Зависимость от огня

Ответвление — Грейвс I

В Её глазах Иван, как бы ни старался, не мог отыскать той печали или чувственности, присущей всем знакомым ему людям. Казалось, Её совершенно не волновали беды и счастья других, словно никто для Неё не имеет значения.

Она отличается ото всех чем-то неуловимым, неосязаемым. Внутренний голос подсказывает держаться подальше от Неё и Её сладких речей, потому что она другая. Но Ваня не хочет слепо верить предрассудкам. В городе и так все сторонятся её, будто она плюётся ядом или владеет колдовством. Парень не может избавиться от её общества ещё и потому, что она сама тянется к нему. А отказывать ей... сложно. У неё чудесные гладкие рыжие волосы и прелестные зелёные глаза, а улыбка сбивает напрочь всю спесь, с которой сын купца идёт рвать с девушкой отношения. Ещё ни разу при ней он не заикнулся о чём-то подобном. Он и правда словно околдован.

Пускай самые старые бабушки тычут на неё пальцем и заходятся в кашле, уверяя, что ещё в юности видели Аню, и что она со временем ничуть не изменилась. Пускай дети бросают все свои игрушки при виде Ани и прячутся за кусты.

Пускай Ивану чуть ли не ежедневно поступают жалобы на её странное поведение. Что понимается под словом «странное»? Да так, ничего особенного. Девушка всего-то иногда обнаруживалась в лесу, собирающей мухоморы. Или же дом её, и без того пугающий внешним видом, встречал гробовой тишиной, прерываемой змеиным шипением. Главным доводом всех жителей была внешность Ани. Только из-за этого Ивану удавалось выгораживать её раз за разом, ведь внешность не является весомым аргументом. Но Ваня боится, что в какой-то момент найдётся человек, что сможет разложить по фактам, почему Аню стоит изгнать из города.

— Вань, – а ещё Аня умеет подкрадываться до ужаса бесшумно. Это пугает каждый раз, – пошли погуляем в лесу?

— У меня дела, – парень отвечает сухо, делая вид, что Аня его ничуть не напугала, и раскладывает бумагу на столе по стопкам. Девушка с интересом наблюдает за его действиями.

— Они не могут подождать?

— Нет.

В дровянике воцарилось молчание. Девушка перебирала свои волосы, смотря на спину советника столь жалобно, что захотелось тут же её обнять. Ваня в очередной раз поразился тому, как мастерски эта рыжая манипулирует им, не говоря и слова. Он повернулся лицом к ней.

— Хорошо. Можем сходить погулять.

Как только он произнёс это, Аня бросилась ему на шею и радостно засмеялась. Она сжала в руках его рубаху, и парень почувствовал, как страх огромными склизкими лапами заскользил по спине. Инстинкты вопили о том, что нужно отстраниться. Похожее чувство человек испытывает, когда где-то рядом находится дикий зверь. Ты кожей чувствуешь опасность, и волосы встают дыбом. От Ани веет угрозой.

Несмотря на это, парень всё же решается пойти с ней в безлюдное место. В конце концов, ну какая магия? Какие ведьмы? Это бред, в который верить у Вани нет никакого желания. Это бессмысленно. Аня самая обычная девушка. Возможно, немного странная, но от этого она не перестаёт быть человеком.

День сегодня располагает к прогулкам на свежем воздухе – солнце освещает торговую площадь, согревая в своих лучах жителей, решивших приобрести провиант или материалы. Здесь сейчас почти все те, кто писал жалобы на Аню. И все они смотрят на неё так, будто она при них расчехлила тесак и приставила его к горлу Вани.

Хорошая знакомая его отца вдруг материализовалась на пути парочки, и им пришлось остановиться.

— Куда направляетесь? – Екатерина избегала зрительного контакта с Аней, вместо этого предпочитала буравить настороженным взглядом Ивана, – Вань, у тебя ведь работы непочатый край. Уже освободился?

— Я... да, – он медленно кивнул, смотря прямо в глаза Ане. На миг ему показалось, что её зрачки сузились, как у кошки, а на дне зелёной радужки промелькнули слова, будто сценарий, по которому он должен сейчас играть свою роль. Он не смел ослушаться, – да, Катерин, передайте моему отцу, что я вернусь ближе к вечеру. Не ищите меня.

Екатерина не выглядела убеждённой. Более того, она попыталась взять парня за руку, но тот отдёрнул её и приобнял Анну. Последняя удивлённо выдохнула.

— Мы идём гулять.

Екатерина смотрела вслед уходящим и не верила, что всё происходящее взаправду. Анна может сколько угодно строить Ване глазки и играть невинную овечку, это не имеет значения. Женщина видит её насквозь. Это всё шелуха, фасад, за которым прячется что-то. Что именно – не понятно. Именно это и пугает.

