Заветный рог

Глава 1. По одежке встречают.

Вязы вдоль Торного тракта тянули свои шершавые ветви к небосводу, могучие, раскидистые, они нависали над дорогой, создавая приятную тень и прохладу. Одинокий путник шел неспешно, с удовольствием прищуриваясь, когда озорной луч солнца все же пробивался сквозь зеленые кроны и ослеплял его. Редкая выпала возможность, идти одному по самому центру дороги, наслаждаться пением птиц в ветвях, и ловить едва набегающий ветерок, а не теснится к самой обочине, закрывая лицо от клубов пыли и песка, которые беспрестанно поднимали конные путники. Эльхам любил дорогу, ничто его так не успокаивало, как путь. Шаг, еще шаг, погружение в себя, за спиной остаются тревоги и невзгоды, впереди ждут удивительные истории, новые лица и события. И жизнь разворачивается перед ним во всю ширь, унося мощным потоком прошлое. За этими размышлениями он едва не прошел мимо. Тропа была узенькая, почти невидимая, она начиналась от корней одного особо крепкого вяза и резко уходила в сторону от основной дороги, теряясь в папоротниках и лопухах. Видно было, что тропинка дикая и редкий путник избирает её для своих странствий.

Усмехнувшись своей неожиданной мечтательности, Эльхам на всякий случай огляделся и свернул на тропинку. Почти полностью заросшая, тропинка то полностью терялась за подорожником и одуванчиками, то вновь выныривала под ногами, становясь вполне утоптанной и четкой. Эльхаму эти знаки запустения были безразличны, он знал, что правильно выбрал путь и держался намеченной цели, невзирая ни на какие препоны.

Ризган обещал быть на условленном месте, значит, следовало поторопиться: он ещё два дня назад должен был сюда прийти. Но его задержали. Целые сутки пришлось отсиживаться в трактире и изображать из себя пьянчужку. И у него это даже получалось. Докатился! Уже спокойно сходит за набравшегося человека. Или просто преследователи были такие идиоты? Эльхам с удовольствием остановился бы на втором варианте, но врожденная честность по отношению к себе не давала ему покоя. Что, если и правда он начинает стареть? Полукровка поморщился.Нет, об этом лучше не думать. Ни здесь, ни сейчас. Ещё не хватало шею себе сломать, оступившись под впечатлением от мыслей о подступающей старости! Мы ещё повоюем! Ризган наверняка припас какую-нибудь интересную новость, а может быть, даже не одну. И может быть, по крайней мере очень хотелось бы, что эти новости принесут наконец- то сказочное обогащение, которое Ризган когда-то пообещал Эльхаму… Эх, давненько это было… Сорок пять лет срок не малый. Кому как, конечно. Вот Ризган, например, каждые два года с момента их встречи подмечает у себя седые волосы в шевелюре, стонет, ноет и плюется. Но при этом может в прах разнести скалу и пройти миль шестьдесят без отдыха; уж не говоря про аппетит двух голодных медведей, которым Ризган радовал каждую придорожную забегаловку вот уже бог весть сколько лет. Эльхам улыбнулся и на ходу поправил ремень съехавшей на сторону сумки. Уж недолго осталось: ещё три крутых поворота по заросшему ущелью и холм как на ладони.

Вечерело. Острые запахи буйного лета будоражили фиальскую кровь в жилах путника, навевали воспоминания, и наполняли тонкими ощущениями. Ризган может обворчаться, но эту ночь Эльхам решил провести на холме, за созерцанием ночных звезд. Кто знает, когда еще выпадет такая возможность, с Ризганом никогда не знаешь, как обернется не то, что целое путешествие, а даже и один день. И все же эти мысли заставляли тепло улыбаться. Так в размышлениях полуфиал прошел почти весь оставшийся путь, последний поворот ущелья отделял его от холма, когда обостренное чутье предостерегло полуфиала о том, что впереди кто-то притаился. Вскоре и острый глаз Эльхама приметил в высокой траве сгорбившуюся фигуру. Редкий охотник заглядывал в Заросшее ущелье. В нем не водилось никакой живности, кроме разноцветных маленьких птичек, которые вили себе гнезда в высокой траве, да мышей-полевок. Тогда кто же он, этот горе-охотничек, что он тут забыл, и почему остановился посреди дороги? Тем временем человек пошевелился в траве, и в лучах опускающегося солнца блеснуло лезвие длинного красного копья. Эльхам остолбенел. Не может быть! Этот человек не охотился. Он пришел… за его другом! За Ризганом!

Эльхам нахмурился, и его серо-зеленые глаза стали темными, словно грозовые тучи. Как, когда?! Откуда этот проныра узнал о том, что Ризган ещё жив? Что он вообще есть?! Эльхаму было весьма удобно наблюдать за человеком со стороны, он стоял у высокого валуна, перегородившего тропу и требующего у всякого почтительного обхождения в прямом и переносном смысле. Полуфиал видел красное копье, кожаные запястья, повязку со словами благословения, чьи концы болтались у человека за спиной как две косички: не иначе послушник древнего ордена явился за Ризганом во исполнение какого-нибудь дурацкого обета. Человек опасливо обернулся, и Эльхам только уверился в своих догадках. Молодое, взволнованное лицо, едва покрывшееся несолидным пушком, напуганные, голубые глаза в обрамлении длинных, девичьих ресниц, тонкие, слишком яркие губы. Мальчишка! Но цепкие пальцы, крепко сжимавшие копье, выдавали физическую силу, которой этот юный воин был наделен. Эльхам вновь поморщился. Недолюбливал он воинов. Туповаты.

Себя к воинам Эльхам не причислял. Хотя переходный возраст полукровок, сто десять лет, давно остался позади, Эльхам до сих пор не мог сказать, есть ли в его жизни такое дело, которому он готов посвятить душу. Понемногу Эльхам был всем. Неплохо разбирался в лекарском искусстве, мастерски приторговывал разными безделушками, сносно бренчал на арфе и лютне, и в голодные годы это не раз спасало ему жизнь. Отлично разбирался в запутанных тропах и маршрутах, со страстью изучал все карты всех земель мира, какие только попадались, и потому с легкостью ориентировался в любом королевстве и княжестве. Когда хотел мог быть весьма искусным дипломатом. Имел пару козырей в рукаве, но выкладывал их лишь в самом крайнем случае, зачем врагам знать, что ты владеешь магией, верно ведь? И наконец, был мастером метания кинжалов. Лук и стрелы Эльхам органически не переваривал. Что это за громоздкое сооружение, которое нужно вечно таскать за спиной, да ещё боеприпасы к нему! Чушь и мрак! То ли дело кинжалы. Между нами говоря, Эльхам был увешан ими, как дуб желудями осенью.

Однажды полуфиал поверг Ризгана в гомерический хохот, когда на вечернем привале снял промокшие сапоги для просушки, и из них высыпалось такое множество кинжалов, что ими можно было утыкать человека как ежа. Отсмеявшись, Ризган неделю интересовался у Эльхама, где ещё он хранит кинжалы и не сильно ли это вредит его здоровью? Хорошо знавший мощь своего оружия Эльхам только добродушно отшучивался.

У Эльхама возникло очень заманчивое желание поупражняться в своем искусстве на этом бестолковом охотничке за теми, кто выше его разумения. Впрочем, с этим можно было обождать. Как-то Ризган заспорил с Эльхамом, что больше не осталось тех, кто верит в его существование и, соответственно, тех, кто попробует отнять у него жизнь. Тогда Эльхаму не удалось убедить друга в обратном. Искушение выиграть спор у Ризгана оказалось слишком велико, и Эльхам отвел руку от запястья, на котором у него крепился крепкий, короткий кинжал, специально предназначенный для метания из засады.

Состроив побольше дружелюбия на лице, Эльхам шагнул из-за валуна на тропу и двинулся прямо на охотника, при этом старательно делая вид, что не замечает его и любуется красотами ущелья. Парень, напряженно вслушивавшийся в тишину впереди себя, долгое время не замечал, что прямо на него, не таясь, кто-то движется. Но когда под ногами Эльхама чрезмерно явственно зашуршала трава, полуфиалу пришлось из кожи вылезти, чтобы у него получился слоновий топот, мальчишка оглянулся и тут же священный ужас проступил на его лице. Над ним возвышался чужак в длинном, плотном плаще цвета мокрой древесной коры. Глубокий капюшон позволял незнакомцу не открывать лица, но настороженные серо-зеленые глаза, чуть блестевшие в тени, мальчишка разглядел хорошо. Он дернулся всем телом, развернулся и наставил свое красное копье прямо в грудь незнакомцу, который смотрел на него с вызывающим, вопросительным спокойствием.

- Ты пришел помешать мне? Помешать? – сбивчиво залопотал паренек, тыкая в Эльхама копьем.

- Простите? – полуфиал уставился на незнакомца с такой цветочной невинностью во взоре, что воин дрогнул и слегка отодвинул древко своего орудия в сторону от груди пришлеца.

- Что ты тут делаешь, кто ты и зачем вмешался в мои дела? – явно подражая суровой речи своих наставников, начал допрос паренек.

Эльхам очень натурально захлопал ресницами и ответствовал с должным достоинством.

- Я не знаю Вас, уважаемый, и не вмешиваюсь в ваши дела, я лишь иду своей дорогой, по своим делам, через знакомое мне ущелье. Кто вы и откуда - мне неведомо, как неведома и цель вашего залегания в кустах, а посему прошу вас уступить мне путь, и далее мы разойдемся каждый своей дорогой.

Пока человек обдумывал предоставленный ему ответ, Эльхам наблюдал за ситуацией как бы со стороны. У него была дурацкая привычка, иногда, впрочем, очень полезная, отделять мысленный взор от тела и направлять его в сторону от места действия. Подмечать и использовать увиденное в своих интересах, или просто забавляться развернувшейся картиной. И сейчас пейзаж вырисовывался смешной до колик. Высокий полукровка в дорогом и добротном дорожном плаще и юный человек, бледный от напряжения и балансирующий на одном колене посреди узкой тропы. Крепкие светлые кудряшки топорщили налобную повязку юноши, забрызганный грязью и измазанный зеленью тонкий плащик съехал с плеча, открыв такую же тонкую и ненадежную куртку из не очень хорошей серой ткани и темные, сильно потертые штаны. Он едва удерживал равновесие, стараясь не завалиться на бок, куда его тянуло весьма тяжелое красное копье. Из всех доспехов на нем были только кожаные напульсники с какими-то каракулями, вырезанными на старой коже задолго до появления этого телка на свет. По всей видимости, они должны были охранять юного воителя в сражении. В остальном, можно было сказать, парень был почти голый. И в таком виде он осмеливался в безлюдной местности тыкать копьем в незнакомца и требовать у него отчета в его действиях? В таком, с позволения сказать, обмундировании он собирался нападать на Ризгана?! Как его напополам не перегрызли по дороге сюда? Загадка. Эльхам с трудом сдерживал насмешку, готовую сорваться с его губ. Несмотря на солидный возраст, долготерпением он так и не обзавелся, и предпочитал устранять досадные помехи со своего пути силой оружия, а не слова. Какой доблестный опекун снарядил парнишку в дорогу, как на заклание? Да, у него есть копье, сила и молитвы, но этого недостаточно, чтобы сразить Ризгана, этого не хватит даже, чтобы пройти через ущелье. Хотя сюда-то этот воитель добрался, как знать, может, доберется и дальше. Особенно, если он, Эльхам, ему в этом немножко поможет. Обдумывая все это, Эльхам продолжал спокойно смотреть на юношу, ожидая от него то ли большей учтивости, то ли более активных действий. Наконец, паренек решил, что, видимо, погорячился раньше времени, он отвел копьё в сторону и, уперев его в землю, поднялся с колена.

- Прошу прощения, сударь, - стараясь говорить с расстановкой и сдерживать волнение, заговорил юноша. – Я был уверен, что в этих местах безлюдно.

- Безлюдно, - подтвердил Эльхам. – В том смысле, что люди редчайшие гости в этом месте, - и Эльхам откинул капюшон с лица, подставляя заходящему солнцу свои длинные пепельно-серебристые волосы, которые под золотистыми лучами как обычно начали переливаться перламутром. Мальчишка отшатнулся от него, как от чумного и вновь резко выставил вперед свое копье.

- Кто ты?! Нелюдь?! – взвинчено выкрикнул юнец.

Эльхам картинно закатил глаза. Он конечно не рассчитывал, что судьба свела его с великим мудрецом, но что этот олух вообще ничего не знает о мире как-то тоже не было очевидным до сего момента. Внешность полукровок часто причудлива, Эльхаму от матери достались серо-зеленые, глубокие глаза, крупный прямой нос, тонкие, вечно насмешливо искривленные губы, упрямый подбородок, бело-розовая кожа, от отца чуть заостренные уши, волосы, какие не встретишь промежь людей, выносливость, долгую жизнь и кое-что еще, что полукровка старался афишировать еще меньше, чем свои блестящие локоны.

- Разве это так уж важно, мой отважный друг? – и полуфиал улыбнулся такой милой улыбкой, что юноша не смог воспринять эти слова, как циничное издевательство, но подтекст всё же уловил и поспешил ответить на незримый вызов.

- Отвечайте, живо! Вы колдун, оборотень? Что вы за существо? Люди такими не бывают! И учтите, я все равно дознаюсь до правды! Истина всегда проступает на поверхности лжи! – со стороны было отлично слышно, что подобное обращение мальчишка у кого-то перенял, и в подражание ему кидается высокопарными фразами, плохо понимая их подлинное значение.

Эльхам пропустил эту тираду мимо ушей, такая скучная банальность не смогла бы даже и зуда вызвать у него, и уж тем более он не собирался отчитываться неизвестно перед кем. Тем не менее внезапный дознаватель все еще стоял у него на пути и нарывался на открытый конфликт, следовало хоть что-то предпринять, чтобы не обострять ситуацию.

- Люди бывают разными, - уклончиво ответил метис. – К слову, вам не говорили, что неучтиво тыкать острыми предметами в незнакомцев? Впрочем, даже направлять боевое оружие в чью-то грудь тоже плохой тон, - вкрадчиво сказал полуфиал.

Паренек растерянно заморгал, он никак не ожидал, что его грозное требование произведет столь малое впечатление, да к тому же его отчитают и уличат в неучтивости. Пока он обдумывал достойный, подобающий моменту ответ, Эльхам перехватил инициативу.

- А что же привело столь юного воина из величайшей расы мира в ущелье, примечательное разве что обилием мышей-полевок? – спросил полуфиал голосом слаще меда.

- Я не имею права раскрыть тайну своего пребывания здесь! – тут же ответил паренек, быстро поднимаясь на ноги, и совершенно забыв, что секундой ранее сам требовал ответа.

Эльхам со скучающим видом пожал плечами.

- Что ж, тогда позвольте мне пройти, пожелать вам удачи и дать один крохотный совет. Мышей не стоит ловить с помощью копья, все равно ничего не выйдет, - и Эльхам кивнул с невинным видом на красное копье, явно предназначавшееся для кого-то гораздо крупнее безобидной грызуна и все еще нацеленное ему в грудь.

Полуфиал небрежно кивнул юноше в знак прощания и, ловко обойдя его, как ни в чем не бывало, пошел дальше по тропе. Огорошенный юноша и двинуться не успел, как противный инородец оказался у него за спиной. Он резко обернулся и с возмущением и трепетом окрикнул метиса.

- Постойте! А зачем вы бродите по этому ущелью? – несколько раздраженнее, чем сам хотел, спросил юноша.

- Это не тайна, но я не считаю нужным говорить об этом первому встречному, - не оборачиваясь, отозвался Эльхам.

- Стойте! Я хочу спросить! Вы, может быть, знаете! – поудобнее перехватив копье, юноша устремился вслед за полуфиалом.

- А может быть, и нет, - лениво сказал Эльхам.

- Но всё-таки, это ущелье, оно ведет к трем Холмам…

- Как будто.

- И на этих холмах можно встретить….

«Неприятности и смерть» - хищно подумал Эльхам.

- Можно встретить Великого Дракона! Дракона Судьбы! – выпалил паренек.

Когда Эльхам обернулся к юноше, на его лице так тщательно было выписано беспредельное изумление, что ему могла бы позавидовать любая актриса, любой художник и любой лжец.

- Великого Дракона не существует, - уверенно ответил он человеку.

- Он есть, и есть его Рог! Кто владеет им, владеет реальностью! Мне предсказали, что он есть и что…., - парень выдавал себя с головой, продолжая идти за полуфиалом.

Эльхам не сдержал улыбки, он как будто вел увлеченную овечку в пасть кровожадного чудища. Прелесть!

- И что? – мягко подтолкнул он паренька к дальнейшей откровенности.

- И что я, Я один добуду его для Ордена, и Орден распространит свою мудрую и справедливую власть на мир, и мир станет прекрасен и добр, оружие уйдет в прошлое, как и распри и боль, и жестокость, и черствость, и неверие! И будет лишь Свет, счастье, радость, созидание, все новая и новая жизнь, многообразная и прекрасная и….

Эльхам закатил глаза: знатно этому кудрявому мозг промыли.

- А я-то тут при чём? – безжалостно прервал юного мечтателя полуфиал.

Парень оборвал свой жаркий монолог на полуслове и озадаченно уставился в идущую впереди спину, с трудом возвращаясь к реальности из охватившей его грезы.

- Вы ни при чём. Но Вы можете пострадать, когда я буду биться с Драконом, так что если вы идете к Трем Холмам, чтобы взглянуть на мой подвиг, лучше откажитесь от этой затеи и поверните обратно, - честно предупредил юноша.

- А если я иду к Трем Холмам не за тем, чтобы смотреть на Ваш подвиг? – спросил Эльхам.

- О. Кхм. Э, - насыщенно отозвался юноша. – Тогда зачем вы идете? – простодушно спросил он, явно не представляющий себе, что ещё можно делать на Трех Холмах, если только не сражаться с Великим Драконом.

- Знаете, а вы невежда, мой юный человек, - спокойно заметил Эльхам. – Вы так настойчиво выпытываете цели моего странствия, при этом даже не удосужившись представиться, и думаете, что я буду искренен и отвечу вам по доброте душевной? – искусно варьируя тембр голоса, продолжал смущать сознание паренька полуфиал.

- Моё имя, ах да, имя! Конечно, меня зовут Лёрн, - тут же отозвался юноша.

Эльхам сокрушенно покачал головой. Ну вот что с ним делать, прямо здесь наложить на него какое-нибудь заклятие и посмотреть в его широко распахнутые, удивленные, по-детски обиженные глаза? Надо же, первому встречному просто выложил свое имя. Бери и вплетай в любое заклятие по своему выбору, хоть в огонь, хоть в воду его, как кутенка. Ох, люди, люди.

В этот раз Эльхам решил быть милосердным и благородным, да и посмотреть на вытянувшееся лицо Ризгана тоже очень хотелось. Поэтому полуфиал милостиво кивнул.

- Рад знакомству, - промурлыкал он, развернулся и пошел по тропе, всем видом показывая, что он нисколько знакомству не рад.

Впрочем, юный человек начисто был лишен подобного рода догадливости, и знаки тела для него были тайной, в чем Эльхаму скоро предстояло убедиться.

Стемнело, Эльхам продолжал путь, невозмутимо слушая кряхтение за своей спиной. Лёрн, не обладавший столь острым зрением, стал без конца спотыкаться в темноте и путаться в высоких травах. Впрочем, Эльхаму также приходилось изрядно стараться, чтобы не переломать себе ноги. С годами левый глаз полуфиала стал видеть хуже. То есть, конечно, ничуть не хуже: по меркам людей у него было просто ошеломляющее зрение, но с течением лет, левый глаз стал видеть, как видит глаз человека. Раньше такого не бывало, и полуфиал горько думал о том, как бы и правый глаз окончательно не стал человеческим, то бишь слепым и ограниченным. Он вообще стал замечать за собой эту странную перемену, всё его тело словно бы разделилось на две половины, одна осталась фиальской, вторая стала человеческой до последней клеточки. К счастью, тело было натренированным и гибким, и даже будучи человеческим, не утратило ни своей силы, ни сноровки, ни скорости. И все же это было почти болезненно, ощущать, как часть твоего тела стариться и дряхлеет гораздо быстрее, чем дряхлеет другая. Однако долго заостряться на этих размышлениях Эльхам не стал и отогнал их тем решительнее, чем настойчивее они лезли ему в голову. В конце концов, у него были размышления и поинтереснее, например, такого рода. Неужели этот головастик и вправду так доверчив, что продолжит идти за ним до самых Трех Холмов? Он что, не знает, что путники бывают разные? Что даже фиалы прекрасно перерезают горло своими изящными, тонкими пальцами? И многие, многие тысячи полукровок не гнушаются никакими заработками, в том числе теми, что получаешь с остывающего трупа. Неужели юнец и правда так глуп и наивен?

Счастье этого мальчишки, что ему попался именно он, Эльхам. Однако юный воин, похоже, и сам прекрасно осознавал свое невероятное везение, потому что время от времени он выдавал благодарственные фразы и запутанные размышления о своей удаче. Что-то примерно в таком ключе:

- Ох, как я вам признателен. Вы, наверное, знаете эти тропы, как никто другой.

- А знаете, почтеннейший, в детстве я мечтал совершить что-нибудь по-настоящему запоминающееся, что-нибудь такое, о чём будут говорить ни день и не два. Что, может статься, войдет в легенды. Когда меня пороли за украденные яблоки, я все думал, что это мое деяние забудется, стоит мне совершить что-нибудь воистину запоминающее.

- Нам должно быть ещё долго идти, Вы не переживайте, я выдержу, я могу очень долго идти без отдыха. Только вы, все же, встаньте в сторонке, когда начнется бой. На всякий случай.

Эльхам кивал и угукал, попутно дивясь как легко его новый спутник перешел от тыканья в него копьем к светской беседы во время прогулки.

Полуфиалу интересно было узнать, как отреагирует Ризган на этого горе вояку, поэтому терпел простодушную болтовню Лёрна, неуклонно продолжая двигаться к холмам. Как и всегда тропинка оборвалась внезапно, вместе с высокими скалами, отделявшими долину Трех Холмов от остального мира.

Созревшая ночь уже покрыла небо и землю сиреневатым мраком и тишиной. Мягкая трава бесшумно волновалась под порывами летнего ветра. Эльхам видел и наслаждался. Вновь пройти по изумрудно-малахитовому морю пряных трав, вновь взойти на пологий Холм, вновь увидеть на нём Ризгана, как обычно неподвижно стоящего, словно натурщик в мастерской скульптора. Настроение полуфиала улучшилось, но тут рядом с ним послышался восхищенный свист.

- Какая красота! – близоруко щурясь, выдохнул Лёрн. – Мне рассказывали про это место, что оно волшебно, что оно восхитительно! Но рассказы меркнут! Да! Меркнут!

Эльхам покосился на вставшего рядом с ним человека. Лёрн вытягивал шею, вертел головой, то опускал её, то поднимал к небу, которое ему было видно значительно лучше земли и вообще, человек словно порывался бежать по открывшемуся ему пространству, но неизвестность сдерживала его. Старательно прищуриваясь и напрягая все возможности своего зрения, Лёрн высматривал своего противника, но повсюду был лишь влажный мрак ночи, да впереди маячили три неясные тени холмов. Холмов и чего-то ещё, громадного, исполинского, возвышающегося над ними, точно айсберг над поверхностью океана. У Лёрна перехватило дыхание.

- Почтеннейший, - дрожащим голосом обратился он к полуфиалу, - почтеннейший, не знаю как ваше имя, это должно быть он? Ведь так? Взгляните, вон там, на холмах, он держится за них, это он, Великий Дракон! Смотрите, он высится над холмами, он их почти застилает. Я, кажется, уже вижу его крылья и лапы, и Рог!

- Ты ошибаешься, воин, - спокойно отозвался Эльхам. – Это не Великий Дракон.

Лёрн сурово посмотрел на Эльхама.

- Я верю своим глазам!

- И напрасно.

- Оставайтесь здесь, я иду и брошу ему вызов! Спасибо вам, что провели меня сюда! - с большим пафосом отчеканил человек и, перехватив копьё поудобнее, решительно двинулся вперед.

Неумолимый и одержимый, Лёрн вошел на луг и стал продираться через густые травы, доходившие ему до пояса. Каждая новая былинка, которая попадалась на его пути, только больше разжигала в нем пламя битвы, он уже воспринимал всю окружающую природу, как своего противника, хотя центр этого противостояния ещё только маячил впереди. Эльхам посмотрел на упорного человечка и неторопливо двинулся следом по проложенному пути. Тень впереди становилась всё отчетливее, гуще и больше. Лёрн видел это и старался идти быстрее. Он был готов поклясться, что видит огромные крылья, за которыми скоро не будет видно неба, когда он войдет под их сень, внушительную голову, увенчанную рогатой короной, и огромное туловище, плотно сидящее на крепких, толстых лапах. Эльхам тоже это видел, но не проявлял никаких признаков беспокойства за Великого Дракона. Когда неведомая тень разрослась до таких размеров, что за ней уже нельзя было увидеть неба, а до холмов оставалось каких-нибудь пятнадцать шагов, Лёрн вдруг остановился и громко заговорил.

- Я пришел сражаться с тобой, Дракон!!! Я пришел отнять у тебя то, что по праву принадлежит людям, и Ордену, и миру! Довольно твоей власти, прими этот бой, для кого бы из нас он не стал последним!

