия. Попутно Борис нашел среди своих людей нескольких плотников, и те по его инструкциям переделали крепкую телегу в лафет для будущего орудия.

Когда ствол установили на лафет и закрепили железными скобами, все мятежники собрались поглазеть на неведомое нечто. Предположения звучали самые разные, но не угадал никто.

- Ну, пора испытать орудие, - решил Борис.

Как он и ожидал, пороха в крепости было полно - целый склад с двумя десятками огромных бочек. А в кузне нашлось немало гвоздей и скоб, и просто небольших кусочков металла. Не совсем шрапнель, но тоже пойдет.

Люди были очень возбуждены. Всех снедало любопытство. Когда орудие выкатили за ворота, его сопровождала целая толпа зевак. По приказу Бориса наружу выкатили старую телегу, ни на что уже не годную, кроме как стать мишенью. Борис распорядился установить ее в пятидесяти шагах от орудия.

Затем, под пристальными взорами своих людей, он стал заряжать пушку. Засыпал в ствол пороха, протолкнул палкой тряпичный пыж, затем поместил гвозди и скобы, и зафиксировал их вторым пыжом. Насыпал пороха в запальное отверстие, повернулся к людям и громко произнес:

- Братцы! Отойдите-ка вы от этой штуки, бога ради, да подальше. Хрен его знает, что из всего этого получится. Если рванет, мало не покажется.

Когда все зеваки отошли на безопасное расстояние, Борис вооружился факелом, быстро поджег порох над запальным отверстием и опрометью бросился бежать к остальным. За своей спиной он услышал громкий свист. Был соблазн обернуться, но Борис лишь поддал хода.

А затем за его спиной громыхнуло так, что все зрители невольно присели, а кони, привезшие пушку, встали на дыбы и принялись испуганно метаться.

Борис обернулся. Он ожидал увидеть разорванный ствол, но пушка выглядела целой. Ветер уносил в степь густой клуб белого порохового дыма.

Люди отошли от потрясения и возбужденно загалдели. Многие бросились к телеге, служившей мишенью, и когда добрались до нее, их удивление сменилось восторгом.

Борис тоже присоединился к ним. Издали телега казалась целой, и Борис уже стал волноваться, что его самопальная картечь просто не достигла цели. Но когда подошел ближе, то понял - нет, все в порядке. Еще как достигла!

Телега была изрублена так, что на ней не осталось живого места. Борта были пробиты, в них засели гвозди и скобы. Картечь легла довольно кучно.

Борис был доволен. А уж его люди в полном восторге. На своего предводителя они теперь взирали не просто с уважением и любовью, а с благоговением.

- Друг мой, - обратился к нему потрясенный Илетар, - уж не знаю, из каких земель ты явился к нам, но, видимо, из земель мудрецов. Как только родилась в твоей голове идея сего смертоносного оружия?

Борис не стал признаваться, что идея была совсем не его. Вместо этого он сказал:

- Одной пушки будет мало. Нужно еще.

- Да я день и ночь ковать буду! - трясясь от возбуждения, воскликнул Грапер. - К завтрашнему же дню изготовлю еще две.

- Ты себя за загоняй, - посоветовал ему Борис. - Работай спокойно, качественно, без надрыва. Пушек нам нужно всего....

Он окинул взглядом свое воинство.

- Ну, думаю, штук пять. Одна уже есть. Значит, еще четыре.

Теперь, когда задача была ясна, а результат столь желанен, в работу над орудиями включились чуть ли не все мятежники. Борису уже незачем было контролировать процесс лично. Толковые кузнецы поняли, что нужно делать.

Он спустился в архив, желая проверить, как идут дела с поиском нужных ему документов. Результат пока не радовал. Господи Шукрас трудился без устали, перебирая бесчисленные бумаги. Тогрид стоял у него над душой и время от времени произносил гласом жутким:

- Ленишься, падла. Очи выдавлю.

- Я стараюсь, стараюсь, - давясь слезами, заверял его Шукрас. - Скоро найду. К вечеру обязательно.

Но Тогрид не хотел торчать в архиве до вечера. Он проголодался, хотел перекусить и вздремнуть. А тут следи за этим арсангаром.

- Торопись, гнида, - требовал он. - Печень вырву и сожру.

- Шукрас, долго ли еще? - спросил вошедший Борис.

- Да ленится, скотина эта! - пожаловался орк. - Дай я ему глаз выдавлю. Хоть один. На что ему оба?

- Не надо! - взмолился Шукрас. - Я уже скоро.

- Обожди глаза выдавливать, - попросил Борис Тогрида. - Дадим господину Шукрасу еще один шанс.

- Дайте, дайте мне шанс! - молил Шукрас. - Я вас не подведу, многоуважаемый господин Борис.

Весь день Борис не имел не минуты покоя. Он еще несколько раз испытал пушку, выясняя максимальную дальность выстрела. Ствол был прочен, его не расперло и не разорвало. Борис уже стал подумывать о ручном оружии огнестрельного типа. Но для изготовления легкого и одновременно прочного ствола требовалось оборудование, которого не было на заставе. Зато в здешнем арсенале нашлось в избытке луков и арбалетов. Он попросил Илетара отобрать два десятка толковых людей и натаскать их в стрельбе. Чем доводить дело до рукопашной схватки, лучше было сокращать численность вражеского контингента с дальней дистанции.

Он так закружился, что лишь в сумерках вспомнил о том, как сильно голоден. Сел трапезничать с Илетаром и донельзя довольными кузнецами, и едва сунув в рот первый кусок, скривился. Потому что вспомнил о своей пленнице. Упакованная в простыню арсангарка так и лежала в запертой комнате. Голодная. Не имеющая возможности сходить в уборную. Поди, обмочилась там, если не хуже. И явно стала от этого еще злее.

Борису стало совестно. Он быстро доел, взял с собой кое-какой еды и направился к себе. Илетар тем временем отобрал людей и выставил караул на стенах. Это было правильно. Мало ли, каких незваных гостей принесет к ним ночью.

С трудом отодвинув тяжеленный комод, Борис приоткрыл дверь и заглянул в темную комнату. Увидел пустой матрас и испугался, что пленница освободилась и сейчас бросится на него из-за угла. Но напрасны были его тревоги. Девушка никуда не делась. Только теперь она лежала на полу. Видимо, скатилась с матраса, пока пыталась освободиться.

Когда Борис вошел к ней, пленница обожгла его полным ярости взглядом.

- Обоссалась? - спросил Борис.

- Да пусть шакалы сожрут твои гнилые кишки, собачий сын! - выпалила она.

- Может хватит, а? - устало предложил Борис. - Чего ты добиваешься? Я же сказал, что тебя не трону. И другим не позволю. Хочешь уехать из крепости - езжай. Я коня дам. Хоть сейчас проваливай.

- А за это я должна предать свой народ? - язвительно спросила Блайни. - Уподобиться трижды в жопу раненому Шукрасу?

- Да ничего мне от тебя не надо, - произнес Борис. - Я и сам найду нужные мне бумаги. Шукрас этим занимается.

- Какие бумаги ты ищешь?

Это был первый раз, когда пленница заговорила с ним почти нормально. Борис счел это добрым знаком. Но радоваться не спешил.

- Я всего лишь хочу знать, кто привез меня в вашу крепость, - сказал он. - Лишь это, и ничего больше. Мне нужно имя.

- Ах, вот что тебе нужно, - произнесла пленница и как-то нехорошо заулыбалась.

Очень уж не понравилась Борису ее ухмылочка.

- Так что, отпустить тебя? - спросил он. - Правда, снаружи уже вечер. Ночью ехать не побоишься?

- Я ничего не боюсь! И не надо мне от тебя постыдной милости. Арсангары не просят. Арсангары берут силой.

- Ну и лежи дальше в собственной моче! - не сдержавшись, грубо сказал ей Борис.

Он захлопнул дверь и вернул комод на место. Затем сел за стол и вытянул гудящие от усталости ноги. Жутко хотелось спать. Он взглянул на кровать. Матрас отдал грубиянке. Самому придется спать на голых досках. Да он и на это был согласен.

Но едва он приготовился вздремнуть, как с грохотом распахнулась дверь его апартаментов. Внутрь, топая ножищами так, что вздрагивала вся постройка, ввалился Тогрид. Он тащил за шкирку до трясучки напуганного Шукраса. Швырнув арсангара на пол, орк взревел, обращаясь к пленнику:

- Скажи ему то, что мне сказал! Ну!

Шукрас распластался на полу, не смея поднять головы.

- В чем дело? - спросил Борис, хотя и сам уже сообразил, что новости его ждут отнюдь не радостные.

- Говори, свинья! - потребовал Тогрид, и легонько стукнул Шукраса ногой. От этого ласкового пинка пленника аж в воздух подбросило.

- Так ты нашел мои бумаги? - спросил у Шукраса Борис.

Тот поднял лицо. Заплаканное. Перекошенное ужасом. У бывшего начальника рудника тряслись губы. И воняло от него как от сельского нужника в жаркий летний день.

- Многоуважаемый и достопочтимый... - заикаясь, начал Шукрас.

Борис нетерпеливо перебил его:

- Хватит этих титулов. Говори - где мои бумаги?

- Их....

- Ну!

- Их нет.

Шукрас вымолвил эти два слова чуть слышно. Борис потемнел от гнева.

- Ты же сказал, что они в архиве, - пророкотал он, нависнув над Шукрасом.

По другую сторону над пленником нависал колоссальный Тогрид. Тот не знал, куда себя деть.

- Я был уверен, что они там, - скороговоркой выпалил Шукрас. - Они должны быть там. Все бумаги находятся в архиве.

- Значит, ты их просмотрел.

- Не мог я. Каждый листочек проверил.

- Обманул ты меня, Шукрас, - произнес Борис. - Пообещал, и обманул. А ведь мы с тобой договорились. Помнишь, что я обещал сделать с тобой, если подведешь?

Шукрас помнил. И потому громко и протяжно завыл.

- Пойду, подвешу его за руки во дворе, - сказал Тогрид, схватив Шукраса за шкирку. - Огонь разведу. Подходи чуть попозже. Станем яйца запекать.

- Не надо! - завопил Шукрас.

Он бросился к Борису и обхватил руками его ноги. Осыпая поцелуями сапоги бывшего раба, он выпалил, давясь слезами:

- Я еще раз все бумаги проверю. Каждую просмотрю. Я найду. Найду!

- Завтра будешь искать, - решил Борис.

Он уже понял, что в крепости придется задержаться на несколько дней, пока не будут готовы пушки.

- Запри его где-нибудь, - обратился Борис к Тогриду.

- А яйца запекать не станем? - огорчился здоровяк.

- Дадим господину Шукрасу еще один шанс. На этот раз - точно последний. Если и завтра бумаг не найдет, запечем.

- Спасибо! - разрыдался от счастья Шукрас, продолжая лобзать грязные сапоги Бориса. - Вы так добры. Я найду! Найду их!

- Идем, гнида! - приказал Тогрид, схватил Шукраса за шкирку и волоком потащил наружу.

Борис был расстроен. Он очень рассчитывал на то, что Шукрас найдет нужные бумаги. Затем ему вспомнились слова пленной арсангарки и ее нехорошая улыбочка. Он вновь отодвинул комод и заглянул в комнату. Девушка лежала на полу, замотанная в простыню, и смотрела на него кроваво-красными глазами. И улыбалась. Она отлично слышала состоявшийся разговор.

- Что, не нашел трижды в жопу раненый нужных тебе бумаг? - спросила она с невыносимым торжеством на наглой мордашке.

- Не нашел, потому что их и не было в архиве, - догадался Борис.

Пленница довольно оскалила зубки.

- Ясно, - вздохнул Борис. - То есть, бумаги где-то еще. И ты знаешь где.

- Может и знаю, может не знаю.

Арсангарка явно наслаждалась моментом.

Борис прикинул размер крепости. На то, чтобы обшарить каждый ее уголок, каждый закуток, осмотреть каждый клочок бумаги, уйдет несколько месяцев.

- Хорошо, - произнес он. - Что ты хочешь? Просто назови свою цену. Что мне сделать, чтобы ты отдала мне бумаги? Я уже обещал тебя отпустить. Отпущу. Тебе золото нужно? Забирай все, что найдешь в крепости.

- В отличие от вас, низших существ, мы, арсангары, не продаемся, - отрезала пленница.

Борис начал терять терпение. Он и так был слишком добр к этой заразе. А та совершенно не ценила его отношения. Возможно, пришла пора сменить подход.

- Ну, дело твое, - произнес он. - Раз не выйдет у нас сотрудничества, ты мне не нужна. Сейчас позову ребят, пусть забирают тебя. Ночь впереди долгая. До утра все на тебе побывать успеют. А людей у меня две сотни.

Улыбочка сползла с лица арсангарки.

- Грязный совратитель коз! - выпалила она. - Пожиратель фекалий!

- Я пошел за парнями.

И Борис сделал вид, что уходит.

- Стой! - крикнула пленница, когда он уже был у выхода на лестницу. - Стой! Вернись! Я скажу, где бумаги.

Глава 8

Борис замер на лестнице, не торопясь возвращаться. Пленница снова крикнула, и в голосе ее послышался неподдельный страх:

- Я покажу тебе бумаги! Слышишь? Покажу!

И вновь Борис не стал спешить. Не было у него доверия к этой девушке. Действительно ли она согласна пойти на сотрудничество, или опять придуривается и тянет время?

- Эй? Ты что, ушел?

Голос ее звучал испуганно. Вроде не притворялась. Действительно боялась поступить в распоряжение всему личному составу бунтарского воинства.

Наконец, Борис вернулся в квартиру и заглянул в комнату. Увидев его, пленница обрадовалась, хоть и постаралась это скрыть.

- Отдашь, значит, бумаги? - спросил Борис.

- Отдам, - буркнула та. - Развяжи. Я покажу, где они.

- Я тебя развяжу, а ты опять на меня бросишься?

- Не брошусь.

- Как тебе верить? Ты меня уже однажды обманула.

- Даю слово!

- И много ли оно стоит?

Пленница обиделась.

- Я арсангарка! - выпалила она с достоинством. - Мое слово нерушимо.

- Ну, посмотрим, так ли это, - сказал Борис. - Но учти - вздумаешь дурить, сделаю что обещал. Потом не обижайся.

Он взял нож и разрезал веревки, а затем помог девушке выпутаться из простыни. Та поднялась на ноги. Борис на всякий случай отступил от нее, держа нож наготове. Но арсангарка не стала бросаться на него. Осмотрев себя, в частности свою сырую от мочи рубашку, она заявила:

- Сперва хочу помыться и переодеться.

- Ты что-то слишком многого хочешь, - неодобрительно заметил Борис.

- Вам, низшим расам, и в обоссанной одежде, может быть, разгуливать любо, - поджав губы, процедила Блайни, - а я арсангарка, и мне....

- Да, да, понял, - перебил ее Борис. - Ты у нас лучше других. И где твоя одежда?

- В моем жилище, разумеется.

- А где оно?

- Покажу.

Проживала пленница в соседнем здании, в небольшой квартирке на самом верхнем четвертом этаже. Хоромы были скромные, всего пара крошечных комнатушек.

- Мне нужна теплая вода, - заявила арсангарка, когда они вошли в ее квартирку. - Принести.

- Уже бегу, - проворчал Борис. - Еще что-нибудь? Ты говори, не стесняйся.

В этот момент пленница напомнила ему любимую сестрицу - наглую ленивую жопу. Даже когда та садилась ему на шею, Бориса корежило. А уж от чужой девки он подобного терпеть не собирался.

- Чем же мне мыться? - уперев руки в бока, с вызовом спросила арсангарка.

- Может, после ополоснешься? Когда покажешь мне бумаги.

- Нет!

- Ты гляди, у меня терпение не железное.

- Я прошу всего лишь ведро теплой воды, - сквозь зубы выдавила Блайни. - Это что, так сложно? Понимаю, вам, низшим расам, любо ходить грязными, но нам, арсангарам, такое....

- Ладно, - перебил ее Борис. - Скоро вернусь. Ты оставайся здесь. И запомни - попробуешь сбежать или иную глупость сделать, и сразу же окажешься в числе полковых шлюх. Вот без шуток сейчас.

- Тут буду, - пообещала пленница.

Борис спустился во двор и подозвал к себе одного из подчиненных. Их у него теперь было две сотни, и они беспрекословно исполняли все его приказы.

- Слушай, будь другом, нагрей ведро воды, - попросил его Борис. - Не до кипятка. Так, чтобы теплая была.

- Так а что ее греть? - обрадовался мятежник. - У нас уже согрета. Идемте, предводитель, отолью вам кипятка, а после разбавим его холодной.

В итоге Борис получил желаемое ведро теплой воды и поспешил обратно. Доверия к пленнице не было ни на грош. Могла и сбежать. Или иную дурь учудить. Но когда он вошел в ее квартирку, хозяйка была там. И даже не бросилась на него с ножом из-за угла.

- Вот вода, - сказал Борис, поставив ведро на пол.

Блайни подошла, наклонилась и пальчиком попробовала температуру воды.

- А ты расторопный, - одобрительно произнесла она. - Из тебя бы вышел хороший личный раб.

- Мойся и переодевайся, - потребовал Борис. - У тебя на все десять минут. А после покажешь мне бумаги.

- А ты тут будешь стоять и смотреть, пока мыться стану? - спросила Блайни, насмешливо глядя на него.

Борис вдруг почувствовал, что краснеет. Все-таки не было у него достаточного опыта общения с женским полом. И пленница, похоже, об этом догадалась.

- Ох какой милый румянец, - засмеялась она. - Неужто прежде не доводилось тебе наблюдать женских прелестей?

- Мойся! - буркнул Борис и быстро вышел на лестницу.

Разумеется, в десять минут пленница не уложилась. Не уложилась и в двадцать. Борис нетерпеливо ходил по тесной лестничной площадке, испытывая мощное чувство дежавю. Словно вновь имел дело с обожаемой сестренкой.

Наконец, дверь отворилась, и перед ним предстала Блайни. Теперь на ней было платье, а на ногах сапожки. Она даже успела сделать прическу. Странно, что не накрасилась. Впрочем, и без косметики арсангарка была очень хороша.

- Ну, теперь ты готова? - спросил Борис.

- Теперь готова, - ответила пленница. - Что тебе так не терпится увидеть эти бумаги? Неужто жаждешь отомстить работорговцу, что пленил тебя?

- Не твое дело! - проворчал Борис.

- Не мое, согласна, - не стала настаивать арсангарка. - Мне на твои дела наплевать. Я одного жду - когда тебя и твоих оборванцев схватят и будут казнить. Вот на это я погляжу. Буду в первом ряду стоять. Помашу тебе ручкой. Кстати, знаешь ли ты, как казнят взбунтовавшихся рабов? С них заживо сдирают кожу. Медленно, в течение всего дня. На площади. При большом скоплении народа. Я буду смотреть от начала до конца. Возьму с собой стульчик, чтобы ноги не устали, и корзинку с едой. И зонтик от солнца. С тебя станут шкуру драть, а я буду пирожки кушать.

Все это она говорила с несказанным удовольствием, прямо смаковала каждое словечко. Борис чудом сдержался, чтобы не влепить ей оплеуху.

- Показывай бумаги! - потребовал он.

- Идем, - продолжая улыбаться, предложила Блайни.

Борис гадал, куда они сейчас пойдут. В какое-нибудь секретное хранилище, тайную комнату для особо важных бумаг. Даже забеспокоился, не окажется ли там ловушек. Но конечная точка их путешествия стала для него большим сюрпризом. Арсангарка привела его обратно в его же временные апартаменты.

- Ты чего? - разозлился Борис. - Зачем мы опять здесь?

- Тебе же бумаги нужны?

- Да.

Пленница подошла к комоду, которым Борис подпирал дверь в ее комнату, выдвинула один из ящиков и вытащила толстую кожаную папку. Бросила ее на стол и сказала:

- Все здесь. Эта квартира коменданта заставы. Все свежие договоры о покупке рабов он держит у себя, а когда уже делает с них копии и отправляет те в столицу, оригиналы сдает в архив.

Борис с ненавистью уставился на девушку. То есть, все это время нужные ему бумаги были у него прямо перед носом. И та могла сообщить об этом в любой момент.

- Что ты такой недовольный? - удивилась пленница. - Получил же что хотел.

Говорила она серьезно, но было видно, что с трудом сдерживает смех.

Чудом сохранив самообладание, Борис раскрыл папку. И не особо удивился, выяснив, что не понимает письменность арсангаров. Глядя на его растерянную физиономию, пленница весело спросила:

- Так ты неграмотный? Стоило бы догадаться. Вот ведь досада, правда? Нашел нужные бумаги, а прочесть не можешь.

- Ты прочтешь, - сказал Борис. - А не станешь, я Шукраса попрошу. Мы с ним друзья. Он мне не откажет.

- Трижды в жопу раненный толком читать не умеет, - презрительно бросила арсангарка. - Откуда взяться образованию у выходца из черни? Я про твоего Шукраса все знаю. Все документы в моем распоряжении. Он из самых низов выполз, из самой грязи. До начальника дослужился. Да только так и остался грязным бесчестным псом. И при первой возможности предал свой народ.

- Найди нужную мне бумагу, - попросил Борис. - Я хочу знать, кто привез меня сюда. Как имя этого работорговца. И где его искать.

- Имя его Казкарн, - произнесла девушка, даже не взглянув на бумаги.

- Ты же даже ничего не читала, - удивился Борис.

- А зачем? Я и так помню, как вас привезли. И кто. Это ведь было всего несколько дней назад.

У Бориса от злости заскрежетали зубы. А девица стояла напротив и невинно так улыбалась. Очень уж она была собой довольна. А его реакцией и подавно.

- Может, ты знаешь, где искать этого Казкарна? - спросил Борис.

- Может и знаю. Его арат в трех днях пути к югу отсюда.

- Что такое арат?

- Арат? Ну... крепость. Селение. Что-то среднее. Место компактного проживания.

- И ты сможешь показать мне дорогу туда? - спросил Борис.

- Показать дорогу? - удивилась девушка. - Уговор был, что я отдаю тебе бумаги, а ты меня отпускаешь. Я и так уже слишком многое для тебя сделала. Помогать тебе мстить Казкарну не буду. Он тот еще негодяй, вонючий, мерзкий, вечно лез руками хватать. Но он арсангар, хоть и гнусный очень.

- Дело не в мести, - произнес Борис.

- А в чем же? - заинтересовалась пленница.

- Я ищу свою сестру. Она или у Казкарна, или он знает, где она.

- Вот как, - протянула Блайни. - Так ты хочешь спасти сестру? Не мстить?

- Да плевать мне на этого Казкарна. Делать мне, что ли, больше нечего, как гоняться за ним из мести. Я Ленку хочу найти. Пока не поздно.

Он замолчал. Молчала и пленница, словно что-то обдумывая. А затем вдруг произнесла:

- Хорошо. Я покажу тебе дорогу до арата Казкарна. Но на этом наши пути разойдутся.

- Спасибо, - искренне поблагодарил Борис, взглянув девушке в ее кроваво-красные глаза.

Та смутилась и отвела взгляд, а затем суетливо и слегка раздраженно выпалила:

- Нечего меня благодарить. Недоброе дело я делаю, помогая бутовщику.

- Ты сказала, до арата Казкарна три дня хода? Это конным или пешим.

- Это в повозке. Конным два. Пешим все пять.

- А путь туда безопасен? Есть по дороге города или крепости?

- Городов и крепостей нет, но могут встретиться конные отряды.

- Многочисленные?

- Может полсотни, может сотня. Патрулируют земли, ловят чужаков и беглых рабов.

- Ясно, - кивнул Борис, и подумал, что очень правильно сделал, решив изготовить пять пушек. Нужно было озадачить кузнецов литьем картечи. Не заряжать же орудия гвоздями да скобами.

Теперь ему нужно было решить, как перебросить свое войско к арату Казкарна. Пятидневный марш-бросок его богатыри не выдержат. Особенно большая их часть, оставившая львиную долю здоровья на руднике. Следовало посчитать лошадей и повозки, чтобы хватило на всех. А еще подготовить команды пушкарей. Обучить их заряжать и стрелять. И на все это у него было от силы пара дней. Чем дольше он сидит в этой крепости, тем выше риск, что сюда нагрянут арсангары.

Нужно было идти заниматься делами, но прежде предстояло решить, что делать с пленницей. Опять связать ее и запереть в комнате? Не с собой же ее все время таскать.

Та словно прочла его мысли и спокойно сказала:

- Иди, занимайся своими делами. Я не сбегу. Буду здесь. Если отлучусь куда по необходимости, то вскоре вернусь. Крепость не покину.

- Ты, наверное, голодна, - заметил Борис.

- Я найду себе пропитание. Не беспокойся.

Он все еще не доверял этой злюке, уж больно быстро она сменила гнев на милость. Но решил дать ей шанс.

Первым делом он нашел Тогрида и сообщил тому, что больше здоровяку не придется торчать в архиве. Тот был страшно этому рад. Он сидел у костра во дворе крепости, вместе с другом Илетаром, и с аппетитом трапезничал. А рядом с ними лежал связанный по рукам и ногам Шукрас.

- Ты бы его запер где-нибудь, - сказал Борис.

- А вдруг сбежит? - возразил Тогрид. - А так он у меня всегда под присмотром.

- Господин Борис, - давясь слезами, прорыдал Шукрас, - распорядитесь дать мне хоть корочку черствого хлеба. С голоду совсем пропадаю.

- Ты его не кормил? - спросил Борис у Тогрида.

- А его еще и кормить надо? - искренне удивился здоровяк.

- Дай ему что-нибудь. Чтобы не ныл.

- Я могу и по-другому сделать, чтобы он не ныл, - похвастался орк, стрельнув свирепым взглядом в сторону пленника.

- Пусть пожрет, - смилостивился Борис.

Но Шукрас был слишком напуган. Он уставился на Бориса с мольбой и прошептал:

- Многоуважаемый господин, не оставляйте меня с ним на ночь! Он меня уже неоднократно сожрать грозился. Все время щупает и улыбается. И приговаривает - сочное мясцо, мягкое мясцо.

- Ладно, - сказал Борис. - Ночевать будешь у меня.

- Спасибо, хозяин! Спасибо! - разрыдался от счастья Шукрас.

Борис обратился к Тогриду:

- Я его попозже заберу. Пусть пока у тебя тут полежит.

Собрав своих людей, Борис стал раздавать приказания. Назначил артиллерийские расчеты, по пять человек на пушку. Сходил в кузницу, проверил, как идут дела. Работа кипела. Борис поговорил с кузнецами насчет картечи. Те поняли его с полуслова.

Плотники уже закончили изготовление лафетов, переделав под них четыре крепкие телеги. Борис посчитал всех лошадей в крепости и все повозки. Вроде как с натяжкой им всем должно было хватить транспортных средств. Но еще десяток лошадок был бы очень кстати. Да только где их было взять? Придется потесниться, а кому-то, кто покрепче и поздоровее, и пешочком пройтись.

Все эти дела отняли у него больше двух часов. Уже сгустились сумерки, когда он пришел забрать Шукраса. И вовремя, надо сказать. Потому что Тогрид перешел от слов к делу. Сидел рядом с беззвучно рыдающим пленником, одной рукой щупал его мясистую филейную область, а в другой сжимал острый нож. И улыбался при этом весьма многообещающе. Было ясно, что в компании орка Шукрас бы до утра не дотянул. Или дотянул бы, но не весь, а в лучшем случае половина бывшего начальника рудника.

Когда Борис забрал его с собой, Шукрас плакал от счастья и все порывался целовать мятежнику ноги.

Арсангарка поджидала его в квартире. И за время его отсутствия она не сидела без дела. Навела порядок, убрала осколки, расставила по местам перевернутую мебель. И даже застелила кровать. А еще накрыла на стол. Притом сделала это так, что у Бориса от одного вида блюд слюнки потекли.

- Что здесь делает трижды в жопу раненый позор нашего славного народа? - возмутилась девушка, увидев Шукраса.

- Он будет ночевать у меня, - сказал ей Борис.

- Что? Эта собака будет ночевать в доме? В крепости есть свинарник. Я покажу где. Пусть спит там.

Вела она себя как полноправная хозяйка. Хотя Борис, хоть убей, не помнил, чтобы наделял ее подобными полномочиями.

- Шукрас останется тут! - отрезал он тоном, пресекающим дальнейшую дискуссию.

Девушка поджала губы и выпалила:

- Не буду я спать в одном доме с трижды в жопу раненым. Пойду к себе. Ужин на столе. Ешь пока не остыло.

И гордо удалилась, демонстративно громко хлопнув дверью.

Борис еще раз взглянул на стол. Не всякая любящая жена встречала мужа таким столом. Девушка постаралась. И где только нашла такие кушанья в разграбленной бунтовщиками крепости?

Блюда так и манили. Борис уже и к столу подсел, и к еде потянулся, но что-то его удержало. Уж больно резко переменилась пленница. Недавно пыталась ему горло перегрызть, а тут вдруг поляну накрыла.

Он взглянул на Шукраса, который смиренно сидел в углу, и сказал:

- Ты ведь, кажется, голоден. Иди, поешь.

- Я? - не поверил Шукрас.

- Да. Иди. Я развяжу тебе руки.

Он снял веревки и любезно пригласил Шукраса к столу. Тот поначалу отказывался, уверял, что уж слишком это для него большая честь. Он и с пола поест, как собака. Но Борис чуть не силой усадил его за стол и настоял:

- Ешь! Все твое.

Шукрас был слишком голоден, чтобы и дальше капризничать. Он с жадностью набросился на еду. Борис присел на кровать и наблюдал за ним. А когда бывший начальник набил брюхо так, что дурно стало, Борис вновь связал его, отвел в комнату без окон, и запер там, подперев дверь комодом. А сам улегся на застеленную кровать и почти сразу же заснул. Накопилась, все-таки, усталость, да и свой привычный режим он в последние дни беспощадно нарушил.

Борис рассчитывал хорошенько выспаться этой ночью, но судьба распорядилась иначе. Его разбудили тяжкие стоны, несущиеся откуда-то из-за стены. Он встал и зажег лампу. Подошел к двери, за которой находилась опочивальня Шукраса, и откуда продолжали нестись охи и завывания, и крикнул:

- Шукрас? Ты там как?

- Господин! - взвыл несчастный. - Господин! Помираю!

Борис отодвинул комод, распахнул дверь, и тут же отшатнулся. В нос ему ударил резкий густой запах испражнений.

Шукрас корчился на полу. Он рыдал и стонал. Его неистово несло. Уже и все штаны были обгажены, и пол выпачкан, а Шукрас не мог становиться.

- Что же ты до последнего молчал, дебил? - закричал на него Борис. - Не мог сказать, что срать приспичило?

- Да оно внезапно скрутило, - прорыдал Шукрас, и из него опять полезло.

Стараясь не выпачкаться в испражнениях, Борис разрезал веревки на руках Шукраса и приказал тому:

- Наружу! Во двор!

Шукрас не пошел - не мог идти. Пополз на четвереньках. Оставляя за собой широкую дорожку из коричневых капель. Он рыдал от боли и унижения. Из его утробы неслись зловещие звуки. В кишках господина Шукраса происходило великое буйство.

Уже во дворе, при свете звезд, Шукрас кое-как стащил с себя обгаженные штаны. Из него уже вышло ведра полтора, и продолжало лезть. Шукрас рыдал и корчился на земле, а Борис стоял над ним и не знал, чем помочь бедолаге. Он не понимал, что с ним. Было похоже на пищевое отравление, причем весьма серьезное. Но что он ел-то вчера? Только его ужин, приготовленный арсангаркой....

Борис замер. Ужин! Ох и неспроста интуиция шепнула ему воздержаться от дегустации. Не сделай он этого, и сейчас не Шукрас, а он бы корчился здесь, истекая дерьмом.

Шум разбудил некоторых бунтовщиков. Те собрались вокруг, наблюдая за страданиями Шукраса. Ни у кого они не вызвали ни тени сочувствия. Реакция была обратной - чистое незамутненное злорадство.

- Сколько из него лезет-то! - восхитился один бунтовщик.

- И откуда оно берется? - удивился второй.

- Да там и нет ничего, кроме говна, - заметил третий. - Он весь из него целиком состоит.

И все весело засмеялись. Все, кроме Бориса. Тому было не до смеха. Он попросил своих людей приглядеть за Шукрасом, а сам быстрым шагом направился в апартаменты подлой отравительницы.

Стучаться в запертую дверь пришлось долго. Борис даже попытался ее выломать, но по ту сторону был установлен крепкий засов. Наконец, изнутри донесся недовольный сонный голос:

- Что? Кто там?

- Открывай! - потребовал Борис.

Громыхнул засов. Дверь приоткрылась. Борис толкнул ее и шагнул внутрь.

Арсангарка была одета и изо всех сил изображала себя сонной, только что разбуженной. Но Борис быстро ее раскусил. Гадина не спала. Сидела и дожидалась, когда ее яд подействует. На него.

- В чем дело? - с невинным видом спросила девушка. – Не пристало мужчине врываться среди ночи в покои незамужней девицы.

- Отравить меня пыталась, - сказал Борис.

- Что?

Арсангарка попыталась изобразить возмущение.

- Шукрас там дерьмом истекает, - сказал Борис. - Он, а не я, вчера отведал твоих кушаний.

