Затмение Эормии

Пролог

«Беги… Тебе не уйти от меня… Ты принадлежишь мне… Вы оба принадлежите мне… Вы оба станете мной…»

Это были последние слова, которые услышала Тара, прежде чем буря поглотила её. Родной мир выплюнул Тару как досадную ошибку, и она понимала справедливость такого решения.

Обратного пути домой не осталось. Взрыв разрушил не только её поместье, но и детские мечты. Всё, чем считала себя Тара, осталось в Нирмарте — родном мире, отвергшем её.

Неизвестно, сколько прошло времени, прежде чем она приняла тот факт, что не сможет вернуться домой. Бездна выбросила её в междумирье. Что это такое, Тара точно не знала. Она не нашла упоминаний о нём ни в книгах, ни в летописях. Никто, кроме отца, не знал, что такое междумирье, и теперь Тара смогла убедиться лично, что он не лгал ей хотя бы в этом.

Темнота вокруг разрывалась разноцветными потоками. Тара видела такие же над тем, что осталось от поместья после разрушения оболочки мира. Чем междумирье отличалось от обычного космоса, было сложно понять. Никто из ныне живущих людей, с которыми общалась Тара, не был ни в космосе, ни в междумирье. Но с земли казалось, что занебесье наполнено звёздами, а здесь же… лишь темнота.

Сначала Тара подумала, что вновь попала в мир Тёмного — туда, откуда совсем недавно чудом спаслась. Но её дар видеть потоки говорил иное. Данный ей с рождения дар не был уникальным, но именно он наполнял пространство яркими красками. Как же необычно было вокруг: потоки энергии составляли единый, невероятный по своей красоте танец, и Тара чувствовала себя словно пёрышко, попавшее в ураган.

В этом необычном месте первозданная магия проявляла всю свою мощь. Потоки сталкивались, соединялись, перемешивались и вновь разделялись. Буря разгоняла их, как океан, создавая величественные волны. Они разбивались друг о друга, как вода о скалы, создавая разноцветную «пену». Потоки меняли свой цвет стремительно, как лучи после встречи с ловцом солнца. Их танец завораживал.

Буря ревела вокруг, стремясь стереть пространство в пыль. Этот безумный танец разорвал бы Тару, как крошечную лодочку в океане, но её окружили духи — прозрачные, сотканные из магического тумана фигуры. Как же их было много! Гораздо больше, чем в её родном мире. Они отличались друг от друга и цветом, и формой. Некоторые были похожи на маленьких причудливых человечков, другие — на невиданных существ, а некоторые и вовсе были бесформенными. Светлые духи, тёмные и даже… какие-то иные. Таких Тара раньше не встречала.

Они заботливо создавали вокруг Тары кокон из своих эфирных тел, защищая её от бури. Бережно они касались её тела, обволакивая его. Их прикосновения вызывали вспышки воспоминаний в голове — чужих, далёких. Тара не понимала их смысла. Она видела незнакомый ей мир, разделённый напополам. Потемневшая половина стремилась поглотить светлую. Светлая возвышалась над тёмной. Тара испугалась, что её Нирмарт ждала такая же участь после той ошибки, которую она совершила.

С каждым новым вдохом воздуха в коконе становилось всё меньше. Силы Тары таяли, усталость подкрадывалась волной, словно намекая, что путь уже пройден и пора отдохнуть. Хотелось только спать, пусть сон и грозился превратиться в вечный.

Эта мысль не сильно беспокоила Тару, потому что она предпочла бы смерть встрече с тем, кто беззвучно произнёс её имя напоследок. «Вероника» — так звали Тару почти двадцать один год, но теперь это имя стало проклятым. Даже если каким-то чудом ей удастся спастись, это имя останется здесь, в междумирье. Пусть потоки разорвут его на части вместе со всем прошлым. Словно это могло что-то изменить…

Тара чувствовала себя виноватой. Из-за неё открылся путь в измерение демонов, и они ворвались в мир. Она понимала: из-за неё погибло так много людей — а сколько ещё погибнет? Ведь вторжение не закончилось. Тара закрыла глаза, думая, что ей тоже лучше остаться в этом забвении, как и её имени.

Она всё равно не знала, как спастись из нынешнего положения и что делать. Тело ныло от боли, и раны, полученные в битве, давали о себе знать, не позволяя насладиться последними минутами.

И всё же любопытство оказалось сильнее остальных чувств. Столько вопросов разом навалилось! Как было бы чудесно получить на них ответы. Где она? Что это за место? Откуда эти потоки? Куда они принесут её?

Вот только голос в голове отдавался эхом, и услышанное «беги» не давало покоя. Будто бы у неё был выбор. Затмение всё же случилось, превратив кошмар в реальность, но Тара теперь не узнает, чем закончится сражение. Свой родной мир она покинула, бросив его на растерзание армии демонов, пусть и не по своей воле.

От недостатка кислорода мысли в голове стали напоминать бурю вокруг. Они мелькали в беспорядке и со стремительностью, вторя потокам, и Тара далеко не сразу заметила, что один из духов настойчиво привлекает к себе внимание.

Дух то и дело суетился перед самым лицом, мягко касаясь кожи. Бесформенный чёрный дух дотронулся до правого запястья, и, к своему удивлению, Тара ощутила его мягкую шерсть, которой не было видно. Когда Тара наконец сумела на нём сфокусироваться, дух юркнул в сторону. В той стороне она заметила тусклое свечение, выбивающееся из окружающих потоков своей равномерностью. Как любой тонущий, она инстинктивно потянулась к этому свету, собрав последние крохи магии, что в ней ещё остались. Сияние отозвалось и потянуло её к себе.

Через несколько мгновений чувство невесомости резко сменилось ощущением падения. Тара ударилась о землю, но сил посмотреть на спасительный источник света уже не осталось. От боли и усталости она провалилась в беспамятство.

Глава 1. Асари. Побег

Асари любила родной город, что бы о нём ни говорили. Ей был дорог этот сухой, горячий воздух, пряный аромат сандала и перезвон колокольчиков на высохших деревьях. Бесконечное лето и журчание единственного во всей долине надземного ручья окружали её с первых дней жизни.

Песчаные бури не тревожили Капитул — город надёжно защищали невысокие горы. Стекающая с вершин вода наполняла подземные реки, позволяя долине процветать и даже снабжать провизией соседние королевства. В мире Асари не знали ни неравенства, ни алчности. Королевства жили в согласии, в основном благодаря Капитулу — для одних он был тираном, для других — благодетелем.

Но если город и его обитателей Асари искренне любила, то сам Капитул — нет. Для неё он не был ни тираном, ни благодетелем; не был он и монстром из ночных кошмаров. Для Асари Капитул был «отцом». А она была для него «дочерью», рождённой лишь для того, чтобы исполнить своё предназначение.

Асари смотрела на Боэл — мир, который научил её не бояться тишины. Она знала: Владыка прав. Мироздание не может быть только белым, как того жаждала Империя. Но она также знала, что Капитул превратил эту правду в цепи не меньше, чем Империя превратила в цепи свою.

Небо над городом окрасилось в багрянец, и Асари понимала: это не закат. Солнце ещё не коснулось горизонта, но воздух уже стал липким и пах медью. Затмение не просто приближалось — оно пожирало сам смысл жизни. Значит, этот момент всё же наступил. Асари не верилось, что выбор исполнить предназначение действительно пал на неё.

— Ты обещала мне! — выкрикнула Асари в отчаянии, в очередной раз отдёрнув руку. — И теперь отказываешься от своих слов?

Асари посмотрела на маму, на её идеально гладкое, молодое лицо и не нашла на нём ни тени жалости. Словно перед ней была не родная кровь, а храмовая статуя из церемониального зала Песчаной церкви. Матери на вид можно было дать не больше лет, чем самой Асари. Её тёмные, с фиолетовым отливом волосы были собраны в тугой пучок, сдерживавший непослушные кудри. За внешним равнодушием проглядывали раздражение и страх. Асари знала, чего именно боялась мать, и боялась та вовсе не за жизнь родной дочери.

— Это твой долг, — равнодушно повторила она. Её пальцы впились в запястье Асари. — Он выбрал тебя!

Мать являлась верховной жрицей Капитула больше двадцать лет. Она приняла этот пост, едва ей исполнилось тридцать, вскоре после рождения Асари. И благодаря своему хладнокровию, которого так не понимала Асари, умудрялась продержаться на высоком посту так долго. Даже потеря троих дочерей её ничуть не изменила.

Среди пятерых дочерей Ардашера Асари была самой младшей и ей многое прощалось, но на этот раз она знала, что неповиновение перешло всякие границы. И то, что она так дерзко вырывалась из цепкой хватки, только добавило матери злости.

— Ты меня не заставишь! — зло крикнула Асари.

Асари и раньше знала, как можно вывести мать из равновесия, но на этот раз цель была другой. Её злило, что родная мать, пусть и сама верховная жрица, так с ней поступала. И это после того, что стало с сёстрами. Но хуже всего при этом — молчаливое согласие отца.

Когда Асари увидела его спокойные ореховые глаза, в ней не осталось сомнений, что нужно бежать. Ни секунды больше не размышляя, она так и поступила.

— Тебе не уйти от Него! Ты всё равно подчинишься и сделаешь, как тебе велено! — крикнула вдогонку верховная жрица, та, которую Асари привыкла называть тёплым словом «мама».

Асари знала родной замок досконально. Она знала здесь каждый уголок, каждый закуток, каждый поворот, но нигде в этом огромном и таком холодном замке ей было больше не спрятаться. Отсюда стоило искать выход, но как сбежать, когда тебя окружают люди, готовые пойти на всё, лишь бы услужить своей госпоже — твоей матери?

Единственное место, которое могло бы помочь ей в такой непростой ситуации — был кабинет отца. Сакральное место, в которое посторонним вход воспрещён. Всем кроме неё — любимицы своего папы.

Асари проводила в этом кабинете столько часов, прячась от строгой и порой жестокой матери, что выучила здесь всё: и то, какие книги здесь находились, и какие магические камни хранились, и какие артефакты здесь можно было найти. Если во всём мире и было место, которое могло помочь скрыться от власти матери, то это именно кабинет отца.

Асари не составило труда открыть дверь, замок был магическим и воспринимал её так же, как и отца. Она уговорила дать ей такую привилегию, а отец слишком сильно её любил, чтобы отказать в чём-либо. Но отец ошибался, полагая, что уроки магии проходили для Асари как вода сквозь решето. На самом деле она очень многое запоминала и крепко усваивала, не подавая вида.

Главный урок жизни, который преподнёс Капитул для Асари когда-либо: никто не должен знать о тебе всей правды, даже самый близкий человек. И отец явно удивится, когда обнаружит, что его непокорная дочурка довольно крепко запечатала магией дверь в кабинет, да так, что её теперь только выбить и можно.ыстроила между ними баррикаду из его же собственных секретов.

— Асари! Немедленно открой дверь! — потребовала верховная жрица. — Тебе же хуже будет!

Но Асари маму уже не слышала, целиком погрузившись в поставленную задачу сбежать. Она в панике рылась в вещах отца, перебирая все возможные варианты. Здесь было столько магических артефактов, хоть один из них должен помочь.

На мгновение она замерла, наткнувшись взглядом на своё отражение в высоком ростовом зеркале. Красивая. Этого было у неё не отнять, даже с растрёпанными кудрями. Однако в отражении она не узнавала себя не по неряшлевому виду. Этими холодными янтарными глазами смотрело на неё отражение матери, а не её собственное.

Асари в ярости кинула первое, что попалось под руку, и зеркало рассыпалось на множество осколков.

Дрожащими пальцами Асари нащупала у кромки волос клеймо — символ, который жёг её кожу с четырёхлетнего возраста. Метка Невесты. Налог, который элита платила Тёмному Владыке за право обладать Его силой. Дар и проклятие, проводник Его тёмной, удушающей мощи. Сейчас она собиралась совершить величайшее святотатство: ударить хозяина его же мечом.

Она прикрыла глаза, заставляя себя дышать ровно, пока в ладони разгоралось едкое пламя. По её воле крохотный язычок этого чёрного огня впился в самое ядро печати.

Асари до крови прикусила губу, но не позволила себе ни звука, когда ядовитый жар начал плавить плоть. Это действие приносило несравнимо больше душевной боли, чем физической, словно сгорал кусочек души, а не плоти. Но дело было сделано и обратного пути больше не осталось. Её служение с этого дня было окончено. Она сама разорвала связь, а за это ждала только расплата кровью.

Лишь ненависть позволила Асари быстро взять себя в руки. Опираясь на стол, чтобы унять дрожь, она вернулась к поискам. С вещами отца она уже не церемонилась — пусть бьются, бесполезные магические игрушки! Должно же быть здесь что-то, что вытащит её отсюда!

Она пошатнулась, задев узкий шкаф из тёмного дерева. Дверца жалобно скрипнула, обратив на себя внимание. Шкафчик хранил в себе небольшие синие камни, каждый из которых аккуратно стоял на отдельном пьедестале. Асари взяла один из них в руки чисто по наитию. Энергия, что ощущалась в камне раздражающе настойчиво отдавалась в руке, призывая высвободить её.

— Нет, не пойдёт, — заключила Асари, намереваясь вернуть камень на место аккуратно.

Она понимала, что с камнями портала стоило вести себя крайне деликатно, ведь одно неосторожное движение могло привести к катастрофе.

В ту же секунду дверь кабинета разлетелась в щепки под сокрушительным ударом сжатой энергии. В инстинктивном порыве защититься Асари сжала кулак, в котором всё ещё находился синий кристалл.

Взвинченная болью и страхом магия Асари ударила в артефакт бесконтрольным потоком. Мир вывернулся наизнанку, кабинет отца схлопнулся в ослепительную точку, и её выбросило в пустоту. Но камень перенёс её вовсе не туда, куда должен был вести.

***

Асари рухнула на берег моря. Тёплые спокойные волны окутали красный шёлк её платья. Она почувствовала прикосновение воды и ощутила её солёный привкус — такой непривычный после ледяной прохлады ручья Капитула.

Лицо обожгло порывом ветра — резким, наглым. Асари не могла вдохнуть. Она сжала руку от неожиданности, но пальцы наткнулись на острые грани камней.

Гул в голове ошеломлял. Тяжесть стремилась прижать её к земле или напротив, вытолкнуть обратно, откуда бы эта вторженка не явилась.

Асари дала себе минутку. Всего мгновение, чтобы собраться с силами. Чтобы…

Даже сквозь оглушительный рокот волн Асари смогла расслышать голоса. Кто-то приближался. Видели ли они её появление, Асари не знала. Впрочем, не была она уверена даже в том, куда именно попала. Может, её выкинуло на побережье Западного континента? Вроде, там тоже есть каменистые пляжи. Вроде…

Асари не нашла ничего лучшего, чем замереть. Она закрыла глаза и постаралась не дышать слишком часто.

Вскоре она услышала, как кто-то торопливо вбежал прямо в воду. Холодные пальцы коснулись её шеи, затем запястья. Лёгкая волна чужой магии задела её поток, и Асари едва не вскрикнула — этот контакт отозвался саднящей пустотой на месте сожжённой метки.

— Пыталась воспользоваться камнем портала? — услышала Асари мужской бархатистый голос. В нём не было угрозы, только тревога. Значит, её не приняли за врага. По крайней мере, пока.

Убедившись, что она жива, незнакомец легко поднял Асари на руки.

— Позвольте, я сам отнесу девушку к страже, — робко предложил второй. — Вы на совет опоздаете.

— К страже? Это ещё зачем? — в голосе первого прорезалось недовольство.

— Протоколы, мастер… Вдруг она не из Империи?

— Сначала ей нужно оказать помощь, а потом уже допрашивать.

Асари вновь почувствовала волну магии, на этот раз куда более мощную. Она выходила за пределы всего, что Асари видела в своём мире. Над головой раздался резкий хлопок, словно порыв ветра ударил в паруса, и шум волн отдалился. Любопытство жгло сильнее ожога, но Асари не разомкнула век.

Головокружение и тяжесть чужого мира быстро перевесили всё остальное. Она не заметила, как полёт закончился. Просто в какой-то момент камни и ветер исчезли и Асари оказалась на чём-то мягком, а сверху её окутало сухое, тяжёлое тепло покрывала.

— Мастер Огелан, девушка может быть носителем метки, — голос второго прозвучал совсем рядом, заставив Асари внутренне сжаться. — Её нужно сначала проверить. Позвольте мне…

Она затаила дыхание. В воздухе повисла тяжёлая пауза. Асари кожей чувствовала недовольство нёсшего её на руках мага. Мощь его магического потока ощущалась даже сквозь боль и растерянность. Но он быстро взял себя в руки.

Асари почувствовала, как его пальцы коснулись её затылка, осторожно отводя в сторону влажные пряди. Сердце в груди забилось быстрее, но она заставила себя и дальше изображать глубокое беспамятство. Прикосновение к обожжённой коже отозвалось вспышкой боли, от которой хотелось закричать, но Асари лишь крепче сжала челюсти.

— Ранилась в междумирье? — негромко, почти неслышно спросил мужчина, обращаясь скорее к самому себе.

Его руки задвигались над раной. Асари ощутила покалывание — чистая, стерильная магия этого мира пыталась прощупать её суть, но наткнулась лишь на изувеченную плоть. Асари сама выжгла свою тайну, и теперь этот маг видел лишь рану, а не клеймо.

— Метки нет, как видишь, — мужчина облегчённо вздохнул, и его голос снова стал бархатистым. — Доволен?

Наступила долгая пауза. Незнакомцы не обмолвились больше ни словом. Маг, сидящий подле неё, коснулся её ладони тёплыми пальцами. Асари ощущала в его руке сухую, немного колючую магию стихии земли.

Вскоре мужчина отошёл. Послышались шаги и тихий скрип открывающихся шкафчиков, а затем резкий, едкий запах ударил в нос, вырывая Асари из притворного забытья. Она непроизвольно дёрнулась и распахнула глаза, давясь терпким воздухом.

Первым, что она увидела, были мужские глаза глубокого зелёного цвета, смотревшие на неё с такой искренней заботой, какую она редко встречала в родном Капитуле.

— Как ты? — спросил мужчина. Его голос звучал мягко, на безупречном имперском наречии.

— Голова кружится, — вяло ответила Асари.

Мужчина чуть отстранился, убирая флакон.

— Путешествие напрямую сквозь ткань междумирья — дело небезопасное, особенно сейчас. Тебе нужно было сначала проверить стабильность перехода, прежде чем активировать камень.

— Сейчас? — Асари приподнялась на локтях, игнорируя вспышку боли в шее. — Почему? Что случилось?

Она осмотрелась. Комната отдалённо напоминала кабинет отца: высокие шкафы, забитые бумагой и причудливыми приборами; окна с тяжёлыми рамами, но без стёкол, за которыми лился неестественно чистый свет. Это был не Капитул. Ни одно из соседних королевств не могло похвастаться такой архитектурой и обилием светлой магии.

— В междумирье началась буря, — сказал мужчина. — Сейчас ни один камень портала не сработает корректно.

Он смотрел пристально, изучающе. Асари этот взгляд не нравился — слишком внимательный, слишком въедливый как у отца. Мужчина явно ждал объяснений.

— Тебя, по всей видимости, забросило сюда случайно, — продолжил он, не сводя с неё глаз. — Ты ведь не в Столицу направлялась?

— Нет… — выдавила Асари. — А где я?

Она уже знала ответ, но ей нужно было выиграть время.

Асари жадно всматривалась в обстановку, надеясь найти хоть какую-то зацепку. Комната была круглой — похоже, её притащили в одну из тех башен, что так любили строить имперсике маги. Но если в Капитуле стены дышали жаром и пустотой, то здесь всё казалось тяжёлым, пафосным. Тёмное дерево панелей, холодный блеск мраморного подоконника под открытой аркой окна…

— Ты в Столице Империи, в Эормии.

Худшие опасения подтвердились: она в самом сердце вражеских земель.

— Откуда ты? — мужчина чуть наклонился вперёд, не сводя с неё внимательных зелёных глаз. — Ты ведь не из Империи, так?

Брови мужчины снова сошлись на переносице. С ужасом Асари наконец-то его узнала. Это был Огелан Целеардин — герцог Целеардинский. Именно таким, строгим и расчётливым, изобразил его художник на портрете, который в числе прочих хранился в подвалах замка Ардашеров. Асари поняла: пора пускать в ход самое беспроигрышное оружие.

— Я… я не понимаю, как здесь оказалась, — голос её дрогнул именно так, как нужно: в меру жалобно, в меру растерянно. — Я просто зашла в кабинет отца, взяла какой-то кристалл. Он вспыхнул, а потом всё как в тумане…

— Активировала, значит… — герцог взял паузу. — Как называется твой мир?

— Рион, — ответила она, глядя ему прямо в глаза с самой искренней и напуганной миной, на которую была способна. Это было первое название, пришедшее на ум — далёкое, нейтральное место.

— Из такой дали? — в голосе Огелана послышалось удивление. — Ты ведь знаешь об Империи?

— Да, знаю…

— Ты говоришь на имперском. Насколько я помню, Рион — мир консервативный и, мягко говоря, Империю не жалует.

— Мой отец — торговец междумирья, — выпалила Асари. — Ему приходилось иметь дела и с Империей.

Она чувствовала, что идёт по самому краю. Если этот влиятельный герцог хоть на миг усомнится в её словах — всё пропало. О Рионе она знала только из случайных рассказов, но это был единственный мир, который не находился в открытой войне с Империей. Ей оставалось только молиться, чтобы знаний хватило для этой лжи.

— Я уже позвал лекаря, — голос Огелана вдруг смягчился, стал ласковым, хотя морщинка между его бровей так и не разгладилась. — Он скоро придёт. А пока — отдыхай.

Он начал отходить от дивана, но путь ему преградил второй маг, всё это время тенью стоявший в стороне.

— Мастер Огелан, есть протоколы, — в голосе помощника слышалась сухая исполнительность. — О каждом случайном госте нужно немедленно докладывать страже. Вы же знаете.

— Страже? Зачем? Что я сделала? — Асари не пришлось притворяться, страх был абсолютно искренним. Оказаться в имперских застенках в её планы не входило.

— Не бойся, тебе не причинят вреда, — Огелан бросил на помощника взгляд, полный такого раздражения, что Асари поняла: он на её стороне. — Просто таков порядок. Каждому гостю помогают вернуться домой, если это возможно…

— Домой? Нет! — Асари перебила его, почти выкрикнув это слово. Горло сдавило, она затараторила: — Пожалуйста, не отсылайте меня назад! Я… я прошу прибежища в Эормии! Мой отец говорил, что это возможно. Любой Проводник может получить покровительство Империи!

— Ты — Проводник? — Огелан опешил.

— Да, я Проводник, — твёрдо подтвердила Асари. — И прошу прибежища. Пожалуйста, не отсылайте меня домой.

Глава 2. Огелан. Неожиданный проводник

Огелан неприлично опаздывал. Вчерашнее затмение было ожидаемым — такие весомые события рассчитывались за много лет вперёд, — но оно принесло с собой непросчитанную беду.

За двадцать лет, прошедших с последнего вторжения, небесные светила сходились не раз, но именно теперь из молодого мира Нирмарт пришёл зов о помощи. Весть о том, что демоны прорвались в мир, поступила за много часов до самого затмения, и Императору в спешном порядке пришлось отправиться туда вместе со своей свитой, не дожидаясь армии.

Что-то в этом Нирмарте пошло не так с самого начала. Потоки в междумирье породили настоящую бурю, сделав перемещение между мирами невозможным. Период затмения всегда облегчал переход, позволяя перебросить целую армию, но не в этот раз. Попытки связаться с Химотом — плацдармом Империи рядом с Нирмартом — разбивались о магические помехи.

Малый совет собирался уже в третий раз за сорок восемь часов. Верховный маг требовал невозможного от измотанных коллег, но против взбесившихся стихий даже его воля была бессильна.

— Как бы мы ни старались, удержать стабильный портал в Химот не выходит, — донёсся из-за двери сонный, надтреснутый голос советника Серши. — Буря становится слишком непокорной. На моей памяти такой ещё не было.

Огелан ненадолго остановился, прислушиваясь к голосам, прежде чем открыть дверь.

— Продолжайте пытаться, — голос Верховного мага Дорана звучал глухо, словно из-под земли. В отличие от остальных лентяев в этом зале, он, как и Огелан, выпил свой магический резерв до капли, пытаясь установить переход в Химот. Теперь его поток напоминал пересохшее русло реки, и восстановление обещало быть долгим и болезненным. — Мы обязаны выслать подкрепление.

— Если даже у вас не вышло… — начал было Серши.

Этот Серши когда-нибудь дождётся, что Доран сошлёт его из столицы. Огелан устал напоминать ему, что даже титул графа не делает его неуязвимым. Спасая пухлощёкого советника от неминуемого гнева Верховного мага, Огелан толкнул тяжёлую дверь.

— А, мастер Огелан. Вы всё же почтили нас визитом, — бросил кто-то из советников, но Огелан даже не повернул головы.

Неожиданная проблема, которую принесло с собой затмение, волновала его гораздо больше. Во время подобных бурь бывает, что в Империю попадают незадачливые путешественники: переход между мирами создаёт фокус на Источнике, который притягивает к себе, как магнит, всех, кто оказался в эпицентре шторма. Но в этот раз гостья назвалась Проводником.

— Опаздываешь, — Доран посмотрел на него тяжело, исподлобья.

Доран Литирин — Верховный маг Империи — на самом деле выглядел молодо. Он был, пожалуй, самым юным Верховным магом в истории, но взгляд у него был тяжёлым. Видимо, позаимствовал эту привычку у Императора. Как говорят: с кем поведёшься, от того и наберёшься.

— Вы к нам не присоединитесь? — советник Лирот указал на свободное кресло, заметив, что Огелан замер у края стола как случайный посетитель.

— По пути сюда я наткнулся на девушку… — начал Огелан, но Доран прервал его неожиданно лёгкой улыбкой.

— Кот из дома — мыши в пляс?

Огелану же было не до шуток. Он проигнорировал колкость главы Совета, чеканя каждое слово:

— Эту девушку выбросило из междумирья. Буря затянула её, когда она пыталась активировать камень портала.

Улыбка сползла с лица Дорана, взгляд мгновенно стал стальным.

— Попала сюда случайно? Она не из Империи?

— Нет, не из Империи, — подтвердил Огелан.

— Откуда её принесло? Она назвала мир?

— Рион.

— Рион? — Доран нахмурился. — Её занесло из такой глуши? Ты проверил её на наличие метки?

— Да, метки нет. И… — Огелан выдержал паузу, глядя Дорану прямо в глаза. Он дал понять, что появилась ещё одна проблема. — Девушка утверждает, что она Проводник. И, пользуясь древним правом, она официально просит у Империи прибежища.

Советники заёрзали на стульях, и Огелан почти физически ощутил их внезапный, хищный интерес. Он презирал эту суету. Пока мир за стенами Совета трещал по швам, эти люди думали лишь о том, как расширить своё влияние. Он чувствовал, как взгляд синих глаз Дорана буравит его насквозь — Верховный маг читал его мысли. Огелан и сам хотел повременить с этой новостью, но лучше было выложить карты самому, чем ждать, пока его помощник доложит страже.

— Девушку нужно определить! То, что она Проводник, следует подтвердить немедленно! — голос одного из советников сорвался на высокий, почти визгливый тон.

— Определить? — Огелан вскинул голову. — Она не подданная Империи!

— Неважно, откуда она родом! — подал голос Серши, и в его глазах блеснула жадность. — Девушка просит прибежища, а значит, теперь она под покровительством Империи и должна пройти определение, как и все.

— Хочу напомнить тебе, Серши, что Император давно намерен отменить этот архаичный обычай, — холодно вмешался Доран.

— Императора здесь нет! А любая империя держится в первую очередь на своих традициях! И традиция говорит нам, что каждая девочка Империи должна пройти определение, и если окажется, что она — Проводник, то она обязана выйти замуж. Совет и так слишком во многом уступал Императору, но это право незыблемо!

Доран спокойно выслушал тираду, не выказав никаким образом своих эмоций, но Огелан мысленно уже распрощался с советником Серши. Такого Верховный маг ему точно не простит.

— Огелан, — твёрдо сказал Доран, — проведи определение. Нам нужно знать наверняка, Проводник она или нет. Займись этим прямо сейчас.

Огелан коротко кивнул.

— Стервятники, — едва слышно прошептал он, направляясь к выходу.

Но дверь не успела открыться: советник Лирот медленно поднялся со своего места.

— Я помогу, — вкрадчиво произнёс он. — Хочу быть уверенным, что в суматохе мастер Огелан ничего не упустит.

***

Вернувшись в кабинет, Огелан обнаружил, что Асари — так представилась гостья — выглядит куда лучше. Лекарь уже закончил осмотр и ушёл, о чём помощник доложил в первую очередь, явно надеясь смягчить недовольство своего начальника.

Не считая багрового ожога на шее, девушка была в порядке. Слабость и головокружение были лишь побочным эффектом резкого рывка сквозь миры. Однако Огелана беспокоило другое. Лирот смотрел на девушку с нескрываемым восхищением. Да, она действительно красива, но нельзя же так пристально смотреть на человека. Огелан глубоко вздохнул, стараясь спрятать подкатывающее раздражение.

— Прости, — обратился он к Асари, — мне придётся провести твоё Определение. Прямо сейчас.

— Что? Зачем? — Она испуганно сжалась, плотнее кутаясь в плед. — Я же сказала… я Проводник.

— Это нужно подтвердить, — Огелан старался говорить мягко, но видел, как побелели её пальцы.

— Это больно? — прошептала Асари.

— Нет, ничуть.

— Тогда ладно… — выдохнула она, прикрыв глаза.

Огелан почти не сомневался, что девушка не лжёт о своём потоке. Такими вещами не шутят. В Рионе Проводникам жилось намного хуже, чем в Империи. Там они были как вещь: дорогая, ценимая, тщательно оберегаемая, но — вещь. Их продавали и обменивали, их цена порой доходила до стоимости целых королевств, но никто не видел в них людей.

Хотел бы Огелан с уверенностью сказать, что в Империи дела обстояли иначе. Но если копнуть глубже, то и здесь в них людей никто не видел. За редким исключением. И Лирот этим исключением не был, лишь подтверждая неудобную правду.

Настроить магический круг для нужного ритуала было недолго. Все необходимые ингредиенты и руны имелись под рукой. Но в одиночку такой ритуал было не исполнить — для него всегда требовалось два мага. Один проявлял поток объекта, другой его фиксировал. Совсем несложная магия пятой ступени, но то, что для проведения Определения требовался второй участник, делало этот ритуал… неудобным.

Когда настройка была завершена, Огелан пригласил Асари в центр магического круга, высеченного прямо в камне пола. Этот круг занимал добрую половину рабочей зоны кабинета: в его пределах могли свободно поместиться несколько человек, и такой беспомощной казалась в нём невысокая девушка.

Круг засветился белым, активируемый совместной магией Огелана и Лирота. Чистая сила разлилась по жилам высеченной в камне звезды. Асари заволновалась, нервно переступая с ноги на ногу и поглядывая на растекающееся сияние.

Рион не был магически одарённым миром. Источник позволял местным магам достигать максимум четвёртой ступени, и магия подобного уровня считалась там недостижимой вершиной. Оставалось лишь гадать, откуда Асари узнала, что она Проводник.

Круг начал вспыхивать, и над девушкой проявились очертания потока. Яркий, рыжий, словно лучи солнца, стянутые в один пучок. Как отпечаток проекции, он был статичен в отличие от живого потока, но даже так было ясно, к какому именно типу относится девушка. Асари не солгала.

— Проводник! Она Проводник! — выкрикнул Лирот. Он не смог сдержаться и даже рассмеялся, что привело Огелана в недоумение. — Я доложу Совету!

Советник почти бегом покинул кабинет, а Огелан тяжело вздохнул, провожая его взглядом.

— Ты можешь объяснить, что происходит? — обеспокоенно спросила девушка. — Это плохо, что я Проводник?

— То, что ты Проводник — это прекрасно, — ответил Огелан. — Моя мать была Проводником, но, к сожалению, для тебя это означает только одно: замужество.

***

Несмотря на то что в Эормии было самое начало лета и уже давно установилась жаркая погода, Асари дрожала, даже когда плотнее укуталась в заботливо принесённый второй плед. И что-то подсказывало Огелану: дрожала девушка вовсе не от холода.

Гостье дали принять ванну и сменить одежду на более тёплую. Всё это Огелан мог устроить, но вот объяснить ей, по каким причинам она теперь должна выйти замуж за незнакомого человека, казалось задачей невыполнимой.

— И я обязана выйти замуж? — голос Асари был тихим, но в нём не слышалось слёз.

Огелан осторожно протянул ей чашку горячего чая и присел в кресло напротив.

— Увы, такова традиция. Ты Проводник, а значит, обязана выбрать мужа из высших магов и пройти обряд обручения.

Асари сделала глоток и забавно сморщила носик. Вкус имперских трав явно пришёлся ей не по душе — в другом мире всё, даже вода, ощущалось иначе. Огелан поразился её выдержке. Она не умоляла, не плакала. Он решил, что её жизнь в Рионе, должно быть, была сущим адом, раз она так спокойно приняла эту весть.

— Что это за обряд? Ты можешь наконец объяснить? — спросила Асари, в упор глядя на Огелана.

— Этот обряд соединит твой поток с потоком другого мага, — Огелан старался подбирать простые слова, как для студента-первокурсника. — Ваши сути сплетутся в единое целое. Благодаря этому единению маг получит доступ к неисчерпаемому объёму силы. Он перестанет нуждаться в Источнике. Более того, — Огелан помедлил, — этот союз настолько силён, что он подчистую выжигает любые старые связи. Прошлое стирается, остаётся только узел, связывающий тебя с мужем.

— И моя магия тоже усилится? — быстро спросила она.

— Твоя? Нет. Проводники не могут использовать магию, — Огелан снова нахмурился. — Ты знаешь, что ты Проводник, но не знаешь, чем он отличается от мага?

Асари опустила глаза, и Огелан в который раз за день почувствовал себя виноватым.

— Мой отец когда-то заплатил странствующему магу, — тихо пояснила она, — чтобы тот определил мой тип. Он хотел меня продать, но мама не дала… В Рионе про нас знают лишь то, что мы дорого стоим.

Асари подняла голову, и Огелан замер. На долю секунды в её янтарных глазах вспыхнул не отражённый свет лампы, а яростный, первобытный солнечный огонь. Это была не магия Проводника — это была магия воина, магия дезертира, который только что сжёг за собой мосты.

Огелан смотрел на неё, и в его душе боролись жалость и подозрение. Он понял всё. На её душе была печать — грозная, тёмная связь, которую она вырвала с корнем, оставив на шее тот самый ожог. Она не была простой «дочерью торговца». Она — беглец, совершивший невозможное. Для него Асари стала «сложной книгой», и сейчас он, кажется, нашёл в ней зашифрованную страницу.

— Понятно, — заключил Огелан. — Торговля Проводниками, конечно, известна, но в Империи она незаконна и строго наказуема. Тебя бы вернули в родной мир, попроси ты об этом. Ты по-прежнему можешь это сделать. Одно твоё слово, Асари.

Огелан сам не понимал, в чём хотел убедить девушку. Жизнь для Проводников в Империи и вправду была лучше: их здесь чтили и охраняли. Любой высший маг заботился о своём Проводнике хотя бы потому, что его к этому принуждал закон.

— А я не могу просто остаться? — Асари посмотрела на него в упор. — Остаться в Империи, но не быть… Проводником? Я не хочу замуж. Особенно за того, кого не знаю.

— Нет, к сожалению, так уже не получится. Если ты получишь покровительство Империи, то будешь считаться нашей подданной. А закон насчёт Проводников у нас суров. Проводники сейчас такая редкость, что Совет тебя просто так не отпустит. Когда речь заходит о силе, они становятся непреклонными.

Огелан вновь вздохнул, пытаясь собрать мысли. В фиолетовом сиянии магической лампы её кожа казалась ещё смуглее, а янтарные глаза — ярче. Он поймал себя на пугающей мысли: если эта незнакомка попросит его о помощи, он не сможет ей отказать. Даже если ради этого придётся нарушить все протоколы Империи.

— Император с Верховным магом давно пытаются изменить эту традицию, — продолжил Огелан, — но, к сожалению, безуспешно. Владение собственным Проводником было главным преимуществом высших магов на протяжении многих столетий. Каждая девушка-Проводник обязана пройти обряд соединения потоков силы с одним из них, дабы приумножить мощь Империи. Если она откажется, её ждёт казнь. Таков закон.

Огелан произнёс это жёстко, надеясь встряхнуть Асари.

— Если я откажусь… меня казнят?

Асари вздрогнула, и половина чая выплеснулась ей на колени. Огелан тут же вскочил, хватая полотенце.

— Не обожглась? — он помогал вытирать лужу, ругая себя последними словами. Зачем было пугать её плахой прямо сейчас?

Однако, пока он суетился, в кабинете внезапно стало нестерпимо, удушающе жарко. Воздух задрожал, как над раскалённым песком пустыни. Огелан замер: это была не его стихия. Жар исходил от Асари. На мгновение её глаза вспыхнули тем самым солнечным огнём, и в этом взгляде не было страха. Там была холодная, расчётливая ярость воина.

Асари лишь едва заметно повела плечом. В этот момент она напоминала Огелану затаившуюся кобру: снаружи — изящный неподвижный узор, внутри — сжатая пружина и смертоносный яд.

— Не думаю, что в действительности они пойдут на это, — быстро поправился Огелан, отступая на шаг. Жар в комнате начал спадать. — Но способов убедить тебя у них предостаточно. К сожалению, ты сейчас в таких условиях… что даже я не могу тебе помочь. Прости.

— Ничего, — Асари снова опустила взгляд, и маска растерянной девчонки вернулась на место так стремительно, что Огелану стало не по себе. — Я рада, что не вернусь домой. Считайте, что моё согласие у вас есть.

***

Оставив Асари на попечение дворецкого, Огелан наконец выдохнул. Ей нужен был покой, а ему — ответы. Мысли о «кобре», затаившейся в его гостевой комнате, не давали покоя, но вести от Императора сейчас были важнее.

Он вошёл в кабинет Верховного мага без стука — привилегия, доступная лишь немногим. В комнате царил сумрак. Доран сидел в кресле у камина, подперев голову рукой; огонь разожжён не был, и лишь в углу сиротливо тлела магическая лампа. Кабинет, высеченный из белого мрамора, заливал холодный, призрачный свет ночного светила. Доран всегда любил темноту.

— Удалось связаться? — Огелан остановился в центре комнаты, чувствуя, как камень пола всё ещё отдаёт дневным теплом. — Хоть какой-то отклик от Тоара?

Доран не пошевелился, продолжая смотреть в пустой камин, но Огелан кожей почувствовал исходящую от него усталость.

— Пусто, — коротко ответил Доран. — Девушка дала согласие? — спросил он, едва Огелан опустился в кресло напротив.

— Да. Она согласилась.

Доран выглядел скверно. В холодном лунном свете его худое лицо казалось высеченным из серого камня, а синие глаза, обычно горевшие внутренним огнём, потускнели. Тоар в этот раз ушёл без него, что насторожило всех. Скорее всего, Доран знал причину, по которой Император, уходя, оставил на него целую страну, но у Огелана не было подходящего момента, чтобы спросить об этом.

— Тогда будет назначен Бал, — после долгого молчания произнёс Доран. Это решение явно далось ему нелегко. — Подготовь всё, как того требует традиция.

— Может, стоит пока отложить этот вопрос и заняться более важными делами? Почему ты так торопишься?

Доран горько усмехнулся:

— Ты же их знаешь… Когда речь заходит о шансе получить силу, они становятся одержимыми. Они бы и с маленькими девочками обряд проводили, если бы не закон. Ублюдки. Вместо того чтобы думать, как наладить связь с Императором, они теперь будут мечтать лишь о возможности заполучить жену-Проводника. Так что нам же будет лучше, если мы скорее с этим покончим. Пригласи всех кандидатов.

— Ты тоже будешь среди них? — тихо спросил Огелан.

— Мне придётся, — ответил Доран, наконец подняв голову. — Торх только и ждёт моей малейшей ошибки, чтобы поднять против меня всех магов. Теперь, когда он застрял здесь со своей армией, он будет следить за каждым моим шагом. Ты же знаешь, какие сейчас напряжённые отношения. А ещё эта война… Император ушёл и не может вернуться. Всё складывается паршиво. У Торха на руках все карты, Огелан. Мы не можем позволить себе провоцировать Совет. Пусть всё идёт согласно традиции.

Доран замолчал. Огелан признавал его правоту — логика была безупречна, но сердце всё равно противилось этой холодной сделке. Аргументов не осталось, лишь глухая досада.

— Но кое-что я всё же сделаю, — Доран вдруг выпрямился, и в его глазах блеснула искра прежней решимости. — Передай мой личный приказ: я запрещаю называть девушке должности и титулы кандидатов. Никто не должен знать, кто перед ней — лорд, генерал или простой мастер. Она никого здесь не знает, так пусть её выбор будет непредвзятым. Пусть она выберет человека, а не кресло под ним.

Глава 3. Тара. Из огня да в полымя

Тара почувствовала, как кто-то бесцеремонно толкнул её пальцем в щёку. Она медленно возвращалась к сознанию, но всё ещё не хотела освободиться от спасительного беспамятства.

— Может, всё же позвать мастера О? — прошептал детский голос над самым ухом. — Она уже больше суток здесь лежит. Вдруг помрёт?

— Оставь её. Виндо сказал не трогать, — отрезал второй.

Тело еле слушалось, и Тара с трудом открыла глаза. Её окружили дети. Десятки глаз — любопытных, настороженных, не по-детски серьёзных. Ни одного взрослого лица.

Их одежда была диковинной: грубые шнурованные брюки, небрежные рубахи с высокими воротниками — мода, которой не знали в Нирмарте. Одна из девочек прижимала к себе тряпичную куклу, и Тара вздрогнула, заметив, как игрушка едва заметно шевельнула ручкой, словно приветствуя.

Тара осторожно присела на соломенной лежанке и осмотрелась, стараясь не обращать внимания на любопытные взгляды. Место, в котором она оказалась, было весьма странным. Стены комнаты были сложены из грубого камня; имелась лишь одна хлипкая деревянная дверь и ни одного окна. Камень казался влажным.

Неужели они в подземелье? Под рекой? Тара могла ошибаться, но в Игорте не было мест, где бы так ощутимо пахло… Да, Тара узнала этот солоноватый запах — так пахло море. А значит, это определённо был не Игорт.

Тара посмотрела на ребят: тонкие, подвижные фигурки, но не истощённые. Они не казались опасными — напротив, выглядели дружелюбными. Девочка постарше протянула ей чашку. Вода была ледяной и удивительно вкусной. Тара пила с жадностью, чувствуя, как жизнь возвращается в пересохшее горло.

Дети то и дело переглядывались между собой и внимательно следили за каждым движением Тары. Никто не осмеливался заговорить первым, пока хлипкая деревянная дверь не открылась.

Это был худощавый парень лет шестнадцати. По тому, как замерли остальные, Тара поняла — пришёл тот самый Виндо. Он был одет опрятнее прочих, а на поясе у него висел кинжал. Оружие в простых крепких ножнах смотрелось на его костлявом бедре чужеродно и почти нелепо, но парень явно гордился им.

Вошедший посмотрел на Тару с проницательностью, которая была свойственна каждому успешному вору. И движения парня выдавали его профессию. Что ж, с беспризорниками и ворами договориться было гораздо проще.

— Очнулась, значит, — сказал парень, выдав очевидное — Кто такая? Как тебя занесло в пещеру к Источнику? На высшего мага не тянешь. И почему в таком виде?

Тара поперхнулась. Но напугала её не непрерывная волна вопросов, а язык. Чистый, беглый эормийский. Именно тот диалект, который использовали служители в её ордене. Ей не показалось.

— Ты меня понимаешь? — воришка сузил глаза, склонив голову набок.

— Да… — вяло выдохнула Тара.

Она осторожно коснулась висков. Боль пульсировала в такт мерцанию углей в неуклюжем камине у стены, но сквозь этот гул пробилась безумная, отчаянная надежда. Раз они говорят на её языке, то, может, её вернуло в Нирмарт? Пусть не в родной Игорт и даже не в Серзию. Пусть на край света, на самый заброшенный континент, где говорят на эормийском… Главное — домой.

— Где я? — выдавила Тара, и её голос прозвучал хрипло.

— Ты в Столице, — ответил парень так, будто это объясняло всё на свете.

— В которой из? — Тара нахмурилась.

Парень засмеялся, словно Тара сказала невероятную глупость.

— А их что, много? Я знаю только одну Столицу в Империи — Эормию.

Эормия… Мысли путались, но забыть название далёкой страны, истории о которой так часто рассказывал отец, Тара не могла.

— Ты валялась прямо возле Источника. — спокойно сказал Виндо. — Демон знает, сколько ты там пролежала. Как ты попала к нему?

— К Источнику? — Тара коснулась покрывшейся корочкой ссадины на щеке. Память подбрасывала лишь вспышки: чёрный огонь, крики и Он посреди бездны. — Если бы я знала… Я, кажется, упала.

— Упала? Откуда?

— Я не знаю. Я была в городе, сражалась с демонами. И вдруг… передо мной появилась трещина в земле. Я упала… Провалилась в неё… А потом очнулась здесь.

Тара старалась тщательно подбирать слова. Да, она хорошо понимала их речь, и акцента у неё явно не было. Этот парень говорил точно так же, как и отец, но буря не могла вернуть её обратно в Нирмарт. Тара чувствовала, что этот мир — другой, не её родной. Кажется, только сейчас она вспомнила о боли во всём остальном теле и поморщилась, но ребят это не особо взволновало. Одно упоминание о демонах привело их в возбуждение, и их любопытство возросло.

— С демонами?! — выкрикнул один из мальчишек, подаваясь вперёд. — Ты, видимо, из другого мира! Из того, где недавно случился прорыв!

Тару ошеломляла непринуждённость, с которой они упоминали иные миры. Сама она узнала об их существовании всего день назад. Или сколько времени уже прошло?

— Да, наверное… — Тара замялась, глядя на их загоревшиеся глаза. — В мой мир вторглись демоны.

Тара заметила, что Виндо хоть и умолк, но даже в его взгляде прибавилось любопытства.

— Расскажи! Ну расскажи нам! — ребята облепили её как галчата. — Мы о других мирах только слышали! А демонов вообще никогда не видели!

Их восторг пугал. Для неё демоны были смертью, пеплом дома и кровью близких. Для них — захватывающей историей. Даже во взгляде Виндо колючая подозрительность сменилась жадным интересом.

— Отстаньте от неё! — Виндо рявкнул так, что дети мгновенно притихли. В его голосе прозвучал истинный авторитет вожака. — Не видите, что ей плохо? Она ранена вся. Тебя бы к лекарю отвести. Как звать-то?

Тара нахмурилась, задумавшись. До этого дня она бы солгала не моргнув глазом, на ходу придумав подходящее имя, но не в этот раз. Не то чтобы ей не хотелось лгать… Скорее, она сама не знала, чего именно хочет сейчас.

— Ты забыла, как звать? — усмехнулся парень. — По голове, что ли, получила? Хотя… Видно, что получила.

— Наверное. Ты сам-то кто?

— Виндо, — бодро бросил он.

Виндо протянул руку, но Тара её не приняла. Она заметила зеленоватые пятна на коже парня, будто его пальцы начали разлагаться.

— Что с тобой случилось? — спросила Тара. — Откуда эти следы?

— А-а-а… Это. — Виндо спешно убрал руку, смутившись. — Это проклятье. Я у мага кольцо украл, дающее силу. Думал, при его помощи излечусь сам. Прогадал. Теперь вот… тоже придётся к лекарю идти.

Дар Тары, при помощи которого она разглядывала потоки, будучи в междумирье, открывал ей суть проблемы. Собственный поток паренька был слабым, едва различимым, как и у большинства людей, но достаточно заметным, чтобы определить его рыжий цвет. И в нём отчётливо было видно ядро проклятья, впившееся в поток, как пиявка. С этим, пожалуй, Тара могла справиться даже сейчас, оно не казалось сильным. В своём родном мире она сталкивалась с проклятиями гораздо сильнее.

Тара дотронулась до пальцев паренька и, призвав белый свет, отсоединила эту «пиявку» от потока, а затем сожгла её белым же огнём. Раньше для уничтожения ядра ей понадобился бы сложный ритуал, а здесь же одна только воля. Магия давалась в ином мире легко, но также отдавалась болью. Одним синяком стало больше, неважно, зато она сумела избавить Виндо от недуга.

— Так ты маг! — в изумлении и радости воскликнул парень, осматривая свою вновь порозовевшую руку.

***

Старая жизнь Тары сгорела в камине вместе с её серой, пропитанной гарью одеждой. Тара сама бросила в огонь окровавленную ткань, глядя, как языки пламени жадно слизывают сажу Нирмарта и запёкшуюся демонскую кровь. Кем она станет в этом мире, Тара ещё не знала, но возврата к прошлому больше не было.

Она лежала на кровати в тайном убежище «нелегальных» сирот. Здесь было сыро и грязно, но, на удивление, не пахло ни гнилью, ни крысами. Впрочем, есть ли в этом мире крысы вообще, ещё предстояло выяснить.

Тара провела рукой по волосам: длинные каштановые пряди свалялись в жёсткие колтуны от пыли и крови. Чужая одежда, которую дали сироты, оказалась грубой и колючей. Застёгивая оловянные пуговицы и затягивая шнурки на голенях, она ощутила себя не дочерью Ордена Владыки, а одной из этих неприкаянных теней подземелья. И эта новая роль её душе нравилась куда больше, чем прежняя.

Короткая беседа с Виндо дала понять несколько вещей. Во-первых, она действительно попала в другой мир. Этот мир называется Эормия. И это не маленькая страна, как утверждал отец, а целая планета. Местные жители также называют её «Столица», поскольку Эормия — это ещё и название империи, в которую попала Тара.

Ребята объяснили ей, что мир, в котором она теперь находится, является лишь частью огромной империи. Эта Эормия расположена в девяти мирах, подобных этому. И здесь правит тот самый воин в чёрных доспехах, которого она ранила.

Вторая же, не менее важная вещь, которую узнала Тара, создавала большие проблемы. Здесь служители и Владыка, которому они поклонялись, считались врагами. А значит, и Тара была врагом этой империи, ведь большую часть своей жизни она была таким служителем.

Боль в теле, до этого глухая, теперь вгрызалась в каждое ребро. Исследуя себя пальцами, Тара наткнулась на рваную рану в боку. Она даже не помнила момента удара. У сирот не нашлось ничего, кроме воды и серых, «чистых» на их взгляд тряпок. Промывая рану, Тара чувствовала, как к горлу подкатывает горячий комок, но списала его появление на липкую усталость и ноющую боль. Виндо был прав: ей нужен лекарь. Жар начинал туманить мысли, и Тара знала — когти демонов редко оставляют просто царапины, а она пропустила их удар дважды.

Чувство поражения жгло сильнее воспалённой раны. Тот голос в голове велел ей бежать, но Тара никогда не была трусихой, чтобы отступать перед врагами, как побитый зверь. Ей хотелось вернуться в Нирмарт, закончить бой как положено. Но как?

— Да, маги ходят между мирами, — ответил Виндо, и в его голосе Тара внезапно услышала ту самую искреннюю заботу, которой ей так не хватало. Парень смотрел на неё серьёзно, без тени привычного воровского лукавства. — Но это не для нас, Тара. Все порталы — под замком у Высших. Без их воли ты и шага за предел Столицы не сделаешь.

Для неё его слова прозвучали не как очередной вызов, а как приговор. Впрочем, Тара надеялась, что это лишь результат усталости.

Орден не оставит её в покое — в этом Тара не сомневалась. Если в Ордене говорили на эормийском, даже не удосужившись дать этому языку иное название, значит, путь в Столицу был для них открыт. Она приказала сжечь свои доспехи и оружие, но главная улика осталась при ней. Её знания.

Сойти за местную жительницу? Для этого Таре знаний не хватало. Выдать себя за случайную попаданку и отрицать связь со служителями? Для этого её знаний было слишком много. Виндо уже знает, что она говорит на эормийском без акцента, и вряд ли станет её прикрывать. Если она попадёт к страже, небольшое расследование сразу выявит её связь со служителями Тёмного. Хотя бы потому, что магия крови и ритуальная магия, которой учил её отец, всегда оставляют следы.

Воспоминания об отце вызывали только боль. Орден, к которому они принадлежали, оказался чистым злом. Как Тара могла быть так слепа? Как она могла не замечать того, что происходило в ордене? Да, они с отцом редко общались с другими служителями. Тара считалась неофитом и только училась, но всё же… В день затмения должна была состояться её свадьба и посвящение в полноправные служители, и всё это оказалось ложью.

Тот, кому на самом деле служил отец, привёл в мир демонов, и они несли с собой лишь разрушения. И самое горькое — именно из-за Тары демонам открылся путь в Нирмарт. Вся её жизнь оказалась ложью. Кто она такая на самом деле, теперь стало неясным для неё самой.

Она была как-то связана с Владыкой, но как именно? Она была ему нужна, но зачем? Теперь она оказалась в самом сердце владений его злейшего врага — Императора. Враги ли они ей? Что они сделают, когда узнают, кто она на самом деле? Хотя именно на этот вопрос Тара и сама не могла ответить.

Ей нельзя здесь оставаться. Нужно сбежать, раствориться в тенях этой Столицы и найти путь назад — не для того, чтобы сдаться Ордену, а чтобы исправить то, что она совершила. Задача поставлена, осталось только найти решение.

