Завет Праотцов

Глава 1. Скрытые таланты

Василиса едва успела повернуть ключ в замке, как её улучшенный магией слух уловил доносившиеся из кухни переругивания.

— Я тебе говорю, это точно домушница! — возбужденно шипел Грызослав. — Смотри какая худая и сморщенная, чтоб в любое окно могла пролезть!

— Она просто старая, Грыз! — жалобно мяукал Гато, — Я не хочу в тюрьму!

— Да, тебе туда особенно нельзя, — со знанием дела подтвердил Грыз.

— Это почему?

— Ты слишком красивый.

Василиса, прислушиваясь к странному разговору, настороженно зашла на кухню. И потеряла дар речи.

На табуретке, со связанными проводом от чайника руками и замотанными в перемигивающуюся гирлянду ногами, сидела хозяйка их квартиры — Светлана Петровна. Сосиски, неуклюже засунутые ей в рот, мешали издавать любые звуки, кроме приглушенного мычания. Старушка отчаянно пыталась прожевать их, чтобы освободиться от этого импровизированного кляпа.

Грызослав, вооружившись парой кухонных ножей, точил их друг об друга с таким рвением, будто готовился к великому бою. Гато нервно топтался на кухонном столе. Облезлый хвост кота хлестал его по бокам.

— Эта старуха сдаст нас с потрохами! —продолжал стонать Гато, хватаясь за голову.

— Что… что здесь происходит?! — Воскликнула Василиса, роняя рюкзак на пол.

Грызослав обернулся, его усы дрогнули.

— Василиса! Ты вовремя! Мы тут домушницу поймали! — кивнул в сторону связанной женщины, продолжая точить ножи друг о друга. — Всё под контролем, не благодари. Но вообще должок с тебя, я не обязан за твоей хатой следить…

— Это не домушница! — возмутилась Василиса. — Это Светлана Петровна! Хозяйка квартиры!

— Чего?! Ах ты ондатра старая! У постояльцев воруешь? У своих крысишь?! — разбушевался Грыз.

— Прекрати! — завизжала Василиса. — Не собиралась она ничего воровать! И что делать теперь?

Крыс на мгновение замер, а затем, осматривая лезвия ножей на свет, пробормотал:

— Ну, всякое бывает…

— Немедленно развяжите её! — закричала Василиса. — И вытащите эти сосиски!

Гато вздохнул и измученно рухнул в кресло.

Василиса взглянула на ошарашенную хозяйку и почувствовала, как холодный пот проступает на лбу. Девушка прикусила губу, пытаясь справиться с охватившей её паникой. Что делать со Светланой Петровной? Хозяйка видела их — говорящих, магических животных.

В голове вихрем носились варианты: стереть память? Она не справится без посторонней помощи. Позвать Великого Праотца, Ингвара Рюриковича? Это последнее, чего ей бы сейчас хотелось. Звонить Лёве, чтобы послушать его саркастические комментарии? Нет смысла, тем более он всё равно агент Ингвара. Оставить так, как есть? Но Светлана Петровна обязательно побежит к соседям с этой историей. Допустим, никто не поверит, что ее пленил огромный прямоходящий разумный крыс, но из квартиры она погонит… А искать новую, снова переживать общение с надменными владельцами, ушлыми риэлторами, отбиваться от престарелых собственников-ловеласов, предлагающих «как-нибудь порешать на счет квартплаты, скидочку организовать» … Нет, нужно найти другой выход.

— Гато, Грызослав, — устало вздохнув, медленно произнесла она. — Мы влипли.

На последнем слове хозяйка выплюнула изжеванные сосиски. Сумасшедшими глазами молча испепеляла пленителей. Желваки старушки двигались, будто набирая обороты для предстоящей гневной тирады.

Лихорадочно соображая, девушка кинулась к рюкзаку. Как назло, амулет, подаренный Жданом, никак не хотел находиться. Василиса принялась выкидывать из рюкзака попадавшиеся под руку предметы. На пол полетели тетради с конспектами, пенал с самопишущим пером…

— Пистолет ищешь, — понимающе прокомментировал Грыз, заглядывая в рюкзак.

Василиса зло уставилась на крыса. Ответить ему не успела — Светлана Петровна, наконец, обрела дар речи и принялась хаять квартирантку и её "чертовых зверей":

— Я на вас милицию натравлю! Будешь в тюрьме гнить, паскуда! — Плюясь застрявшей в зубах оболочкой сосисок, орала старуха. Вены на её висках пузырились, а лицо приобретало свекольный оттенок. — Говорила, у тебя только две кошки, а ты третьего кота притащила и крысу?! А стол почему поцарапан?! Возле туалета линолеум задрался, а я его из Чехословакии привезла…

— Есть ещё сосиски? — Василиса злобно поинтересовалась у крыса, нехорошо смотря на хозяйку.

— Откуда? — Уныло протянул Грызослав. — Я и эти, — тяжело вздохнул, смотря на ошметки, — против воли пожертвовал.

Гато тем временем спрыгнул с раковины, держа добычу в руках. Через пару секунд кошак заткнул вопящую старуху несвежей кухонной тряпкой. От неожиданности хозяйка замолчала, брезгливо морща нос.

— Поступок! — Грыз одобрительно взглянул на Гато. — Не ожидал от такого тюти.

— У меня уши чувствительные, а она, — Гато неловко почесался, — вопит на ультразвуке.

— Хватит ненадолго, — хмыкнула Василиса, продолжая поиски.

— Молодец! — не унимался Грыз. — Наш пацан! Поздравлю, теперь ты повязан.

— Чем?! — вскинулся Гато.

— Соучастник ты. Или что, соскочить хотел, кинуть нас?!

— Господи, да успокойся ты! — Василиса вытолкнула Грызослава в коридор. — Хватит изображать из себя уголовника!

— Да ну вас, — обиделся крыс. — Сами разруливайте тогда.

— Лучше помогите амулет найти! В сумке нет, посмотрите в прихожей, в гостиной… ищите!

Гато кинулся перерывать вещи, Грызослав ходил, засунув руки в карманы штанов, бурчал, нехорошо сверкал угольно-черными глазами на старуху. Амулет не находился.

— Не, тут надо по серьезке все решать, — Грызослав сплюнул, достал мобильный телефон. — Але, Сиплый? Как сам? Ты еще на химскладе работаешь? Слушай, нам нужна бочка кислоты…

Василиса зарычала, отобрала телефон и сбросила вызов.

— Очумел?!

Амулет нашелся, как раз когда старуха выплюнула тряпку. Девушка сжала фиолетовый камень, пытаясь сконцентрироваться. Что там Ждан говорил? Найти средоточие силы внутри себя?

Амулет раскалился в руках. Василиса направила успокаивающие эмоции в старуху. Гато и Грыз растеряно смотрели на девушку. Им не был виден эмоциональный поток, который выходил из груди девушки, обвивал руку с амулетом и, сосредоточенный через него, пучком касался лба хозяйки.

На мгновение та просветлела, кровь отлила от лица. Обрадоваться Василиса не успела — старуха за секунду вновь покраснела и, раздувая ноздри, вдруг разорвала провод, связывающий её руки. Одним взмахом руки гирлянда с ног была отброшена в сторону, и разъяренная женщина двинулась на Василису, утробно рыча.

Гато, завизжав, бросился за спину девушки. Грызослава как ветром сдуло в том же направлении. Василиса подняла ладони в успокаивающем жесте, но старуха явно жаждала крови.

— Бежим! — Заорала Василиса, и троица кинулась в комнату. Едва они захлопнули дверь, как её сотрясло ударом. Замок задрожал.

— Что ты сделала с бабкой? — Предъявил Грыз.

— Я не знаю, — пробормотала Василиса, рассматривая амулет. Тот уже погас — накопленная магия иссякла.

— Что это за фигня у тебя в руках?

— Это амулет отложенной магии.

— Тебе своей мало?

Василиса, хмыкнув, потрясла браслетом перед носом крыса.

— Я всё ещё осужденная, никто с меня наказание не снимал! И если бы ты был занят не только собой любимым и слушал меня, помнил бы, что магию мне возвращают только на время учебы! — вызверилась Василиса на крыса и резко замолчала.

Что с ней происходит?! Ругается с почтовым крысом, который помимо того, что уголовник, ещё и самая настоящая заноза в заднице. Зачем он вообще связал старуху. Боевиков, что ли, пересмотрел.

— А камень нафига домой притарабанила?

— Мне Ждан его подарил.

— Тот челкастый полупокер с Академии?

Василиса смерила крыса презрительным взглядом и не стала рассказывать, что Ждан, тот самый пра-пра-пра…внук Финиста, пытавшийся в саду успокоить её после расставания с Антоном, оказался, в общем-то, неплохим парнем. Он учился на пару месяцев дольше и обладал даром не только находить ценные вещи, но и поразительной настойчивостью. 14 февраля Василиса нашла в своём рюкзаке конверт с фиолетовым амулетом, втиснутым в деревяный резной каст. Сомнений не было — это подарок Ждана. Он всё еще не оставлял попыток подкатить к девушке.

Когда правнук Финиста объяснил, что с помощью амулета Василиса сможет копить оставшуюся после занятий магию, девушка не смогла не принять дар. Кто знает — когда может пригодиться дар во внеучебное время.

Сегодня был первый раз, когда Василиса опробовала амулет. И либо девушка растеряла способности воздействовать на эмоции, либо подарок оказался с подвохом.

— Ты чё зависла, мать? Она щас дверь вышибет! — Заорал в ухо Грызослав.

Девушка отмерла. Дверь вибрировала от ударов, будто стая волколаков пыталась к ним пробиться. Грызослав нервно расхаживал перед Василисой, заложив лапы за спину. Гато мелко дрожал под кроватью, спрятавшись за Беляша и Маршалла.

Василиса поднесла амулет к глазам.

— У меня не осталось ничего, — девушка покачала амулет перед крысом. Камень потерял свой насыщенный цвет — магия была использована до конца.

— Убери свою дефектную игрушку, — Грыз отбросил лапой амулет. — Соображай давай! Можешь кому-нибудь из своих позвонить?

Звонить было некому. Василиса порыскала глазами по комнате. Отбиваться от взбесившейся старухи было нечем. Да и помогла бы ножка стула против разъяренного берсерка?

Взгляд девушки остановился снова на крысе.

— Ты же магический! — вдруг заорала Василиса.

Грызослав, выпучив глаза, смотрел на дверь. По ней прошлась трещина.

— И что?

— Сделай что-нибудь! Что вы умеете?

— Жрать и спать, — донеслось из-под кровати.

— Умолкни! — Грызослав важно надулся. — Я почтовая крыса, а не тварь под кроватью дрожащая!

— И что почтовые крысы лучше всего делают?

— Порталы! — Воскликнул Грызослав, словно только сейчас вспомнил о своих природных талантах.

— Отправь её куда-нибудь в безопасное место! Подальше от нас!

Раздался особо сильный удар, старуха пробила кулаком дверь. Гато завизжал, Василисе поплохело. Снова грохот, появилась вторая дыра, в опасной близости к замку. Грыз кинулся и укусил за руку спятившую женщину, та утробно зарычала и принялась с разбега биться в дверь всем телом.

— Скорее!

Грызослав делал пасы лапами. Пространство искрило, запахло горелым пластиком, но портал не открывался. Бабка надвигалась. Крыс замер в ужасе.

— Грызослав, давай!

Крыс вздрогнул, шумно выдохнул и снова замахал лапами. Воздух перед Грызом натянулся как струна, завибрировал и с треском лопнул.

— Держи портал! — рявкнула Василиса, подгадала паузу между ударами и открыла дверь. Бабка, не встретив препятствия, полетела в магический проход.

Василиса заглянула в пространственный провал, но прежде чем ей удалось понять — куда крыс направил хозяйку, —тот закрыл портал. Девушка только мельком увидела красные шторы и звездно-полосатый флаг.

— Хорошо полетела! — оценил крыс как ни в чем не бывало.

— Куда ты её отправил?

— Не знаю, — беспечно пожал плечами крыс, отряхивая лапы. С них сыпалась мерцающая пыль.

— Как мы её вернём, когда она успокоится, если ты не знаешь, куда открыл портал?! — Начала вскипать Василиса.

Порой она хотела отселить подзатянувших с визитом гостей, но потом вспоминала, что Грызослав — преступник, сбежавший из мира Почтовых крыс, а Гато — беспомощный кот, слишком долго притворявшийся крысой в том же царстве.

— Не кипятись, подруга! — поднял Грыз лапы. — Ты сама просила её отправить в безопасное место. Что не так?

— По-твоему, Штаты — безопасное для нее сейчас место? — вдруг догадалась Василиса.

— Ты бредишь, какая Америка? По-твоему, я Дэвид Коперфильд, а не рядовая крыса?

Василиса зарычала, приказала прибрать все, а сама пошла на кухню, откупорила бутылки вина и налила бокал до края. Девушку потряхивало, накатывало осознание, что все проблемы только впереди. Вошел Грыз.

— Да не парься ты. Ничего со старухой не будет. С чего ты взяла, что я ее в Штаты запулил?

— Флаг я видела!

— Мало ли у кого звездно-полосатый висит…

Василиса достала смартфон, задумалась. Вбила в поиск по картинкам первое что пришло в голову: красные шторы, американский флаг. Подумала и перевела запрос на английский. Первая же картинка заставила похолодеть — она видела этот интерьер в портале несколько минут назад!

— Поздравляю. Нам конец.

Грызослав с сомнением глянул на Василису.

— Вот! Овальный кабинет! — Девушка сунула смартфон Грызославу в морду. — Смотри, те же шторы, флаг и весь интерьер!

— Там бронированные окна! Чем тебе не безопасное место? — цокнул Грыз Василисе в лицо и отвернулся надувшись.

На кухню вошел Гато, потянулся за телефоном.

Девушка отдала смартфон переводчику и он, рассмотрев картинку, запричитал.

— А ты чего начинаешь? Возвращайся под кровать, тютя. Там тебе и место! — Наехал на Гато Грызослав.

Кот ощерился в ответ. Василиса впервые видела, как тощий хвост Гато распушился. Грыз посмотрел исподлобья и напрягся, будто готовясь прыгнуть.

— Прекращайте! — Встала девушка между животными. — Грызослав, возвращай бабку! Или ты хочешь международный скандал?

— Не сможет он, всю магию потратил. — Наябедничал Гато.

— Откуда ты знаешь, недоносок?

— Какова средняя дальность порталов Почтовых крыс? — на удивление спокойно парировал Гато. Грыз нахмурился. — То-то и оно. Ваш максимум — город и окрестности. А ты старуху запулил через океан. Ты поди ещё и не тренировался давно, завтра твоя магическая мышца болеть будет. Год теперь тебе восстанавливаться.

Василиса нервно грызла ноготь. Браслет, будто издеваясь, нагрелся. Почему ей так везет на неприятности? Может, её второй дар — влипать в истории? В Академии краем уха она слышала, что у некоторых Потомков могут быть побочные способности, а то и несколько даров. К особенным магам она себя не относила, конечно же. Но столько раз попадаться в переделки — это уже не случайность.

Может, кто сглазил? Но кто? Влипает в неприятности Василиса чуть ли не с первого дня, как узнала, что она Потомок. Может, Маришка? Эта стервозная секретарша Ингвара Рюриковича никогда к ней хорошо не относилась. Нужно будет спросить у Ждана, может знает способы, как провериться на сглаз.

Почему-то вновь ей не пришла мысль пойти легальным путём — обратиться в медпункт или к какому-нибудь профессору по соответствующей дисциплине. Есть ли такая в Академии, Василиса не знала.

— Ладно, сори, Вась. Лишканул я по незнанке, — решил мириться Грызослав, заметив отсутствующий взгляд девушки. — Достанем мы твою бабку. Знаю я одного человечка…

— Это из разряда тех, из-за кого ты на нары раз пять отправлялся? — Перебил Гато.

— Ну ты и крыса. — протянул Грыз. — Так и знал, что не надо при тебе болтать!

— Прекратили оба! — Василиса потёрла виски. — Господи, ну как тебе вообще в голову пришло, что старуха — домушница?

— А что я должен был подумать? Пришла, пока тебя нет, ходит на цырлах… цыпочках, то есть, везде жало… нос сует. Вся трясется, суетится, будто грибов обожралась. У нас в подземном царстве есть любители грибов, я насмотрелся, могу грибника от нормальной крысы отличить…

—Ты же понимаешь, что несешь чушь? — спросила Василиса.

— Нет, подруга, это ты не врубаешься! — разозлился Грыз. — У тебя в доме шарился посторонний человек, как это называть? Чистое крысятничество! Представь, что она твою заначку стащила. На кого бы ты подумала?

— Нет у меня заначек, на карте всё!

— А под матрасом? В книжке «Лисья нора»? С обложкой, где двое пацанов такие…

— Как ты ее нашел? — мрачно спросила Василиса.

— Унюхал. Наличкой в наше время все реже пользуются, когда дома есть банкноты, я чую их запах. Откуда я знал, что заначка твоя? Думал, от прежних жильцов осталась…

— Господи, за что мне все это, почему я вечно во все вляпываюсь!? Ладно, давайте приберемся…

Глава 2. Истинные страдания

Василиса не удивилась, увидев Ждана у входа в Академию Ведовства и Наследия. Парень часто приходил сюда, даже если занятий у него не было. Сейчас он развлекался, выдыхая морозный пар изо рта и формируя из дыма причудливые фигуры.

— Не переживаешь, что люди заметят? — уточнила Василиса, смахивая рукой воздушный корабль с ростром на носу в виде дракона.

— Простолюдины дальше своего носа не видят и в обычной жизни, а через морок Трувора — тем более, — горделиво отозвался Ждан.

Василиса поморщилась: деление на Потомков и Людинов, о котором она узнала в Академии, ей не нравилось. Попахивало евгеникой, особенно когда маги вызывающе использовали старорусскую версию термина — Простолюдины.