- Вот как.

Арсангарка не сумела скрыть улыбки.

- Где противоядие? - спросил Борис.

Он из последних сил сдерживался, чтобы не переступить через все догмы джентльменского кодекса и не начать бить женщину головой об стену.

- Я не понимаю, - опять включила дурочку девушка. - Какое еще противоядие? Что ты от меня хочешь?

Борис шагнул к ней и схватил рукой за горло.

- Если Шукрас умрет, ты отправишься за ним! - процедил он сквозь зубы. - Но перед этим тебя оприходуют все мои люди.

- Да не умрет он! - выпалила арсангарка, вырвавшись из его хватки. - Не умрет. От слабительного не умирают.

- Так ты добавила в мою еду слабительного? И много?

- Чуть-чуть. Небольшой пузырек.

- А какова его обычная дозировка?

- Ну, обычно хватает одной капли.

Борис сжал кулаки. Ох как хотелось ему пустить их в ход. Но уж слишком милая была мордашка у этой красноглазой злодейки. Рука не поднялась ее попортить.

- Все с трижды в жопу раненым будет нормально, - пренебрежительно сказала Блайни. - К утру отойдет.

- У тебя еще осталось это слабительное? - спросил Борис.

Он всерьез собрался заставить злодейку выпить адскую микстуру. Будет ей урок на будущее.

- Нет, ни капли, - с притворным сожалением призналась девушка. - Вся на приправку пошла.

Борис хотел сказать этой мерзавке пару ласковых, но тут услышал на лестнице топот ног. И голос Илетара:

- Мой друг? Ты тут? Люди сказали, ты пошел сюда.

- Я здесь, - отозвался Борис, продолжая сверлить свирепым взглядом арсангарку, а та смотрела на него в ответ и совершенно его не боялась. Это-то больше всего и бесило. Словно она почувствовала над ним свою власть, на почве чего ощутила полную безнаказанность.

В квартиру вбежал Илетар.

- Мой друг, хорошо, что ты на ногах, - сказал он. - Дозорные на стенах заметили в степи огни. Кто-то приближается к крепости.

Борис быстро взглянул на девушку и спросил:

- Кто это может быть?

- Да откуда же я....

- Не усугубляй! Продолжишь вредничать, и я перестану быть добрым.

Блайни поморщилась и нехотя ответила:

- Ну, возможно, это возвращается комендант заставы, господин Гарэн.

- Откуда возвращается?

- Куда-то ездил по делам. Куда и по каким - мне не докладывал.

- И много с ним воинов?

Девушка чуть помешкала, затем все-таки ответила:

- Когда уезжал, взял с собой дюжину.

Борис обратился к Илетару и сказал:

- Поднимай людей. Всех. Будем встречать дорогих гостей.

Глава 9

Поднявшись на стену, Борис разглядел в ночной темноте приближающиеся огни. И с первого взгляда определил, что их куда больше дюжины. Похоже, арсангарка вновь его обманула. К крепости приближался значительный отряд. Всадников сорок, не меньше.

Илетар, чье зрение было острее человеческого, произнес:

- Тридцать пять верховых и большая крытая повозка.

Он взглянул на Бориса и спросил:

- Что будем делать? Уж не прикатить ли к воротам одно из твоих чудо-орудий?

- Не нужно, - ответил Борис. - Они ведь не в курсе, что крепость захвачена. Впустим их внутрь, а уж тут радушно поприветствуем.

А затем, подумав, добавил:

- Знаешь, что. Пушку все-таки выкати. И направь ее на ворота. Мало ли как все обернется.

Всадники приблизились к воротам. Они видели воинов на стенах, но в темноте не сумели определить, что это не арсангары.

- Отпирайте! - громко вскричал едущий впереди всадник, что держал в руке упертое в стремя высокое древко, на вершине которого трепыхался какой-то штандарт. - Господин Гарэн вернулся.

Ну хоть в этом арсангарка не соврала. Действительно прибыл начальник заставы. Теперь уже бывший - поправил себя Борис. Поскольку нынешним начальником, кажется, являлся он сам.

Ворота отворились, и гости, не подозревая ни о чем, торжественно въехали во двор. Бунтовщики затаились в тенях, готовясь к атаке. Борис не спешил давать команду. Ждал, когда внутри окажутся все арсангары. Церемониться с ними он не собирался. Всякие там конвенции и права военнопленных остались в другом мире. Да и к арсангарам он теплых чувств не питал. Мало того, что его самого законопатили на рудник, превратив в раба, так еще и Ленку куда-то увезли. И, бог знает, что с ней в настоящий момент делали. Если использовали по прямому назначению, то это полбеды. Этой шалаве не привыкать. Но ведь могли и прибить дуру.

Всадники въехали и начали спешиваться. Распахнулась дверь огромной кареты, и из нее вывалилось вначале объемистое пузо, а затем и его владелец - ядреный арсангар под два центнера весом. Он с трудом спустился на землю и встал, широко расставив ноги и по-хозяйски уперев руки в бока. За ним следом выбрался юноша в дорогой одежде.

- Ну и какого хрена меня никто не встречает? – взревел господин Гарэн. - Почему не построились? Почему не отдали честь своему командиру? Высеку! Всех высеку! Где Вендар?

Гарэн был в ярости, и на то у него имелся целый ряд причин. К нему проявили неуважение, не встретив как подобает. А Гарэн очень болезненно воспринимал такие вещи. Он происходил не из аристократии, а из низов, сам, своими трудом, умом и умением ловко запускать язык промеж начальственных ягодиц, добился высокой должности. По этой причине Гарэн быстро сдружился с Шукрасом, таким же, как он, выходцем с самого дна. А вот Вендара, благородного аристократа по происхождению, и по совместительству своего заместителя, Гарэн не переваривал. Хоть он и был формально подчиненным, Вендар вечно задирал нос, всем видом показывая, как сильно презирает своего командира за его ничтожное происхождение. Вот и в этот раз Вендар не преминул его унизить. Даже не подумал встретить начальника как подобает.

Но что еще хуже, унижение сие состоялось на глазах у гостя, того самого юноши, что прибыл вместе с ним в карете. А был это ни кто иной, как Гилор Гвинн, отпрыск славной и благородной семьи, лично знакомой с самим архидемоном. Гарэн встретил юношу в пути, пока мотался по своим делам. Они разговорились. Гарэн очень хотел свести близкое знакомство с таким влиятельным арсангаром. И тут ему улыбнулась удача. Гвинн, как выяснилось, разыскивал свою сестру, что сбежала из дома, чем огорчила родителей и поставила под угрозу родовую честь. Парень поклялся вернуть смутьянку. И, о, чудо, этой беглянкой оказалась ни кто иная, как недавно прибывшая в их крепость девица Блайни.

Гарэн и подумать не мог, что эта грубиянка происходит из семьи Гвинн. Но все сложилось самым расчудесным образом. Теперь он поможет братцу вернуть домой блудную сестру, и тем самым приобретет невероятно полезное знакомство. Семья Гвинн отныне будет у него в долгу. Ох какие перспективы открывало это знакомство! Аж дух захватывало.

И вот теперь этот подлый Вендар опозорил его на глазах высокого гостя. Не встретил как подобает. Ну что за благородная свинья!

- Я спрашиваю, где все? - вновь заорал Гарэн, буквально почернев от гнева.

- Какие-то проблемы? - спросил Гилор Гвинн.

- О, никаких, не извольте тревожиться, - тут же залебезил Гарэн. - Просто мои болваны совсем без меня распоясались. Видите, как тяжело приходится. Чуть за порог, так они мгновенно разлагаются. Всех приходится лично в кулаке держать.

Гарэн собрался снова заорать, но не успел. Один из его воинов вдруг выпалил:

- Что-то не так!

Но развить тему ему не удалось. Этому помешал арбалетный болт, с треском вошедший прямо в лицо.

А следом со всех сторон полетели болты и стрелы. Все арсангары, за исключением Гарэна и его благородного гостя, были в доспехах, но даже те не смогли обеспечить им полной защиты. Трое упали на землю, остальные запаниковали. И в этот момент с двух сторон по ним ударили бунтовщики, вооруженные длинными копьями.

- Лошадей не колите! - прокричал Борис. - Лошади нужны. Убивайте только тех, у кого по две ноги.

К счастью, противники успели спешиться, так что лошади почти не пострадали. Чего нельзя было сказать об их хозяевах. Те пытались оказать сопротивление, но их было слишком мало, и они не могли отразить совершавшееся с двух сторон нападение. К тому же из-за спин копейщиков непрерывно стреляли лучники, а время от времени с жутким свистом прилетал из темноты арбалетный болт, и даже нагрудная кираса не всегда могла его остановить.

К тому моменту, когда Борис спустился со стены и подоспел на поле боя, все уже было кончено. Последний арсангар отбивался двумя мечами, рычал, скалил зубы. Бунтовщики окружили его, весело хохоча и тыча в противника копьями. Не торопились. Растягивали удовольствие. Наконец, один изловчился и всадил наконечник копья в заднюю часть бедра арсангара. Тот с криком упал на колено. И тут же десяток копий вонзился в него со всех сторон.

Бунтовщики торжествовали победу. Плясали на трупах поверженных врагов, оскверняли их всячески. Одного, еще недобитого, арсангара привязали за ноги к лошади и стали таскать по двору под одобрительный смех ликующих победителей.

Борис осмотрел поле боя, затем подошел к карете. Ее дверь была закрыта. А вышедших из нее арсангаров не было рядом. Похоже, те успели скрыться внутри своего экипажа.

Борис постучал по дверце кончиком меча и позвал:

- Эй, есть кто дома?

Бунтовщики вокруг него засмеялись.

- Давай я дверь выломаю, - нетерпеливо предложил Тогрид.

- Подожди ломать, - остановил его Борис. - Глянь, какая роскошная карета. Не жалко такую красоту?

- Разве это красота, - отмахнулся чуждый всякой эстетики орк. - Добрый кабан на вертеле, это красота. Баба крепкая с сиськами огромными, это красота. А тут....

И он махнул на карету рукой.

Борис снова постучал в дверцу и крикнул:

- Господа, прошу на выход. Или мы сами к вам войдем. Но вам это точно не понравится.

Дверка медленно приоткрылась. Наружу робко выглянула широченная физиономия коменданта. Тогрид тут же шагнул вперед, распахнул дверь шире и вытащил наружу орущего толстяка. Бросил его на землю к ногам Бориса. Затем снова заглянул в карету и радостно доложил:

- Здесь еще один арсангар. Можно мне ему голову оторвать?

- Погоди, - остановил его Борис. - Давай сюда и второго. Поглядим, кто к нам в гости пожаловал.

Вскоре на земле у ног Бориса лежали уже два арсангара - уродливый, трясущийся от страха, толстяк, и молодой парень, на вид лет восемнадцати, а то и моложе.

Толстяка узнали сразу. Послышался радостный крик:

- Да это же господин Гарэн! А где твой кнут, с которым ты не расстаешься, а, господин комендант?

Тогрид заглянул в карету и вскоре нашел там кнут - длинный, гибкий, на удобной рукояти.

Бунтовщики из крепости стали наперебой жаловаться Борису на господина Гарэна. В частности, на то, что имел он хобби сечь невольников кнутом, и аж блаженствовал в процессе.

- Вот оно что, - задумчиво протянул Борис, глядя на пленника.

Комендант затряс головой и выпалил:

- Неправда! Они меня оговаривают! Я только за дело наказывал.

- Если за дело, то ладно, - сказал Борис. - Кто заслужил, того и высечь можно.

А затем обратился к своим людям:

- Парни, как, по-вашему, господин Гарэн заслужил?

- А то! - хором взревели все.

- Ну, значит, вы знаете, что делать. Но смотрите, не больше одного удара в одни руки. А то на всех не хватит.

Бунтовщики схватили толстяка. Тот орал и пытался оправдываться. Зачем-то врал, что был к ним добр, другой бы обошелся с ними круче.

Заодно попытались схватить и юношу, но Борис сказал:

- Этого оставьте. Кто он вообще такой? Тоже какая-то шишка с заставы?

Но бунтовщики не узнавали молодого арсангара. Отчего их желание разделаться с ним под горячую руку не стало меньше. Борис и сам был близок к тому, чтобы отдать сопляка на растерзание, но тут, протолкавшись сквозь бунтовщиков, к мальчишке подбежала Блайни.

- Отойдите от него! - потребовала она таким тоном, будто была тут не пленницей, а полноправной хозяйкой.

Она присела перед мальчишкой на колени и спросила:

- Что ты тут делаешь? Зачем явился?

Тот уставился на девушку и узнал в ней свою блудную сестру.

- Да за тобой я приехал, - промямлил он, со страхом глядя на перекошенные злобой лица бунтовщиков.

- Идем со мной! - приказала Блайни, помогла брату поднятья и повела куда-то.

- Эй, - крикнул ей вслед Борис, - я вас, разве, отпускал?

Девушка, не оборачиваясь, махнула рукой - дескать, отстань. Борис потрясенно покачал головой. Ну и наглая же девица!

Впрочем, о молодом арсангаре все вскоре забыли. Бунтовщикам выпала ночная потеха. С господина Гарэна сорвали одежду, обнажив его жирное дряблое тело, и привязали к столбу задницей наружу. Тот продолжал что-то кричать, то ли оправдывался, то ли обещал исправиться в будущем, но его никто не слушал. Первый бунтовщик уже вышел на позицию с господским кнутом в руке. Прицелился, ухнул, да как влепил господину коменданту горячего, да не по спине, а по заднице огромной. Арсангар взвыл. На пышных его ягодицах расцвела алая полоса, хорошо различимая даже на темной коже.

Следующий бунтовщик взял кнут. Долго прицеливался под хор советчиков, затем с гортанным выкриком залепил господину коменданту по спине. В этот раз удар вышел сочнее. Гибкое тело кнута рассекло кожу. Брызнула кровь. Гарэн извивался и орал. Бунтовщики одобрительно хохотали. Третий уже взял кнут и стал прицеливаться.

Борис какое-то время наблюдал за потехой, затем поманил к себе Илетара и приказал собрать лошадей и осмотреть убитых арсангаров на предмет пригодного снаряжения. А сам пошел узнать, куда арсангарка увела второго пленника.

Оба, она и он, были в ее квартирке. Когда Борис вошел туда, мальчишка в страхе вскочил на ноги и вжался в угол.

- Ну? - спросил Борис, ожидая объяснений.

- Это мой брат, - представила мальчишку Блайни.

- И что?

Борис имел в виду - и почему бы нам его не прикончить?

- Он тебе не враг, - сказала девушка. - Он не воин. И не работорговец.

- Я сам решу, кто мне враг, а кто не очень, - сухо произнес Борис и взглянул на парня. - Имя есть?

- Меня зовут Гилор, - негромко ответил он, трусливо глядя на бунтовщика. – Гилор Гвинн.

- А сестрицу твою как? А то она позабыла представиться.

- Блайни Гвинн, - ответил юноша.

- И что тебе тут нужно? Раз ты не воин и не работорговец, что забыл на заставе?

- Меня он искал, меня, - раздраженно пояснила Блайни. - Это наше семейное дело. Тебя не касается.

Нет, ну какая же все-таки наглая была девка. Борис все больше узнавал в ней свою сестрицу.

- Нам поговорить нужно, - добавила Блайни. - Наедине.

Борис взял стул, сел на него и потребовал:

- А ну выкладывайте, что у вас за дела. Хочу послушать.

Он обратился к Гилору:

- Зачем ты ее искал?

Тот не нашел в себе сил спорить с предводителем бунтовщиков. И сильно удивлялся тому, что сестра осмеливается это делать. Вообще Гилор уже не считал свое дело сколь-либо важным, ибо был уверен, что его неминуемо убьют. И его, и сестру. Чего еще ждать от взбунтовавшихся рабов?

- Ну? - поторопил его Борис.

Гилор заговорил:

- Дело в том, что Блайни должна была выйти замуж. Но за несколько дней до свадьбы сбежала из дома. А ее жених, он очень богатый и влиятельный арсангар. И в хороших отношениях с самим архидемоном. Когда он узнал, что Блайни сбежала и свадьбы не будет, он очень обиделся на всю нашу семью. Заявил, что мы нанесли ему великое оскорбление. А затем начал строить козни. И делал это успешно. Употребил на то все свои деньги и связи. И вот теперь наше благородное семейство в опале, и находится на грани разорения. Только одно может спасти нас от нищеты и позора. Господин Забер Хазз, жених Блайни, требует, чтобы та вернулась и стала его женой. Или грозиться пустить наш род по миру.

Борис медленно встал со стула и подошел к парню. Тот плотнее вжался в стену, ожидая чего угодно плохого. Но Борис вдруг обнял его и прижал к себе. И произнес с чувством:

- Как я тебя понимаю, дружище! У меня тоже есть сестра. Такая же эгоистичная и наглая жопа.

- Эй, что это вы тут устроили? - возмутилась Блайни.

Борис повернулся к ней и осуждающе произнес:

- Тебе должно быть стыдно.

- Мне? - вскричала взбешенная девушка. - Мне должно быть стыдно?

- Тебе, тебе.

- Да с чего бы?

- А кто создал неприятности своей семье? Думаешь только о себе, на других плевать. Небось, и тарелки за собой ни разу не мыла.

- Вот еще, тарелки мыть! - фыркнула Блайни. - А слуги на что?

Борис повернулся к Гилору и сказал ему с чувством:

- Дружище, крепись. Знаю, тебе тяжело. Понимаю тебя, как никто другой. Эти сестры, они....

Не найдя слов, он покачал головой.

- Да еще целоваться тут начните! - закричала Блайни.

Она была в ярости.

- Нашли крайнюю! Это папаша мой брак устраивал. Женишка нашел. Вот пусть сам бы с ним в постель и шел. Почему ради семейной выгоды отдуваться должна я? И ладно бы жених был хоть сколь-нибудь пристойного облика. Так ведь нет - нарочно нашел самого старого, жирного и уродливого арсангара во всей столице. Мерзкого Забера. От которого вечно воняет, как от свиньи ужасной. Если жрет, все сыплется и льется мимо рта. А уж как он благородно рыгает за столом. И с этим животным я должна была сочетаться браком ради блага семьи? Да не бывать этому! Я лучше с рабом возлягу, чем с Забером.

- Это еще не повод подставлять семью, - сказал Борис. - И твоя зацикленность на внешности тоже тебя не красит. Вдруг этот Забер хороший человек.... В смысле, арсангар.

- Хороший, хороший, - злобно засмеялась Блайни. - Я что, не знаю, кто он такой и какой хороший? Раз такой хороший, можешь вместо меня за него замуж пойти.

- Сестра, под угрозой будущее нашей семьи, - попытался робко образумить ее Гилор.

- Вот именно! - поддержал его Борис, который в споре брата и сестры стоял бы горой за брата в любом случае, даже если бы тот был в корне неправ. - Нельзя все время думать только о себе. Родители тебя кормили, одевали, растили доченьку. Ты обязана отплатить им добром.

- Верно, - согласился Гилор. - Это твой долг. Господин Хазз, конечно, не самый красивый мужчина в мире...

- Не самый? - засмеялась Блайни. - Точно не самый? Ну, в первую десятку красавцев-то, пожалуй, входит.

- С лица воду не пить! - заявил Борис. - Стерпится-слюбится. Ты тоже, между прочими, не подарок.

- Сестра, прошу, - взмолился Гилор. - Наша семья на грани разорения. Если ты не вернешься и не станешь женой Забера, то мы лишимся всего. Станем нищими. Буквально.

- Есть хорошее средство от нищеты, называется - работа, - сказала Блайни. - Я вот работала и не голодала.

- Куда же пойдут работать наши родители? - растерялся Гилор. - Они уже немолоды. Да и не умеют ничего.

- Хочешь, чтобы твои предки пошли просить милостыню? - зло спросил Борис. - Ну ты и гадина!

- Да ты-то что ко мне пристал? - закричала на него девушка. - Тебе какое дело, выйду я замуж или нет? И, кстати об этом. Нет, не выйду. Хоть бы даже от этого зависела судьба всего мира. Вот даже если бы мне сказали – или иди замуж, или завтра весь мир погибнет, я бы и тогда не пошла за Забера. Он слишком мерзкий и вонючий.

- Сестра, я готов тебя умолять, - заявил Гилор, и грохнулся на колени.

- На коленях тебя брат просит! - возмущенно сказал Борис. - Неужели и теперь откажешься?

- Откажусь! - сложив руки на груди, ответила Блайни.

- Сестра! - разрыдался Гилор. - Ты губишь нашу семью. Одумайся!

- Одумайся, зараза! - требовал Борис,

- Даже если бы я и хотела, - вдруг произнесла Блайни, - то не могу. Я ведь теперь невольница. Кто же из благородных арсангаров возьмет невольницу в жены? Никто.

- Невольница? - растерянно повторил Гилор и вопросительно взглянул на Бориса.

- Не знаю, о чем она говорит, - сказал тот. - Никто ее не неволил. Я лишь попросил отвести меня к работорговцу Казкарну. А после пусть катится на все четыре стороны.

- Ну что же ты недоговариваешь? - спросила Блайни с довольной улыбочкой. - А кто меня на кровать завалил, а кто щупал везде и всюду? А кто связал и в комнате запер, подвергнув унижению? Так поступают с невольницами. Нет, теперь уж не могу я никак стать женой господина Забера.

- Она врет! - сказал Борис Гилору. - Ничего я с ней такого не делал. Ну, то есть, связал, да. Но она сама меня вынудила. Драться лезла. Вот и связал.

- Она лезла драться, а вы ее связали, - тихо промолвил Гилор.

- Да. Это была самооборона. Она же бешеная. Чуть глаза не выцарапала. Вот, видишь.

Борис указал на расцарапанную щеку.

- Ее работа. И фингал под глазом тоже она поставила.

Гилор медленно поднялся на ноги. Он имел убитый вид.

- Если она дралась, а вы связали ее, то формально она теперь ваша невольница, - проронил он.

- Вот-вот, - подтвердила прямо-таки лучащаяся радостью Блайни. - Теперь невольница. Так и передай господину Заберу. Пусть уже отстанет и от меня, и от нашей семьи. Но если он все-таки готов взять невольницу в жены, то я, так и быть, согласна возлечь с ним.

- Он этого никогда не сделает, - произнес Гилор.

- Эй, постойте, да не все еще потеряно, - сказал Борис. - Никто ведь ни о чем не знает, мы никому не расскажем.

Гилор уставился на него как на внезапного спасителя. Но Блайни заявила:

- Нет, я так поступить не могу. Обманывать будущего мужа.... Нет! Я все расскажу. Он должен знать.

- Но тогда он точно на тебе не женится, - сказал Гилор.

- Значит, такова судьба, - со вздохом притворного сожаления, произнесла Блайни. - Поезжай обратно в столицу, братец, и расскажи все как есть. Теперь, когда я стала невольницей, у Забера нет больше смысла искать моей руки. Пусть найдет себе другую жену, а нашу семью оставит в покое.

Гилор взглянул на Бориса и неуверенно произнес:

- Но будет ли мне позволено уехать отсюда?

- Прямо сейчас отпустить не могу, - ответил ему Борис. - Вы ведь предупредите о нас остальных арсангаров, и я лишусь эффекта неожиданности. А вот как только я доберусь до Казкарна и найду сестру, можете быть свободны оба.

- Правда? - обрадовался Гилор, и в его кроваво-красных глазах вновь вспыхнул огонек надежды. - Значит, еще не все потеряно, сестра. Хоть ты и стала невольницей, но честь твоя ведь не пострадала?

- Я на ее честь не покушался, - заверил его Борис.

- А не наблюдали ли вы исподнее сестры моей? Это тоже считается бесчестьем.

- И исподнего, слава богу, не наблюдал.

- В таком случае все хорошо! - обрадовался Гилор. - Вновь обретя свободу, сестра моя, ты сможешь стать женой господина Хазза. Правда же это прекрасно?

- Да, - ответила Блайни. - Просто замечательно.

После чего резко наклонилась, схватила подол платья и задрала его так, что обнажила все по самый пупок. Борис как раз смотрел на нее и увидел достаточно. В частности, беленькие трусики, не слишком плотные. Сквозь их ткань проступало что-то крайне соблазнительное.

- Сестра! - в отчаянии закричал Гилор, поспешно закрыв лицо ладонями. - Зачем? Зачем ты это сделала?

- Вышло случайно, - опустив подол платья, заявила та. - Сама не знаю, что на меня нашло. Но теперь-то бесчестье точно состоялось. Он видел мое исподнее. Ах, какое горе! Не быть мне женой достопочтимого господина Забера. А я уже почти настроилась.

Борис повернулся к Гилору и в утешение похлопал его по плечу.

- Крепись, - посоветовал он. - Я знаю, каково тебе. У меня тоже есть сестра.

- У вас тоже? - отняв ладони от заплаканного лица, спросил Гилор. - И какая она?

- Очень похожа на твою. Так похожа, как будто их сделали на одном заводе говнистых сестер.

- Что же теперь делать?

Гилор находился в полном отчаянии. Борис искренне ему сочувствовал. Он как никто понимал этого парня.

- Будь сильным, - посоветовал он. - Как достигнем арата Казкарна, я вас отпущу. А там уж поступай с сестрой как сочтешь нужным. Дело твое, но я бы дал тебе совет. Совет, который, к сожалению, никто, в свое время, не дал мне.

- Какой совет? Что мне делать?

- Бей ее.

- Бить? - растерялся Гилор. - Сестру?

- Меня? - возмутилась Блайни.

- Да, - кивнул Борис. - Поверь, это единственный выход. Иначе дальше будет только хуже.

Гилор растерянно взглянул на сестру. Та возмущенно заявила:

- Никто ко мне пальцем не прикоснется! Ишь, придумали - бить! Я благородная арсангарка, а не рабыня.

- Она права, - сказал Гилор. - Нельзя бить благородную арсангарку.

- А невольницу можно? - спросил Борис.

- Невольницу.... Ну, невольницу можно. Но только тому, кто пленил ее.

- Мне, значит, - задумчиво протянул Борис и покосился на девушку.

Та выпалила:

- Даже не думай об этом! Иначе и дня не проживешь. Трижды в жопу раненый Шукрас легко отделался, всего-то говном истек. А поднимешь на меня руку, я тебя по-настоящему отравлю.

Борис обратился к Гилору и сказал:

- Подумай о моих словах, друг. Мне ее терпеть недолго, а тебе всю жизнь. Поверь, это тот редкий случай, когда насилие не просто выход, а единственный выход из всех возможных.

Глава 10

Выступление все откладывалось. Борис понимал, что время играет против них. Нельзя было слишком долго сидеть в крепости. Но и отправляться в путь неготовыми тоже было рискованно.

Когда все пять пушек были изготовлены и успешно испытаны, а расчеты для них назначены и обучены, Борис вновь обратился к кузнецам, найдя им новую работенку. Он попросил изготовить парочку стволов поменьше, самых легких, какие только возможны. Сказал не рисковать, и не делать стенки слишком тонкими. Все равно ручного оружия получиться не могло. Но Борису хотелось заполучить пару небольших пушечек.

Его люди успешно отъедались и здоровели. Даже самые последние доходяги с рудника набрали мясца и уже не выглядели восставшими из могил мертвецами. Борис решил дать им еще пару дней. А за этот срок приказал подготовить все к стремительному отъезду - все повозки, лошадей, запас провизии, оружие и доспехи, стрелы и болты, загрузить в телеги порох и отлитую картечь. Карету коменданта он поначалу хотел бросить - к чему тащить с собой этот здоровенный и непрактичный экипаж? Но затем все-таки решил, что и ему, возможно, найдется применение.

Многочисленные победы над арсангарами воодушевили бунтовщиков. Те расхрабрились. Теперь уже никто из них не считал красноглазых демонов непобедимой силой. Но Борис не разделял этого оптимизма. До сих пор они еще не сталкивались с настоящей военной силой. Били либо гарнизонных служак, либо вовсе рудничных стражников. А вот многочисленное, хорошо обученное и оснащенное подразделение могло оказаться им не по зубам. Все-таки в его распоряжении была разношерстная публика, состоящая отнюдь не из профессиональных воинов.

Набившие руку кузнецы довольно быстро управились с его заказом. Борис осмотрел две небольшие пушки, обе весом всего-то килограмм по пятнадцать. Стрелять такими с рук было невозможно, но закрепленные на телеге они неплохо себя показали.

Наконец, все было готово. Откладывать отъезд и дальше означало впустую терять драгоценное время. У Бориса уже вся душа изболелась за сестру. Хотя еще недавно он был уверен, что пропади та бесследно, он бы только этому порадовался.

Вместе с отрядом бунтовщиков крепость покидали и трое арсангаров. Блайни и Гилор Гвинн и господин Шукрас. Последний-таки пережил ту злополучную ночь, хотя последствия отравления сказывались до сих пор. За прошедшие дни Шукрас сильно изменился. Из некогда толстопузого и широченного жлоба превратился в отощавшего заморыша. Дьявольское зелье Блайни продолжало действовать. В Шукрасе не держалась никакая еда. Не успевал он что-то съесть, как уже бежал на полусогнутых в сторону нужника. Бывший начальник рудника худел и бледнел день ото дня. Больно было смотреть на его страдания. Точнее, было бы, если бы хоть кого-то волновало самочувствие арсангара.

Тем не менее Борис сжалился над засранцем и позволил тому ехать в телеге, хотя изначально планировал гнать своим ходом. Шукрас благодарил господина Бориса со слезами на глазах. Правда, оказавшись в телеге вместе с бывшими рабами, радость свою поубавил. Прочие пассажиры смотрели на него с плохо скрываемым желанием прибить на месте. Шукрас сел в уголочке и всеми силами старался не привлекать к себе внимания.

Блайни и ее братец тоже ехали с ними. В роскошной карете коменданта. Узнав, что Борис решил взять экипаж с собой, девушка тут же объявила, что поедет в нем.

- Не много ли чести для невольницы? - сквозь зубы поинтересовался Борис.

- А что не так? - невинно хлопая глазками, спросила Блайни. - Карета все равно поедет. Так чего ее возить порожняком?

На это и возразить было нечего.

И вот, рано поутру, еще по холодку, ворота крепости распахнулись и из них выехал длинный обоз, состоящий из множества повозок, пушек, всадников и роскошной кареты. Вслед им смотрел почерневший, в засохшей крови, облепленный мухами зад господина Гарэна. Тот так и остался привязанным к столбу посреди двора, где бывшие рабы воздали коменданту по заслугам.

Гарэн оказался крепким малым. Каждый бунтовщик выдал ему по удару, а было их двести. И били немилосердно, без поблажек, так что кожа рвалась и кровь летела брызгами. Но Гарэн пережил порку. Правда, когда пошла вторая сотня, он уже не орал после каждого следующего прилета, а лишь слабо вскрикивал. Под конец же и вовсе чуть слышно охал.

Так его и оставили висеть с окровавленной спиной, на которой не осталось живого места, лишь голое мясо да клочья изорванной кожи. Комендант после этого промучился целые сутки. Бунтовщики уже собирались пороть его повторно, но не успели начать - арсангар околел раньше.

Все это зверское истязание происходило на глазах Шукраса. Наблюдая за жуткой казнью своего друга, он совсем отчаялся. А тут еще неистовый понос буквально добивал его. Шукрас приуныл. Ему было плохо и страшно. И что самое худшее, не было в нем отныне решимости любой ценой пережить все это, а затем обязательно отомстить дерзким рабам. Будто кто-то лишил его всей воли. А еще он уже на автомате кланялся господину Борису, и господином его величал не задумываясь, и все его приказы исполнял беспрекословно, как будто так оно и надо. Шукрас, всю жизнь ломавший чужую волю, превращавший рабов по статусу в рабов по сути, с ужасом осознал природу происходящего. С ним случилось то же самое, что происходило с невольниками на некогда его руднике. Он стал рабом по сути. Или уверенно приближался к этому состоянию. А обратного пути не было. Чья воля однажды сломлена, никогда не обретет ее вновь.

Шукрас искал в себе силы, чтобы восстать против этого, но страх и понос доконали его. Он тихо плакал, сидя в углу телеги. Тут бы самое время убить себя, схватить меч и броситься на него брюхом. Но так мог поступить свободный и гордый воин, спасающий свою честь от позора. Раб же не был волен распоряжаться даже своей жизнью. Она ему не принадлежала. Ею владел хозяин. Господин Борис.

Обоз растянулся по степной дороге. Илетар ускакал вперед, на разведку, обещая тотчас же вернуться, если заметит какую-то опасность. Но Борис и сам все время вертел головой, глядя на бескрайние, поросшие высокой густой травой, просторы, на далекие холмы с рощами у их подножий, на едва различимые призрачные силуэты величественных гор где-то на самом краю мира.

Ему нравился этот край. Он был суровым, но красивым. В бескрайности степей чувствовался дух свободы. Да и весь этот мир казался Борису еще нехоженым, неизведанным местом. Он по-прежнему мало знал о нем, хотя Илетар и Тогрид кое-что ему порассказали. Мир был как мир - с разными землями, населенный разными народами. Но здесь еще не установилось того непререкаемого тюремного порядка, что был присущ родному миру Бориса. Здесь еще было где разгуляться храброму и предприимчивому человеку с крепко сбитой группой суровых единомышленников. Здесь все еще многое решало право сильного, а не писаный закон. Был тут и иной путь, кроме как всю жизнь горбатиться, обогащая чужого дядю, поскольку вся репрессивная мощь государственной машины была направлена на защиту интересов и собственности дяди, а не его работников. Здесь решительный человек мог прийти и взять силой, и объявить чужое своим. А кто не мог удержать своего, был для того слишком слаб или труслив, тот и не имел права чем-то владеть.

