Завещание в золоченой раме

Глава 1

Утро в Старой чашке начиналось не с будильника, а с первого густого вздоха кофемашины. Свет от лампы под абажуром-клешом растекался по столешнице медовыми лужами, цепляясь за пылинки, лениво танцующие в воздухе. Иван Петров, бывший следователь, а ныне владелец этого места, с наслаждением вдыхал знакомый букет - смесь терпкой арабики, ванили и лёгкой пыльной сладости от стеллажей с книгами. Со стороны его кафе напоминало антикварную лавку, уснувшую на ходу. Тут и там на полках громоздились свидетельства прошлых жизней: потрёпанные томики, безмолвные часы, одинокая бронзовая собака, искавшая хозяина. Даже воздух здесь был густым и спокойным, как хороший эспрессо. Единственным нарушителем тишины был тихий джаз, льющийся из старой колонки, да редкое позвякивание колокольчика над дверью.

А на отдельной, почти священной полке, стояла его личная коллекция - сломанная ручка от сейфа, перчатка без пары, механизм от часов. Вещи-неудачники, призраки. Когда-то и сам был таким же. Вещью из другого мира, пока не нашёл здесь пристанище.

«Девять лет, - лениво подумал он, протирая бокал. - Девять лет беготни по подворотням, а счастье оказалось вот здесь. В междустрочии шипения пара и теплых разговоров».

Мужчина окинул взглядом зал. Вот у окна пристроилась Алиса. Сегодня у неё на лице читалась «пятая глава не пишется, а жить не хочется». Петров мысленно отметил, что её капучино должен быть сегодня покрепче - творческие муки требуют энергию.

В тенистом углу, как всегда, сидел «Профессор» - Анатолий Сергеевич. Он строчил что-то в блокнот, изредка яростно хмурясь на собственные мысли.

«Диссертация, которую никогда не защитит, - с лёгкой грустью подумал Иван. - Но он держится. Каждый день выходит на бой с ветряными мельницами. Уважаю».

Дверь отворилась, впустив парочку «деловых воробьёв» - Лену и Сергея из соседнего офиса. Они заказали американо с собой, но сразу же устроились за столиком, чтобы пониженными тонами обсудить нового начальника.

«Ага, - мысленно усмехнулся бариста, наливая кипяток. - Опять «оптимизация». По их взглядам ясно - кого-то сегодня уволят.

Его взор скользнул по полке с «несостоявшимися судьбами», задержавшись на сломанной ручке от сейфа. Когда-то он вырвал её из рук взломщика в подвале на окраине города. Теперь это был просто кусок ржавого металла. Но убрать ее звучит как приговор, что-то не дает этого сделать.

«Хорошая судьба», Иван отставил бокал. - Всё, что осталось от моего геройского прошлого - коллекция хлама и умение варить кофе, от которого у клиентов подкашиваются ноги. Честно говоря, неплохие изменения в жизни.

Он глубоко вдохнул родной аромат. И поймал себя на чувстве, которое всё ещё казалось ему украденным: на безмятежности. Никаких срочных вызовов, никаких чужих трагедий в три часа ночи.

И тут тишину разрезал на две части резкий, совсем не джазовый звук - оглушительный скрип тормозов под окном. Затем - топот каблуков по брусчатке, и дверь в «Старую чашку» влетела внутрь, ударившись о стену с таким грохотом, что даже невозмутимый профессор вздрогнул и поставил свое эспрессо.

В проёме, залитая утренним солнцем, стояла она. Анна Семёнова из соседней цветочной лавки «Анютины глазки». Сегодня на ней было платье цвета спелого манго, а в руках она сжимала охапку полевых цветов так яростно, будто это был букет для метания, а не для дарения. Её волосы, всегда чуть растрёпанные, сейчас образовывали настоящее облако, в котором запутались пара травинок и, кажется, маленькая бабочка-капустница. От неё пахло землёй, свежесрезанными стеблями и безудержной энергией, способной в одиночку растопить ледник. Это женщина всегда манила взгляд своей харизмой.

«Боже, — с тихим ужасом подумал Иван. — Она сегодня похожа на взорвавшуюся теплицу. И очень, очень взволнованную взорвавшуюся теплицу».

Атмосфера в кафе изменилась мгновенно и безвозвратно. Спокойная, густая мелодия утра сменилась на прерывистый и стремительный аллегро. Тихий гул голосов затих. Алиса оторвалась от экрана, «деловые воробьи» замерли с полуоткрытыми ртами.

- Петрович, вы не поверите! -выдохнула Аня, стремительно преодолев пространство между дверью и стойкой. Её глаза сияли с одинаковой интенсивностью, с какой горят сигнальные огни на взлётной полосе. - У мисс Клары криминал! Самый настоящий!

