Завещание последней ведьмы

Глава 1

Разбудил меня спор. Не то чтобы спор – скорее, ворчливое бормотание, просачивающееся сквозь остатки сна. Голос, не то мужской, не то женский, вел беседу с невидимым собеседником, или, что вероятнее, сам с собой. Сначала я подумала, что муж опять забыл выключить телевизор в гостиной. Потом – что у свекрови приступ бессонницы. В последние месяцы она очень плохо спала, то и дело требуя лекарств, еды, питья, смены подгузника, а то и просто бормотала всю ночь, беседуя с покойным мужем, родителями или каким-то загадочным Мишуткой. Кто такой этот Мишутка, я так и не выяснила, но, судя по тону, его она любила больше мужа и сына вместе взятых. Я пыталась намекнуть Павлу, чтобы он уделял больше внимания больной матери, но куда там – у него всегда находились дела поважнее.

Уже почти проваливаясь обратно в сон под это тихое «бу-бу-бу» за стеной, как меня вдруг окатило волной воспоминаний последних недель. И вместе с ними пришло осознание: за стеной не может быть никого. Свекровь недавно умерла. От мужа я сбежала. А в этом доме – абсолютно чужом, где мне позволили временно пожить - кроме меня никого не должно быть.

Страх смыл остатки сна, было желание затаиться в надежде, что незваный гость уйдет, но сама неизвестность пугала сильнее, чем возможные последствия. Поэтому я тихо, как мышка, сползла с кровати и прихватив с собой топор, который лежал рядом (как чувствовала, что пригодится), затаив дыхание и прислушиваясь, пошла на голос.

- Да что ты заладил, хорошая, хорошая, - говорил кто-то, голос был скрипучий, старый. Так может, это соседка зашла? Баба Маруся? Или Зоя Тимофеевна? Бабульки бойкие, активные, одинокие, а потому очень любопытные. – Толку от того, что хорошая? Нет в ней дара, нет. Тебя видит? Ты, когда голодный, сам кому угодно показываешься. Кто под ноги Вени выскочил? Видимо, совсем жить надоело…

- Нет, и не уговаривай, не могу девочку в род принять. Дар нужен для этого, крупица хотя бы. Искра. Пламя из пустоты не родится. Что, о ком ты там переживаешь? О себе ты, оглоед, переживаешь, а не о роде. Не с кем словом перемолвиться? И ради этого хочешь хорошую девочку на погибель обречь?

Любопытство пересилило страх. Я не выдержала и выглянула из-за занавески, отделявшей крошечную спальню от горницы. И застыла, не столько от ужаса, сколько от абсурдности увиденного. На лавке у печки сидел знакомый мне кот и… призрачная старушка. Никогда раньше не видела привидений или чего-то потустороннего, но перепутать было невозможно. Она была полупрозрачной. Как дымка, принявшая форму человека.

- Что? Какая гостья? – всполошилась старушка, а кот, будто насмотревшись видосиков из интернета, одной лапой прикрыл глаза, а другой красноречиво ткнул в мою сторону. Вот же мохнатый предатель, а я его еще кормила, засранца!

- Ты смотри-ка, и правда гостья наша проснулась, нежель услышала что-то? – улыбнулась бабуля, а я вздрогнула, неприятно как-то смотреть сквозь человека.

- И вижу вас прекрасно, здравствуйте, - сходить с ума, так интересно. То есть почему бы не поговорить с приведением и котом. Не очень кстати вспомнилась недавно умершая свекровь и ее разговоры с покойниками, вдруг такое только перед собственной смертью бывает?

- Благодарствую дочка, да только мне уже не здравствовать, отжила я свое. Да ты не бойся, Васька мне о тебе все рассказал, - ласково произнесла старушка, кот что-то прошипел и отвернулся. – Ох, простите, не Васька, а Василий Степанович. Вот эта наглая рыжая ж…животина.

- Вы с ним разговаривали? – спросила я больше для того, чтобы хоть что-то сказать, пока мозг осмысливал существование призраков.

- С ним, с кем еще, Василий тот еще болтун, только его никто, кроме меня не слышит, вот он и мается.

Будь старушка живой, можно было бы списать разговор с котом на шизофрению или что-то в этом роде, но бывает ли у призраков психические заболевания?

- А вы?.. – начала я и запнулась, имя и отчество умершей хозяйки дома совершенно вылетело из головы. Да я его и слышала может один или два раза от наследника дома, а соседки не иначе, как ведьмой старушку не называли.

- Аксинья Мироновна я, последняя ведьма этого мира, - голос старушки был тихим, словно шелест осенних листьев, а в уголках ее губ застыла печальная улыбка. Она казалась сотканной из тумана, призрачной гостьей из другого мира. – Да ты присаживайся, в ногах правды нет, а разговор похоже будет у нас долгий. Ошиблась я, дара может в тебе и нет, но искорка имеется, а это уже кое-что. Да и не в моем положении перебирать, времени у меня почти не осталось. Давно это было, сейчас мало, кто помнит правду. До Великого Потопа наш мир был цветущ и светел…

- До потопа? – присела я у стола, размышляя стоит ли положить топор или пока еще рано? – Он же вроде десять тысяч лет назад был?

- Вранье историков, как и вообще вся официальная история, - скривилась старушка. – Они оставили основные факты, которые невозможно было спрятать и переписали историю, где-то добавив века, а где-то несуществующие цивилизации. И все это было сделано с одной лишь целью – скрыть правду.

- А кто они?

- Не перебивай, вопросы потом, - жестко оборвала меня Аксинья Мироновна, резко перестав казаться божьим одуванчиком. - Историю пишут победители, это действительно так, но почему-то никто не уточняет, почему победители переписывают историю. Зачем им это надо? Ведь они уже победили. Герои! Испокон веков человечеством движет всего две страсти: страх и жажда наживы. Любовь? Вспомни еще войны из-за прекрасных дев. Все это выдумки, ложь, чтобы прикрыть свои низменные желания и страхи. Поэтому и историю перекраивают, чтобы никто не узнал, что на самом деле привело к войне. Но времени у меня мало, так что слушай внимательно. До Великого Потопа существовали не только разные народности и страны, но и отдельной кастой среди них шли Одаренные. Люди, обладающие большим набором чувств, умеющие слышать и понимать животных, окружающий мир, а особо сильные могли этот мир изменять и даже прокладывать пути в другие миры. Сейчас о таких людях много пишут в художественной литературе, называю их магами, ведьмами, волшебниками, вампирами и прочими. Вампиры тут каким боком? Самым непосредственным, они единственные, кто вполне неплохо себя чувствует в этом мире и поныне. Но о них потом, тем более что не они сыграли ключевую роль, им просто чуточку больше повезло.

Был ли Потоп рукотворным, сказать не могу, не знаю. Прямых свидетельств в нашем роду не сохранилось, а доступа к чужим архивам у меня нет. Но то, что это произошло при столкновении миров, слухи ходили. Катастрофа охватила всю планету, не только дождь и наводнения были, землетрясения, извержения вулканов, смерчи, и реки текущие вспять. Именно тогда ушла под воду Атлантида и замерзла Антарктида. И не десять тысяч лет назад, а немногим больше тысячи. И если до Потопа власть в руках держали одаренные, то катастрофа ударила по ним в первую очередь, многие из них погибли в попытках остановить разрушение планеты. Цивилизация откатилась назад в прошлое. Без одаренных не летали виманы, не освещались улицы, не подавалась вода в дома, в те, что сохранились. Климат изменился, наступила темнота, холод и голод. Люди умирали от простых болезней, потому что некому их было лечить, а если где-то и сохранялись целители, то их услуги стоили на вес золота. А еще много нечисти проникло из того мира, с которым мы столкнулись.

И на этом фоне подняли головы Лишенцы, своими ядовитыми речами и обманом они обвинили во всех бедах Одаренных. Кто такие Лишенцы? Это рожденные в семьях одаренных, но без дара. Такое случалось сплошь и рядом, в одной семье могли родиться все дети одаренными, но со слабым даром, а мог только один из пяти иметь силу. До Потопа проводились какие-то исследования, пытались найти закономерность, но так и не нашли. Может и к лучшему. И вот такие лишенцы, привыкшие жить в роскоши, но всегда чувствующие свою ущербность, решили, что они достойны большего.

Люди с непомерными амбициями и жаждой наживы, власти. Они быстро поняли, что страх и неопределенность перед будущим – их главные союзники. Страх перед темнотой, перед голодом, перед болезнями, перед нечистью. И они начали умело этим страхом манипулировать. Объявили Одаренных виновниками катастрофы, обвинили их в связях с темными силами, в том, что они накликали беду на человечество. И обычные люди им легко поверили, потому что им было страшно, и им нужен был виновник, на которого можно было свалить всю ответственность за свои беды. А свалить всё на тех, кому раньше завидовал и до чьего уровня никогда не смог бы подняться – это ли не предел всех мечтаний? И началась охота на ведьм, в прямом и переносном смысле. Одаренных выслеживали, пытали, убивали. Их знания уничтожались, их артефакты разбивались, их имена вычеркивались из истории.

Именно тогда и появились первые тайные общества, ордена, братства. Они собирали уцелевшие знания, прятали артефакты, пытались сохранить искру дара, чтобы она не погасла совсем. Но их было мало, а врагов много. И главная проблема была в том, что враги были не только снаружи, но и внутри. Жажда власти и страх разоблачения, проникли и в ряды Одаренных. Некоторые из них предали своих, перешли на сторону врага, чтобы сохранить свою жизнь и получить свою долю власти.

Так и началась новая эпоха – эпоха лжи и обмана. Эпоха, когда правда была спрятана под толстым слоем выдумок и фальсификаций. Эпоха, в которой мы живем и по сей день. И историки, эти послушные слуги новых правителей, старательно переписывали историю, чтобы скрыть правду о Великом Потопе и о том, кто на самом деле виноват в том, что мир откатился назад в прошлое. Они создавали мифы о героях и злодеях, о великих цивилизациях и варварских племенах, о войнах и завоеваниях. Но за всем этим скрывалась одна простая истина: власть принадлежит тем, кто умеет манипулировать страхом и жаждой наживы.

А вампиры… Они просто приспособились. Они всегда были среди нас, но до Потопа они не играли такой важной роли. Одаренные контролировали их, сдерживали их аппетиты. Но после Потопа, когда Одаренных почти не осталось, вампиры вышли из тени. Они научились прятаться среди людей, и использовать их в своих целях. Они стали частью новой системы власти, заняли свою нишу, зачастую карательную. Тьма им не страшна, они сами – часть этой тьмы.

Итак, старый мир умер, а новый начал развиваться по другому пути. Одаренных преследовали, убивали целыми семьями, сжигали на кострах. Да-да, те самые крестовые походы инквизиции и сжигание ведьм в Европе. На территории нынешней России гонения тоже были. Но все же массовых убийств, которые вошли в историю не так много, потому что наша территория сильнее всего пострадала при Потопе. Да что там, мы с тобой доченька находимся сейчас в самом центре апокалипсиса. А заодно почти на краю единственного природного портала в соседний мир. Того самого, с которым было столкновение. Не веришь? Думаешь какой портал и апокалипсис в самом центре Васюганских болот? Вот и большинство людей никогда этому не поверят. А ученные будут придумывать разные глупости на тему, как так вышло, что болотам десять тысяч лет, но за последние пятьсот они увеличили свою площадь почти на сто процентов или около того. И не хотят они сложить один к одному, понять, что не было этих десять тысяч лет. А может, им не дают.

Но одно знаю точно, столкновение произошло здесь! Не прям в этой точке, где мы сидим, конечно. А здесь – в Васюганье. Я думаю, что портал создавался вручную, но то ли пошло что-то не так, то ли из-за разницы наших миров (как любят говорить ученые из-за разницы потенциалов или не ученые), произошло столкновение. И получился не просто портал из мира в мир, а наши миры почти слились в нескольких точка. Если еще проще, то представь шумовку, она как раз выпуклая, и если ее положить на жидковатый кисель, то она будет себе спокойно лежать. Но постепенно через дырочки кисель начнет заполнять шумовку и когда-нибудь она окончательно потонет. Так и соседний мир потихоньку проникает к нам, медленно наводняя своими водами, воздухом, живностью и тварями. Сольются ли миры в итоге или нет, не знает никто. Да не об этом сейчас нужно переживать, потому что если это и случиться, то очень и очень нескоро.

О чем стоит беспокоиться ныне живущим – это влияние. Тот мир отравляет не только воду и воздух, он меняет людей. Он шепчет в голове, подталкивает к странным поступкам, искажает реальность. Ты чувствуешь это? Иногда тебе кажется, что ты видишь то, чего нет. Слышишь голоса, которые никто другой не слышит. Это не безумие, дочка. Это влияние портала. Его надо изучать, контролировать, но ведающих людей не осталось.

Именно поэтому нас преследовали. Только мы могли понять, разобраться, почувствовать, проникнуть в суть вещей. А это значит опять подняться над всем миром. А сильные мира сего больше всего боятся потерять власть. Плевать им на магию, на то что с ее помощью можно жить в гармонии с миром. Они готовы и дальше варварски разграблять недра земли, нашего общего дома, истреблять животных, народы – приближая тем самым катастрофу. Все ради собственной выгоды.

И сейчас, когда мир рухнул, когда старые правила больше не действуют, эта правда становится все более очевидной. Люди начинают видеть то, что раньше не замечали. Чувствовать то, что раньше отрицали. И это пугает их еще больше. Потому что они не знают, что делать с этой правдой. Они не знают, как жить в мире, где реальность размыта, где границы между мирами стираются.

- Я последняя Ведьма этого мира, последний хранитель древних знаний и таинств, которые передавались из поколения в поколение! – Взгляд Аксиньи Мироновны будто устремился куда-то за грань, она перестала казаться чудаковатой старушкой. Предо мной была суровая, умудренная опытом и знаниями, величественная женщина. - Моя жизнь была полна испытаний, радостей и горестей, каждый день я сталкивалась с магией этого мира и его безжалостными законами. Но ни одно знание не может затмить ту истину, что всё проходит. Теперь пришел мой черед уйти за грань, в небытие или на новый этап перерождения. Я столько лет посвятила сохранению знаний и дара, скрываясь от инквизиции, лишенцев, вампиров, подобралась к раскрытию самой главной тайны нашего мира, но смерть и за мной пришла. Мое время почти ушло, а вместе с ним и мои чаяния на то, что кто-то сможет продолжить мою миссию. У меня не осталось времени, чтобы подготовить следующего хранителя, и это наполняет мою душу гнетущей тоской. Надеюсь лишь на то, что знания и магия, которые я сохранила, не будут утеряны, а наш мир продолжит жить, несмотря на угрозы, нависшие над ним.

- Не Ваське же дар и знания передавать? – старушка попыталась скинуть с помощью шутки повисшее напряжение и чувство безысходности. Даже улыбнулась, возвращая на призрачное лицо мягкое и доброе выражение. - Он хоть и не кот, но и груз этот не по его шкурке. Нет, Василий и не домовой, он у нас перебежчик с другой стороны. Шпиён. Шучу, Василий Степанович, шучу. Не думала, что все так сложится и окажется, что из всех ныне живущих роднее и надежнее Василия Степановича никого у меня не останется. Жизнь у меня была долгая, может не всегда правильная, детей не родила, племянников упустила, учениц пережила. Веня хоть и внучатый племянник, даже какой-никакой дар имеет, но человек он жадный, корыстный и продажный. Он много лет ходил ко мне в надежде получить дар, уверена, именно он отвадил всех мало-мальски подходящих девиц из окрестностей, а двум последним ученицам помог умереть. Заставить передать родовой дар и знания напрямую он не может, а вот убрать всех более-менее подходящих людей – это в его силах и власти. Знает, собака, что если дар не передам, то спустя год можно будет с помощью ритуала и по праву кровного родства забрать его самостоятельно. Да, знания потеряются, и часть накопленной мною силы уйдет обратно в мир, но он считает - лучше так, чем ничего.

- А почему не хотите передать ему дар? Потому что человек плохой? – спросила я, слушая рассказ призрака, как сказку. – Он какой-никакой родственник.

- Не в этом дело, много ли хороших, бескорыстных и неалчных людей ты знаешь? Много ли из них никогда ничего плохого не делали и даже не помышляли? Это в юности почти все такие, а с годами мы все становится жестче, эгоистичнее. Будь Вениамин обычным дельцом, жаждущим получить дар ради собственной выгоды, я не стала бы ему препятствовать. Да, сама дар не отдала бы, потому что не заслужил, но и отдавать чужакам не стала бы. Но его душа погрязла во тьме, вместо того, чтобы учиться и развивать тот небольшой дар, что достался ему, он использовал его как вампир. Он тянет жизненные силы из людей. Что ты на меня так смотришь? Да, все одаренные – это энергетические вампиры. Но необученные люди делают это криво и косо, обученные берут силы от природы, а такие, как Веня, выпивают людей досуха. Даже обычные вампиры редко убивают, многим вообще достаточно донорской крови. У них тоже молодежь брезгливая и стеснительная стала, кусать никого не хотят, микробов и грязи боятся. Не вампиры прям, а монашки. То ли дело в мою молодость… - старушка загадочно улыбнулась, и как будто даже помолодела от воспоминаний. – Сильно мир изменился за сто лет, очень сильно. Я верю, что к лучшему, но опыт подсказывает, что к худу. Очередная катастрофа не за горами, она буквально за дверью. Климат не просто так сходит с ума…

После захватывающих рассказов о потопах и ведьмах, я с нетерпением ждала обсуждения климата и его изменений. Эта тема казалась мне гораздо более актуальной и важной, ведь она касалась непосредственно нашей жизни. Но мои мысли были прерваны неожиданным вопросом:

– Готова ли ты, Марина, принять на хранение дар и знания, чтобы в последствии передать их достойной ведьме? – голос старухи прозвучал резко, словно удар грома среди ясного неба.

Аксинья молниеносно схватила меня за руку. Ее прикосновение было обжигающе холодным, словно лед сковал мою конечность. Я попыталась вырваться, но хватка была мертвой.

– Прости, – прохрипела она, – но с каждой минутой мне все тяжелее находиться в этом мире, все сложнее сохранять рассудок. Племянничек и тут подсуетился, даже интересно, что он смог предложить вампирам, раз они составили для него такое хитрое заклятье на крови. Только он и тут просчитался, ничего не получит!

Я была в полном замешательстве. Все происходящее казалось нереальным.

– Но я же не стану ведьмой? – выдохнула я, пытаясь осмыслить услышанное. – То есть, если я соглашусь, то как я найду достойную преемницу? А если не смогу найти? Где вообще ее искать и как передавать дар? Я же ничего не знаю, и не умею...

Сомнения терзали меня. Я еще не решила, верить ли во все это колдовство, но точно знала одно: я не хотела быть пешкой в чьей-то игре.

Аксинья усмехнулась, но в этой усмешке не было ни капли веселья, лишь усталость и горечь. Ее глаза, обычно полные мудрости и таинственности, сейчас казались мутными и отчаянными.

– Не станешь, если не захочешь, – проскрипела она, словно старая дверь. – Дар – это не проклятие, а возможность. Он ждет своего часа, дремлет в тебе, пока ты не решишь его пробудить. А преемницу... она найдется. Вселенная сама приведет ее к тебе, когда придет время. Ты почувствуешь. Это как зов крови, как отголосок древней песни.

Она замолчала, ее хватка ослабла, но руку все еще держала крепко.

– Не бойся, Марина. Я не оставлю тебя одну. Знания - они будут приходить постепенно. Во снах, в книгах, в случайных встречах. Мир будет говорить с тобой, если ты будешь слушать. А как передавать, это тоже придет с опытом. Это не просто слова, это ритуал, это связь. Ты почувствуешь, когда придет время.

Я смотрела на нее, пытаясь понять, что происходит. Климат, потопы, ведьмы, вампиры - все смешалось в какой-то безумный коктейль. Но в ее глазах я видела не безумие, а отчаяние. Она действительно верила в то, что говорит. И, несмотря на весь абсурд ситуации, я почувствовала жалость к этой старой женщине, загнанной в угол.

– А что будет, если я откажусь? – спросила, стараясь говорить спокойно.

– Тогда все пропадет, - Аксинья на миг прикрыла глаза и на ее призрачном лице отразилась тень душевной боли. - Знания, сила, все, что копилось веками, исчезнет. Все, что для меня было важно и ради чего я жила. Племянник получит то, что ищет, и использует это во зло. Он уже давно продал душу тьме, и ему все равно, что будет с миром. Но я не в праве тебя уговаривать или заставить, ведь это твоя жизнь и твой выбор, как ее прожить. В служении кому? Себе? Семье? Миру?

Глава 2

Повторно меня разбудил стук в дверь, я перевернулась на другой бок, вставать не было ни сил, ни желания.

- Марина, ты там? – пронзительный голос Зои Тимофеевны кого хочешь поднимет, не только с постели, но и с того с света. Стук повторился, было ощущение, что маленькая старушка стучала в дверь поленом. – Мариночка!? Это Зоя. Открывай, я тебе молочка принесла, свеженького, теплое еще. Ты там живая?