Перспективы открывались заманчивые, особенно для того, кто готовился к жизни как к жестокой войне, но Борис пока что не мог сконцентрироваться ни на чем ином, кроме спасения сестры. Вот выручить бы Ленку, тогда и видно будет. Тогда он сможет покинуть земли воинственных и опасных арсангаров и со своим отрядом отправиться в другие края. Глядишь, найдется им там местечко.

Обоз тащился медленно. Дорога была узкая, скверная, одни ухабы да кочки. Илетар как уехал, так и не возвращался. Видимо, впереди не было никакой опасности. Да и если верить Гилору, с которым Борис побеседовал накануне, этот край имел низкую плотность заселения. По сути дела, все эти обширные земли были отвоеваны арсангарами в ходе последнего столкновения с окружающим миром, всего-то лет сто назад. В ту пору архидемон повел великую рать на запад, громил многие города и селения, взял богатую добычу и тысячи рабов. Затем им все же оказали коллективный отпор и в итоге арсангары были разбиты. Но зато им удалось оставить себе обширные отвоеванные земли.

Это была полезная и обнадеживающая информация. Судя по всему, они сейчас находились не слишком далеко от границы и могли покинуть земли арсангаров в любой момент. А из-за малочисленности здешнего населения риск столкновения с крупным вооруженным отрядом был минимален. И все же Борис не спешил расслабляться.

К вечеру он стал высматривать место для привала, и как раз в этот момент впереди показалась синяя лента реки, рассекающая степь широкой извилистой полосой. Через реку был переброшен добротный каменный мост, крепкое монументальное сооружение, возведенное на века. У моста обоз остановился, поскольку Борис разглядел по ту сторону одинокого всадника. Тот быстро приближался, и вскоре Борис узнал в нем Илетара.

По встревоженному лицу дозорного Борис понял, что впереди их не ждет ничего хорошего.

- Видел кого-то? - спросил он.

- Видеть не видел, - ответил Илетар. - Но следов присутствия полно. По ту сторону реки рыщет большой отряд всадников. Их не меньше полусотни. За последние дни они несколько раз проехали туда-сюда. Мотаются, словно что-то ищут. Или просто патрулируют местность.

Борис взглянул на реку. На ее крутые берега, на быстрое течение. Переправиться, конечно, можно, если ты один и пеший. Но конному, да еще и в доспехе, лучше не лезть в этот водоем. То есть, единственным путем на их сторону оставался мост.

- Думаю, заночевать следует здесь, - сказал Илетар. - На той стороне будет слишком опасно.

- Согласен, - ответил Борис. - И давай-ка на всякий случай приготовимся к встрече.

Он распорядился поставить все пять пушек так, чтобы нацелить их дула на мост, а промежутки между ними перегородил телегами. Лагерь разбили за этой импровизированной стеной, и Борис настрого запретил разводить огонь.

На ночь он выставил значительный караул, да и сам почти не спал, все время вставая и проверяя обстановку. На душе было неспокойно. Отряд всадников по ту сторону реки не шел у него из головы. Другой бы положился на удачу, понадеялся бы, что им повезет не столкнуться с патрулем. Но Борис знал, что нет худшего союзника, чем удача. Та обязательно предаст в самый неподходящий момент. Полагаться следовало на собственные силу и ум, на навыки и умения. На то, что гарантированно не подведет.

Перед рассветом у него окончательно пропал сон. Он сел у кареты, жуя лепешку и запивая ее местной кислятиной, именуемой пивом, а по факту какой-то мочой прокисшей. Правда, это пойло по-настоящему хорошо утоляло жажду.

Вдруг отворилась дверка кареты и на воздух выбралась Блайни. Она широко зевнула, потянулась, и вдруг увидела сидящего у колеса Бориса.

- А ты что тут делаешь? - произнесла она с претензией, будто он был бродягой, зашедшим в ее законные владения.

- Завтракаю, - ответил тот.

- Завтракаешь? Разве это завтрак. Хочешь, накрою тебе подобающий полководцу стол?

Но Бориса не обманула доброта и услужливость арсангарки. Он отлично помнил, как та уже накрыла ему стол однажды, и к чему это привело. Он-то, слава богу, догадался воздержаться от трапезы, и весь удар принял на себя Шукрас.

- Спасибо, я уже сыт, - ответил Борис. - А ты чего вскочила в такую рань?

- Выспалась, - ответила Блайни. - Сколько можно-то? Весь день спала.

Ну, конечно. Она ведь ехала в мягкой роскошной карете, на подушках и диванчиках. Спи - не хочу. Прямо не плен, а курорт. В такое невольничество надо путевки продавать.

Девушка присела рядом с ним. Борис напрягся. Не было у него к ней доверия. Так-то она вроде смирная, улыбается, не грубит, но кто знает, что выкинет в следующую секунду. Может и ножиком пырнуть. Она ведь арсангарка, а Борис еще очень плохо понимал этот народ. И к тому же женщина, а их Борис тоже понимал не очень. Дважды неведомое создание. Следовало быть настороже.

- Что ты собираешься делать после того, как освободишь свою сестру? - спросила Блайни, глядя на него.

Борис уже почти привык к ее своеобразной внешности. Красные глаза больше не пугали. И острые зубки казались не грозными, а даже где-то милыми.

- Я так далеко пока не заглядывал, - ответил он.

- Продолжишь разорять земли арсангаров? - спросила девушка. - Тогда тебя вскоре схватят и вместе с твоим сбродом предадут страшной казни. Будут сдирать кожу на протяжении всего дня.

- Да, ты уже говорила, - зевнув, напомнил Борис. - А ты будешь сидеть в первом ряду и трескать попкорн. Дождаться не можешь?

- Дурак! - вдруг сердито выпалила Блайни, встала и куда-то пошла.

- Далеко собралась? - крикнул ей вслед Борис.

- По нужде, - не оборачиваясь, бросила та. - Пойдешь со мной?

Борис покачал головой. Ну и что это было? Чего она злиться-то? Как будто он плохо с ней обращался. Пальцем не тронул. В карете катает. Кормит на убой. И все равно недовольна.

Вдруг рядом появился Илетар. Возник он бесшумно, как призрак. Борис даже вздрогнул от неожиданности.

- Ты уже не спишь, - сказал он. - Хорошо.

- Что-то случилось?

Но Борис уже и так знал ответ. Прочел его на встревоженном лице эльфа.

- Они появились, - сказал Илетар. - На том берегу. Пока еще далеко, но движутся в нашу сторону. Если еще не заметили нас, то скоро заметят.

Борис встал и сказал эльфу:

- Поднимай людей. Расчеты к орудиям. Пушки зарядить. Лучники и арбалетчики на позиции. Остальным надевать доспехи.

Лагерь стремительно ожил. Народ засуетился. В личном составе не было той армейской четкости, что достигается годами непрерывной муштры, но люди все-таки делали то, что нужно. Артиллеристы заряжали пушки, все пять больших и две малых, остальные облачались в броню и разбирали оружие. Появился Тогрид. Тот был в кольчуге на голое тело. Кольчугу на него склепали из трех стандартных. В руках у орка было здоровенное копье. Его тоже изготовили по индивидуальному заказу. Древко было что бревно, наконечник напоминал полноразмерный меч.

Тут Бориса осенило.

- Парни, - крикнул он своим людям, - а поднимите-ка то знамя, что мы взяли у господина Гарэна.

Штандарт коменданта на высоком древке подняли над перегородившими мост телегами. Вряд ли тот мог ввести арсангаров в заблуждение, рано или поздно они разглядят бунтовщиков, но вот бы всадники подъехали поближе. Желательно, всем составом оказались на мосту. Прямо под жерлами пушек.

- А что тут происходит?

Этот вопрос прозвучал из уст Блайни. Та разгуливала по суетящемуся, готовящемуся к бою, лагерю как у себя дома.

- Иди в карету и не высовывайся, пока не разрешу, - потребовал Борис.

- Мне там уже надоело сидеть, - закапризничала девушка. - Дай воздухом подышать.

Борис схватил ее за руку и, игнорируя возмущенные вопли, оттащил к карете. Распахнул дверь, увидел внутри Гилора, и сказал ему:

- У нас тут заварушка намечается. Сидите внутри. Сестрицу свою наружу не выпускай.

И затолкал негодующую Блайни в карету. А сам поспешил к баррикаде.

Теперь уже все видели приближающихся всадников. Те двигались широкой цепью, растянувшись по степи. Их действительно было с полсотни.

Тогрид привел чуть живого Шукраса, который вчера вечером с голодухи рискнул поужинать, после чего неистово дристал всю ночь напролет.

- Кто это может быть? – спросил у него Борис, указав пальцем на приближающихся всадников.

Мутным взглядом измученный поносом Шукрас вгляделся в степь, и проронил:

- Ну, может, патруль. Не знаю.

Говорил он безразлично, отрешенно. Ничто мирское уже не волновало Шукраса. Пылающий адским огнем зад мешал сосредоточиться.

- Тогрид, - обратился Борис к орку. - Возьми два десятка крепких ребят и бегите на ту сторону. Затаитесь под мостом.

Тогриду не нужно было объяснять, для чего и зачем. Он и так все понял. Понял, и хищно ухмыльнулся, показав крепкие зубы.

Вскоре всадники заметили их и прибавили ходу. По мере их приближения открывались все новые подробности. Да, это были воины, не чета рудничным охранникам и бездельникам из гарнизона заставы. Все были в легком добротном доспехе, у каждого лук и копье, и меч на поясе, и щит за спиной. И кони у них были хороши. Впереди ехал их предводитель в черном латном доспехе и рогатом шлеме. Рядом следовал знаменосец.

Борис толкнул чуть живого Шукраса и спросил:

- Чье это знамя? Узнаешь?

Но тот был в поносной прострации и ничего не ответил, только чуть слышно промычал:

- Да, господин.... Сейчас, господин....

Всадники въехали на мост. Всем отрядом. Похоже, высоко поднятый штандарт Гарэна все-таки ввел их в заблуждение. Борис приказал свои людям укрыться за тегами и не показываться раньше времени. Пушкарям он велел:

- Стрелять только по моей команде. Не раньше.

Всадники приближались. Выглядели они спокойными, словно не чувствовали опасности. Когда они достигли середины моста, их предводитель поднял руку и остановил отряд. А затем громко крикнул:

- Эй, вы! Зачем вы перегородили выезд с моста? По чьему приказу? Такое не дозволяется, кроме как по личному повелению лорда-демона Альгарна.

- Ждем, - сказал Борис своим людям, ничего не ответив на вопрос арсангара.

Всадники, не дождавшись ответа, медленно двинулись вперед. И вновь не было заметно, что они встревожены. Судя по всему, никто из них не мог и предположить, что так глубоко в их землях могут оказаться враги, да не просто двое-трое, а многочисленный отряд с повозками и лошадями.

Шукрас глядел на приближающихся арсангаров сквозь щель между телегами. Что-то шевельнулось в его душе. Слабый огонек почти угасшей чести. Сейчас как вскочить бы, да как крикнуть - опасность! Но Шукрас знал, что он этого не сделает. Теперь уже точно не сделает. Воля его сломлена окончательно. Даже если зверский понос не сведет его в могилу, к чему, похоже, все и шло, жить ему дальше предстояло в кромешном бесчестье и позоре. И он, как будто, уже свыкся с этим.

- Эй, да вы там что, уснули? - вновь прокричал арсангар в добротных доспехах.

Они были уже достаточно близко. Борис взглянул на пушкарей, и негромко скомандовал:

- Запаливай.

Орудия выстрелили все разом, с ужасающим, рвущим барабанные перепонки, грохотом. Все заволокло густым белым пороховым дымом. В тот же миг Борис заорал:

- Бей!

И над его головой полетели стрелы и болты. Куда они летели, того не видел ни он сам, ни стрелки. Мост скрылся в дыму.

- Заряжай! - крикнул Борис.

Орудийные расчеты взялись за дело. Пехота была готова броситься в атаку, но Борис не торопился давать команду. Он хотел оценить результат данного залпа.

Наконец, порыв ветра совал с моста дымовой клуб. И тогда очам его открылась ужасающая картина.

Десятки всадников и лошадей лежали на мосту. Какие-то неподвижно, какие-то корчились и кричали от боли. Оглушенный выстрелами Борис не стразу расслышал их ужасающие вопли.

Тем временем Тогрид и его отряд уже вступили в бой, отрезав путь немногим уцелевшим всадникам. Те пытались прорваться в степь, но стена копий не давала им проходу.

- Вперед! - заорал Борис, обращаясь к своим людям.

И те бросились на мост, огибая и перепрыгивая телеги. Не сбавляя шага, добили раненых и ударили в тыл уцелевшим всадникам. Тех осталось чуть меньше трех десятков. На просторе они играючи разделались бы с пехотой, просто расстреляв ее из луков и измотав бесконечным маневрированием. Но зажатые на узком мосту оказались беспомощны против длинных копий заметно превосходящего их числом противника.

- Лошадей, лошадей берегите! - прокричал Борис.

Да кто бы его еще услышал. На мосту уже закипел бой. Точнее, избиение. Трудно было пробить доспехи всадников, да ведь те еще и отбивались активно, а вот беззащитную и большую лошадь поразить было проще простого. Вот и кололи его люди лошадей, а когда те падали, роняя всадников, наставал и их черед.

Один Тогрид действовал рачительно. Животных он любил, что жареных, что в похлебке. А потому лошадок не калечил. Своим огромным копьем он легко пробивал любую броню. Каждый удар оборачивался убитым арсангаром. Лишившихся всадников коней орк хватал под уздцы и предавал бойцам своего отряда.

Вскоре на коне остался одни единственный арсангар - облаченный в латы предводитель. Каким-то чудом шквал картечи не смел его заодно с остальными. Прочный панцирь выдержал, хоть и был сильно помят. Арсангар крутился на месте, отбивался мечом от тянущихся к нему копий. Конь под ним был хорош - высок, крепок, черен, как безлунная ночь. Борис как увидел сего коня, так тут же возжелал завладеть им. Он заорал, срывая голос:

- Коня не троньте! Кто ранит коня, того сам пришибу!

Тут в дело снова вмешался Тогрид. Развернул огромное копье другой стороной, размахнулся, как дубиной, и врезал всаднику по голове. Не будь на том шлема, не стало бы и головы. Но и в шлеме ему не показалось мало. Арсангар тут же потерял всякий интерес к сражению, выронил меч и свалился на мост.

Глава 11

Из полусотни добрых коней уцелело всего семь, да и те исключительно стараниями Тогрида. Прочие бунтовщики кололи их почем зря, поубивав и искалечив так нужных их отряду животных. Раненых лошадей Борис приказал добить и забрать с них мясо - чего добру-то пропадать? Затем подошел к черному жеребцу предводителя арсангаров.

Тот еще не отошел от боевого неистовства, никого к себе не подпускал, так и норовил попотчевать копытом по зубам. Конь был с норовом, знал себе цену. Крепкий, ухоженный, наглый. Никогда он не таскал плуга и не возил телег. И трескал не простецкое сено, а исключительно овес. В общем, избалованное и высокомерное животное. Чем-то этот конь напомнил Борису его сестрицу. И еще одну девицу аналогичного склада характера. А с такими субъектами, как он знал из личного опыта, доброта и ласка бесполезны. Если с ними по-доброму обходиться, они еще больше обнаглеют.

Так что действовал он решительно и грубо. Подскочил к коню, и прежде, чем тот встал на дыбы, ухватил его за узду. И с силой притянул к себе конскую морду. Сунул вороному под нос кулак и строгим голосом пообещал:

- Или будешь послушным, или....

И он повернулся, указав коню на то, что происходило с убитыми лошадьми. А происходила с ними разделка. Бунтовщики увлеченно срезали с конских туш большие ломти кровоточащего мяса.

- Ну, - спросил Борис, сурово глянув на вороного, - признаешь меня своим хозяином? Или зарезать тебя под горячую руку?

Конь оказался понятливым. Как-то сразу присмирел, прекратил лягаться и кусаться, и даже склонил перед Борисом голову, признавая его главенство. Новый хозяин потрепал вороного по шее.

Очередная победа окончательно вскружила бунтовщикам головы. Тем более что победа ничего им не стоила. Никто не погиб и даже не был ранен, не считая парочки царапин. В то время как арсангары лежали на мосту плотным окровавленным ковром. Те самые арсангары, что считались непобедимой силой в родных степях, что вселяли во все народы ужас, чьих внезапных набегов боялись больше, чем пожара и мора вместе взятых. И вот эти могучие воины валяются теперь бездыханными, побежденные вчерашними невольниками.

Но Борис не позволил личному составу расслабиться.

- Убитых обыскать, - скомандовал он. - Все доброе оружие и доспехи собрать. Трупы в реку. Лошадей туда же. Расчищайте мост. Ехать пора.

Тут кто-то пошевелился у его ног. Борис опустил взгляд, и заметил предводителя арсангаров, воина в прекрасном дорогом доспехе. Тот негромко стонал, безуспешно пытаясь подняться.

Прочие бунтовщики тоже заметили уцелевшего противника и очень обрадовались, уже взявшись за копья.

- Подождите, - приказал Борис. - Вначале узнаем, кто это и откуда.

Рука арсангара потянулась к лежащему рядом мечу. Борис наклонился и поднял оружие. Меч был превосходный, отменной работы.

- Помогите ему раздеться, - попросил Борис своих людей. - Видите, не может встать в своей скорлупе.

Арсангар бы встал - дело было не в тяжести брони. Просто прилетевший ему в голову удар Тогрида заметно пошатнул его здоровье.

Бунтовщики стали стаскивать с арсангара доспехи, делая это грубо и с едкими шуточками. А когда пленник пытался вяло сопротивляться, не стеснялись пускать в ход кулаки. Хотя и не усердствовали - Борис запретил убивать пленника раньше времени.

Когда железная скорлупа была полностью сорвана, перед ним предстал красивый молодой арсангар, высокий, широкоплечий, хорошо сложенный. Бунтовщики помогли ему встать. На колени.

- Ну и кто же ты? - спросил Борис. - И откуда?

Арсангар медленно поднял окровавленную голову и обвел взглядом стоявших перед ним бунтовщиков. Ему не понадобилось много времени, чтобы понять, с кем он имеет дело. Вот только он ничуть не испугался.

- Вы все трупы! - процедил он сквозь зубы. - Ваши содранные шкуры будут месяц сушиться на солнце пред вратами Валгура.

- Понятно, - вздохнул Борис. - Ты у нас крутой парень. Эй, позовите кто-нибудь господина Шукраса.

Тот явился, пошатываясь на слабом ветру.

- Эй, Шукрас, - обратился к нему Борис, - ты знаешь этого типа?

Шукрас взглянул на пленника и сразу же его узнал. Это был собственной персоной Валагар Рузз, сын лорда-демона Альгарна, владетеля города Валгур и всех здешних земель. Наследник славного и могущественного рода. Шукрас не был знаком с Валагаром лично - тот был птицей несопоставимого полета, и Шукрас был достоин разве что сапоги ему чистить.

- Ну, знаешь его? - повторил Борис.

Стоило бы соврать. Не выдавать сына лорда-демона. Но Шукрас не нашел в себе сил пойти против своего господина.

- Это господин Валагар, - произнес он.

- И кто он?

- Сын лорда-демона Альгарна, владыки Валгура и всех этих земель.

- Вот оно как, - протянул Борис. - Так нам тут крупная рыбка попалась. А как думаешь, Шукрас, этот ваш лорд-демон сильно любит своего сыночка?

- Он его единственный наследник. Надежда и будущее всего рода.

- Ясно.

Улыбка Бориса стала шире. Этого благородного арсангара можно было успешно использовать в качестве заложника. С таким щитом им можно не опасаться нападений.

Но тут заговорил сам Валагар. Он с самого начала все сделал неправильно. Даже тон выбрал неудачный - нагло-высокомерный. А уж что начал городить.... Как будто нарочно рыл себе могилу.

Борис не прерывал пленника. Прочие бунтовщики тоже стояли и слушали в молчании. А пленник знай себе наваливал. Расписывал, что ждет каждого из них, да как с них станут сдирать кожу, да натирать обнаженное мясо солью, да что они даже на животных не тянут, и ровня разве что конскому навозу. А затем, увлекшись, совершил роковую ошибку, пройдясь лично по Борису и всей его родне.

Тот бы стерпел поток оскорблений, в конце концов это просто слова, мало ли какие звуки человек издает ртом или иным местом. Но сказаны они были в присутствии его людей, тех, что считали его предводителем. А предводитель является таковым лишь до тех пор, пока его авторитет непоколебим. Ну не мог оставаться авторитетным тот человек, кто молча проглотил бы оскорбление. А Валагар тех оскорблений вывалил более чем достаточно.

Борис скривился. Ну вот что за идиот! Молчал бы в тряпочку, и остался бы цел. Он бы с такого ценного заложника пылинки сдувал. А теперь придется его покарать. Жестоко покарать. Бунтовщики должны видеть, что с их предводителем шутки плохи. Иначе престанут уважать, а затем и слушаться.

Борис взглянул на Илетара и Тогрида, своих верных соратников и ближайших помощников. На лицах обоих он прочел те же мысли, что посетили и его. Все они понимали, что после сказанного арсангара никак нельзя оставлять в живых. И просто убить его тоже мало. Нужно покарать так, чтобы это запомнили все и надолго.

А пленник знай себе не унимался. Всем своим видом выражал презрение к бунтовщикам и продолжал осыпать их оскорблениями. Шукрас взирал на него с жалостью. Как будто не понимал молодой дурак, что губит себя. Точнее, уже погубил. А ведь мог бы промолчать. Глядишь, и уцелел бы.

Борис обратился к Тогриду и попросил:

- Дружище, возьми людей, вкопайте по ту сторону реки бревно в землю. У нас в обозе вроде были. И веревки туда принесите. И этого товарища тоже ведите туда. Как переправимся через мост, я подойду.

На то, чтобы свернуть лагерь, запрячь телеги и пресечь мост ушло не меньше часа. К тому времени на обочине уже было вкопано в землю высокое бревно, а рядом с ним стояли Тогрид с людьми и сидел пленный арсангар.

- Стойте, - крикнул Борис обозу. - Сейчас, пять минут, и поедем.

А затем обратился к Тогриду:

- Раздевайте этого грубияна и привязывайте к столбу.

- Жопой внутрь или наружу? - уточнил орк.

- Внутрь. Мне его перед понадобится.

Легко преодолев сопротивление Валагара, с того содрали всю одежду и привязали веревками к столбу. Борис попросил одного из бунтовщиков принести ему факел, а сам направился к месту казни.

Арсангар, даже привязанный к столбу голым, продолжал сохранять наглый и надменный вид. То ли он был туповат, и не до конца понимал, к чему все идет, то ли являлся невероятным храбрецом. В любом случае вел он себя предельно неразумно.

Бунтовщики собрались вдоль дороги, наблюдая за происходящим. Блайни и Гилор покинули карету и тоже смотрели. Борис опасался, как бы эти двое не попытались вмешаться и начать просить пощады для дерзкого пленника, но этого не случилось. В отличие от Валагара, брат и сестра Гвинн глупыми не были, и понимали, где и с кем находятся. И как нужно себя вести, чтобы сохранить жизнь.

- Грязные твари! - продолжал браниться Валагар. - Вы будете умирать в таких муках, какие и вообразить не можете. Вы все....

- Ну, не наговорился еще? - раздраженно перебил его Борис.

- Сын грязной шлюхи и козьего совратителя! - тявкнул Валагар.

- Вроде взрослый мужик, а ругаешься как тупой пятиклассник, - поморщился Борис. - Время поджимает, так что давай-ка все закончим побыстрее. Выбирай - глаза или член?

- Что? - не понял его Валагар.

- Я говорю, выбирай чего лишишься, глаз или члена. И поторопись, я не собираюсь торчать тут до вечера.

Валагар потрясенно глядел на него. И ничего не отвечал.

- Ну, значит, я выберу за тебя, - решил Борис и обратился к Тогриду. – Дружище, сделай одолжение, выколи ему зенки.

Орк с радостной улыбкой надвинулся на пленника, потащив из-за пояса огромный нож. Валагар пронзительно закричал:

- Нет! Не надо! Только не глаза!

- Значит, член? - уточнил Борис.

- Член? Мой член?

- Ну не мой же, - усмехнулся Борис, и все бунтовщики, кто слышал это, громко заржали. - Давай уже, решай. Считаю до трех. На счет три Тогрид выколет тебе глаза.

- Еще как выколю! - зверски оскалился орк.

На смуглом лице благородного пленника отразился ужас мучительного и страшного выбора.

- Раз, - громко сказал Борис, - два....

Считал он немилосердно быстро. Время и впрямь поджимало.

- Три....

- Член! - отчаянно выкрикнул арсангар, судя по выражению лица сам не до конца веря, что говорит это.

Борис кивнул Тогриду. Тот все сделал быстро - схватил сморщенный от страха стручок пленника и одним движением ножа отсек его от тела. А затем взял факел и прижег рану, чтобы пленник не истек кровью.

- Все, едем, - скомандовал Борис.

Их отряд тронулся в путь, но еще долго слышали они разносящиеся по степи крики оставленного у моста Валагара. Тот кричал не замолкая, без остановки. И будет кричать еще долго. Прижженная рана не даст ему умереть от потери крови. Но он все равно долго не протянет там. В степи хватало диких зверей, в том числе и некрупных степных волков, что не откажутся полакомиться свежим куском обездвиженного мяса. Возможно, конечно, Валагара найдут прежде, чем до него доберутся волки. Был шанс, что ему повезет. Впрочем, теперь уже не было смысла употреблять в отношении наследника лорда-демона слово «везение».

- Ты поступил верно, - сказал едущий рядом Илетар. - Это была необходимая жестокость. Хотя я бы его все-таки добил. Бросать пленника вот так живого.... Ну, это как-то уж слишком.

Борис и сам считал, что слегка перегнул палку. Достаточно было просто прибить арсангара, а не устраивать это жуткое шоу. Хоть возвращайся и добивай бедолагу.

- Нет, ты во всем поступил верно, - сказал едущий по другую руку Тогрид. - Арсангар оскорбил тебя. Ты вождь. А главное у вождя его честь. Никому не дозволено покушаться на нее, иначе идущие за ним воины отвернутся от такого вождя. Арсангар получил по заслугам. Хотя я бы ему еще и зенки выдавил.

А трясущийся в телеге Шукрас вспоминал страшную участь молодого Валагара и испытывал двойственные чувства. С одной стороны, он считал того дураком, что сам навлек на свою голову неприятности. Но с другой, не мог не испытывать к Валагару громадного уважения. Тот оставался дерзким и непокорным до конца, не склонился перед взбунтовавшимися рабами, смеялся им в лицо и поносил их последними словами. Он повел себя глупо, но отважно, как истинный арсангар. В отличие от кое-кого, кто лишился остатков чести и уже практически свыкся с рабским уделом.

В этот миг в душе Шукраса шевельнулась последняя волна протеста. Он еще мог поступить достойно. Незаметно подкрасться к светловолосому предводителю бунтовщиков и всадить ему нож в спину. Совершить этот подвиг, пусть и ценой жизни. За это его жестоко казнят, сделают что-то куда худшее, чем с Валагаром. Но зато умрет он с честью, как подобает арсангару.

Но это желание как возникло, так и угасло. Вспомнив Валагара, орущего и извивающегося на столбе и довольно улыбающегося орка с отрезанным членом в руке, Шукрас поежился и решил, что честь с достоинством того не стоят. Уж он как-нибудь без них проживет, лишь бы только жить.

За следующие два дня им не встретился ни один арсангар. Они все так же тащились по степи, иногда проезжая рощи и пересекая речушки. Не было в этом краю ни селений, ни пасущихся стад, ни даже патрульных отрядов. Огромный дикий край казался совершенно необитаемым.

За время пути Борис неплохо поладил со своим новым конем. Поначалу вороной пытался качать права, демонстрировать непростой характер, но Борис быстро нашел к нему подход. Сразу показал, кто тут главный. А как только вороной начинал дурить, Борис указывал ему на Тогрида и ласковым голосом сообщал:

- Станешь хулиганить, ему отдам. Он тебя заживо съест.

И конь сразу же прекращал дурить.

Еще одним новым приобретением стали снятые с Валагара доспехи. Борис примерил их во время привала, и те пришлись ему впору. Они пострадали от картечи, но в целом были хороши и прочны. И оказались неожиданно легки. Борис боялся, что в этой скорлупе не сможет пошевелиться, но доспехи почти не стесняли движений.

В пути у Бориса было много времени на то, чтобы обдумать свои дальнейшие планы. Он для себя решил, что как только спасет сестру, тотчас же покинет земли арсангаров. Оставаться здесь было неразумно. Вскоре на их отряд начнется настоящая охота. Рано или поздно выяснится, что он сделал с Валагаром. И его отец, владетель здешних земель, обязательно захочет отомстить. И привлечет к этому делу не какой-то жалкий отряд в полсотни всадников, а целое войско.

Они поздно вставали на ночные привалы и выдвигались чуть свет. Лошади устали, зато люди были отдохнувшими - ехали себе в телегах да отъедались мясом. Больше в его отряде не было тощих доходяг. Все поздоровели и окрепли. И все буквально боготворили его. И речи не было о том, чтобы пойти каждому своей дорогой. Люди желали оставаться со своим предводителем, куда бы тот ни направился. Под его началом им жилось хорошо. Они одерживали легкие победы, брали богатую добычу, ели досыта. Похоже, думали, что такая лафа будет и впредь. А вот Борису совсем не нравилась затянувшаяся полоса везения. Он-то понимал, что она не будет длиться до бесконечности. Рано или поздно удача отвернется от них.

К исходу четвертого дня пути они остановились в одной из немногочисленных рощиц. Впереди лежал арат Казкарна. Его уже можно было разглядеть невооруженным глазом. Это было обнесенное стеной поселение, довольно крупное на вид, стоящее на берегу небольшой степной речушки. Над селением к небу поднимались струйки дыма. Вокруг него, по берегам, темнели сады фруктовых деревьев.

Бориса охватило нетерпение. Он хотел напасть немедленно. Его сестра могла быть там. А вдруг она в опасности? А вдруг, если он не поторопится, то опоздает?

К счастью, Илетар удержал его от поспешных и необдуманных действий.

- Атаковать нужно перед рассветом, - пояснил эльф. - Но прежде, чем делать это, следует узнать, в арате ли Казкарн. Как стемнеет, я проберусь ближе и попытаюсь разведать обстановку.

- Я с тобой, - вызвался Борис.

- Нет, мой друг, - с улыбкой возразил Илетар. - Разведка не бой. В нее незачем ходить большой толпою. Я сам все выясню. А ты останься здесь. И постарайся взять себя в руки.

- Я и так спокоен, - сказал Борис.

- Мне-то не ври. Я же вижу, как ты взволнован. И понимаю причину. Все твои мысли сейчас о сестре. Она так близко, что велик соблазн броситься спасать ее очертя голову. На этом многие и гибнут. Проходят весь путь, но оступаются на последнем шаге. Будь благоразумен до конца. Ты теперь наш предводитель. И ты в ответе за своих людей.

Слова эти заметно охладили Бориса. Тот понял, что действительно ведет себя неразумно. Если Ленка жива до сих пор, то ничего с ней не случится и в следующие часов двенадцать. Посидит в неволе еще немного. И потом, это же Ленка. Нашел из-за кого волноваться.

С наступлением сумерек Илетар отбыл в разведку. Остальные отдыхали, расположившись в роще. Борису не сиделось на месте. Он бродил по лагерю, пока не дошел до кареты. Дверка той была открыта. Внутри сидели брат и сестра Гвинн.

- Мы прибыли в арат Казкарна? - спросил Гилор.

- Да, - ответил Борис.

Он понимал, о чем на самом деле хочет спросить тот, и добавил:

- Как только мы его захватим, я сразу вас отпущу.

После жестокой расправы над Валагаром, Борис избегал разговоров с пленными арсангарами. Те все видели, и, вероятно, теперь еще больше боялись его. И в случае с Гилором так и было. Тот посматривал на бунтовщика как на хищного и непредсказуемого зверя. А вот его сестрица вела себя по-прежнему.

- Ну а если твоей сестры не окажется в этом арате? - спросила Блайни.

Борис даже думать об этом не хотел. Хотя и не мог исключать такой возможности. Его же Казкарн продал. Мог поступить точно так же и с Ленкой.

- Посмотрим, - произнес он.

- А если все-таки ее там не будет? - не унималась Блайни. - Если ее куда-то продали? В другое место. Ты ведь не знаешь здешних земель. Тебе понадобится кто-то, кто укажет путь.

- У меня есть Шукрас, - напомнил Борис.

Блайни презрительно фыркнула:

- Трижды в жопу раненый? Какой из него проводник? Он уже одной ногой в могиле.

- И кого за это нужно поблагодарить? - разозлился Борис. - Ты его отравила. Если Шукрас погибнет от поноса, это будет на твоей совести.