Она шумно опустила букет на стойку, и несколько лепестков белой ромашки трепетно взлетели в воздух, медленно опускаясь на полированную древесину.

«Ну вот, — мысленно вздохнул Петров, глядя на лепестки. - Началось. Приплыли. И тебе привет, Анюта.»

«У мисс Клары кончился запас валерьянки для её маркиза? Или кот снова отказался носить свою корону?» - Он медленно отставил в сторону блестящую чашку.

- Вы шутите? -девушка от души возмутилась, отчего её облако волн заколыхалось. -Это гораздо серьёзнее! У неё украли! Прямо из гостиной!

Мужчина с сомнением посмотрел на неё:«Украли что? Серебряную ложку? Фарфоровую статуэтку?»

- Хуже! - Женщина сделала драматическую паузу, давая ужасу набрать силу. - Украли портрет маркиза де Садко! Тот самый, в золочёной раме!

Петров на секунду замер. В голове пронеслись образы: вооружённые налётчики, взлом сейфов, отпечатки пальцев на орудии преступления...

-Маркиза... кого? - переспросил он, сбитый с толку. - Какого-то французского аристократа?

-Да вы что! — соседка всплеснула руками, и ещё несколько лепестков поплыли вниз. - Маркиз де Садко её кот! Тот самый, усатый, пушистый и невероятно самодовольный!

Мысль о том, что кто-то потрудился проникнуть в дом, чтобы украсть портрет кота, была настолько абсурдной, что у Ивана даже не нашлось подходящей реакции. Он просто уставился на собеседницу, пытаясь найти в её глазах признаки шутки. Но он видел лишь неподдельное возмущение и азарт.

- Портрет... кота, -медленно проговорил бариста, чувствуя, как последние остатки утреннего спокойствия тают, как сахар в горячем кофе. - И это то, из-за чего вы вломились сюда, словно отряд быстрого реагирования? Это же бред.

- Но это же чудовищно! - настаивала Анна. - Она его обожала! Этот художник, хоть и бездарный, взял с неё бешеные деньги! И вот он пропал! Бесследно! Словно испарился!

«Испарился, - мысленно повторил Иван. - Картины так не делают. Их либо выбрасывают, либо продают, либо прячут».

Он снова взглянул на её взволнованное лицо, на лепестки на стойке, на гостей, которые уже не стесняясь слушали их разговор.

- Ладно, - мужчина сдался, снимая фартук.- Давайте по порядку. С какого момента она заметила пропажу?

- Сегодня утром! - женщина торжествующе ухватилась за его уступку. - Когда пошла кормить маркиза его любимым паштетом! Петров, вы же поможете? Вы же бывший... ну, тот, кто всё это умеет!

«Бывший, - с горьковатой усмешкой подумал он.-Бывший следователь, который теперь будет искать портрет кота. Но я же давно не занимаюсь этим. И... не планировал возвращаться».

Ответил он ей, выходя из-за стойки: «Я просто зайду. Посмотреть. Как сосед. Не более!»

- О, прекрасно! - девушка просияла так, что, казалось, в кафе стало светлее. - Я вас туда провожу! Она в полной панике, бедняжка!

Петров бросил последний взгляд на своё кафе — на притихших гостей, на недопитый эспрессо, на полку с сломанными вещами, которая, кажется, иронично подмигнула ему.

Особняк мисс оказался именно таким, каким его и представлял он - эклектичным собранием безвкусия и роскоши, где дорогой венецианский канделябр соседствовал с дешёвыми фарфоровыми пастушками, а на паркетном полу лежала вылинявшая ковровая дорожка с вытканными оранжевыми котами.

- Вы только вдохните этот воздух! - спутница, всё ещё не выпускавшая из рук свой букет, широко вздохнула. - Здесь пахнет тайной!

Мужчина молча вдохнул. Здесь пахло нафталином, лавандовым саше и сладковатым ароматом валерьянки, доносящимся из-под дивана, где при нашем появлении мелькнул пушистый рыжий хвост. «Сам маркиз де Садко, надо полагать. Жив, здоров и совершенно не опечален исчезновением своего изображения» - с иронией отметил про себя детектив.

Клара, всё ещё всхлипывая в платочек, повела их в гостиную.

- Вот здесь! - она трагическим жестом указала на пустое место на стене, обрамлённое более ярким пятном обоев. - Он висел здесь! Моя отрада!

Иван подошёл ближе. Его взгляд, отточенный годами, скользнул по поверхности. Пыль на позолоченной лепнине рамы лежала ровным слоем, но вот на самом подоконнике...

- Мисс, вы не прикасались к окну сегодня утром? - спросил он, стараясь, чтобы голос звучал нейтрально.