— Ты сам давно не Простолюдин? — поддела девушка Ждана.

— С рождения! — задрал он подбородок. — Потомками не становятся, ими рождаются!

— Пошли, Потомок. — усмехнулась Василиса и подтолкнула парня ко входу. — Холодно.

В лобби на ресепшн сидела всё та же женщина, что полтора месяца назад первой встретила девушку в Академии. Хлопот у нее было не меньше, и она, почти не поднимая головы, что-то подписывала, шлепала убегающей печатью по бумагам, громко печатала в компьютере. Василиса подошла к администратору, та, едва взглянув на девушку, машинально подняла пресс-папье в виде булыжника. Вася поднесла к камню браслет и по нему пробежалась череда рун. По телу прошлась теплая волна магии.

— Разве Трувор Рюрикович не начальник Министерства Магических Внутренних Дел? — отойдя от стойки, вдруг уточнила Василиса у Ждана. — Почему он морок создавал вокруг Академии?

— Подумай лучше, Вася. — хмыкнул Ждан, уткнувшийся в навигационную дощечку — скрижаль. Он что-то искал: голограммы, создаваемые доской, сменяли одна другую.

Василиса обиженно замолчала. Ждана сложно было понять. Он то казался по уши влюбленным в нее, смеялся и шутил, делал всё, что она попросит и даже больше. То резко смурнел, замыкался в себе, отвечал грубо и городил между ними стену.

Первый вариант Ждана Васе нравился — с ним она себя не чувствовала потерянной в стенах Академии. Парня инициировали раньше и направили на обучение почти сразу. Пока Василиса ездила кормить русалок роллами и сражалась с оборотнем, Ждан уже прошёл часть вводных курсов, много чего вынюхал в Академии и завёл полезные знакомства.

До лекции оставалось время, и девушку вновь понесло в Зал Истоков. Ждан сопровождал её молча, всё ещё ковыряясь в скрижали. Сегодня, видимо в его душе властвовало мрачное альтер-эго, и парень был неразговорчив. Вообще, Василиса бы предпочла, чтобы он потерялся где-то по дороге, но Ждан и не думал отставать.

Девушка остановилась напротив венка бабушки. Камень в центре передней части венка, будто приветствуя её, сверкнул.

— Хочешь, помогу информацию по твоей бабке найти, — буркнул Ждан, не отрываясь от дощечки навигации. Голограммы мелькали на едва уловимой зрением скорости.

— А сейчас что ищешь? Ты хоть читаешь, что листаешь?

— Нет.

Логично — Ждан использует свой дар поиска. Василиса замолчала, теребя браслет, блокирующий её магию. Она завидовала парню, ведь тот мог пользоваться своими возможностями в любое время. А её дар возвращали только на время учебы и по ощущениям — в урезанном виде. Теперь эмоции других созданий увидеть было не так просто, а влиять на них — тем более.

Полтора месяца назад, на первом занятии по Основам Дароведения Василиса и вовсе себя чувствовала бездарностью, случайно попавшей на урок к древнему магу. Тогда она умудрилась опоздать и, влетев с извинениями в кабинет, застыла на пороге. За массивным и грубо вырезанным из чёрного дуба столом сидел суровый высокий мужчина. Он мельком взглянул на опоздавшую, махнул рукой, приглашая войти, и продолжил речь перед студентами:

— Дар — это не просто сила, которую вы носите в себе. Это ключ к вашему предназначению. Сегодня мы начнем с малого, но помните: даже самое слабое пламя может разжечь костер, если его питать правильно.

Василиса рухнула на лавку рядом с каким-то крупным парнем. Тот даже не взглянул на девушку. Вскоре Василиса поняла почему. Преподаватель Дароведения — Велемир, мужчина с длинными седыми волосами и пронзительными серыми глазами, приковывал всё внимание. Своей размеренной речью он внушал не только уважение, но и лёгкий трепет. Его одежда, украшенная древними символами и вышивкой, казалось, живёт своей магической жизнью.

— Василиса, — прервавшись, вдруг сказал Велемир и встал с высокого кресла с резными подлокотниками в виде голов волков и медведей. — Подойдите ко мне.

Василиса растерянно оглянулась в поисках помощи на соседа, по-прежнему не выказывавшего никакого интереса к ней, и вынужденно подошла к преподавателю. Он направил её в магический круг с рунами, вырезанный в центре кабинета.

— Воспользуйтесь даром, — подсказал Велемир, заметив потерянный взгляд девушки.

Василиса попробовала считать эмоции мага, но его лицо по-прежнему оставалось непроницаемым. Возможно, он как-то блокировал её дар. Тогда Василиса переключилась на крупного парня. Тот сидел болванчиком, упершись восторженным взглядом в Велемира. Его соседка, пожилая женщина, насмешливо смотрела на Василису, но девушка никак не могла нащупать её эмоции. Помучив какое-то время, Велемир отправил Васю на место и пригласил в круг другого Потомка.

От воспоминаний Василисе снова стало стыдно, и она потерла лицо руками, словно пытаясь отогнать наваждение. Тогда она единственная из класса не смогла хоть мало-мальски воспользоваться даром. Велемир оставил её после занятия, подвел к дальнему углу, в котором стоял небольшой каменный алтарь с древней книгой и молча приложил её руку к обложке. В книге зашелестели плотные страницы, и она открыла пустой разворот. Велемир внимательно смотрел на него, бегая глазами, словно читая невидимый для девушки текст. Одарив Василису улыбкой, он молча отпустил её.

— Что ты знаешь о Велемире? — Внезапно спросила Василиса. Ей никто не ответил — Ждан куда-то испарился.

Василиса оглядела Зал Истоков. Народу было немного и все они рассредоточились по Залу группками. Девушка заметила знакомую женщину — Екатерину Белову. C ней Василиса посещала Магическую Этику.

Екатерине было семьдесят два, и про свой дар она узнала по случайному стечению обстоятельств. Белова интуитивно напитывала еду магией: за её целебным компотом вставали в очередь, а о луковом супе, поднимающем на ноги, ходили по селу легенды. Екатерина называла свой дар природными поварскими способностями и никогда не узнала бы правду, не отведай её блюда один из Первородных Потомков, которому довелось по пути заехать в её сельскую столовую. Выпив компот, Первородный мгновенно распознал магический дар, однако женщина отмахнулась от его рассказов про славянских магов — односельчане ни за что бы не отпустили целительницу.

Екатерина рассказала Василисе, что Ингвар Рюрикович лично приезжал в село, чтобы убедить пенсионерку отучиться в Академии, а затем — поступить к нему в клинику на службу.

При упоминании его имени Василиса тогда едва не закатила глаза — после того, что Антон рассказал о нем и его схемах, трепета к Великому Праотцу поубавилось. Доверять кому бы то ни было стало сложнее. Она и к Ждану прониклась только после того так попросила Грызослава пробить парня по своим каналам. Почтовый крыс, как бывший уголовник, знал и нужных людей в ММВД и прочих ведомствах, и разную судимую нечисть. Ждан оказался чистым, а ещё — действительно пра-пра-пра… внуком Финиста.

Екатерина тоже заметила Василису и, широко улыбаясь, направилась к девушке.

— Внученька, не могла бы ты посмотреть в Инторнете вашем, что там в Америке творится? По углам эти, — женщина обвела руками других Потомков, отдыхающих в Зале Истоков, — шепчутся, а что конкретно случилось — не говорят! Отмахиваются от бабки!

Василиса нервно сглотнула, догадываясь — о чем речь. С утра она новости ещё не проверяла, надеясь, что ситуация со Светланой Петровной сама рассосется.

Пролистав посты нескольких новостных пабликов, уже вовсю клепавших мемы с кривой фотографией хозяйки квартиры, Василиса тяжело вздохнула. В более серьёзных источниках, говорилось, что американские СМИ вещали о пожилой эмигрантке, предположительно славянского происхождения, найденной в Овальном кабинете, которая успела подраться с несколькими охранниками, пока не подоспела Полиция Капитолия.

— Ну что там? — Нетерпеливо задергала Белова.

Василиса взглянула на время — надо торопиться.

— Ничего серьёзного, просто президенту Америки нужно серьезнее подходить к выбору охраны, — отмахнулась девушка. — Извините, Екатерина, мне нужно бежать на занятие! Уже опаздываю.

Василиса вбежала в Зал Лады в последний момент. Зал оправдывал своё название: светлые стены были украшены резьбой, изображавшей сцены любви и мира. В центре аудитории располагалась огромная круглая чаша, из которой струился золотистый свет. В воздухе витал тонкий аромат трав — кажется, здесь всегда пахло ромашкой и липой.

У окна стояла сама Лада. Внешне она чем-то напоминала Забаву: молодая женщина с длинной пшеничной косой, обвитой васильками. Её голубое платье переливалось, как утренняя роса, а мягкий, почти певучий голос успокаивал с первых слов.

Едва Василиса заняла своё место, Лада повернулась к собравшимся ученикам и улыбнулась, словно обнимая каждого взглядом.

— Эмоции, дети мои, это основа магии, — начала преподавательница Введения в эмоциональную магию, скользнув взглядом по классу. — Радость способна исцелить, гнев разрушить, а печаль открыть врата в то, что скрыто. Сегодня мы продолжим учиться слышать свои чувства и чувствовать чужие…

Занятие пролетело быстро, хотя Василисе пришлось потрудиться — как прежде, управлять эмоциями не удавалось. Треклятый Ингвар Рюрикович! А ведь мог за неё слово у Трувора в ведомстве замолвить, чтобы браслет разблокировали на полную во время учебы.

Внизу что-то пискнуло. Василиса опустила взгляд — в ногах переминался почтовый крыс в форме.

— Это вам, — крыс протянул свернутую бумажку.

Девушка прочитала записку: «срочно приезжай в клинику!». Василиса проверила календарь — сегодня не её смена. Кто мог с ней связываться настолько экстравагантно? Спросить было уже не у кого — почтовый крыс ушёл через портал.

Наблюдая за закрывающимся порталом, Василиса остро пожалела, что её ещё не научили ходить по изнанке мира. Неизвестно, правда, учат ли этому в Академии всех, или требуется особое разрешение на изучение такого мастерства. Девушка подумала, что нужно будет узнать у Ждана — тот наверняка уже выведал, где этому можно выучиться.

Решив, что стипендия слишком мала, да и в клинике столько уже не платят, чтобы ездить на такси, Василиса поехала на общественном транспорте. Через сорок минут она подходила к клинике. Почему-то возле обочины, в неположенном месте, было припарковано несколько машин, похожих на транспорт какого-то магического ведомства.

В клинике было шумно, сновали туда-сюда сотрудники клиники, пахло палёным.

— Что происходит? — Выловила Василиса какого-то санитара.

— Горыньего отпрыска на освидетельствование притащили! — выпучил глаза санитар, а затем ловко вывернулся из рук девушки и побежал в подсобку.

Василиса подошла к кабинету Забаву — закрыто. Пациентов видно не было.

— Ну, двигайся, Трехлав! Не изображай, что ноги подкашиваются, — разнесся по клинике строгий голос князя Афанасия Воронцова.

Василиса побежала в дальний коридор. Там сотрудники Министерства Магических Внутренних Дел вели грузного блондина, одетого в яркий красный кафтан с золотыми пуговицами. Его лицо выглядело невероятно трагично, словно его вели на казнь.

— Ой, бедненький я! Никакой воли к жизни! Разве это человек перед вами? Это обугленный уголёк! — протянул Трехлав, приложив руку к груди в театральной позе.

— Уголёк — не уголёк, а договориться с пол дюжиной магических ростовщиков ты был способен, — фыркнул Воронцов, подтолкнув его в плечо.

Трехлав вяло поволочил ноги, с таким видом, будто каждая попытка сделать шаг — невероятная мука.

— Княже, — обратился он с жалобным тоном, — я ж болен. Разве не видите? Вон, рука дрожит! — он вытянул ладонь, которая действительно немного подрагивала.

— Дрожит у тебя от похмелья, а не от болезни, — рявкнул один из сотрудников ММВД.

— Ах, какое грубое обращение! Какое унижение! — тут же воскликнул Трехлав, словно обиделся до глубины души. — Великого внука Горыныча тащат как мешок картошки. Вы же понимаете, это неслыханно!

— Мешок картошки обычно меньше врёт, — отрезал Воронцов. — Кто час назад эпилепсию изображал, чтобы депортации на Буянов-Острог избежать? Но мы знаем все твои фокусы, Трехлав, поэтому привезли тебя сюда.

— В клинику?! — вскрикнул Трехлав, широко раскрыв свои золотистые глаза. — Да ведь я жду не лечения, а признания моего страдания!

— А лечить тебя тут никто не собирается! — отрезал Воронцов.

Потом, словно почувствовав любопытство Василисы, Воронцов кинул на неё строгий серо-стальной взгляд и сухо бросил:

— Вернидубович Василиса, отведите мою дружину с подозреваемым в комнату психиатрического освидетельствования.

Трехлав обернулся к Василисе и, увидев её, изменился в лице, сделавшись ещё более трагичным.

— Прелестное создание, вас хотят поставить свидетелем моей агонии? Ну что ж, надеюсь, хоть вы поверите, что моё страдание истинное, а душа моя ранима.

— Конечно, поверю. — Василиса, подавив смешок, кивнула, а потом обратилась к сотрудникам Воронцова, — прошу, следуйте за мной.

— Ах, милая дама, ваши слова — бальзам на мою измученную душу! — вскричал Трехлав, гордо вскинув голову и поправив свои золотые пуговицы.

Василиса повела отряд на нижние этажи, надеясь, что память её не подведет. Внук Горыныча, заигрывая, продолжал изливать ей свои жалобы:

— Вы знаете, почему меня преследуют? Я слишком гениален! Они боятся, что мой разум откроет тайны мироздания, которых они не понимают.

По пути Трехлав почти не умолкал: то хихикал, то душераздирающе рыдал, сетуя на жизнь. Несколько раз пытался упасть в обморок и пробовал пускать пену изо рта. Даже Василисе это шоу успело наскучить.

Кабинет для психиатрического освидетельствования она нашла с первой попытки — спасибо Лёве, который когда-то провёл экскурсию по клинике для нечисти.

Нижние этажи больше использовались техническим персоналом. Здесь были расположены: прачка, кабинет Виталиков (местной охраны), комнаты отдыха сотрудников и небольшая столовая. Кабинет для освидетельствования находился в дальнем конце, рядом с хранилищем артефактов.

По мнению Василисы, это было большое упущение — располагать магические реликвии рядом с местом, где потенциально могут оказаться психически нестабильные преступники. Когда Вася указала на промах во время экскурсии, Лёва ответил, что кабинет этот большим спросом не пользуется, да и психов приводят с таким количеством охранников, что даже мышь в хранилище не проскочит. А если и проскочит — комната артефактов тут же поджарит нерадивого грызуна.

Дверь в кабинет освидетельствования была открыта. Василиса остановилась, пропуская сотрудников ММВД. Трехлава, обмякшего в руках конвоиров, затащили внутрь. Василиса заглянула в кабинет и застыла, не зная — стоит ли ей заходить.

Пока капризничающего и упирающегося Трехлава запихивали в клетку, Вася разглядывала кабинет, стоя на пороге, и размышляла. Посмотреть освидетельствование внука Горыныча было любопытно, даже очень. Но памятуя свою сверхъестественную способность влипать в неприятности, Василиса осторожничала.

У окна над бумагами склонилась темноволосая коротко стриженная девушка в мешковатом комбинезоне. Вася задумчиво всматривалась в сотрудницу неизвестного ей ведомства. Что-то в ней было неуловимо знакомое.

— Василиса, тебе отдельное приглашение нужно? — подняла голову брюнетка, словно почувствовав взгляд девушки.

Василису будто молнией поразило.

Стоявшая у стола худощавая девушка с острыми скулами и напряжённым взглядом — Маша. Волосы, прежде длинные и светлые, мягкими волнами обрамлявшие её круглое лицо, теперь были коротко острижены и окрашены в иссиня-чёрный цвет. Эта тёмная, почти вороновая тень делала её черты ещё более резкими, а светло-голубые глаза — ещё более холодными. Василиса помнила Машу пухленькой и полной жизни, а теперь перед ней стояла девушка, в которой было что-то жёсткое, непоколебимое, словно закалённое в огне.

Щёки её впали, кожа казалась бледной, почти болезненной, но взгляд… Глаза, раньше широко распахнутые, теперь сузились, стали настороженными, изучающими. В них больше не было прежней открытости, лишь тень чего-то, что Василиса не могла сразу определить — горечь? Обида? Ненависть?

Глава 3. Старые ведьмы

Закончив ковыряться в памяти и эмоциях Трехлава, Мария усмехнулась. Иронично, что владелица дара, который Маша скопировала ещё до заключения, сидит в этом же кабинете без дела.

«Конечно, старику Ингвару нужна своя послушная марионетка с полезным даром, вот он и держит эту дурочку возле себя», — размышляла Маша, рассматривая Василису, — «хотя, судя по браслету на её руке, со скоростью обучения девчонки он не спешит».

После задумчиво опустила взгляд на свое запястье — ещё несколько недель назад она носила такой же браслет. Вспомнив первые дни заключения, девушка поёжилась.

Больше полугода назад, после оглашения наказания, из зала суда её сразу забрали на остров Буян — в тюрьму Буянов-Острог. Не дав даже попрощаться с близкими, двое суровых стражей заковали Машу в браслет, блокирующий магию, и провели через портал, расположенный в подвале здания суда, прямиком в мрачное подземелье магической тюрьмы.

В Буянов-Остроге было холодно. Это был не тот холод, который пробирает до костей и заставляет скрипеть зубами. Нет, здесь воздух сам по себе был сухим, выжженным заклятьями. Казалось, что даже огонь в этой тюрьме горел без тепла.