Уходить соседка явно не собиралась. За неделю проживания в деревне я поняла главное, местные пенсионерки настолько соскучились по новым людям, что готовы штурмом брать мое временное обиталище, только бы поболтать. Пришлось вставать. С кровати сползла с трудом, тело ломило, голова раскалывалась, горло першило, а в глазах плясали цветные пятна. Да ты барышня простыла. А еще у тебя давление, и температуру бы померить. Жаль нечем. И тонометра нет. Хорошо хоть базовый набор лекарств купила, а то пришлось бы лечиться лопухами и ромашкой.

- Зоя Тимофеевна, здравствуйте, – открыла я дверь, пресекая попытку соседки просочиться сквозь меня в дом. – Заболела я, простыла, наверное. За молоко спасибо, я вам завтра деньги отдам.

- А я говорила, что погода обманчива, а ты меня не слушала, – тактом Зоя Тимофеевна не отличалась, а сил у меня не был. – Ну-ка, ложись, я тебе молочка подогрею с медом, подскочила она не свет ни заря, и куда только собралась...

Соседка будто забыла, что это она пришла ни свет, ни заря и разбудила меня. Наверное, надо было поспорить, выставить за дверь неугомонную старушку, но привычка взяла свое, за много лет я отвыкла спорить с пожилыми дамами. Мне проще было молчать и слушать, иногда соглашаясь, или просто кивать головой. Свекровь очень любила настоять на своем, могла и голос повысить, и посуду разбить, и обозвать меня, но я старалась не реагировать, понимала, что она больна. Умом понимаю, что всю жизнь была тряпкой, а все равно ищу себе оправдания.

Зоя Тимофеевна занялась приготовлением молока с медом, рассказывая мне последние сплетни и новости, хотя что могло произойти за ночь, а я легла обратно в кровать. Размышления о ночном кошмаре перемешались с воспоминаниями и больше напоминали бред. Видела ли я приведение и кота? Или мне все это приснилось? И почему я согласилась, если была против? Или даже во сне моя привычка и подсознание сыграли злую шутку?

В какой момент человек понимает, что вся его жизнь прошла зря? Существуют ли люди, которые ни разу в жизни не задавались таким вопросом? Я мысленно прокручивала в голове свою жизнь, пытаясь понять, когда собственно она повернула не туда. Почему к сорока годам я ничего не добилась, ничего не заработала, почему у меня не осталось подруг и близких людей. Даже питомца. Ничего. Все мое имущество, с которыми я и ушла из дома: это паспорта, гражданский и заграничный, свидетельства о прохождении курсов, и немного наличности. Усмехнулась, даже деньги эти были не мои, но возвращать их предателю мужу я точно не собиралась, как и возвращаться к нему.

Про измены супруга я давно догадывалась, но раньше Павел регулярно менял любовниц, из семьи не уходил, да и вообще на людях вел себя, как примерный семьянин. На людях, но не в семье. Павел вообще умело манипулировал окружающими. Он был на девять лет старше и быстро обаял меня, тогда еще школьницу, а потом и моих родителей. Отец сам деспотичный человек, увидел в Павле того сына, которого у него никогда не было, поэтому до самой смерти всегда был на стороне зятя. Мать же была слабой и безвольной женщиной, всю свою недолгую жизнь она чувствовала себя виноватой перед мужем: и сына не родила, и в жены ее взял с ребенком от другого. С сестрой я не общалась, сначала запрещал отец, а потом муж.

Сестра. Как давно это было. О старшей сестре воспоминания были смутные, но светлые. Алиса была бойкой, веселой, общительной – что очень раздражало моего отца. У них были непростые отношения, Алиса ненавидела нравоучения, допросы, проверки, крики, не говоря уже о физических наказаниях. Но если мне могло и ремнем перепасть, то Алисе доставались только подзатыльники и гадкие слова. А сестренка всегда меня жалела, заступалась, и за меня, и за маму.

Алиса уехала из дома в пятнадцать лет, закончила девять классов, выбрала самое дальнее из возможных училищ с предоставлением общежития и больше никогда не возвращалась в родной город. Поначалу я очень скучала по сестре, спрашивала у мамы про нее, искала возможность связаться. И постоянно слышала один и тот же ответ от отца, с молчаливой поддержкой матери: «Алиска, тварь неблагодарная, ни разу не позвонила, не написала. Наверняка, бросила училище и на панели собой торгует».

И только спустя примерно двадцать лет, после скоропостижной смерти мамы, разбирая документы и прочие бумаги, нашла несколько писем от Алисы. Оказалось, сестра какое-то время переписывалась с мамой, но потом отец обнаружил это и строжайше запретил. Память неожиданно подкинула воспоминание, что примерно через пару лет, после отъезда Алисы отец поменял замок на почтовом ящике и ключ был только у него. И как-то резко нахлынуло понимание того, почему не получилось найти Алису после смерти мамы. Ведь я тогда все рассказала мужу, он пообещал помочь, напрячь своих людей, юристов. И только сейчас я поняла, что он даже не пытался искать мою сестру.

Положа руку на сердце, я могла признаться хотя бы себе, что муж не всегда был изменщиком и тираном. Все происходило постепенно и незаметно, начиная с того момента, что Павел отговорил меня поступать в медицинский. И учиться долго, и с ребенком придется подождать. А ведь он, так любит «свою нежную девочку, так хочет детей».

Я согласилась, посчитав, что поступить на заочный хорошая идея. Правда, пришлось отказаться от мечты стать врачом, но ведь делопроизводитель неплохая специальность. Да и Паша обещал, что возьмет меня на работу в свою компанию, чтобы любимая жена всегда была рядом.

Беременность не заставила себя ждать, я летала от счастья и не замечала тревожных звоночков. Наоборот мне даже нравилось, что муж ревнует, что не разрешает носить вещи с декольте и открытыми коленями. Мне казалось, что он прав, что будущая мать должна быть серьезная и ответственная, и неважно, что самой матери едва исполнилось восемнадцать лет. К тому же он не только запретами проявлял свою заботу, но и витамины покупал, в женскую консультацию возил. А вот роды пошли с самого начала не так, начались почти на месяц раньше. О том периоде я до сих пор вспоминала с содроганием, за долгие годы так и не смогла забыть о жуткой боли и разочаровании. Ведь тогда Павел впервые показал, кто он есть на самом деле. Он хоть и говорил, что это всего лишь мой бред, что такого на самом деле не было. Но я прекрасно помнила и вопрос врача, что надо выбирать, кого спасть в первую очередь, и ответ мужа, без раздумий и сомнений – сына. В тот момент я его горячо поддержала, готова тоже была пожертвовать своей жизнью ради ребенка.

Врачи совершили чудо, спасли обоих. Пока сына выхаживали в отделении для новорождённых, я лежала в больнице через дорогу. Почти месяц боролась за свою жизнь, мечтая взять ребенка на руки, и даже намеки лечащего врача, что возможно в будущем у меня большее не будет детей, не пугали. Я была молода и казалось, что все будет хорошо, ведь есть любимый муж и сын. Неприятным сюрпризом оказалось, что пока я лежала в больнице – муж не забрал сына домой и даже не часто его навещал, только оплатил услуги медработника. Он и ко мне редко заходил в больницу, отговариваясь работой.

А потом потекли бесконечные месяцы забот: ребенок, дом, муж, родители. По сути, я сама еще была ребенком, но это никого не заботило, как и мое физическое и эмоциональное состояние. Месяцы складывались в годы, не всегда они были беспросветными, случались и счастливые моменты. На работу я так и не вышла, в детстве у сына было слабое здоровье, муж и свекры были против того, чтобы отдавать ребенка в садик.

- Успеешь еще наработаться, - грубовато говорила свекровь, женщина властная и придирчивая. – Ребенку мать нужна, а моему сыну жена! Ты и сидя дома не очень-то справляешься. Окна не мыты, пыль по углам, игрушки…

Робкие возражения, что можно будет нанять няню для Олежки или приходящую домработницу, были резко пресечены мужем, которого ни чужой человек в доме, ни тем более лишние траты не устраивали. Да и жену под боком на работе, он не горел желанием иметь. Так и жили. Пока несчастный случай не унес жизнь свекра. У свекрови от горя случился инфаркт и было принято решение на время переехать к ней в квартиру. Я не хотела, но никто и не спрашивал моего мнения, как не спросили хочу ли я ухаживать за больным человеком. Супруг с головой ушел в работу, он вступил в наследство и решил объединить свою небольшую компанию с холдингом отца.

Вероятно, тогда все окончательно начало разваливаться. Можно ли было что-то исправить? Я не знаю, да и не было смысла сейчас думать об этом, потому что прошлого не вернуть.

Следующие годы для меня слились в какое-то тоскливое серое и беспросветное марево, вся жизнь была посвящена мужу, сыну, свекрови и дому. Даже подруг не осталось. Конечно, иногда у меня случались истерики, я что-то просила и даже требовала, а Павел в такие моменты становился почти прежним – внимательным и ласковым, но случалось это все реже и реже. А решения он находил нестандартные и устраивающие его.

«Ах, ты не успеваешь возить маму к массажисту, а сына к репетитору? Милая, у меня есть для тебя подарок!»

Подарком была машина и курсы вождения, единственное что омрачало радость, что машина была оформлена на свекровь. Супруг объяснил это скидкой на страховку и низким налогом для пенсионеров и инвалидов. Машина действительно была хорошая, но и запросы семьи с ее появлением увеличились, а Павел еще больше отдалился. Ведь теперь возить свекровь и сына могла я сама, и не только по поликлиникам или кружкам, но и на дачу, в санаторий и прочие места. А потом на семейном совете было решено, что массажисты берут дорого, да и на отдыхе нельзя прерывать лечение. Меня опять никто не спросил, хочу или нет быть не только бесплатной сиделкой, но и массажисткой. Единственное, что смогла отстоять, это возможность подрабатывать. Клиенток мне поставляла свекровь по знакомству, таких же пенсионерок, как она сама.

Хоть образования у меня никого не было, зато имелись за плечами курсы массажистки, сиделки и медсестры. И значительный опыт работы в этой сфере. Со свекровью мы не ладили, а если быть точной, я чаще отмалчивалась, когда пожилая женщина позволяла себе резкие высказывания. А позволяла она их себе всегда. Мне казалось, что она вообще не знает слов благодарности, не умеет быть вежливой, она только с внуком была помягче и то не всегда. В детстве Олежка бабушку побаивался, а когда мы стали жить все вместе – привык. Самое сложное время настало, когда сын вступил в подростковый возраст, он не во что не ставил ни меня, ни отца, и только бабка имела на него кое-какое влияние. Денежное. После того, как свекровь пригрозила выгнать внука и оставить без средств существования, он сразу стал значительно учтивее.

Наверное, со стороны казалось, что я вполне удачно вышла замуж: в семье водились деньги, официально я ни дня не работала, водила дорогой автомобиль, дважды в год посещала заграничные курорты. Но все было не так радужно, на курорты я ездила в качестве сиделки для свекрови и няньки для сына, а вся недвижимость и автомобили были оформлены на родителей мужа. До какого-то момента я ничего этого не видела или не хотела видеть, как старалась не замечать многочисленные измены супруга. Тем более, что из семьи он не уходил, а сама я настолько выматывалась, ухаживая за парализованной свекровью (после первого инфаркта через несколько лет случился второй, а потом и инсульт), что никакой интимной жизни не хотелось.

А потом появилась она – юная секретарша, озорная и амбициозная, очень быстро став незаменимой помощницей и просто Ангелочком, так она была записана в телефоне Павла. Первый серьезный скандал был именно из-за этой записи, ну и то, с какой самоотдачей Ангелочек относилась к работе, ночные звонки и смски, совместные командировки и частые задержки на работе – не оставляли места сомнениям. Но я все же сомневалась, и заехала как-то на работу к мужу в самый разгар «вечернего совещания», и никого не застала, естественно.

Несмотря на очевидное, я долго не могла принять даже саму мысль, что это не просто очередное мимолетное увлечение мужа, а что-то более серьезное. Ведь если все так, то получается, все жертвы последних двадцать лет были напрасными?

К тому моменту, как я созрела поговорить с Павлом серьезно, умерла свекровь. Я настолько устала от нервного и физического перенапряжения, что после похорон свекрови не сдержалась и резко высказалась в адрес супруга, который как бы мимолетно сообщил, что через пару дней уезжает в командировку.

- Что у Ангелочка сошел загар? Срочно нужно подновить? Или устала, бедненькая, бумажки перекладывать и срочно нужно съездить на Мальдивы? - зло спросила, мне было очень тяжело и обидно. Ведь организация похорон тоже легли на мои плечи.

Павел неожиданно оцепенел, его взгляд стал пронзительно холоден и безжалостен. Раньше я испугалась бы, начала бы извиняться, а в тот день во мне что-то сломалось. Даже продолжать ссору не было желания, молча направилась к своей комнате. Планы на поездку на Мальдивы (в тот момент мне уже было неважно, действительно супруг собрался на отдых с юной любовницей или на самом деле в командировку), стали не просто последней каплей, а той самой могильной плитой, похоронившей наш брак окончательно. Уйти из гостиной Павел не дал, схватил за руку, грубо дернул и развернул к себе лицом:

- Ишь как ты заговорила?! Забыла кто ты?!

- Я твоя жена! - вырвалась я. – И, кажется, ты об этом забыл! Мать не успели отпеть, а ты уже свою шлюху отдыхать везешь!

Удар пощёчины стал полнейшей неожиданностью. Раньше Павел никогда не бил меня, несколько раз порывался поднять руку, но всегда сдерживался.

- Не смей так называть Анжелу! Она замечательная, дивная девушка! Не хотел тебе говорить до отъезда, но я принял решение – мы разводимся. Через две недели чтобы тебя в этой квартире не было, ключи занесешь начальнику охраны и от машины тоже. И только посмей что-то вынести из квартиры – я тебя засужу! - никогда не видела Павла таким злым. Злым, страшным и старым.

- И куда мне идти? – осознание разбившейся жизни было настолько неожиданным, что я растерялась. Действительно, куда мне идти? У меня же ничего нет и никого.

- Мне плевать! Хоть на паперть, хоть на панель! Осознай главное – ничего твоего тут нет!

- А чё это вы тут делаете? Наследство делите? – ухмыляясь зашел в гостиную Олежек!

Я по привычке собиралась сказать, что все хорошо, что ничего не происходит. Но силы покинули, а руки опустились. Другая мать кинулась бы к сыну, попросила защиту, но что-то остановило. Наверное, понимание того, что сын давно стоял за дверью и все слышал, но не вмешался, то есть ему тоже было наплевать на меня.

– Это вы зря, потому что делить вам нечего. Маман, не переживай, можешь спокойно жить и искать работу, жилье. За аренду квартиры я, так и быть с тебя брать не буду, а вот коммуналку придется оплачивать.

- Я не понимаю, Олег, - произнесла, отступая и от сына, и от мужа. На какое-то мгновение мне показалось, что сошла с ума.

- А что тут понимать, старая карга все отписала мне. А я не собираюсь всю жизнь прожить в вашем «Мухосранске». Через полгода все продам и замучу бизнес в Москве, - с усмешкой произнес парень, доставая из бара бокал и щедро плеская туда коньяк. – Вот за это и выпьем!

- Пошел вон, щенок! – заорал Павел. – Ты ничего не получишь! Я добьюсь, чтобы завещание признали недействительным! Если оно вообще есть.

– Вот это облом, да?! – зло рассмеялся Олег. – А ты хотел все бабло на любовницу спустить? Да только деньги эти не твои, их еще дед заработал. Бабка была стервой, но не дурой, я единственный законный наследник деда, а ублюдок от шалавы еще не факт, что твой. Или ты решил, я как мать? Такой же бесхребетный? Собирался и меня выкинуть из дома за ненадобностью? Думал я утрусь и пожелаю вам счастья?

Голос сына становился все громче и злее, а сам он сжимал кулак, как будто только и ждал, чтобы Павел бросился на него. Я с ужасом осознала, что единственный и нежно любимый сын вырос полной копией отца.

Глава 3

- Мауууу, – прыжок на грудь «слона» вырвал меня из воспоминаний. А может я задремала. Вскинулась, от неожиданности и испуга, резко села. Сердце колотилось в груди, того и гляди вырвется.

- Васька! Напугал, гад! – смахнула кота с себя и с кровати. Котяра и не думал проникаться совестью, он стоял на полу выгнув спину и рычал самым натуральным образом. – Да что случилось?

- Взбесился, ирод! – только сейчас я заметила бабу Зою, стоящую у комода. – Я тебе чая с малиной принесла, а тут эта зверюга, живодеров на него нету...

- Не надо живодеров, Василий культурный и спокойный кот, он просто чужих не любит. Он поначалу и на меня шипел, дом защищал, но я ему все объяснила, накормила, поэтому меня он признает, а вот остальных видимо нет, – я говорила, а сама пыталась понять, что мне не нравится во всей этой ситуации. Вроде все логично, на комоде стояла кружка с чем-то горячим, а рядом тарелка с блинчиками. Наверное, я действительно задремала и не услышала, как соседка зашла в комнату, а кот и правда был своевольный. И все же чувствовалась какая-то фальшь. – Зоя Тимофеевна, огромное вам спасибо, но мне уже лучше, я вполне могу позаботиться о себе сама...

- Лишком ты добрая, Мариночка, вон тобой даже этот рыжий бес вертит как хочет, – ворчала старушка, но весьма активно отступала к двери. – Раз тебе лучше, пойду я, а то у меня еще хозяйство не кормлено…

Может старушка и не хотела уходить, но агрессия кота ее явно обидела. Она начала ворчать, что про неблагодарных людей и животных, вспомнила почему-то свою родню и ушла. Я проводила ее до двери, еще раз поблагодарила и извинилась за кота, собираясь вернуться в постель и еще немного поспать. Мне немного стало легче. Наверное, я даже выпью чай, что приготовила старушка, но потом точно спать и еще раз спать. Чай? Странно, она вроде молоко с медом хотела мне подогреть…

- Не поняла, и как это понимать? – спросила от неожиданности, никогда не думала, что увижу кота, сидящего у горячей кружки с чаем, макающего в него лапу, а потом с задумчивым видом ее облизывающего. Может, ему тоже показалось подозрительным, что старушка принесла чай вместо обещанного молока?

- Анализ провожау, – произнес кот с деловым видом, спрыгнул с комода. – Чисто, никакой отравы не подмешала, карга старая.

- Оу, зря я градусник не купила, похоже у меня температура больше, чем кажется. Вон и галлюцинации начались, – вздохнул и легла в кровать. Пить чай, в котором побывали чьи-то мохнатые лапы, мне расхотелось, а вставать и наливать самой было лень.

- Нет у тебя глюков, не хвораешь ты, это откат, – зевнув ответил кот и улегся рядом. – Пройдет.

- Когда? И почему ты кидался на Зою Тимофеевну? – спросила у Васьки, не доверяя ни его ответам, ни самой себе. Уверена, больные люди так же реально воспринимают свои галлюцинации.

- В вещах рылась, совсем страх потеряла, – вылизываясь заявил кот. Интересно, как у него это получается? Вроде рот и язык занят, а я его хорошо слышу. – Телепатия – самый передовой способ общения!

- Так ты что? Мысли мои читаешь?! – возмутилась я, не желая, чтобы в моем разуме присутствовал кто-то еще. Это единственное место, куда никому не было доступа, мое личное и пускать в свою голову я никого не хотела.

- Не читаю я твои мысли, только слышу те, что для меня. Это как ваши телефоны, тот же канал связи. Ты же должна это знать. Аксинья тебе все знания передала и даже частичку дара, – задумчиво уставился кот.

- Ничего я не знаю и не чувствую. И вообще, мне все это или сниться до сих пор, или я уже потихоньку схожу с ума. Непонятно только почему это так необычно происходит? Вроде никогда фантазией не отличалась, сказки не любила. Нерастраченный потенциал? – настала время мне задумываться.

А ведь и правда, я никогда не была фантазеркой, это одноклассницы смотрели фильмы и читали книги про эльфов, драконов, про другие миры. Мне же больше нравились детективы, современные сериалы про расследования. В последние годы свободного времени было очень мало, за свекровью нужен был регулярный уход, но я все равно иногда смотрела либо старые фильмы, либо что-то новое через интернет. А ведь именно фильмы толкнули меня на тот безрассудный поступок, из-за которого я оказалась здесь.

Для меня стало настоящим шоком и планы супруга выгнать меня на улицу, и планы сына поступить со мной точно так же, только не сразу, а через полгода. «Господи, что я сделала не так? Где согрешила? Почему вся моя жизнь пошла коту под хвост!?» – воспоминания последних дней нахлынули на меня волной. Сколько прошло времени с моего побега? Две недели? Десять дней? Да и важно ли это сейчас? Как вообще вышло так, что я даже не попыталась отстоять себя и свою жизнь?

Наверное, мне просто хотелось уйти и не слышать, как муж и сын оскорбляют друг друга, виня меня во всех своих проблемах и неудачах. Потому что нет ничего страшнее, чем в одночасье понять, что твои самые близкие и любимые люди ненавидят друг друга. А все твои жертвы, положенные на алтарь семейной жизни, оказывается, никому не были нужны.

