Затмение.

Глава 1. Предзнаменование.

I.

Когда после Затмения вышло Солнце и согрело землю своими лучами, когда реки очистились от крови и забурлили светом чистой воды по течениям, когда зелень вновь дала ростки — родился младенец. Ничего необычного в нем не было, кроме глубоких, синих глаз, да судьбы, что поцеловала его в лоб, как только его первый крик озарил свет. Но сколько стоит поцелуй судьбы? Что заберет она, улыбаясь оскалом, касаясь холодными губами теплой кожи? Дары ли она принесла, аль беды скрываются под оберткой блага?

Безалаберная мать отдала сына старику-отцу. Старый охотник был рад внуку. Несмотря на возраст, он был еще в силах и воспитывал мальчика в строгости и учении. В семь лет юный Атрэм уже свободно читал захудалые книжки, что лежали на полках старика-охотника. Прочитав одну из них, ту, что в черной обложке, мальчик так вдохновился гранью жизни и смерти, что напросился на охоту. Очень уж хотелось увидеть, как стрела пронзает тонкую плоть косули и вонзается в сердце, прерывая остаток лет. И он увидел.

Летним днем, одним из тех, когда в лесу не стоит жара, а легкий ветерок гуляет среди веток и листьев, Атрэма взял с собой старик. Он долго обучал мальчика стрельбе из лука, объясняя суть работы тетивы и ее подруги стрелы и теперь, когда обучение закончилось, ему пора взять в руки колчан, достать оттуда тонкую стрелу и отправить ее в полет, сквозь плоть, прямо в цель.

Атрэм прицелился. Выдохнул, как учил его дед, и легко отпустил тетиву. Стрела разрезала воздух, просвистела над ухом и поразила цель. Косуля, что мирно ела траву пару секунд назад, громко всхрапнула, вскинула передние ноги, но убежать не смогла. Сердце захлебнулось, утопив в животном жизнь.

— Молодец, Атрэм, — старик похлопал мальчишку по плечу. На его лице сияла улыбка гордости. Но слова старика прошли мимо ушей. Атрэм не слышал их. Зато он слышал иное. Дыхание пробудившегося зверя, спавшего доселе. Зверь всколыхнул желудок, сдавил легкие тяжелой рукой. Атрэм ощущал его внутри себя, понимая, что они – единое целое.

Мясо первой косули было необычно вкусным. Мальчик впивался в него зубами, жуя прожаренные жилки и хрустя костью с огарком на конце. Вскоре мясо не лезло в рот, стояло кусками возле горла и мешало дышать, но голод скребся по желудку. Поняв, что его не унять, Атрэм отправился спать. Сон не шел. Его синие глаза бегали взглядом по черному небу, усеянному осколками звезд, за которыми всегда было интересно наблюдать. Дед учил, что осколки создают рисунки животных, надо лишь проявить фантазию, и мальчик всегда, когда не мог уснуть, водил пальцем по ним, рисуя то зайца, то змею. Зверя, что сидит внутри, он нарисовать не мог.

Когда прошло пять лет, и мальчик стал взрослее, случилась трагедия. В охотничью сторожку пришла беспокойная рысь. Ударом лапы она лишила жизни старика. Атрэм помнит, как услышал короткий вскрик деда, как в одно мгновение спустился с чердака и увидел ее, а рысь, заметив еще одного человека, оскалилась и хотела наброситься. Но что-то ее остановило. Животное прижалось животом к полу, прижало уши с кисточками и глухо зарычало. Широко раскрытые зрачки неотрывно следили за мальчиком. Он сделал шаг, намереваясь отомстить злобной кошке, как та, подскочив на месте, в один миг, разбив стекло, выскочила в окно и след ее пропал.

Похоронив деда, Атрэм жил в одиночестве еще год. Его спокойную жизнь ничего не нарушало ровно до тех пор, как в его дом не заявились разбойники.

II.

— Прошу, не поднимай меня, Мортем, — женский голос почти утратил былую певучесть и игривость под тенью приближающейся смерти, — прошу тебя. Тонкие пальцы, испачканные кровью, жесткой хваткой вцепились в плечо юноше. Морт накрыл ее судорожно дрожащую руку ладонью и отметил про себя холод ее кожи, никогда не присущий этой деве. — Обещай мне! — из последних сил произнесла она, не отрывая взгляда измученных светло-зеленых глаз от терзаемого потерей лица друга. Враги, напавшие на них ранним утром, бесновались вокруг, добивая выживших и гонясь за сбежавшими, но юный разбойник не мог отойти от холодеющего тела Розанны. Ее хватка уже ослабла, тело обмякло в руках, а он все не мог положить ее на сырую землю, не веря в случившееся, пока не почуял удар в грудь такой силы, что дыхание сперло. Оставив погибшую, он вскочил, пытаясь отдышаться и размахивая мечом вокруг себя, однако, рядом с ним никого не было. Оглядевшись, заметил в груди восставшего Хрограра топор, и снова почувствовал удар, но уже спину. Не справившись и упав на колени, он видел, как вокруг умершего, но поднятого им тела предводителя собрались враги, пытаясь уложить того опять в могилу, а сзади в спине у него торчал сломанный клинок. Разбросав воинов словно медведь, он не чуял боли и страха, как и при жизни, но сейчас, будучи трупом, был практически непобедим. Мортем, поняв, что из живых остался он один, вскочил на ноги и бросился на врагов, намереваясь отдать свою жизнь в этой битве, где уже потерял все, что у него было. На его пути встал двухметровый, покрытый железными доспехами и с кувалдой в руках гигант, что против юноши был словно кабан перед зайцем. Разбойнику хватило одного мощного удара в грудь, чтоб отлететь в дерево и потерять сознание. В тот момент все и закончилось.

— У нас у всех есть имена, которые мы придумали сами. Теперь и твоя очередь, парень, — Розанна смеялась, наблюдая за тем, как старшие товарищи потешались над недавно попавшим к ним мальчишкой. Ее смех певчей птицей разлетался по лесу, ставшему им всем домом. Они были одной, большой и дружной семьей, роль предводителя и отца которой выполнял Хрограр. Делал он это от всей души, за что его любили и уважали. Не терпел ханжества и манерности, зависть и ссоры пресекал ударом под дых мощным кулаком. За что его и боялись. Сейчас же он, мужчина крепкого телосложения, напоминающий больше медведя в облике человека, нежели мужа, нахмурив брови наблюдал за ребятами, собравшимися вокруг костра и донимающих новобранца. — Я вычитал в одной книге, — начал было придумывать себе имя детский голосок, как его прервал удивленный возглас: —Ты умеешь читать? — Да. Дед научил меня. — А, тот старик - охотник, что погиб от лап рыси? Ты спасся чудом. — Ну так что ты там вычитал? — Я вычитал имя одного злодея. Его звали Мор. Хочу быть Мортемом. — Хочешь быть злодеем, значит? — ухмыльнулся самый старший и откусил кусок от свежеприготовленного кролика. — Ну, — он вытер жирные пальцы об штанину и похлопал мальчика по плечу, — Мортем так Мортем. Значит, Морт? — Верно, — мальчишка кивнул головой и подкинул веток в костер.

