Зависимость

Глава 1

Глава 1

Последние аккорды потонули в гуле восторженных голосов. Толпа перед сценой бесновалась, извивалась в экстазе, тянула вверх голые руки. Тонкие ухоженные пальцы гладили мокрые от пота волосы, рядом квадратная короткопалая ладонь стягивала футболку, выставляя на всеобщее обозрение мужскую грудь, поросшую темными спутанными волосами. Лица с пустыми взглядами, со следами поплывшей от слез и пота косметики, выныривали из толпы со всех сторон.

Элис уже привыкла к такому завершению своих концертов. Толпой зрителей овладевала неведомая сила, объединяла в едином порыве и заставляла конвульсивно дергаться от наступившей, наконец, эмоциональной разрядки.

Она привычно убрала с лица черную, с синеватым отливом, прядь волос, и, восстановив дыхание, проговорила слова любви и благодарности. Элис всегда выступала вживую, никаких фонограмм. И пусть из-за этого приходилось существенно сокращать шоу-программу, она точно знала, что люди идут на ее голос.

Завораживающий, сильный, временами утробный, с хрипотцой – он был ее главным инструментом. Что касается внешности, то Элис по праву могла считать себя красавицей. У нее от природы была отличная спортивная фигура, длинные ноги, высокая грудь, талия, которая не требовала от нее ни соблюдения диет, ни изнурительных тренировок в спортивном зале. К своим двадцати семи годам она не подпустила к себе ни одного пластического хирурга.

Из толпы доносились истошные выкрики «Бис!» и «Еще!» Толпа, изнемогающая от пульсирующих внутри нее эмоций, всегда требует больше. Ненасытная человеческая природа. Как та крыса из эксперимента, которая жмет на педаль, стимулирующую ее мозг на выработку эндорфинов, и, не в силах остановиться, умирает от удовольствия.

Элис исполнила еще одну песню. Ей нравилось это ощущение всемогущества, которое она испытывала, стоя на сцене. И пусть она выступала в роли педали из эксперимента с крысами, ей нравилось, что именно она причина экстаза многотысячной толпы, которая - раба собственных инстинктов – подчиняется воле ее голоса.

Зал аплодировал из последних сил, выкрикивал ее имя охрипшими голосами. Элис ушла со сцены. Расстегивая на ходу пуговицы концертного кожаного кардигана, она прошла по узкому коридору к свой гримерке. Два телохранителя и помощница Габриэла, что-то восторженно кричавшая в спину Элис, последовали за ней.

Дверь захлопнулась, наконец-то Элис осталась одна. Тишина. Три минуты тишины. Приглушенная расстоянием и толстыми стенами, до нее доносилась музыка. Но музыка ей не мешала. Она устало опустилась на стул перед зеркалом и сосредоточенно посмотрела на свое отражение.

Волосы доставали до бедер, укрывали плотной пеленой и приятно щекотали обнаженную спину. Сейчас, немного растрепанные после концерта, они казались еще гуще. Черты лица не были красивы в классическом представлении, но умелый макияж отлично скрывал слегка опущенные кончики внешнего века и едва заметную кривизну носовой перегородки.

Элис нежно коснулась переносицы, провела пальцами по губам, смазала кроваво-красную помаду. В сознании всплыл давно потухший, но все еще отчетливый образ: Джейк, отчим, вваливается домой после очередной попойки с приятелями. На нем рубаха в клетку с порванным по шву рукавом, жилетка и потертые джинсы. Нечесаные волосы грязно серого цвета наполовину закрывают обветренное лицо.

- Эй, Элис, поди сюда, поди к папочке, - слова неразборчивые, словно языку тесно во рту у Джейка, и звукам негде образовываться. Элис восемь. Она пятиться в противоположную от двери сторону, стараясь двигаться медленно и незаметно. Джейку это не нравится. Он поднимает с пола пустую бутылку из-под виски и швыряет прямо в нее. Элис не чувствует боли, только дикий страх и вкус крови на передних зубах. Скорее, к черному ходу! Нужно успеть добежать до двери раньше, чем Джейк возьмет в руки что-нибудь еще. Соседи, мистер и миссис Дрейк, обычно в это время дома. Если нет, то добрая миссис Дрейк всегда оставляет незапертой заднюю дверь.

Мать хотела, чтобы Элис называла его «папа Джейк». Это убогое никчемное ничтожество. Черта с два! Да его даже человеком назвать нельзя. И чего мать так за него держалась?