От размышлений Тару отвлёк Виндо. Он подошёл бесшумно, как тень, и присел рядом на корточки. В его потоке Тара отчётливо ощущала искреннюю доброту, но парень был слишком проницателен. Такие, как он, чуяли ложь за версту, даже не обладая её даром эмпатии.

— Как ты? — спросил он.

— Всё болит, — честно призналась Тара.

— Неудивительно. Я всё же должен настоять на своём — тебе нужно к лекарю.

— В этом нет необходимости, — отрезала она, хотя каждое слово отдавалось пульсацией в раненом боку. — Мне приходилось залечивать раны и похуже.

— Похуже? — удивился Виндо. — Ладно… Но если твой жар усилится, я спрашивать не буду, приведу лекаря. Не хватало ещё, чтобы ты от лихорадки здесь сгинула.

Тара с трудом приподнялась на локте, глядя ему в глаза.

— Ты сделал то, о чём я просила?

— Да, сделал, — Виндо недовольно поморщился. — Хотя и странно было искать разожжённый горн посреди ночи для этого. Зачем это вообще было нужно? Их можно было бы дорого продать.

— По ним меня смогли бы найти, — тихо произнесла Тара. — И тогда ты бы тоже пострадал.

— Найти? — Виндо нахмурился. — Ты от кого-то скрываешься?

— От врагов, — честно ответила Тара и отвернулась к стене, закрывая тему.

Виндо хотел было продолжить расспросы, но за дверью кто-то вскрикнул, и парень мгновенно оказался возле стены, у двери, быстрее, чем ту с треском выбили волной магии. Таре же пришлось приложить немалые усилия, чтобы хотя бы встать, и она оказалась на самом виду, когда в комнату ворвался мужчина.

Он выглядел странно, совершенно безумным на вид. Его короткая тёмная мантия была небрежно стянута широким поясом из грубой ткани. Нижняя рубашка даже виднелась. Его движения были дёргаными, неточными, а лицо искажено гримасой.

Тара краем глаза заметила, что Виндо достал свой кинжал из-за пояса. Она бы тоже хотела сделать то же самое, но свои кинжалы и саблю она попросила Виндо уничтожить. В арсенале осталась только её собственная магия, на которую надежды не было.

Маг мазнул взглядом по Виндо и небрежным жестом — короткой вспышкой силы — выбил нож из его рук. Он тут же вернул взор к Таре.

— Ты! — закричал Виндо, пытаясь снова броситься наперерез. — Как ты выбрался?

— Вот ты где прячешься! — безумец проигнорировал мальчишку, впиваясь взглядом в Тару. — Наконец-то я тебя нашёл. Верни мне кольцо! Немедленно!

Маг бросился на Виндо, но Тара встала между ними. Она привычно скользнула в «иное зрение», чтобы прощупать уязвимые места в потоке врага, но в тот же миг в ужасе отшатнулась.

В этом человеке не было жизни. Перед ней стояла пустота — зияющая дыра в ткани мира. Тара ещё не встречала существ без потока, и то, что этот «неживой» объект швырялся магией, парализовало её волю сильнее любого заклинания.

— Ты ещё кто такая? — обратился безумец к возникшему препятствию.

— Не трогай её! Она не из наших! — попытался вмешаться Виндо, но мужчина отбросил его волной обратно к стене.

— Ты не местная? — торопливо спросил маг. — Из другого мира? Тебя, видимо, тоже забросило сюда бурей, как ту, другую. И наверняка ты тоже Проводник…

В его словах не было ни грамма логики, но Тара не успела ответить. Ослепительная вспышка — и её тело онемело, превратившись в холодный кусок мрамора. Ситуация повторялась, и это раздражало, но она не могла прервать действие паралича. Маг подхватил её и закинул на плечо, как мешок с зерном. Унизительно. Глупо. Тара видела лишь пол и грязные ботинки безумца, когда он направился к выходу.

— Посидите здесь, пока я не вернусь, — бросил он Виндо, который тщетно пытался преградить путь.

Дверь захлопнулась, и Тара услышала сухой шелест — маг запечатал выход руной. Кольцо Виндо осталось в подземелье, но теперь в лапах безумца была сама Тара. И она понятия не имела, куда её несут.

***

Мужчина покинул логово детей и вышел в туннели. Они действительно находились под землёй, в сети пещер, и маг явно не намеревался выбираться на поверхность. Он спускался всё глубже, быстро шагая и даже не заботясь об освещении.

Тара терялась в догадках. Всё, чему её учили в Ордене, кричало о невозможности происходящего: магия рождается в потоке, а этот человек был пуст, как выпотрошенная кукла. Как он видел дорогу? Как удерживал паралич на её теле? Это противоречило самим законам мироздания.

Наблюдать за дорогой с чужого плеча было унизительно, но вскоре бесконечные переходы закончились.

Сначала Тара зажмурилась: после чернильной темноты пещер свет ударил по глазам ослепляющей вспышкой. Она подумала, что они каким-то чудом выбрались на поверхность под полуденное солнце, но, когда зрение адаптировалось, Тара едва не задохнулась от изумления.

Они оказались в сердце исполинской пещеры. Стены и своды, теряющиеся где-то в вышине, были усыпаны мириадами кристаллов, излучавших живое белое сияние. Но всё это меркло перед тем, что возвышалось в самом центре.

Этот исполинский, размером с небольшой дом, кристалл в центре залы был настолько невероятным, что даже не походил на кристалл. Он излучал столько света, будто в пещере находилась звезда. Ни одной его грани не было видно. Светился он так мягко, что смотреть на него было не больно, а наоборот, невозможно было отвести взгляд.

Без сомнений, это был Источник, свет которого притянул Тару из междумирья. На какое-то время она даже забыла о маге и о том, что не может пошевелиться. К счастью, паралич проходил, но слишком медленно. Сил бороться с ним по-прежнему не хватало.

Маг сам напомнил о своём присутствии, перенеся Тару в центр нарисованного наспех круга. Тара была так заворожена красотой Источника, что даже не заметила, когда мужчина успел нацарапать магические знаки.

Когда его рука снова сомкнулась на её запястье, Тара едва не вскрикнула — не от страха, а от обжигающей боли. Его магия ощущалась как колючий, рваный шум, впивающийся в нервы.

Тара заставила себя смотреть. Ритуал был странным. Это не была грубая магия её мира; плетение казалось тонким, изящным, оно набирало мощь с пугающей плавностью. Но чем дольше она вглядывалась, тем сильнее становился ужас. Ритуальный круг искрил от ошибок, и если этот бред активируется, Тара просто сгорит.

За то время, пока маг готовил ритуал, Тара успела оправиться от паралича и сделала попытку сесть — почти удачную.

— Не рыпайся, иначе снова парализую, — предупредил мужчина.

— Что ты делаешь? — спросила Тара, пытаясь отвлечь его внимание.

— Готовлю обряд соединения потоков. После него я наконец-то обрету свой собственный поток, обрету свою связь с Источником…

— Не знаю, что это за обряд такой, но у тебя ничего не выйдет. У тебя нет потока, чтобы соединить его с кем-то! Отпусти меня!

Маг в мгновение ока оказался рядом. Он со злостью схватил её за подбородок.

— Я его проведу. Если хочешь, чтобы твои дружки выжили, то согласишься. Иначе я убью их.

Он отбросил Тару с такой силой, что она ударилась головой о каменный пол. Боль заставила её искать возможности выхода из положения более активно.

Глава 4. Асари. Выбор

Асари прожила в Эормии всего несколько дней, но уже полюбила её всей душой. Столица казалась ей самым волшебным местом в мироздании — городом, где магия была не просто инструментом, а самим воздухом.

Высшая Академия магии, в которой находилась Асари, была построена над пещерами, хранящими самый могущественный Источник в ближайшем мироздании. Асари кожей чувствовала его мощь: чистая, первозданная сила пульсировала в стенах, заставляя её внутреннее солнце довольно жмуриться.

Всё здесь было не так, как твердили жрецы в Капитуле. В глазах слуг, убиравших её комнату, не было рабского страха — только суета, мечты и странная, почти забытая Асари жажда жизни. Найдётся ли в огромной Империи место и для неё?

Вечерний город из белого камня сиял в свете магических фонарей. Мягкий фиолетовый оттенок свечения придавал ему небывалую красоту, сравнения для которой Асари так и не смогла подобрать.

Просторные улицы, виднеющиеся из окон башни, напоминали реки, по которым мельтешили крошечные лодочки — люди. Изящные каменные здания, подсвеченные магическими огнями, были удачно вписаны в скалистую местность, и казалось, что они целиком высечены прямо из камня.

Её родной город был другим. Он был по-своему красив и так же выложен из белого камня, но не такого чистого, как здесь. В нём не было той теплоты и жизни, которую Асари ощутила, попав в Эормию. К тому же здесь приятно пахло морем в сочетании с чем-то нежным и ароматным.

Огелан объяснил, что так пахнут ночные лилии, распускающиеся под стенами Ректорской Башни. Асари закрыла глаза, вдыхая этот аромат. Да, пожалуй, именно здесь она хотела бы жить. Несмотря на прохладу, к которой ещё не привыкла. Несмотря на цену, которую необходимо заплатить.

А цена эта — замужество. По их неясным и каким-то очень странным законам Асари должна была выбрать себе мужа из числа высших магов и пройти с ним обряд соединения душ, чем бы это ни было. Что ж, это немногим страннее того, из-за чего она сбежала из собственного гнезда.

Асари было бы легче смириться со своим положением, если бы на выбор спутника жизни ей дали больше времени, но этого не позволили. У неё был лишь один вечер: сегодня на балу она должна была совершить судьбоносный выбор.

Как они себе это представляют? Она должна заглянуть в красивые глаза и влюбиться? Но Асари не из тех, кто с лёгкостью отдаёт своё сердце. А сегодня ей предстоит выбрать того, с кем она окажется связана на всю свою жизнь. Или… на его жизнь.

Быть может, ей было бы проще, если бы мужа просто назначили. Не пришлось бы ломать голову над бессмысленным выбором. Впрочем, Асари очень любила балы. Она была большой охотницей нарядиться в изысканное платье и потанцевать, а сегодня утром Огелан прислал ей подарок. Красный наряд из тончайшего шёлка, расшитый золотой нитью, идеально подходил к её чуть смуглой коже и янтарным глазам.

Да, у Огелана был отменный вкус, и то золотое ожерелье, которое он добавил к платью, явно говорило о том, что мужчина знает, какие дары ценят женщины. Может, выбрать его? Он ведь тоже из высших магов и, кажется, не женат.

Огелан вёл её под руку, и Асари чувствовала сотни взглядов на себе. Бал был уже в самом разгаре. Здесь были не только мужчины, но и женщины. Их лица скрывали маски, как и лицо Асари. Женщины были одетые в красивые платья из шёлка разных цветов. Красный, изумрудный, лазурный, лимонный… Казалось, дамы, в наказание за белые стены решили предоставить весь спектр радуги в своих нарядах.

Единственного цвета среди них не было — чёрного. Ни один человек не надел на бал чёрного наряда, пусть и украшенного драгоценной вышивкой. Это так сильно бросилось в глаза Асари, что она невольно сжала руку Огелана, ведущего её.

— Всё в порядке? — Огелан накрыл её ладонь своей. Его спокойствие сейчас было единственным, что удерживало Асари от желания сбежать обратно в тени.

— Да… просто нервничаю, — она выдавила неуверенную улыбку и подошла к перилам балкона, выходящего в зал. — Столько людей. И все они — высшие маги? Я должна выбрать одного из них?

— Здесь не только претенденты, — Огелан встал рядом, оглядывая пёстрое море масок. — Половина пришла просто поглазеть на «упавшую с неба». Другая половина ни за что не упустила бы повод выгулять новые камни и послушать сплетни. Не волнуйся, кандидаты сами подойдут к тебе. По традиции их лица сегодня не скрыты масками.

— Ты тоже без маски. Значит… ты тоже один из них?

Асари обернулась к Огелану, мило улыбнувшись. Он оказался не просто высшим магом, а ещё и одним из герцогов Столицы. Ближе герцогов к власти были, пожалуй, только Наследник да Верховный маг. Добрый, заботливый, внимательный, при деньгах и владениях — чем не идеальный супруг? Пусть и молчаливый.

— Нет, я в число счастливчиков не вхожу, — улыбнувшись в ответ, сказал Огелан.

— Почему? — искренне разочаровалась Асари. — Ты же тоже из высших. Или ты женат?

— На то у меня свои причины. Не думай сейчас об этом. У тебя сегодня другая задача.

Асари обвела зал медленным, изучающим взглядом. Элита из элит. Герцоги, графы, и прочие лорды — каждый из них мог купить небольшое королевство, и каждый видел в ней лишь способ удвоить свою мощь. Да, пожалуй, сестра была права, говоря, что в Империи проводники живут даже лучше королев. Они не знают ни голода, ни болезней. Ни свободы. Впрочем, этой самой свободы у Асари не было и раньше.

— Ты должна открыть бал, — негромко напомнил Огелан. — Выбери кого-нибудь для первого танца. Это формальность, но она важна.

Асари посмотрела на ряды мужчин без масок, затаивших дыхание в ожидании её жеста. Затем она медленно повернулась к своему спутнику.

— Тогда я выбираю тебя, — произнесла она, улыбнувшись. — Можно?

— Почту за честь, — Огелан склонился в безупречном поклоне и предложил ей руку.

Когда они вдвоём спустились с лестницы и вышли в центр зала, по рядам магов пронёсся едва слышный шёпот, похожий на шелест сухой травы перед бурей. Огелан был вне игры, но Асари сама ввела его в круг. Бал начался, и первый танец принадлежал не кандидату, а тому, кто единственный видел в ней человека.

Музыка подхватила их, и Асари с облегчением поняла: столичные танцы мало чем отличались от тех, что были в моде в её мире. Завеса морока вокруг континента Роота защищала от вторжения легионов империи, но не от культурной экспансии.

Как и думала Асари, Огелан оказался приятным партнёром. Всё в нём выдавало мужчину высокого происхождения, и то, как он двигался и то, как говорил, и то, как он выглядел. За то время, что Асари находилась с ним, он был к ней мягок и весьма заботлив. Но его зелёные глаза хоть и смотрели на неё с теплотой, было в них что-то что иногда пугало.

Асари не могла объяснить себе, что же именно так пугало её во взгляде герцога. Он иногда напоминал ей мать, особенно когда раздавал приказы своим слугам. И судя по тому, что его помощник в Башне так и не появился, то можно предположить, что он так же не прощал ошибок.

Музыка стихла, и Огелан отстранился. На его лице промелькнуло искреннее сожаление, но он медленно отступил в тень, оставляя Асари одну в центре круга.

Защита исчезла и пёстрая толпа ухажёров пришла в движение. Словно почуяв, что барьер снят, к ней двинулись первые кандидаты.

Асари слишком долго учили в Капитуле читать врага по глазам и осанке, а не полагаться на одну лишь интуицию жриц. Очередной жених распинался о своих магических садах, но она лишь вежливо кивала, тайно наблюдая за входом.

Доран Литирин — Верховный маг Империи опоздал. Она знала его в лицо по портретам из архивов, знала о его силе и о том, что именно он — главная опора Императора.

Танцуя в центре зала с очередным претендентом, Асари заметила, как Верховный маг подошёл к Огелану. Никто не обратил внимания на то, как он явился на бал. А Асари ждала его появления. Не столько из опасений, сколько из любопытства: слишком много разговоров о нём она слышала в застенках замка. Отец почти боготворил Верховного мага — выходца из бедной семьи книгоделов.

Асари кружилась в танце, меняя партнёров, как картинки в калейдоскопе. Один за другим перед ней мелькали лица высшей знати империи. Она улыбалась им — обворожительно, мягко, именно так, как её учила мама и её приспешницы.

В фиолетовом свете магических ламп самый могущественный маг империи выглядел как призрак: серый, измождённый, с потухшим взглядом. Огелан избегал смотреть на него, и Литирин, кажется, принимал это как должное. Они стояли у балюстрады и о чём-то неспешно беседовали. Даже при огромном желании Асари не смогла бы уловить их слов.

Асари гадала, о чём они спорят. О том, что в их «белом» мире осталось всего двадцать девочек-проводников, чей дар ещё не созрел? Или о том, что они сами лишили этих детей детства, заставляя делать выбор в семнадцать лет? Асари ловила на себе взгляды магов — и юношей с горящими глазами, и почтенных старцев, в чьих зрачках застыл холодный расчёт. Для них она была шансом на идеальную связь, билетом в бессмертие.

Огелан сдержанно кивнул в сторону мужчины, стоявшего в другой части зала, и Асари плавно обернулась — так, чтобы это совпало с тактом танца. Это был Торх Куар Дартан — наследник императора и генерал Боэла.

Высокий, стройный, с волосами цвета знаменитых песков пустыни Роота. Выходец из благородной семьи правителей МарВека. Тот, кто привык командовать легионами, а не склоняться перед Советом. Тот, кто оставил родной континент Асари в покое, позволив Капитулу наращивать влияние. Стального цвета глаза Дартана с нескрываемым презрением буравили Верховного мага. Вражда между ними ощущалась в воздухе почти физически.

Асари почувствовала лёгкое дуновение прохладного ветра. Она вновь плавно обернулась в такт окончанию музыки. Благо танец с очередным кандидатом был завершён, и её тут же облепили поклонники.

Доран медленно отвёл взгляд от Наследника, а затем направился в центр бального зала. Толпа, только что теснившая Асари, мгновенно расступилась. Маги затихали, отступая.

В этой внезапно возникшей тишине Верховный маг подошёл к ней. Он казался ещё более бледным на фоне её ярко-красного платья. Не говоря ни слова, он взял её руку. Он коснулся губами её кожи.

— Добро пожаловать в Империю, — произнёс Верховный маг. — Окажете мне честь, подарив танец?

Синие глаза Верховного мага не узнать было невозможно. На портрете они выглядели такими же пленительными, как и в жизни. Мужчина не выглядел особо красивым, но его точёные черты не вызывали неприязни. В его взгляде не было мягкости, но и злобы тоже. Он смотрел строго, но с такой уверенностью, что Асари не могла ни оторваться, ни заговорить первой. И она молча, с милой улыбкой, приняла приглашение.

Литирин был высок, наверное, на полторы головы выше самой Асари и очень худой, но едва мужчина взял за талию, то она поняла, что слабость его тела обманчива — в его руках чувствовалась сила.

— Моё имя — Доран, — представился он.

Он не добавил титула, соблюдая запрет Огелана. Асари отвела взгляд. Ей стоило усилий не выдать своего знания: она видела перед собой не просто «Дорана», а Верховного мага, того самого, который ещё в юности осмелился сказать Владыке «нет».

— Вы тоже из кандидатов? — Асари снова улыбнулась своей самой обезоруживающей улыбкой.

— Увы, да, — Доран улыбнулся в ответ, и его лицо мгновенно преобразилось. Оказывается, он умел улыбаться. По-настоящему. Отчего этого его точёные черты стали казаться почти человеческими.

— Увы? — Асари чуть склонила голову, не разрывая зрительного контакта. — В Империи есть кто-то, кто боится, что его выберет Проводник? Или как вы там нас называете?

— Всё гораздо сложнее, чем кажется на первый взгляд, — голос Дорана стал тише; он вёл её в танце так плавно, что Асари на миг забыла о страхе. — Шанс обрести связь с Проводником — предел мечтаний любого мага, но всё же… дела сердечные никто не отменял.

— Ваше сердце уже занято кем-то другим? — вопрос сорвался с её губ прежде, чем она успела его взвесить.

Доран на мгновение растерялся, и эта мимолётная заминка была для Асари ценнее любого признания.

— Моё? Нет, — он покачал головой, и в его синих глазах промелькнула странная искра. — Моё сердце ещё никому не удавалось завоевать. Хотя… твоя улыбка, признаться, делает меня безоружным.

— Тогда почему «увы»? — продолжила Асари, не давая ему времени снова закрыться за бронёй. Она чувствовала, как под её ладонью на его плече напряглись мышцы.

Доран был неприлично высок, и Асари приходилось закидывать голову, чтобы не терять из виду его синие глаза. В нём не было той фальшивой, раздутой спеси, которой так часто грешили люди на высоких постах. Его уверенность была истинной — весом в целую империю, заслуженной делами, а не просто правом рождения.

— Моё «увы» относилось лишь к самой традиции, — негромко пояснил Доран. — Надеюсь, что Император её всё же отменит.

— И тогда высшим магам придётся обходиться без Проводников?

— Вовсе нет. Обряды продолжат совершать, но я надеюсь, что девушек перестанут к ним принуждать под угрозой смертной казни.

— Да… Если бы не этот маленький пункт, я бы, пожалуй, предпочла отказаться, — Асари задорно рассмеялась. Она видела, как Доран улыбается ей в ответ, но в следующее мгновение его улыбка начала таять.

— Помимо этого… — сказал он. — Для девушек обряд вовсе не безопасен.

Асари споткнулась. Сердце пропустило удар, и она едва не рухнула на мраморный пол, но сильные руки Дорана мгновенно поддержали её, возвращая в ритм танца.

— Как? — выдохнула она, чувствуя, как холод забирается под золотое ожерелье. — Огелан ничего не сказал…

— Не пугайся, — он сжал её ладонь, и этот жест был полон почти невозможной в этом зале нежности. — Тебе нечего бояться, если ты будешь делать выбор, прислушиваясь к голосу сердца, а не разума. Присмотрись к кандидатам, пообщайся с ними и прислушайся к тому, что говорит тебе твоё нутро. Слушай лишь его голос.

— И чтобы присмотреться, у меня есть лишь один вечер? — Асари смотрела на него в упор, пытаясь разгадать его игру. — Не слишком много.

— Да, к сожалению, ты поставлена в несправедливые условия. Но, возможно, это и к лучшему.

— Это ещё почему?

— Иногда, когда у нас нет времени на размышления, мы принимаем решения сердцем, а не разумом. И в данном случае это то, что нужно.

Музыка стихла. Доран медленно отпустил её талию и снова коснулся губами руки.

— Прекрасный бал, верно? Огелан постарался, чтобы всё было в лучшем виде.

— Да, — Асари ответила без улыбки. Золотое ожерелье на шее теперь казалось ей холодным ошейником. — Приятно быть в центре внимания.

— Всё лишь для тебя, — улыбнулся Доран напоследок.

Он отступил в толпу, мгновенно становясь недосягаемым. К Асари тут же хлынули другие маги, осыпая её любезностями, но она больше не видела их лиц.

***

Бал закончился почти под утро. На улицах погасли фонари, когда Асари в сопровождении Огелана вернулась в Башню Ректора. В бальном зале не было душно, но она только сейчас сумела вздохнуть свободно. Нежная ночная прохлада города радовала, не мешая дышать полной грудью. Асари наконец-то смогла снять маску и туфли, кто бы мог подумать, что она когда-нибудь устанет от танцев? Такого с ней раньше не случалось.

— Устала? — спросил Огелан, наблюдая, как она потирает покрасневшую ступню.

— Очень, — тихо отозвалась Асари, не поднимая глаз.

Огелан переступил с ноги на ногу, и в его голосе прозвучало искреннее раскаяние:

— Прости, Асари… Но я обязан напомнить. Выбор нужно сделать сегодня. У тебя есть время до утра, а завтра днём… состоится обряд.

Ей стало почти смешно от его виноватого тона. Огелан не понимал, что для неё этот обряд с имперским магом — единственный шанс выжить. Только эта связь могла укрыть её от длинных рук Капитула. Это не было принуждением. Это был её личный, холодный расчёт.

— Мне не нужно время, — уверенно произнесла Асари, выпрямляясь. — Я выбираю Дорана. А теперь я хочу спать.

Она направилась к двери босиком, не видя, как в этот миг изменилось лицо Огелана. На нём отразился не просто испуг — настоящий ужас. Воздух в комнате на мгновение застыл, как перед ударом молнии.

— Дорана?! — его голос сорвался. — Подумай хорошенько, Асари! Не торопись! Ты хоть понимаешь, что свяжешь себя с этим человеком до конца своих дней?

Асари остановилась у самого порога и обернулась.

— Я уверена в своём выборе, — спокойно ответила она, зная теперь наверняка, что выбор мог быть только один.

Глава 5. Огелан. Обряд

Как ни надеялся Огелан, к утру Асари не изменила решения, и ему пришлось передать её ответ Совету магов. Он хотел бы с сочувствием посмотреть в глаза друга, но, кажется, ненавидел его против своей воли. Ему хотелось верить, что это пройдёт, что время всё залечит, но сейчас он не мог заставить себя даже кивнуть Дорану в знак приветствия.

Обычно обряд проводят через неделю после бала. Время позволяло тщательно подготовиться к торжеству, которое, как правило, было роскошным и многолюдным. Но Верховный маг, носивший императорскую печать в отсутствие правителя, заблаговременно отдал приказ: никаких праздников на время военного положения. И обряд назначили на следующий же день после выбора Асари.

Когда Огелан после Совета вернулся в Башню, то обнаружил, что девушкой уже вовсю занялись матушки из Колыбельной Проводников. Его даже не пустили в собственный дом: Асари теперь была в их власти. Огелану оставалось лишь заняться приготовлениями. Пусть он не мог изменить выбора, но мог хотя бы сам провести ритуал.

Будь здесь Император, возможно, удалось бы что-то изменить, но, как правильно выразился советник Серши: «Императора сейчас здесь нет». И это было горькой правдой. Император находился в другом мире и не мог повлиять на вопрос, который Верховный маг был бессилен решить сам.

Огелану с Дораном надлежало следовать букве закона, чтобы не обрушить и без того хрупкий механизм в отсутствие правителя. Ведь в противном случае наследник престола мог убедить Совет сместить Дорана с должности до возвращения Императора. Но, к сожалению, понимание этого не облегчало сердца, и Огелан, смирившись, ушёл в главный ритуальный зал.

Главная церковь, она же и основной ритуальный зал столицы, возвышалась в три яруса на небольшой скале недалеко от площади Центра. Это было самое высокое здание в сердце города. Выложенное из белого мрамора, как и все строения в Центре, оно гордо возвышалось над остальными. Когда-то, в далёкие времена, когда церковь управляла страной, оно считалось фундаментом всего мира. Но после того как страна превратилась в Империю с большой буквы, духовенство отошло на второй план.

Сейчас это просто здание, в котором проводится вся церемониальная магия. Обряд соединения потоков Проводника и мага входит в этот список. Богослужения здесь также проводились, но тех, кто верил в Единого, в Империи с каждым поколением становилось всё меньше. Сейчас, во время военного положения, верующих, конечно, прибавится, как и паломников к древнему храму. Но в этот вечер на церемонию бракосочетания самого Верховного мага в церковь будут допущены лишь избранные.

Часы на площади пробили четыре. Гулкий звон металла отозвался под сводами Церкви, когда последние приготовления были завершены. Огелан оглядел зал и нахмурился: людей было пугающе мало. То ли приглашённые сочли этот спешный обряд фарсом, то ли просто не желали в очередной раз становиться свидетелями того, что могло произойти под этими сводами. Второе казалось Огелану куда более вероятным.

По традиции отец должен был вести Проводника к алтарю, но за спиной Асари была лишь пустота девяти миров и хаос Междумирья. Она шла к своей судьбе в полном одиночестве. Матушки Колыбели оставили её у подножия лестницы, как и велел протокол.

Беломраморные ступени на время обряда скрыл золотистый ковёр. В его ворс были вплетены настоящие драгоценные нити, и под лучами заходящего солнца дорожка вспыхнула живым, переливающимся огнём. Когда Асари неторопливо поднялась на первую площадку, Огелан наконец смог разглядеть её.

На ней было традиционное обрядовое платье — алое, расшитое золотыми цветами. Огелан невольно задался вопросом: когда матушки успели его подготовить? Или в Колыбели держат целый склад платьев для таких случаев? Никто не смел вторгаться в их обитель и задавать лишние вопросы.

Асари была прекрасна. Даже золотая дымка фаты, скрывавшая лицо, не могла спрятать ту невероятную грацию, с которой она принимала свою участь. Маленькая, хрупкая, почти прозрачная на фоне тяжёлого мрамора… Огелан сжал края ритуальной чаши так, что побелели пальцы. Какой злой рок привёл эту девочку в его мир, чтобы принести её в жертву Империи?

Огелан встретил невесту на второй площадке, под сенью высокой мраморной арки, чья золотая ковка в лучах заката казалась застывшим пламенем. Он предложил ей локоть и повёл в зал, чувствуя, как едва заметно дрожит её рука.

Немногочисленные гости застыли в молчании. В гулкой тишине шелест подола Асари по камню казался оглушительным. Тяжёлый, сладковатый аромат ладана растекался по залу, создавая ореол таинственной торжественности.

Приглашённые лорды сверкали парадными мантиями цветов своих домов. Если бы Огелан был гостем, он надел бы свою — изумрудную, с золотой вышивкой, но сегодня он исполнял иную роль. Для неё факультет священнослужителей выдал ему бордовую мантию из плотного бархата без единого украшения или символа. Подходящий наряд для палача.

Доран даже не шелохнулся, когда Асари встала рядом. Он мрачно смотрел в пустоту перед собой. Верховный маг выглядел ещё строже и холоднее, чем обычно, — словно одинокая скала в зимний день.

Огелан заметил, как обеспокоенно начала осматриваться Асари. Весь обряд, который обычно проходил торжественно и величественно, сегодня давил на всех. И виной тому было то, что женихом являлся Верховный маг. Все это ощущали, но Асари не могла знать, в чём таилась для неё опасность. Огелану оставалось лишь надеяться, что её выбор действительно был искренним. В противном случае… об этом даже думать не хотелось.

Получив кивок от Верховного мага, Огелану пришлось начать обряд. Доран встал в центр магического круга вместе со своей невестой и осторожно взял её за руки. Асари пыталась смотреть в глаза избраннику, но тот смотрел в пол. Ему было страшно, Огелан знал это. Не за себя, за неё. Для мага угрозы в обряде не было, но это желание, что так крепко засело в сердце, было сильнее даже Верховного мага.

Огелан произносил слова заклинания, магией две души связывались в одно целое. Две души, два потока, два тела, становились единым. Два сердца с этого момента забились как одно. Их потоки сливались, образуя нерушимый союз. Даже смерть не сразу разорвёт эту связь. Маги древности постарались на славу, изобретая обряд.

Как только Огелан произнёс последние слова заклинания, как только последняя руна сработала, Асари накрыло волной. Её поток начал принимать поток мага и это оказалось непросто. В Доране было столько энергии, сколько большинству стоящих здесь даже и не снилось, и вся эта сила теперь принадлежала и Асари. Девушка не успела ничего понять, как её ноги подкосились, и она упала в руки Дорана, но уже без сознания.

Огелан не опустил головы, он только что убил самую милую из всех встреченных им женщин. Убил своими руками. Убил, испугавшись пойти против системы. Он не мог отвести взгляда от потерявшей сознание Асари и даже не заметил, что вдалеке, в тени, за всем происходящим наблюдала точная его копия, одетая разве что иначе.

Доран унёс Асари из зала, и, едва ступил за порог, улетел с ней на своих серебряных магических крыльях.

***

Огелан вернулся в свой кабинет, когда город уже утонул в густых сумерках. От Дорана не было новостей. В Эормии это не предвещало ничего хорошего: после такого грубого слияния Проводники иногда умирали долго, неделями борясь за право дышать. Огелан знал это слишком хорошо.

Многие высшие маги после потери первой связи больше никогда не участвовали в выборе — пережить агонию человека, ставшего частью тебя, казалось невозможным. Доран разделял это мнение, но его как Верховного мага участвовать в выборе обязывал закон.

Глупые законы, писанные глупыми древними магами и нацеленные лишь на одно — чтобы Империя не потеряла своего могущества. И самое печальное, что Огелан, будучи учёным, прекрасно осознавал обоснованность этих правил.

Сил почти не осталось. Поток Огелана был вычерпан до дна; пришлось даже задействовать резервы фамильного артефакта. Он сделал всё, что мог. Ритуал прошёл безупречно — ни одной лишней искры, ни одной ошибки в рунах. Идеальное Соединение.

Вот только жизнь Асари это не спасёт.

Дверь в кабинет резко открылась без предварительного вежливого стука, но Огелан не поднял головы. Ему было всё равно. Иллюзия способности хоть на что-то повлиять, которую он бережно хранил все эти годы, переехав в Столицу, за последнюю неделю рассеялась окончательно. Асари была лишь последней каплей.

— Мастер! — выкрикнул Виндо, задыхаясь. — Мастер, твой двойник совсем сбрендил!

Огелан сидел в кресле, глядя в одну точку. Шум, который поднял парень, казался ему далёким и неважным, как жужжание мухи.

— Он из пещер выбрался. Не знаю как. И к нам заявился!

— И что? — вяло отозвался Огелан. Голос казался чужим. — Зачем вы ему сдались?

— Я у него кольцо украл! — парень замялся, в его голосе прорезалось раскаяние. — Думал, это просто кольцо с магией… Я ж не знал, что там…

«Очередная ошибка», — равнодушно подумал Огелан. Двойник, порождённый сырым заклинанием и искажённый затмением, стал его заслуженным наказанием за наивность.

Что ж, лучшего вечера, чтобы свести счёты с ним, и не придумать. Какая разница, скольких он сегодня погубит? Одной жизнью больше, одной меньше — какая разница.

— Идём. Знаешь, где он сейчас? — безразлично спросил Огелан, вставая с кресла. — Ты, как обычно, вляпываешься в неприятности по своей глупости. Говорил же тебе: только присматривать за ним.

Они уже вышли из кабинета и направились в сторону тайного прохода, ведущего к Источнику. Это был привычный для Огелана путь, проложенный когда-то другим ректором при строительстве Башни. Какие цели преследовал тот человек, уже не узнать; Огелана же этот путь избавлял от множества неприятных слухов.

— Дело не в том! — раздражённо сказал парень, в очередной раз сбавив темп. Эти слова и резкая интонация, с которой произнёс их Виндо, привлекли наконец внимание Огелана.

— А в чём? Он убил кого-то? — Огелан замер на миг. Столько раз он корил себя за этого двойника, и вот случилось то, чего он боялся.

— Да говорю же тебе! Он совсем сбрендил. Мы девушку нашли, израненную всю. А он, как узнал, что она из другого мира, говорит: мол, значит, она тоже Проводник. Он увёл её к Источнику и хочет с ней обряд этот ваш, как его там, провести!

— И ты молчишь?! Веди!

Огелан рванулся вперёд, не дожидаясь ответа. Усталость исчезла, сменившись ледяной, обжигающей яростью. Значит, Асари была не одна. Это затмение принесло с собой много сюрпризов, а ведь казалось таким обычным.

***

Огелан только на бегу осознал, что всё ещё одет в тяжёлую ритуальную мантию. Длинные одеяния он не любил, отдавая предпочтение коротким, и теперь плотная ткань мешала движениям.

Это лишь прибавляло горечи к тому раздражению, что копилось в нём последние дни. Огелан чувствовал: он на грани. Ещё немного, и он совершит очередную ошибку, примет ещё одно неверное решение, о котором будет жалеть. Стоило бы остановиться, остудить голову ледяным ветром, но времени не было.

Огелан понимал: двойник не сможет завершить обряд Соединения. Лишённый собственного потока, этот обломок магии не способен связать чужие души. В его случае это было невозможно, однако он мог пойти на крайности в своих попытках. Огелан знал это, поскольку сам был таким. Но Огелана всегда сдерживали прожитый опыт да надежды на будущее, а у двойника будущего не было. И он знал об этом.

Когда Огелан с Виндо прибежали к Источнику, обряд уже был в самом разгаре, и если Доран держал Асари за руки с нежностью, то двойник схватился за руки девушки клешнями, не давая ей пошевелиться. Стояла она явно с большим трудом, то и дело шатаясь и выглядела побитой. Сквозь грязную ткань брюк проступала кровь, говоря о том, что старые раны вскрылись. На половине лица красовались здоровенный синяк и ссадины. Она пыталась вырваться из цепкой хватки двойника, но безрезультатно.

Двойник заметил Огелана не сразу. Ему было не просто одновременно и удерживать пленницу и произносить слова заклинания. Он торопился, что только усугубляло положение. Впопыхах ни один ритуал не сработает. И обладая памятью Огелана, двойник должен был бы это понимать. Но, видимо, не мог уже себя контролировать. Бабочка-однодневка, осознающая свою долю. Стоило ли осуждать его за попытки продлить свою жизнь?

— Ты! — взвизгнул двойник, когда Огелан шагнул в круг света. — Не мешай мне! Иначе я убью девчонку!

Огелан не признал бы в этом разъярённом голосе свой собственный, таким грубым и неестественным он казался. Так вот каково это, встретиться лицом к лицу со своей тёмной стороной? Негативный опыт, но Огелан вынес уже урок из этого.

Девушка тоже обернулась и разглядев Огелана, замерла. Можно было догадаться о чём она подумала, видя точную копию лица своего пленителя.

Огелан не чувствовал в себе злости или раздражения. Он успел успокоиться и взять себя в руки. Вся ситуация — не более чем ошибка, виновником которой был только он сам. Так он считал. Но эту ошибку исправить ещё можно. Огелан волной энергии оттолкнул двойника от девушки, прервав набиравший силу обряд и подбежал к ней вслед за Виндо.

Двойника отшвырнуло прочь, разрывая «клешни» его хватки. Набиравший силу обряд прервался, и Огелан вместе с Виндо бросились к упавшей девушке.

Двойник отлетел на несколько шагов и повалился на каменный пол. Встав на ноги, он зарычал как зверь и сжав руку в кулак выпустил в Огелана тугое копьё, сплетённое из магии. Глупое бесполезное действие. Огелан легко удержал щит против него. Отразить заклинание удалось, но магическое копьё попало по Источнику.

Пещера содрогнулась. Кристалл отозвался гулом, от которого заложило уши. Волна первозданной энергии мира ударила во все стороны. Двойника, лишённого защиты, швырнуло через весь зал. Огелан рухнул на колени перед девушкой и Виндо, накрывая их куполом заслона в последний миг.

Волна возмущения Источника схлынула так же внезапно, как и началась, оставив в ушах звонкое эхо. Огелан опустил руки. Защитный купол растаял в воздухе. Собственных сил не хватило бы даже на секунду такого напора — его спас фамильный камень, хотя теперь артефакт, висящий на шее, ощущался мёртвым.

Он обернулся. Виндо уже вскочил на ноги и помогал подняться девушке. Она замерла на коленях, глядя на Огелана широко раскрытыми глазами.

Огелан медленно поднялся и подошёл к телу, лежащему у стены. Его двойник не шевелился. Источник не прощал ошибок.

— Что ж… значит, так суждено, — негромко произнёс Огелан, глядя в своё собственное застывшее лицо.

Внутри не было ни радости, ни облегчения. Двойник и так задержался в этом мире дольше положенного срока. Огелан не чувствовал сочувствия к этому безумцу, но он чувствовал тяжесть. Судьба этой тени была его личным просчётом. Ещё одним крестом, который ложился на плечи рядом с судьбой Асари.

Огелан повернулся к девушке, ставшей причиной всей этой суматохи. Она была совсем молодой, почти подростком, но он слишком хорошо знал, как обманчива бывает внешность. Её неестественно бледное лицо пестрело ссадинами и синяками. Большинству ран было уже по нескольку дней.

Виндо не успел рассказать почти ничего, пока они бежали к Источнику. Только то, что нашёл её здесь, в зале, во время обхода. И то, что она «чужая».

Огелан попытался подойти к девушке, но она отшатнулась. Она смотрела на него с недоверием, и это было объяснимо: после всего, что сотворил двойник, иного ждать не приходилось.

Но Огелан не собирался отступать. Больше он прежних ошибок не совершит. Он не произнесёт ни слова перед Советом, не отдаст её матушкам Колыбели и не позволит Лироту взглянуть на её поток, пока сам не убедится, что она в безопасности.

— Идите за мной, — приказал он. Голос звучал спокойно, почти буднично, скрывая внутреннюю бурю.

Она в нерешительности посмотрела на Виндо. Парень, хоть и был воришкой по натуре, сейчас выглядел на удивление серьёзным. Огелан знал, что тот не посмеет ему перечить.

— Иди с ним, не бойся. Он поможет, — Виндо неловко почесал затылок, отводя взгляд от тела двойника. — А я тут… приберу пока.

Огелан кивнул ему и направился к выходу, взяв девушку за руку. Благо сил сопротивляться у неё явно не осталось.

Глава 6. Тара. Герцог Целеардинский

Оказалось, что пещеры Источника разворачивались целой сетью тайных ходов и туннелей. Тара сама ни за что бы не выбралась из подземелья — наверняка бы заблудилась, — но маг вёл её уверенным, быстрым шагом, легко ориентируясь в полной темноте, как и его «беспоточный» близнец.

Тара понимала: он использует магическое зрение. Для него это было обоснованно, в отличие от его брата, но он не мог знать, что и Тара владеет магией. Он даже не позаботился о том, чтобы осветить дорогу, только вёл её за руку. Не волновало его и то, что она едва за ним поспевала, постоянно спотыкаясь и прихрамывая на правую ногу. Он поддерживал её, не давал упасть, но по каким-то своим причинам торопился.

Дорога хоть и была сложной, но не заняла много времени. Тара про себя отсчитывала шаги, стараясь запомнить путь. Спустя двадцать минут они миновали тяжёлую дубовую дверь и оказались в просторном, заставленном до самого верха помещении.

Это был склад. Деревянные стеллажи, заваленные ящиками, пузатыми бутылями и тюками, выглядели до странности обыденно. Если бы не специфический, густой запах раскалённого камня и соли, Тара могла бы подумать, что вернулась в торговые доки родной Серзии.

Маг не дал ей времени на осмотр. Он по-прежнему стальной хваткой держал её за запястье, заботясь вовсе не о том, чтобы она не потерялась. Тара попыталась дотянуться до его сути. Её дар позволял «слышать» чужие эмоции так же ясно, как звуки речи, а через прямой контакт это должно было быть проще простого. Однако, кроме глухого шума беспокойства и настороженности, она больше ничего не ощущала. Все чувства были скрыты, будто Тара натыкалась на неприступную стену.

Обычно такой способностью скрывать эмоции обладали лишь опытные воины, но этот статный мужчина на воина никак не походил.

Они преодолели три бесконечных пролёта винтовой лестницы, прежде чем маг втолкнул её в кабинет. Он отпустил её руку только тогда, когда буквально силой усадил на диван, обитый дорогим атласом.

Мужчина замер напротив, изучая её взглядом.

— Не смотри на меня так, будто сейчас укусишь, — сухо бросил он. В его голосе не было безумия близнеца, только усталость.

Тара разглядывала его: тёмно-русые волосы, аккуратно подстриженная бородка, высокий лоб, гордая осанка. Спокойный, но печальный взгляд. На нём было всё то, что выдавало человека высшего сословия: бронзовый обруч на лбу, массивный драгоценный камень на груди и тяжёлая бордовая мантия из бархата. Из-под рукавов виднелись изящные золотые наручи, инкрустированные камнями. Мантия была подпоясана широким поясом, расшитым золотой нитью. На ногах были надеты аккуратные кожаные туфли.

Да, в деньгах он явно не нуждался, и это было плохо. Теперь о Таре знал человек, наделённый властью и влиянием, — просто так в городе скрыться уже не получится.

Мужчина стоял прямо перед ней не шевелясь, позволяя рассматривать себя. Так прошла минута или две. За это время он и сам изучил Тару с ног до головы. Кто знает, что он подумал, видя её побитый вид. Ещё и рана на бедре вновь кровоточила, испачкав брюки, данные ей ребятами. Не то чтобы Тару сильно беспокоили именно брюки — скорее, обивка дивана. Но маг по-прежнему пристально её рассматривал, и это начало смущать.

Он наконец пошевелился, отойдя к письменному столу. Неподалёку, в небольшом высоком шкафчике из тёмного дерева, за стеклянными дверцами стояла уйма разноцветных бутылочек и флакончиков разных размеров.

Тара следила за каждым его движением. Он достал пузырёк из зелёного стекла, плеснул воды в серебряный стакан и добавил туда несколько капель густой, почти чёрной жидкости. Когда он повернулся и пошёл обратно, в воздухе поплыл странный аромат — горький, терпкий, напоминающий запах можжевельника и грозы.

Маг протянул стакан, но Тара не шелохнулась, чтобы принять его.

— Не бойся, пей, — мужчина говорил ровно, в его голосе не было ни капли раздражения, но Тару это пугало ещё сильнее. Она до боли в висках прислушивалась к своим ощущениям, пытаясь выудить хоть одну живую эмоцию, но натыкалась на всё ту же глухую стену. — Это снимет боль. Ты вообще понимаешь меня? Виндо сказал, что говорил с тобой.

Тара молчала, чувствуя, как пульсирует рана на бедре. Кто он? Если тот безумец в пещерах был его братом-близнецом, то почему он так равнодушно оставил его тело? Пока всё, что чувствовала Тара, говорило не в его пользу.

— Ляг, — снова приказал он, и на этот раз в его тоне прорезалась властность, не терпящая возражений. — Дай тебя осмотреть. Ты выглядишь так, словно прошагала сквозь жернова.

Тара отчаянно пыталась почувствовать в нём хоть что-то. Однако маг оставался для неё безликим.

— Если это тебя успокоит: я — Огелан, Ректор Высшей Академии, — мужчина указал на стену. — Вон мой портрет. Там есть надпись.

Тара через силу повернула голову. С холста на неё смотрел тот же человек, но в парадной изумрудной мантии на тёмном фоне. На его лбу сиял вычурный золотой обруч, куда более торжественный, чем тот, что был на нём сейчас. Но взгляд… взгляд на портрете был таким же спокойным и непроницаемым.

Она прищурилась, разбирая буквы на позолоченной табличке: «Ректор Огелан Целеардин. Герцог Целеардинский».

Те же буквы, которым учил отец. Те же слова. Так вот она — родная Эормия, в которой мечтала побывать маленькая девочка. Что ж, мечта сбылась. Теперь бы выбраться отсюда живой.

— Прочитала? — голос Огелана доносился словно из-под воды. — Ты ведь из Империи, так?

Герцог. Не просто богач, герцог! Хуже не придумаешь. Тара почувствовала острую боль в висках. Сил больше не было — ни на страх, ни на ложь, ни на борьбу. Она хотела только одного: закрыть глаза и провалиться в темноту, где нет ни влиятельных герцогов, ни демонов, ни предательства отца.

— Если продолжишь играть в молчанку, разговора у нас не получится. Я не смогу тебе помочь. Видишь? Не яд.

Герцог решительно отхлебнул из стакана сам, тут же наполнил его заново и снова протянул ей.

— Выпей, тебе же легче станет, — немного грубо сказал он.

Тара приняла серебро. Она выпила воду залпом, продолжая следить за герцогом поверх края стакана. Действие зелья было почти мгновенным: боль в боку затупилась, и дышать стало намного проще.

— Легче? — Мужчина кивнул. — Хорошо. Так, может, наконец позволишь тебя осмотреть? Ведь могут быть ещё и внутренние повреждения.

Не то из благодарности за тишину в голове, не то просто от окончательного бессилия Тара подчинилась. Она легла на атлас дивана, глядя в потолок, и замерла, когда герцог приблизился.

Он не касался её руками. Он водил ладонями над её телом, и Тара физически ощущала, как колючие волны его энергии прошивают её насквозь. Магия была плотной, тяжёлой, как сама земля. Раны снова заныли, откликаясь на чужое вмешательство, и Тара нахмурилась. Страх медленно отступал, уступая место холодному любопытству: в её мире магия исцеления выглядела иначе: она была ритуальной, долгой, требующей жертвы. Здесь же она не требовала заклятий, словно была частью самой жизни.

— У тебя уже началась лихорадка из-за воспаления, — с беспокойством в голосе сказал герцог. — Этим сорванцам следовало сразу привести тебя сюда. Чего они побоялись? Что я высеку их за украденное кольцо? Ты вся изранена. Где ты побывала? Кто тебя так истязал?

— Твой брат чуть не убил их из-за этого кольца, — почти шёпотом ответила Тара. Голос хрипел: от снадобья, что дал ей маг, в горле першило.

— А-а-а… так ты всё же можешь говорить. Хорошо. А то я было подумал, что тебе и язык вырвали. Ещё раз спрашиваю: откуда ты?

Не дожидаясь ответа, он снова отошёл к шкафу. Огелан достал небольшую круглую баночку с плоской крышкой. По кабинету поплыл резкий запах ментола и горьких кореньев.

— Если ты будешь отмалчиваться, — он начал отвинчивать крышку, не глядя на неё, — мне придётся доложить о тебе страже. А они церемониться не станут. Тебя подвергнут допросу. Так что лучше говори сама.

Тара сжала пальцами край атласного дивана перестав дышать. Она видела, как герцог зачерпнул пальцами густую мазь.

— Я из другого мира, — выдохнула Тара, и это признание повисло в воздухе, ожидая приговора.

— Это я уже понял, — герцог даже не поднял головы. — Из какого?

Его равнодушие выводило из равновесия. Неужели для них прыжки между реальностями — всё равно что поход в соседнюю лавку?

— Я не знаю, как он у вас называется. Мы зовём его Нирмарт.

— Нирмарт… — герцог на мгновение замер. — Местное название мне ни о чём не говорит. У него есть имя, принятое в междумирье?

— Не думаю, что в моём мире до недавнего дня вообще знали о существовании иныхмиров.

Непробиваемое спокойствие. Ни эмпатия не помогала, ни наблюдательность. Ему действительно всё равно или он так искусно себя контролирует? Впрочем, судя по тому, что и отец был таким же, может, в этой Эормии все такие? Но Виндо был другим. Его чувства ощущались беспрепятственно.

— Хм… Так ты из того самого мира, из-за которого началась буря, — интонация Огелана внезапно изменилась. В голосе прорезалось что-то похожее на искру живого интереса. — Дай угадаю: в земле стали появляться большие трещины?

Таре стало любопытно, и она кивнула.

— Это называется «разломы оболочки», — пояснил он, откладывая крышку баночки в сторону. — Они случаются, когда защитная сфера мира слишком резко рушится. Ты упала в разлом?

— Я упала в разлом… да. И меня занесло куда-то, где было… странно.

— Междумирье. Любопытно… Ты должна была там задохнуться, или тебя и вовсе разорвали бы потоки.

— Там были какие-то духи. Они оберегали меня, пока я не упала в этот мир.

— Ещё интереснее… Впервые слышу о подобном.

Маг вновь зачерпнул мазь, взяв из баночки большую порцию, и потянулся к её лицу, но Тара перехватила его запястье, сжав пальцы на тёплом металле наручей. Она тут же ощутили лёгкое покалывание — эти наручи явно не были простым украшением. Герцог не отстранился, но его лицо исказила первая отчётливая эмоция — укоризненная.

— Эта мазь затянет раны и уймёт жар, — произнёс он медленно, глядя ей в глаза. — Перестань меня бояться. Говорю в последний раз. Больше повторять не стану.

Тара наконец успокоилась, позволив магу заняться ранами и синяками. В конце концов он пытался помочь. Да и от данного ей зелья в действительности стало намного легче. Боль отступила, но теперь ещё сильнее стало клонить в сон.

То, что она до сих пор так и не сумела его прочувствовать, конечно, беспокоило, но герцог ведь не вызвал стражу. И с ранами он явно знал, что делать. Может он лекарь? Герцоги же тоже могут быть лекарями.

— Раздевайся, — неожиданно произнёс он. Его голос оставался ровным, лишённым всякого двусмысленного подтекста. — Нужно обработать всё. И бок, и рану на груди. На бедре тоже, я прав?

Тара послушалась, сняв брюки. Стало неловко, но герцог не позволил самой обработать раны, сказав, что нужно делать всё правильно, с добавлением магии. Тара и сама это чувствовала, когда он занимался синяком на щеке. Повторить это она бы не смогла.

Сняв повязку с бедра, мужчина высказал удивление по поводу вида раны. Это были следы когтей и Таре пришлось пояснить, что её ударила тварь. Про вторжение объяснять не пришлось, оказалось, что он о нём и так знал.

Нагноения не было, рана была неглубокой, а Тара сразу посыпала её золой и наложила повязку, когда сумела хотя бы сесть в кровати. Ребятишки были услужливыми, выполняли с удовольствием все поручения. Но герцог, посмотрев на попытки Тары обработать рану только недовольно фыркнул.

Он заново осмотрел рану магией и в который уже раз нахмурился. Началась инфекция, но мазь должна помочь. Он бережно омыл рану влажной тряпкой, нанёс содержимое баночки и перевязал чистой повязкой. Настала очередь той раны, что была на ребре.

Приподняв рубашку и развязав перевязь, что сделали ребятишки, перед герцогом предстал странного вида глубокий ожог. Он был небольшой, давно покрылся мягкой корочкой и Тара начала потихоньку вспоминать, что возможно эта рана появилась от столкновения с Императором. Она ведь его ранила, может заклинание задело и её?

— Странная какая-то рана… магическая, — заключил мужчина. — По тебе попали заклинанием?

— Не помню… Я её не сразу заметила… Только когда у ребят очнулась.

Тара закрыла глаза, окончательно проигрывая битву со сном под мерный ритм исцеляющих движений.

***

Тара вынырнула из забытья резко. Ей показалось, что она запуталась в густой паутине, но, открыв глаза, поняла: это была лишь тяжесть её тела.