Именно это и стало последней каплей. В душе окончательно что-то умерло, что-то светлое... Даже слова Олега о беременности Анжелы прошли как бы мимо, не оставив никакого следа. А потом я будто наблюдала за своими действиями со стороны:

Вот достаю из сейфа все деньги и документы: на квартиру, на дачу, на три машины, какие-то документы на фирму, паспорта и прочее. Свои документы (паспорта и сертификаты) и деньги складываю в сумку, а остальное в пакет. Забрала телефоны сына и мужа (вместе с бумажником и ключами от машины). Заперла спорщиков в квартире, за те четверть часа, что я собиралась, они успели (судя по звукам) подраться и теперь вместе выпивали, срываясь на взаимные обвинения.

Спустилась в гараж, равнодушно разбила приборные панели на двух машинах (записанных на покойную свекровь) и фары, заблокировала их. Сама села на лексус мужа (подарок самому себе, но по документам от той же свекрови) и поехала в город. Поздним вечером пробок уже не было и ни что не мешало мне лететь как на крыльях, собирая штрафы за превышение скорости. Сначала хотела даже протаранить несколько дорогих машин, припаркованных у обочин, но со смертью души хороший человек во мне еще не умер. Отбросила эту мысль практически сразу, ведь посторонние люди не виноваты в том, что моя забота и самопожертвование оказались никому не нужны.

По пути сняла с карт все деньги, Павел фантазией не отличался, три его стандартных пин-кода, как и код от сейфа я знала давно. Я не пряталась от камер, ведь я не воровала деньги, а забирала то, что и так по закону принадлежало мне. Пусть это была капля в море, по сравнению со всем состоянием, но хоть что-то.

Около аэропорта несколько раз зацепила машиной столбы, и напоследок припарковалась на газоне, поставила на сигнализацию (чтобы не было даже возможности списать на угонщиков). Уже в аэропорту купила билет на ближайший рейс в крупный сибирский город. Можно было полететь в Москву или даже заграницу, но хотелось побыстрее покинуть родные места, которые не принесли мне счастья.

***

- Слезы? Болит что-то?! – от Васьки ощутимо повеяло беспокойством. – Может, ведьма была права и зря я...

- Все нормально, – ответила я. Ведь чувствовала я себя действительно почти нормально, то ли сон помог, то ли горячий чай. Жаль от душевной боли так легко не избавиться. Вот бы забыть обо всем и начать жизнь с чистого листа, я даже была согласна на амнезию. Эх, не додумалась у ведьмы попросить, уверена она что-то придумала бы. Может, какую травку подсказала бы. Надо просто переключить свои мысли на что-то другое. О чем там кот говорил? Что он сделал? Подозреваю, какую-то гадость, слишком морда у него виноватая.

- Не гадость! Я как лучше хотел, для тебя старался...

- Ты перепутал, хотел сказать для себя, – вот чтобы котяра не говорил, но меня ему не обмануть, я не просто его слышала, но и чувствовала его эмоции. Этот момент меня пугал даже сильнее, чем просто разговор с котом. Очень было похоже на то, что я все же схожу с ума.

- Да что ты понимаешь! Ты пробовала жить среди чужих? Которые тебя не слышат? Не понимают? Для которых ты просто животное? Не день, не два, а годы, десятилетия?! – Васька шипел, вздыбливал шерсть, но я его не боялась. Я его очень даже хорошо понимала, тяжело жить не просто в одиночестве, в изоляции.

- Да, ладно, я же не ругаюсь, успокойся. Что сделано, то сделано, – протянула руку и осторожно погладила свою галлюцинацию. – Лучше расскажи, что вообще было ночью, что сделала твоя покойная хозяйка, а что ты добавил от себя.

И все же, как бы не был умен кот, который совсем не кот, но многие вещи объяснить он мне не смог. Не получалось у него. То, что для него было инстинктивно понятно, для меня так и осталось загадкой. Но если как-то обобщить его сумбурные и непонятные мыслеобразы, то он смог во время ритуала передачи мне знаний и дара на хранение (тут я вообще не поняла, как такое возможно), вмешаться и связать нас с помощью кровного родства. Для этого ему даже на время пришлось принять истинную форму, а он этого очень не любил. Мое закономерное любопытство, очень хотелось посмотреть на потустороннюю сущность, Василий проигнорировал. Как и вопросы про его родной мир. Про него он ответил только, что слабым там не место, а вот кого он имел ввиду, себя или меня, осталось еще одной тайной.

Так что не смотря на разговор с котом (похоже безумие все же в шаге от меня), ясности ситуации это не добавило. И что делать с этим всем я не знала. Да и вариантов у меня было немного, либо принять как свершившийся факт наличие ведьм, вампиров, и параллельных миров с болтливыми котами. Либо списать все на помешательство из-за стресса. Ни тот, ни другой вариант мне не нравился. Васька сказал, что надо подождать, раз я не с рождения ведьма, то способности будут проявляться постепенно, как и знания. Но и он не знал, сколько потребуется времени и как во мне проявится все то, что Аксинья Мироновна вложила.

- Исчезнуть тебе надо, затаиться, в город вернуться, - как заправский разведчик советовал мне Васька. – Неспокойно мне. Не будь такой наивной и доверчивой, как старая ведьма, и проживешь дольше. Я ей много лет говорил, что надо другое место искать, что в глуши мы, как дерево на болоте – издалека видать. Не слушала меня, в человечество верила…

Глава 4

Дни летели незаметно. Постепенно я втянулась в деревенскую жизнь. Соседские старушки, поначалу казавшиеся подозрительными, теперь вызывали лишь улыбку. Даже туалет на улице, с его потенциальными обитателями, перестал пугать. А может, дело вовсе не в привычке, а в отсутствии Васьки? То ли загулял мой кот, как это обычно бывает, то ли действительно отправился на секретное задание по сбору информации, как и обещал. В любом случае, его отсутствие вносило в деревенскую идиллию нотку легкой тревоги. С одной стороны, хорошо в деревне, тихо, с другой стороны, а вдруг это затишье перед бурей? Василий расслабляться не советовал, наоборот хотел, чтобы я уехала в город или хотя бы в другой поселок, чтобы сбить потенциальных преследователей со следа. Но я до сих пор сомневалась. И не только в нем, но и с своей нормальности. Очень уж разговоры с котом казались симптомами надвигающегося безумия.

Я вышла на крыльцо, вдохнула свежий, пахнущий травой и дымом воздух. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в нежные розовые и оранжевые тона. Красота, да и только. Но даже эта красота не могла заглушить нарастающее беспокойство. Я оглядела окрестности. Ничего подозрительного. Только куры, деловито копающиеся в земле, да соседская корова, лениво жующая траву.

Может, Василий прав? Может, я действительно в опасности? В голове роились вопросы, на которые не было ответов. Я перебирала в памяти последние события. После той странной ночи, когда ведьма Аксинья наделила меня частичкой дара и знаниями (которые я до сих пор в себе не обнаружила) и утренней беседы с Васькой, ничего необычного за неделю не случилось. Не считать же мое изменившееся ощущение реальности чем-то сверхъестественным. Я вообще не уверена, что это был не сон. А что, стресс мне пришлось пережить сильный и ни такое может привидеться, тем более во сне. А то что вокруг меня все какие-то неискренние, будто замышляют что-то, то и это можно объяснить. Приехала тут какая-то, поселилась в доме ведьмы, ведет себя странно, необщительная, о себе рассказывать ничего не хочет – как к такой можно искренне относиться? Я, по привычке, была готова всему найти объяснения и всем оправдания. Видимо, характера у меня как не было, так и не появился, ни уход от мужа этому не поспособствовал, ни даже ведьма с котом.

И все же... что-то не давало мне покоя. Какое-то смутное ощущение, словно за мной кто-то наблюдает. А еще будто вокруг меня вот-вот захлопнется ловушка или капкан. Я поежилась, несмотря на теплый вечер. Нужно что-то решать. Оставаться здесь и ждать неизвестно чего? Или послушаться кота (как бы это странно не звучало) и бежать, сломя голову?

Решение пришло внезапно. Я вернулась в дом, достала рюкзак и начала собирать вещи. Обжиться я тут не успела, поэтому собирать было особо нечего. Куда ехать? В город? Далеко. В другой поселок? Возможно. Но куда именно? Я села на кровать, задумавшись. Вариантов оказалось не так много, эти места были мне незнакомы. Поэтому я решила отправиться в районный центр, как раз нужно было кое-что прикупить для проживания в доме. Может получится обзавестись каким-нибудь транспортом? Лучше бы машину старенькую купить, чтобы в любой момент можно было бы сорваться и уехать, но даже велосипед был бы подспорьем в этих глухих местах.

Как же сильно я хочу сорваться с места прямо сейчас! Но, увы, это невозможно. Автобус в городок ходит всего пару раз в неделю, да и то из деревни по соседству, название которой я никак не могу запомнить. А до этой деревни еще топать километров семь, не меньше. Так что придется ждать до завтрашнего утра. Надеюсь, к тому времени я не окончательно потеряю рассудок. Нужно хоть ненадолго сменить обстановку, может, тогда это гнетущее чувство неизвестной опасности отступит.

Ночь обещает быть долгой. В доме скрипит каждая половица, каждый шорох за окном кажется подозрительным. Я пытаюсь читать (нашлись в доме ведьмы несколько стареньких повестей), но буквы пляшут перед глазами, складываясь не в слова, а в какие-то зловещие символы. Закрываю книгу. Бесполезно.

Может, чай? Горячий, сладкий чай хоть немного успокоит нервы. Но даже на кухне, под тусклым светом лампочки, меня не покидает ощущение, что за мной наблюдают. Словно кто-то стоит за спиной, дышит в затылок. Глупо, конечно. Здесь никого нет. Только я и мои разыгравшиеся нервы. Завариваю чай. Пью маленькими глотками, стараясь сосредоточиться на вкусе, на тепле, разливающемся по телу. Не помогает. Страх, как липкая паутина, опутывает меня все сильнее. Что это? Откуда? Я не понимаю. Просто чувствую, что что-то не так. Что-то надвигается.

Может, стоит проверить замки? Хотя, что толку? Если что-то должно случиться, замки не помогут. Но все равно иду к двери, дергаю ручку, проверяю щеколду. Потом к окнам. Все закрыто. Все на месте. А страх не отступает.

Ложусь в кровать, рано еще, но так хочется, чтобы быстрее наступило завтра. Закрываю глаза. Пытаюсь заснуть. Но в голове крутятся обрывки мыслей, странные образы, неясные предчувствия. Мысли опять убегают в воспоминания…

***

Жизнь непростая штука, иногда кажется, что она очень сложная, а ситуации безвыходные. Но зачастую это взгляд даже не со стороны, а какого-то конкретного человека, очень уставшего, очень опечаленного чем-то. Этот человек может быть болен сам или его близкий человек не здоров, а еще могут совпасть множество факторов, при котором человек погружается в пучину депрессии, из которой практически невозможно выйти без помощи из вне.

Вот и мне понадобилось столько лет, чтобы понять – жизнь прошла мимо меня. Кто в этом виноват? Можно ли было что-то исправить раньше? Вчера или месяц назад? Год? Или все было неправильно уже в самом начале? Сложно ответить, даже невозможно. Боль от предательства близких требовала свалить всю вину на мужа, и на его семью. Но стоило только этой спасительной для психики мысли оформиться в голове и приняться там обустраиваться, как сердце с грустью напомнило о сыне. Кто его таким воспитал? Почему в моих воспоминаниях были только те моменты, которые хотелось сохранить? Куда девались примеры детских капризов, эгоизма, грубости и даже жестокости (к девочкам в школе, к животным). А ведь они были. Ужасно это признавать, но я оказалась той матерью, что целиком и полностью оправдывает своего ребенка. Я ведь искренне считала, что он у меня хороший, просто компания у него неподходящая. В душе и не только обвиняла мужа, что он мало уделяет внимание сыну, что подает плохой пример. В этом есть своя правда, но не вся.

Третий день в новом городе (поселилась по прилету в обычном хостеле, выбрав отдельную комнату) меня не отпускают подобные мысли, почему так все сложилось и как жить дальше. Очень хотелось найти или назначить виноватого, вот только пока мозг предлагал одну единственную кандидатуру на эту роль – меня. И тем страшнее это было. Я пыталась отвлечься на новые впечатления, прошлась по ближайшим улицам города, посидела в парке у пруда, сходила в кино. И ничего из этого я не запомнила, даже название фильма, не то что его содержание. Реальность как бы обтекала меня со всех сторон, но никак не могла проникнуть внутрь. Даже закралась идея пойти к психологу. Деньги на первое время у меня были, конечно, покупку квартиры я себе позволить не могла, но на полгода мне точно хватит, если снять однушку где-нибудь на окраине и покупать продукты по акциям.

Люди раздражали. Видимо отвыкла за долгие годы от толпы. А ведь придется скоро искать работу. Сиделкой в хороший дом без рекомендаций не возьмут, да я и не пошла бы. Хватит, насиделась! Нет, все что угодно, даже кассир или продавец в супермаркете лучше, чем сиделка. Был еще вариант работать массажисткой, опыт был неплохой, хотя доказать я могла его только на практике. Но все возвращалось к тому, что мысли о поиске работы, о собеседованиях и даже о составлении резюме, вызывали у меня стойкое неприятие, почти страх. Для меня это было настолько непривычно, что я не знала с чего начать. Наверное, нужно было купить телефон (свой я оставила дома, а сына и мужа выкинула в аэропорту), а лучше ноутбук, но что-то меня останавливало. Боялась ли я, что Павел меня разыщет и попытается как-то отомстить? Нет. Он за эти годы столько у меня забрал, что даже тюрьма меня не пугала, что уж говорить о чем-то другом. Нет, я боялась проявить слабость. Потому что пока была не уверена смогу ли я устоять если прочту сообщение от бывшего мужа или сына из разряда: вернись, мы купили для тебя «каморку под лестницей» и должность уборщицы освободили. Кто-то скажет, как же можно себя так не уважать, не любить?! А я отвечу: можно, если никто не научил. Если вся жизнь прошла в служении. В монастырь уйти что ли? Так и там люди.

Чтобы несильно выделяться среди общества, да и просто не привлекать ненужное внимание, купила несколько газет и отправилась в парк. В будний день найти лавочку в тени было проще, чем в выходной, хотя пришлось постараться. Я читала подряд все статьи и заметки, не могу сказать, что это было интересно, скорее возможность отвлечься от собственных мыслей и страхов.

По факту все газеты пишут одинаково, такое ощущение что статьи воруют друг у другу, заменяя главных действующих лиц и город. Очередные обещания чиновников, чествование уважаемых жителей города и спортсменов, рассказы о волонтерах, донорах и прочих неравнодушных людях. Разные объявления, от продажи и покупки всего и вся, до предложений услуг. Даже раздел знакомства имелся, объявления в нем были самыми странными и смешными. Дойдя до раздела «бесплатно», в котором в основном отдавали котят и щенков, я с удивлением прочла необычное, на мой взгляд предложение:

«Проживание в доме бесплатно! Сдам дом бесплатно в деревне на год. С вас уход за домом и участком, оплата электроэнергии. Подробности по телефону… »

Отложила газету, взяла другую, но отвлечься на чтение не получилось, в голове крутилась мысль о деревне. Может и правда пожить в деревне? Много ли мне одной надо? Конечно, неудобно будет без привычных услуг (вода, отопление, канализация), но неужели я не справлюсь? К тому же печку топить нужно будет только зимой, успею привыкнуть к деревенскому быту. Зато моих накоплений хватит надолго, особенно если весной огород посадить. Или даже домик получится себе купить, наверняка же в отдаленных деревнях они намного дешевле, чем в городе, раз хотят бесплатно сдать. И чем больше я размышляла на эту тему, тем заманчивее казалась идея. Я никогда не жила для себя, или так, как того хотелось мне, всегда с оглядкой на кого-то. Сначала моей жизнью и временем распоряжались родители, потом муж и сын, а последние годы вообще напоминали день сурка. Я больше времени провела со свекровью, чем с сыном или с мужем. Решено, позвоню, а там будь что будет.

Позвонить удалось даже раньше, чем я планировала. Я собиралась сделать это со стойки администратора хостела, но по пути попался бесплатный таксофон. Раньше мне казалось, что это совершенно ненужная вещь, потому что у всех есть сотовые телефоны, то сейчас я была рада, что их еще все не демонтировали. Ответил мне молодой мужской голос, очень вежливый, тактичный, продиктовал адрес и назначил время, как будто на собеседование пригласил. А может так оно и было? Все же кого попало в дом не пустишь. Судя по времени, он собирался поговорить со мной на работе, что по мне было даже лучше. Идти домой к чужому человеку было бы некомфортно. В хостел я зашла только для того, чтобы принять душ и сменить футболку (пришлось на днях купить парочку на смену).

***

За окном воет ветер. Или это не ветер? Нет, нужно перестать себя накручивать. Просто устала. Просто нужно выспаться. Завтра утром уеду, и все пройдет. Но до завтра еще целая ночь. И эта ночь кажется бесконечной. В какой-то момент я не выдерживаю, включаю свет и быстро одеваюсь. Осталось только обуться и взять приготовленный рюкзак…

Стук в дверь, уверенный, требовательный, не оставлял сомнений, что на крыльце непростые люди. Паника достигла апогея, мозг лихорадочно искал варианты побега, еще не зная, от какой опасности нужно спасаться. Но я уже приняла неизбежное. Какое-то внутреннее чутье подсказывало, что бежать поздно, от этих людей не скрыться. Да и от людей ли?

Застыв у двери, я не знала, что делать. Стук повторился, еще громче, еще настойчивее. В нем слышалась не просто требовательность, а угроза. Сердце колотилось так сильно, что казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. Дыхание сбилось, в горле пересохло. Не было ни глазка, ни цепочки – старая дверь, пережившая не одно поколение, не предусматривала таких мер предосторожности. В голове промелькнула мысль: «Может, это ошибка? Может, они ошиблись дверью и вообще соседку ищут?» Но что-то внутри подсказывало, что это не так. Они пришли именно за мной. Собрав остатки воли в кулак, я как можно тверже спросила:

- Кто там?

- Марина, открывайте, это Вениамин Сергеевич, - голос «доброго дядюшки» вызвал у меня двоякие чувства. С одной стороны, я почувствовала слабое облегчение. Все-таки, это был знакомый человек. Но тут же в памяти всплыли слова ведьмы о роли племянника в ее гибели. К тому же, Вениамин Сергеевич не тот человек, что ходит один. И уж точно не стал бы тащиться в такую глушь поздним вечером, чтобы лично проверить, как я устроилась. Что-то здесь было не так.

«Что делать? Открывать страшно. Но и игнорировать их тоже опасно. Они ведь не просто так приехали».

- Вениамин Сергеевич, что-то случилось? - спросила я, стараясь, чтобы голос звучал как можно более спокойно, хотя внутри все дрожало. - Уже поздно, я собиралась ложиться спать.

- Марина, милочка, - прозвучал его приторно-сладкий голос, от которого меня передернуло. - Мы тут проездом, решили проведать, как ты устроилась. Все ли в порядке? Может, нужна какая-то помощь?

Помощь? От него? С чего бы это? Я обычная квартирантка, которая должна следить за домом. Когда мы об этом договаривались никакой помощи мне никто не предлагал.

- Все в порядке, спасибо, - ответила я, стараясь говорить, как можно увереннее. - Я уже устроилась, все необходимое есть.

- Ну что ты, Марина, не будь такой неприветливой, - продолжал он настаивать. - Мы же только на минутку. Просто убедиться, что ты в безопасности. Всякое ведь бывает в глуши.

«В безопасности? От кого? От тебя и твоих головорезов?» - мысленно огрызнулась я. Но пришлось открывать, потому что не пустить хозяина в его собственный дом я не могла.

Как я и думала, Вениамина Сергеевича сопровождали. Причем не просто охрана, а настоящие гориллы – крепкие, молчаливые, с лицами, на которых интеллект не оставил и следа. Видимо их специально таких подбирали. Впрочем, эти ребята меня не пугали. А вот высокий, слащавого вида мужчина неопределенного возраста, которого раньше я приняла бы за представителя нетрадиционной ориентации, заставил меня оторопеть. В нем было что-то неправильное. Не то чтобы он был зомби, но и живым его назвать язык не поворачивался. Сразу вспомнились слова Аксиньи про вампиров? Эта мысль промелькнула в голове, как вспышка молнии, оставив после себя неприятный холодок.

Вампир? Глупо, конечно. Но рационального объяснения этому ощущению у меня не было. Он двигался слишком плавно, как будто скользил над полом, а не шел. И взгляд пустой, пронизывающий, словно он видел меня насквозь, до самых костей. Не знаю, как объяснить, но в нем все было неправильное.