Эльхам смотрел и слушал, наслаждаясь каждой фразой этой комедии. Он доподлинно знал, что Ризган тоже уже все видит и слышит, и явно недоумевает от какого цирка отбился этот бродячий клоун, и как забрел к Трем Холмам. Тем временем, тень не откликнулась на вызов Лёрна. Она продолжала все также грозно нависать над ним, не двигалась и явно не собиралась вступать с человеком в полемику.

Лёрн это молчание понял по-своему.

- Ты молчишь, ибо правда на моей стороне! Склонись, о Зверь, я атакую! – выпалил юнец, и с недетской силой метнул копье во врага.

Эльхам дернулся вперед. На одну долю секунды у него промелькнула мысль, что копье может попасть в Ризгана, ведь он там, стоит на холме, рядом с этой тенью. Но тут же успокоил сам себя. Лёрн метнул копье с таким расчетом, чтобы поразить Дракона, и потому послал его высоко в небо. Копье метнулось сквозь воздух, вспыхнув кровавым пламенем, жарким и неодолимым. Еще несколько секунд спустя раздался грохот, вспыхнула молния, а потом всё стихло. Дрожа от напряжения, Лёрн ждал. Он упорно таращился вперед, на тень, и видимо, считал минуты до конца зверя, который вот-вот рухнет с холмов. И тогда нужно увернуться от падающей туши, а потом можно будет приступить к вырезанию рога. Но тень стояла на своем месте, не ревела, не плевалась, не ругалась, и явно не собиралась умирать. И вдруг с ближайшего холма раздался глубокий и звучный голос, идущий как будто из–под земли.

- Я так понимаю, ты пришел не один?

Эльхам двинулся вперед, быстро обошел застывшего Лёрна и направился прямиком к холму, на котором стояла одинокая высокая фигура. Однако Лёрн опять понял всё на свой лад и принялся отвечать «Дракону».

-Ага! Так значит, ты не бессловесная тварь! Нет, я пришел один, этот путник ни при чём, не он жаждет битвы с тобой! – и заметив, что Эльхам спокойно идет к холму, Лёрн прокричал ему вслед. - Куда Вы, почтеннейший?! Не ходите, Дракон уничтожит вас!

Эльхам решил, что отмалчиваться невежливо.

-Я уже говорил, Великого Дракона не существует, - кинул он через плечо человеку и в два счёта взошел на холм.

- Нет! – возопил Лёрн и, забыв об осторожности, бросился вперёд.

Из густой тени навстречу Эльхаму вышел Ризган. Статный, широкоплечий мужчина, с гривой густых, абсолютно белых волос, аккуратно собранных на затылке в длинный хвост, перетянутый драгоценной заколкой с самоцветными камнями. Глаза у Ризгана были глубокие, темные, как подземные озера, густого синего оттенка. Он предпочитал однотонную одежду самого лучшего качества. И сейчас на нем был серебристо-серый камзол, застегнутый на все пуговицы и плотные серые же штаны, заправленные в высокие сапоги до колена. На тонких губах Ризгана играла всегдашняя спокойная улыбка.

- Почему этот юнец назвал меня бессловесной тварью? – обнимая Эльхама, с живейшим интересом спросил Ризган у друга.

- Это волнует тебя даже больше того, почему он метнул в тебя копье? – Эльхам задал встречный вопрос.

- Копье он метнул не в меня, а в статую. Кстати сказать, знатно попал, меткий, - и Ризган поднял взгляд куда-то ввысь и в сторону. Эльхам проследил за взглядом друга и увидел, что на высоте в два человеческих роста, в каменной ноге статуи и правда торчит глубоко вошедшее красное копье.

- Дам, впечатляет, - выразил свое отношение к увиденному полуфиал.

- Нет, а всё-таки, почему я бессловесная тварь? И почему ты не жаждешь битвы? – допытывался Ризган.

- Брось придуриваться, - отозвался Эльхам, сбрасывая на землю заплечный мешок, - ты же уже понял, что он пришел драться с Великим Драконом.

- Да ты что! Серьезно? Давненько такого не было, - оживленно отозвался Ризган, глядя как Лёрн, путаясь в траве, бежит спасать Эльхама от каменной статуи.

- А помнишь, ты говорил, что никого не осталось, кто бы хотел заполучить Рог, - Эльхам торжествующе улыбнулся.

- Так, ясно, зачем ты его привел. Спор хочешь выиграть, - Ризган был явно доволен.

- Я уже выиграл, - и Эльхам указал на копье, - и я его не приводил, он караулил в ущелье, обойти его не было никакой возможности.

- И ты потащил его с собой, - заключил Ризган.

- Он бы все равно сюда добрался и швырялся бы копьями в нас обоих, - Эльхам пожал плечами с самым невозмутимым видом.

- А так они летают только над моей головой.

- Не я же их метаю. Как тебе уже было заявлено, я битвы не жажду, -Эльхам расстелил на траве отличную подстилку и расположился на ней.

- Ладно, спор ты выиграл. А дальше что? – вкрадчиво спросил Ризган.

-Как обычно – ты мне должен, и притом весьма кругленькую сумму. И будем знакомиться, - ответил Эльхам и, указав на как раз взобравшегося на холм человека, представил, - Ризган, прошу любить и жаловать, Лёрн, воин какого-то тайного Ордена.

- Насчет любить не гарантирую, - отозвался Ризган, вновь взглянув вверх на копье, - но ужином накормим.

Ризган шагнул к Лёрну и протянул руку. Запыхавшийся Лёрн порывисто схватил теплую, крепкую ладонь, встряхнул её раз¸ другой и поспешно выпустил. Его собственная ладонь была холодна и влажна. А в другой он держал немного туповатый широкий кинжал, которым он видимо и был намерен отпиливать рог Великого Дракона.

- А где, где мое копье? Дракон, он сейчас, скорее, уходим из-под его брюха! – командирским голосом стал распоряжаться юноша.

- Лёрн, успокойтесь, - мягко посоветовал Ризган, - вы под брюхом у статуи, а ваше копье воон там, - и плавным движением крепкой руки Ризган указал человеку на его оружие.

Лёрн проследил за указующими перстами Ризгана и пыл его вдруг улетучился. Он ясно увидел плотный камень, кое-где уже растрескавшийся, кое-где оплетенный плющом, увидел и свое копье, засевшее так высоко, что достать его теперь было бы весьма проблематично. Вскинув голову, Лёрн обозрел каменное брюхо над собой, а сделав пару шагов назад, смог разглядеть даже каменную грудь огромного Дракона.

- Это, это... статуя, - пришибленно выдохнул юноша, в голове которого рушились картины славного сражения.

- Статуя, - подтвердил Ризган. – Весьма качественно сработанная, старинная и прекрасная. Вы, мой юный друг, немало повредили этому чудному памятнику древней архитектуры своим копьем. Теперь могущая нога зверя начнет рушиться и лет через пятьсот статуя рухнет на луг, переломав свои роскошные крылья.

- Но, но, - от разочарования Лёрн стал заикаться. Он все смотрел вверх на монолит каменных плит над своей головой, начисто забыв о том, что на холме он не один.

Ризган долго и внимательно наблюдал за юношей, ожидая, когда у того пройдет шок, но Лёрн никак не хотел осознавать происходящее. Слишком долго он готовился. Слишком долго представлял себе путь и сражение с самим Великим Драконом, и те почести, которых он удостоятся после славной победы. И теперь вся фантазия рухнула! В одно мгновение Великий Дракон обратился из исполинского монстра в глыбу камня, а все мечтания о подвиге рухнули в пропасть предстоящего возвращения в орден. Мысль эта была столь чудовищна, что полностью уничтожила в человеке способность понимать происходящее на какое-то время. Ризган пожал плечами и обернулся к Эльхаму, ища у того объяснений странному поведению человека.

Эльхам только усмехнулся.

- Оставь его, займемся ужином.

- А у него это надолго? – озабоченно спросил Ризган.

-Понятия не имею, я ему не мать, - и Эльхам начал рыться в сумке в поисках съестного.

Лёрн тем временем продолжал бессмысленно топтаться на месте, по временам что-то бормоча себе под нос и оглядываясь через плечо на двух странников, возящихся с едой вблизи ноги статуи. Наконец человек встряхнулся и нерешительно подошел ближе.

- Послушайте, - тихо, но твердо обратился он к путникам.

- Да? - Ризган с готовностью поднялся и устремил на человека внимательный, полный интереса взгляд.

- Это ловушка, я знаю, это точно не статуя, это не может быть статуя! Тут какой-то подвох, я чувствую! Он сейчас очнется, стряхнет колдовство и все мы будем в большой опасности. И вы, и я, ведь я не могу бросить вас одних, - по мере того, как Лёрн развивал свою мысль, речь его становилась все быстрее, все жарче и проникновеннее. Голос его стал то взлетать до высот, доступных лишь фанатичным служителям культов, то опускаться до пронзительного шёпота одержимой гадалки. – Нужно отступить, затаиться в кустах и ждать, в полночь, или может быть в полдень, он стряхнет наваждение с крыльев, он увидит, что ранен, он будет разъярен и тогда я смогу броситься на него и добить! А вам лучше переждать хоть вон в той высокой траве, - и Лёрн энергично махнул рукой в сторону мерно волновавшегося в темноте луга.

Ризган без тени иронии проследил за взглядом юноши и открыл было рот, но тут в разговор вмешался Эльхам.

- Лёрн, - с расстановкой отозвался полуфиал, - тут такое дело, лично я пришел сюда совсем не затем, чтобы затаиваться в кустах, травах, под камнями или в норах. Первый и последний раз буду с тобой честен, даже, может, открою тайну, это просто статуя, и она многие годы неподвижна, камень камнем, не более того. Так что я признателен тебе за заботу и желание оградить меня от жуткой опасности, коренящейся в глубинах твоей реальности, но я останусь на месте.

Лёрн Эльхама не понял. Совсем. Он смотрел на него то сурово, то с сожалением, как на старика, выжившего из ума из-за сильного горя, то вновь взгляд человека наполнялся воинственными огоньками. Эльхам догадался, что его слова - недостаточная мотивация для сознания Лёрна, но обходительность надоела полуфиалу уже давно, и он решил пресечь дальнейшие возражения в свой адрес.

- Можешь считать это тягой к самоубийству. Я старый и усталый, - и метис вытащил из торбы буханку воздушного хлеба, все ещё ароматно пахшего и манившего поглотить его в один присест.

Тем временем непонимание в голове Лерна сменилось возмущением, поведение этого странного субъекта вызывало в мальчишке тревогу, а тревожится Лерн не любил, и потому начинал злиться на Эльхама.

- Лёрн, скажите мне, с чего вы взяли, что это всё-таки не статуя? – Ризган вовремя вмешался в ситуацию. Ещё мгновение и, казалось, человек бросится на его друга. И Эльхам проткнет Лёрна насквозь.

Нехотя Лёрн перевел враждебный взгляд на Ризгана. Ризган усмехнулся и чуть укоризненно покачал головой.

- Почему же вы смотрите на меня, как на врага вашей отчизны? Разве я сделал вам что-нибудь плохое? – мягко спросил Ризган человека.

Лёрн моргнул раз, другой и заметно расслабился.

- Я должен выполнить миссию, вы не понимаете, этот кинжал мне со мной не просто так, - и юноша неуклюже сунул свой старый клинок Ризгану под нос. Ризган вовремя отстранился и нос сохранил.

- Что же вы в меня им тыкаете? - с мягким укором спросил он человека. – Клинок отменный, ритуальный и даже сейчас в столь плачевном состоянии может принести немало вреда.

- Простите, я не нарочно! - и Лёрн досадливо вогнал кинжал обратно в ножны. – Просто немного волнуюсь..., - и мальчик покраснел вновь, смущаясь собственной откровенности.

Эльхам неспешно жевал хлебный мякиш, и его глаза поблескивали совсем недобро. Не нравился ему мальчишка все сильнее, и полуфиал уже продумывал варианты избавления от этой назойливой скучной проблемы.

Тем временем, Ризган продолжал успокаивать Лёрна, а заодно и окультуривать его.

- Я понимаю ваше желание схлестнуться в славном сражении с драконом, и не с каким-нибудь, а именно с Великим, но, уважаемый Лёрн, разве вам не известна история мира, и, следовательно, история Драконов?

Лёрн совсем по-детски мотнул головой. Ризган озадаченно взглянул на человека.

- Но хоть что-то Вы знаете?

Лёрн кивнул и единым духом выпалил заученный урок.

- Великий Дракон живет века, его чешуя крепка и жестка, в нём сила и мощь, и зло и дурман, в глазах его жадных бескрайний обман, он держит людей в подчиненьи себе, он знает дороги к свободной судьбе! Есть рог у него, отними, завладей, и больше не будет зла меж людей, воздай этот рог правителю стран и мир расцветет и исчезнет дурман! – торжественно продекламировал мальчик.

Эльхам подавился хлебным мякишем и закашлялся так, что эхо разлетелось по всему лугу. По части непроходимой тупости юнец превзошел все его ожидания и, похоже, не только его. Ризган остолбенел и несколько минут не двигался, только его глаза продолжали светиться, выдавая сокрытую в них власть над эмоциями.

- Это великолепно, - хрипел полуфиал, пытаясь одновременно откашляться, засмеяться и отпить воды из фляги.

- И это всё? – немного осипнув, подытожил Ризган, когда Эльхам перестал кашлять и, тихо выдохнув, вернулся к своей трапезе.

Лёрн простодушно кивнул, давая понять, что ему и этого достаточно, чтобы идти и делать.

- А каковы ваши практические знания о драконах? Силовые возможности, способность к полету, нападение, оборона, тактика, места проживания, календарь ежегодных циклов обновления? – с надеждой в голосе спросил Ризган.

Лёрн посмотрел на него с полным недоумением и покачал головой, в довершении эффекта спросив:

- А что такое календарь ежегодных циклов обновления?

Эльхам уже даже не пытался скрыть смех, и откровенно расхохотался после этого наивного вопрсоа.

Лёрн вздрогнул, посмотрел на то, как полуфиал хохочет, лежа на земле и обиженно спросил:

- Что смешного?

- Много чего! - едва переводя дух, отозвался Эльхам. Желание прикончить мальчишку не пропало, но слегка поутихло.

- Так, - Ризган быстро совладал с удивлением. – И каковы, по-вашему, ваши шансы на успех?

- У меня есть вера! – почти выкрикнул Лёрн.

Эльхам тихо застонал, не в силах больше смеяться.

- Вера - это хорошо, - одобрил Ризган. – А вы не могли бы забрать ваше копье из ноги статуи, думаю, вам оно ещё пригодится?

Тут только Лёрн вспомнил о том, что его копье и правда всё ещё торчит из статуи. Он поднял голову, поискал его глазами и заново остолбенел, абсолютно не представляя себе, как карабкаться за ним на такую высоту. За его взглядом проследили и Ризган, и Эльхам, оба в немом ожидании дальнейших действий юноши. Лёрн нерешительно подошел к ноге статуи и задрал голову, оценивая расстояние до копья. С этой точки расстояние казалось ещё более впечатляющим. Ни дотянуться, ни даже допрыгнуть до копья Лёрн не смог бы, как бы ни старался. Оставался лишь вариант вскарабкаться по плющу, плотно обвившему всю каменную ногу до самого брюха. Юноша облизал давно пересохшие губы и посмотрел на Эльхама, расслабленно лежащего неподалеку на подстилке. Полуфиал подпер голову левой рукой и с ровным интересом следил за каждым движением Лёрна. В глазах его Лёрну почудилась насмешка, и мальчишка решительно схватился за стебли плюща. Пожалуй, даже слишком решительно. С первых же шагов у него возникли проблемы. Стебли отслаивались от камня один за другим, явно не выдерживая веса воина, хотя Лёрн и не выглядел слишком уж толстым. В то же время под ногами у человека они то обрывались, то немыслимо извивались как живые, выскальзывая из-под ступней и лишая Лёрна опоры. Через пять минут не слишком удачных попыток раздался сочный хруст лопнувших стеблей. Две лианы оборвались одновременно в руках у человека, а ухватиться за новые юный воин не успел. Через полсекунды он грузно обрушился обратно на холм и задохнулся, лишенный всего воздуха из легких, отбитых при падении. Смертельно бледный, Лёрн парализованно смотрел на каменное брюхо статуи пытался вдохнуть хоть немного воздуха. Как вдруг увидел над собой спокойное лицо Ризгана, отчетливо видимое даже во все уплотнявшемся сумраке ночи.

- Прости, юный воин, но это не лучшее, что мне доводилось видеть, - констатировал Ризган.

В этот момент Лёрн наконец смог вдохнуть и тут же попытался ответить.

- Я...буду…пытаться…пока не справлюсь...,- слова натужно выдавливались из его груди.

- Это нам и так понятно, - Ризган выпрямился и посмотрел на Эльхама.

Полуфиал, достаточно хорошо знавший своего старого друга весь аж подобрался, увидев этот заблестевший взгляд. Он обозначал, что Ризгану в голову пришла новая сумасбродная идея. Единственное, что пока оставалось загадкой, насколько безумно то, что пришло Ризгану на ум. Конечно, иногда эти жуткие идеи приводили и к успеху, обогащению, и довольно долгому периоду полного благоденствия на вырученные деньги, этого Эльхам не мог отрицать, но еще чаще он оказывался в эпицентре лихой передряги, из которой приходилось долго и упорно выпутываться, а потом разгребать последствия необдуманных поступков.

Эльхам не стал утруждать себя попытка узнать подробности очередной вдохновенной идеи, он сразу высказал свое мнение.

- Это вряд ли хорошо кончится, и ты это знаешь. Лучше бы Великому Дракону оставаться в небытии. Лучше для всех.

Ризган кивнул, давая другу понять, что принял его слова к сведению.

- Хочу напомнить, что деньгами тут и не пахнет. А мне ещё зимовать, - весьма недовольно продолжил высказываться полуфиал, не смущаясь молчанием собеседника.

Ризган продолжал просто смотреть на друга где-то даже с мольбой.

- Я пришел сюда по-другому поводу, если ты помнишь! И не собираюсь вот так, с твоего припеку менять планы, да еще ладно бы на что-то стоящее, так нет же, мы просто придумали какую-то нелепицу, чтобы потом что? Шифроваться от фанатиков? Спасать заблудших? Самим спасить из огня? – Эльхам неохотно сел, скрестив ноги. – И вообще, этим можно заняться и в другой раз, в лучшие времена. Я вообще не понимаю этой тяги к бессмысленным приключениям!

Ризган смотрел. Эльхам всплеснул руками.

- Ладно! Делай что хочешь! Но с места до зари не сдвинусь, - и полуфиал демонстративно бросился на подстилку.

Ризган обернулся к Лёрну. Юноша сидел скрючившись, и недоверчиво переводил взгляд с Ризгана на Эльхама и обратно.

- Вы сумасшедшие, да? – вдруг спросил человек у Ризгана.

- Вот, пожалуйста, предупреждаю тебя, метание копья было самым безобидным его поступком, - процедил Эльхам.

- Нет, юный Лёрн. Наши рассудки тверды, - уверенной поступью Ризган подошел к ноге статуи, взялся за плющ и внезапно просто вполз по нему на высоту двух метров. Лёрн открыл рот, как малый ребенок, смотрящий на небывалое чудо. Он следил за Ризганом во все глаза, но так и не смог понять, как этот кажется уже весьма немолодой мужчина, поднимался всё выше, используя для опоры любой даже самый крохотный листик и подтягиваясь вообще ни за что не держась! Да полно, мужчина ли это вообще?

Ризган достиг копья в считанные минуты, ухватился за древко как обезьяна, подтянулся повыше, ухватился за незаметный выступ в камне одной рукой, а другой легко выдернул копье из статуи. После он оттолкнулся от статуи, перевернулся в воздухе и мягко приземлился на землю, точно грациозный лесной кот. Ризган был невозмутим, также статен и даже не растрепан. Секундное восхищение в глазах Лерна сменилось ужасом, единственное, что он понимал, что ни один обычный человек, ни один мужчина не в состоянии проделать эдакий фокус, не будь он чем-то поистине чудовищным. А он-то дурачок еще опасался этого Эльхама, который конечно выглядел как полный урод со своими острыми ушами и волосами как у русалки, но пока не сотворил ничего нечеловеческого. Лёрн хотел было разделить свое удивление с Эльхамом, он указал на Ризгана пальцем и в крайнем изумлении уставился на полуфиала. Но, оказалось, что полуфиал даже не смотрит на них, что-то выискивая в своей дорожной сумке. Тогда-то Лёрну окончательно стало ясно, что он попал в лапы богомезгких, колдовских тварей, противных Небесному Наставнику, и поспешно попятившись от Ризгана прямо на корячках, он выкрикнул:

- Не подходи ко мне! Нечисть!

- Я предупреждал, - певучим голосом отозвался Эльхам, не отрываясь от поисков чего-то ну жутко важного в недрах своей торбы.

- Ну что тут скажешь, - Ризган глубоко вздохнул. – Я с радостью дам вам время принять факт моего странного поведения.

- Я тебя не слушаю! Это морок! Вы пособники Дракона! – Лёрн продолжал пятиться назад и глаза его постепенно наполнялись все большим ужасом. – Не подходи, не подходи, Зло во плоти!

- Я и не пытаюсь, - спокойно заметил Ризган.

Он действительно стоял неподвижно и только пристально наблюдал за поведением человека.

- О, нашел, - в этот момент Эльхам извлек из торбы небольшую книгу в сильно потрепанном коричневом переплете.

Напуганный взгляд Лёрна метнулся в сторону полуфиала, и крупные капли пота выступили на его лбу.

- Что это? Книга для отправления черных месс?! Вы задумали меня поработить?! Никогда! Не бывать этому! – и Лёрн взвился с земли, готовый защищать свое сознание от колдовства до последнего вздоха.

- А и правда, что это? – Ризган заинтересованно обернулся к другу.

- Книга, всего лишь книга, - Эльхам потряс томиком.

- О чем? Интересная? – Ризган, казалось, забыл об истеричном поведении человека, он подошел к полуфиалу и, опершись на копье, попробовал взглянуть на страницы.

- Э нет, не смотри, сейчас пару слов прочтешь и будешь меня потом донимать нравоучениями, - Эльхам ревниво прикрыл текст на странице рукой.

- Не брюзжи, я буду помалкивать, - пообещал Ризган.

- Не верю я тебе, тебе вообще верить нельзя, - откликнулся Эльхам.

- Это все поклеп, - в ответ уверенно улыбнулся Ризган.

- Слушай, это просто роман средней руки. Рыночное чтиво, купил у старьевщика на ярмарке пару недель назад. Ничего интересного для такой примечательной личности как ты, - Эльхам продолжал упорствовать в своем нежелании показывать книгу.

- Эльхам, ну что ты врешь? – без укора заметил Ризган. – Вижу же что книга старинная и видно очень ценная. Где достал?

- Говорю же, купил у старьевщика, - отмахнулся Эльхам.

- И где ж тот старьевщик взял такую редкость? - Ризган протянул было руку, чтобы потрогать обложку, но Эльхам откинулся назад и спрятал книгу за спиной, чтобы друг даже не коснулся переплета. – Так-так, упорствуешь, делаю вывод, ты ее стащил, - заключил Ризган.

- Ну и стащил, храм давно пустует, так что стащил можно сказать ни у кого, - без зазрения совести признался Эльхам.

- Мародер.

- А ты этого будто не знал.

Лёрн слушал милую беседу двух друзей и не знал, что ему делать. То ли броситься на них, отобрать копье, попытаться убить, а заодно и сжечь мерзкую книгу, то ли подойти поближе и тоже полюбопытствовать о содержании пожелтевших страниц. Тем временем Ризган и Эльхам продолжали разговор так, как будто Лёрна на холме вообще не было. И это немало смущало последнего. Он ведь только что объявил их еретиками и был уже готов к схватке, но его намерение было встречено полнейшим равнодушием.

- Опять по заброшенным храмам болтался? – допытывался Ризган.

- Ну, зашел пару раз, зато видишь какой улов.

- Сколько тебе повторять, напорешься на силки и никто тебя не спасет. Древние были очень изобретательны по части отправления на тот свет, - поучительно пояснял Ризган.

- Это был заброшенный храм. Какие там силки! Уже и камни в прах обратились, все мхом заросло, - отмахнулся от друга Эльхам. – Чистая удача, что я наткнулся на этот томик, и что он настолько сохранился.

- Заброшенный храм? – тихо проговорил про себя Лёрн. Эти слова пробудили в нем жгучее любопытство и, на время забыв о своих решительных намерениях, человек осмелился задать вопрос. – А что это был за храм? Кто его забросил?

Ризган и Эльхам подняли глаза от книги и довольно холодно взглянули на человека.

- Не мешай мне мессу отправлять, - осклабился полуфиал.

- Эльхам, ну что ты как маленький, - Ризган покачал головой. – Наш юный воин, видимо, уже успокоился и вновь готов вести продуктивный диалог.

- Не знаю, что он там в состоянии вести, я в это не вмешиваюсь, - Эльхам фыркнул и демонстративно склонился над книгой.

Зато Ризган, кажется, был настроен вполне дружелюбно. Во всяком случае, так показалось Лёрну. Юноша сделал шаг вперед и решительно потребовал:

- Отдайте копье!