Её окружали полумрак и мерный треск камина. Всё та же комната, всё тот же диван, обитый невыносимо холодной атласной тканью. Запах ментола и тяжёлый шерстяной плед. Словно и не было всего этого кошмара: ни демонов, ни Лазиза, ни воина в чёрных доспехах.

Тара почувствовала на себе взгляд и обернулась. Огелан сидел рядом в кресле и смотрел на неё. Внимательно, точно затаившаяся пантера. Баночка с мазью стояла закрытой на столике подле него.

— Проснулась, — заключил он.

— Долго я спала?

— Не больше часа.

Зелёные глаза этого благородного герцога завораживали. Огелан выглядел молодо, на вид лет тридцати, не больше. Но глаза… такие печальные. И морщинки на лбу говорили о том, что он привык много размышлять. Он был герцогом, но сам занялся её ранами, не позвав слуг, и умело их перевязал, будто для него это было привычным делом. А ещё он — Ректор, если верить табличке. Здесь должна была уже столпиться прислуга, но он никого не позвал. Тишина в кабинете казалась звенящей.

— Знаешь, для того, кто получил столько ран, ты проспала слишком мало. Всё ещё не веришь мне?

Тара не ответила. Не потому, что не хотела, — она просто не знала ответа.

— Ладно, я понимаю, — отступился Огелан. — Тебе сильно досталось. Вторжение, демоны… Ты, скорее всего, устала. Оставим этот вопрос на потом. Но можешь хотя бы сказать, как тебя зовут?

Она задумалась. Да, она представилась Виндо как Тара, но почему-то теперь всё казалось сложнее. Ведь она была дочерью князя — по титулу немногим менее знатной, чем герцог, сидящий перед ней. Могла ли она назваться ему простым именем — Тара? Без фамилии, без титулов. Вероника Тенебран, княжна Гурье — подходило бы куда лучше. Но то имя она оставила в бездне.

Она посмотрела Огелану прямо в глаза. Спокойно. Твёрдо.

— Тара, — сказала она. — Меня зовут Тара.

Вопреки ожиданиям, герцог не стал допытываться о фамилии. Он лишь едва заметно усмехнулся — одними уголками губ. В его глазах всё ещё плескалась та бездонная печаль, за которой скрывалось нечто потяжелее потери… того существа в пещерах. Тара не могла прочесть его, и эта тишина пугала её сильнее, чем ярость воина в чёрных доспехах.

— Тот маг в пещерах, — заговорил Огелан, словно прочитав её мысли, — был моим двойником. Он был создан в результате неудачного опыта и, к сожалению, напрочь лишён моральных устоев, что весьма усложнило мне жизнь. Не думаю, что с обрядом у него могло что-то получиться, но всё же… он становился всё ожесточённее с каждым днём.

Значит, не брат. Она попыталась усесться поудобнее на скользком атласе. В кабинете было свежо, и эта прохлада помогала ей бороться с дремотой, хотя голова и казалась налитой свинцом.

— Возможно, это связано с тем, что у него не было потока? — зевнув, спросила Тара.

— Потока силы? — изумился Огелан. — Как ты это узнала?

— Это же видно. Разве ты не можешь видеть поток?

— Нет. Чтобы видеть поток, обычно требуется прочтение сложного заклятия несколькими магами одновременно. Как ты его видишь? Что можешь сказать про мой поток? Опиши его.

Тара сосредоточилась. Его поток был ослепительным: плотный вихрь всех оттенков песочно-жёлтого, густой и пленительно стабильный. Но в самом центре, в области груди, чернели отметины.

— Твой поток очень ярок, — сказала Тара, щурясь от его сияния. — Ты явно сильный маг.

— Неудивительно, иначе я не был бы Ректором, — Огелан подался вперёд, ловя каждое её слово. — Что ещё?

— Цвет песка… Ты маг земли? Как Гелен.

— Не знаю, кто такой Гелен, но да — моя стихия земля. Что-то ещё сказать можешь?

Тара помедлила, разглядывая рваные края его ауры.

— На твоём потоке какие-то следы, будто лоскуты вырваны, и чёрные пятна. Что это за повреждения?

— Это — цена верности, — Огелан выдохнул это с каким-то странным облегчением. Глаза его заблестели. — Удивительно! Хорошо, что ты попала ко мне, а не к страже!

Тара инстинктивно съёжилась. Напрасно она так расслабилась. Он вновь упомянул стражу, и Тара вспомнила, что перед ней герцог. Что за снадобье он ей дал, раз она так расслабилась?

— Да не съем я тебя! — Огелан больше не казался спокойным. Теперь он напоминал хищника, учуявшего след. — Это хорошо, потому что ты можешь помочь мне в одном важном изыскании. Творить заклятие видения потока — дело крайне сложное и отнимает много времени, а с тобой дело пойдёт намного быстрее.

— Но мне нужно вернуться! — выкрикнула Тара. — Там война! Я должна сражаться с демонами, моё место там!

— Вернуться? — Огелан окинул её скептическим взглядом. — Обратно в те жернова, из которых ты чудом спаслась? Ты хоть магией владеть можешь?

— Я уже сразила одного сильного демона и могу помочь защитить свой дом, — с твёрдостью в голосе сказала Тара. Она выпрямилась, игнорируя слабость. — Я должна вернуться назад.

— Хм… Да, я не прочь помочь тебе вернуться, но, видишь ли, в чём дело, — Огелан откинулся на спинку кресла. — Сейчас в Междумирье буря, из-за которой открытие направленных порталов невозможно. Другими словами: ты застряла здесь как минимум на пару месяцев, а то и на полгода.

Застряла… Таре пришлось лечь обратно на подушку, но настойчивый образ воина в чёрных доспехах не уходил.

— И ваш император тоже не может вернуться? — тихо спросила она.

Виндо сказал ей, кем был тот воин, призвавший шторм чёрного пламени. Это был император. Мальчишка говорил о нём с таким неподдельным подобострастием, словно рассказывал о божестве. Знал бы он, что его кумир чуть не обратил в пепел половину города.

— Император? Почему ты о нём спрашиваешь?

— Я видела его. Там. Он ведь сейчас в моём мире? Сражается с демонами? Виндо сказал, что ваш государь ушёл на войну.

— Да. Он в твоём мире. И он заперт там точно так же, как ты здесь, — Огелан замолчал, изучая её. — Ну так что? Поможешь мне?

Тара засомневалась. Отказ означал остаться в одиночестве без поддержки в незнакомом мире. Согласие означало доверие. Она потянулась к ощущениям Огелана. Его размышления ощущались приятно, как глубокое течение полноводной реки. Эмпатия давала ей ритм его сердца и течение мыслей, но не их содержание.

— Ты научишь меня управлять силой? — спросила она. — По-настоящему? Если я стану помогать тебе?

Огелан выдержал паузу.

— Я могу принять тебя в Академию, — наконец произнёс он. — Здесь тебя всему обучат.

Огелан вздохнул и Тара почувствовала в нём раздражение. Он встал с кресла и открыл дверь, но не впустил гостя в комнату. Таре не было слышно, что именно пришедший говорил, а вот ответ Огелана расслышала хорошо:

— Иду. Жди здесь.

Когда он обернулся, его походка изменилась — стала тяжёлой, напряжённой. Лицо помрачнело. И в этот миг его внутренняя стена рухнула. Тару захлестнула чужая скорбь. Это было похоже на траур, какой бывает лишь при потере самого близкого человека.

— Значит так… — медленно проговорил Огелан, глядя куда-то сквозь неё. — Второй этаж полностью свободен. Расположишься там. Я зайду к тебе позже, а пока ни с кем не говори. У тебя это хорошо получается.

— Хорошо, — тихо ответила Тара.

— Что? Так просто? И даже возражать не будешь?

— Я очень устала.

Это была лишь часть правды. Тара чувствовала, что этому человеку, оказавшемуся вопреки всему безмерно добрым, сейчас не нужны лишние волнения. Куда бы он ни шёл, он шёл на встречу с чем-то ужасным, и она не хотела быть для него ещё одной обузой.

Огелан вызвал дворецкого. Старик вошёл бесшумно, и хозяин отдал распоряжения:

— Посели её в свободную комнату на втором этаже. Та, что в конце коридора, подойдёт. Дай всё необходимое и накорми, если она пожелает. — Он повернулся к Таре: — Иди, не бойся. Тебе нужно хорошо отдохнуть. Я скоро к тебе зайду.

Тара послушно последовала за дворецким. У самого порога она обернулась: Огелан стоял посреди кабинета, совершенно один, и мысли его явно были уже в другом месте.

Глава 7. Асари. Последствия

Асари постепенно приходила в себя. Боль исчезла, а то, что заменило её, было необычным и приятным. Словно тёплый свет разливался по венам, согревая всё тело. Ей стало хорошо: пронизывающий до костей холод исчез, тяжесть, сжимавшая сердце, — тоже. Ощущения изменились, и единственное слово, которое приходило на ум, чтобы описать своё состояние, было «свобода».

Она обнаружила себя на просторной кровати, по-прежнему в обрядовом платье — только фаты на ней не было. Комната, в которой Асари находилась, оказалась незнакомой. Она была огромной; пол и стены выложены из белого мрамора с синими прожилками, по периметру высилось множество изящных колонн, а в глубине виднелся камин из такого же белого камня. Лишь ковёр на полу да лёгкие занавески, тихонько развевающиеся на ветру, были тёмно-синего цвета.

В комнате никого не было. Асари осталась одна, лишь огонь еле слышно потрескивал в камине. Тишина позволила явственно осознать то, что она чувствовала на самом деле, а именно — силу. Чистую силу. Асари села на край кровати, свесив босые ноги, и посмотрела на свои ладони. Столько мощи она ощутила в себе, что не смогла сдержать смеха.

Энергия, магия, сила. В разных мирах она называлась по-разному, но суть её была одной — могущество. Сколько же силы Асари ощущала в своих руках! В каждой частичке своего тела! На кончиках её пальцев заплясали всполохи живого пламени.

Фантастика! Как же её много! И она так чиста… так свободна… У Асари на глазах выступили слёзы. Она уже успела позабыть это ощущение подлинной свободы. ЕГО больше не было…

Асари бодро спрыгнула с кровати и закружилась на месте. Как же легко ей было в этот момент! Ничто больше не сковывало сердце, и дышать можно было полной грудью. Остановившись, она заметила, что проём в стене, спрятанный за синими занавесками, ведёт на балкон, и не раздумывая, босиком вышла на мраморные плиты. Холода Асари больше не чувствовала — собственное пламя согревало её изнутри.

Балкон оказался очень просторным, не меньше половины комнаты, и своим видом напоминал скорее площадку для приземления. Асари подошла к перилам; осмотрев открывшийся вид, она поняла, что находится не в Башне Огелана и даже не в Академии. Это был какой-то иной замок на окраине Центра.

Балкон располагался на третьем или даже четвёртом этаже, и отсюда открывался потрясающий вид на город, раскинувшийся на другом берегу реки. Как же прекрасен был этот город — Эормия!

Из окон гостевой части Башни была видна лишь малая часть площади да территория самой Академии, а отсюда можно было разглядеть половину города, и этот вид захватывал дух. Интересно, как же выглядит весь город? Насколько он огромен?

Асари призвала магические крылья так легко, будто это было привычным делом. Магия текла в ней свободно, естественно; она стала её частью, и управление силой не вызывало вопросов. Крылья вспыхнули ярко, цветом рыжего солнца, освещая всё вокруг. Взлететь оказалось легко: потоки ветра подхватили её и послушно потянули вверх.

Она оказалась права: с высоты полёта город выглядел ещё прекраснее. Он был в действительности необъятным. Оказалось, что немаленькая Академия занимала лишь крохотную его часть, а замок, в котором Асари очнулась, был одним из пяти Замков-Хранителей, о которых она читала.

Город из белого камня, дерзко выросший прямо посреди скал, мягко освещался фиолетовыми огнями вперемешку с тёплым светом, исходившим из окон. Ни одной прямой улицы, ни одного дома, стоящего на одном уровне с другими. Белый мрамор, слившийся с горами, море и пропитывающая всё это магия.

Асари недолго любовалась видом — её больше привлекало само ощущение полёта, и она упивалась им. Она вновь закружилась, взлетая всё выше; холодный воздух приятно обнимал её. Как же это было чудесно — лететь! Засмеявшись от неудержимой радости, Асари остановила кружение и заметила, что к ней подлетел Доран.

Его крылья светились так же ярко; точно серебро, они переливались всеми оттенками серого. Мужчина выглядел настороженным и удивлённым, но от его приближения Асари удивилась ещё сильнее.

— Я чувствую тебя! Как? Как я могу тебя чувствовать?

Асари вновь засмеялась, и её смех звонким переливом разнёсся в поднебесье. Её муж, который всю церемонию был мрачнее тучи, мгновенно изменился в лице.

— Ты… жива, — прошептал он. — Как… ты управляешь силой? — растерянно спросил Доран, но Асари не могла ответить на эти вопросы, поскольку не знала, что может быть иначе. Управление силой было дано ей с рождения, как и сама жизнь.

Магия, что растекалась теперь по её телу, разительно отличалась от той, с которой она прожила большую часть лет. Асари не помнила прежде такой чистой мощи, и потому ощущения казались ей новыми, они пьянили.

Асари задорно сорвалась с места, желая сполна насладиться полётом, ощутить скорость и свободу, и Дорану пришлось её догонять. Летать Асари не привыкла, то и дело она резко устремлялась вниз. Иногда, теряя контроль над потоком, она почти падала, но мимолётное чувство невесомости только добавляло азарта.

Желая лишь лететь как можно дальше и быстрее, Асари вскоре оказалась далеко за пределами города. Прошло не меньше получаса, прежде чем она остановилась, почувствовав наконец, что силы на исходе. Это ощущение также было новым и неожиданным для неё, но оно скорее радовало, чем огорчало.

Получив наконец возможность осмотреться, Асари заметила впереди исполинское дерево; своими могучими корнями оно охватывало не менее исполинскую глыбу. Дерево особняком стояло посреди большого озера. Само же озеро питалось от широкой реки, спускавшейся в него невысоким водопадом и так же водопадом уходящей вниз. Уже много позже она узнает, что это река Анвиту, впадавшая в море, на берегу которого и разрослась Эормия. Но сейчас Асари наконец остановилась, и Доран смог приблизиться к ней.

Они были всё ещё в небе, смотрели друг другу в глаза. Тук-тук. Их сердца бились в унисон, и столько любви ощущалось в нём… Нет, она не ошиблась в своём выборе. Лишь с ним она хотела бы прожить жизнь, лишь ему хотела бы вверить свой дар Проводника, чем бы он ни был.

— Я чувствую тебя… — с удивлением сказал Доран, осторожно дотронувшись до щеки Асари. — Твоё сердце… бьётся… Невероятно.

Асари с ласковой улыбкой так же коснулась рукой его щеки. Столько нежности было в его взгляде — можно было бесконечно смотреть в эти бездонные синие глаза. Так взволнованно билось его сердце. Так взволнованно билось её сердце. Лишь они двое понимали, как сильно теперь связаны, и речь шла не о банальной силе или потоках. Речь шла о душах, которым была предназначена эта встреча.

Доран не смог сдержаться и поцеловал Асари. Она, лишь поначалу смутившись, ответила взаимностью, с трепетом отозвавшись на его прикосновение. Было необычно так чувствовать другого человека, но теперь это ощущение принадлежало целиком им двоим.

Асари вновь засмеялась. Она прижала руку к груди теперь уже законного мужа.

— Твоё сердце так бьётся… — прошептала она и на этот раз сама поцеловала Дорана. — Я чувствую тебя! Всего тебя! Как же ты прекрасен!

***

Как же было приятно слышать и ощущать спокойное биение сердца Дорана. Они с Асари сидели по пояс в прохладной воде, наслаждаясь тишиной ночи. Она чувствовала каждый удар его сердца — он эхом отдавался в её собственной груди, создавая между ними тонкую эфемерную нить.

Доран смотрел на небо. Асари не знала, о чём он думал, но ясно ощущала его чувства. Прежде внутри была пустота, и вдруг… она наполнилась другим человеком. Его запах, его голос, его дыхание… Доран чувствовал то же самое. Асари это знала.

Такой необычной оказалась эта связь. Обряд был болезненным, но его последствия превзошли все ожидания. Асари думала, что ритуал имперских магов лишает жриц их сути, сковывает силу и обрекает на вечное служение одному-единственному человеку. А оказалось… Владыка лгал ей.

Сейчас, под мерный шум водопадов, Асари ясно ощутила живой источник внутри другого человека. Она могла сама дотянуться до его энергии, точно та была её собственной.

Такие, как Асари, почти не имели внутреннего запаса сил; они могли лишь черпать мощь извне, но теперь в этом не было нужды. Каждый стук сердца Дорана порождал невероятный объём энергии, и вся эта мощь теперь принадлежала и ей.

Асари прижалась плотнее к груди мужа. Она наслаждалась купанием не только в тёплой воде, но и в приятной, чуть щекочущей энергии Дорана. Ради такого стоило бежать из родного дома, и если они придут за расплатой — ей теперь есть чем ответить.

— Разве такое возможно… — прошептала она. — Это какой-то сон. Ещё недавно я была в своём мире, а теперь замужем. За тобой.

Доран ответил ей улыбкой и, перехватив жену, нежно поцеловал.

— Да, если бы я знал, что эта буря принесёт мне такой подарок…

Он продолжил поцелуй, а Асари отозвалась на нежность всем телом. Столько любви было в его глазах, что хотелось в них утонуть.

— Если бы я знала, что ждёт меня здесь, то сбежала бы от матери в Империю гораздо раньше, — засмеялась Асари.

— Ты сбежала от матери? Почему?

Доран нахмурился; проступившие на лбу морщинки лишь подчеркнули красоту его синих глаз.

— Они хотели принудить меня к замужеству, — рассмеялась Асари.

— Иронично…

Асари нежно прижала ладонь к его щеке и посмотрела в глаза. Его серьёзность казалась забавной. Был ли он таким всегда? Или должность Верховного мага изменила его? Асари теперь знала наверняка: его сердце не было сковано холодом, как бы он ни старался показать обратное. Вся его строгость была лишь иллюзией — в его душе жили тепло, нежность и красота. Забота, ответственность, надёжность — всё это билось в его сердце и было открыто лишь для неё.

— То, что ждало меня дома, не идёт ни в какое сравнение с тем, что я нашла здесь, — прошептала она.

Как бы ей хотелось остаться здесь с ним навсегда! Великое Древо укрывало их своей широкой кроной, водопады напевали причудливую мелодию, ветерок приносил тёплый воздух. Ни бескрайних песков, ни удушающего зноя, ни сменяющего его пронизывающего холода. Только жизнь. И даже Империя со всеми своими законами не казалась теперь такой страшной. Доран ни за что не позволит причинить ей вреда — Асари теперь знала это наверняка.

Выражение лица мужа изменилось, вновь став серьёзным. Асари почувствовала волну ментального зова, на которую Доран ответил с крайним неудовольствием.

— Оденься, к нам гости, — сказал он спустя мгновение.

— Во что? Ты забыл, что с моим платьем сделал?

— Накинь мою мантию.

Асари, выбравшись на берег, послушно закуталась в тяжёлую мантию Дорана. Лишь после того, как она уселась на корень дерева, он дал разрешение приблизиться.

Сначала сверкнули изумрудные магические крылья, а затем в ярком сиянии стал различим мужчина. На вид он был так же молод, как и Доран. Одет он был в длинную мантию, но куда менее изысканную.

— Верховный! — взволнованно воскликнул пришелец. — Простите, что беспокою, но у меня срочные вести!

Доран, не стесняясь постороннего, вышел из воды. Призвав ветер, он мгновенно осушил кожу и принялся облачаться в разбросанную одежду.

— Что за новости? Говори.

Мужчина помедлил, недоверчиво поглядывая на Асари.

— Пошли слухи, что Император убит. Многие верят в это, и… — он вновь покосился на Асари.

— Продолжай, — приказал Доран.

— Многие считают, что это вы причастны к… В общем, они полагают, что вы намеренно блокируете портал, дабы никто не узнал правды.

— «Они»?

Асари почувствовала в муже нарастающую ярость, но он быстро взял её под контроль. И здесь интриги двора… Ничего нового. Асари привыкла к ним в своём мире, она их даже любила, активно принимая участие в подковёрных играх. Но Дорана они, очевидно, раздражали неимоверно.

— Знать столицы, — пояснил гость. — Многие из них. И Торх — главный подстрекатель. Очередная девушка не пережила обряда! Наследник убеждает всех, что вы хотите сами взойти на трон, пока государь в другом мире. Он призывает свергнуть вас.

— Но я… — попыталась вставить слово Асари. Доран прервал её одним лишь взглядом, заставив осечься.

— Ступай, — приказал Доран. — Жди меня в моём кабинете и передай Ректору, чтобы пришёл сюда. Скажи ему это лично. Ступай.

Мужчине пришлось удалиться, и едва он скрылся за водопадом, Доран сразу попытался смягчить свою недавнюю холодность.

— Все считают, что ты не выжила, — стараясь говорить ласково, произнёс он. — Пусть думают так и дальше. Тебя нужно укрыть на время, пока я не разберусь с мятежом.

— Я не расстанусь с тобой! — возмутилась Асари.

— Слушай, что тебе говорят.

Нет, всё же Асари ошиблась, посчитав, что в его сердце строгости нет. Когда было нужно, она охватывала его душу без остатка, полностью оправдывая стихию Дорана.

— Со мной сейчас слишком опасно. Особенно тебе.

— О чём ты? Почему опасно? Ты ведь Верховный маг!

— Если они и вправду задумали восстание, то попытаются убить меня. А для этого им придётся погубить также и моего Проводника. Асари, пожалуйста, верь мне. Так нужно.

Доля правды была в его словах, но признать её оказалось крайне сложно. В сердце вернулся страх — теперь уже разлуки с мужем. Но Асари в этом страхе была не одинока. Она знала, что Доран разделяет её чувство полностью, ощущая его так же ясно, как и она сама.

Светлые и яркие песочные крылья Огелана были видны издалека. Он прилетел лишь спустя час, дав новобрачным ещё немного времени побыть наедине. Асари была ему за это благодарна, но предпочла бы, чтобы он и вовсе не появлялся.

Первым, на что обратила внимание Асари, были удивление и радость на лице Огелана. Неужели он тоже считал, что она не пережила обряда? Асари и не догадывалась, что это обручение могло быть столь опасным. Впрочем, та внезапная боль и впрямь её сильно напугала.

— Да, она выжила, — сказал Доран, заметив искреннюю, хоть и сдержанную радость друга. — Но я был прав насчёт Торха. Он всё же задумал мятеж. Мне нужно, чтобы ты укрыл Асари на время. Сейчас ей слишком опасно со мной. Думаю, ты сам понимаешь почему.

— Ты хочешь объявить её мёртвой? — Огелан поднял бровь.

— Да, — ответил ему Доран. — Ты сможешь скрыть её в своей Академии?

— Это возможно, её лица никто не видел. За исключением советника Лирота, моего помощника и мастера Риго. — Огелан глубоко вздохнул и задумчиво посмотрел на небо. Облака окрасились розовым, предвещая скорый рассвет. Тяжёлые, полные влаги тучи сгущались со стороны города. — Я что-нибудь придумаю, не волнуйся. Но ты в самом деле полагаешь, что вдали от тебя ей будет безопаснее?

— Да… Этот Торх… — Доран задумался. — Мне стоило настоять на своём после того случая с Проводником. Император его простил, и в этом моя ошибка.

— Не только твоя, — с горькой иронией напомнил Огелан.

— Торх распространяет слухи, что государь убит. Полагаю, он намерен взойти на трон, воспользовавшись сумятицей.

Огелан вздрогнул, выдав не только испуг, но и крайнее изумление.

— Он жив, — резко сказал он. — В этом я могу поручиться. В смерть государя никто не поверит.

— Я-то знаю, что ты можешь быть уверен в его жизни, но им мы об этом сказать не можем.

Огелан, как истинный герцог Империи, быстро скрыл волнение под маской рассудительности.

— Верно, не можем. Что ты предлагаешь?

— Нужно всё обдумать, — Доран мельком посмотрел на Асари и тут же отвёл взгляд. — Единственное, в чём я уверен сейчас: Асари со мной не в безопасности. Узнай Торх, что у меня есть Проводник, он пустит в ход любые средства, чтобы её погубить.

— Но… — вновь попыталась вставить слово Асари, и Доран вновь перебил её, хоть и без прежней строгости.

— Никаких «но», Асари. Ты укроешься в Академии. Огелан, как устроишь её, придёшь ко мне. Ментальной связи сейчас доверять нельзя.

— Понял. Тогда лучше уходить сейчас. Скоро рассвет, слуги просыпаются рано, а лишние свидетели нам ни к чему.

Огелан деликатно отвернулся, когда Асари прижалась к Дорану. Уходить от него вовсе не хотелось. От прикосновений мужа мир казался цельным — будто он стал таким только после обряда. А сейчас одна лишь мысль о разлуке разламывала этот мир на куски. Но Доран был полностью прав, считая, что Асари лучше оставаться мёртвой. Она и сама желала, чтобы не только вся Империя, но и всё остальное мироздание считало так же.

— Иди, не бойся, — Доран нежно поцеловал Асари в лоб, не смея больше смотреть ей в глаза. — В Академии тебе ничего не грозит.

Когда Асари наконец отстранилась от Дорана, Огелан призвал крылья и предложил руку, чтобы отнести её, но вместо ответа она сама раскрыла свои, горящие рыжим золотом. Асари была готова лететь самостоятельно.

Огелан удивлённо посмотрел на Дорана, не находя слов, но тот лишь пожал плечами.

— Да, у меня было такое же лицо, — сказал он с горькой усмешкой.

Глава 8. Огелан. Новая подопечная

— Как наша гостья? — спросил Огелан, обратившись к Герию.

Дворецкий встретил его на площадке, будто простоял там всё то время, пока хозяин отсутствовал. Герий выглядел весьма встревоженным. Он вытянулся как гремучая змея и замер. Старик явно хотел что-то спросить, но, посмотрев на Асари, перевёл недоумённый взгляд обратно на Огелана.

— Кхм, — выдавил из себя старый слуга. — Я разместил её в западной комнате, как вы и изволили приказать, мастер.

Огелан прошёл сквозь невысокую мраморную арку. Его тут же встретило сухое тепло главной гостиной. На улице собирался дождь, а в Башне всё оставалось неизменным. Как и всегда. Покой в ней не могли нарушить ни буря в Междумирье, ни интриги двора.

— Хорошо, — сказал Огелан. — Распорядись подготовить смежную комнату. И жди меня в моём кабинете. Я скоро буду.

Герий вежливо поклонился, отведя взгляд. Он был уже очень стар для своей четвёртой ступени, но всё так же рьяно исполнял обязанности. На него можно было положиться: как бы недовольно он ни смотрел, верен старик был исключительно своему господину.

Гостиная находилась в восточной половине этажа, а комната Тары — в западной. Весь этот этаж предназначался для семьи хозяина Башни, но Огелан пользовался лишь гостиной для приёма посетителей. До этой долгой, неимоверно долгой ночи западная половина пустовала. К утру же у прислуги появятся вопросы, и, несмотря на усталость, Огелану следовало подготовить объяснения прежде, чем слуги выдумают их сами.

Огелан постучал в дверь и вошёл, не дожидаясь ответа. Асари тихо последовала за ним босиком. Она не издала ни звука за всё время пути, не задала ни единого вопроса. Лишь поправляла слишком широкую для неё мантию Дорана, спадавшую с плеча, и смотрела вокруг с любопытством. Без осуждения, словно понимала куда больше, чем говорила.

Тара не спала. Огелан почувствовал это ещё на подходе. Едва он переступил порог, девушка присела на кровати. Огелан дал ей самое сильное снадобье из своего арсенала, после которого она должна была бы уже давно пребывать в царстве снов, но она встретила вошедших ясным взглядом.

Огелан остановился у входа, пропустив Асари внутрь и позволив себе минутку на раздумья. Магическое истощение давало о себе знать, замедляя ход мыслей. Тара смотрела на него спокойно, словно волчица, холодными изумрудными глазами. В полумраке комнаты, освещаемой лишь светом камина, они казались почти чёрными.

Тара медленно перевела взгляд на Асари и замерла, перестав моргать — точно так же, как тогда в кабинете, когда Огелан просил её взглянуть на его поток. В любопытной же реальности жила Тара. Огелан бы даже ей позавидовал, если бы не знал, как тяжела бывает жизнь оракула. Хотя Тара и не была оракулом в чистом виде — это было ясно по многим признакам. Возможно, кто-то из её предков обладал этим даром, и она частично унаследовала его.

Огелан медленно перевёл взгляд с одной девушки на другую и закрыл за собой дверь.

— Мило. Две задачи — одно решение, — заключил он.

Огелан подошёл к Таре и сел на край кровати. Он попытался коснуться лба девушки, но она резко отстранилась. Поняв немой укор, Тара позволила проверить температуру, не забыв при этом поглядывать настороженно. Она всё ещё не доверяла ему, и это было оправданно.

— Жар не спал, — озабоченно сказал Огелан. — Странно. Я приготовлю другое снадобье, а пока не вставай с постели. Тебе нужен покой. Ложись спать.

Огелан призвал из воздуха маленький стеклянный флакон фиолетового цвета и подошёл к Асари. Он краем глаза заметил, как Тара наклонила голову: в её глазах мелькнуло любопытство. Неожиданный фокус её немного отвлёк. Огелан невольно усмехнулся.

— Давай ей лекарство несколько раз в день с большим объёмом воды и проследи, чтобы она не вставала без нужды, — сказал Огелан, обращаясь к Асари. Та послушно взяла флакон. — Вскоре я принесу ещё снадобий. Первую порцию дай сейчас, вторую — утром. Если не проснётся, разбуди. Прости, что обременяю тебя этим, но сейчас, кроме тебя, о ней позаботиться некому. Слугам я не могу её доверить, а Герий будет занят.

— Я поняла, — уверенно сказала Асари. — Но почему не можешь? Что с ней?

— Она, как и ты, попала сюда бурей. Ей крепко досталось, так что позаботься о ней, пожалуйста. Тебе скоро приготовят комнату рядом и… — Огелан оглядел наряд Асари, — принесут подобающее платье.

— Ты и её хочешь заставить выйти замуж?

Асари невинно улыбнулась, но даже такой шутливый укор заставил Огелана болезненно поморщиться.

— Тебя заставил не я, а Совет, — недовольно проговорил он. — И его, кстати, возглавляет твой же муж. Все вопросы к нему. Эта девушка не Проводник, в отличие от тебя, и Совет о ней пока не ведает. Так что на всякий случай постарайтесь, чтобы так и оставалось. — Он повернулся, посмотрев на Тару: — Пока никуда не выходите, я скоро к вам зайду. По всем вопросам можете обращаться к Герию. Я предупрежу его, но с другими слугами не разговаривайте.

Огелан глубоко вздохнул и направился к выходу, про себя составляя список дел, которые надлежало успеть закончить до утра.

Во-первых, выслать уведомления городской страже и страже Центра о прибытии Тары и Асари. Кто они такие, можно пока не объяснять — не в их компетенции лезть в дела герцога. Но извиниться за задержку известия, чисто из почтения к начальнику стражи, всё же стоит. Это даст хорошую отсрочку, чтобы придумать для девушек убедительную легенду.

Во-вторых, составить приказ о командировке Лирота. Повод выслать его из Столицы уже имелся: Кристалл, уходя, просила Огелана присмотреть за её землями и официально назначила его регентом. Пусть граф этим и займётся. Управляющий Кристалл был человеком проницательным и не позволит Лироту натворить бед.

И, в-третьих, его ждал Доран.

***

В Столице редко выпадал снег зимой, а в Центре, где по большей части жили высшие маги да крайне богатые и знатные граждане Империи, и вовсе снега не видели давным-давно. В последний раз это случилось по прихоти герцога Джиальтини — известного иллюзиониста девятой ступени и большого шутника. Но именно сегодня Огелану почудилось, что на голову упала снежинка, хотя это была лишь пара крупных дождевых капель. С грозами магам-погодникам приходилось тяжелее всего: им редко удавалось укротить стихию и отвести её подальше от города.

Кажется, прошёл день или полтора… Огелан потерял счёт времени, пока был у Дорана. Должно быть, наступило утро, но из-за сгустившихся туч это было сложно понять.

Огелан постучал в дверь комнаты, которую выделил Таре. Ему пришлось оставить Дорана и Малый совет, поскольку Герий передал настоятельную просьбу Асари вернуться как можно скорее. Спустя пару мгновений дверь ему открыла именно она.

— Ты звала?

Не дожидаясь ответа, Огелан вошёл в комнату и обнаружил Тару спящей. Жар так и не спал. Всё это время Огелан лишь через ментальную связь осведомлялся у Герия, как обстоят дела в Башне. Дворецкий был весьма скуп на объяснения.

— У неё лихорадка усилилась, — обеспокоенно сообщила Асари. — Мне кажется, она уже бредить начала. Я не знала, что мне делать. Герий отказывался вызывать тебя, пришлось настоять.

— Ничего, его гордость это переживёт.

Огелан подошёл к Таре и дотронулся до её лба: как и в прошлый раз, он был горячим. Коснулся шеи и рук — они тоже пылали жаром. Тара металась в липком поту, пребывая в беспокойном забытьи.

— Да она горит вся. Странно. Даже новое снадобье не помогло.

— Ты можешь что-нибудь сделать? — спросила Асари.

— И Кристалл здесь нет… — будто не слыша вопроса, пробормотал Огелан.

Всё же не стоило оставлять её без присмотра. Надлежало сразу заняться воспалением, а теперь, возможно, время было упущено.

— Я приведу лекаря.

Так и не взглянув на Асари, Огелан вышел.

Он вернулся спустя какие-то полчаса и не один. Мастер Риго слыл лучшим врачевателем в Столице после Кристалл, но принимал он лишь герцогов, графов да членов их семейств. К счастью, Огелан и сам был одним из герцогов, да и отказывать старому другу Риго не стал бы.

На мастера можно было всецело положиться в любых вопросах, даже самых деликатных, иначе бы он не добился такого положения при дворе. Но Огелан доверял ему не только поэтому: он и сам хранил тайн лекаря не меньше, чем тот — секретов Огелана.

За окнами раздавались раскаты грома, тяжёлые капли стучали по белёной черепице. Летняя тёплая гроза налетела на Академию стремительно, но Огелан не обратил на неё внимания.

Риго подошёл к пациентке и без проволочек приступил к осмотру. Её состояние его насторожило. Он снял повязку с бедра и изучил рану не только при помощи силы, но и визуально. Бережно перевязав её, он осмотрел и ту, что была на рёбрах. Огелан знал, что в первый раз сделал всё правильно, и молчание лекаря это подтвердило.

— Ты можешь ей помочь? — спросил Огелан. — Отчего у неё такой жар?

— Естество противится воспалению, — ответил Риго.

— Я уже дал ей нужные снадобья.

— Симприю?

— И симприю, и нирту, и вилату. Ни одно не помогло.

Лекарь полез в широкую сумку и достал фиолетовый флакон. Он присмотрелся к переливающейся в нём жидкости, оценивая, то ли это средство, что надобно в данном случае.

— Если и вилата не помогла, то, стало быть, дело не в простом воспалении, — заключил Риго. Видимо, решив, что ему надобно иное лекарство, он вновь заглянул в сумку, возвращая фиолетовый флакон на место.

— Как это? А в чём же тогда?

Лекарь достал другой пузырёк, на этот раз оранжевого цвета, и всё таким же пронзительным взглядом обдумал недуг.

— Откуда, ты говоришь, она прибыла?

— Из Марикота, — солгал Огелан. Риго и бровью не повёл.

— Успела перейти до бури?

— В последний момент, через камень портала. Это имеет значение?

Риго, приняв наконец решение, капнул жидкость из оранжевой бутылочки прямо в рот Таре. Она зашлась в кашле, но мужчина не позволил ей выплюнуть снадобье.

— Переход через Междумирье без защиты всегда имеет последствия, но в её случае, возможно, это такая реакция на новую среду. Здесь всё же силы куда больше, чем в Марикоте. Она ведь маг? Бывала прежде в Столице?

— Да, владеет. И нет, она никогда ранее не покидала родного мира.

— Тогда дело, скорее всего, именно в этом. Понадобится пара дней. Если лихорадка не спадёт, мне придётся поместить её в Горн. То, что я дал, немного умерит жар. Давайте ей побольше воды.

Лекарь поднялся и, закрыв сумку, направился к выходу. Уже за дверью он сделал Огелану пару намёков по поводу гостьи и её облика. Если Огелан не придумает повода посерьёзнее, то с такими увечьями дознания ей точно не избежать. Убедившись, что наставления будут исполнены, Риго ушёл, и Огелан приблизился к постели Тары.

Асари уже вернулась к заботе о больной, приложив холодную влажную ветошь к её лбу.

— И всё? — набросилась с вопросами Асари, едва Огелан вернулся. — Он больше ничего не может сделать?

— Будем наблюдать.

***

Дождь закончился быстро. Такой грозы давно не наблюдалось, но в Центре непредвиденные погодные возмущения уже стали местной особенностью — к ним все привыкли.

Часы на площади пробили трижды, когда Тара зашевелилась. Огелан остался в комнате с больной один: он убедил Асари хоть немного поспать.

Всё то время, что Асари отсутствовала, он сидел в кресле у постели Тары, погружённый в свои мысли. Что-то заставляло его думать о государе, глядя на эту беспомощную девушку. Она упомянула его в своём рассказе. Значит, она его видела. Видела живым.

— Папа… — раздался тихий шёпот со стороны Тары. — Нет… пожалуйста… нет…

Огелан вынырнул из размышлений, вернув внимание к больной. Он сменил холодную повязку, помня о наставлениях лекаря держать голову в прохладе. От его внимания не укрылось, что девушка даже в бреду говорила на имперском наречии.

— Не трогай её… нет. Не… тронь… я… не…

— Знать бы, чем тебе помочь.

— Папа… не отдавай меня… нет…

— Тс-с… Ты в безопасности. Тебе нечего здесь бояться.

— Где я?

Тара произнесла это так чётко, что Огелану почудилось, будто она пришла в себя, но глаза её по-прежнему были закрыты.

— Ты в Эормии, в Столице, — всё же ответил на вопрос Огелан.

— Так холодно…

— Я добавлю дров в камин.

Огелан отошёл к камину и подкинул дров в огонь, который и без того пылал ярко. Чутьё подсказывало, что именно живое тепло было надобно Таре. Не магическое.

Разведя пламя посильнее, Огелан вернулся к девушке, но она крепко спала. Поправив одеяло, он занял свой пост. Больше Тара не приходила в себя, проспав в глубоком забытьи до самого утра.

На рассвете появилась Асари. По её виду можно было судить, что отдых не оказался столь плодотворным, как надеялся Огелан, но всё же она немного восстановила силы. Коснувшись лба Тары, Асари с радостью поняла, что жар отступил.

— Да. Спал… — задумчиво ответил Огелан на её замечание. — Она в глубоком сне. Лихорадка наконец миновала.

— Ты всю ночь провёл здесь? А где же Герий?

— Я отправил его в аптеку за снадобьями.

— Сколько ты уже не спал, Огелан? — сочувственно поинтересовалась Асари.

— Пару дней.

— Ступай, отдохни, дальше я сама справлюсь.

Огелан медленно поднялся с кресла. Ему в самом деле требовался хотя бы краткий покой, но оставить Тару оказалось трудно.

— Я буду у себя. Зови немедля, если состояние снова ухудшится.

Он ушёл, но мыслями остался с Тарой.

***

Позднее утро принесло облегчение. Огелан проснулся от стука в дверь и вскоре понял, что головная боль отступила. Герий принёс завтрак, а также весть от Совета, что Верховный маг отложил собрание. Впервые за эти пять дней.

Буря так и не стихла. Коллеги Огелана уже провели предварительные расчёты: она продлится не меньше месяца. Для Империи это было в целом полезно. Экономика и должна получать подобные «безопасные» встряски — так считал Доран. Но вот для государя…

Тоар оставался запертым в Нирмарте. Так близко к Тёмному. И так далеко от друзей.

Огелан коснулся рукой груди. Осколок души Тоара разбушевался с появлением беженки. Он стал жечь как прежде, в те самые первые, далёкие дни. Тара сказала, что видела тёмные пятна на его потоке. Огелан и не помышлял, что осколок мог оставить настоящие ожоги; до сего дня ему и в голову не приходило проверить собственный поток.

Отругав себя за очередную оплошность, Огелан поднялся с постели.

Покончив с завтраком, Огелан навестил Тару. К его облегчению, девушка не только могла сидеть, но и проявляла упрямство.

— Мастер Огелан, она отказывается от еды! — взмолилась служанка Нина, едва он вошёл в комнату. — Я ни ложки не могу заставить её проглотить.

Оценив обстановку, он отпустил горничную и, когда та ушла, сам взял тарелку.

— Тебе нужно поесть.

— Я не хочу.

— Если будешь упрямиться, я принужу тебя силой. Ты видишь потоки и наверняка понимаешь, что мне это по плечу. Так что ешь.

— Я и сама могу.

— Не можешь. Ешь.

Огелан поднёс ложку с кашей, и Тара, смирившись, проглотила еду. Он поднёс ещё одну ложку, и подопечная так же послушно съела её, но поморщилась.

Тара выглядела ещё бледнее, чем при первой встрече, хотя синяк и стал теперь фиолетовым, а не тёмно-синим. Ссадина на щеке затянулась. Снадобье делало своё дело, но Тара всё ещё напоминала побитого волчонка.

И почему он вновь сравнил её с волком? Волк — герб дома государя. Гордый зверь, нелюбимый в народе; лишь император да его наследник осмеливались использовать его в своей геральдике. Возможно, Тара напоминала юного Тоара, когда тот впервые появился в Столице. Так же смотрел на всех волком и огрызался, почти ни с кем не вступая в беседу.

Эта девушка выглядела молодо — на вид лет двадцати, не более. Но девической живости в глазах не наблюдалось. Её взгляд был тяжёлым, словно она прожила уже не одну жизнь. И наивной она явно не была. Она тщательно следила за каждым движением Огелана, точно в его руках была не ложка с кашей, а клинок.

Одна битва, пусть и с демонами, не могла столь сильно преобразить человека. Да демоны и не оставляли аккуратных ран, а на теле Тары нашлись и такие: ровные, прямые, пусть и неглубокие, но нанесённые лезвием.

А ещё шрамы. Огелан заметил несколько старых шрамов, пока врачевал её раны. За двадцать лет юной особе крайне сложно обзавестись таким количеством отметин. Одни вопросы — что с одной гостьей, что с другой.

Лишь после того как Тара съела почти половину тарелки сладкой каши, Огелан удовлетворённо уступил её просьбам и перестал настаивать. Настала очередь снадобий.

— Что так смотришь? — спросил Огелан, поднося ложку.

— Не привыкла видеть столько заботы, — ответила Тара, приняв лекарство.

— Ты теперь на моём попечении, — Огелан поднёс вторую ложку.

— Вовсе нет, — Тара поморщилась, но проглотила и эту жидкость.

— Поспорь мне ещё тут.

— На том портрете, что ты мне показывал, было сказано, что ты герцог.

— Да, это так, — подтвердил Огелан, разводя очередную порцию.

— И где тогда вся твоя толпа челяди?

— В моём родовом имении. Здесь же, в Академии, мне довольно нескольких слуг. Кроме того, всю чёрную работу у нас выполняют големы.

— И ты ректор этой Академии?

Воспользовавшись словоохотливостью Тары, Огелан подсунул ей последнее лекарство, самое горькое, и она спокойно выпила его.

— Именно так.

— Почему?

— А я, по-твоему, не могу быть и ректором, и герцогом одновременно?

Движения Тары, пусть и скованные болью, оставались изящными и плавными. Будто она воспринимала мир на ощупь. Так двигаются слепцы — осторожно.

— Обычно герцоги окружены толпой лакеев и армией охраны, но не ты.

— Мне нечего опасаться в стенах моей Академии.

— Но стража у тебя всё же есть.

— Для приличия пришлось обзавестись парой гвардейцев.

— Второй этаж — это ведь покои, предназначенные для семьи ректора? — послышался новый вопрос. — Тогда где же все? Почему здесь пусто?

Огелан невольно улыбнулся.

— Для человека, который только-только очнулся после трёх дней беспамятства, ты задаёшь слишком много вопросов, — Огелан сделал вид, что возмущён, но Тара не отвела настойчивого взгляда. — Я отвечу тебе, но только если и ты ответишь мне. Откровенность за откровенность.

— И что ты хочешь спросить? — почти дерзко уточнила Тара.

— Откуда ты знаешь эормийский? Ты не просто владеешь им, ты думаешь на нём.

— С чего ты это взял?

— В бреду ты говорила на имперском наречии.

— И что же я говорила? — Тара опустила глаза, и в этом жесте на миг промелькнула несвойственная простолюдинке грация.

— Звала отца, — ответил Огелан с полуулыбкой. Тара её не заметила. — Просила его о чём-то. Сложно было разобрать.

Тара поморщилась, маскируя этот жест под боль от раны, но Огелан всё понял. Ему была хорошо знакома эта горечь.

— Что с ним стало? — с сочувствием спросил Огелан.

— Я не знаю. Мы разделились.

Огелан замолчал. Что значит потерять родных, он знал не понаслышке. А Тара к тому же оказалась в чужом мире. Можно было лишь вообразить, как страшно ей было на самом деле, хоть она и пыталась это скрыть за напускным безразличием.

— Твой отец тоже знал имперский?

— Да.

— А другие из твоей семьи?

— У меня был только отец. Никто, кроме него и ещё нескольких его друзей, этого языка не знал.

Тара так и не подняла глаз, но говорила спокойно.

— И как же отец объяснял тебе, отчего он говорит на языке иного мира?

— Про иной мир — никак. Он говорил, что это наречие его родины. Той страны, откуда он родом. Забыл, видимо, упомянуть, что страна эта находится в другом мире… Больше я ничего не знаю. Можешь не спрашивать.

— Ладно, пока остановимся на этом.

— Ты не веришь мне? — Тара наконец подняла глаза, испуганно посмотрев на Огелана.

— Ну почему же, верю, — мягко ответил Огелан. — Просто всё это весьма странно. Если твой отец говорил на имперском, то это означает лишь то, что он и сам был имперцем. Или… В любом случае он знал об Империи. Но твой мир считался закрытым.

Тара вновь замолчала. Каким бы тёмным ни было её прошлое, лгать она явно не желала.

— Знаешь, почему я верю тебе? — спросил Огелан. Тара отрицательно качнула головой. — Ты могла бы солгать мне о том, откуда ты родом на самом деле, и я бы поверил. Никто бы не заподозрил, что ты не из Империи, но ты не стала меня обманывать.

— Виндо уже знал, что я из Нирмарта. Он бы сказал тебе.

— А может, дело в том, что ты решила довериться мне?

Тара посмотрела ему в глаза, и Огелан взгляд не отвёл, давая понять, что доверие взаимное. Он не знал её, а она его, но раз судьба свела их, то стоило попытаться.

К удивлению Огелана, ответом на это стало признание Тары в том, что она прежде была с ним неискренна. Она созналась, что назвала не то имя, которое носила прежде. Для него это было очевидным с самого начала, но такая прямота лишь подтвердила догадки: судьба не сводит двух людей без веской на то причины.

«Тара» — имя красивое, и оно ей подходит. В действительности, какая разница, как её называть? И видя удивление на лице Тары, которая больше не скрывала своих чувств, Огелан улыбнулся.

— Что ж. Откровенность за откровенность. В покоях, предназначенных для семьи ректора, никто не живёт по вполне понятной причине. У ректора — то есть у меня — нет семьи.

— Совсем нет? — удивилась Тара.

— Совсем. Ни единого живого родственника. Последний, мой двоюродный дед, скончался лет пятнадцать назад. Он был бездетен. Остальные же почили много-много лет назад.

— Так ты совсем один…

— Эти комнаты теперь ваши с Асари. Пользуйтесь ими, как пожелаете. Отдыхай.

Глава 9. Доран. Ворох проблем

Дорана неодолимо тянуло к Асари. Первые несколько дней он ежеминутно боролся с искушением вернуть её домой. Ему были в диковинку эти новые ощущения. Сколько раз он читал о связи мага с Проводником после обряда, сколько раз беседовал с теми, кто уже обрёл свою пару, но ни один из них не мог в полной мере и достоверности описать того, что испытывал сейчас Доран.

Он ощущал их близость на физическом уровне. Он ясно понимал, где находится его половина, чувствовал каждый удар её сердца и её незримое присутствие. Она стала частью его жизни, его новой реальностью. Эта девушка с огненным сердцем явилась в его судьбе без предупреждения и решила в ней обосноваться.

С каждым днём страх за супругу становился всё сильнее. Доран понимал: если Торх решит убить его, чтобы занять престол, он не пощадит и Асари, едва узнает о её существовании. Этот страх разбивал в прах все поводы, которые Доран выдумывал, чтобы навестить её.

Ему надлежало помышлять о благе государства в первую очередь, а не о самом себе. Тоар, уходя, вверил ему императорскую печать, а это означало, что отныне он — высшая власть во всей Империи. Он был в ответе за девять миров. Поскорей бы Тоар вернулся, чтобы Доран смог с облегчением возвратить истинному правителю символ его власти.

Буря оказалась столь яростной, что коснулась даже пространства Империи. Подобного исхода не предвидели. Тоар и прежде уходил в молодые земли, когда там объявлялся Тёмный, и сам сокрушал сферу мира, чтобы поскорее наполнить местный Источник, но ныне буря явно разыгралась не по вине императора. Что же там произошло, раз Империя не успела перебросить даже часть войск?

Пока не утихнет буря, им не узнать ответа. Основной портал искрился и возмущался при каждой попытке установить связь с Химотом или хотя бы с Боэлом. Всё без толку. За эти несколько дней Доран восстановил свои силы, но и сейчас их было недостаточно, чтобы соединить главные врата Столицы с каким-либо другим миром.

Доран решил немного прогуляться, чтобы привести мысли в порядок перед советом генералов. В движении ему думалось легче, особенно когда он мог идти своим привычным быстрым шагом.

День был жарким, но маги-погодники исправно исполняли свой долг, не давая воздуху в Центре раскалиться. К тому же ветер с моря приносил приятную прохладу. Это был бы обычный погожий летний день, если бы не прискорбные обстоятельства.

Торх стал дерзок, открыто подстрекая знать Столицы. Он не выказывал бы такой беспечности, не будь он уверен, что государь не вернётся. Его недавняя выходка с Проводником стоила императору расположения почти всего Боэла. Дорану следовало настоять на своём и лишить Торха чина генерала Боэла, но он не проявил твёрдости, решив, что накануне затмения было бы неразумно лишиться его войск.

Три армии — Марикота, Боэла и Келтаса — прибыли задолго до затмения на всякий случай, но Тоару пришлось уйти без них, поскольку Асои прислала весть ещё до схождения светил. Без энергии затмения переправить целое воинство в столь далёкий мир, как Химот, не представлялось возможным, а когда разыгралась буря, и небесное знамение не помогло.

Торх распространял слухи, что Верховный маг желает узурпировать престол, — вот беда, нежданно обрушившаяся на Дорана. Официально он пребывал в трауре: минуло лишь два дня со скромных и безлюдных похорон супруги. Ту безвестную девушку никто не знал; никто даже не поинтересовался, как её звали. Доран при немногих свидетелях возложил на погребальный костёр тяжёлый манекен, обёрнутый белым саваном.

В Столице почивших не предавали сырой земле. Издревле Эормия была суровой горной страной, жившей набегами. На скалистом побережье места для могил не находилось, и потому здесь издавна повелось сжигать умерших. Доран не стал нарушать обычай.

Он облачился в траурное одеяние, как и подобало. Чёрная мантия, лишённая вышивки или украшений. Допускались лишь магические камни да наручи. Свою заколку для волос в виде ласточки — единственное, что осталось от семьи, — тоже пришлось на время оставить.

В прошлый раз, когда Доран подлинно скорбел по тем, кого утратил, чёрного наряда он не надевал. Он происходил из простой семьи ремесленников. Мастерам, занятым изготовлением книг, долгое ношение траура не положено. Отец был магом третьей ступени, мать — четвёртой. Братья и сёстры получить ступень ещё не успели. Доран был старшим сыном и первым поступил в Академию. Да не в какую-нибудь, а в Высшую.

Вся семья им гордилась, как и жители ближайших островов. Теперь же не стало ни его родных, ни тех самых островов. Их поглотило цунами, обрушившееся по воле Служителей. Ардашеру тогда нужно было захватить герцогство Абел, а острова стояли на пути. Младший генерал Торх Куар Дартан решил пожертвовать ими, чтобы удержать главный восточный порт.

Возможно, он и был прав. Но Доран ему того решения до сих пор не простил.

Доран поднялся по широкой мраморной лестнице, ведущей к главному входу во дворец. На самом верху она раздваивалась, окружая выступающую площадь с двух сторон. Это возвышение не было столь высоким, как-то, на котором расположилась Главная церковь, но отсюда хорошо просматривались обе площади: как Императорская, так и площадь портала.

Люди уже разошлись. Остался лишь гарнизон портала да караул на лестнице дворца. После грозы всё подёрнулось влажной дымкой. Ветра практически не было, и нечему было высушить белый мрамор. Лужи, разумеется, убрали, но влажность, пропитавшая даже камень, осталась.

Приятно пахло чистотой и свежестью. Запах омытого камня сочетался с солью, приносимой с моря. Казалось, на площади устроили генеральную уборку.