Мир вокруг был слишком враждебен. Маша предпочитала жить в воображении. Тогда девушке казалось, что во всём виновата Василиса. Это по её следу их нашёл оборотень Константин. И если бы Василиса не сообщила своему дружку-домовому Лёве, Воронцов не явился бы со своей стражей. И не было бы суда. И этого леденящего заключения… Маша каждый день в голове прокручивала варианты, как убивает оборотня и остаётся на свободе — вершить правосудие над остальной нечистью, погубившей людей.

Маша привыкала. После недели в Остроге она научилась молчать. Когда на тебя смотрят оборотни с ненавистью — лучше не говорить. Когда в коридоре пробегают чугунные волки, железные звери, не знающие усталости — лучше не двигаться. Когда вечные наблюдатели — навьи стражи, — призраки заключенных, присягнувшие на службу Острогу, проверяли камеры — лучше не дышать.

Через время Машу перевели из изолятора временного содержания в новый сектор. Камера теперь была ниже в башне, ближе к подземельям, и стены здесь казались живыми — глухой шёпот будто пробегал по камням снизу вверх.

Соседками оказались вештицы. Главная из них, Ядвига, вечно строила козни против Маши. Однажды, проснувшись ночью, Маша ощутила на своей шее ледяное дыхание. Густой туман стелился по полу камеры. Ядвига стояла напротив, глаза её светились тусклым серебром. Она не двигалась, но её губы шевелились, наполняя шёпотом пространство. На миг Маша потеряла ориентацию — казалось, что стены сдвинулись ближе, а воздух стал липким и густым, как смола.

— Беги, если сможешь, — прошипела Ядвига, и её тело начало вытягиваться, превращаясь в стройную хищницу с пятнистым мехом.

Рысь. Глаза лесной кошки горели человеческим разумом, усы дрожали от предвкушения. В следующее мгновение она прыгнула.

Маша едва успела отпрыгнуть в сторону. Когти Ядвиги прочертили в воздухе полосы, царапая камень. Шёпот стен усилился, и Маша поняла: в этом месте тьма была её союзницей. Она замерла, вжалась в пол и задержала дыхание. Ведьма рысью кружила по камере, принюхиваясь, прижимаясь боком к холодным стенам. Но магия Острога заглушала запахи, мешала ориентироваться.

— Думаешь, спрячешься? — голос ведьмы казался уже не таким уверенным. — Я тебя достану.

Она бросилась вперёд, но вдруг резко замерла, зашипела, отступая к дальней стене. Маша слышала лишь холодное, тягучее дыхание, окутывающее камеру. Навья стража явилась незаметно: призрачная тень вытянулась из стены, наклонилась к ведьме и прошептала неразборчивые слова. В следующий миг Ядвига вздрогнула, будто получив удар в грудь, и осела на пол.

— Сидите тихо! — раздался чужой приказ в голове Маши, и призрак растворился во тьме.

Ядвига тогда с ненавистью посмотрела на Машу, но больше ничего не сказала. Несколько стычек спустя Машу перевели в другую камеру, ещё ниже прежней.

Новая соседка по камере, тёмная ведьма Ауд, встретила Машу теплее, чем предыдущие сокамерницы. Белокурая девушка чем-то напомнила ей собственную дочь, хотя внешне сходства не было.

Ауд была высокой и хрупкой, с резкими чертами лица. Глаза её, холодно-голубые, пронизывали насквозь. Маша позже, на общей прогулке, узнала, что в Буянов-Остроге Ауд знали и многие побаивались — старые ведьмы редко попадали в плен, а если попадали, то не оставались долго в живых. Но Ауд держалась. Никто не знал, сколько ей лет, но говорили, что когда-то она правила целым кланом и у неё была семья. Её обвиняли в ритуальных жертвах и запретных чарах. Говорили, она пыталась обмануть смерть, воскресить мужа и дочь, и что её магия была настолько сильна, что даже Острог не сразу смог её связать. Но сама Ауд об этом не рассказывала.

Маша не сразу поняла, что ведьма заботится о ней. Это проявлялось в мелочах: кусок более съедобного хлеба, который чудесным образом оказывался на её лежаке, тёплая тряпица вместо тонкого одеяла, тихий совет, как пережить особенно тяжелые ночи, когда стены шепчут слишком громко. Ауд не сюсюкалась, не жалела, но следила, чтобы Маша не сломалась.

— Не скалься, когда на тебя смотрят, — сказала она однажды, когда Маша злобно усмехнулась в ответ на чей-то взгляд. — Не показывай зубы, если не собираешься кусаться.

Иногда ведьма рассказывала сказки. Тихо, почти шёпотом, чтобы стены не слышали. О вещих снах, о заблудших душах, о великой реке, которая течёт под землёй и смывает все грехи. Эти сказки были мрачные, полные потерь и теней, но в них было что-то, что помогало Маше засыпать.

Ауд никогда не говорила прямо, что ей жаль Машу, но однажды, когда девушка проснулась от кошмара и услышала ровное дыхание рядом, она поняла, что ведьма не спала. Она просто сидела неподалеку, охраняя её сон.

Несколько месяцев спустя, уже сблизившись с тёмной ведьмой, Маша застала ту за ведовством. Ведьма сидела за кроватью, спиной отгородившись от входа в камеру. В ногах у нее было треснутое блюдце, по которому каталось гнилое яблоко.

— Откуда у тебя…

— Тшш, — зашипела ведьма, — замолчи, дурочка, а то беду накликаешь!

Ауд не стала рассказывать, где достала колдовской артефакт, зато предложила Маше связаться с кем-нибудь на воле. Близким девушка позвонить таким диковинным для них способом не могла, поэтому, поколебавшись, решила понаблюдать за Василисой — главной виновницей её заточения.

Яблочко, прокатившись несколько раз по блюдцу, остановилось, и Маша увидела Василису в какой-то обшарпанной комнате. Рядом с девушкой на задних лапах стоял здоровенный крыс в цилиндре, громко восхищающийся размерами её кошек.

Маша вопросительно взглянула на Ауд.

— Почтовый крысёныш, — пояснила ведьма, а затем, сощурившись, вгляделась в блюдце и добавила, — царская морда, судя по шляпе!

— Важный, да? А если его кто цапнет? — заговорщицки прошептала Маша.

Ауд хитро улыбнулась, наклонилась и что-то забормотала в блюдце. Изображение резко переменилось. Теперь сокамерницы будто видели всё глазами кошки Василисы. Ауд клацнула зубами, и кошка зарычала, ощерилась и кинулась на почтового крыса. Тот заверещал от укуса, Василиса подхватила кошку на руки. Дальше началась какая-то неразбериха, картинка в блюдце заморгала, пошла рябью… последнее, что видели ведьмы — открывшийся портал, из которого повалили крысы в красно-синих мундирах.

Тогда Маша не знала, что её невинная, казалось бы, шалость чуть не обернулась смертным приговором для Василисы на суде почтовых крыс. Конечно, со слов Лёвы, с которым Маша познакомилась лично недавно в клинике, Василиса смогла выпутаться — ей снова пришли на помощь. Остаётся только гадать — откуда такая везучесть не только на неприятности, но и на чудесное спасение от любой напасти. Были у Маши определенные догадки, но их надо было проверить.

После того случая с блюдцем Ауд больше не ворожила при Маше. Вообще, любое колдовство было запрещено в стенах Буянов-Острога, но старые ведьмы типа Ауд и прохиндейки как Ядвига умудрялись дать кому надо на руку или чугунную лапу, чтобы та совершенно случайно стерла ненадолго маленький штрих в блокирующей магию руне камеры. Только навьи стражи были беспристрастны — им уже нечего было желать.

Последняя пакость, которую умудрилась провернуть Ядвига, и вовсе не требовала магического вмешательства. Вештица подошла на общей прогулке со спины, чиркнула зажигалкой и волосы Маши мгновенно вспыхнули. Повезло, кто-то из стражей оказался рядом и накинул куртку на голову девушки. Но волосы уже было не спасти — вечером Ауд коротко обстригла остатки.

На следующую ночь внезапно явился охранник, грубо растолкал Машу, вывел её из камеры и в сопровождении навьей стражи провел через новые для девушки коридоры к закованной в железо дубовой двери. Перед тем как затолкнуть Машу внутрь, охранник — молодой прыщавый Потомок с угрюмой рожей, — приказал вести себя уважительно с Великим Праотцом.

В полумраке за столом сидел высокий мужчина с суровым лицом. Взгляд у него был тяжелый, изучающий.

Охранник не уточнил, кто вызвал Машу, но она догадалась. Судя по черному одеянию, на котором виднелись специфичные серебряные руны, это был Трувор Рюрикович. Под его юрисдикцией находился Буянов-Острог.

— Тебе не место здесь, — первое, что сказал он, едва за Машей захлопнулась дверь. — Ты рождена для большего.

Трувор Рюрикович говорил сдержанно, но властно. Он долго вещал о мире, где сильные не прячутся, Потомки становятся великими и правят рядом с Праотцами, а не гниют в тюрьмах. Маша же думала о том, что дадут на ужин, как поквитаться с обидчицей и что нужно от нее начальнику тюрьмы, и сама удивлялась своему равнодушию. Как там говорят арестанты в человеческом мире? «Не верь, не бойся, не проси?» Наверное, из нее вышел бы хороший уголовник. Уголовница.

— Я могу дать тебе свободу, — сказал наконец Праотец, склонив голову. — Но мне нужно, чтобы ты работала на меня.

Маша, уже уставшая слушать его велеречивый монолог стоя — тот даже не предложил ей присесть, — молча опёрлась о стену. Какой ценой ей достанется обещанная свобода? Ауд уже говорила ей, что Великие Праотцы не так просты, как могут показаться: каждому больше тысячи лет и они точно знают, как взять свое, не дав ничего взамен. Или… все гораздо проще? И Праотцам не чуждо все человеческое? Маше стало гадко. Если Трувор решил сделать ее своей любовницей, выбора особого нет. Ну, откажется, и что дальше? Переведут в карцер, пока не одумаешься. Или не дождешься очередного поджога волос. Только в следующий раз используют на зажигалку, а бутылку с бензином или какую-то магию. После откровения, что многие местные сидельцы находят способ использовать магию даже в стенах тюрьмы, Маша ничему бы уже не удивилась.

— Вы хотите, чтобы я стала вашей… служанкой? — выпалила Маша.

Праотец ухмыльнулся, и в тусклом свете масляной лампы блеснули его серебряные зрачки. От него повеяло силой: древней, спокойной, Маша на миг ощутила, насколько же он стар. Если не снаружи, так внутри.

— Да, именно для этого я тебе и позвал. Вижу — новая арестантка, нужно ее оприходовать. За кого ты меня принимаешь?

Тон его был спокойным, но Маша ощутила нечто… смесь подступающего разочарования, чувства ошибки, и поспешила исправиться:

— Извините. Все это так неожиданно… Я растерялась…

— Извиняю. Слушай внимательно. Я хочу, чтобы ты стала силой, которую нельзя игнорировать.

Маша непонимающе уставилась на Праотца.

— Ты убила оборотня, — напомнил он. — Без страха и колебаний. Это не только преступление, это сила, на которую можно рассчитывать.

— Без страха и колебаний? — Маша позволила себе усмехнуться. — Вы точно знаете, как я это сделала?

— Я знаю не только как ты это сделала, но и почему, — последнее слово Трувор выделил особенно сильно. — Это во-первых. Во-вторых, запомни раз и навсегда: смел не тот, кто не боится, а тот, кто свой страх может обуздать и не утонуть в нем.

— Я хотела, чтобы это волчье отродье, Константин — Маша сжала кулаки, к глазам подступили слезы, — понял, каково это — потерять близкого человека!

— В Пекле он ответит за свои злодеяния сполна. — Припечатал Трувор, поднимаясь.

— Лучше бы он сдох в щенячестве! — неожиданно для себя выпалила Маша. Испугалась, но остановиться не могла. — Тогда я не провела бы несколько лет в лечебнице для психов и вообще не угодила бы в Острог!

Трувор какое-то время сверлил ее взглядом, Маше казалось, что его глаза вот-вот проплавят в ней дыру. Но потом лицо праотца разгладилось.

— Да. Но прошлого не вернуть. А знаешь, почему ты оказалась в лечебнице? Потому что мы, истинные хозяева мира, вынуждены скрывать перед простыми людьми свою сущность. По-твоему, это справедливо?

Маша помотала головой.

— Будешь служить мне, и мы вместе все поменяем. Только не воображай, что ты избранная, — он усмехнулся. — И единственная. Согласна?

Маша кивнула.

— Только мне нужны не тупые исполнители, а преданные соратники. У тебя ценный дар, грех не использовать его во благо… Потомков.

— И что я должна буду делать?

— Станешь… — Трувор задумался. — Очень внештатным сотрудником одного отдела ММВД. Вернешься домой к нормальной жизни, будешь получать приличную зарплату и работать на меня. Даже рабочий день тебе сделаем от и до, кроме авралов и внештатных ситуаций, само собой.

Маша думала. Кошмарно хотелось согласиться, забыть Острог как страшный сон, но… работа на Трувора Рюриковича, похоже, подразумевает бессрочный контракт. А через пять лет она и так выйдет без всяких обязательств… Пять лет. Пять лет в этом мерзком аду. Нет, этого не выдержать.

— Сомневаешься? — усмехнулся Трувар. — Не переживай, никого пытать, убивать и расчленять не придется. У тебя будет другая спецификация.

Маша машинально кивнула. Она уже поняла, насколько ценен ее дар.

А потом Трувар сказал то, от чего пропали последние сомнения:

— Я знаю, кто на самом деле стоит за смертью твоего отца и его друга. Будешь служить мне — сможешь отомстить напрямую.

Маша тяжело сглотнула. Внутри будто оборвался трос с глыбой, которая давила столько лет. Ни заключение Константина, ни убийство его лучшего друга не принесли удовлетворения. Если Трувор говорит правду, с помощью его влияния можно по-настоящему свести счеты с реальными убийцами отца.

Получив от Маши согласие, Трувор Рюрикович отпустил девушку. В камеру отвёл её тот же угрюмый охранник. Следуя за ним, Маша рассматривала его согбенную спину и размышляла — что привело этого Потомка к такой жизни. Неужели, работать охранником в Буянов-Остроге — предел его мечтаний. Или у него не было выбора?

Маша вернулась в камеру и, глубоко вздохнув, опустилась на лежанку. Едва дверь камеры захлопнулась, из тени раздался голос:

— Значит, он тебе что-то предложил.

У Ауд был такой тон, будто она уже знала ответ, но всё же ждала подтверждения.

— Как ты догадалась? — буркнула Маша, кутаясь в покрывало.

— Ты ещё жива, — Ауд пожала плечами. — Но мне и другое интересно. Ты сама не замечала, как странно всё складывается?

Маша посмотрела на неё исподлобья. Мысли кружились роем в голове, больно распирая её изнутри.

— Что именно? Говори прямо.

— Ну, например, твоя вражда с бывшей сокамерницей. Почему, думаешь, она к тебе привязалась?

— Ядвигой? — устало отозвалась Маша. — Так она же эта… из оборотней? Вот и мстить решила за свою волколачью стаю.

— Ядвига не волколачка. — отрезала Ауд. — Она вештица, и это совсем другое отродье.

— Да откуда мне знать, что творится в её черепушке? Не понравилась я ей просто! — начала вскипать Маша.

— Поверь мне, старой ведьме, без веской причины демоница не станет преследовать какую-то соплячку, обращаться ради мести в рысь, рискуя оказаться в Яме на неопределенный срок. Думай лучше, Маша!

И Маша задумалась. Ямой назывались нижние уровни Острога. Это место для самых опасных существ, которых нельзя уничтожить, но и оставлять на свободе невозможно. По рассказам, камерами в Яме являются индивидуальные карцеры с системой сложнейшей изоляции. Стены пропитаны рунами, поглощающими любую магию носителя. Запрещены все контакты с внешним миром. И время течет значительно медленнее, чем наверху. Ауд права — такого наказания, даже на незначительный срок, Маша не стоит, даже убей она не одного оборотня.

— А ещё вспомни, как быстро навьи стражи вмешались, когда Ядвига на тебя кинулась ночью. Обычно они не лезут в разборки, пока кого-нибудь не порешают. А тут — раз! — и уже разнимают.

Девушка нахмурилась. Тёмная ведьма опять права — той ночью, когда Ядвига обернулась рысью, Маше повезло. Подозрительно повезло.

— Или как тебя после второго нападения перевели ко мне в камеру, хотя обычно такие вопросы решаются куда дольше. Кто-то очень не хотел, чтобы тебя просто убили, но явно желал, чтобы ты прочувствовала, что одна тут не выживешь.

Ауд пристально смотрела на неё, будто проверяла, дойдет ли до неё суть. И суть, похоже, начала просачиваться в сознание Маши.

— Ты же заметила, что стражники странно себя вели, когда Ядвига к тебе полезла в последний раз? — продолжала Ауд. — Как будто медлили, ждали, что ты сделаешь.

Маша дотронулась до волос и вспомнила: они действительно стояли, будто дали Ядвиге возможность напакостить. И лишь когда волосы вспыхнули — вмешались.

— И вот ещё что, — Ауд откинулась на локоть. — Ты не находишь странным, что всякий раз, когда тебе становилось особенно хреново, что-то вдруг менялось? Будто кто-то решал, что ты уже готова перейти на следующий уровень.

Она смотрела на Машу выжидающе.

— Думаешь, это всё подстроено? — спросила Маша медленно, чувствуя, как внутри зарождается нехорошее подозрение.

— Я уверена, что это не просто совпадения, — хмыкнула Ауд.

Маша молчала. В голове начали складываться детали, образуя узор. Слишком аккуратный и продуманный.