Ваня между тем шёл за Аней. Она крепко держала его за руку. В какой-то момент он поймал себя на мысли, что даже слишком крепко. Из такой хватки попробуешь вырваться – потерпишь неудачу. Но он и не думал вырываться. Мысли будто одурманило алкоголем. Хотелось зарыться носом в рыжие волосы и обнять талию, скрытую под тканью голубого платья. Именно сейчас, когда рядом никого нет, кроме шелестящего на ветру поля, он целиком и полностью доверил себя Ане.

Солнце проникало сквозь хвойные ветки, подсвечивая лесную опушку. Анна задорно засмеялась и бросилась вперёд. Завороженно улыбнувшись, Ваня бросился за ней. Она сейчас выглядит, как олицетворение солнечного зайчика. Такого сказочного перелива в волосах и сияющих глаз до этого Ваня не видел. Аня будто стала частью солнца. К ней невозможно было не тянуться, поэтому он сделал два уверенных шага в её сторону. Аня махнула рукой, и тогда Ваня подошёл к ней вплотную, счастливо выдыхая в сами губы.

Слишком резко переменилось настроение. Слишком быстро Аня повалила его на землю и стальной хваткой сжала запястья над головой. Ваня смотрел всё так же влюбленно, не до конца понимая, что происходит. Но когда зрачки Ани сузились, почти полностью исчезая, а губы растянулись в оскале, являя острые клыки, дымка беззаботности, наконец, пропала из сознания. Парень тряхнул головой, будто вынырнул из воды, и забился в хватке. Бессмысленно.

— Говорили Ванечке не ходить с Анной в лес. Не верить Анне. Не позволять Анне завладеть разумом. А Ванечка не послушался. Бедненький.

К горлу подступил ком. Ваня снова обомлел перед Аней, но иначе. Страх парализует сильнее восхищения.

Нечеловеческие глаза, зубы, язык. Даже голос. Он только сейчас понял, что голос девушки странно вибрирует. Возможно, именно это и настораживало его всё время. А, может, её стеклянный не моргающий взгляд. Сейчас уже бесполезно размышлять об этом, да и о чём угодно. Всему пришёл конец.

Его ведь и не похоронят, как следует, потому что тело не найдут. Навряд ли Аня хоть что-то от него оставит.

Ведьма, словно прочитав его мысли, хитро протянула:

— Не бойся, я не убью тебя. Мне хватит твоих мучений, – решив долго не трепаться, девушка достала из темлячного отверстия на лодыжке маленькое лезвие и склонилась ниже над замершим, словно кролик, парнем. Он боялся дышать, но глаз отвести не мог. Поднеся остриё к руке, ведьма закусила губу в предвкушении.

Боль от пореза отрезвила словно пощёчина. Сын купца тут же вскрикнул и сжал зубы так, что заныла челюсть. На глазах выступили слёзы. За реакцией жадно смотрели зелёные глаза. Анна впитывала в себя всю его боль и будто наслаждалась ею, купалась в ней. Иван перестал робеть перед девушкой в тот момент, когда она слизала кровь с его ран. Сердце сжалось. Его предали. Всё это время над ним смеялись. В душе кипела ярость, которую захотелось выместить на Ане.

Парень предпринял попытку освободить руки, но тут же взвыл от силы, с которой Аня сжала их.

— Стирать тебе память или нет? Хм-м, – ведьма задумалась. Ваня поймал себя на мысли, что хочет отомстить ей. Например, сжечь, – пожалуй, не буду. Так будет интереснее. Пришло время представиться, Ваня. Я Грейвс.

Она перестала сжимать его запястья и протянула руку в приветственном жесте. Ваня сплюнул в землю справа от себя и ударил её в челюсть. Ему удалось выиграть время, пока Грейвс упала спиной на траву позади себя, но он не успел воспользоваться им. Она тут же снова набросилась на него и вжала собой в землю.

— Зря. Очень даже зря.

Финальный порез в форме креста рассёк грудь.

***

— Он умер? – зеленоглазый парень мрачно взглянул на рыжую подругу. Она неспешно отпивала сок из бокала.

— Нет. Но шрам остался по-любому.

— Ты слишком жестоко поступила с ним, – светловолосая девчушка покачала головой. Голди уже слышала подобные рассказы из уст Грейвс, но её зверство поражает до сих пор.

— Возможно. Меня больше волнует, что я не стёрла ему память, чтоб было интереснее. Какова показушница, – Грейвс обречённо вздохнула. Её одолевал стыд за себя в прошлом. — Ничуть не изменилась, – Скамандор сказал это с тем лицом, с которым обычно констатируют факты.

Ответвление — Грейвс II

Ведьма оскалилась на соперницу: женщина улыбалась так, будто уже победила, и этим самым неимоверно бесила. Если верить её словам, чего Грейвс делать не собирается, она гораздо старше и вообще является одной из первых ведьм. Что это означает – чёрт её знает. Но что бы это ни значило, Грейвс не станет вестись на провокации.