- А вы неучтивы, да? – безмятежно заметил Ризган.

- Выражайся прямо – нахал, - добавил Эльхам, не отрываясь от книги. Ризган не обратил на него внимания.

- Я не нахал, отдайте копье и я поверю, что вы не причините мне зла! - стараясь говорить не слишком визгливо, голос юноши все ещё дрожал от пережитого шока, отозвался Лёрн.

- О Лёрн, если бы вы знали, как часто мы причиняем зло сами себе и другие тут ни при чём, - наставительно сказал Ризган и попытался подойти к человеку, чтобы отдать копье.

- Нет! – выкрикнул Лёрн. – Не подходите!

Эльхам, не сдержавшись, буквально хрюкнул и все же поднял взгляд от книги.

- Ну у него семь пятниц на неделе!

- Как вас понять? – мягко поинтересовался Ризган.

- Не приближайтесь, просто киньте мне копье, я поймаю, - вновь успокоившись, пояснил Лёрн.

- Кидай-кидай, - подзадорил Ризгана полуфиал, - прямо в голову, пумс, и тишина.

После этих слов Лёрн заметно побледнел. Он действительно был абсолютно беззащитен, даже плохенькие доспехи не прикрывали его тела, да что говорить, с такого расстояния никакой доспех не спас бы его от броска Ризгана, обладавшего непомерной силой. Лёрн буквально ощущал, что если Ризган метнет в него копье,то спастись будет невозможно.

- В тебе сегодня прямо – таки бушует человеческая кровь, - отозвался Ризган, вновь обернувшись к другу.

- Ночью всегда так, - спокойно подтвердил Эльхам.

Затем Ризган вновь повернулся к Лёрну, без труда читая на его лица ожидание подлого броска. Человек был напружинен и скован, нахмуренные брови выдавали неприязнь и отторжение всего неизвестного, плотно сжатые губы говорили лучше любых слов о затаенном гневе и страхе.

- Итак, Лёрн, вот ваше копье, - сказал Ризган, и бросил копье человеку как обычную палку под ноги.

Копье шлепнулось аккурат около сапог Лёрна и зазвенело, оповещая холм о своем возмущении по поводу столь неуважительного отношения к себе. Но человек все равно умудрился шарахнуться в сторону, инстинктивно стараясь укрыться от смертельного удара, который он уже успел вообразить себе. Со стороны это выглядело как прыжок от собственного копья. И, увы, не совсем удачный.

- От удара ушел, но лодыжка подвернута, - прокомментировал поведение человека Эльхам и вновь уткнулся в книгу.

Лёрн и вправду скривился от внезапной боли и тихо охнул, присев на одно колено.

- Сколько лет живу, а недоверие все также отравляет отношения между расами, - сочувственно заметил Ризган.

- Вы! Я…это из-за Вас! – прошипел Лёрн, пытаясь справиться с нахлынувшей болью.

- Ну конечно, это мы тут на Драконов охотимся, копьями кидаемся и тычем в книги, как в амулеты ведьм, - отозвался Эльхам.

- Книги все равно зло! Ау! – уверенно отчеканил Лёрн, плюхаясь на мягкую точку, чтобы осмотреть левую лодыжку.

- Могу я узнать, кто вам это сказал? – Ризган приблизился к юноше.

- Книги – это заблуждение, они ничего не дают, туманят разум и отвлекают от долга, - прерывающимся от острой боли голосом отозвался Лёрн, осторожно стаскивая с ноги старый сапог, явно доставшийся ему с чужой ноги. - Мой орден не признает книг для послушников и паствы. Все, что нужно знать, есть в проповеди! Ох!

- Лёрн, вы читали хоть одну книгу? – уточнил Ризган.

- Нет, конечно же, зачем мне это?! – возмутился юноша.

- Ради знания, - ответил Ризган.

- Я же сказал, мне достаточно веры! - упрямо повторил Лёрн и аккуратно пощупал уже начавшую опухать лодыжку.

- Веры во что?

- В Орден, в Свет, в милосердие, в истину! – почти со злобой ответил человек.

- Оставь его, у него в голове пустота и эти четыре таблички, - сказал Эльхам, переворачивая страницу.

- А у вас в голове ересь! – огрызнулся юноша.

- Я хотя бы не баран, - не остался в долгу полуфиал. – А вот ты чист разумом и можешь мирно блеять общий мотив.

После таких слов Лёрн попытался дотянуться до копья и вскочить, но не смог ни того ни другого и вновь опустился на землю, задыхаясь от возмущения и обиды.

- Эльхам, пожалуйста, - Ризган обратился к другу.

- Что пожалуйста? – Эльхам поднял упрямый взгляд от книги.

- Это только все усугубляет.

- Твое решение тоже! - не преминул высказать свое возмущение полуфиал.

- Ты же стар и мудр, - напомнил Ризган.

- Ты путаешь меня с собой, - возразил Эльхам.

- Хорошо, но ты пожил и много видел, - не стал настаивать на своем Ризган.

- Вот потому и не намерен терпеть, - заметил Эльхам.

- Это не такая уж пытка.

- Как раз она и есть.

- Обещаю много золота.

- А получу я много проблем.

- Но в конце будет много золота.

- Возложенного на мою могилку вместе с фиалками, да и то растащат.

- Я тебя воскрешу, - пообещал Ризган.

- И буду я богатый некромант, - подвел итог Эльхам.

- Значит, договорились? – уточнил Ризган.

Эльхам отмахнулся, давая понять, что поглощен книгой.

Тогда Ризган вновь обернулся к Лёрну. Человек смотрел на полуфиала и его друга с сомнением и недоверием.

- Может, мне вам помочь с лодыжкой? – предложил Ризган.

- Сама заживет, - отмахнулся воин.

- Да, - подтвердил Ризган. – Через неделю или полторы. А мы двинемся в путь завтра.

-Куда? – как-то встрепенулся Лёрн.

- Туда-сюда, - уклончиво отозвался Ризган.

- Мне нужно убить Дракона! - вновь выпалил Лёрн.

- Зомби, - приглушенно фыркнул Эльхам.

Поведение юноши и впрямь было весьма подозрительным, он был буквально одержим идеей схватки с мифическим существом, и вся его мыслительная деятельность крутилась только вокруг этой цели.

- Во всяком случае,здесь вы его не встретите, - заметил Ризган. – А на нашем пути наверняка попадутся их Храмы, вы сможете узнать об их повадках и предпочтениях, и тогда выследить хотя бы одного не составит труда.

- А что у Дракона были храмы? Много? – Лёрн в изумлении уставился на Ризгана.

- Не исключено, - не вдаваясь в подробности, ответил Ризган.

- Мне нужно подумать, - напыщенно сказал Лёрн.

- Думайте, - легко согласился Ризган, отошел от человека и присел на край подстилки рядом с Эльхамом.

Как только Ризган оставил Лёрна, человек тут же подполз к своему копью и схватился за него, будто именно копье должно было помочь ему думать.

- Я всё ещё ни в чем не уверен, - тихо сказал Эльхам Ризгану.

- А разве можно быть в чем-то уверенным, когда речь идет о людях? – философски заметил Ризган.

- Тебе не важно, но за мной могут начать охоту. Насколько большое осиное гнездо ты собрался разворошить в этот раз?

- Ты можешь переждать у меня, - ответил Ризган, проигнорировав последний вопрос друга.

- Интересно сколько, лет двадцать?

- А ты стеснен во времени?

- Больше, чем ты думаешь, - и Эльхам недовольно потер левый глаз, которым ему было трудно видеть в темноте текст в книге.

- Слишком много человеческого? – мягко спросил Ризган.

- Да, увы, я уже не молод, - глухо отозвался полуфиал.

- Я думаю тебе отмерено больше, чем ты сам себе назначил, - помолчав, сказал Ризган.

- Радости от этого мало.

- Радости всегда мало. Её вообще мало в мире, - философские мысли всегда были слабостью Ризгана.

- Ризган, не начинай, - перебил друга полуфиал. – Всё знаю. И не уходи от темы. Что ты задумал? И зачем тебе для твоего замысла этот головастик?

- Головастик весьма занятный, не находишь?

- Ничуть не нахожу, мечтаю от него избавиться с первой секунды. Тупой, упрямый, наглый, ограниченный, полный рвения и фанатизма.

Ризган прыснул со смеху.

- Ты его практически проклял, - сдержанно сказал он другу. – Не так уж он и безнадежен.

- Ты что, намерен заняться его перевоспитанием? Так вот, я в няньки не нанимался, не собирался и не собираюсь.

- Я понял-понял, буду возиться сам, - Ризган понял ладони в примирительном жесте.

- Изволь, - Эльхам пожал плечами. – Я до сих пор жду ответа, что за идея, чего это тебе в голову взбрело выделываться перед этим щенком, да еще предлагать ему совместное путешествие?

- Давай он уснет, и я попробую пояснить, ага?

- Честно сказать, я в этом смысла не вижу.

- А ты смотри не как человек.

- Но я и есть человек.

- Наполовину.

- С годами стал на три четверти.

- И все-таки, разве не замечаешь, что он какой-то не такой, - не сдавался Ризган.

- Я замечаю, что терпеть идиотизм с годами мне становится все сложнее. Ты же предлагаешь мне его терпеть, более того, ему потакать, - Эльхам перевернул страницу.

- Никогда не поздно пересмотреть свои взгляды, - загадочно ответил Ризган.

Эльхам упрямо промолчал, явно не спеша пересматривать взгляды и просто принимать странное решение друга задержать человека рядом с собой подольше. Была бы воля Эльхама, он бы тут его и прикопал, травы бы росли пышнее. Но план Ризгана явно выходил куда-то за пределы этого простого решения.

- Рассвет близок, - Ризган взглянул на темное небо.

- Ну так и дай мне почитать. Если я не успокоюсь, я его пришью, - и Эльхам бросил тяжелый взгляд на Лёрна, который сидел, буквально обнимая свое копье и, устремив взор на луг, о чём-то напряженно думал.

- Не драматизируй. Вижу же, ты давно спокоен, - Ризган взял буханку хлеба, оторвал себе кусок и принялся за еду.

Несколько минут прошло в молчании.

- У меня ведь не так много времени, Ризган, - вдруг тихо сказал полуфиал.

- Знаю, - Ризган проглотил хлеб. – Но пока мы еще здесь, м?

- Знал ведь, что не нужно соглашаться на встречу. Ещё три года назад знал! – Эльхам покачал головой.

- Видишь, ты провидец хоть куда, - улыбнулся Ризган.

- Это-то и утомляет. Ты себе сидишь там в своей долинке, а я по миру слоняюсь. И вот такого уже насмотрелся по самые свои уши, - Эльхам вновь посмотрел на Лёрна. - Давай отпустим его своей дорогой, чует мое сердце, он мне столько хлопот доставит, что никакие сокровища мира потом это не компенсируют.

- Он глупостей наделает.

- Но это его глупости! Тебе-то что до них?

- Сам не знаю, но тоже чувствую, чувствую, что нельзя его упускать.

- Угу, ты в догадках теряешься, а я терпи его, - недовольно отметил Эльхам.

- Не говори, что ты не почувствовал. От обычных людей нет такой энергии, такой волны!

- Почувствовал, но это ничего не меняет. Ты посмотри на него. Мрак и ересь, невежество и только самые зачатки благородства. Знай он, что….словом убил бы не задумываясь.

- И я хорошо это понимаю, - ответил Ризган.

- Твое хорошее понимание вечно втравливает меня бог весть куда, - Эльхам захлопнул книгу. - И ты мешаешь мне читать.

- Ну, читай-читай, - Ризган по-доброму усмехнулся и откинулся на плющ, до времени прекращая трудный разговор.

Эльхам вздохнул, открыл книгу, отлистал несколько страниц обратно и принялся вдумчиво читать то, что ему так и не удалось понять из-за истерики Лёрна.

А Лёрн тем временем напряженно пытался принять хоть какое-то решение. В густом ночном мраке ему сложно было различить лица его новых знакомых, но он слышал обрывки разговора. Лёрн попытался было прислушаться – бесполезно. Отдельные звуки, иногда буквы, но ни слова, ни фразы понять было невозможно. О чём же эти странные путники могут говорить? О чем угодно! Они же, помилуй господин настоятель, читают книги! И, похоже, вообще колдуны. Выродку доверять нельзя, злобный он, а второй, Ризган, он и вовсе непонятно кто. Ему тоже доверять не стоит. Никому не стоит доверять, когда идешь на подвиг. С другой стороны, с подвернутой лодыжкой далеко на подвиг не уйдешь. И, может, все-таки будет полезно узнать про эти храмы? В крайнем случае, потом можно будет постом и молитвой вытравить эту гадость из сознания, а искреннее покаяние принесет прощение. Хотя нет. Прощение принесет Заветный Рог! С ним не страшно будет никакое наказание, и ради него можно и нужно идти на любые жертвы! Да! И Лёрн запрокинул голову, чтобы ещё раз различить в сумраке огромное каменное брюхо неподвижной статуи. Глупо будет просидеть неделю без пищи около нее, не предпринимая никаких решительных действий. Он итак уже поставил на эту вылазку все, что имел, от своего положения в ордене, до своей жизни. Каждый день, даже каждый час драгоценен. Вскоре его начнут искать, и когда найдут, он должен преклонить колени и преподнести Рог Судьбы настоятелю. Что будет, если он этого не сделает страшно было даже представить. От одной мысли об этом Лёрн зажмурился.

А вдруг это все-таки обман? Если эти двое просто хотят увести его от статуи, которая днем проснется и станет тем самым драконом, за которым он пришел? Мальчишка почувствовал, как свело голодный желудок, и рассерженно тряхнул своей вихрастой головой. Как же тут разобраться, когда любой вариант может оказаться верным! И Лёрн нахохлился как замерзший голубь.

Внезапно прямо перед его носом появился кусок хлеба и фляга с водой. Лёрн поднял взгляд и увидел над собой Ризгана, невозмутимо протягивавшего ему еду.

- На, - мягко сказал Ризган.

Застигнутый врасплох и растерянный Лёрн завороженно принял хлеб и флягу и пробормотал:

- Спасибо.

Ризган кивнул и вновь отошел.

Все посторонние мысли как-то сразу вылетели из головы юноши. Он жадно набросился на хлеб и воду. Боже! Какая вкуснятина! Хлеб как облако. Нет, правда, словно манна небес! Тает во рту и такое ощущение, что тебя насыщает золото полей! А вода! Прохладная и явно очень чистая, у нее приятный сладковатый привкус, почти пьянящий. Такую воду можно пить и пить. Так Лёрн и сделал. Он припал к горлышку фляги и не остановился, пока не выпил больше половины всего содержимого. С наслаждением человек вдохнул пряный ночной воздух и вдруг увидел, что над ним висят яркие звезды. Удивительно! Они почему-то показались Лёрну чем-то очень важным и близким, и юноша даже переместился поближе к краю холма, чтобы увидеть больше сияющих точек. Словно блестящие семена, разбросанные по вспаханному полю, были звезды в эту ночь. Казалось, они вот-вот прорастут и превратятся в невиданные растения божественного леса! Вот бы подняться к ним и коснуться хотя бы одной. Лёрн шмыгнул носом. Откуда-то взялась непрошеная сентиментальность. И совсем отвлеченные, нелепые мысли полезли в голову. Интересно небо уже это часть природы? А может небо и создало природу?И где там на небе покровитель Ордена? Интересно…

Лёрн смотрел на небо. Ризган на Лёрна. Эльхам на Ризгана, украдкой переводя взгляд от книги. И невидимые нити связей тянулись, тянулись, тянулись одна к другой, вычерчивая заветную судьбу каждого из сидящих на Холме.

Глава 2. Отказ – это неприятно.

Глава 2. Отказ – это неприятно.

Массивная дверь тронного зала с противным грохотом захлопнулась за удрученным послом. Гул разнесся под высокими сводами, порождая головную боль. Стараясь не выразить на лице ни единой эмоции, фиал запахнул плотный черный плащ, скрывая из виду дорогую ткань великолепного, расшитого жемчугом голубого камзола. С мягким вниманием он обернулся к лакею, стоящему справа от двери и державшему на вытянутых ладонях широкополую, остроконечную, черную шляпу, украшенную стеклянными бубенцами. С полупоклоном лакей подал послу его головной убор, и фиал заметил в глазах человека плохо скрываемую ненависть. Это было странно, лакей никак не мог знать господина посла, раньше они не встречались, и посол при всем желании не мог сделать ничего такого, что могло бы повлиять на жизнь этого маленького человека, посвятившего себя службе своему монархну. И тем не менее человек исто, до сведенных челюстей ненавидел фиала. Посол принял шляпу из рук лакея, с изяществом водрузил ее на свою голову и с высоко поднятым подбородком пошел прочь от тронного зала.

«А может и к лучшему, что они мне отказали»..принялся думать про себя посол, проходя по обширной галерее, ведущей от тронного зала к лестнице. Высокие окна, украшенные богатыми витражами на темы жизни короля Града, впускали свет уходящего дня под своды перехода, и яркие разноцветные пятна расчертили пол роскошным узором. Посол вступал в каждое новое пятно и сам начинал святиться, будто святой, сошедший с иконы в храме. А когда уходил в тень, видение ореола вокруг него вновь пропадало. Но это удивительное чудо ничуть не радовало лакеев, стоявших у дверей тронного зала и искоса наблюдающих за уходящим послом. Увы, нет, лишь ярость и страх вызывала эта особенность. Высокий, статный, белокожий, с ярко-зелеными задорными глазами, и губами, слегка искривленными в покровительственной ухмылке, посол Жемчужных Островов и брат короля, Лемуар прямо-таки ощущал, как раскаленные эмоции долетают до его спины и вознаются между лопаток, подобно кинжалу убийцы. Но показать, что ты ощущаешь, ту силу, с которой тебя ненавидят, было нельзя. Лемуар вступил в новый разноцветный круг, как раз под витраж, на котором король Град восходит на престол в лучах золотого солнца, поднимающегося над троном. Золотой свет отразился от жемчужно-белых волос посла, ниспадающих на плечи, и ослепляющий золотистый ореол вспыхнул над его головой.

«Если даже просто служка у двери хочет содрать с меня кожу живьем, что же могла бы жаждать сделать местная принцесса?» От этой мысли посол вздохнул и поморщился: сейчас уже можно было не сдерживаться. Вряд ли его вздохи истолкуют неверно и передадут королю…Впрочем…Все возможно. Стоило прислушаться к совету монарха и не затягивать с отъездом.

Против своей воли посол навострил тонкое ухо, минуя стены и пол, камень и дерево, его слух проник в зал, из которого минутой раньше он вышел. Любопытство всегда было его проклятием.

- Прошу Вас, милорд, прислушайтесь к моему совету! – с жаром увещевал короля один из советников, противный и толстый как раздувшийся труп. – Если сейчас мы отпустим этого нахального мерзавца, завтра он попытается выкрасть принцессу, или еще хуже, он таки ее выкрадет! И они принудят ее к браку! Какой это будет позор! Не говоря уже о вашей линии крови! Прошу Вас, государь, не забывайте, что принцесса последняя из рода!

А вот вступил другой голос, вкрадчивый, ползучий, свистящий.

- Милорд знает мои взгляды, но сейчас я согласен с лордом Руфусом. Отпускать этого…это существо опасно.

- Что вы мне предлагаете, господа? – мрачный бас короля вступил в разговор. – Убить посла королевства, пришедшего с мирной миссией? Сознаете ли вы, что толкаете меня к войне?

- Это еще неизвестно, ваше величество. Этого может и не произойти. Если его будут искать, что ж, мы всегда можем сказать, что этот зал он покинул никем не тронутый, и отбыл по дороге, ведущей прочь от Серограда. Мы можем даже сделать так, что это будет чистая правда.

- Хочу напомнить, господа лорды, что честь для меня по-прежнему не пустой звук, даже если речь идет о фиалах, - в голосе короля появилось явное раздражение.

Но сложно было вот так с ходу понять, на кого именно оно направлено, на лордов или же на фиалов.

- Для нас тоже, ваше величество, - лорд Руфус вновь ринулся переубеждать короля, - Но мы печемся сейчас об интересах королевства. Мы ваши верные слуги.

- Ой ли, подумал про себя посол, все дальше уходивший по галерее.

- Довольно, господа! Мне этот субъект также неприятен как вам, но он должен покинуть мое королевство беспрепятственно. А там пусть боги решают его судьбу. Все!

Король явно дал понять своим советникам, что не желает продолжать этот разговор. Но судя по сердитому сопению, по тому как бились сердца в грудных клетках советников посол понял для себя один простой факт: они не были согласны с королем. И готовы были пойти против его воли.

Вкрадчивые шопотки продолжали раздаваться в тронном зале даже после того как монарх покинул его в самом дурном расположении духа. Сомнений не осталось: его попытаются убить.

С самым невозмутимым видом он дошел до отведенных ему комнат, учтиво улыбнулся двум слугам, стоявшим на вытяжку, и те немедленно распахнули перед ним обе двери его покоев. Посол прошел внутрь и двери затворились.

Широкая зала, освещенная пламенем десятков свечей в высоких подсвечниках, огромный, жарко натопленный камин, плотные, пушистые ковры, которые глушат каждый шаг. Картины цветов, полей и трав украшают стены. Покои были роскошны. И все же было в них что-то такое, что заставляло чувствовать себя весьма неуютно. Странное ощущение, что этими комнатами не то, что давно не пользовались, а они стояли запертыми и заброшенными с самого дня постройки. Словно эту залу закрыли на замок, и велели всем слугам забыть о ней. Аромат затхлости и сырой ткани едва уловимо витал в воздухе, и его не могли заглушить все благовония, обильно курящиеся в лампадах под потолком. Навстречу послу встали двое. Статная женщина в серебристых шелках и молодой воин, весь в чёрном.

Советница Энтердин, верная спутница посла Лемуара, его правая рука и поверенная принадлежала к фиалам племени земли. Ее черные волосы отливали синевой, насыщенно оливковые, в янтарных крапинках глаза были глубоки и внимательны, стройный стан всегда обтягивали исключительно сдержанные платья с высоким горлом, подчеркивающим длинную шею. Волосы советница собирала или в аккуратный пучок или в крепкий хвост, никогда не позволяя им свободно лежать на плечах. Когда она злилась или задумывалась, то морщила свой изящный прямой нос, и щурила свои гипнотические глаза совсем как кошка. Всем украшениям Энтердин предпочитала серьги в виде самых разнообразных цветов. Сейчас на мочках ушей красовались темно-синие ирисы.

Фиал рядом с ней звался Асфол и род его принадлежал к племени огня. Он был высок даже по меркам фиалов, широкоплеч и порывист. Темно-каштановые, коротко стриженные волосы блестели на солнце, напоминая о раскаленных, тлеющих углях, открытый взгляд светло-карих, лучистых глаз мог как притягивать, так и отталкивать. Напряженный подбородок подсказывал, что этот мужчина редко позволял себе быть расслабленным и невозмутимым. Молодость и энергия так и распирали тело личного телохранителя посла.

- Собираемся, - глава делегации обратился к женщине, с отвращением поморщившись, затхлость доставляла ему ощутимый дискомфорт. – Нам стоит покинуть этот город.

- Все так плохо? – спросила советница.

- Я не знаток человеческих душ, но мне кажется, если тебя хотят убить, то это не очень хорошо. Или нет? – ехидно пошутил посол.

Женщина шутку не оценила и нахмурилась.

- Они не посмеют! - убежденно сказал молодой воин, приставленный к послу в качестве телохранителя и его янтарные, светящиеся огнем глаза блеснули воинственной яростью.

- Думаешь, Асфол? – посол уселся в кресло поближе к камину, сдернул с головы свою примечательную шляпу и швырнул на соседнее кресло, бубенцы мелодично звякнули и затихли. Одного этого чуть насмешливого вопроса было достаточно, чтобы юноша почувствовал брешь в своей убежденности. Он как-то весь сник и отошел от камина. Это было его первое знакомство с миром людей, каждое событие казалось ему чудным и нелогичным, каждое действо странным, а весь уклад жизни на этих землях просто фантасмагорией.

- Если так все серьезно, есть ли шанс, что нас выпустят из этого дворца и вообще из этого города? – спокойно уточнила женщина.

- Открытое убийство они не планируют, нееет, нас выпустят, торжественно и чинно, с самыми натянутыми улыбками, ворота за нами закроются, трубы отзвучат, а к вечеру подоспеют убийцы. Думаю, этот вариант куда правдоподобнее, - потирая руки, размышлял посол.

- Так стоит ли дожидаться проводов и фанфар? – статная советница отошла к окну и осторожно выглянула из-за шторы в сад, по которому лениво прохаживались фрейлины королевского двора.

- Как раз сейчас я пытаюсь решить этот вопрос.

- Мне кажется поздно проявлять учтивость, - заметила фиала. – Нужно бежать из города и как можно скорее.

- С чего ты так решила? – посол поднял на свою советницу взгляд.

- Они все судачат о нас, разве ты не слышишь? Весь двор настроен против этого визита, и уж тем более против этого союза. Мы тут как бельмо на глазу. Мы не можем дожидаться приема и торжеств в честь нашего отбытия.