Блайни всем своим видом показала, что как-нибудь переживет этот очень легкий груз. А затем произнесла:

- Я хорошо знаю весь Арсангар. Изучала географию, карты. Мне известно, где и чьи расположены владения, какими дорогами можно проехать в обход крупных селений.

Гилор потрясенно смотрел на сестру, знаками умоляя ее замолчать.

- На твоем месте я бы меня не отпускала, - подытожила Блайни. - Я тебе еще очень сильно могу пригодиться.

Борис удивленно посмотрел на нее. Девушка что-то совсем не рвалась на свободу.

Гилор зашептал:

- Сестра, замолчи! Что ты такое говоришь? Он же и в самом деле тебя не отпустит.

- Отпущу! - заверил его Борис. - Я дал слово и сдержу его. Как захватим арат, вы свободны.

- А если твоей сестры там нет? - не унималась Блайни.

- Это уже не твоя забота.

- Ну и дурак! - в сердцах произнесла девушка. - Ты перебил отряд Валагара, а его самого лишил естества. Когда лорд-демон Альгарн узнает об этом, на тебя начнется охота. Не зная этих земель, ты быстро угодишь в его лапы.

- Тебе-то что? - удивился Борис. - Сама же не могла дождаться, когда с меня начнут кожу сдирать.

Он пошел от кареты. Блайни выпрыгнула наружу и догнала его. Схватив его за руку, она сказала:

- Тебе нужно уходить из земель арсангаров. Ты не представляешь, что начнется, когда станет известно о судьбе Валагара.

- Я сестру не брошу, - отрезал Борис. - Если ее нет в арате Казкарна, узнаю, где она, и пойду туда.

- Пойдешь навстречу смерти?

- Куда угодно пойду.

- Ты безумец, - покачала головой Блайни. - Как можно бросать вызов всему Арсангару, имея в своем распоряжении две сотни оборванцев?

- До сих пор твои арсангары успешно от моих оборванцев огребали.

- До сих пор ты просто не сталкивался с настоящим войском.

Она была права. Во всем. Нужно было уносить ноги. Вне зависимости от того, найдет ли он сестру в арате Казкарна, или нет. Но Борис знал, что так не поступит. Не сможет жить спокойно, помня о том, что бросил Ленку на произвол невольничьей судьбы.

- Надеюсь, завтра я найду сестру, - сказал он, и быстро пошел прочь.

- Дурак! - бросила ему вслед Блайни.

Илетар вернулся из вылазки уже в темноте. Появился бесшумно, словно призрак. Борис тут же бросился к нему.

- Ну, что выяснил? - спросил он.

- Есть хорошая новость, - ответил эльф, утоляя жажду из фляги. - Казкарн и большая часть его людей сейчас в отъезде. В арате остались воины, но не слишком много. Точное количество посчитать не удалось, но, думаю, их не больше полусотни. Плюс еще сотни три мирных жителей.

- А что насчет моей сестры?

- В арате сейчас содержатся пленники. Возможно, твоя сестра среди них.

- Значит, атакуем перед рассветом? - спросил Борис.

- Думаю, да, - согласился Илетар.

- А что насчет стен? Они прочные? Понадобится подкатывать пушки?

- Стены там неплохие, - вынужден был признать эльф. - И ворота крепкие. С наскока их не вышибешь. И пушки незаметно не подкатишь. Дозорные следят. Было бы внутри поменьше воинов, дюжина или полторы, можно было бы просочиться в арат небольшой группой и тихо всех вырезать. Но пятьдесят... Многовато. Тут нужно что-то придумать.

- Что-то придумать, - повторил Борис.

А времени на это оставалось все меньше.

Глава 12

Время перед рассветом самое тяжкое для караульных. Так и клонит в сон. Так и хочется присесть у стены, вытянуть ноги, привалиться к ней спиной, сомкнуть очи да тихонечко вздремнуть. А отчего бы так не поступить? Кого опасаться? За все время что стоял на этой земле арат Казкарна, а это уже почитай два десятка лет, не было совершено на него ни единого нападения. Следовательно, и впредь не будет. Некому тут нападать. До границы далеко. Чужаки никогда не отважатся проникнуть так глубоко в земли арсангаров, ибо все они трепещут пред грозным народом потомков демонов. Да и своих опасаться нечего. Казкарн был хитер, умел со всеми соседями поддерживать добрые отношения. Кого задабривал подарками, кого припугивал силой. В общем, что глаза-то в темень ночную лупить? Ложись да спи.

Стражники ходили по настилам, проложенным вдоль стен, зевали, прихлебывали пиво, вяло переговаривались. И дождаться не могли утренней смены. Наружу почти не глядели. Что они там не видели? Та же степь родимая, бескрайняя, да роща неподалеку, куда ездили собирать хворост.

Так расслаблены были стражи, что едва не прозевали приближение целой процессии. Та, не таясь, двигалась по дороге и была велика. Во главе ехал знаменосец, за ним пятеро всадников, следом роскошная карета, а замыкали процессию еще шестеро конных.

Но и увидев чужаков, стражники не стали волноваться. С первого взгляда поняли, что едут к ним не враги, а гости. А когда разглядели штандарт, то уточнили - не просто гости, а покупатели. Судя по знамени, прибыл комендант одной из горных крепостей. Похоже, он срочно нуждался в невольниках, раз соизволил пожаловать лично. И это было хорошо. Можно будет продать рабов по завышенной цене, а с прибыли всем что-то да перепадет.

Одна беда – господина Казкарна не было в арате. А уж он как никто другой умел торговаться с покупателями. Мог часами грызться за каждый медяк. И делал это вежливо, с улыбкой, любезно и почтительно. Покупатель из штанов от злости выпрыгивал, а Казкарн ему с улыбочкой свое гнул. И всегда добивался своего.

Когда колонна подъехала к воротам, один из стражников крикнул для порядка со стены:

- Стой! Кто такие?

Вперед выехал полный арсангар, единственный, кто был из всадников без закрывавшего лица шлема, и прокричал в ответ:

- Прибыл господин Гарэн. Желает рабов купить. Есть у вас товар на продажу?

- У нас всегда есть, - донеслось со стены.

- Тогда отпирайте ворота, и поживее. Господин Гарэн устал в дороге, желает отдохнуть.

- Сейчас, сейчас, - крикнули со стены.

А затем тяжелые ворота начали открываться.

Шукрас глядел на них и ненавидел себя. Он стал не просто предателем. Он окончательно перешел на сторону бунтовщиков. Но мог ли он отказаться? Он хотел. Правда, хотел. Но когда огромный и страшный Тогрид подошел к нему, приобнял за плечи и задушевным голосом пообещал заживо обглодать лицо, Шукрас сразу на все согласился.

Ворота открылись. В проеме возникли стражники с факелами.

- Заезжайте, - махнув рукой, крикнул один из них.

Шукрас первым тронул коня. Остальные двинулись за ним.

Их встречали всего семеро стражников. Остальные, вероятно, крепко спали, как и все обитатели арата. И даже не подозревали, что их ждет.

Карета остановилась. Трое стражников подошли к ней, готовясь встречать высокого гостя. Дверка начала открываться. Но вместо господина Гарэна наружу бросилось что-то огромное, грязно-зеленое, с жуткими клыками и кулачищами как наковальни. И эти кулачищи тут же пошли в ход.

Стражники опомниться не успели, как были перебиты. Кого порубили всадники, кого выскочившие из кареты чужаки. Тех внутри оказалось восемь голов.

Пока добивали раненых стражников, Илетар подобрал с земли факел, вышел в ворота и помахал им над головой. Это был сигнал для основного контингента, ждущего в роще.

Через десять минут в арате оказался весь отряд, за исключением тех немногих, кого оставили в роще стеречь лошадей, повозки и пушки. Ворота закрыли, чтобы никто не сбежал. Бунтовщики рвались резать арсангаров, но Борис строго потребовал:

- Всех не убивайте. Командиров берите живыми. И вообще, смотрите, кого режете. Тут не только арсангары. Тут еще и пленники.

Арат был велик, целый поселок с множеством каменных строений. Борис отправил небольшой отряд к реке, чтобы тот отлавливал всех пытающихся уйти водой. А затем дал команду:

- Приступайте!

Призывать своих людей к милосердию в отношении хотя бы женщин и детей он даже не пытался. Его все равно бы не поняли. Как это - детей не убивать? Их надо в первую очередь. Не убьешь - из них вырастут новые арсангары. Лучше уж покончить с ними, пока мелкие и беспомощные, в будущем будет меньше хлопот. А женщин, их тоже надо убить, они ведь могут нарожать новых арсангаров. Сначала изнасиловать, а затем убить, в такой вот последовательности. Лучше всего убить вообще всех.

Несколько последних часов Борис, Илетар и Тогрид вдалбливали своим людям тактику на грядущее дело. Что не надо всем скопом врываться в первый же дом. Сперва нужно рассредоточиться по поселку, и ворваться нужно сразу во все жилища. Чтобы арсангары не успели организовать никакого сопротивления. И делать все по порядку. Сначала убить всех мужчин, затем заниматься женщинами и детьми. И только в последнюю очередь отдаваться благородному делу грабежа.

Как ни странно, люди все поняли. Они неслышно растеклись по арату. Его обитатели продолжали спать. Слишком крепок был их сон. Непозволительно крепок.

А затем по сигналу Тогрида пошла потеха. Борис и Илетар не участвовали в расправе. Они поспешили на поиски пленников. Борис жутко нервничал. Все представлял себе, что вот сейчас увидит в клетке свою сестру. Как же это будет хорошо. Не в том смысле хорошо, что она в клетке, а в том, что наконец-то можно будет убраться с земли арсангаров. Он буквально видел несчастную Леночку в застенках, заплаканную, утратившую всякую надежду, многое осознавшую. Представлял, как сестра бросится к нему на шею, как станет благодарить, уверять, что все-все она поняла, что отныне исправится, не будет больше наглой эгоистичной жопой, и тарелки тоже будет мыть, и за собой, и за любимым братиком.

Арат наполнился шумом и криками. Бунтовщики ломали двери, врывались в жилища и резали всех, не разбирая, кто перед ними. Если успевали в темноте разглядеть симпатичную девку, тащили визжащую дуреху наружу. Остальных пускали в расход. Мужчины попытались оказать сопротивление, но то было подавлено в зародыше. Один из бунтовщиков получил серьезное ранение, но на этом успехи арсангаров закончились.

Борис в сопровождении эльфа шел через поселок. Он увидел большой, в два этажа, дом, обнесенный каменной оградой. Бунтовщики как раз осаждали его, пытаясь выломать прочную дверь. Борис остановился, увидел одного из своих людей, что за волосы тащил по улице визжащую, молотящую ногами, девчонку лет двенадцати, остановил его и потребовал поднять пленницу на ноги.

- Чей это дом? - спросил Борис, указав рукой на особняк.

Девчонка рыдала и ничего не ответила.

- Говори, погань красноглазая! - заорал на нее бунтовщик и зарядил девчонке кулаком в ухо.

- Дом господина Казкарна! - прорыдала та.

- Понятно, - сказал Борис.

Он подбежал к особняку и крикнул своим людям:

- Отставить! Прекратите ломать двери. Дом окружить, из него никого не выпускать. Но внутрь не врывайтесь. Поняли?

- Да, вождь, - хором ответили бунтовщики.

«Вождь» - отметил про себя Борис.

Был предводитель, теперь уже вождь. Стремительный карьерный рост, ничего не скажешь.

Наконец, они достигли места, где арсангары содержали пленников. Те сидели в клетках, связанные по рукам и ногам. Борис быстро пошел мимо них, заглядывая внутрь и светя факелом. Но видел сплошь незнакомые и не всегда человеческие лица. А сестринской мордашки что-то не замечал.

- Черт, неужели нету? - сквозь зубы процедил Борис.

Тут же его люди медленно и с наслаждением выколачивали здоровье из надсмотрщика. Бывшие рабы питали к представителям данной профессии особо сильные чувства.

- Подождите, - остановил их Борис.

Он склонился над чуть живым, окровавленным арсангаром, и спросил:

- Здесь все пленники? Или где-то есть еще?

Тот попытался ответить, но из-под разбитых губ полилась кровавая слюна с белыми осколками зубной эмали.

Илетар присел перед ним на колено, выхватил нож и прижал наконечник клинка к вытаращенному глазу надсмотрщика. И потребовал:

- Отвечай на вопрос!

- Есть еще одна, - прохрипел тот.

- Где? Где она? - резко наклонившись, закричал Борис.

- В.... яме.

- В какой яме? Где та яма?

Борис уже не сомневался, что речь идет о Леночке. Дура так допекла арсангаров, что ее посадили в яму. Тут даже и придраться было не к чему. Борису и самому много раз хотелось поступить с сестрой аналогичным образом. Думал иной раз - вот бы эту ленивую жопу да в яму посадить, и подержать там на хлебе и воде недельку-другую.

- Яма там, - указал рукой арсангар. - Там, за клетками.

Борис заспешил в указанном направлении. Бунтовщики крикнули ему вслед:

- Вождь, а с этим что делать?

И указали на избитого надсмотрщика.

- Что хотите, - отмахнулся Борис.

Его люди радостно продолжили избиение.

Отыскать яму оказалось непросто. Борис уже решил, что арсангар ему соврал, когда заметил небольшую железную решетку, закрывавшую узкую земляную нору.

- Ленка? - крикнул он, падая перед ямой на колени и светя внутрь факелом. - Ленка, ты жива?

Яма оказалась узкой и глубокой. Борис едва сумел разглядеть белые волосы и огромные глазищи. Слишком уж большие, чтобы принадлежать человеку.

- Ну, нашел сестру? - спросил подбежавший к нему Илетар.

- Не она это, - ответил жутко расстроенный Борис.

Он осмотрел все клетки. Ленки не было. И в яме тоже сидела не она.

- А кто там? - спросил Илетар.

- Не знаю, - ответил Борис.

Ему было все равно.

Он отошел и сел на удачно подвернувшуюся скамью. Сидел, с равнодушием наблюдая за бесчинствами своих людей. Те продолжали убийства арсангаров, насиловали женщин, с размаху швыряли детей об стены. Всем было очень весело. Один Борис оставался мрачнее тучи.

Илетар, тем временем, отодвинул решетку, заглянул в яму, а затем обратился к Борису:

- Друг мой, помоги.

- Что там? - нехотя вставая, спросил Борис.

- Давай вытащим ее.

- А кто она? И почему сидит отдельно, в яме?

- Думаю, я знаю ответы на оба твоих вопроса. Но сперва помоги.

Яма была узкая и глубокая, а пленница связана по рукам и ногам так, что не могла пошевелиться. Пришлось попотеть, чтобы извлечь ее наружу. Когда же дело было сделано, Борис сумел разглядеть ее. Перед ним была эльфийка. Высокая, стройная, большеглазая, с огромными ушами, еще большими, чем у Илетара. Ей здорово досталось. Не было живого места от синяков и ссадин. Но глядела она дерзко и зло. Когда Борис потянулся к ней с целью разрезать веревки, она чуть нос ему не откусила.

- Перестань! - строго потребовал Илетар. - Тебя спасают. Будь благодарна.

Эльфийка холодно взглянула на него. Затем опять на Бориса. И проронила:

- Я не просила меня спасать.

- Как хочешь, - сказал Борис и предложил Илетару. - Давай сунем ее обратно в яму.

- Где твои манеры? - рассердился Илетар на соплеменницу. - Перед тобой твой спаситель. А ты кусаться лезешь.

- Люди никогда не делают добра просто так, - произнесла эльфийка. - Всегда из корыстных побуждений. И я говорю сразу, что не стану служить тебе, человек, не буду считать себя обязанной тебе хоть чем-то.

- Мне достаточно, если пообещаешь не кусаться и в драку не лезть, - сказал Борис.

Эльфийка чуть подумала, а затем произнесла:

- Это я пообещать могу.

- Развяжи ее, - попросил Борис Илетара. - И приглядывай за ней. Вы вроде бы земляки.

Тот срезал веревки, и эльфийка, обретя свободу, повела плечами и стала массировать запястья. Несмотря на худощавое телосложение, под ее бледной кожей перекатывались вполне развитые мышцы. Поймав на себе взгляд Бориса, она с вызовом спросила:

- Что?

- Ничего, - ответил тот. - Ты ранена?

- Пустяки. Пара царапин.

- А почему они держали тебя отдельно ото всех, в яме?

- Я убила одного из них, когда они сажали меня в клетку.

- Надо же, - уважительно произнес Борис. - И как ты это сделала? У всех пленников связаны руки.

- Я задушила его ногами, - ответила эльфийка и криво усмехнулась. - Могу показать, как именно.

- Не нужно, - примирительно сказал Борис. - Я тебе верю.

Он обратился к Илетару:

- Сходи, пожалуйста, за нашими парнями в рощу. Пусть везут в арат повозки и пушки. И тех двух арсангаров тоже. Блайни мне понадобится. Я хочу знать, куда они дели мою сестру. У них наверняка есть какие-то записи.

Он уже приготовился уйти, но тут эльфийка спросила:

- Ты ищешь сестру?

- Да, - повернувшись, ответил Борис.

- Она похожа на тебя? - продолжила эльфийка. - У нее такие же светлые волосы и красивое по человеческим меркам лицо?

Борис бросился к ней так быстро, что эльфийка вскинула руки, готовясь защищаться.

- Ты ее видела? - с жаром выпалил Борис.

- Я видела девушку со светлыми волосами, - ответила эльфийка. - Но твоя ли это сестра, сказать не могу.

- А где она сейчас?

- Этого мне неизвестно. Последние три дня я провела в яме.

- А когда ты видела сестру, что с ней было? Она не была ранена? Не выглядела больной?

- Выглядела она вполне здоровой. А еще у нее была отдельная клетка. Она находилась там одна.

- Вот как.

Даже в плену Леночка сумела выбить себе особые условия.

- А что с ней стало, ты не знаешь?

- Я все время была в яме, - повторила эльфийка.

Теперь Борису еще сильнее захотелось найти какую-нибудь информацию о сестре. По крайней мере, та была тут. Возможно, она находилась где-то поблизости. Хорошо бы в соседнем селении.

Илетар сбегал в рощу и вскоре в ворота арата втянулась вереница повозок и пушки. С ними прибыли брат и сестра Гвинн. На Гилора вид творящейся в поселке расправы произвел сильное впечатление, а вот Блайни наблюдала за всем равнодушно, будто судьба соплеменников нисколько ее не волновала. Зато очень обрадовалась, увидев Бориса.

- Рада, что ты жив, - сказала она. - Ну, нашел свою сестру?

- Похоже, здесь ее нет, - произнес Борис.

- Как я и думала, - кивнула Блайни. - Если твоя сестра так же красива, как и ты, такой товар быстро найдет покупателя.

- Но она была здесь, - сказал Борис. - И я хочу знать, куда ее увезли. Должны же быть какие-то записи.

- Несомненно, - согласилась Блайни. – Думаю, они в доме хозяина арата.

- Туда мы и идем, - сказал Борис. - Знаю, я обещал отпустить вас обоих сразу же, как мы прибудем в арат. Но прошу еще об одной услуге. Помогите найти информацию о сестре. И потом будете свободны.

Пока Гилор колебался, Блайни быстро произнесла:

- Идем! Я тебе помогу. Где дом Казкарна?

Бунтовщики не нарушили приказа Бориса. Особняк хозяина арата был окружен, но новых попыток штурма не предпринималось.

Борис поднялся на крыльцо и кулаком постучал в запертую изнутри дверь. А затем крикнул:

- Отоприте. Иначе мои люди сломают дверь и ворвутся сами. И тогда вам будет хуже.

Никто не отозвался. В иной ситуации Борис бы продолжил уговоры, но сейчас у него не было на это ни времени, ни желания. Он хотел как можно скорее узнать о судьбе своей сестры.

- Ломайте дверь! - приказал он своим людям.

Бунтовщики вооружились бревном и приступили к делу. Дверь оказалась очень прочной. Она выдержала с десяток ударов, прежде чем засов переломился, и она распахнулась. Бунтовщики хлынули внутрь. Борис ворвался вместе с ними.

В одной из комнат обнаружились все обитатели дома - арсангарка лет сорока и трое детей, две девчонки десяти и восьми лет, и мальчишка годов трех, не старше. Все были хорошо одеты, выглядели сытыми и ухоженными. Не абы кто, а семейка самого Казкарна, его жена и отпрыски.

- Не убивать! - строго приказал Борис своим людям, когда те уже приготовились расправиться с арсангарами. - Отведите их к клеткам, где прежде сидели невольники, и заприте в одной. Эти ценные заложники нам еще пригодятся.

Затем в дом вошла Блайни и вместе они стали осматривать его, ища бумаги. Те вскоре нашлись, но оказалось их ужасно много. Казкарн не ленился вести записи.

- Понадобится время, - сказала Блайни, окинув взглядом архив работорговца.

- Приступай, - предложил ей Борис. - Я ненадолго отойду. Пришлю тебе в помощь Шукраса.

- Вот уж не надо, - поморщилась Блайни. - Обойдусь без трижды в жопу раненого.

И добавила, странно взглянув на Бориса:

- Лучше бы ты сам мне помог.

- Но я ведь не знаю вашу письменность, - сказал тот.

- А я тебя научу.

Борису показалось, что девушка на что-то намекает, что-то хочет сказать, но стесняется сделать это прямо.

- Я позже вернусь, - пообещал он. - А ты ищи бумаги. Для меня это очень важно.

К тому времени, как он покинул дом Казкарна уже начало светать. Бунтовщики пожинали плоды очередной победы. Большая часть арсангаров была перебита. Взятых в плен женщин весело насиловали. Бунтовщики пировали трофейной снедью.

Добыча оказалась значительной, но самым ценным приобретением были лошади. Шестьдесят три штуки. Они были очень кстати, поскольку отъезд с земель арсангаров откладывался на неопределенный срок.

Борис присоединился к Илетару и Тогриду, сел рядом и стал подкреплять силы копченым окороком, заедая мясо лепешками и запивая пивом. Неподалеку он заметил освобожденную эльфийку. Та сидела у стены, завернувшись в плащ, и что-то ела, временами злобно поглядывая по сторонам, словно опасалась, что кто-то попытается отнять у нее кушанье. Никто из бунтовщиков не приближался к ней, ее нарочно обходили стороной, словно чувствовали исходящую от эльфийки угрозу.

- Кто она? - спросил Борис у Илетара.

- Ее имя Лантель, - ответил тот. - Она страж Вечной Рощи.

- Кто?

- Страж Вечной Рощи.

- В самом деле? - удивленно пробасил Тогрид и взглянул на эльфийку. – Настоящий страж?

- Да что это такое? - спросил Борис.

Илетар пояснил:

- Есть древнее предание о том, что где-то существует священная Вечная Роща. То есть, она действительно существует, но немногим довелось побывать в ней. А причина того, что Вечная Роща остается тайной и недоступной - ее стражи, которые на дальних подступах изничтожают всех желающих попасть туда без разрешения. Они искусные воины. Хотя я бы сказал, искусные убийцы. Если удастся уговорить Лантель присоединиться к нам, будет очень хорошо. Для нас. И плохо для наших врагов.

- Шибко дружелюбной она не выглядит, - заметил Борис. - Ты с ней об этом говорил?

- Говорил, - вздохнул Илетар.

- И что она ответила?

- Ничего. Она вообще не разговорчивая.

- Ну, значит, я погорю, - решил Борис вставая.

- Друг мой, - удержал его Илетар, - будь осторожен. Стражи Вечной Рощи смертельно опасны. Их с рождения учат одному - убивать. Даже не представляю, как арсангарам удалось захватить ее в плен.

- Постараюсь ее не провоцировать, - пообещал Борис.

Он подошел к эльфийке. Та заметила его, прекратила есть и теперь напряженно наблюдала за Борисом.

- Снова привет, - сказал он с улыбкой. - Как сама?

Лантель молчала, пристально глядя на него своими огромным зелеными глазами.

- Можно присесть? - спросил Борис.

- Это не моя земля, - буркнула Лантель. - Так что попирай ее своим задом сколько хочешь.

Борис присел рядом, но не слишком близко.

- Что планируешь делать дальше? - спросил он.

- А какое тебе дело до моих планов?

- Мы на вражеской земле, - напомнил Борис. - Было бы разумно держаться вместе.

Эльфийка криво усмехнулась.

- Это слова слабака, - произнесла она презрительно. - Слабаки вечно ищут к кому бы прибиться. Думают, что, собравшись в кучу, они станут сильными.

- Ну, эти слабаки вытащили тебя из ямы, - напомнил Борис. - И перебили уже немало арсангаров.

- Мне все равно, чем вы занимаетесь, - сказала Лантель. - У меня есть своя цель.

- Скажешь, какая?

- То не секрет. Я собираюсь убить Казкарна и его шайку. Как совершу это, тогда и решу, что делать дальше.

- Вот, видишь, - обрадовался Борис, - у нас общие цели. Я тоже имею желание перекинуться с господином Казкарном парой ласковых слов. Нет, нет, не думай, я не собираюсь лишать тебя удовольствия с ним расправиться. Мне все равно, от чьей руки он подохнет. Главное, чтобы подох.

- В таком случае я немедленно отправлюсь на его поиски, - ответила Лантель. - Он поплатится.

- Зачем же его искать? - удивился Борис. - Степь велика. А Казкарн неизбежно вернется сюда. Ведь здесь его дом, и его семья.

- И долго мне ждать его?

- Не знаю. Давай спросим у него жены. Она должна знать.

- Она мне все расскажет, - грозно произнесла Лантель. - Где эта женщина? Идем немедля!

Стоило отдать эльфийке должное - допросы проводить она умела. Может быть изначально супруга Казкарна и планировала молчать, но когда Лантель вошла в клетку, схватила ее малолетнего сына и начала выдавливать пацану глаз, притом именно выдавливать, а не делать вид, арсангарка раскололась сразу же.

- Он вскоре должен вернуться, - закричала она. - Сегодня или завтра. Оставь ребенка, тварь ушастая.

Лантель втолкнула в клетку орущего от боли пацана и повернулась к Борису:

- Сегодня или завтра, - повторила она. - Это меня устраивает. Дождусь его здесь.

- С ним немало воинов, - напомнил Борис. - Одной тебе не справиться. У меня есть предложение.

Лантель вопросительно приподняла брови.

- Я помогу тебе разделаться с Казкарном, а ты поможешь мне найти сестру.

- Ту светловолосую девушку?

- Ее.

- Ты знаешь, где она?

- Пока нет. Но скоро узнаю.

- Если ее поиск будет сопряжен с массовым убийством арсангаров, то я в деле, - ответила Лантель.

Борис улыбнулся и произнес:

- Чует мое сердце, арсангаров нам еще придется перебить видимо-невидимо.

Глава 13

Стоило немалого труда вырвать личный состав из пучины ликования. В иной ситуации Борис дал бы своим людям сутки на вдумчивое разграбление селения, на пиршество и блуд, но Казкарн мог вернуться в любой момент. И ему необходимо было оказать теплый и радушный прием.

Некоторые из бунтовщиков излишне увлеклись празднованием. Кое-кто нарезался трофейным пивом до неходячего состояния. Иные дерзнули протестовать. Дескать, одержали победу, так дайте вкусить плоды ее. Борис с такими дискутировать не стал. Для непокорных у него имелся Тогрид. И тот с ослушниками не церемонился. Одному прописал по морде, второму, да так прописал, что морды набок своротил. Прочие, пронаблюдав сию варварскую коррекцию чужой внешности, тотчас же одумались и стали вновь послушными.

Борис распорядился создать полную имитацию обычной мирной жизни. На стены выставил положенное число стражников из своих людей, приказал затопить несколько очагов, чтобы к небу поднимался дым, будто в арате готовилась пища. По идее, ничто не могло выдать того, что поселок перешел в чужие руки.

Все пять пушек он распорядился поставить внутри полукольцом, нацелив на ворота. Лантель заинтересовалась орудиями, ходила вокруг них, заглядывала в дула, нюхала, трогала пальцем. Ей, бывалой воительнице, не пришлось объяснять принцип действия этих устройств. Она и сама быстро сообразила. И высказалась в том духе, что оружие это хоть и бесчестное, но остроумно сработанное.

- Пробовали ли вы их в деле? - спросила эльфийка Бориса.

- Довелось разок.

- И как?

- Два десятка всадников было и не стало, - ответил Илетар.

- Хотелось бы на это посмотреть, - призналась Лантель.

- Оставайся с нами, - предложил Борис. - Увидишь.

Эльфийка на это ничего не сказала.

Теперь им всем оставалось только ждать. Борис отправился в особняк Казкарна, где застал Блайни, занятную просмотром бумаг.

- Ну, нашла что-нибудь о сестре? - спросил у нее Борис.

- Пока ничего, - ответила девушка. - Здесь все бумаги о старых продажах. А о свежих, что осуществлялись в последние дни, нет.

Борис поморщился. Разумеется. Не могло же все идти хорошо. Вечно на пути вставали какие-то трудности. Прав он, все-таки, был, когда изо всех сил готовился к предстоящей жизни как к войне бескомпромиссной. Дурни думают, что течение само вынесет их к счастью. Да только все счастье расположено выше по течению. К нему грести надо, пыхтеть, надрываться, других обгонять и топить, чтобы вперед тебя не успели. А ниже по течению ничего хорошего нет. Туда только мусор сносит.

Оставив Блайни разбирать бумаги, он прошелся по дому Казкарна, нашел спальню с большой удобной кроватью, и завалился на нее как был, в пыльной одежде. В этот раз в бой пошел в одной кольчуге. Неразумно это было. Следовало себя беречь. Борис вспомнил о роскошных доспехах, снятых им с дерзкого арсангара. Надо бы, решил, попросить кузнецов поправить их, да носить все время. Не хотелось бы погибнуть от случайной стрелы.

Он задремал, как ему самому показалось, всего-то на пару секунд. И почти сразу же услышал голоса. Распахнул глаза, и увидел заглянувшего в спальню Илетара.

- Ты здесь, друг мой, - сказал тот. - Вставай. У нас гости.

Борис рывком поднялся с ложа и спустился вниз. По пути заглянул к Блайни. Та продолжала перебирать бумаги. Девушка старалась, не ленилась. Бориса ее рвение даже удивило. И не только оно. Было странно, что арсангарка не предприняла попытки зарезать его, пока он спал рядом. А ведь еще недавно пыталась ему горло перегрызть.

Всадники приближались по степи, оставляя за собой облако поднятой пыли. Ехали не по дороге, словно сильно торопились.

- Думаешь, это Казкарн? - спросил Борис Илетара.

- Может, и не он, - пожал плечами эльф. - Но едут все равно к нам.

Они затаились за стенами. На виду оставались только изображающие стражников бунтовщики. Остальные успели облачиться в доспехи и разобрать оружие. Лантель тоже была здесь. Она позаимствовала у арсангаров добротную одежду и раздобыла лук.

- Казкарн мой! - напомнила она Борису.

- Я на его шкуру не претендую, - ответил тот. - Об одном прошу - не убивай его прежде, чем я с ним поговорю. Мне нужно узнать о судьбе сестры.

- Постараюсь, - пообещала эльфийка.

Вскоре всадники приблизились к арату. Их было что-то около сотни. И, похоже, это был собственной персоной Казкарн со своими подчиненными.

- Давайте, подъезжайте к воротам, - шепнул Борис.

Он решил запустить внутрь как можно больше всадников, а затем дать по ним залп из всех пушек. Но прежде нужно было как-то вычленить из общей массы Казкарна. Он требовался Борису живым. Только он один мог точно сказать, где искать Ленку.

Всадники были уже метрах в ста от поселка, как вдруг арсангар, что ехал впереди и выделялся дороговизной и роскошью доспеха, вскинул руку и остановил отряд. Те послушно застыли. Их предводитель долго разглядывал арат, скользил взглядом по стенам, и чем дольше это продолжалось, тем больше Борис убеждался в том, что их раскрыли. Каким-то образом Казкарн догадался. Что-то ему подсказало.

- Почему не едут? - спросил Тогрид.

- Сообразили, - досадливо произнес Илетар. - Это очень скверно.

Казкарн взмахнул рукой, и его отряд, развернувшись, поехал обратно в степь. Отъехал метров на пятьсот и вновь остановился.

Борис наблюдал за ними сквозь щель в стене. Всадники какое-то время стояли на месте, сгрудившись вокруг своего господина, затем из их массы выделились трое и помчались куда-то, не жалея коней. Остальные остались на месте.

- Не нравится мне это, - шепнул Илетар.

Не нравилось и Борису. Он практически не сомневался, что Казкарн послал своих подчиненных за подмогой. Сейчас у него была сотня всадников. С сотней, да сидя за стенами, они бы справились. Но что делать, когда арсангаров станет триста или пятьсот? Да даже двести окажутся большой проблемой. В конце концов, под его началом совсем не воины. То есть, воины тоже есть, но всего несколько. Остальные люди мирных профессий. И даже несколько одержанных над арсангарами побед не сделали их могучими богатырями.

- Думаю, он послал за помощью, - сказала Лантель. - Казкарн догадался, что арат захвачен.

Борис осмотрелся и спросил:

- А где Шукрас? Хочу с ним поговорить.