Он совершенно случайно заметил, как Хрограр пал в пылу битвы. Его убила стрела, метко попавшая в шею и перебившая позвонки. Разбойник кинулся к телу того, кто заменил ему отца, кто стал строгим учителем и наставником всей его семье, кто столько раз вытаскивал его из передряг. В голове пронесся мягкий смех предводителя, единственный раз, когда он смеялся при нем, и других, услышав забавную байку от одного из братьев. В душе у Мортема в тот момент что-то оборвалось. Коснувшись тела, он почувствовал, как часть сил утекла в него и Хрограр, ожив, поднялся на ноги. Глаза его были закрыты, лицо перекошено ударом смерти, но он поднял топор и ринулся в бой так, словно и не погибал. Увидела это и Розанна. Она в ужасе закричала, что Мортем не дал их отцу спокойно погибнуть, как воину и герою, защищая тех, кого он любил. Он пал лишь тогда, когда юноша потерял сознание, а, следовательно, и контроль над ним.

— Она просила не поднимать ее, — тихо произнес он, сидя на коленях перед телом Розанны, все столь же прекрасной и воинственной даже под гнетом смерти. Морт сжал кулак, а второй рукой закрыл глаза девушке, прикрыв и свои.

III.

Зверь преследовал его. Грозился снова вырваться из-под контроля каждый раз, когда рядом с Мортемом происходила смерть. После гибели разбойников, заменившись ему семью, он ощущал себя как никогда одиноким и напуганным. Борясь с самим собой, он нашел выход, казавшийся ему верным и отправился в город, где стоит башня.

Аргентум принимает далеко не всех. Лишь прошедшие испытание смогут жить там, учиться там и учить там. Башня не знает жалости и к тем, кто ее ненавидит, боясь зарытого под фундаментом зла, так и восхищается ее красотой, глядя на раскрашенные в разные цвета и собранные в разных стилях этажи, уходящие в самое небо. Там, где шпиль касается облаков, мудрый хранитель Аргентума сторожит ее покой и покой города, людей, копошащихся у самого основания.

— Эй, ты кто? — страж города неодобрительно осмотрел Мортема. – Бродяг не пускаем в город. Распоряжение мэра.

— Я на испытание. Туда принимают всех.

— Так ты не пройдешь, погибнешь. Оно тебе надо?

— Какое тебе дело? Одним бродягой меньше, — откликнулся второй страж.

— Верно, — согласился с ним первый. — Проходи.

Мортем вошел в город, полный жизни. Вокруг сновали женщины в пестрых тканях, мужчины разных рас и телосложений. Лавки на главной площади ломились от товаров, а разнообразие пищи приводило в восторг даже самых искушенных. Город готовился к испытаниям Аргентума. Он принимал гостей, желающих посмотреть на испытание, со всей страны.

Видя Аргентум издалека, им восхищаются. Но оказавшись рядом, теряются в словах. Запретный плод для обычных людей, он прекрасен и грозен в своем величии. Стоящий возле массивных ворот из камня с выгравированными на них неведомыми знаками, Мортем ощущал шевеление смерти внутри. Она просилась в башню, рвалась внутрь, но зачем? Некромант не знал. От тошнотворных ощущений его отвлек старческий голос.

— Вижу, ты стремишься внутрь?

Мортем обернулся. Перед ним, гордо выпрямив спину, стоял хранитель. Его белые одеяния ослепляли на солнечном свете, а висящий на толстой серебряной цепи амулет сиял полупрозрачным желтым камнем треугольной формы.

— Да.

— Аргентум строг, и оттого прекрасен, — хранитель задрал голову, осматривая этажи башни.

— Не могу спорить.

Старик перевел взгляд строгих, серых глаз на Мортема. Он прищурился, осматривая мага, заглядывая ему в самую душу.

— Велико твое желание. И велика цель, — старик медленно побрел к башне. Ворота тяжело открылись, впуская хранителя. На пороге он остановился, замер на секунду, а затем обернулся.

— До встречи.

Не в силах произнести и слова, Морт лишь молча наблюдал, как хранитель уходит внутрь, до тех пор, пока ворота не закрылись.

Испытание Мортем прошел. Единственный, кто прошел. Перед ним раскрылись ворота башни, приглашая внутрь нового ученика. Хранитель встретил его на первом этаже. Старик велел идти за ним, однако Морт то и дело осматривался, из-за чего пару раз едва не навернулся со спиралевидной лестницы, расположенной в самой середине башни и ведущей на все этажи. И там было на что смотреть – первый этаж, украшенный странными камнями с вырезанными внутри узорами, что светились голубоватым светом, был заставлен стеллажами с книгами, прицепленными к полкам тонкими, длинными цепями. Корешки книг, однообразные, почти без надписей, все как на подбор были сделаны из коричневой кожи. Как объяснил хранитель, первый этаж – этаж новичков, и на нем Мортем будет обучаться до тех пор, пока не изучит все книги.

Второй этаж скорее ужасал, нежели восхищал. В стены комнат и коридоров были воткнуты пластины металла с офортированными на них изображениями животных. Одни скалились, обнажая клыки, другие стояли на задних лапах. Тусклый свет свечей, колыхающихся от ветра, скользил по стенам и пластинам, и казалось, что животные двигаются, пытаясь выбраться в этот мир из своих стальных клетей. Это этаж анималистов – людей, изучающих природу хищности, агрессии и бунтарства.

— Здесь нет драконов, — заметил Мортем, осмотрев пластины.

— Дракон был, — хранитель указал на крайнюю комнату, в стене которой зияла дыра. – Однако, их нельзя отнести к животным, несмотря на агрессию и злобу.

Третий этаж был жилым. Здесь жили ученики и учителя, изобретатели и ученые со всего мира. Те, кого Аргентум принял и больше никогда не отдаст. Комната Морта оказалась крайней. В ней скончался от воспаления легких престарелый исследователь религий. Его и предстояло заменить Мортему.

Вечером все собрались на четвертом этаже, где стоял огромный стол, заполненный самой разной едой. Ужин обычно начинался в тишине, но с новоприбывшим надо познакомиться. Сидящий во главе стола хранитель поднялся, приподнял чарку с вином и произнес:

— Обитатели Аргентума! Башня впустила к нам нового члена. Он именует себя Мортемом и заменит усопшего Раганра на его тяжелом поприще.

На Мортема уставилось несколько десятков глаз. Кто-то улыбался новичку, кто-то недоверчиво осматривал. Сидящий справа мужчина негромко заметил, что имя странное. Услышавшие согласились, остальные же продолжили трапезу.