Вениамин Сергеевич, казалось, совершенно не замечал странностей своего спутника. Он что-то оживленно говорил, поправляя галстук и оглядываясь по сторонам с видом хозяина жизни. Гориллы, как и положено, оставались непроницаемыми. А вот «вампир» он словно сканировал пространство, ища что-то или кого-то. Я постаралась не смотреть в его сторону, но это было почти невозможно. Он притягивал взгляд, как магнит. И чем больше я старалась отвернуться, тем сильнее чувствовала его присутствие. Холодок, пробежавший по спине, усилился, превратившись в ледяной озноб.

- Марина, ты меня слышишь? – похоже Вениамин Сергеевич уже не первый раз меня о чем-то спрашивал, и моя задумчивость его раздражала.

- Извините, устала что-то, - встряхнула головой, отгоняя непрошенные мысли. – Я бы хотела лечь пораньше…

- Я вижу, рюкзак у порога стоит. Собралась куда-то или в гости кто приехал? – сделал вид, что не заметил моего намека Вениамин Сергеевич.

- Хотела завтра в соседнюю деревню сходить, прикупить кое-что для жилья надо, - я чувствовала, что врать нельзя.

- За чем же идти? Мы тебя подвезем, - неискренне обрадовался мужчина. – Да и что в деревне покупать, там и магазинчик всего один - сельпо.

Я почувствовала, как внутри меня нарастает тревога. Предложение Вениамина Сергеевича прозвучало как западня, обернутая в обертку любезности. Подвезти? Зачем им это?

- Ой, да что вы, неудобно как-то, - попыталась я отбиться, изображая смущение. – У вас наверняка свои дела, а мне там по мелочи, гвозди, там, веревки… Сама управлюсь.

Вениамин Сергеевич усмехнулся, и эта усмешка не предвещала ничего хорошего. Она была холодной, расчетливой, как у змеи, готовящейся к броску.

- Гвозди и веревки? – повторил он, словно пробуя слова на вкус. – Ну, если так, то конечно. Но отказ я не принимаю, мальчики помогите Марине собраться.

Сказано это было таким тоном, что даже вздумай я сопротивляться, меня запихнули бы в машину силой.

Глава 5

Мне предстояло ехать в машине с «мальчиками», а не с «гориллами», как назвала бы их я. Видимо, мимо меня не только собственная жизнь прошла, но и часть общественной.

- Без глупостей, - скомандовал один из них, и мой рюкзак полетел в багажник. В другой машине ехали Вениамин Сергеевич и вампир, не считая водителя. Я была рада, что мы поедем в разных машинах. Высокий, худой, жеманный мужчина (вампир), он почему-то ощущался абсолютно чужеродным. Несмотря на то, что он выглядел как обычный человек, мне было неприятно находиться рядом с ним. Хотя он ничего мне не сделал и даже слова не произнес. Говорил только Вениамин Сергеевич и то я так не поняла, что он от меня хотел. Не верилось, что меня действительно по доброте душевной решили довезти до города.

Машина дернулась с места и меня вдавило в сиденье, водитель то ли в душе был гонщиком, то ли по какой-то причине спешил уехать побыстрее. Молчание моих спутников было гнетущим, словно тишина в заброшенном доме. Я пыталась завязать разговор, но мои попытки не увенчались успехом. Да уж, еду в неизвестном направлении с неразговорчивыми громилами, а где-то впереди, в другой машине, Вениамин Сергеевич развлекает вампира. Спрашивается, в какой момент что-то пошло не так? Не тогда ли, когда я решила, что бесплатное проживание в заброшенном доме это хорошая идея? Думала приду в себя, научусь заново жить, забуду предательство близких. А теперь сама моя жизнь поставлена на карту. Я откинулась на спинку сиденья, пытаясь успокоиться. Нужно собраться с мыслями.

Вениамин Сергеевич еще при нашем знакомстве вызвал у меня смешанные чувства. Я ведь думала, что еду к молодому парню, который хочет сдать ненужный ему дом, а оказалось, что общалась я с секретарем. Владельцем дома был Вениамин Сергеевич – бизнесмен, судя по офису дела его шли очень хорошо. Меня он встретил прохладно, но лишних вопросов не задавал. Мне тогда показалось, что он наоборот хочет поскорее избавиться от забот о доме и от меня заодно.

«Дом хотите снять?» - спросил он с едва заметной иронией. «А знаете ли вы, что он находится в глухой деревне, где проживает меньше ста человек? Что из удобств в доме только электричество, туалет уличный и воду надо будет носить из колодца?» Я кивнула, понимая, что мой энтузиазм по поводу переезда в тихую деревню начинает таять.

«Все равно хотите?» - продолжал Вениамин Сергеевич. «Тогда пройдите к секретарю, он снимет копию паспорта и составит договор аренды. Да, аренда бесплатна, оплата только за свет.»

В тот момент никаких предчувствий у меня не возникло, наоборот, я даже обрадовалась, что всё получилось так быстро. С секретарём мы оперативно оформили договор, и я получила ключи от дома и инструкцию как его найти. И даже тогда у меня не закрались ни малейшие сомнения или вопросы. Наоборот, секретарь, молодой и приятный юноша, настоятельно рекомендовал запастись всем необходимым в городе, особенно лекарствами и одеждой, пояснив, что в деревне даже нет сельского магазина, а продуктовая лавка приезжает пару раз в неделю. Мне ещё подумалось, что это не беда – дни у меня свободные, можно и в соседний городок на автобусе съездить. Наивная… До деревни я добиралась два долгих дня, и это было настоящее испытание, которое невозможно описать словами.

Два дня! Сначала по реке на речном трамвайчике, потом по разбитым проселочным дорогам на автобусе, километров тридцать на попутке (автобус ожидался только на следующий день, а гостиницы в селе не нашлось), и, наконец, семикилометровый марш-бросок с неподъемным рюкзаком и сумкой. К концу этого кошмара я проклинала все на свете и почти потеряла надежду увидеть эту забытую богом деревню и свое новое место жительства.

«Интересно, сколько нам еще ехать?» - подумала я. Конечно, этот мощный внедорожник – не старый автобус, и поездка проходит в комфорте, без пыли и тряски, но вряд ли даже он сможет значительно ускорить наше продвижение. Время тянулось мучительно медленно, особенно в кромешной тьме. К тому же, мне казалось, что мы едем совершенно другой дорогой. Может, они решили объехать деревню с другой стороны? За эти недели я почти никуда не выбиралась. Прогулки до реки и заброшенного клуба, куда приезжала автолавка, – вот и все мои развлечения. В какой-то момент я, должно быть, задремала. Иначе как объяснить, что машина внезапно остановилась у старого...кладбища.

Я резко проснулась, сердце колотилось как бешеное. Вокруг царила непроглядная тьма, лишь свет фар выхватывал из мрака покосившиеся кресты и полуразрушенные надгробия. Ветер завывал между деревьями, напоминая то ли плач, то ли стон.

- Что... что это? - пробормотала я, пытаясь сглотнуть ком в горле.

Водитель и парочка телохранителей Вениамина Сергеевича, а может их взяли в качестве надзирателей за мной, молча сидели в машине, их взгляды были прикованы к чему-то впереди, за пределами света фар.

- Зачем мы здесь? - повторила я, уже громче и требовательнее. А в ответ тишина. Только ветер, казалось, усилился, разнося по кладбищу жуткие звуки.

- Эй! Вы меня слышите?! – окончательно не выдержала я и пихнула в бок сидящего громилу рядом со мной. Я, конечно, рисковала, он мог стукнуть меня в ответ или обругать, но точно не сидеть, как зомби. Он даже не вздрогнул. Его лицо было бесстрастным, словно маска. И вот тогда мне стало по-настоящему страшно.

- Прогуляемся, – вдруг резко открыл дверь автомобиля с мой стороны Вениамин Сергеевич. Я дернулась в сторону и чуть ли не уселась на колени соседу, но даже тогда, ни один из них не пошевелился.

- Не имею ни малейшего желания, - пробормотала я, пытаясь для себя решить, пора убегать или еще рано.

- Это был не вопрос, - голос мужчины утратил любой намек на мягкость, и я поняла, что бежать поздно. Надо было это делать еще неделю назад, уходить огородами вместе с Васькой. Наверное, надо было кричать, отбиваться ногами и руками, попробовать достать оружие у замершего рядом охранника, но почему-то в тот момент мне это даже в голову не пришло. Я, как жертва, пошла на заклание следом за Вениамином Сергеевичем, было до ужаса страшно, кровь буквально стыла в жилах. Я ежилась, дергалась, но шла. И даже наличие рядом такого фактора, как вампир, не оправдывало моей трусости. Шли мы недолго, на удивление стоило нам выйти из света фар и оказалось, что ночь не такая уж темная. Может глаза привыкли, или еще было не очень поздно или наоборот раннее утро.

- Познакомься, Марина, - Вениамин Сергеевич остановился у могилы. – Здесь покоится моя безумная тетка.

Могила Аксиньи Мироновны выглядела скромно, но аккуратно, наверно кто-то за ней ухаживал. Даже в такой час от нее будто веяло неуловимым теплом, она казалась на данный момент самым безопасным местом. Да и насчет безумия ведьмы я поспорила бы, по мне так самым безумным среди нас был именно Вениамин Сергеевич.

Мужчина просто стоял и глядел на могилу, и в его глазах читалось что-то странное, что-то болезненное и одновременно торжествующее. Луна вышла из-за тучки, освещая его лицо, делая черты еще более резкими и неприятными. Не знаю, зачем он меня сюда привез, но возникло ощущение, что это место его почему-то притягивает.

- Она был особенной, – наконец произнес он, словно выныривая из глубоких раздумий. – Она знала слишком много и не понимала, что некоторые знания лучше забыть. Она знала о тех, кто жил раньше, и о тех, кто живет дольше, чем положено. О тех, кто питается иначе.

- Я вас не понимаю, - произнесла, несмотря на то, что мне как раз все было ясно. Как и то, что я должна любым способом заставить поверить Вениамина Сергеевича, что за эти недели ничего не изменилось, что я все та же обычная женщина, попавшая в трудную жизненную ситуацию. Что никаких ведьм и вампиров не видела, и не верю в них. И вообще все это сказки.

- Я хочу сказать, что мир не такой, каким ты его знаешь, Марина. И ты, к сожалению, оказалась втянута в чужую игру. И теперь у тебя есть выбор. Либо ты принимаешь правила этой игры, либо… - договаривать мужчина не стал, резко схватил за руку и заглянул мне в глаза. Что он хотел этим показать или увидеть, мне неизвестно, но меня будто накрыло озарением:

Вениамин Сергеевич – полон злости на мир и зависти к истинным вампирам, к ведьмам. В нем существовало странное противоречие: на первый взгляд, он обладал пусть слабым, но уникальным даром, способным открыть двери к знаниям и самосовершенствованию. Однако вместо того, чтобы использовать его на благое дело, он выбрал путь энергетического вампира, истощая жизненные силы окружающих.

Вместо того чтобы развивать свои способности и делиться ими с миром, он предпочитал погружаться во мрак, становясь все более зависимым от чужих ресурсов. Этот процесс напоминает бесконечный круговорот энергии, где каждый растраченный миг лишает его силы и возможности трансформации. Его выбор стал темным отражением его внутреннего состояния, и, несмотря на временные выгоды, он не находил удовлетворения. В долгосрочной перспективе такое использование дара наносит урон не только окружающим, но и ему самому. Время, проведенное в погоне за жизненными силами других, оборачивается утратой собственной сущности. Понимал ли он это? Прекрасно понимал, поэтому и пытался всеми правдами и неправдами получить силу ведьм, считая, что таким способом он обманет само мироздание. Вот только он ошибался, он не смог бы даже принять дар, не то что им воспользоваться. Мне сложно было сформулировать даже для себя самой, откуда взялось то озарение и понимание, но я знала, что мои выводы правильные.

- Я вас не понимаю! – тверже и громче повторила я. – И вообще, вы меня пугаете, обещали довезти до города, а сами привезли на кладбище. Это у вас такое чувство юмора?

- А ты не так проста, Мариночка, не так проста, - усмехнулся мужчина. – Да мы не таких ломали, правда, Серж?

Я резко отпрянула от этого сумасшедшего и совершенно не ожидала, что его ручной вампир стоит за моей спиной так близко. Но и он не ждал от меня такого хода, иначе успел бы увернуться и не получил бы моим затылком в зубы.

- ….мать! – совсем не интеллигентно выругался Серж, - эта идиотка мне губу разбила! Мы так не договаривались, Вениамин!

- Не ной, Серж, до свадьбы заживет, - рассмеялся Вениамин Сергеевич. – Действуй, а то время уходит. Мне надо знать, передала ведьма ей силу или нет.

- Да пустышка она, я тебе еще в машине сказал, - слегка шепеляво произнес вампир, прижимая белоснежный платок к ранке на губе.

- Хватит спорить, мне надо знать наверняка, укуси ее и дело с концом. Я тебе разве не за это заплатил? – терял терпение Вениамин Сергеевич.

- За это, за это. Но какой смысл брать всякую гадость в рот, если заранее знаешь какой будет вкус? Если на вид навоз, на запах навоз, ты же не станешь тянуть его в рот, чтобы убедиться, что и на вкус навоз? – скривился вампир, то ли от боли в разбитой губе, то ли от мысли, что этот самый навоз в моем лице ему предстоит попробовать. А ведь предстоит, судя по злому лицу Вениамина Сегреевича, тот будет настаивать на своем до победного конца. – У нее, наверное, и кровь вторая положительная…

Вообще-то, у меня вторая отрицательная, но я промолчала, потому что с каждой минутой вся ситуация напоминала какой-то абсурд на грани сюра. Вампир, всеми силами избегающий укуса? Моя кровь, оказывается, недостаточно изысканна для его аристократического вкуса? Впору было посочувствовать этому страдальцу. Апогеем стал антисептик. А уж когда вампир начал тщательно обрабатывать мое запястье, ворча и вздыхая, что любопытство его когда-нибудь погубит, меня разобрал истерический смех.

- Хватит! – рявкнул Вениамин Сергеевич. Он замахнулся, явно намереваясь привести меня в чувство старым добрым способом – пощечиной. Но нервы мои и без того были на пределе, а единственная оплеуха от мужа еще свежа в памяти. Возможно, именно поэтому я среагировала молниеносно. Уклонилась, хотя раньше подобной ловкостью не отличалась, и вложила всю свою боль и ярость в удар кулаком. Прямо в глаз. Вениамин Сергеевич моего хука точно не ожидал, да его похоже вообще давно никто не бил, поэтому он это дело пропустил. Благо вампир удачно держал меня за левую руку, а не за правую, а то вряд ли получилось бы так красиво. А ведь и правда вышло отлично!

В матерных воплях Вениамина Сергеевича, в его злобном обещании прикопать меня прямо здесь, на кладбище, звучала какая-то странная, почти завораживающая мелодия. Убьет? И что с того? Кого он пытается напугать этой смертью? Меня? Человека, который еще совсем недавно стоял на самом краю, готовый сам оборвать свою жизнь? Чем он может меня напугать? Болью? Да что он вообще знает о боли? Физическая боль – это ничто, по сравнению с той бездной, что разрывает душу изнутри. Он не понимает. Он просто не может понять.

И кладбище… Это место, где я сейчас стою, не вызывает у меня страха. Скорее, какое-то странное чувство покоя. Здесь, среди этих молчаливых камней и покосившихся крестов, я чувствую себя ближе к истине, ближе к пониманию того, что все в этом мире – лишь временное. Здесь нет лжи, нет фальшивых улыбок и пустых обещаний. Здесь только тишина и вечность.

Вениамин Сергеевич может сколько угодно кричать и угрожать. Он может даже исполнить свою угрозу. Но он не сможет забрать у меня то, что уже давно потеряно. Он не сможет причинить мне боль, которая сильнее той, что я уже испытываю…

Глава 6

В подвале было темно, сыро и холодно. Каждый вдох обжигал легкие запахом плесени и чего-то гнилого, перемешанного с острым, звериным душком крыс. Где-то в углу монотонно капала вода, отсчитывая секунды, превращающиеся в мучительные минуты. Меня бросили здесь, чтобы «посидела и подумала».

Слова Вениамина Сергеевича эхом отдавались в голове, заглушая даже мерное капанье: «Отдашь ли дар добровольно или сдохнешь, мне неважно, ведьмино наследство все равно будет моим».

Видимо, со мной получилось немного сложнее, чем он ожидал, поездка на кладбище результатов не дала, и он решил взять меня измором. Точнее не меня, а дар, который я и сама до конца не понимала, не чувствовала в себе. Наследство, которое я не просила и которое, казалось, обещало мне принести только беды. После моего точного удара, Вениамин Сергеевич перестал притворяться безумцем, позвал своих громил, которые меня лихо скрутили и бросили в багажник к моему рюкзаку. Хорошо, хоть не связали, видимо посчитали, что из движущейся машины мне не выбраться. Я и не рискнула бы, не хотелось переломать себе кости. Наверное, все же один страх во мне остался – страх оказаться прикованной к постели.

Пока меня трясло на ухабах, я с тоской вспоминала комфорт автомобильного кресла. Тем временем, из рюкзака в мои карманы перебрались самые необходимые вещи: документы, деньги, перочинный ножик и еще кое-какая мелочь. Я надеялась, что в пути им понадобится остановка, и тогда у меня появится шанс скрыться в лесу. Небольшой, но шанс. С рюкзаком далеко не убежишь, а налегке мои шансы возрастали. Если бы была возможность, я бы все рассовала по карманам, но это бы только привлекло ненужное внимание. Я и представить не могла, что по прибытии в какой-то огромный особняк меня даже не обыщут, а просто запрут в подвале.

И вот я здесь, в этом зловонном подвале, предоставлена самой себе. Выбор, как всегда, иллюзорный. Отдать то, чего по сути и нет, или умереть. Ведьмино наследство... Подвела меня Аксинья Мироновна, наградила даром, который невозможно использовать и отдать тоже не получится. И будет ее племянник думать, что я храбрая и стойка дурочка, которая решила умереть за идею, а я всего лишь оказалась не в том месте и не в то время.

Я подняла голову, пытаясь разглядеть хоть что-то в кромешной тьме. Капли продолжали падать, отсчитывая время. Нужно что-то делать, сидеть и ждать пять дней в надежде, что потом меня отпустят глупо. Живая я Вениамину Сергеевичу не нужна. Надо искать выход. Даже в этой кромешной тьме, в этом царстве плесени и крыс, должна быть лазейка. Не может быть, что из подвала никак не выбраться, дом огромный, возможно старинный, стены в подвале из кирпича (я успела заметить, пока меня сюда вели).

Глаза постепенно привыкали к непроглядной темноте, которая уже не казалась такой уж однородной. Я оглядывалась по сторонам, пытаясь уловить хоть малейший проблеск. Монотонный стук капель эхом разносился по подвалу, напоминая о неумолимо бегущем времени. Пять дней... Пять дней, чтобы умереть от голода и страха? Нет, такой вариант меня категорически не устраивал.

Я осторожно вытянула руку вперед, боясь наткнуться на что-нибудь неприятное. Пальцы коснулись холодной, шершавой поверхности кирпича. Медленно, сантиметр за сантиметром, я начала ощупывать стену. Кирпичи, швы, неровности... Ничего, кроме вековой пыли и сырости. Я медленно шла вдоль стены не таясь. Уверена, если даже я начну кричать и требовать выпустить меня, мои тюремщики не среагируют, в крайнем случае посмеются. Поэтому можно было смело исследовать подвал. И я пошла, за неимением другого плана решила довериться новообретенному чутью, которое заставляло меня покинуть деревню. Удивительное дело, но с тех пор, как меня тут бросили, страх начал отступать, и меня снова что-то манило, заставляло действовать, не позволяя сдаться.

Как бы я хотела видеть свой путь, или чтобы передо мной, словно в сказке, возникла путеводная нить. Но, видимо, я попала в кошмарную историю, где главную героиню пытаются уничтожить. Впрочем, чему удивляться – это жизнь, где выживает сильнейший.

Продвигалась медленно. Несколько раз спотыкалась, задевая ногой обломки мебели или домашней утвари. Бесчисленное количество раз ударялась головой о низкий потолок или дверные косяки. В конце концов, я начала идти, согнувшись в три погибели, одной рукой опираясь на стену, а другую прижав ко лбу. Свобода – это прекрасно, но я хотела выбраться из этого подземелья без серьезных увечий.

Время потеряло всякий смысл. Казалось, я бесконечно кружу по одному и тому же маршруту, словно заколдованная. Несколько раз попадались двери, но за ними ждали лишь тупики, забитые хламом. Если бы у меня оставались силы, я бы, наверное, устроила бунт, разнесла бы все вокруг. Но после очередного падения я просто не встала с пола, обессиленная. Лежала, вдыхая пыль, и уговаривала себя подняться, хотя бы до той кучи старой мебели, где кажется был диван.

"Вставай, нужно всего лишь немного вернуться, и там отдохнем", - шептала я, но тело отказывалось подчиняться. Усталость или разочарование сковали меня. Собрав последние силы, я встала на четвереньки, намереваясь ползти к заветному дивану. Но далеко уползти не удалось. Мои руки наткнулись на что-то металлическое, вмурованное в пол. Кольцо? Люк? Куда он может вести из подвала? В голове промелькнула мысль о коммуникациях. Внезапно откуда-то взялись силы, и я с лихорадочным энтузиазмом принялась искать подтверждение своей догадке.