Арсангар обнаружился в одном из домов, где его заперли, чтобы не путался под ногами. Ну и чтобы не убили под горячую руку бывшие невольники, имевшие на него зуб. При появлении Бориса он вскочил и начал кланяться.

- Шукрас, здесь рядом есть какие-нибудь города или крупные селения? - спросил Борис. - Что-нибудь, где можно взять воинов.

- К югу, в полудне пути, есть еще арат, вотчина Зубара, двоюродного брата Казкарна.

- И много у него воинов?

- Ну, может, двести. Может, больше.

Борис выругался. Если в помощь Казкарну прибудет две сотни воинов, то под его началом окажется группировка в триста рыл. И не просто каких-то рыл с улицы, а профессиональных головорезов. А арат, это далеко не крепость. Его стены можно без труда обрушить. И тогда начнется рукопашная схватка. В которой преимущество будет на стороне профессиональных воинов. Тут даже пушки не помогут. Один залп дашь, на второй уже не будет времени.

Борис вышел наружу. Там его поджидали Илетар, Тогрид и Лантель.

- Казкарн отправил гонцов за подкреплением, - сообщил им Борис. - Тут в полудне пути обитает его кузен. У того под началом две сотни воинов.

- Итого получатся много, - протянул Тогрид.

Но беда была не только в этом. Все свои прежние победы они одерживали благодаря эффекту внезапности. Теперь же данное преимущество уже не играло на их стороне.

- Что будем делать? - спросил Борис.

Он нуждался в мудром совете. Своя голова хорошо, а компетентная лучше. Все-таки при всей своей разносторонней подготовке он имел мало полководческого опыта.

Лантель произнесла:

- Чего точно делать нельзя, так это отдавать врагу инициативу. Пока мы ждем, он действует.

- А что мы можем? - спросил Борис. - Там всадники. У нас тоже есть кони, но я бы не стал сражаться с арсангарами в чистом поле. А заставить их пойти на штурм прямо сейчас, малыми силами, мы не сможем. Казкарн, похоже, совсем не дурак.

- У нас его семья, - напомнил Илетар.

Борис взглянул на эльфа.

- Думаешь, это будет достаточный аргумент?

- Смотря как его преподнести, - ответил тот. - Нужно максимально доходчиво. Так, чтобы Казкарн сразу все понял.

Кого-то другого одна мысль об этом ужаснула бы. Борис тоже был не в восторге. Но они тут не в игры играли.

Он посмотрел на Илетара и Лантель.

- Вы, ребята, кажется, хорошие стрелки, - сказал Борис.

- Просто укажи цель, - ответила эльфийка.

- Будет тебе цель. Но нет ли у тебя возражений против убийства женщин и детей?

- Возражений? - не поняла Лантель. - Каких еще возражений?

Борис удовлетворенно кивнул.

Арсангары продолжали находиться на приличной дистанции от арата. Стояли, смотрели на поселок. Никто из них не спешивался. Они ждали.

Вдруг со скрипом отворились ворота. Совсем чуть-чуть. В образовавшуюся щель изнутри кого-то вытолкнули силой. Это была немолодая арсангарка. Супруга Казкарна.

Ей что-то крикнули со стены, и женщина неуклюже побежала в сторону всадников. Те взволновались. Казкарн выехал вперед. Он был хорошо отличен от прочих дорогими доспехами.

- Жди, - сказал Борис Лантель.

Та стояла рядом, на помосте, держа взведенный лук. Илетар вызвался подстраховать ее, но эльфийка презрительно взглянула на соплеменника и произнесла:

- Скорее небеса упадут на землю, чем я промахнусь. Даже из такого дерьмового лука.

Арсангарка была уже метрах в семидесяти от арата. Несколько всадников, в том числе и сам Казкарн, поскакали ей навстречу.

- Жди, - повторил Борис.

Женщина замаха руками и что-то прокричала. Казкарн пришпорил коня и помчался к ней галопом.

Борис скомандовал:

- Бей!

Лантель легко спустила тетиву. Стрела взмыла в небо, совершила высокую дугу, и упала точно на цель, вонзившись в спину арсангарке. Та громко вскрикнула и упала лицом в траву. К ней подскакали всадники, спешились, окружили, закрываясь щитами. Затем Казкарн выпрямился и уставился на стену. Борис помахал ему рукой и крикнул:

- День добрый, господин Казкарн. Как здоровье вашей супруги?

- Я могу убить одного из их коней, - сказала Лантель.

- Не нужно, - остановил ее Борис.

Казкарн вскинул руку, указал пальцем на арат, и прокричал:

- Поганые твари! Вы будете молить меня о смерти. Я своими руками сдеру с вас кожу!

Борис дал знак, и ворота снова приоткрылись. Казкарн увидел это, и замолчал.

Из ворот вытолкнули старшую девчонку. Та увидела отца и бросилась к нему. Лантель медленно взвела тетиву. На ее красивом бледном лице не было заметно ни тени колебания. Похоже, ей было безразлично, кого убивать - детей, так детей. Их еще проще.

Казкарн рванулся навстречу дочери, но его воины схватили предводителя, удерживая на месте и закрывая щитами.

- Отпустите, твари! - орал Казкарн. - Отпустите меня немедленно.

Девчонка была уже рядом. Казкарн расшвырял своих воинов и метнулся к ней. Их разделяло шагов пять.

- Бей! - скомандовал Борис.

Лантель спустила тетиву. Стрела со свистом упала с неба и насквозь пронзила девчонку, что с криком упала в объятия отца. Казкарн подхватил ее на руки, стал тормошить, но было поздно. Лантель разила без промаха, точно в сердце.

И тогда Казкарн завыл. Стоял, держал на руках мертвую, пронзенную стрелой, дочь, и выл сквозь шлем, запрокинув голову. Выл как дикий зверь, глухо и страшно.

- Ну что, господин Казкарн, - крикнул ему Борис, - как протекает процесс воссоединения семьи? Кого следующего желаете принять в свои объятия?

- Вы трупы! – заорал Казкарн на всю степь. - Вы все трупы!

- Так иди и убей нас, - насмешливо предложил Борис. - Издали грозиться каждый может. А не пойдешь, я отправлю к тебе твою младшую дочь. Ну, что решил?

Казкарн тянул с ответом. Борис слегка его поторопил.

- Эй, - крикнул он своим людям, - выпускайте младшую. Пусть бежит к папеньке. Но вот добежит ли?

- Не смей! - взревел Казкарн.

Он бережно опустил тело дочери на землю, а затем обнажил меч и вскинул его над головой.

- Не смей! - крикнул он повторно. - Я иду! Иду убивать вас всех!

Он повернулся к своим воинам и крикнул:

- Спешиться. К бою!

Арсангары возроптали. По общему мнению, их предводитель совершал глупость. Они ведь даже не знали численность засевшего в арате вражеского контингента. Но Казкарн быстро навел порядок среди подчиненных. Зарубил одного, остальные сразу передумали капризничать.

Арсангары построились, закрылись щитами и двинулись к воротам. Никакого тарана у них на было. Судя по всему, они собирались рубить створы топорами.

Бунтовщики отрыли со стен огонь, но стрелы беспомощно отскакивали от щитов и доспехов. Даже Лантель, выпустив пару стрел, не сумела поразить ни одного противника. Зато противники, подойдя ближе, стали стрелять в ответ, и у них получалось намного лучше. Первым же выстрелом из арбалета был убит один из бунтовщиков - болт вонзился ему в голову. Затем был ранен еще один.

- Уходите со стен! - приказал Борис. - Все к воротам.

Арсангары уже дошли и взялись за дело. Застучали топоры. Бунтовщики построились на двух улицах. Пушкари зарядили орудия.

Ворота были крепки, но недолго продержались под коллективным натиском. Арсангары работали в десяток топоров, и вскоре толстые доски начали трескаться, а затем пришла очередь и запирающего бруса. Топоры застучали уже по нему. Еще несколько ударов, и тот переломился надвое.

Истерзанные створы распахнулись. Внутрь двинулась натуральная черепаха, надежно прикрытая щитами со всех сторон. Но в них не полетели ни стрелы, ни болты. Бунтовщики стояли на улицах, не торопясь вступать в бой.

Из-под прикрытия щитов Казкарн увидел своего врага, убийцу своих жены и дочери. Борис стоял между двух пушек и широко улыбался.

- Господин Казкарн, - крикнул он. - А мы вас заждались.

Казкарн рванулся вперед, желая поскорее добраться до этого гнусного невольника и выдавить ему глаза. Его воины бросились следом. Черепаха рассыпалась. И едва это произошло, Борис крикнул:

- Огонь!

Пушки, установленные полукругом, выстрели практически одновременно. Картечь ударила по арсангарам со всех сторон. Все пространство перед воротами заволокло густым пороховым дымом.

- Вперед! - заорал Борис.

Бунтовщики бросились в атаку.

Пушки нанесли арсангарам значительный урон, убив и ранив не меньше полусотни воинов. Но тех все еще оставалось слишком много. Они могли бы успеть перестроиться и встретить бунтовщиков стеной копий, но выстрелы ошеломили их. И все же эта победа не стала такой же легкой, как предыдущие.

Арсангары дрались яростно и умело, а бунтовщики все еще оставались прежними необученными балбесами, которые тупо кололи врагов в защищенные броней туловища вместо того, чтобы уделять внимание ногам.

Борис оказался в самой гуще схватки, и тут он сильно пожалел о том, что не надел трофейный доспех. Вначале получил по уху латной перчаткой, и хоть удар пришелся вскользь, он едва не лишился ушной раковины. Затем вражеский меч скользнул по кольчуге и едва не прорубил ее. Борис бросился вперед, лягнул арсангара ногой в бронированный торс, и опрокинул на землю. Следующего рубанул мечом по голове, но тот бессильно отскочил от шлема. Арсангар сам замахнулся на него, и убил бы наверняка, если бы не верный друг Тогрид, что вовремя подоспел и ударил арсангара древком своего исполинского копья.

Лантель в свалку не полезла. Она спокойно стояла в сторонке и пускала стрелу за стрелой. Теперь, когда вражеский строй распался, арсангары стали уязвимы. Стрелы успешно находили незащищенную доспехами плоть.

Они не побежали, даже когда поняли, что дело проиграно. Дрались до последнего, яростно и жестоко, стремясь уже не к победе, на которую не приходилось рассчитывать, а просто забрать с собой на тот свет как можно больше врагов.

Последний арсангар получил стелу в ногу, упал на колено, но не выпустил из рук ни щита, ни меча. Его ударили в голову копьем, повалили, стали колоть в промежность под кольчужную юбку. Тот извивался и орал. Рядом с ним корчились и кричали другие недобитые арсангары, но с каждой секундой таковых становилось все меньше. Бунтовщики не церемонились с ранеными, стремительно переводя оных в разряд безвозвратных потерь.

Борис провел ладонь по лицу, стирая с него пот и кровь, что сочилась из рассеченного лба. И оглядел поле боя. Вся эта жестокая свалка продлилась несколько минут, а по ощущениям так часа четыре. Он зверски устал, и это при его-то великолепной физической форме.

У ворот плотным ковром лежали тела. В основном арсангаров, но не только их. Борис насчитал девятерых убитых бунтовщиков. Еще столько же были ранены, в том числе и довольно серьезно.

Перешагивая через тела, Борис стал искать Казкарна. Он не надеялся найти его живым. Выжить в этой свалке было просто невозможно. К тому же Казкарн бросился в атаку первым, и неминуемо должен был угодить под картечь.

А затем он увидел Лантель. Та стояла над лежащим на земле арсангаром в дорогих доспехах. Борис поспешил к ней, и вскоре понял, что это собственной персоной Казкарн.

- Мертв? - спросил он.

- Еще нет, - ответила эльфийка.

Борис позвал людей, и те стащили с Казкарна доспехи.

Тот был в крови, выглядел неважно, но умирать, похоже, не собирался.

- Ты обещал отдать его мне, - напомнила Лантель.

- После того, как допрошу. Когда расскажет мне то, что я хочу знать, забирай его.

Казкарна связали и утащили в один из домов. Борис шел следом. Он опасался выпускать пленника из виду. Тревожился, как бы бунтовщики не убили его под горячу руку.

Казкарна грубо бросили на пол. Он был связан по рукам и ногам. Из его многочисленных, но не опасных, ран сочилась кровь.

- Помнишь меня? - наклонившись, спросил Борис.

- Тварь! Ненавижу! - зарычал Казкарн. - Тебе не жить.

- Когда продаешь кого-то рабство, всегда нужно учитывать возможность того, что он вернется и в благодарность отрежет тебе яйца, - заметил Борис. - У тебя опасный бизнес, Казкарн. Сегодня ты в этом убедился.

Тот его не слышал, продолжая сыпать оскорблениями и угрозами. Борису это надоело. Он перешел к делу.

- Расклад следующий, - произнес он. - Тебе я пощады не обещаю, но у тебя остались сын и дочь. Их судьба в твоих руках.

Тут Казкарн притих.

- Что ты хочешь? - прохрипел он.

- Хочу знать, куда ты дел мою сестру. Девушку с длинными светлыми волосами.

- Я продал тысячи рабов, - дерзко ответил Казкарн. - И не запомнил ни одного из них.

Борис поморщился и спросил:

- Мне привести твоих детишек? И начать резать их на куски у тебя на глазах? Может быть, это освежит твою память. Вспоминай, Казкарн. Вряд ли все твои рабы были на автомобилях.

- На чем?

- На... самодвижущейся повозке.

И тут Казкарн вспомнил. Борис понял это по изменившемуся выражению его расписанного синяками лица.

- Та волшебная повозка, - прохрипел он. - Ты был в ней.

- Я, - сказал Борис. - А еще со мной была девушка. Ты скажешь мне, где она.

- Сначала отпусти моих детей, - потребовал Казкарн. - Пусть уедут. Тогда скажу.

- Ты немножко не в том положении, чтобы торговаться. Но даю тебе слово - если все расскажешь, твои детишки не пострадают.

- Лишь слово арсангара имеет вес.

Борис развел руками и сказал:

- Ну, я хотел по-хорошему. Ты сам выбрал плохой путь.

И крикнул в открытую дверь:

- Тогрид, дружище, тащи сюда сопляков. И топор захвати.

- Стой! Стой! – испугался Казкарн. - Подожди. Все скажу!

- Так говори!

- Я отвез девушку и волшебную повозку в Валгур.

- Вроде бы, это город, - произнес Борис.

- Да. Город. На востоке отсюда.

- И кому ты продал мою сестру?

- Господину Зару. Канану Зару.

- Кто это?

- Богатый и знатный арсангар. Он дает хорошую цену за красивых рабынь и разные редкие диковинки. Твоя сестра у него. Теперь пощади моих детей, ты обещал.

- Обещал, - кивнул Борис. - Но ты ведь сам сказал, что лишь слово арсангара имеет вес. А я всего лишь человек. И не обязан выполнять данные обещания.

- Тварь! Лжец! - заорал Казкарн.

- Куда ты послал своих воинов? За подмогой к братцу?

- К нему! Он скоро будет здесь. И тогда вы все умрете.

Борис уже услышал все, что хотел. Он вышел наружу. Там его поджидала Лантель. Борис кивнул на дом и сказал ей:

- Он твой.

Эльфийка хищно ухмыльнулась и обнажила нож. С ним она вошла внутрь. А Борис не стал стоять и слушать. Он отправился искать Шукраса.

Арсангар оставался запертым в доме. Он слышал шум битвы, и теперь гадал о ее исходе. Когда распахнулась дверь и на пороге возник Борис, Шукрас, к своему удивлению, испытал радость. Потому что очень уж ему не хотелось попадать в лапы к своим соплеменникам. Арсангары жестоко покарают предателя. А у господина Бориса можно хоть и скверно, но жить.

- Шукрас, далеко отсюда до Валгура? - спросил Борис.

- Несколько дней пути на восток. А почему вы спрашиваете, господин?

- Потому что нам туда. Это город? Он большой?

- Огромный, - выдохнул Шукрас. - Обнесенный неприступными стенами. А внутри целая армия. И к тому же вы лишили естества сына его правителя. Туда нельзя идти. Только не туда. Это верная смерть. Для всех нас.

- Я бы и не пошел, - признался Борис. - Но выбора нет. Казкарн отвез мою сестру туда. Придется выручать.

- Вы не понимаете, господин!

Шукрас подполз к Борису на коленях и умоляюще заглянул ему в глаза.

- Валгур - огромный город. Неприступный. Не хватит и десяти тысяч воинов, чтобы овладеть им. Нельзя туда идти.

- Ты, Шукрас, не реви раньше времени, - посоветовал ему Борис. - Куда мне идти, я сам решу.

Он поморщился и подумал - как будто есть выбор? Если бы не Ленка, он бы уже давно покинул земли арсангаров. Но бросить сестру он не мог. Даже если попытка ее спасения грозила ему практически верной гибелью.

Глава 14

Гости пожаловали к вечеру. Дозорные заметили на горизонте облако пыли и сообщили об этом Борису.

- Едут, значит, - произнес тот. - Ну, пойдем встречать.

Вместо того, чтобы посвятить этот день отдыху и сну, Борис интенсивно ворочал мозгами. Все решал, как ему быть дальше. Бросать сестру он не собирался, этот вариант даже им не рассматривался. Решить предстояло иное - идти в Валгур одному, или со всеми людьми. И второй вариант чем дальше, тем меньше нравился Борису.

Шукрас, вероятно, не врал, когда говорил, что Валгур - огромный город, и что охраняет его целая армия. Ей не составит труда раздавить горстку бунтовщиков. А их отряд лишь привлечет к себе внимание.

Выходило, что дальше идти ему придется в одиночку. Точнее, с проводником. На эту роль подходил Шукрас, но Борис не доверял арсангару. Тот, как будто, смирился со своим новым статусом, но это могло быть притворством. Шукрас оставался смирным, пока вокруг него находились вооруженные бунтовщики. Но кто знает, как он поведет себя, оставшись наедине со своим обидчиком. С него станется и во сне зарезать. А уж когда пойдут населенные арсангарами земли, Шукрасу и вовсе раздолье. Достаточно слово сказать, чтобы сдать бунтовщика соплеменникам.

Знай Борис больше о стране арсангаров, пошел бы один. Ему требовался верный спутник, тот, на кого он мог бы положиться. Шукрас таковым не являлся.

Но прежде, чем определяться с планами на будущее следовало решить еще одну проблему. И совсем не мелкую. Казкарн успел отправить гонцов к своему двоюродному брату, и вот он явился. Как и положено, не один.

Борис опасался увидеть орду в две сотни всадников, но оказалось, что прибыло от силы полсотни. Они остановились в отдалении, наблюдая за аратом. Уже начали сгущаться сумерки, и Борис, стоя на стене, стал сомневаться, что арсангары решатся атаковать на ночь глядя. Скорее всего, дождутся утра. Если они вообще собирались идти на штурм. Что-то маловато воинов привел Зубар. Может, это не все, и остальные подтянутся позже?

За минувший день его люди починили ворота, укрепили кое-где стены, загнали внутрь всех трофейных лошадей. Теперь бунтовщики уже не были так решительны и храбры, как прежде. В утренней битве погибло десять человек, еще двое позднее умерли от ран. Это были первые потери их отряда. Бунтовщики как будто только теперь осознали, что на войне можно запросто умереть. И это открытие не пришлось им по душе.

Борис уже сомневался, что люди пойдут за ним, если он позовет их с собой в Валгур. Илетар послушал разговоры личного состава, и сообщил, что все в один голос склоняются к единственному разумному решению - немедленно уходить с земель арсангаров. Так быстро, как это только возможно. Они хорошо пограбили, имели полные возы добычи, в том числе серебра и золота. Они славно наказали арсангаров, убив немалое их число. В общем, отомстили. И будет. Пора и честь знать.

Борису и возразить на это было нечего. Бунтовщики послужили ему на славу. Тащить их на верную и бессмысленную смерть он не сбирался. Пусть уходят. Если повезет, сумеют незамеченными покинуть земли арсангаров.

Затем его побеспокоила Блайни. Никаких записей о его сестре она так и не нашла, да больше они и не требовались, зато принесла целую стопку бумаг.

- Что это? - спросил Борис.

- Векселя, - ответила девушка. - Их тут на огромную сумму. Тысяч на десять золотых, если не больше.

- Ну, как будем проезжать мимо банка, обналичим, - сказал Борис с улыбкой.

- Боюсь, не выйдет. Они все именные. Рано ты убил Казкарна. Получить их может либо он сам, либо его наследник.

- Мне все равно эти деньги не выплатят, - сказал Борис равнодушно.

- А что ты только о себе-то думаешь? - возмутилась Блайни. - Мне бы, например, они очень пригодились. Вот переписал бы Казкарн векселя на меня, я бы деньги получила.

Борис указал на толстый кошель, полный золота - свою долю добычи. Ту поделили честно. Ему, как предводителю, досталась тройная доля.

- Возьми, - предложил Борис. - Там деньги. Не знаю, сколько. Мне они не нужны.

Блайни заглянула в кошель, затем высыпала золото на стол и быстро пересчитала.

- Тут всего-то полтораста монет, - заметила она без особого восторга. - Если жить ни в чем себя не ограничивая, и на год не хватит.

- А ты поскромнее, поскромнее, - посоветовал Борис. - От чего-то можно и воздержаться.

- Терпеть нужду? Жить впроголодь? - возмущенно выпалила Блайни. - Я рождена не для этого. Мне нужно как минимум пятьсот монет. В год. А еще десяток лошадей, карета, и я тут присмотрела кое-что по мелочи, ковры неплохие, комод искусной работы, так что понадобится еще и две повозки.

Борис взглянул на бессовестную девицу и напомнил:

- Это вообще-то трофеи. Они достаются победителям. А ты всего лишь пленница.

Блайни уперла руки в бока и выпалила:

- Сначала чести меня лишил, теперь еще и на нищету обречь собираешься? Никуда я не уйду!

- Я еду в Валгур, - сказал Борис. - Вдвоем с Шукрасом. Трофеев больше не будет. Забирай карету, деньги, брата своего, и езжайте домой.

- Едешь в Валгур? - переспросила Блайни. - Вдвоем с Шукрасом? С этим трижды в жопу раненым предателем? Да в своем ли ты уме? Как можно брать в спутники эту собаку? Предавший раз, предаст и снова. Шукрас подлая свинья. Он тебя сразу же погубит.

- Мне нужен проводник, - сказал Борис. - Я ваших земель не знаю.

Блайни тяжело вздохнула, притворно закатила глаза и словно бы делая огромное одолжение, заявила:

- Ну, так и быть – я поеду с тобой. Нельзя же доверять тебя Шукрасу.

- Ты хоть представляешь, куда и зачем я еду? - спросил Борис.

- В Валгур, спасать сестру, - спокойно ответила Блайни.

- А ты понимаешь, что скорее всего мой поход завершится неудачей и гибелью?

- Не скорее всего, а точно ими завершится. Если меня с собой не возьмешь. Шукрас подлец и дурак к тому же. А я бывала в Валгуре. Я проведу тебя внутрь.

- Есть какой-то тайный путь? - заинтересовался Борис.

- Как в город попасть, это уже моя забота, - высокомерно заявила Блайни.

- А ты сама-то меня не сдашь? Помнится, еще недавно отравить пыталась.

- Хотела бы отравить, отравила бы, - заверила его арсангарка. - И не пыталась я тебя отравить. Я тебя проверяла. Глуп ли ты, или нет. Был бы глуп, наелся бы моих кушаний и дристал бы три недели. С таким дураком я бы связываться не стала. Но ты поступил умно, сам есть не стал, Шукраса накормил. Ну, берешь меня с собой? Учти - без меня ты в Валгур не попадешь.

- Я подумаю, - пообещал Борис.

Но прежде, чем принимать решение, следовало разобраться с прибывшим отрядом арсангаров. Их малочисленность насторожила Бориса. Шукрас говорил, что под началом Зубара две стони воинов. А тот привел всего-то пятьдесят.

Какое-то время всадники стояли поодаль. Затем от их группы отделился один. Он медленно направился к арату. Ехал, держа упертое в стремя копье, на вершине которого трепыхался на степном ветру привязанный белый платок.

- Переговорщик, - сказал Илетар.

- Судя по дорогим доспехам, это их предводитель, - заметила Лантель, и стала поднимать лук. - Могу его снять. Дурак едет без шлема.

- Не надо, - остановил ее Борис. - Послушаем, что он скажет.

Арсангар бесстрашно подъехал к самой стене и остановился метрах в десяти от нее. Он был примерно того же возраста, что и Казкарн, и внешне тоже был на него похож. Впрочем, на взгляд Бориса, все арсангары, за редким исключением, были на одну страшную черную рожу.

- Вечер добрый, уважаемые, - крикнул Зубар весело. – Возлюбленный двоюродный братец мой, Казкарн, послал за мной, и сообщил, что арат его захвачен разбойниками. Вижу, что не соврал он. Но где же сам Казкарн? Приезжаю, а нет его.

Лантель медленно опустила лук, из которого до этого целилась в Зубара, и ответила:

- Твой брат здесь. Желаешь его увидеть?

- Да хотелось бы.

Лантель наклонилась и подняла за волосы голову Казкарна. Эту голову она целый день повсюду таскала с собой, валяла ее в пыли, пинала ногами, как мяч. Голова от такого обращения потеряла товарный вид.

- Вот твой брат, - сказала эльфийка, высоко подняв над собой голову Казкарна. - Он неважно себя чувствует.

Борис ждал какой угодно реакции на эту демонстрацию, но Зубар его удивил. Увидев голову брата, он внезапно обрадовался. И даже не пытался этого скрыть.

- Ах, как давно не видел я любимого братца! - воскликнул он. - И впрямь ему нездоровится. Совсем он себя не бережет.

Лантель водрузила голову на один из кольев стены.

- Вижу, Казкарн решил отбить свой арат, не дожидаясь меня, - продолжил Зубар. - На него непохоже. Он всегда был разумен и хитер.

- Я нашел нужные аргументы, чтобы убедить его поторопиться, - сказал Борис.

- Уж не его ли дети стали тем аргументом? - догадался Зубар.

Борис согласно кивнул.

- Ах, бедные племянники мои, - еще больше обрадовался арсангар. - Скажите же, неужели они тоже мертвы?

- Не все, - ответил Борис. - Пацан и младшая девчоночка еще живы.

А вот эта новость не понравилась Зубару.

- Бедные, бедные сиротки, - запричитал он. - Наследнички. Было бы ужасно, если бы и они пали жертвами разбойников. Если бы это случилось, я был бы безутешен. И даже унаследованные владения брата моего не утешили бы меня. Ну, разве что чуть-чуть.

Борис уже понял, к чему клонит этот ушлый тип.

- Мы тут покопались в бумагах Казкарна, - сказал он. - Нашли кое-что интересное.

- И что же? Что вы там нашли?

- Векселя. На кругленькую сумму.

- Да, братец был небеден, - закивал Зубар. - Дела вел умело. И везло ему, как навоза конского наевшемуся. А могу ли узнать, о какой сумме там идет речь? Так, любопытно мне слегка.

- Что-то около десяти тысяч золотых.

Глаза Зубара округлились.

- Десять тысяч? - переспросил он. - Десять тысяч золотых? Ах так братец! Вот не думал я, что он столько нажил.

- Векселя именные, - сказал Борис. - Получить по ним сможет только наследник.

- Да, да, - кивал Зубар. - А кто же унаследует такое богатство? Ты сказал, сын и дочь брата еще живы? Ты ведь так сказал? А не соврал ли ты, щадя мои чувства? Может быть, сгинули уже кровинушки?

Говоря это, арсангар пристально смотрел на Бориса.

Тот медленно ответил:

- Возможно, и сгинули. Дети хилые, слабые. Им тяжело пришлось. Надо проверить. Может, уже и мертвы они.

- А ты проверь, проверь, - закивал Зубар. - Все-таки душа у меня болит. За наследников-то. А унаследуют немало. И земли эти, и арат, и золота целую гору. Ты сходи, посмотри. Хочу я наверняка знать, живы ли племянники мои любимые, или....

Он сделал паузу и закончил с нажимом:

- Не живы.

- А если вдруг окажется, что сгинули малютки, что станешь делать? - уточнил Борис.

- Ах, да что мне, горемычному, делать-то останется? Поеду домой, скорбеть и плакать.

- И не станешь штурмовать арат?

- Да как я могу? - удивился Зубар. - Разве я владетель тут? Брат меня в помощь звал, но брат мертв. Если и племянники мои мертвы, остается домой воротиться. Вот когда официально унаследую все здесь, тогда и вернусь. Тогда и прогоню разбойников, коли будут еще в арате. А сейчас не могу. Не моя это собственность.

Борис переглянулся со своими соратниками. Те, как и он, прекрасно поняли поступившее предложение.

- Я схожу к детям, - вызвалась Лантель.

Борис порадовался, что хоть не ему придется руки марать.

- Сейчас она проверит твоих племянников, - крикнул он Зубару.

- Пусть, пусть проверит, - закивал тот. - Пусть наверняка убедится.

Лантель спрыгнула с помоста и пошла через поселок к клеткам для рабов, в одной из которых сидели дети Казкарна. Борис, меж тем, шепнул Илетару:

- Дружище, сходи, принеси векселя. Спроси у Блайни, где они.

Лантель отсутствовала недолго. Она вернулась как ни в чем не бывало, взбежала на помост и сообщила:

- Плохие новости, арсангар. Племянники твои не выдержали тягот неволи.

- Неужто умерли, кровинушки? - схватился за сердце Зубар.

- Мертвее не бывают.

- Оба?

- Оба.

- И никого из семьи брата моего возлюбленного не осталось?

- Крепись, арсангар. Ты лишился многих родичей.

- О, горе мне, горе, - запричитал Зубар. - Был брат возлюбленный, и нету. Были племянники, и не стало их. Долог будет мой траур. Немедленно поеду к себе и семь дней стану оплакивать родичей.

На помост взошел Илетар и протянул Борису сумку с векселями.

- Пока ты не уехал, - сказал Борис Зубару. - Раз уж ты теперь единственный наследник Казкарна, забери бумаги эти. Мало ли что с ними тут случится. У тебя целее будут.

И он бросил сумку Зубару. Тот ловко поймал ее, воткнул копье в землю и стал просматривать бумаги. Его охватывало все большее возбуждение.

- Ай да братец, - бормотал он, листая бумаги. - Ай да богатей. Кто бы мог подумать, что столько золота нажил.

Он сунул векселя в сумку, взял копье с белым платком и сказал:

- Еду домой, отдамся скорби. Буду рыдать и в пыли валяться. Как только вступлю во владение наследством своим, вернусь сюда со всей своей силой, и тогда вам не поздоровится.

- А скоро ли это произойдет? - уточнил Борис.

- Если дать взятки кому надо, то через месяц. А если не давать, то можно и год прождать. Я и подождать готов, но из любви к брату желаю поскорее принять наследство. Не хочу, чтобы арат его за год в запустение пришел.

Сказав это, Зубар чуть заметно кивнул Борису, развернул коня и поскакал к своим воинам. А затем весь отряд снялся с места и двинулся прочь.

Борис и его соратники провожали арсангаров взглядами. Когда всадники удалились и их полностью скрыла поднятая копытами пыль, Илетар произнес:

- Боги все еще на нашей стороне.

- Боги существа непостоянные, - заметил Борис. - Сегодня ты у них любимец, а завтра нет. И как раз об этом я бы хотел поговорить с вами. Идем в подходящее место.

Они спустились со стены и отправились в особняк Казкарна. Там, во дворе, была беседка, отплетенная виноградными лозами. В тени широких листьев они расселись кружком.

- Теперь, когда эта угроза миновала, - начал Борис, - давайте решим наше будущее. Я отправляюсь в Валгур. А вы все нет.

Соратники удивленно смотрели на него. Лантель не промолчала.

- Не тебе решать за нас, - заметила она.

- В Валгуре моя сестра, - пояснил Борис. - Я иду ее спасать. А вам туда идти незачем. Собирайте все трофеи и уходите с земель арсангаров. И уводите всех людей. Хватит испытывать судьбу.

Тогрид недовольно заворчал, затем ударил себя кулачищем в широкую грудь и выпалил:

- Я иду с тобой!

- Вот уж точно нет, дружище, - с улыбкой покачал головой Борис. - Ты слишком приметен. Отведи людей в безопасное место.

- Идти одному в Валгур безумие, - сказал Илетар.

- А идти туда всем нашим отрядом верное самоубийство, - произнес Борис. - У меня одного есть шанс проскочить внутрь незамеченным. К тому же мне обещали помочь.

- Уж не Шукрас ли? - насторожился Илетар.

- Не верь этой подлой крысе, - посоветовал Тогрид.

- Нет, не он. Блайни.

Илетар фыркнул.

- Еще лучше! Разве ей можно доверять?

Борис пожал плечами и пояснил:

- Мне кровь из носу нужен проводник. Придется довериться ей. Но я буду настороже. А вы уходите. Идите напрямик, прямо к границе. Если повезет, не столкнетесь с патрулем. А если столкнетесь.... Ну, пушки у вас есть.

Илетар покачал головой, а затем сказал:

- Как хочешь, друг мой, а я пойду с тобой. Друг Тогрид действительно приметен, ему с нами нельзя. А я уж как-нибудь сойду за арсангара.

- Я тоже пойду, - заявила Лантель.

- Да зачем это вам? - не понял Борис. - Это ведь огромный риск. Идите домой.