Тучи ещё не разошлись, но изредка давали дорогу лучам солнца. Доран чувствовал, что дождь ещё вернётся — тёплый, настойчивый, смывающий любую скверну. Вот бы и из города эту грязь можно было так же легко избыть.

Торх не посмел поселиться в императорском дворце, хоть и был наследником. По сути, это был и его дом, он мог жить в нём сколько вздумается, но Торх предпочёл остановиться в собственном особняке, находившемся неподалёку от боевого факультета. Главный дворец теперь пустовал.

Этот дворец являлся самым обширным строением на территории Центра. Посоперничать с ним в размерах мог разве что городской госпиталь Кристалл, но тот располагался на другом берегу Анвиту.

Прибывшие из Марикота и Келтаса генералы также сочли за благо разместиться с семьями на территории боевого факультета. Хоть государь и предлагал им гостевое крыло дворца, они вежливо отклонили приглашение. Император не стал настаивать, понимая своих военачальников лучше Дорана.

Ныне в Центре находились восемь генералов. Ацгерс — генерал Столицы, командующий всей армией Империи, второй в чине после самого государя. Под его началом находились все остальные генералы, включая Торха. Пусть тот и наследник, но ранговую систему в армии никто не отменял: как генерал Боэла он подчинялся Ацгерсу точно так же, как и генерал Марикота Нигс или генерал Келтаса Масас.

Старик Барнабас — старший генерал Эормии, постоянно расквартированный в Центре. На него можно было положиться, как и на Ацгерса. Мирата — женщина с железными нервами, младший генерал Эормии. Получила чин недавно и государя почитала едва ли не за божество. С ней могли возникнуть затруднения: всё зависело от того, насколько она поддастся наветам Торха.

Ике — искусный стратег, также младший генерал Эормии. Он жил войной и теперь томился от безделья. С ним та же беда, что и с Миратой: всё зависело от его веры. К Дорану он относился с почтением, но слухам поверить мог.

Чарлес — ещё совсем молодая, но держит свою армию твёрдой хваткой. По званию она была ниже прочих. Обычно её полки стоят в Абеле, но она временно перебралась в Столицу по приказу императора.

Все они — доблестные генералы и давно знают Дорана. Когда-то они даже подавали за него голоса на Высшем совете магов. Но ныне они вполне могли поверить сплетням, что разносили люди Торха.

Чарлес высказала свои соболезнования первой, хоть и не присутствовала на церемонии. Барнабас тоже был в числе тех, кто выразил сочувствие участи Верховного мага. Даже хладнокровная Мирата не замедлила с формальным пожеланием милости Единого. А вот Ике, Нигс и Масас так к Дорану и не приблизились. Даже записки не передали, что само по себе говорило о многом.

Доран вошёл в зал. От зала Малого совета, который находился в резиденции Верховного мага, этот отличался своей теснотой. Ни высоких колонн, ни арок — только мраморные стены, увешанные щитами с гербами знатных домов, да тяжёлый овальный стол в центре. Каждый глава рода считал за честь, если его герб находился в зале совета государя, и почитал за трагедию, если того щита там не доставало.

Обычно Доран не присутствовал на подобных советах. В его ведении находились маги, а не генералы или наместники миров. Но сегодня его, как хранителя печати, ждали те, кто почитал себя не просто владеющими искусством, но вершителями судеб.

Генералы ждали. Вопреки подозрениям — в полном составе, включая Торха. Они затихли, едва Доран переступил порог. Его взгляд первым делом зацепился за Ацгерса. Верховный генерал, маг крови, сидел неподвижно. Доран втайне полагался на его хладнокровие и верность. Он верил: пока Ацгерс здесь, армия останется на стороне закона.

— Зачем ты созвал нас, Верховный маг? — Торх сидел, закинув ногу на ногу. — Есть вести от государя? Или ты наконец созрел объявить правителем себя?

Доран не замедлил шага.

— Единственный, кто здесь грезит о венце, — это ты, Торх.

— Это обвинение в измене? — наследник не повёл и бровью, но мельком взглянул на Ацгерса. Тот промолчал.

— А есть в чём обвинять?

Доран остановился у стола. Он смотрел на Торха, восседавшего по левую руку от того места, где надлежало сидеть императору. Торх не отвёл взгляда, но выпрямился в кресле, положив локти на стол.

— Ты же знаешь мою преданность дорогому племяннику. Верно, Нигс?

Нигс, главный генерал Марикота, коротко хохотнул, не скрывая одобрения.

Доран ждал, что Ацгерс осадит их. Возмутится одному только намёку на смену власти. Тоар для него был нечто большим, нежели государь: он был для него единственным владыкой. Однако Верховный генерал лишь медленно поднял тяжёлый взгляд.

— Довольно, — голос Ацгерса был сух. — Докладывайте, Доран. Долго ли ещё продлится эта буря? Когда мы сможем наконец присоединиться к императору в Нирмарте?

— Этого научный факультет нам не скажет, — ответил Доран. Он отодвинул кресло, стоящее напротив места правителя, и сел.

Кресел вокруг стола было пятнадцать, но сейчас занято лишь девять из них. Доран оказался отрезан от остальных участников собрания. Все, кроме него, заняли свои привычные места в соответствии с рангом. Дорану же хотелось лучше видеть их лица.

— Однако они утверждают, что во время затишья, которое непременно случится в ближайший месяц, мы сумеем связаться с правителем.

— Останется ли он прежним к этому моменту? — сказал Торх.

Доран на мгновение замер. Он заметил, как побелели и без того бледные костяшки пальцев Ацгерса, сжатых в кулак. Но остальные, кажется, не обратили на эту фразу внимания.

— Он в полной своей силе, уверяю тебя.

— А если он мёртв? — спросил Торх. — Он смертен, как и все мы.

— Следи за языком! — Барнабас ударил кулаком по столу. — Кто способен сразить государя?

— Тот же, кто сумел запереть его в Нирмарте, — Нигс бросил быстрый взгляд на Ацгерса.

В зале начался галдёж. Генералы Келтаса и Эормии требовали ясности, Нигс подливал масла в огонь. Молчали лишь Торх, Ацгерс и сам Доран.

Верховный маг наблюдал за ними, чувствуя, как замирает его поток. Все они были мастерами девятой ступени. Сильными, боевыми магами, талантливыми полководцами. Император назначал на посты генералов лишь тех, кто проявил себя в реальных сражениях. Тех, кто знал, какой ценой обходится война с Тёмным.

— Нас мобилизовали для войны! И где же она?! — рявкнул Ике.

— Почему государь ушёл без нас?! — поддержала его Чарлес.

— Потому что ждать вас у него не было времени, — отрезал Доран. — Я уже объяснял вам обстановку. Повторять не намерен — вы не дети. Хотя поведение некоторых из вас заставляет сомневаться, по праву ли вы занимаете свои должности.

Торх медленно пошевелился. Он поправил медальон с изображением волка, скрепляющий края мантии, — официальный герб императорского дома.

— Не тебе указывать нам, Доран. Это право государя. Но его здесь нет. И буря, которой ты нас пугаешь, всё никак не утихнет. Ты кормишь нас посулами уже две недели.

Доран ощутил, как замер воздух в комнате. Он не был единственным магом этой стихии здесь, но тот же Ике являлся боевым мастером девятой ступени. Доран же к числу боевых магов не принадлежал. Зато он обладал десятой ступенью — во всей Империи таковым искусством владели лишь двое: он и Тоар. Однако даже столь высокое мастерство не позволило бы ему сдюжить против такого множества грозных воинов, не говоря уже об их армиях.

— Я не обязан перед вами оправдываться, — отрезал Доран.

— Мы желаем знать, когда поступят приказы, — Ацгерс произнёс это так тихо, что шум в зале мгновенно стих. В его глазах, обычно отливавших багрянцем, сейчас читалось расчётливое любопытство.

— Приказы были даны: пребывать в готовности к войне. Этим и занимайтесь, вместо того чтобы сеять смуту.

— К войне, которая, возможно, уже проиграна? — подал голос Нигс.

Доран резко навис над столом, глядя прямо в глаза Ацгерсу.

— У вас есть достоверные сведения, генералы? Если нет, тогда не разбрасывайтесь подобными словами. Не думал, что должен напоминать вам о присяге, которую вы приносили государю. Вы клялись ему в верности. Или мне лучше напомнить вам о том, как император поступает с изменниками?

Ацгерс не шевельнулся. Прежде одно упоминание гнева государя заставляло Нигса бледнеть, но сейчас тот лишь нагло усмехался.

— Если здесь кто-то сомневается, что император вскоре вернётся — разочарую, — закончил Доран, чувствуя, как по спине прошёл холодный ветерок. — Он вернётся. В полном здравии и в полноте своей силы. И тогда все предатели лишатся своих голов.

В зале воцарилась тяжёлая тишина. Ацгерс смотрел в глаза Дорану не шевелясь. На его бледном, почти белом лице не читалось ни единой эмоции. А вот в глазах… Дорану почудилось сомнение.

***

— Вас ожидает герцог Целеардинский, — доложил слуга, едва Доран переступил порог второго этажа императорского дворца.

Доран направлялся в кабинет государя, чтобы завершить некоторые государственные дела после совета, и не рассчитывал встретить сегодня Огелана.

— Пусть пройдёт в кабинет, — приказал Доран.

Хозяин покинул дворец, но стражи здесь было всё так же много. Молчаливые воины стояли вдоль стен и у дверей, стараясь казаться невидимыми. Боевые маги пятой-шестой ступеней — по сравнению с Дораном просто дети. Они и толпой бы ничего не смогли поделать. Но имелась во дворце стража и посерьёзнее, а также боевые големы, застывшие точно изваяния. Следовало дать приказ перепроверить их лишний раз. Да, быть может, добавить ещё. Уж больно скверно окончился совет генералов.

Дорану отворили дверь, и он вошёл внутрь. Всё оставалось так, как оставил государь: Доран не решался здесь что-либо трогать, кроме печати, вверенной ему. Он прошёл к письменному столу и занял место в кресле. Его ждало несколько указов, на которые надлежало наложить печать и подпись. Но сперва было нелишним тщательно их перепроверить. Доверять ныне даже собственному секретарю было делом рискованным.

Огелан вошёл в кабинет после официального представления слугой и отвесил поклон. Всё как полагается: точно к Верховному магу, регенту державы, пришёл на приём один из герцогов Столицы. Всякий раз стремление Огелана соблюдать придворный этикет вызывало у Дорана невольную усмешку.

— Не думал увидеть тебя сегодня, — сказал Доран, когда слуга удалился. Он поднялся из-за стола и занял место в кресле, стоявшем неподалёку. Огелан последовал его примеру, расположившись напротив.

— Я здесь по двум причинам, — проговорил Огелан, осторожно оглядевшись, а затем вопросительно посмотрел Дорану в глаза.

— Можешь быть спокоен, — ответил Доран, уловив невысказанный вопрос, — здесь нас не услышат. Что стряслось? Как Асари?

— Она желает навестить тебя, — ответил Огелан. — Просит дозволения явиться во дворец. Притом весьма настойчиво.

Асари официально считалась почившей; Доран приложил все усилия, дабы ни у кого не возникло в том сомнений. И даже если он позволит ей прийти, в худшем случае соглядатаи примут её за очередную фаворитку Верховного мага. Впрочем, Доран тряхнул головой, отгоняя подобные мысли. Для Асари это было слишком опасно. Она была жива и даже здорова, но ему надлежало притворяться, будто она обратилась пеплом.

— Это слишком опасно, — произнёс Доран. — Соглядатаи Торха не сводят с меня глаз.

— А как же Астарх? Разве он не в силах с ними совладать?

— Ну уберёт он этих — Торх приставит ко мне новых. Нет, уж лучше я буду доподлинно знать, что именно они могут узнать. Асари придётся подождать, пока государь не вернётся.

Вопреки ожиданиям Дорана, Огелан не стал возражать; более того, он выглядел так, словно готов был сообщить очередную дурную весть.

— Что стряслось? — не выдержав молчания друга, резко спросил Доран. — Что-то с императором?

Огелан медленно качнул головой и лишь затем заговорил:

— Дело не в государе. Я утаил от тебя кое-что. Всё дело в том, что после твоего обряда я обнаружил ещё одну девушку, которая попала в Столицу вместе с бурей.

Огелан сделал ударение на слове «ещё», подчёркивая его важность. Две иномирянки, попавшие в Империю в период затмения, в самом деле внушали подозрения. Доран не стал прерывать друга, позволив Огелану продолжить.

— Эта девушка из Нирмарта. У меня в том сомнений не осталось. И, скорее всего, она как-то связана с прислужниками Тёмного. По меньшей мере она изъясняется на нашем наречии, но поверхностные сведения об Империи она почерпнула от своего отца. Тот убедил её, будто Эормия — это маленькая страна в Нирмарте, зато обучил её искусству убивать демонов.

— Может, она одна из подопечных Асои? — спросил Доран, сам понимая, что такой вариант маловероятен.

— Ты себе не представляешь, как она пугается всякий раз, когда я упоминаю государя или стражу. Подумай сам: если бы она была человеком твоего связного, разве стала бы она так себя вести? Чего ей опасаться?

— В самом деле… — согласился Доран, задумчиво потерев подбородок. — Ты проверил девушку на наличие метки?

— В том не было нужды. Виндо нашёл её подле Источника. Она более суток там пролежала. Будь на ней метка — свет Источника испепелил бы её на месте.

— И с чего тогда ты заключил, что она связана с прислужниками Тёмного? — удивился Доран.

— Не знаю, — выдохнул Огелан и откинулся на спинку кресла. — У меня голова идёт кругом от попыток найти ответы. Ты же знаешь, сколь важен был для меня этот коридор затмений. Всего три дня осталось до первого лунного затмения, а я так и не уразумел, в чём именно допустил оплошность в прошлый раз.

— Звучит так, будто ты оправдываешься.

Огелан опешил. В его тёплых зелёных глазах мелькнуло сомнение, но вскоре оно сменилось уверенностью, точно он принял окончательное решение.

— Мне нужна эта девушка. Точнее, её дар. Оказалось, она способна видеть потоки, а эта способность мне очень бы пригодилась.

— Другими словами, ты явился ко мне просить дозволения? На что? — спросил Доран. — В прошлый раз ты не больно-то спрашивал наше с Тоаром мнение по поводу твоего опыта. И вот результат: твой безумный двойник. Кстати, как он поживает? Его кожа уже начала покрываться язвами?

— Он мёртв, — холодно ответил Огелан, и Доран почувствовал укол совести за проявленную резкость. — В тот день, когда я обнаружил Тару, он пытался совершить над ней обряд соединения, вообразив, будто она тоже Проводник, как и Асари. И я убил его.

Доран даже вообразить не мог, что чувствовал Огелан. В самом деле, его двойник стал непредвиденным следствием сырого заклятия, в котором друг виноват не был. Ведь он ввязался в это изыскание по вполне понятной Дорану причине: из преданности к их общему другу Тоару.

— Расскажи подробнее, — уже намного спокойнее попросил Доран. Он не имел никакого права ныне обвинять Огелана в чём-либо, поскольку и сам совершил оплошностей не меньше.

Огелан принялся за рассказ, из которого Доран узнал все подробности того, как некая Тара оказалась под его кровом. И друг был прав, считая всё происходящее странным. Затмение сыграло с ним злую шутку, поместив под его опеку сразу двух иномирянок. Но Огелан теперь был не одинок в своей тайне. Более того, Дорану пришла в голову дерзкая идея, которая могла бы помочь и ему в делах Империи.

— Так говоришь, о ней знает только мастер Риго? Что именно ты сказал ему? — спросил Доран со вспыхнувшей вновь надеждой.

— Что она моя родственница из Марикота.

— Разве у тебя имеются родственники в Марикоте? — удивился Доран.

— Олгамат жил там много лет и даже официально сочетался браком. У него вполне могли остаться родные.

— То есть ты в самом деле полагаешь, будто дальние родичи супруги двоюродного брата-изгнанника могут дерзнуть просить герцога о покровительстве? — усмехнулся Доран.

— Не знаю, — буркнул в ответ Огелан. — Я не нашёл ничего лучше. Всем известно, что моих родных в живых не осталось.

— Если только повальное поветрие в Марикоте, случившееся двадцать два года назад и унёсшее жизни Олгамата и его близких, не пережила его новорождённая дочь?

Глаза Огелана округлились от изумления, когда он наконец понял, к чему клонил Доран.

— Но тогда Тара будет считаться моей племянницей.

— Двоюродной племянницей, если быть точным. И она вполне могла взять с собой компаньонку по имени Асари, когда направлялась в Столицу для обучения. Тогда ни у кого не возникнет вопросов, на каких основаниях девицы поселились в Башне ректора. И ты получишь помощь Тары, и я смогу со спокойной совестью навещать Асари. Все знают, что я не так давно вернулся из Марикота. Мы вполне могли там познакомиться.

Огелан задумался над сказанными словами. Доран знал, что друг чрезвычайно щепетильно относится ко всему, что связано с его добрым именем. И, по правде говоря, выбор у него был невелик: либо все вокруг станут шептаться, будто герцог Целеардинский завёл себе новую фаворитку, позабыв о Кристалл, либо девица в самом деле окажется его близкой родственницей. Пусть и дочерью Олгамата, которого государь отправил в изгнание в Марикот, но всё же соплеменницей по крови.

— Пожалуй, ты прав, — ответил Огелан, завершив раздумья. — Так действительно будет благоразумнее. Завтра я сопровожу Тару и Асари в Академию. Тогда и представлю гостью как свою племянницу. Но всё же Асари я пока к тебе не отпущу. Нужно убедиться, что Торх ни о чём не догадывается.

Такой исход вполне удовлетворил Дорана, и дальнейшее развитие событий уже не виделось ему столь мрачным. По крайней мере, ему более не грозил разрыв сердца от долгой разлуки с супругой, и можно было жить надеждой на скорое свидание.

Глава 10. Тара. Новое имя

Спустя всего каких-то четыре дня Тара окончательно устала от лежания. Ей не позволялось никуда выходить, хорошо хоть до ванной разрешалось добираться самой. Служанка Нина, видимо, была приставлена к ней по настоянию не то самого Огелана, не то постоянно бурчащего дворецкого. Она не покидала Тару ни на минуту, пока на неё не шикнула Асари.

Эта Асари казалась странной. По ощущениям она была тёплая и открытая, но решительная. Она командовала слугами так, будто была в этом доме хозяйкой уже много лет, и столько шума подняла, что Герий открыто высказал своё возмущение и угрозы пожаловаться самому господину. Их разговор был слышен даже из комнаты, в которую поселили Тару.

За четыре дня Асари успела переделать свою комнату, приказав поменять занавески, ковры и мебель. А затем взялась и за общую малую гостиную. Огелан не стал возражать. Он пришёл, посмотрел, оценил всё происходящее и мельком улыбнулся, а затем дал Герию приказ слушаться во всём Асари. Тара видела это, стоя в дверях, ведущих в гостиную, когда поднялась посмотреть, что за шум. И едва её заметили, как Асари тут же шикнула и на неё, отчитав за то, что она встала. Огелан при этом только усмехнулся и, пожав плечами, рекомендовал Таре вернуться в свою комнату.

Суматоха и беготня продолжались под чутким руководством девушки с огненным потоком. Если бы Таре не велели лежать и вставать только в случае крайней необходимости, Асари, возможно, занялась бы и её комнатой. Так думала Тара.

И что было ещё более удивительно: в перерывах между раздачей указаний слугам Асари не забывала заботиться и о ней. Она тщательно следила за тем, чтобы Тара принимала все необходимые снадобья, вовремя питалась и отдыхала. И, честно говоря, Тара начала побаиваться её так же, как и дворецкий.

Всё, что было известно об Асари, — это то, что она, как и сама Тара, попала в Эормию во время бури. Однако Асари оказалась не просто случайной путницей, а Проводником. Когда она попросила убежища в Империи, её принудили к замужеству. Это требование показалось Таре странным, как и то, что свадьбу устроили всего за несколько дней.

Её мужем стал сам Верховный маг. Асари не переставала говорить, рассказывая о своих новых ощущениях после обряда. Она делилась тем, как тяжело ей находиться вдали от него, но это необходимо. Таре даже показалось, что Асари выгоняла Нину из комнаты только для того, чтобы иметь возможность излить душу кому-то.

Слуги не знали, кем на самом деле являются Тара и Асари. Для них они были объявлены родственницами ректора.

Удивительно, но Огелана здесь величали не «герцог», а «ректор». И не «ваша светлость», как было принято обращаться к герцогам в Серзии, а «мастер». Если бы Тара не знала его настоящего титула, то даже не заподозрила бы ничего необычного.

Дни пролетели незаметно. Она никогда ещё не проводила столько времени без дела, и это позволило ей глубоко обдумать своё положение. К своему удивлению, она обнаружила, что не всё так безнадёжно.

Тара получила возможность учиться в Высшей Академии магии, что было для неё бесценным даром. Пока воин с чёрным потоком не вернулся, она могла быть спокойна. А после — как знать, быть может, удастся избежать встречи с ним, ведь он не мог ведать, что она оказалась здесь.

Только её волосы…

Тара стояла перед высоким зеркалом, облачённая лишь в длинную ночную сорочку, и разглядывала своё отражение. Синяки на теле ещё были заметны, но на лице уже не осталось ссадин. Как бы ей хотелось узнать рецепт этой чудесной мази, которая так быстро заживляет раны! Даже та, что на бедре, заметно поджила и больше не доставляла боли. Однако рана на груди до сих пор ныла и, казалось, даже не собиралась заживать.

Новое имя, но в зеркале отражалась прежняя Ника: всё та же бледная кожа, зелёные глаза и светлые каштановые волосы. Однако этот цвет был ей не свойственен. Если она действительно решила начать новую жизнь и быть собой, то вполне могла бы вернуть свой натуральный оттенок.

Она взяла в руки нож и со вздохом сожаления поднесла его к волосам. На этом самом моменте и застала её Асари, войдя в комнату с подносом еды.

— Зачем ты встала? Тебе же сказали — лежать и отдыхать, — возмутилась Асари, но сразу заметила нож. — Ты что делаешь?

— Состричь их хочу, — спокойно ответила Тара.

— Свои волосы? Зачем?

— Они ненастоящие.

— Не поняла.

— Это не мой истинный цвет. Отец заставлял меня красить их.

— Зачем? — удивилась Асари. Она оставила поднос и подошла ближе.

— Говорил, что мой натуральный цвет слишком приметный, но я устала притворяться. Хочу вернуть себе свой настоящий облик.

— Ну, так для этого не обязательно состригать волосы!

— А как ты ещё смоешь краску?

— Идём, я помогу, — уверенно произнесла Асари, потянув Тару за руку. — И убери подальше этот нож. Откуда он вообще у тебя? У тебя очень красивые волосы. Будет жаль, если ты их сострижёшь.

Ванные комнаты в Эормии значительно отличались от тех, что были в Нирмарте. Здесь Тара впервые увидела водопровод — удивительное изобретение, позволяющее получать воду из крана, не прикладывая усилий. Достаточно было повернуть вентиль, и вода начинала течь сама собой, причём как холодная, так и горячая.

Чугунные ванны в Эормии были похожи на те, что были в Нирмарте, но то, как вода текла по трубам, вызывало у любознательной Тары неподдельный интерес. Она даже решилась задать вопрос Герию, чтобы узнать, куда исчезает вода, но он лишь недовольно пробурчал что-то невнятное.

Асари привела Тару в ванную и, используя простое заклинание, помогла ей смыть природный краситель с волос. Коричневый оттенок постепенно исчезал, уносясь вместе с потоком в канализацию.

В список вопросов добавилось так много новых, что Тара начала думать, будто на поиски ответов уйдёт вся её жизнь. Асари же, в свою очередь, была удивлена, что Тара, будучи магом, не знает таких простых женских хитростей. Таре пришлось признаться, что она росла без матери и ей просто не у кого было научиться этим приёмам. К тому же магия в её мире была очень слабой, и ей даже в голову не приходило, что её можно использовать таким образом.

— А ты у кого этому научилась? — спросила Тара. — У своей мамы?

— Сёстры научили, — пояснила Асари. — Ещё когда я маленькой была.

— У тебя есть сёстры…

Асари погрустнела, даже не пытаясь скрыть этого за своей обычной улыбкой. Но и в этот момент она оставалась открытой для эмпатии.

— Да… Было четыре.

— Было?

— Три сестры умерли от болезни несколько лет назад.

— Мы вроде договорились не врать друг другу.

— Тогда не спрашивай меня о том, в чём мне придётся тебе лгать, — порывисто ответила Асари. — Моих сестёр больше нет, и неважно, по какой причине.

— Сочувствую, — сказала Тара.

Асари снова улыбнулась, как будто ничего не произошло. Краска полностью сошла, и стал виден настоящий цвет волос Тары. Он действительно был необычным, и Асари рассмеялась. Длинные, мокрые, белоснежные пряди, похожие на седину, спускались почти до середины бедра.

— Я уже и забыла, какой он, — прошептала Тара.

***

Прошлым вечером, когда Огелан в последний раз навестил девушек, Тара выразила желание поскорее приступить к занятиям. Огелан её разочаровал, сказав, что летом нет постоянных лекций, а её основная учёба начнётся только в начале осени.

Однако он немного успокоил её, упомянув о множестве открытых чтений и семинаров, которые проводятся летом и на которых могут присутствовать все желающие. Кроме того, Таре откроют доступ в библиотеку Академии, на которую она возлагала большие надежды.

У Тары накопилось столько вопросов, что её терпение было на исходе. Огелан пообещал заглянуть через пару дней и, если убедится, что её самочувствие позволяет, разрешить посещать занятия уже сейчас.

На следующее утро он пришёл, как и обещал.

— Что с твоими волосами? — нахмурился Огелан едва осмотрел Тару с ног до головы.

— Это мой натуральный цвет, — пояснила она. — Асари помогла смыть краску.

— Ты красила волосы? Зачем?

— Это важно?

— Нет, — с сомнением в голосе ответил Огелан.

— Только не говори, что мне снова придётся их красить, — взмолилась Тара.

— Это ни к чему. Белый цвет в Империи не редкость. Тебе очень идёт. Выглядишь как настоящая аристократка.

— Это плохо?

— Это хорошо, — сказал Огелан. — По правде сказать, я уже начал придумывать легенду, что всё время держал тебя в монастыре Шигата, поэтому ты такая дикарка, но вижу теперь, что можно обойтись и без этого. Ты вполне сойдёшь за истинную Целеардин.

— Целеардин? — переспросила Тара.

— Да, для всех теперь ты будешь моей племянницей. Тара Целеардин. Повтори.

— Тара Целеардин… Ты решил назвать меня своей племянницей? Но зачем?

— Так нужно, — ответил Огелан, убедившись, что она произнесла его фамилию правильно и чётко. — Это послужит прикрытием для вас обеих в стенах Академии. Так вы привлечёте меньше внимания и не вызовете подозрений, являетесь ли вы подданными Империи. С этого момента ты будешь моей племянницей и будешь жить в Башне ректора, как и подобает родственнице. А ты, Асари, будешь её подругой. Вы обе прибыли в Академию вместе, чтобы начать обучение. Всё ясно?

Тара и Асари ответили «да» в один голос.

— Я рад, что тебе уже лучше. Пойдёмте.

— Куда мы направляемся? — спросила Асари, выходя вслед за остальными.

— Поскольку вы обе считаетесь студентками Академии, я обязан провести вас через все формальности, которые должны быть выполнены для вновь прибывших. И первый шаг — это определение вашей силы. Вашу энергию проверят и установят магическую ступень.

Пока они спускались, Огелан успел немного рассказать о процессе определения способностей и заверил, что бояться его не стоит. Алтарь, как индикатор, показывает только объём магии, текущей в потоке, но не саму суть силы.

Башня оказалась огромной. Тара и раньше выглядывала из окна, пытаясь осмотреть её, но сейчас, когда они вышли наружу и спустились по мраморной лестнице, вид здания захватил дух. Тара попыталась задрать голову, чтобы оценить высоту, но шея быстро затекла, а крыша так и не появилась в поле зрения. Комнаты, которые им предоставил Огелан, находились на втором этаже, и из окон открывался вид на внутренний сад и высокую стену, окружающую Башню. Теперь стало очевидно, что она представляет собой настоящий центр всей Высшей Академии.

Как и положено башне, здание имело множество этажей. На цокольном этаже располагались комнаты прислуги, которой оказалось гораздо больше, чем предполагала Тара. Однако после окончания рабочего дня большинство из них расходилось по домам.

На первом этаже находились зал для приёмов, большая столовая и гостиная. Герий поддерживал всё в надлежащем виде, но для Тары стало очевидным, что этими комнатами редко пользуются. Огелан оказался довольно необщительным для герцога человеком и принимал посетителей лишь по рабочим вопросам.

На втором этаже располагались покои семьи, которые до появления девушек пустовали. Асари и Тара заняли западную четверть этажа. В их распоряжении оказались две спальни, объединённые общей малой гостиной. После небольших улучшений, совершённых благодаря стараниям Асари, она стала вполне уютной.

Здесь же должна была находиться и спальня хозяина, но Огелан занял весь третий этаж. Там располагались его кабинет, мастерская, лаборатория и спальня. Герий ясно дал понять, что девушкам не следует подниматься на третий этаж. Прислуга тоже редко заходила выше второго — там в основном убирались големы.

Тара была крайне удивлена, узнав, что в этом мире големов используют в качестве обычных слуг. Её отец обучал её магии зачарования, и она овладела искусством создания подобных существ. Однако в её родном мире этот процесс был настолько сложным и долгим, что ей никогда бы не пришло в голову, что этих созданий можно применять в быту.

На четвёртом и пятом этажах находились жилые комнаты. В одной из них жила Асари, пока её считали Проводником. Чем выше был этаж, тем меньше становились размеры комнат и скромнее их убранство.

Шестой этаж представлял собой огромный зал, не разделённый перегородками. Его назначение осталось для Тары загадкой. Седьмой и восьмой этажи были отведены под лаборатории и склады с разнообразной магической атрибутикой. Здесь иногда можно было увидеть посторонних. Как позже узнала Тара, это были аспиранты научного факультета.

Всего в Башне насчитывалось двенадцать этажей, и последние четыре сами по себе являлись «магическим механизмом». У Тары не было достаточно времени, чтобы разобраться в его устройстве, но навскидку это был гигантский и крайне сложный зачарованный аппарат, способный творить заклинания. Одним из его очевидных применений, которые успела распознать Тара, была генерация защитного барьера. Но, судя по верхней площадке, на которую она не поленилась подняться, этот механизм мог воссоздать любое плетение, которое сумел бы настроить обученный мастер.

Стоя на самом верху, Тара осмотрела открывшийся вид на беломраморный город и на Академию, центром которой являлась Башня. И на какое-то мгновение она почувствовала сожаление, что не сможет задержаться в Эормии достаточно долго, чтобы всё изучить. Тара напомнила себе, что её целью было возвращение в родной Нирмарт, как только перемещение между мирами станет возможным.

Только выйдя на улицу, Тара осознала, что Башня ректора словно выросла из самой скалы. То, что на первый взгляд казалось вторым этажом, на самом деле было пятым или даже выше, ведь в скале также были вырублены окна.

Широкая мраморная лестница у входа вела на небольшую площадку, а затем становилась узкой и извилистой. Вдоль неё возвышались изящные столбы со стеклянными навершиями, напоминавшие уличные газовые фонари Нирмарта, но внутри они были пусты.

Лестница вела к мраморной арке, за которой находились ворота, охраняемые караульными. По пути Тара обратила внимание на небольшие сторожевые башенки, расположенные на протяжении всего спуска. Она не могла взять в толк, зачем они нужны, ведь маги Империи умели летать. Однако сам факт наличия защитных сооружений в Башне свидетельствовал о том, что вероятность нападения на неё всё же существовала.

Стражники стояли неподвижно, облачённые в стальные доспехи. На их нагрудниках сверкали три камня — такие же, как на доспехе государя, только иного цвета. Броня стражников была проще, но общие детали всё же оставались заметны.

В руках они держали глефы, которые с виду казались обычными. Однако, когда Тара приблизилась, она почувствовала, что они зачарованы.

Огелан не дал возможности рассмотреть всё как следует. Он шагал быстро, как и тогда в туннелях, но на сей раз не держал её за руку.

Академия оказалась довольно большой и плотно застроенной. Сначала они шли по узкой улочке, ведущей от Башни, а затем вышли на широкий оживлённый перекрёсток двух дорог, вымощенных белым камнем.

Дороги были достаточно ровными, так что по ним могли свободно передвигаться как пешеходы, так и всадники, повозки и экипажи, запряжённые парой или четвёркой лошадей. Был полдень — самый разгар дня. Солнце высоко стояло в небе, и хотя его лучи были горячими, жара не ощущалась.

Здания были построены из белого мрамора, многие из них были украшены искусной ковкой. Кроме того, они изобиловали разнообразными архитектурными элементами: балясинами, пилястрами, колоннами, барельефами и прочими деталями. Всё это напоминало родную Серзию, даже орнаменты были почти идентичными. Однако главным отличием оставались окна — они не имели остекления, как и в Башне.

Тара понимала, что стёкла здесь не нужны. С помощью своего дара она видела, что почти каждое здание окружено собственным магическим барьером.

К сожалению, Огелан не дал ей времени подробно рассмотреть эти барьеры и здания. Они миновали всего пару строений и вошли в высокую многоэтажную постройку. В холле им встретилось несколько человек, не считая двух стражников с глефами в руках.

Те с любопытством посмотрели на девушек в сопровождении ректора, но лишь вежливо поклонились в знак приветствия. Огелан ответил им коротким кивком, даже не замедлив шага.

В небольшом зале, куда они вошли, всё пространство было заполнено полками с книгами и свитками, точно это была библиотека. Среди этих полок у стены возвышался хрустальный пьедестал, к которому вели такие же прозрачные ступени. Неподалёку за просторным столом сидел молодой маг. Он был погружён в работу, что-то записывая в огромный фолиант, и не сразу заметил вошедших.

Огелан слегка кашлянул, привлекая его внимание. Когда маг увидел ректора, он быстро встал.

— Ректор! Добро пожаловать, — взволнованно произнёс он. — Вы привели новых студентов?

— Добрый день, Клевис, — поприветствовал его Огелан. — Да, это Тара Целеардин — моя племянница. А это Асари Приан, её подруга.

— Племянница? Не знал, что у вас имеется племянница.

— Именно из-за таких взглядов никто из вас о ней и не ведал, — проворчал Огелан, и Тара поняла, что его недовольство было притворным. Он вздохнул, тоже с наигранным видом. — Мой кузен приказал держать её подальше от Академии, опасаясь излишнего интереса к родственнице ректора. Но время пришло, и ей нужно учиться. Так что держись от девиц подальше. Иначе в порошок сотру.

Клевис сглотнул и тихо отошёл к столу, стараясь больше не смотреть в сторону девушек.

— Приступаем? Кто будет первой?

Огелан пригласил Асари на пьедестал и помог ей подняться по ступеням. Когда она встала в центр высеченного в хрустале магического круга, Клевис приступил к определению. Двигая руками, он заставил знаки светиться, затем сияние само по себе перетекло, словно по невидимым жилам, в стену позади Асари. На камне ярко вспыхнули звёзды.

— Не меньше седьмой ступени, — присвистнул Клевис.

Тара услышала, как Огелан глубоко вздохнул — на этот раз по-настоящему, — но лицо его осталось невозмутимым. Он сложил руки за спиной и стоял неподвижно, с гордой осанкой, как истинный герцог.

Асари помогли спуститься с пьедестала, и Огелан, обернувшись к Таре, сказал:

— Теперь твоя очередь.

В отличие от Асари, Тара не могла стоять спокойно. Она постоянно оборачивалась, переводя взгляд с Клевиса на пьедестал у себя под ногами. Огелану даже пришлось попросить её умерить волнение. Но ритуал, совершаемый магом, был поистине потрясающим. Энергия закручивалась в спираль у основания хрустального камня и плавно растекалась по жилам магического круга, едва касаясь потока Тары. Всё ощущалось так тонко, едва уловимо. Ритуалы, которые Тара проводила в Нирмарте, не отличались подобным изяществом.

Однако Клевис, оценив результаты проверки, не разделил её восторга. Напротив, поток Тары вызвал у него разочарование. На хрустальной стене после всех манипуляций звёзды почти не светились.

— Странно. Первый раз такое вижу. Первая ступень… вроде. Какой-то неясный результат. Может, перепроверить?

— Нет необходимости. Пусть будет первая. Более тщательную оценку я дам сам. Идёмте.

— Так мне… записывать обеих в студентки? И на какой факультет?

— Да, разумеется, обеих. С факультетом определимся позже.

Вскоре они вернулись в Башню, в кабинет Огелана. Таре пришлось приложить немало усилий, чтобы не начать задавать вопросы по дороге. Когда они пришли, то без лишних слов уселись на знакомый им обеим диван. Огелан на мгновение замер у входа, словно остолбенев, и, чтобы собраться с мыслями, взял паузу.

— Седьмая ступень, Асари. Впрочем, следовало ожидать, — сказал Огелан наконец подойдя к ним.

— Ожидать чего? — торопливо спросила Тара. — И что это были за звёзды? Ты можешь объяснить?

— Могу, — сказал Огелан. — Этот механизм создан, чтобы проверять новых адептов. Когда в Академии появляется новый студент, силу его потока проверяют. Обычно новички попадают на уровень с третьей по шестую ступень. Учатся, развивают свою силу, проходят испытания и лишь спустя годы переходят на седьмую, если на то способны. Но вот Асари… Механизм определил тебя сразу на седьмую ступень. Это предел, который он может показать. Так что твоя реальная сила вполне может оказаться такой же, как и у Дорана.

— И что всё это значит? Я не могу здесь учиться? — с равнодушием спросила Асари.

— Ну почему же, можешь. Это, конечно, большая редкость, что новый студент определяется сразу на седьмую ступень, но такое всё же случается. Так что будешь ходить на занятия, как и все. Начнёшь с азов. По крайней мере, пока Доран не решит иначе — будет так.

— А я? — забеспокоилась Тара. — Моя ступень только первая. И то неточно.

— В этом нет ничего удивительного. Твоё тело только недавно получило доступ к энергии Источника. С таким фактором сложно оценить ступень адекватно. Будешь ходить на занятия вместе с Асари. А потом посмотрим. Захочешь — пойдёшь на испытания и получишь следующую ступень. А захочешь — вернёшься к себе, в свой мир. Ты ведь вроде этого желала?

Огелан посмотрел на неё с любопытством, но Тара решила пока проигнорировать этот вопрос с явным подвохом.

— Что за испытания? — полюбопытствовала она, и Огелан поморщился.

— Право перейти на следующую ступень всегда сопряжено с испытанием, — пояснил он. — Если маг его проходит, ему присваивается новый ранг. В любом случае ты к этому ещё не готова.

Огелан задумался, пристально глядя на Тару. Да, он решился назвать её племянницей и поселил в своём доме, но она понимала, как сильно он рисковал. Так ли ему было важно это изыскание, ради которого он осмелился приблизить к себе постороннего человека? Видимо, в самом деле важно.

Он подошёл к рабочему столу и достал из ящика два небольших кристалла. Тара сразу почувствовала их магию. Они были зачарованы, вот только как именно — распознать не смогла.

— Дай руку, — приказал мужчина, обратившись к Таре. Та даже не шелохнулась, чтобы выполнить приказ.

— Что это? — недоверчиво спросила она, поглядывая на кристаллы. Огелан тяжело вздохнул.

— Это заклинание пропуска, — сказал он, но Таре такого объяснения было мало. — Башня, как Академия и весь Центр, окружена барьером. Ты наверняка видишь эти преграды. Через них нельзя пройти без «ключа». А поскольку вы живёте здесь, вам понадобится пропуск, чтобы беспрепятственно ходить на занятия. Нет, ты, конечно, можешь отказаться, но тогда тебе придётся передвигаться с сопровождением, чтобы тебя пропускали всякий раз через внешние щиты. Я, в принципе, не против. Меня одинаково устроят оба варианта.

— Не нужно сопровождения, — буркнула Тара, протянув руку.

Огелан, приложив кристалл к запястью Тары, активировал его. Заклинание пропуска тут же само «вшилось» глубоко под кожу, образовав «ключ». Этот вид зачарования заинтересовал Тару, и она решила изучить его в первую очередь, отодвинув в списке другие вопросы.

Огелан попросил руку Асари, и несмотря на то, что она тут же послушно её протянула, Тара почувствовала в ней сильное сомнение и даже, можно сказать, страх. Интересно, что так её пугало в этом простом и безвредном заклятии? Она явно знала намного больше, чем показывала, — впрочем, как и сама Тара.

Глава 11. Асари. Поиск возможностей

После того как были оформлены все бумаги, Тара Целеардин и её компаньонка — Асари Приан, официально стали студентками Высшей Академии. Асари было непривычно лишиться прежней фамилии, да и в целом перестать считаться госпожой, став лишь спутницей племянницы герцога, однако… новая роль была куда лучше, чем никакой. Асари куда лучше прочих понимала, насколько серьёзны были намерения Торха Куар Дартана насчёт Верховного мага. А точнее — намерения тех, кто дёргал его за ниточки.

Асари доподлинно знала этого кукловода по имени Одиан Чашиан. И знала, насколько он опасен. Ей стоило бы затаиться, самой поверить в придуманную легенду, но сердце разрывалось на три части. Одна часть тянулась к Дорану — человеку, с которым Асари теперь была связана обрядом. Другая тянулась обратно под сень Владыки…

Третья же часть попросту не понимала, что ей делать. Она одинаково боялась как первого варианта, так и второго, не зная, какой из них выбрать.

Благо Тара оказалась вовсе не домоседкой и была крайне любопытна. Огелан не успел выдать своим подопечным и половины правил, как она выпросила у него разрешение прогуляться по Центру, а на следующее утро потянула Асари на лекции.

Летом практически все преподаватели — или, по-местному, мастера — обычно уезжали на отдых. Вот только Центр в связи с объявленным военным положением сейчас был переполнен высшими магами. Большинство мастеров никуда не уехало, да и те высшие маги, что прибыли в составе своих армий, решили навестить стены родной Академии. И чтобы не сходить с ума от скуки, они принялись проводить внесезонные чтения и мастер-классы. На эти лекции стекались все, даже те, кто студентами не был.

Асари с Тарой успели побывать лишь на трёх, проводимых по очереди в главном лекционном зале. Зал был переполнен, и они с трудом нашли себе место. Иномирянки остались никем не замеченными.

Когда в Башне все уже легли спать, Асари услышала, как Тара ускользнула из своей комнаты. Недолго думая, Асари последовала за ней.

Тара осторожно спустилась на один из цокольных этажей. Им оказался тесный склад. Она прошла сквозь длинные узкие ряды и остановилась у тяжёлой двери в дальнем углу.

— Асари, не крадись, — сказала Тара. — Зачем ты идёшь за мной?

— Ой… как тут темно, — ответила Асари. Использовать магическое зрение она не рискнула. — Мне стало любопытно, куда это ты ускользнула посреди ночи. А где мы?

— Через эти ходы Огелан привёл меня в Академию, — она кивнула в сторону двери. — Отсюда можно попасть к Источнику.

— И зачем ты туда идёшь? — спросила Асари, на ощупь подбираясь поближе к Таре.

— Хочу посмотреть на него.

Тара с трудом отворила дверь, и почти сразу Асари почувствовала едкий запах кабинета отца с примесью соли. Это сравнение поначалу заставило её нервно улыбнуться, но почти тут же Асари чихнула.

Перед ними открылся спуск в темноту. В отличие от тайных ходов замка Ардашеров, Асари не нашла у входа ни факелов, ни даже держателей для них. Ходы явно предназначались для тех, кто владел магическим зрением. Однако Асари не желала раньше времени раскрывать свои карты перед Тарой.

— Я полагала, что это небезопасно, — сказала Асари, осторожно заглянув за порог. — Разве можно находиться так близко от него?

— Откуда у тебя такие сведения? — удивилась Тара.

— Родители говорили… — солгала Асари.

Тара на мгновение замерла. Асари не видела ни её лица, ни того, куда она смотрела. Искушение прибегнуть к магическому зрению было велико, но Асари хорошо умела придерживаться легенд.

— Возможно… просто не стоит находиться там слишком долго, — сказала Тара. — Но я должна на него посмотреть. Пойдёшь со мной?

Тара подняла руку ладонью вверх. Спустя мгновение появился крохотный белый огонёк, похожий на светлячка. Асари попыталась дотронуться до него, но он, точно живая букашка, юркнул вверх с ладони Тары. Асари засмеялась.

— Какой красивый! — воскликнула она. — Этому ты тоже на уроках научилась?

— Нет. Я так ещё в детстве делала, когда мне было страшно.

Дорога теперь была освещена, и ничто не мешало названным подругам спуститься во тьму. Асари последовала за Тарой, которая подозрительно хорошо ориентировалась в витиеватых переходах. Грубая лестница вывела к пещерам, миновав какие-то закрытые подземные помещения. В пещерах Тара не сбавила шага, уверенно ведя спутницу к Источнику.

Вскоре они вышли к нему. Асари так отчётливо его чувствовала, что и сама, верно, смогла бы дойти без посторонней помощи. А вот вернуться обратно — уже другой вопрос.

Пещера оказалась огромной. По размерам — примерно как площадь перед замком Ардашеров. Высокий свод тонул в ярком сиянии где-то высоко над Источником. Под землёй было столько света, сколько не бывало ни в одном парадном зале даже в самый солнечный день.

Посреди необъятной залы возвышался исполинский кристалл, подобный кристаллическому широкому дереву. Изнутри он переливался всеми цветами радуги. Вторили ему и кристаллы поменьше, что украшали стены, потолок и пол. Асари заметила, что каменные стены имели не только вкрапления кристаллов, но и мраморные жилы. Лишь из учебников она знала, что мрамор отражает энергию, а кристаллы — поглощают.

— Ах… как тут красиво! — воскликнула Асари. — И ты сюда упала?

— Да. Но я не успела его как следует рассмотреть.

Так вот ты какой — Источник… Асари столько раз слушала рассказы отца о магическом сердце их родины и мира Эормии, но даже в самых смелых фантазиях не могла вообразить ничего подобного. Она глубоко вздохнула. Интересно, похож ли Источник Боэла на этот?

— Куда ты смотришь? — спросила Асари, заметив, как пристально Тара наблюдает за чем-то невидимым.

Тара повернулась. Она посмотрела на подругу пристально, точно кошка. Асари передёрнуло, и холодок пробежал по спине. Именно так смотрел на неё отец, когда пытался понять — лжёт она или нет.

— Смотрю на потоки, — пояснила Тара. — Вижу, как они впадают в Источник.

— Как это — видишь потоки?

Асари замерла. Ответ был очевидным, но невозможным.

— Разве… можно их так просто узреть?

— Да-да-да, — сказала Тара и вновь отвернулась к кристаллу. Она подошла к нему ближе, почти вплотную. — Огелан мне тоже говорил, что нельзя просто так взять и увидеть их. Но я могу. Это мой дар. Мне не нужны заклинания, чтобы созерцать, как движется энергия в тканях мироздания.

Асари замолчала, чувствуя, как слёзы навернулись на глаза.

— Что такое? — спросила Тара, обернувшись к ней.

— Ничего. Просто не знала, что… женщины тоже так могут.

— Могут что? — не поняла Тара.

— Видеть потоки, точно оракулы. В моём мире это дозволено только мужчинам.

Асари опустила глаза, пытаясь справиться с волнением.

— Кто такие оракулы? В моём мире такой дар есть у многих — как у женщин, так и у мужчин.

— Потрясающе! — усмехнулась Асари. Она подняла взгляд и подошла к Таре. — Ты с каждым днём удивляешь меня всё больше.

— И это говоришь мне ты — та, которая без всякой теории овладела магическими крыльями?

Асари немногое успела рассказать Таре, пока та оправлялась от ран. И в первую очередь она поделилась радостью первого полёта. Асари увидела тогда в глазах Тары откровенную зависть. А спустя несколько дней стала свидетелем того, как она пыталась призвать собственные крылья. Неудачная попытка Тару хоть и расстроила, но ничуть не остановила, и названая подруга повторила опыт и на следующий день. И на следующий.

— По-моему, это чудо, что ты можешь так видеть, — сказала Асари, примирительно улыбнувшись. — Что ты видишь? Опиши.

— Это сложно описать словами. Похоже на те картины, что показывали нам мастера на лекциях. Только всё не такое яркое и слегка смутное, будто в дымке.

— А как выгляжу я? Как выглядит мой поток?

Тара склонила голову набок, словно присматриваясь. Отец хоть и видел потоки, но никогда не рассказывал, какие они.

— Ты светишься очень ярко, — сказала Тара. — Как солнце… Я могу показать тебе. Показать то, что вижу.

— Можешь? — удивилась Асари. — Да! Пожалуйста! Я хочу это увидеть!

Тара подошла к Асари и попросила руку. Едва Асари коснулась её, весь мир вокруг изменился. Появилось столько света, что стало сложно различать хоть что-то, но спустя мгновение глаза привыкли. Начали проявляться движения разноцветных потоков: словно жидкий огонь двигался по воздуху, гонимый неведомой силой. Некоторые из них плавно втекали в кристаллы, что покрывали стены и свод пещеры, но большинство пульсирующими струями разных цветов и оттенков стекались в Источник, который сиял ярко-белым светом.

Его сияние не слепило, оно манило, словно обещало что-то. Что-то иное, противоположное тому, что сулил Владыка. Это обещание эхом отдавалось в её груди — там, где Асари чувствовала сердце Дорана. Асари коснулась рукой этого места и ощутила неестественную связь. Чем бы ни был на самом деле этот Источник — он участвовал в этой связи напрямую. Но не как свидетель, а скорее как надзиратель. Словно он держал их души в заложниках.

Асари повернулась к Таре и зажмурилась. Вместо подруги рядом стоял белый поток чистого света. Настолько яркий, что глаза заслезились. Тара медленно убрала свою руку, плавно оборвав контакт, и только тогда Асари смогла вновь вздохнуть.

Слёзы застыли в глазах. Мысли Асари замерли, отказываясь озвучивать увиденное. С ложью отца, с ложью Владыки она могла бы смириться… Но не с тем, что они намеревались сделать с этим миром. И с Тарой…

— Твой дар прекрасен, — прошептала Асари, — но, если честно, я не понимаю, как ты с ним живёшь?

— Я вижу потоки не всегда, — пояснила Тара. — Только когда желаю их увидеть.

Она подошла к Источнику почти вплотную. Протянула к нему руку и замерла, так и не решившись коснуться кристалла.

— Этот мир так отличается от моего… — сказала она, не убирая руки, словно пыталась почувствовать безжизненный камень на расстоянии. — В моём не было столько магии и всех этих потоков — по крайней мере, до того, как оболочка рухнула. Здесь мы точно в самой глубине бурлящей реки. Всё вокруг движется. В этом Источнике сокрыто великое множество сил. И энергия не стоит на месте. Она постоянно в движении: Источник то принимает её, то отдаёт. Так прекрасно… Интересно, что заставляет эту энергию течь?

Тара сделала плавный шаг назад. Она сжала протянутую руку в кулак, словно вытянула крупицу силы из Источника. Асари почувствовала волну энергии — слабую, едва ощутимую. Но стоило этой волне коснуться Тары, как та отпрянула, словно её обожгло.

Асари не успела спросить, почему так нахмурилась Тара, как почувствовала приближение постороннего. В одно мгновение они с Тарой обернулись.

Спокойным шагом, не скрываясь, к ним подошёл худой юноша с висящим на поясе кинжалом.

— Виндо! Что ты здесь делаешь? — спросила Тара.

— Хотел у тебя о том же спросить, — ответил парень. — Вы с Огеланом?

— Нет, мы одни.

Тара выдвинулась вперёд, словно заслоняя Асари собой.

— Одни? — Виндо нахмурился. — Вы как мимо барьера прошли?

— Какого барьера? — удивилась Асари.

— Мы его миновали, после того как спустились по лестнице, — пояснила Тара.

— Он и здесь, под землёй, был?

Мало того что требовался пропуск, чтобы миновать барьеры над землёй, так, оказывается, ещё и под землёй были эти вездесущие преграды.

— Да, — ответила Тара, — его обычным зрением не увидишь, я тебе его покажу, когда обратно пойдём.

— И как вы его миновали? — спросил Виндо, переводя заинтригованный взгляд с одной девушки на другую. — У меня-то «ключ» имеется от ректора. А у вас?

— А его разве нельзя пройти? — наигранно удивилась Асари.

— Вообще-то нет. Мимо него могут беспрепятственно пройти лишь высшие маги, у которых есть допуск.

— И он у нас есть, Виндо, — не менее наигранно улыбнулась Тара. Казалось, парень ничего не заподозрил. — Мы же в Башне живём. Огелан сразу выдал нам «ключи». Ты-то сам что здесь делаешь?

— Огелан просил меня присматривать за Источником, а то вдруг ещё кто сюда угодит. Ты вообще кто такая? — не унимался Виндо, обратившись теперь к Асари.

— Это Асари. Она, как и я, только начала учёбу в Академии.

— Так это ты нашёл Тару! — воскликнула Асари, сделав шаг к юноше. — Приятно наконец с тобой познакомиться.

Она протянула руку парню, но тот в растерянности лишь пожал её.

— Что вы здесь делаете? — стараясь скрыть смущение, спросил он.

— Сегодня на занятиях нам рассказывали про главный Источник, — пояснила Тара. — Хотела сама всё увидеть воочию.

— Ну, если вы уже насмотрелись, то, может, навестите ребят у нас в логове? Они будут рады тебя видеть.