Поток ветра ударил по ней, раня острыми песчинками, и рыжеволосая раздосадовано вскрикнула, закрывая лицо руками. Протерев глаза и убрав руки, Грейвс не обнаружила Алию. Это напрягло. Ещё бы это не напрягло. Такая зараза не отцепилась бы сама по себе. Чутьё Грейвс не подвело её – Алия набросилась сзади и повалила ведьму на песок, садясь сверху и прижимая чужие руки над рыжей макушкой.

Грейвс быстро приняла решение обратиться, но это не представилось возможным, так как рука египетской ведьмы крепко сжала её шею. Если сжать шею члена веселья, он не начнёт задыхаться, лишь на время утратит возможность сменить сущность. Этим и воспользовалась Алия.

Алия – до ужаса надоедливая заноза в заднице. Грейвс знакома с ней от силы минут пятнадцать, но она уже успела надоесть до скрежета зубов. Первая ведьма, да кому какое дело? У Грейвс вообще никакого представления о самой себе и себе подобных. И она не собирается слушать лекции от таких, как Алия. Много чести.

Одна из рук слегка высвободилась и зажгла пространство вокруг себя. Грейвс продемонстрировала пылающую руку и смогла вылезти из-под недоумённой синеволосой. Она победно усмехнулась.

— Что, боишься? — Ведьма, что владеет стихией огня. Ты до отвратного стереотипная, – она закатила жёлтые глаза, сильно удивления не показывая, – какого чёрта у тебя и огонь, и смена сущности? Неужто кто сверху подсобил?

Её зрачки сузились; она сделала вид, что задумалась, но сама смотрела на Грейвс красноречивым взглядом. Грейвс не разбирается в намёках, но даже она смогла прочитать, что имеет ввиду девушка. Её глаза потемнели яростью. Медленно двинувшись на кошку, она молниеносно ускорилась и набросилась на неё. Теперь Грейвс прижимала Алию к песку. Она тяжело дышала, раздувая ноздри и сжимая пальцы на чужих руках всё сильнее. Алия впечатлённой не выглядела.

— Что ты... — Ни одна, – она наклонилась вплотную к смуглому лицу, и Алия чуть отвернулась, стараясь избежать такого близкого контакта, – ни одна живая душа мне не помогала. Нет никого, кому бы я была нужна.

Она рычала. Алия видела её обратившиеся зубы: клыки приличные. Она может запросто перегрызть Алии шею. Но Алия не кролик, чтобы бояться какую-то там змею. Какую-то там змею, которая нарушила закон.

Прижав колени к груди и резко откинув их, она отбросила от себя зеленоглазую ведьму. Она проскользила на коленях назад и поднялась на ноги, буравя Алию взглядом, полным безумной ненависти. Казалось, она вдруг резко увеличилась и теперь превосходила Алию в размерах. Адекватного объяснения этому нет, поэтому Алия просто тряхнула головой, отгоняя наваждение.

— Как ты посмела напасть на одно население трижды? – она не спешила сокращать дистанцию. Успеется, – ты какая-то особенная, законы для тебя не писаны, или что?

Грейвс вдруг улыбнулась, будто умалишённая, демонстрируя смертоносные клыки. Она стала медленно подходить к сопернице беспечным шагом. Как только расстояние между ними стало равно пяди, она гордо произнесла:

— Бог любит троицу.

Словно по команде, обе одновременно обратились в животных. Огромная кошка попыталась схватить змею за хвост, но та увернулась и прицепилась прямо в шею сопернице. В последний момент пантера придавила её мордой к земле и зарычала, грозясь распороть её своими когтями. Внезапно лапы начало жечь, и кошка вся дёрнулась в сторону – змея пылала, на кончике хвоста виднелся маленький огонёк. Грейвс оскалилась и стремительно уползла с поля битвы.

***

— И ты просто убежала, поджав свой пылающий хвост?

— После этого инцидента я удосужилась почитать закон. Стоило сделать это раньше, – проигнорировав колкость со стороны Скамандора, она поставила на рядом стоящий столик бокал и положила руки на подлокотники кресла, обводя взглядом присутствующих, – с вас хватит моих историй. Давайте ваши.

Парень показательно молчал, отказываясь хоть что-то рассказывать, пока змеюка не расскажет чуть больше про Алию. Об этой кошке вопило всё ведьминское общество членов веселья и не только, так как она служила одной из самых жестоких столпов за всю историю существования членов веселья. К счастью, столпа уволили. А вот Алия служить продолжила. Тогда пришлось посадить её под домашний арест. Интересно ведь услышать из уст очевидца реальные факты, какого хрена Грейвс прикусила свой длинный язык именно сейчас?