— Чёрт, — выдохнула она, когда мозаика сложилась. — Этот Тру… — Маша осеклась, — Он с самого начала играл со мной, да?

— А ты как думала? — усмехнулась тогда Ауд. — Великие Праотцы — последние, кому бы я доверяла в этой жизни.

У Маши не было выбора — она всё равно согласилась сотрудничать с Трувором Рюриковичем. По крайней мере, это был шанс выйти на свободу сильно раньше.

…Тебе идет новый цвет волос, — раздалось над ухом Маши, выдергивая её из воспоминаний. — Решила сменить имидж?

Над девушкой стояла Василиса и улыбалась во весь рот. Маша натянула улыбку в ответ — с этой девицей, как и с убийцами отца, она тоже планировала разобраться.

Глава 4. Сомнительная сделка

— Принёс? — взволнованно спросила Василиса Ждана

— Принес, — недовольно отозвался тот, снимая рюкзак с плеча. Сегодня у него опять было ворчливое настроение.

Василиса в нетерпении теребила край рукава кофты.

Ждан перестал копаться в рюкзаке, пристально посмотрел на девушку и добавил:

— Помни — я предупреждал. Ничем хорошим это не закончится!

Василиса кивнула. В её руки опустился артефакт. Тяжёлый, но неожиданно тёплый на ощупь. Это был Времевёрт-клубок.

— Ждан? — заискивающе спросила Василиса, пряча артефакт за спину. — У меня к тебе есть ещё одна просьба!

— Чего ещё?

— Ты можешь отвезти нас с Машей загород?

Парень закатил глаза. Василиса, закусив губу, скорчила умоляющую рожицу и ждала.

— Я не могу сейчас. Мне работать надо! — Наконец ответил Ждан и развернулся к выходу из квартиры.

— А нам не сейчас надо… Ночью.

— Я подумаю, — бросил Ждан и скрылся в подъезде.

Василиса расстроенно закрыла за ним дверь и ушла в комнату. Межкомнатная дверь, выломанная старухой хозяйкой, всё еще стояла, приваленная к косяку. Девушка села на кровать и подняла клубок к глазам всматриваясь.

Времевёрт, даже на первый взгляд, выглядел необычно: сотканный из нитей, переливающихся оттенками серебра и золота, будто сплетенными из лунного света и солнечных лучей. Глаз не мог зацепиться за какой-то один цвет: клубок беспрестанно менялся, нити медленно перекатывались и переплетались, будто живое текучее существо. В центре клубка едва различимо светилась крохотная искра.

На курсе по Нитям Судьбы говорили, что это сердце времени, мерно пульсирующее внутри Времевёрта. Василиса поднесла клубок к уху и прислушалась: доносился шёпот, смешанные обрывки фраз, которые невозможно было разобрать. Это было эхо голосов прошлого и будущего.

— Чё Челкастый притащил? — раздалось рядом с Василисой.

— Грызослав! — строго отозвалась девушка. — Имей уважение к Ждану.

Крыс присвистнул, полностью проигнорировав замечание:

— Нифига себе, твой полупокер притарабанил артефакт второго уровня! Трувора не боитесь, начинающие уголовнички?

— От уголовника слышу, — вспылила Василиса. — Да и что я должна была сделать? Отказать Маше в помощи? Она, итак, бедняжка натерпелась в Остроге.

— И поэтому ты решила за ручку с Челкастым туда же отправиться? Мало этого? — постучал крыс по браслету, распекая девушку. — Кто Машу из Острога вытащил? У тебя покровитель такого же толка есть?

Василиса нахмурилась, но отвечать не стала. Грызослав верно говорил: вряд ли Ингвар Рюрикович снова впишется за нее и тем более — за Ждана. За спиной Маши Трувор Рюрикович — брат Ингвара и глава Министерства Магических Внутренних Дел. Пойдёт ли начальник клиники для нечисти против родного брата ради каких-то сомнительных Потомков, даже не Первородных?

Почему-то снова Василису втягивало в какие-то сомнительные дела. Неужели это действительно её побочный дар. Или просто глупость… Василиса тяжело вздохнула, вспомнив последнюю встречу с Машей.

После освидетельствования Трехлава князь Воронцов почти сразу забрал Машу с собой в участок. В следующий раз Василиса наткнулась на неё во внутреннем дворике Академии, где должна была встретиться со Жданом.

— Ты тоже будешь учиться здесь? — глупо воскликнула Василиса.

Маша натянуто улыбнулась и отрицательно покачала головой:

— В ММВД своя школа, ускоренная. Я же теперь на службе у Воронцова, знаешь…

Девушка поведала Василисе, что из Острога её вызволил сам Великий Праотец взамен за работу на него. Про свои страдания в Буянов-Остроге Маша сильно не распространялась, но и сказанного было достаточно, чтобы у Василисы от ужаса мурашки побежали по коже. Ещё Маша рассказала, что Трувор Рюрикович намекнул, что за убийством отца на самом деле стоит другая сила, а не тот несчастный случай с оборотнями. И что ей нужна помощь Василисы, поскольку та учится в Академии и может знать, как достать нужный артефакт.

Как достать Василиса не имела представления. Но ей был знаком человек, который наверняка мог не только знать, но и добыть искомое.

Как раз в этот момент в палисадник пришёл Ждан. Тон Маши переменился и стал более кокетливым, что не ускользнуло от Василисы. Парень, не стесняясь присутствия Васи, ответно флиртовал. В груди ревниво закололо.

Довольно быстро Маша убедила Ждана поискать клубок Времевёрт, позволяющий путешествовать во времени. Конечно, для её цели лучше бы подошёл Кудель времен — «старший брат» Времевёрта. Только этот артефакт спрятан куда надёжнее и охраняют его строже.

— Просто откажись, а клубок пусть Ждан вернет, откуда взял, — вырвал из воспоминаний испуганный голос Гато.

— Да! Кто эта Маша тебе вообще? — одобрительно отозвался Грызослав, отвлекаясь от телефона.

Василиса посмотрела ещё раз на переливающийся Времевёрт в руке и обреченно вздохнула. Отказываться от обещания Маши ей страшно не хотелось. Почему-то иррационально она себя чувствовала должной, будто по её вине Мария попала в Буянов-Острог.

— Прикинь, у твоей старухи возьмет интервью тот хмырь! — заржал в кресле Грыз.

— У какой старухи? Ты о ком?

— Ну этот звездный журналист, Карл Такерсон. У хозяйки твоей, которую в Штаты запулили, — противно загыкал крыс.

Василиса загуглила. Действительно, Светлану Петровну приняли за русскую шпионку, и американский обозреватель запланировал беседу с ней. Девушка испуганно посмотрела на Гато. Тот, разделяя её чувства, стоял рядом с кроватью и обеспокоенно переминался с лапы на лапу.

Телефон в руках пиликнул. Звонил Ждан:

— Ладно, я отвезу вас! Взамен пусть Маша замолвит за меня слово у князя Воронцова. Хочу в ММВД работать.

Василиса легко пообещала. Она не сомневалась, что с даром Ждана его быстро приберут в лапы ММВД и без протекции какой-то Маши.

— И это, кстати… Дашь мнё её номер?

А вот этого уже обещать не хотелось. Василиса отмахивалась от догадки, что Ждану могла понравиться Маша. Парень не только скрашивал одиночество девушки в Академии, он был весьма полезен. Его ухаживания тешили самолюбие. Иногда Василиса задумывалась — могло бы у них что-то получиться? Ждан харизматичный, на лицо красивый, и голос у него глубокий, приятный. Только вот после вспыльчивого Ника девушку настораживали перепады настроения Ждана — порой он был груб и будто сам отталкивал. Ему словно не хватало доброты Антона…

Да, где-то в самой глубине души Василисы сохранялись чувства к Антону, и она фантазировала, что тот всё-таки решит рискнуть на отношения с Потомком. Конечно, его слова об ускоренном старении домовых и их депрессиях при переезде в новое место здорово напугали девушку, но она надеялась, что можно этого каким-то образом избежать. Должна же быть подходящая магия — и это нужно было узнать. В конце концов, у Антона в предках был кто-то из Потомков или Людинов, недаром он такой непривычно высокий для домовых. Может, получится сыграть на этом. Только как разузнать? В голову опять приходил Ждан — через его дар поиска, скорее всего, можно выйти на нужный метод или человека. Согласится ли он помочь в очередной раз, если его внимание будет приковано к этой Маше?

Слишком многое завязано на Ждане. Нужно попробовать самой выведать, есть ли подходящие чары, чтобы помочь Антону. Можно попробовать через куратора Аркадия Львовича разузнать, кто из преподов специализируется на домовых…

— Василиса? — донеслось из трубки.

Девушка всё-таки пообещала поделиться номером Маши, посчитав, что для всех будет лучше, если она отпустит Ждана и попробует придумать что-то с Антоном. Она даже набрала его номер, но, как и всегда, тот не ответил.

Василиса, печально вздохнув, уставилась на Грызослава. Тот смотрел какую-то чушь в телефоне, трескал кошачий корм и… запивал его пивом. Происхождение закуски было понятным — Маршалл и Беляш не по своей воли поделились. Откуда взялось пиво, если Грыз из дома не выходит, боясь попасться в лапы правосудия крыс? Девушка перевела взгляд на Гато, нацепившего на нос смешные маленькие очки. Он сидел в лежанке котов и читал какую-то книжку с важным видом. Словно почувствовав взгляд Василисы, Гато виновато посмотрел в ответ. Он всё ещё вёл себя зашуганно, видимо возникло ПТСР от проживания бок о бок с почтовыми крысами и Васе, как психологу, хорошо бы взяться за лечение бедняги…

— Не подскажешь, откуда у Грызослава пиво взялось, дружок? — вкрадчиво спросила Василиса.

Гато сглотнул и мельком взглянул на Грыза, который отвлекся от видео и грозно посмотрел на кота.

— Я ни при чём, это он меня заставил! — наябедничал-таки Гато.

— А что мне было делать? — с набитым ртом ответил Грыз. — после того как твою старуху телепортировал, сил магических у меня поубавилось. Вот я Гато и попросил по-дружески послать какого-нибудь моего собрата за пивком…

Тут Василису осенило. Почтовые крысы, точно! Можно передать записку Антону через них. Вопрос — как вызвать такого курьера? В обычной жизни ей хватало сотовой связи, а с другими представителями волшебного мира она особо связь не держала, чтобы применять столь необычный способ общения. Василиса видела, что Антон использовал резной свисток, когда вызывал Марка. Интересно, как его заполучить… У Гато, по всей видимости, есть подобный, раз он привлекал постороннего крыса для покупки пива Грызославу.

— Гато, ты можешь вызвать почтового крыса?

— Это ещё зачем? — напрягся Грыз.

— Я хочу передать сообщение Антону. Он на звонки и смс не отвечает мне.

Грызослав предложил позвонить с его мобильного. Результат был тот же, а Василиса начала переживать — не случилось ли чего с Антоном. Гато долго не сопротивлялся и достал из своих потрёпанных штанов деревянный свисток. Тот был вовсе не похож на свисток Антона. Василиса предположила, что у домового был особенный свисток для вызова Марка — царственной особы…

Грыз заверещал, что ему надо спрятаться от собрата, мало ли! Смешно елозя лапами, крыс забрался под кровать.

Гато дунул в свисток три раза, воздух натянулся и хлопнул. Перед ними стоял невысокий крысёныш, раза в полтора ниже Грызослава. Василиса подумала, что это подросток, который решил подзаработать. Хотя не исключено, что в Царстве Почтовых крыс иные законы, и работать по специальности те могут начинать в раннем возрасте.

— Адрес для передачи сообщения, — неожиданно пробасил крысёныш.

Василиса замешкалась, прежде чем назвала. Почтальон всё так же стоял и пристально смотрел на девушку.

— Сообщение? — нетерпеливо цокнул крыс.

Девушка засуетилась. Она даже не сообразила, чтобы заранее подготовить записку. Сбегала в коридор за рюкзаком, вырвала из тетради листок и принялась ковыряться в поисках ручки. Ругнулась под нос и вытряхнула содержимое на постель. Амулет Ждана скатился и с грохотом улетел под кровать — оттуда что-то обиженно пискнуло.

Гато вскарабкался на кровать и принялся услужливо копаться в поисках искомого. Наконец, ручка нашлась. Василиса, закусив губу, написала пару слов Антону и передала записку почтальону. Тот спрятал бумагу в нагрудный кармашек и протянул лапу в ожидании. Василиса нервно осмотрелась. Об оплате она тоже не подумала. Взглянула умоляюще на кота

Гато развел лапами:

— Я потратил все златовики на пиво этому…

Девушка растерянно посмотрела на почтового крыса. Когда назначали студенческую стипендию, Василиса выбрала обычные рубли вместо магических. Посчитала, что вряд ли будет пользоваться златовиками. Для чего живущие в современной России волшебные существа и Потомки использовали магические деньги, ей было невдомёк.

Почтовый крыс устало выдохнул и материализовал… платёжный терминал.

— Можно карточкой оплатить, — хитро улыбнулся крыс, показывая жёлтые резцы.

Василиса оценила сумму, которая высвечивалась на экране терминала. Сто рублей. Почему-то вспомнилось, как в нулевых скачала за целую сотку анимированную картинку с последней страницы журнала, а следом оформилась ежемесячная подписка, которую кое-как удалось отменить через несколько месяцев.

— Это разовая покупка? — глупо уточнила Василиса.

Крысёныш смерил девушку взглядом и положительно покачал головой. На всякий случай Василиса глянула на Гато. Тот одобрительно кивнул.

Едва получив оплату, почтовый крыс с хлопком исчез. После него в воздухе поднялась магическая пыль. Кряхтя, из-под кровати выполз Грызослав. Пока устраивался вновь с пивом и телефоном в кресле, он немного побухтел, что порядочным крысам не дают в выходной отдохнуть.

Василиса усомнилась в порядочности Грыза и его способах расслабления, но заострять на этом внимание не стала. Она легла на кровать, закрыла глаза и попыталась задремать.

Внутри неприятно жгло ожиданием. Ждать Василиса не любила и не умела. В легкие будто навалили горящих углей — дышать стало неприятно. А сегодня ей «посчастливилось» ожидать вдвойне: ответа Антона и ночной поездки с Машей. От этих мыслей во внутренностях поднималась тревога и ложилась камнем на сердце. Свяжется ли с ней Антон? Получится ли поговорить на этот раз?

А что будет ночью? Удастся ли попасть в прошлое и не накосячить, как обычно? В этот раз с ней будет Маша, может она более удачливая. В конце концов, повезло же ей не только выйти из Острога раньше времени и даже устроиться в элитный отдел ММВД к князю Воронцову.

В отличие от Василисы, наказание которой всё ещё продолжалось. Девушка зло глянула на браслет. В ответ он чуть накалился, обжигая руку. Помимо тревоги внутри стала разрастаться злость. На игнорирующего её Антона, на успешную Машу, на собственную глупость. И на Ингвара Рюриковича. Что ему стоило повлиять на решение суда? Неужели разница между братьями так велика, что тому досталась лишь роль начальника какой-то вшивой клиники…

Василиса резко подскочила, помотав головой. Гато чуть подпрыгнул от неожиданности.

— Мать, ты чего белены объелась? — отозвался Грызослав, не поднимая голову от своего телефона.

— Грыз, ты не знаешь, Праотцы могут мысли читать?

Крыс раздраженно вздохнул и пожал плечами.

— А на расстоянии?

На этот раз Грыз взбесился и, громко матерясь, что ему не дают отдохнуть, удалился на кухню. Гато деликатно кашлянул, обращая на себя внимание:

— Достоверно не известно, но могу предположить, что, находясь вблизи — вполне могут. Их предок породил магию, думаю, что они…

Раздался звонок. Девушка вздрогнула — неужели это Ингвар, и Гато прав?! Она кинулась к телефону. Номера не было видно. Василиса всё же приняла вызов. В трубке захрипело. Экран пошёл полосами, моргнул и появилось изображение. Это оказался видеозвонок. Василиса, увидев Антона, облегчённо выдохнула и расплылась в улыбке. Наконец-то!

Антон не улыбался и строго смотрел на неё:

— Что за бардак ты устроила?

— Я просто… хотела, наконец, поговорить с тобой, — принялась оправдываться Вася.

— Я не о том, Василиса! — прервал её домовой. — Вы что за ерунду устроили с хозяйкой квартиры?

Девушка замерла. Откуда ему известно? И если он знает, кто ещё в курсе?

— На кой-чёрт вы её в Америку отправили? Совсем с ума посходили! — продолжал Антон.

— Как ты узнал? — Отпираться не было смысла.

Антон, закончив отчитывать Василису, всё же рассказал, что попросил местного домового присматривать за ней. Вот он и доложил, хоть и не сразу. Девушка испуганно огляделась. Всё это время здесь жил домовик, а она и не в курсе?

Конечно! Блокирующий магию браслет на руке не давал увидеть нечисть… Но почему домовой ни разу себя не обнаружил, а звери молчали? Вася хмуро глянула на Гато. Тот замотал головой, словно прочитав её мысли.

— Что же теперь делать? — растерянно отозвалась Василиса.

— Снимать штаны и бегать! — гаркнул Антон.

Девушке хотелось расплакаться. Не так она себе представляла разговор с Антоном. Он столько игнорировал её, а теперь вышел на связь только для того, чтобы ругать её?

— Проси своего грызуна вернуть старуху на Родину, — неожиданно смягчился домовой.

Василиса попыталась возразить, поскольку у Грызослава не восстановилась магия, но Антон велел найти другого, более мощного крыса для этой работы. Раз напортачила — ей за собой и прибирать, а он не намерен впутываться…

Антон замолчал. Василиса рассматривала его. Домовой стал старше выглядеть, не так заметно на первый взгляд, но девушка видела. Новый дом пьёт его силы. Сколько ему осталось до того, как он станет седым сгорбленным домовиком? Как ему помочь?