Виндо обращался к Таре, стараясь более не смотреть на Асари. Но вместо подруги ответила именно она:

— Да! Я очень хочу со всеми познакомиться!

Асари, обворожительно улыбаясь, взяла смутившегося ещё сильнее юношу под руку и увлекла его прочь от Источника.

***

Виндо оказался настоящим сокровищем. Парень не только знал подземные ходы, через которые можно было незаметно попасть на другой берег, но и ведал всё обо всех. Асари не переставала осыпать его вопросами под недовольным взглядом Тары. Но сама Тара не перебивала и внимательно слушала, о чём они говорили с Виндо.

С туннелями всё оказалось не так просто и безоблачно, как Асари и подозревала. На левом берегу существовало всего несколько входов в пещеры, которыми мог бы воспользоваться человек. Один из них Асари уже узнала — это Башня ректора, самый безопасный вариант. Нужно было лишь проскользнуть незамеченной мимо прислуги, как сделала это Тара.

Ещё существовал основной вход в пещеры у площади дворца Верховного мага. Дворца, принадлежащего Дорану, от которого до сих пор не было и весточки… Этот вход надёжно охранялся, как утверждал Виндо. Чтобы пройти к Источнику через этот путь, требовалось получить пропуск у Малого совета магов. Даже если ты был высшим магом или герцогом, без дозволения к Источнику допускались лишь члены самого Совета.

Остальные входы на левом берегу Асари не сильно заинтересовали. Виндо сказал, что они неудобны для использования. Было ещё пара выходов в пещеры к побережью. Те, что вели к порту на левом берегу, также надёжно охранялись — Виндо ими поэтому не пользовался.

Единственный вопрос, который озвучила Тара за всё время пути, интересовал и Асари. Неужели пути совсем не охранялись, раз позволяли так свободно разгуливать по тоннелям? Но в ответе на этот вопрос и крылось основное разочарование. Тоннели, оказывается, охранялись более чем надёжно. Виндо сказал, что под землёй было скрыто не меньше двух сотен големов, тщательно наблюдавших за всеми передвижениями. Они миновали не меньше десятка, пока шли к «логову», а Асари этого даже не заметила.

Виндо они не трогали, потому что у него был бессрочный пропуск от самого ректора. Пока парень был на службе у Огелана, он мог свободно пользоваться тоннелями и относительно незаметно передвигаться по городу. Големы так же не реагировали и на детей, но отправляли при этом ментальный отклик страже — такая у них у всех была установка. А вот взрослым так просто прогуляться под землёй не получится. Да и мало кто мог свободно здесь ориентироваться. Заблудиться в витиеватых разноуровневых переходах — минутное дело.

С правым берегом всё обстояло немного легче. Входов, через которые можно было бы попасть в пещеры, имелось куда больше. Даже Виндо всех не знал, но тех, что он перечислил, оказалось более чем достаточно.

— Да я-то покажу тебе выходы на правом берегу, но зачем тебе? — с любопытством поинтересовался Виндо. Асари ему беззаботно улыбнулась, по-прежнему крепко держась за его руку.

— Ты же понимаешь: совсем скоро о нас с Тарой будет знать весь Центр. К ней, как к племяннице герцога, будет повышенное внимание. И ко мне, как к её подруге, тоже. Свободно прогуляться по лавкам без любопытных взглядов уже не получится. А я очень люблю лавки.

Виндо неодобрительно хмыкнул.

— Лия такая же. Дай волю — все лавки за день обежит.

— Лия? Это твоя девушка? — весело поинтересовалась Асари.

— Нет! — чересчур резко возмутился парень, глянув с осторожностью на Тару. — Это просто подруга. Всё равно что сестра. Мы выросли вместе ещё до того, как я в приют попал.

— Она тоже у вас в «логове» живёт?

— Не… — протяжно ответил Виндо. — Она у одного торговца прислугой работает. Там и живёт. Помогает мне часто, но у нас не появляется. Да и вообще — я же сказал, что взрослым так просто по туннелям не пройти. К страже мигом угодишь.

— Почему дети вообще живут в таком месте? — поинтересовалась Тара.

— Они сироты — я же говорил.

— И? У вас разве приютов нет?

Виндо остановился и с удивлением посмотрел на Тару. Асари тоже не понимала, почему дети жили под землёй, а не в городском приюте, но Тара озвучила этот вопрос первой.

— Есть, но мы не просто сироты — мы не маги, — наконец ответил Виндо. Его тон говорил о том, что эти слова должны были всё объяснять, но ни Асари, ни Тара так и не поняли.

— Неужели приюты настолько плохи? — сочувственно поинтересовалась Асари.

— Нет… не плохи, — ответил Виндо. — Но… Всё дело в том, что таких, как я, — сирот без дара магии — ждёт только один путь. Нас переселяют в другой мир, где поселили бы в какой-нибудь приют для обычных детей.

— И? Это так плохо? — спросила Тара. Виндо посмотрел на неё с изумлением.

— Ты разве не ощущаешь этого? Тяжесть? Ты в неродном для себя мире и ничего не чувствуешь?

— Нет. А разве должна?

Асари тоже этой тяжести не ощущала, хотя первые дни в Эормии и были настоящей пыткой. Но всё перекрыла тоска от разлуки с Дораном. Единственное, чего ей хотелось сейчас, — прижаться к нему и уже никогда не отпускать.

— Да, должна, — с уверенностью сказал Виндо. — Любой человек, оказавшийся в ином мире, чувствует… отторжение. Немногие могут привыкнуть к жизни в чужом краю, их постоянно тянет домой. Особенно детей. Для многих разлука с родиной становится столь тяжёлой, что они заболевают и в итоге могут даже умереть.

— Но я ничего такого не чувствую… Мне здесь нравится.

— Ты исключение, поверь. Мне повезло: я попал в приют подростком, но уже знал, что не обладаю даром и меня ждёт переселение. Поэтому я сбежал. Совсем малышей они ещё держат в родном мире, но после пяти лет переводят в другой приют, в ином мире. И многие этого пережить не могут… Поэтому мы и бежим.

Виндо отвернулся от Тары с каким-то странным разочарованием на лице и продолжил путь. Девушки последовали за ним, обменявшись короткими взглядами. Что значит быть сиротой, ни одна, ни вторая не знали.

— Если переезд в другой мир так опасен для детей, почему их не оставляют здесь? — спросила Тара. — Или хотя бы в другом городе?

— Таковы законы. Столица принадлежит магам, а на всех остальных им плевать. Они отмахиваются своими исследованиями, будто человеку легче всего в детстве пережить переход, но лично мне их доводы доверия не внушают. Все законы Столицы созданы, чтобы усложнить жизнь не магам. Мы даже налоги платим повышенные. Ну… точнее те, кто их вообще платит.

Асари об этом знала. Ещё когда их страны были в Союзе, это являлось большой проблемой Империи. Власть принадлежала высшим магам. Те из богатых, кто не обладал хотя бы пятой ступенью, рано или поздно покидали Столицу, предпочитая жить в другом мире. Здесь, если ты не достиг хотя бы седьмой ступени, ты — никто. Даже если у тебя уйма золота. Единственные, кто мог пренебрегать рангом, — те, кто принадлежал к высшему дворянству по крови. Но среди них не магов было крайне мало.

Исключение в Империи делали лишь для Проводников. Девушка могла родиться в любой семье, любого сословия, но если она оказывалась Проводником, то могла рассчитывать на безбедную жизнь. Единственное условие — она должна была пройти через обряд соединения душ с высшим магом. Как оказалось — вовсе не безопасный обряд.

В родном мире Асари всё было иначе. Ступени никто никому не присваивал. Были важны лишь заслуги перед Капитулом. Короли чаще всего и вовсе не обладали силой, а те, кто владел искусством, могли стать кардиналами, передав власть в своём королевстве в руки наследника. Да и вообще кардиналом мог стать любой, кто искренне и неистово верил во Владыку и служил ему.

Проводники — они же жрицы — исключением не были. Только служение было единственным путём к вершине власти. Но истинная власть принадлежала лишь Владыке.

Здесь же, в Империи, за такое служение и веру можно было лишиться головы. Раньше отец Асари говорил, что Проводника в Империи никто не тронет, каким бы ни было её прошлое. Но теперь она не была в этом так уверена. Служанки рассказали ей много интересного: и о том, что и Проводников приговаривают к казни, если они участвуют в сговоре со Служителями. Высшее дворянство также не в безопасности, будь ты хоть герцогом, как Огелан, хоть самим Наследником, как Торх.

Асари могла бы выдать Торха Дорану. Одиан был заслан в Империю много лет назад, и Асари были известны все планы Капитула насчёт Наследника. Заговор, который они готовили, рос незаметно долгие годы, но всех, кого задействовал Одиан, не знает даже Первый кардинал. А значит, нужно было это выяснить, чтобы иметь возможность как можно скорее вернуться к своему законному мужу. И Виндо мог ей в этом помочь как никто другой, даже не ведая о том, — лишь бы не вмешалась Тара.

Глава 12. Огелан. Племянница

С тех пор как Огелан представил Академии Тару как свою племянницу, на него посыпались письма с приглашениями на разного рода встречи. Они были направлены не только ему, но и его подопечной. Раньше он получал от силы два-три приглашения в месяц от представителей высшего дворянства, но благодаря «неожиданной» племяннице, которую все спешили поздравить с поступлением, меньше чем за неделю писем скопилось не меньше десятка.

Такая активность была вполне объяснима, но для Огелана неожиданна. Популярностью он не пользовался, давно зарекомендовав себя как герцога, избегающего общества. Однако с появлением Тары всё резко изменилось.

Огелан подозревал, что эти письма — результат не только появления нового члена семьи в его Доме, но и обстоятельств куда более тревожных. Племянницу решили использовать как повод, истинная же причина была иной.

Торх — официальный Наследник Империи — набирал сторонников. Он уже в открытую высказывал мнение, будто Доран ведёт игру против истинного императора. И среди писем с приглашениями попадались и те, что содержали в себе прямые вопросы: а действительно ли это так?

О дружбе герцога Целеардинского с Верховным магом всем было известно, но в последнее время их редко видели вместе, отчего и поползли слухи, будто Огелан более не поддерживает Дорана.

Им было невдомёк, что Огелан в принципе перестал куда-либо выходить из-за коридора затмений, который случался раз в столетие. Герцог был занят опытами, в которых так удачно могла помочь ему Тара. Приём у Абела в эти планы никак не вписывался. Хорошо, что удалось уговорить его отложить званый ужин на пару недель, а то и более.

— Войди, — отозвался Огелан, едва услышал тихий стук в дверь.

Он убирал приглашения в ящик стола, когда названая племянница вошла в кабинет. И едва она переступила порог, как тут же обрушилась с вопросом:

— Как ты понял, что это я?

— Ментальный отклик, — ответил Огелан, мельком осмотрев наряд Тары. — Его проходят на четвёртой ступени.

Опять одета в короткую мантию и штаны. Неужели она и на лекции так ходит? Прошлым днём он не обратил внимания. Очевидно, следовало взять этот вопрос под личный контроль.

— Ты залез мне в голову? — спросила Тара, проигнорировав тщательную оценку своего образа.

— Не совсем. Залезть в чужую голову без дозволения нельзя. Но вот почувствовать «подход» к дверям можно. Советую посещать уроки мастера Джоэла. Он достиг совершенства в телепатии. Только не иди у него на поводу и не пускай к себе в мысли, а то он тот ещё любитель покопаться в чужих воспоминаниях.

Тара подошла поближе, вновь осматриваясь любопытным взглядом, будто была здесь впервые. Огелан остался сидеть за письменным столом, наблюдая за ней со стороны. Выглядела она в самом деле вполне прилично для племянницы герцога. Изумрудная мантия хоть и едва прикрывала колени, но вполне соответствовала статусу. Расшитая золотой нитью и жемчугом, она хорошо подходила к белым волосам Тары. Чувствовались старания Асари.

— Я же только на первой ступени. Он станет меня учить? — спросила Тара, с любопытством рассматривая лежащий на обитой бархатом подставке маленький камень.

— Ты племянница ректора, — напомнил Огелан. — Мне надобно учить тебя, как пользоваться моим именем?

Тара протянула руку, чтобы коснуться красного камня, но Огелан остановил её:

— На твоём месте я бы не стал его трогать. Он нестабилен.

— Впервые вижу поток у неживого камня, — сказала она, отдёрнув руку.

— И какой же он? — всё так же сидя за столом и изучая Тару, спросил Огелан.

— Кто? — переспросила она.

— Поток.

Тара задумалась, присматриваясь к чему-то, что было понятно только ей. Огелан почувствовал лёгкий укол зависти. Дар Тары для такого учёного, как он, мог стать бесценным подспорьем, но в Империи подобные способности встречались крайне редко. Видимо, это была привилегия молодых миров — быть столь чувствительными к энергиям.

— Ярко-красный, точно кровь, — ответила Тара. — И такой же… текучий. Но, кажется, он вот-вот разорвётся.

— Я же сказал — нестабильный. Как думаешь, что с ним не так?

— У него будто нет оболочки… Я так думаю. Если сравнивать его с кровью, то он, как и кровь, от соприкосновения с воздухом сгущается. Вот только он — не кровь.

— Нет, не кровь. — Огелан сделал паузу. — Это кровавик. Искусственный. Натуральные кровавики такой проблемы не имеют.

— Они не сгущаются?

— Нет. Обычно в них заключена чистая магия крови. Один из моих студентов изучает их свойства и принёс мне этот камень как доказательство, что он постиг их суть. Но, как видишь, он ошибается.

— Не лучше ли его убрать отсюда? — поинтересовалась Тара.

— Боишься, что он взорвётся? — Огелан слегка улыбнулся.

— Он даже вибрирует…

— Та подставка, на которой он находится, обладает необходимой защитой на случай, если он и вправду… взорвётся. Не волнуйся. Но лучше не трогай его руками.

— Удивительно, — заключила Тара. — Здесь столько всего необычного. Этот твой камень… в нём столько энергии.

Почему-то именно висящий на толстой золотой цепи в изящной оправе фамильный артефакт привлёк больше всего внимания Тары, несмотря на то что Огелан носил и другие камни. Сплюснутый, имеющий почти идеально правильную круглую форму, кристалл был такого же зелёного цвета, что и глаза самого Огелана. Он был окружён маленькими, в сравнении с ним — крошечными, бесцветными прозрачными камнями. Сам же кристалл повторял все оттенки глаз хозяина до последней детали, имея в глубине даже маленькую коричневую точечку, то и дело меняющую расположение.

— Этот, что в центре, называется камнем души, — пояснил Огелан, указав на большой кристалл. — Ты могла их видеть в пещерах возле Источника. Они обладают теми же свойствами, что и Источник, только в миниатюре.

— Они копят магию? — спросила Тара, подойдя поближе.

— Да, и позволяют её использовать в случае надобности.

— А те, что вокруг него?

— Это камни усиления. Они приумножают магию, используя энергию, которую хранит в себе связанный с ними камень души. Но то, как они это делают, зависит от типа их исходного минерала, будь то авантюрин, агат, нефрит или кварц… Тебе знакомы названия? Возможно, в твоём мире иные наименования.

— Агат чёрный, кварц белый, нефрит зелёный? Те, что у тебя, — кварц?

Тара плавно присела в кресло напротив письменного стола.

— Да, верно, — подтвердил Огелан. — По-другому ещё — горный хрусталь.

— Значит, те же. Если мне будет непонятно название, я переспрошу.

Ещё в первые дни, когда Тара уточняла, в чём же, собственно, будет заключаться её помощь, Огелан принялся объясняться на языке местных учёных. Большую часть терминов Тара поняла, но некоторые оказались ей не знакомы. Всю первую их беседу отняли попытки Огелана объяснить суть обряда, через который прошла Асари. Из-за нехватки знаний Тара не всё смогла понять с первого раза, но уже тогда у Огелана появились подозрения насчёт её прошлого. Её познания оказались разносторонними и вовсе не поверхностными.

— Будь ты уроженкой какого-нибудь мира Империи, меня бы не удивило, что ты знаешь названия минералов на имперском. Но ты из закрытого мира. К твоему отцу у меня всё больше вопросов.

— Поверь, у меня так же, — без запинки ответила Тара. — Ты сказал: «одного из миров Империи»? Это как? Империя располагается не в одном мире?

— В состав Империи входят девять миров целиком. Других стран на их территории нет. За исключением Боэла.

— Девять? — удивилась Тара. — Как же вашему императору удаётся удерживать такую территорию?

— Интересуешься политикой?

Огелан вновь усмехнулся. Тара немного замялась, но взгляд не отвела. Она вообще редко отворачивалась, когда Огелан смотрел ей в глаза. Наблюдала и изучала его не меньше, чем он её.

Тара сразу дала понять, что идея с «племянницей» ей вовсе не по душе. Она предпочла бы оставаться незаметной, да и Огелан не хотел её впутывать. Но теперь выходило так, что ему придётся просить её помощи не только в исследовании.

— Отец часто со мной разговаривал на эту тему… — тихо ответила Тара.

— Занятный человек, — уже без улыбки сказал Огелан. — Очень. Хотелось бы с ним познакомиться.

Тара хоть и не вздрогнула, но явно занервничала при упоминании об отце. Огелан уже успел понять, что эта тема её тревожит, как и воспоминания о дне вторжения. У него не было времени расспросить её подробно, но с каждой новой беседой прошлое Тары вызывало всё больше вопросов.

— Не смотри на меня так, я не кусаюсь, — проговорил Огелан, решив более не волновать её. — Любопытно, не более того. Нечасто ко мне попадают люди из закрытых миров, которые изъясняются на международном языке Империи. Не волнуйся, я не стану мучить тебя расспросами, как бы мне ни хотелось.

— Ты представил меня всем как свою племянницу. Неужели тебе не интересно, кто я на самом деле?

— Я и так вижу, кто ты: добрый, хороший человек. Остальное — детали.

В глазах Тары отразилась явная печаль. Выглядела она лет на двадцать, не больше, но её взгляд порой становился таким тяжёлым, что казалось, будто она приходится Огелану ровесницей.

— Не боишься, что я не та, за кого себя выдаю? — спросила она.

— Хочешь сказать, то, что ты заступилась за этого балбеса Виндо, едва на ногах стоя, — это всё часть маскировки? Часть плана по внедрению в Академию?

— Нет…

Тара произнесла это слово почти шёпотом, опустив глаза. Она старалась быть честной, а на неудобные для неё вопросы либо отмалчивалась, либо переводила тему. Нащупывать эту границу одобряемых ею тем для Огелана оказалось даже занимательно.

В девушке крылась загадка, которую хотелось разрешить самостоятельно, а не получить готовый ответ. Просыпающийся азарт учёного бодрил, но был весьма неуместен в данных обстоятельствах. Для Огелана сейчас было в приоритете понять, может ли он действительно доверять ей настолько, чтобы ввести в игру, задуманную Дораном.

— Ты хороший человек, нуждающийся в помощи, — сказал Огелан. Тара подняла глаза и вновь посмотрела на него, уже с любопытством. — И так совпало, что ты и сама можешь помочь мне взамен. Так почему бы нам не объединить силы?

— Ты так легко доверяешь мне?

— Поверь, нелегко. Так что очень надеюсь, что моё доверие оправдано. Это ведь так?

— Так… — выдохнув, согласилась Тара.

Взгляд она не отвела и в этот раз. Либо она прекрасно держала себя в руках, либо была действительно честна. Она в самом деле могла бы сыграть роль племянницы герцога Целеардинского для дворянства Столицы — её воспитание и манеры это позволяли. Огелан подумал, что недостающим умениям Герий обучит её в кратчайшие сроки.

Тара о чём-то задумалась. Приятно было за ней наблюдать. За годы преподавания в Академии Огелан успел повидать многих студентов, и Тара явно входила в число тех, кто мог бы стать учёным при должном желании. Вот только она выказывала интерес лишь к освоению энергии, а не к познанию мироздания, что Огелана искренне разочаровывало. Хотя, может, ещё удастся уговорить её выбрать научный факультет до начала занятий.

— Могу я спросить, что значит твоя должность? В моём мире ректоры лишь возглавляют свою академию, но, как я успела заметить, в твоём случае это далеко не так. А ты ещё и в Верховный совет входишь.

— Под моим началом все академии и институты Империи, а также колледжи и школы.

— О-у… Так тебя можно назвать министром образования.

— И науки. А по совместительству ещё и декан научного факультета Высшей Академии.

Беседу прервал Герий, вошедший в кабинет с подносом. Обеденный чай он всегда подавал сам, хотя у него было немало и других обязанностей. Поставив угощение на стол и разлив по чашкам чай, он показательно подал чашку сначала Огелану, затем Таре.

— Благодарю, — сказала она, приняв напиток.

Герий скрылся за дверью, и Тара с сожалением вздохнула:

— Я ему не нравлюсь.

— Он тебе пока не доверяет, только и всего.

— И ещё ему не нравится, что все называют меня твоей племянницей.

— Привыкнет.

— Всё же не понимаю, почему именно племянница? Зачем называть меня близкой родственницей?

Тара вновь принюхалась к аромату чая и лишь потом сделала первый глоток.

— Затем, что у меня действительно была племянница. Вы с ней были бы примерно одного возраста, будь она жива.

— Что с ней стало?

— Она умерла, ещё будучи младенцем, вместе со своими родителями. Её мать была простолюдинкой, а Огран же… Огран был в изгнании уже много лет. О нём почти все забыли. Все, кроме меня.

— Изгнании? Почему?

Огелан с удовольствием поглядывал на то, как манерно и аккуратно вела себя Тара. Она явно привыкла жить в такой же среде, что и он сам. Её воспитание выдавало в ней как минимум дочь графа. И то обращение на «ты» в самом начале их знакомства, очевидно, было лишь попыткой притвориться кем-то иным.

— Мой родной дядя — его отец — был казнён в годы мятежа за предательство, — пояснил Огелан, отломив от лимонного пирожного маленький кусочек. Он их не любил, но ему нужен был повод для паузы, чтобы собраться с силами и затронуть нелёгкую тему. — Огран же был помилован, но наказанием ему стало изгнание.

— А почему тебя это не коснулось?

— Думаю, краткий ответ тебя не устроит?

Тара слегка качнула головой.

— Нет. Если мне предстоит играть эту роль, то я должна знать семейную историю.

— Верно… — Огелан откашлялся и сделал пару глотков из чашки, запивая кислое пирожное. — В те годы дядя возглавлял мой Дом — Дом Целеардин. Формально главой был я, но поскольку мне ещё не было семнадцати, моим регентом был дядя. И несмотря на то что я принял сторону нашего нынешнего императора, дядя оказал поддержку прежнему.

— Тогда это не предательство — это верность.

— Всё намного сложнее, чем кажется. Думаю, тебе стоит для начала изучить нашу официальную историю. А потом мы сможем вернуться к этому разговору.

— Что ж, схожу тогда в библиотеку за книгами по истории. — Тара вздохнула, вновь сделав маленький глоток из фарфоровой чашки, и обратила внимание на украшающий её рисунок.

— Нет необходимости. Можешь взять книги в моей личной библиотеке. Там находятся наиболее верные из всех написанных трудов. Заодно можешь изучить генеалогическое древо нашего Дома. И, возможно, тебе стоит также изучить, хотя бы вкратце, истории всех главных Домов Империи.

— И сколько их? — не отрываясь от изучения рисунка, спросила Тара.

— Сорок семь.

— Ого… — удивилась Тара и повернулась к Огелану. — А ты, кажется, серьёзен в намерении выдавать меня за свою племянницу.

— Я не прошу тебя углубляться. Но ознакомиться ты должна.

— Я вернусь в Нирмарт, как только буря стихнет, — твёрдо ответила Тара. Огелану даже показалось, что с вызовом. Отчего он лишь улыбнулся.

— И что, даже обучение здесь не закончишь?

— Я должна вернуться. Моему миру нужна защита.

Тара нахмурилась, давая понять всю серьёзность своего намерения. Огелан мог её понять. В её родном мире идёт война, а она ничем не может помочь. Наверняка вторжение случилось в её родном городе, раз она оказалась в самой гуще боя. Возможно, её дом был разрушен на её глазах. О дне вторжения она рассказывать отказывалась.

— И именно поэтому государь сейчас там, — сказал Огелан, скрыв улыбку. — Когда буря начнёт стихать, это будет значить, что ваш Источник наполнился, а это, в свою очередь, будет означать, что императору хватит сил обрубить ветвь. Вторжение будет остановлено, Тёмный больше не сможет проложить путь, и вашему миру больше ничего не будет угрожать. Так что о твоей родине есть кому позаботиться и без тебя.

— И что с планетой будет после того, как ветвь… обрубят?

Огелан вместо ответа создал иллюзию. Всё вокруг потемнело, и вокруг них засияли миры. Тара не скрывала изумления; отставив чашку, она поднялась на ноги.

Огелан приблизил часть возникшей карты мироздания и указал на планету, окружённую девятью другими — похожими, но с иными очертаниями континентов и цветом океанов.

— Смотри, это мир-столица Эормия. А это — твой Нирмарт.

Огелан уменьшил масштаб, указывая на находящийся на приличном расстоянии от Эормии Нирмарт.

— Далеко…

Тара была так заворожена иллюзией, что даже не заметила: Огелан доподлинно знал, где находится её родина. Он вновь приблизил карту, позволяя рассмотреть её в подробностях.

— Да, далековато, — согласился Огелан. Он проявил нити, соединявшие планеты. Между мирами возникли сияющие связи, подобные паутине. — А это — связи миров, ветви. Когда мир только зарождается, он находится в коконе, в оболочке, и не связан ни с каким другим миром. Но со временем начинают образовываться связи, и оболочка постепенно истончается. На этом этапе был ваш Нирмарт, пока защита не рухнула.

Огелан вновь чуть повернул карту, указав на соседний мир. Он по размеру был немногим меньше Нирмарта и имел всего один большой континент. Между двумя мирами была еле различимая сияющая нить. Огелан указал на неё:

— Это его связь с миром Химот. Как видишь, связь слабая. Со временем, когда будет установлен основной портал, эта нить укрепится. А это — пустая ветвь.

Он указал на растущую от Нирмарта «веточку», похожую скорее на ползучую тоненькую лиану.

— От вашего мира растёт новая связь в другой мир, такой же закрытый. Возможно, там человечество ещё даже не зародилось. Нирмарт постепенно связывается с ним — это естественный рост Мирового Древа. Расширение Междумирья. Но для вашего мира беда в том, что такие хрупкие ветви может перехватить Тёмный. Так сказать, встать на пути роста. Ветвь становится проклятой. Император при помощи скопления энергии обрубит её, не дав распространиться заразе.

— И что будет потом с Нирмартом? — тихо спросила Тара, пристально изучая иллюзию своего мира. Маленький светящийся глобус висел в воздухе, но вряд ли очертания континентов соответствовали действительности. Нирмарт был ещё мало изучен: статус закрытого мира не позволял первооткрывателям его исследовать.

— Ветвь перестанет расти. Нирмарт продолжит своё развитие, как и любой другой мир, но связан останется лишь с миром Химот. Новых связей от него расти, скорее всего, уже не будет.

— Звучит плохо.

— Да, плохо. Но это лучше, чем быть поглощённым Тёмным и в итоге распространить заразу на уже развитые миры, такие как Химот. Не считаешь? Ваш мир останется жив, и соседним с ним землям ничего не будет угрожать.

— Соседним? У него есть другие связи?

— Вполне возможно. Мы не можем знать этого наверняка. Картография Междумирья — довольно сложная наука. Нашими учёными то и дело открываются новые связи даже у старых миров. Но из такого молодого мира, как Нирмарт, почти всегда растёт только одна ветвь. У него могут оказаться ещё приводы, но вот растущий отвод всегда один. И если обрубить его, Тёмному путь в ваш мир будет закрыт.

— Как всё сложно…

Тара продолжила рассматривать карту и уже сама поворачивала её туда, куда хотела. Она видела, как Эормию окружают четыре планеты, которые в свою очередь связываются друг с другом и с другими мирами, точно многомерная паутина. Все, кроме одной, которая даже не светилась.

Огелан с улыбкой наблюдал за Тарой. Ему было приятно видеть её живой интерес и огонь в глазах, который вспыхивал крайне редко. Она была учёным по самому своему складу — для Огелана это становилось очевидным. Может, из всей этой затеи с племянницей что и выйдет. Всё же Тара действительно была на него похожа. И не только цветом глаз.

— Для этого я и предложил тебе поступить в Академию. Здесь ты можешь всему этому научиться. Как знать, быть может, ты и сама станешь когда-нибудь первооткрывателем новых связей или новорождённых миров. Только не говори мне, что тебе достаточно выучить пару заклинаний и вернуться домой посредственным магом.

— Нет, ты прав. Я хочу знать всё.

Огелан отозвал иллюзию, но к своим местам они так и не вернулись. Чай уже остыл — они забыли о нём, даже не допив. Огелан отвёл Тару за ширму, в рабочую зону кабинета. Здесь их ждал подготовленный им эксперимент. Проба пера перед лунным затмением.

— Могу я учиться боевой магии? — спросила Тара, сосредоточив внимание на существе, что лежало без движения в ритуальном круге. У него был свой собственный поток, как у камня-кровавика, но иной конфигурации.

— Знакомство с боевой магией начинается только с пятой ступени.

Огелан скрестил руки на груди и сделал шаг назад, дав Таре возможность разглядеть голема. Однако Тара на слова Огелана отреагировала резко, оторвавшись от любопытного объекта.

— Мне что, придётся несколько раз проходить испытания, чтобы начать учиться боевой магии? — спросила она. — Это же глупо! У меня уже легко получаются заклинания даже шестого порядка!

Огелан мягко улыбнулся.

— А ты вспыльчивая, — заметил он. — Кто бы мог подумать.

Тара опустила глаза, смирив вспышку негодования.

— Могу я учиться боевой магии у тебя? — уже спокойно спросила она.

— У меня? Нет. — Огелан сделал ещё пару шагов от Тары и прислонился к спинке стоявшего неподалёку стула. — Я плохо знаком с боевыми заклинаниями. Если ты действительно хочешь овладеть этим искусством, то тебе нужно посещать соответствующих наставников. Можешь ходить к ним, если желаешь. Пока не начались официальные занятия, сходи на боевой факультет, осмотрись. Как племяннице ректора, учителя не посмеют тебе отказать.

— И только там меня научат боевой магии?

— На общем факультете тебя в любом случае научат основам, — ответил Огелан. — Но вот всему, что касается прямого направления энергии, — это к боевым магам. Большинство студентов, начиная с пятой ступени, ходят на факультативы к мастерам боевого факультета. Хотя бы для того, чтобы освоить магические крылья.

— Ты меня даже крыльям не научишь? — спросила Тара, украдкой глянув на Огелана. Он вновь не смог сдержать улыбку.

— Я владею магией крыльев, это верно, — сказал Огелан, — но лучших учителей, чем боевые маги, тебе не найти.

Тара тоже сделала пару шагов от стола. Она о чём-то задумалась.

— Зачем ты меня звал? — спросила она, вернув внимание к объекту на столе зачарования. Огелан скрыл улыбку и подошёл поближе.

— Я хотел провести опыт. Заклинание над объектом. Мне нужно, чтобы ты говорила мне, как будет меняться поток этого предмета, так сказать, в режиме реального времени.

Огелан указал на лежавшее на столе создание и поправил один из камней с начертанной на нём руной в ритуальном круге.

— Что это? — всё же спросила Тара.

— Это голем. Он создан искусственно и наделён камнем души. Это наш объект. Приступим?

Тара бодро кивнула.

Глава 13. Тара. Причина разочарования

Последующие дни для Тары прошли в компании Огелана. Тот первый опыт, на который он её звал, с треском провалился, но назавтра Огелан подготовил новый. И пока ректору не требовалась её помощь, Тара всё же нашла решимость заглянуть на боевой факультет. Как и говорил Огелан, мастера, обучающие студентов искусству полёта, не стали ей отказывать и позволили тренироваться вместе с адептами пятой ступени.

Опыты Огелана оказались увлекательными. Он не только щедро комментировал каждое своё действие, но и объяснял, зачем накладывал то или иное заклятие или руну. Но как бы хорошо он ни разъяснял свои манипуляции, Таре так и не довелось уразуметь, что же именно он замышлял. Она понимала «как», но не понимала «зачем».

В одном она убедилась: коридор затмений действительно помогал. К Источнику Эормии устремлялись потоки такой силы, что любое заклинание становилось предельно сфокусированным.

Огелан также объяснил, что многие из адептов сочли возросшую в них энергию за личное достижение и с нетерпением ждали испытаний, которые проводили в начале каждого лета. Этот сезон Тара пропустила, попав в Эормию слишком поздно. Даже на последние испытания выпускников аспирантуры посмотреть не довелось. Из-за предвиденного коридора затмений все проверки провели на три месяца раньше, дабы у студентов не было преимущества в силах.

Шёл первый месяц лета из четырёх, называемый в Эормии огненным. Самый непредсказуемый по мнению местных. Жара сменялась грозами, а те приносили ещё большую жару. И даже маги-погодники, контролирующие климат в Центре, не справлялись с таким зноем.

Высокоступенчатые маги перестали носить неудобные длинные плащи, облачаясь лишь в лёгкие мантии. Дамы стали закрываться от солнца разноцветными зонтиками. Только несчастные стражники по-прежнему носили полные доспехи. Это казалось скорее забавным и нелепым, чем необходимым.

В Нирмарте от доспехов отказались больше ста лет назад. В бою они перестали быть подспорьем: пули их пробивали, а быстрые сабли, сменившие тяжёлые мечи, то и дело находили незащищённые места.

Тара как-то задала этот вопрос Огелану, и он пояснил, что доспехи не простые. В них вставлены камни душ, создающие магическую броню. Металл, из которого их ковали, был также не совсем обычным. Примесь алисиана, магия да зачарование делали его устойчивым к боевым заклятиям.

Это походило на доспехи, которые были и у Тары. Но её снаряжение было кожаным, со вставленными в него зачарованными пластинами всё из того же алисиана — крайне редкого металла в Нирмарте. Они совсем не сковывали движений. Зачем же боевые маги Эормии облачали себя в неудобный панцирь? Не все, правда, — только городские стражники да некоторые воины, которых она встретила на боевом факультете.

Тара помнила тех магов, что пришли в Нирмарт вместе с воином с чёрным потоком. Некоторые из них, как и сам император, также были облачены в доспехи. Тара видела их лишь издалека, да и рассматривать времени не было. Во время сражения не до того. Но они выглядели странно: как средневековые рыцари, только с крыльями.

Ох уж эти крылья… Сплошное разочарование. Мастер Ингрид — высший маг восьмой ступени боевой направленности — проводила занятия по призыву магических крыльев, но Тара в этом деле потерпела полный крах.

На большой арене боевого факультета, где проводились занятия, в этот жаркий день было мало людей. Почти все они уже успели разойтись, но Тара, раздосадованная столкновением с реальностью, упрямо пыталась укротить эту самую реальность.

Она вновь пыталась призвать крылья, и едва белые всполохи начали появляться за её спиной, заклинание отозвалось болью. Да с такой остротой, что у Тары сжалось сердце и она упала на колени. Оказывается, щит призвать ещё не так сложно: откат бил по рукам, но призыв крыльев бил прямо в сердце, ведь именно там должна была скапливаться магия для их появления.

Тара закашлялась, ощущая металлический привкус во рту, и ей пришлось признать поражение. Видимо, выше пятой ступени ей не подняться. Она обернулась, почувствовав на себе взгляд, и заметила Огелана, смотрящего на неё.

Он наблюдал за Тарой из-под мраморных колонн, окружавших арену, и, заметив, как она скрючилась от боли, быстрым шагом подошёл.

— Ты как? — с тревогой в голосе спросил Огелан.

Тара при его поддержке встала на ноги, но посмотрела на Огелана обеспокоенно, пытаясь оценить, что именно он успел увидеть. Огелан протянул руку, чтобы отодвинуть белый воротник её рубашки, но она резко отстранилась, с жёсткостью взглянув на него. Тара и сама не поняла, почему отреагировала столь грубо.

— По-прежнему не доверяешь мне? — укоризненно спросил Огелан.

Тара, смягчившись, позволила ему осмотреть повреждения, что были видны даже под ключицами. Жгучей болью растекалась новая гематома. Тара чувствовала её от середины груди до самых плеч. Огелану было достаточно того, что он увидел под воротником.

— Так вот что за непонятный обидчик, — сердито проговорил он. — Откат… Вот почему алтарь дал такой неясный результат. Ты становишься всё интереснее с каждым днём, как неразрешимая загадка.

Несмотря на холодную интонацию строго смотрящего на неё Огелана, Тара вновь почувствовала в нём злость. У неё всё сжалось внутри, но она не понимала, почему сейчас так его боялась. Быть может, потому, что именно в этот момент он напоминал ей отца. Вся привычная мягкость Огелана исчезла.

— Что не так? — с испугом спросила Тара.

— Твой откат — вот что не так, — строго ответил Огелан.

— Почему?

— А ты не заметила, что это только твоя проблема?

— Заметила, — тихо созналась Тара.

Она опустила голову, вновь почувствовав себя провинившимся ребёнком. Тара боялась спросить Огелана об откате раньше именно по этой причине: никто, кроме неё, не испытывал подобного.

— И не подумала выяснить, почему?

Огелан продолжал смотреть излишне строго. Тара ощущала, как напряжение копится в нём. Обычно для неё это ничем хорошим не заканчивалось, и вот опять: она будто ждала наказания.

— Я пыталась, но в книгах об этом ни слова.

«Оправдания» — именно такого ответа ждала Тара, но Огелан, к её удивлению, смягчился.

— Не те читала, — мягко сказал он. — Я составлю тебе список нужных трудов по этому вопросу, тебе будет полезно с ними ознакомиться.

Тара даже подняла голову от неожиданности. Неужели не было необходимости защищаться?

— А сам мне объяснить можешь? Хотя бы в двух словах?

— Могу. Как раз уложусь ровно в два слова, — Огелан сделал паузу, наблюдая за нетерпением Тары. — Ты — Проводник. Отсюда и откат.

— Хочешь сказать, что я такая же, как Асари?

— В плане типа потока — скорее всего, да. Ты — Проводник. Другого объяснения у меня нет. Неужели ты сама никогда не замечала, что твой поток отличается, с твоим-то даром?

— Как бы я заметила? В зеркале он не отражается. Свой цвет я видеть могу, но то, как движется во мне магия, — нет. Но как я могу быть Проводником? В смысле… Я думала, Проводники не могут использовать магию. За исключением Асари.

Огелан вновь пристально смотрел Таре в глаза. Как же это порой нервировало! Тара только при знакомстве с ним начала осознавать, насколько подобное внимание дискомфортно. Огелан не был эмпатом, но людей видел насквозь. Тара опять невольно съёжилась.

— Те Проводники, что способны на это, — спокойным тоном, вопреки настроению, ответил Огелан, — погибают ещё в младенчестве или даже в утробе матери от отката. Ты же каким-то чудом выжила, как и Асари. Видимо, вас спасло то, что вы жили в мирах, где не было иной магии, кроме вашей собственной.

Тара с удивлением поняла, что Огелан злится по-настоящему и очень сильно. Но не так, как обычно злился её отец, когда она совершала очередную оплошность, а как-то иначе… С заботой.

— Ты что, злишься? — в недоумении уточнила Тара.

— Да! — резко ответил Огелан, наконец дав волю чувствам. — Почему ты мне раньше не сказала?

Тара сделала шаг назад.

— И что бы ты изменил? Ты можешь избавить меня от отката?

— Я бы запретил тебе пользоваться магией!

— Попробуй только, — твёрдо сказала Тара, посмотрев исподлобья. — И я уйду.

Она сама не ожидала от себя таких слов. Тара привыкла не перечить и делать то, что ей велели, но, поскольку это не привело её ни к чему хорошему, она решила, что слепой покорности с неё хватит.

Огелан опешил. Его злость ушла, оставив вместо себя страх. Тара чувствовала это.

— Тара, откат — это не шутка. Не сумей ты удержать контроль над магией, и он тебя вовсе убьёт! Неужели ты этого не понимаешь?

— Я знаю, что делаю! Не первый день с ним живу.

— Неужели? Ты хоть понимаешь, какими последствиями для тебя могут обернуться те же крылья? А ты всё ещё смотришь в сторону боевой магии. Нет, серьёзно. Хватит. Тебе нельзя использовать магию!

— Ты мне, что ли, запрещать будешь? Я маг!

— Вот именно. Ты маг. Причём очень сильный. Ты знаешь, сколько магов-проводников в Империи?

— Нет.

Глаза Огелана вновь стали добрыми. Такими их видеть было привычнее. Тара даже почувствовала укор совести.

— Вы с Асари, возможно, единственные во всей Империи маги-проводники, — ласково пояснил Огелан.

— Единственные… Стой. А почему Асари не испытывает этого отката? Она ведь тоже маг-проводник, как и я!

Огелан попытался сделать шаг к Таре, но резко остановил себя. Тара чувствовала в нём непонятное беспокойство.

— Потому что она прошла через обряд соединения, — сказал Огелан. — Она пользуется не своим потоком, а силой мужа. Присмотрись к ней как-нибудь, и сама поймёшь.

Тара осмотрелась, будто искала взглядом Асари, но на арене никого, кроме них, не осталось; солнце уже садилось, раскрасив небо оранжевым цветом. В груди всё ещё давала знать о себе жгучая боль, но Тара давно научилась не обращать на неё внимания.

— И всего-то? — сказала она. — Стоит соединить свой поток с потоком какого-нибудь другого мага?

Тара слегка пошатнулась при новом повороте головы. Всё же в попытках призвать крылья она слишком переусердствовала, и теперь от резких движений ощущала головокружение.

— Какого-нибудь… — прошептал Огелан. Он поддержал Тару за плечо, точно боясь, что она упадёт. — Далеко не самая лучшая идея.

— Почему?

— Условия, при которых девушки сами выбирают магов, не случайны. Лишь женщина может выбрать подходящего для себя мужчину. Вы каким-то образом чувствуете общую сигнатуру. Если женщина выберет того, кто ей не мил, основывая свой выбор лишь на выгоде, то она может не сойтись потоком с мужем. И это её, скорее всего, убьёт.

Огелан более не закрывался от Тары, да и его прикосновение позволяло явственно его чувствовать. Тонкая льняная рубашка этому не мешала, а свою изумрудную мантию Тара сняла ещё в начале занятий, как и большинство студентов.

Огелан полностью оправдывал обе свои стихии. Как маг земли он ощущался надёжным, заботливым и тёплым. Как маг воздуха — рассудительным, открытым и лёгким. Причудливая смесь, но манящая.

— Почему же они выбирали не императора? — спросила Тара, сама не вполне понимая, отчего заговорила именно о нём. — Ведь это же лучше?

— Государь не участвует в выборе. Он не женат и жениться не намерен.

— Почему?

— У него на то свои причины.

— Какие?

Огелан вновь разозлился, и Тара поняла, что её попытка перевести тему не удалась.

— Что с тобой? — резко спросил Огелан, нахмурившись. — То бледнеешь от одного его упоминания, то интересуешься его личной жизнью. Если так любопытно, что у него за причины, — поди спроси у него сама. И перестань увиливать. Ты необручённый Проводник. И твой откат никуда не делся. Я не могу позволить тебе и дальше упражняться в магии.

— Попробуешь мне запретить, и я уйду. Честно.

Тара также разозлилась. Пусть Огелан и пытался проявить заботу, но вновь понукать собой она не позволит. С неё достаточно! То этот Тёмный со своими планами на неё, то отец, потакающий Владыке. Хватит!

— И куда же ты пойдёшь, позволь спросить?

— Куда угодно.

Тара попыталась покинуть арену, но Огелан остановил её, перехватив под локоть.

— Постой, — уже спокойно сказал он. Тара со злостью покосилась на его руку, и Огелану пришлось примирительно отпустить её. — Не гневайся. Я просто переживаю за тебя. Ты ещё столького не знаешь… Ты можешь сильно навредить себе этим откатом.

— Не маленькая уже. Прожила же как-то с ним столько времени.

— И сдалась тебе эта магия…

— Сдалась. Как ещё мне себя защищать?

— Тебе и не нужно самой. Доверься уже, наконец, кому-то!

— Ага. Одному уже доверилась. Он сам же меня в руки Тёмному и кинул.

Тара почувствовала, как ёкнуло сердце Огелана.

— Я — не он, — даже голос его стал другим, но Тара не смогла себя успокоить.

— Допустим. Но ты и не можешь быть всегда рядом. Что мне делать, если я опять окажусь один на один с ним? В прошлый раз меня спасло чудо! Я не могу надеяться на такую удачу во второй раз. Я должна быть готова к встрече. Как ты не понимаешь?

— И ты упрямо продолжишь учиться управлять магией?

— Да.

— И что мне с тобой делать…

— Учить. Как я того и прошу.

Огелан замолчал. Он всегда стоял с гордо выпрямленной спиной, но сейчас Таре казалось, что плечи его опустились.

— Ладно бы ты просто училась магии. Я бы научил тебя использовать ритуальный круг как посредник. Откат бы не так сильно тебе вредил. Но ты-то хочешь овладеть боевой магией! Это совсем другое дело! Прямое применение силы тебя вовсе убить может!

— Я должна научиться сражаться.

Почти минуту двое смотрели в глаза друг другу. Одна — с твёрдостью, другой — с замешательством. Огелан глубоко вдохнул и медленно выдохнул, вновь выпрямившись.

— Хорошо. Но, прошу, дай мне время обдумать твою проблему. Оставь пока попытки призвать крылья. Изучай теорию. Ладно?

— Теорией я себя защитить не смогу. Не книгами же мне в демонов кидаться?

— Как же ты упряма.

— Поверь, я это часто слышала.

— Почему-то не сомневаюсь. Ещё раз прошу: дай мне время. Мне нужно всё обдумать.

— Хорошо… — наконец согласилась Тара.

— Идём, — сказал Огелан, не до конца ей поверив. — Займёмся твоей раной.

***

Тара вернулась в свою комнату в полном смятении. Решимости освоить боевые заклинания в ней не убавилось, но ей не нравилось то, к чему приводили её же мысли. А именно — к обряду.

Этот обряд избавил бы её от главной проблемы: откат перестал бы мучить её, на теле перестали бы появляться новые шрамы. Но тогда она могла ранить Огелана. Ведь её решимость вернуться в Нирмарт так же ничуть не угасла.

Родной мир звал её, тянул обратно невидимыми узами. Та рана на рёбрах, что с таким трудом затянулась, ныла день ото дня. Если бы не буря, Тара бы лично пошла на площадь порталов и самолично открыла бы путь в свой мир. Эта тяга была такой сильной, что она не сомневалась — у неё получится.

Впрочем, она часто ошибалась. Но Тара знала точно, что в Нирмарте она была воином, а здесь… лишь неумелой студенткой.

В своём мире Тара студенткой не бывала. Она мечтала поступить в разные университеты, но доля неофита этого не позволяла. Точнее, не позволяла девушке-неофиту. Образование было привилегией мужчин в Серзии. Но Нику с самого детства учил отец, нанимая ей лучших учителей, каких бы она ни пожелала, и жаловаться не приходилось.

Таре очень нравилось узнавать новое, но той информации, что постепенно и разрозненно выдавали лекторы в этом мире, было мало. Поэтому почти с самого первого дня пребывания в Эормии в качестве студентки Высшей академии она стала чуть ли не самой рьяной посетительницей библиотеки.

Удивление на лице главного библиотекаря нужно было видеть, когда она назвала свою фамилию. Он трижды переспросил её, но Тара упрямо продолжала твердить, что она Целеардин. И если бы не слухи о том, что племянница самого ректора приступила к обучению, он бы ни за что ей не поверил.

Библиотекарю пришлось безропотно выдать госпоже Целеардин все запрашиваемые ею книги, среди которых оказались и экземпляры, не соответствующие её ступени. Тара поняла, что фамилия, которой так щедро наградил её Огелан, открывала любые двери. Но, пожалуй, она не будет пока ею злоупотреблять.

Остаток вечера был в распоряжении Тары. Она устроилась поближе к камину, углубившись в книгу по теории пространства.

Несмотря на жаркую погоду, Таре постоянно было здесь холодно, даже днём. А по ночам она и вовсе с головой укутывалась в одеяло в попытках согреться. Это казалось ей удивительным: она-то полагала, что холод для неё привычен, ведь климат в её родном краю был куда суровее.

А вот Асари, стоявшая перед напольным зеркалом и любовавшаяся своим лёгким шёлковым платьем оранжевого цвета с аккуратно вышитым на нём жёлтым орнаментом, замерзающей никак не выглядела. Напротив, она словно сама излучала тепло, и Таре становилось уютнее от одного её присутствия. Поэтому Тара никогда не возражала, когда Асари приходила к ней в комнату без стука и болтала о всяких пустяках, отвлекая от чтения.

— Ну и нудные эти мастера, — высказала своё мнение Асари, поправляя новенькую драгоценную брошь в виде солнышка, подаренную ей недавно Огеланом. — Какая же скучная эта теория.

— Её необходимо знать, — ответила Тара, тщательно изучая нарисованную на две страницы схему.

— Зачем? Разве моя сила уменьшится оттого, что я не знаю, как сопрягаются нити энергии?

— Без этих знаний у тебя не получатся заклинания высшего порядка. Разве не для этого мы здесь?

— Седьмая ступень, восьмая — какая разница. Оттого что мне присвоят какую-то ступень, я не стану чувствовать себя слабее.

Тара, наконец оторвавшись от книги, одним коротким движением наложила на Асари оцепенение. Та замерла, не в силах пошевелить и пальцем. Точно так же двойник Огелана совсем недавно сковал магией саму Тару.

— Если бы ты слушала мастеров, то знала бы, как направить в себе энергию, чтобы прервать оцепенение. — Книгу именно об этом заклятии первой прочла Тара, ведь она сама не смогла снять паралич, что её сильно уязвило. — Силы у тебя для этого достаточно, а вот знаний — нет.

Таким же коротким движением Тара сняла с Асари паралич, но рука вновь заныла. «Нужно всё же выведать рецепт той мази», — подумала Тара, потирая запястье.

— Не делай так больше, — недовольно попросила Асари.

— Если не будешь учиться, не сможешь овладеть по-настоящему сильными плетениями. То, что ты одной мыслью можешь сжечь всю Академию, не значит ещё, что ты сильна. Самое простое заклятие оцепенения остановит тебя. Тебя убьют, а ты даже огонёк развести не успеешь.

— Но мы не учили его сегодня, — сказала Асари, дёрнув плечами. Этим движением она быстро «расправила» в себе замедлившиеся после паралича потоки энергии. Новичком во владении магией она явно не была. — Откуда ты его знаешь?

Тара не ответила, отвернувшись, она молча посмотрела на огонь в камине. Лишь краем глаза она заметила, как Асари плавно присела рядом. Тара хорошо помнила, как отец учил её оцепенению: не только накладывать его самой, но и противостоять ему. Ей и шести лет не исполнилось, когда она в совершенстве овладела параличом. Отец был доволен, а вот Тара теперь с содроганием вспоминала те дни.

— Ты иногда на меня жуть наводишь, — сказала Асари.

— Ты боишься меня? — всё так же не отрываясь от огня, спросила Тара.

— Просто иногда не понимаю, — ответила Асари. — Ты часами можешь вот так сидеть и смотреть на пламя. Что ты там ищешь?

— Тепла… — Тара смахнула с себя наваждение, тряхнув головой. — Зачем здесь камины? Вся Академия обогревается магией. Тогда к чему им эти неэффективные камины?

— Магия не может заменить живого огня. Тело согреть легко, но вот что согреет душу? В моём родном доме никогда не было каминов… Никто не разводил там огня.

— Никогда?

— Никогда.

Тара наконец повернула голову к Асари и увидела, как та смотрит на пламя. Грусть на лице невольной подруги задержалась лишь на миг: стоило ей обернуться, как выражение лица в одно мгновение сменилось улыбкой и радостью. Но Тара не ответила ей тем же.

— И это я-то на тебя жуть навожу? — спросила Тара. Асари посмотрела на неё удивлённо, ожидая пояснений. — За секунду твои глаза переходят от бездны к беззаботности…

— Ты боишься меня? — шутливо спросила Асари.

— Просто иногда не понимаю.

Тара вновь посмотрела на поток Асари. Рыжий, пламенный, как чистый живой огонь, не оставляющий после себя чёрного дыма. Но было в нём и что-то неуловимо странное. За яркими всполохами Тара могла бы поклясться, что в потоке проявлялись «шрамы».

— И всё же, — сказала Асари, дав понять, что ей становится неуютно. Она не напряглась — а значит, стала привыкать к дару Тары, — где ты научилась этому оцепенению? Я определённо точно помню, что мы этого ещё не проходили.

— Всё же ты слушаешь, что говорят мастера?

Тара отвернулась к камину, чтобы больше не смущать «подругу».

— Краем уха, — Асари снова улыбнулась.

— В книге прочитала, — пояснила Тара. Она указала на раскрытый том, лежащий на столе. Он оказался там далеко не один.

— Эти книги тебя скоро из комнаты выселят, — засмеялась Асари, осматривая стопки объёмных учебников.

Здесь были труды не только по магии, но и по инженерии. Тара всё же выяснила, как работает водоснабжение в городе. Технический прогресс в Эормии оказался более развитым, чем в Нирмарте, хотя вначале и показалось иначе. Многие механизмы у них были прочно связаны с энергией Источника, а фонари работали на так называемой алатырной энергии. Довольно любопытно. Было ли это подобием электричества, как в Нирмарте? У Тары уже скопился целый список вопросов, которые она хотела бы задать Огелану, когда тот наконец освободится.