Месяц пролетел словно день. Читая очередную книгу и делая записи, Мортем и не заметил, как сзади подкрался сосед, живущий напротив.

— Кто дал тебе такое имя? — спросил мужчина с роскошной, светлой шевелюрой. Он обошел стол и присел на край, а его голубые с серым отливом глаза уставились на мага.

— Я. — коротко ответил Мортем. Книга казалась ему интереснее разговоров.

— Ты сам выбрал его себе? – светлые брови приподнялись на лбу. – От чего же?

— Мне не нравится мое настоящее имя.

— Могу себе представить, какое оно, если на замену ты выбрал Мортема. Меня вот с детства кличут Огранном.

— Разве ты не знаешь, что имя, данное при рождении, способно убить? – взгляд синих глаз оторвался от книги и перешел на нежеланного собеседника. Тот, в свою очередь, усмехнулся.

— Знаешь, мы тут в Аргентуме занимаемся наукой, а не суевериями. Тебе не помешало бы сменить имя, или назвать настоящее, а то остальные и подходить к тебе боятся.

— А ты самый храбрый? — безэмоционально произнес Морт, переключившись снова на книгу.

— Я пришел дать тебе дельный совет, и я его дал. Следовать ему или нет, дело твое. Мне так вообще дела нет, хоть Пнем назовись, - блондин вскочил на ноги и буквально вылетел из комнаты. Его обуревала злость и недоумение.

Зверь внутри Мортема скребнул когтями по внутренностям. Он давно не показывал свое присутствие, мирно спав где-то глубоко внутри, но сейчас что-то его потревожило и что, некромант не знал.

На первый этаж ушло три года. Закончив доклад по последней книге, Морт со свитками поднялся на седьмой этаж. Место, где обитает хранитель, сегодня не было пустым. Перед входными дверьми, сделанными из редкого, черного дуба, стояло несколько людей. Завидев Мортема, они отошли к стенам. Из угла выскочил Огранн. Он схватил Мортема за локоть и отвел в сторону.

— Слушай, — блондин тяжело вздохнул и опустил взгляд в пол, - сегодня плохой день. Аргентум потерял одного из нас. Он всем нам заменял отцов, был мудрым наставником…

— О чем ты? – Морт нахмурился. Тон слов и их содержание ему не нравились.

— Хранитель мертв. Нашли сегодня утром в кабинете.

— Что? – маг тяжело вздохнул и осунулся. Кажется, грядут новые испытания.

— Он погиб от сердечного приступа. Так говорит Люман с шестого этажа. Так что тебе придется отложить свой визит к хранителю.

— И что теперь?

— Будут избирать нового. Я почти уверен, — Огранн скользнул взглядом по людям, стоящим возле дверей, — что это будет Люман.

— Уж не думаешь ли, что он подстроил эту смерть?

— Нет! Нет! Быть хранителем – тяжкое бремя. Мало кто хочет брать его на себя.

Двери кабинета хранителя открылись и оттуда вышел статный мужчина с сединой в висках. Чемоданчик в его руках говорил о принадлежности к шестому этажу, этажу врачей, борющихся с болезнями и их проявлениями.

— Люман! – из уже собравшейся на седьмом этаже толпы выскочил совсем еще молодая девушка.

— Неужели это правда?

Мужчина коротко и утвердительно кивнул головой. Толпа сначала затихла, потом по ней послышался шумок вопросов. Кто же теперь будет хранителем Аргентума?

Вечером, когда все обитатели башни собрались на поминальный ужин, из-за стола поднялся рыжий представитель пятого этажа. Он тихо откашлялся, осмотрел присутствующих и тяжело вздохнул.

— Как вы все знаете, после смерти хранителя башня избирает нового. Сегодня ночью от каждого этажа на самый верх поднимется по одному человеку. Аргентум выберет хранителя.

— На первом этаже только я.., — тихо произнес Мортем сидящему рядом Огранну.

— Первый этаж не выбирают. Начинают со второго.

— А пока, почтим достойно память ушедшего хранителя, — продолжил рыжий и сел обратно.

— И что происходит там, на самом верху? – мага раздирало любопытство.

— Никто не знает, — шепотом ответил Огранн, — но оттуда возвращается лишь один. Он и становится новым хранителем.

Как и предполагал Огранн, новым хранителем стал Люман. Он спустился с самого верха ранним утром, когда солнечные лучи еще не тронули пятого этажа. Выражение лица Люмана изменилось – теперь оно не было чуть обеспокоенным, как обычно, а не проявляло эмоций, будто стало высечено из камня. На лбу и в уголках глаз появились морщины, седина, покрывавшая только виски, захватила всю шевелюру и даже тронула брови. Взгляд потерял былое любопытство, сменив его на мудрость, спокойствие и едва заметную толику гордыни.

В дальнейшем Мортем видел еще много смертей. Он видел и пережил старость Огранна, называющего Мортема магом, видел смерть Люмана и переизбрание нового хранителя. Шли годы, сменилось так много хранителей, что и не пересчитать, а Морт все жил и служил Аргентуму до тех пор, пока не оказался в кабинете хранителя и не заметил книгу в черной обложке. Зверь, спавший десятками лет, впился острыми зубами в горло и заставил эту книгу выкрасть. Узнав о пропаже книги, хранитель выгнал некроманта из Аргентума, наложив на его имя печать позора. Но прошло много времени, прошли войны и печать, наложенная на имя, смылась из памяти людей и в один из дней Мортем снова учуял зверя, что сидит внутри.

IV.

"Порой, чтобы понять свое предназначение в жизни, мы должны пройти через смерть."