В дверь настойчиво постучали и, не дожидаясь ответа, в гримерку впорхнула Габриэла. Маленькая, подвижная, с большими наивными глазами она и правда напоминала птичку.

- Элис, детка, как всегда, на высоте. Ты готова? Надо переодеться и выйти на автограф-сессию.

Элис медленно отстранилась от зеркала и посмотрела на помощницу долгим спокойным взглядом.

- Конечно, готова. Где мое платье?

- Его сейчас принесет Эмили. Эмили, курица нерасторопная, будь добра, пошевеливайся! – крикнула она в коридор.

В следующую секунду в гримерной стало тесно. Эмили, помощница по костюмам, оказалась не кукольных размеров – в ней было метра два роста и примерно столько же ширины – ровно половина пространства гримерной. Платье, которое она держала на вытянутых руках, своими пышными юбками заняло вторую половину.

Элис переоделась и с удовольствием посмотрела на свое отражение. Фасон платья она придумала сама, и опытная портниха сшила на заказ нечто невообразимое из золотых кружев и нескольких слоев воздушных оборок сливочного цвета.

Причесавшись и поправив макияж, Элис вышла из гримерной. Габриэла семенила рядом, охранники тенью следовали за ними.

Для автограф-сессии выбрали ресторан рядом с концертным залом. Журналисты, фотографы и именитые приглашенные гости набились в огромный зал ресторана, то и дело задевали столики, отпихивали друг друга локтями и умудрялись время от времени стащить с подносов пробегающих мимо официантов тарталетку с икрой или фруктовое канапе.

Стоило Элис показаться в широком дверном поеме, как вся эта толпа кинулась к ней. Охранники тут же выступили вперед и преградили им дорогу своими мощными фигурами. Габриэла порхала между гостями и, приветливо улыбаясь, пыталась выяснить, кто из них из какой газеты или журнала.

Элис поправила платье, вырез которого неудобно впился в грудь, и улыбнулась. Со всех сторон защелкали фотоаппараты. Несколько минут она поворачивалась перед камерами, как кукла Барби в витрине магазина, пока верная Габриэла не выкрикнула: «Господа, продолжим позже!» – и не увлекла Элис в глубь зала.

- Выпей, - бросила она, протягивая Элис бокал с шампанским. Элис взяла бокал в руки, но не отпила ни одного глотка.

- У тебя есть минут десять, чтобы чего-нибудь пожевать. О, мои любимые креветки! – Габриэла остановила одного из официантов и сгребла с подноса дюжину креветок. – Как ты можешь оставаться такой невозмутимой? – поинтересовалась она с набитым ртом.

Элис ничего не ответила, только улыбнулась. Габриэла со всей ее детской непосредственностью, нравилась Элис. Помощницей она была отличной: на концертах, встречах с фанатами или прессой у нее все было расписано по минутам, и, что бы ни случилось, она умудрялась строго придерживаться своего расписания. Миниатюрная худосочная бесформенная блондинка, она не производила впечатления строгого организатора, но стоило чему-нибудь нарушить ее план, как она превращалась в настоящую фурию.

Габриэла попала в помощницы Элис случайно – два с половиной года назад, когда звезда Элис еще не сияла так ярко, они познакомились в ночном клубе. Габриэла потеряла работу и решила шумно расстаться с накопленными долларами, спустив их на выпивку.

- Ты знаешь, на что я способна? – спрашивала она Элис, пьяно вращая светло-голубыми почти бесцветными глазами. – Я классный специалист, классный, твою … - сигарета выпала из ее рук и погасла.

- Что ты умеешь делать? – спросила Элис, со снисходительной улыбкой рассматривая свою новую знакомую.

- Я офигеть какой классный менеджер. Я так классно работала на этого жиртреста Тони! Как он мог меня уволить?

Проболтав с новой знакомой в том же духе еще полчаса, Элис пришла к выводу, что Габриэла работала личным помощником какого-то бизнесмена, но потеряла место, потому что бизнесмен, как только смог себе это позволить, взял в помощницы пышногрудую нескромную выпускницу колледжа. Может быть, она была не так хороша в тайм менеджменте, как Габриэла, однако она отлично распределяла свое собственное время так, что в ее графике всегда находился час-другой для падкого на хорошеньких женщин бизнесмена.

Элис увезла совсем раскисшую Габриэлу к себе домой, тогда еще в скромную квартирку на окраине Нью-Йорка, и утром предложила ей поработать на нее. Это было одно из лучших ее решений.