Пальцы дрожали, когда я обхватила холодное, ржавое кольцо. Потянула. Сначала ничего не произошло. Ржавчина, казалось, намертво приклеила металл к полу. Я уперлась коленями в пол, вцепилась в кольцо обеими руками и дернула изо всех сил. Но люк только слегка сдвинулся, и даже этот небольшой успех поднял мне настроение. Значит он не запечатан, не замурован, надо просто еще немного поднажать. Моих сил поднять его не хватит, если только не попробовать использовать что-то из хлама. Вскочила на ноги (откуда только силы взялись), на каком-то интуитивном уровне нашла кладовку с мебелью, откопала доску и какой-то деревянный ящик. Все это отнесла к люку. Соорудила что-то вроде рычага и… Люк поддался, открывшись с противным скрежетом. В нос ударил запах сырости и плесени, но это был запах надежды.

Заглянула внутрь. Темно, но оттуда ощутимо тянуло сквозняком. Кажется, это действительно коммуникационный тоннель. Просунула руку в поисках лестницы или металлических скоб, вмурованных в стену (как-то же в люк должны спускаться). Стены оказались кирпичные, покрытые чем-то склизким и кажется мхом. Бррр. Не самое приятное место, но сейчас я была готова спуститься даже в канализацию, лишь бы выбраться из этого проклятого подвала. Скобы нашлись. Рискнуть или все же вернуться к дивану? Соблазн отдохнуть был велик, но я понимала, что если сейчас дам себе слабину, то уже не встану. Нужно действовать.

Осторожно полезла в люк. И только спустившись на пару ступенек поняла, что надо было сначала проверить его глубину. Потому что скобы были старые, чуть ли не рассыпались от ржавчины, руки и ноги с них так и норовили соскользнуть. Не говоря о том, что я настолько устала, что даже собственный вес казался неподъёмным. Но я запретила себе об этом думать, спускалась очень медленно и осторожно, тщательно нащупывая в темноте следующую скобу. В какой-то момент под ногой одна все же сломалась, и я только чудом не полетела на дно. Испугалась жутко, вцепилась руками мертвой хваткой, практически повиснув в этом жутком колодце. Сердце бешено колотилось, и я с трудом смогла его не много усмирить, чтобы продолжить спуск.

Через какое-то время я достигла дна, попав в тоннель. Очень не хватало света, вот когда пожалеешь, что не куришь, а значит не носишь с собой спички или зажигалку. Чтобы хоть как-то сориентироваться, я решила сделать несколько шагов вперед. И тут же поплатилась за свою неосторожность. Нога предательски поскользнулась, и я с плеском рухнула в воду. Оказалось, посередине тоннеля протекал небольшой ручеек. Дно было илистым, скользким и, судя по ощущениям, усыпано всяким мусором. Бррр, какая гадость! Меня передёрнуло от отвращения. Я затрясла руками, пытаясь спешно вытереть их о джинсы. Страшно даже представить, что могло плавать в этой сточной воде. Микробы, пиявки или что-нибудь еще более жуткое.

Мокрые джинсы противно липли к ногам, усугубляя ощущение мерзости. Я попыталась встать, но ноги скользили по илистому дну. С трудом удержав равновесие, я медленно, почти ощупью, вернулась к стене тоннеля. Надо было решать в какую сторону идти, вниз или вверх по течению? Когда меня вытаскивали из багажника, я обратила внимание, что кроме особняка и нескольких небольших подсобных строений, других зданий поблизости не было. Хоть мы и приехали в темноте, но должны же были светиться окна, или гореть уличное освещение. Но ничего подобного я не заметила. Поэтому решила идти вниз, в надежде, что туннель идет недалеко, до какого-нибудь водоема. Идти было трудно, ноги скользили, приходилось контролировать каждый шаг. Пальцы на руке почти потеряли чувствительность, казалось, подушечки истерлись о шершавые стены.

Каждая секунда казалась вечностью. В голове роились самые мрачные мысли. Что, если этот тоннель в несколько километров? Или вообще из него нет выхода или затоплен? Может, надо вернуться и пойти в другую сторону пока не поздно? Что, если здесь живут какие-нибудь крысы-мутанты, выросшие до размеров кошек? Или, еще хуже – крокодилы и змеи?

Я чувствовала, как паника подступает все ближе. Нужно было взять себя в руки. Паника – худший советчик в такой ситуации. Я глубоко вдохнула и выдохнула, стараясь успокоить бешено колотящееся сердце. Нужно думать логически. Тоннель не может быть бесконечным. Куда-то он должен вести. И моя задача – найти этот выход.

Показалось или начало светлеть? Впереди уже не беспросветная тьма, а вроде немного светлее? Очень хотелось побежать, чтобы проверить, но я заставила себя идти все так же размеренно, чтобы не упасть, было опасение что встать сил не будет. Нет, все-таки где-то там впереди точно есть источник света, слабенький, но мне и этого хватало, чтобы воспрянуть духом. До развилки я дошла достаточно бодро, а вот уже на ней замешкалась. Потому что мой тоннель как бы сливался с соседним и можно было пойти вниз по течению дальше, а можно было подняться вверх и поискать выход там. Ручей из второго тоннеля бежал быстрее, да и запах из него явно был приятнее, свежее. Показалось, что и светлее там… Решено, пойду вверх, в крайнем случае вернусь. Да, определено течение во втором тоннеле было сильнее, я не только его чувствовала, но и слышала журчание. А еще впереди был слышен какой-то плеск, будто вода падала с высоты. Водопад? Воображение нарисовало скалы, озеро и водопад – все это в моем понимании означало свободу. Я по возможности ускорилась, ощущая на лице дуновение свежего ветерка, чувствуя запахи прелой листвы и разнотравья. А завернув за поворот я увидела свет. Свет! И плевать, что это было всего лишь светлое пятно вдали, но оно было! От облегчения и радости расплакалась, ноги подкосились и я уселась прямо в ручей. Ерунда, высохну потом, не зима.

Мне потребовалось время, чтобы немного успокоиться и прийти в себя, тело требовало полноценного отдыха, но я понимала, что сидеть в холодном ручье не только опасно, но и вредно для здоровья. Неимоверным усилием воли заставила себя идти дальше. Сколько я уже брожу здесь? Сутки? Неделю? Глупости, конечно. Наверняка всего несколько часов, если считать с обыском подвала. Мне давно хотелось пить, но в то же время жажда не была изнуряющей и пока пробовать воду из ручья под ногами не тянуло. Значит, еще не все так плохо, и до обезвоживания мне далеко. Ноги переставляла механически, сказывалась усталость, а источник света все не приближался и не приближался. Наверное, я совсем отчаялась бы, но с каждым пройденным десятком метром становилось светлее. Я уже могла смутно видеть соседнюю стену, а еще усилился шум водопада. Казалось, что достаточно дойти до еще одного поворота и вот она желанная свобода….

И вот, наконец, я увидела его – источник света и шума. Небольшой разлом в стене туннеля, через которое пробивался лунный свет. И через него же падали воды ручья, создавая водопад. Лунный свет, пробиваясь сквозь разлом, превращал падающую воду в серебряную завесу. Капли, разбиваясь о камни, разлетались мириадами сверкающих брызг. Это было невероятно красиво.

Я осторожно приблизилась к разлому. Он был достаточно широк, чтобы протиснуться, но что меня ждет по ту сторону? Не вылезу ли я прямиком в руки Вениамина Сергеевича? Или волкам на закуску? Не лучше ли дождаться рассвета здесь? Но я сама понимала, что не лучше. Потому что желание ступить на твердую землю, увидеть звезды, вздохнуть свежий воздух намного сильнее страха перед неизвестностью. Да и спать на траве намного лучше, чем в холодном ручье. Дело осталось за малым, подняться по скользким камням наверх, вроде не высоко, но пару тройку метров точно. Тело на мои мысли отозвалось болью и дрожанием всех конечностей, как бы говоря – это без нас. Но я себе сказала: «Надо, Марина, надо!»

Глава 7

Меня разбудил не солнечный свет и даже не «слон» скакавший по мне, что-то спрашивающий и что-то требующий. А запах жаренного мяса! Еда!

- М-м-м, - пробормотала я, принюхиваясь и открывая глаза.

- Никаких «м-м-м», пока не помоешь руки и не умоешься, - донесся до меня сердитый голос. Или не голос?

- Васенька? – вскинулась я, но тут же застонала, тело свело судорогой. Но это все мелочи, потому что светило теплое летнее солнце, я была жива и цела, а рядом сидел наглый рыжий котяра. Хотела схватить его в охапку, но он так посмотрел на мои грязные ладони, что пришлось повременить с нежностями. – Как ты меня нашел? Представляешь, меня похитили, заперли в подвале, хотели уморить, а я сбежала по подземному туннелю. Еле выбралась, наверно целые сутки плутала…

- Ты руки мой, горе луковое, и есть садись, - как старый ворчливый дед, произнес кот.

Пришлось ползти к ручью, благо он был почти рядом. Смыла с рук грязь и кровь, стало видно все ссадины, царапины и синяки. Так себе вид, конечно. Когда умывалась обнаружила и на лице царапины, а еще большую шишку на лбу. Ну с шишкой все понятно, а царапины откуда? Наверное, когда из пролома лезла наверх о корни дерева зацепилась. Не страшно, заживут.

- Пить хочется, - вслух произнесла я, размышляя достаточно ли чистая вода в ручье или нет.

- Странные вы люди, могут сидеть у воды, но умереть от жажды, - глубокомысленно заявил рыжий.

- Так вода же сырая, в ней микробы, бактерии, тварюшки мелкие и вредные, - вздохнула я, понимая, что придется рискнуть. Если в подземелье жажда меня почти не мучила, видимо, из-за высокой влажности того места, то после сна на солнце у меня не только одежда высохла, но и внутри все превратилось в пустыню.

- Если до сих пор жива, то никакой микроб тебе не страшен, - подбодрил меня Васька. – Пей, не бойся. Эта вода явно лучше, чем та, что ты пила две недели, пока под землей бродила…

- Сколько?! – завопила я, окончательно проснувшись. – Перепутал ты, не могла я столько плутать. Это ты где-то шлялся две недели, а потом меня похитили…

- Ты пей, а то ужинать пора, - не стал спорить Васька.

Голова раскалывалась, тело ныло от усталости, но больше всего меня мучил вопрос: где он раздобыл этот шашлык? И хлеб! Кот, укравший шашлык – это уже само по себе звучит как бред сумасшедшего. Спрашивать оказалось бесполезно, он смотрел на меня своими огромными зелеными глазами и молчал, как партизан. Видимо, место преступления останется тайной.

Но это еще полбеды. Самое странное - как он меня нашел. Меня ведь похитили ночью, внезапно и без предупреждения. Это Васька пытался объяснить, но получалось сумбурно и невнятно. Вроде как не успел меня предупредить, пришел, когда меня уже увезли, и пошел следом.

Он утверждал, что после ритуала всегда чувствует меня, где бы я ни находилась. А дальше, по его словам, начались настоящие чудеса. Что он имел в виду под «чудесами», я так и не поняла. То я исчезала с его внутреннего «радара», то появлялась снова. Он измучился, преследуя меня, потерял много сил и даже похудел (хотя, честно говоря, я этого не заметила, он выглядел вполне упитанным). В любом случае, я была безмерно благодарна ему за волнение и попытки меня найти. И за шашлык, добытый невесть где, тоже.

- Это все хорошо, но, наверное, надо выбираться отсюда, - вздохнула я тяжело, руки и ноги гудели, горло першило. Хотелось бы вернуться в нормальные условия, к горячей воде, к теплой постели… - Я вообще удивлена, что меня до сих пор не поймали, весь день же почти проспала на виду.

- Нет в округе никого, - развалившись рядом, молвил кот. – На сто верст не скажу, но на пяток чувствую. Зверье одно, да птицы. Тишина...

- Это конечно хорошо, но что дальше делать? Куда идти? – забеспокоилась я, отмахиваясь от комаров. А ведь действительно, как быть дальше? Наверное, надо найти дорогу, а по ней уже идти в ближайшую деревню, прячась в лесочке от всяких проезжающих машин…

- Хороший план, но по ближайшей дороге ты уже ходила и сомневаюсь, что захочешь пройти по ней еще раз, - ехидство Васьки было настолько осязаемым, что того и гляди он начнет улыбаться, как чеширский кот.

- Ох, что-то мне не нравятся твои намеки и твои речи. Да и вообще, все как-то очень странно… То говоришь, что нет никого вокруг, а еда была еще теплая. Коты, конечно, быстро бегают, но не настолько, чтобы пробежать пять километров за четверть часа, да еще с таким тяжелым пакетом в зубах. Я уж не говорю про окружающий вид, деревья вроде выше стали, а трава наоборот ниже, да и воздух точно суше. Нет, с этим местом определенно что-то не так, я же прекрасно помню, что вокруг деревни Аксиньи трава чуть ли не по пояс была, а вот деревца редкие и кривые. А тут как на подбор, ровные…

- Ну надо же, заметила. Это потому что мы не в деревне, и даже не рядом. Мы вообще, где-то далеко. И не спрашивай где. Не знаю. Я к тебе по связи прыгнул…

Если он думал, что после таких слов я от него отстану и скажу: «Ага, все понятно», то он сильно ошибся. Потому что мне стало еще больше непонятно, а я этого очень не люблю. Так что путем почти допроса с пристрастием (пообещала с ним неделю не разговаривать, если не перестанет изъясняться загадками), я получила приемлемую информацию. Ну как приемлемую, скорее сказочную. По словам кота Васьки, я действительно плутала под землей несколько дней. Не две недели, как насчитал он, но и не сутки, как показалось мне. Он, видите ли, потерял счет времени, потому что с математикой у него всегда были проблемы, да и приходилось постоянно скакать ко мне, как только я появлялась в зоне его «видимости». Я долго не могла понять, что он имеет в виду, пока он не продемонстрировал это наглядно. Просто исчез в одном месте и мгновенно возник в двух шагах от меня. Телепортация! Вот оно что!

Мой мозг отказывался воспринимать эту информацию. Как такое вообще возможно? Неужели все эти фантастические истории и сказки о магии – правда? А что тогда делают ученые? Почему они не изучают все эти загадочные и необъяснимые явления? Или это только мне так «везет» на подобные приключения?

- Погоди, - выпалила я, - значит, ты можешь перемещаться не только туда, где уже был, но и ориентируясь на какой-то «маячок»? А меня ты сможешь переместить? Ты же еду принес, значит, как-то ориентируешься.

Мне было страшно, конечно. Участвовать в подобном эксперименте – это безумие. Но лучше рискнуть один раз, чем бродить по этому проклятому лесу до скончания веков.

- Не все так просто, я могу перенести только что-то небольшое и неживое, - разочаровал меня своим ответом Васька. С другой стороны, хуже было бы оказаться в глухом лесу вообще без еды и помощи. А так хотя бы будет меня подкармливать, пока я бреду неизвестно куда.

- А как часто в день можешь перемещаться? Раз уж мы тут застряли, может ты мой рюкзак найти сможешь? А еще неплохо бы палатку, спальный мешок… - мозг лихорадочно заработал, подкидывая идеи и тут же их отвергая. Во-первых, что-то было достаточно тяжелым и громоздким, та же палатка. А во-вторых, мне ее потом нести, и не только ее, но и другие вещи. Нет, надо было хорошенько все обдумать, взвесить.

- Я спать, - прикрыв глаза заявил Васька.

- В смысле спать?! – возмутилась я. – Как ты можешь спать, если мы не знаем, где мы? План не составлен, что делать непонятно. Вокруг дикий лес, звери, враги, а ты собрался спать?!

- Да. Ты выспалась, тебе и думать, - зевнул в ответ кот.

Несмотря на внутреннее сопротивление, приходилось признать правоту кота. И дело не в том, что я выспалась, а он нет. Проблема лежала глубже и одновременно была до смешного очевидна. Васька, в конце концов, кот. Он волен в любой момент вернуться к людям, к привычной жизни. У него нет этой дилеммы. И требовать от него человеческого понимания ситуации было бы глупо.

Вся тяжесть положения лежала на мне. Именно я оказалась в этой глуши, и именно мне предстояло найти дорогу обратно. В этом странном партнерстве я оказалась самым уязвимым элементом. Я не могла самостоятельно обеспечить себя едой, защититься от опасностей, да и вообще, адекватно реагировать на происходящее.

Внезапно накатила обида. Ведьма наделила меня знаниями, пусть и небольшим даром. Но за все эти недели я даже не попыталась понять, что это за дар и как им пользоваться. Почему? Неужели я так и не поверила в реальность происходящего? Или просто сомневалась в собственных силах? А может это потому, что не умела распоряжаться своей жизнью самостоятельно? Не умела и за годы брака не научилась? Сбежать смогла, а осознать, что моя жизнь теперь только в моих руках – не получилось? До сих пор жду, когда кто-то все решит, скажет, как будет лучше, как надо сделать? Ведь проще потом кого-то обвинить в своих бедах, чем признаться себе – это я ничего не сделала, чтобы изменить ситуацию. Хватит жалеть себя – надо что-то менять!

Первым делом – разобраться с даром. Что это вообще такое? Какие ощущения? Может, стоит попробовать сосредоточиться, вспомнить слова ведьмы, попытаться почувствовать что-то необычное внутри себя. В конце концов, терять нечего.

Я закрыла глаза, сделала глубокий вдох и попыталась отбросить все лишние мысли. Воспоминания о передаче знаний и дара были какие-то туманные, будто кто-то специально скрыл от меня их. Но я все равно старалась, пробиралась сквозь них как в тумане:

«– А что будет, если я откажусь? – спросила, стараясь говорить спокойно.

– Тогда все пропадет, - Аксинья на миг прикрыла глаза и на ее призрачном лице отразилась тень душевной боли. - Знания, сила, все, что копилось веками, исчезнет. Все, что для меня было важно и ради чего я жила. Племянник получит то, что ищет, и использует это во зло. Он уже давно продал душу тьме, и ему все равно, что будет с миром. Но я не в праве тебя уговаривать или заставить, ведь это твоя жизнь и твой выбор, как ее прожить. В служении кому? Себе? Семье? Миру?

- Я устала служить, вся моя жизнь бесконечное служение семье. Но и жить для себя я не умею. Не научили. Я не знаю, как быть. Если бы у меня было больше времени. Но его нет. Да и справлюсь я?..»

Сомнения, неуверенность – вот что пеленой закрыло от меня ритуал и наставления ведьмы. Я согласилась принять дар, но сделала это не потому что верила, а потому что хотела успокоить Аксинью. Вспомнить слова ведьмы так и не получилось, а вот сам момент передачи дара увидеть смогла. А еще ощущение тепла, которое разлилось по телу в тот момент. Будто искра вспыхнула внутри, заставляя сердце биться чаще и сильнее. Мне тогда показалось, что это либо давление подскочило, либо разновидность сердечного приступа. Глупая.

Попыталась то ощущение заново почувствовать, усилить его. Сначала ничего не происходило. Только тишина и темнота за закрытыми веками. Но потом, постепенно, начало появляться какое-то слабое, едва уловимое ощущение - как будто я стала воспринимать мир не только глазами и ушами, но и каким-то другим, неведомым доселе способом.

Я чувствовала деревья, их мощные корни, уходящие глубоко в землю. Безошибочно могла указать, где проходит подземная река. Ощущала потоки энергии, как дуновение легкого прохладного ветерка. И самое главное – я почувствовала направление. Не как под землей, на грани интуиции. А точно знала в какой стороне есть люди и цивилизация.

Открыв глаза, я осознала себя немного другой. Не такой беспомощной, не такой потерянной. Дар ведьмы, каким бы небольшим он ни был, все-таки работал. А значит, несмотря на трудности, ничего невыполнимого нет. Осталось только заручиться помощью Васьки в добыче необходимых припасов, и можно выдвигаться.

Глава 8

Я всегда представляла себе походы как нечто романтичное и захватывающее. В школе, слушая восторженные рассказы одноклассников о ночевках у костра и приключениях в лесу, я мечтала оказаться на их месте. Но мои родители, словно сговорившись, твердили одно и то же: «Девочкам не место в лесу». И дело было не только в лесе, а вообще в любой активности, где могли быть мальчики. Никаких спортивных секций, танцев или пения – только кружок вязания, где компанию мне составляли в основном бабушки.

И только проведя на природе несколько дней, я поняла насколько далека была моя детская мечта от реальности. Я совершенно не приспособлена к походной жизни. Развести костер для меня – непосильная задача, а построить шалаш - что-то из области фантастики. И это я еще молчу о «прелестях» вроде комаров, диких зверей и необходимости искать укромное место в кустах.