Голди подняла руку, словно школьница на уроке. Грейвс закатила глаза, но кивнула.

— А как тебе удалось совместить и стихию, и смену сущности в себе? – она приложила указательный и большой пальцы к подбородку в глубокой задумчивости. Скамандор заинтересовался новой темой, тоже задумчиво смотря на Грейвс.

Грейвс, кажется, даже покраснела. — Ой, да я всего лишь переспала с огненной саламандрой.

Она вытянула лицо и пожала плечами, будто и правда пустяк какой-то. Друзья эмоций не разделяли, сверля подругу обалдевшими глазами, и тогда она отвела взгляд на обои в квартире Голди. Светло-голубые с цветочками. Нежные, как и хозяйка, но в целом симпатичные.

— Это ведь тоже против закона, – Скамандор очень старался скрыть рвущуюся наружу улыбку, но у него плохо получалось. Кончики губ так и рвались вверх, на что Грейвс в очередной раз закатила глаза, – а если бы...

— Да всё я знаю. Тебе легко говорить, ты его не видел. В ином случае сам поступил бы так же.

Ответвление – Скамандор I

Яркая вспышка ослепила сразу же, парень даже не успел сообразить. Белый свет бил в глаза, пока он не решился открыть их и увидеть голубое небо с верхушками сосен. Постепенно до него дошли и звуки леса: птицы заливались, никого не боясь, а белки урчали друг с другом, бегая по стволам. Медленно но верно его собственное тело оживало. Он чувствовал и свои руки, и свои ноги, и каждый палец на них. Парень вытянул руку и сжал кулак, разминаясь.

Всё ныло, будто он много двигался накануне, хотя это попросту невозможно. Этому телу день. Привстав на локтях с целью потянуться всем собой, неготиум упал обратно. Вместо уместных данному телу ног у него были оленьи. Рот открылся сам собой, выражая сильнейшее удивление, и Скамандор вперился в небо с немым вопросом. Затем медленно прикрыл глаза, глубоко вздыхая. Пустяки. Возможно, так будет удобнее передвигаться по лесу. Нет?

Пожалуй, нет.

Внезапно в глазах потемнело. Как только Скамандор очнулся, то обнаружил себя уже на ногах. Вопрос отпал, но что-то всё равно было не так.

Ноги были по-прежнему оленьи. Разве что теперь не только они.

Олень посмотрел перед собой, осматриваясь. Отчего-то он чётко почувствовал, куда должен бежать. Какой-то внутренний голос, будто навигатор, диктовал направление, а Скамандор послушно следовал за ним. Шаг перешёл на бег. Он на удивление ловко управлялся своими оленьими конечностями. Скорость стремительно росла, довольно внушительные канавки он с лёгкостью перепрыгивал, будто перелетал.

Среди стволов показался крошечный водоём. Ноги начали замедлять ход, чтобы кубарем не скатиться с обрыва. Парень крутанул ушами, прислушиваясь к звукам, и чуть приподнял голову, словно принюхиваясь: никого. Тогда он осторожно перенёс вес на одну ногу, на каменистую поверхность обрыва. От прошлой ловкости не осталось и следа – ноги дрожали, стараясь не подвести массивную тушку, а сам олень то и дело раздосадовано фыркал, словно человек.

Но вот он уже у воды. В отражении на него уставилась пара оленьих глаз. Ветвистые и увесистые рога поражали. Скамандор шире раскрыл глаза и повертел головой из стороны в сторону, стараясь разглядеть детальнее. Как он вообще носит их на себе? Квадратный нос дёрнулся, подобравшись слишком близко к водной глади. Олень прикрыл глаза и наклонился ниже, начав утолять жажду.

Треск ветки где-то позади напугал до чёртиков, и олень дёрнул ухом и резко поднял голову, оборачиваясь. Перед ним сидела лиса, сложив хвост. Она окинула его взглядом и прищурилась.

— Новый владыка? – олень отшатнулся, услышав вполне понятную ему речь из уст лисы. Лисы ведь не должны говорить, не должны... – Вы напуганы.

Не вопрос – утверждение. И да, с этим трудно было не согласиться.

— Что Вы имеете ввиду? – голос почти не дрогнул. Скамандор был уверен, что не сможет говорить в таком обличье. Ошибался, получается.

— То, что говорю. Вы ещё не успели привыкнуть к своей форме, оно и понятно. Ваша натура пуглива, как я погляжу, – лисий глаз хитро сощурился.

Олень нахмурился.

— Можно подумать, кто-то с лёту смог бы освоиться, – он задрал голову, фыркнув совершенно по-оленьи. Лиса промолчала на заявление. — Вам стоит запомнить местность. У Вас фотографическая память, так что одной прогулки вполне хватит.