— Что? Уже не нравлюсь? — неправильно прочитал Антон её взгляд.

Убедить в обратном его не удалось, а на просьбу встретиться в ближайшее время сказал, что сам выйдет на неё.

Оставшееся время Василиса грустила, лёжа в обнимку с Маршаллом, который тарахтел и пытался её успокоить. Когда, наконец, раздался звонок в дверь, девушка с облегчением подскочила. Рядом с Машей ей удастся отвлечься от печальных мыслей про Антона.

На этот раз Маша была в облегающем спортивном костюме, поверх которого накинута модная куртка. Василиса сравнила прикид девушки со своим и слегка расстроилась. Изношенное пальто, хоть удобное, особо не красило её. Раньше о привлекательности своей одежды она не думала, главное — комфорт. Сейчас промелькнула мысль, что выглядит замарашкой рядом с эффектной Марией.

Чуть не забыв главное — Времевёрт — девушки выскочили на улицу.

Возле подъезда стояла двуцветная волга. Опершись об кузов, курил улыбающийся Ждан. Красуясь, он снова творил из дыма мудрёные фигуры.

Василиса удивленно оглядела машину. Почему-то девушка ожидала у красавца Ждана как минимум иномарку и точно не такую древность.

— Что за рухлядь ты к нам прикатил? — деланно возмутилась Маша.

По лицу Ждана прошла недовольная гримаса.

— Это — «Волга». Раритет. Классика, — ответил холодно.

— Ну, я так и сказала, — ухмыльнулась Маша.

— Рухлядь — какие-нибудь ржавые «Жигули» или «Москвич»! А на этой красавице катались партийные чиновники! Аппарат с историей! Знаешь что? Не нравится — отправляйся пешком в Подмосковье!

Василисе захотелось поддержать Ждана. Хоть машина и не была новой, о ней явно хорошо заботились, а кое-где даже модернизировали. Девушка заметила, что фирменная эмблема с оленем заменена стилизованным изображением сокола с расправленными крыльями. Отсылка к прародителю Финисту?

— Извини, — Маша захлопала глазами. — Я не то имела в виду! Просто удивилась! А сейчас реально вижу — классика! Такая аккуратная, стильная!

Ждан смотрел с подозрением, пыхтел сигаретой. Маша кинулась делать селфи на фоне автомобиля. Василисе вдруг стала неприятна Маша и ее поведение. Женское чутье подсказывало: подруга играет в «качели». А может, так и надо?.. И Василиса на самом деле ничего не понимает в жизни?..

Докурив, Ждан поторопил девушек. Вася хотела сесть вперед. Не только из-за опять обжигающей ревности. На заднем сиденье её точно укачает: машина старенькая, да и салон наверняка прокурен. Однако Маша опередила её и грациозно вскочила внутрь. Поджав губы, Василиса села сзади Ждана.

Оттаяв после перепалки с Машей, парень стал весел и общителен. Почти не обращая внимания на Васю, он травил байки и перешучивался с Марией, словно они ехали на отдых, а не опасное дело.

Мария по памяти направляла Ждана, тот беспрекословно слушался её, будто забыл, как этим утром распекал Василису за их с Машей рискованную задумку.

Они уже пересекли МКАД и почти достигли границы с областью, как на повороте им велел притормозить мужчина в форме ММВД. За его спиной стояла припаркованная иномарка с отличительными рунами Министерства.

За мгновение до остановки Ждан приказал девушкам молчать и мило улыбаться.

Представитель ММВД в тёмном мундире с вышитым вензелем Трувора Рюриковича не спеша подошёл и лениво постучал костлявыми пальцами по окну. Ждан покрутил ручку, окно медленно со скрежетом опускалось.

— Герман Васильевич Пытов, старший инспектор Пограничного Патруля Министерства Магических Внутренних Дел. — представился мужчина, быстро сунув под нос Ждану ксиву с рунами и так же скоро её убрав. — Цель пересечения магической границы города?

Василиса удивленно глядела на инспектора. Никогда прежде она не сталкивалась с магическим патрулем на дорогах. Впрочем, её опыт был скуден — лишь однажды она ездила в область с оборотнем Константином.

— К бабушке едем с сестрами, — как можно более непринужденно ответил парень.

— Есть ли в салоне или багажнике существа, требующие особого разрешения? Домовые, русалки, черти, лешие?

Ждан отрицательно помотал головой.

— Даже если они прикидываются попутчиками или сестрами, — выделил последнее слово инспектор, окидывая взглядом Машу и Василису.

Парень широко улыбнулся, будто представитель патруля шутит. Тот нахмурился и Ждан испуганно покачал головой. Инспектор поверил (или сделал вид, что поверил) и продолжил допрос:

— Были ли в вашем транспорте подозрительные вмешательства? Не проявлял ли он признаков самовольного поведения?

Ждан непонятливо посмотрел на Пытова. Тот раздражённо пояснил:

— Самооткрывающиеся двери, протест против маршрута, попытки телепортироваться?

На этот раз парень неловко рассмеялся:

— Эти дедушкина «Волга»! Никакой магии, только обычный советский автопром! На ней самого Андропова возили!

— Да-да, конечно, — бормотал инспектор, осматривая машину.

— А что случилось? — дружелюбно спросил Ждан.

— Обычная плановая проверка. Москва — особый режимный город, должны знать. Людины это правило давно отменили, но у нас оно сохраняется.

— Да-да, конечно. Дед рассказывал, что при Союзе без регистрации…

— Артефакты, зелья, зачарованные предметы везёте? — раздраженно перебил Ждана инспектор.

Василиса испуганно вжалась в сиденье…

Глава 5. Место силы

Когда дверь за Василисой и Машей захлопнулась, Гато печально вернулся в лежанку и свернулся в ней клубком, совсем как обычный кот. Читать ему расхотелось, но и сон не шёл. Тревога за Василису, разрастающаяся внутри, не давала покоя.

— Чё не весел, х…хвост повесил? — донеслось с кресла.

«Опять Грызослав со своими скабрезностями», — раздражённо подумал Гато.

— Ты совсем за Васю не тревожишься? — приподнявшись в лежанке, поинтересовался кот.

С кровати донесся поддерживающий мяв — это была Беляшик. Хоть Гато и привирал с переводом кошки на суде Почтовых крыс, всё же как магический кот он мог чувствовать настроения и желания животных — те мыслили образами, именно их колдовские представители кошачьих и могут улавливать.

— Ты что-нибудь слышал про эффект бабочки? — не дождавшись обратной связи, кот выпрямился и поправил на носу очки.

Крыс шумно отхлебнул пиво и рыгнул в ответ.

— Ты свинья, Грызослав, — поморщился Гато.

Конечно, он встречал в Царстве Почтовых крыс разных их представителей, и вынужден был подстраиваться. Однако сам Гато был педант и уважал дисциплину. Может, его камзол уже местами потёрт, в заплатках и часть потерявшихся перламутровых пуговиц пришлось заменить на обычные, а кожаные ботиночки поистерлись, но все же одежду он держал в порядке, да и вёл себя поприличнее некоторых.

— А ты — истеричка, Гато! — наконец отозвался Грыз, громко цокнул и добавил, — Василиса — взрослая баба и вполне сама способна принимать решения…и нести ответственность за них.

— Но что, если с ней что-то случится? — не унимался Гато, — Или Маша эта накосячит в прошлом? Ты знаешь, чем это чревато? Вдруг ты проснёшься в моём теле, а я — Гато передернуло, —– в твоём!

— Какая мерзость! — заржал Грызослав. — тебя, тощего голодранца, в моё тело крысиного Аполлона?

Гато обиженно поджал уши. Он не виноват в том, как распорядилась судьба с крошечным котенком, которым когда-то был. Его первым воспоминанием был узкий тёмный туннель, в котором он очнулся. Пахло горько-сладко, неприятно. И ещё чем-то. Этот запах шумно приближался. Из темноты показался огромный силуэт, чуть не споткнувшийся об котёнка. Гато тонко пискнул, и силуэт наклонился. Это была крыса. Тогда Гато ничего не знал про Почтовых крыс. И Гато он не был. Его звали иначе, но он вообще ничего не знал. Последнее, что он тогда помнил — вкус маминого молочка и сладкий запах её шубки.

— О, что у нас тут?

— Как он сюда попал? — заинтересованно спросил другой крыс, вынырнувший из темноты.

— Наверное, подкинули, — хмыкнул первый.

— Глупости, — фыркнул кто-то третий, только подошедший со слепящим глаза фонарём. Этот крыс выглядел главнее остальных, морда его лоснилась, была холёной. — Коты сами не попадают в наше царство. Но если попадают… значит, им здесь и место.

Крысы подхватили котёнка, утащили в Царство и поручили заботиться о нём старой мыши Клавдии, ставшей впоследствии второй матерью Гато.

Когда он чуть подрос, пытался сбежать. Метался по туннелям, искал выход, но безуспешно. Клавдия сочувственно вздыхала и помогала отмыть грязную после туннелей шубку. Провианта ей едва хватало самой, но она исхитрялась где-то подработать и принести котёнку молока или краюшек сыра. Вскоре пришёл тот главный крыс:

— Нам нужен свой переводчик, — объявил важно и беспрекословно. — Кошачий язык сложный, а магические коты весьма неплохо в нём разбираются.

— Я не… — котёнок запнулся.

— Ты хочешь есть? — вкрадчиво поинтересовался.

Гато хотел.

— Тогда слушайся.

Голод оказался сильнее гордости. Так и началась жизнь маленького котёнка в Царстве почтовых крыс. Сначала Гато ненавидел их. Потом боялся. Потом пытался приспособиться. И постепенно стал частью этой странной системы, вечно виноватым котом, который слишком долго жил не среди своих. Он уже и сам не верил, что можно выбраться.

— Ты чё завис, Перро? — Грызослав помахал лапой перед лицом Гато. — Инсульт разбил от страха?

От воспоминаний, — огрызнулся Гато.

Рожа склонившегося над ним Грыза невероятно бесила, хотелось её отгрызть. Но годы пресмыкания вытравить не так просто. И страшно было — что если Гато не справится с этим крепким откормленным Грызом? Вдруг он расскажет другим крысам, и они заберут его, маленького ни в чем не повинного котенка, обратно в своё Царство?! На глаза Гато навернулись слёзы. Он шмыгнул носом.

— Перун с тобой, дружище! Ты чего скис-то так? Выше нос! Всё с твоей Василисой будет нормально. Времевёрт просто не даст им сделать что-то, что может повлиять на ход времени. Вернется уже завтра, вот увидишь.

Теперь Грызослав звучал как старший брат, которого у Гато никогда не было.

— Пива хочешь?

Гато отказался, нацепил очки на нос и вернулся к чтению, чтобы забыть прошлое. Книга-перевёртыш досталась ему в наследство от Клавдии. То, что ты будешь читать в этот раз — загадка. Старая мышь говорила, что книга чувствует, что тебе нужно показать. В этом Гато сомневался, ведь когда он брал книжку в Царстве, чаще всего она оборачивалась толковым словарем или поваренной книгой. Здесь же, у Василисы, книга впервые стала переворачиваться во что-то стоящее. Сегодня ему попалось чтиво про магического кота Алтына. Гато не совсем разобрался: сказка это или рассказ. Алтын мог не только понимать чувства обычных животных, во сне он путешествовал в разные места и там, никем не замеченный, подслушивал и подсматривал важное для своих приключений. Когда силы заканчивались, этот волшебный кот приходил в Место силы под названием Пруды.

Гато не отказался бы посетить подобное. Он чувствовал, что в нём есть магия, но её негде подпитать. У Василисы он слегка поправился, но это прибавило только физических сил.

— Грызослав? Что ты знаешь про магических котов?

— Они невероятно назойливые, — отмахнулся крыс.

— Я серьезно! Я никогда не общался с другими волшебными котами, всё то немногое, что я знаю, рассказала мне моя… — Гато запнулся, — старушка мышь.

Грыз поворчал немного, но всё же поделился кое-какими знаниями. Сказанное в истории про магию Алтына он подтвердил.

— А где же место силы? — Гато нетерпеливо перебирал манжеты камзола. — В сказке говорится что-то про Пруды — где это?

— Это Патриаршие пруды, болван, — немного поразмыслив, ответил крыс. — Булгакова не читал?

Гато стыдливо отвёл глаза, понурил уши.

— Какой же ты трус и мямля — это просто невозможно! Из тебя нужно сделать, наконец, мужчину! — взбесился Грызослав и встал с кресла, закатывая рукава.

Гато неуверенно огляделся в поисках укрытия — ему не хотелось, чтобы крыс-уголовник делал из него кого-либо. Грыз надвигался. Кот ойкнул, спрятал книжку в карман камзола и побежал к входной двери. Залез на тумбочку, повис на ручке, открывая входную дверь. Шмыгнул в подъезд. В нос ударил запах соседских кислых щей.

Перепрыгивая через ступеньки, Гато быстро спустился на первый этаж, дождался, пока кто-то зайдет и выбежал на улицу. Что делать дальше — он совсем не знал. Гато озирался поёживаясь. Он не знал, в какой части Москвы находится и как ему добраться до этих Прудов. То, что ему туда обязательно надо попасть, он чувствовал теперь нутром.

В кустах мелькнула тень. Гато присмотрелся. Это была кошка.

— Извините, а вы не подскажете — в каком районе я сейчас нахожусь? — прочистив горло, неловко спросил Гато.

Кошка молчала, изучающе рассматривая странного кота в одежде, стоявшего на задних лапах.

— Мне очень нужно добраться до Патриарших прудов, помогите, пожалуйста — умоляюще продолжил Гато.

— Какой же ты идиот, — донеслось со стороны подъезда. В дверях стоял Грызослав.

— С таким же успехом ты мог бы поговорить с Беляшом. Или Маршаллом. Нафига ты с обычной кошкой базаришь?

Гато растерянно перевёл взгляд на кошку. Действительно, это было самое обыкновенное, не волшебное, дворовое животное.

— Зачем тебе на Патрики?

— Куда? — глупо переспросил Гато.

— Ты с Луны свалился? — дернул усами Грыз. — Всему тебя учить надо. На Патриаршие тебе зачем?

Гато неохотно поделился, что хочет набраться магических сил, совсем как кот Алтын.

— И стать, наконец, мужиком уже? — подытожил крыс.

Гато расстроенно потопал прочь от подъезда. Этот уголовник его уже достал.

— Да стой ты, чучело-мяучело! Куда ты на ночь попёрся совсем один? — заорал вслед Грызослав. — Что я скажу Василисе, если тебя загрызут собаки?

В несколько прыжков он нагнал кота.

— Ты сам посуди. На дворе ночь, и такой беззащитный котёночек, как ты — настоящее лакомство для бездомных псов, — Грыз клацнул зубами рядом с носом кота.

У Гато затряслись поджилки: крыс прав, сейчас не лучшее время идти туда. Может, Василиса свозит, когда перестанет пускаться в свои глупые приключения…

— Если тебе туда прям надо, — Грыз выделил последнее слово, — я помогу.

Гато насторожился. От крыс добра не жди — это он уже успел усвоить за свою недолгую жизнь. Тем не менее Гато позволил Грызу увести себя в подъезд. Наконец нужный этаж — можно будет погреться в тёплой лежанке, почитать книжку. Кот на секунду разомлел от фантазии. Но крыс и не думал останавливаться, он поволок Гато выше.

— Куда ты меня тащишь? — безучастно поинтересовался Гато. Грызослав хоть и был такого же роста, как Гато, но физически превосходил кота — сопротивляться было бесполезно. Если крыс вознамерился скинуть его с крыши — вряд ли Гато что-то может сделать.

— Не боись, чучело, — цокнул Грыз, почувствовав настроение кота. — Говорю же — помогать тебе буду. Если тебе уж приспичило на Пруды, будем тебя туда доставлять.

— Но как без портала? Ты же потратил свои магические силы?

Грыз цыкнул на него, ловко вскарабкался по лестнице к люку на крышу. Пошуршал пару секунд, послышался хлопок и запахло гарью. Люк откинулся. Грыз шустро забрался в проём. Гато переминался на этаже, не понимая: идти ли ему за крысом или бежать домой?

— Эй, принцесса! — в проёме показалась голова Грызослава. — Тебе особое приглашение нужно? Дуй сюда!

Гато покорно вскарабкался по лестнице. Ночной ветер чуть не снёс его обратно в люк, но Грыз схватил кота за лапу и подтащил к краю крыши. Сердце Гато ушло в пятки — ну всё. Это конец. А ведь он толком и не пожил…

— У тебя остались златовики? — Внезапно спросил Грызослав.

— Перед убийством обокрасть решил? — ощерился Гато.

— Какое ещё убийство? Для тебя же стараюсь, дурень! — Грыз отвесил подзатыльник коту. — Вызвать кое-кого хочу, гони бабки.

Получив златовик, Грыз зачем-то попробовал его на зуб, а затем бросил монету на землю. Трижды топнул лапой и заорал:

— Брык, ставка сделана! Не прячься, знаю, что рядом!

Гато в ужасе смотрел на крыса — совсем крышей поехал. Или это какой-то извращённый способ убийства?

Златовик внезапно подпрыгнул и закрутился. Запахло выгоревшим сеном. Монета исчезла, и в воздухе раздался короткий смешок. Из тени вынырнул какой-то невысокий взъерошенный тип в потрёпанной кожаной куртке и стоптанных ботинках.

— Ну здрасьте, — ухмыльнулся он, тряхнув спутанными жёлтыми волосами. Неизвестный выглядел так, будто только что вылез из какой-то передряги.

Гато тут же спрятался за спину Грызослава. Крыс, скрестив лапы на груди, стоял как ни в чём не бывало:

— Здарова, Брык!

— Ну, давай, Грызослав, выкладывай, зачем звать удумал, — хмыкнул Брык, сунув руки в карманы. — Не просто же на меня обаятельного поглазеть?