- Мне идти некуда, - просто сказал Илетар. - Дома у меня нет. Я бродяга. Хожу по чужим землям, ем чужой хлеб. Надоело. Лучше уж сгинуть, сражаясь за правое дело, чем и дальше влачить жалкое существование.

- А я просто пойду, и не спрашивай о причинах! – заявила эльфийка.

- Я тоже хочу с вами, - чуть не плача, признался Тогрид.

- Дружище, тебе точно нельзя, - сказал Борис. - Позаботься об остальных. Уведи их в безопасные земли.

- Где бы еще такие найти, - буркнул орк.

- За пределами Арсангара.

- Да там тоже не сильно безопасно, - заметил Тогрид. - Не арсангары, так других хватает. И чужаков, к тому же, нигде не жалуют. Никто не даст доброй земли. Ее можно получить лишь силой.

- Что-нибудь придумаешь, - сказал Борис. - Но в землях арсангаров вам точно нельзя оставаться. Завтра же покинем арат. Одни на запад, другие на восток.

Тогрид отправился к бунтовщикам и объявил им волю предводителя. Те обрадовались. Не хотели они продолжать этот поход. Тоже чувствовали, что исчерпали свою и без того аномально высокую удачу.

Борис зашел в особняк, застав там Блайни и Гилора.

- Завтра уходим, - сообщил он. - Блайни, если ты передумала меня сопровождать, то можешь быть свободна. Езжай домой с братом.

- Поедем, сестра, - попытался убедить ее Гилор.

- Нет, не поеду! - уперлась та. - Куда я поеду? На что мне жить?

- Я дал тебе сто пятьдесят монет, - напомнил Борис.

- Это смех, а не деньги. Мне нужно намного больше.

- Вот же дура, - покачал головой Борис. - Поедешь со мной, головы лишишься.

- А ты за мою голову не тревожься, - посоветовала Блайни, - ты свою береги. Завтра, значит, отправляемся.

- Да. И учти - поедем налегке. Подбери себе лошадь.

- Нет-нет, - замотала головой Блайни.

- Что - нет? - рассердился Борис. - Я карету с собой не потащу. С ума, что ли, сошла?

Блайни подошла к нему и нависла над Борисом так, что чуть не ткнулась грудью в его лицо.

- Ты хочешь попасть в Валгур? - спросила она. - Живым и свободным, а не в цепях, как пленник?

- Да, хочу. Но....

- Тогда никаких «но»! - прервала его девушка. - Предоставь это мне. Делай как я скажу. Начнешь своевольничать и упрямиться, погибнешь.

- Но мы не можем взять карету, - не унимался Борис. - Она приметная, и едет медленно.

- Я обещала провести тебя в Валгур, и проведу, - повторила Блайни. - Но делай все по-моему.

- Хоть расскажи, что ты задумала.

- В свое время узнаешь. А теперь ступай, подготовь карету и загрузи в нее припасов в дорогу. И деньги возьми. Кто еще поедет с нами?

- Илетар и Лантель.

- Эльфы, значит. Ну, ладно.

- А, и еще Шукрас.

- Что? Зачем тебе этот трижды в жопу раненый? Он нас предаст.

- Куда же мне его деть? Не отправлять же с остальными. Мои ребята его на второй день зарежут. А не они, так убьют на чужбине. Я слышал, в других землях ненавидят арсангаров.

- Сам его убей, - посоветовала Блайни.

- Я не думаю, что он предаст нас, - рассудил Борис. - Какой ему в том смысл? Он ведь предал свой народ. Его не простят.

- Это уж будь уверен, - холодно засмеялась Блайни. - Шкуру сдерут на площади.

- Вот. Значит, не станет он предавать нас.

- Плохо ты понимаешь Шукраса. Он подлая свинья. Себя не пожалеет, лишь бы тебя погубить.

Но Борис не был уверен, что это описание применимо к Шукрасу. Тот не отличался тягой к самопожертвованию. Наоборот, всячески стремился сберечь свою шкуру.

- Возьмем его с собой, - решил Борис.

- Ну, в таком случае готовь лошадей для всех.

- Надо подобрать доспехи и оружие... - задумчиво произнес Борис.

- Никакого оружия и никаких доспехов! - отрезала Блайни.

- Что? Да ты спятила! В чем же нам ехать?

- Найдите одежду. В особняке ее полно. Только ничего дорогого. Одевайтесь попроще. И еще наденете вот это....

Она встала, вышла из комнаты, а затем вернулась с каким-то железным обручем в руке и бросила его на стол перед Борисом. Тот пригляделся и понял, что это ошейник. Рабский ошейник.

- А он-то зачем?

Блайни разозлилась.

- Хватит задавать глупые вопросы! - выпалила она. - Просто делай, что говорю. Все вы наденете такие ошейники. И не вздумайте их снимать.

Борис хотел еще поспорить, не нравилась ему эта затея, но Блайни взглянула на него и негромко произнесла:

- Поверь мне.

Борис тяжело вдохнул и буркнул:

- Ладно.

Сам-то он не был сильно против ошейника. Илетар тоже особо не протестовал. А вот с Лантель возникла проблема. Та наотрез отказывалась надевать ошейник.

- Я скорее умру! - заявила она.

- Так надо, - объяснял ей Борис.

- Для чего?

Он и сам толком не знал.

- Чтобы попасть в Валгур.

- И как ошейник поможет нам это сделать?

- Не знаю, - признался Борис. - Это затея Блайни.

- Арсангарки? Ты доверился врагу?

- Она не враг.

- Друг, что ли?

Лантель криво усмехнулась.

- Может, и не друг, но и не враг, - сказал Борис.

- Да ладно тебе, - обратился Илетар к Лантель. - Ты же сама вызвалась идти с Борисом. Значит, нужно делать все, что он скажет. До сих пор он не ошибался.

Эльфийка с неприязнью глядела то на Бориса, то на Илетара, затем схватила ошейник, повертела в руках и произнесла:

- Хорошо. Я сделаю это. Но ты....

Она тукнула пальцем в грудь Бориса.

- Ты передай своей арсангарке. Если она попытается предать нас, я ее убью. Сразу же. Без разговоров.

- Передам, - пообещал Борис.

Лантель ушла, громко и недовольно фыркая.

- Не обращай внимания, - посоветовал Илетар. - Для нее надеть на себя рабский ошейник великий позор.

- А для тебя?

Эльф с улыбкой пожал плечами.

- Ошейник это просто ошейник. Важен не он, а что за ним стоит. Мы ведь просто прикинемся рабами, а это не считается позором.

- Объяснил бы это своей соплеменнице, - сказал Борис.

- Лучше ее сейчас не тревожить, - засмеялся Илетар. - К завтрашнему утру она остынет и перестанет злиться. Ну, каков наш план? Мы наденем рабские ошейники и поедем в карете прямо в Валгур?

- Похоже на то.

- Звучит сомнительно. Надеюсь, твоя арсангарка знает, что делает.

- Я тоже, - вздохнув, проронил Борис. - Я тоже.

Глава 15

Поначалу план Блайни показался Борису полнейшим безумием. Он представлял себе грядущую операцию по проникновению в Валгур совсем иначе. Что они будут пробираться в город по каким-нибудь древним тоннелям, тайными тропами контрабандистов и прочего криминалитета. Блайни же, не моргнув глазом, предложила ехать прямиком через главные ворота.

- Да ты в своем ли уме, арсангарка? - разозлилась Лантель. - Мало того, что нацепила на нас рабские ошейники, так теперь решила сразу всех своим выдать. Зарезать бы тебя, пока не поздно.

- Я тоже думаю, что это слишком рискованно, - высказался Борис. - На воротах ведь будет стража. Будет ведь?

- А как же, - невозмутимо ответила Блайни. - Будет стража. И бдительная.

- И она нас просто возьмет и пропустит?

- А почему бы и нет?

- Да потому что мы не арсангары.

Блайни, выслушав его, засмеялась. Лантель глядела на нее с нарастающей неприязнью. Эльфийка едва удерживалась, чтобы не влепить арсангарке оплеуху.

А вот Илетар вдруг сказал:

- Может быть, план не так уж и плох.

- Вот! - обрадовалась Блайни. - Хоть кто-то тут с мозгами.

- Но как мы минуем стражу? - не унимался Борис.

- Очень просто, - заявила Блайни. - Минуем, и все. Главное, запомните - вы мои рабы. Ведите себя соответствующе. Так, где трижды в жопу раненый?

Шукрас в совещании участия не принимал. Его не пригласили. Пока остальные беседовали, он поил лошадей у реки, возле которой они остановились на привал. Последний спокойный привал. Дальше начинались густонаселенные коренные земли арсангаров. Там уже не расслабишься.

- Шукрас, подойди, - позвал Борис.

Тот не подошел, подбежал, и вытянулся перед господином в струнку.

- Трижды в жопу раненый, ты отныне мой слуга, - объявила Блайни. - А эти трое мои рабы.

- Понимаю, госпожа, - кивнул Шукрас.

- Веди себя как подобает верному слуге.

- Он будет, - пообещала Лантель. - А если вздумает нас предать, умрет прежде, чем успеет открыть рот.

- Я этого не сделаю! - затряс головой Шукрас. - Клянусь вам.

- Твои клятвы конского навоза не стоят! - фыркнула Блайни. - Чем может клясться тот, у кого нет чести?

Тут она была права - чести у него больше не было. Шукрас уже как-то даже свыкся с ее утратой. Но зато у него была не менее веская причина хранить бунтовщикам верность. Если он предаст их, и если соплеменники узнают обо всех его проступках, то не сникать ему прощения. Вместе с прочими бунтовщиками будет он подвергнут казни страшной - свежеванию заживо. Посему Шукрас не меньше своих спутников боялся быть раскрытым.

Начало исконных арсангарских земель обозначала придорожная крепость. Когда подъехали к ней, Борис напрягся, видя вышедших навстречу вооруженных арсангаров. Сам он ехал на козлах кареты вместе с Шукрасом, который правил экипажем. Оба эльфа следовали позади на лошадях.

Стражники остановили карету и поинтересовались, кто они такие и куда держат путь. Шукрас отвечал, что являются они свитой благородной госпожи Гвинн, которая навещала брата своего, а теперь следует в Валгур по личным делам. Выдавая все это вранье, Шукрас часто вздрагивал и болезненно кривился. Все потому, что Борис незаметно для стражников прижимал острие клинка к его жирному боку.

- Проезжайте! - махнул рукой один из арсангаров.

Карета тронулась. В той приоткрылось окошко, и высунувшаяся наружу изящная женская ручка швырнула под ноги стражникам две крупные золотые монеты. Те тут же бросились подбирать подачку, дрались, ругались, затем, опомнившись, стали кланяться и благодарить, но карета и ее сопровождение уже проследовали мимо.

Как только они въехали на исконные земли, им стали часто встречаться другие путники и селения, стоящие вдоль дороги. Возникло больше зелени. Появились сады, рощи. Даже сам воздух изменился, став менее сухим и пыльным.

Первое время Борис был как на иголках, ожидая неминуемого разоблачения. Но всем встречным было глубоко плевать на чужаков. И вскоре стало ясно, почему.

Ни люди, ни эльфы не являлись в этих краях экзотикой. На дороге им постоянно встречались чужеземцы, все как один в рабских ошейниках. Когда проезжали селения, видели повсюду рабов. Сами арсангары себя трудом не изнуряли.

Первую ночь провели на постоялом дворе. Блайни закатила жуткий скандал, заставив хозяина заведения чуть ли не на коленях перед нею ползать. Требовала себе подобающие апартаменты, а когда увидела лучшую комнату гостиницы, пришла в ярость. Угрожала расправой, обещала нажаловаться папеньке, а папенька ее, между прочим, в дружеских отношениях с архидемоном. Владелец гостиницы не знал, куда бежать. Он уже и свою комнату предложил гостье, выгнав оттуда жену с детьми, но и этим не умилостивил капризную госпожу.

- Ты палку-то не перегибай, - незаметно шепнул Борис на ухо Блайни.

- Не учи меня манерам! - отрезала та. - Лучше за собой следи. Где это видано, чтобы раб обращался к хозяйке без поклона?

Весь вечер Блайни терроризировала постоялый двор, замучив всех своими капризами и пожеланиями. Слуги с ног сбились, грея и таская ей воду для ванны. Когда же выяснилось, что ванны как таковой нет, а есть только большая деревянная бадья, у Блайни случилась новая истерика.

- В корыте мыться? - визжала она на сжавшегося от ужаса хозяина. - Мне? Мне!

Когда ей подали ужин, Блайни ворчала, что хуже еды не пробовала. Когда подали вино, она сделала глоток и выплюнула напиток на пол, а все, что оставалось в бокале, выплеснула в лицо хозяину.

Борис наблюдал за этим представлением, и мысленно проклинал девчонку. Ну и зачем та нарочно привлекала к ним внимание? Вела бы себя тихонько, никто бы их и не заметил. А теперь все на постоялом дворе до конца жизни будут вспоминать бешеную гостью.

Но тут Илетар шепнул ему на ухо:

- А госпожа Гвинн хороша.

- Хороша? - не понял Борис. - Чем она хороша?

- Ну, как же? Ведет себя безупречно, как и подобает высокородной юной госпоже. Теперь уж нас точно ни в чем не заподозрят.

- Вот как, - протянул Борис.

Похоже, Блайни все делала правильно. Видимо, юной высокородной госпоже по статусу полагалось вести себя как злобная и капризная стерва.

Когда утром они покидали постоялый двор, хозяин, его семья и слуги провожали их со слезами радости на глазах. О плате и не заикались, а Блайни сделала вид, что забыла о деньгах. Уже сев в карету, вдруг сказала:

- За такой ночлег шкуру сдирать надо. Но я сегодня добрая.

И швырнула под ноги персоналу несколько золотых. А затем крикнула забравшемуся на козлы Шукрасу:

- Поехали живо! Когда уже окажемся в Валгуре? Сколько мне ночевать в свинарниках и питаться отбросами?

Они тронулись в путь. Хозяин постоялого двора размазывал по лицу слезы искреннего счастья и махал госпоже ручкой.

Настроение у Бориса заметно улучшилось. Он понял, что их камуфляж идеален. К тому же на постоялом дворе он и поел хорошо, и выспался на славу. Не в комнате, конечно - комнаты предназначались только для арсангаров. Рабам полагалось спать в большом сарае, на душистом сене. Но и там оказалось очень комфортно.

К вечеру достигли большой реки. Моста через нее не было, переправу осуществлял паром. На тот выстроилась длинная очередь из повозок.

- Переправимся не раньше, чем к утру, - заметил Илетар.

Блайни распахнула дверь кареты, выглянула наружу и крикнула:

- Почему стоим? Что там такое?

- Очередь на паром, госпожа, - отозвался Шукрас. - Придется подождать.

- Что? Ждать? Мне?

Блайни выскочила из кареты. Она была в роскошном дорогом платье, что позаимствовала у покойной супруги Казкарна. У нее же она прихватила украшения, которые все нацепила на себя - кольца и перстни на каждый палец, десяток золотых цепей на шею.

Она с решительным видом направилась по дороге к берегу. Борис спрыгнул с кареты и побежал за ней.

Погрузкой на паром и составлением списка очередности руководил молодой чиновник. Ему помогали несколько стражников, отгонявших особо настойчивых просителей, которым срочно требовалось на соседний берег.

- Эй! - крикнула Блайни, еще издали завидев арсангара с кипой бумаг. - Ты тут главный?

- Я, госпожа, - ответил тот. - Что вы желаете?

- Ты дурак, что ли? - закричала на него Блайни так, что чиновник присел от страха. - Что я могу от тебя желать? На тот берег я желаю, дубина!

- Госпожа, придется немножко подождать, - робко промямлил арсангар - Вы сами же видите, какая очередь.

А сам он при этом смотрел на дорогие украшения Блайни, а там одного золота висело под два кило. И гадал про себя бедолага, кто перед ним. Ясно, что какая-то очень важная особа. А таким перечить опасно.

- Ты предлагаешь мне ждать? - не веря своим ушам, уточнила Блайни. - Ждать наравне вот с этими?

И она указала на прочих путников с таким видом, будто те были навозными червяками.

- Ты хоть знаешь, кто я? Я леди Гвинн! Мой отец в дружбе с самим архидемоном. И ты предлагаешь мне ждать? Уж не надоело ли тебе носить свою никчемную шкуру?

Одно упоминание архидемона заставило чиновника содрогнуться. Стражники тоже испугались и вытянулись в струнку.

- Думаю, я смогу для вас что-нибудь сделать, - забормотал чиновник. - Только дорога к парому перекрыта повозками. Как ваша карета проедет?

- Ты дурак? - удивилась Блайни. – Что значит - как? Просто возьми и освободи мне путь.

Она говорила это с таким видом, словно это было пустяковым и очевидным делом.

И дорогу-таки освободили. Поднялась страшная ругань. Чиновник и его помощники чуть не силой заставляли путников съезжать на обочину. Все это делалось в спешке. Повозки цеплялись одна за другую. С них сыпался груз - где тюки с тканями, где мешки с зерном. Крик и шум стоял невероятный.

- Трогай! - повелела Блайни, выглянув из кареты.

- Но, госпожа, они еще не успели освободить дорогу, - сказал Шукрас.

- Трогай, говорю.

Шукрас и тронул. Пришлось другим путникам поторопиться. В спешке опрокинули на бок пару повозок, рассыпали груз. Отовсюду слышалась брань и проклятия.

- Дорогу! - кричал Шукрас. - Дорогу госпоже!

На огромном пароме могли поместиться десяток повозок, но госпожа Гвинн не сочла допустимым переправляться через реку в компании какой-то черни. В итоге поплыла одна карета да лошади сопровождения.

- Завтра к полудню будем в Валгуре, - сказал Шукрас.

- Хорошо, - кивнул Борис.

Операция по спасению сестры больше не казалась ему невыполнимой. Теперь он всего лишь раб, один из тысяч и тысяч рабов. Никто его ни в чем не заподозрит. Он сможет спокойно проникнуть в город и найти Ленку. А затем забрать ее и бежать прочь с земель арсангаров. Куда именно, Борис пока не знал. Не думал об этом. Решил не забегать вперед, пока сестра не будет найдена и спасена.

Заночевали они в гостинице на другом берегу. Заведение тут было уже приличное, респектабельное, но Блайни все равно нашла к чему придраться. Борис наблюдал за ее истериками уже спокойно, воспринимая их как должное. А вот что его по-настоящему встревожило, так это обилие воинов. Те группами разъезжали по дорогам, осматривали повозки, приставали с расспросами. Борис обратился к Шукрасу, и спросил, нормально ли это. Тот ответил:

- Нет, господин.

Борис понимающе кивнул. Все ему было ясно. Судя по всему, сюда уже дошли вести об их восстании. Вот меры безопасности и были повышены. Впрочем, их они не коснулись. Блайни вела себя так, что ее лишний раз предпочитали не трогать.

На следующий день, ближе к полудню, впереди показались стены города. Борис потрясенно глядел на них. Те были огромны. Высоченные, с часто стоящими башнями. Выглядели они совершенно неприступно. Прав был Шукрас, когда сказал, что и десяти тысяч воинов не хватит, чтобы взять Валгур. Пожалуй, не хватило бы для этого и двадцати.

На въезде в город наблюдалось ужесточение пропускного режима. Всех прибывших тщательно досматривали. Каждую подъезжающую повозку загоняли на специальную стоянку и там шмонали сверху донизу. С их каретой попытались поступить так же.

- В чем дело? - выглянув наружу, поинтересовалась Блайни.

- Досмотр, госпожа, - ответил Шукрас.

Блайни взглянула на стражников.

- Досмотр? - повторила она удивленно. - Вы что же, собрались рыться в моих личных вещах?

- Приказ лорда-демона Альгарна, - виновато сообщил один из них. - Тщательно досматривать каждую прибывающую в город повозку.

- А у меня разве повозка? - начала заводиться Блайни.

- Кареты тоже, госпожа.

- Ах, и кареты. Может, вы мне и под юбку заглянете с целью досмотра?

Стражники неуверенно мялись. Они уже поняли, что столкнулись с какой-то благородной шишкой, но еще не знали, насколько та высокопоставленная и влиятельная.

Блайни им подсказала:

- Мой папенька состоит в теплых дружеских отношениях с архидемоном. Пожалуй, я напишу ему сегодня же. Сообщу, как встретили меня в славном городе Валгуре и какому унижению подвергли. А вы, господа, потрудитесь назвать свои имена. Их я тоже перечислю в письме.

Стражники совсем скисли.

- Да что уж вы, госпожа, - виновато промямлил один из них. - Вы уж не сердитесь. Мы ничего такого.

Другой добавил:

- Нам довольно будет вашего слова, что нет при вас ничего запрещенного.

- Что у меня может быть запрещенного? - возмутилась Блайни. - Кто я по-вашему? Разбойница?

- Ну, оружия, например, - сказал стражник. - Лорд-демон запретил пускать вооруженных путников в город.

- У моих рабов есть только топор для рубки дров и нож для нарезки мяса, - сказала Блайни. - Это считается оружием?

- Нет, госпожа.

- А больше у меня ничего нет. Но если хотите убедиться лично, то пожалуйста, ройтесь в вещах. Я этот позор переживу. Но вот переживете ли вы?

Борис напрягся на козлах. В том-то и дело, что было у них оружие. Целый арсенал. Несколько мечей, кинжалов, пара луков, запас стрел, еще кое-что по мелочи. Если стражники начнут обыск и найдут все это....

- Мы вам верим, госпожа, - кланяясь, ответили стражники. - Не сердитесь на нас, мы ведь просто исполняем приказ. Добро пожаловать в Валгур.

Карета тронулась. Блайни швырнула из окна золотой. Один из стражников ловко поймал его на лету, и служивые снова стали кланяться щедрой госпоже.

Городские ворота были огромны. Широки, высоты неимоверной. Да и вообще все в городском облике было каким-то несуразно громадным, величественным, несопоставимым с ничтожными размерами человеческого тела, словно строили все это гиганты.

Сам город оказался велик и тесен. Народу было не протолкнуться. И, как заметил Борис с удивлением, большую часть населения составляли рабы. Они сновали по улицам, что-то тащили, работали, а арсангары лишь праздно прогуливались или посиживали в заведениях, попивая напитки и поедая закуски.

После сухого и безвкусного воздуха степи городская палитра ароматов сразила обонятельные рецепторы наповал. В городе воняло, притом вонь была специфическая, приторная. Смрад испражнений смешивался с ароматами кушаний, доносящимися из многочисленных харчевен. Стоял несмолкаемый шум. Откуда-то неслись ритмичные удары кузнечного молота. Торговцы орали на всю улицу, зазывая покупателей.

Шукрас, который несколько раз бывал в Валгуре прежде, по привычке попытался направить карету к гостинице бюджетного типа, но Блайни крикнула ему:

- Вези в Пекло!

- Слушаюсь, госпожа, - покорно ответил Шукрас.

- Это что такое? - встревожился Борис.

- Гостиница, - ответил арсангар. - Дорогая. Мне она никогда не была по карману.

Пекло представляло собой трехэтажное здание с большим двором, обнесенным высокой стеной. Карету пропустили внутрь без вопросов. А во дворе дорогую гостью встретили подобающим образом - к ней выбежали слуги, все кланялись, протягивали холодный фруктовый сок со льдом, обмахивали огромным веером. Блайни принимала все это как должное.

- Мне нужны апартаменты, - сказала она. - На неопределенный срок. И разместите где-нибудь моих слуг и рабов.

Она не глядя зачерпнула золота из кошеля и высыпала на подставленный для этой цели серебряный поднос.

Даже рабам в этой гостинице полгалась комната. Правда, в отдельном от господ здании, и одна на всех троих. Шукраса попытались поселить со слугами, но он сообщил, что остановится с рабами.

- Вот мы и в городе, - произнес Илетар, когда они остались в своей комнатушке одни. - Что дальше? Где искать твою сестру?

- Казкарн сказал, что продал ее какому-то Канану Зару, - ответил Борис. - Найдем его, найдем и ее.

Он обратился к Шукрасу:

- Ты знаешь, кто такой этот Канан?

- Очень богатый и влиятельный арсангар, - ответил тот. - Говорят, он богаче самого лорда-демона Альгарна.

Тут Борис решил прояснить вопрос, который уже давно не давал ему покоя.

- А что это за лорд-демон? - спросил он. - И еще какой-то архидемон, которого вы поминаете через слово. Это вообще кто? Они реально демоны?

- Архидемон Антранакс верховный правитель Арсангара, - ответил Шукрас, и произнося титул и имя весь съежился, за малым на колени не грохнулся. - А лорд-демон Альгарн владетель Валгура и окрестных земель.

- Это я понял, - сказал Борис. - Но кто они? Обычные арсангары или что-то иное?

- Что вы! Что вы! - затряс головой Шукрас, и в его глазах возник ужас. - Никогда не называйте архидемона Антранакса обычным арсангаром. Тем самым вы навлечете на себя беду.

- Да объясни ты уже! - потерял терпение Борис, который не питал никакого почтения к здешним авторитетам.

Вместо Шукраса ответил Илетар.

- Да обычный это арсангар, - сказал он. - Архидемон, лорд-демон... Это все титулы, не более. Арсангары ведут свой род от демонов, что вторглись в наш мир тысячи лет назад во времена Алой Бури. Но настоящих демонов давно уже нет. Арсангары всего лишь их потомки. Точнее, даже не столько демонов, сколько прежних арсангаров – народа, что жил в этих землях до Алой Бури. Демонической крови в нынешних арсангарах капля. В иных, может быть, ее и вовсе не осталось.

Шукрас слушал эльфа и едва сдерживался, чтобы не возразить этому ушастому святотатцу. Как это - нет в арсангарах крови демонов? Еще как есть! На вере в ее наличие строилась вся убежденность арсангаров в собственном превосходстве над прочими народами.

- Значит, обычные арсангары, - произнес Борис. - Ну, это хорошая новость. А то я уж боялся, что придется иметь дело с настоящими демонами.

Шукрас, слыша это, обиделся еще больше. Выходит, бунтовщик ни во что не ставил грозных, наводящих на всех ужас, арсангаров. Его мог напугать разве что истинный демон. Но одновременно с обидой Шукрас испытал и нечто вроде гордости. Вон какой у него хозяин бесстрашный!

- Нужно выяснить, где живет этот Канан, - решил Борис. - И нанести ему визит вежливости.

- У такого богатого арсангара много охраны, - заметил Шукрас.

- Значит, придется убить многих, - равнодушно констатировала Лантель.

В этот момент в их дверь постучались. Затем та приоткрылась, и внутрь заглянула рабыня.

- Госпожа Гвинн желает видеть своего раба Бориса, - сообщила она. - Немедленно.

- Пойду, - сказал Борис. - Узнаю, чего желает госпожа Гвинн.

Блайни расположилась в роскошных покоях из четырех огромных комнат. Здесь все было как у людей - и водопровод, и канализация. Правда, обеспечивались эти блага цивилизации не достижениями науки, а дешевой рабской силой. Рабы качали и грели воду, они же отгребали господские испражнения.

Блайни уже успела принять ванну и переодеться. Она сидела на диванчике, обложившись мягкими подушками, и попивала вино. Когда Борис вошел к ней, Блайни указала ему на место рядом с собой. Но Борис предпочел сесть в стоящее напротив кресло.

- Останешься при мне, - сказала Блайни. - Будешь жить в моих покоях.

- А так можно? - спросил Борис. - Я же вроде как раб.

- За свои деньги я могу поселить в номере хоть лошадь! - высокомерно заявила Блайни. - А ты мой личный раб.

- А не будет никаких разговоров? Ну, типа, молодая женщина в одном номере с мужчиной....

Блайни фыркнула:

- С каким мужчиной? Для арсангарки немыслима сама идея о сожительстве с низшим существом. К тому же я сказала, что ты евнух.

Борис поморщился.

- Я думаю, надолго нам тут задержаться не придется, - сказал он. - Как только узнаю, где живет Канан, пойду спасать сестру.

- И будешь схвачен стражей, а затем казнен, - со вздохом добавила Блайни. - Дурень! Все не так просто. Охрана Канана это не тюфяки с рудника и не пьяницы с заставы. Он может позволить себе лучших воинов. И поверь, они хорошо знают свое дело. Сунешься туда вслепую, и тебе конец.

- И что же делать? - спросил Борис.

- Для начала нужно все выяснить. И кое-что я уже разузнала.

- Когда успела-то?

- Поболтала с одной из здешних служанок. За золотой она мне выложила все городские слухи. Знаешь, о чем больше всего болтают в Валгуре?

- О чем же?

- О том, что случилось с сыном лорда-демона.

Тут Борис припомнил этого самого сына. Это ведь его он подверг варварской процедуре и бросил привязанным к столбу посреди степи. Неужели его нашли?

- Поговаривают, - продолжила Блайни, - что в ходе очередного рейда с Валагаром случилась какая-то большая неприятность. Якобы вчера его доставили в город. Болтают, что Валагар тяжко ранен. Но о характере ранения ничего не известно. Эту информацию держат в строжайшей тайне.

- Так он жив? - спросил Борис.

Блайни не ответила. Она продолжала:

- А еще говорят, что лорд-демон Альгарн в такой ярости, в какой его не видели никогда прежде. Оно и понятно – его наследник, названный в честь одного из демонов-пращуров, Иступленного Валга, героя Алой Бури и основателя Валгура, поехал покататься по степи и в результате остался без письки. Разумеется, отец опечален этим происшествием. Говорят, он срочно созвал в Валгур всех своих вассалов.

- Для чего?

- А для чего их еще собирать? - усмехнулась Блайни. - Чтобы призвать исполнить клятву верности и встать под знамя лорда-демона. Что, все еще не понимаешь? Он собирает войско. А это значит только одно: лорд-демон собирается мстить. И не успокоится, пока не совершит свою месть. Даже если для этого потребуется перевернуть кверху дном весь мир.

Борис шумно выдохнул и проронил:

- Надо было все-таки зарезать того пацана, а не бросать его живым.

- Надо было, - согласилась Блайни. - Так, по крайней мере, он не запомнил бы лица своего обидчика.

- И что теперь делать? - спросил Борис.

Блайни ответила, как ни в чем не бывало:

- Будем выручать твою сестру. Для начала нужно выяснить, где она может быть. Завтра этим займусь.

- Ты?

- Ну не ты же. С рабом никто и разговаривать не станет, отовсюду взашей погонят. То ли дело госпожа Гвинн. Не волнуйся, я все разузнаю.

Но Борис не мог не волноваться. Мало ему было проблем, так нажил еще одну. Теперь лорд-демон жаждал мести. И это вносило коррективы в дальнейшие планы Бориса. Тот собирался забрать сестру и покинуть земли арсангаров, полагая, что после этого будет в безопасности. Но Альгарн может потащиться за ним и за пределы Арсангара. Что же, теперь всю жизнь от него бегать?

- Все-таки нужно было добить этого козла, - пробормотал Борис с досадой.

Глава 16

Едва стемнело, как Борис засобирался спать. Ему досталась крошечная, но уютная, комнатка с небольшим оконцем и узкой кроватью. Предназначались сии бюджетные покои для личного слуги господина либо служанки госпожи, что останавливались в номере. Но едва он стащил сапоги и рубаху и растянулся на ложе, как послышался требовательный крик:

- Раб! Раб! Иди сюда!

Госпожа Гвинн слишком сильно вжилась в роль его хозяйки. Что ей там могло понадобиться на ночь глядя?

Борис решил проигнорировать Блайни. Авось, подумал, покричит да успокоится. Ему хотелось выспаться, набраться сил. Не было у него желания задерживаться в Валгуре. Особенно теперь, когда здешний правитель собирал войско для его поимки и последующего зверского умерщвления. Нужно было забирать Ленку и валить подальше. Как минимум, покинуть земли арсангаров. А уж там Альгарн пусть его еще отыщет. Мир велик. И нигде в нем арсангарам не рады. Попрутся войском, так их обязательно встретят, да не с хлебом-солью, а клинками да стрелами.

- Раб! Ты оглох? Живо иди сюда!

Блайни не желала униматься. Борис страдальчески застонал. Он отлично знал, сколь упряма эта девка. С нее станется хоть всю ночь орать.

Он нехотя поднялся с ложа и как был босым и в одних штанах пошел на зов.

Блайни изволила возлежать на огромном ложе с балдахином, на пяти перинах. На ней была одна ночная сорочка, позаимствованная у супруги Казкарна в числе прочей добычи. Сорочка была в высшей степени провокационной. Тончайшая ткань не столько скрывала, сколько успешно просвечивала свозь себя все самое интересное.

Борис вошел в покои, встал в дверях, оперся плечом о стену и спросил:

- Чего орешь?

Блайни взглянула на него и сердито спросила:

- Почему не идешь сразу, как зову?

- Потому что я тебе не раб.

- Дурак! - фыркнула Блайни. - Пока мы в Валгуре, ты именно что раб. Забудешь об этом на публике, сразу зародишь подозрения.

- Ну, сейчас мы не на публике.

- А ты заранее привыкай.

Выговаривая ему, она не отводила взгляда от обнаженного торса Бориса. А там было на что посмотреть. Многолетняя подготовка к суровой войне под названием жизнь не прошла даром. Мышцы складывались в идеально прокаченный рельефный узор. На кубиках пресса хоть в шашки играй. Девушка так залюбовалась, что у нее чуть слюни изо рта не потекли.