— Ты была абсолютно права, говоря, что учителя — зануды, — сказала Тара. — Тратят столько слов на то, что можно объяснить одним предложением.

Асари звонко засмеялась. От её смеха становилось тепло на сердце. Давно Тара не ощущала такого покоя.

— И ты после этого хочешь, чтобы я продолжала их посещать?

В Асари очень часто ощущалась самая настоящая боль и скорбь. Так, будто её душу медленно разрезали на кусочки тупым лезвием. Но она не поддавалась. Улыбалась и смеялась как ни в чём не бывало. У неё было сильное сердце.

— Поговорю с Огеланом, — сказала Тара, — может, он разрешит нам ходить на более сложные предметы.

Глава 14. Асари. Рыжая змейка

Асари не знала всех подробностей планов Капитула насчёт Столицы. Им нужен был Источник — того требовал от кардиналов Владыка. Условия договора между Владыкой и кардиналами были простыми: он давал им силы, а они приводили Его генерала к Источнику, дабы тот мог поглотить его сияние.

Вот только крылась маленькая проблема: даже тёмный маг, носящий Его метку, не мог долго находиться вблизи самого могущественного Источника мироздания, а уж о генерале и говорить не приходилось. Для того чтобы захватить Источник Эормии, требовалась долгая подготовка.

Империя хоть и славилась надёжной защитой от проникновения тёмных сил, но на самом деле всё было далеко не так безоблачно. Сильная сторона Эормии одновременно являлась её же слабостью. Размеры державы позволяли собрать внушительную армию, но также позволяли тёмному магу затеряться в её просторах — стоило лишь проникнуть в этот мир.

И таким магом был Одиан Чашиан. Асари встречала его лишь однажды, когда была совсем ребёнком, но почему-то запомнила его вытянутое лицо и располагающую улыбку, обнажавшую золотой зуб. Он был одним из кардиналов Владыки, но добровольно отрёкся от метки и Его милости, дабы иметь возможность попасть в Столицу. Одиана ждал долгий путь, полный одиночества, но бывший кардинал доказал Капитулу, что готов к нему не хуже любого рыцаря.

Скольких людей он задействовал, Асари не знала, но не сомневалась, что на своём пути Одиан нашёл немало сторонников. Многие желали вверить свои сердца Владыке. Он умел петь красивые песни, обещающие любому, кто примет Его, исполнение всех мечтаний. Владыка знал, чего больше всего жаждет человек, будь он хоть королём, хоть священником. И самое страшное, что он всегда исполнял данное слово.

Если король хотел большей власти — он её получал, после того как заключал сделку. Если священник хотел избавить свой приход от затянувшейся болезни, уносящей жизни детей, он получал избавление. Дети переставали умирать, а священник переставал произносить молитвы во имя Единого. И теперь молился лишь Владыке, став его верным слугой.

Тёмный далеко не всегда нёс с собой лишь зло. Его именем было совершено немало благих дел и спасено немало жизней. Во многих мирах, таких как Рион, даже верили, что Тёмный и Единый — есть две стороны одной монеты, а потому не вставали ни на сторону Капитула, ни на сторону Империи. Но Асари знала, что они ошибались.

Владыка не был богом. Он обладал огромной силой, но был порождением Хаоса, а не его создателем. И мог существовать в реальности Порядка лишь благодаря таким людям, как Одиан.

Тот, кто носил в своём сердце метку Тёмного и веру в него, приносил в мир частичку Его сознания. Одна душа — одна частичка. И если таких частичек скапливалось много, то в мире мог объявиться и сам Владыка.

Но сколько таких носителей метки должно скопиться в Столице, чтобы генерал Тёмного смог подойти к Источнику Эормии? Сотня? Две? Асари не знала ответа на этот вопрос, однако не сомневалась, что в Столице уже собралось не меньше пяти десятков меченых.

Их всех не найти, даже если Асари применит способности жрицы. И в любом случае останется тот, кто метку не носит, но служит Владыке. Такой, как Одиан.

Самого торговца выдать легко. В подвале его дома расположился ритуальный круг для связи с Владыкой. Проблема была в том, что у Одиана наверняка есть множество сторонников, имён которых Асари не знала.

Переодетая в простое платье служанки и скрывшая лицо под капюшоном, Асари шла по переулку, точно зная направление. Виндо был весьма услужлив, неоднократно устраивая экскурсии по интересующим её районам. Хороший парень, который так же легко поддавался чарам жрицы, как и все юноши его возраста.

С Огеланом оказалось сложнее. Манипулировать его восприятием было нелегко, что поначалу Асари встревожило. Но когда она поняла, что всё внимание Огелана поглощено Тарой, то успокоилась. Очень удачно эта беловолосая девушка попала в Империю одновременно с ней.

Идти было недолго, она уже давно изучила этот путь, ведь приходила в дом Одиана не единожды. Но в отсутствие хозяина получить нужные ответы она так и не смогла, а значит, теперь требовалось поговорить с самим главой гильдии ювелиров.

Асари зашла с чёрного хода, как и в прошлые разы. Прислуга спала, а охрана бдела. Всё как обычно, вот только хозяин на этот раз был дома и не спал. Он был один — Асари в этом убедилась, прежде чем войти к нему в комнату.

Одиан сильно удивился, когда в дверном проёме вместо служанки появилась неизвестная девица. Он вскочил с кресла и попытался крикнуть стражу, но Асари сняла капюшон. Она поняла, что её узнали, когда мужчина замер в изумлении.

— Госпожа Ардашер… — прошептал торговец, наконец справившись с замешательством.

— Господин Чашиан, — холодно и надменно проговорила Асари, пройдя в комнату. Она закрыла за собой дверь.

— Как вы… Что вы здесь делаете?

Одиан, видимо, счёл за лучшее присесть обратно в кресло, дабы не упасть. Сейчас для Асари он являлся лёгкой добычей. Он не был оракулом, защищённым от дара жриц проникать в чужой разум, не был тёмным магом, способным почувствовать инородное влияние. Он не был и рыцарем, обладающим защитой от любой магии, или воином Тени, специально обученным противостоять в том числе и чарам жриц. Он оставался самым обыкновенным магом третьей ступени. А значит, Асари могла заставить его смотреть туда, куда ей нужно, и говорить то, что она желала услышать.

— Вы здесь… в Империи… Ваша матушка не говорила, что отправляет вас сюда.

Асари непринуждённо устроилась в кресле напротив Чашиана и с удовлетворением поняла, что её неожиданное появление сыграло свою роль. Одиан позабыл о страже или, точнее, о том, по какой причине её всё ещё здесь нет.

— Она не успела, — спокойно ответила Асари.

— А?

— Буря. Забыли? Или у вас имеется возможность связаться с Капитулом?

Одиан несколько раз моргнул, до сих пор не веря своим глазам. Асари на самом деле не превосходила его рангом, но кровное родство с Верховной жрицей Капитула значительно упрощало задачу.

— Нет. Разумеется… — неуверенно проговорил Одиан. — Как вы здесь оказались? Вы в безопасности?

— Да, вполне. Я сейчас живу в Академии.

— Как в Академии?! — вновь изумился Одиан. — Возле Источника?

Асари смотрела пристально в глаза Одиану, не давая мужчине и шанса подумать о чём-то ином. Но он по-прежнему колебался, и Асари почувствовала лёгкий укол зависти к Таре и её дару чувствовать эмоции других людей. Ей бы такой дар сейчас пригодился как никогда.

— Да, — спокойно подтвердила Асари. — Не волнуйтесь. Я сняла метку прежде, чем проникнуть в Академию. Источник не вредит мне.

— Вы сняли метку? — словно не расслышав, переспросил мужчина.

— Временно, разумеется. Всё ради цели.

Асари сидела не шевелясь, наблюдая за каждым движением Одиана. Тара бы её сейчас не узнала. Она не раз называла её «тёплой», но в эту ночь Асари пришлось на время перевоплотиться в образ собственной матери. Стать холодной, решительной и властной, как она. И всё ради того, чтобы иметь возможность поскорее обняться с любимым. Ради тепла его сердца можно было пожертвовать и данным самой себе словом.

— Я могу помочь вам в вашей миссии? — спросил Одиан, так и не дождавшись, когда Асари заговорит первой.

— Для этого я и здесь.

— Чем могу помочь вам, госпожа?

— Для начала скажи, сколько носителей метки сейчас в Столице?

— До этой бури успело прибыть только шестеро. Ещё трое получили Его метку уже здесь…

— Кто?

Одиан назвал имена, как послушный ребёнок, не в силах оторваться от взгляда Асари. Большинство персон Асари знала, и все они относились к верхушке дворянства. Да, Владыка не мелочился, выбирая свои жертвы.

— Это всё?

— Пока да. Владыка распространяет свою волю, но здесь… в Столице… Этот процесс занимает много времени.

Одиан вновь моргнул, словно стряхивал наваждение. Его сознание сопротивлялось влиянию чар. Всё же он обладал сильной волей, что не было удивительно. Кардиналами просто так не становятся, а уж Его посланниками — тем более.

— А что Торх? — спросила Асари, понимая, что у неё осталось мало времени.

— Разве вы не знаете? — переспросил мужчина и оглянулся в сторону закрытой двери. Он нахмурился.

— Я не успела получить всю информацию, — мелодично проговорила Асари, встав с кресла. — Еле успела перейти до бури.

— Торх под нашим полным контролем.

— Чем вы его взяли?

Асари подошла к столику, на котором стоял кувшин с вином. Одиан следил за каждым её шагом не отрываясь, а потом резко встал с кресла. Чары развеивались слишком быстро, но это уже не имело особого значения.

— Владыка обещал ему вернуть сына, — ответил мужчина, подходя ближе к столику. Он услужливо разлил вино по бокалам и предложил один своей нежданной гостье.

— И он поклялся в верности Владыке? — спросила Асари, приняв бокал.

— Он принёс Ему присягу, да.

В комнате было сумрачно. Никаких магических ламп, только обычные свечи. И вообще, в самом доме магии чувствовалось мало. Зная, кто Одиан такой на самом деле, Асари это не удивляло. Познав вкус тёмной магии Владыки, к светлой магии уже будешь относиться иначе.

— Кто ещё из наших сейчас в Столице? — спросила Асари, мало уже надеясь на достоверный ответ. По мужчине было видно, что он начал сомневаться.

— Госпожа… Вы должны бы это знать…

— Отвечай на вопрос. Это приказ.

— Госпожа… С какой миссией вы здесь?

— Ты меня что, допрашиваешь? Меня?

— Я должен… убедиться… Вы сняли метку…

У Асари внутри сжалось сердце. Её передёрнуло, но она не позволила себе выдать это ни единым жестом. Сколько раз она видела, как Верховная жрица руководила в Капитуле? Мать и Асари учила своему мастерству в надежде, что дочь однажды пойдёт по её стопам. Но Асари для себя выбрала другой путь, променяв одну семью на другую. И если быть честной с самой собой, то она до сих пор сомневалась, а верно ли поступила.

Стоя здесь, в доме Чашиана, она на самом деле вновь предстала перед нелёгким выбором. Она ещё может вернуться. Владыка примет её обратно. Ему нужен маг Света для того, чтобы обратить его в своего генерала. Она может дать Ему такого мага. Может отдать ему Тару…

Но тогда Дорана она потеряет навсегда.

— Я же сказала: это для дела, — торопливо проговорила Асари, выдав своё волнение.

— Что это за дело…

Одиан вновь повернулся в сторону двери, без сомнения, уже сообразив наконец, кто перед ним на самом деле. Асари была обученной жрицей, и, будучи когда-то одним из кардиналов, Одиан знал, на что они способны.

— Моей целью было стать супругой Верховного, — сказала Асари, мило улыбнувшись. Её сердце вновь забилось спокойно, ведь она поняла, что выбор, как и в прошлый раз, у неё был только один.

— Как? Вы? — вновь искренне изумился Одиан. Пусть чары на него уже не действовали, но на стороне Асари была ещё и правда. — Но… его Проводник не выжила.

— Я выжила, как видишь.

— Но даже так… Верховный никогда не перейдёт на сторону Владыки.

— Ты недооцениваешь силу женских чар, Одиан.

Асари поставила бокал с вином обратно на столик, так и не сделав ни единого глотка. Она плавно обошла мужчину со спины и положила руку ему на плечо. От него пахло сандалом — ароматом, напоминающим о доме. Столько всего в нём выдавало выходца из Роота, что даже удивительно, как он сумел продержаться в Империи столько лет.

— Госпожа, — сказал мужчина, нервно сглотнув, — но раз так, что вы планируете делать?

— Для начала ответь на мой вопрос. Кто… из наших… ещё… здесь?

Одиан не посмел ослушаться приказа высшей жрицы.

— Саномат со своими людьми.

— Здесь воины Тени?

— Весь орден Ри. Сколько их, я не знаю.

— Среди них и маги? И все они без метки?

— Да. Пока без метки, ждут команды, как и приказано.

— Что они задумали?

— Госпожа… Вы должны бы это знать лучше меня. Ваша матушка… Она не передавала мне, что отправляет вас сюда. Разве вы не должны были… Я слышал, что вас готовили для другого.

— Разумеется. То, что я здесь, в её планы не входило.

Асари довольно улыбнулась, но Одиан её улыбки не увидел. Он стоял спиной к ней, не в силах пошевелиться. Если он и осознавал, что она делала, то уже ничего не мог предпринять. Жрицы одним прикосновением могли подчинить себе более слабого, а воля Одиана была слабее воли Асари — теперь она это понимала.

Тело мужчины парализовало: по его венам растёкся яд змеи. Немногое Асари прихватила с собой из родного дома, но яд, который всегда носили при себе высшие жрицы, она захватила. Один маленький укол, и через минуту сердце главы гильдии ювелиров остановилось насовсем. Пусть Одиан Чашиан и не назвал всех имён, но то, что было необходимо, Асари от него получила.

Никто не помешал незваной гостье покинуть дом. Никто даже не вспомнит, что она была здесь. Ведь настолько же, насколько Тара была хороша в магии иллюзий, Асари была сильна в контроле над разумом.

***

Тёплый вечер сменился нежной ночной прохладой, когда Асари вернулась в Башню. Никто не поинтересовался, где она была. Хозяина Башни и его племянницы дома не оказалось, а слуги не смели задавать госпоже вопросов. Даже дворецкий Огелана успокоился, лишь услужливо спросив, не нужно ли госпоже чего-нибудь. Горячая ванна сейчас была бы кстати.

Асари закрыла глаза, наслаждаясь ароматами летних цветов и душистых трав. Что такое служанка добавляла в воду, что та так долго и приятно пахла? И с самой Асари этот аромат потом ещё долго не сходил.

В её стране не росли цветы, из них не делали ни духов, ни тем более добавок для ванн. Они были такой редкостью, что про них сочиняли легенды. И предание о белой Розе Пустыни было самым любимым у Асари.

В Эормии же цветов было столько, что Асари иногда начинала чихать, гуляя в парке Академии. И вот опять: тёплый ветерок принёс с улицы аромат раскрывавшейся лишь по ночам пурпурной лилии, и Асари чихнула.

— Будь здорова, — раздался знакомый голос Дорана.

Асари от неожиданности поскользнулась, немного уйдя под воду, но, вернув равновесие, убрала мокрую прядь волос, прилипшую к лицу. Она открыла глаза и увидела улыбающегося мужа — он спокойно прислонился к бортику чугунной ванны.

— Доран! — воскликнула Асари.

Она попыталась обнять его, но рука прошла сквозь воздух, ни за что не зацепившись. В полную чашу неожиданной радости словно добавили весомую ложку горечи, что не могло не расстроить её.

— Это всего лишь моя иллюзия, — пояснил Доран, ласково посмотрев на супругу.

— Иллюзия… — недовольно прошептала Асари. — Когда же я смогу обнять тебя по-настоящему?

— Сейчас слишком опасно нам видеться вживую. За мной постоянно следят соглядатай Торха.

— Но я так соскучилась!

— Я тоже. Как ты здесь? Всё хорошо?

— Да, всё прекрасно. Здесь даже бывает занимательно, если не ходить на уроки теории. Боюсь себе представить, что же тогда начнётся осенью, если уже сейчас столько занятий.

Асари рассмеялась как ни в чём не бывало, приказав своему сердцу биться ровно. Вопреки её воле, оно не подчинилось.

— Сейчас лекции ведут только узкие специалисты, — сказал Доран. Он ощутил её волнение, Асари это знала. — И тебе как раз было бы полезно на них ходить.

Асари уже успела позабыть, как красивы его бездонные синие глаза и с какой нежностью они могут смотреть.

— Я стараюсь, правда, но эти мастера как начнут нудить… В отличие от Тары, у меня нет столько терпения. А это правда, что нас могут подслушать? Огелан говорил мне, что это возможно, где бы мы ни находились.

— Да. Нас в любой момент могут подслушать. Правда, я об этом узнаю, но всё равно лучше не говорить лишнего. Вы с этой девушкой хорошо ладите? Ей можно доверять?

Доверять здесь Асари никому не могла, тем более — скрытной Таре. Соседка «по лодке» всецело погрузилась в учёбу, не пропуская ни одной лекции или практического занятия. Никто так не делает. Особенно летом.

— Мы подружились, — неуверенно сказала Асари. — Она очень хорошая, правда. Но Огелан совсем её загонял с этой учёбой.

— Она всё же его племянница, боится ударить в грязь лицом.

Иллюзии Асари не давались. А уж такие отчётливые и убедительные, как у Дорана, — и вовсе. Можно было разобрать каждую его морщинку, каждое мимолётное движение лица. Длинные аристократические пальцы, лёгкая тёмная щетина, длинные чёрные волосы. Даже его приятный аромат мерещился. Или не мерещился? Как же хотелось его коснуться…

— А ты? Тоже боишься, что я тебя опозорю? Поэтому заставляешь меня учиться?

— Не говори глупостей. Ты в Академии лишь потому, что это единственное место, где тебе сейчас безопасно.

— Доран, я так боюсь за тебя. Ты спрятал меня, но как же ты? Тебя ведь могут убить?

— Ты действительно думаешь, что меня так легко убить? — мягко улыбнулся Доран, но Асари осталась серьёзной.

— Убить можно любого. Было бы желание, а способ найдётся.

— Чтобы найти этот способ, им придётся очень постараться. Не волнуйся. Скоро буря закончится, все увидят, что император более чем здравствует, и присмиреют. Нам уже не впервые подавлять мятеж в зародыше.

«Император-то — главная проблема! — подумала Асари. — Вот как мужу объяснить, что на возвращение государя можно не рассчитывать? Если он и вернётся… то уже иным».

— Ты слишком надеешься на императора. А если он и вправду убит? — «Или ещё хуже», — хотелось добавить, но Асари себя сдержала.

— Ты серьёзно веришь этим слухам? Поверь, я точно знаю, что император жив.

— Даже если так… Сумеет ли он вернуться, случись что…

— О чём ты?

Было много причин, по которым император мог не вернуться, и Доран хорошо знал их — Асари это понимала.

— Вдруг тот мир окажется тупиком? Вдруг… Я не знаю… Да мало ли может быть причин, по которым он останется взаперти!

— Ты боишься…

— Да… Я боюсь за тебя. Боюсь потерять тебя. И хочу, чтобы ты был осторожнее.

— Обещаю тебе. Я делаю всё возможное, чтобы предотвратить мятеж.

Доран встал, отходя от Асари. В свете свечей его синие глаза казались фиолетовыми. Грусть читалась на его лице, но сердце билось спокойно — Асари чувствовала каждый его удар. Безумный обряд объединил их души куда сильнее, чем метка связывала её с Тёмным. И как она могла подумать о том, чтобы вернуться…

— Ты уходишь? — с нескрываемой грустью в голосе спросила Асари.

— Увы, да. Я же сказал, что за мной следят.

— Ты ещё придёшь? — задала очередной глупый вопрос Асари, и непонятно было: то ли слёзы проступили в её глазах, то ли это была вода, стекающая с волос.

Доран улыбнулся ей с искренней нежностью в сердце. Как же быстро его чувства меняли свои оттенки. Маг воздуха в чистом виде, и Асари к этому нужно было ещё привыкнуть.

— Обязательно, любимая, — ласково сказал Доран. — И прежде чем уйдёшь спать, посмотри сегодня на небо. Это всё для тебя.

Доран исчез, а Асари, выйдя из ванны и переодевшись ко сну, шагнула на балкон. На ясном ночном небе яркие звёзды сливались в танце с невероятным по красоте сиянием.

Глава 15. Тара. Учитель

Тара долго не решалась вновь покинуть пределы Центра, как бы ни манило её изучить устройство основного портала. Это Асари сбегала с лекций, предпочитая гулять по городу, а Тара желала использовать появившуюся возможность узнать как можно больше в полную силу. Она не пропускала ни одной лекции, а когда занятий не было, шла в библиотеку. До осени оставалось ещё далеко, но Тара уже успела с разочарованием понять, что официальные занятия более чем скучные.

За те полтора месяца, что Тара находилась в Эормии, Огелан успел научить её всем основам. Учитель из него был отменный. Он умел объяснять сложное простыми словами, и Тара схватывала информацию на лету. Огелан был доволен своей новой любознательной ученицей, уделяя ей много времени, и не раз высказывал негодование, что такими темпами она освоит первые ступени быстрее, чем наступит осень.

Тара не возражала. Она с жадностью впитывала каждое знание, которое преподносил ей Огелан на блюдечке. Он отвечал на любой вопрос, часто давая даже больше, чем требовалось. Девушка понимала почти всё с первого раза, и Огелана это искренне радовало — Тара чувствовала это.

С того дня, как Огелан признал, что Тара — Проводник, он как-то изменился. Внешне он оставался прежним, но внутри, благодаря эмпатии, Тара всё чаще стала ощущать в нём безграничную преданность и доброту. Он перестал закрываться от неё — то ли намеренно, то ли неосознанно. Каким же хорошим человеком он оказался, как приятно было чувствовать его тепло.

На летние лекции Тара уже перестала ходить и проводила большую часть дня в библиотеке, нервируя главного библиотекаря тем, что брала книги, не соответствующие её ступени, среди которых часто оказывались труды по высшей магии. Возражать он ей не мог: имя Целеардин вызывало у многих в Академии молчаливый трепет.

Но это влияние названого дяди заканчивалось, едва Тара вступала на территорию боевого факультета. Здесь царили совсем другие законы. Огромную территорию — пожалуй, наибольшую среди всех факультетов, окружённую крепкой высокой стеной, — занимали три боевые арены разных величин и назначений, две площади, парк, четыре необъятных жилых здания и одно скромное административное, в котором жили и работали мастера.

Наподобие тренировочной арены общего факультета, малая арена боевого была окружена лишь колоннами. Тара знала, что именно здесь тренировались младшие ступени — с пятой по шестую. Аспиранты седьмой ступени тренировались на площади боевого факультета, а высшие боевые маги из числа тех, что были расквартированы в Центре, проводили свои тренировки где вздумается. Нередко даже среди младших, подавая пример.

Тара набралась смелости вновь прийти на боевую арену после той катастрофической неудачи с призывом крыльев. Ноги сами привели её — то ли от скуки, то ли оттого, что тело уже начало костенеть без регулярных тренировок.

Огелан ждал её лишь после девяти ударов часов. Сегодня была та самая ночь, когда лунное затмение набирало полную свою силу. В прошлый раз опыт Огелана с помещением духа в голема провалился. Создание развалилось, не выдержав даже столь малой искры. Тара, как послушное подмастерье с редким даром, услужливо говорила ему, что происходило с потоком подопытного. Однако, несмотря на разъяснения Огелана, она так и не уразумела теории. Сама она сделала бы всё иначе, опираясь на собственный опыт в создании големов, но не нашла в себе сил сказать об этом. Впрочем, Огелан сделал собственные выводы, исходя из её подсказок, и этой ночью был полон решимости повторить опыт.

До девяти часов оставалось ещё достаточно времени, и Тара рискнула прийти, чтобы посмотреть на вечернюю тренировку учеников. Среди младших ступеней находилось четверо высших магов, не считая Учителя. Однако именно этот самый Учитель как раз и вызывал у Тары больше всего беспокойства.

Она наблюдала за ним. Наблюдала, как он тренирует, как тренируется сам, и всякий раз, видя, как он держит меч, невольно вспоминала отца. Его уже пару месяцев не было в её жизни, но его влияние она по-прежнему ощущала.

Даже если забыть, что боевая магия отзывалась откатом куда сильнее, чем любая другая… Эти мастера явно были опытными воинами и наверняка прошли не одну битву. И бывали не в одном мире. Новичком перед ними не притвориться — раскусят моментально.

Тара наблюдала за ними со стороны, дабы постичь имперский стиль, но если всё, что говорят про этого Учителя, — правда… ей даже это не поможет. Идти к ним — значит выдать себя. Может, Огелан был прав и ей лучше следовало выбрать его факультет? Всё же науку она искренне любила.

Тара смотрела на студентов, на их попытки удержать свои магические клинки, на их потоки, на их движения. Среди адептов немногие сумеют стать боевыми магами — для Тары это становилось очевидным, многим из них здесь было не место. Да и Учитель это явно понимал, уделяя им меньше всего внимания.

— Может, присоединишься? А то только смотришь. Сколько ты уже сюда приходишь? — обратился к Таре один из адептов, заметив, что она за ними наблюдает. Тара подошла ближе.

— Я ещё не пробовала призвать магический меч.

Это было чистой правдой: до этого момента она создавала лишь иллюзорное оружие.

— Это несложно, — заверил парень, призвав свой клинок голубого цвета — такого же, как и оттенок его потока. — Сконцентрируй энергию в предплечье, а затем выведи через кисть в образе меча.

Тара, вспомнив императора, поняла, что парень ошибался. Энергия двигалась в теле государя совершенно по-другому, когда тот создавал своё грозное оружие. Тара хорошо это помнила и теперь поступила так же: сконцентрировала сначала силу в сердце, затем перевела её в предплечье и вывела через кисть. Клинок принял обыкновенную прямую форму, точь-в-точь как мечи Империи. В её руке вспыхнуло ослепительно белое светящееся лезвие.

Смотря на свой белый меч, Тара почему-то вспомнила чёрный клинок императора и даже не сразу заметила, как студенты вокруг начали перешёптываться. Все без исключения заключили, что она — маг Света, а Тара и не поняла поначалу, что в том необычного.

— Ты… маг Света? — поражённо спросил парень.

— Да, — растерянно ответила Тара.

Парень ничего не успел сказать по этому поводу, поскольку высоко в небе засияли всполохи. Вечернюю тренировку прервало неожиданно начавшееся северное сияние. Такую красоту Тара видела лишь однажды, когда они с отцом путешествовали по крайнему северу. В этой небывалой красоте, разлившейся по ночному небу как полноводная река, отчётливо чувствовалась магия. Тара поняла, что сияние — всего лишь иллюзия. Но, Боже, как же она завораживала!

Тара опустила голову и осмотрела собравшихся адептов. Они были совершенно обычными людьми, светлыми, чистыми магами. И большинство из них с таким же восторгом, как и она сама, наблюдало за неожиданным светопреставлением.

Было сложно поверить, что столь прекрасный мир, как Эормия, мог принадлежать такому человеку, как император. Этот мир был изумительным. В нём таилось столько магии, и все потоки сияли так ярко. Как же Таре нравилось здесь! Вот бы остаться в Эормии навсегда…

— Ух ты… — сдержанно выразил свой восторг парень и вернул внимание обратно к Таре. — Ладно… Попробуем сразиться? Не бойся, я не буду больно бить.

— Давай.

Тара пожала плечами и встала в боевую стойку. Адепт медленно нанёс удар, и она не только с лёгкостью его выдержала, но и разрубила магический клинок паренька. Как же слабо он концентрировал энергию!

— Ух ты… неплохо. Почему я раньше тебя не видел?

Парень отозвал оружие, которое почти моментально вернулось в прежнюю форму. Тара так же легко «сложила» свой клинок. Первый шаг был сделан, осталось только пройти проверку того самого Учителя. Беглым взглядом она попыталась найти его на арене, но мужчина словно испарился.

— Я в Академии только с начала лета, — пояснила Тара.

— Так недавно? — удивился юноша. — И уже столь искусно держишь меч? На какую ступень тебя определили?

— Изначально на первую, — ответил вместо Тары подошедший высокий парень с короткими волосами цвета соломы, — но ректор сам перевёл её на пятую в обход испытаний. Это его племянница.

Его Тара уже встречала на территории общего факультета. Кажется, он даже пытался заговорить с ней, но она ненароком проигнорировала его, поскольку спешила на лекцию. И теперь это пренебрежение, похоже, выходило ей боком.

— Племянница! Тогда неудивительно, что ты так хорошо владеешь магией.

Тара огляделась. Адепты по большей части были такими же, как и она — молодыми людьми лет двадцати. Среди знати это был тот самый возраст, когда дворянских детей отправляли осваивать магическое искусство. Но встречались здесь и те, кто был значительно младше, лет четырнадцати-пятнадцати. А тех, кому на вид было за сорок, и вовсе единицы.

Каждого в Академию привела своя судьба. И большинство находилось здесь, как и Тара, по праву происхождения. Вот только её родство было выдуманным, но никто из присутствующих ничего не заподозрил — это хорошо ощущалось.

Тару окружили студенты, словно она имела полное право быть здесь. Словно она являлась одной из них. Никто из них не знал, кто она такая на самом деле. Для них она была племянницей самого ректора, а значит — личностью весьма любопытной.

— Что здесь происходит? — неожиданно рявкнул командным тоном седовласый мужчина. — Почему бездельничаете?

Это был тот самый Учитель — Хаин Молвас. Он возглавлял боевой факультет и был весьма строг как наставник. Так говорил о нём Огелан, и, наблюдая за старым воином, Тара находила тому лишь подтверждения.

Сияние всё ещё освещало мягкий изумрудный газон боевой арены. Синеватый и зеленоватый отсвет создавал таинственную атмосферу вкупе с фиолетовым светом магических фонарей. И грозный Учитель, возникший перед адептами словно из ниоткуда, теперь казался древним Стикалом из преданий. Тара почувствовала, как ребята напряглись, едва услышали его голос. Но внимание самого Хаина сейчас было поглощено исключительно ею — он стал пристально осматривать девушку с ног до головы.

— А ты кто такая? — спросил он.

— Это племянница ректора, — ответил дружелюбный паренёк с голубым потоком. Кажется, он был здесь единственным, кто не трепетал перед наставником. — Ей любопытно стало, как мы тренируемся.

— Племянница самого Огелана, говоришь? Допустим, поверил. Как звать?

Учитель спросил это спокойно, пристально и изучающе глядя прямо в глаза Таре. Ему не требовалось быть эмпатом, дабы знать, лжёт ему человек или нет. Отец был точно таким же: он видел людей насквозь.

— Тара, — ответила она спокойно и без вызова.

— И что здесь забыла племянница ректора?

— Хочу учиться боевой магии.

— Хочешь учиться боевой магии? — дразнясь, переспросил Учитель. — Надоело юбку в аудиториях просиживать?

— Да. Хочу, — всё так же спокойно ответила Тара, при этом не отводя взгляда. В такие «гляделки» она научилась играть с детства и очень хорошо представляла, что от неё сейчас требуется, — честность.

— И твой дядя-пацифист тебе позволил?

— Он разрешил мне.

— Здесь не только магии придётся учиться, но и владеть простым оружием. Тебе хоть что-нибудь тяжелее иголки для вышивания держать доводилось?

Адепты, внимательно наблюдавшие за разговором, захихикали как дети. Знали бы они, что Тару учили владеть оружием с малых лет! Вместо кукол отец дарил ей клинки. Те самые метательные ножи, которые уничтожил Виндо, Таре преподнесли на восьмилетие.

— Я обучена сражаться, — всё так же спокойно ответила она.

— Неужели? Не боишься, что я проверю?

— Проверяйте.

Учитель сделал шаг назад и призвал магический меч яркого сине-зелёного цвета. Таким же был и его поток. Все, кто находился на арене, поспешили поближе, чтобы посмотреть на новоприбывшую, включая и тех высших магов. Вокруг Тары с Учителем образовалось плотное кольцо.

— Посмотрим, сможешь ли ты выдержать мой удар, — сказал наставник.

Он встал в боевую стойку, а Тара, призвав клинок, замерла напротив. И едва в её руках появилось белое магическое лезвие, как вновь раздались удивлённые шепотки, а во взгляде Хаина промелькнуло изумление.

— Не знал, что у ректора в роду были маги Света, — заметил он. — Ты точно ему родственница?

Таре вновь пришлось задаться вопросом, что же такого необычного в её стихии, но она решила расспросить об этом Огелана позже. Сейчас требовалось собраться с силами.

Учитель нанёс удар, и Тара выдержала его, уплотнив магическую структуру оружия. От отката по руке вновь начала растекаться острая боль, и ей стоило колоссальных трудов, дабы не выдать этого ни единым жестом. К её облегчению, Молвас сам убрал свой меч, удовлетворившись проверкой.

— Хорошо. Собранным клинок ты держать умеешь. Какая твоя ступень сейчас?

— Пятая.

— Ну, это вряд ли. Не меньше шестой, на мой взгляд. Почему твой дядя до сих пор не направил тебя на испытания?

— Я в Академии впервые, — ответила Тара, как научил Огелан. Они много раз проговаривали, что и как она станет отвечать на расспросы. Но этот Учитель ей не поверил.

— Вот даже как…

Он опустил голову, начав смотреть исподлобья. Тара по привычке попыталась его прочувствовать, но наткнулась на глухую стену. Наставник был воином — опытным и сильным. Ничего иного она и не ждала.

Учитель, не отрывая взгляда от Тары, приказал остальным разойтись и вернуться к тренировке. Все послушно оставили их. Мужчина больше минуты пристально смотрел ей в глаза, но Тара не отвела взора.

Взяв со стойки пару тренировочных мечей, Хаин вложил один из них Таре в руки.

— Никакой магии, — приказал он. — Хочу посмотреть, чего ты стоишь без неё.

Учитель не встал в боевую стойку, но Тара отчётливо поняла, что он сейчас нападёт.

— С другими адептами ты легко справишься.

Он атаковал: резко, быстро, точно. Но Тара, не уступив ему в скорости, увернулась.

— У них уйдут годы, прежде чем они научатся держать оружие так же крепко, как ты. Не знаю, где тебя держали всё это время, но плотностью потока ты явно не пятой ступени.

Учитель вновь сделал попытку задеть Тару, и она с грацией кошки уклонилась от удара.

— Почему Огелан не привёл тебя в Академию раньше?

Вновь выпад и вновь уворот.

— Он учил меня сам, — ответила Тара, отпрыгнув в сторону.

Хаин замер, позволяя сделать ответный выпад, но она не стала нападать, искусно изобразив неуверенность.

— Не лги мне.

Тара замешкалась от неожиданности, и Учитель слишком близко занёс свой меч, так что ей пришлось инстинктивно укрыться магическим щитом.

— Я же сказал — никакой магии. Заново.

Учитель ускорил темп нападения, и стало тяжелее. Начало складываться впечатление, будто он и вовсе хочет её убить.

— Уворачиваешься. Правильно. Если попадёшь под меч — уже не встанешь. Но надолго ли хватит твоих сил танцы танцевать?

И он был прав. Таре пришлось сменить тактику, перехватив меч в одну руку и ухватив его поближе к основанию эфеса. Тара сменила стойку и заметила, как зло усмехнулся наставник.

Они дрались ещё минуты три, не обращая внимания на то, что остальные вовсе не вернулись к тренировке, как было велено, а во все глаза наблюдали за ними.

Тара даже не запыхалась. Сейчас такой фарс бы не сработал. Не с ним. Учитель ей не поверил, что было ожидаемо и подтверждало её наивную глупость.

Он быстрым движением, потребовавшим от него всей его ловкости, выбил меч у Тары из рук и остановил свой лишь в сантиметре от её шеи. Продолжая пристально смотреть девушке в глаза, он краем глаза обратил внимание на её руку, которую она завела за спину.

— Что же раньше не достала? Убить меня хочешь?

— А вы меня?

— Мне знаком твой стиль боя. Я слишком хорошо его знаю. Кто ты? И не надо мне лгать про племянницу.

Учитель так и не убрал меч. Оружие было не заточено и в данный момент не несло никакой угрозы для жизни Тары, но она пугалась не этого. Её страшила ярость в глазах Хаина, которую тот даже не посчитал нужным сдерживать.

— Я вам не враг, — сказала Тара. Она убрала руку из-за спины, давая понять, что сдаётся.

— Это я понял, иначе тебя бы здесь уже не было. Но где ты научилась этому стилю?

— Меня учил отец.

— Не лжёшь. Он был одним из воинов Тени?

— С чего вы…

Тара опустила глаза. Не стоило всё же сюда приходить. Было нелегко признать, что Огелан оказался полностью прав, пытаясь отговорить её от этого шага.

— Я же сказал — мне знаком этот стиль боя, — с нескрываемой злостью в голосе повторил Учитель. — Огелан знает? Смотри мне в глаза.

— Да. Он всё обо мне знает, — ответила Тара, не отводя взгляда. Она не солгала ни разу за то время, что вела этот разговор. По крайней мере, не Огелану.

— Ты маг Света, и тебя обучали Служители. Как так вышло, что тебя не отдали Тёмному?

— Они не успели. Я сбежала прежде, чем они сумели открыть путь в его мир.

— Сбежала, значит. И как так вышло, что ты укрылась здесь?

— Меня выбросило сюда бурей! — огрызнулась Тара. — Огелан нашёл меня.

— Везёт ему на попаданок, — усмехнулся Учитель. — И попав в Столицу Империи, ты решила, что можешь здесь остаться?

— Да я бы с удовольствием вернулась в свой мир! Но порталы не работают!

— Ты хочешь вернуться? Хочешь присягнуть Тёмному?

— Нет! Я хочу сражаться с ним!

— Не лжёшь, — заключил Учитель. — Хорошо. Идём со мной.

— Куда?

— К ректору. И хорошо бы ему подтвердить каждое твоё слово.

Глава 16. Огелан. Метка Тёмного

Тара не была первым выходцем из ордена Служителей, который укрывался в доме Огелана. Он считал, что каждому нужно давать шанс, но… один-единственный. Вторых шансов Огелан не давал, и исключений из этого правила не было.

Когда он заподозрил, что Тара выросла в ордене, ей тоже выпала возможность доказать чистоту своего сердца. И до этого дня она ни разу не подводила его. Единственное, что вызывало у Огелана подозрение, — то, что Тара отказывалась говорить о дне вторжения. Но даже в этом он понимал её.

Узнать, кто твои родные на самом деле, узнать, что они скрывали от тебя истину, узнать их тёмные планы… Через это когда-то прошёл и он сам. Он слишком хорошо ведал, какое наказание грозило в Империи за связь со Служителями. Он и сам выносил смертные приговоры по этой причине.

Тара быстро смекнула, что ей нужно держать в тайне своё прошлое. Убеждать в этом её не пришлось. И надо признать, с задачей она справилась хорошо. Она так старательно исполняла роль племянницы, что никто не усомнился. Но вот её одержимость обучением боевой магии всё портило. Именно на боевом факультете легче всего можно было понять, что Тара — Проводник.

Огелан встретил вошедших без стука в его кабинет Учителя и Тару недоумённым взглядом. То, как Молвас буквально втолкнул девушку в двери, пробудило в нём инстинкт защитить её. Но, к счастью для всех, Огелан умел держать себя в руках и всегда обдумывал каждое своё слово или действие. Тем не менее холодность, что появилась в его голосе, не ускользнула от внимания Учителя.

— Тара. Учитель. Что происходит?

— Не знал, что среди твоих племянниц есть такие, что служат Тёмному, — сказал Хаин, отпустив руку Тары.

Огелан почувствовал нарастающую ярость внутри себя. Кем бы ни был Молвас и каких бы заслуг перед Империей ни имел — он не смел так неуважительно обращаться с той, кто принадлежит к высшей знати.

— Тара не служит Тёмному, — твёрдо возразил Огелан. Он посмотрел в глаза Таре — в них чётко отражался страх. — По крайней мере, не больше, чем ты или я.

То, с какой тщательностью ректор ставил ударения, медленно и чётко произнося каждое слово, заставило Учителя вести себя повежливее. Нет, он определённо не боялся Огелана, всё же он являлся боевым магом девятой ступени. Однако они находились в Башне, а для врагов ректора это было последнее место, где им стоило бы появляться.

— Я думал, что ты верен императору, — уже поспокойнее сказал Учитель.

— Я верен императору, — ответил Огелан, переведя взгляд на старого воина.

— Тогда как объяснить, что ты привёл в Академию служительницу Тёмного?

Огелан не был до конца уверен в прошлом Тары. Да, он подозревал, основываясь на множестве косвенных признаков, что она выросла в ордене. Однако он был твёрдо убеждён, что верной служительницей она не являлась. Неофитом, возможно, но не той, которая осознанно присягнула Тьме.

— Тара не одна из них, — твёрдо возразил Огелан. — Не нужно её в этом обвинять.

— Тогда как ты объяснишь это?

Учитель грубо развернул Тару спиной, несмотря на то что она даже не сопротивлялась. Он воздействовал на её шею магией, и когда убрал руку, на коже отчётливо проступил символ, отдалённо напоминающий букву «Т». Чёрная метка.

— Метка Тёмного…

О такой возможности Огелан не мог даже помыслить. Виндо нашёл её возле Источника — одно это уже говорило о том, что на ней не может быть клейма.

— Что за метка? — искренне не поняла Тара.

Она подбежала к напольному зеркалу и попыталась разглядеть отметину, но не смогла её увидеть. Тогда Огелан достал из ящика стола и подал ей маленькое зеркальце на ручке. В двойном отражении Тара наконец разглядела символ у самого основания черепа, среди волос.

— Я о ней не знала… — с испугом прошептала она.

В один миг всё прояснилось: и то, что Тару часто мучила лихорадка, которую она старательно скрывала, и её одержимость желанием вернуться домой, и даже то, что с её появлением счета на дрова для камина резко выросли. Единственным объяснением того, что Источник не навредил Таре, оставалось её редкое естество мага Света и Проводника.

— Видимо, Тёмный клеймил тебя ещё в детстве, — сказал Огелан, быстро взяв себя в руки. — Тот пожар, о котором ты упоминала… ты ведь совсем ничего не помнишь из своего раннего детства?

— Да, ничего. Я и сам пожар помню очень смутно. Но что это за отметина?

— Это метка Владыки. Её ставит сам Тёмный на своих сторонников. Благодаря ей они получают Его силу.

— Силу? Но во мне нет его сил! — вскричала Тара.

— Ты — маг Света… В твоём случае всё иначе. Для тебя это всего лишь клеймо. Обещание. Клятва. Называй как хочешь.

Тара в ярости зарычала. Она выпустила резкую волну энергии, разбив зеркало. Аккуратно… так, чтобы никого больше не задеть.

— Так отец не только растил меня, дабы отдать Тёмному, но ещё и клеймил как овцу?!

— Скорее как боевого пса, — поправил Учитель. Он тоже заговорил уже спокойно.

Тара посмотрела на Молваса исподлобья, в её изумрудных глазах блеснул огонёк. Буквально. Огелану был слишком хорошо знаком этот белый огонь.

— Ты можешь её убрать? — обратилась она к Огелану.

— Я снимал метки и прежде, да, — тихо сказал он. — Но впервые передо мной стоит задача снять клеймо с мага Света. У вас к ним обычно… иммунитет. Даже не знаю, получится ли у меня.

— Хочешь сказать, что её не снять? — спросил Учитель.

Огелан на мгновение замолчал.

— Тара, прости, — так же тихо продолжил он, — но мне придётся позвать на помощь, чтобы избавиться от знака.

Тара выпрямилась как натянутая струна и сделала едва заметный шаг в сторону двери.

— Ты хочешь рассказать обо мне кому-то ещё?

— Без чужой помощи мне этого не сделать, — уже твёрдо сказал Огелан. — Точнее, саму метку я бы выжег, но вот останешься ли ты жива после этого?

Ярость Тары угасала на глазах. Ей было страшно, и Огелан вдруг понял, что ему тоже. Он боялся за неё. Боялся, что Учитель выдаст Тару страже и тогда он уже ничем не сможет ей помочь. И что хуже того — от его неосторожности пострадает Доран. Молвас мог бы прикрыть Тару, если бы та оказалась просто Проводником, но вот к носящим метку у него было совсем иное отношение.

— Чего ты ждёшь? Зови уже помощь, — настоял Учитель.

— Это проблематично, — ответил Огелан. — За ним следят.

Они обменялись взглядами. Государь доверил бы Учителю свою жизнь, Доран тоже. Молвас был и его наставником. Он вообще воспитал каждого высшего боевого мага в Столице, поэтому его и называли — Учитель. Хаин пользовался непререкаемым авторитетом среди всех, кто мог считать себя боевым магом, и являлся гарантом для Дорана, что боевой факультет Высшей академии останется на стороне Верховного мага, случись что.

— Понял, — сказал Учитель, не отводя взгляда. Что он думал об этой ситуации — Огелану было не узнать. Оставалось только довериться ему. — Я его приведу.

Молвас ушёл, оставив Тару с Огеланом наедине. Тара больше не злилась: взяв себя в руки, она замерла в растерянности. Как бы Огелану ни хотелось сказать ей, что всё будет хорошо, он не посмел солгать. Однако заявить, что он всё ещё на её стороне, он мог — это было чистой правдой.

— За кем он ушёл? — спросила Тара.

— За Верховным магом, — пояснил Огелан.

— Нет…

Тара обмякла. Она отошла на шаг от Огелана, словно готова была сбежать. Он спешно подошёл поближе и бережно взял её за руку.

— Тара, — позвал он её по имени. Огелан хотел напомнить, что здесь она не Вероника Тенебран, а Тара Целеардин — его названая племянница и друг. — Пожалуйста, доверься мне.

В одну из бесед Тара всё же рассказала чуть больше о своём прошлом. С большим трудом созналась, как её звали на самом деле, и тут же пояснила, что своим прежним именем больше никогда не назовётся. Она сожгла мосты с пылкостью, на которую способны и маги Света. В этом отношении они были очень похожи на магов Огня.

— Почему именно он? — спросила Тара. Она не отстранилась, как делала то прежде. Огелан приобнял её за плечо. — Нельзя позвать кого-то другого?

С улицы донёсся глухой звон курантов. Ровно девять ударов. Их назначенный опыт должен был начаться сейчас, но Огелан лишь коротко качнул головой.

— Из всех, кого я знаю, — сказал Огелан, так и не убрав руки с её плеча, — его поток ближе всех к потоку мага Света. Его даже принимали за мага Света много раз.

— Нужен именно маг Света, чтобы снять метку?

Тара смотрела на него своими огромными изумрудными глазами, точно ребёнок. Она не шевелилась, не отводила взгляда, словно находила в Огелане единственную защиту. Так странно было это осознавать.

— Необязательно, но у вас это выходит легче всего. И безопаснее… для того, с кого снимают клеймо.

Огелан крепче обнял Тару, и — о чудо — она не отстранилась и на этот раз.

— Увы. Я не тот человек, который может тебе помочь в этом.

— Но твой поток так же светел! Я же вижу его! Тебя тоже можно перепутать с магом Света…

Тара чуть отстранилась, но лишь для того, чтобы заглянуть Огелану в глаза. Она искала в его взгляде надежду, и он это понимал. Огелан с нежностью погладил её по щеке, и ему показалось, что в глазах Тары заблестели слёзы.

— Прежде — да, — с сочувствием подтвердил Огелан. — Но ты же помнишь те следы в моём потоке?

— Чёрные пятна… Это следы, оставленные меткой?

— Нет, с меткой они не связаны. Но именно они не позволят мне снять с тебя Его клеймо без последствий для одного из нас. Прости.

Огелан глубоко вздохнул и убрал руку со щеки Тары.

— Разве нельзя оставить эту метку? Обязательно её снимать? — торопливо спросила она. По её тону Огелан понял, что Тара и сама знала ответ.

— Да, обязательно. Её нельзя оставлять. Любой носитель метки делает уязвимой Столицу.

— Что это значит? — искренне не поняла Тара.

— Как бы объяснить… Это как игра в реверси, в которую мы с тобой играли на днях. А светлые и тёмные маги — как чёрные и белые фишки. Если представить, что наша Столица — это доска, то на ней до сих пор были лишь белые фишки. Но ты… Сейчас ты — чёрная фишка. И несёшь угрозу для белых.

— Ты хочешь сказать, что я могу обратить в тёмного мага кого-то?

— Не ты, разумеется. Тёмный, что связан с тобой. Он лишь бесплотное сознание, живущее в каком-то ином измерении, но, имея связь с реальностью, может проявляться лишь там, где есть носители Его метки. Способен внедряться в разум других людей, шептать им на ухо. Кто знает, быть может, прямо сейчас он переманивает на свою сторону кого-то.

— Из-за меня…

— Мы это исправим. Обещаю. Мы снимем с тебя эту заразу.

Огелан отошёл от Тары в рабочую зону кабинета. Она последовала за ним. Их ждал голем и дух, что хранился в кристалле души. Всё было готово для опыта, но Огелан молча убрал заряженные камни с малого ритуального круга и переставил их в большой — тот, что был вырезан прямо в полу.

Спустя час вернулся Учитель, приведя с собой Верховного мага. У них оставалось мало времени, прежде чем люди Торха заметят, что Дорана нет на месте. Разумеется, Доран вполне мог нанести визит своему другу и открыто, но тогда соглядатаи приложили бы все усилия, дабы подслушать их. И кто знает, что они могли бы выведать. Лучше было не рисковать.

Едва Доран переступил порог, как сразу принялся рассматривать Тару. С виду он оставался спокоен, как и всегда: Доран отличался исключительной сдержанностью. Но Огелан хорошо знал своего друга — тот был как минимум рассержен.

Верховный подошёл ближе к стоявшей подле Огелана Таре. Он пристально взглянул ей в глаза. Мало кто мог выдержать этот взор, но Тара не отвернулась.

— Чистый маг Света в рядах Служителей… — произнёс Доран.

— Она не в их рядах, — возразил Огелан.

— Она — носитель метки.

— Иной метки.

Доран резко развернулся и посмотрел на Огелана. Его синие глаза казались ледяными, что говорило о многом. Огелан и сам понимал, что сильно подвёл друга.

— Почему ты её не проверил? — спросил Доран.

— Ты сам говорил: она чистый маг. Маг Света. И её выбросило рядом с Источником. Она пролежала возле него больше суток. Будь Тара подвержена Тьме… Источник бы её попросту уничтожил.

Доран вновь посмотрел на Тару. Он глядел пристально ей в глаза, долго и упорно ища в них что-то, а она взора не отводила, приняв вызов. Огелан знал, что Доран испытывал её.

Друг был проницательным человеком и хорошо разбирался в людях. Он видел в их глазах отражение сути. Видеть человека насквозь, точно ветер, проникающий в любой уголок дома, — особенная черта магов Воздуха. Огелан и сам обладал такой способностью, но в меньшей мере, поскольку воздух был его второй стихией, а не основной.

— Действительно, маг Света, — усмехнулся Доран. Он наконец отвернулся, дав Таре вздохнуть. — И Источник не навредил ей?

— Ни капли.

— Хватит обсуждать меня так, будто меня здесь нет! — возмутилась Тара. — Снимите уже эту метку!

— Это будет больно, — холодно пояснил Доран.

— Переживу.

Тара не поняла, как сильно одним только словом напомнила императора. Огелан бы даже улыбнулся, если бы не вся серьёзность ситуации.

— Тогда приступим, — сказал Доран и отвернулся от Тары. Ему требовалось сосредоточиться.

— Тара, встань в центр круга, — мягко попросил Огелан, стараясь скрыть от неё свой собственный страх.

Когда Тара встала в центр ритуального круга, Доран присоединился к ней. Огелан много раз видел, как государь снимал метку, и всегда это имело непредсказуемые последствия. Огелан с Молвасом приготовились помочь, встав по разные стороны круга.

— Огелан, — неожиданно сказал Доран, посмотрев на него, — тебе лучше не влезать в это. Сам понимаешь почему.

Огелану пришлось признать его правоту. Сейчас он мог только навредить.

— Хорошо, — с неудовольствием согласился Огелан, отходя подальше.

— Огелан… — жалобно взмолилась Тара.

— Не волнуйся. Я никуда не ухожу. Я здесь, рядом.

Огелану пришлось отойти к самой стене, но так, чтобы Таре было его видно. Всё происходящее казалось столь странным, что он не желал, да и не мог сейчас об этом размышлять. А ведь Огелан считал себя рассудительным человеком, держащим эмоции под строгим контролем.

Доран стоял вместе с Тарой в ритуальном круге, положив руку ей на шею. Вязь знаков наполнилась серебряным сиянием магии Воздуха, подпитываемым резонаторами в полу. Идеальное колдовство. Доран направил силу в ладонь. Своей чистой энергией он выжигал тёмную энергию метки, плавно разрывая связь.

С потока Тары будто спали оковы, и скрытая энергия в ней начала бушевать, неконтролируемо вырываясь наружу. Огелан знал, что от этого ей было дико больно, но Тара даже не вскрикнула, упрямо терпя муки. Он почувствовал, как его пальцы сами собой сжались в кулаки. Смотреть, как она страдает, оказалось невыносимо. В груди бешено колотилось сердце — не то от страха за Тару, не то от нестерпимой боли, вызванной осколком души Тоара. К счастью, Огелан знал, что это ненадолго: скоро её боль пройдёт.