-Боже упаси! - всплеснула она руками. - После такого потрясения?

Петров кивнул. На подоконнике, в том месте, куда, судя по всему, опирался коленями вор, пыли не было. Чёткий прямоугольный след. «Значит, лез через окно. Любитель классики».

Его взгляд упал на пол. Рядом с ножкой резного кресла валялись осколки фарфоровой пастушки.

- А это? - детектив указал на них.

- Ах, это Лидия Павловна утром задела, когда пылесосила! -махнула рукой Клара. - Не до того сейчас!

«Странно, - мысленно отметил Петров. - Убрала осколки дорогой статуэтки, которую, как она утверждает, обожала, но не убрала их до конца? Или... не она?»

Он присел на корточки, стараясь не касаться пола, и внимательно осмотрел осколки. Они лежали неестественно. Несколько крупных фрагментов были аккуратно сдвинуты к ножке кресла, будто их отгребли в сторону веником. Но самые мелкие, почти невидимые осколки, всё ещё поблёскивали на паркете чуть поодаль.

«Значит, не убирали целенаправленно, - пронеслось в голове. - Сметали в спешке. Или чтобы просто замаскировать сам факт того, что статуэтка упала... Но зачем?»

- Лидия Павловна, вы говорите, задела статуэтку утром? - уточнил мужчина, поднимаясь. - Когда именно?

- Да прямо с утра, часов в восемь! - женщина всё ещё всхлипывала в платочек. - Я как раз маркиза кормила. Мы так испугались этого грохота!

«Интересно, - подумал Иван. - В восемь утра. Слишком ранний час для уборки. И слишком поздний для того, чтобы вор проник ночью и не был замечен».

Он уже собирался задать следующий вопрос, как спутница, крутившаяся рядом и внимательно разглядывавшая полки, случайно задела ногой изящную пепельницу в форме лилии, стоявшую на полу. Та с лёгким звоном ударилась о плетёное мусорное ведро, и из него выпал смятый клочок бумаги.

—-Ой, простите! - тут же воскликнула она, поднимая его. - Кажется, это...

Анна разгладила бумагу на ладони, и её глаза округлились. Молча, с выражением торжествующего ужаса на лице, она протянула листок детективу.

Он взял его. Слова ложились ровными, почти музыкальными рядами. Каждая буква была выписана с невероятной старательностью: ровные овалы, стройные вертикали, лёгкий наклон вправо, придающий почерку стремительность и грацию.

«Завещание – следующей. Кот – лишь предупреждение.»

Тишина в гостиной повисла густая и тяжёлая, нарушаемая лишь довольным мурлыканьем маркиза де Садко из-под дивана. Мужчина перевёл взгляд с записки на бледное лицо мисс Клары. Её слёзы мгновенно высохли, уступив место настоящему, леденящему страху.

Глава 2

Тишина в гостиной сгустилась, словно бархатный саван.

- За… завещание… - пролепетала Клара, судорожно вцепившись тонкими пальцами в рукав Ивана, словно утопающий в соломинку. - Им нужно мое завещание…

«Что ж, - констатировал Петров про себя, - "вечер перестаёт быть томным", как пел Вертинский. Абсурд обернулся оскалом уголовщины».

- Мисс, - голос его прорезал тишину, ровный и твердый, тем командирским баритоном, которым не пользовался со времён службы в Следственном комитете - голосом, способным усмирить бурю. - Прошу вас, соберите осколки самообладания и расскажите мне всё. В мельчайших, гвоздящих деталях. Что это за завещание?

Мужчина усадил дрожащую, словно осенний лист на ветру, старушку в кресло, а Аня принялась метаться между ними и окном, словно пойманная в клетку птица, будто ожидая неминуемого возвращения хищника.

- Я… я не доверяю банкам! - выдохнула бабушка, цепляясь за крошечного фарфорового слоника с бархатными ушами, словно за спасательный круг, брошенный с небес. - И этому самодовольному хлыщу с его удушающим галстуком тоже! Поэтому, когда я переписывала завещание… я сделала копию. И спрятала её в самом надёжном месте!

- Где? - тихо, но настойчиво спросил Иван, хотя ответ уже почти зрел в его голове, словно налившийся ядом плод.

- В раме! - она трагически указала на зияющее пустотой место на стене, словно на могилу надежды. - - В той самой! Я лично смастерила тайник с обратной стороны! Гениально, правда? Кому придёт в голову искать важные документы в портрете кота?

«Никому, кроме того, кому это пришло в голову», - с горькой иронией подумал Петров. Он бросил взгляд на помощницу. Та застыла с приоткрытым от удивления ртом, и её взгляд лихорадочно метался между пустой стеной и измятой запиской.