Это была третья кружка пива. Отвратного пойла, как назвал бы его любой уважающий себя житель города, однако, до города отсюда далеко, да и альтернативы не было никакой. Приходилось пить что дают. — Никакого насыщения, верно? — из ниоткуда выплыл веселый, пузатый мужичок и присел на скамейку напротив. Он кивнул на пиво и улыбнулся во все зубы, затем сделал большой глоток из свой кружки и вытер тонкие, каштанового цвета усы рукавом рубахи. — Я не напрашиваюсь на разговор, хе-хе, лишь бы выслушал кто, — незнакомец казался чересчур добродушным, или же пиво на него так подействовало. Его щеки от алкоголя стали красными, а взгляд — мутным и рассеянным. — А ты не болтлив, — не дождавшись какого либо ответа мужичок продолжил монолог, — видно сразу, человек ты бывалый. Мортем криво ухмыльнулся новому собеседнику и одном глотком допил свое пойло. Он жутко устал, однако, что-то удерживало его от желания послать незнакомца и пойти спать в снятую на ночь комнату. — Так я к чему это, — мужичок повернулся к девушке, разносившей напитки и заказал еще две порции пива за свой счет, — мне нужен такой человек как ты, — перешел он на шепот. Нагнувшись над столом, он приблизился к Мортему и пытался вглядеться в его лицо, но за капюшоном мало что было видно. Бросив попытки, незнакомец выпрямился и достал из кармана смятый клочок бумаги. — Глянь сюда, — толстый, словно сарделька палец ткнул на крест на клочке, который оказался наспех нарисованный картой, оставив засаленный след, — Там сокровища, — он снова перешел на шепот, словно боялся, что их кто—либо мог услышать. Однако, беспокойство было напрасным — едва ли можно было что разобрать на импровизированной карте, разве что выпив весь запас пойла этой таверны. — Меня не интересуют мнимые сокровища, — Морт подал голос из под капюшона и поднялся, собираясь уходить. — Постой, постой, постой, — вскочил незнакомец, — я отдам тебе половину! Сорок процентов, если быть точным. — Сорок процентов от ничего это слишком много, боюсь сумку не найду подходящую, — без тени ухмылки произнес Морт. — Ахахах, да ты шутник! — незнакомец схватился за живот и сделал вид, что ему очень смешно. Он даже обернулся, посмотреть, не обратил ли на них кто внимания, — Только вот сокровища не мнимые. Столько золота ты в жизни своей не видывал, поверь мне. — Почему не отправишься один? Зачем делиться таким богатством? — Я труслив, — открыто признался незнакомец и потер живот обеими ладонями, — ходят слухи, что там есть дикие звери. Ну, волки там, медведи, иногда бывают, кхм. — И все? Ты боишься зверей? — Не совсем. Говорят еще, там водятся призраки. — Призраков не существует. — Да-а, много раз слышал об этом, — мужик виновато пожал плечами и посмотрел заискивающе снизу вверх, — только вот кто знает, существуют они или нет. Мне хватит моей доли, я не жадный. Помоги мне, прошу! Дорога отсюда всего в пяти часах к северу, отгонишь зверей да еще кого, кто там будет, мы золотишко приберем и разбежимся, каждый в свою сторону, а? — Так много золота и его еще никто не забрал? — Так об этом то никто и не знает, — мужичок снова перешел на шепот, — мне о нем рассказала вдова одного разорившегося графа. Муж ее повесился, бедолага, жалко его… Так вот, у мужа сестра была, она то свое золото к нему на могилу и припрятала. Да вот так спрятала, что никто и знать не знает об этом, а сама сестра так умерла давно от хвори какой. — Мне нужно подумать. Встретимся утром у Древа Погибших, там и обсудим дело.

Мужичок активно и радостно закивал головой в ответ, схватил клочок и поспешно спрятал его за шиворот, а затем протянул руку — Кстати, забыл представиться: Клор Дорт.

Рассветное солнце едва озаряло своими лучами небо, а Мортем уже ждал у Древа своего странного путника. Сидя под ветками старого, мощного дуба с высохшими ветвями и обрывками веревок на них от повесившихся людей, он ощущал всю ту же темную энергию. Она окольцовывала его, проникала через ноздри в легкие, через глаза в голову, ложилась в руку, как послушный зверь ожидает ласки и внимания своего хозяина. Он закрыл глаза и медленно, глубоко вздохнул, от чего физически почувствовал течение в своих ладонях, будто опустил руки в быстрый, горный, холодный ручей. Недовольно шикнув, он резко открыл глаза и вскочил на ноги. Пытаясь согреть руки, а скорее избавиться от этого ощущения, преследовавшего его всю жизнь с самого рождения, он надел потрепанные перчатки и выпрямился. Вглядевшись в даль, увидел всадника, неспешно к нему приближающегося. Восстающее солнце с каждой секундой слепило все больше и ему пришлось прикрыться ладонью, чтобы разглядеть путника. С каждым шагом он все больше убеждался в том, что этот всадник и есть его вчерашний собеседник, Клор Дорт. — Что за глупое имя, — подумал Мортем и качнул головой, отворачиваясь от солнечных лучей и надевая маску на лицо. Теперь видно только его глаза, синие, глубокие, словно бездна морская, окаймленная черными берегами. Лошадь оказалась крепким пони. Клор неуклюже слез с седла и похлопал по крепкой шее животного: — А где твоя лошадь? У меня — вот, крепкий, коренастый, мой лучший друг. — У меня нет лошади, — ответил Мортем, — если на этом расчет нажитого окончен, отправимся в путь, в котором ты мне расскажешь все подробности. — Нет лошади! Как же ты путешествуешь?! Как же ты унесешь добытое золото?— Клор поправил две большие пустые сумки, прикрепленные к седлу. — Уж справлюсь как-нибудь. — Ну, смотри сам, — мужичок взял поводья и направился в сторону леса, — идем, я покажу тебе дорогу. А ты уж будь добр, будь на чеку и спаси наши шкуры от зверья. — И от призраков, — идя сзади, добавил Морт. — И от них. Да, от них в основном, — Клор тяжко вздохнул и едва не споткнулся об небольшую горку, негромко бормоча себе что-то под нос. Лес встретил путников настороженно. Сухие клены поскрипывали от каждого дуновения ветра, сосны своими ветками будто пытались ухватить кого-нибудь, остановить, оставить в этом лесу. Тропинка, едва заметная, вилась змеей, пытаясь увести путников в самую чащу, отдать лесному хозяину его непрошеных гостей. Воздух с каждым шагом сгущался и мутнел, превращаясь в густой, всепроникающий и застилающий глаза едкий туман. Клод вздрагивал от каждого шороха и всякий раз оборачивался, наблюдая за реакцией своего спутника и успокаиваясь, видя спокойный вид идущего сзади. Внезапно перед ними деревья расступились и солнечные лучи разогнали туман, открывая взору равнину, укрытую ковром ярких трав, запахом распускающихся с утра цветов и насекомых, прилетевших полакомиться пыльцой. Вдали, ближе к горизонту виднелось большое кладбище, разделенное на несколько частей. Клор указал в сторону него и направился туда, попутно приговаривая про себя все молитвы всем богам. — Кладбище разделено. С одной стороны склепы, где покоятся богачи, с другой — бедняки. Кто покоится посередине? — спросил Морт спутника при приближении к месту назначения. — Эти богачи, они ведь изнеженные, со своими странностями. Посреди кладбища похоронены животные богачей. Любимцы. Лошади, собаки, коты, парочка соловьев. — Животные рядом с людьми? — Да. Богатые считают своих животных лучше, выше по сословию, нежели нищих. Эта их грань, отделяющая золото от голода. — В этих краях везде так? — Везде. Это странно, кто-то даже писал королю кляузы, только ему ничего кроме своих железных шахт и войск не нужно. — Так почему ты думаешь, что в той могиле так много богатств? — Граф похоронен не в могиле. В склепе. Склеп Мортем заприметил сразу. Он возвышался над всем кладбищем, показывая, как богат был владелец. Вход был закрыт огромной плитой с высеченной на нем гравюрой графа, его жены и двух собак, явно любимцев данной семьи. Расписные колонны, поддерживающие крышу, были окутаны диким виноградом, сквозь который виднелись рисунки с истрепавшейся позолотой.