Огелану оставалось лишь быть безучастным наблюдателем. Он видел, как вокруг Тары бушует освобождённая магия Света, но она сама сдерживала её, не давая вырваться за пределы круга. Она умудрялась контролировать буйство потоков так, чтобы не задеть даже стоявшего вплотную Дорана.

— Ты всю энергию сдержала сама, — выразил удивление Доран, как только метка была снята.

Едва потоки успокоились, Доран с Молвасом поддержали Тару, не давая ей упасть. Отринув осторожность, подбежал и Огелан. Дорану пришлось уступить ему место.

— Тара? Ты в порядке? — спросил Огелан.

Обессиленная, она едва держалась на ногах, и если бы не поддержка, то уже давно бы лежала на полу.

— Так пусто…

Тара посмотрела на свою руку. Огелан понял, что она пыталась разглядеть собственный поток, но по её щекам бежали слёзы, мешая видеть. Вдвоём с Молвасом Огелан отвёл Тару на диван и помог ей лечь. Хаин отошёл в сторону.

— Теперь стало ясно, почему тебя часто мучила лихорадка. Метка под влиянием Источника отравляла твоё тело.

Огелан и сам не знал, почему сейчас заговорил об этом. Возможно, он искал опору, а логика и отстранённые размышления эту поддержку ему всегда оказывали. Он бережно убрал прядь белых волос со лба Тары.

Доран отошёл к высокому шкафу, в котором хранились эликсиры, и, выбрав нужный, передал флакон другу. Огелан, одобрив выбор, помог Таре приподняться.

— Выпей. Это поможет. От него ты заснешь, правда, но это и к лучшему. Тебе сейчас необходим сон.

Тара недоверчиво посмотрела на Дорана, и Огелан нахмурился.

— Тара, доверься мне. Пожалуйста, — попросил он. И словно эта фраза в действительности обладала магическим воздействием, Тара послушно осушила флакон.

Она легла обратно на подушку, и Огелан заботливо укрыл её пледом.

— Мне пора, — сказал Доран. — Моё отсутствие скоро станет слишком очевидным.

— Астарх проводит тебя, — ответил Учитель.

Когда Доран ушёл, Тара уже погрузилась в глубокий сон без сновидений. Возможно, это затишье окажется единственным спокойным временем для неё за долгие месяцы. Посмотрев на тихо спящую на диване девушку, Огелан сел в кресло подле камина. Молвас присоединился к нему, встав у огня.

— Кто она такая? — спросил Хаин.

— Она из Нирмарта, — спокойно ответил Огелан, не обращая при этом особого внимания на собеседника.

— Откуда?

— Это мир, где сейчас находится государь.

Огелан задумчиво потирал бороду, взвешивая всё произошедшее, но Молвас не был намерен позволить ему погрузиться в размышления. Ему требовались ответы.

— Так она из закрытого мира… Тогда понятно, как она умудрилась не попасть к Тёмному.

— Как ты догадался, что она связана со Служителями? — спросил Огелан, резко взглянув на Хаина. Ему и самому требовались разъяснения.

— По её стилю боя.

— Вы что… сразились? На мечах?

— А ты как думал, направляя её ко мне? Я ведь должен был проверить, на что она годится, прежде чем принять на боевой факультет.

— Она… владеет мечом?

— А ты не знал? Да она им владеет получше некоторых воинов из Имперского корпуса.

— Ты шутишь? — изумился Огелан. Ему было сложно поверить, что такая хрупкая девушка могла быть опытным бойцом. Да ей ведь едва двадцать один исполнилось! Или она и в этом солгала?

— Она тебе не сказала?

— Нет. Интересно, что она ещё от меня утаила…

Огелан вновь погрузился в раздумья. Тара каждый день добавляла новых вопросов, найти ответы на которые становилось всё сложнее. Это одновременно и увлекало его как учёного, и тревожило. Больше тревожило.

— Ты знал, что её растили Служители? — спросил Молвас, вновь сделав попытку вернуть Огелана к беседе.

— Нет. Но я догадывался об этом. По крайней мере, её приёмный отец, скорее всего, являлся одним из них. Он обучил её нашему языку. Но я не мог даже помыслить, что её клеймили. Источник не притянул бы к себе носителя метки, даже если тот маг Света. Всё это очень странно. Мне надо исследовать этот вопрос…

— О ней нужно доложить Совету, — настоял Учитель.

— Это исключено.

— Это ещё почему?

— Тара является Проводником.

— Как? Она же магией управляет!

Учитель изменился в лице. Огелан знал его историю и его отношение к Проводникам. Именно из-за прошлого Молваса Огелан решился позволить Таре прийти на боевой факультет. Но если бы он знал, что в ордене её не просто учили владеть боевыми искусствами, то не уступил бы так легко.

— Да, — прошептал Огелан. — И несмотря на это, она — Проводник.

В ордене не могли не знать, кто она такая. Маг Света, Проводник… Это в Эормии Проводников не проверяют на стихии, да и управлять силой они не умеют. Тара с Асари являлись исключением из общего правила. Ошибочными переменными. А ошибки несут с собой мутацию системы, когда их скапливается слишком много. Огелан почувствовал, что нащупал нить, которую упускал всё это время.

— Император знает о ней? — спросил Учитель, не убавив в своём голосе настойчивых нот.

— Не знаю, — честно ответил Огелан. — Она видела его, но заметил ли он её — мне неведомо.

— Ты же не собирался скрывать девчонку от него?

— Нет, разумеется. Я ждал его возвращения. Но Совету её выдавать нельзя. Сам понимаешь причину.

— В этом ты прав. Хорошо. Тогда скажи ей, что она станет ходить ко мне на тренировки.

— Ты хочешь сказать, что будешь учить её боевой магии? — удивлённо спросил Огелан.

— Да. Держи друзей близко, а врагов — ещё ближе.

— Она не враг нам! — резко возразил Огелан, сам при этом не вполне поняв, чего же так испугался.

— Это решать государю, — твёрдо ответил Учитель.

Глава 17. Доран. Цена доверия

Огелан и раньше был замкнутым человеком. Он редко посвящал Дорана в свои планы, но раньше это не вызывало особых проблем. Доран знал, что Огелан иногда поступал не совсем подобающим для герцога образом. И виной тому часто бывала его учёная сущность. В своей жажде познания Огелан часто переступал границы дозволенного, но он всегда умело заметал следы и последствия.

В последние же несколько лет всё изменилось. Теперь для Дорана стало очевидным, что изменился не только он сам, но и Огелан. Его желание решить свою проблему любым способом стало навязчивым. И доказательством тому был созданный им совсем недавно двойник.

Дорану было некогда вникать во все подробности, слишком он был занят начавшейся бурей и новыми обязанностями заместителя Императора. Он понадеялся на ответственность Огелана, к которой Доран привык, но, кажется, эта буря принесла с собой кардинальные изменения.

Он проявил беспечность, не проверив иномирянку. И Дорану хотелось верить, что это вовсе не из-за хорошенького личика гостьи. Девушка действительно была красива, но не настолько, чтобы вскружить голову такому, как Огелан.

Астарх ждал Дорана за дверью. Что происходило в кабинете Ректора, он видеть не мог, но у разведчика были и другие способы, как можно узнать, что происходит за закрытыми дверями. По глазам парня было понятно, что он в курсе происходящего.

— Выясни о ней всё, что сможешь, — отдал приказ Доран, чувствуя, как злость одолевает его всё сильнее.

— Понял, — коротко ответил Астарх, отринув свою обычную показную беспечность.

Вместо того чтобы сразу спуститься к туннелям, Доран зашёл на второй этаж. Он хотел найти единственное утешение, которое мог бы найти в этот вечер в Башне Ректора. Но, подойдя к комнатам, где должна была бы находиться Асари, он понял, что его жены дома нет.

Доран ударил по тяжёлой деревянной двери кулаком, так, будто дверь была виновата во всех проблемах мироздания. Легче не стало.

Быстрым шагом он направился прочь к подвалу Башни, игнорируя обеспокоенный взгляд Астарха. Практически перестав контролировать пространство вокруг, он доверил это дело своему провожатому.

Дорану нужно было всё основательно обдумать. И успокоиться.

Что имелось на данный момент?

Император в другом мире, и от него нет никаких вестей. В этом вопросе не помогла даже связь с Асои. Значит, буря была настолько сильной, что обрывала даже связь душ. Для людей это означало обрыв любых связей. Всё равно что мироздание перестало являться единым целым.

А для Тёмного это проблемой не было. Он обитал в ином измерении, и на него действовали совершенно другие законы. Он мог быть везде и нигде одновременно. Вполне возможно, что он даже вёл войну в нескольких мирах. Кто знает, сколько миров терзало его войско в данный момент. Хотя как-раз таки время в данном вопросе было относительно.

Весьма плохо было то, что в столице объявился маг света, носящий его метку. Пусть эта метка была меткой обещания, а не служения, но всё же… То, что в столице объявился маг света, связанный с Тёмным, было очень и очень плохо. И, кажется, эта девушка сама не понимала, что натворила.

Она была не просто крохотным уличным фонарём, на который слетаются тёмные силы, как мошки. Она была самым настоящим маяком вселенского масштаба, и насекомые, что слетались на такой свет, были покрупнее.

Кто знает, какая нечисть теперь завелась в городе. Да не только в городе — во всём мире Эормия. Но с этим можно разобраться. Несколько специальных отрядов из высокоступенчатых магов. Приказы об обязательном патрулировании по всему миру. Нужно будет продумать эти приказы в самое ближайшее время. Если принять меры сейчас и не откладывать вопрос, то можно будет справиться с заразой мира за пару лет.

Маг света, носящий метку Тёмного… Доран бы не поверил, если бы ему об этом сказали. Но он сам видел и чувствовал эту метку. Он сам её разрушил.

Скорее всего, эта метка была поставлена на девушку ещё в раннем детстве. Иначе бы её поток света разрушил бы эту метку сам. Но даже так девушка должна была расти под строгим контролем служителей. Воспитываться в вере в Тёмного и служении ему. Интересно было знать, какую сказку они плели ей.

Интересная сложилась ситуация. Доран хотел представить Тару на приёме у Абела через пару дней. Она должна была сыграть роль невесты Императора, чтобы у Дорана была возможность заручиться поддержкой высшей знати. Но Доран теперь сомневался, а может ли он доверять ей. И хуже того — он теперь сомневался, а может ли доверять самому Огелану.

Неужели тот груз, что нёс Огелан, терзал эти годы его куда сильнее, чем Доран с Тоаром могли себе представить? Огелан был скрытным, он ни с кем не говорил о своих переживаниях. Даже с Императором. И Доран теперь с сожалением осознавал, что сам был тому виною.

Он ведь знал о проблеме Огелана, но Доран теперь всецело признавал, что был занят исключительно Тоаром, позабыв об Огелане. И не замечал, как сильно друга терзает их общая травма.

Маг света, носящий метку, в доме Огелана стал лишь закономерным последствием. И винить друга в халатности Доран не имел никакого права. Но эта мысль не приносила успокоения. Сейчас бы улететь куда-нибудь далеко в океан, создать бурю, на которую только хватит сил. Выплеснуть всю скопившуюся злость во внешний мир. Но Доран не мог себе этого позволить.

Была проблема куда посерьёзнее, чем Тара. И имя этой проблеме было Торх. Наследник Империи.

Если Торх узнает, кто Тара такая на самом деле, ни Дорана, ни Огелана уже ничто не спасёт. Высший совет Империи примет сторону официального Наследника. Его назначат регентом до тех пор, пока об Императоре не появятся вести. Но Доран не сомневался, что сам Торх возвращения племянника дожидаться не станет. У него хватит власти и влияния, чтобы переманить на свою сторону всю высшую знать и большинство высших магов.

Понимание этого приводило размышления Дорана лишь к одному выводу: план должен оставаться прежним. Тара будет представлена на приёме у герцога Абела как племянница Огелана — наследница Дома Целеардин, герцога Целеардинского. И другого выхода не было. Официально невестой Императору она объявлена быть не может, но вот создать такой слух вполне возможно. Нужен только подходящий союзник.

Аммия — нынешняя фаворитка Тоара — на эту роль не подходила по вполне понятным причинам. И, скорее всего, после приёма Доран навсегда лишится её поддержки и поддержки её отца — герцога Абела. Но это уже не будет иметь значения. Поддержки одного, пусть и влиятельного герцога столицы Доран лишится, но взамен получит поддержку остальных лордов. А самое главное, он получит поддержку большинства высших магов. Ведь что может быть священнее, чем оберегать будущее Империи в лице юного мага света?

Плывя в потоках размышлений, Доран не заметил, как они с Астархом приблизились к Источнику. Мощная энергия тяжёлой волной прокатилась по коже. Доран почувствовал её и вынырнул из своих мыслей, так, словно его окатило ледяной водой.

Чтобы пройти во дворец Верховного мага из Башни Ректора, нужно было пройти мимо зала Источника. И здесь, вблизи от магического сердца мира, Доран остановился.

Давно он не навещал Источник. Будучи высшим магом десятой ступени, он чувствовал его всегда. И Дорану не было нужды любоваться на центр Эормии, чтобы ощущать всё могущество этого мира.

Столько усилий было приложено множеством поколений магов Империи, чтобы развить Источник. Столько законов было принято для одной лишь цели — чтобы Эормия стала самым магически одарённым миром из всех известных Империи на данный момент. И сколько при этом было нарушено законов совести?

Теперь, успокоившись, Доран смог замедлиться. Он подошёл к светящемуся Источнику поближе и положил руку на его грань. Источник всегда ощущался холодным, а казалось — должен был бы обжигать.

Являлся ли он особым камнем или минералом, никто не знал. Любые попытки отковырять от него хоть пылинку приводили к ужасным последствиям. Камни душ вокруг можно было забирать сколько угодно, на их месте со временем, пусть и весьма медленно, вырастали новые кристаллы. А вот Источник был неприкосновенен. Он взаимодействовал с внешним миром особым образом и обладал собственной защитой.

Но маги научились блокировать дающие им силу потоки. Для этого требовался сложный ритуал, но это было возможно. Если бы Доран был на месте Торха, то во время мятежа непременно заблокировал бы силы Источника. У Торха был свой проводник, заменявший ему отчасти Источник. Как и у Дорана. А вот у большинства магов — нет.

Теперь Доран видел, что чуть было не упустил важный момент. Нужно было усилить защиту Источника. Причём людьми, которые верны Дорану. Людей, в чьей верности Доран бы не сомневался, было крайне мало. Их можно перечесть по пальцам одной руки. Но в это число входил генерал Ацгерс, а в его распоряжении были сильные боевые маги.

В его личную свиту входили такие же маги крови, как и он сам. А маги крови являлись самыми преданными людьми по своей природе. Если они клялись кому-то в верности, то не отступали от своей клятвы ни на шаг. Иначе они стремительно теряли силу, а с ней и жизнь.

Ацгерс поклялся в верности Императору. Он поклялся Тоару служить ему и до этого дня честно выполнял свои обязательства. У Дорана не было никаких сомнений, что на него можно было положиться и доверить защиту Источника ему и его магам крови.

***

Доран решил встретиться с Наместником столицы в Императорском парке. Здесь их физически не смогли бы подслушать, а магию он почувствовал бы сразу. Так у него была возможность полностью контролировать то, что слышат шпионы.

— И неизвестно, когда Император сможет вернуться? — поинтересовался Ала.

Наместник — невысокий мужчина с седыми волосами, на целых две головы ниже Дорана. Он слегка прихрамывал на левую ногу, и потому они шли достаточно медленным шагом, так что сопровождающей их охране то и дело приходилось останавливаться, стараясь не приближаться. Но, несмотря на хромоту, Наместник очень любил долгие прогулки.

— Нет, точного прогноза дать никто не может, — ответил Доран.

Он всегда ходил быстрым шагом, и теперь медлительность Алы его раздражала, но он сам был виноват. Стоило встретиться в более замкнутом пространстве.

— Вы хотите сказать, что столице и дальше придётся кормить четырёх дополнительных генералов с их армиями? Как долго? Может, лучше перенаправить их в провинции?

Этот вопрос уже обсуждался и не раз, но генералы сошлись во мнении с Дораном — армии останутся в боевой готовности в столице, пока от Императора не поступит иных приказов.

— Нет, — сказал Доран, слегка покачав головой. У него было право давать приказы от имени Императора, но в этом вопросе он был полностью согласен с генералом Ацгерсом. — В этом пока нет необходимости. Всё же наша столица подготовлена и к такому варианту развития событий. Припасов должно быть достаточно. Или это не так?

Прекрасный летний денёк. Доран любил жаркую погоду, по его вкусу в Центре бывало слишком холодно. И кто установил эти нормы, на которые ориентируются маги-погодники? Будь воля Дорана, он бы вообще упразднил этих магов, позволив природе естественно устанавливать свои порядки.

В связи с поднявшейся температурой многие обитатели Центра предпочли выбраться в парк. И, разумеется, выбрали для этого именно Императорский. Самый большой и ровный из всех парков. Ступеней здесь было мало, а деревьев много. Водопады же сменяли разнообразные фонтаны.

От морского побережья этот парк был дальше всех, уютно окружая полумесяцем площадь перед Императорским дворцом. В середине парк сужался наподобие песочных часов, для того чтобы туннелем пройти под лестницей, ведущей к парадному входу во дворец.

Императорский парк, Императорский дворец… И, судя по недовольным лицам посетителей парка в их сторону и перешёптываниям, Доран зря выбрал для прогулки с Наместником именно этот парк. Хотя, возможно, он лишь зря накручивал себя, полагая, что все кругом его ненавидят.

— Я за провизию не переживаю, — ответил Наместник, проследив за взглядом Дорана. — Герцогства исправно выполняют свои обязательства. Но военное положение накладывает отпечаток на атмосферу города, вы же понимаете.

— Думаете, армия начнёт скучать?

— Непременно. Они хоть и расположены за стенами города, но вход в столицу им не запрещён. А я не понаслышке знаю, какими бывают солдаты, когда у них нет приказов. Городской стражи не хватит в случае чего.

— Бунта в армии нам ещё не хватало.

Точнее, ему. Наместник не относился к строгим начальникам. В его обязанности входило лишь управление столицей, а вот армия к нему отношения не имела. Генерал столицы — Ацгерс, вот кто был за неё в ответе.

Он являлся верховным генералом, во время военного положения объединяя под своим крылом армии Эормии, Марикота, Боэла и Келтаса. И лишь Доран как носитель императорской печати мог отдавать приказы ему. Вот только Ацгерс по своей гордости слушался лишь одного Императора, и ему было безразлично, кому была оставлена печать.

— Может, стоит просчитать все варианты? — сказал Наместник, привлекая внимание задумавшегося Дорана обратно к себе.

— Я их обдумываю, поверьте. Не вчера родился. Но генералов из столицы отсылать нельзя. А где генералы, там и их армии.

— Значит, будем надеяться, что генералы смогут удержать порядок среди своих людей.

Первая встреченная пара, решившаяся подойти близко, — мастер Ульмрик со своим племянником. Вежливо поклонился как Дорану, так и Наместнику. Взгляд не отвёл. Старик, мастер големов, эксцентричный человек. К Дорану всегда относился с подобострастием. Даже когда Верховный маг был ещё студентом.

Ульмрику восьмую ступень присвоили лишь по необходимости. Он лучше всех разбирался в искусственных созданиях, и именно он создал новые типы стражей-големов. На его счету изобретение не одного десятка новых моделей механизмов, которые теперь можно встретить во всей столице. Талантливый учёный, но слабый маг.

Остальные же высшие маги остерегались подходить близко к Дорану. Даже для банального приветствия. Он словно стал для всех изгоем. Стремительно же их мнение изменилось …

— Скажите, какое настроение среди ваших герцогов? — спросил Доран, в очередной раз замедлившись.

— Хотите знать, поддерживают ли они по-прежнему Императора? Или вас?

— Прямо хотите говорить? — покосился на него Доран. Откровенность Наместника его часто удивляла.

— Вы меня знаете, я не люблю недосказанности. И всегда говорю прямо. Слухи ходят упорные. И многие им верят. По мнению многих из герцогов, Императора уже нет в живых.

— И убедить их в обратном у меня нет шанса?

— Их убеждать не нужно. Никто из них не посмеет предать Императора, пока есть хоть крохотный шанс, что он вернётся. Другое дело — вы.

Доран посмотрел на Наместника, невольно сверху вниз. Впрочем, он на большинство людей так смотрел из-за своего высокого роста. Ала был гордым, проницательным и умным управленцем. Достаточно пронырливым, чтобы сохранять свою должность на протяжении трёх сотен лет. Немалый срок, весьма почётный. Нужно будет поздравить его с юбилеем.

— Продолжай, — сказал Доран.

— Торх настойчиво всех убеждает, что предателем окажетесь именно вы. Убьёте официального наследника, сами сядете на трон. И если Император вернётся, то убьёте и его.

Доран почувствовал накатившее негодование, но не выдал его ни малейшим жестом или мимикой. Самоконтроль был его сильной стороной, но именно благодаря ему он прослыл хладнокровным человеком.

— И этому верят? — спросил Доран.

— Мало кто. Все прекрасно помнят вашу историю.

«Судя по их поведению, это вряд ли», — подумал Доран.

— А вы? — спросил Доран, не посмотрев на Наместника. Со стороны Алы послышался тяжёлый выдох.

— Как бы я к вам ни относился, моя верность целиком принадлежит Императору. И раз он, уходя, оставил императорскую печать вам, то ваше слово для меня — закон.

«Закон». Проныра, доверие к которому может дорого стоить. Во всей Империи было лишь два человека, к которым у Дорана было абсолютное доверие: Тоар и Огелан. Но одного в столице нет, он в Нирмарте, а другого втягивать в интриги не хотелось.

Огелан был герцогом по крови, принадлежал к древнему Дому. Прежний Император был ему родственником, пусть и дальним, но по своей натуре Огелан был учёным, ничуть не интересовавшимся политикой. За что и расплатился однажды своей семьёй. А теперь под его крылом укрыта Асари. Нет, Огелан будет последним, кого Доран привлёк бы к своим проблемам.

— Хорошо бы и другие герцоги меня поддерживали так же, — задумчиво проговорил Доран.

— У вас будет шанс заручиться их поддержкой лично. Я вызвал их в столицу.

— Зачем? — удивился Доран.

Абел был единственным герцогом, кто прибыл в столицу из своей провинции. И даже его приезд наделал много шума. Что же тогда будет, если приедут остальные? Доран про себя попытался перечислить тех герцогов, что могли бы приехать, но Наместник перебил его счёт:

— Торх решил сыграть с нами в игру, — сказал он. — Не считаете, что нам нужно расширить игровое поле? Как по мне, я люблю, когда игра проходит с размахом.

Доран покосился на ухмыляющегося Наместника и заподозрил, что в его словах крылось нечто большее. Личного интереса выступать против Наследника у него не было. И теперь у Дорана появился новый вопрос: а в чём же, собственно, интерес Алы во всей этой игре?

— Не боитесь такого соперника, как Торх? — спросил с недоверием Доран.

— Я был Наместником, когда он ещё пешком под стол ходил.

«А ещё ты был тем, кто принял Торха ко двору, назначив его одним из генералов Эормии», — подумал Доран.

— С тех пор многое изменилось, — Доран отвернулся от Наместника, продолжив наблюдать за посетителями парка. — Тот же Император теперь другой.

— Припоминаете мне, что я предал прошлого императора и принёс присягу нынешнему?

— Разве это не так? Что мешает вам снова сменить лагерь?

— Вы правы. Гарантий я дать не могу. У меня есть лишь моё слово, которое, как выяснилось, может быть изменчивым. Но вы действительно думаете, что наш Император сохранил бы мне должность Наместника, не будь он уверен в моей верности?

Доля правды. Доран отговаривал Императора от такого решения, но оказался не прав. Интуиция у Императора в таких вопросах была отточенной. Он был рождён править, пусть и родился вторым сыном.

— Как выразился советник Серши: «Императора сейчас здесь нет».

— И за это вы сослали советника в самый дальний угол мира? Легко он отделался, кстати, — попытался шутить Наместник, но Доран не был расположен к веселью. Ала глубоко вздохнул, не встретив ответной улыбки. — Мы оба знаем, чем Император сейчас занят. Не знаю, как для вас, а для меня это очень много значит. Я не хуже вас понимаю, что лишь Дартан может противостоять Тёмному. И пока он это делает, моя верность принадлежит ему.

— Надеюсь, что это так.

Возникла пауза. Доран, вновь забывшись, ускорил шаг, и Наместнику пришлось перебирать ногами быстрее.

— Ваше право мне не доверять, — привлёк к себе внимание Наместник, слегка запыхавшись, — но без меня у вас мало шансов. — Доран остановился. — Как и у меня без вас. Не думаете же вы, что Торх сохранит мне жизнь, взойди он на трон? Не лучше ли нам поддерживать союз?

— Вы же понимаете, что мне не особо нужны союзники, чтобы удержать Академию до возвращения Императора.

— А какова будет цена? Вы об этом подумали? Сколько тогда Домов падёт от гнева Императора, когда он вернётся? Не лучше ли этого не допускать?

Ала был прав. Целиком и полностью. По воле Императора уже были стёрты несколько Домов. Об этом боялись говорить. Геральдики предателей тут же уничтожались. Все, кто был с ними в родстве, в ужасе от этого родства отрекались. Отец Императора правил в своём мире жёсткой хваткой, не зря он поместил на свой герб волка. И своему сыну привил тот же обычай.

— Вы правы, — спокойно согласился Доран. — Значит, вы вызвали герцогов. И они дали ответ?

— Да, все явятся в соответствии с приказом.

— Вот так вот официально? Нельзя было просто попросить?

— Торх должен видеть серьёзность наших намерений. Особенно сейчас, когда он обрёл своего проводника. Вы же своего… У меня не было времени лично выразить вам соболезнования. Мне сложно представить себе, что вы чувствуете. Могу лишь предположить, что это сильный удар для вас.

— Да, благодарю за соболезнования. Мы все надеемся на милость Единого, но не все из нас её достойны.

— Уверен, и вы обретёте счастье в семье, когда-нибудь.

— Этот обряд был последним. Могу вас заверить.

Доран возобновил движение, давая понять, что эту тему затрагивать лучше не стоит. Наместник с неудовольствием последовал за ним.

В парке было хорошо, воздух слегка остужался фонтанами, перебивая даже бриз с моря. Слишком тёплый ветер — видимо, близится гроза. Уже четвёртая за последние два месяца. Того и гляди, водохранилища переполнятся. Будет хотя бы чем занять скучающую армию.

— Что ж, — заключил Наместник. — Даже без проводника вы куда могущественнее Торха.

— И он об этом не забывает…

— Хотите дать мне распоряжения прежде, чем я вернусь во дворец?

— Нет. Вы лучше меня знаете, как управлять столицей. Даже в такое время. Держите меня в курсе. Когда явятся герцоги, я хотел бы с ними увидеться.

— Разумеется. Для этого я их и вызвал. Кстати, об одном из них. Это правда?

— Вы про племянницу?

— Да, — подтвердил Наместник. — Откуда она взялась? Ни с того ни с сего?

— Она прибыла из Марикота. Это всё, что я имею право вам сказать.

Наместник недовольно нахмурился.

— Это случайно не внучка его дяди? — спросил он с привычной для него настойчивостью. — Может, поэтому он о ней не распространялся?

— Да, это она, — подтвердил Доран. — Вы о ней знали?

— Знал о её существовании, но я думал, что она умерла вместе со своими родителями в годы болезни. Видимо, он всё же сумел вывезти её тогда из карантина.

— Да. Это так.

— Что ж, раз у герцога Целеардинского объявилась наследница, то это всё упрощает.

Доран про себя усмехнулся. Он и сам планировал всю эту встречу ради этого разговора, но лишний раз убедился в проницательности Наместника.

— Уже строите насчёт неё планы? Не рановато ли? Она как-никак претендует стать высшим магом.

— Вы думаете, что я стану сватать её кому-то? Вовсе нет. Я же не сваха какая-нибудь. Хотя союз Дома Целеардин и Дома Каматин мог бы сильно нам помочь. Она точно станет высшим магом? Нужно бы обсудить это с герцогом.

Доран едва покачал головой, но так, чтобы у Наместника не было шанса этого не заметить.

— Я бы на вашем месте не рисковал лезть к нему сейчас с подобными предложениями. Особенно в отсутствие Императора. Строго говоря, свету Огелан её ещё не явил: девушка не была представлена при дворе. И, поверьте, на то были причины.

— Хотите сказать, что племянница с Императором уже знакомы?

— Я вам ничего не говорил.

Наместник вновь нахмурился и демонстративно почесал свою седую бородку.

— Ясно, значит, вот в чём причина такого неожиданного приезда герцога Абела.

— Причина его приезда — это деловое сотрудничество с герцогом Целеардинским. И никакой другой.

Наместник был полноват и уже довольно стар, да и больная нога говорила о том, что он устал. Высшие маги болеют редко, и все их болезни не лечатся обычными методами. У Алы не было никого, кроме жены. Завести наследника они так и не решились. Его Дом умрёт вместе с ним, но его самого это никогда не беспокоило.

Доран знал, что Наместник щедро участвовал в благотворительности. Он содержал городские школы и монастыри. Практически все доходы Алы распределялись на развитие его земель. В своём поместье он не жил, но не забывал развивать города, принадлежавшие ему. Кто унаследует всё это богатство, его не волновало. Он всегда говорил, что его земли унаследуют простые люди. И лишь о них он заботился. Это вызывало в Доране уважение.

— Кажется, я вас полностью понял, Верховный, — сказал Наместник без тени улыбки. — Можете не волноваться, ни герцог Абел, ни его дочь помехой не станут. Да и другие герцоги поймут причину, почему герцог Целеардинский столько лет скрывал свою племянницу.

— Не зря Император доверил вам управление столицей, Наместник, — вторя его серьёзному тону, ответил Доран. — Надеюсь, совсем скоро ни у одного герцога не останется сомнений по этому поводу.

Глава 18. Тара. День летнего солнцестояния

Таре снился кошмар. Тень искала её, но, поняв, что больше не видит свою добычу, пришла в ярость. И Тара прочувствовала весь её гнев до последней капли. Ей стало так страшно, что она в оцепенении замерла. Она пыталась кричать, но голос тонул в пустоте.

Тара открыла глаза, но вокруг было темно. Нет, так ей только казалось. Зрение постепенно прояснилось, и она поняла, что по-прежнему лежит на диване у Огелана в кабинете, заботливо укутанная пледом.

Немного осмотревшись, Тара заметила огонь в камине. Яркий свет огня манил, словно она была маленьким мотыльком. Темнота вокруг… обычная, понятная темнота и тёплый свет. И не страшно обжечься.

— Как ты? — раздался тихий и мягкий мужской голос совсем рядом.

Тара только сейчас заметила сидящего в кресле у камина Огелана, но не повернулась к нему полностью. Она не могла оторваться от огня, словно впервые его видела.

— Тепло… Так тепло…

— Тёмный клеймил тебя не для того, чтобы давать тебе силы, а напротив — сам использовал тебя как источник.

— Я чувствую это теперь. Я жила будто в сумраке… Но теперь… Я вижу свет. Как я могла раньше этого не замечать?

— Весь твой свет был поглощён Тёмным. Если он клеймил тебя ещё в детстве, то ты просто могла не помнить другой жизни. Как твоя способность видеть потоки? Что-то изменилось?

— Нет. Но цвета, кажется, стали ярче и чётче.

— Расскажи мне больше, при мне впервые снимают метку Тёмного с такого мага, как ты.

Тара не ответила. Она прислушивалась к своим ощущениям, пытаясь уловить то, что изменилось. Оказалось, это совсем несложно, и Тара ответила:

— Это как… как будто с меня сняли цепи. Я теперь чувствую себя свободной. Эта метка… подавляла меня… Я только теперь поняла, почему так хотела вернуться в свой мир. Я хотела к нему…

Первая слеза капнула на руку Тары сама по себе. Сколько ей было, когда она в последний раз плакала? Тара не помнила. Тёмный забрал у неё право на слёзы. И Тара об этом даже не подозревала.

Огелан присел рядом. Он приобнял её за плечи, и Тара не отстранилась. Так хотелось прижаться к нему и почувствовать что-то, что имело основание. Именно таким сейчас ощущался Огелан. Существующим.

— Это было не твоё желание, — сказал он.

— Не имеет значения, — ответила Тара. — Теперь его нет.

Не было больше ничего. Прошлое растворилось, как дым, и казалось, что всех прожитых лет и вовсе не было.

— Ты больше не хочешь вернуться в свой мир? — спросил Огелан.

— Я не знаю, — ответила Тара. Слёзы, оказывается, такие тёплые. — Кажется, я больше ничего не знаю. Вся моя жизнь… только ложь. Так больно…

Сердце разрывалось от незнакомой боли. Тара вновь почувствовала себя Никой — совсем маленькой девочкой под опекой строгого отца. Она вдруг осознала, как сильно ей его не хватает. Его голоса и редкой скупой улыбки. Его тёплых объятий, которые давали ощущение безопасности. Когда Таре становилось по-настоящему страшно и казалось, что тьма проникает в самую глубь души, — он непременно оказывался рядом.

— Ты можешь начать всё заново, — с сочувствием сказал Огелан. В нём чувствовалась растерянность. — Здесь, в Империи.

— Здесь? Вы не прогоните меня? — неуверенно спросила Тара.

— С чего нам тебя прогонять? Ты сильный маг и, судя по всему, теперь, когда на тебе нет влияния Тёмного, станешь ещё сильнее. И ты… хороший человек. Нам нужны такие, как ты.

Тара прижалась к Огелану, и он обнял её крепче. Слёзы теперь лились свободно, приводя мужчину в замешательство.

— Ну всё, всё, — пытался успокоить Огелан, похлопывая её по спине.

— Как он мог со мной так поступить? Я доверяла ему… Я любила его. Я… считала его своим отцом… А он? Кем я была для него? Всего лишь куклой? Которую нужно напичкать нужными знаниями, обучить владеть оружием и кинуть Тёмному на съедение?

Дыхание перехватывало от усиливающейся боли. Но близость Огелана успокаивала.

— Думаю, всё же он тебя любил, — возразил Огелан. — Хоть и по-своему.

— Любовь? Если это была любовь, то я не хочу в неё больше верить.

Огелан осторожно прошёлся рукой по её волосам.

— Зря… — тихо сказал Огелан. — Порой любовь — это единственное, что может спасти нас от Тьмы.

— Любовь разбивает сердце, — также тихо ответила Тара. — Тебе ли это не знать…

— О чём ты?

— Я иногда чувствую в тебе скорбь по любимому человеку. Ты ведь кого-то потерял? Кого-то, кто был тебе очень дорог. — Тара вытерла слёзы и чуть отстранилась от Огелана.

— Чувствуешь? Это как?

— Моя способность видеть потоки имеет ещё одну сторону: я могу чувствовать эмоции других людей, как свои собственные.

— Вот как… Верно… Ты же отчасти оракул. Я и забыл об этой стороне вашего дара. Но ты знаешь, я думаю, что ты ошибаешься.

— В чём?

— Что любовь разбивает сердце. Любовь, если она настоящая, делает нас сильнее. Просто нам с тобой ещё не повезло встретить такую любовь.

— В тебе слишком много романтики для скептика, — попыталась улыбнуться Тара. Вышло не очень.

— А в тебе её слишком мало для такого чувствительного человека, — вздохнул Огелан.

Тара всё так же смотрела на огонь в камине. Был самый разгар лета. Ночь перед летним солнцестоянием была жаркой, однако Тара осознала, что огонь в камине Огелан разжёг для неё. Сам он камином пользовался редко, довольствуясь светом магической лампы.

Огелан почти всегда выглядел отстранённым и холодным. Как герцог вёл себя обособленно от других, ни с кем не сближался. Но к тем, кого он решился назвать семьёй, относился иначе.

Одиночество, что было в Огелане, было иным, отличным от одиночества, что чувствовала сама Тара. В Таре жила надежда и вера, Огелан же в этом не нуждался. В нём было смирение, понять которое Тара не могла. А вера заменялась знанием.

— Лунное затмение! — внезапно вспомнила Тара. — Мы его пропустили…

— Ничего… — прошептал Огелан, мягко улыбнувшись. — Будет и другое.

Тара посмотрела на его приятную улыбку. На его зелёные, тёплые глаза. Впервые на неё смотрели с такой осторожностью и спокойствием. Сердце забилось быстрее. Пауза затянулась.

Мягкая улыбка исчезла с лица Огелана. Он не отстранился, но Тара почувствовала стену, которую он возвёл. Но эта стена была словно не от неё… Она была для неё. Словно Огелан пытался защитить Тару от себя самого.

— Можно мне побыть здесь, хотя бы ненадолго? — неуверенно спросила Тара.

— Ты можешь быть здесь сколько захочешь, — ответил Огелан, слегка улыбнувшись. Слегка наигранно. — Двери моего кабинета всегда открыты для тебя. Мой дом — твой дом. Буквально.

Тара не поняла его. Она нахмурилась, и Огелану пришлось пояснить:

— Недавно я оформил тебя как свою наследницу. Ты теперь официально Тара Целеардин, наследница Дома Целеардин. Для тебя уже готовят кольцо с фамильным гербом. Я хотел вручить его тебе, когда оно будет готово, но… можно и так.

— Зачем? — изумилась Тара. Она в действительности не понимала, зачем нужно было заходить так далеко.

— Ты всё же моя племянница для всех. Это было бы подозрительно, не будь моя родная кровь моей наследницей. И помимо этого… видимо, мне самому нравится ощущать, что у меня снова есть семья.

***

Тара вернулась в свою комнату лишь после полуночи. Она пока не решила, нравились ли ей новые ощущения, но определённо не допустит возвращения цепей Тёмного. Любой ценой.

Асари выловила Тару на подходе к спальне. Взволнованная, быстрая. Она двигалась всегда так поспешно, дышала быстро. И так же быстро накинулась с вопросами:

— Где ты была так долго? Я была у Огелана, но он сказал, что ты на тренировке. Я слетала туда, но тебя не нашла.

— Я была там, но уже часа четыре как дома.

«Дом» — слово, оставляющее на языке незнакомый привкус.

— О-у… Видимо, я заболталась с ребятами… — сказала Асари. Тара улыбнулась. — Ты как-то изменилась? Что случилось?

— Решила одну давнюю проблему, — ответила Тара.

— Ты улыбаешься! Впервые вижу, что ты улыбаешься. Что бы там ни произошло, это явно пошло тебе на пользу. Идём, Виндо приходил днём и звал нас в гости. Они празднуют день летнего солнцестояния у себя. Только зайдём сначала, переоденем тебя.

— Так солнцестояние только завтра… — возразила Тара.

— У них такие обычаи. Малая ночь. Самая короткая ночь в году. — Асари покачала головой. — Как раз самый разгар гуляний. В городе только началось всё веселье. Идём скорее! Я и так тебя пару часов искала.

К удивлению Асари, Тара безропотно согласилась надеть платье, пусть и короткое, чуть ниже колен, но платье. И более того, выбрала среди всех, что когда-то Асари заказывала для Тары, белое.

Сама Асари, вторя подруге, тоже переоделась в короткое платье своего любимого рыжего цвета. В простоте своей одежды, не надев ни единого украшения, на аристократок они никак не походили.

До ребят девушки добирались по туннелям почти бегом. Асари тянула Тару за руку и то и дело торопила. Она вела теперь сама, ориентируясь в витиеватых переходах лучше Тары.

Ребятишки в своём логове уже вовсю праздновали. Они играли задорную музыку как умели, на своих простых и грубых инструментах, но делали это так весело, что у них следовало бы поучиться именитым мэтрам, слушать которых так не любила Асари.

— Тара! Асари! Вы всё же пришли! — воскликнул Виндо, едва завидел девушек.

Парень пришёл в восторг от преображения Тары и замолчал.

— И кое-что принесли. Налетайте, — радостно ответила Асари. Они принесли с собой две большие корзины, наполненные разными угощениями.

Передав корзины, Асари сразу вступила в разговор. Тару восхищало то, как легка и непринуждённа была подруга в своём характере. Ещё ни разу она не чувствовала в ней ни капли злости, ненависти или даже обиды. Таре нравилось это. От присутствия Асари становилось теплее. И, невольно вспомнив холодность Верховного мага, от которой у неё до сих пор мурашки по коже, она удивлялась, как такая, как Асари, могла так сильно и искренне любить такого человека, как Доран.

Словно заразившись от своей подруги, Тара и сама стала разговорчивее, беззаботно смеясь вместе со всеми. Как же ей было приятно ощущать всех этих ребят. Они все были сиротами с нелёгкими судьбами, такими же, как она, но как же много в них осталось доброты и жажды жизни. Той жажды, которой не хватало Таре. Но теперь и Тара ощущала её, и от этого ощущения становилось приятно на сердце.

Когда все ушли танцевать, Тара осталась с Асари наедине, наблюдая с улыбкой за шумными ребятишками.

— Кажется, Виндо в тебя влюбился, — толкнув Тару в плечо, с улыбкой сказала Асари.

— Что? Нет. С чего ты взяла? — смутилась Тара.

— Он так на тебя смотрит, будто готов уволочь в уголок прямо сейчас, — засмеялась Асари.

— Асари!

— А что? Влюблённость — это прекрасно.

— Не знаю…

— Хочешь сказать, что никогда не влюблялась?

— Нет. Отец не давал мне ни с кем общаться, постоянно контролировал каждый мой шаг.

— Мне это напоминает и собственное детство, — задумчиво ответила Асари. — Иногда казалось, что мать готова меня на цепь посадить. У нас с тобой много общего, как видно. Но даже так я умудрялась всё же общаться с парнями. Хочешь сказать, что за все свои двадцать лет ты ни разу ни с кем не встречалась? Хотя бы тайком? С каким-нибудь сыном повара?

Асари игриво толкнула Тару в плечо и засмеялась. Казалось, что её янтарные глаза светились, как солнышки, ловя каждый всполох открытого огня. В логове у ребят всегда был разожжён костёр, создававший особую атмосферу.

— Асари! Ты меня иногда удивляешь в таких высказываниях.

— Неужели тебе самой не хотелось?

Асари скрыла улыбку и уловила взгляд Тары. Она мало рассказывала о своём прошлом, предпочитая болтать о несущественном, но приятном. Наверное, только сейчас Тара поняла, что прошлое Асари, как и у неё, не было простым. Она часто улыбалась, но улыбка при этом чаще была маской, чем истиной.

— Мне с детства говорили, что я уже помолвлена, — сказала Тара. — И когда вырасту, то стану его женой. Я даже и не смотрела в сторону других парней никогда…

— Чьей женой? Этого Лазиза?

— Да. Нас обручили ещё в моём детстве. Но впервые мне сказали, кто он, только когда мне было шестнадцать. Я так была рада наконец с ним познакомикомиться… Он так красиво ухаживал за мной несколько лет. Всё говорил о любви. Я даже поверила ему… Какой же глупой я была…

Тара опустила глаза, и Асари взяла её под руку, давая понять таким простым жестом, что она рядом.

— И вас не поженили раньше? Чего они ждали?

— Я не знаю. Мне об этом не говорили, а я и не спрашивала.

— Странно.

— Ничего странного. Лазиз никогда не любил меня по-настоящему. И не думаю, что вообще кто-нибудь меня может полюбить.

— Почему? Ты очень красивая на самом деле. Странно, что ты этого не замечаешь. Пойдём потанцуем! Когда ты так танцевала в последний раз?

— Никогда.

— Никогда? Это нужно срочно исправить!

Асари подскочила на ноги и настойчиво потянула Тару за собой. Она улыбалась, но её ощущения, которые чувствовала Тара, говорили о другом. Ей было больно. Её сердце волновалось, боялось и порой билось с отчаянием. Тара не понимала, как Асари могла искренне улыбаться, чувствуя всё это. Ей бы и самой хотелось так уметь. Возможно, теперь, после снятия метки, она станет другой? Время покажет. Главное, что Тара теперь с удовольствием ощущала, что у неё есть будущее. И это будущее вполне может быть светлым, как и этот день.

Ребята танцевали под звуки музыки вокруг костра. Они были такими весёлыми и шумными, что сердце Тары радовалось. Асари, смеясь, присоединилась к общему танцу. Она своим видом ничем не отличалась от сирот, одежда разве что была поприличнее и почище. Её тёмные волнистые волосы были собраны красным платком, оранжевая юбка была подпоясана красным поясом, а белая рубашка то и дело спадала с плеча. Тара не могла не улыбнуться от сравнения её с цыганкой.

— Что ты на меня так смотришь? — спросила Асари, остановившись.

— Выглядишь как цыганка, — ответила Тара, улыбнувшись. — Тебе только козочки не хватает. Смотри, чтобы никакой горбун тобой не увлёкся.

— А? Ничего не поняла. — Она взмахнула головой, убирая с глаз непослушную прядь. Даже платок не помогал сдерживать эти непокорные кудри. — Пойдём потанцуем лучше. Ты не отвертишься!

Асари увела Тару в общий танец, и она не сопротивлялась. Возможно, впервые за много лет ей действительно хотелось танцевать.

За свою жизнь она была обучена многим танцам, но этот учить было не нужно. Он был так же прост, как и сама жизнь простых людей. Он был так же свободен, как человек, не имеющий ничего. Он был так же лёгок, как и сердца, не обременённые выбором. Он был прекрасен.

Виндо наблюдал со стороны. Тара чувствовала его лёгкую, невинную влюблённость. Она искренне радовалась ей и, открыто улыбнувшись парню, протянула руку. Виндо с удовольствием присоединился к ней.

Белые волосы волнами развевались, вторя каждому по-кошачьи грациозному движению. Как же Таре было весело в этот вечер. Но почему на душе было так тяжело? В языках танцующего пламени костра Тара заметила что-то, что не могла разглядеть, и остановилась.

— Что такое? Что ты увидела? — спросил парень.

— Не знаю.

— Ты что, плачешь?

Тара заметила слезу у себя на щеке. Она вытерла её кончиками пальцев, не в состоянии понять, откуда она появилась. Отмахнувшись, Тара попыталась вновь улыбнуться.

— Видимо, в глаз что-то попало, — сказала Тара с улыбкой.

Виндо вернул её к танцу, уводя подальше от огня. Но Тара напоследок обернулась к костру и попыталась увидеть то же, что и раньше. Там больше ничего не было.

***

Шумная ночь прошла. Долгое бесцельное утро тоже. Позднее утро, впрочем, было окрашено быстрой тренировкой на боевом факультете. Учитель принял её, как свою ученицу, а ещё подарил загадочные наручи, похожие на те, что носили все боевые маги. По словам Учителя они должны помогать Таре с откатом, но она не успела это проверить.

Наступил суматошный день летнего солнцестояния, а потом и запланированный вечерний приём у герцога Абела, и Тара непременно должна была там быть. Огелану и самому эта идея не нравилась, но он объяснил важность задуманной игры.

Впервые Тара оказалась втянутой в дворцовые игры. Она столько часов потратила на изучение стратегии и тактики, но в интригах знати принимать участие ей ещё не доводилось.

Удивительно, но Тара безумно радовалась тому, что Асари ехала вместе с ними. Её этот вечер не беспокоил. Напротив, она с нетерпением ждала встречи со своим тайным мужем. Асари придётся притворяться компаньонкой Тары Целеардин, а не законной женой Верховного мага, но её это ничуть не беспокоило.

Асари в действительности была выше по положению, чем дочери и жёны герцогов. В Эормии Верховный маг был вторым человеком после Императора. Он единственный, кто мог отдавать приказы всем магам, даже если они являлись приближёнными ко двору. Лишить лорда его земель он не мог — это было в компетенции одного лишь Императора, но вот выслать высшего мага в другой мир мог, назначив его на какую-нибудь «важную» должность. И Доран Литирин являлся таким важным человеком уже много лет.

Он ощущался в первую встречу таким холодным, словно лёд. Синие глаза смотрели с вызовом, требуя подчинения. На вид Верховный маг был очень молод, он выглядел даже моложе Огелана, хотя Огелан был младше на пару лет.

Два года… Даже смешно, насколько ничтожна эта разница, когда человек прожил почти полторы сотни лет. Тара сильно удивилась, когда узнала, сколько на самом деле лет Огелану. Высшие маги могли прожить не одну тысячу лет. Правда, в самой Эормии мало кто из таких долгожителей оставался. Все высшие маги рано или поздно уходили в другие миры в надежде найти что-то, что было нужно именно им. А дальше их судьба покрывалась тайной.

Здесь, в Эормии, высших магов правильнее было бы назвать небожителями. В других мирах они становились если не богами, то, как минимум, ангелами. Возможно, даже все эти легенды и истории, которые любила читать Тара, как раз и были про таких вот высших магов Эормии, как знать. Всё же в её родном ордене говорили на эормийском. Служителей должен был кто-то научить этому языку.

Тара ехала в одной карете с Огеланом и Асари, переодетая в нарядное платье из тёмно-зелёного бархата. Платье было щедро украшено бронзовой вышивкой, а белые волосы были закреплены на голове при помощи бронзовой диадемы с изумрудами.

Асари тоже нарядилась, но не изменила своим любимым рыжему и красному цветам. Её платье из тонкого шёлка напоминало пламя. А вплетённое в ткань золото создавало иллюзию, что огонь был настоящим. Диадему Асари надевать было не по нынешнему статусу. Но и так подруга выглядела невероятно красиво.

Огелан выглядел намного скромнее своих подопечных, пусть и оделся торжественно, как истинный герцог. Он искренне улыбался каждый раз, когда его взгляд падал на сидящих напротив подруг.

Так многое изменилось в жизни Тары после того, как она попала в Эормию. Здесь она обрела друзей, которых искренне полюбила, и теперь не была уверена, что хочет возвращаться в Нирмарт после того, как буря стихнет.

Глава 19. Доран. Око бури

Доран прибыл в столичный дом герцога Абела, нарушив общепринятые негласные правила, — он прилетел на крыльях. За те годы, что он находился подле Императора, Доран усердно старался стать одним из них, но, как видно, напрасно.

Пост Верховного мага Доран занимал далеко не первый год. Вот уже тридцать четыре года прошло с момента, как он впервые надел венец Верховного, уступая своим влиянием только Императору.

Многие считали, что именно из-за его дружбы с Тоаром Дорана в седьмой раз избрали Верховным магом, но те, кто занимал более близкую позицию к трону, понимали, что только такой человек, как он, мог перечить правителю. И, о чудо, Император даже мог прислушаться к нему.

Доран очень часто выступал в роли здравого смысла хозяина девяти миров, и вся высшая знать была ему за это благодарна, помня о том, каким вспыльчивым тот бывал. Но так было раньше.

Теперь же Доран входил в дом одного из герцогов с полной уверенностью, что прежние заслуги перед Империей были окончательно забыты. И холодные надменные взгляды гостей это подтверждали.

На самом деле Дорана это не сильно задевало. К таким взглядам он привык ещё во времена, когда впервые переступил порог Академии. И понимал, что, завоевав их расположение в прошлом, сумеет и в настоящем. Но не особо понимал, хочет ли он этого на самом деле. Ведь в его жизни теперь появилась она.

Сердце в груди непривычно быстро забилось, и Доран обернулся. Среди людей он заметил её. Смеющуюся и что-то весело рассказывающую Асари. Она стояла с другими дамами и оживлённо беседовала, даже не заметив прибытие Верховного мага.

Отвести от неё взгляд для Дорана оказалось невозможным. Даже если бы они не являлись законными супругами, прошедшими через обряд, он бы всё равно обратил на неё внимание. Такой яркой она была.

В Эормии предпочитали яркие цвета в одеждах, но облачиться в красный осмеливались немногие. Таких, как Асари, называли магами солнечного огня из-за яркого рыжего света их магических крыльев. Такие маги являлись редкостью и всегда восхищали всех, кто их видел. Знали бы они, что Асари при этом проводник, то, скорее всего, разговаривали бы сейчас иначе.

— Если будешь так на неё смотреть, то пойдут слухи, — раздался голос друга совсем рядом. Доран не повернулся к нему.

— Ну и пусть, — ответил Доран.

Ему действительно было всё равно. За эти недели он так привык к презрительным слухам, что новые его уже не волновали. Доран обернулся, найдя в себе силы оторвать взгляд от своей жены. Огелан стоял рядом, сложив руки за спиной, и тоже наблюдал за Асари. Даже здесь, в другом конце просторной гостиной, хорошо был слышен её звонкий голосок.

— А где твоя племянница? — спросил Доран, вспомнив цель, для которой они здесь собрались.

— Абел вместе со своей дочерью показывают ей библиотеку, — ответил Огелан. — Я, на самом деле, оставил их, чтобы тебя встретить. Они скоро подойдут.

Девушка с белыми волосами в действительности показалась вскоре после произнесённых слов. В длинном зелёном бархатном платье да с диадемой на голове она выглядела как настоящая племянница герцога.

Если бы Доран наверняка не знал, что Тара — иномирянка, то не усомнился бы в её родстве с Огеланом. Она вела себя так же сдержанно, как он, так же вежливо и так же не улыбалась. Они были даже чем-то похожи и, в первую очередь, выражением глаз. Теперь, когда девушка в сопровождении семейства Абел приблизилась к ним, Доран сумел разглядеть, что и у неё были зелёные глаза. В прошлый раз он не обратил на это внимания.

Подойдя к Верховному магу, герцог Абел первым сделал сдержанный поклон головой в знак приветствия, а затем и девушки, не сговариваясь, присели в реверансе. Аммия была выше Тары почти на голову. Её тёмные волосы и лиловые глаза выгодно подчёркивались тёмно-фиолетовым платьем и роскошной диадемой из розового золота с аметистами.