- Слышу конечно, - и посол чуть повел чуткими ушами. – Но тебе не кажется, что будет несколько неучтиво просто раствориться в тумане, даже не предупредив короля, сразу после того, как мы попросили руки его племянницы для нашего собственного монарха? – не скрывая ехидства, спросил посол.

- Он тебе отказал. И ясно дал понять, что о подобном союзе не может быть и речи.

- Тоже подслушивала? – широкая улыбка заиграла на лице посла.

- Все методы хороши, особенно когда речь идет о придворных интригах, - советница пожала плечами, стыдно ей явно не было.

- Мы все еще можем попробовать выкрасть ее, - посол принялся рассуждать вслух, - обставим это как-нибудь красиво, будто мы ее спасли, или что-то в этом роде. Затем наплетем красивую легенду, и она сама броситься в объятия моего брата.

- Ты всегда был фантазером, - с нескрываемым презрением сказала женщина. Она отошла от окна к камину, подняла шляпу посла с кресла и, опустившись в него, положила шляпу себе на колени с поистине материнской заботой о головном уборе. – Да и сколько мы потратим времени, блуждая по этому королевству в поисках города, в котором почтенный монарх спрятал свою племянницу? Я бы предпочла вернуться домой. Кто знает, что случится на островах за время нашего отсутствия. Мы итак задержались здесь дольше положенного.

- Да, старый проныра весьма не глуп, даже с учетом, что он человек, - посол прицокнул языком.

- Так каков наш план? – молодой воин наконец вновь осмелился вступить в разговор.

- План редко идет по плану, мой юный друг, - посол покосился на своего сопровождающего. – И наш план ускользнуть в темноте великолепен, в нем есть лишь один маленький изъян. Нас пятнадцать. Говорил я братцу, не стоит брать такую помпезную процессию. И как мы теперь эдакой вереницей уйдем незаметно? – посол в задумчивости потирал подбородок, разглядывая языки пламени.

- Если потребуется, я готов прикрывать вас грудью! – возвышенно возопил Асфол.

- Очень возможно, что и потребуется, - в задумчивости отозвался посол, даже не взглянув на своего телохранителя.

- Мы можем не стесняться в средствах для побега, - сказала советница.

- Думаешь, людям стоит знать о наших подлинных способностях, дорогая Эри? Не повлечет ли это за собой еще большее ожесточение и вражду?

- Если бы мы стремились сохранить эти связи, то я бы первая согласилась с тобой. Но разве сегодняшняя аудиенция не подтвердила то, что итак было очевидно: мы с людьми враги, а наши королевства стоят на пороге войны?

- Я не хочу делать последний шаг в эту бездну, Эри, не хочу, пусть ты и сочтешь меня трусом, - поморщившись, сказал посол.

Советница поджала губы, украдкой провела ладонью по полям удивительной шляпы.

- Нет, я не сочту тебя трусом.

В зале повисло тягостное молчание, казалось из сложившейся ситуации нет достойного выхода. Уехать немедля, или того хуже сбежать значило бы нанести серьезное оскорбление королю и его двору, остаться означало подвергнуть себя и всю делегацию смертельной опасности. Молодость не терпит пустоты и затишья, поэтому первым тишину нарушил молодой телохранитель посла.

- Мы можем попробовать пробиться с боем!

- Ваш дядя, дорогой Асфол, умолял взять вас с собой, уверяя меня, что вы сгодитесь для любой деятельности. Но теперь я вижу, что вам все же ближе путь меча, а не дипломатии, - посол улыбнулся с умилением.

Молодой фиал покраснел, но не отступился от своей идеи.

- Если дело примет самый плохой оборот, вы по крайней мере сможете получить шанс покинуть королевство, пока я и другие воины будем прикрывать вас.

- Ваше рвение делает вам честь, но я думаю на пути из королевства нам также могут понадобиться ваши бесценные навыки, так что не спешите к самопожертвованию, юноша. Кроме того, ваш дядюшка никогда не простит мне такой вопиющей расточительности. А ваш дядюшка надо сказать опасный субъект, я бы предпочел с ним дружить.

Фиал поджал губы, и замолк, как нахохлившийся под дождем воробей. Он мечтал о великих деяниях, и ему не нравилось, когда ему напоминали, что возможность совершать эти деяния ему дарована его могущественным и влиятельным дядей, одним из трех главных лордов Огня.

И тут в глазах посла вспыхнул лукавый и весьма опасный огонек, его советница, много лет разделявшая с послом все его авантюры тут же заметила этот лихорадочный блеск ярко-зеленых, чуть прищуренных глаз.

- Что ты опять задумал?

- Уверяю тебя, ничего такого, что могло бы ухудшить наше положение, всего лишь небольшой маскарад с переодеванием.

- Никак не возьму в толк, почему ты так любишь выставлять себя на посмешище, - советница закатила глаза к потолку.

- В нашей царственной семье как в любой другой не без урода, и я тот самый урод, - с широкой улыбкой посол потер руки. Его план явно обретал последние черты в его ярком воображении. Сероград надолго запомнит триумф и исчезновение целой делегации Жемчужных островов, и поостережется делать что-либо по этому поводу. Нет уж, люди предпочтут, как и всегда, сделать вид, что ничего не произошло и заживут дальше. Дааа, отличный созрел план!

Северное утро выдалось чистым и свежим. В подлеске роса блестела ярче самых дорогих алмазов, воздух полнился приближающейся осенью, горько-сладким ароматом увядающей листвы, пронзительно холодным ветром и неизъяснимой чистотой. Посол Жемчужных островов стоял на балконе отведенных ему покоев и с диким наслаждением, до головокружения вдыхал этот аромат. Дворец короля еще не ожил, по внешней стене лениво прохаживались стражники, они старались покрепче закутаться в по-летнему тонкие плащи, их ветер вовсе не бодрил, не приносил им ярких видений и чистоты сознания, он кусал их за бока и заставлял прижимать к себе руки, чтобы хоть в подмышках сохранялось тепло. По двору торопливо сновали служки. Этим уже выдали плащи потеплее, и они явно бодрее перемещались. Вот разожгли печи королевской кухни, дымок поплыл в сторону гор тонкой, витиеватой струйкой. Вот молодые прачки, подхватив подолы, побежали через двор на смену, подгоняемые жадным свистом тех самых продрогших охранников, очень мечтающих согреться. Посол видел этих бедолаг, и даже где-то сочувствовал им, но не тому, что они не умеют сохранить тепла тела, а тому, что не могут последовать зову природы, их истинной матери, не могут разделить с ним этот праздник. День, когда осень воцарилась над миром! А сегодня был как раз такой день. Все предыдущие дни лето еще силилось сохранить свое владение: дни выдавались жаркими, душными, воздух раскалялся и буквально замирал, точно болото, а к вечеру вдруг приходил холод, в домах торопливо растапливали камины и печи, и ядовито-горький аромат дыма заполнял едва посвежевший воздух. Но сегодня все переменилось, сегодня ее величество осень, в золотом и красном взошла на престол, от этого дня она будет править увяданием и сбором позднего урожая, темными ночами и холодными, затяжными ливнями. И это утро возносило новой хозяйке хвалу, а вместе с ним и посол. Он стоял подобно изваянию вот уже несколько часов, видел, как первый луч солнца прорезал восток, ударил в верхушки гор, разлился по ним и начал постепенно опускаться на Северное королевство, неся с собой остатки былого тепла. Посол предвкушал этот день.

Вечером, после разговора с советницей Энтердин он испросил последнюю аудиенцию у короля, если это возможно без придворных. И таки был допущен в тронный зал. Мрачный и весьма недружелюбный король воззрился на него сверху вниз, ожидая новых раздражающих доводов в пользу союза, о котором он даже слушать не желал. Но посол проявил максимум такта и смирения, на какое вообще был способен, низко поклонившись монархну, он уверил его в нежелании пренебрегать дворцовыми правилами, а также придворным церемониалом, и если это возможно устроить, то завтра поутру он готов отбыть со всей своей свитой восвояси. Своему же монарху он объявит, что по трагическому недоразумению, наследная принцесса уже просватана, и потому не может быть его королевой, как бы его Величество не жаждал этого союза. Король слушал его, сдвинув мохнатые брови к самой переносице, но, когда посол завершил свою речь, хмыкнул с облегчением и заявил, что для сохранения мира это, пожалуй, самый лучший выход.

Итак, официальное разрешение на отбытие было получено, и посол чинно удалился в свои покои для сборов. Теперь же он был полностью готов и ждал только того времени, когда глашатай с высокой внешней башни объявит об отбытии именитых господ. А дальше, будь, что будет. Но пока длилось это ожидание, почему бы не разрешить себе наслаждение побыть частью природы этого края, который, если быть совсем уж честным очень нравился послу. Все здесь было такое настоящее, дикое. Вся природа с ее яростным натиском и безжалостностью, с этим неотвратимым холодом и мрачными тучами, которые вот-вот затянут все небо на несколько месяцев. Посол невольно вспомнил свою землю, благостную и изобильную, яркую и абсолютно застывшую, точно в огромном куске янтаря, медленно увядающую в своем неизменном величии. Что еще тяжелее, это увядание не замечал никто, кроме него, и много ночей подряд посол задавал себе справедливый вопрос, а может это он сошел с ума? Может его чутье его подводит, играет с ним дурную шутку наследственность, свойственная всему воздушному племени? Но знаки были так явны, так очевидны. Почему же никто, никто не видит их, кроме него? Хорошо еще, что брат, несмотря на весь свой скепсис, прислушался к нему, и разрешил хотя бы попытаться изменить эту опасную тенденцию.

Эти мысли вызвали в душе посла напряжение, он с шумом втянул воздух и снова выдохнул его, уносясь вместе с этим воздухом из застывшего тела. Нет преград духу! Ах, вот его стихия! Быть ею одно из величайших наслаждений жизни любого фиала, не слиться с ней навечно, одно из самых трудных испытаний. Посол воспарил! Облетел дворец в одно мгновение, не отказал себе в мелком хулиганстве и заглянул к только что проснувшейся фрейлине, распахнул ее окно, разметал простыню, подглядел наготу и помчался дальше, под недовольный визг девушки. Поднялся до самых шпилей и обозрел окрестности куда хватало глаз, а потом плавно, единым вдохом вернулся обратно в тело.

И вздрогнул от того, что кто-то стоит рядом и с осуждением смотрит на него. Советница Энтердин в дорожном темном облачении с нескрываемым осуждением смотрела на посла.

- Брось, Эри, здесь никто просто не в состоянии увидеть меня в таком обличии, - заискивающе улыбаясь, сказал посол.

- Зато они все в состоянии увидеть твое застывшее как из мрамора тело, и уже заметили! - не скрывая свой гнев, отозвалась его советница. – Если помнишь, план был в том, чтобы показать, что мы такие же как они.

- Оооо, перестань, этот план давно провалился, забыла? Теперь у нас новый план, уйти красиво! – посол по-мальчишески задорно рассмеялся, а потом вдруг добавил: - Слушай, а почему я все время оправдываюсь перед тобой, это же ты моя советница, а не я твоя.

- Потому что я бесспорно умнее тебя, и не разгуливаю по чужому королевству, оставив тело проветриться на балконе, будто это стираное белье! – фыркнула советница, и, резко развернувшись, покинул террасу, не дав возможность послу продолжить дискуссию.

Только теперь посол осмелился обозреть двор, который за пару часов до этого был пуст и безлюден. Внизу, по двору, который начинался сразу за розовым садом, сновала челядь, ее стало еще больше, и все куда-то спешили. Кто с охапкой дров, кто с мешком провизии к кухне, кто в оружейную, кто с письмами для господ королевского двора. Вовсю хлопали ставни и двери, слышались громкие разговоры, взрывы смеха и шепота, слуги сегодня двигались быстрее чем обычно, переговаривались торопливее. Суета явно овладела всем дворцом, значит все уже в курсе, что делегация с Жемчужных островов отбывает. Король отдал распоряжения, и сложная машина дворцовой жизни закрутилась в положенном направлении. Как это мило. Ах да, и все, кто был во дворе, все у кого были глаза, нет-нет да и поглядывали на обширный балкон покоев главы делегации. Черт, как неприятно, когда Эри бывает права, а именно всегда.

Посол состроил самую невинную из возможных физиономий, мило улыбаясь и раскачиваясь на пятках, он облокотился на поручень, будто жаждет рассмотреть сад, разбитый под его окнами, потом скучающе зевнул, и достойным, неспешным шагом покинул террасу, чтобы хоть как-то спасти положение. Хотя что тут еще можно было спасти, было не ясно. Четверть часа стоять не моргая, не вдыхая и не шевелясь и не привлечь к себе внимание в мире людей было бы чудом похлеще сошествия с фресок местных святых.

Посол совсем по-детски обозлился на советницу, ну что в самом деле она за зануда такая, где не появится, везде все веселье псу под хвост. Даже удивительно, что за полтысячелетия вместе они не поубивали друг друга. Посол вдохнул поглубже, чтобы скрыть досаду, вновь обрел свое всегдашнее, беспечное выражение лица и покинул балкон своих покоев вслед за советницей. В общей зале уже собрались все его сопровождающие во главе с леди Энтердин, которая парой минут раньше так сурово отчитала его. Телохранители посла, Афсол и трое его помощников уже стояли у широких дверей, выстроившись в церемониальный порядок, по двое с каждой стороны, остальные члены делегации сбились в плотную группу, все в темно-серых, плотных, дорожных плащах, все хмурые и задумчивые.

- Друзья, почему у нас, то есть у вас такие кислые лица? Люди чего доброго подумают, что мы недовольны их роскошным гостеприимством. Кстати, Эри, я не вижу завтрака на столе, - и посол с сожалением поглядел на широкий, пустой стол, стоявший посреди залы. – Я бы не отказался от хрустящего хлебца с местными чудесными сладостями и этот их пряный напиток, тоже был бы кстати.

- Боюсь, что завтрак нам не принесли, - весьма сухо сказала советница.

- Хм, сложно представить более недвусмысленный намек, не так ли? - и посол расхохотался.

Его веселье не разделил никто, что не помешало брату короля Жемчужных островов вдоволь насмеяться собственной остроте и только после этого вернуться к серьезности момента.

- Может имеет смысл над знать о наших желаниях слугам этого этажа, не просто же так их к нам преставили? – посол предпринял еще одну неубедительную попытку позавтракать.

- Ты и вправду думаешь, что эти слуги поставлены нам в «услужение»? – последнее слово леди Энтердин произнесла с таким нажимом, что было как-то невежливо ответить наивное «да», и посол на мгновение замешкался с ответом.

- Хм, и все же не хотелось бы предпринимать какие-то действия на пустой желудок, - капризно отозвался Лемуар.

Противный звук немилодичных труб заставил посла оставить свои жалобы, где-то за его спиной у главных ворот дворца раздался пронзительный голос глашатаего.

- Слушайте, слушайте! И не говорите, что не слышали! Сегодня в четвертый день осени две тысячи семьдесят третьего года от Катаклизма наш любезный и верный друг, достопочтимый посол Жемчужных островов, князь Лемуар отбывает на свою благословенную родину вместе со всей своей свитой! И за сим следует…

Высочайшее повеление его Величества Короля Грегдана Седьмого Сильного! Повелеваю! Проводить его Высочество посла Жемчужных Островов, его Милость Лемуара, князя Воздуха, и всю его свиту со всеми возможными почестями и уважением! Ибо дружба и добрососедские отношения всегда чтились и будут чтиться Королевством Камня и Леса! Устроить по этому случаю вечерние гуляния для простонародья и черни и выделить на это из казны десять тысяч золотых грегданов!

Снова послышался звук труб, оповещающих окончание речи. Надежды посла покинуть замок на сытый желудок рухнули. Пора было приводить в исполнение «идиотский план», как обозвала его Энтердин. Посол Лемуар поморщился, демонстративно оправил и без того безупречный наряд, водрузил на голову свою удивительную шляпу и вышел вперед, к дверям, занимая положенное ему место.

Обширен и величественен был зал приветствий во дворце короля Камня и Леса. Украшенный высокими серыми колоннами, по которым как живой вился иссиня-черный виноград, устремляя свои стебли куда-то ввысь под стрельчатый потолок. Черного мрамора отшлифованные до блеска плиты, все в желтоватых прожилках породы, змеящихся точно молнии прямо к подножию огромной главной лестницы. Узкие длинные окна на галереях под самым потолком. В ясный день лучи солнца точно тонкие стрелы проникали через эти окна в зал и придавали ему величественности. Строители зала очень постарались, ничего не скажешь.

Спускаясь по главной лестнице впереди своей делегации, Лемуар невольно все же поглядывал на высокие балконы под самым потолком, а вдруг как там появятся стрелки, придется отбиваться, и план рухнет, так и не начавшись. Но на балконах стояли лишь трубачи навытяжку, да мерно колыхались, свешенные с них знамена Жемчужных островов, молочно-белые, расшитые жемчугом. А у стен залы уже собралась приличная толпа низших по рангу придворных, которым тем не менее было дозволено присутствовать на официальных церемониях и потом разносить сплетни по всему королевству. В нетерпении и ожидании зрелища толпа мерно колыхалась и перешептывалась. Но как только люди заметили появление делегации Жемчужных островов все голоса стихли точно по волшебству. Неестественно это было, и очень настраживало. Но Лемуар виду не подал, впрочем, никто из его делегации не изменился в лице, когда все звуки вдруг исчезли из зала, за это посол мог поручиться.

Близилась официальная часть церемонии прощания, если она пройдет хоть чуть лучше, чем ожидал Лемуар, был реальный шанс, что из города все же удастся уйти без громкого стука вратами. Но опыт говорил послу об обратном.

Пройдя на середину залы, Лемуар встал перед главной лестницей лицом к ней, его сопровождающие, словно волны о волнорез резко разделились и встали в две шеренги по обе стороны от посла. Тут же трубачи подняли свои трубы к губам и протрубили королевское приветствие. На верхней площадке лестницы появился король Грегдан во всех королевских регалиях, в окружении гвардии и свиты. Увенчанный тяжелой короной из красного золота, в огромной горностаевой мантии, он величаво спустился на вторую, самую широкую площадку лестницы, за ним – почетный караул, далее по старшенству весь совет короля, который день назад, не стесняясь в выражениях, пояснял королю, почему брак наследницы с фиалом, это аморально. И далее придворные, пестрой, бесноватой, возбужденной толпой. Стоило только эху от трубного гласа перестать метаться по залу, как король заговорил.

- Сегодня трудный день! Ибо сегодня мы провожаем почтенного посла Жемчужного королевства, нашего доброго друга, королевского брата Лемуара и его свиту в долгий путь домой. Мы считаем, что этот визит станет доброй традицией, и однажды, наши королевства смогут стать близки как никогда! Мы передаем горячий привет нашему товарищу и верному союзнику королю Имулану и жаждем видеть его у нас, как самого дорогого гостя, как нашего брата и единомышленника! – король очень неохотно, едва-едва склонил голову в знак королевского расположения к делегации.

Фиалы как один поклонились в ответ, сдержанно, но гораздо ниже и уважительнее. Совет короля в полном составе не шелохнулся, видимо решив, что на затылке у монарха глаз нет и можно выразить свое отношение к фиалам еще разок, на дорожку. Придворные также склонились всей толпой и очень быстро выпрямились.

В то же мгновение врата залы распахнулись, Лемуар хотел было развернуться и проследовать к выходу, но король стоял как вкопанный, не собираясь покидать приветственную лестницу, а официальная церемония требовала не вставать к королю спиной. Это значило, что до самых ворот придется пятится. Отличный жест доброй воли, он запомнит. Подумал про себя посол, и чуть склонившись, начал семенить спиной к выходу. Вся делегация последовала его примеру все с теми же каменными лицами. По залу прокатились едва подавляемые смешки, один лишь король стоял, не изменившись в лице и не мигая смотрел на то, как в самой унизительной позе покидает его замок посол некогда дружественного государства. Никто не знал, что он уже жалел о своем опрометчивом, подсказанном извне, решении напоследок унизить посла и его свиту.

Дойдя до выхода, посол изящно развернулся, и, больше ни разу не взглянув на короля, вышел во двор. Ворота залы тут же захлопнулись за ним. Лишь с большой натяжкой это прощание можно было назвать дружественным. От Лемуара также не укрылся тот факт, что этикет требовал, чтобы король провожал посла столь высокого ранга «до врат», а это значит, что Лемуар и его свита должны были покинуть замок в присутствии короля, так сказать под его взлядом. А выходило, что за ними просто захлопнули дверь как за блохастой психой, выброшенной на двор после того как та наследила на роскошных полах.

Лемуар успокаивал себя тем, что могло быть и хуже. Искоса он поглядывал на свою свиту. Лицо его советницы было непроницаемо, Энтердин не выдала ни одного переживания, если вообще они у нее были. Советница относилась к людям весьма прохладно всегда, считая их чем-то чуть разумнее кошки, и всякие пакости и унижения с их стороны считала закономерным следствием их уровня развития. А вот молодой Асфол был весь пунцовым, как будто он вот-вот вспыхнет. На остальных своих спутников Лемуар посмотреть не успел, к крыльцу дворца старший королевский конюх уже подводил его жеребца. Белоснежного, длинноногого, чистокровного скакуна, привезенного аж с Жемчужных островов ради архиважной миссии, которая только что окончательно провалилась.

И вот все сопровождающие оседлали своих лошадей, челядь бросилась к подъемным воротам, цепи заскрипели, кони взрыли влажную землю и делегация выехала за пределы замка на просторы шумного Серограда.

Обширная площадь перед королевским замком, мощеная шлифованным камнем и украшенная монументальным фонтаном в виде фигуры легендарного короля Града пустовала. Простолюдинам в этот день вход сюда был закрыт. Процессия обогнула площадь по дуге и углубилась в сплетение городских улиц.

По меркам Лемуара да и любого другого фиала, человеческий город был плодом весьма скудной фантазии его строителей. Дома преимущественно из серого камня, белый могли себе позволить лишь знатные горожане и вельможи. Строгие, прямые линии, прямоугольные окна с тусклыми стеклами, и еще более темные кровли. Ни тебе изразцов, ни драгоценных камней, вделанных прямо в стену в виде чудесной мозаики, ни ярких красок, ни причудливых форм. Живое воображение посла тут же нарисовало ему прескверную картину, как он изо дня в день живет в таком вот городе, ходит на рауты, сам дает приемы и его передернуло. Впервые за все время пребывания в этом городе, и вообще в этом королевстве, он понял насколько фиалы и люди чужды друг другу, как по-разному смотрят они на жизнь, на себя, как принимают решения и чем руководствуются. Сама идея выдать женщину человеческой расы за мужчину фиала была кощунством, чем-то нереальным и омерзительным. И Лемуар задал себе следующий неприятный вопрос. Тогда почему он попытался осуществить эту невероятную идею? А вот это было интересно, в это следовало углубиться, и Лемуар хотело было предаться этому приятному занятию, но тут краем глаза посол заметил какое-то странное движение в толпе зевак. До сего момента толпа мерно волновалась, задние ряды напирали на передние, рты открывались, возбужденные шепотки и выкрики черни смешивались в один нестройный, визгливый гул. И вдруг, в этом действе появился ярко выделяющийся, инородный элемент: темные фигуры, следовавшие за процессией сквозь толпу. Они держались в тени, дальше самых дальних рядов зевак, но, на удивление свободно и ловко лавировали в человеческом море. Лиц из-под капюшонов преследователи не показывали, и, похоже, ждали удобного момента, чтобы исполнить свою задачу. Лемуар скосил взгляд на другую сторону улицы, и не ошибся в своих догадках. Еще двое таких же неприметных, также ловно и уверенно пробирались сквозь толпу с другой стороны. Похоже, он все же переоценил благородство местного короля. Хотя еще оставался вариант, что убийцы действовали вовсе не по его приказу. В конце концов члены совета вполне могли нанять убийц и разрешение монарха для этого им явно не требовалось.

Оставалось решить только одну загадку, когда убийцы будут нападать и как действовать. Им приказано уничтожить цель еще в городе или все же дождаться пока делегация заедет в лес, да поглубже?

Сосредоточившись, Лемуар послал мысленный зов своей советнице.

- Эри, ты видишь их?

- Вижу, - тут же пришел невозмутимый ответ.

- Как будем действовать?

Советница помедлила с ответом чуть дольше обычного. Лемуар буквально затылком почувствовал, как она тоже скосила взгляд, и быстро проследила за преследователями. Внезапная волна благодарности окатила Лемуара, он не один, Эри всегда с ним, всегда верна. Она может критиковать его и ругать последними словами, потому что только она идет с ним на любую авантюру, в любую неизвестность. Она была единственной, кто отправлялся с ним на миссии из раза в раз. И, несмотря на опасность момента, Лемуару стало очень тепло и спокойно.

- За следующим поворотом стоит повозка с шутихами. Я думаю, пора, - мысленный ответ советницы ворвался в голову Лемуара и развеял ощущение глубокого покоя, заставляя вернуться к реальности.

- Не рановато ли? Мы можем покалечить людей вокруг, - Лемуар засомневался.

- Люди живучи, - уверенно отозвалась советница. – Время действовать.

Лемуар знал, что она права.

- Хорошо, - наконец отозвался он. – Приступим.