-Так это… это не просто кража? - выдохнула Аня, наконец, словно очнувшись от летаргии. - Это… настоящий детектив?

В голосе звучал неподдельный, почти детский восторг, столь чудовищно контрастировавший с первобытным ужасом в глазах мисс, что детектив невольно усмехнулся, словно в ответ на злую шутку судьбы.

- Похоже на то, - ответил он, разглаживая записку на колене, словно пытаясь прочитать по ней судьбу. - И теперь нам предстоит выяснить, кто из вашего ближайшего окружения был посвящён в вашу… гениальную идею.

Клара часто заморгала, переваривая новую информацию, словно пытаясь проглотить горькую пилюлю. Её взгляд затуманился, словно отражение в мутной воде.

- Но… это невозможно… Лидия Павловна? Она же почти член семьи… Или Виктор? Племянник… хоть и неблагодарный…

«Имена. Наконец-то», - мысленно подытожил Иван, чувствуя, как в голове щёлкает первая шестерёнка, приводя в движение механизм будущего расследования, словно часовой механизм возмездия.

- Прекрасно, — кивнул мужчина, извлекая из кармана видавший виды блокнот — Начнём с них. А пока нам нужно тщательно осмотреть дом. Особенно окно..

Петров кивнул в сторону подоконника с вызывающе чистым пятном, выделяющимся на фоне вековой пыли.

Вор оставил нам свою визитную карточку. Пришло время её прочесть.

Подобно хирургу, готовящемуся к сложной операции, детектив плавно и четко направился к окну. Девушка, затаив дыхание, следовала за ним.

- Замечаете? - он указал пальцем на четкую границу чистой поверхности. - Здесь было колено. Приложились аккуратно, но спешили. Получился почти идеальный прямоугольник. - Его взгляд внимательно осмотрел комнату, словно выискивая упущенные детали. – А теперь взгляните на разбитую статуэтку.

- Но Лидия Павловна утверждала, что это она нечаянно ее задела утром! - быстро сказала Аня, опасаясь упустить важную информацию.

- Верно. Утром. Но кража, похоже, произошла в ночное время. - детектив присел, пальцы остановились в паре сантиметров от осколков …А самые мелкие, едва различимые, остались на месте падения. Очевидно, кто-то поспешно заметал следы, возможно, обнаружив пропажу утром.

Иван поднялся, и в глазах мелькнул тот самый огонь.

– Ни царапин, ни следов грязи с улицы, – провел рукой по раме. – Взлома не было. Следовательно… он повернулся к Кларе, – …либо окно было не заперто, либо у злоумышленника был ключ.

Пожилая женщина ахнула, прижав руки к груди, словно пытаясь остановить бешеное сердцебиение.

– Ключ! О, Боже, ведь запасной есть у Виктора! И, конечно, у Лидии Павловны!

- Хорошо, - кивнул Петров, делая заметку в блокноте. – У нас есть круг подозреваемых и способ проникновения. Но главный вопрос…заключается совсем в другом.

- В чем же? – прошептала она, завороженная хладнокровной уверенностью.

В ответ мужчина не спеша вынул из кармана скомканный листок. Бумага издала тихий хруст в наступившей тишине.

– Зачем вору, действовавшему так осмотрительно, оставлять эту записку в мусорном ведре? Небрежность? – Он покачал головой, и на его губах появилась еле заметная ухмылка. – Или… хотел, чтобы мы ее нашли?

Тишина в комнате стала давящей, звенящей.

– Вы полагаете… это сообщник? – Глаза помощницы расширились. – Кто-то решил помочь?

– Или кто-то очень хитрый ведет сложную игру, – мрачно заключил детектив, рассматривая неровные буквы. – И знаете что? – Он направился к выходу, тень упала на старый персидский ковер. – Настало время сделать первый ход. Начнем с вашего племянника, мисс Клара. Мне кажется, его уровень вполне соответствует таким… визитным карточкам.

...

Вечерняя "Старая Чашка" дышала густым воздухом, словно впитавшим все дневные тайны. Пылинки лениво кружились в мягком свете изумрудной лампы, отбрасывая причудливые тени. Аромат кофе переплетался с ванилью и духом старых книг, создавая странный, завораживающий коктейль – уютный и тревожный.

Иван молча готовил два эспрессо. Его движения были отточены, почти ритуальны. Шипение кофемашины нарушило тишину города.

Аня сидела у окна, подперев подбородок, и наблюдала, как в сумерках зажигаются фонари. В её глазах плелась сложная паутина мыслей.

– Вот,- Мужчина поставил перед ней чашку с тёмным эликсиром. – Пейте. Это поможет успокоиться.

– Спасибо, – она обхватила чашку ладонями. – Я не могу поверить… Всё это настоящее. Угрозы, тайники, подозреваемые… Как в кино.