***

Память оказалась, мягко говоря, хорошей. Скамандор теперь может в голове пролистывать каждый уголок леса, с ума сойти. К тому же он может мысленно открыть карту всего леса и проследить, есть ли кто-то в нём. Такими полномочиями его обеспечила должность владыки леса. И, как оказалось, разговаривать он может со всеми животными, которые надеялись на него. Он ощутил всю ответственность, что легла на его плечи.

И хотя оленем быть классно, человеком всё равно тоже хочется. Но есть одна проблема. Зверям в принципе всё равно, прикрываешься ты тряпками или нет. А людям нет. Перед ними не стоит разгуливать в чём мать родила. Даже если учитывать, что никакая мать его не родила. И Скамандору было бы плевать на мнение людей, не будь он Скамандором.

Люди вызывают лишь снисхождение, а чаще раздражение. Потому что чуть ли не каждая группа оставляет после себя столько мусора, сколько приходится разгребать с помощью лисы. Видели когда-нибудь, как лиса сминает лапками пустые бутылки? В лесу Скамандора каждый день. А что творится в майские праздники...

Но он всё равно не может забить на них, потому что они манят. Чем именно – не понятно.

Нужна была хоть какая-то одежда. Лисица стала его правой рукой и лучшей подругой, потому чувствовала настроения владыки. В один из дней она притащила ему рваную одежду. Где она её взяла, она долго отказывалась отвечать, а потом сдалась.

— Подожди... Ты предлагаешь мне надеть одежду мужчины, которого маньяк зарезал у обочины дороги? — А у тебя есть альтернатива? – последовал вполне справедливый вопрос. — Ну... нет, – согласно промямлил парень, критично оглядывая одежду в грязи и кое-где в крови. Похоже, сначала этого бедолагу избавили от одежды, а уж потом... – ладно. Спасибо.

Очень, очень плохо он выглядел в этой одежде. Она висела мешком и в какой-то момент стала нуждаться в стирке, но Скамандор не мог позволить себе такой роскоши. Сам он мог спокойно не мыться, в этом природа неготиумов*, рассчитанная на пожизненное пребывание в дали от цивилизации, а вот одежда магией не обладала. Но ему было особо плевать, в чём отчитывать непутёвых путешественников.

Одни такие ещё не успели уйти, как уже наследили в радиусе нескольких метров. Вот как им это удаётся? К ребёнку привязывают и пускают носиться, что ли?

— Молодые люди, я прошу прощения, а куда это вы складываете мусор? – он объявился настолько неожиданно, что одна женщина чуть не запустила в него бутылкой, – кажется, у вас нет мусорных мешков. — Здесь так было до того, как мы приехали. Пара бутылок от нас ничего не изменит.

Скамандор мысленно закатил глаза, на деле кивнул и чуть отошёл. Тогда он заметил на себе ошеломлённый взгляд ребёнка. Ах, да. Дети способны распознавать членов веселья. Скамандор решил не упускать такую возможность и посмотрел прямо в детские глаза, полные пугливого интереса. Глаза владыки побагровели. Одними губами он прошептал «venit ad sensus»*. Взрослые, заметив, что странный незнакомец уже слишком долго стоит рядом, обернулись. Подозрительности ему знатно подбавило то, что он смотрел на их ребёнка.

— Эй! — Всё, всё, – он поднял руки и попятился. Взгляд ребёнка уже изменился.

Скамандор уходил, но слышал, как ребёнок отчитывает своих родителей за то, что они мусорят. А те так смешно оправдывались перед ним.

***

— О, какая прелесть, – Грейвс состроила полное умиления лицо и помахала на себя рукой, будто отгоняя слёзы. Но глаза сверкали лукавством. — Это до ужаса мило! – Голди же была искренне впечатлённой, – может, ребёнок на них подействовал. Что за люди вообще? — Да, ужасно – правильное слово.

— И не говори, Голди, – парень выделил обращение, не смотря в сторону рыжеволосой. Он выжидающе посмотрел на подруг, но они, как назло, молчали. — Вас что, серьёзно никого не смутил тот факт, что я ходил в одежде убитого человека?

1* – подвид членов веселья*. Неготиумы живут дольше остальных членов веселья, и в их сущности есть что-то от божества.

2* – (лат.) "одумайся". 3* – магическая раса.

Ответвление – Скамандор II

Оленье обоняние учуяло незнакомый запах. Он тянулся с начала леса в самую глубь, куда обычно не заходят даже охотники. Этот кто-то словно стремился уйти как можно дальше.

Он петлял. Но Скамандор вскоре смог подобраться ближе и понял, что это змея. Но не местная. Местная змея не привлекла бы его внимания, так как с каждой он знаком и уже не замечает их передвижений. Кроме того, эта змея является ведьмой. Истощённой ведьмой.

От неё исходил жар. Это Скамандор явно ощущал даже на расстоянии пяти метров.