И вот я бреду по незнакомому лесу, о котором так грезила в детстве. С рюкзаком, который, благодаря хозяйственному Ваське, кажется тяжелее меня самой, и с комариными укусами, зудящими в самых неожиданных местах. Мои романтические представления разбились о суровую реальность. Ирония судьбы, конечно. Я, выросшая в тепличных условиях, огражденная от любых «опасностей» и «непристойностей», теперь пытаюсь выжить в дикой природе. Может зря я отказалась лезть обратно в туннель? Вдруг с фонариком там было бы не так страшно? А с запасом продуктов и воды – вполне комфортно? Хотя кого я обманываю, под землю меня никто добровольно не загонит, только если уж совсем выбора не останется, как в прошлый раз.

Так что, несмотря на все трудности, на усталость, на комаров и на полное отсутствие навыков, во мне просыпается какое-то странное упрямство. Да, я не умела разводить костер, но еще немного и научусь! Да, я не знаю, как построить шалаш, но у меня есть что-то вроде небольшого тента. С его помощью удается избежать утренней росы. Может быть, это просто глупая бравада, вызванная отчаянием. А может быть, это что-то большее. Шанс доказать самой себе, что я не такая уж и беспомощная, какой меня пытались представить? В конце концов, даже в этом кошмаре есть что-то прекрасное. Запах сосен, пение птиц, шелест листвы, журчание ручья, и невообразимый простор.

Кто уж точно наслаждался нашей вынужденной прогулкой, это Василий. Он сменил ипостась и, то скакал вокруг меня, то забегал вперед, то охотился на какую-то мелочь. В первый же день нашего путешествия Васька умудрился стащить у какого-то туриста рюкзак, в неизвестном магазине сардельки и кое-какие продукты. Я, конечно, предлагала ему вернуться и отдать деньги, но он категорически отказался. Кот упирал на то, что деньги мне еще на билеты пригодятся, что их воровать намного сложнее, чем вещи и продукты. Наличности у меня и правда было немного. Большую часть я еще в дни пребывания в городе спрятала в банковскую ячейку, не стала брать их с собой в незнакомую деревню. Похоже правильно сделала. Хорошо, хоть документы смогла сохранить.

Тогда я предложила Ваське замаскироваться, а то рыжий слишком заметен. Но кот ни в какую не хотел менять цвет, он решил замаскироваться по-своему – став лисом.

- Ты с ума сошел? Ну какая лиса?.. – ахнула я, хватаясь за голову.

- Лис, - внес уточнение Васька, крутясь вокруг, очень уж ему хвост пушистый понравился.

- Не важно, половую принадлежность никто не заметит. Лисицы – животные дикие, они не ходят по улицам, не бегают по магазинам. Да тебя сразу же отловят и в клетку посадят, а может и пристрелят. А что, мех у тебя красивый, зимний. Что тоже необычно. Если ты можешь превратиться в кого угодно, то лучше в собаку перекинься, - посоветовала я.

- Собаки, фуу, - зафыркал бывший кот, ныне лис. – Злые они, и глупые.

- Не все собаки злые и глупые. Ты же по деревенским судишь, а они зачастую в ужасных условиях живут: на цепи, впроголодь, зимой почти на улице спят. С чего им быть добрыми? Пока до людей не дойдем, можешь так бегать, но потом придется либо обратно в кота перекидываться, либо в собаку. Но на дело в таком виде ходить не смей, опасно это.

Васька немного возмущался для приличия, но мою правоту признал. А я же решила, что раз ему так нравится рыжий цвет, то надо будет в городе сходить на собачью выставку и показать кого-нибудь шпица, либо любую другую некрупную собачку такого окраса.

Вот так мы и шли. Я отслеживала направление, Васька, как самый шустрый из нас, забегал вперед и проверял нет ли препятствий и опасности. К вечеру, вымотанная, я разбивала лагерь, разжигала костер, а мой четвероногий друг отправлялся на добычу ужина. Пару дней прошли в таком ритме, а на третий, несмотря на усталость, я поняла, что просто идти скучно. Можно было, конечно, предаваться горьким воспоминаниям: о муже, предавшем меня, о сыне, забывшем о матери, об отце, державшем в ежовых рукавицах. И продолжать тонуть в болоте обид. Но я решила направить энергию в другое русло – в изучение магии. Вспомнить те знания, которые доверила мне ведьма. Меня снедало любопытство: кто такие Одаренные? Что происходит с климатом? И, конечно, что представляет собой магия?

Я пыталась вызвать в памяти хоть что-то, но все мои усилия приводили лишь к мучительной головной боли. Может, нужен какой-то пароль? Я даже спрашивала у Васьки, но он, разумеется, не понимал, о чем я толкую. Я пробовала концентрироваться на определенных словах, как при поисковом запросе в интернете, но безуспешно. Эх, если бы все было так просто! Подумал о чем-то – и вся информация тут же всплыла в голове. Но, видимо, до ведьм прогресс еще не добрался. Как же тогда Аксинья Мироновна передала мне эти знания? Может, она говорила о каком-то месте? Вдруг это клад, зарытый где-то, полный древних книг? Это было бы неплохо.

Раз уж с воспоминаниями ничего не вышло, я решила заняться практикой. Чувствовать магию, сидя с закрытыми глазами – это, конечно, хорошо, но недостаточно. Пусть во мне и немного магической силы, я должна научиться использовать ее эффективно. И первым делом я решила научиться ощущать магические потоки, идя по дороге и глядя по сторонам.

И вот, иду я, по лесу, глазами по сторонам вожу, а в голове – тихий хаос. Пытаюсь уловить хоть что-то, кроме запаха хвои и разнотравья. Васька, как всегда, впереди. Я его не вижу, но пытаюсь почувствовать, как он движется, как его лапы касаются земли, как воздух вокруг него колышется. Уловить ту самую нить, которой мы, по его словам, теперь неразрывно связаны. И, знаете, что-то начало получаться. Сначала это было похоже на легкое покалывание в кончиках пальцев, потом – на тепло, разливающееся по рукам. А потом… Потом я вдруг увидела. Как нить паутины, тянущуюся вдаль. Под солнечными лучами она пропадала, лишь присмотревшись можно было увидеть одиночные искорки, а в тени ее было видно ярче. Поначалу, я даже не поверила своим глазам, приняв этот эффект на обман зрения. Второй возникла мысль, что это настоящая паутина, и я просто выдаю желаемое за действительное. Поэтому я решила убрать нить, смахнуть в сторону. Но ничего не вышло, она как бы ускользала от моих рук, а когда мне все-таки удалось ее зацепить, то у меня в голове будто что-то дзинькнуло, будто оголенный нерв задело. Крайне неприятно! Я даже остановилась, пережидая болезненные ощущения.

Внезапно рядом возник Васька, его обычно довольная мордашка сейчас выражала крайнюю тревогу и даже страх. Я сразу поняла, что случилось – он почувствовал, как я дернула нашу связь. Бедняга, наверняка решил, что я в беде.

Пришлось успокаивать его, объяснять, что я всего лишь практикуюсь. В ответ я получила получасовую лекцию о том, что магия – это не забава, и нельзя вот так, на бегу, устраивать тренировки. Он ворчал, что мог в этот момент есть, пить или вообще спасаться от какого-нибудь зверя! И так далее, и тому подобное. Уверена, он бы еще долго меня отчитывал, если бы мы не наткнулись на странный объект.

Это был обломок скалы. В горах, на берегу моря или озера я бы, наверное, не обратила на него внимания. Но посреди этого леса, где до этого были только небольшие холмы и пологий берег ручья. Откуда он взялся? Свалился с неба? Но где тогда кратер? Вырос из-под земли? Или когда-то здесь была гора, которая за миллионы лет полностью разрушилась, оставив этот одинокий осколок? Он был ровный, гладкий, похожий на гранит или мрамор. Хотя, честно говоря, я не разбираюсь в породах камней

Васька, наконец, перестал ворчать, уставившись на камень с таким же недоумением, как и я. Его уши подрагивали, а нос нервно дергался, пытаясь уловить хоть какой-то знакомый запах. Но, судя по его виду, безуспешно.

- Что это? - наконец, прошептал он.

- Не знаю. Камень какой-то. Большой.

- Не камень, - возразил Васька, осторожно приближаясь к осколку. Он понюхал его, обошел вокруг, и опять замер рядом со мной. – Странное место. Не чувствую ничего знакомого. Видеть – вижу, а не чувствую. Будто пустота в этом месте.

Пустота? Это звучало жутковато. Я подошла ближе, стараясь не касаться камня. Он действительно казался чужеродным. Словно его принесли сюда из другого мира.

- Может, это какой-то артефакт? - предположила я, вспомнив старые легенды о волшебных камнях, обладающих невероятной силой.

- Артефакт? - Васька фыркнул. - Сомневаюсь. Артефакты обычно пахнут магией, энергией. А от этого камня не исходит ничего. Его нет и в то же время он есть.

Он попытался потереться о камень, словно собираясь оставить на нем хоть какой-то след. И вдруг резко отскочил, как от удара током, зашипел, потирая морду.

- Что случилось? - испуганно спросила я.

- Он... холодный, - пробормотал Васька, дрожа всем телом. - Очень холодный. Как будто лед, но не лед. Будто... смерть.

Смерть? Это мне уже совсем не нравилось. Я почувствовала, как по спине пробежал холодок. Может, стоило уйти отсюда? Подумаешь камень, мало ли камней в природе. Да и аномального тоже немало. Меньше знаешь – крепче спишь! Но любопытство пересилило страх. Тем более я от камня не ощущала ни холода, ни чего-то тревожащего. Обычный осколок скалы. Большой. В высоту, наверное, метра три-четыре. В диаметре не меньше двадцати метров. Но что характерно, на скале не росла трава. И близко к камню тоже не было никакой растительности. Будь иначе, мы вообще могли бы пройти мимо и не заметить этот каменный столп.

- Подожди, - сказала я, решив попробовать прикоснуться к камню. Тем более Васька жив здоров и только слегка напуган, значит и мне ничего не грозит. Осторожно, кончиками пальцев, я коснулась гладкой поверхности. Ничего не случилось и я, осмелев, провела по камню ладонью, он действительно был холодным. Никакой тревоги от него я не чувствовала. Я уже подумала, что Ваське со страха показалось, как вдруг, появилось ощущение, что ладонь будто утопает, проваливается в камень. Я испуганно отдернула руку. Что это было? Игра воображения? Не проверишь, не узнаешь.

Я обошла камень, не касаясь его, а как бы примеряясь к нему мысленно, пытаясь разобраться, что это. Как сказала бы настоящая ведьма – проникнуть в самую суть. Вернулась на исходное место и собралась не просто прикоснуться к этому осколку, а даже слегка надавить. Но тут мой мохнатый паникер с непереводимым и непередаваемым воплем прыгнул на меня. Я, инстинктивно, подхватила его на руки, но удержаться на ногах не смогла, потеряв равновесие. Падая с Васькой на руках, костеря его мысленно и вслух, я уже в своем воображение видела себя с синяками и ссадинами, ожидая удар о камень и о землю. И никак не ожидала провалиться в неизвестность…

Я очнулась в абсолютной пустоте. Серое, безликое марево окутывало меня, словно я застыла в воздухе, не в силах ни упасть, ни взлететь. Ничего вокруг – ни знакомого Васьки, ни тяжелого рюкзака, ни даже намека на лес, который еще мгновение назад был моим единственным спутником. Звук собственного голоса, вырвавшийся из меня с вопросом, казалось, тут же растворился в этой безмолвной серости. "Где я?" – пронеслось в голове. Ответа не последовало, ведь кроме меня здесь не было ни души. Стоит ли бить тревогу? Или, может, это просто последствия удара? Вдруг я лежу без сознания, а все это – лишь плод моего воображения? В глубине души я, признаться, надеялась на чудо. Представляла себе некое торжественное приветствие, обращение ко мне, Марине, как к последней ведьме на Земле. Мечтала о том, что некие таинственные «мы» предложат мне помощь: раскроют секреты древних знаний, помогут найти преемницу Аксиньи Мироновны, обеспечат всем необходимым для этого – от жилья и транспорта до финансовых ресурсов. Но, видимо, магия не терпит таких наивных ожиданий. Никаких волшебников, никаких инопланетян, готовых прийти на помощь. И снова тот же вопрос, теперь уже произнесенный вслух, хотя и без всякой надежды на ответ: «Куда я попала?» И зачем я вообще говорю, если ясно, что я здесь совершенно одна? Неужели я умерла? Это казалось абсурдным, но что еще можно было предположить? Ведь так мало мы знаем о смерти, о том, куда уходит душа. Я уже однажды была на грани жизни и смерти, по словам врачей, но тогда все было иначе. Или же я просто ничего не запомнила, будучи поглощенной тревогой за сына и мужа? Или же это просто мое сознание, перегруженное событиями, решило устроить мне своеобразный «перерыв»? Такой, знаете ли, ментальный отпуск от реальности, где нет ни Васьки, ни рюкзака, ни даже этого проклятого леса, который, казалось, так и норовил меня поглотить. Но даже в таком отпуске хотелось бы хоть какого-то пейзажа, а не этой бесконечной серости. Это как быть запертой в пустой коробке, где единственное развлечение – это слушать эхо собственных мыслей. Я попыталась пошевелиться, но тело не слушалось. Оно была словно привязано к этой пустоте, не имея ни веса, ни формы. Я – просто точка сознания, застрявшая между «было» и «будет», но без всякого «сейчас». Аксинья Мироновна говорила, что магия – это не только сила, но и ответственность. И вот я, последняя ведьма, несущая эту ответственность, оказалась в месте, где нет никого, кому бы я могла ее передать, и ничего, что бы мне помогло. Может быть, это и есть та самая «переходная стадия», о которой пишут в книгах? Место, где душа готовится к следующему этапу, будь то перерождение, забвение или что-то совсем иное, что человеческий разум не в силах постичь. Но если это так, то почему так одиноко? Почему нет никаких проводников, никаких указателей? Только эта давящая тишина и мое собственное, все более отчаянное, эхо. Я снова спросила, уже не надеясь на ответ, а скорее для того, чтобы хоть как-то нарушить это гнетущее безмолвие: «Что мне делать?» И снова тишина в ответ. Только серое марево, которое, казалось, стало еще плотнее, еще непроницаемее. Я почувствовала, как внутри меня начинает зарождаться паника, холодная и липкая. Если я умерла, то это очень скучная смерть. И, что самое страшное, совершенно бессмысленная. Ведь я так и не нашла преемницу. Аксинья Мироновна этого не одобрила бы. И я сама себя не одобрила бы. Значит, я должна выбраться отсюда. Но как? Как выбраться из места, которого, по сути, не существует? В юности мне довелось держать в руках необычную книгу. К сожалению, прочесть ее целиком не вышло – отец забрал. Но несколько глав врезались в память навсегда. О нет, в ней не было ничего запретного или пошлого, никаких описаний интимных отношений и отношений вообще. Автор писал о мечтах, фантазиях и снах. О том, как визуализировать собственные мечты, чтобы они обязательно сбылись. Однако меня особенно зацепила глава, посвященная сновидениям. В ней автор раскрывал секрет управления ими. Он объяснял, что каждый сон – это своего рода послание от нашего подсознания, отражающее наши страхи и тревоги в определенный момент жизни. И вместо того, чтобы игнорировать пугающие или повторяющиеся сны, нужно учиться их понимать. «Анализировать» – это слово тогда показалось мне невероятно мудрым и значимым. Я запомнила его и решила применить на практике. И, надо сказать, это действительно сработало! Полностью избавиться от кошмаров удалось не сразу, но постепенно они стали появляться все реже. А затем я и вовсе научилась просыпаться по собственному желанию, когда осознавала, что нахожусь во сне. Этот навык, обретенный в юности, стал для меня настоящим ключом к пониманию себя. Я начала видеть в снах не просто хаотичные образы, а целые истории, наполненные символами и скрытыми смыслами. Повторяющиеся сюжеты, которые раньше вызывали лишь страх, теперь становились подсказками. Я училась расшифровывать их, как древние письмена, и находить ответы на вопросы, которые мучили меня днем, но которые я не могла сформулировать вслух. Со временем я поняла, что управление снами – это не только способность просыпаться по желанию, но и возможность активно участвовать в их развитии. Я могла менять декорации, влиять на ход событий, даже разговаривать с персонажами, которые, как я теперь знала, были проекциями моих собственных мыслей и чувств. Это было похоже на погружение в собственный внутренний мир, где я была одновременно и режиссером, и зрителем, и главным героем. А потом в моей жизни появился Павел и заменил собой весь мир. Подумать только, до замужества я была пусть скромной, но личностью, а после превратилась в бесплатную прислугу для своей семьи. Была ли в этом вина только Павла и наших родителей? Не знаю. Я уже ни в чем не уверена. Да и нужно ли сейчас искать виноватых, когда ничего уже нельзя изменить? Серое марево оставалось таким же молчаливо неизменным, будто подтверждая мои мысли. И мне это не нравилось. Потому что, не смотря на все свои обиды, разочарования и боль, закончить свою жизнь вот так бессмысленно и печально мне не хотелось. Да я только жить по-настоящему начала! У меня появились смысл и цель в жизни! И даже Васька! И вообще, кто-то мудрый когда-то сказал: «Я мыслю – следовательно, существую». Имя автора ускользнуло из памяти, но это было не главное. Главное – я вспомнила, что у меня есть не только зрение и слух, но и дар ведьмы, пусть и пока скромный. Да-да, и прежде чем впадать в отчаяние, нужно испробовать все возможные и даже невозможные пути. Мужу и сыну я, может, и не нужна, но всему миру (который об этом пока не подозревает) еще пригожусь. Мне еще ведьму искать, и архив, магию спасать… Смех смехом, но дел много, не время сидеть в серости и унынии. Так мысленно себя подбадривая, я не просто висела в тумане сложа руки, а пыталась осмотреться другим зрением, внутренним. Тем самым, которое позволило мне видеть магические потоки. И, к моему удивлению, это получилось легко и быстро. Оказалось, серость и не серость вовсе. Наоборот, все это марево пропитано разноцветными потоками. И если в лесу я видела тонкие нити, почти невесомые, как паутина, то тут будто угодила в моток цветных ниток, в самую середину. Вопросов стало только больше. Я попыталась прикоснуться к этим нитям рукой, но ничего не вышло. Тело вроде бы было на месте, но я по-прежнему его не чувствовала и не контролировала. Это было по-настоящему жуткое ощущение и, если бы не окружающая меня фантасмагория, паника давно бы завладела мной. Чтобы отвлечься от мрачных мыслей, я начала вглядываться в сплетения нитей, размышляя вслух о том, что это может быть и как их распутать. Это было похоже на сложную головоломку. Возможно, распутывать их и не требовалось, но эта какофония цветов вызывала ощущение неправильности, словно кто-то собрал все нити с пола, смял их, а сверху еще и намотал остатки. Некрасиво, нелогично, непрактично. Неправильность этой картины раздражала. Ведьма во мне просыпалась, требуя порядка и гармонии. Инстинктивно я потянулась к ближайшей нити, ярко-алой, пульсирующей энергией. Она казалась самой активной, самой живой. Попыталась ухватить ее внутренним зрением, словно нить разума, и потянуть. Ничего не произошло. Нить осталась на месте, лишь слегка задрожала от моего прикосновения. «Упрямая», - подумала я, и тут же осеклась. Мысли! Может быть, дело в мыслях? Может быть, эти нити реагируют на мои намерения, на мои чувства? Я сосредоточилась, представила, как нить плавно вытягивается, распрямляется, занимает свое место в общей картине. Представила, как она становится частью чего-то большего, красивого и гармоничного. И вдруг, что-то произошло. Нить замерцала ярче, а потом медленно, очень медленно, начала двигаться. Она не вытягивалась, как я представляла, а скорее, разворачивалась, освобождаясь от других нитей, словно клубок, который сам себя распутывает. Вокруг меня закружились искры, и я почувствовала легкое покалывание в области груди. «Получается!» - ликовала я, забыв о страхе и неуверенности. Я продолжала концентрироваться на нити, направляя ее движение, помогая ей освободиться. И чем больше она разворачивалась, тем яснее становилась общая картина. Я начала различать отдельные узоры, отдельные фрагменты, словно кусочки мозаики, из которых складывалась целая картина. Алая нить, освободившись, заняла свое место, соединившись с другими нитями, образовав что-то похожее на цветок. Рядом с ним замерцала другая нить, синяя, спокойная и умиротворяющая. Она тоже ждала своей очереди. Я поняла, что это не просто хаотичное сплетение нитей. Это что-то большее, что-то важное. Возможно, это отражение мира, отражение моей жизни, отражение моих мыслей и чувств. И я, ведьма, пусть и начинающая, могу это изменить, могу навести порядок, могу создать гармонию. Вдохновленная этой мыслью, я с новой силой принялась за работу. Синяя нить, потом зеленая, потом желтая... И вдруг, я почувствовала что-то новое. Что-то теплое и знакомое. Будто кто-то коснулся моей руки. Прикоснулся?! Чувствую?! Мысли заметались и меня неожиданно выкинуло из клубка, не дав завершить картину. - Васька, - простонала я, приподнимаясь с земли. – Что случилось? - Что случилось?! Ты у меня спрашиваешь?! Да я чуть не поседел от ужаса! Лежишь тут холодная, пустая, как эта каменюка, и не дышишь! – бегал вокруг меня кот. – Стой, тьфу ты, лежи и не двигайся. Нет! Медленно отползай от этой гадины! - Какая гадина? – дернулась я в сторону. – Змея?! Где? - От камня ползи! Эх, на что только не пойдешь… - и с этим словами мой кот, он же лис, вдруг обернулся в собаку, среднего размера и дворового вида. Схватился зубами за мой рюкзак и начал оттаскивать меня от камня. Стоит отдать ему должное, несмотря на размеры тела силенок в нем было побольше, чем я могла бы подумать. - Вась, перестань, я уже и сама могу, - на удивление в себя я пришла быстро, да и вообще чувствовала себя бодро. Единственное, что слегка расстраивало, что не успела закончить картину. И неважно, была ли она плодом моего воображения, или все случилось со мной на самом деле. Я чувствовала, что это что-то важное, значимое. Но заново прикасаться к камню я была не готова, интуиция подсказывала – время еще не пришло. Да и логика требовала сначала найти и изучить архив ведьм, а потом уже проваливаться в сомнительные камни. А еще мне по какой-то причине не хотелось рассказывать о том, что произошло. Наверное, я чувствовала себя немного художником, и показывать или рассказывать о работе, которая незакончена – казалось неправильным. Несмотря на хорошее самочувствие и то, что без сознания я провела (по словам Василия) всего несколько минут, а не часов, как мне показалось, решено было устроить себе выходной. От таинственного камня мы все же отошли достаточно далеко. Устроились на берегу реки, разбили лагерь. Василий вернул себе вид кота и отправился на добычу чего-нибудь вкусного для успокоения нервов (как своих, так и моих). А я осталась собирать дрова для костра, планируя чуть позже искупаться, благо речка была мелкая и теплая.