В кино стреляют и взрываются, – Петров присел напротив. – А в жизни всё прозаичнее и грязнее. Чаще всего всё упирается в деньги. Как и в нашем случае.

Он откинулся на спинку стула, взгляд скользнул по полкам с безделушками, задержавшись на сломанной ручке от сейфа.

– Итак, что мы имеем? –его голос приобрёл деловой тон. – Племянник. Виктор. Алчный, нервный, с доступом к дому. Идеальный подозреваемый. Слишком идеальный.

– Вы думаете, подставляют? – девушка отпила кофе и поморщилась.

– Возможно. Во-вторых, домоправительница. Лидия Павловна. И у неё есть сын-художник, Артём, который написал портрет.

– Тихий, застенчивый парень. Я с ним разговаривала, когда он заходил за цветами для Клары. Кажется, он ее любит.

– Любовь – чувство переменчивое, особенно когда на кону большие деньги, – заметил мужчина.

Он замолчал, давая Анне время переварить информацию. За окном спускалась ночь. Где-то там, в темноте, скрывался ответ.

– Я боюсь, – тихо призналась садовница, отодвигая чашку. – Сначала это казалось приключением. А теперь… Те угрозы в записке… «Кот – лишь предупреждение». Что будет следующим?

Иван впервые взял свою чашку и долго смотрел на тёмную гладь кофе, в которой отражался свет лампы.

– Страх – нормальная реакция, – задумчиво произнес Петров. – Но именно он мешает увидеть очевидное. Мы ищем сложные схемы, когда разгадка лежит на поверхности.

– И где же она, по-вашему?

– Прямо перед нами, – Петров поднял на взгляд. – В трёх простых вопросах. Кому выгодна смерть мисс Клары? Кто знал о тайнике? И кто из них достаточно умен, чтобы проверить…

Неожиданно дверь кафе, словно под натиском шторма, распахнулась с оглушительным треском, встретившись с каменной стеной. В проеме, словно в золотой раме, сотканной из света уличного фонаря, возник Виктор. Дорогой пиджак небрежно перекинут через плечо, волосы взъерошены, а во взгляде плескались огонь ярости.

— Петров! — голос сорвался, превратившись в хриплый рык. Он шагнул внутрь, и удушливая волна приторного парфюма, смешанного с запахом пота и дешевого алкоголя, мгновенно заполонила собой все пространство, заглушая даже терпкий аромат свежесваренного кофе. — Я слышал, ты тут устроил допрос моей тетке!

Анна, словно испуганная птица, вжалась в угол. Иван остался невозмутим, как скала. С нарочитой медлительностью поставил чашку на стойку.

— Витя. Какая приятная неожиданность. Как раз вспоминали о вас. Присаживайтесь, угощу кофе.

— Да пошел ты со своим пойлом! — племянник приблизился вплотную, так что Иван ощутил на своем лице обжигающее дыхание, отравленное перегаром. — Ты кто такой, чтобы совать свой нос в наши семейные дела? Кто тебя нанял? Она? — он грубо ткнул пальцем в сторону девушки.

— Я просто помогаю мисс Кларе как сосед, — голос детектива звучал, как сталь. — Что же вас так встревожило? Ведь картина не ваша собственность, верно?

— Это не просто картина! Это… — Виктор осекся, словно укусил себя за язык, едва не выдав тайну. — Кларка – старая, впечатлительная женщина! А ты травишь душу какими-то бредовыми россказнями про завещание!

— Не припомню, чтобы упоминал о завещании, – мягко возразил Иван. – Кажется, речь шла лишь о пропаже портрета.

Эффект превзошел все ожидания, словно удар хлыста. Гость отбросило назад, словно невидимой силой, и гневная маска на мгновение слетела с лица, обнажив неприкрытый, животный ужас. Он побледнел, превратившись в подобие призрака.

— Я… я ничего не знаю ни о каких завещаниях! — он метнул дикий взгляд на дверь, оценивая возможность отступления. — Это… это ее старческий бред! Вы просто не понимаете, с кем связались!

— А с кем именно? — с интересом спросила Аня, подходя ближе к стойке.

Но Виктор уже отступал к выходу, неуклюже спотыкаясь о ножки стульев.

— Просто пей свой кофе, понял? — прохрипел горе-племянник, почти вывалившись на улицу, и обернулся для последней, жалкой угрозы. — И не лезь не в свое дело! А то… а то я тебе такую свинью подложу, что ты свое поганое кафе с молотка продавать будешь!

Дверь с грохотом захлопнулась, оставив в спертом воздухе удушливый шлейф дешевого парфюма, животного страха и невысказанных угроз.