Чуть ускорившись, он подобрался вплотную и максимально аккуратно придавил её за шею к земле. Зелёные змеиные глаза раскрылись в страхе. Тельце постепенно стало принимать человеческие очертания, и вскоре превратилось в худую обнажённую девушку, что тяжело дышала. Скамандор тут же убрал с неё ногу и тоже обратился. Он перевернул её на спину.

Она была белее неба в облачную погоду, и если бы не тяжко вздымающаяся грудь, парень решил бы, что перед ним труп. Между бровей пролегла напряжённая складка, а глаза её были разного цвета: один голубого, другой зелёного. Но вскоре оба закрылись.

Парень очень неуклюже попытался взять её на руки и понёс к маленькому прудику, находящемуся как раз неподалёку. Девушка почти ничего не весила. Скамандор ещё никогда так близко не контактировал с человекоподобными существами, но точно знал, что такая худоба не является нормой.

Из-за куста выскочила Лисица и озадаченно окинула парочку взглядом.

— Что стряслось? – она поравнялась с парнем и, запрокинув голову, смотрела на рыжую макушку незнакомки.

— Этой ведьме плохо. Не знаешь, чем мы можем ей помочь? – он проехался по обрыву и соскочил прямо к воде. Человеческие жизни он ещё не спасал. Но перед ним не человек, может, ведьму спасти будет проще?.. — Нужен подорожник. Побудь с ней, я принесу, – она рысью бросилась прочь.

Скамандор кивнул и аккуратно прижался ухом к груди ведьмы. Сердце ещё билось. Вскоре лиса вернулась с парой листков подорожника и с какой-то тряпкой на спине. Позже оказалось, что это комплект одежды, запрятанный владыкой леса на крайний случай.

Подорожник, по указанию Лисицы, Скамандор приложил к тонкой шее страдалицы. Девушка низко застонала, лицо приобрело более живой оттенок, больше не отливая голубизной. Глаза резко открылись, и она подскочила, вытаращившись на какого-то парня и рядом сидящую лису.

***

Грейвс случайно оказалась в этой деревне именно в тот момент, когда с каждым часом ей начало становиться всё хуже. В голове всё чаще всплывали образы людей в муках – каждого из них она пытала лично, но сейчас это не доставляло ей никакого удовольствия, наоборот, Грейвс становилось плохо. Будто в какой-то момент все те страдания, коими ныне она утоляла жажду, теперь начали атаковать её. Она будто стала перенимать на себя все людские мучения.

Глаза жгло, глаза застелила пелена слёз. Она просто не видела, куда движется. Случайным образом добралась до леса, где её и учуял Скамандор.

А сейчас она смотрела на мир иным взглядом. Все те покушения на моральное и физическое состояние людей теперь резко стали ей противны. Она даже сморщилась, ощупывая себя, будто самой не верилось, что это действительно всё ещё она, Грейвс. Кровожадная змеюка.

На неё смотрела пара обеспокоенных зелёных глаз, которые игнорировать не представлялось возможным. Парень совершенно не походил на какого-то там владыку, скорее на его сына, на плечи которого по чудовищной случайности теперь легла вся ответственность. Рядом сидела лиса, что тоже не находила себе места, переминаясь с лапы на лапу. Она всё же подошла и обнюхала её руки, а потом и лицо, заставив Грейвс смешливо фыркнуть.

— Что со мной случилось? – в голосе не было ни толики испуга, лишь какая-то тупиковая обречённость, будто Грейвс уже знала точно, что через пару дней скончается. — Мы не знаем... Я нашёл Вас абсолютно истощённой, – было видно, что Скамандор хочет что-то предпринять, но просто не знает, что именно, – наверняка Вы хотите пить.

Он было поднялся по направлению к водоёму, но рука ведьмы его остановила.

— Не стоит, я сама справлюсь, – накидывая на плечи любезно подсунутую большую клетчатую рубашку, она небрежно поднялась. Было непривычно ощущать слабость в теле. Надо же, ей на секунду даже показалось, что она теперь наполовину человек. Но покалывание пламени на кончиках пальцев шептало, что нет, ещё не настал твой час блаженства.

Взглянув на своё отражение, она отшатнулась, раскрыв теперь голубые глаза. Она обернулась через плечо на Скамандора, который что-то мычал лисе, а та тявкала, словно у них завязалась беседа. Грейвс приподняла бровь, наклонив голову вбок.

— Твоё имя Грейвс? – Скамандор тоже склонил голову вбок, но с улыбкой, наблюдая за совсем выпавшей в осадок ведьмой, – что? — Откуда тебе известно моё имя? — Ты бормотала его, пока была без сознания. Моя подруга только что мне рассказала, ты не слышала? – он почесал лису под челюстью, а та радостно замычала, подёргивая белой кисточкой хвоста. — То тявканье ты называешь разговором? – Грейвс сощурилась, переводя взгляд с одного на другого, – или вы что, звери, на своём языке общаетесь?