- Давай, дорогая, нам пора, - Габриэла, успевшая расправиться со всеми креветками, взяла Элис под локоть, и они, преследуемые потоком фотографов и журналистов, вплыли в соседний зал.

Посередине у стены стоял стол, покрытый золоченой скатертью и уставленный вазами с живыми цветами. Напротив оказалось много свободного от мебели места, которое тут же заняли журналисты.

- На вопросы у нас пятнадцать минут, - строго, по-учительски, объявила Габриэла. – Задавайте по порядку. Будете галдеть одновременно, Элис не станет отвечать. Время пошло.

- Вы уже начали работать над новой концертной программой? Как вы относитесь к предстоящим выборам? Вы будете голосовать? Состоится ли турне по Европе, о котором было заявлено на прошлой неделе? Это правда, что Вы меняете автора песен? – посыпалось со всех сторон. Элис едва успевала отвечать.

- Время! – раздался сбоку от нее голос Габриэлы, и Элис облегченно выдохнула.

Теперь оставалось не так много: подписать автографы, штук пятьдесят, не больше. Габриэла заверила ее, что автографов обещано ограниченное количество, у каждого свой порядковый номер, и охрана тщательно следит за соблюдением порядка. Все прошло так, как и предсказала Габриэла: очередь из желающих получить автограф закончилась быстро.

- Все, детка, отдыхай! – Габриэла подмигнула Элис и исчезла, предоставив свою подопечную самой себе.

Элис огляделась по сторонам: зал опустел, только охранники стояли у белых с нарядными стеклянными вставками дверей. Теперь репортеры и гости собрались в зале ресторана, чтобы отдать должное закускам и выпивке. Наконец-то можно расслабиться! Она потянулась и с наслаждением прошлась по зале.

- Элис, ты, как всегда, восхитительна.

Она обернулась и увидела Роберта, журналиста небольшой местной газетенки, славящейся своими скандальными статейками о политиках.

- Ты что, прятался за шторой? – спросила она, махнув при этом дернувшемуся было охраннику, чтобы не беспокоился.

- Почти. Висел на карнизе вниз головой.

Элис посмотрела на него, в ее зеленых глазах промелькнуло что-то озорное и едва уловимое. Роберт ослабил галстук-бабочку, прочистил горло.

- Ты не останешься? – с надеждой спросил он.

- Нет. Я придумала для себя кое-что более интересное на сегодняшнюю ночь.

Она приблизила свое лицо к лицу Роберта и прикусила нижнюю губу. Молодой человек побледнел, зрачки его глаз стали заметно шире.

- Элис, ты стерва, - хрипло проговорил он.

- Возможно.

Резко развернувшись, она пошла к дальнему выходу, чтобы не проходить через полный людей зал ресторана. Внизу на парковке она села в салон недавно купленной спортивной БМВ, несколько секунд с удовольствием слушала рев нового мощного двигателя.

Элис почувствовала, как внутри нее, внизу живота, растет хорошо знакомое ей чувство, и по всему телу растекается сладкое тягучее предвкушение удовольствия.

Она поправила юбку, провела рукой по обнажившимся ногам, скользнула на мгновение на внутреннюю поверхность бедер и ощутила на своих пальцах жар разогретого тела. Вернув руку на руль, она медленно вжала педаль газа, спокойно опустила руку на рычаг переключения передач. Машина заскользила в сторону тихой улицы, где не было ни фотографов, ни фанатов, ни криков. Ночь готовила для нее что-то особенное.

Глава 2

Статья в газете Новости Нью-Йорка от 14 июля 2026 года

«Сегодня утром в 5:15 по местному времени жительницей Нью-Йорка в Гудзоне около пристани был обнаружен труп неизвестного мужчины. Мужчина к моменту обнаружения был мертв предположительно три часа, на теле обнаружены многочисленные кровоподтеки и ссадины. Причиной смерти по предварительным данным могло стать внутреннее кровотечение, наступившее в результате удара острым предметом в область спины. Точная причина смерти пока не установлена, ведется следствие».

Статья в газете Новости Нью-Йорка от 15 июля 2026 года

«Труп мужчины, обнаруженный накануне, удалось идентифицировать. Это известный политический деятель, кандидат от партии коммунистов Эрик Смит. Смерть наступила в результате кровопотери вследствие удара острым предметом в спину. Орудие преступления не найдено. К расследованию подключились службы ФБР. Похороны назначены на субботу».