Мортем тронул холодное железо ворот кладбища в стремлении открыть их и войти внутрь, как почуял не менее холодное дыхание смерти. Оно пробрало его до костей, стремясь вновь проникнуть в тело, завладеть им, или же желая стать подвластной ему, найдя своего повелителя. Мужчина недовольно поморщился от ощущений и открыв ворота, шагнул внутрь. Следом за ним, несмело, все время озираясь вокруг последовал его спутник, оставив животное за оградой кладбища. Он поежился и посмотрев наверх, недовольно вздохнул: — Кажется, будет дождь... Как внезапно меняется погода в этих краях, я никак к этому не привыкну. Мортем даже не заметил внезапно нахлынувших туч на небо, закрывших теплые солнечные лучи, пока ему на руку не упала первая капля начинающего дождя. Он едва обратил на нее внимание, ведь сейчас его интересовал возможный источник дохода — склеп. — Помоги отодвинуть плиту, — сказал он Клору, приготовившись отворить вход в склеп. Последний замешкался и поспешил на помощь лишь когда Мортем окликнул его второй раз. — Да, да. Вижу, сам не справишься, сейчас помогу, — он заелозил пухлыми ручонками по камню, пытаясь найти, за что ухватиться. Найдя опору, он попытался толкнуть камень, пока не заметил гневный взгляд наемника. — Что не так? — В другую сторону толкай. Неловко опустив взгляд, он потянул в другую сторону. Через некоторые усилия плита поддалась и отодвинулась ровно на столько, чтоб в нее можно было пролезть взрослому мужчине. — Ты первый, — пробубнил Клор, явно не желающий ступать первым в эту темную могилу с ужасно затхлым воздухом, — а я пока приготовлю факелы. Мортем без страха шагнул внутрь. Чего бояться, если самые ужасные лишения в жизни он уже пережил? Освещения с открытой щели хватало лишь на пару метров, но и этого хватило ему, чтоб удостовериться, что внутри могилы не менее богато, нежели снаружи. Расписные стены с картинами жизни графа уже потускнели, но не потеряли своего величия и красоты. Следом протиснулся Клор с двумя факелами в руках. Свет от огня играл на стенах и теперь Мортем увидел стоящий посередине склепа гроб — истинное произведение искусства. — Открывай гроб и бери все, что там есть, кроме покойника. Я подожду у выхода, — Клор заискивающе кивнул в сторону гроба и отодвинулся поближе к плите, не отрывая взгляда от Мортема. Мужчина же, сняв маску, ибо дышать здесь уже становилось тяжело и без нее, двинулся вперед. Его заражало беспокойство Клора и поэтому он старался быть осторожным. Лишь подойдя ближе, он смог разглядеть высеченные символы на гробу. Значения он не понимал, но от взгляда на них в душу проникало знакомое ощущение холода и бесконечной пустоты где-то в глубине, заполнить которую невозможно ничем. По крайней мере, Морт так думал. Он еще несколько мгновений разглядывал символы, не решаясь к ним притронуться, пока его не вырвал из мыслей наигранный кашель спутника, стоящего у выхода. Толкнув крышку гроба, он почувствовал жуткий запах гнили, от которого его чуть не стошнило. Пришлось снова прикрыть нос маской и двигать крышку дальше. Открыв ее наполовину, он вдруг услышал странное рычание сначала слева от себя, которое потом дополнилась глухим прерывистым рычанием справа. Отскочив на шаг назад, он махнул факелом в разные углы по очереди и едва не споткнулся от удивления, отходя назад, к выходу. С разных углов на него надвигались две полуразложившиеся собаки. Их глаза, утонувшие в глазницах, издавали жуткий свет, с открытых пастей текла слюна вперемешку с какой-то жидкостью жуткого запаха. Одна была ростом поменьше, но первая, вышедшая с левого угла с легкостью могла разорвать Мортема на куски в одном прыжке достигнув его. Мужчина обернулся на мгновение и увидел, что Клора и след простыл, более того, в том откуда то взялась недюжинная сила и он вполне успешно уже начал закрывать плиту. — Что ты творишь?! — Я не собираюсь подыхать здесь вместе с тобой, — голос, полный натуги послышался из-за плиты. — Я тебя прикончу! Куда ты привел меня!? Что происходит?! — Морт вытянул руку с горящим факелом вперед себя, надеясь отпугнуть этим нежить, однако, собакам огонь был не страшен. Они все также медленно шли на него, не прекращая рычать. — Сначала выберись живым! Ха, — плита, чуть затормозив, внезапно закрылась окончательно, отрезав путь к отступлению. — Никакие сокровища не дороже моей жизни! — едва уловил Мортем последние слова спешно убегающего Клора. Еще шаг назад, и он прижался спиной к холодной плите и судорожно сглотнул — кажется, вот и пришел его конец. Самая крупная собака, сбив факел лапой, мощным прыжком сбила мужчину на мраморный пол. Он сильно ударился головой об холодный камень склепа и его сознание, затухая, лишь выдало каплю сожаления о том, что он так глупо погибает.

V.

Типичная деревня для этих краев. Не стоит даже знать названия — они все как братья-близнецы, все равно перепутаешь одну с другой. Ближе к краю — церковь, деревянная, с луной и месяцем на вершине крыши. Местные поклоняются им перед закатом, приглашая в свой дом, а перед рассветом открывая окна — провожают. Этот обычай, по поверьям, хранит людей от бед, пока они спят. Рядом с церковью дом главы — он же и управляет церковью, проводя там проповеди и заодно обсуждая с людьми проблемы их житья, решая их. Хорошего управляющего видно сразу — церковь и его дом всегда ухоженные, жители не ропщут на улицах на власть, а делают это скрытно, у себя во дворах или же изрядно напившись. Про эту деревню можно было сказать, что управляет ей человек ответственный — луна и месяц, сделанные из металла, блестели на закатном солнечном свете словно две звезды. Путник, пришедший с другого края деревни, явно привлекал к себе внимание. Чужак в другой одежде, капюшоне, натянутом так, что едва были видны глаза и маска, закрывающей все лицо до самых нижних век. Его походка, неспешная, с выпрямленной спиной, говорила о человеке, что он высокого происхождения, однако, состояние одежды показывала обратное. Мужчина искал прибежище на ночь. Он уже обошел три деревни, шел весь день и не смотря на усталость, готов был идти дальше, если бы не наступающая ночь. То, что он ищет во тьме не найти. — Где здесь можно отдохнуть? — его вопрос был обращен к небольшому скоплению людей. Они тихо между собой что-то обсуждали, и чужак бесцеремонно перебил их разговор. Двое мужчин, стоявших спиной, развернулись к нему и с презрением осмотрели с ног до головы. Если бы не прямая спина и книга в руках в черном переплете, несдобровать бы ему сейчас. Чужаков не любят нигде. — На краю деревни, к югу, есть небольшая таверна. Она стоит на тракте, где постоянно проходят телеги короля с провизией для Южной шахты, — нехотя произнес тот, что стоял справа. Он сплюнул себе под ноги после фразы и снова поднял взгляд на чужака, а потом вздрогнул и сделал небольшой шаг назад, взглянув в глаза путнику. — Иди подобру—поздорову отсюдова, — произнес другой, плюгавый, в возрасте. Он сжал кулаки, готовый объяснить еще раз, куда идти, но уже другим языком. — Благодарю, — ответил спутник и направился в указанное место.