В наступившей тишине девушка выдохнула:

Петров резко поднял руку, прерывая слова. Его взгляд, острый и сфокусированный, был прикован к полу у ножки стула, о который споткнулся Виктор. Он медленно подошел и наклонился. Между темными дубовыми половицами, в щели, лежал маленький, почти невидимый предмет, блеснувший при свете лампы. Мужчина поддел его ногтем и поднял.

Это была миниатюрная золотая запонка в форме якоря. Крошечная, изящная, явно старинная и дорогая.

— Что это? — прошептала Анна, с трудом разглядывая крошечный предмет в ладони.

Глава 3

Особняк мисс Клары был не просто домом. Он был застывшим во времени кабинетом редкостей, воплощением эксцентричной души своей хозяйки. Снаружи это было массивное, чуть покосившееся здание в стиле увядающего модерна, с витыми решётками на окнах и потускневшей медной табличкой у входа. Переступив порог, вы попадали в царство бархатного полумрака, где воздух был густым и сладковатым - пахло воском для паркета, лавандовым саше, пылью на старых книгах и едва уловимым, горьковатым ароматом валерьянки, выдававшим присутствие главных хозяев - кошек. Парадная гостиная напоминала лавку антиквара, помешанного на симметрии.

На пороге встретила Лидия Павловна. Неумолимая тень в строгом трауре платья, с руками, тронутыми алым румянцем каждодневного труда, она стояла недвижно, - Клара нездорова, - голос ее был ровен, почти бесцветен, механическая отчужденность искусно скрывала всполохи тревоги, метавшиеся в острых, цепких глазах, скользивших по Ивану и Анне в поисках скрытой угрозы. — После вчерашних потрясений доктор предписал ей полный покой.

— Мы ненадолго, — Петров сделал шаг вперед, в его приглушенном, но настойчивом тоне звучала уверенность, не терпящая возражений. — И пришли именно к вам. Нам необходима ваша помощь, чтобы понять, кто мог желать зла вашей хозяйке. Он умолчит о запонке юриста и о ночном визите Виктора. Пока. Вместо этого позволит женщине проводить их на кухню.

Комната сияла маниакальной чистотой. Медные бока кастрюль лоснились, как новенькие дукаты, на столешнице не дрожала ни единая пылинка. Пока женщина с нарочитой медлительностью водружала на плиту чайник, Иван позволил своему взгляду бесшумно просканировать пространство. Его чутье искало диссонанс И он нашёлся! На самом дне, в полупустом мусорном ведре, ютилась скомканная золотистая обертка. Не просто фантик, а футляр от роскошного бельгийского шоколада, тех самых конфет, которые он приметил в хрустальной вазе гостиной мисс. Сладость, чья цена равнялась половине дневного заработка домоправительницы. "Слишком изысканный десерт для скромного бюджета", – отметил про себя детектив, ни единым жестом не выдав своей находки.

— Простите, — начала Анна, — мы знаем, как вы преданы своей хозяйке. Вы для нее – почти член семьи. Именно поэтому к надеемся на вашу откровенность.

— Я уже все рассказала, — женщина расставила фарфоровые чашки с такой силой, что их тонкий перезвон прорезал тишину, — Ничего не видела, ничего не слышала.

— Как странно, — Иван сделал вид, что с искренним интересом изучает вышивку на занавеске. — Мне почему-то запомнилось, что вчера вы упоминали, как случайно разбили статуэтку утром. В темноте? Или при свете дня?

Лидия Павловна смолкла, губы ее сжались в тонкую, непроницаемую линию. В угнетающей тишине кухни явственно проступил тихий наигрыш патефона, доносившийся из-за стены, из покоев мисс Клары – старомодный вальс. Аня, следуя заранее обговоренной стратегии, нежно накрыла покрасневшую руку домоправительницы своей ладонью. — Лидия, нам известно о вашем сыне. Артем, — произнесла она имя приглушенно, с бережной участием. — Мы слышали, он талантливый художник. Ему, должно быть, нелегко… В мире искусства так жестоко пробиться. Тем более если обременен долгами…

В уголках глаз женщины заблестели слезы, которые она тут же гневно смахнула, словно стыдясь проявления слабости. — При чем тут мой Артемка? — в голосе проскользнула дрожь. — Он ни в чем не виноват! Он… — она осеклась, с ужасом осознав, что сказанное прозвучало предостережением.

— Он просто рассказал тому… человеку о тайнике в раме? — тихо, но отчетливо завершил ее мысль Петров. Она безмолвно кивнула, опустив взгляд.

Иван почувствовал, как в сознании начинают сходиться шестеренки сложного механизма: А затем этот человек попросил Артема сделать копию портрета, верно? Чтобы подменить оригинал и незаметно извлечь из рамы завещание?