С фотографии, приложенной к статье, смотрел довольно симпатичный мужчина лет сорока пяти. Широкий открытый лоб, аккуратные бакены вдоль худых щек, плотно сжатые губы и ассиметрично вздернутая левая бровь выдавали в нем человека нервной профессии.

***

Дуглас приподнялся на локтях и попробовал пошевелить ногами. Левая нога двигалась свободно, а вот правой что-то мешало. Он согнул ее в колене, попробовал подтянуть к себе. В щиколотку впилось что-то металлическое.

Темнота не давала возможности рассмотреть, где он находится, поэтому Дуглас снова лег, закрыл глаза и попробовал сосредоточиться на ощущениях. Голова кружилась и болела, думать было тяжело, но он сделал над собой усилие. «Нужно заставить тело посылать в мозг сигналы. Я должен понять, где я», - мысли нехотя начали шевелиться.

Голова лежала на чем-то мягком, похожем на подушку. Он поводил левой ладонью из стороны в сторону: ладонь почувствовала приятную прохладу шелковой простыни. Значит, он лежит на кровати. «Если я на кровати, то что мешает двигаться правой ноге?».

Он снова пошевелил ногой.

«Наручники. Или железная цепь», - заключил Дуглас.

И еще одно открытие удивило его: он был абсолютно голый.

Дуглас открыл глаза. Толку от этого не было – темнота как будто стала только гуще. Он несколько раз вдохнул и только сейчас почувствовал запах духов. Приятный, но слишком приторный. Словно мед, проникал он в ноздри и мешал дышать. В горле запершило, и Дуглас невольно сглотнул.

Глухие шаги отвлекли его. Скрипнула дверь, и в проеме показалась женская фигура, освещенная пламенем свечи. Женщина не стала закрывать дверь, прошла в комнату и села рядом с Дугласом. Теперь он мог рассмотреть, что ее лицо скрыто под плотной маской, а в руках она держит поднос. Волосы, скорее всего, парик, длинные и очень темные, скрывают полуобнаженное тело, прикрытое прозрачной тканью ночной сорочки. Женщина была красива, и, если бы не пугающая атмосфера их встречи, он не стал бы долго раздумывать.

Женщина молча поставила поднос на прикроватный столик. Дуглас, повинуясь инстинктивному порыву, попытался схватить ее за руку, но она ловко увернулась и приложила палец к губам на маске. «Веди себя хорошо. Будь послушным мальчиком», - как будто говорил этот жест. Дуглас инстинктивно замер.

Она взяла что-то с подноса и поднесла к его губам. В руках незнакомки был кусок красной рыбы. Рука не двигалась, терпеливо ожидая, когда он откроет рот. Дуглас внезапно ощутил мучительный приступ голода и послушно проглотил предложенное угощение.

Помимо рыбы на подносе оказался сыр, мини-сэндвичи с яйцом и зеленью, виноград и клубника. Приняв еще несколько кусков из рук гостьи, он почувствовал себя увереннее, попробовал сесть. Женщина дернулась и поднялась с кровати, отошла к двери.

- Послушай, давай ты меня освободишь, и мы просто поговорим? – предложил он.

Женщина отрицательно покачала головой.

- Тогда, может быть, хотя бы скажешь, почему я здесь и прикован к кровати?

Она снова сделала отрицательный жест головой.

- Можно мне хотя бы кофе? Голова раскалывается, - пожаловался он.

Женщина рукой указала на поднос. Дуглас подвинулся к столику и приподнял крышку небольшого чайника. Он налил кофе в чашку и жадно выпил. Потом потянулся к кофейнику еще раз и вопросительно посмотрел на женщину. Она от кофе отказалась.

Когда Дуглас допил кофе, мысли его прояснились. Обрывочные воспоминания вчерашнего вечера начали возвращаться к нему. Клуб, красивые девушки, одна особенно хороша. Они танцуют, но ее лица он не помнит. Помнит только ощущения от близкого присутствия красивого женского тела – ощущение удовольствия и смутной угрозы.

В воздухе что-то взорвалось. Дуглас вздрогнул. Женщина подняла руку, звук повторился. Следующий удар пришелся по кровати совсем близко от Дугласа. У него перехватило дыхание. Еще взмах, и его лодыжку обожгло холодной кожей. Он задрожал всем телом и закрыл глаза, отдаваясь во власть Незнакомки.