Парень ударил себя по лбу и кивнул. Он так давно общается с Лисицей, что и забыл о том, что с другими она поговорить не может.

Рыжеволосая смерила этих двоих подозрительным взглядом и снова повернулась к воде. В отражении на неё смотрела едва живая девушка с тёмными кругами под голубыми глазами, впалыми щеками и бледными губами. Такой Грейвс себя не припомнит.

— Слушайте, спасибо вам, – смущённо начала она, снова поворачиваясь к ним лицом. А те уже валяются на песке в обнимку, – какие вы милые.

Парень усмехнулся.

— Мы не могли поступить иначе. Ты ведь могла погибнуть. — Может, это было бы к лучшему, – тихо пробубнила Грейвс, но вслух сказала: я останусь в твоём лесу, окей? Ненадолго.

Скамандор быстро кивнул и снова окинул девушку жалеющим взглядом. Она тряхнула плечами, будто скидывая с себя сожаление, и пошла вглубь леса.

***

Грейвс старалась быть вдали ото всех, даже животных. Пару раз она покидала пределы леса, но ночью возвращалась. Скамандора она избегала сильнее животных, но вот незадача, именно Скамандор может легко выследить её, ведь он владыка леса.

Поначалу он постоянно приходил к ней поинтересоваться, всё ли в порядке, на что она так же постоянно сбегала. Скамандор чувствовал себя матерью подростка. Со временем он перестал допытываться до рыжей. Всё равно из неё не выдавить и слова. Он смирился с тем, что один бумсланг постоянно терроризирует лесных жителей, распугивая их. Ему ежедневно поступали жалобы от земляных мышей и белок, которые он терпеливо выслушивал и обещал предпринять меры. Возможно, владыка из него никакой, раз он поставил в приоритет комфорт едва знакомой ведьмы. Но ей просто нужно время.

И в скором времени Грейвс пришла к Скамандору. Пришла в тот момент, когда он заговаривал очередную семейную пару не мусорить, и до чёртиков напугала бедолагу.

— Я думала, ты всегда знаешь, где я нахожусь, – она выглядела совершенно не так, как в первую встречу. Стала более походить на человека. И ухмылялась совершенно по змеиному, – я ухожу. — Чего? – он почесал затылок, оглядываясь на людей с бордовыми глазами, и приобнял Грейвс за плечи, отводя подальше, – никогда больше не подкрадывайся так. В прошлый раз я сломал человеку ребро. — А-э, – девушка скривилась, отодвигаясь чуть дальше, будто опасаясь, – ты ещё не до конца научился контролировать свои силы? Это тебе.

Она протянула оленю букет цветов и кивнула в ответ на недоумённый взгляд зелёных глаз.

— Скажи спасибо, что теперь чужие мучения доставляют мне боль. Иначе я бы просто использовала тебя.

— Ты типа в завязке? – у Скамандора довольно красноречивый взгляд. Говорит он примерно «ну приехали, и за каким лядом я тебя спасал?». — Типа того. Бери, а то передумаю и подарю лисичке.

Ответвление – Голди I

Пыльное зеркало, обветшалая стена. На туалетном столике толстый слой пыли. Эта комната давно не знала уборки.

Я осела на пол. К горлу подступил ком ужаса, пришлось сглотнуть. Я перевела взгляд на собственную ладонь и меня замутило: супружеская кровь свежим алым цветом переливалась при дневном свете. Хотелось закрыться от всего мира в этой комнате, чтобы ни до кого не достал мой истошный крик. Внизу сновал народ в панике.

Стоит увидеть полную картину, чтобы понять мою дрожь.

***

10:24 того же дня.

— Милая, эта фата ужасна, – моя матушка всё кружилась над куском ткани, пытаясь облагородить его, но всё было тщетно: полотно совсем изношенное, – что ж это я так... Надо было одолжить у Зины!

— Мам, перестань, – я посмеялась. Фата совсем не занимала мои мысли, в отличие от Дмитрия. Весь его образ и каждая деталь по отдельности вскружили мне голову ещё восемь лет назад, и не отпускают до сих пор, – давай я надену венок вместо неё?

Мама сконфуженно поджала губы, смотря то на фату, то на свежий цветочный венок, который я смастерила часом ранее. Потом всплеснула руками и откинула фату, сдавшись.

Я и правда выглядела чудесно в свадебном платье: ткань облегала мою фигуру, подчёркивая широкие бёдра и тонкую талию, но при этом не сковывала движений. На груди были вышиты узоры с птицами, а на рукавах кое-где поблёскивал жемчуг. Ручная работа стоила дорого, под стать событию. Венок будто шёл в комплекте. К счастью, что мама не успела связаться с тётей Зиной.