— Нам нужна твоя помощь.

— Конечно, нужна. Всем от меня чего-то надо. — в серо-карих глазах блеснула наглая искра. — Одни телепортироваться хотят, другие — чтоб я им Потомка с тёмной магией сдал. А то и вовсе какую глупость, типа доставить с того света древний артефакт. Ну, давай-давай, удиви меня, чего тебе надо?

Тип шагнул ближе, наклонил голову и ухмыльнулся ещё шире, будто готовился услышать очередную безумную просьбу. Гато сжался сильнее, почему-то надеясь, что это существо его не заметит.

— А это ещё кто?

— Это Гато и ему срочно нужно на Патрики. — Грыз, впервые назвав кота правильно, выдвинул его вперед.

— А ты Грызослав телепорты разучился создавать что ли? —хамски заржал лохматый тип.

— Не твоего ума дело, Горбунок. Вези давай, тебе заплатили.

— Ты же знаешь, что я терпеть не могу!..

— Мне напомнить о твоём должке Феофилу — моему прадеду? — перебил крыс. В хамстве его трудно было перещеголять.

Брык нахмурился и совсем по-лошадиному фыркнул. Воздух вокруг него стал густым. Запахло раскалённым гудроном и жжёным сеном. Внезапно тело паренька начало сжиматься и вытягиваться по горизонтали. Спина выгнулась дугой.

Гато поёжился — такая трансформация должна быть болезненной.

Мелькнула вспышка и на место, где только что был жилистый парень, в прыжке приземлился пони. Его шерсть цвета старого, выгоревшего золота, полыхала. Глаза у существа были всё такие же хитрые, прищуренные, будто готовые сотворить что-то не совсем законное.

Гато в изумлении уставился на хребет пони — он был горбатым, как у верблюда! Это что же перед ним — Конёк-Горбунок? Кот хотел было уточнить у Грыза, но Брык слишком строго глянул на него. Гато отложил этот разговор на потом.

— Чё стоишь, чучело? Залезай! — Грыз вывел из оцепенения. Крыс уже сидел верхом на пони.

Гато в раздумьях стоял перед Коньком, не зная, как же подступиться к нему. Хоть пони и был невысок, кот не понимал — как же на него забраться. Стремён не было. И вообще — кататься на разумном существе ему казалось кощунственно.

— Перун тебя побери, Гато. Сколько можно с тобой нянчиться! — Грызослав начинал раздражаться. — Хватайся за гриву и залазь уже.

Шершавая растрепанная грива развевалась на ветру. Хвост недовольно хлестал по бокам. Не выдержав, Конёк присел, чуть не уронив Грыза. Наконец, Гато устроился позади крыса, и они стремительно взмыли в воздух.

Трясло заметно. Зажмурившись и прижав уши, Гато поначалу цеплялся в крыса в попытке удержаться. Потом приловчился. Привык. Набрался смелости открыть глаза и осмотрелся… Копыта Брыка оставляли за собой едва заметные вихревые всполохи магии, словно дорожку раскалённых угольков, которые тут же исчезали. Мелькали ночные огни города. Москва не спала, но странную троицу никто не замечал. Впрочем, кому в этом мире есть дело до магии, кроме Великих Праотцов и их Потомков?

Конёк несся сломя голову, распространяя вокруг себя хаос и волшебство. Гато напитался энергией до такой степени, что уже почти кричал от восхищения. Он даже открыл было рот, чтобы заорать, но они начали снижаться. Коту этот щенячий восторг показался уже неуместным, и он стиснул зубы. Приземлившись, Конёк сделал несколько уменьшающихся в длине прыжков, как самолёт по тормозному пути. Резко остановился. Наездники кубарем слетели в удачно расположенный сугроб.

Горбунок заржал, уставившись нахальными глазами на спутников, оказавшихся в грязном снегу. После немного поскакал, весело фыркая и цокая копытами по асфальту. Вдоволь напрыгавшись, он принялся трансформироваться обратно, встав на задние ноги. Хребет втянулся, тело стало вытягиваться ввысь. Нижние копыта преобразовались в стоптанные кроссовки, золотая шерсть сменилась на потёртую куртку. Вспышка… и перед ними вновь стоял Брык — невысокий парнишка, ещё более всклокоченный, чем до этого. Только сейчас Гато обратил внимание, что у того были чуть заострённые уши, а на затылке — едва заметный вихор, похожий на крошечную гриву.

Грыза магические трансформации Брыка мало волновали. Он отряхивал свою одежду от грязного мартовского снега, причитая, что «таких неуклюжих поней даже в цирки не берут — сразу на мясокомбинат».

— Чё ты там бормочешь, мышь подземная?

Дерзко. Гато ещё не слышал, чтобы кто-то так осаживал крыса, а он — то ещё хамло. Пока Брык с Грызославом выясняли отношения (непонятно — в шутку ли), Гато огляделся. Они были на детской площадке небольшого дворика, образованного пятиэтажками. Настроение у кота было приподнятое, и ему даже захотелось скатиться с горки. Если бы не грязная лужа у подножия — он бы всенепременно это сделал. Но марать шерсть и камзол — извольте.

— Чучело, чё ты там завис? В детстве с горок не накатался?

Это был Грыз. Гато с ненавистью глянул на него. Не накатался! У него и детства толком не было… Но плакать почему-то не хотелось. Уже сейчас кот чувствовал в себе возросшие силы. Ещё пара скабрезностей и Гато наваляет этому поганому крысу за все обиды! Кот раздался в плечах и словно стал выше ростом, посмотрел прямо и уверенно на Грызослава.

Но крыс уже шёл к выходу из двора, даже не обратив внимания на перемены в спутнике. Внезапно он опустился на четыре лапы и побежал прочь. Гато кинулся следом. Возле ограды он понял — зачем крыс стал передвигаться иначе. Шли люди. Переулки Москвы, особенно в центре, жили даже ночью. Безопаснее было притворяться обычным котом в смешной одежде, чем выдать свою разумную сущность, расхаживая на задних лапах. Хоть это животное проявление было неприятно Гато, он последовал примеру Грыза и побежал следом.

Вскоре они стояли возле водосточной трубы невысокого бежевого здания. Гато поднял голову и прочитал вслух: «Большой Патриарший переулок 5».

— Всё так. Мы на месте, мой друг Перро.

— Это и есть Место силы? — как-то разочарованно протянул Гато. Он понурил уши.

В своём воображении кот рисовал что-то более уютное, чем обычное, хоть и старое, человеческое здание. Ему казалось, что… Впрочем, неважно.

— Не совсем, — отозвался крыс, двигаясь вдоль здания. — Точнее, да, оно. Но нужно найти вход.

Крыс прикладывал ухо к стене в разных местах, стучал и прислушивался. Гато плёлся следом. Спутники навернули несколько кругов вдоль строения, прежде чем крыс вспылил:

— Перун его знает, где вход в вашу кошачью богадельню!

— Может, это тебя здание не пускает? Ты же крыса? — осмелился предположить Гато.

— Делай что хочешь. — Цокнул крыс и отошёл к дереву, закуривая на ходу.

Гато, прислушиваясь к сердцу, навернул ещё один круг. Безрезультатно. Кот плюхнулся под дерево на торчащие из земли корни и печально уставился на заледенелый пруд, центр которого уже оттаял. Начинало светать… Так глупо — почти добраться до цели и проиграть. Может, в следующий раз он возьмёт Василису и ему повезет?

Вдруг боковым зрением он заметил мелькнувшую тень. Она прошмыгнула к основанию здания, уходившему к воде. Гато вгляделся. Это была кошка, стоявшая на задних лапах. Она провела лапой по стыку, толкнула плитку и скользнула внутрь.

Гато подпрыгнул. Это он! Вход в наше Место силы! Позабыв про Грызослава, кот кинулся к строению.

— Так, куда же она жала? — Бормотал кот, трогая плитку в разных точках. Она не поддавалась. Но и Гато теперь не был намерен сдаваться.

— Используй когти, чучело — раздался знакомый голос сбоку. Грыз подошёл и оперся о стену.

Гато воспользовался советом крыса и провел по стыку когтем. Послышался звук щелчка. Кот нажал на плитку — она наконец отворилась. Кот обернулся, восторженно улыбаясь. Крыс не спешил заходить:

— Мне там делать нечего. Пойду прошвырнусь по своим делам.

— А как…

— Встречаемся здесь через час-полтора, лады? Василиса меня убьет, если я вернусь домой без «крысы в душе», — подмигнул Грыз.

Впервые Гато не хотелось придушить крыса. Он коротко кивнул и прошёл внутрь. Морозный воздух сменился на другой — тягучий, насыщенный магией. Запахло пылью старых книг и чем-то едва уловимым, похожим на электрический разряд перед грозой. Коридор слабо освещался настенным фонарём, и кот осторожно ступал вперёд. Вдруг из ниоткуда перед ним возникла тень с жёлтыми глазами.

— Чего лапы притащили, молокосос? — чужой голос прозвучал сипло, словно царапая пространство.

Из тени проявился крупный кот. Шерсть его была чёрная с серебристым налётом, будто он только что выбрался из угольной коптильни.

Гато инстинктивно сделал шаг назад, но тут же одёрнул себя. Он больше не тот трусливый переводчик у Почтовых Крыс.

— Я пришёл, — заявил Гато, пытаясь говорить твёрдо, — и имею право здесь быть.

Кот ухмыльнулся, демонстрируя белые клыки:

— А кто тебе это право дал?

Хвост незнакомца скользил по полу, очерчивая невидимую границу. Тело кота было гибкое и жилистое. Нос пересекал заживший шрам. Весь вид его кричал: «Я видел слишком многое, чтобы тебя бояться. Это тебе стоит меня опасаться».

— Я магический кот! — выпалил Гато, сам чуть испугавшись собственного крика — его голос прозвучал громче, чем надо.

Кот подошёл ближе. Гато заметил, насколько бесшумны шаги стража. Словно тот вообще не касается земли.

— А пахнешь, как крысиный посыльный, — протянул кот прищуриваясь.

Гато вздрогнул. Хотел огрызнуться, но вдруг понял, что незнакомец испытывает его. Гато закрыл на секунду глаза, вспомнил недавнее ощущение во дворе пятиэтажек и коротко выдохнул. Выпрямился, расправил плечи и сделал шаг вперёд. Взглянул прямо в жёлтые глаза кота и ухмыльнулся.

— Хочешь понюхать ближе?

На секунду воздух между ними натянулся, как леска на удочке. По загривку Гато пробежались мурашки. Ещё секунда и он бы попятился назад, но страж вдруг хрипло, с оттенком одобрения засмеялся.

— Ну, может, из тебя ещё что-то выйдет, молокосос. — наконец фыркнул страж.

— Я — Гато, — осмелел кот.

— А я — барон Сажик. — представился незнакомец. — Ладно, топай за мной. Если уж впустили, значит, кому-то это нужно.

Не оглядываясь, Сажик исчез в полутьме так же внезапно, как и появился. Гато замер с бешено колотящимся сердцем и странным чувством внутри. Кот глубоко втянул носом воздух и кинулся следом вглубь Места силы. Он не успевал разглядывать слишком пристально всё вокруг, словно боялся, что, если задержит взгляд — потеряет след барона. А Гато хотелось следовать за ним — он внушал доверие.

Они миновали множество путанных коридоров, в которых иногда встречались лавки из бархата, где изящные коты свернулись клубками, слушая какие-то древние сказания, доносившиеся из гобеленов на колонах. Наконец барон остановился в зале, похожем на миниатюрную версию дворцового зала для пиршеств. Только вместо массивного дубового стола здесь был длинный каменный подиум, а вокруг него разбросаны бархатные подушки, корзины и даже тёплые норы из свернутых персидских ковров. В углу поблескивал старый самовар, рядом с котором стояла башня из блюдец и кувшин с молоком.

Сажик устроился на горе подушек и лапой указал на место рядом с ним.

— Садись. Будешь слушать и хлебать, — коротко бросил он.

Гато аккуратно устроился рядом, и перед ним, звякнув, материализовалось блюдце с молоком. Словно само место решило его угостить. Кот принюхался: молоко было свежее, с едва уловимой ноткой трав. Гато осторожно лакнул. На вкус молоко отдавало луговым мёдом. А ещё оно было как что-то далёкое, родное, но забытое. Внутри разливалось тепло. Гато разомлел.

Сажик наблюдал за гостем чуть щурясь, поглаживая местами обломанные белые усы. Когда Гато отставил блюдце, барон лениво начал:

— Это место — не просто нора для старых котов, как я. Здесь хранится наше наследие.

Размеренная речь Сажика больше совсем не походила на разговор, который он вёл на входе сиплым голосом.

— Всё, что осталось от тех времён, — продолжал Сажик, — когда мы не были просто питомцами, когда у нас была сила и власть. Когда мы были правителями ночи…

Слова кота словно баюкали Гато. Он непроизвольно прикрыл глаза, слушая Сажика. Барон вещал, что когда-то магические коты помнили и знали больше, чем любая другая магическая тварь. Их звали Хранителями тайн, Ночной Гвардией… Воображение рисовало Гато огромных котов с глазами, горящими как луны. Они гордо шагали по крышам старых городов. Это они решали — кому передать знания и силу. А на древних жертвенниках кошки принимали подношения от ведьм…

— Потом пришли они. Превратили нас в забаву, в домашнюю игрушку. — закончил речь барон.

— Кто они?

— Люди.

Глава 6. Ловкость рук – и никакого Острога

Василиса испуганно смотрела на старшего инспектора Пытова, ожидая самой настоящей пытки, которая последует, если этот дотошный Потомок найдет украденный Времевёрт. В который раз она попадает в неприятности? Браслет на запястье нагревался, словно чувствуя её страх или предупреждая. На этот раз лишением магических способностей не отделаться. Неужели Буянов-Острог? Василиса перевела встревоженный взор на Машу. Удастся ли ей достойно пройти через то же, что той довелось испытать? Может, ребята всё-таки выкрутятся? Василиса врать совершенно не умела…

Прежде чем Ждан успел открыть рот, Маша чуть подалась вперёд, ловя взгляд инспектора:

— Артефакты? Зелья? О, вы бы видели, что у меня на рабочем столе творится! — воскликнула она, хлопая ресницами и демонстрируя наивную улыбку.

— Не пудрите мне мозги! — Старший инспектор сдвинул брови к переносице.

— О чём вы? Я ведь стажёр Министерства Магических Внутренних дел! — продолжила Маша, вытаскивая из кармана куртки свой пропуск в отдел. Сунула его в лицо инспектору. — Вот, считайте, что ваша коллега.

Пытов прищурился, всматриваясь в документы Маши. Закончив изучать их, уже, казалось, более заинтересованно взглянул на девушку. Василиса не могла понять, болтовня Маши либо раздражала, либо, наоборот, отвлекала инспектора.

— Всю неделю только и делаем, что сортируем подозрительные предметы. — Маша всё щебетала, — Как вспомню, так вздрогну! Один раз сунула руку в ящик — а там пузырёк с огненной пылью! Чуть ногти не сгорели.

Маша демонстративно подула на пальцы. Лицо Пытова разгладилось. Даже ностальгический блеск в глазах появился, словно вспомнил, как сам когда-то был стажёром и жёг руки артефактами.

— Стажёр Министерства говорите, — повторил инспектор. — И под чьим же руководством?

— Князь Афанасий Воронцов, — гордо отозвалась Маша. Инспектор вскинул брови.

Василисе показалось, что Ждан завистливо вздохнул. Они оба благоразумно молчали, положившись на Машину предприимчивость.

— Воронцов, говоришь… — Пытов постучал костяшками пальцев по крыше машины. — Ладно. Но устав ты знаешь? Воронцов своих стажёров сам инструктирует. Проверка вещей на границе обязательна. Так что выходите из машины, открывайте багажник.

Услышав приказ, Василиса потихоньку спустила в ноги рюкзак с клубком. Это не укрылось от вредного инспектора:

— Вы там, на заднем сидении. Что у вас? Выйдите из машины!

«Дура», — пронеслось в голове у Василисы. А ведь почти получилось… Девушка покорно выбралась из Волги, надеясь, что Пытов не полезет под её сиденье.

Старший инспектор отстегнул с ремня металлический жезл, покрытый рунами поиска. Василиса их знала от Ждана, который не раз при ней использовал скрижаль с похожими. Пытов вытянул в сторону девушки руку с жезлом, тот низко загудел.

— Выкладываем артефакты, — объявил мужчина голосом, не терпящим возражений.

Девушка уже собралась полезть за клубком, как вмешался Ждан.

— Господин инспектор! Я понял! Да у нашей подруги просто браслет, блокирующий магию! Похулиганила она немного, вот и заработала, — Ждан угодливо захихикал.

Инспектор навел жезл на Василису, сместил на запястье с браслетом, жезл завибрировал и засветился сильнее. Василиса стояла рядом с машиной ни жива ни мертва, радуясь, что рюкзак с Времевёртом лежит почти на одной линии с ее рукой.

— Ну и что вы мне тогда голову морочите?! — разозлился инспектор. — Или все-таки что-то скрываете? Так, короче, открывайте багажник.

— Конечно, конечно. — отозвалась Маша. — Только… эм… я ведь стажёр, а вы — инспектор…

Пытов испытующе смотрел на Машу, но не прерывал её.

— Вы ведь понимаете, что на стажёров всегда возлагают самую рутину? Нам дали поручение, и мы спешим его выполнить. Если князь узнает, что нас задержали…

— Вы же к бабушке ехали?! — Инспектор перевёл взгляд на Ждана. Тот неуверенно кивнул.

— Задание такое. Вы же знаете, вопросов Воронцову не задают. — на выручку вновь пришла Маша. Инспектор открыл рот, но девушка не дала ему ничего сказать. — Понимаете, я не хочу, чтобы мне потом пришлось разбирать архивные отчёты. Это ведь так… так… скучно!