— Пак, ты эта, чужаков так не привечай, мало ли какую беду наведут тут, — обратился плюгавый к собеседнику, когда путник был уже на приличном расстоянии от них, смотря ему вслед. — Не волнуйся ты так. Чужаки могут принести прибыль деревне, а ты сам знаешь — нам надо заменить купель. Плюгавый, чуть подумав, покачал головой в знак согласия. Он не стал перечить главе.

Дверь в таверну была открыта настежь, оттуда доносились звуки пьяного пения, ароматы жареного и печеного мяса и хмельного эля вперемешку с пивом. Выбрав себе столик в самом укромном месте, мужчина положил книгу на стол и провел ладонью по ее обложке. Черная кожа неизвестного животного с крупными остеодермами размером в сантиметр была грубой на ощупь, но отлично хранила знания внутри себя. Путник улыбнулся собственным мыслям, глядя на эту книгу и ожидая, когда принесут ужин.

Солнце уже давно поднялось над головой, когда чужак только очнулся ото сна. Последние несколько дней ему не снились кошмары, что преследуют его всю жизнь. Он понял, что нашел свое место в этой жизни, свое призвание, хоть и где-то глубоко внутри него все еще жили сомнения. Спустившись вниз, он подошел к тавернщику и заказал стакан воды. — Ха, это ты, безумец, что вчера всех донимал расспросами про драконов? Видимо эль совсем отбил у тебя разум, — полный мужчина в полном расцвете сил наполнил до краев кружку водой и протянул чужаку. — Они давно вымерли, если совсем существовали. Мне моя прабабка рассказывала, как ей ее прабабка рассказывала про летающих ящеров, только бабка моя считала их всех из ума выжившими. Лет так четыреста уж не упоминают их, а ты все сказки ищешь. Лучше бы какой нормальной работой занялся, не маялся бы ты дурью, парень. Чужак осушил кружку под научения тавернщика и поставил ее на стол. — Если найду, что ищу — стану богатым, как никогда. — Эх, ну и дурень ты, — крикнул в спину уходящему мужчине тавернщик, забрав кружку и покачав головой.

Уже третья деревня... Все бесполезно. Может и правда, все это чушь? В отчаянии перестав уже искать, он побрел обратно, глубоко погрузившись в раздумья, как его оттуда вырвал детский голосок. — Гсподин, — мальчик лет девяти схватил его за руку и дернул на себя, пытаясь привлечь внимание. — Гсподин, я слышал, вы ищете драконов? Я нашел голову одного из них. — Что? Что ты нашел? — чужак остановился, грубо выдернул руку из детской ладони и нахмуренным взглядом посмотрел на мальца сверху вниз. — Я покажу вам ее за один медяк! Идемте! Идемте же! — мальчишка направился в сторону одного из покосившихся домов, не отрывая взгляда от мужчины. — За один медяк? Да ты проныра, — хмыкнул чужак, заинтересовавшись предложением. Он направился вслед, достал медяк с кармана и показал его мальчишке, зажав между указательным и средним пальцами. Монета сверкнула на солнечных лучах и блеск этот отразился в детских глазах. — Да, за медяк. Вот сюда, — мальчишка отодвинул большую, покосившуюся входную дверь, которая явно была ему не по силам. Он едва держал ее, ожидая, пока гость пройдет внутрь дома. Придержав дверь, мужчина вошел внутрь и огляделся — покосившийся деревянный стол стоял посередине дома, справа — куча грязной одежды, слева — развалившаяся печка, на которой еще одна куча тряпок и одежды. Мужчина взглянул на мальчика и только сейчас заметил, что он в рванье, босиком, с голодными глазами. Тряпье на нем не скрывало худобы тела. — Где твоя мать? — Она в поле, с моими старшими братьями. А сестра, у соседки, она еще маленькая. — Отец? — Так нет его, гсподин. Ушел на шахту работать и никак не вернулся. Мать все глаза выплакала. Раскопав землю в углу, где не было деревянного пола, он с трудом достал белоснежный, рогатый череп ящера без нижней челюсти. Верхняя же была покрытая все еще острыми, словно кинжалы зубами. Мужчина выдохнул от удивления и в один шаг оказался рядом, протянув руки, желая прикоснуться к давно искомому и давно всем забытому. — Не трогать! Я обещал показать! Гоните медяк, гсподин, — мальчишка загородил телом череп и протянул руку, смотря чужаку в глаза. — Ох, ты своего не упустишь, мелкий бандит, — чужак ухмыльнулся и протянул медяк, — дай рассмотреть как следует. Малец отодвинулся, быстро спрятал монету и стал пристально наблюдать за чужаком. Последний же, не прикасаясь, но протянув ладонь, провел ею в паре сантиметров от черепа. — Где ты взял его? — с придыханием спросил мужчина. — Я могу показать. За три медяка. — Три медяка? Да ты с ума сошел?! — Три медяка, не меньше, гсподин. Чужак пару раз покачал головой, раздумывая над столь соблазнительным предложением. Что, если он найдет весь скелет? Вот будет удача! — Уговорил. Показывай. И возьми череп с собой, чтоб точно показать, как он лежал, когда ты его нашел. — Хорошо, — малец обрадовался и схватил череп, который явно был ему тяжел. С трудом передвигаясь, он направился в сторону выхода, так не согласившись на помощь чужака в столь увесистой ноше.