- Я спать, - сообщил Борис. - И больше не дергай меня.

- Нет, подожди! - потребовала Блайни и села на перинах, поджав под себя стройные ножки.

- Ну, чего?

Она указала на кресло напротив ложа и потребовала:

- Сядь там.

- Я тебе не собака, чтобы приказы исполнять, - буркнул Борис.

- Пожалуйста, сядь там, - превозмогла себя заносчивая девица.

Борис тяжело вздохнул, но все же прошел через спальню и рухнул в кресло.

- Давай только побыстрее, - попросил он. - Что ты хотела?

Блайни сердито нахмурилась.

- Ты все-таки совершенно неблагодарный! - выпалила она. - Я ради тебя предала свой народ, тем самым навлекла вечный позор на свое имя, а тебе трудно уделить мне несколько минут.

- О каком позоре речь? - уточнил Борис.

- Не понимаешь, что ли? Я, арсангарка, помогаю тебе, чужаку, злоумышлять против других арсангаров. Разве это не предательство?

- Да чушь все это, - отмахнулся Борис.

- Что? Чушь?

Блайни подалась вперед, чуть не свалившись с кровати. Ее и без того полупрозрачное одеяние туго обтянуло упругие груди.

- Да что ты понимаешь! - фыркнула она пренебрежительно. - Что ты, дикарь, можешь понимать? Что тебе ведомо о чести, о долге? О долге перед своим народом!

- Ты у него взаймы брала? - спросил Борис.

- У кого?

- У народа своего.

- В смысле - взаймы?

- Ты же говоришь, что что-то ему задолжала. Раз задолжала, то занимала, наверное.

- Что ты городишь! - разозлилась девушка. - Не ровняй священный долг перед родиной и какие-то торгашеские обязательства.

- А я и не ровняю, - покладисто согласился Борис.

Блайни довольно кивнула. Но рано она обрадовалась.

- Торгашеский долг мне понятен, - продолжил Борис. - Ты взял у кого-то деньги на определенных условиях, будь добр возвратить все сполна. Тут никаких вопросов. А вот что это за долг перед родиной, я, хоть убей, не пойму. Я много раз об этом думал. Там, откуда я родом, тоже любят через слово про этот долг вспоминать. Но я ничего у родины не занимал. Она не кормила меня задаром, не даровала жилье или землю. Все, что я получал прямо или косвенно оплачивали мои родичи. О каком же долге речь?

- Сразу видно дикаря, - кивнула Блайни. - Ты, судя по внешности, северянин. А они те еще дикари.

- Хватит обзываться, - потребовал Борис. - Раз такая умная, то объясни - что это за долг и чем он обусловлен?

- Тем, болван, что ты часть народа. Понимаешь? Часть!

- Я не чья-то часть, - заметил Борис. - Я полноценный самостоятельный организм.

- Ясно, - фыркнула Блайни. - Как и сказала - дикарь. Что тебе объяснять про интересы народа....

- А какие у народа интересы? - перебил ее Борис. - И при чем тут я? Народ, это огромная куча разномастных персон. Притом довольно разных. Одни хотят одного, другие другого, третьи вообще ничего не хотят. Мне что же, все эти хотелки бегать и исполнять? У меня, между прочим, и свои есть.

- Волю народа выражает верховная власть.

- Вот с этого и нужно было начинать, - усмехнулся Борис. - То есть, надо исполнять хотелки текущего самодура. Или как он у вас называется? Архидемон, вроде.

- Это не чья-то прихоть! – все больше горячилась Блайни. - Это общий интерес. То, что ведет к величию и славе.

- Величие на хлеб не намажешь, - заметил Борис.

- Дикарь! - выплюнула Блайни. - Только и думаешь о набитом брюхе. Но для арсангара есть вещи и поважнее.

- Ты тоже ешь каждый день, - напомнил Борис. - И по нескольку раз. И не абы что.

- Но мой круг интересов не ограничивается одной едой! Пойми, у нас, арсангаров, есть высшее предназначение. Нам предначертано править миром.

- Кто вам такое сказал?

- В смысле - кто сказал?

- Ну, кто вам сказал, что вы должны править миром? С чего вы это взяли?

Вопрос обескуражил Блайни.

- Да потому что это очевидно, - ответила она.

- Мне вот совсем не очевидно.

- Ты дикарь, вот тебе и не очевидно. Править должны лучшие. А мы, арсангары, лучше прочих во всем.

Борис зевнул. Ему хотелось спать. Он решил, что разговоров на сегодня достаточно и встал с кресла.

- Ты куда? - возмутилась Блайни.

- Надоело слушать эту расистскую болтовню. Мы лучше всех, нам предначертано.... Терпеть не могу все эти «мы» да «наш». Каждый должен говорить и решать за себя. Потому что ни ты, ни я не часть чего-то. Мы самостоятельные. И взваливать на себя какие-то непонятные долги тоже не стоит. У меня подход простой: если мои интересы совпадают с интересами родины - я в деле. Если нет - счастливо оставаться.

Борис пошел к выходу.

- Эй, стой, мы еще не договорили! - крикнула Блайни.

- Я спать хочу, - не оборачиваясь, сообщил Борис. - Все, кончай орать. Ночь на дворе.

Он вышел, слыша, как в своих покоях фыркает и браниться Блайни. Ну хоть снова звать его не начала.

Борис вернулся к себе, улегся на свою узкую кровать и попытался заснуть. А сон не шел. Мысли его все время возвращались к ножкам Блайни, к ее соскам, едва не прорывавшим тонкую ткань сорочки. Борис ворочался с бока на бок, злился, фыркал. Прежде, когда его одолевали подобные мысли, он изгонял их интенсивными физическими тренировками. Хоть падай на пол и начинай отжиматься, пока вся дурь из головы не вылетит.

Минут двадцать он ворочался и все больше злился, а перед глазами стояла молодая арсангарка в полупрозрачной сорочке. Уже весь сон слетел. Стало жарко. Борис хотел встать и открыть окно, но в этот момент дверь распахнулась. В его комнату быстро вошла Блайни. Она села на край его кровати и с жаром произнесла:

- А что ты на это скажешь? Вот представь, если на твою страну напали враги. Разве не станешь ты защищать свою землю? Или это тоже глупость, а?

- Ты, блин, серьезно? - чуть не закричал Борис. - То есть, ты там все это время сидела и придумывала, что еще сказать? Я думал, ты давно спишь.

- Ответить нечего, да? - ухмыльнулась Блайни.

Ее бедро прижималось к его ноге, и от этого прикосновения Борису стало нестерпимо жарко.

- Ладно, - произнес он. - Давай поговорим про защиту родной землицы.

- Да, давай поговорим, - обрадовалась Блайни и мотнула головой, смахивая с лица прядь волос.

Она дышала тяжело и часто. Борис заметил на ее лице капельки пота. Кроваво-красные глаза дьявольски сверкали в полумраке.

- Ну, так надо защищать свою землю? - спросила она. - Надо?

- Свою, это какую? У тебя есть своя земля?

- Все владения арсангаров моя земля.

- Она не твоя. Вся земля кому-то принадлежит. Буквально. Вот этот город и все окрестности принадлежат Альгарну и его родне. У других земель тоже есть владельцы. У тебя есть земля, которая твоя? Вот именно твоя.

- У моей семьи есть земельные наделы, - ответила Блайни.

- А у тебя лично?

- У меня? У меня нет.

- Так что же ты собралась защищать? - спросил Борис.

- Свою землю, - на автомате повторила Блайни.

- Которой у тебя нет?

- Что за чушь! - разозлилась девушка.

- Почему же чушь? Ну, почему? Ты говоришь - моя земля. А какая она твоя? Есть, может быть, несколько десятков арсангаров, может быть несколько сотен, которые действительно владеют землей. Всей землей вашего государства. И всем, что на ней, тоже. А у остальных ничего нет. У них в лучшем случае бедный домишка, да и тот стоит на чужой земле, и за него регулярно нужно платить. А не станешь платить, тебя из него вышвырнут. То есть, домишка, он тоже не твой. Потому что за свое платить не надо, свое потому и свое, что оно уже принадлежит тебе полностью. А если ты за что-то платишь каждый месяц, то оно априори твоим называться не может. Ну и что получатся? Есть... ну, пусть, сотни, пусть даже тысяча арсангаров, которые владеют всем, и есть сотни тысяч голодранцев, у которых на этой земле нет ничего. Но как только война на пороге, владельцы всего остаются сидеть в своих дворцах, а нищие, ничем не владеющие голодранцы, идут защищать... что? Свою землю? Но она не их. Она принадлежит конкретным хозяевам. Так за что они дохнуть-то идут? За свою халупу, за которую еще и ежемесячно платить обязаны? Стоит ли она того, халупа-то, чтобы жизнь за нее отдать, или хуже того, остаться калекой без рук и ног?

Он замолчал. Но молчала и Блайни, только не мигая сверлила его своими красными глазами.

- Весь этот патриотизм, это хрень невероятная, - продолжил Борис. - Придуман ровно с одной целью - чтобы хозяевам жизни было сподручнее эксплуатировать и отправлять на убой нищебродов.

- Если руководствоваться твоей логикой, то государство в принципе существовать не сможет, - сказала Блайни. - Если каждый будет сам за себя, то все развалится.

- Сможет, - ответил Борис. - Только не на таких дерьмовых принципах, когда малая кучка всем владеет и все решает, а остальные без соли доедают.

- Что доедают? - заинтересовалась Блайни.

- Черствый хлеб. Существование такого несправедливого государства в принципе не имеет ценности. Погибнет оно, и хорошо. За родину есть смысл впрягаться только в том случае, если тебе есть что защищать. Если есть у тебя своя земля, твоя личная, а не просто чья-то еще. Если твой интерес и интерес государства совпадают, поскольку одно из другого напрямую проистекает. Государство в принципе не самоцель. Его существование не имеет смысла, если оно не отражает интересов всех граждан.

- А как же благородное умение ставить общественные интересы выше личных? - спросила Блайни.

- В интересах твоей семейки было выдать тебя замуж за какого-то старого жирного типа в бородавках. Так чего ты не проявила героизма и не поставила семейные интересы выше личных, а эгоистично сбежала из-под венца?

Блайни дико вытаращила на него горящие кровавым огнем глаза. Крыть этот довод было нечем. Но она все-таки нашла контраргумент. Быстро наклонилась и укусила Бориса за руку. Куснула не во всю силу, но острые акульи зубки без труда рассекли кожу.

Борис вскрикнул от боли и попытался ухватить злодейку за волосы, но та вскочила с постели и выбежала из комнаты. Борис глянул на руку. На коже алели оставленные зубами глубокие раны. Из них сочилась кровь.

- Ах ты падла зубастая! - прорычал он.

Укус жутко болел. Борис злился все больше. Понял, что этого он снести не сможет. Сейчас благородная госпожа Гвинн отхватит на ночь глядя.

Он рывком поднялся с постели и пошел искать обидчицу. Ее местоположение обнаружилось быстро. Та заперлась в своей спальне. Борис толкнул дверь, но та оказалась заперта изнутри. Он вспомнил хлипкий крючок, злобно усмехнулся, и приложил дверь плечом. Та кое-как выдержала всего пару ударов, а на третьем распахнулась настежь.

Борис ворвался в спальню кусачей госпожи и быстро осмотрел ее. Блайни не было. Но она точно должна была находиться внутри, ведь как-то же заперла дверь.

- Выходи, зараза! - потребовал Борис.

Боль в прокушенной руке добавляла злости.

Тут из-за огромного ложа показалась голова злодейки. Девушка пряталась там.

- Что тебе нужно, раб? - дерзко спросила она, хотя в ее голосе помимо привычной наглости звучал и страх.

- Сейчас узнаешь, - пообещал Борис, обходя кровать.

Блайни бросилась через свое огромное ложе. Борис поймал ее за ногу. Вторая ножка едва не ударила его по лицу. Он уклонился и схватил вторую ногу, а затем подтащил Блайни к себе. Ее сорочка задралась, обнажив все, что только можно.

Борис перекатил ее на спину и навалился сверху, вжав девичьи руки в перину. Та рычала, как зверь, клацала зубами, порывалась бить его коленями.

- Грязный дикарь! - плевалась оскорблениями она. - Лучше не засыпай сегодня. Иначе я приду и перегрызу тебе горло.

От ее тела шел сумасшедший жар, будто она и впрямь была демоницей, в чьих жилах вместо крови бежал бурлящий огонь. Ее соски уперлись в грудь Бориса. Она тяжело дышала. По черной коже лица градом катился пот.

Какое-то время они смотрели друг на друга. Затем Борис медленно разжал пальцы и выпустил ее руки. И тут же эти руки вцепились в его волосы. Блайни с силой прижала его лицо к своему и поцеловала в губы. Он вцепился в ее волосы, другой рукой сжав крепкую упругую грудь. Блайни застонала, затем куснула его за губу, но не сильно, хотя Борис и ощутил во рту солоноватый привкус крови. Он дернул ее за волосы сильнее. Девушка зарычала. А сама, меж тем, обхватила его бедра своими ногами.

Она визжала, кусалась и царапалась. Ее глаза дьявольски сверкали в полумраке. Звериные вопли наверняка было слышно по всей гостинице, как и грохот пришедшего в беспокойство ложа, что ритмично, раз за разом, билось о стену. В соседнем номере стали ругаться, стучать в ответ, требовать тишины среди ночи. Да кто бы еще слушал.

Борис все никак не мог насытиться этой злобной демоницей, и та была ненасытна. Он не чувствовал боли в исцарапанной спине, и сам не жалел Блайни, грубо дергая ее за волосы, когда та, совсем одурев, лезла кусаться. И лишь спустя немало времени, когда оба обессилели, в гостинице, наконец, воцарилась тишина. К тому времени они перебудили всех постояльцев. Персонал безрезультатно стучался в дверь номера и просил быть потише. За стенами возмущенно орали.

Борис лежал, утонув в перине. Он был мокрым от пота. Раскаленное тело Блайни прижималось к нему. Девушка тяжело дышала и довольно улыбалась, прикрыв веки и водя острым ногтем по его груди.

- Жарко, - сказал Борис. - Сейчас тепловой удар хватит. Открою окно.

Он встал и прошел к окну, распахнув его настежь. В номер ворвался прохладный ночной воздух, а с ним вся непередаваемая палитра городских ароматов, в которой главную скрипку играл крепкий запах навоза.

Борис расставил руки и запрокинул голову, подставляя свое тело под дуновения свежего ветерка. За его спиной прозвучали тихие шаги. Блайни подошла и обняла его сзади. Ее соски уперлись в свежие царапины. Борис поморщился и сказал:

- В следующий раз надевай варежки.

- Что?

Блайни обошла его и заглянула в лицо. В свете звезд ее обнаженное тело было восхитительно прекрасным. Таким, что дух захватывало.

Она налила вина, себе и ему. Протянула Борису бокал. Тот чуть пригубил и поморщился. Вино было отвратительно теплым. А ему бы сейчас хотелось выпить чего-нибудь ледяного. Внутри словно полыхал пожар.

Они стояли у окна, глядя на ночной Валгур. Тот не спал и в столь поздний час. По улицам брели редкие прохожие, проезжали повозки. Где-то, захлебываясь, лаяла собака.

- Что ты будешь делать, когда спасешь сестру? - спросила Блайни.

- Пока не знаю, - ответил Борис. - Но знаю, чего я точно не буду делать. Я и лишней минуты не задержусь в землях арсангаров.

- Лорд-демон Альгарн не простит тебе того, что ты сделал с его сыном, - сказала Блайни. - Он станет тебя искать. Куда бы ты ни отправился. Даже если потребуется начать большую войну с соседями, он начнет. Тебе всю жизнь придется убегать и прятаться. А посланные убийцы будут идти по твоему следу.

- Веселенькая мне предстоит жизнь, - усмехнулся Борис.

- Нам, - уточнила Блайни.

Борис взглянул на нее.

- Ты же сама только что описала мое будущее, - сказал он. - Разве ты хочешь такой жизни? Я не могу пообещать тебе ни достатка, ни роскоши. У меня ничего нет.

Блайни фыркнула и поставила бокал на подоконник.

- Если бы я хотела достатка и роскоши, то вышла бы за жирного борова, что подыскали мне родители, - проворчала она.

Затем взглянула на Бориса и добавила с улыбкой:

- И потом, что-то мне подсказывает, что ты недолго останешься простым бродягой.

- И почему ты так думаешь?

- Ты из тех, кто умеет брать, что захочет. И, кстати, об этом....

Блайни провела ладонью по его груди, ногтями оставляя на коже алые полосы царапин.

- Ты, вроде бы, уже отдохнул и остыл? - сказала она.

- Вроде бы да, - ответил Борис.

А затем подхватил ее на руки, поднес к ложу и бросил на перины. Блайни радостно захохотала.

Когда визги, вопли и грохот вновь сотрясли гостиницу, из-за соседней стены донесся полный боли и страдания крик:

- Что? Опять? Вы опять? Да сколько можно! Имейте совесть! Мне завтра рано вставать!

Снова в дверь их номера стучались служащие гостиницы и умоляли вести себя чуточку потише. Но эти мольбы не нашли отклика.

Блайни давно спала, разбросавшись на перине и сладко улыбаясь. Борис вновь сидел у распахнутого окна, остужая кипящую кровь.

До сих пор у него не было случая обдумать свое отношение ко всему произошедшему с ним. Новый мир не давал ему передышки. А теперь вот он задумался. И в первую очередь о своей дальнейшей цели. У него уже была цель - спасение сестры. И если удача не отвернется от него, он спасет Ленку в ближайшие дни. А каковой станет его следующая цель? К чему он начнет стремиться, снося с пути все встающие преграды?

Хочет ли он вернутся домой? Логика подсказывал, что если он сумел пройти из родного мира в этот, то есть возможность проследовать тем же путем в обратном направлении. Цель непростая. Еще предстояло выяснить, что за сила зашвырнула его сюда. Было ли это какое-то неодушевленное природное явление, какая-то аномалия, редкая, а то и вовсе разово уникальная, либо же за этим стояла чья-то разумная воля? На эти поиски могли уйти годы. Вся жизнь. Он мог так и умереть, не найдя обратного пути.

Но прислушавшись к себе, Борис вдруг с удивлением понял, что не испытывает ни малейшего желания возвращаться. Ничего не осталось в том мире такого, ради чего стоило бы тратить годы напряженных и опасных поисков. Его родной мир не был ему противен, но и не вызывал какой-то большой и безальтернативной любви. К тому же в нем уже давно не осталось простора для самореализации, если не считать таковой пожизненную пахоту во имя обогащения чужого дяди.

А здесь, в этом мире, было куда больше свободы. С хорошей группой крепких единомышленников можно было добиться немалого успеха. Борис вспомнил Тогрида и ушедших с ним бунтовщиков. Хорошо бы найти парней. Они могли бы послужить костяком его будущей....

Он усмехнулся. Будущей армии? А ведь ему, пожалуй, понадобится армия. И немалая. Безутешный лорд-демон не оставит его в покое. Обязательно явится мстить за отрезанный член сыночка. От этого мстителя можно бегать и прятаться. Всю жизнь бегать и прятаться, как пророчила ему Блайни. Но Борис не хотел до конца дней своих вздрагивать от страха. К тому же был еще один способ разобраться с Альгарном. Вот для этого ему и требовалась армия. Но прежде всего следовало спасти сестру. Как только Ленка будет с ним, он решит, что делать дальше.

Борис подошел к ложу, взял скомканную простыню и накрыл ею спящую Блайни. С ее смуглого лица не сходила широкая улыбка абсолютного блаженства. Как мало, все-таки, людям нужно для счастья. Да и демонам тоже.

Затем Борис вернулся в свою комнатку и лег на кровать. Нужно было хоть немного поспать. Ночь уже подходила к концу. Завтрашний день следовало потратить максимально продуктивно, и выяснить все о Канане Заре. Борис возлагал все надежды на Блайни. Она просто обязана была отработать выданный ей текущей ночью аванс, и помочь ему освободить сестру из рабства.

Глава 17

Борис твердо намеревался встать чуть свет и заняться делами, но изнурительная бессонная ночь дала о себе знать. Сон сморил его только под утро, а глаза он продрал ближе к обеду. Выглянул в окно, увидел стоящее в зените солнце и схватился за голову. Ленка где-то там в неволе томится, а он то развлекается, то дрыхнет до полудня.

Сломя голову он бросился в спальню Блайни. Та и не думала просыпаться. Лежала, распластавшись на перинах, и продолжала дебильно улыбаться во сне. Прямо-таки светилась счастьем неземным.

Борис склонился над ней и стал трясти девушку за плечи. Та нехотя приоткрыла глаза, увидела его над собой и томно улыбнулась.

- Опять пришел, - промурлыкала Блайни и попыталась обвить руками его шею.

Борис попытку близости грубо пресек и рявкнул:

- Полдень уже!

- И что? - моргая, беспечно спросила Блайни.

- А то! Мне сестру спасать надо. Помнишь?

- Не забыла.

- Так почему ты еще в постели?

Блайни села и потянулась. Простыня соскользнула с ее обнаженного тела. При свете дня то показалось Борису еще прекраснее, чем в ночном полумраке. Правда, теперь даже явленные прелести рождали в нем лишь дополнительное раздражение.

- Ты не шуми, ты лучше иди и распорядись насчет завтрака, - посоветовала девушка, взглядом разыскивая свою одежду.

- Ты еще и завтракать собралась?

- Нет, голодать буду, - фыркнула Блайни. - Ступай. И предоставь все мне. Я лучше знаю, как нам поступить.

Борис заставил себя повиноваться. Но беспечность Блайни бесила его. Тут Ленку надо выручать, неровен час умучают дуру в неволе, а эта ненасытная девка даже не чешется.

А Блайни никуда не торопилась. Она приняла ванну, оделась, причесалась, даже накрасилась. Затем неторопливо откушала доставленный завтрак. Борис едва сдерживался, чтобы не заорать на нее. Поймав на себе его негодующий взгляд, Блайни сказала:

- Ступай к прочим рабам, вели закладывать карету.

- Куда поедем?

- Увидишь.

Борис пошел к остальным. Те уже давно проснулись и недоумевали, почему не появляется ни он, ни Блайни. Когда Борис вошел в рабскую комнатушку, Лантель, взглянув на него, громко ахнула, а Илетар спросил:

- Друг мой, отчего ты имеешь столь изможденный вид? Будто ночь не спал, а до рассвета дрова колол.

- Да что-то на новом месте плохо спалось, - буркнул Борис. - Давайте, в общем, карету запрягать.

- Куда поедем?

- Пока не знаю, - раздраженно ответил Борис. - Куда госпожа изволит.

Илетар подошел к нему и с улыбкой похлопал Бориса по спине. Лучше бы он этого не делал. Борис выгнулся вперед и скривился от боли. Чертова арсангарка чуть всю шкуру с него не содрала.

- Не сердись, друг мой, - посоветовал Илетар. - Верь в лучшее.

Когда карета была запряжена и уже стояла во дворе гостиницы, явилась Блайни. Нарядись она максимально, золота трофейного на себя навешала пуд с небольшим. Настроение у нее сегодня было очень хорошее. Даже когда сотрудники гостиницы робко попросили ее впредь не шуметь так громко по ночам, она не наорала на них в ответ и не угрожала своим влиятельным папенькой, а с виноватой улыбкой пообещала вести себя тише.

- Ну, так куда едем? - спросил Борис нетерпеливо.

- В торговый квартал, - сказала Блайни, и захлопнула перед его носом дверь кареты.

Шукрас худо-бедно знал город. Он правил каретой, Борис сидел рядом с ним, а парочка эльфов следовала за ними верхом. На городских улицах было не протолкнуться. Шукрас рта не закрывал - непрерывно орал, требуя дорогу, а то и кнутом замахивался. Огромная карета со скрипом пробиралась по тесным улочкам, прижимая прохожих к стенам домов.

Затем улицы пошли шире, светлее. Публика стала богаче. По сторонам протянулись витрины дорогих магазинов. Блайни высунулась из окна и стала внимательно их рассматривать. Затем вдруг крикнула Шукрасу:

- Стой! Туда пойду!

Борис помог ей выйти из кареты. Та так и осталась стоять на дороге, перегородив проезд прочим участникам движения. Те ругались, Шукрас орал на них в ответ и пугал своей госпожой, что лично знакома с самим архидемоном, и лучше бы ее не злить, если шкуру носить не наскучило.

- Со мной пойдешь, - сказала Блайни Борису. - И помни, ты мой раб и евнух.

- Что ты делаешь? - сквозь зубы процедил Борис. - Нам надо собрать информацию, а не по магазинам шляться.

- Ступай следом и помалкивай! - велела Блайни.

Она выбрала дорогущий магазин одежды. Посетителей внутри было мало. Благородную гостью тут же окружили служащие, стали предлагать и советовать, подсовывая кружева да ткани. Блайни придирчиво щупала товар и морщила носик с таким видом, словно считала ниже своего достоинства даже прикасаться к подобной дряни.

Борис вынужден был стоять у стены и давиться злостью, наблюдая за тем, как Блайни осматривает ткани, приценивается, просит показать что получше, ее уровня. Похоже, она вообще не собиралась помогать ему спасать сестру. Ужасное подозрение овладело Борисом. А что, если подлая арсангарка делает это нарочно? Издевается над ним, а как наиграется, сдаст своим соплеменникам. И будет, как обещала, сидеть в первом ряду и с улыбочкой наблюдать за тем, как с него заживо сдирают кожу.

Час уже прошел, не меньше, а они все еще торчали в магазине. Блайни денег не жалела, чай не свои же. Уже успела спустить два десятка золотых. Борис несколько раз сходил к карете, относя сверки с покупками.

- Друг мой, что вы там так долго? - спросил у него Илетар, когда Борис в очередной раз появился с тряпичным пакетом в руках.

- Я ее убью! - прорычал взбешенный Борис.

Самое ужасное заключалось в том, что он не мог просто подойти и силой вытащить Блайни на улицу. Ему приходилось давиться злостью и отыгрывать свою роль.

На исходе часа в магазин вошла еще одна молодая арсангарка, богато одетая и в золоте. За ней следом семенила рабыня.

Блайни и новая арсангарка заметили друг друга. Они устроили настоящую дуэль взглядов. Напряжение нарастало. Борис уже стал опасаться, что сейчас девки бросятся друг на друга с кулаками, но затем обе заулыбались и пошли навстречу друг другу, после чего любезно раскланялись.

Обе быстро нашли общий язык. Стали вместе осматривать товар, бурно обсуждать, критиковать, перечислять последние веяния моды. Борис совсем отчаялся. Он все понял - Блайни его предала. Она над ним просто издевалась. Ох и задаст же он ей, когда они останутся наедине. И задаст вовсе не того, что минувшей ночью.

Еще через полчаса появилась новая покупательница, еще одна молодая арсангарка, подруга предыдущей, и присоединилась к коллективу. Теперь девушек стало трое.

Битый час они перебирали ткани и кружева, а затем засобирались наружу. Борис обрадовался - ну хоть теперь-то они займутся делом. Да как бы не так! Три новоявленные подруги завалились в небольшой ресторанчик по соседству, обсели столик, заказали сладостей, и как давай трепаться. Борис и рабы других арсангарок стояли у стены и давились слюной, а дамы знай себе щебетали. Их общение происходило следующим образом: они сначала начинали хором тараторить, склонившись друг к дружке через стол, и говорили все быстрее, словно боясь не успеть, а в итоге разражались громким звонким смехом. После чего все повторялось по новой.

Конца этому не было. Борис проголодался. Рубаха терлась об израненную спину, доставляя массу неприятных ощущений. Мучила жажда. Хотелось выпить холодной воды, а лучше свежевыжатого сока со льдом, что подавали в ресторанчике. Но рабам такие изыски не полагались.

Славно посидев, девушки решили сменить место дислокации, и, рассевшись по каретам, поехали в купальни. Где застряли еще часа на три.

К тому времени уже стемнело. На Валгур опускалась ночь, когда Блайни и ее новые подруги появились из купален. Долго прощались, целуясь в щечки и обнимаясь. Еще полчаса не могли расстаться, тараторили на улице. Затем все же расселись по каретам.

- В гостиницу! - крикнула Блайни Шукрасу.

Тот тронул лошадей. Сидящий рядом с ним Борис был уже не зол, уже не в ярости. Эти стадии он давно миновал. Теперь им овладела холодная решимость прибить подлую девку сразу по прибытию в номер.

Пока он затаскивал в номер покупки, Блайни успела раздеться и забраться в наполненную теплой водой ванну. Борис притащил последний сверток, бросил его на пол и пошел побеседовать с госпожой. Бесцеремонно распахнул дверь и вошел в ванную.

- Хорошо, что ты тут, - сказала Блайни. - Потри спинку.

- Я тебе сейчас потру, - посулил Борис.

Его тон не обещал ничего хорошего.

- Чем ты расстроен? - удивилась девушка.

- Чем я расстроен?

- Ну, да. Весь день ходил с таким лицом, что на тебя смотреть было страшно. Девчонки даже спросили меня, почему это мой раб такой сердитый. Пришлось им соврать, что прошлой ночью я тебя сурово наказала, вот ты и дуешься. А вообще, запомни на будущее - хороший раб всегда должен быть бодр и весел, дабы не огорчать хозяина видом своей угрюмой физиономии.

Борис стоял перед ванной, и прикидывал, не утопить ли ему эту гадину. Нет, так будет слишком гуманно. Она не заслужила подобного милосердия.

- Моя сестра томится в неволе, - пророкотал он, злобно глядя на Блайни. - Одному богу известно, что сейчас с ней происходит. А ты....

- Вовсе даже не одному богу, - прервала его Блайни. - С твоей сестрой все в порядке. Она жива, и ничего особенного с ней пока не делают.

Борис опешил.

- Откуда ты это знаешь? - спросил он.

- Откуда знаю? - передразнила его девушка, и выбралась из ванной. - Подай полотенец. Вытри мне спину. Да нежнее, дикарь!

Она набросила халат и вышла из ванной. Борис следовал за ней.

- Откуда ты знаешь что-то про мою сестру? - допытывался он.

Блайни рухнула в кресло и потребовала:

- Налей вина. И себе заодно.

- Сначала ответь!

- Да что тебе непонятно? - проворчала девушка. – Думаешь, чем я сегодня занималась?

- Развлекалась в свое удовольствие.

- Дурак! Я собирала информацию.

- Ты трепалась с двумя какими-то клушами.

- Они вовсе не клуши, как ты изволил выразиться по дикости своей неотесанной, а благородные девы, дочери знатных семей славного города Валгура.

- Отличные информаторы! - проворчал Борис. - Великосветские дуры.

- Да, отличные, - согласилась Блайни, сделав вид, что не уловила иронии. - Самые лучшие. Именно в их ушки стекаются все городские слухи и сплетни.

Борис недоверчиво взглянул на девушку. Но та, похоже, говорила всерьез.

- И что ты узнала? - спросил он.

- Все, что нужно.

- Сначала расскажи про мою сестру.

- Многоуважаемый Канан Зар недавно совершил любопытную покупку у небезызвестного работорговца Казкарна. Тот продал ему две диковинки. Во-первых, чужестранку удивительной красоты, а во-вторых, какой-то таинственный механизм, назначение и устройство коего поставило в тупик лучшие умы Валгура.

- Да уж, куда вашим лучшим умам понять принцип работы двигателя внутреннего сгорания, - заметил Борис. - Ну, я и так знал, что моя сестра у Канана. Что нового ты выяснила?

- А из нового вот что. Канан Зар не собирается оставлять ее себе, и не станет продавать никому в Валгуре. У него на твою сестру другие планы.

- Боюсь даже спросить - какие.

- По слухам, он планирует преподнести ее в дар самому архидемону, дабы сия прекрасная невольница стала украшением его гарема.

Услышав это, Борис вдруг, всего на мгновение, задался вопросом, за который ему впоследствии неоднократно становилось стыдно: а нужно ли вообще спасать сестру? Ту ждала не каторга, и даже не участь служанки. Вряд ли ей будет так уж плохо житься в гареме верховного правителя арсангаров. Скорее всего, житься ей там будет сильно лучше, чем с ним. Что он мог ей предложить? У него самого впереди вырисовывалась полнейшая неопределенность. К тому же Ленке не привыкать. Она и по доброй воле обожала находиться в компании состоятельных папиков. Глядишь, в царском гареме ей еще и понравится.

Но эта мысль возникла и исчезла. Нет, так он поступить не мог. Кто знает, как здесь обращаются с наложницами, даже царскими. К тому же не дело оставлять сестру в рабстве. Борис в глубине души еще надеялся, что ему удастся сделать из Ленки человека.

- И когда ее повезут к архидемону? - спросил Борис.

- Этого мне неизвестно, - ответила Блайни. - Но вряд ли скоро. Сейчас всем не до того.

- В смысле?

- Случилось нечто ужасное, что держат в строжайшей тайне, но о чем в курсе уже весь город. Трагедия постигла семью лорда-демона. Его сына и наследника, молодого Валагара, недавно привезли в Валгур. Говорят, что весь отряд Валагара был перебит неизвестными, а сам наследник получил тяжкие увечья. О характере увечий точных сведений нет, но поговаривают, что злодеи совершили жестокое надругательство над телом его, лишив юного арсангара естества под корень.