Посол пробежал взглядом по лицам людей, теснивших стоящих в оцеплении солдат. Было тут и удивление, и зависть, и похоть, и отвращение, и любопытство. Не было только безразличия: горожан явно переполняли эмоции при виде инородцев в богатых одеяниях. И хоть официальная цель визита оглашена как дружеская встреча союзников, слухи о том, зачем на самом деле явился посол Жемчужных островов, уже давно проникли в город. А может быть были пущены намерено.

Глядя на хмурые лица мужчин, Лемуар подумал, а что если не убийцы главное оружие нанимателей, что если толпа должна исполнить задуманное? До сего момента этот вариант как-то не приходил Лемуару в голову. А ведь он был идеален! Смерть фиалов от рук неуправляемой, разгневанной толпы, несколько показательных казней, несколько свитков с чрезвычайно искренними извинениями и богатые дары, включая головы «виноватых». И проблема решена! А убийцы? А убийцы действительно отряжаны, но похоже не для того, чтобы убивать, а лишь чтобы направлять толку.

И тут события понеслись вскачь, быстрее мыслей посла. Поворот улицы открыл возвышение, на котором стояла повозка с фейерверками и двое солдат с факелами наготове, уже подносивших их к фитилям первых ракет. Толпа в этом месте волновалась как-то по-особенному резко, рывками надвигаясь на оцепление. И мужчин здесь было много больше. Выкрики людей вдруг стали очень агрессивными:

- Гадкие фиалы!

- Убирайтесь прочь!

- Чтоб вас с вашим королем!

Столь резкая перемена, словно туча набежала на лица и умы людей. Протухшее яблоко вылетело из толпы и ударило в грудь лошади посла, две шутихи взвились в воздух с громким «бабах» и тут же толпа мужчин с криками прорвала оцепление, топча упавших солдат, и бросилась в сторону посла и свиты. У некоторых в руках были короткие клинки, у других дубинки и камни. Люди бросились стаскивать фиалов с коней. Конь посла взвился на дыбы и заржал, булыжники мостовой внезапно задрожали мелкой дрожью, а за ними и вся улица.

- Что это? – взвизгнул кто-то.

- Землятрясение!

- Бей их!

Гомон толпы, крики женщин, ржание коней, взрывы ракет и глухой гул земли слились воедино в момент. Землятрясение нарастало, люди начали падать на землю, прямо под ноги бегущим и под копыта перепуганных лошадей. Вместо гнилых яблок в посла и его свиту полетели камни и булыжники. Конь посла шарахнулся в сторону и весьма удачно сбил с ног двух громил, которые уже ухватили Лемуара за плащ и хотели стянуть его на землю. Шар огня вдруг вырвался из ниоткуда и ударил прямо в повозку с фейерверками. Раздался взрыв! Затем еще два!

Шум, визги и вопли, истошное ржание уже вусмерть перепуганных коней, едкий черный дым, окутавший улицу за доли секунды, топот солдатских сапог по мостовой.

Прижимаясь к шее своего жеребца, Лемуар собрал все силы для создания воздушного потока. Не каждый день даже и князь воздуха призывает столь могущественные силы. Хотя бы просто потому, что это не так уж и просто. Ветер поднялся на улице внезапно, раздувая пламя горящей повозки, он подхватывал огонь пучками и бросал его на крыши ближайших домов, где прожорливое пламя тут же начинало свой яростный пир.

- Пожар!

- Скорее!

- Убейте их!

- Нужна вода!

- Аааа!

Где-то неподалеку зазвонил пожарный колокол, в него с силой лупили колотушкой. Люди вопили и метались. Кто-то уже бросил попытки прикончить фиалов и бросился бороться с пожаром, кто-то напротив, обозлился еще больше и бросился в гущу столпившейся делегации, с проклятиями размахивая кинжалом. Порывы ветра постепенно превратились в шквал, пыль, дым и гарь наполнили воздух. Лемуар понял: сейчас или никогда. Он резко сжал выставленную вперед правую руку, нечто вроде воздушного кокона сомкнулось над ним и его соратниками. За эту невидимую завесу уже не могли проникнуть ни звуки, ни дым, ни озлобленные люди. Кровь хлынула из носа посла. Последнее усилие! Воздушный поток резко оторвал их от земли и вознес к облакам, устремляясь прямо в лесную чащу, прочь от города. Земля начала приближаться также резко как и удалилась. Теряя сознание, Лемуар все повторял про себя как мантру «только бы дотянуть, только бы дотянуть». Мягко приземлиться не получилось. Воздушный кокон буквально врезался в землю, ломая стволы деревьев и взрывая лесную почву, словно упавшее небесное тело. Лемуара выбило из седла, он пролетел несколько метров и угодил в густые заросли ирги, где и потерял сознание.

Когда посол открыл глаза, уже стемнело. Небольшой костерок едва дававший свет и очень мало тепла, тлел прямо у него под боком. Он лежал на спине, под головой было что-то мягкое, не иначе чей-то плащ. Четкость зрения и слуха вернулась не сразу, размытые фигуры и лица перемещались у него перед лицом и что-то говорили, но слова сливались в сплошной неясный звук.

Наконец, один из голосов отделился от общей массы звука и обрел смысл. Это был голос Эри.

- Погоди, Асфол. Он тебя еще не слышит.

Глаза постепенно привыкли к полумраку и тусклому свету костра и Лемуар смог сфокусировать взгляд. Из темноты выплыло лицо советницы Энтердин, склоненное над ним. На левой щеке глубокий порез, на правом виске все еще кровоточащая ссадина, похоже камень все же достал ее. Но взгляд прямой и твердый, советница явно в порядке. Лемуар выдохнул.

- Я проспал? – разлепив пересохшие губы, внешне беззаботно спросил посол.

Эри по своему обыкновению скривилась.

- Отлично, идиотизм возвращается. Похоже, ты в норме.

- Да, я ого-го, только сесть помоги, - Лемуар поморщился, когда она приподняла его за плечи и подтолкнула под спину, помогая сесть. До посла лишь сейчас дошло, что лежал он на ее коленях.

Усевшись и выдохнув, Лемуар наконец оглядел свою делегацию. Фиалы сбились плотной группой вокруг костерка в ожидании его пробуждения.

- Все здесь? – спросил Лемуар.

- Все, - ему ответил Асфол, - Только пятерых лошадей потеряли.

- Оплачем их после, - отозвался Лемуар. – Как все прошло? – спросил он, оглядывая усталые, хмурые, подбитые и окровавленные лица своих спутников.

- Могло быть и лучше, - ответила Энтердин.

- А могло быть и хуже, - парировал Лемуар.

- Они чуть не застали нас врасплох, - подал голос один из его телохранителей, фиал огня Адмонт, рыжеволосый, с ястребиным носом и донельзя волевым подбородком. – Никогда бы не подумал, что люди могут быть так опасны, - посетовал он.

- Люди – самая опасная раса этого мира, - без тени улыбки ответил Лемуар.

- Нам не стоит надолго задерживаться тут, - сказала советница.

- Охотно соглашусь с тобой, Эри. Сидеть посреди сырого осеннего леса вообще малоприятно, да еще и после покушения на тебя. Мы готовы двигаться в путь, у кого какие раны?

- Асфорала ранили в руку, Идгар и Рилан избиты, Талию чуть не задушили, остальные в порядке, - спокойно перечислили их ущерб Энтердин.

- А ты? – Лемуар повернулся к советнице.

Энтердин машинально подняла руку к разбитому виску, коснулась раны, поморщилась, посмотрела на кровь, оставшуюся на пальцах, и спокойно ответила.

- А я в порядке.

Лемуар видел, что это лишь полуправда, но настаивать не стал.

- Что с лошадьми, - обратился он к Асфолу.

- Ваш жеребец в порядке, хоть и потрепан, да и остальные лошади также, есть ссадины и ушибы и они дико перепуганы.

- Лучше перепуганный конь, чем никакого, - перебил его Лемуар. – Ничего не поделаешь, седлай оставшихся. Садимся по двое и в путь. Эри со мной, - сказал посол и осторожно поднялся.

Все тело пылало, мышцы болели, будто совсем недавно он двигал скалу, но Лемуар даже не охнул. Пока придется потерпеть неудобства, они ведь еще не выбрались из королевства Камня и Леса. Надо добраться до Виса, взойти на корабль и уж потом охать и ахать в свое удовольствие.

Улучив момент, когда другие отошли к оставшимся лошадям, советница подступила к послу.

- Если будет погоня, они настигнут нас. И довольно быстро. Что тогда?

- Не думаю, что погоня будет, - без всегдашнего ерничества сказал Лемуар. – Пожар, переполох, человеческие жертвы, мы обставили свой уход весьма красочно. Им месяц понадобиться, чтобы восстановить ту часть города, и точно будет не до погони. Да и я надо сказать доставил нас километров за сорок от города. Думаешь, кто-то из людей способен быстро преодолеть такое расстояние?

- И все же? – Эри не относилась к числу тех, кто так легко отпускает все на самотек.

- Тогда забудем об обходительности и будем драться.

И посол учтиво подставил своей советнице сомкнутые кольцом руки, чтобы она без труда села в седло. Но Энтердин проигнорировала этот жест заботы. Она решительно схватилась за луку седла, поставила ногу в стремя, и рывком запрыгнула в седло.

- Ты переломишься, если примешь мою заботу, да? – чуть обиженно фыркнул Лемуар.

- Ни к чему, - сурово отбрила посла советница. И внезапно протянула ему руку, в свою очередь предлагая помощь. Лемуар руку проигнорировал и с кажущейся легкостью запрыгнул в седло позади советницы, придвинувшись к ней плотнее, чем обычно нужно. Энтердин недовольно засопела.

- Что еще? Это тебе не королевское ложе, тут места маловато, - быстро нашелся посол.

Советница промолчала. Лемуар обернулся к своим спутницам. Все уже кое-как расселись по оставшимся лошадям и ждали только приказа трогаться.

- Отправляемся, - сказал Лемуар и чуть тронул поводья, побуждая своего жеребца к движению.

Медленно и осторожно пробирались они через лес к тракту. И вскоре посол убедился в правоте своих предположений: погони не было. Впрочем, как и шансов на то, что люди Северного королевства и фиалы могут достичь мира и взаимопонимания.И это печалило Лемуара, искренне, неподдельно печалило и порождало неутихающую тревогу. Тревогу не только за участь распавшегося союза, но и за удел фиалов, и за себя самого.

Глава 3. Мал золотник, да дорог.

Легкий толчок локтем в бок оторвал Эльхама от книги, и полуфиал недовольно повернул голову к Ризгану. Всем своим видом он выразил другу немой укор: чего тебе ещё, станцевать? Ризган выразительно указал одними глазами на человека. Эльхам без особой охоты взглянул туда, где сидел человек. Лёрн спал. Уперевшись лбом в копьё, надежно воткнутое в землю, человек заснул сидя и теперь тихо посапывал, а из приоткрытого рта неспешно вытекала слюна, все ещё выделяющаяся весьма обильно, так как желудок человека продолжал переваривать хлеб. Расставленные в раскорячку ноги делали из юного воина какого-то потешного человечка, утомившегося от выделывания коленцев и заснувшего во время очередного фортеля. Эльхам покачал головой.

- Не требуй от него слишком многого, - ответил на движение друга Ризган шепотом.

- Мне ничего от него не нужно, – Эльхам натужно потер затекшую шею.

- Ой, не верю. Ты хочешь, чтобы в разуме и возвышенности чувств он не уступал нам, двум старым скитальцам, - рассудительно заметил Ризган.

- Нет, я всего лишь хочу, чтобы он занимался своими необдуманными делами где-нибудь подальше от нас или хотя бы от меня.

- Не припомню, чтобы ты был таким нелюдимым. За три года так многое изменилось? - пытливо спросил Ризган.

- Само собой, изменилось, я постарел и поумнел. И еще меньше, чем прежде склонен тратить свой век на недоумков, - недружелюбно отозвался Эльхам, закрыл книгу и потянулся, разминая плечи.

- Где твоя жажда приключения, познания, авантюры?!Серьезно, Эльхам, я тебя не узнаю.

- Как я уже сказал, ты спутал меня с собой. Из всех возможных страстей у меня осталась одна, жажда наживы, хочу к старости домик с садиком, и чтобы мои недруги не знали к нему дорогу. И меньше всего хочется, чтобы на старости лет меня изводил какой-то малолетний фанатик.

- Тебе просто не хватает свежести взгляда, легкости, - беспечно отмахнулся от сетований друга Ризган.

- То есть я должен радоваться? – уточнил Эльхам, запихивая книгу в торбу.

- Было бы неплохо. Хотя и не обязательно, - дипломатично отозвался Ризган.

- А раз не обязательно, то я и не радуюсь, так как считаю, что радоваться нечему. Тем более, что ты похоже вообще меня не слушаешь, - Эльхам откинулся на плющ рядом с Ризганом.

- Почему это? Слушаю! – легкая тень возмущения проскользнула в голосе Ризгана.

- Разве? И что же я сказал?

- Эммм, нууу, ты хочешь домик, да, определенно, домик, еще там был садик и что-то про недоумков, в общих чертах, исходя из логики, наверное ты не хочешь, чтобы в этом садике водились недоумки. Еще кажется, я не утверждаю, но кажется, ты жаловался на возраст.

- Кажется ему, - Эльхам возмущенно фыркнул. – Легко говорить тому, кто не стареет, но я, дорогой Ризган, уже чувствую, понимаешь, чувствую приближение старости. И пусть она идет ко мне медленнее, чем к обычным смертным, но она идет. Моя человеческая часть очень отчетливо дает мне знать об этом.

- Что до старости, то я тебя прекрасно понимаю! – воскликнул Ризган. - На днях перед самой встречей я обнаружил у себя ещё пук седых волос, - Ризган выудил из-за спины свой роскошный белый хвост и указал на него полуфиалу.

Эльхам мельком взглянул на волосы друга.

- Ризган, твои волосы и так белые, следовательно, поседеть они не могут, - сдержанно ответил Эльхам.

- Ты просто не вглядываешься, а на самом деле эти отличаются от этих, - и Ризган с самым серьезным видом начал выуживать из общей массы волос несколько, как он считал отличающихся по цвету и явно поседевших. Как он их различал было загадкой, так как все его волосы действительны были абсолютно белы, точно молоко или летние облака.

- Опять началсь старая песня, - закатил глаза Эльхам. – Прекрати паясничать, Ризган. Твои шуточки надоели до ужаса.

- Хорошо, хорошо, - Ризган пошел на попятную подозрительно быстро. Из чего полуфиал заключил, что старому прихиндею позарез нужно, чтобы он, Эльхам выслушал те самые таинственные новости и согласился участвовать в очередной сумасбродной авантюре, которую задумал Ризган на основе этих новостей. - Ты же знаешь, я стараюсь для нас обоих.

- Трудно понять, для кого ты стараешься, - прозорливо ответил Эльхам.

- Поверь, у меня и в мыслях не было злоумышлять против тебя. Во-первых, это неразумно, ты то немногое, что связывает меня с этим миром, во-вторых, это недальновидно, так как мне понадобится твоя помощь в намечающейся заварушке.

- Ты как обычно весьма неохотно продвигаешься к сути встречи, ускоряйся, остаток ночи я планировал поспать, - потребовал Эльхам.

- Ты еще более нетерпелив, чем наш новый знакомец, - фыркнул Ризган. – Ладно, ладно, рассказваю.

С этого мгновения и до той минуты как Ризган закончил свой рассказ, плохое настроение Эльхама лишь ухудшалось с каждой секундой.

- Так слушай же. Есть один Орден, давно проникший во многие страны и княжества под разными именами и в разных обличиях. Уже сорок три года я слежу за ними и выжидаю удобного момента, чтобы сделать ответный ход. Устав Ордена прост и незамысловат. Есть Наставник, наместник Небес, он несет священное знание об управлении миром Настоятелям монастырей, те в свою очередь проповедуют своим собратьям, называющим себя изгоями и пастве, крестьянам, ремесленниками и сановитым особам, сильным в своих владениях. Наставник - вечный враг Великого Дракона. Однажды он победил его и сослал на землю в заточение. Но Дракон был так силен, что и здесь воплотился в огромного монстра и стал править миром. А вся его сила сосредоточилась в роге, выросшем на его морде. И рог тот стал символом его инакости, его проклятием и его клеймом. Представляешь, какая чушь.

Эльхам коротко кивнул.

- И вот Наставник, чтобы не спускаться на землю самому и не вступать в схватку с Драконом, посылает весть своим верным, чтобы они сами уничтожили врага его и забрали у него его власть, его клеймо, его проклятие. И за это будет им счастье, ибо смогут строить они землю, как им вздумается. Но если Дракон не будет убит, то Наставник сам спустится за ним, и настанет Конец всему.

- То есть этот псих так сказать первая ласточка? – Эльхам кивком головы указал на Лёрна.

- Нет, думаю, что нет. Он скорее интересное исключение, аномалия, которую судьба подкинула нам на порог. Я вообще не уверен, что кто-то в Ордене знает о моем существовании. Я для них такой же удобный миф, как и все существование драконов в целом.

- Ну, допустим, эта очень хорошая сказка сейчас будоражит головы живущим. Что с того? А вот восемьдесят три года назад была очень популярна доктрина Перерожденцев, и чтобы доказать, что они рождаются непосредственно от богов, они рвали, жгли, пытали, рушили. Они оставили о себе много приятных воспоминаний, я бы сказал довольно глубоких. – Эльхам как-то нехорошо поежился всем телом. – Было дело, не спорю, но я не лезу во все новые и новые змеиные логова со светлой миссией избавления мира от этих язв. В связи с этим вопрос к тебе, почему именно Орден вдруг стал тебе так интересен?

- Какой ты дотошный, сил нет! – Ризган закатил глаза. – А что если я скажу, что знаю, скажем так очень близко того, кто у них там воплощенный Наставник?

- И что с того?

Ризган наклонился к уху Эльхама и что-то прошептал.

- Хм, я думал ты такой один, - внешне очень бесстрастно ответил Эльхам. – Даже если и так, что это меняет?

- Поверь мне, многое. Если так, то у Ордена есть все шансы стать новым миропорядком. Потому что сил для воплощения этой безумной идейки у них будет предостаточно. Словом, нужно проникнуть в Орден. В самую его сердцевину и добраться до Наставника, а если получиться, то и до всех двадцати четырех Настоятелей. И чем скорее, тем лучше.

- Если я правильно сейчас понял, ты подбиваешь меня разрушить самую могущественную секту, существующую на данный момент в мире? - и Эльхам, отодвинув край рукава, с усилием потер свою левую руку.

Ризгану не нужно было смотреть, чтобы знать, но все же он посмотрел и увидел уже не в первый раз следы глубокого ожога на руке полуфиала. Три вздутых бугра бледной кожи, резко выделяющейся на фоне остальной, покрытой загаром и пылью. Этот след Эльхаму оставили давным-давно те самые Перерожденцы. Целый день они очищали его, как могли, по счастью фантазия их ограничилась лишь очищением огнем, и все же с тех пор тело полуфиала хранило много «очистительных» отметок. Правда Эльхам и отыгрался не слабо. Тот день стал днем начала конца перерожденцев: когда хотел полуфиал умел быть страшным.

- Я знаю, что у тебя большой опыт.

- И ты жаждешь, чтобы я им поделился? Какой мне прок соваться в этот гадюшник? Я змей не люблю, между прочим, - мрачно сказал Эльхам.

- По разным причинам, - уклончиво ответил Ризган. – Ради славы, справедливости, богатства на худой конец. Последователи Ордена уже разосланы во все концы, им дано задание – искать Храмы Драконов, выносить из них, что ещё осталось ценного и рушить все до основания. Они почерпнут знания и богатства целой цивилизации и будь уверен, найдут куда применить этот ресурс. Нравится перспектива?

- Нет, - нехотя отозвался Эльхам.

- И мне – нет. Для меня это значит, что пора вмешаться. В конце концов, они расщихают мою историю, и в какой-то мере мои богатства, - Ризган возмущенно фыркнул, как избалованный кот, которого пытаются заставить ловить мышей.

- Оплата? – деловито поинтересовался Эльхам.

- Среди прочих сокровищ есть одно такое подземелье, подземелье дракона, получило свое название за то, что представляет собой точную копию такой вот статуи, но сокрытой под землей, - Ризган обвел глазами всю каменную громаду Дракона. - В былые времена это была главная сокровищница одного из самых влиятельных и важных драконьих родов, она наполнена всеми мыслимыми драгоценностями земли. На правах последнего живущего представителя рода я отдам ее тебе.

Эльхам тоже оглядел статую.

- Если наврал, обрушу тебе эту статую на башку, - резко предупредил полуфиал.

- И я как честный друг даже сопротивляться не буду, - пообещал Ризган и протянул Эльхаму руку. Эльхам в ответ протянул свою. Крепкое рукопожатие скрепило договор друзей, и полуфиал расслабленно привалился к статуе.

- А теперь ответь мне на последний вопрос.

- Охотно.

- Зачем тебе этот полудурок? – и Эльхам с презрением кивнул в сторону посапывающего Лерна. – Или ты надеялся, что я забуду про него, ослепленный посулами богатой добычи? Ты хочешь проникнуть в Орден. Хорошо. Хочешь не дать Ордену поживиться богатствами твоего мертвого племени. Хорошо. Хочешь добраться до Наставника. Хорошо. Хотя и не ясно, что конкретно ты собрался с ним делать после того как до него доберешься. Но будем считать, что все прошло идеально и мы у цели. В плане зияет дыра величиной с континент. И эта дыра спит сидя прямо перед нами. Все эти разговоры, загадочные фразы о силе, волне, энергии. Не думай, что я не заметил.

- И что же ты заметил? – вкрадчиво спросил Ризган.

- Что тебе зачем-то нужен этот недомерок. Он силен, я не спорю, даже слишком силен для человека, энергия так и распирает его. Но это единственное его достоинство, да и то весьма сомнительное. Сила без разума, что дубина в руках орангутана.

- Честно? Сам пока не знаю. Но его появление стало неожиданностью даже для меня, а судьба редко балует меня чем-то, что я могу назвать неожиданным. Я ведь уже сказал, его словно подкинули нам на порог в корзинке. Это дар. И глупо отказываться от него.

- Да уж, подарочек, - Эльхам шумно выдохнул.

- Чувствую, нельзя его отпускать, чувствую, он может нам пригодится, - с глубокой уверенностью сказал Ризган.

Эльхам посмотрел на друга с усталой отрешенностью. Конечно, интуиция никогда не подводила Ризгана, но не гарантировала ничего: ни безопасности, ни удачного исхода предприятия, ни благоразумия нового участника путешествия.

- Мне нужно отдохнуть, - немного смущаясь своей человеческой природы, сказал Эльхам.

- Прошу, сделай одолжение, - с готовностью отозвался Ризган, в тайне радуясь тому, что не пришлось дальше пояснять свое иррациональное желание взять с собой юного воина. – Я покуда подумаю.

Ризган мягко поднялся с подстилки и подошел к краю холма. Последнее, что Эльхам видел перед тем, как смежились его веки, это четкий силуэт друга, вырисовывающийся на фоне постепенно светлеющего неба.

______________

Эльхам потянулся, потер шею и только потом открыл глаза. И первое, что увидел, был потертый сапог, который Лёрн безуспешно пытался натянуть на свою опухшую ногу. Юный воин чертыхался, постанывая, вертел голенище так и сяк, стараясь найти правильный угол, под которым было бы терпимо засунуть ногу внутрь. Но, то ли нога с сапогом были в ссоре, то ли юноша делал что-то неправильно, словом, увы, просовываться в сапог нога упорно не желала и всячески упиралась, в отместку за упрямство благодаря Лёрна острой болью.

- Ну, давай же, давай, - уговаривал собственную ступню человек.

Ступня ожесточенно молчала, сине-фиолетовая от натуги.

Эльхам поискал глазами и увидел Ризгана, который с жалостью и сочувствием наблюдал за человеком, сидя у небольшого веселого костерка.

- Мы что, никуда не идем? - минуя пожелания доброго утра, спросил у Ризгана Эльхам.

- Как только, так сразу, - Ризган развел руками и указал на Лёрна.

- Доброе утро, я буду готов через минуту, - буркнул Лёрн, стараясь не смотреть на полуфиала, и продолжил воевать с собственной ногой.

- Вижу-вижу, - из вежливости Эльхам покивал и откинулся на подстилку, верно оценив, что времени у него предостаточно для любой деятельности. – Опять эксперименты? – краем глаза полуфиал стал наблюдать за тем, как придирчиво Ризган рассматривает пламя костра.

- Никакой алхимии, просто не хотелось возиться с отсыревшим хворостом, я тебя тут, между прочим, два дня ждал.

-Два дня без горячей пищи? – Эльхам притворно ужаснулся.

- В первую же ночь дождь вымочил хворост, я поджег, но перестарался, остался только пепел, - неторопливо начал рассказывать Ризган. – Пришлось найти ещё горючего материала и попробовать снова. И нет, я не химичил, - заверил друга Ризган, и помолчав, добавил. – Разве что самую малость.

И Эльхам увидел, как Ризган вытаскивает из кармана камзола маленький кругленький пузырек с какой-то ярко-желтой жидкостью, наглухо заткнутый плотной пробкой. Эльхам взвился с подстилки точно дикое животное и опрометью бросился к костру, мимо вусмерть перепугавшегося человека.

- Даже не думай об этом! – воскликнул он, перехватывая руку Ризгана, уже собиравшегося откупорить пузырек. – Мне и прошлого взрыва вполне хватило!