Но тут несчастная резко вскочила, отшвырнув стул.

— Все. Разговор окончен. Мне больше нечего сказать. Убирайтесь. Немедленно.

Они не стали препираться. Выйдя на улицу, ослепленные ярким светом, Анна выдохнула: Она напугана до смерти. Кто-то ее серьезно запугал.

Или шантажирует, манипулируя сыном, — мрачно добавил мужчина, глядя на захлопнувшуюся за ними дверь. — Что ж, теперь наша дорога лежит к Артему. Пора узнать, какие полотна он пишет, помимо портретов кошек. И кому их продает. Или, точнее, кому он ими платит.

Машина Петрова, старенькая, но безупречно чистая «Лада», была словно продолжением его самого. Салон пропитывал терпкий аромат кожи, крепкого кофе и еле уловимая дымка сандалового дерева. Анна, устроившись на пассажирском сиденье, изучала эту красоту с нескрываемым восхищением. – У вас тут прямо передвижной оперативный штаб! – воскликнула она, заглядывая в бардачок, где аккуратными рядами лежали блокноты, внешний аккумулятор и даже ручка, снабжённая миниатюрным фонариком.

– Привычка, – проворчал Иван, плавно выводя машину на залитую солнцем улицу. – На прошлой работе всё должно было быть под рукой. Даже если сейчас самая сложная операция – найти клочок асфальта у цветочного рынка.

– Вы всегда таким… сдержанным были? – с осторожностью поинтересовалась девушка.

– Только по будням. По выходным я – душа нараспашку, – он едва заметно усмехнулся. – Шучу. Даже в выходные предпочитаю созерцать тишину.

Автомобиль мягко скользил по узким улочкам, солнечные зайчики танцевали на лобовом стекле. Анна откинулась на подголовник, любуясь вереницей проплывающих мимо домиков, утопающих в палисадниках. – Знаете, я вас поначалу немного побаивалась. Казалось, вы такой… неприступный.

– Может так и есть, – не стал отрицать детектив. – Но ваша способность врываться в кафе с боевым кличем «Криминал!» – это лом, которым можно расковырять любую неприступность.

– Ой, ну бросьте, – смущенно покраснела она. – Просто не могу оставаться в стороне, когда кому-то нужна помощь. Особенно мисс Кларе. Чудаковатая, конечно, но душа чистый хрусталь. Помните, как в прошлом месяце устроила благотворительную ярмарку? Весь город заполонили эти трогательные уродцы её кружка рукоделия!

– Помню, – Петров свернул на широкий проспект. – Три дня отдирал от стекла кафе самоклеящуюся аппликацию с вязаным котом. Но да, благородный порыв. На мгновение он замолчал, сосредоточившись на перестроении в соседний ряд. – Только вот доброта, к сожалению, привлекает не только тех, кто в ней нуждается, но и тех, кто хочет ею воспользоваться.

– Вы про Виктора? – насторожилась девушка.

– И про него тоже. – Иван вздохнул. – Алчность самый пронзительный запах в мире. Он заглушает всё. И родственные чувства, и благодарность.

В салоне повисла уютная тишина, нарушаемая лишь приглушенным рокотом мотора и щелчками поворотников.

— Представляешь, — медленно проговорила Анна, не отрывая взгляда от домов за окном, — в детстве я грезила о карьере детектива. Зачитывалась рассказами о Шерлоке Холмсе и представляла, как раскрываю сложные дела.

Детектив хмыкнул с усмешкой: — А я хотел быть бариста в юности. Сидеть в уютной кофейне, неспешно готовить кофе. Забавно, как жизнь меняет планы.

— Вы серьёзно? — с сомнением переспросила девушка.

— Не совсем, — он объехал яму на дороге. — На самом деле, я с детства знал, что буду заниматься расследованиями. Просто тогда это казалось мне более… увлекательным. А сейчас в основном работа с документами. И постоянное ожидание. Порой кажется, что 90% времени мы ждем, когда что-то случится, а 10% разгребаем последствия.

Аня смотрела с интересом: И вы не жалеете? О выбранной профессии?

— Нет. Даже сейчас, когда я по документам владелец кафе, а в душе всё ещё ищу потерянный портрет кота… Нет, не жалею. Просто теперь помогаю людям другим способом. Хороший кофе иногда решает проблемы не хуже, чем законы.

Автомобиль свернул на тихую улочку, где располагалась мастерская Артёма, но они оба на мгновение отвлеклись от цели поездки, погруженные в личные воспоминания и мысли о том, как причудливо складываются человеческие судьбы.