Глава 9

- Тссс! - прошептала я, одергивая кота, точнее лиса. Васька, видимо решив, что он сторожевой пес, начал грозно ворчать на незнакомцев. - Не привлекай внимания! Нам сейчас меньше всего нужны проблемы. Постарайся вынюхать, кто они такие. Может, у них оружие?

- А может, мне еще и их имена с адресами узнать? - пробурчал он, но рычать перестал. - Оружие она нюхом собралась искать! Я тебе что, ищейка? А рычание - это инстинкт, между прочим!

- Да что мне толку от их имен, - прошептала я в ответ, не отрывая взгляда от людей.

Наш путь к цивилизации прервался самым тривиальным образом – мы наткнулись на стоянку то ли туристов, то ли рыбаков. Засланный в качестве разведчика кот, вернулся с неутешительными новостями, настаивая на том, чтобы мы обошли их стороной. Он вообще был большим перестраховщиком. Но я устала от бесконечных пеших переходов по лесам и полям. Мне не терпелось добраться до места, где можно было бы сесть хоть на какой-нибудь транспорт. Я была согласна и на телегу, и на старый пазик, на что угодно, только не пешком. А у этих людей имелось целых две лодки!

Поэтому я решила сама оценить ситуацию, прежде чем принимать решение: просить ли у них помощи или послушаться совета Васьки и обойти их стороной.

Я прищурилась, пытаясь разглядеть их получше сквозь заросли. Мужчины: один постарше с густой бородой, что-то сосредоточенно мастерил у костра, а второй, помоложе, с яркой кепкой на голове, перебирал снасти у лодок. Ничего подозрительного, вроде бы. Если не считать того, что для двоих человек лагерь был слишком большой. Две надувные моторные лодки, явно современные и недешевые, две палатки, каждой из которых способны с комфортом разместиться человека три-четыре. То есть где-то ходили еще люди, и скорее всего тоже мужчины. А хочу ли я просить о помощи каких-то мужиков, и не двух родственников, а целую банду по сути? Каковы шансы что мне помогут, а не убьют? Да и Васька, мой вечно встревоженный компаньон, не успокаивался. Его шерсть на загривке стояла дыбом, а уши нервно дергались, улавливая каждый шорох. Он был не просто котом или лисом, он был моим личным детектором опасности, и его интуиция редко подводила.

Мое желание добраться до цивилизации боролось с нарастающей тревогой. Две лодки – это был соблазн, возможность сэкономить часы, а может, и дни пути. Но Васькино беспокойство было не менее весомым аргументом. Я медленно отступила назад, прижимаясь к стволу старого дуба. Нужно было принять решение. Рискнуть и подойти, надеясь на человеческое участие, или же послушать Ваську и продолжить свой путь, пусть и более долгий, и утомительный. Взгляд мой снова упал на лодки. Похоже был и третий вариант, который не мешало бы обдумать. Точнее убедить себя, потому что я всегда была человеком законопослушным и добропорядочным.

- Вась, отползаем, ищем место, где можно будет спрятаться до ночи, - прошептала я, все больше склоняясь к тому, что данные люди мне не нравятся, и позаимствовать у них лодку будет не таким уж серьезным преступлением.

Я осторожно потянула Ваську за собой, его тело напряглось, но он послушно последовал за мной, его взгляд не отрывался от лагеря. Мы двигались медленно, стараясь не шуметь, используя каждый куст, каждое дерево как прикрытие. Чем дальше мы отходили, тем сильнее становилось ощущение правильности происходящего. Все-таки хорошо, что я выбежала к людям, как хотела изначально. Сейчас я понимала, что Васька был прав, похоже он меня заразил своей подозрительностью. Иначе как объяснить ту глубинную, на грани инстинктов тревогу, которая начала меня понемногу отпускать, когда мы достаточно отошли от неизвестного лагеря. Сделать это было непросто, потому что наша речка, вдоль течения которой мы шли несколько дней, впадала то ли в более крупную реку, то ли в озеро. И как раз в дельте нашей речки и обустроили стоянку мужчины. По-хорошему, залезть бы на горку или холм, чтобы оттуда наблюдать, но ничего подобного в округе не было. А на дерево лезть – это все равно что махать красным флагом, заявляя о своем местоположении. Я же не гимнастка, чтобы пушинкой взлететь на дерево, да так, чтобы не потревожить ветви и покой бандитов.

Мы нашли небольшую возвышенность, на противоположном берегу реки, густо заросшую папоротником и кустарником, откуда открывался неплохой обзор на лагерь, но где нас самих было трудно заметить. Я легла на живот, а Васька устроился рядом, прижавшись ко мне боком, его дыхание стало чуть ровнее, но настороженность не исчезла. Теперь, когда мы были в относительной безопасности, я могла позволить себе подумать о «третьем варианте» более трезво.

«Позаимствовать лодку» - звучало так мягко, так невинно. Но на деле это было воровство. А я никогда не была воровкой. Мои родители, люди простые, но честные, всегда учили меня, что чужое брать нельзя, даже если очень хочется. Но сейчас ситуация была иной. Я была одна, в дикой природе, с ограниченными ресурсами и потенциальной угрозой. Моя безопасность и возможность вернуться домой перевешивали моральные принципы, которые казались такими важными в обычной жизни.

Я снова посмотрела на лагерь. Мужчина с бородой все так же проводил время у костра, а второй, в кепке, продолжал возиться с лодками. Где остальные? Можно было бы предположить, что ушли на рыбалку, но лодки на месте. На охоту? Возможно, но за целый день, что мы шли с Васькой, выстрелов я не слышала. Может, встречать кого-то отправились? Вдруг недалеко граница (кстати, не факт, что я вообще по Сибири брожу). Мысли роились в голове, каждая новая версия казалась более мрачной, чем предыдущая. Может, они браконьеры? Или контрабандисты? Наркоторговцы? А может, что-то еще хуже, что-то, о чем я даже не смела думать. И если это так, то мое появление здесь, недалеко от их лагеря, могло быть воспринято как серьезная угроза.

Васька тихонько заурчал, его тело напряглось. Я погладила его, пытаясь успокоить, но сама чувствовала, как сердце начинает биться быстрее. Время шло. Скоро совсем стемнеет, а значит придет время действовать. Я очень надеялась, что они не оставят караульного. Ведь их всего двое. А меж тем бородатый повесил котелок над костром, явно собираясь готовить ужин. Судя по случайно долетевшему до нас с Васькой запаху – он варил уху. В животе забурчало, а рот наполнился слюной – как же давно я не ела горячей ухи, или борща! Да что там, я от любого супчика сейчас не отказалась бы! Но надо терпеть, тем более решение принято.

Тем временем события начали развиваться. Первым заметил что-то неладное Васька. Шерсть на нем встала дыбом, уши прижались, а сам он начал тихо подвывать, пришлось плотнее обнять его, уговаривая мысленно не терять разум и не поддаваться инстинктам. Говорить вслух я не решалась – это смесь воя и рычания, могли сойти за звуки дикой природы. А слова, произнесенные в сгущающихся сумерках над водной гладью, казалось, разнесутся так далеко, что их услышат на другом берегу. На поляне, чуть в стороне от берега и стоянки, на выжженном месте, как будто след остался от большого костра, пространство замерцало, и подернулось рябью.

«В реку! Скорее! Какой же я болван! – вопил мысленно Василий, первым чуть ли не по-пластунски устремившись к воде, на глазах возвращая себе облик кота. – Права была ведьма, расслабился я от хорошей жизни, забыл… все забыл! Лезь в воду, дуреха, с рюкзаком лезь. Ничего другого не успеть!»

«Что происходит?! Объясни толком!» – я еще не впадала в панику, но уже чувствовала, как по всему телу пробегает дрожь, словно от статического электричества. Я тоже поползла к воде, но рюкзак решила оставить. Во-первых, там были документы, деньги и другие ценности, которые могли пострадать от воды. Во-вторых, ползти через кусты с рюкзаком было крайне неудобно и медленно, а шанс быть замеченными при этом возрастал в разы.

Я не могла понять, что именно происходит, но инстинкт самосохранения кричал об опасности. Васькино беспокойство передавалось мне, словно электрический разряд. Мерцание в воздухе становилось все более отчетливым, приобретая странные, неестественные очертания. Это было похоже на искажение реальности, как будто кто-то невидимый пытался прорваться сквозь ткань бытия. Я чувствовала, как мое собственное тело реагирует на это, кожа покрывалась мурашками, а в голове звучал нарастающий гул.

«Нужно действовать, – пронеслось в голове. – Нельзя просто лежать и ждать». Васькины мысли, полные отчаяния и самообвинения, эхом отдавались в моем сознании. Он был прав, мы слишком расслабились, забыли о том, что мир не всегда дружелюбен. Эта поляна, казавшаяся такой безопасной, теперь таила в себе неведомую угрозу.

Я осторожно двинулась вперед, стараясь не издавать ни звука. Каждый шорох ветки, каждый треск сухой листвы казался оглушительным. Рюкзак, оставленный позади, теперь казался не такой уж и плохой идеей. Документы, деньги – все это было важно, но сейчас жизнь была куда ценнее. Если нас обнаружат, эти вещи не спасут.

Над выжженной землей воздух начал клубиться, приобретая густой, дымчатый оттенок, но без привычного запаха гари. Это было нечто иное, более древнее и пугающее. Васька давно уже сидел по обрывистым берегом реки. Я впервые видела кота, который чуть ли не с головой залез в воду, и похоже она его пугала значительно меньше, чем то, что должно было вот-вот появиться прорыва. Или все же портала?

Я двигалась медленнее, все же тело у меня крупнее, чем у кота, а интуиция подсказывала, что лучше не привлекать внимание того или тех, с противоположного берега. А вокруг нарастало ощущение присутствия чего-то чуждого, даже чужеродного. Чего-то, что не принадлежало этому миру. Я чувствовала, как мое сердце колотится в груди, готовое выпрыгнуть наружу. Но нельзя было позволить паники взять над собой верх, до укрытия, где засел Васька оставалось совсем ничего. Буквально несколько метров.

И тут мерцание усиливалось, и я увидела, как из него начинают проступать очертания. Неясные, размытые, но определенно не природные. Это было нечто, что нарушало привычный ход вещей, что-то, что не должно было существовать. Пространство надулось гигантским «мыльным пузырем» и лопнуло с оглушающим хлопком, будто сверхзвуковой самолет преодолел звуковой барьер не где-то в небе, а прямо на расстоянии вытянутой руки.

Из разрыва в пространстве, словно из раны, сочилась тьма. Не та тьма, что приходит с ночью, а более плотная, осязаемая, словно сгусток непроглядной ночи, вырванный из самого сердца бездны. Она медленно расползалась по выжженной земле, поглощая остатки травы и камней, словно голодный зверь. Очертания, проступавшие из мерцающего разрыва, становились все более отчетливыми. Это пока только силуэты - искаженные, изломанные, словно кошмар, обретший форму.

Васька зашипел и попытался «зарыться» еще глубже в воду. Его шерсть встала дыбом, а глаза горели нездоровым зеленым огнем. Он чувствовал это так же, как и я, а может, даже сильнее. Ведьма говорила, что Васька не кот, что он к нам попал с той стороны. Не удивительно, что он постарался забыть этот эпизод своей жизни, я тоже не хотела бы вспоминать, если бы я выглядела бы как эти «силуэты».

Я заставила себя двигаться. А то паника вместе с любопытством ненадолго сковывали меня, но инстинкт самосохранения гнал вперед. Не зря же Васька, считай местный житель жуткого и чужого мира, прячется в реке. Он явно что-то знает, только ответить не может. Судя по эмоциям, которые шли от него, там был какой-то первородный ужас. Несколько метров до укрытия казались бесконечной дистанцией. Но я не стала слишком таиться, вряд ли бы меня в суматохе и какофонии звуков кто-то бы заметил или услышал. На пузе скользнула в воду и добралась до Васьки, чем он сразу воспользовался, спрятавшись мне за спину, вцепившись в мою одежду когтями, а может и зубами. Я скривилась, парочка когтей явно оставили на моем теле глубокие царапины, но ругаться и прогонять товарища по несчастью не стала. Пусть сидит там, за спиной, если ему так спокойнее, потерплю.

А меж тем перед моими глазами разворачивалось фантасмагория. Густая тьма, словно живая, пожирала все, к чему прикасалась. Там, где она касалась земли, вспыхивало зловещее пламя, и в его объятиях обращалось в пепел все: трава, кусты, даже деревья. В этом темном огне было что-то гипнотическое, если бы не всеобъемлющий ужас происходящего. Вода же, напротив, оказалась для этой жидкой тьмы непреодолимой преградой. Хотя именно в реку она хлынула мощным потоком, там лишь шипела, таяла и уносилась течением, словно грязная пена.

Убедившись, что нам с Васькой пока ничего не угрожает, я сосредоточила взгляд на существах, появившихся из портала. Это не был прорыв, как я себе представляла, ведь брешь в мироздании не могла бы так быстро закрыться. Тени, которые в полумраке казались чудовищными пришельцами, оказались обычными людьми. Но одеты они были странно: не в старинные кафтаны, а в подобие водолазных костюмов, с масками и аквалангами. Они несли множество коробок, ящиков и свертков. Вероятно, именно это искажало их силуэты, делая их такими жуткими. Страх, как известно, рисует в воображении самые невероятные картины.

Один из мужчин, замыкавший небольшой отряд, тащил клетку, в которой кто-то живой яростно протестовал против своего заточения. Он шипел, метался, верещал, дергал прутья и, кажется, плевался ядом. На домашнего питомца он точно не походил. В темноте, с трудом пробивающейся сквозь прутья, я видела лишь мелькающую тень на фоне костра.

Пока мы с Васькой замирали от ужаса, остальные мужчины спокойно сидели у костра, словно это было для них обыденным зрелищем. Почему тьма не распространялась в их сторону? Может быть, их защищал какой-то магический барьер? Я ничего подобного не заметила, но я и не настоящая ведьма.

И тут меня осенило. Не прорыв, не брешь, а… вход. Или, скорее, выход. Но не из нашего мир, а в него. И эта темная субстанция, это пламя, это не нападение, а что-то вроде побочного эффекта их перемещения. Если так, то почему она так агрессивна к земле, но бессильна перед водой? Может, это какая-то форма энергии, которая реагирует на плотность материи? Или на ее состав? Не зря ведьма говорила, что надо изучать, просто наскоком не поймешь.

Я прищурилась, пытаясь разглядеть лица людей. Но они были скрыты масками, а свет костра лишь подчеркивал их непроницаемость. Они двигались слаженно, как единый организм, несмотря на груз, который несли. И этот груз: коробки, ящики, свертки. Что они могли там прятать? Оружие? Технологии? Товары, золото?

Мужчин у костра, казались совершенно невозмутимыми. Словно они видели такое каждый день. Или, может, они были частью этого? Частью этого странного, непонятного действа? Если они знали о портале, о существах, о темном пламени, то почему не предприняли никаких мер? Или их бездействие и было мерой? Может, они ждали, пока все закончится само собой? Скорее всего.

Пламя затухало медленно, словно нехотя, будто наш мир отторгал ту темную субстанцию, что, случайно или по чьей-то злой воле, вырвалась наружу. Мужчины прошли несколько метров к костру, где их встретил молодой парень в яркой кепке, держа в руках шланг. Когда только успел? Оказывается, пока я наблюдала за тьмой и новоприбывшими, бородатый тоже отошел от костра к реке. К той части, которую мне было невидно из-за припаркованных лодок. Немного повозился там, и вдруг раздался звук, похожий на запуск лодочного мотора. Но почти сразу я поняла, что ошиблась. Это был насос, или, скорее, генератор, питающий насос. Потому что в следующее мгновение из шланга, который держал парень в кепке, на «междумирных путешественников» обрушилась мощная струя воды. Вот только явно не защиты ради, а только для того, чтобы смыть с них остатки тьмы. Парень по очереди обливал водой людей и их ношу, делать это старался тщательно, не торопясь. К тому времени, когда он взялся за «обмыв» мужика с клеткой, первый выходец и потустороннего мира успел снять с себя не только маску, но и водолазный костюм, вещи тут же подхватил бородатый дядька в перчатках и утащил к реке.

Все действия выполнялись слажено, как будто были отрепетированы ни раз. Это еще раз доказывало, что случайных людей на полянке не было, а все они – организованная преступная группа! И вроде бы нет закона, запрещающего пересекать границу между мирами, но мне почему-то казалось, что эти люди самые настоящий бандиты. Наблюдая за этой странной процедурой, я почувствовала, как внутри меня нарастает тревога. Слишком все было гладко, слишком отлажено. Словно они проделывали это не в первый раз. И что они притащили из другого мира? Что, точнее кто, в этой клетке?

Наблюдая за последним вышедшим мужчиной, которого сейчас приводили в порядок, я заметила, что он отодвинул клетку на выжженную землю. Вероятно, это было связано с тем, что из нее все еще исходила какая-то субстанция, похожая на тьму. Мне показалось, что именно он был лидером этой группы. Его уверенность, даже под водолазным снаряжением, была поразительной. Он отдавал приказы жестами, с явным нетерпением подгоняя тех, кто медленно переодевался.

Перед тем как облачиться в обычную одежду, все мужчины уходили за палатки, в сторону леска, и возвращались совершенно обнаженными, с влажной кожей и полотенцем на бедрах. Стало ясно, что где-то там у них есть душевые. Возник вопрос: почему бы не воспользоваться рекой? Возможно, из-за той самой тьмы, которая могла попасть в воду? Или же вода для их душа была особенной, возможно, даже освященной? Трудно сказать, но такая версия вполне могла иметь место.

Тем временем, главный, сняв маску и выплюнув дыхательный аппарат, разразился потоком грубых слов. Его голос был мощным и раскатистым, но лексикон, к сожалению, не отличался разнообразием. Можно было выделить всего несколько ругательств, которые он щедро приправлял местоимениями, предлогами и приставками, чтобы выразить свое крайнее недовольство команде. Судя по всему, их операция пошла не по сценарию, и он теперь срывал свое раздражение на подчиненных. Один из них, в кепке, недостаточно тщательно и быстро мыл, а бородатый, как выяснилось, открыл портал не в том месте – следовало выбрать точку ближе к воде.

- Хватит! – рявкнул главный на парня в кепке. – Крысой лучше займись. Смотри не утопи, бля…

Он и занялся, видимо, начальство за столь короткое время успело его достать, что он решил выместить злость на неизвестном животном. Вряд ли это была крыса, слишком уж велика для обычного грызуна клетка. Или крысы в другом мире в несколько раз больше? Пока я размышляла, парень что-то покрутил на насадке для шланга и в клетку ударила мощная струя воды. Мне показалось, что она была в два раза сильнее, чем раньше. Это так он распоряжение главного выполняет? Да таким напором не только утопить можно, но и вообще убить! Не успела я об этом подумать, как парень слегка сместился в сторону и струя почти долетела до меня. Почти. Правда обрадоваться этому не получилось, струя-то не долетела, а какой-то мерзкий скользкий сгусток попал аккурат мне в лицо. Я только в последний момент успела чуть повернуть голову, и оно врезалось в щеку, а потом стекло за шиворот. Гадость какая! Я машинально начала убирать это, не сразу сообразив, что это такое. За спиной тоненько взвыл Васька и нырнул в реку. Кот нырнул с головой в реку! Нонсенс! Я даже видела, как он проплыл под водой, вынырнул около берега, стремглав взлетел наверх, цепляясь когтями за корни дерева и скрылся в кустах. Все это действие заняло несколько десятков секунд. Но мысленные панические вопли Васьки я слышала еще несколько минут. Ему вторил визг и рев неизвестного животного, которого продолжали окатывать водой вместе с его клеткой. Уверена, если бы не эти дикие крики, нас с Васькой уже обнаружили бы. А из-за темноты и костра на поляне, не меня в воде, не бегство кота никто не заметил. Что же случилось? Неужели Василия так вопли испугали? И что в меня вляпалось?