— Вот здесь. Тут давеча земля обвалилась в речку, вот тут я его и нашел, — мальчишка положил череп на землю и вздохнул явно с облегчением, не забыв протянуть руку за вознаграждением. Чужак же, мельком взглянув на раскрытую ладонь, не спешил с наградой. Он внимательно осмотрел череп, прошелся до реки и обратно, обойдя все вокруг в пяти метрах вокруг, раскрыв руки ладонями вниз. Вернувшись обратно, он подошел к мальчику и присел, не торопясь с наградой. — Как зовут тебя? — Маас, гсподин. — Ты не боишься меня, Маас? — Нет, гсподин. Я лишь жду обещанной награды, — он поближе пододвинул раскрытую ладонь. Чужак ухмыльнулся и снял маску с капюшоном. — А сейчас? Мальчик ужаснулся, убрав руку. Кажется, он потерял дар речи на пару минут, но отрицательно кивнул головой, смотря во все глаза на чужака. — Хорошо. А ты не боишься, что сейчас я могу убить тебя и скинуть твой труп в реку, вместо того, чтоб платить тебе? Маас отпрыгнул в сторону, споткнулся и упал навзничь. От страха он не мог вымолвить и слова, но попытался вскочить на ноги и убежать, как путь ему преградили две чудовищные собаки. С пасти их капала слюна, а глаза сверкали мутным, зеленым светом в пустых глазницах. — Не бойся. Они тебя не тронут. Пока я не скажу им, — чужак уже поднялся и выпрямился. Он достал из сумки на поясе один золотой, подошел к мальчику и наклонился. — Держи. За твои труды, — он вложил один золотой в раскрытую детскую ладонь и зажал пальцы, чтоб монета не выпала из дрожащей руки. Затем выпрямился и отошел к черепу ящера, лежащему на земле. — Я приду за тобой, когда ты подрастешь. Мне нужны такие люди как ты, Маас, — не оборачиваясь, произнес чужак. — Н-н-но кто в-вы, гсподин? — Мое имя Мортем – Повелитель Смерти.

VI.

"Горстка обугленной земли, сердце ворона и его перо, лист календулы, луковица тюльпана, символы, насыпанные солью в полночь по земле — это все бред. Никаких ингредиентов. Только сила, умение управлять ею и решимость. Ну и знание своего дела."

Глава 3. Основы.

— Он еще и на главы свой дневник разделил, — проскользнуло в мыслях у Мортема. Сидя на берегу реки и дожидаясь заката, он в который раз перечитывал книгу в черной кожаной обложке, которая по факту была дневником весьма преуспевающего некроманта, жившего до Затмения. Могила находилась слишком близко к деревне, и чтобы не привлечь лишнего внимания к происходящему, он решил дождаться ночи. За это время Морт успел насобирать плоские камешки и попускать их пластом в реку, стараясь выбить как можно больше ударов о водную гладь, обойти место захоронения несколько десятков раз, разглядеть на черепе ящера каждую трещинку и откопать несколько костей. Причем, он не был уверен, что именно эти кости нужного ему ящера, а не чьи-то еще. Лишь когда солнце задело своим диском землю на горизонте, начиная погружаться в него, мужчина почуял легкую жажду. Однако, оставлять место он не желал ни под каким предлогом, будучи слишком возбужденным и едва дождавшись заката. Последние часы он провел, всматриваясь в водную гладь, едва зыблемую легким ветром. Вокруг него кишела жизнь, рыбы в реке ловили насекомых и друг друга, в камышах и осоке журчали кузнечики и сверчки, пели птицы, борясь за пропитание себе и птенцам, а он тянулся в обратную сторону, хватался за смерть, только начиная упиваться ею.

Наконец, солнце село, уступив место восходящей луне. Угомонились люди в деревне, ложась спать, гася свечи и закрывая окна в своих домах. Пора приниматься за дело. Мортем, отложив книгу в сторону, поднялся на ноги. Он скинул верхнюю одежду, оставшись в легкой рубашке и кожаных штанах, завернул рукава, обнажая светлую, испещренную тонкими линиями кожу, что в лучах луны казалась еще бледнее. Вставь посередине захоронения, он раскинул руки врозь и принялся читать несложное, первое заклинание, подготавливая себя к столь непростому делу и призывая силы.

Закрыв глаза, он поднял голову и принялся читать второе заклинание. Будучи не совсем умелым, он старательно выговаривал каждую букву, боясь ошибиться. И не ошибся. Вскоре земля под ногами зашевелилась. Сначала у черепа появилась нижняя челюсть, выскользнув из-под земли в паре сантиметров. Затем поднялось правое крыло, точнее, то, что от него осталось — лопатка, три огромные кости и пять когтистых пальцев на конце, похожих на ладонь человека. Затем левое крыло — в этот момент Морту пришлось отойти в сторону, дабы не мешать дракону подыматься. Вслед за позвоночником он поднялся полностью — от головы до хвоста можно было насчитать метров десять — двенадцать. Махнув хвостом, освобождаясь от кусков земли и оставляя после себя широкую яму, дракон поднялся на задние лапы и взмахнул крыльями, оглушительно при этом взревев.

Все это время Мортем молча любовался некогда жившим ящером — мощная спина и длинная шея, огромные, острые зубы, два рога, выходящие с надбровных дуг и устремлявшиеся вдоль шеи, наросты на позвоночнике, явно для полетов. Тонкий конец хвоста, похожий на наконечник копья, которым можно было проткнуть все, что угодно.

От рева зверя проснулись люди в деревнях — он зажгли свечи и факелы, вышли на улицу, взяв вилы и топоры. Он направлялись к реке, неся огонь, страх и желание с этим страхом покончить. Мортем потерял контроль над драконом — тот щелкнул зубам около его лица, в глазницах загорелся зеленый свет, а из пасти начало вонять горелым — дракон, которого он разбудил явно был раньше огнедышащим. И он помнил, кто его погубил — повернув голову к людям, он коротко рыкнул и поднялся в воздух, унося свои только ожившие лапы.

— Стой! Трус! Куда ты!? — возопил неудачливый некромант дракону, однако, вскоре и сам вынужден был бежать в ближайший лес, прихватив вещи и книгу.

VII.

Город, что стоит на краю страны, утопая в густых туманах, скрывающих его от любопытных глаз, пал. Высеченный в высоких горах, одним своим видом напоминал он огромный валун, но стоило подойти ближе или же зайти в него, как взору открывалась великолепная работа каменщиков. Серость камня украшали различные моменты из жизни города и страны, стены города словно одна большая книга — пройдя вдоль можно было узнать всю историю. Сюда редко проникали лучи солнца, оттого то и было мало зелени, радующей глаз. Став большим пунктом по добыче камня и угля, Краст разросся с деревни до огромной столицы края Каменотесов за несколько лет. Мэр города пил кофе на террасе своего дома на самой вершине и не подозревал, что через несколько часов его хмурый, молчаливый город окрасится в совсем не праздничный алый цвет и наполнится криками боли и вздохами смерти.