Пытов хмурился. С одной стороны, он не обязан поддаваться на эти речи, но с другой… Когда-то в юности он проходил стажировку у князя. И Воронцов действительно был человеком жёстким и требовательным. Да и не похожи эти молокососы на подпольных черных магов, которых начальство приказало на границе отловить…

Пытов молчал, подозрительно осматривая ребят. Текли секунды, которые казались Василисе вечностью. Она замерла, как кролик перед удавом. Поверит ли придирчивый инспектор?

Маша невинно улыбалась, делая круглые несчастные глаза. Наконец, Пытов коротко вздохнул и отступил на шаг:

— Ладно, — протянул он. — Но, если что-то выяснится — отвечать будете лично вы. — Инспектор ткнул в сторону Маши жезлом и особенно выделил её имя — Мария Елизарова.

— Конечно-конечно, Герман Васильевич! — потупившись, покорно заверила Маша.

Старший инспектор приподнял бровь: надо же, девчонка запомнила имя. Кивнул, как бы отпуская ребят. Маша тут же хлопнула Ждана по плечу, намекая: заводи!

Ждан не заставил себя ждать, и уже через пару секунд «Волга» плавно, но уверенно тронулась с места. Василиса не могла поверить в их удачу. Маша откинулась на сиденье и довольно улыбалась.

— Ловко ты его! — восхищённо отозвался Ждан, когда они удалились на достаточное расстояние от инспекторской машины.

— Когда регулярно прогуливаешь пары у придирчивого профессора в универе, и не такому научишься, — похвалилась Маша, украдкой рассматривая Василису в зеркале заднего вида.

Могла ли она подставить девушку, позволив инспектору найти краденный клубок у той в рюкзаке? Легко. Условным наказанием Василиса бы не отделалась, наверняка загремела бы на тот же проклятый остров. Удовлетворилась бы Маша жаждой мести? Маловероятно… Да и вместе с девчонкой в Острог отправился бы Ждан. И его жалко, ей он понравился — прикольный парень. Можно и замутить… Маша ещё раз посмотрела на Василису. Наверняка Ждан нравится этой идиотке. Пусть помучается.

Мария улыбнулась своим мыслям, повернулась к Ждану и расплылась в самой своей обворожительной улыбке:

— Да и вообще… Ты мой герой. Без тебя бы всё равно не получилось, Жданчик! Если бы ты про браслет не сказал, когда обыскивали эту, — Маша кивнула на Васю, — считай, всё пропало!

Ждан фыркнул, но самодовольная улыбка проскользнула по его лицу. Василиса, скрестив руки на груди, неодобрительно смотрела на Машу. Та словно не замечала её взгляд.

— Если бы не ты, мы бы и не влипли. — разразилась неожиданно для самой себя Василиса.

— Не начинай, — отмахнулась Маша. — Я всё рассчитала. Старичок Пытов на эмоции купился. Видела, как он поплыл, когда я про архивные отчёты заговорила? Тоже, небось, в молодости от них страдал.

— Опять за свое? Зубы заговариваешь! — Василиса злилась. — Напомнить, ради кого мы стараемся?

В машине на секунду повисло молчание. Даже Ждан перестал щёлкать пальцами по рулю. Василиса, насупившись, смотрела на Машу. Она не могла понять — почему Маша так грубо с ней обращается. Неужели винит в чём-то?

— Девочки, брейк! — попытался усмирить нараставшую бурю Ждан. — Не ругаемся!

Маша предупреждающе глянула на Василису, повернулась к Ждану, наивно захлопала ресницами и снова ему улыбнулась. Через секунду она принялась щебетать на отвлеченные темы, будто и не было ничего. Василиса молча уставилась в окно, за которым мелькали фонари, редкие машины и где-то вдалеке железнодорожные переезды.

Тревога снова нарастала в душе Василисы. Не нравилось ей это всё. Ночная поездка в глухомань, поляна эта треклятая, прошлое… Тёмные деревья за окном раскачивались от ветра и казались уже не просто безмолвными свидетелями. Они были чем-то живым, наблюдающим. А вдруг прошлое не захочет, чтобы его тревожили?

А если Пытов Маше не поверил, отправил слежку за ними. Мало ли какими артефактами владеет старший инспектор Пограничного Патруля ММВД? Вдруг их уже ждёт облава на месте? Василиса поёжилась. Хотелось закричать Ждану: поворачивай, едем домой! Но девушка подавила желание. Не хотелось выглядеть ещё глупее. Особенно когда рядом эта бесячая Маша… Строит глазки Ждану, коза!

Машина свернула на просёлочную дорогу, колёса заскрипели по гравию. Впереди темнела лесная чаща, укутанная туманом. Когда Волга остановилась у края леса, повисла напряжённая тишина.

— Приехали, девочки — негромко сказал Ждан, не глуша двигатель. — Сколько мне вас ждать?

Василиса молчала — они толком не обговаривали план. Она, как всегда, положилась на волю случая и других. Маша тоже не торопилась отвечать. Она вышла из машины, закрыла глаза и глубоко вздохнула. Воздух здесь был пропитан влагой, запахом хвои и чем-то ещё… давним, почти забытым.

Василиса смотрела в лес. В свете фар виднеющаяся из-под снега сухая трава, оставшаяся с прошлого лета, казалась серебристой, а деревья по периметру отбрасывали тёмные, зловещие тени. Где-то вдалеке ухнула сова… Что Василисой руководило, когда она направилась ночью с малознакомым оборотнем в лес? То же безрассудство, что и сегодня, видимо. Только почему-то в прошлый раз, находясь здесь с Константином, она боялась меньше, чем сейчас.

В лесу мелькнула тень. Василиса вздрогнула. То ли зверь это, то ли нежить какая?

— У кого-нибудь есть орешки? — воскликнула Василиса, припоминания, как в прошлый раз Константин справился с лесной нечистью.

— От страха проголодалась, что ли? — попыталась поддеть Маша. Ей самой было жутко, но боишься — бей первой. Вот её правило.

Ждан серьёзнее отнесся к просьбе Василисы. Орехов не нашлось, но в бардачке машины лежала начатая упаковка сушёной оленины. Девушка с сомнением повертела в руках пачку. Делать нечего — придётся надеяться, что лешим придётся по вкусу деликатес, и они не станут мешать на пути ветками и неожиданными кочками.

— Так всё же — как долго вы собрались по прошлому гулять? Мне завтра на работу, потом ещё учеба…

— Ну в кого ты такая душнила, Жданчик, — ласково отозвалась Мария. — Всё успеется. И работа твоя от тебя в лес не убежит.

Ждан хотел возразить, что работа его кормит, но Маша, словно мысли его прочитав, промурлыкала:

— Да и вообще. Закончишь Академию, возьмем тебя с Воронцовым в команду, и забудешь про людинскую работу. Что ты как маленький.

Ждан ободрился и благодарно кивнул Василисе. Он не знал, что та не успела поговорить с Марией по поводу работы у князя в отделе. Уже было неважно — Маша сама догадалась. Василиса понять не могла: то ли приятельница действительно такая прозорливая, то ли умело использует её дар, который скопировала во время их первой встречи. Теперь Маша казалась другой. Не той несчастной девочкой, потерявшей отца из-за волколаков. Не той отважной волчицей, что так яростно дралась с оборотнем. И даже не той болтушкой, что лихо выкрутилась из лап Пытова. Маша была серьёзной и … опасной. Доверять ей больше не хотелось. Как и жалеть.

— Ну что, раньше встанем — раньше выйдем? — преувеличено бодро воскликнул Ждан, заглушая машину.

Маша вглядывалась в лес. Она уже бывала в этом месте. Первый раз — когда закончилось её детство. Второй — когда пришла за дурманящим оборотней соцветиями руты. Но дважды она была здесь днём. Ночью — никогда. Она было двинулась вглубь первой, но её обогнала Василиса со словами, что уже ходила здесь в сумерках и лучше знает дорогу. «Ну хоть какая-то от неё польза», — промелькнуло в голове у Маши. Только сейчас она подумала, что магия у Василисы заблокирована браслетом и без неё, в общем-то, можно было обойтись. Главное, что она свела её со Жданом, который и нашёл Времевёрт. Тем более, что понравиться ему не составило никакой проблемы, даже дар видеть и влиять на эмоции, доставшийся от Василисы, применять не пришлось. Такие как этот кучерявый болван ради девчонки на всё пойдут.

Ждан, не зная размышлений Маши, шёл следом, замыкая процессию. Мыслями он уже был в отряде Воронцова, сражаясь с нечистью плечо к плечу рядом с обворожительной брюнеткой, за которой следовал по узкой тропинке. Ждан настолько размечтался, что чуть ли не начал мурлыкать под нос от восторга. Вдруг парень резко притормозил, решив, что всё же следует уточнить:

— Маш, правда в отдел к Воронцову возьмете?

Мария обернулась и лукаво улыбнулась.

— Класс! Буду гоняться за магическими преступниками, — мечтательно протянул Ждан, рисуя перед собой сцены, достойные лучших боевиков. — Прыгать по крышам, перехватывать запрещённые артефакты… В один день спасу князя Воронцова, и он скажет: «Ждан, ты теперь мой лучший агент!».

Маша поперхнулась от внутреннего смешка.

— Ну, или хотя бы сопровождать Воронцова в его тайных операциях, — добавил Ждан, немного сбавив обороты. — А что, с твоей помощью у меня будет шанс! Вдвоём мы точно справимся!

Не оборачиваясь, Мария уточнила, еле сдерживая смех:

— Думаешь, я сражаюсь с магическими преступниками у Воронцова?

— А что ещё может делать стажёр в элитном отделе ММВД? — Ждан расправил плечи.

— О, многое, — протянула Маша, таинственно улыбаясь.

Она не стала уточнять, как на самом деле выглядит её работа: сортировка отчётов, долгие часы в архиве, расшифровка записей магического наблюдения, обучение по уставу и обязательные тренировки. Выезд на освидетельствование к Трехлаву — самое запоминающееся событие с начала её службы у Воронцова. И то, он взял её только потому, что случайно узнал про дар считывать эмоции, который она умыкнула у Васи.

Василиса тем временем, не вслушиваясь в разговоры приятелей, вглядывалась в лесную чащу и старательно раскладывала по встречающимся пенькам вяленую оленину. Пока кусты не особо цеплялись за одежду, да и ветки не пытались выколоть глаза. Наверное, угощение работает — и лешие решили не строить им козни.

В какой-то момент ей показалось, что они заплутали. Но наконец, сквозь деревья мелькнула та самая поляна. Пахло специфически. Запах трясины перемешивался с душным ароматом вечноцветущей руты.

Маша, прекратив флиртовать со Жданом, обогнала Василису и выскочила на поляну, частями ещё заснеженную. Для неё это место было застывшей во времени раной…

— Давайте, девчонки, доставайте клубок и отправляйтесь в прошлое, — выдернул Машу из тягостных воспоминаний Ждан. — Только побыстрее. Я вас здесь подожду.

— Я думала, что ты со мной пойдешь, — моментально скуксилась Мария.

Ждан удивлённо на неё смотрел. Такой договорённости у них не было. Девчонки просили Времевёрт и отвезти их в Подмосковье — уговор выполнен. Он не был намерен отправляться в прошлое, да ещё и непонятно зачем. Маша не посвятила Ждана в свои планы.

— Неужели испугался? — кольнула в больное Маша. — А как же борьба с магическими злодеями?

Ждан нахмурился — это было подло… Василиса не вмешивалась в их игрища, пока Маша не сказала, что Василиса клубок здесь подержит и подождет их в настоящем. Девушка возразила, потому что не собиралась торчать одна посреди ночи в лесу без оружия и магической силы.

— Кто-то же должен держать клубок, — возразила Маша.

— Ждан подержит, — Василиса умоляюще глянула на парня.

— Да ладно, найди палку побольше — будешь отгонять… зайцев, — хихикнула Маша. — Сама посуди, какой от тебя толк в прошлом без магии? А тут приятно пахнет. Тихо, спокойно.

Опровергая слова Марии, в пруду раздался плеск и странные звуки. То ли пение, то ли плач. У Василисы скрутило желудок. Это были русалки — наглые твари с хвостами. Тогда за кусок информации заставили ездить посреди ночи за роллами. Что на этот раз попросят за спокойствие?

— Может, не будете туда отправляться? Мы найдём другой способ узнать правду об убий… — Василиса осеклась, заметив взгляд Маши.

— Так! Хватит развешивать нюни, — командирским тоном заявила Мария. Взглянула Василису и вдруг её лоб разгладился, а голос сделался медовым. — Вась, всё будет хорошо. Доставай Времевёрт!

Голос Маши ворвался в голову Васи и словно расставил всё по полочкам. Теперь девушка не сомневалась, что Маша права, и действительно ничего страшного с ними не произойдет. Василиса и не догадывалась, что против неё использовали её же дар.

Василиса послушно вытащила Времевёрт из рюкзака. Клубок был теплым, словно живой. Его непрестанно двигающиеся нити мерцали серебром и золотом, освещая небольшое пространство рядом с ребятами.

— Видишь, он ещё и светится, не так страшно будет. — Маша ещё раз воздействовала на Василису. — Поищи-ка для меня конец клубка.

Пока Василиса крутила клубок, Маша обрабатывала Ждана. Почему-то он сопротивлялся чуть больше, чем Василиса. Может, дело в том, что его дар ничего не блокировало, следовательно устойчивость к чужой магии была выше? Аура вокруг парня вилась мутная, сомневающаяся. Мария, ласково уговаривая отправиться с ней в прошлое, направила светлый очищающий поток вдохновляющих эмоций, и туман вокруг парня сменился на жемчужный ореол.

— Жданчик, а как его активировать, напомни? — ласково протянула Мария, заметив, что Василиса нашла нужную нить.

Парень похлопал себя по карманам, вытащил мятую бумажку и отдал девушке. Она пробежалась глазами по ней. Света сияющего Времевёрта как раз хватало для чтения.

— Не забудь, читая, как можно точнее представить нужное время! — Спохватился Ждан.

— Хорошо, — Маша тревожно выдохнула и схватила протянутый конец клубка. Стоило ей взяться за нить, как та вспыхнула огненным светом.

Маша вцепилась в руку Ждана и принялась читать по бумажке активирующее заклинание:

«Клубок Времевёрт, путь мне кажи,

Нитью Судьбы время свяжи.

Через Веков поток плыву,

Мимо дней и лет след мой веду!»

Пространство вокруг задрожало. Воздух стал тягучим и густым, словно мёд. Взметнулся спиралью ветер, поднимая остатки снега в воздух.

По нити пробежала вибрация, передаваясь в пальцы Василисы. Девушка от неожиданности чуть не выронила клубок. Сердце стучало как сумасшедшее. Казалось, что кровь пошла вспять.

Клубок в руках Василисы нагрелся, и вдруг мир сжался. Реальность треснула, будто стекло. За трещиной открылся провал. Не пустота и не мрак. Слои времени. Текучие и переливающиеся, как сам Времевёрт. Машу и Ждана утянуло в прошлое, а Василиса осталась стоять с клубком, нить которого шустро разматывалась в прошлое. В ушах звенело от тишины. Девушку будто укрыли тяжелым ватным одеялом.

Василиса озиралась. Лес словно затаил дыхание, наблюдая за ней. Девушка переступала с ноги на ногу, начиная потихоньку замерзать. Плеск в пруду стих, гладь озера была почти неподвижна. Вдруг ветерок прошёлся по щиколоткам. Показалось, что мокрые пальцы коснулись лодыжек.

Василиса глянула вниз. Трава… нет, водоросли, пробивались сквозь подтаивающий снег и, извиваясь, как змеи, тянулись к ногам девушки. В этот момент от пруда раздался еле слышный всплеск. Из воды высовывалась бледная рука, пальцы которой двигались, словно перебирали невидимые струны. За ней виднелись большие, светящиеся в темноте глаза. Рядом сверкнули ещё одни. Жёлтые, нечеловеческие.

— Одна… — протянул голос.

— Оставили… — подхватил второй.

— Нам…

— На забаву…

Русалки смеялись. Легко, звонко, совсем по-девичьи. Но ночью этот смех пробирал до костей.

— Ну уж нет! — Зло прошипела Василиса, удерживая одной рукой клубок, а второй рыская в рюкзаке в поисках зажигалки и бумажки. Та не сразу загорелась, но как только вспыхнула, девушка кинула её на водоросли. Те не отступили, как надеялась Василиса. Легко потушили и снова принялись обвивать ноги.

«Вот так и помру, задушенная болотной травой в одиночестве», — уныло подумала Василиса.

Неожиданно нить клубка, который девушка всё не выпускала, резко натянулась. Пространство содрогнулось, и… выплюнуло Ждана. Василиса даже не успела закричать от неожиданности, её вихрем утянуло в образовавшийся провал. Мир погас.

Глава 7. Клубок ошибок

Взрослая Мария стояла на краю поляны и с наворачивающими слезами наблюдала своё прошлое. Оно было так близко, что казалось, стоит протянуть руку — и можно снова стать той легкомысленной девчонкой с подростковыми заботами… Только Маша уже знала, чем обернётся этот день.

Оказалось, что годы многое стёрли из памяти. Она, например, слабо помнила русалок в пруду, но сейчас отчётливо видела, как те наблюдают из-за камышей за её семейством, перешучиваясь и кидаясь периодически тиной. Из всей компании только Маша-подросток замечала что-то сверхъестественное, но ни отец, ни друг отца не воспринимали всерьез её слова о подозрительной активности в озере. Значит, уже тогда Маша себя проявляла как Потомок, раз могла увидеть нечисть. Почему же никто из Праотцов не пришёл к ней, не инициировал? Она бы спасла папу, трагедии бы не случилось! Тот же Трувор мог и раньше заметить у неё редкий и полезный дар… Маша сжала кулаки от злости.