Подвальный этаж старинного кирпичного здания, словно тайник, укрывал мастерскую Артёма от посторонних глаз. Лишь неказистая фанерная вывеска с коряво выведенным словом «ХУДОЖНИК» служила проводником для редких посетителей. Дверь отворил юноша лет двадцати пяти, будто сошедший с полотен прерафаэлитов. Его ангельская красота резко контрастировала с грубой рабочей одеждой, щедро испачканной краской. Льняные волосы, небрежно собранные в пучок, лишь подчеркивали точёные черты бледного лица. Но в глубине серых глаз таилась вселенская усталость, а тонкие пальцы, перепачканные пигментом, беспокойно теребили друг друга. В нём чувствовалась обречённость прекрасного, загнанного в угол зверя. В мастерской стоял густой, обволакивающий аромат: терпкий скипидар, сладковатое льняное масло и пыль веков. Пространство было загромождено холстами, мольбертами, папками с эскизами. Повсюду громоздились банки с кистями, смятые тюбики красок и грязные тряпки. Стены украшали многочисленные полотна: преимущественно мрачные готические пейзажи и портреты людей с печальными, полными тоски глазами. В углу зияла кричащая копия портрета питомца Клары.

– Артём? – начал Иван, – Мы по поводу портрета, написанного для мисс...

По лицу парня пробежала тень смущения. – Я… знаю. Он пропал. Мама говорила.

– Скорее, переместился, – мужчина указал на холст, прислонённый к стене. – Он здесь.

Артемий бросил на копию быстрый взгляд, полный отвращения. – Это… копия. Виктор попросил. Сказал, тетка хотела вариант в другой раме.

– И вас не насторожило, что мисс Клара не связалась с вами лично? – уточнил Петров. Художник опустил взгляд, судорожно сцепив руки. – Виктор платил. Мне нужны были деньги, – он обвёл взглядом захламлённую мастерскую. – За аренду, за материалы… Вы понимаете?

– Безусловно, – с сочувствием наконец сказала Аня. – Творчество требует жертв.

Иван сделал шаг навстречу. – Мы ни в чём вас не обвиняем. Но нам важно знать: когда Виктор забирал копию, он говорил, зачем она ему? Упоминал что-нибудь о раме?

Кровь отхлынула от лица молодого человека. – Рама? Нет… То есть… – Он замялся, прерывисто вздохнул. – Спрашивал, сложно ли сделать тайник. Я решил, шутит…

В мастерской повисла гнетущая тишина. Я не хотел ничего плохого, – прошептал Артём. – Я просто… не знал.

Детективы обменялись взглядами.

Мужчина скользнул взглядом по загроможденной мастерской, и взгляд невольно зацепился за стакан с кистями. Среди дешевых, облезлых ручек выделялась одна – соболиная, дорогая, явно не по карману начинающему живописцу. Голос прозвучал мягко, словно боясь спугнуть тишину, – когда ты передавал копию Виктору, он был один?

Молодой человек нервно зарылся пальцами в волосы. – Нет… С ним был юрист. Громов, кажется. Представился, как полагается.

– Интересно, – Детектив медленно извлек из кармана золотую запонку в виде якоря, положив на раскрытую ладонь. Холодный металл блеснул в приглушенном свете. – Не припомните?

Зрачки молодого человека расширились. – Это… это его запонка. Всегда ее носит. Говорит, семейная реликвия…

Эта вещь обнаружена в моем кафе, после визита Виктора, – Иван пристально наблюдал за тем, как проблески осознания прорезают пелену страха в глазах художника. – Скажите, часто ли Громов составлял компанию этакому племяннику?

– Они… они несколько раз приходили вместе, – художник говорил почти шепотом, словно боялся, что стены имеют уши. – Юрист постоянно что-то нашептывал Виктору. А потом… потом клиент начал торопить меня с копией. Давил, как мог. Аня, до этого безмолвно наблюдавшая за сценой, осторожно вклинилась в разговор: – Они не говорили, зачем им копия? Может, упоминали что-нибудь о завещании мисс Клары?

Лицо Артемия стало мертвенно-бледным: Нет… Ну, то есть… Громов как-то обронил, что «старухины причуды дорого обходятся».

Отдельные обрывки событий начали складываться в зловещую картину.

– Да ну, – Иван вернул запонку обратно в карман, – Вам не кажется странным, что юрист сопровождает племянника к художнику, когда речь идет о банальной копии портрета? Обычно юридическое сопровождение для этого не требуется.

Парнишка, словно подкошенный, опустился на табурет. – Я не думал… Мне просто нужны были деньги. Мама много работает, за мастерскую платить нечем…

– Понятно, – детектив кивнул. – Но, боюсь, ты оказался втянуты в эту историю. И, сдается мне, юрист играет в ней далеко не последнюю роль. Похоже, пришло время познакомиться с мистером Громовым поближе.