Я поднесла ладонь к глазам, чтобы хоть что-то рассмотреть и окончательно впала в ступор. Потому что на моих пальцах расползалась та самая тьма. Субстанция чем-то напоминала нефть, может только немного гуще. Я ожидала, что мои руки начнут гореть, резко вспомнила, что мне эта гадость еще и на лицо попала. В панике попробовала погрузиться в воду с головой, как это недавно сделал Васька, но для этого было слишком мелко. Пришлось аккуратно смывать водой, но так, чтобы с противоположного берега меня не заметили. Постепенно я успокаивалась, заподозрив, что это субстанция либо выдохлась, либо по какой-то причине на человеке на активна. Но из воды я все-таки не торопилась вылезать.

Глава 10

Самое трудное – это ждать. Особенно когда ты сидишь по шею в воде. Какой бы теплой она ни казалась сначала, через какое-то время все равно начнет пробирать холод. Я тоже не смогла долго продержаться. Дождалась, пока все отойдут к костру, увлекутся ужином, и тогда, тихонько, тем же путем выбралась на берег. От реки я буквально уползала на четвереньках, прихватив брошенный в панике рюкзак. Нет, я не отказалась от идеи с лодкой. Просто мне нужно было немного обсохнуть и позвать Ваську. К тому же, судя по тому, что происходило у костра, мужчины не только ужинали, но и начали выпивать. А это значит, что они еще долго не угомонятся – у меня было три, а то и четыре часа в запасе.

Я осторожно пробралась сквозь заросли, стараясь не издавать ни звука. Каждый шорох казался мне оглушительным, каждый треск ветки – предвестником того, что меня обнаружат. Но ночь была на моей стороне, скрывая меня в своей непроглядной темноте. Я двигалась медленно, ощущая, как влажная одежда прилипает к коже, как холод проникает в самые кости. Но мысль о лодке, которая ждала меня там, на другом берегу, придавала сил. Я решила углубиться в лесную чащу, чтобы никто меня не заметил. Но и слишком далеко уходить не хотелось, ведь мне еще предстояло вернуться. Я прислушалась. Вокруг царила тишина, нарушаемая лишь отдаленным гулом голосов у костра и мерцающими сквозь листву отблесками пламени.

Первым делом я сняла с себя мокрую одежду, отжала ее и развесила на ветках ближайшего куста. На ощупь отыскала в рюкзаке плед, который служил мне одеялом, и закуталась в него. Было холодно. Днем стояла жара, а ночью температура заметно падала. К тому же, я провела в воде около часа, и теперь опасалась простудиться. Мысленно попыталась связаться с Васькой, но тут же отказалась от этой идеи – мой кот был вне зоны досягаемости. Возможно, он куда-то переместился или так сильно испугался, что заблокировал даже ментальную связь. Пришлось самой решать, что делать. Лодка казалась заманчивым вариантом, но я не умела заводить мотор. Помню, как-то раз отдыхала и плавала на моторной лодке, и там было не все так просто, как нажать одну кнопку. С одной стороны, у лодки точно были весла, я их видела. Так что, если вывести из строя вторую лодку, запастись топливом, взять с собой еду и воду, то днем можно было бы попробовать разобраться с мотором. С другой стороны, у мужчин наверняка есть связь, они вызовут помощь, и, возможно, меня перехватят по пути. Мотор ревет громко, и по звуку меня легко отследить. И это снова возвращает меня к вопросу: а нужна ли мне лодка? Может, проще обойти их стороной и забыть обо всем этом ужасе?

Голод напомнил о себе внезапно. Еще минуту назад я совсем не думала о еде, а теперь казалось, что не ела целую неделю. Списав все на пережитый стресс, я снова полезла в рюкзак. Что-то из еды должно было остаться с обеда. Руки нащупали пачку чипсов (это не я была любителем вредной пищи, а Василий) и шоколадный батончик – вот это уже была моя слабость. А вот с водой не повезло, в бутылке оставалось совсем немного, и я тут же ее допила. Зато при более тщательном осмотре, скорее ощупывании, под руку попалась какая-то плоская бутылка. Так это же коньяк! То, что нужно! Его Васька принес мне для лечения, как раз после той истории с камнем. Он говорил, что для нас, людей, это лучшее средство для восстановления нервов. Уж он-то повидал всякого за свой век, мир менялся на его глазах (тут меня охватили сомнения, ведь Васька всю жизнь прожил в деревне), а люди оставались неизменны. Как и их любимые лекарства.

Откупорила бутылку, и резкий, но приятный аромат ударил в ноздри. Сделала небольшой глоток, потом еще один. Тепло разлилось по телу, снимая остатки дрожи и тревоги. Действительно, Васька знал толк в успокоительных. Он, конечно, кот, но кот с очень богатым жизненным опытом, как он сам любил говорить. Его рассуждения о человеческой природе, хоть и звучали порой наивно, всегда имели под собой какую-то основу. Вот и сейчас, его слова о том, что люди всегда ищут простые решения, казались мне очень актуальными.

Я снова посмотрела в сторону костра. Там, за деревьями, кипела другая жизнь, полная шума и суеты. А здесь, в лесной тишине, я чувствовала себя в безопасности. Но эта безопасность была хрупкой. Если они меня найдут, то что тогда? Опять эти вопросы, которые крутились в голове, как назойливые мухи. Лодка, мотор, топливо… Все это казалось таким сложным и далеким. А может, и правда, проще всего было бы просто уйти в другую сторону, подальше от этого места, от этих людей. Но куда? Лес был густой, и я не знала, что там, за его пределами. Я итак провела столько дней в лесу, что кажется сбилась со счета. И бродить еще неизвестно сколько, да еще без помощи Васьки, это свыше моих сил. Никаких запасов коньяка не хватит.

Сделала еще один глоток коньяка и закусила шоколадным батончиком. Опьянения не было, мысли наоборот были ясными. А тело наконец-то начало согреваться. Нужно было действовать. Но как? Я не была бойцом, не умела драться. Да и глупо даже пытаться скрутить семерых мужиков, а убить их у меня рука не поднимется. И пусть интуиция подсказывает, что это матерые уголовники, становиться такими же, как они, я не хотела и не собиралась. Мое единственное оружие – это ум и хитрость. И еще эффект неожиданности. Уверена, у них даже мысли нет, что рядом кто-то прячется, да еще с желанием угнать у них лодку.

Вспомнила про черную субстанцию, которой меня немного обляпало. Каких-то изменений в себе я не чувствовала, ничего не болело, ни где не пекло (если только в желудке и то, это явно от выпитого натощак коньяка). Но на всякий случай решила провести дезинфекцию не только внутри, но снаружи. Налила немного крепкого напитка в ладони и принялась растирать по лицу. Ах, как пригодился бы ватный диск! Но чего нет, того нет. Ваське, как существу нечеловеческому, сложно объяснить некоторые вещи, особенно те, что выходят за рамки его понимания. Он ведь не умеет читать, а мои попытки объяснить, что такое ватные диски и как они выглядят, оказались тщетными. Он приносил что угодно, только не то, что нужно, видимо, для него существовал только один магазин - продуктовый. Поэтому просить его о прокладках я даже не стала – во-первых, пока в этом не было острой необходимости, а во-вторых, я все еще надеялась скоро вернуться к людям.

И вот что удивительно: чем дольше я бродила по лесу, тем меньше мне хотелось возвращаться к людям. Зато я начала скучать по привычному комфорту: по горячей ванне, по нормальному туалету, по разнообразию в еде. Василий приносил в основном мясо и хлеб, иногда сладости, а вот с овощами было туго. Мечтала полежать на кровати, листая новости в интернете, и никуда не идти. Думала, смогу пролежать так неделю, заказывая продукты с доставкой. Пришлось признать, что я не деревенский житель, и мечта о домике в глуши, пожалуй, несбыточна. Васька был прав: в большом городе нам будет проще затеряться.

Коньяк я убрала обратно в рюкзак, чтобы не уснуть раньше своих «подопечных». А вот батончик доела. Тихонько открыла пачку чипсов и так же неспешно принялась ими хрустеть. Мысли были пусты, план похищения лодки никак не складывался. Не хватало информации. Одно я знала точно: нужно вывести из строя вторую лодку и средства связи. Но как? Насыпать сахар в топливный бак? Есть ли он в лагере? И где его искать? Точно не в палатках. То же самое и с телефонами – наверняка они спрятаны в личных вещах, в тех же палатках, куда мне не добраться.

Может, стоит попробовать что-то более простое, но не менее эффективное? Например, просто перерезать шланг топливного бака. Или попробовать разрезать вторую лодку ножом? Но я не уверена, что это получится сделать перочинным. Василий, конечно, мог бы помочь, но его я так и не дозвалась, да и способности у него ограничены. Одно дело принести еду или коньяк, совсем другое разыскать ночью подходящий инструмент. Я уж молчу про проникнуть в чужие палатки и что-то там испортить – это уже другая история.

Посмотрела на рюкзак, где лежал коньяк. Может, еще немного? Чтобы разогнать мысли и найти решение. Но нет, нельзя. Нужно быть трезвой и собранной. Это пусть бандиты напиваются, мне меньше проблем с ними будет, а лучше чипсы погрызу.

В ночной тиши раздался одинокий крик совы, и этот звук, обычно успокаивающий, теперь резал слух своей неестественностью. Я чувствовала себя оторванной от реальности, остро ощущая нехватку информации, знаний, а может, и просто уверенности в себе. Что я вообще делаю, притаившись в кустах, вместо того чтобы внимательно наблюдать за врагом? Нужно вернуться к тому месту, откуда мы с Васькой полезли в реку. С той точки открывался хороший обзор, и, возможно, удастся разглядеть, где и что у них хранится.

Обратный путь занял гораздо больше времени. Отблески костра служили ориентиром, но я двигалась медленно и осторожно. Прислушивалась к каждому шороху, принюхивалась, стараясь не издавать ни звука. Возможно, все эти предосторожности были излишними, но страх сковывал меня. Одно дело – сбежать от мужа, да и то в состоянии аффекта, и совсем другое – угнать лодку у контрабандистов. Павел, скорее всего, не убил бы меня за разбитую машину и снятые деньги, а эти церемониться не станут. Лучше всего было бы уйти отсюда подальше, обойти это место стороной и забыть обо всем, что я видела на поляне. О прорыве пространства, о черной субстанции, о неизвестном животном в клетке. Забыть и жить спокойно, ведь на мою жизнь стабильности хватит, а что будет потом – это проблемы будущих поколений. Но я знала, что забыть не получится, что я уже погрязла во всем этом. Не только мир вокруг меняется, как говорила ведьма, но и я сама стремительно меняюсь, и это уже необратимо.

Я снова оказалась у кромки воды, там, где еще недавно мы с Васькой наблюдали открытие портала. Теперь это место казалось зловещим, пропитанным опасностью и моей беспомощностью. А еще мокрая одежда противно липла к телу, вызывая озноб. Конечно, кому приятно носить мокрое? Но выбора не было, не сидеть же в засаде, укутавшись в плед. А если меня обнаружат, придется бежать со всех ног. В темноте есть шанс ускользнуть, если они не захотят бросать награбленное. О том, что их там много и они могут разделиться, лучше не думать. Главное – настрой. Настрой на победу!

С моего наблюдательного пункта хорошо был виден костер, и небольшое пространство вокруг него. Все остальное терялось в ночи. Мужчины, вроде бы все семеро, пересчитать пока не получалось, выпивали. И, кажется, травили байки, о чем свидетельствовали взрывы хохота. А еще развлекались тем, что совали всякую ерунду в клетку с пленным зверем. То ли проверяли, что он ест, а что нет, то ли просто издевались. За неимением других занятий, я тоже наблюдала за этими экспериментами. Особенно усердствовал парень в кепке, самый молодой в компании. Он совал в клетку ветку, пока от нее не остались лишь обгоревшие остатки.

Сначала я подумала, что в клетке осталась та самая черная субстанция, от которой загорелась трава. Но потом из клетки что-то вылетело и попало на штаны парня. Он взвизгнул и принялся тушить пламя руками, а затем бросился в реку. Похоже, он не только молод, но и откровенно глуп. Остальные вскочили, началась паника, и только главарь продолжал лениво раздавать указания. Неужели существо в клетке умеет плеваться огнем? Или той самой черной жижей? Это уже не зверь, а оружие! И это наводило на интересные мысли…

***

Всё имеет свой предел. И ожидание, и выдержка. Я, словно сталь, закаленная годами, потраченными на то, чтобы Павел наконец увидел, как много я вкладываю в нашу семью. Поэтому выжидать, пока эти бандиты провалятся в сон, оказалось задачей вполне посильной. Промокшая одежда лишала покоя, озноб пробирал до костей, но я терпела. Накинула плед, и под ним, в сырой одежде, в засаде стало немного уютнее.

После того, как парню в кепке оказали помощь, сложно было понять, насколько серьезны его раны. Клетку перетащили ближе к реке, подальше от любопытных глаз. Постепенно шум стих. Кто-то отправился спать, включая пострадавшего, кто-то продолжал пьянствовать. Бородатый, тот, что готовил ужин, и еще один, заменивший раненого, мыли посуду в реке. И только их главарь почти не притрагивался к выпивке. Его взгляд оставался трезвым и каким-то настораживающе проницательным. Казалось, он что-то подозревает.

Он вставал, обходил лагерь, задерживался у клетки, оглядывался по сторонам, но всегда возвращался на свое место. И каждый раз его взгляд будто упирался в те самые кусты, где я пряталась. Мне казалось, что в следующий обход он подойдет прямо ко мне, причем зайдет с тыла. Этого мне совсем не хотелось, поэтому я всеми силами старалась слиться с окружающей средой. Не просто убеждала себя, что меня здесь нет. Нет, это так не работает. Я рассеивала мысли, уподобляясь растениям. Дышала медленно и ровно, ни о чем не думала, мой взгляд скользил по всему вокруг, без всякого эмоционального отклика. Даже дрожь отступила. Казалось, еще немного, и я провалюсь в сон, но пока мне удавалось оставаться в этом пограничном состоянии.

То ли моя маскировка сработала, то ли у главаря просто была такая подозрительная внешность, а он совершал обычный обход. Но примерно через полчаса он, похоже, успокоился и расслабился. А потом тоже ушел спать. Часовых почему-то не выставили, что было мне только на руку. Время давно перевалило за полночь, и даже пленник в клетке, кажется, уснул. Ночь стояла подозрительно тихая и почти благостная. Ни шорохов, ни завываний из леса, ни криков ночных птиц, даже ветки не скрипели. Словно весь мир затаился вместе со мной…

Именно эта неестественная тишина, эта застывшая пауза в природе, и стала моим сигналом. Когда даже самые чуткие уши леса умолкли, когда даже самые беспокойные духи ночи затихли, это означало, что момент настал. Я медленно, очень медленно, начала двигаться к своей цели.

Каждый шаг был выверен, каждый мускул напряжен, но не до предела, чтобы не выдать себя. Я чувствовала землю под ногами, ощущала влагу, пропитывающую мои ботинки, но это было лишь фоновым шумом для главного звука – биения моего собственного сердца, которое, к моему удивлению, билось ровно и спокойно. Я больше не была той, что ждала признания Павла, той, что дрожала от холода. Я была хищницей, выслеживающей свою добычу, и моя добыча была не в клетке.

Я обошла лагерь с другой стороны, используя тени деревьев как свое прикрытие. Воздух был пропитан запахом дыма, сырой земли и чего-то еще, чего-то более резкого, что я не могла сразу идентифицировать. Но это не имело значения. Главное – они спали. Точнее, я на это очень надеялась. Но не рискнешь, не узнаешь. И я решила рискнуть.

Первым делом закинула в дальнюю от костра и лагеря лодку свой рюкзак. Порадовалась, что весла на месте и не надо их искать. Потом, пригибаясь и не выходя из тени палаток, добралась до импровизированной кухни – в надежде найти или сахар, или сгущенное молоко. Уверена, если вылить банку в бензобак, то мотор тоже не сработает. Пока мне везло, сахар нашёлся быстро и даже оказался не рафинад, а обычный сахар-песок. Под руку попался хороший нож, почти тесак, его я тоже позаимствовала. Запихала в карманы штанов пару банок тушенки, в чистый котелок кинула хлеб, какую-то крупу, пачку макарон, тот же сахар, соль, пачку чая, приправу. В общем, немного проредила запасы бандитов. Всё это заняло у меня меньше пяти минут, после чего я так же тихо вернулась к лодкам. Поставила котелок со всем содержимым внутрь. Сделала надрез на пакете с сахаром и подошла ко второй лодке.

Прежде чем я сама у себя спросила, а где у этой махины бензобак, увидела ярко-красную пластиковую канистру. Она была прикреплена недалеко от самого мотора, а ещё к ней шёл шланг. Так как на моторе я ничего похожего на бензобак не увидела, решила проверить этот. В нём действительно был бензин, судя по запаху. Сахар засыпала очень аккуратно, чтобы и тишину не нарушить, и улик не оставить. Но всё равно раз за разом поглядывала в сторону палаток, готовясь убегать при малейшем намёке на опасность.

Закончив это неправедное дело, я уже собралась столкнуть лодку на воду, как меня остановило ощущение взгляда в спину. Оно было настолько осязаемым, что я резко обернулась, выставив нож перед собой. Почему-то показалось, что за спиной кто-то стоит, я даже подумала, что там этот неприятный тип, которого я окрестила «главным». Но никого не было. Только тихая глубокая ночь, догорающие угли костра, и пара светящихся в темноте глаз. Как я не завизжала от ужаса, не знаю. Наверное, дыхание от страха перехватило. Это потом уже, через несколько секунд я сообразила, что светящиеся глаза принадлежат неизвестной твари в клетке. И вот этот мелкий монстр не сводил с меня взгляда. Следил за моими перемещениями и молчал. По идее, можно было выдохнуть и уходить, но что-то мне не давало покоя. Будто что-то скреблось в голове, пытаясь пробиться. То ли я что-то важное упустила, то ли просто совесть пыталась достучаться. И ведь понимаю, что выпускать опасное животное – это неправильно. Оно же не просто дикое, оно из другого мира. Ему тут точно не место. И всё же что-то не давало сделать последний шаг и бросить этого зверя в лапах контрабандистов. Эх, была не была!

Я приблизилась к клетке. Внутри, в полумраке, я могла различить силуэт и глазища, смотрящие на меня со страхом и, кажется, с долей надежды.

— Не бойся, я тебя выпущу, только ты не шуми, пожалуйста, — мне кажется, этими словами я пыталась больше себя успокоить, чем зверя. Да и не понимает он ничего, даже если оно и частично разумное, то вряд ли знакомо с русским языком.

Мои пальцы коснулись холодного металла клетки. Я не знала, что меня ждет, что это за существо, и почему оно здесь. Но я знала одно: оно было в беде, и я в моих силах ему помочь.

Скрипнула защелка, и дверца клетки отворилась. Я отступила назад, ожидая чего угодно – рывка, нападения, дикого вопля. Но существо лишь медленно, словно не веря своему счастью, выбралось наружу. Оно было небольшим, покрытым чем-то вроде темной, переливающейся чешуи, с длинным хвостом, который нервно подергивался. Глаза, те самые, что светились в темноте, теперь казались огромными и полными растерянности. Оно огляделось, втягивая носом незнакомый воздух. Затем, словно приняв решение, с удивительной скоростью преодолело открытое пространство и скрылось в густой лесной чаще. Я смотрела ему вслед, пока последний отблеск его чешуи не растворился в темноте.

Облегчение смешалось с легкой тревогой, что-то я задержалась, пора и мне последовать примеру неизвестного зверя - убегать. Я быстро проверила свои припасы, убедившись, что все необходимое на месте, и стараясь не производить лишнего шума - тихонько оттолкнула лодку от берега. Я гребла изо всех сил, направляя лодку по течению реки. Ночь была моим союзником, скрывая меня от посторонних глаз. Запоздало пришла разумная мысль в голову – а вдруг ниже по течению водопад? Или пороги? Или течение быстрое, стремительное? Или вообще меня выкинет в море?

Если раньше и была идея довериться течению реки, и лечь спать, то подобные ужасы отбили сон напрочь. А еще я вспомнила, что не уничтожила средства связи бандитов. А это значит, что днем плыть на лодке мне нельзя. Придется на рассвете искать место, где можно будет укрыться.