Нить, которую она держала, натянулась, и за спиной раздался громкий хлопок. Девушка обернулась. На поляну выкатилась Василиса с Времевёртом в руках. Маша озадаченно огляделась. Что девчонка здесь делает? И где Ждан?

— Что ты наделала?! Как ты тут оказалась?

Василиса медленно встала, расстёгивая пальто. Лес дышал зноем, томился под тяжестью июльского солнца. Голова кружилась и подташнивало, как при сотрясении мозга. Казалось, что её вывернули наизнанку, прополоскали в стиральной машинке, а потом как попало высушили.

— Что ты сразу набрасываешься? Дай в себя прийти! — огрызнулась Вася. — Инструкции надо было читать, прежде чем клубком пользоваться!

Василиса уже хотела было кинуть Времевёрт в Машу, но вовремя опомнилась. Слабо припоминалось что-то из курса по Нитям Судьбы, что во времени путешествуют лишь те, кто напрямую касается клубка. Что может произойти, если выпустить клубок из рук, Василиса не помнила. Кажется, в этот момент она переписывалась со Жданом. Или писала очередное извинительное полотно Антону? Теперь девушка себе пообещала больше не отвлекаться на лекциях в Академии Ведовства и Наследия.

Маша хмыкнула и отвернулась. С Василисой соглашаться не хотелось, но, похоже, она права — надо было внимательнее проработать это путешествие. И куда подевалось её хладнокровие, с которым, например, она расправилась с дружком Константина? В Машином сознании проскользнули события тех дней. Она тщательно изучила расписание оборотней, выбрала дату, когда те в очередной раз должны были собраться у Артёма дома. Обставила всё так, что Константин задержался, а сама заявилась раньше. Партнер Константина по бизнесу только обрадовался молодой симпатичной секретарше и, разумеется, пригласил на чашечку коньяка. Машино сердце тогда колотилось как сумасшедшее, но разум почему-то был чист. На случай если вытяжка из цветка руты не сработает, Маша прихватила транквилизатор для животных, название которого подсмотрела в одном сериале про убийцу маньяков…

Василиса обеспокоенно смотрела на Машу. Не нужно даже обладать даром видеть чужие эмоции, чтобы заметить напряжение на лице Марии. Та продолжала сверлить взглядом поляну, где беззаботно смеялась её юная версия. На расстеленной клеенке рядом сидел её отец, разливая по кружкам чай из термоса. Друг отца ел шашлык прямо с шампура, лениво разглядывая деревья. Пока всё выглядело мирно.

— Так что со Жданом случилось? — резко прервала тишину Маша.

— Кажется, мы с ним поменялись местами, — задумчиво ответила Вася. — Он же за клубок не держался, вот и…

— Но он же прошёл во временной портал и даже в прошлом со мной оказался! — Нахмурилась Мария.

— Потому что ты в него вцепилась как сумасшедшая. — возразила Василиса.

— Больно нужен твой Жданчик, — восприняла по-своему Маша. — Ладно, раз уж ты тут, то…

Вдруг слева послышался треск веток. Василиса повернулась в ту сторону, и её сердце ухнуло вниз. Маша неожиданно сжала её руку. На краю поляны, скрываемые кустами, появились две массивные фигуры. Один из них — пониже, светловолосый, с рыжей щетиной. Второй — брюнет, с густыми бровями и тонкими губами. Проседи в волосах у него ещё не было, но резкие черты лица были узнаваемы. Это Константин.

Маша потянула Василису за собой, подкрадываясь ближе. Хотя смысла таиться не было — их оборотни всё равно бы не увидели.

— Володя сказал напугать вон того, с шампуром. Видишь? — блондин указал на друга отца Маши.

Брюнет прищурился всматриваясь. Резко потянул воздух носом и скривился.

— Это он… — прорычал через секунду.

В его голосе было столько ненависти, что Василиса вздрогнула и непроизвольно сделала шаг назад. Маша шикнула на Васю.

— Ты о чём? — насторожился светловолосый.

— Артём, это он! Повар из детдома! Этот ублюдок… — плечи Константина вздымались от тяжёлого дыхания. — Ты помнишь, как он над нами издевался?

Руки Константина сжались в кулаки, челюсть заскрипела от напряжения. Он был готов кинуться.

Блондин схватил друга за руку:

— Что ты несешь? Какой повар? Очнись!

— Отвали! Я его рожу на всю жизнь запомнил! Сейчас я его…

— Успокойся! Не он это! Показалось тебе! — тряс Артём друга. — Нам велели только напугать! Никаких убийств. Слышишь?

Константин с силой выдернул руку:

— Да плевать я хотел на приказ! Ты хоть понимаешь, кого мы нашли? Мы не просто так здесь оказались!

Артем всмотрелся в поляну, глаза его прищурились.

— Слушай, а похож…

— Ну! Говорю же!

— Да нет… Слишком молодой…

— Он это! Точно!

— Да плевать! — Нам велели не трогать людинов! — зло повторил Артём, тоже начиная закипать. — Очнись! Если так хочешь, бросим на него метку, отыщем потом и…

— Не учи меня, что делать! — взревел Константин, и его глаза вспыхнули жёлтым светом. Послышалось рычание, от которого побежали мурашки по рукам девушек.

Мужчины набросились друг на друга, трансформируясь на ходу в оборотней. И в следующее мгновение на поляну выкатился клубок шерстяных тел. Два огромных зверя, спутанные в свирепом узле — они рвали друг друга когтями и зубами, шипели, глухо выли.

— Господи! — вскрикнул друг отца вскакивая. Он бросился к рюкзаку за пистолетом, на ходу выкрикивая, — Коля, волки! Защищай Машу! Бегите в машину!

Друг отца выстрелил в воздух. Клубок распался на двух оборотней. Один, — светлый, со рваными ушами, — отпрянул. Второй, тёмно-бурый с жёлтыми глазами, вылизал окровавленную лапу и медленно перевёл взгляд на людей. Друг отца поменялся в лице, увидев перед собой двух огромных антропоморфных волков. Тёмно-бурый оборотень двинулся на него, на ходу выкрикивая что-то про испорченное детство в детдоме.

Прогремели выстрелы, не приносившие никакого вреда Константину. Пули впивались в его тело с отчетливым и неожиданным звуком, выбивали клочья шерсти, но Константина, казалось, это только веселит, раззадоривает. Взрослая Маша зажала уши и отвернулась. Василиса тоже не была готова увидеть вживую события тех дней. Она приобняла приятельницу, но завороженный взгляд оторвать от происходящего не могла: тёмно-бурый оборотень рвал друга отца Маши… Живот скрутило, дыхание спёрло. От вида крови и криков Василису начало подташнивать.

Белый оборотень — Артём — пытался оттащить друга, но уже было поздно. Оборотень стоял, задыхаясь, в крови, глаза его горели дикой яростью.

Лицо отца Маши побелело и скривилось в ужасной гримасе. Он, прикрывая собой дочь, схватил шампур и отчаянно попытался проколоть им оборотня. Константин рванулся вперёд, сбивая отца с ног. Острые когти полоснули по груди, кровь хлынула на траву.

— Папа! — сорвалось с губ девочки. Маша-подросток замерла, широко распахнув глаза, не в силах пошевелиться.

Константин взглянул на неё. Оборотень замахнулся лапой, целясь в подростка, но тут что-то сверкнуло. Девочка дрожащими руками вонзила в рану на его боку серебряный ножик.

Константин взвыл, отшатнулся, хватаясь за рану. Глаза его затуманились от боли. В воздухе заплясала магия — тело зверя задрожало, менялось, таяло. На траву упал человек с раной в боку.

Белый оборотень подбежал, подхватывая друга:

— Какой же ты ушлепок! Что ты натворил…

Он с нечеловеческой силой сгреб его и помчался по лесу, словно нес не взрослого человека, а пушинку.

Маша-подросток бросилась к отцу. Тот едва дышал.

— Папа, держись… — она пыталась унять кровотечение. — Держись, я что-нибудь придумаю! Я доведу тебя до машины…

Юная Маша поволокла отца через поле. Взрослая Маша, стоящая в стороне, чувствовала, как дрожат её ноги. Воспоминание ожило, пахло кровью, гулко билось в висках.

— Маша, пошли! Они уходят! — Василиса трясла приятельницу за плечо. Та застыла, наблюдая за своей юной копией.

— Надо ей… мне… ей помочь! — Маша перевела отчаянный взгляд на девушку.

— Это прошлое, мы его не можем поменять! Пойдём скорее за оборотнями! — Василисе пришлось говорить жестче. — Ты же хочешь узнать правду про убийцу отца. Давай, очнись уже!

Маша послушно закивала, переведя взгляд на Василису. Та всё ещё крепко сжимала клубок и обвязала конец нити вокруг запястья Марии — на случай, если она забудется и выронит нить. Убедившись в крепости узла, Василиса потянула Машу за собой. Девушки бросились следом за убийцами. А дальше случилось странное. Василиса думала, что им придется бежать, догонять оборотней, но едва они двинулись, как пространство вокруг скрутилось, сжалось, и они оказались в другом месте — на опушке, рядом с убийцами.

— Вонючая рута! Видишь, Костик? — оборотень привалил друга к дереву и рассержено пнул соцветие руты. — Это всё она. Сбила с толку. Кто же знал, что она так обильно растёт на той поляне… А, да что теперь! Ты как вообще?

Константин сердито закатил глаза, но отвечать не стал. Кровь из раненого бока перестала течь. И откуда у девчонки взялось настоящее серебро?!

Василиса с Машей стояли так близко к оборотням, что чувствовали запах крови, смешанный с волчьим амбре. Маша смотрела на оборотней так, будто голыми руками готова порвать каждого. Висела тишина, прерываемая стоном ветра в кроне. Оборотни молчали: Артём ходил туда-сюда, Константин полулежал, привалившись к дереву.

И тут раздался пронзительный звон мобильника.

— Что за… — вздрогнула Василиса.

Артём устало вытащил телефон из кармана, мельком показал другу экран со словами «допрыгался? Володя звонит!» и ответил на вызов.

— Алло… Да, все сделали. Только с нюансом…

Когда он пересказал «нюанс», из трубки заорали так, что даже птицы в кронах притихли.

— Вы совсем идиоты?! Вам что было сказано сделать?! Кто вам говорил рвать его на части?! Вы должны были напугать, а не резню разводить!

— Он напал первым, — процедил Константин с усилием.

В телефоне его услышали:

— Дай телефон этому олуху! — Артём передал трубку, в ней заорали. — Меня не волнуют ваши нюансы! Ты хоть понимаешь, что теперь будет?!

Константин стоически переносил выволочку, молча держа телефон подальше от уха. В трубке продолжали орать:

— Ещё один подобный косяк, считайте, что ваши шкуры уже сохнут на стене ММВД!

Василиса переглянулась с Машей.

— Я не понял, — голос в трубке стал строгим, затаенным. — Кто это?

— Где?

— Кто еще нас сейчас слышит, бестолочь?

Константин сделал какой-то пасс рукой, воздух заискрил от магии, пошел расширяющимися волнами, кругами. Они пульсировали, словно изображение на экране радара.

— Всеволод, здесь только я и Артем. Никого разумного в радиусе километра. Я просканировал.

Василисе стало холодно. А потом жарко. Она переглянулась с Машей. Как это возможно?

В трубке, казалось, не особо поверили, рекомендовали валить с глаз его долой и оборвали связь. Артём кое-как спрятал телефон в карман рваных джинсов, ругаясь вполголоса:

— Совсем уже крышей поехал, старый дурень…

— А если Володя услышит? — криво усмехнулся Константин. — Хочешь украсить его кабинетик?

— Что, думаешь самый умный? ­— вскипев, Артём вытащил мобильник и кинул в друга, — сам ему перезвони и уточни, идиотина!

Константин вскочил и принялся топтать телефон, ругая тупых заказчиков, людинов и предателей друзей. И откуда только силы взялись…

— Думаешь, их злой босс видел нас? — Шепнула Василиса Маше, пока оборотни ругались.

— Какой босс?

— Ну Володя… или Всеволод, я не разобралась ху из ху, — пожала плечами девушка.

— Это один и тот же человек. — отрезала Мария. — Или не человек, оборотень, или я не знаю, что за существо. Короче, прекращай нести чепуху. Мы никак не влияем на прошлое, считай, что нас не существует для них.

— Тогда что это было?

— Не знаю. Может, он от природы подозрителен. Или на понт этих брал, проверял. Время — нелинейно. Он не мог учуять нас, потому что, когда все эти события происходили, нас здесь не было. Я была мелкой девчонкой, а ты… ты тоже. Понимаешь?

Оборотни прекратили ругаться. Артём подхватил друга, и они поковыляли прочь из леса.

— Думаю, хватит. Мы увидели всё, что могли. — резюмировала Маша.

Она чертовски устала. Конечно, Мария понимала, что путешествие в собственное прошлое, да ещё и такое трагичное, не будет лёгкой прогулочкой. Однако она не догадывалась, что это будет настолько неподъёмно. Сил практически не оставалось.

— Согласна, — торопливо отозвалась Василиса. — Хотя постой, давай глянем мобильник!

Рука прошла сквозь телефон, не встретив препятствия. Маша хихикнула, Василиса покраснела. Маша присела рядом на корточки.

— Не выйдет. А жаль. Было бы интересно посмотреть, с кем эти ублюдки разговаривали.

Василиса расстроено вздохнула. Путешествие в прошлое накладывало свои ограничения. Взаимодействовать с окружением они не могли.

Но Василиса не собиралась сдаваться. Раз за разом пыталась поднять мобильник, шипела. В итоге хотела плюнуть и бросить бесполезную затею, но вдруг пальцы ощутили препятствие. Мимолетное, но его заметила и Маша. А еще, казалось, вся Вселенная. Солнце на миг потемнело, воздух стал густым и тяжелым, стало страшно, неуютно. Василиса посмотрела на Машу.

— Пробуем?

— Опасно. Видишь, как мир корежит. Время не хочет, чтобы мы так читерили. Хотя… Да плевать. Можешь идти, я останусь и попробую сама.

— Нет. Начали вместе, вместе и закончим.

Еще через сотню попыток телефон получилось взять в руки. Мир снова потемнел, в чаще залаяло со всех сторон, заквакало, заухало. Солнце укрылось темной пеленой, вдалеке загрохотал гром. Телефон жег руку, но вдруг… Все прекратилось. Снова пели птички, трещали кузнечики, хотелось жить и дышать.

— Плохо, очень плохо… Мы вмешались и породили какие-то временные линии, — Маша неприлично выругалась. — Ладно, давай смотреть.

— Sony Ericsson P900! Смотри, клавиатура откидывается, — девушка продемонстрировала, — И не жалко ему было топтать такую мобилу?

— Ты откуда в технике разбираешься?

— Да так… в студенчестве копирайтила для одного…

— Пофиг, че там? Есть что-то полезное? — Оборвала Маша. Ей было всё равно, что за телефоны использовали оборотни в середине нулевых.

Василиса поковырялась в телефоне. Часть кнопок выпала, через экран прошла трещина, затрудняющая чтение.

— Полезной инфы нет… Что-то про поставки мяса и алкоголя.

Маша поделилась, что что-то такое читала в документах оборотней — они вели совместный бизнес еще с девяностых. Несложно, наверное, им было начинать — мало кто пойдет против двух здоровенных волков.

— А звонил-то кто им? — опомнилась Маша.

— Номер скрыт. Подписан… кхм… «Синеусово отродье».

— Как скрыт, что за фигня? — Маша выхватила телефон из рук Василисы.

Ветки рядом затрещали. Вновь запахло мокрой псиной.

— Брось телефон, они возвращаются! — Заорала Вася.

Маша выронила мобильник и застыла. Из-за дерева вышел Артём в обличье оборотня. Он стоял напротив девушек и принюхивался. Василиса видела, как раздуваются ноздри волка, а между зубов натянулась слюна. Вася могла разглядеть каждую шерстинку на вздымавшейся груди оборотня…

Прекратив сверлить взглядом пустое пространство (в котором он не мог видеть Машу и Василису), Артём принялся искать телефон. Обнаружив его, схватил и ушёл так же быстро, как и появился.

— С меня хватит путешествий, — заявила Маша. — Отправляемся домой.

Василиса быстро вытащила из-за пазухи клубок Времевёрт. Нити внутри вспыхнули, словно рады были вернуть девушек обратно.

Маша положила ладонь на клубок.

— Домой, — прошептала она, прежде чем произнести активирующие слова.

Мир вокруг них дрогнул. Земля ушла из-под ног.

Тёмное, вязкое пространство времени сомкнулось вокруг них, как бурлящий поток. Василиса чувствовала, как их тянет сквозь эпохи, как мгновения прошлого проносятся мимо, оставляя едва уловимые образы.

Но вдруг… Рывок.

Времевёрт дрогнул в руках Василисы, магическая нить заколебалась, словно её кто-то резко дёрнул в сторону.

— Что-то не так! — крикнула Маша, её голос тонул в ревущем водовороте времени.

Они летели не вперёд — они падали.

Падали обратно.

В глубину прошлого.

Они ударились о землю так резко, что из легких выбило весь воздух.

Василиса закашлялась, чувствуя, как под ладонями колется сухая трава. Её тело было тяжёлым, как будто время, в которое их швырнуло, давило на них. Воздух вокруг был пропитан запахом свежей хвои, влажной земли и дыма. Где-то вдалеке раздавался шум — крики, стук топоров, ржание лошадей. Доносились гулкие голоса.

— Мы не в настоящем, да? — прохрипела Маша.

Василиса медленно приподнялась на локтях и осмотрелась… За редкими стволами виднелись деревянные стены крепости, выстроенные грубыми, ещё свежими брёвнами.

— О нет, — выдохнула Василиса.