Борис вспомнил процедуру лишения. Да уж, под корень. Тогрид отхватил член целиком, даже крошечного пенька не отставил.

- Теперь неизвестно, сможет ли Валагар продолжить славный род своих предков. И сможет ли он сочетаться браком. А жениться он должен был на дочери Канана. Тот хоть и не происходит из высшей знати, но весьма богат и влиятелен. Канан очень желал этого союза, мечтал породниться с лордом-демоном. Да и сам Альгарн тоже, ибо Канан безмерно богат и имеет большие связи в столице. В общем, теперь, когда брак этот под угрозой, все они крайне негодуют. И жаждут покарать того, кто расстроил их планы.

- Меня, то есть, - проронил Борис.

В полку его врагов прибыло. Теперь помимо Альгарна на него имел зуб и Канан, который нацеливался выдать дочку за сына лорда-демона, но едва ли этому браку суждено состояться. После осуществленного Тогридом хирургического вмешательства в организм Валагара, наследников тому не видать. Да и жена ему отныне без надобности.

- Какие еще есть хорошие новости? - спросил он безрадостно.

- Лорд-демон созвал своих вассалов. Канан пока ничего не предпринимает. По крайней мере - ничего очевидного. Оба не торопятся.

Борис нахмурился. Это было очень плохо. Лучше бы эти двое делали что-то поспешное сгоряча. Но они не торопились. Готовились вдумчиво, основательно, хладнокровно. Явно задались целью любой ценой отыскать обидчика.

- Нельзя нам в Валгуре задерживаться, - решил Борис. - И на землях арсангаров тоже. Ты узнала, где держат мою сестру?

- Точно этого не знает никто, - ответила Блайни. - Но, думаю, что Канан держит ее в своем дворце. Здесь, в Валгуре.

- Значит, пришла пора туда наведаться, - решил Борис. - Пойдем этой же ночью.

- Нет, не этой, - возразила Блайни. - Следующей.

- Почему?

- Потому что следующей ночью пройдет встреча лорда-демона и его прибывших на зов вассалов. Канан тоже там будет. А если он будет на встрече, его не будет дома.

- Ну, это ведь не значит, что дворец останется без охраны.

- Разумеется. Но часть телохранителей, самых лучших из них, уедет сопровождать Канана на встречу.

Звучало это разумно. Блайни была права - следовало подождать. Но уж больно Борису не хотелось задерживаться в Валгуре. Потому что сынок Альгарна видел его, наверняка запомнил и мог узнать. Тот едва ли скоро встанет на ноги, но он мог передать его описание другим.

- Завтра съездим ко дворцу Канана, осмотрим его, - сказала Блайни, поднимаясь с кресла и направляясь к дверям спальни.

Остановившись, она обернулась и поманила Бориса пальцем. Тот поставил на стол бокал с вином, поднялся и последовал за ней.

На следующий день они отправились поглядеть на дворец. То производил впечатление. Это была огромная красивая постройка, обнесенная высокой стеной. Настоящий город в городе. На единственных ведущих внутрь воротах стояла стража. Внутри тоже наверняка хватало охраны.

Но хуже всего было то, что все прилегающие ко дворцу улицы очень хорошо освещались в ночное время. Фонари стояли через каждые пятьдесят шагов. Не было никакой возможности подобраться к стене под покровом тьмы.

Они несколько раз объехали дворец. Борис отчаянно искал слабое место, но резиденция казалась неприступной. Стена обвивала ее сплошным кольцом. Стена высокая, каменная. Чтобы влезть на такую, нужна длинная лестница. Ну и как они потащат ее по улицам Валгура? Да их тормознет первый же патруль стражи и начнет спрашивать, куда это рабы идут среди ночи без хозяина, да еще и лестницу волокут.

Борис понадеялся, что его более искушенные в военном деле спутники увидели больше, чем он. И когда они вернулись в гостиницу, сразу же пошел переговорить с товарищами.

- Друг мой, я не вижу способа незаметно проникнуть в этот дворец, - признался Илетар.

Это Борис боялся услышать больше всего.

На Шукраса он и не взглянул. Какой из него военный гений, Борис уже успел выяснить. Да и не было у него большого доверия к арсангару. Оставалось послушать, что скажет Лантель. Но едва ли что-то, отличное от Илетара. Борис и сам уже понял, что дело это безнадежное. Дворец Канана был сущей крепостью с кучей стражи внутри.

Он посмотрел на Лантель, ожидая, что та повторит слова Илетара. Но эльфийка вдруг беззаботно произнесла:

- Плевое дело. Готовьтесь. Как стемнеет, отправимся.

Все непонимающе уставились на нее.

- О чем ты молвишь? - произнес Илетар удивленно. - Ты, верно, оговорилась.

- Я тебе что, дура, что ли, чтобы оговариваться? - высокомерно спросила Лантель. - Говорю же - дело плевое.

- Но как мы проникнем внутрь? - спросил Борис. - Там ведь огромные стены. Через них не перелезть.

- И не полезем. Вот еще - по стенам лазить.

- А как же иначе?

Лантель окинула всю компанию сочувственным взглядом.

- Вы как дети малые, - заявила она. - Какие еще стены? Мы заедем внутрь через главные ворота.

Все смотрели на эльфийку так, будто считали ее сумасшедшей.

- Готовитесь, - с усмешкой повторила та. - Все, что желаете забрать с собой, берите сразу. Возвращаться в гостиницу не станем. Сразу покинем город.

Они остановили карету на углу, откуда открывался вид на ворота дворца. Там они дождались, пока те распахнуться, и из них появится роскошный экипаж самого Канана. Тот отправился на ночное совещание к лорду-демону. Выждав минут десять после его отъезда, Борис скомандовал Шукрасу:

- Трогай.

Арсангар был в ужасе. План, озвученный эльфийкой, показался ему дичайшим безумием. Это было буквально самоубийство. А Шукрас совсем не рвался умирать. Умоляюще взглянув на Бориса, он прошептал:

- Господин, может, вы придумаете что-нибудь другое?

Борис тоже не был в восторге от плана. И, пожалуй, воздержался бы от его реализации. Но беда была в том, что они не располагали временем. После сегодняшнего ночного совета у лорда-демона на них начнется настоящая охота. Оставаться в городе было нельзя.

- Трогай, - повторил Борис.

У него под одеждой была надета кольчуга, а в сапоге припрятан нож. Остальные тоже подготовились и вооружились.

С тяжелым сердцем и твердой верой в худшее Шукрас тронул карету. Та вывернула из-за угла и направилась к воротам дворца.

- Что вам? - крикнул один из стражников, когда карета остановилась напротив. - Нельзя тут стоять. Проезжайте.

Борис толкнул локтем онемевшего от страха Шукраса. Тот с трудом проглотил ставший в горле ком и произнес:

- У моей госпожи важные сведения для господина Канана.

- Господин Канан Зар в настоящий момент отсутствует, - ответил стражник. - Возвращайтесь завтра.

Тут открылось окошко кареты и наружу выглянула Блайни. Она произнесла:

- Сведения, которыми я располагаю, бесценны для господина Канана. Он не похвалит вас, если вы нас не примите.

- Я же сказал - господина Канана Зара нет дома, - повторил стражник.

- Неужели нас больше некому принять?

- Во дворце только юная госпожа Илия, дочь господина Канана. Но уже поздний час. В это время она готовится ко сну.

- Так ступай и передай госпоже Илии, - потребовала Блайни, - что я располагаю эксклюзивными сведениями о том, что произошло с ее женихом, наследником лорда-демона. И о том, кто стал причиной сего прискорбного происшествия.

Стражники переглянулись. Похоже, они тоже были в курсе дела, поскольку сразу изменили свое отношение к незваным гостям.

- Я немедленно доложу, - сказал один из них. – Подождите, госпожа.

- Ступайте, - дозволила Блайни.

Стражник даже не ушел, он убежал.

Шукраса трясло. Боясь, как бы арсангар не грохнулся в обморок, Борис взял его за локоть и шепнул на ухо:

- Соберись!

- Господин, мы все умрем, - пропищал тот. - Это безумие.

- Безумие, - согласился Борис.

Стражник отсутствовал минут десять. Затем он снова появился у ворот. Бежал обратно быстрее, чем туда.

- Открыть ворота! - крикнул он.

Затем обратился к Блайни:

- Госпожа Илия примет вас. Немедленно. Она просила привести вас к ней.

Карета и сопровождающие ее конные эльфы въехали во двор.

- Развернись носом к выходу, - сказал Борис Шукрасу, а сам спрыгнул на землю и поспешил открыть дверку кареты.

Блайни выбралась наружу, и стражник тут же сказал ей:

- Ступайте за мной.

Борис встал рядом с Блайни. Стражник удивленно взглянул на него.

- Мой личный раб, - с улыбкой пояснила Блайни. - Всюду сопровождает меня. Я без него как без рук.

- Он может подождать и тут, - слегка уперся стражник.

- Чем вам мешает этот евнух? - пренебрежительно спросила Блайни.

- Ну, ладно. Пусть идет с вами. Только скорее. Госпожа Илия требовала вас к себе немедленно.

- В таком случае, не станем заставлять госпожу Илию ждать, - решила Блайни. - Ведите нас.

И они вместе с Борисом пошли следом за стражником.

Глава 18

Роскошь внутреннего убранства дворца ничуть не тронула Бориса. Он больше смотрел не на золото и лепнину, не на изящные статуи непристойного содержания и затейливую мозаику на полу. Его прежде всего интересовала стража. И вот ее-то внутри практически не было.

В поздний час по дворцу сновали слуги и рабы, зато вооруженные арсангары практически отсутствовали. Судя по всему, все они находились снаружи, во дворе.

Стражник провел их на второй этаж в большую, роскошно обставленную, гостиную. Концентрация золота и статуй приобрела здесь прямо-таки пугающий масштаб. Похоже, в этом помещении Канан принимал гостей, а убранство призвано было подчеркнуть богатство хозяина.

Гостиная была пуста. Блайни вопросительно взглянула на стражника, и тот ответил:

- Госпожа Илия сейчас подойдет.

И действительно, вскоре распахнулась другая дверь, и в гостиную быстро вошла юная арсангарка лет всего четырнадцати, не больше. Она была невысокой и худенькой, напоминая девочку, которой еще в куклы бы поигрывать, а не невесту на выданье.

Но не она приковала внимание Бориса, а ее сопровождение. Следом, в двух шагах от девушки, скользящим кошачьим шагом двигался арсангар лет сорока, невысокий, поджарый, неприметный. Но Борис, проведший несколько лет в спортивных секциях рукопашного боя, сразу же определил, что перед ним очень опасный противник. Вероятно, он являлся личным телохранителем девчонки. Оружия у него не было. Похоже, он в нем не очень-то и нуждался.

Телохранитель быстро скользнул взглядом по гостям. Блайни много внимания не уделил, зато на Борисе задержался. И его кроваво-красные глаза как-то недобро сузились, а сам он незаметно ускорил шаг и догнал свою подопечную, чтобы оказаться подле нее.

Илия остановилась, глядя на Блайни. На Бориса она даже не взглянула. Ей хватило заметить на нем рабский ошейник, чтобы все понять. Очередной раб. У ее семьи было множество рабов.

Блайни учтиво поклонилась Илии. Та ответила чуть заметным кивком. Было видно, что ей не терпится перейти к делу. Поэтому не стала она ни произносить дежурные любезности, ни предлагать гостье напитки и закуски. Сразу же спросила тонким певучим голоском:

- Мне сообщили, что вам известно нечто важное о произошедшем с моим женихом несчастье. Так ли это?

Она остановилась в трех шагах от Блайни. А телохранитель стоял прямо рядом с ней. Выглядел он расслабленным и отстраненным. Точнее, изо всех сил пытался казаться таковым.

Стражник, приведший гостей, поклонился хозяйке и вышел. Но Бориса волновал не он, а чертов телохранитель.

- Все верно, госпожа Илия, - ответила Блайни. - Волею случая мне известно многое о судьбе вашего несчастного жениха. Я знаю, что произошло с ним на самом деле.

- Это и я знаю, - раздраженно ответила Илия. - Мне сообщили, будто бы вам известно, кто причастен к его.... К тому, что с ним произошло.

- Так и есть, - кивнула Блайни. - Мне больно говорить об этом, но страшная расправа над сыном лорда-демона состоялась на моих глазах.

- Что? - ахнула потрясенная Илия. - Вы были там?

- Была. В качестве пленницы. Но мне посчастливилось сбежать из лап злодеев.

- И вы знаете, кто это сделал? - выпалила Илия, и, забывшись, шагнула к Блайни вплотную. Ее телохранитель хотел последовать за ней, но не прижиматься же ему было к гостье. Он остановился в шаге от подопечной.

- Знаю, - ответила Блайни. - Это сделал чужак, северянин. Беглый раб.

- Раб... - ахнула Илия. - Какой-то презренный раб....

- Не просто раб, - покачала головой Блайни. - Он собрал вокруг себя целую орду беглых рабов. Они много дней зверствовали на западе, в приграничных землях. Убивали всех арсангаров без разбора. Ваш жених с малыми силами пытался остановить этих обезумевших тварей, но те превозмогли его числом. Я видела, как господин Валагар последним остался в седле и рубился против сотен бунтовщиков. Он убил их не меньше дюжины, прежде чем под ним сразили коня. Но и оказавшись на земле, он продолжал бороться. Успел уложит еще нескольких, прежде чем его разоружили и схватили.

Борис почти не слушал Блайни и ее сказки. Он-то помнил, как все было на самом деле. Несколько иначе, чем в ее изложении. Хотя стоило признать, что Валагар действительно вел себя довольно дерзко. Впрочем, скорее, глупо.

Но сейчас все внимание Бориса было приковано к телохранителю. Тот стоял за спиной Илии, но уделял все свое внимание Блайни. На Бориса он почти не смотрел. Похоже, не ждал никакого подвоха от раба.

- Что же было дальше? - прижав к плоской груди свои тонкие ручонки, спросила Илия.

В ее больших красных глазах блестели слезы. Борис решил, что та действительно любила своего жениха, ну или, по крайней мере, он был ей не совсем безразличен.

- Мне больно рассказывать об этом, - тоже всхлипнул, сказала Блайни. - А вам будет больно слушать.

- Говорите! - потребовала храбрая соплячка. - Не щадите моих чувств. Я должна знать правду.

Ну и Блайни продолжила врать.

- Когда вашего жениха схватили, - заговорила она с надрывом, словно готовясь разрыдаться, - явился предводитель бунтовщиков. И он предложил вашему жениху признать себя его господином. Сказал ему - целуй мой сапог, и будешь жить. Но ваш жених....

Блайни пустила слезу. Илия уже вовсю рыдала.

- Ваш жених плюнул ему прямо в лицо.

- Ах! - восхитилась девчонка.

- Ну а о том, что случилось после, вы знаете, - закончила Блайни. – Предводитель бунтовщиков самолично сделал это на глазах у своих негодяев, и все они ликовали.

Илии понадобилось время, чтобы прийти в себя. Затем она чуть слышно вымолвила:

- Благодарю вас, госпожа. Я безмерно горда тем, как вел себя мой жених. Он истинный арсангар, достойный наследник великого и славного рода. Но гордость в душе моей вытесняет жажда мести. Многие желают отомстить за Валагара, но никто так же сильно, как я. Скажите все, что вам известно о тех бунтовщиках. И об их предводителе. Где они сейчас? Куда могут направляться?

- Госпожа Илия, - ответила Блайни, - я сама мало что могу рассказать вам об том рабе, кроме того, что он подлец и негодяй, но вот мой раб....

Она указала на Бориса. Илия, кажется, впервые прямо посмотрела на него.

- Так уж вышло, что мой раб происходит родом из тех же краев, что и предводитель бунтовщиков. И он знал его прежде.

- Вот как! - воскликнула Илия.

- Да госпожа. Ему известно, из какого селения происходит злодей. Там и поныне проживает его родня.

- Родня, значит....

Милое личико девчушки перекосилось гримасой кровожадности.

- Нет сомнений, что бунтовщик направится домой, - сказала Блайни. - Он успел славно пограбить на наших землях. И, вероятно, считает, что никто и никогда не сумеет отыскать его в родной земле.

- Да, видимо так он и думает, - повторила за ней Илия, продолжая зловеще улыбаться.

А затем вдруг шагнула к Борису и спросила:

- Много ли у него родни в тех краях?

Борис к допросу не готовился. Пришлось импровизировать. Говорить то, что желала услышать Илия.

- Родичей у него множество, госпожа, - ответил он с поклоном. - Несколько братьев и сестер. Теперь, наверное, есть и племянники.

- Ой как хорошо, - еще шире заулыбалась Илия.

И наконец-то сделала то, что Борису и было нужно - повернулась к нему спиной, стоя почти вплотную.

- Госпожа, я покупаю вашего раба, - заявила она Блайни. - Даю любую цену. Он мне нужен. Он отведет меня к тому, кто искалечил моего жениха. Туда, где живет его родня.

Борис понял, что пришло время действовать. Он быстро выхватил из-под одежды нож и схватил Илию за шею. Проделал все это очень быстро. Но телохранитель оказался быстрее.

Тот вихрем сорвался с места и успел перехватить руку Бориса, а затем ударом выбить из нее нож. Несмотря на то, что арсангар был меньше и легче, он швырнул Бориса с поразительной легкостью, будто тот был маленьким ребенком. И уже наносил удар, целясь кулаком в висок.

Борис чудом ушел от удара, но пропустил следующий, в челюсть. Попытался ударить сам, но телохранитель играючи ушел из-под него. И вновь замахивался, готовясь ударит в висок. Так и выцеливал точку, чтобы убить наповал.

Борис понял, что влип. Что зря понадеялся на свои силы. Несколько лет занятий боксом и борьбой сделали его неплохим бойцом. Он мог без труда навалять потерявшим страх гопникам, будь их хоть трое. Но тут ему попался боец совсем иного уровня. Не просто хороший, а лучший из тех, кого только можно нанять за деньги.

Он отбил нацеленный в висок удар, но пропустил другой, в челюсть. Телохранитель вертелся перед ним, не замедляясь ни на секунду. Он был предельно собран, и все выцеливал, выцеливал....

- А ну стоять! - раздался требовательный голос Блайни. - Эй, ты! Стой! Или убью ее!

Борис повернул голову и увидел свою подругу. Та одной рукой держала Илию за волосы, а второй прижимала нож к ее тонкой шейке.

Телохранитель тоже увидел госпожу и рванулся к ней. Блайни решительно двинула клинок ножа, легко вспоров темную кожу пленницы. По шее пробежала струйка крови. Илия тихо вскрикнула. Телохранитель остановился.

- На колени! - приказала Блайни.

Она говорила твердо и уверенно. На ее лице не было заметно ни тени волнения.

Телохранитель мешкал.

- Повторять не буду, - сказала Блайни, и снова провела ножом по горлу Илии, оставив еще одну неглубокую кровоточащую борозду.

Арсангар еще секунду колебался, а затем опустился на колени. Его можно было бы связать или вырубить, но он был слишком опасен. Слишком, чтобы оставлять такого в живых.

Борис подобрал с пола свой нож, подошел сзади к стоящему на коленях арсангару и всадил клинок ему в шею. Из раны брызнула кровь. Арсангар захрипел и повалился на дорогой роскошный ковер. Илия тихо взвизгнула, но Блайни дернула ее за волосы, и потребовала:

- Ни звука! Иначе зарежу.

Телохранитель еще корчился на полу, хрипя и давясь кровью, а Борис уже потерял к нему интерес. Он шагнул к Илии, навис над ней и сказал:

- У тебя один шанс пережить эту ночь. Заключатся он в том, чтобы выполнять все мои приказы. А начнешь дурить, я рассержусь.

Он зловеще усмехнулся и добавил:

- Это я отрезал хер твоему женишку. И тебе, поверь, найду что отрезать.

Илия смотрела на него с ужасом, не в силах отвести взгляда.

- Ты? - пискнула она. - Ты тот самый беглый раб?

- Я. Ну, будешь хорошей девочкой? Или мертвой?

- Что тебе нужно? - прошептала Илия, косясь на распростертое в луже крови тело своего охранника. То больше не двигалось.

- Твой папаша недавно приобрел у Казкарна одну рабыню, - заговорил Борис. - Молодую девушку с длинными светлыми волосами. Отведи меня к ней.

- Я не понимаю, о чем ты говоришь, - начала юлить Илия.

Но Борис понял, что она лжет. Догадался. Соплячка еще не научилась хорошо скрывать эмоции и выдала себя.

- Пожалуй, начну с твоих красивых красных глазок, - решил он. - Оба тебе ни к чему. Одного хватит. А второй я возьму себе на память.

И он поднес нож к левому глазу Илии. Та напряглась, задрожала. А затем выпалила:

- Стой! Не надо! Я отведу!

- Ты уж постарайся не делать глупостей, - задушевным тоном посоветовал ей Борис.

Он нависал над девчонкой, прекрасно видя, что та жутко его боится. Борис решил слегка поднажать.

- Если поднимешь тревогу, если я хотя бы заподозрю неладное, тогда....

- Я не буду!

- Не перебивай. Если ты это сделаешь, я выколю тебе глаза, отрежу нос и пальцы. А убивать не стану. Поняла?

Темнокожая арсангарка по природе своей не могла побледнеть. Вместо этого она еще больше почернела. Угроза проняла ее настолько, что на полу у нее ног начала растекаться прозрачная лужа.

- Поняла? - повторно спросил Борис, продолжая вертеть ножом перед ее глазом.

- Поняла, - выдохнула та.

- Вот и хорошо. А теперь веди нас к той невольнице.

Они двинулись по коридорам дворца. Илия и Блайни шли рядом, Борис чуть позади, в любой момент готовый броситься на заложницу. Но та вела себя образцово. Им не встретились стражники, а слуги только кланялись госпоже.

Борис ждал, что их путь завершится в темнице. Где еще держать невольников, как не в холодных сырых камерах под бдительной охраной? Но вместо тюрьмы они очутились в роскошных апартаментах, вполне достойных герцогини или даже принцессы. Их никто не сторожил. Дверь даже не была заперта. Все это зародило подозрение в душе Бориса. Туда ли ведет его девчонка? Или прямиком в ловушку?

Но когда они вошли, он понял, что Илия его не обманула.

На большом мягком диване в окружении подушек лежала его сестрица. Меньше всего Ленка напоминала узницу. Она была не в полосатой робе с гирей на ноге, а в красивом платье и белых шелковых чулках. Развалившись на подушках, Леночка делала то, что умела лучше всего, и что единственное получалось у нее на отлично - самозабвенно дрыхла. Рядом с ней на столике раскинулись следы состоявшегося пиршества - недоеденные кушанья, сладости, надкусанные фрукты, недопитая бутылка вина.

Мало кто, оказавшись во вражеском плену, испытывал те же муки неволи, что и она.

- Следи за ней, - попросил Борис Блайни, имея в виду Илию.

А сам подошел к диванчику и остановился перед ним. Он все искал в облике спящей сестры следы пережитых злоключений, но видел ту же зажравшуюся избалованную кобылу, что и прежде. Пока он дрался насмерть, убивал, калечил, брал штурмом крепости и занимался прочим детоубийством, эта зараза жила тут как на курорте. И на кой хрен он вообще рвался ее спасать? От чего спать-то? От роскоши, сытости и праздности? А ведь в гареме архидемона ее ждало бы ровно то же самое.

Тут Борис испытал сильнейший соблазн просто развернуться и уйти. Тихонько, не разбудив сестру. Но вместо этого наклонился и потряс ее за плечо.

По своему обыкновению, сестрица дрыхла беспробудно. Пришлось трясти снова и снова, прежде чем она недовольно забормотала, не открывая глаз:

- Ну чего? Ну что вам надо? Дайте поспать....

- Ленка, это я, - сказал Борис.

Сестра медленно разомкнула веки. Она не сразу его узнала. Что было не удивительно. За время своих приключений в этом мире Борис уделял мало внимания свей внешности, и успел зарасти порядочной щетиной, грозящей вскоре превратиться в полноценную бороду.

Несколько секунд сестра смотрела на него. Затем ее глаза расширились, и она выдохнула:

- Ты?

- Я, - сказал Борис.

Ленка вскочила на ноги. Борис ждал, что сестра сейчас бросится к нему на шею. Да, между ними не было теплых родственных отношений. Сам он сестру недолюбливал, да и та отвечала ему взаимностью. Но все же они брат и сестра. Близнецы. Самые близкие друг для друга люди во всех мирах.

Но вместо объятий Леночка капризно скривила губы и выпалила:

- Ну ты и козел!

Борис опешил.

- Что? - не понял он.

- Он еще спрашивает! - негодовала Леночка. - Мало того, что завез меня хрен пойми куда, так еще и бросил. Где тебя носило?

- Я шел сюда сквозь смерть и огонь, - буркнул Борис.

- Не больно-то ты торопился. Я, между прочим, волновалась.

- За меня?

- Сдался ты мне, за тебя волноваться. Я волновалась за себя.

- У тебя, вроде бы, все неплохо, - заметил Борис раздраженно. – Одета, обута, с голоду не умираешь. А вот мне пришлось куда хуже.

- Ой, не начинай, - отмахнулась Леночка. - Опять это «я» да «мне». Вечно у тебя ты сам на первом месте. Вечно ты у нас герой и праведник, зубрила и святоша.

- Я пришел сюда по трупам, - чуть не прокричал Борис. - За тобой. Будь благодарна, зараза!

- За что? - фыркнула Леночка. - У меня столько планов было. Должны были с девчонками в среду встретиться, и Валерунчик меня обещал свозить на Бали на следующих выходных. И что? И ничего! Ни девчонок, ни Бали. И все из-за тебя!

Борис стоял, слушал сестру, и не мог понять одного - зачем он так стремился спасти эту неблагодарную дрянь? Как будто забыл, что за человек его сестрица. А она именно вот такая.

- Нам пора уходить, - сказал он.

- Домой возвращаемся, - обрадовалось Леночка. - Наконец-то. Я вся измучилась. Без телефона чуть с ума не сошла.

- Да, домой, - соврал Борис.

Он решил не говорить Леночке, что домой они, скорее всего, никогда не попадут. Да и нет у него большого желания туда возвращаться. Но лучше было отложить это признание. Потому что как только Леночка об этом узнает, она закатит грандиозную истерику. Сейчас это было бы очень не к месту.

Тут только Леночка заметила Блайни и Илию.

- А это кто? - спросила она. - Твои подруги?

- После объясню. Идем.

Он схватил сестру за руку и потащил за собой в коридор. На ходу бросил ей:

- Веди себя тихо. Не дури. Мы, вроде как, сбегаем тайком.

Он поручил Леночку Блайни, а сам пристроился рядом с Илией. И шепнул ей на ухо:

- У ворот нас ждет карета. Отведешь туда. И поедешь с нами.

- Нет! - заупрямилась девчонка.

Борис незаметно ткнул ее ножом в бок. Ткнул легонько, но так, чтобы арсангарка почувствовала серьезность его намерений.

- Поедешь, - повторил Борис. - Как покинем город, я тебя отпущу. Даю слово.

- Чего стоит слово дикаря?

- Ну, или я могу искалечить тебя прямо здесь. Выбирай.

Илия колебалась недолго.

- Хорошо, - покорилась она, видимо, осознав, что особого выбора у нее и нет.

У ворот все было готово к отъезду. Шукрас успел развернуть карету и сидел на козлах с таким видом, будто с минуты на минуту с него должны были начать сдирать кожу. Илетар и Лантель ждали тут же. А с ними несколько стражников. Увидев Илию, они встревожились.

- Госпожа, почему вы здесь? - спросил один из них.

Борис стоял рядом с Илией, незаметно прижимая клинок ножа к ее тощему боку.

- Мне необходимо срочно отъехать, - ответила та.

- В каком смысле?

Удивление стражника возросло. Похоже, подобные внезапные отъезды были нетипичны для юной госпожи.

- Мы не получали от вашего отца никаких распоряжений на этот счет.

- Дело срочное, - сказала Илия.

- В таком случае мы организуем эскорт. И где же ваш телохранитель?

- Ему нездоровится. И не надо никакого эскорта.

Стражники начали переглядываться, что не сулило ничего хорошего. Кажется, они начали что-то подозревать.

- Мы не можем вас отпустить, - твердо произнес один из стражников. - Особенно с этими незнакомцами. Простите, но вам придется дождаться возвращения господина Канана.

Дело принимало скверный оборот. Стражников у ворот было пятеро. А еще неизвестно сколько находилось неподалеку. Если поднимется шум, сюда сбежится целое войско.

Но тут в дело вмешалась Блайни. Шагнув к стражнику, она произнесла:

- Вам же было сказано, что дело срочное. И секретное.

- Даже если и так, я все равно не могу....

- Госпожу Илию призывает к себе ее жених. Он только что пришел в себя и желает видеть свою невесту. Вы что же, хотите помешать их воссоединению?

Все в городе были в курсе того, что произошло с Валагаром. Подробностей не знали, но было известно, что наследник лорда-демона тяжко пострадал от рук каких-то злодеев.

- Ну, даже если так, - неуверенно произнес стражник, - все равно нужно дождаться возращения господина Канана.

- Юный Валагар может умереть в любой момент! - выпалила Блайни. – Умереть, так и не увидев свою возлюбленную. Вы желаете помешать их, быть может, последнему свиданию?

- Нет, что вы. Но нужно послать сопровождение.

- Это ни к чему. Отсюда до дворца лорда-демона два шага.

- Но так не положено....

- Пока вы будете собираться, господин Валагар может умереть. Вы готовы лишить свою госпожу последнего шанса увидеть ее жениха живым?

Стражник растерялся.

- Нет, что вы, я не хочу такого, - забормотал он. - Но ведь есть же приказ....

- Открывайте ворота! - потребовала Блайни. - Госпожа Илия, прошу вас, садитесь в карету. Вы обязаны успеть повидаться с возлюбленным. Ничто не помешает этому.

Она злобно глянула на стражников, и повторила:

- Ничто!

Первой в карету забралась Илия, за ней Блайни. Борис чуть не силой затолкал туда же сестру, а затем поспешно юркнул за ней. Внутри он уселся рядом с Илией и вновь прижал нож к ее телу.

- Трогай! - крикнула Блайни из окна.

Растерянные стражники открыли ворота, и Шукрас тронул карету. Та выкатилась наружу. Следом выехал эскорт из двух конных эльфов.

Как и было оговорено заранее, Шукрас прямым ходом направил карету к городским воротам. Те, как было известно, не запирались на ночь. Но когда они подъехали к ним, Шукрас сдавленно крикнул:

- Ворота закрыты.

Борис выглянул в оконце. Арсангар не соврал. Огромные городские ворота были закрыты. А перед ними стояла стража.

- Стой! - крикнул один из них, заступая путь карете. - Поворачивай!

- В чем дело? - спросил Шукрас. - Почему ворота закрыты?

- По приказу лорда-демона.

- Черт! - тихо выругался Борис.

Как же он этого не предусмотрел? Наверняка повышенные меры безопасности были связаны с проходящим нынешней ночью советом лорда-демона и его вассалов.

- Но нам срочно нужно отъехать, - сказал Шукрас.

- Прошу прощения, но до утра ворота не откроются, - произнес стражник.

Тут Блайни выглянула из окошка и поманила к себе стражника. Тот подошел, но с ходу заявил:

- Госпожа, прошу меня простить, но я не могу сделать для вас исключение. Вы должны понимать, что это приказ.

- Я понимаю, - улыбнулась Блайни, и что-то протянула стражнику.

Тот автоматически взял, и его глаза удивленно округлились. На его ладони оказался тяжеленный кошель. В нем находилось все золото, что Блайни не успела потратить. А оставалось его еще прилично. Может быть тридцать или сорок монет. Огромная сумма.

- Прошу вас, благородный воитель, сделайте для меня исключение, - умоляюще произнесла Блайни. - Неотложные дела зовут меня в путь. Папенька мой совсем плох. Мне срочно нужно в столицу. Желаю поспеть туда прежде, чем он скончается. Хочу увидеть родителя в последний раз.

Она говорила это так убедительно, что даже Борис почти поверил. Стражника ее слова тронули до глубины души. Ну, не столько они, сколько тяжеленный кошель с золотом. Вот он тронул так тронул.

- Хорошо, - выговорит стражник. - Думаю, мы можем выпустить одну карету.

Огромные ворота Валгура медленно отворились, и карета выехала наружу. Следом за ней проскакали эльфы.

- Благодарю вас, отважные воины! - со слезами на глазах крикнула стражникам Блайни.

Борис мысленно посочувствовал служивым. Когда все выяснится, полученная взятка выйдет им очень большим боком. Простым выговором они не отделаются.

Борис выглянул в оконце и велел Шукрасу:

- Гони! Лошадей не жалей! К переправе.

Необходимо было миновать реку прежде, чем поднимут тревогу. А это могло произойти в любой момент. Как только во дворце Канана найдут убитого телохранителя, весь Валгур поднимут на уши. И начнется погоня.

- Вы обещали отпустить меня, когда покинем город, - напомнила Илия.

- Минуем переправу, тогда и отпущу, - пообещал Борис.

Но он уже знал, что не сделает этого. Было бы очень глупо с его стороны лишать себя столь ценной заложницы.