Ризган посмотрел на друга, на пузырек, с сожалением вздохнул и пошел на попятную.

- Ладно, но ты лишаешь меня радости изучения вселенной так и знай, - сказал он и, явно приунывший, поспешно убрал пузырек обратно в карман.

- Изучай себе пожалуйста на здоровье, только без моего присутствия, - фыркнул Эльхам уже спокойнее и уселся рядом с другом у костра. – И потом, Ризган, твои эксперименты всегда приводят к разрушениям невиданного масштаба, неужели ты еще сам не привык к этому побочному эффекту твоей любознательности?

Наставительно сказал полуфиал. Он чувствовал легкую вину за то, что не дал Ризгану испытать свое очередное изобретение, и хотел с помощью разговора загладить эту неловкость. Про Лёрна в этот момент оба совершенно забыли, и вспомнили лишь когда почувствовали на своих спинах подозрительный, буквально буравящих их взгляд. Одновременно оглянувшись, Эльхам и Ризган встретились с этим взглядом, полным разных оттенков эмоций, самыми невинными из которых были ужас, отвращение и возмущение. Юный человек сидел вполоборота, и как загнанный зверек смотрел на своих предполагаемых спутников, плотно прижимая к груди многострадальный сапог, челюсть его была напряжена чуть не до судороги, глаза сделались влажными и воспаленными, а все тело замерло, будто испытало шок. В какой-то мере так и было, по человеческим меркам Эльхам двигался неестественно быстро, и момент, когда он подскочил с подстилки как-то промелькнул мимо сознания Лерна, оставив лишь ощущение, что вот только что метис лежал около статуи, а в следующую секунду переместился к костру и там стал о чем-то строго выговаривать белоголовому Ризгану. Эти жуткие перемещения подействовали на Лёрна точно злое заклятие, и страшные мысли о природе его новых спутников закрались в неокрепшее сознание человека.

Скорее всего Лёрн не сознавал и половины тех ощущений, которые он испытывал, и явственно он понимал лишь одно: ему страстно хотелось убраться от этих странных путников подальше. Похоже он связался как минимум с чернокнижниками, а за такое в ордене по головке не погладят. Нехорошая пауза явно затягивалась.

- Скажи ему что-нибудь, - шепнул Ризган Эльхаму.

- Сам скажи, - огрызнулся Эльхам. – Он – твоя идея, выпутывайся сам.

Ризган открыл было рот, чтобы произнести успокоительную речь, но Лёрн заговорил первым, облегчив Ризгану задачу.

- Вы чернокнижники, да? – с придыханием спросил мальчишка.

Ризган, успевший только немного вдохнуть для своей предполагаемой речи, закрыл рот обратно и на миг глубоко задумался. Страстно хотелось сказать «да» и перестать поясничать, показать силу и власть, ужаснуть и восхитить. Но этот вредный порыв Ризган подавил в зародыше и быстро принялся обдумывать более спокойный ответ.

- Мммм, нет, дорогой Лёрн, мы скорее ученые, - мягко начал Ризган.

- Говори за себя, - буркнул полуфиал и демонстративно отвернулся обратно к костру.

Ризган чертыхнулся про себя, за три года он успел забыть, какой врединой может быть Эльхам, когда ему что-то не нравится.

- Да, так вот, за себя я и говорю, я скорее ученый, да, странствующий ученый, я изучаю устройство мира и его циклы, свойства вещей и явлений, а потом, а что потом? А потом я использую эти знания для улучшений жизни народов. Алхимия, магия, врачевание, у меня очень обширные интересы.

Эльхам непроизвольно хрюкнул, уж больно смешную ахинею порол его давний друг, чтобы не спугнуть нового знакомого. Учёным Ризгана нельзя было назвать даже с большой натяжкой. Да, он занимался алхимией, и опыты его были хаотичны и обширны. Его интересовало все: зелья и притирки, травы и концентраты, настойки и яды, свойства металлов и минералов. Идеи осеняли Ризгана как из рога изобилия. И он бросался на исполнение нового проекта, всецело захваченный новорожденной мыслью. Но пламя интереса вспыхивало и угасало в Ризгане с невероятной скоростью, и к концу дня идея умирала, не получив никакого продолжения.

Единожды побывав в, с позволения сказать, лаборатории Ризгана, Эльхам едва унес оттуда ноги, спасаясь от чудовищного взрыва, разразившегося после очередного смелого эксперимента, на радостях произведенного Ризганом в честь встречи. Волосы и брови отрастали у них долго, и Эльхаму даже удалось взять с друга обещание не экспериментировать за пределами своего острова и как минимум до тех пор, пока волосяной покров не вернется на их головы. И вот опять Ризгана тянуло на приключения и эксперименты.

Ризган сделал вид, что реакции Эльхама не заметил и продолжил свои пояснения для Лёрна.

- Как я и сказал, я просто изучаю мир, а познание не всегда безопасно, а мой уважаемый друг весьма опытен и всегда готов подстраховать меня от опасностей и ошибок, поэтому он и был против моего маленького эксперимента, - Ризган закончил свою речь, весьма удовлетворенный, и с надеждой на понимание посмотрел на Лёрна.

Но во взгляде юноши появилось только еще больше настороженности и враждебности. Похоже половину слов он то ли не знал, то ли не понял, к чему все это было сказано. Расслабляться и доверяться он явно не спешил. Брови его были все также сдвинуты, взгляд оставался напуганным и хмурым, а руки по-прежнему судорожно держались за не надетый сапог, как будто на это богатство кто-то из присутствующий настойчиво посягал. Ризган предпринял еще одну вялую попытку наладить контакт и робко уточнил:

- Теперь же вам понятнее наше поведение?

Лёрн нахмурился еще больше.

- Не знаю, что вы сейчас тут наболтали, но все это звучит как чистой воды ересь! А ересь нужно выжигать! За ваши богомерзкие речи вам бы следовало вырвать язык! – враждебно рявкнул юноша.

Спина Эльхама затряслась в параксизме смеха.

С досады Ризган пожевал губами, пояснения явно не давали результата, и кажется только все запутывали.

- Эльхам, ты мне хоть подскажи что-то, - едва слышно прошептал Ризган.

- Э нет, мое дело сторона. Я предостерег тебя от этой идеи, ты решил действовать самостоятельно. Этот субъект дико туп, яростно фанатичен и удручающе ограничен, при таком наборе даже и думать нечего о том, чтобы о чем-то договорится, - безапелляционно заявил Эльхам. Его гораздо больше занимала вода уже вскипевшая в котелке над костром, полуфиал собирался спокойно позавтракать, и в планы утра не входили образовательные беседы и миссии по исцелению искалеченных.

- И когда ты успел стать таким занудой! – возмутился Ризган.

- Недавно, - флегматично бросил Эльхам, и полностью погрузился в поиски съестного в недрах своего заплечного мешка.

Ризган снова перевел взгляд к Лёрну и про себя с неудовольствием отметил, что мальчишка смотрит на него уже не просто враждебно, а с нескрываемым желанием убить. От исполнения этих мрачных намерений его отделяла лишь его покалеченная конечность, которой Ризган был даже благодарен в эту минуту, иначе пришлось бы драться. А драки Ризган очень не любил. После них всегда оказывается, что ущерб причинен колоссальный, ничего не решено, и вообще можно было обойтись и без потасовки. Но увы, человек явно не разделял этой убежденности. Похоже он уже прикидывал, как бы так убить двух малознакомых странников, при этом не слишком задействуя опухшую ногу, Ризган видел это по тому как воровато перебегал взгляд Лерна от его копья, к ноге и к расстоянию между ними.

- Дорогой Лёрн, уверяю вас, вам не нужно нас боятся, мы совершено безобидны. Да и знания, которыми я располагаю не могут нанести вам никакого вреда, - Ризган постарался говорить как можно мягче.

- Я вас не боюсь! – вскричал Лёрн, отпустил наконец свой сапог и схватился за копье.

Ризган прикусил язык. Ему всегда казалось, что он вполне неплохо научился ладить с людьми, быть если не другом, то хорошим знакомым, вызывать улыбку и доверие одним своим видом. Но стройная теория рухнула, не выдержав натиска реальности. И всего-то нужно было познакомиться с молодым фанатиком. Ризган растерялся. С умоляющим видом он повернулся обратно к Эльхаму, который флегматично жевал кусок вяленого мяса и запивал его настоем брусничных листьев, который уже успел приготовить.

- Мне очень-очень нужна твоя помощь, - взмолился Ризган шепотом.

Эльхам поднял на друга взгляд такой недовольный, что легко сошел бы сейчас за разбалованного кота богатого купца, которому вместо обычной свежайшей рыбы предлагают пойти поохотиться на больных голубей.

-Я предупреждал, что возиться с ним не хочу, а значит, и не буду! – решительно отозвался полуфиал и напоследок бросил столь же недовольный взгляд в сторону юноши.

Лёрн отреагировал незамедлительно.

- А я и не просил вас со мной возиться! Убирайтесь, пока я не покарал вас во имя Небесного Наставника! Ваши богомерзкие речи не могут поко-ле-ба, пока-леби, покалебать моего духа! И не пытайтесь умилостивить меня, ибо я обучен видеть ложь и скверну во всех ее проявлениях и обличиях!

- О как, - методично пережевывая свой завтрак едва заметно хмыкнул Эльхам. Но в остальном гневная отповедь человека не произвел на него никакого впечатления. Чего еще ждать от дикаря. В дальнейшем Эльхам планировал игнорировать присутствие юноши и вступать с ним в диалоги только в случае крайней необходимости, граничащей с угрозой жизни. Если Ризгану так нужен человек, пусть таскает за собой человека, но если он ожидает, что Эльхам возьмет на себя дополнительные обязательства по уходу за этой зверушкой, то он ошибается, и следовало сразу указать на ошибочность этих ожиданий.

Эльхам больше не смотрел ни на Ризгана, ни на Лёрна, всем своим видом показывая, что дальнейшее выяснение отношений будет происходить только между ними. Он снова полез в свой мешок, порылся там и достал вчетверо сложенную карту, разложил ее на коленях и углубился в изучение местности. Но если он ожидал, что его так просто оставят в покое, то явно просчитался. Прошла лишь пара минут и над его правым плечом повисло лицо Ризгана, склоненное над картой с живейшим интересом.

- Что, ты уже передумал его вразумлять? – не скрывая иронии, спросил полуфиал.

- Успеется, - беспечно отмахнулся Ризган. – Что у нас тут?

- Карта, - сухо ответил Эльхам.

- Это я вижу, но признаться, на этом запас моего знания исчерпывается. Как ты в этих каляках разбираешься? Черточки, палочки, бугорочки, кружочки -белиберда. То ли дело, высота птичьего полета, а то и ещё повыше, - и Ризган блаженно прищурился.

Тем временем Лёрн, о котором опять все забыли, старательно прислушивался к приглушенным голосам. Вот только что казалось, что сейчас будет смертоубийство, но в следующий момент белоголовый Ризган просто развел руками, обворожительно улыбнулся и, полностью потеряв к нему интерес, склонился вместе с полукровкой над какой-то картой, которою из-за их спин совершенно не было видно.

Стараясь не очень шуметь, Лёрн предпринял новую суетливую попытку натянуть сапог на ногу и атаковать отвлекшихся чернокнижников. Это вызвало новые приступы боли, которые юноша сносил стоически, закусив до крови губу, но попыток обуться не оставлял, натягивая несчастный ботинок на не менее несчастную ногу. В процессе юноша натужно пыхтел, покрывался потом и даже шепотом чертыхался сквозь стиснутые зубы. И при этом был абсолютно уверен в том, что действует максимально тихо и не привлекает внимания. Уверенность рухнула в тот момент, когда Ризган, едва повернув голову, сказал через плечо будто бы самому себе:

- Ваши попытки только сделают хуже ноге, и она либо войдет в сапог и больше из него не выйдет, распухшая до невероятных размеров, или же вы в любом случае будете вынуждены ходить босым, пока опухоль не спадет, а в самом крайнем случае ходить вы не сможете вовсе. Какое-то время. Пощадите силы, нервы и здоровье, вашей конечностью мы займемся позже.

И Ризган снова отвернулся, возвращаясь к изучению карты, похоже в ответе он вовсе не нуждался.

Лёрн надулся, ощущая, что богохульник прав. О, как это было неприятно! Не каждый день, мерзкий чернокнижник по-отечески выговаривает тебе, юному остолопу, что ты заботишься о своем благе не должным образом. Юноша отвернулся, стараясь не смотреть на ненавистные спины, отложил сапог в сторону и принялся мысленно молиться, уговаривая Небесного Наставника послать ему избавление от опасности, в которой он оказался по своему скудоумию. Красное копье он на всякий случай подложил себе под бедро, чтобы в случае нападения быстро схватится за оружие.

Какое-то время Ризган выжидал, надеясь, что Эльхам нарушит молчание и пояснит, зачем он уже десять минут с таким вниманием таращиться на абстрактное полотно карты, как будто это поможет им в их деле. Но Эльхам упрямо молчал, явно погруженный в одному ему ведомые раздумья, и Ризган не выдержал.

- Не понимаю, что ты хочешь тут увидеть? Я вот не вижу абсолютно ничего, что могло бы нам помочь.

- То есть ты знаешь дорогу до храма и уже готов ее показать?

- Ээээ, нет. Но я помню, что он стоял на реке Оленьи Рога, полноводной и очень разветвленной.

- Лично мне известно только об одной реке с таким названием, и находится она вот здесь, - Эльхам ткнул пальцем в большое зеленое пятно на карте.

Ризган честно попытался понять хоть что-то.

- Мне помниться, что река была все же голубая, не зеленая, - мягко возразил он.

- Да нет же, вот смотри, вот лес, а в нем река, - и Эльхам ногтем указал на несколько голубых извивающихся полосок, которые наискосок пересекали зеленое пятно.

- Да, но я не припомню там лесов вокруг, только остров посреди очень широкой реки, на другом берегу конечно был лес, а за ним горы, а с другой стороны только поля на сколько хватает глаз.

- Может в те времена так и было, но, сколько веков прошло с тех пор? Лес разросся.

- Плооохо, - с сожалением протянул Ризган. – В лесу нормально не приземлишься без того, чтобы не привлечь к себе не нужное внимание.

Эльхам поднял на друга очень суровый взгляд.

- Мы не собираемся никуда приземляться, мы идем ПЕШКОМ. Уяснил?

Ризган сокрушенно кивнул.

- Далековато идти придется, такое путешествие займет не один месяц, - брюзгливо сказал он.

- Ничего, нам не впервой, - без тени сомнения сказал Эльхам.

- Это конечно, но мы можем банально не успеть. В конце концов не мы одни знаем про этот Храм, - вкрадчиво сказал Ризган.

- Я вижу к чему ты клонишь, - спокойно ответил метис, - но я только иду, не перемещаюсь не пойми куда, не лечу, не магичу, а именно иду, в противном случае ты можешь брать мальчишку под мышку и воспарять как угодно высоко, а я, пожалуй, пойду до ближайшей таверны и возьму заказ на обезглавливание какого-нибудь местного чудовища, или барона на худой конец.

- Не горячись, раз ты так категоричен, то мы конечно идем. И никак иначе, - скрепя сердце согласился Ризган.

Вполне удовлетворенный таким ответом, Эльхам начал сворачивать карту.

- Стоит выдвигаться, мы итак все утро потратили впустую, - деловым тоном объявил полуфиал.

- Я готов в любой момент, - сказал Ризган, - но нужно еще заняться врачеванием ноги.

- С моими ногами все в порядке, остальное не моя забота, - спокойно объявил Эльхам. – И давай побыстрее, хотя бы из ущелья до захода солнца стоит выйти.

Полный энтузиазма, Ризган обернулся к Лёрну и увидел, что юный воин сидит, сложив руки в молитвенном жесте и, крепко зажмурившись, бормочет себе под нос не то молитву, не то мантру. Словом что-то, чему его обучили в его проклятом ордене.

- Как неудачно, я надеялся, мне не придется вступать в конфликт с его мировоззрением вот так, сразу, - Ризган скуксился.

Солнце давно перевалило за зенит, нужно было спешно сворачивать стоянку, исцелять ногу, заминать случившийся конфликт и двигаться в путь. Следовало торопиться, а значит придется попросить человека прервать его бормотание, да еще позволить себя исцелить. Ризган не знал как подступиться к этой задаче, она казалась невыполнимой.

В который раз он бросил умоляющий взгляд на друга, но тот лишь издевательски поджал губы и жестом пригласил Ризгана подойти к Лёрну поближе и пообщаться. Ризган сделал глубокий вдох и поднялся на ноги.

Стараясь не шуметь, он приблизился к человеку и осторожно присел перед ним на корточки, надеясь, что мальчишка почувствует чье-то присутствие и прервет свой ритуал. Но юный воин был начисто лишен такой чувствительности, он продолжал сидеть с закрытыми глазами и монотонно бубнить заученный текст. Ризган прислушался, не все слова были разборчивыми, но несколько были слышны вполне отчетливо. «Небесный….Наставник, оборони, от скверны и зла меня защити, пребуде защитой от тени и….». Дальше что-то невнятное, и снова все то же самое. Нехитрая молитовка, даже скучная, про себя оценил Ризган. Слыхал он молитвы и помощней и повеличественнее. Пора было действовать.

- Кхм, кхм, - Ризган очень деликатно покашлял.

В ответ Лёрн как-то странно сглотнул, зажмурился посильнее и начал бубнить быстрее.

- Кхм, кхм, кхм, - через минуту Ризган предпринял новую попытку вклиниться в молитвенный процесс.

Капельки пота выступили на лбу мальчишки, не то от усердия, не то от страха. Теперь он повторял заученный текст почти скороговоркой, и кажется делал это намеренно. Ризган начал догадываться, что Лёрн пытается с помощью молитвы от него избавиться, в прямом и переносном смысле. Растворяться в благодати Небесного Наставника Ризган не планировал и отставать от парнишки только из уважения к его молитве тоже не был склонен. Подходило время быть более настырным, что ж, Ризган умел и это.

Когда Лёрн почувствовал, что привлек внимание своим поведением, первой его реакцией был жуткий страх, он слышал, как один из чернокнижников что-то проговорил другому и двинулся в его сторону. Начисто забыв про свое грозное копье, мальчик не придумал ничего лучше, как начать читать молитву чуть громче и чуть усерднее, авось проклятый отступиться и как знать, может благодать Небесного Наставника отвратит его, заставит отойти подальше. Увы, благодати явно не хватало на то, чтобы чернокнижник с шипением и проклятиями отпрыгнул прочь. Наоборот, он удобно устроился напротив юного воина и стал выжидать. Чего? Чего ждет мерзкий богохульник? Лёрн ждал и молился. Наконец, чернокнижник учтиво покашлял, привлекая к себе внимание, совсем как мудрый наставник. Пытается сбить меня с толку, решил Лёрн и принялся читать молитву с удвоенным рвением. Но чернокнижник не отступился, выждал минуту-другую и кашлянул снова. Мальчишка чувствовал себя загнанным в угол, все его прибежище в эту минуту составляла молитва и он продолжал читать со всей одержимостью и рвением, на которые был способен. И тут он почувствовал, как ему в плечо мягко, но настойчиво тычут пальцем, а затем очень деликатно чернокнижник проговорил:

- Ваша молитва не поможет от меня избавится, она избавит вас только от времени, которого у нас не так не много. Посему спрошу один раз и жду ответ незамедлительно, вы с нами, уважаемый Лёрн, или вы предпочтете дождаться пока ваша нога немного подживет, и самостоятельно покинуть ущелье? Если так, то мы оставим вам припасов на пару дней, вы сможете восстановиться и отправиться на все четыре стороны по вашему усмотрению.

Этот вкрадчивый, почти отеческий голос пугал Лёрна до дрожи, но смысл сказанного все же проник в его сознание. Они хотят оставить его одного! Юноша открыл глаза, скорее даже распахнул, увидел прямо перед собой присевшего на корточки чернокнижника и шарахнулся в сторону, потревожил подвернутую ногу и зашипел от боли.

Ризган скривился вместе с мальчишкой, искренне сочувствуя.

- Вы слишком порывисты, - посетовал Ризган.

- Нормальный я, - огрызнулся Лёрн, все еще проживая приступ боли, - вы что не видите, мне только сапог нужно надеть и я готов!

- Действительно, какая малость, надеть сапог и пойти. Можно сказать, от обладания Рогом Судьбы его отделяет исключительно не надетый сапог, - внезапно подал голос от костра Эльхам.

И хотя Эльхам сидел к юноше спиной, Лёрн был почти уверен, что сейчас на его губах играет издевательская ухмылка. Он открыл было рот, чтобы ответить как подобает доблестному рыцарю Белого ордена, но его бесцеремонно перебил Ризган.

- Лёрн, не отвлекайтесь. На перепалки с моим достойным другом у вас будет много времени, особенно если вы решите все же пойти с нами, - и Ризган ободряюще улыбнулся юноше.

- Я собираюсь, да! – выпалил юноша, хотя сам не верил, что осмелиться на такую авантюру. Его эскапада была, скажем так, никем не одобрена, но это еще полбеды. Возможно еще можно вернутся в орден, все пояснить, принять заслуженное наказание, может пару месяцев посидеть в каменном мешке, а потом выйти на свет очищенным и прощенным. Но если сейчас он сделает это, пойдет в поход к неведомому древнему храму с двумя богохульниками -чернокнижниками, то о возвращении в орден не может идти и речи. Или может? Что если Храм действительно приведет его к дракону? Что если он добудет рог и принесет его Настоятелю? Неужели даже ради такого подвига он не получит прощение?

Ответы на эти вопросы Лёрн не знал. Минуты томительной нерешительности тянулись одна за одной, но Лёрн будто бы завис меж двух решений.

- Ау, уважаемый Лёрн, так вы с нами? – Ризган бесцеременно ворвался в раздумья юноши с вопросом.

- Да-да! – ожесточенно выкрикнул Лёрн прямо в лицо Ризгану, и настала уже его очередь шарахаться от юнца. Конечно Ризган не мог знать, что только что мальчишка принял решение идти до конца, и вернутся в Орден героем, о котором еще тысячи лет будут слагаться легенды и песни. Если же совершить подвиг все-таки не удастся, то Лёрн решил погибнуть в бою, конечно же с чернокнижниками.

- Чууудно! – бодро протянул Ризган, залез в обширный карман своего камзола и достал оттуда небольшой пузырек, такой же пузатый и крепко забитый пробкой, как и предыдущий. В пузырьке плескалась какая-то мутно-желтая жидкость с осадком на дне. Потревоженные частицы взвеси крутились в пузырьке как-то странно, совсем не хаотично, будто бы танцевали, а не просто оседали на дно. – Тогда попрошу вас сделать первый прыжок веры и выпить вот это.

Ризган протянул пузырке Лёрну.

- Что это? – Лёрн с подозрением посмотрел на неаппетитную жидкость.

- Исцеляющий отвар, - охотно пояснил Ризган. – Поможет в самые кратчайшие сроки залечить вашу ногу и двинуться в путь.

Лёрн был так поглощен рассматриванием пузырька, что не заметил, как Эльхам украдкой оглянулся на него, и в глазах его промелькнуло странное, очень нехорошее выражение, предостерегающее и тревожное.

- Ваши сомнения понятны, юный воитель, но, если вы хотите добыть желаемое, пора уже на что-то решиться, - как опытный искуситель проговорил Ризган.

И Лёрн решился. Он выхватил пузырек из руки Ризгана, выдернул пробку и залпом выпил мутную жидкость. На вкус она оказалась приторно сладкой с едва заметной горчинкой. Ничего подобного Лёрн не пробовал раньше, поэтому первый порыв был выплюнуть гадость изо рта. Щеки юноши раздулись, мышцы шеи напряглись и он побагровел, ощущая во рту все новые и новые оттенки вкуса. Ризган выставил перед собой ладонь, на случай если Лёрн все же выплюнет отвар. К счастью, отмывать камзол и утирать лицо не пришлось, немного поборовшись с телом, юноша все же проглотил настойку и скривился не хуже ярморочного шута.

- Великолепно! – лицо Ризгана просияло. – А теперь нужно немного подождать. Эффект наступает не сразу. Может пока поесть? Уверен, вы голодны.

Лёрн кивнул, и его желудок громко заурчал, приветствуя свежую идею подкрепиться. Ризган с готовностью поднялся на ноги и поспешил к костру, где остались все запасы съестного. Он присел около своего заплечного мешка и начал рыться в нем, торжествующе поглядывая на Эльхама.

- Видишь, у меня получается, - совсем по-детски сказал Ризган другу.

Эльхам, флегматично пережевывающий очередной кусок вяленого мяса крепкими, пока еще слава богам, зубами, поднял на Ризгана очень подозрительный взгляд и очень тихо сказал:

- О твоих успехах мы поговорим позже. Давай поговорим о провалах. Какое побочное действие есть у настоечки, которую ты ему скормил?

- Ээээ, я не уверен, - заискивающе улыбаясь, сказал Ризган..- Не было достаточно возможности ее проверить.

- То есть нас ждет большой сюрприз, - подытожил Эльхам.