Я ещё раз покрутилась у зеркала, окидывая себя с ног до головы оценочным взглядом, на что матушка посмеялась и подтолкнула меня к двери. Но на самом пороге остановила и утянула корсет ещё плотнее, выбивая воздух из лёгких. Вот теперь, кажется, сковывает движения.

На выходе из дома меня уже ждал Дмитрий. Он окинул меня нежнейшим взглядом и протянул руки к лицу, обхватывая. Я тепло улыбнулась, пытаясь поддержать его, так как прекрасно знала о его переживательности. В такой важный для нас обоих день он волновался, похоже, ещё сильнее меня.

Матушка, увидев нас вдвоём, охнула и тихо перекрестила, улыбаясь до больного счастливо. Она вытирала слёзы с уголков глаз, пока мы садились в украшенную цветами вдоль и поперёк карету, и когда до отбытия оставались считанные минуты, прошептала вдогонку:

— Прошу, станцуйте. Потанцуй, цветочек мой. Я скоро догоню вас.

Я, опьянённая радостью, закивала головой как болванчик. Смысл маминых слов дошёл до меня только в тот момент, когда я уже махала из окна кареты её удаляющейся фигуре.

***

Большая толпа людей. Алтарь и мы вдвоём. Священник читает молитву, но всё мимо ушей. Я ежедневно молюсь за здравие родных и близких, за счастье в нашей семье, но сейчас всё это казалось таким неважным. Напротив стоял мой Дима. В его глазах блестели слёзы, он улыбался так открыто и ласково, что я сама чуть не прослезилась.

Речь священника подошла к концу. Зазвучали первые возгласы горько. Я сцеловала димины слёзы и переметнулась к губам, обнимая плечи. Почувствовав родные руки на талии, я ощутила себя самой счастливой на свете.

Как сейчас помню все события далее. Набатом в ушах звучали радостные крики гостей. Секундой позже – выстрел. Астра 400 в одно мгновение перечеркнула все мои планы. Всю мою жизнь.

Призрачные касания любимых губ и рук на талии. Пуля попала в голову, смерть мгновенная, безболезненная. Слава богу, хотя бы один в нашей паре не почувствовал боли. Некогда сверкающие живым блеском, сейчас голубые глаза остекленели.

Словно сквозь толщу воды я слышала крики людей. Моё платье, то, на которое мы с мамой так долго копили, было в крови. Моя рука, которой я обнимала шею Дмитрия, была в крови. Только осев на пол я ощутила, насколько сильно дрожь овладела мною. Но я не плакала, нет. Плакать мне придётся долго спустя множество лет. На тот момент я ещё лелеяла надежду, что всё это – бредовый сон, и скоро я проснусь в супружеской постели рядом с Димой, моим другом сердца и души. Мы вместе посмеёмся и пойдём готовить завтрак. Рука об руку.

Я услышала крик. Кто-то звал меня по имени. Только в этот момент я поняла, что бегу куда-то. Сообразила, где я, уже закрыв дверь на чердак медным ключом.

***

И вот я снова мыслями здесь. Не знаю, куда податься. То ли найти убийцу и осколком от пыльного зеркала перерезать его шею, то ли зарезаться самой.

Дверь с грохотом ударилась о стену. К затылку прижалось дуло пистолета.

— Надо было прикончить и тебя, жалкое создание. Не в состоянии даже дверь закрыть, как следует.

Движимая чистым адреналином, я обернулась и налетела на него, пытаясь выбить пистолет, но тот оказался сильнее. Последовал выстрел.

— Извини, птенчик, ничего личного. Твой Дмитрий напрасно пытался обмануть меня и моих ребят.

Я пустыми глазами гипнотизировала простреленное бедро, пытаясь что-то сказать, хотя бы звук какой-то издать, но лишь открывала и закрывала рот. Испанец присел передо мной на корточки.

— В отличие от своего мужа, ты умрёшь в муках. Наверно, злишься на него, а, Анастасия?

Я клацнула зубами, напрягаясь. Хотелось задушить его.

— Я станцую пасодобль на твоей могиле, мудак.

Тот лишь поднял брови, поднимаясь. Напоследок пнул меня, и я согнулась на полу от боли, прижимая руки к раненному животу.

Дверь захлопнулась так же громко, как и открылась. В скважине провернулся ключ. Я заперта.

Смерть приглашала меня в свои объятия, манила сладким забвением. Но я обошла её стороной.

***

— Ты сдурела, останавливаться на таком моменте?! – Грейвс со Скамандором были едины в мнениях, а это случалось очень редко.

— Да ладно вам, не сериал смотрите. Вот она я, живая, невредимая.

Глаза были на мокром месте, но Голди игнорировала это, обращаясь взглядом к чёрно-белой фотографии женщины на столике. Она улыбалась, обнимая маленькую беловолосую девочку.