Аммия не любила носить наручи, да и в целом не увлекалась освоением магии. Она даже не утруждала себя получением звания высшего мага, довольствуясь седьмой ступенью. Ей это было и не нужно. Она не являлась наследницей Дома Абел — у герцога имелся старший сын, который и унаследует все земли отца, но как дочери герцога положение при дворе и выгодное замужество для неё были гарантированы.

А вот Тара, напротив, наручи надела, и Доран с удивлением узнал их. Когда-то давно они принадлежали Иви Молвас — дочери Учителя. Никто в Империи не знал, что она являлась проводником, а точнее, магом-проводником. Для Дорана и самого это было шокирующим открытием. И только эти наручи помогали ей развивать силу, не рискуя при этом умереть от внутреннего кровотечения.

Откуда взял наручи Молвас, никто не знал, но этот редкий артефакт так хорошо справлялся со своей задачей, что никто в Академии не заподозрил в упрямой Иви проводника. За те годы, что они учились вместе с Дораном и Императором на боевом факультете, она показала себя хорошим боевым магом.

А теперь эти наручи красовались на руках Тары и наверняка скрывали собой шрамы от отката. Руки всегда повреждаются первыми. Неопытные маги направляют энергию именно через руки, что на самом деле спасает магам-проводникам жизнь.

— Добро пожаловать, Верховный, — произнёс положенную фразу хозяин дома. Доран сделал вежливый ответный поклон.

Он попытался найти взглядом Наместника, но не нашёл его среди гостей. Опоздать Ала не мог, и Доран начал беспокоиться, что, возможно, лишился последнего союзника.

Но опасения его длились недолго. Вскоре в зал вошли последние гости: Торх со своей женой и ещё несколькими людьми, а вместе с ними был и Наместник.

— Верховный маг. Герцоги. Рад вас видеть, — сказал официальный Наследник, подойдя к Верховному магу и следуя этикету. Приветствие он произнёс вполне вежливо, но в отличие от остальных не поклонился. Впрочем, всё соответствовало протоколу. — А это случайно не та, о ком столько разговоров? — спросил Торх, посмотрев на Тару.

— Ваше Высочество, — сдержанно произнёс Огелан, сделав шаг поближе к своей названой племяннице, — позвольте вам представить: Тара Целеардин, моя племянница.

Девушка грациозно присела — всё как требовал этикет, которого Доран никогда не понимал до конца. Следовать ему он научился, но понимать, зачем нужны были все эти поклоны и «рад вас видеть», — нет.

— Тара, позволь тебе представить, — продолжил Огелан неофициальную церемонию представления своей племянницы высшему обществу: Наследник Империи — Торх Куар Дартан, герцог Дартан. А это герцог Хитан — Наместник столицы. И герцог Еармиан со своим старшим сыном — Карат Еармиан.

Тара задержалась взглядом на Карате и не сразу заметила, что Наместник протянул руку. Смотрела она не на самого юношу, а куда-то чуть в сторону, но вскоре отвела взгляд на Алу.

— Рад наконец с вами познакомиться, — сказал Наместник. Тара впервые улыбнулась. — Я как раз рассказывал Наследнику, — продолжил Ала, — как я рад, что в столице появился ещё один маг света.

— Маг света Тара Целеардин… — отчётливо и медленно проговорил Торх. Он всё это время тщательно рассматривал наследницу Огелана. Торх задержал свой взгляд на наручах. Возможно, он их узнал сразу, но знать настоящую ценность артефакта он не мог при любом раскладе. — Не знал, что в твоём роду были маги света, — продолжил Наследник, резко переведя взгляд на Огелана. — Значит, твоя племянница учится в Академии? Ещё и на факультете боевой магии?

— Она учится на общем факультете. Боевую магию она только пробует, — ответил Доран вместо Огелана.

— Только пробует… Наслышан уже, как она только пробует. — Торх пристально посмотрел в глаза Таре так же, как делал это Доран, но и от него девушка не отвела взгляда. — Рад был знакомству. Тара…

Наследник не стал задерживаться возле Верховного мага и сразу отошёл в другую часть гостиной. Вместе с ним отошли и остальные, вежливо извинившись. Доран к собственному облегчению остался с Огеланом и Тарой.

— Тара? Ты в порядке? У меня сейчас рука онемеет, — сказал Огелан, едва Торх отошёл от них. Тара схватила его за руку, после того как её поприветствовал Наместник, а сейчас с внимательностью кошки рассматривала Наследника.

— Прости, — ответила Тара, разжав руку, но взгляд от Торха так и не отвела.

— И что ты такого видишь в нём? — спросил Доран.

Тара изучающе посмотрела на Дорана и только потом ответила:

— Ничего. Чувствую только, что он в сомнении.

— Так ты можешь чувствовать людей? — спросил Доран. — Как далеко?

Ему не нравилось, что девушка так стремительно сближалась с его другом. И то, что она, очевидно, являлась оракулом, только ухудшало положение.

Асои тоже была такой — она умела видеть потоки и чувствовать людей. А ещё — мастерски манипулировать их восприятием. Доран сам учил её этому, объясняя, как развивать свой дар и как можно его использовать. И неизвестно было, чему Тару учили служители, когда она была в их ордене.

Одни сплошные неизвестные вокруг этой Тары. Он не мог ей доверять, как бы хорошо Огелан к ней ни относился. Но вот дар её вполне мог оказаться для Дорана полезным.

— Могу почувствовать любого, кто сейчас здесь, — ответила Тара спустя недолгую паузу. — Если только он не закрывается, как вы.

— И что же, хочешь сказать, что Торх открыт для эмпатии?

— Нет, он, как и вы, закрылся. Но его сомнение слишком сильное, чтобы его можно было скрыть. Я раньше такого не встречала. О чём бы он ни думал — это разрывает его на части.

Доран ни за что бы не подумал, что такой, как Торх, мог бы в чём-то сомневаться. Он не колебался, даже когда одним приказом пожертвовал жизнями тысяч имперцев, среди которых была семья Дорана.

— Ты была знакома с Асои? — прямо спросил Доран.

Тара заметно удивилась, но её очевидный вопрос прервала подошедшая Асари. Сердце Дорана было радо видеть её, однако внешне он никак это не выдал. Он даже не улыбнулся, когда она поприветствовала Верховного мага. Доран знал, что Асари и так прекрасно всё чувствовала. Их сердца были связаны.

— Так ты знала Асои? — ещё раз спросил Доран.

— Мы познакомились с ней в день вторжения.

— Ты была в тот день на стороне служителей?

— Нет, я сражалась рядом с Асои.

Девушка не лгала, Доран это видел. Он хорошо понимал людей, хоть и не был эмпатом ни в малейшей степени. И то, что они с Асои были на одной стороне, говорило Дорану о многом.

— Ты же не собираешься её сейчас допрашивать? — вмешался Огелан.

— Нет, — ответил ему Доран. — Мне нужна её помощь.

Доран вновь посмотрел в холодные глаза девушки. Изумрудные, глубокие и печальные. Именно этой печалью они с Огеланом были схожи. Но причины друга Доран знал, а вот Тары — нет. Хотя и понимал, как сильно метка Тёмного могла травмировать душу.

— И чем же я могу вам помочь? — спросила Тара.

— Мне нужно, чтобы ты наблюдала за гостями. А после рассказала об их ко мне отношении.

— Тара не может… — попытался вмешаться Огелан.

— Могу, — перебила его Тара.

— И даже не спросишь, зачем это тебе?

— Огелан мне хорошо объяснил всю ситуацию. Поэтому я здесь. И я готова помочь ему, чем смогу.

— Хорошо, — холодно ответил Доран.

Асари всё это время молча наблюдала за ними. Дорану очень бы хотелось провести этот вечер лишь с ней, но у него была поставлена другая цель. И, судя по всему, Наместник тоже хорошо помнил об этой цели. Он вовсю улыбался своей обычной загадочной улыбкой, а вот стоящий рядом Торх, напротив, стал мрачнее тучи.

На Тару поглядывали с нескрываемым любопытством. Ещё бы, неожиданно объявившаяся наследница Дома Целеардин оказалась магом света. Их в Империи остались единицы. С тех пор как к границам приблизился Тёмный и началась бесконечная война с ним, маги света стали стремительно исчезать.

Раньше они встречались так же часто, как маги солнечного огня, такие как Асари. Или как чистые маги воздуха, такие как Доран. Не так часто, как другие стихии, но всё же на одном потоке с Дораном учились несколько магов света, не говоря уже об остальных, живущих в Империи.

Но война с Тёмным изменила всё. Маги света все без исключения пошли на войну. И один за другим были поглощены Им. Тёмный не убивал магов света — он обращал их. Поскольку они не умирали, а лишь изменялись, то павшие не перерождались, и постепенно чистых носителей энергии света не осталось. Это привело к сильному дисбалансу в Империи, с которым пришлось бороться и Дорану как Верховному магу.

Тара не могла осознавать, к чему могло бы привести её появление в столице, будь она обыкновенным магом. Но она являлась проводником, пусть и с потоком света, поэтому не влияла на баланс энергий внутри мира. Однако все эти люди не знали, что она — проводник. Для них Тара была той, кто мог одним своим присутствием возродить в Источнике чистую энергию света. Ведь именно люди генерировали её, а не Источник.

Неживой кристалл был лишь вместилищем, преобразователем, маяком. Именно люди являлись генераторами, это люди создавали энергию. И чем сильнее были маги в мире, тем больше было магии в целом. А Источник исполнял лишь роль «водохранилища».

И такие, как Тара, энергию не создавали. Являясь магами наполовину, они могли лишь направлять, чему любой Источник был «не рад». Чистые проводники тоже могли использовать магию, но другую, не преобразованную Источником. И для этого им нужно было учиться.

Однако это учение в Империи беспощадно истреблялось так давно, что люди Эормии позабыли, что такое возможно. Они забыли, кто такие ведьмы. Доран бы и сам оставался в неведении, если бы Тоар в дни юности не уговорил его отправиться в Анами — мир, не пустивший Империю даже на порог. И Дорану очень бы хотелось отправиться в этот мир вместе с Асари, когда Император перестанет в нём нуждаться. Но он понимал, что этот день, скорее всего, не наступит вовсе.

Приём у Абела продолжался. Им четверым нужно было продержаться всего пару часов, чтобы создать нужное впечатление дружной семьи, частью которой неотъемлемо являлись как Тара, так и Доран. К Дорану подходили гости и старались выдумать повод для разговора. Их всех больше интересовала беловолосая девушка, стоявшая подле него, но она чаще всего молчала. Доран ни на минуту не отходил от неё, давая понять окружающим, что Тара под его протекцией.

Наместник делал своё дело мастерски. С каждым пройденным получасом люди стали улыбаться Дорану всё чаще. Однако сам хозяин приёма, как и его дочь, к Верховному магу больше не подходили, что было выгодно Дорану.

В промежутках между отстранёнными вежливыми беседами Тара поворачивалась к Дорану и еле заметно кивала или отрицательно мотала головой, давая понять, как относился к нему тот или иной человек. И по итогу недолгого вечера можно было с удовольствием сделать вывод, что задумка удалась полностью. Доран по большей части вернул себе расположение знати, пусть и потерял при этом доверие Абела. Но с этим вопросом можно будет разобраться позже, когда вернётся Император.

***

Утро вступило в свои права плавным восходом. Птицы весело щебетали, напевая брачные песни. Вечер приёма у Абела прошёл, как и ночь, которую Доран провёл со своей Асари. Ему было всё равно, какие слухи пойдут о них с того дня: он и раньше считался свободолюбивым мужчиной, не обременённым прочными связями.

Уж сколько дочерей герцогов и графов пытались заполучить его в свои сети, но ни у одной это так и не получилось — сердце Верховного всегда оставалось неприступным. Но неприступным оно оставалось лишь до тех пор, пока обрядом в его жизнь не ворвалась Асари. Его Асари. Нежная, страстная и покорная лишь ему одному.

— Доброе утро, любимая, — ласково поприветствовал свою возлюбленную Доран, заметив, что она начала просыпаться.

— Доброе утро, любимый, — с невероятной нежностью в глазах и улыбке ответила ему Асари. — Наконец-то я увидела, где ты живёшь.

— Ты же уже была здесь, ты забыла?

— Верно… В ту ночь я очнулась здесь… Но так сюда и не вернулась… Ты выслал меня.

— Асари, не выслал, а укрыл на время. Прости, что всё так затянулось…

— Так я теперь могу сюда вернуться?

— Пока нет. До возвращения Императора тебе безопаснее в Академии.

— Но почему?

— Я уже много раз говорил тебе. Не заставляй меня повторять.

— Но я могу сюда приходить? Хотя бы в роли любовницы… Не заставляй меня вновь быть от тебя далеко — это невыносимо.

— Я бы хотел, чтобы в следующий раз ты пришла в мой дом в качестве жены, а не любовницы.

— Доран… Я не вынесу больше разлуки с тобой. Мне всё равно, как меня здесь будут называть. Лишь бы быть с тобой.

— Я и сам этого хочу, родная.

— Давай тогда не будем о плохом. Сегодня тебе меня не выгнать.

Асари с нежностью поцеловала своего мужа, прижимаясь к нему всем телом. Да, выгнать её сегодня у Дорана не получилось бы при всём его желании. Хотя бы потому, что этого самого желания у него и вовсе не было.

Доран раньше не задумывался, как сильно этот обряд связывает двух людей. Ни один из его близких друзей не имел своего проводника. Ещё будучи студентом, он на каждой лекции, где рассказывалось о «свойствах проводников», воротил нос. Он уже тогда считался перспективным магом и лишь потому, что ему было всего шестнадцать, оставался аспирантом седьмой ступени ещё три года.

По их глупым правилам звание высшего мага можно было получить лишь по достижении магом двадцати одного года. И ровно в день своего полного совершеннолетия он наконец получил заветное звание. Что было, по сути, абсурдным, ведь уже два года после вторжения Тёмного он считался самым сильным магом Империи, уступая разве что новому Императору.

Их двоих боялась вся Империя. Но лишь у них получилось отбить вторжение. И если Императора боялись, но уважали, то Дорана тогда боялись и втайне презирали.

Он был никем. Ни имени, ни звания, ни заслуг. Лишь его сила была с ним да дружба того, кто, приняв главенство рода, потерял своё первое имя, став лишь Веком Дартан. Стоит ли говорить, что проводники Империи выбирали кого угодно, но только не этого худого высокого юношу, от чьего взгляда стыла кровь. И юношу это нисколько не беспокоило. Он чувствовал свою силу и большего не желал.

Да, проводники давали доступ к магии даже там, где нет Источника, лишь бы этой самой магии было достаточно в самих тканях мироздания. Но путешествия в такие миры были большой редкостью и своей опасностью добавляли жизни вкуса. Чем старше становился Доран, тем сильнее становилось в нём осознание своей силы. Но с возрастом приходило и другое. Желание… Нет, не обретения своего проводника как доступа к силе или бессмертию, но как желание почувствовать связь с кем-то.

Связь, о которой в тайне мечтали все маги, но познать могли лишь единицы. И Доран стал одним из этих счастливчиков. Вот она — его проводник, чьё сердце сейчас так быстро билось, чьё тело сейчас сливалось с ним в единое целое, чья душа теперь была связана с ним. Какой же непредсказуемой может быть жизнь, какой же сильной может быть любовь к одному единственному человеку. Неужели он и вправду заслужил такое счастье? Или всё это ему только снится?

Пожалуй, это лишь сон. Её горящие огнём глаза, её пахнущие цветами кудри, её нежная как шёлк кожа, её сладкий стон… Она вся — завораживающий сон, от которого не хочется просыпаться. Нет, сегодня ты никуда не уйдёшь… и неважно, что будет завтра.

Глава 20. Тара. Знакомый ритуал

Вчерашний вечер в особняке герцога Абела прошёл, можно сказать, спокойно, но Тару сильно встревожило то, что она заметила в Наследнике. Тара не знала, был ли он похож на своего племянника внешне — лицо Императора было частично скрыто шлемом, но вот ощущался он в точности так же. Непоколебимая воля в сочетании с жёстким сердцем и тлеющей яростью. Однако Император был уверен в своих действиях, а Торха разрывали сомнения, благодаря чему становилось возможным коснуться его ощущений.

Тара возвращалась с тренировки, когда её закричавшая интуиция прервала размышления. Вокруг царила неестественная тишина: на улицах Академии не было ни магов, ни слуг, лишь големы-летучки носились в воздухе.

Она остановилась и осмотрелась. Её позиция оказалась весьма неудачной. Впереди и позади — узкие переулки, другого пути с той маленькой площади, на которой она остановилась, не было. Сторожевой голем как статуя стоял на месте. Вроде бы всё как всегда — Тара ходила здесь много раз, но вот других людей вокруг не было.

В ближайшем переулке послышался лязг доспехов, и перед Тарой возникли пятеро, среди которых был и Горос. Четверо его спутников выглядели как городские стражники, но за их спинами привычные глефы не висели.

— Это она, — указал на Тару парень.

Стражники уверенным шагом, гремя доспехами, приблизились к ничего не понимающей Таре. По их потокам она поняла, что среди них были маги седьмой ступени, и хотя бы это говорило о том, что они вовсе не стражники. В городской страже — даже в числе тех, что охраняли Центр, — магов выше пятой ступени не было.

— Тара Целеардин? — спросил один из подошедших.

— Да, — спокойно ответила Тара. Она понимала, что происходит что-то нехорошее, и инстинктивно начала искать пути к отступлению.

— Пойдёшь с нами.

— Куда? Зачем? Что я сделала?

— Наследник желает тебя видеть.

Стражники хранили молчание, выражая готовность применить силу. Тара растерялась, осознавая наивность своей веры в безопасность Академии, о которой говорил Огелан. Она корила себя за глупость, которую безуспешно пытался выбить из неё отец.

— Хорошо. Я сначала дяде скажу и пойдём, — сказала Тара, направившись в сторону ворот, но мужчина преградил ей дорогу.

— Ты, кажется, не поняла. Это приказ, а не просьба.

— Я всё поняла, — твёрдо ответила Тара. — Но мне нужно поставить в известность дядю. Он будет меня искать, если я не вернусь.

— Он в курсе. Идём.

Стражник лгал. Это было очевидным для каждого. И именно сейчас Тара пожалела, что привычной слежки, которой, по всей видимости, наградил её Верховный маг, поблизости не было. Но для себя она определила одно: ни за что не пойдёт с ними.

Поняв, что Тара не намерена выполнять приказ, двое из стражников потянули руки, чтобы схватить её. Она оказалась быстрее. Тара отпрыгнула, оказавшись на достаточном расстоянии. Мужчины окружили её и призвали магические мечи. Горос отошёл подальше, с улыбкой наблюдая.

Тара призвала меч, и завязался бой. Эти люди явно недооценили того, за кем пришли. Тара была быстра и точна в своих ударах, но проблема была в том, что убивать она не хотела. Она не знала их и не знала, в действительности ли они являлись ей врагами или же просто выполняли приказ.

Возможно, Тара бы сумела справиться с ними, проходи их бой на обычных мечах. Но в её распоряжении была лишь магия, которая отдавалась откатом. Наручи, что дал Учитель, конечно, помогали, но правая рука начала болеть, и боль накапливалась как снежный ком, с огромной быстротой. Она пропустила первый удар, не сумев увернуться и не рискнув отразить напрямую. По щеке побежала кровь. Ударивший получил в отместку.

Да, это был вовсе не бой один на один с другим студентом, едва получившим шестую ступень. И если разница в силе и умениях между магами первой и четвёртой ступеней была незначительной, как считала Тара, то разница между магами шестой и седьмой ступеней была колоссальной. А их тут собралось четверо.

Убивать они явно не хотели. Магию они использовали скорее, чтобы обессилить Тару. Внутренней силы у Тары не хватало. Как бы Огелан ни был убеждён, что она дотягивает до пятой ступени, Тара осознавала, что даже до пятой ей далеко. Магический меч призвать она может, да даже крылья могла бы, но без использования сил Источника собственного потока на это не хватит.

Наручи и так были почти разряжены — весь заряд был потрачен на тренировке, а тут ещё затянувшийся бой сразу с четырьмя высокоступенчатыми противниками. В левую руку Тара взяла кинжал из‑за пояса, однако метнуть его в противника не решилась — иначе она убьёт человека.

Следующий пропущенный удар имел куда более серьёзные последствия. Тару оглушили. Когда она пришла в сознание, то обнаружила, что руки связаны, а тело еле двигалось. Она поняла, что это не просто паралич: на неё наложили печать антимагии. Тара читала про эти печати, но ещё не пробовала их сломать. Пришлось признать своё поражение.

Тару везли в карете. Рядом с ней сидели двое из числа тех, что на неё напали. Тот, что сидел напротив, проверил ещё раз, хорошо ли пленница связана. Удостоверившись, что она больше не представляет угрозы, они успокоились.

Ехали они недолго. Вскоре карета заехала во внутренний двор какого-то большого дома, и Тару выволокли наружу. В дом она уже шла сама, более или менее твёрдо переставляя ноги. Оценивая обстановку, Тара подметила, что охраны было куда больше, чем та, с которой она могла бы справиться, и к своему ужасу обнаружила, что среди них были тёмные маги.

Таре стоило больших трудов, чтобы не выдать удивления, но, когда перед ней предстал беловолосый мужчина, для удивления появился иной повод. Торх Куар Дартан, Наследник Империи, предстал перед ней. Он смотрел с презрением. Его серые глаза казались ледяными.

Наследник стоял напротив молча, долго и пронзительно рассматривая связанную по рукам Тару.

— Тара… кое-кто желает тебя видеть, — сказал Наследник.

Тару спустили в подвал дома. Ассоциации, которые это вызвало, сразу заставили её сосредоточиться, и то, что она обнаружила в подвале — уже знакомый ритуальный круг, — её встревожило не на шутку.

Вновь сердце предательски застучало с бешеной скоростью. Страх подкатил стремительно и мешал думать. Огелан предупреждал её насчёт того, что Тару могут взять в плен, чтобы использовать как разменную монету. Поэтому он негодовал каждый раз, когда они с Асари покидали пределы Центра.

Но Огелан не допускал даже мысли, что в Столице могли бы быть служители. И что Наследник мог оказаться к ним причастным. Тару вели прямо в пасть к зверю, от которого, как она надеялась, она сбежала. Но, видимо, чудес не бывает.

Хорошо было одно — враги явно её недооценили. Они понадеялись на печать антимагии, но ошиблись. Магия Таре была вовсе не нужна, чтобы выбраться. Нужен был лишь случай, и он представился. Крайне удивительный, как и весь вечер, случай.

В подвале дома пленницу ждали люди. Их Тара не знала. Они все были тёмными магами, за исключением самого Торха, и Тара не сомневалась, что они являлись носителями метки. Несколько служителей накапливали энергию в ритуальном круге, но по тому малому количеству, которое они использовали, Тара с облегчением поняла, что открытие портала не являлось их целью.

Тару грубо поставили в круг, и начался призыв. Они не говорили, обращаться к ним и заговаривать зубы было бессмысленным. Тара понимала, что её сейчас ждало. Вокруг стала сгущаться Тьма.

Тара чувствовала его — Владыку, с которым была связана с самого детства. Он тянулся к её сознанию, как паук к своей жертве. Иного сравнения в голову не приходило. Тару вновь одолело оцепенение, как и во все разы, когда хищная тень настигала её. И вновь чувство полного одиночества поселилось в сердце. Даже образ Огелана начал стремительно таять. Казалось, Тара стала забывать, какого цвета его глаза. Последняя соломинка, связывающая её с миром людей, рассыпалась прахом, столкнувшись с тьмой.

Но ритуал прервали, не успев завершить, когда дверь подвала с треском распахнулась. На пороге появился не Огелан и даже не Верховный маг. В дверях появилась маленькая фигурка, одетая в рыжую юбку. В дом пришла Асари. Подругу увидеть Тара никак не ожидала.

Она спустилась по лестнице медленно, и то, как холодно выглядели янтарные глаза, удивило Тару не меньше самого появления подруги.

— Ты ещё кто такая? — спросил Торх со злостью.

— Госпожа Ардашер, — изумлённо воскликнула одна из женщин.

— Да, Саномат, — с холодом и высокомерием в голосе ответила Асари. — Это я. Давно не виделись. Последний раз ты была у нас… Сколько? Лет двадцать назад?

— Я не… Как вы здесь очутились? — спросила стоявшая рядом с Наследником высокая женщина в короткой мантии. Она выглядела как боевой маг, но обыкновенным магом явно не являлась.

— Ещё раз спрашиваю, кто это? — настоял на своём Торх.

— Моё имя Асари Ардашер, — уверенно ответила подруга. — Я младшая дочь Аларда Ардашера — твоего господина.

— У меня НЕТ господина, — прошипел Наследник.

— Ошибаешься, Торх. Кардинал Ардашер — Первый Кардинал Владыки — его голос и изъявление его воли. Твой долг — служить ему. Или ты предал Владыку?

Асари спустилась вниз и так же медленно подошла к собравшимся. Она выглядела спокойной, холодной и даже злой. Такой свою подругу Тара ещё не видела.

— Я верен Владыке, — огрызнулся Наследник. — А вот кто ты такая, мне неясно.

— Я дочь Кардинала, — держа высоко голову, надменно проговорила Асари. — Старшая жрица Тьмы. Это всё, что ты должен знать.

— Госпожа Ардашер, — вмешалась в разговор высокая женщина, которую назвали Саномат, — как вы оказались в столице? У нас не было указаний на ваш счёт.

— Не было. Моё появление в столице вас не касается.

Асари встала так, чтобы служителям пришлось отвернуться от Тары.

— Ошибаешься, — со злостью сказал Наследник. — Перед тобой не служитель, я — Торх Куар Дартан. Сейчас любой служитель подчиняется мне.

Благо для Тары оказалось достаточным небольшое отвлечение внимания. Тара уже разрезала верёвки ножом и приготовилась к бою. Торх стоял к ней спиной, в точности так же, как стоял к ней спиной Император. И в этот раз Тара так же не решилась ударить в спину.

Вместо этого она создала иллюзию, потратив на неё оставшийся заряд наручей. Комната наполнилась белым слепящим светом, и Тара, схватив подругу за руку, ускользнула наверх. От заклинания рука напомнила о себе острой болью, но Тара проигнорировала повреждение. Им следовало бежать, и как можно скорее. За ними гнались.

— Сюда, — крикнула Асари и сама повела их прочь из дома.

Можно было бы улететь на крыльях, но Тара лететь не могла, а Асари помочь ей была не в силах. Можно было бы найти сторожевого голема или других стражников, но Тара не могла быть уверена, что и они не окажутся на стороне преследователей. Ведь врагом оказался сам Наследник Империи. У девушек был один выход — вернуться в Башню к Огелану.

К удивлению Тары, Асари быстро увела их в туннели под городом. Она так хорошо ориентировалась в переходах, что Тара начала подозревать, что подруга ходила тут не единожды.

Таре хорошо удалось заметать следы, ведь в магии иллюзии её обойти было сложно. Это был единственный вид магии, который давался ей беспроблемно. Они спустились на уровень или два и затерялись.

Прошёл почти час, прежде чем девушки возобновили путь. Тара сначала убедилась, что от них отстали, а потом повела Асари к Источнику. Она спокойно могла увести подругу обратно в Академию другими путями, но не случайно сделала такой крюк. Здесь, рядом с Источником, у Асари не будет шансов соврать ей.

— Кто ты? — строго спросила Тара. Она попыталась вторить Учителю в своей строгости, но вышло не очень.

— А ты? — уже без холодности во взгляде спросила Асари.

— Не переводи тему, — возразила Тара. — Ты прекрасно знаешь, кто я. Не меня назвали госпожой Ардашер.

— И ты так же прекрасно знаешь, кто я, — твёрдо парировала Асари. — Я — твоя подруга. Я пришла тебе на помощь!

Асари не закрывалась. Она была абсолютно открыта для эмпатии. И даже поблизости от Источника ощущалась тёплой и светлой. Ни капли злости или презрения. Удивительно было, как она могла быть такой надменной и так высокомерно говорить с самим Наследником Эормии. Ещё и обвинять его в чём‑то.

— Я искала тебя! — крикнула Асари. — Ты задержалась на тренировке, и я пошла тебя встречать! А когда нашла на улице твой кинжал, то сразу поняла, что случилось. И поняла, куда тебя увезли…

Она опустила глаза. В её сердце отчётливо ощущались сомнения и страх. Было ли у Тары право обвинять Асари в чём‑то? Она ведь и сама была связана со служителями столько лет. И именно на её счету был открывшийся разлом в измерение Тёмного.

— Почему ты не сказала Огелану? — спросила Тара уже спокойно.

— Я не знаю… Я… Я боюсь. Тара… Мне так страшно. Я меж двух огней. Я и выдать себя не могла, и тебя бросить тоже… Я больше не могу так жить… Я не знаю, что мне делать…

Тара удивилась. Она и не подозревала, что Асари чувствовала то же, что и она, — страх и одиночество. Несмотря на обряд, Асари была одинока в своих проблемах. Как и Тара.

— Расскажи мне всё… — сказала Тара, присев возле Источника. — Позволь помочь тебе, так же, как ты помогла мне.

— Тебе не понравится то, что ты обо мне узнаешь…

— Доверься мне…

Тара и сама удивилась своим словам. Огелану удалось научить её доверию, видимо. Как жаль будет всё это терять. Но пока она здесь, в Эормии, Тара могла помочь Асари.

Усевшись у Источника, словно на воскресном пикнике, Асари без единой слезинки в глазах рассказала Таре свою историю. Тара поняла, что подруга не врала ей и даже не пыталась манипулировать — она была открыта. Закончив рассказ, Асари сидела с опущенными глазами, ожидала реакции Тары, словно приговора.

— И ты не сказала раньше? Почему? — с удивлением спросила Тара, поднявшись на ноги.

— Я же говорила, что тебе не понравится, — всё так же с опущенными глазами продолжила сидеть Асари.

— Ты же знала про меня! Я была в такой же ситуации, как и ты!

— Нет… не в такой же, — не шевелясь, ответила Асари.

— Я дочь служителя, как и ты! — воскликнула Тара.

— Я дочь не простого служителя! — резко возразила Асари. — Я дочь главного из них! Я носила его метку! — Она наконец подняла голову, и Тара заметила слёзы в её глазах. Искренние, чистые слёзы…

— Как и я! И Огелан с Верховным сняли её! Ты же знаешь!

— Я не ты! Я не маг света!

— Думаешь, Огелан помог мне, потому что я маг света? — опешила Тара. — Ты серьёзно? А он ещё мне говорит, что у меня проблемы с доверием.

— Не будь ты магом света, к тебе было бы другое отношение. Поверь мне.

Тара не могла принять её слова. Она замотала головой. Огелану было безразлично, какого цвета её поток. Проводник она или маг — для него тоже не имело значения.

— Огелан не знал, что я маг света, когда укрыл меня от совета, — с уверенностью сказала Тара. — Он поверил мне, потому что я поверила ему.

— А Доран? — неожиданно возразила Асари. — Ты видела его. Думаешь, он поверит мне? Да он прикажет казнить меня, как только узнает!

— Ох, Асари… Именно потому, что я видела Верховного, я с уверенностью могу утверждать, что тебя он никогда не тронет. Идём, нужно рассказать всё Огелану как можно скорее.

Тара потянула Асари за руку, но Асари осталась стоять на месте.

— А про меня обязательно нужно упоминать? — спросила она.

— Обязательно. Это может быть важным.

Глава 21. Асари. Ночь признаний

Асари хранила молчание весь обратный путь до Башни Ректора. Тара вела прямой, проверенной дорогой, но лишь после того, как убедилась, что их никто не преследует.

Подруга тоже молчала, и это раздражало сильнее, чем незаданные вопросы. Асари не была уверена, что Тара понимала, кто такой Доран на самом деле. Доран был богом среди людей. Он был не просто высшим магом — а главным среди них. Десятая ступень была присвоена лишь ему во всех девяти мирах. Да, у Императора тоже была десятая ступень, но… Асари знала, что он больше не был обычным магом.

Тара попала в Империю случайно. И оказалась при этом сразу в самом её сердце. Там, где живут одни высшие маги. Она посчитала себя равной им. Равной Огелану и, возможно, даже Дорану. Она не осознавала всей его силы. И упрямо пыталась освоить магию так же, как высший маг, не понимая, что у неё другая природа.

Поднимаясь по тайной лестнице в недрах Башни, Асари чувствовала её. Эту силу. Бурлящую, текучую, ожидающую своего момента. Асари почувствовала холодный стук родного сердца. Доран ждал её.

— Доран… — прошептала Асари, заметив мужа.

Он смотрел строго. Он не выглядел злым или встревоженным, но при этом пугал.

— Тара! — Огелан, напротив, был сильно взволнован и, едва девушки объявились на пороге, подбежал к ним. — Как ты? Как вы обе? Что произошло?

— Люди Торха меня схватили, привезли в какой‑то дом. Там служители были. Огелан… Тёмный нашёл меня…

Огелан искоса посмотрел на Асари. Его взгляд говорил лучше любых слов.

— Вы знаете, что там произошло… — утвердительно сказала Тара.

— Да, знаем. Астарх следил за тобой. Служителей уже схватили, — Огелан перевёл свой взгляд на Дорана, который по‑прежнему пристально смотрел в глаза Асари. Она боялась даже пошевелиться. — Торха ещё разыскивают.

— Оставьте нас, — совершенно спокойно, но твёрдо произнёс муж.

Неожиданно для всех Тара встала перед Асари, заслоняя её собой. Всем своим видом показывая, что она будет защищать подругу любой ценой.

— Думаешь, что справишься со мной? — спокойно посмотрев на Тару, спросил Доран.

— Я попробую, — стараясь подражать его холодности, ответила Тара.

— Огелан, уведи её.

Подруга осталась стоять как стояла.

— Тара, идём, — Огелан попытался взять Тару под локоть, но та одёрнула руку, не сводя взгляда с Дорана. — Тара! Ты что, думаешь, Доран ей навредит? Не глупи. Идём, им нужно поговорить.

Тара сперва посмотрела на Асари и лишь когда получила от неё одобрительный кивок, уступила. Она ушла из кабинета вместе с Огеланом, и Асари пришлось остаться наедине со своим мужем, сердце которого покрылось льдом.

— Кто ты? — всё так же холодно спросил Доран.

— Доран… — Асари дрожала, не смея посмотреть ему в глаза.

— Откуда ты на самом деле?

— Я из Роота, — созналась Асари, не видя больше смысла скрывать от мужа своё прошлое. Слёзы сами по себе бежали ручьём, но Асари не могла даже пошевелиться, чтобы попробовать вытереть их.

— И как ты оказалась здесь? На самом деле?

— В этом я не солгала. Меня забросила буря случайно.

— На тебе Его метка?

— Ты же знаешь, что нет! Огелан проверял меня, — наконец, набравшись сил, Асари подняла глаза и посмотрела в синие глаза Дорана. Холод в его глазах обжигал сильнее любого огня.

— А сейчас? — спросил Доран. — Он мог вновь клеймить тебя.

— Нет, — Асари с силой замотала головой. — Не мог. Я больше не служу ему.

— С чего мне верить тебе? — спросил Доран, ни на секунду не отводя взгляда.

— Я не вправе просить тебя о доверии, — вновь опустила глаза Асари, не выдержав эту игру в гляделки.

— Ты знала, кто я?

— Да…

— Поэтому выбрала меня?

— Нет, — тихо ответила Асари, потеряв уже всякую надежду, что Доран поверит ей.

— А почему тогда?

— Я хотела выбрать тебя, — Асари резко подняла голову. — Доран, пожалуйста, поверь мне! Я не служу ему! Я люблю тебя!

Он сделал шаг поближе. В кабинете стояла такая тишина, что был слышен даже шелест его мантии. Асари больше не боялась. Она сделала выбор уже давно, и бояться последствий было бессмысленно.

Доран подошёл вплотную и… крепко обнял Асари, чем привёл её в изумление.

— Асари… — ласково прошептал он её имя, — почему ты не сказала мне…

— Ты веришь мне? — тихо спросила Асари.

— Разумеется, верю. Или ты забыла о нашей связи?

— Как о таком можно забыть…

— Расскажи мне всё. Я должен знать. Иначе не смогу защитить тебя.

Асари заплакала вновь, сильнее прижимаясь к Дорану, но всё рассказала.

***

Тара ходила из стороны в сторону, не находя покоя. Они с Огеланом ждали за дверью, пока Доран разговаривал с Асари. И как Огелан мог оставаться таким спокойным? Его вообще хоть что‑нибудь когда‑нибудь волнует?

— Впервые вижу, как ты нервничаешь, — сказал Огелан, наблюдая за Тарой. — Ты обычно так… сдержанна.

— Асари боится, — пояснила Тара.

— Не думаешь же ты, что он навредит ей?

— Он может.

— Только не ей.

— Это ещё почему?

Тара остановилась и пристально посмотрела на друга и в действительности не нашла никаких эмоций. Нет, он не закрывался от неё, их попросту не было. Как он может быть таким спокойным сейчас?

— Ты знаешь, кто она для него, — сказал Огелан.

— И? — переспросила Тара.

— Ох, Тара, как ты можешь столько всего чувствовать и столько всего не понимать, — вздохнул Огелан. Тара отвернулась от него и продолжила ходить. — Ты знала?

— Нет. Она рассказала мне только сегодня.

Огелан ещё раз вздохнул. Всё происходящее его сильно нервировало на самом деле, но всё же он улыбнулся.

— Что? — удивилась Тара, заметив улыбку, и остановилась.

— Не находишь это забавным?

— Что именно?

— Совпадения.

— Ты находишь это забавным? — нахмурилась Тара. — Ни я, ни она свою судьбу не выбирали!

— Тара…

— Мы здесь чувствуем себя как в ловушке, и всё из‑за того, какой выбор сделали другие!

Огелан молчал, давая возможность высказаться. Она нечасто давала выход своим эмоциям и мыслям, по крайней мере не в его присутствии.

— Мы даже повлиять ни на что не можем. Просто разбираемся с последствиями! Она не должна была идти за мной одна! Но ей пришлось! Она испугалась сказать вам. Из‑за своего прошлого, которое не выбирала!

— Тара…

— Что?

— Не бойся ты так. Не тронет он её, — Огелан, подойдя ближе, обнял Тару, прижимая её голову к себе.

— Он, может, и не тронет, — сказала Тара, не пытаясь отстраниться. — А что с ней сделает Император, когда узнает? — Огелан не ответил, и Тара поняла, что права в своих опасениях, но не поверила сама себе, ища подтверждение в глазах Огелана. — Что он за человек, раз даже жена его лучшего друга не может рассчитывать на снисхождение?

В их головах раздался голос Верховного мага, приказавший им войти. Огелан был рад, что ему не придётся отвечать на вопрос. Вернувшись в комнату, Тара увидела всё такого же холодного Дорана, но уже почти не боявшуюся подругу.

— Сядь. Твоя очередь, — излишне жёстко произнёс Доран, обратившись к Таре.

Тара и не подумала выполнять приказ, осталась стоять, где стояла. Огелан запер дверь.

— Тара… Присядь, пожалуйста, — мягко попросил Огелан, но Тара почувствовала в друге то самое, что её безмерно в нём пугало, и она вновь не смогла распознать это.

— Я постою, спасибо.

Тара напряглась. Одно дело — выступить против такого, как Верховный маг, чтобы защитить подругу, но совсем другое — защищать себя. Стоило ли их с Огеланом взаимное доверие такой цены?

— Хорошо, стой, если хочешь, — Доран сам сел на диван, усадив рядом с собой свою Асари. — Кто ты?

Тара замерла, как статуя, не выдавая ни единым мгновением своего испуга. Хороший вопрос: «Кто ты?». Если бы она сама знала ответ на него, ей было бы куда проще.

— Я уже всё рассказала Огелану.

— Торх не побоялся потерять своего положения ради того, чтобы заполучить тебя. Думаешь, я поверю, что ты простой маг света? Проводник. Отчасти оракул, судя по тому, что говорит Огелан. А может, называть тебя воином Тени?

Тара не шевелилась, однако взглядом искала глаза Огелана, словно ожидая найти в них поддержку. И она её нашла. Он не отводил взгляда, давая понять, что всё ещё на её стороне.

— Вам об этом Учитель сказал? Я понятия не имею, кто такие эти Тени.

— Учитель? Нет, мне об этом сказал Астарх. Он следит за тобой, и он весьма уверен в своих выводах. Так кто ты?

— Доран, прекрати, — вмешался Огелан. — Тара уже рассказала всё, что знала.

— Неужели? — не унимался Верховный маг. — Она тебе совсем голову вскружила? Ты даже очевидных вещей не замечаешь.

— Её готовили стать генералом. Я уже говорил тебе. Ясно же, что её учили бы сражаться.

— Но не быть Тенью. Этому абы кто не научит. Её должен был учить мастер. Кто он?

— Александр Гурье, князь Тенебран. Такое он носил имя. Другого мне не известно.

— Не знаком. Вероятнее всего, имя он сменил. Это понятно. Но вот ты. Почему имя сменила ты?

— Так учил меня отец. Если от кого‑то скрываешься, глупо называться своим настоящим именем.

— Ты скрывалась? — спросил Доран. — От кого?

— От отца. Я боялась, что он будет меня искать.

— То есть ты оказалась в ином мире, случайно попав в него из закрытого мира; тебе о других мирах и знать не полагалось, но ты испугалась, что твой отец будет тебя искать? В другом мире?

— Мой отец лгал мне всю мою жизнь. Он рассказывал мне об Эормии, учил вашему языку, вашим традициям, обычаям, манерам. Ну уж извините, что я подумала, что он знает, как сюда попасть.

Доран сделал паузу.

— Он знал, что ты проводник? — спросил он.

— Я не знаю. Мне он об этом не говорил.

— Что произошло в день вторжения? Ты предстала перед своим Владыкой?

— Он мне не Владыка! — выкрикнула Тара.

— Ты носила его метку с раннего детства. Думаешь, я поверю, что ты не служишь ему? — Тара с Асари переглянулись. — Не смотри так на неё. Мне прекрасно известно, что думает и чувствует моя жена, но вот ты… С самого первого дня притворялась не тем, кем являешься, напрочь заморочив голову моему другу. А это, кстати, весьма сложно сделать.

— Я не… — Тара замешкалась, переведя взгляд на Огелана.

— Доран, прекрати, — вмешался он. — Тара не морочила мне голову, а честно рассказала всё.

— Неужели? Рассказала всё, кроме событий в день вторжения. Ну так что? Ты предстала перед Тёмным, и он предложил тебе стать его генералом? В обмен на что? Какую сказку он наплёл тебе?

— Я не говорила с ним, — прошептала Тара.

— Не говорила? — удивился Огелан.

— Нет. Он обратился ко мне, когда я провалилась в его мир, но он лишь позвал меня по имени.

На этот раз Доран с Огеланом переглянулись.

— Ты провалилась куда? — спросил Огелан.

— В мир Тёмного. Меня привели в подвал, где готовился путь в мир Тёмного, но мы с Геленом вступились за Рою — девочку, которую должны были принести в жертву. Мы с Роей провалились в мир Тёмного. Но я не говорила с Тёмным! К нам подошёл его генерал, хотел убить Рою, но я заступилась за неё и убила генерала.

— Ты? Маг‑проводник? Убила генерала? В мире его Владыки? — с сарказмом спросил Доран.

— Да… — подтвердила Тара с неуверенностью. — Я… сожгла его.

— Это вполне возможно, — возразил Огелан, прежде чем Доран вновь проявил недоверие. — Поток Тары достаточно силён, чтобы это сделать. Я же говорил тебе, Доран.

— Как маг — да, возможно, у неё бы это вышло. Но она при этом проводник. Что объясняет, откуда она взяла силы, но ставит вопрос: как она при этом выжила?

— Я не… Я от боли сознание потеряла и даже не помню, как из его мира выбралась.

— Ты не сознание должна была потерять. Откат тебя раздавить должен был.

— Если только… — Огелан посмотрел на Тару. — Если только тебя от отката не защитил сам Тёмный.

— А он мог? — спросил Доран, посмотрев на друга.

— В своём‑то мире? Да, вполне, — ответил Огелан.

— Что ставит другой вопрос. Почему он её отпустил?

— Отпустил? Нас с Роей Гелен вытащил. Он разрушил алтарь, и зеркало рухнуло, открыв брешь.

— Тара, — сказал Огелан, пристально на неё посмотрев. — Тёмный в своём мире имеет абсолютную власть. Не ты сбежала — он тебя отпустил.

— Отпустил? — изумилась Тара. Она растерялась. — Но… зачем?

— В том‑то и вопрос, — сказал Доран. — Зачем Тёмному отпускать своего потенциального генерала? Если только он не рассчитывал твоими же руками убить Императора. Что подводит к другому вопросу: что произошло между тобой и Императором?

Тара не могла собраться с мыслями. Осознание того, что Тёмный на самом деле отпустил её, привело в сильное замешательство.

— Я его ранила… — неуверенно прошептала Тара. Она чувствовала в тот день ярость и ненависть и теперь не была уверена, что это была ярость Императора, а не её.

— Как? — спросил Доран.

— Я не знаю. Я не специально его ранила. Просто испугалась Тени, что стояла за ним. Хотела защититься от него.

— Можешь рассказать подробнее? — попросил Огелан.

— Я была в городе с другими магами и Асои. Мы защищали людей от демонов, когда Император создал шторм.

— Шторм? Против демонов?

— Да. Он оттеснил демонов, давая своим магам возможность закрыть разлом. Но он не заметил, как шторм стал разрушать город, убивая людей в нём. Мы не могли защититься от него. Когда мы поняли, что нам не увести людей от шторма, то я направилась к Императору.

— Ты смогла пробраться сквозь завесу шторма? — спросил Доран, и Тара не могла понять, то ли Верховный в действительности всегда был таким холодным, то ли он так хорошо себя контролировал.

— Да.

— И что ты планировала сделать, подобравшись к Императору? Убить его хотела?

— Нет, лишь ранить, — честно сказала Тара. — Хотела, чтобы он остановился.

— И ты использовала свою магию? — спросил Доран. Как же сильно его безэмоциональность сейчас раздражала Тару.

— Нет. Я… я думала выстрелить в него.

— И? Выстрелила?

— Не успела. Он заметил меня и выбил оружие. Он схватил меня.

— И ты передала ему свой дар?

— Как вы?.. — удивилась Тара.

— Догадался, — перебил Доран. — Да, не смотри на меня так. Я знаком с Асои. Я учил её много лет, в том числе и управлять её даром.

— Учили? Много лет? Как?

Только сейчас Тара начала осознавать, как же много она не знала ни о Тёмном, ни об Империи, ни даже об Огелане.

— Связь душ, — пояснил Доран. Асари напряглась, но смолчала, однако Верховный это заметил. — Нет, Асари, это не то же самое, что наш обряд. Кое‑что намного проще и куда менее прочное. Я нашёл Асои ещё ребёнком, лет сорок назад. Она тогда исследовала междумирье в беспамятстве. Ты ведь тоже так умеешь, я прав?

— Да, но…

— Больше так не делаешь? Понимаю. И что было после того, как ты свой дар передала?

— Он увидел людей, что укрылись в городе, и остановился.

— И ты его ранила, воспользовавшись его замешательством?

— Нет! Я… Тень, что была в нём… Она дотронулась до меня. Я не знаю, что тогда произошло! — Тара поняла, что, как бы ни старалась, не может она быть такой же холодной, как Доран, да и не хотела этого. — Я пыталась защититься от Тени! Я пыталась защититься от него!

— Произошла искра… — задумчиво сказал Огелан, смотря в пол.

— Что? — переспросил Доран.

— На тебе ведь тогда была его метка… А Император… интересно… — продолжил Огелан, игнорируя вопрос. — Два потока одной сигнатуры, полные энергии, создали связь друг с другом. Тёмный, что влез между вами, сыграл роль катализатора. И ваши потоки срезонировали. Произошла искра. Тёмный попросту «перегорел», раня вас обоих. Ты даже не заметила той раны… Той, что на груди. Помнишь?

Тара очень хорошо помнила ту рану, оставившую после себя широкий шрам — как от глубокого ожога, — которая до сих пор иногда давала о себе знать. И да, она не помнила, когда она случилась.

— Одной сигнатуры? Хочешь сказать, что у Тары схожий поток с Императором? — спросил Доран. А Тара по отдельности понимала их слова, но не понимала смысла в целом.

— Да. Скорее всего, это так. Теперь я, кажется, начинаю понимать…

— Что это всё значит? — не выдержала Тара. Что‑то не знать ей не нравилось, особенно если это что‑то касалось непосредственно её.

— Ты ведь маг света. Маг чистого света… Император был таким же… До того как…

Глаза Огелана загорелись. Такое с ним бывало лишь когда он занимался наукой. Обычно Тара любила этот взгляд, но не сейчас.

— Он маг света? Как я? — вновь пришла в изумление Тара. — Но я ведь видела его поток, и его крылья, и меч… он светился чёрным! — Она не могла поверить его словам.

— Он маг света, как и ты, — твёрдо ответил Огелан. — Но его свет изменился с тех пор, как он впервые встал против Тёмного. Ему пришлось измениться, чтобы победить. То же ждёт и тебя, если ты так упрямо будешь стремиться защищать себя сама.

— Нет… Почему?!

— Никто не может встать против Тёмного, не потеряв себя хотя бы частично, — холодно, без грамма сочувствия, ответил вместо Огелана Доран.– Тебе напомнить, что ты видела в моём потоке? — спросил Огелан. Сейчас он казался таким же холодным, как Верховный маг. Это больно кольнуло сердце Тары, но она действительно чётко помнила тёмные следы на потоке Огелана, так врезавшиеся ей в память.

— А Император сражается с ним дольше всех, — сказал Огелан. — Всё ещё хочешь продолжать учиться боевой магии?

— Да… — ответила Тара. Она не сомневалась, напротив, после произнесённых слов её решимость прибавилась. — Мне нестрашно потерять себя, если такова цена победы над Тьмой.

— Победы? — спросил Доран и усмехнулся. — Его не победить. Твоя битва с ним будет длиться вечно, и в итоге ты потеряешь себя. Пополнив его ряды.

— Нет… Этого никогда не произойдёт! Я не допущу!

Слова, произнесённые Дораном, привели Тару в такой ужас, что она даже перестала пытаться себя контролировать.

— Не зарекайся…

— Но ведь Императору же как‑то удаётся противостоять Ему!

— У него сильная воля. Не сравнивай её со своей. Если кто и может противостоять Тьме, то только он.

— Но Огелан ведь сам только что сказал, что мы с Императором схожи!

— Схожи потоки, — вмешался Огелан. — Так же, как у Дорана и Асари. Но ты же не думаешь, что Асари может сравниться с Верховным магом? Возможно, ты — единственная женщина, которая смогла бы пережить обряд совмещения потоков силы с Императором, но не путай поток с собственной волей человека.

— Обряд с Императором… Нет… Ни за что… Пожалуйста, не говори Ему обо мне! Я уйду! Как только порталы можно будет открыть, я уйду! Куда‑нибудь совсем в другой мир, не в Нирмарт. Вы меня больше не увидите!

— Отпустить тебя, чтобы ты попала в лапы к Тёмному? — словно приговор произнёс Доран, подтверждая опасения Тары. — И не проси нас об этом. Ты была у него почти в руках. Он теперь будет тебя искать всеми силами. И не остановится, пока не найдёт. Ты сама не понимаешь, насколько это опасно, если такой маг, как ты, попадёт к Нему. То, что случилось сегодня, для нас могло обернуться непоправимой бедой. Как только Император вернётся, я доложу ему о тебе. Он сам будет решать, что с тобой делать. Даже не думай покинуть пределы Академии. Я тебя из‑под земли достану.

Раздался стук в дверь, возможно, спася тем самым ситуацию, поскольку в Таре начало просыпаться её раздражающее упрямство. После разрешения от Верховного, которое Тара почувствовала, но не услышала, в комнату вошёл Астарх. Этого юношу Тара уже встречала и не раз, и не только на боевом факультете. Так вот кто следил за ней, а она даже не замечала этого.

— Верховный, — склонил голову Астарх, едва переступив порог.

— Иду, — Доран встал с дивана, даже не обернувшись на Асари. — Слушайте сюда, обе. Чтобы не смели больше покидать пределов Башни. То, что ты сделала сегодня, Асари, было крайне глупо. Даже не думай выкинуть что‑то подобное ещё раз. С этого дня ведите себя тише воды, ниже травы. Надеюсь, вся ситуация не вылезет наружу, но вы должны вести себя тихо.

Асари выглядела смиренной, а Тара, напротив, выпрямилась как струна. Доран пристально посмотрел в её изумрудные глаза, но она даже не думала отводить взгляд. Если бы она чувствовала, как сильно это злило Верховного мага… Ему вполне хватало Императора, и мысль, что нужно контролировать ещё и эту дерзкую девчонку, его раздражала. Но Тара не чувствовала Дорана — он был закрыт от неё. Ей так ни разу и не удалось пробиться сквозь его стену, что, в свою очередь, сильно раздражало Тару.

— Не знаю, кто ты на самом деле, но раз тебе доверяет даже Учитель, я могу отложить этот вопрос до возвращения Императора. Но если в твоей милой головке сейчас начинают зарождаться бунтарские мысли, то помни: за последствия будет отвечать Огелан. Не ты. И отвечать он будет перед Императором. Надеюсь, ты сделаешь правильные выводы.

Доран повернулся к Огелану, обращаясь теперь к нему:

— Если понадобится, хоть в комнате их запри. Но чтобы из Башни они не выходили. Сейчас это единственное место, куда не могут проникнуть служители.