- Ой, не сгущай краски, побочные эффекты конечно могут случиться, но они никогда не смертельны, в этом-то я уверен, - Ризган подхватил несколько кусков говядины, ломоть хлеба и флягу с водой и поспешил вернуться к Лёрну, который выжидающе смотрел на свою синюшную ногу.

Когда он присел на корточки и протянул Лёрну его завтрак, тот наконец перестал сверлить свою ногу требовательным взглядом и сказал:

- Ничего не происходит? Почему ничего не происходит? Вы же сказали будет происходить. Но оно не происходит? Я надеялся мы уже вот-вот пойдем, но мы не идем.

Ризган поскорее протянул Лёрну еду и торопливо вклинился в сумбурную речь.

- Проявите немного терпения, настойке нужно некоторое время, чтобы подействовать. Вот, займите себя пока.

Лёрн набросился на мясо и хлеб, тут же забыв про свою ногу. До этой секунды он не понимал, как сильно он уже хочет есть. Ризган снова вернулся к костру, деловито хлопнул в ладоши и бодро проговорил:

- Так-с, пора тушить костер, сворачивать подстилку, паковать заплечные мешки и в путь! Я уже чувствую, нам будет сопутствовать удача!

Эльхам поднял на Ризгана новый недовольный взгляд.

- Ты фонтанируешь как жених перед брачной ночью, - нисколько не разделяя энтузиазм Ризгана, сказал полуфиал. – Я бы на твоем месте придержал воображение. До Северного королевства до завтра мы не доберемся, да и сколько там проплутаем тоже большооой вопрос.

Но вместо Ризгана на скептическое замечание метиса внезапно ответил Лёрн.

- Вам просто не хватает веры! – уверенно и громко заявил юноша, и с звериной радостью оторвал зубами новый кусок мяса и принялся энергично его пережевывать. – Да, это очевидно! Господин Ризган прав, я тоже чувствую, что нам будет сопутствовать удача! Я даже больше скажу, нас будет вести Небесный Наставник, ибо мы делаем угодное ему дело. А он во всеблагой своей мудрости способен оказать поддержку даже таким заядлым чернокнижникам как вы! Вы только главное держитесь меня! Я сильный! Я смогу защитить вас в схватке!

С каждой новой фразой Лёрн все больше и больше распалялся, будто настоятель на паперти, проповедующий прихожанам о небесной благости. Голос юноши становился все выше, взволнованней и истеричнее. Щеки Лёрн раскраснелись, в глазах зажегся огонь нездорового энтузиазма. Каждая новая фраза вылетала из его рта уже в перемешку с недожеванным хлебом. Юноша схватил флягу, порывистым движением выдернул пробочку, попутно оторвав ремешок, которым она крепилась к фляге, и жадно приложился к горлышку.

- А вот и побочные эффекты, - веско сказал Эльхам, только лишь взглянув на юношу.

- Подумаешь, небольшой словестный поток, ты на ногу глянь, - и Ризган махнул рукой в сторону голой ступни юноши, которая перестала быть синей, и уже почти приобрела свои нормальные размеры.

Напившись вволю, Лёрн резко закрыл флягу пробкой и легко отшвырнул ее прочь, как надоевшую игрушку. Затем он бодро осмотрел свою ногу, воскликнул:

- Хвала Небесному Наставнику! – схватился за сапог и легко натянул его на ногу. Попутно он продолжал болтать.

- А вы знаете, что эти сапоги мне достались от старшего товарища нашего благословенного ордена, с честью погибшего в сражении! Я горд их носить!

- Ты что лично снял их с трупа? – мрачно уточнил Эльхам.

- Что? Нет конечно, мне дали! – тень возмущения промелькнула на лице Лёрна и в миг изгладилась.

- Дали, да? Это хорошо, самому не нужно думать во что нарядиться.

- Даа, Орден заботиться о нас, он дает все необходимое, все самое нужное, и мы можем всецело погрузиться в обучение и служение, - ядовитый сарказм Эльхама пролетел мимо ушей юноши, он бодро вскочил на ноги, потопал исцеленной ногой, убедился, что она вполне его слушается и обрадовался еще больше. – Чудеса! Вам бы стать целителем в Ордене, хотите, я вас порекомендую? Ваши таланты должны служить во благо!

Эльхам отвернулся и захихикал.

- Благодарю, уважаемый Лёрн за оказанное доверие моей персоне, но я лучше откажусь. Я не чувствую себя достойным вашего славного ордена, - игнорируя смех друга, мягко сказал Ризган.

- Чепуха! – Лёрн уверенно отмахнулся от слов Ризгана. – Если я говорю вы достойны, значит вы достойны! Уж можете быть уверены. Я в Ордене всю жизнь, сколько себя помню, наш Настоятель был мне как отец, всемудрый отец!

- А как же ваши родители? – уточнил Ризган.

- Это богомеркие мрази, которые сотворили меня во грехе и подбросили к стенам монастыря? Я никогда их не видел! Да и не хочу! Небесный Наставник уже наверняка покарал их самым суровым образом! Да и вообще, так должно было случиться, Настоятель говорил, что предвидел приход в Орден того, кто сможет быть ему всегда полезен, но путь его не будет простым, не будет устлан цветами. Уверен, он говорил обо мне. Ну, чего же мы ждем, в дорогу!

Лёрн подхватил свое копьё, и помчался вниз с холма, преисполненный воодушевления и такой чистой, всепоглощающей радости, которую на его памяти он не испытывал никогда. Это было чистейшее счастье! Лёрн был уверен, у него все получится, он уже видел свой триумф! Возвращение в Орден, цветы, подношения, молитвы в его честь, песнопения и самый роскошный праздник, который длится несколько недель. Вот его возводят в рыцарское звание и сразу в сан Настоятеля, его учитель смотрит на него сквозь слезы радости и умиления, и склоняет перед ним свою лысую голову. Вот его ведут на престол и провозглашают величайшим героем, святым, мессией этого мира! Ясноликие девы в прозрачных одеяниях служат ему, подают лучшие яства и напитки, и конечно готовят ему ложе. Тут Лёрн неистово покраснел, но увидеть это было некому. И конечно же почитатели, которые стекаются со всех королевств и княжеств, приносят богатые дары и молят о совете в горестях у величайшего святого со времен битвы Небесного Наставника с Великим Драконом! Почет и слава! Картины были настолько яркими, почти осязаемыми, что Лёрн уже не помнил себя от снедающего его нетерпения и счастья. Он был готов бежать в Северное королевство прямо сейчас, не останавливаться ни на миг, не спать, не есть, а только идти к своей цели, такой прельстительной и такой реальной! Высокие травы ущелья не казались ему такой уж помехой, Лёрн стал размахивать копьём, разметывая траву то в одну, то в другую сторону и таким образом прокладывая себе дорогу. Он шел за рогом Судьбы, что ему какая-то там трава!

Провожая юношу взглядом, Эльхам с укоризной покачал головой и обернулся к Ризгану, который тоже пристально следил за перемещением юноши по ущелью.

- Ты хотя бы примерно можешь сказать, когда заглохнет этот фонтан необузданной радости и первородного идиотизма? – сухо спросил полуфиал друга.

- Трудно сказать, все зависит от его выносливости, - Ризган пожал плечами. – Эйфория может длится от нескольких часов до нескольких дней.

Эльхам застонал.

- Боги, это еще может и не кончится к вечеру? Я уже жалею, что согласился!

В эту минуту с поля раздался радостный окрик.

- Эй, чернокнижники, что вы там встали?! Поторапливайтесь!

- Уже идем! – с готовностью прокричал Ризган и суетливо принялся собираться.

Эльхам закинул за спину свой мешок, оправил плащ, и стал дожидаться Ризгана. Тот быстро свернул подстилку, запихал ее уже в свой мешок, забросал костер заботливо приготовленной землей, и через пять минут был готов к путешествию, которое обещало стать самым муторным из их приключений.

Спустившись с холма, Ризган и Эльхам углубились в высокие травы и Лёрн пропал из поля зрения. Местами трава доходила до подбородка и увидеть что-то чуть дальше нескольких шагов было не так-то просто. Ризган не долго прошел в спокойном молчании, его стала одолевать тревога за юношу.

- Может нам стоит поторопиться? – беспокойно стал спрашивать он у полуфиала.

Эльхам реагировал на эти предложения весьма вяло, по большей части он их просто игнорировал, изредка отвечая сухое:

- Нет.

И просто шел дальше, бережно отводя в сторону заповедные травы.

Тем временем Лёрн продвигался к середине поля, продолжая размахивать копьем направо и налево, ломать стебли трав и топтать примятую траву как самого злостного демона, чинящего препятствия на его пути. Внутри него клокотал вулкан страсти! Казалось, он не может быть более взвинчен, более воодушевлен, но тем не менее его возбуждение все пребывало и пребывало. Невероятная сила в мышцах, учащенное и резкое дыхание, легкая дрожь по всему телу, будто он вот-вот должен кинуться в схватку. Лёрн с силой втягивал воздух и с придыханием выбрасывал его из легких, голова у него начала кружиться. Травы постепенно начали сливаться в сплошное бирюзово-зеленое море, волны которого вздымались и опадали перед его взором. Что-то надвигалось на него, он готов был поклясться! Но вокруг по-прежнему не было ни души, и только стебли травы плавно двигались под порывами легкого ветра.

- Давай пойдем чуть быстрее, - в этот самый момент Ризган никак не мог подавить свои волнения за юношу. – Мы можем там пригодится.

- Я достаточно насмотрелся на это существо, - мрачно ответствовал Эльхам. – И не собираюсь ни для чего пригождаться, если тебе не терпится вступить в орден сестер милосердия, пожалуйста. Только без меня.

- Все равно, пойдем поскорее, пожалуйста, - практически умолял друга Ризган. Обычно спокойный, он не находил себе места и не мог идти вперед без суеты, иногда он даже пытался подпрыгнуть над травами, чтобы хоть мельком увидеть кудрявую голову Лёрна. Внезапно Эльхама осенила догадка о причинах такого поведения.

- Как много ты не рассказал мне о побочных эффектах своей настоечки? – все также мрачно спросил друга полуфиал.

- Не очень много, - отводя взгляд ответил Ризган. – Возможны эйфория, приступы счастья и воодушевления.

- А еще? – настаивал Эльхам, четко ощущая, что что-то ему недоговаривают.

- А еще галлюцинации, приступы состояния берсерка, временное помешательство, ощущение себя богом, потеря сознания и провалы в памяти.

- И всего-то, - Эльхам устало закатил глаза.

- Это все ерунда, - начал оправдываться Ризган. – Во-первых, еще не факт, что все эти побочные эффекты проявятся, во-вторых, тут просто нет никого, на кого бы он мог кинуться в этом состоянии, и в-третьих, мы же рядом, если что мы его проконтролируем. Главное, что с его ногой все в порядке.

- Тут нет никого кроме нас, - поправил друга Эльхам. – Ты забываешь, что как раз на нас он и может кинуться.

- Чепуха! – Ризган отмахнулся. – Мы легко с ним справимся. Или ты боишься?

- Не боюсь. Просто не хочу с ним возиться. Я надеялся, что хотя бы часть пути мы пройдем без изнуряющих лишних действий и событий. Видимо, я просчитался.

- Не нравится мне твой настрой в последнее время, - с искренней заботой отозвался Ризган. – Понимаю, людей ты не любишь уже давно, да в целом они не сильно много сделали, чтобы ты их любил, но чтобы ты распространял вокруг себя уныние и мрак, такого за тобой я не припомню.

- Я старею, - напомнил Эльхам, и недовольно передернул плечами.

Ризган хотел было что-то возразить, но тут впереди раздался истошный вопль Лёрна. Друзья переглянулись и прежде чем Эльхам успел что-то сказать, Ризган бросился вперед, полуфиал поспешил следом.

На него напали. Лёрн явственно это ощущал, вокруг него вилась какая-то неведомая сила. Она тормошила его, отвлекала и мешала идти, только вот в четкий образ противника никак не складывалась, перед глазами все плыло. Лёрн махнул копьем раз и другой, и тут почувствовал невероятную досаду и ярость. Кто-то смел остановить его на пути к его богоданной цели! Смерть ему! С диким боевым кличем Лёрн принялся молотить траву копьем направо и налево. Скошенные стебли взлетали вверх и опадали ему на голову, чем приводили его в ещё большее озлобление, заставляя вкладывать больше сил в борьбу.

- Нннна, нннааа! - вопил юноша, оглашая ущелье, вот уже тысячи лет не слышавшее ничего подобно.

Затем ему почудилось как кто-то быстро идет к нему через поле. Откуда-то из-за спины слышались странные голоса и волна еще большей энергии, чем та, что заставила его атаковать стала стремительно приближаться к нему, на миг замерев, Лёрн прислушался, развернулся и с невиданной силой метнул копье во врага. С диким свистом разорвав воздух, красное копье вспыхнуло ослепляющей, кроваво-красной вспышкой и, оставляя за собой четкий след, метнулось к цели.

Ризган увидел его в последний момент и еще успел удивиться, что внезапно стал чьей-то мишенью, дальше его резко рванули влево за плащ, и копье в громким «дзынннь» впилось в землю на том месте, где Ризган только что остановился.

- А я говорил, - назидательно сказал Эльхам почти сразу же.

- Похоже стареешь не только ты, - осоловело глядя на то место, где он только что стоял, сказал Ризган. – Как я мог его не заметить? В смысле это же копье, оно не может прилететь незамеченным. Ни один человек не может бросить в меня копье незаметно. Восхитительно! Только что я получил подтверждение своим догадкам, этот юноша не просто кто-то там откуда-то там. Надо держать его в поле зрения, надо узнать кто он, откуда, как попал в орден, кто его родители! А главное, что это за сила, заставляющая его так метать копья?!

Копье все еще легонько подрагивало, когда Эльхам подошел к нему и твердой рукой легко выдернул его из земли, в которую оно вошло на полное лезвие клинка. Полуфиал протянул копье Ризгану.

- Даже спасибо не скажешь?

- Скажу конечно, особенно если ты поможешь найти ответы на все вопросы, - уже забыв о просвистевшей мимо опасности, Ризган широко улыбнулся.

- Ты давай ищи, а я пока пригляжу, чтобы в процессе тебя не убили, - Эльхам не горел желанием выяснять откуда Лёрн взялся вместе со всей своей силой. – Кстати, а тебя вообще можно убить?

- Конечно! – воодушевленно ответил Ризган. – Правда надо постараться. Вот как наш новый друг. Да, и спасибо, Эльхам.

После заметной паузы добавил Ризган. Эльхам сдержанно кивнул и поправил мешок за плечами.

- Пошли, проверим, что там с этим побочным эффектом твоих идей сталось.

Когда Ризган с Эльхамом достигли того места, откуда мальчишка кидал копье, им открылась интересная картина. Небольшой участок поля, на котором трава была сильно примята и в самом центре этой смятой травы Лёрн, лежавший навзничь без сознания с раскинутыми руками. На губах играла блаженная улыбка, лицо расслабилось и стало совсем мягким, детским, повязка его сползла на брови, он блаженно посапывал, совсем как дитя в колыбели. - Я полагаю, мы имеем дело с потерей сознания, на которую ты тоже не рассчитывал, - быстро оценив ситуацию, сказал Эльхам.

- Да, он в обмороке, - подтвердил Ризган. – Видимо, слишком много энергии вложил в удар. – Да еще как я вижу умудрился призвать флюидов. Интересно как? Редкое явление, не имел удовольствия общаться с ними со времен второго катаклизма, - и Ризган указал Эльхаму на маленькие искорки, которые кружились и порхали вокруг тела человека.

Издалека они могли показаться зонтиками одуванчика, или снежинками, поблескивающими под лучами солнца, но, если хорошо приглядеться, можно было увидеть, что это живое существо.

- Флюиды? Никогда не слышал, - озадаченно сказал Эльхам и пригляделся к искрам повнимательнее. И увидел!

Перед ним, легко паря в воздухе, летали маленькие, синекожие существа с золотыми, всклокоченными волосами, густо растущими на голове и вдоль всего позвоночника. Пытливые востренькие глазки, небесно-голубые, блестящие, внимательно смотрели на незваных пришлецов, чуткие, тонкие уши усиленно шевелились, улавливая не только речь, но и дыхание, и даже движение энергии в чужаках. Крохотные человечки были весьма любопытны, они подлетали поближе, оглядывали больших существ, затем отлетали и тихо переговаривались на своем языке, потом снова подлетали, изучая что-то видимое только им. Когда они собирались даже в небольшую группу, воздух начинал светиться, будто луч солнца вспыхивал в этом месте.

- Про них вообще мало кто слышал, они давно выбрали жить в ином пространстве мира, - сказал Ризган и вдруг поклонился в пространство, будто бы ни для кого. Эльхам посмотрел на него с удивлением. Но тут флюиды внезапно собрались в один светящийся шар, сложили из него фигуру человека, и светящийся человек поклонился Ризгану в ответ. Эльхам спохватился и тоже поклонился.

- Приветствую, чужестранцы, - глубоким, медленным басом сказала фигура. И голос этот звучал со всех сторон, словно говорило не одно существо, а сотни.

- Приветствую, - ответил Ризган. – Мы просим простить нашего спутника за осквернение священных трав, он молод, и не знает ценности этого места.

Человек из света без тени осуждения оглянулся на Лёрна и вновь поглядел на Ризгана и Эльхама в упор.

- Травы восстановятся лишь только вы покинете это место, нет нужны в извинениях. Ваша цель беспокоит нас больше.

- Ризган, что происходит? – шепнул Эльхам.

Но Ризган проигнорировал этот вопрос, не сводя уважительного взгляда с сияющей фигуры.

- Вы можете нам помочь?

Сияющая фигура медленно покачала головой.

- Мы не можем нарушать закон, - ответила фигура.

- В отличие от нас, - Ризган улыбнулся совершенно обворожительно.

- Это верно. Вы ничем не связаны. Но ваш поход может разбудить всё, что спало со времен катаклизма. Ты готов рискнуть существованием мироздания? – сурово спросил сияющий человек.

Ризган заметно приуныл после этих слов, но ответ его был вовсе не смиренным.

- Как хорошо, что на этот случай есть вы, - и Ризган вновь как-то странно улыбнулся.

Эльхам следил за этим диалогом с все возрастающей тревогой. У него было нехорошее подозрение, что он чего-то не знает, какой-то важной детали, которая в корне меняет суть дела, но вряд ли сможет добиться от друга всей правды.

Меж тем, сияние фигуры постепенно стало угасать, пока совсем не исчезло. Ореол золотистого света померк, и флюиды рассеялись по полю, вновь превратившись в крохотные, едва заметные искорки. Издалека они теперь были неотличимы от самых обычных светлячков, порхающих над полными колосьями ароматных трав. Похоже,разговор был закончен.

Ризган проводил флюидов взглядом, полным сожаления, и еще какое-то время смотрел в пространство с тоской и надеждой, потом вздохнул и наконец обратил свое внимание на Эльхама, дожидавшегося его возвращения из задумчивости.

- Что это было? – мрачно спросил Эльхам друга.

- Неожиданная встреча с очень древними существами, - честно признался Ризган.

- Мне показалось, нам недвусмысленно намекнули на то, что наш поход опасное начинание. Ты же не станешь это отрицать? - ничуть не обманувшись спокойным тоном друга, продолжал допытываться Эльхам.

- Не стану.

- Так может завершить поход?

- Мы не так чтобы очень много прошли, не находишь?

- Ризган, мне нужны ответы прямо сейчас! - потребовал Эльхам. – То, что ты описал как поход за сокровищами, которые нужно награбить раньше других грабителей кажется вовсе не то, чем кажется. И я хочу узнать, в какую конкретно чудовищную передрягу я влезаю до того, как я в нее влез.

- Вечно тебе нужно все знать наперед, даже если это знание тебе ничего не даст. Честное слово, не все так ужасно как тебе кажется. Конечно, если мы столкнемся с Орденом могут быть и драки, и, ммм, скажем так, осложнения, но я тебе обещаю, ничего такого, что приведет к концу мироздания. Флюиды живут совсем в другом мире, на высоте от всех других существ, возможно они видят чуть больше возможностей, чем все остальные. Но это вовсе не значит, что эти возможности станут реальностью. И пока еще в нашей власти предотвратить самые ужасные последствия. В любом случае, если мы откажемся от этого похода, если оставим Храм на милость Ордена, думаешь, это не приведет к самым страшным последствиям?

- Какое красноречие, - саркастично сказал полуфиал.

- Никто не знает всего, - продолжал увещевать друга Ризган. – Даже существа, владеющие чистой магией.

Но выражение лица полукровки по-прежнему было настороженным и задумчивым. Наверное этот диалог мог продолжаться и дальше, но в этот момент до того мирно спавший Лёрн вдруг открыл глаза, резко поправил сползшую повязку и рывком взвился с земли с криком:

- Где он?!

Ризган с готовностью обратил свое внимание на всклокоченного человека.

- Кто? – самым учтивым тоном спросил он.

- Враг! – брызгая слюной в лицо Ризгана, выкрикнул юноша.

- Какой враг? Вокруг вас никого нет, извольте убедиться, - и Ризган повел рукой вокруг, попутно утирая забрызганные щеки от чужой слюны.

Лёрн лихорадочно заозирался вокруг, выискивая противника, в которого как ему казалось он только что кинул копье, но вокруг и правда никого не было, только он и мерзкие чернокнижники. Один из них держал его копье в своей руке. Лёрн моментально напрягся.

- Отдайте! – требовательно сказал юноша и протянул руку за копьем.

Мягким жестом Ризган протянул копье Лёрну, не выказывая никакой агрессии, тот выхватил свое грозное оружие из протянутой руки и отпрянул назад. Кажется, он снова был готов воевать и убивать чернокнижников.

- Я уверен, здесь кто-то был! – стоял на своем Лёрн. – Я уже кого-то убил, да? Сразил врага?

- Если вашим врагом были назначены травы ущелья, то вы поразили их метким броском. По счастью мы проходили мимо и смогли забрать ваше оружие. Можете сказать спасибо, - и Ризган дружелюбно улыбнулся.

- Спасибо, - неожиданно выдал Лёрн и вновь заозирался, а затем и вовсе принялся расхаживать туда-сюда и разводить руками высокую траву в поисках того, кого он атаковал. Словам Ризгана он очевидно не доверял, и решил убедиться в их правдивости лично. Было видно, что лихорадочное возбуждение вновь постепенно овладевало юношей после обморока, его подозрительность постепенно уступала место предвкушению побед и сладким грезам о славной битве. Его движения снова стали порывистыми, на лбу под повязкой проступили пятна пота, а щеки зарделись как у юной красавицы в день первого свидания.

Эльхам и Ризган терпеливо ждали, пока Лёрн окончит осмотр местности.

- Черт, и правда никого. Ладно, идем дальше! Нам нельзя медлить, – вновь окрепшим голосом скомандовал Лёрн и ринулся через поле к выходу из ущелья.

- Оооох, он уже командует нами, боги, боги, дайте сил, - тихо посетовал Эльхам, глядя как Лёрн вновь окончательно впадает в раж и эйфорию. Не дожидаясь пока юноша опять убежит вперед и что-нибудь набедокурит, Эльхам поспешил за ним следом. Ризган задержался, с едва уловимым сожалением посмотрел на то место, где несколькими минутами раньше он разговаривал с фигурой из света. Жаль, весьма жаль! Флюиды были бы очень ценными союзниками в предстоящей борьбе. Кто знает какие силы открылись им за прошедшие века? Одно Ризган знал точно, уже тогда, на заре эпох флюиды были великой силой, не подчиняющейся никому, свободной, дикой и абсолютно непредсказуемой. Способной уничтожить и вознести. Если бы знать способ, иметь хоть шанс заручиться их поддержкой. Но изучать этот вопрос нет времени. Подавив тяжелый вздох, Ризган отвернулся от вытоптанной прогалины, где только что валялся в бесчувствии Лёрн и устремился вслед за своими ушедшими спутниками. И потому не видел, как едва различимая искра метнулась вслед за ними.

________________

Когда-то давно, когда мир Семи Сфер был чист и юн, и молодые народы только обживались в нем, фиалы, первые освоившие новые земли, делились на пять могучих народов. Первые четыре были существами, способными контролировать и использовать четыре стихии мира. Пятое племя владело особым даром, способностью управлять эфиром, тонкой материей, невидимо пронизывающей все слои сотворенного. Они объединяли четыре других племени, утишали конфликты, усмиряли слишком рьяных и пестовали мир и благополучие всех фиалов. Быстрее других они поняли, что неразумно закрываться лишь внутри себя самих и отправились во внешний мир, за Первый океан. И там, на бескрайней равнине они встретили людей, исторгнутых большой общиной за то, что в них якобы вселились демоны. Это были первые драконы, проходившие свою самую первую трансформацию. И некому было подсказать им, что происходит, и куда должен быть направлен их взор. Они еще не знали ничего: как направлять внимание, как концентрировать силу, как сплачивать и развоплощать такие разные по своей структуре тела, как творить магию в конце концов. Но фиалы эфира знали. И поделились этим знанием с первыми драконами. Они стали их учителями и проводниками, и долгие века вели и направляли расширяющийся и крепнущий народ, и были рядом до тех пор, пока драконы нуждались в этом присутствии.

Но каждый народ идет своей дорогой, каждый проходит собственный путь, и фиалы эфира не были исключением. Отказавшись от больших тел и больших амбиций, племя эфира уменьшилось, сплотилось и обрело способность жить сразу в двух пространствах, материи и энергии. Они получили новое имя – флюиды, те, кто могут пребывать всюду, и не терять сознания без тела. Небывалую мощь и умение контролировать стремления других даровал этот переход, но также принес он и полное равнодушие к делам материального мира. Флюиды все реже общались с другими народами, и все чаще игнорировали события, происходившие на планете. А потом в один день и вовсе исчезли. Ни на Жемчужных островах, ни на Обширных Равнинах никто больше не встречал их и не общался с ними. Ходили слухи, что Старейшины Драконов попытались разыскать своих учителей. Но, вернувшись из странствий, они не захотели ничего раскрыть вопрошающим и постепенно все забыли о флюидах. О них перестали писать в книгах и свитках, и лишь иногда, в особенно длинных и витиеватых легендах упоминались таинственные существа, обладающие невероятной, неиссякаемой силой. Века сменяли друг друга, и вот уже и драконы превратились в легенды вслед за своими учителями, а вместе с памятью канула в небытие и сила, которую хранили Великие Племена. Канула, но не исчезла.

И Ризган прекрасно понимал, что тот, кто дотянется до этой силы первым, сможет заложить новое мироздание. Понимал и боялся этого.

Он последним входил в Заросшее ущелье и напоследок обернулся и долгим взглядом обозрел поле. Вечерело. Мерно колыхались травы, стрекотали сверчки, воздух полнился роскошными, дурманящими запахами, величественная статуя отбрасывала на поле мощную тень и в этой тени уже мерцали ночные огоньки, флюиды то были, или простые светлячки, Ризган не знал. Краски неба постепенно густели от нежно-розовых к насыщенно-синим, а длинные перистые облака, стелившиеся по небосводу, окрасились в золото. Ризган хотел было окликнуть Эльхама и разделить с ним эту красоту, но заглянув в ущелье, увидел, что его друга уже и след простыл. Следовало поторопиться, и Ризган решительно отвернулся от трех холмов и шагнул в ущелье.

Лёрн шел быстро, ловко лавируя по узкому проходу ущелья. Он и сам не заметил, как эйфория от предстоящих свершений вновь захлестнула его с головой. Ни о чем другом, кроме как о своей победе он и думать не мог, в его голове яркие картины сменяли одна другую и еще больше усиливали и без того возбужденное состояние человека. Сейчас он нисколько не сомневался в успехе своей миссии! И когда она увенчается полным триумфом, он сможет вернуться в монастырь как герой, будет принят с почестями, и никаких наказаний! И никто, даже Настоятель не вспомнит, что он ринулся на этот подвиг самовольно.

О, эта маленькая тайна мучила Лёрна вот уже несколько недель. С тех самых пор как он тайком покинул свой монастырь, прихватив с алтаря в главной церкви бесценную реликвию, Красное копье, а вместе с ней и кинжал, по легенде способный пронзить чешую дракона и отделить рог от морды зверя! Выбравшись за пределы монастырских земель, первые два дня он вздрагивал от каждого шороха, опасался погони и подолгу прятался в оврагах и полях, шел только ночью и по возможности в стороне от дороги, лишь изредка выбираясь на нее, чтобы убедиться, что не сбился с пути. И чем дальше Лёрн уходил, тем сильнее убеждал себя в том, что все сделал правильно. Отсутствие погони казалось ему добрым предзнаменованием. Может Настоятель понял, что он пошел на этот подвиг из самых чистых побуждений? Может он сейчас молится за него в своей келье? К концу первой недели самовольного странствия, юноша уже видел эти добрые предзнаменования во всем, в том, как всходила луна, как дождь ни разу не застал его в пути, и не встретился никто из рыцарей, способных вернуть его в стены монастыря. О том, что творилось в эту неделю в самом монастыре, мальчишка даже не догадывался, и в самом изощренном кошмаре ему бы не смогло привидеться, чем обернулся его нежданный побег. В блаженном неведении Лёрн содрогался лишь от мыслей о том, какую взбучку ему устроят, если эта эскапада провалится. Нееет, у него лишь один путь – вперед! С чернокнижниками или без них, он должен разыскать дракона, вырвать его рог, и только тогда можно будет явится пред очи учителя. Так думал юноша еще этим утром, и вдруг, о чудо, гнетущие мысли отступили, сомнения улеглись, а место их заняла кристальная уверенность в своей правоте, силе и способностях. И никаких терзаний! Впервые юноша так ясно видел свою цель, так отчетливо ощущал мощь своей руки, уверенность в броске. Казалось необычайно важным поскорее выбраться на Торный тракт и ринуться на север в поисках храма, тайн и дракона! Нужно было успеть, донести эту волну туда, в точку встречи с драконом, и Лёрн спешил, спешил, спешил.

Конечно в юную голову и на секунду не закрадывалась мысль, что это внезапное счастье может быть всего лишь побочным эффектом какой-то там настойки. Лёрну уже казалось, что он открыл в себе неведомые силы, способные привести его к победе в этом безумном деле. А что немного кружится и побаливает голова? Так это от недостатка сна, а может и от волнения. Словом, юноша верил в то, во что хотел верить. И не замечал как с каждым шагом походка его становится все менее твердой, а взгляд все менее собранным. Жар начал разливаться по телу внезапно, усталость навалилась точно каменная глыба. Слишком быстро шел? Да, должно быть, подумал Лёрн, нужно лишь присесть и перевести дух, да прямо здесь, у этой скалы, всего на минуту, восстановить сбитое дыхание и ясность мысли, которая только что как нож резала его вознесшееся сознание. Руки и ноги тряслись, но Лёрн уже не замечал этого, его веки тяжелели, двигаться резко перехотелось, он глубоко вздохнул. И в следующий миг уже спал, крепким, непробудным сном.

Эльхама Ризган нагнал довольно быстро, полуфиал петлял по ущелью нехотя, явно желая сколь можно отсрочить момент нового присутствия Лёрна вблизи его персоны. А вот самого Лёрна даже не было видно, похоже, тот вновь впал в эйфорию, и теперь стремился вперед со всей доступной ему скоростью. Может даже бежал по ущелью, кто его разберет. Ризган был бы и рад бросится следом, но косой, предостерегающий взгляд метиса останавливал. Не хотелось лишиться ценного союзника едва начав путешествие, и потому Ризган старался щадить хрупкое терпение полуфиала как мог. И все же тревога за юношу подтачивала его изнутри, и, не имея возможности немедля что-то с ней сделать, он начинал неистово болтать. И обычно мог трещать без умолку сколь угодно долго, пока источник его беспокойства не иссякал. Шел уже второй час его беспрерывной трескотни.

- Ты уверен, что мы идем не слишком медленно? – пытал Ризган Эльхама, следуя за ним по пятам.

- Сам себя перегнать хочешь что ли? – отзывался Эльхам, делая вид, что не понимает намеков друга.

- Нет, я хочу догнать Лёрна.

- Не велика персона, - мрачно отозвался Эльхам.

- И всё-таки нам нельзя упускать его из виду.

Эту реплику Эльхам проигнорировал, и четыре с половиной минуты они шли в блаженном молчании, затем Ризган вновь пристал к другу.

- Как думаешь, мы не слишком долго идем?

- Нет, не думаю.

- Но мы можем опоздать, мальчишка может ринуться по тракту в одиночку. Не забывай, ему кажется, что сейчас ему море по колено, а это, мягко говоря, не совсем так. Наш долг приглядывать за малышом.

При этих словах Эльхам поморщился так, будто в рот ему насильно запихали целую пригоршню клюквы. Полуфиал уже едва мог определить, кто же все-таки раздражает его больше, старый друг или новый неприятный спутник. Пока выходило, что Лёрн более серьезный источник раздражения, но Ризган и его неуместная заботливость тоже начинали надоедать не на шутку.

- Нет такого места, куда бы он мог уйти и где бы мы его не достали, это во-первых, а во-вторых, он точно далеко не ушел, - нехотя ответил метис.

- Почему ты в этом так уверен? – похоже, беспокойство было для Ризгана чем-то вроде развлечения в пути. – Вдруг мы его проглядим? Он может свернуть с дороги, решить устроить привал и мы…

- Такого олуха не проглядишь, он сам в глаза бросится, - перебил Эльхам друга и вдруг застыл на месте.

- Или под ноги, - сказал Ризган, выглянув из-за плеча друга.

Совсем недалеко от выхода из ущелья, привалившись спиной к валуну, посапывал во сне юный Лёрн. Голова его была чуть запрокинута, рот открыт, в полном блаженстве он немного похрапывал. Красное копье было беззаботно прислонено к скале, а короткий клинок валялся тут же в пыли. Видимо сидеть с ним было не удобно и Лёрн отстегнул ножны от пояса и положил рядом с собой.

- Ну, все ещё боишься его упустить? – иронично спросил Эльхам.

- Мда, вижу - мои страхи были напрасны, - согласился Ризган.

- Зато в пути не скучно было, ведь так? – Эльхам прищурился, едко всматриваясь в друга.

- Какой ты проницательный, - Ризган открыто улыбнулся.

- Что ж, похоже, на сегодня путь окончен, привал прямо тут у дороги, - сухо заметил Эльхам.

- В этом есть свои плюсы, мы все устали, нам нужен отдых.

- А под всеми ты подразумеваешь вот эту царственную особу, храпящую под кустом? – Эльхам махнул рукой в сторону Лёрна. – Я бы предпочел ночную дорогу, ночью меньше посторонних глаз и посторонних ног.

Эльхам обошел Лёрна, пробрался через низкий кустарник и, с подозрением выглянув из-за узловатого ствола вяза, посмотрел в обе стороны тракта.

- Боюсь, мы вряд ли сможем разбудить нашего юного друга. Думаю, усталость застала его внезапно, ему показалось, что он присел немного отдохнуть и перевести дух, а в следующую минуту уже спал, - охотно пустился в пояснения Ризган, привалившись к скале.

- Мне знакомы последствия применения твоих снадобий, - мрачно отозвался Эльхам, возвращаясь обратно к выступу, у которого уснул человек. – Единственное, что тревожит меня сейчас, продлится ли этот эффект и завтра, а еще ты же не будешь спорить, что устраивать привал посреди дороги верх безрассудства.

Ризган развел руками и осмотрелся.

- Не совсем посреди дороги, не приувеличивай. Мы скрыты кустами и деревьями. Но, если хочешь, можем перетащить его на ту сторону.

- Я не нанимался в носильщики, - Эльхам сухо отверг предложенную идею.

- Тогда ничего не поделаешь, будем его сторожить. Давай я первый, ты засыпай, тебе нужен отдых.

Спорить Эльхам не стал, хотя высказанная вслух эта простая истина была весьма неприятна. Вдобавок ко всему он начинал ощущать ночной холод. Как надоела эта человеческая чувствительность! Вот, пожалуйста, левая половина тела мерзнет, правой жарко в плаще: кровь фиалов не нуждается в дополнительном обогреве! Боги бы побрали его похотливых родителей! Не могли, что ли, найти себе партнеров из своей расы? Был бы фиалом или человеком и уже десять раз умер бы в кругу любимых внуков, или в закрытых чащобах медитировал бы, сидя на цветах лотоса, так нет же! Метис! Выкидыш двух цивилизаций! На чужое мнение плевать, но вот мириться с тем, что собственное тело не хочет подчиняться одной воле, было крайне сложно. Хоть раздвоением личности обзаводись, которое, кстати, считалось весьма распространенным недугом у метисов. Разум не выдерживал различий в теле и сознание расщеплялось. К счастью, Эльхам пока ещё контролировал себя. Очередным усилием воли он прогнал тяжелые мысли. Взять на заметку, перестать причитать, даже мысленно, как старая кошелка на базаре, от этого здоровья не прибавится. А вообще, спать и правда хочется. Вот же человеческая природа, и тут вклинивается и требует свое!

Устраиваясь поудобнее, а заодно как можно дальше от Лёрна, Эльхам даже не замечал, что недовольно бормочет себе под нос.

- Докатился, стерегу спящего человека. Ладно бы еще за деньги, но нет же, просто потому что…да чтоб тебя, поганый камень… - Так, я подремлю, - недовольный собой, проговорил метис, все-таки закутываясь в плащ поплотнее.

- Сколько угодно, - с готовностью отозвался Ризган и, стараясь ободрить друга, добавил: – Ни о чем не беспокойся, спи, восстанавливай душевное равновесие, ведь без твоей мудрости я не смогу понять ничего из того, что лопочет Лёрн.

- Насчет моей мудрости ты ошибаешься. Тебе стоит знать, что только ты и останавливаешь меня от того, чтобы перерезать ему горло. Он мне противен, и за день ничего не изменилось.

Сказав это, Эльхам откинулся на скалу и закрыл глаза, давая понять, что развивать тему не намерен.

Лишь только полуфиал по-настоящему погрузился в сон, Ризган стронулся с места, выбрался на тракт, и внимательным взглядом осмотрел темную дорогу. Эльхам был прав: безумством и риском было устраивать привал так близко к дороге, тем более на Торном тракте. Он потому и звался Торным, что на нем никогда не прекращалось движение. Главная артерия, соединявшая два княжества и могучее Северное королевство, всегда жила, всегда текло по ней движение. Торговцы, наемники, контрабандисты, проститутки, артисты, священники, послы – все шли Торным трактом. Земля тракта давно стала тверже любого камня, утрамбованная сотнями сотен пар сапог, колес, копыт. Близилась осень, скоро во всех хоть сколь-нибудь приличных городах откроются ярмарки, и бесчисленные толпы торговцев и зевак потянутся по тракту. Но сейчас дорога выглядела опустевшей и заброшенной. Это настораживало. Чутким носом Ризган потянул прохладный воздух. Неужели банды разбойников стали настолько многочисленны, что некогда бесстрашные купцы перестали перевозить товары по ночам? Раньше такого не бывало. Ризган сделал несколько шагов по дороге, остановился посредине и вгляделся в ночной мрак. Ещё раз потянул воздух. Нет, что-то не так. Разбойники ни причем. Многие купцы оплачивали маленькие армии профессиональных наемников, защищавших их бесценные товары. На караваны, защищенные подобным образом, нападать было себе дороже. Логика вторила чутью: что-то не так и дело не в разбойниках. Заметно помрачнев, Ризган вернулся к своим спутникам, раздумывая, не растолкать ли друга и не поделиться ли с ним закравшимися в душу подозрениями.

Легкий трепет удлиненного уха заставил Ризгана обернуться к вроде бы спящему Эльхаму.

- Ничего, – шепотом упредил полуфиала Ризган, - ничего особенного, просто подозрительно тихо.

В один миг глаза полуфиала распахнулись, засветившись мягким желтоватым светом как у кошки. Зрелище было пугающее. Ещё полсекунды и Эльхам стоял на ногах, притом рядом с Ризганом.

- Сон в руку, - мрачно изрек полуфиал.

- Да? И что же тебе снилось?

- Что мне не дают уснуть.

- Я охотно справился бы и один, возвращайся к прерванному сну, если пожелаешь, - с готовностью отозвался Ризган.

- Чтоб ты ради профилактики спалил всё кругом, уволь меня. Я уже отдохнул.

- Не сомневался в твоей выносливости, - Ризган с размаху стукнул Эльхама по спине.

- Уф! – воздух с силой вырвался изо рта метис. – Полегче, силу девать некуда что ли! – возмутился Эльхам.

- Прости, не рассчитал. Со мной так всегда перед боем, распирает.

Эльхам опять скривился.

- Поспать мне сегодня не удастся, да?

- Послушай тишину, и скажи сам, - предложил Ризган и повел рукой в сторону вроде бы пустой дороги.

Эльхам послушно прислушался. Острые уши в прямом смысле зашевелились, улавливая малейшие колебания звука.

- Знаешь, ты и впрямь жуткое создание, - поделился впечатлением Ризган.

Эльхам ничего не ответил, продолжая прислушиваться. Но вот он весь вздрогнул, глаза его впились в темноту.

- Ты был прав. Тишина нехорошая. И, кажется, сейчас она разродится кем-то пострашнее меня, - глаза полуфиала предостерегающе мигнули.

- Что будем делать с Лёрном? – Ризган тревожно оглянулся на спящего как ни в чем не бывало человека. Юноша сладко посапывал во сне, прижавшись щекой к древку Красного копья. Эльхам бросил на Лёрна беглый взгляд и ответил:

- Ничего не будем делать. Он не проснется. Но придется его защищать.

- Думаешь это за ним?

- Через минуту узнаем.

- Перевоплощаться? – совсем тихо и даже как-то зловеще спросил у друга Ризган.

- Ещё чего не хватало! Ты займешь всю дорогу и перекроешь мне обзор. Пойдем, - сказал полуфиал и пошел к дороге.

Тишина вновь дохнула тревогой, подумав, Эльхам добавил совсем тихо:

- Будет необходимость, становись. Они близко.

Ризган перебрался через кусты следом за другом.

- Что ж, осветим им дорогу.

Энергично потерев ладони друг о друга, Ризган развел их в стороны и между ними вдруг вспыхнул сперва совсем крохотный светящийся шар. Он становился все больше и больше, и свет от него разгорался точно костер, в который подкидывают новое топливо. Когда шар по размеру стал больше колеса телеги, Ризган вдруг легко, одной ладонью швырнул его вверх, точно мячик. Шар метнулся ввысь, вспыхнул и взорвался. Мириады искр начали падать на темную дорогу. У входа в ущелье стало светлее, чем в полдень. Каждый предмет в очерченном круге света выступил со всей отчетливостью, не в состоянии скрыть ни одной своей грани! А за чертой света волновалась чёрная толпа каких-то существ. Ризган и Эльхам вдруг увидели их, сотканных из мрака. Они жались друг к другу, явно не желая переступать черту темноты и вступать в освещенное пространство. Было очевидно, что они хотели прокрасться сквозь ночь и с её помощью сотворить то, зачем пришли.

- Кто это? – спросил Эльхам, с отвращением разглядывая невиданных им прежде существ.

Ризган всмотрелся в монстров.

- Великий Дракон! – выдохнул он. – Не может быть! Только не это!

Но Эльхам не успел спросить, что так ужаснуло Ризгана. Издав пронзительный вопль, первая тварь впрыгнула в круг света, и, шипя, бросилась на Ризгана. Они сошлись в считанные мгновения. Расставив лапы, существо кинулось в атаку, Ризган не стал уворачиваться. Сапоги его будто вросли в землю, он выкинул навстречу руку ладонью вперед. Удар был направлен точно в грудь. Вспышка, хруст! И с протяжным воем тварь отлетела обратно во тьму и рухнула в толпу, больше не поднявшись. Тогда сразу все существа ринулись вперед. Они вопили и хрипели, извиваясь, когда на их серовато-кирпичную кожу попадали искры, источающие свет. Но это не мешало им рваться в драку. Два десятка отделились от общей массы и рванулись к деревьям, к тому месту, где спал Лёрн. Эльхам метнулся наперерез. Вовремя.

Твари замерли, буравя полуфиала бессмысленно жестокими взглядами абсолютно пустых глазниц. Эльхам хорошо разглядел их. Это было нечто страшное, будто природа взбеленилась и обрушила весь свой гнев на этих жутких существ. Некогда человеческие черепа были сплюснуты в области висков и при этом неестественно вытянуты, чёрные провалы вместо глаз, вместо ушей сизые сгустки, изуродованные рты, разрезанные от уха до уха, и клыки, торчащие из челюстей, такие тяжелые, что пасть не могла полностью закрыться. Вытянутые словно на дыбе тела, странные, то набухающие, то опадающие мышцы ног и рук. Ноги как будто плохо слушались тварей, они прихрамывали, иные подволакивали одну или даже обе ноги. У каждой грудная клетка была вспорота и темно-красное сердце в окружении жгутов мышц глухо стучало, и билось о потрескавшиеся ребра. Эльхам впервые видел столь чудовищных созданий. Они явно были противны природе, и уже от этого страдали так, как едва ли страдал хоть кто-то в мире. Тех нескольких секунд, что они колебались, раздумывая нападать ли, полуфиалу хватило, чтобы запомнить их навсегда. На дальнейшие размышления и умозаключения времени не осталось.

Захрипев, твари бросились на Эльхама. Три тут же рухнули на землю с тонкими, едва поблескивавшими кинжалами во лбах. Остальные наскочили толпой, желая окружить и разорвать. Но Эльхам легко увернулся. Он будто и не дрался, а танцевал, легкий, быстрый, смертоносный. И каждое чудовище, вставшее с ним в пару, секундой позже падало замертво, и тут же начинало распадаться на темные песчинки. Сверкая глазами точно филин, Эльхам подлетал к существу и короткий, острый кинжал чертил последнюю черту в жизни убогой твари. Ни одна не коснулась Лёрна.

Ризган сражался дальше от ущелья, в самом центре дороги. Существа бросались на него с особой ненавистью, будто чувствовали в нем что-то такое, чем сами не могли стать, хотя безумно жаждали этого. Никакого оружия у Ризгана не было. Но руки его были страшнее и смертоноснее оружия. Точно белый вихрь кружился он на месте, отражая атаку за атакой. Если раскрытая ладонь Ризгана касалась существа, оно падало и больше не поднималось. Короткие вспышки пламени отмечали каждую новую победу. Пока, наконец, не осталось никого, кто хотел бы встретить смерть от этой руки. Последняя тварь испустила истошный вой, корчась у ног Ризгана, затем все стихло. Белый свет искр, мерцавших в воздухе, рассеялся и вновь наступила ночь. На Торном тракте стояли Ризган и Эльхам. Ни следа от напавших на них тварей не осталось. Все они распались и исчезли, обратившись прахом, не отличимым от дорожной пыли. Их словно никогда и не было в мире.

- Теперь тишина не несет угрозы, - сказал Ризган.

Эльхам не ответил. Он что-то шептал себе под нос. И, сверкая, как молнии, кинжалы поднимались с земли и подлетали к своему хозяину, вновь исчезая под его плащом. Да, Эльхам был магом. Совсем немного, но всё же был. И его заклятые кинжалы были живым оружием, преданным своему хозяину. Когда последний кинжал исчез в тени плаща, Эльхам угрюмо поглядел на Ризгана.

- А теперь, я тебя слушаю, - совсем уж мрачно заявил метис.

Ризган сокрушенно вздохнул.

- Хорошо, хорошо. Карты на стол. Ты хочешь знать, кто или что это было? Изволь, у этих существ нет имени, потому что их породила вовсе не природа. Но когда я был мал и глуп их называли даркгулы.

- Что или кто они?

- Они чьи-то попытки создать дракона, - грустно ответил Ризган.

- Повтори.

- Да, да, ты не ослышался, даркгул – это попытка сотворить дракона, минуя эволюцию. В мои времена это искусство уже было под запретом, а мои братья отловили уже почти всех этих тварей и предали их смерти. Темная была история.

Вспомнив облик только что нападавших существ, Эльхам скривился.

- Я бы не назвал это искусством, скорее это чей-то черный ужас вырвался наружу из сознания. И ты не рассказывал мне эту историю.

- Я много историй тебе не рассказывал, - Ризган пожал плечами.

- Похоже, время настало, - ответил Эльхам. – Рассказывать истории, отвечать на вопросы, и открывать старые тайны. Итак, дружище, кто в мире способен хотя бы начать такие эксперименты? Какая сила нужна, чтобы сотворить даркгула? Что для этого нужно? И зачем их создавать? И как кто-то умудрился узнать об этом «искусстве», если даже и в твои времена оно уже было запретным?

- Хорошие вопросы, люблю твою любознательность! – Ризган попытался отшутиться. – Может стоит думать о золоте, которое ты получишь?

- Золото не щит, от стрелы не защитит, - нисколько не оценив шутки Ризгана, тонко заметил Эльхам.

- Мда, бескорыстность твою тоже обожаю, а уж от проницательности и вовсе в восторге, - вяло замямлил Ризган.

- Я уже понял, что ты одержим моей персоной. Переходи к ответам. Иначе мы пересмотрим наш договор.

- Видишь ли, я не знаю ответов. Вернее, кое-что я знаю, кое о чем догадываюсь, а что-то и вовсе пока сокрыто, - наконец перестав юлить, прямо ответил Ризган.

- И мы отправились не за богатством, а за ответами. Верно? – Эльхам был в ярости.

- За золотом и ответами, давай так. Золото там совершенно точно будет, как и ответы!

- А еще там будут вот такие твари, и тот, кто способен их создавать? И может быть даже еще кто-то, о ком ты не знаешь, но очень хочешь сунуть туда свой нос?

- Теперь ты понимаешь, зачем мне нужна твоя помощь, - серьезно ответил Ризган.

- Я не всесилен, - раздраженно сказал Эльхам.

- Так и я тоже. Но шанс у нас есть, в этом я уверен.

Эльхам устало потер переносицу, вернулся ко входу в ущелье, присел у валуна и исподлобья взглянул на друга.

- Мне надо подумать до утра.

- Изволь, - Ризган, хорошо чувствовавший, когда стоит отступить, не стал настаивать на дальнейшем прояснении ситуации. Повисла пауза.

- Ты сказал, что кое-что ты все-таки знаешь, - спустя пару минут Эльхам заговорил вновь. – Так что же ты знаешь?

- Как можно сотворить даркгула, - тихо ответил Ризган.

- И как же?

- Нужно тело и кровь дракона, - резко помрачнев, отозвался Ризган.