Именно этот город стал первой целью Мортема. Он был хорошо укреплен, находился далеко от основных центров страны, далеко от войск, да и подобраться к нему незамеченными со стороны было сложно. Немногочисленная стража патрулировала только главные улицы, в основном ловя мелких воришек да успокаивая буйных пьянчуг-шахтеров. И Морт знал, как пробраться внутрь. Захват начался с двух сторон одновременно. Однако, стороны эти никто не думал охранять, ведь первая — это шахты, некоторые были заброшены или же действовали, но плохо охранялись. Второй путь — сверху, с соседних скал на стены замка, которые охраняли лучники. Но из-за густого тумана они не заметили войска врага и быстрое нападение сломило защиту города буквально за несколько часов. Глава города заперся у себя в замке, охраняя жену и дочь. Он приказал закрыть все окна и двери, превратив свое некогда уютное жилище в неприступную крепость. Конечно, быстрому захвату города способствовало и то, что погибшая в бою стража вставала на сторону некроманта и его силы увеличивались в геометрической прогрессии. Шагая по залитым свежей кровью улицам, Мортем усмехался и радовался первой победе. Столь быстрой и легкой, стоило лишь немного изучить план города и вот он в его руках. — Я могу взять тебя измором, Крег, — некромант стоял возле ворот, накрепко закрытых от нападающих. Внутри еще остались живые, Морт чуял их словно огонь от факелов и свечей. Едва ли он мог сказать, сколько их там, но понимал, что это остатки выживших. — Пошел прочь, нечисть! — послышалось из открытого окна, которое сразу захлопнулось. — Зря ты так… Я ведь могу пощадить твою семью. И тебя. Присягни на верность мне и твоя жена и дочь уйдут живыми, рассказывать про мои победы и устрашать всех людей, что встретятся им на пути. Ответом было молчание. Долгое, натянутое, перебиваемое лишь рыком волколаков и сопением мертвых, стоящих повсюду. От них разил запах гнили и крови, а вид их был чудовищным, однако, Мортема это лишь радовало.

Внезапно открылись двери балкона и Крег, мэр города Краст вышел наружу. Он был горделивым человеком и даже под гнетом скорой смерти стоял, выпрямившись и смотря на всех сверху вниз. На его лице не было страха, лишь отвращение и злоба. — Я сдам тебе замок, — он говорил медленно, словно не хотел произносить эти слова, но понимал, что другого пути нет, — если отпустишь всех, кто здесь есть живыми, а моим жене и дочери поклянешься в их безопасности. Морт усмехнулся и развел руки в стороны. Мертвые последовали приказу и разошлись, образовав дорогу до самых ворот из города. — Верить моей клятве глупо, посмотри на меня, — некромант снял капюшон, оголив бледное с черными прожилками лицо, — но жену и дочь пощажу, как и всех остальных. Лишь присягни на верность. Крег задумался, но на минуту. В нем колебалось желание сохранить жизнь дорогим людям и недоверие к захватчику. Он думал недолго, затем положил руки на перила балкона и кивнул головой. Морт рассмеялся, тихо, но довольно и с каплей злобы.

Ворота замка медленно открылись. Войска еще живых людей, выстроившись коридором, собирались покинуть замок. Их было немного, около пятидесяти человек. Вперед вышел Крег, в полном обмундировании и с мечом в ножнах. Он подошел к захватчику и выпрямившись, кинул взгляд на свою семью, что стояла неподалеку, готовые к отправке. Женщина лет сорока обнимала юную деву, молча плача и наблюдая за участью любимого мужа. Дочь же стояла прямо, гордо, очень напоминая отца в своем характере. Обняв мать одной рукой, второй она держалась за рукоятку меча, что так же висел у нее на поясе. — Я готов, — произнес Крег. — Вставай на колени и приноси клятву верности. Мужчина медленно опустился на одно колено и склонил голову. Он начал было уже произносить те же слова, что говорил когда-то своему королю, однако внезапно его дочь коротко вскрикнула в ужасе и кинулась к отцу, вырвавшись из объятий матери и преодолев всю стражу отца, что охраняли их. Мать вскрикнула и бросилась за ней, но ее стража удержала. — Вы лжете! — вскричала юная дева, — Вы не оставите его в живых. В вашем стане нет живых людей! — девушка повисла на руках мертвого военачальника, что стоял возле Мортема. С лицом, полным отвращения, она отпрыгнула назад и едва не плача, смотрела на некроманта. — Твоя дочь умна не по годам, — глядя на склонившего Крега ответил Морт, достав кинжал из ножен. — Лейна, нет! Уйди к матери, немедленно! — голос отца срывался в страхе за дочь. Ему не важна жизнь, если он отдаст ее за свою семью. — Прошу вас! Оставьте его в живых! Возьмите и меня в услужение, но оставьте его живым! — Лейна рухнула на колени и сложила ладони в мольбе. Из ее прекрасных, синих глаз потоком лились слезы. — Не слушайте ее. Я ведь уже согласился на все, примите мою верность и отпустите их. Прошу.

Мортем убрал кинжал в ножны и отошел на пару шагов назад. От коротко кивнул Лейне и развернувшись, пошел прочь. Стража же его, схватив отца и дочь, поволокла их в замок. Оставшиеся мертвые полукольцом стали обходить живых воинов, буквально вытесняя их, пока последние не покинули город, прихватив убитую горем жену бывшего мэра.

Совсем не плохо иметь в строю пару живых людей. Их тепло было ему непривычно, как и отношение к нему. Хоть оно и было ясно из произошедших событий, Мортем же привык к холодному, беззвучному послушанию, без проявлений каких-либо эмоций, без советов и ненужного гомона. Лейна, сидя в его кабинете, мирно читала книгу, что когда-то ей подарил отец. Перелистывая страницы слишком редко, она выдавала страх перед некромантом, хоть и уже немного привыкла к нему. Изредка она поднимала взор синих глаз на сидящего напротив мужчину, лишь для того, чтобы убедиться, что он сейчас не превратится в чудовище и не поглотит ее душу. Хотя, он и без этого был чудовищем. Скрип его пера отвлекал девушку от чтения, сбивал ее мысли. Что он там пишет так долго? Может, приказы? Или письма с требованием сдаться? А может заклинания по сотворению ужасных тварей? От последней мысли у Лейны пробежал холодок по спине и она заерзала на стуле. Мортем заметил ерзание девушки. Он на минуту прекратил писать и поднял перо, капнув чернилами на пергамент. Она уже должна была привыкнуть, мы ведь находимся в ее доме. Здесь ничего не изменилось — Мортему ни к чему было менять обстановку, разве что цветы, что жили на подоконниках и около окон, столь любимые женой бывшего мэра, завяли и погибли. Он не собирался здесь задерживаться, однако, в библиотеке нашел довольно интересную книгу и теперь переписывал заметки оттуда в свой дневник. — Если тебе не уютно рядом со мной, почему ты еще здесь? — его голос холодным эхом отозвался по всему кабинету. В замке топили лишь в комнате Крега, где отец и дочь спали вместе, поэтому в кабинете было прохладно. Девушка укуталась плотнее в плащ и закинула ноги на кресло, сев поудобнее. Она отложила книгу и теперь старалась не отрывать взгляда от Мортема, хоть его лицо и вызывало тянущий ужас где-то в глубине души. — Мне только лишь холодно. Можем мы затопить камин? В это время года было еще тепло, но здесь, в горах, было прохладно, несмотря на начавшуюся только осень. — Ты можешь одеться потеплее или же идти в свою комнату, — мужчина поднял глаза на девушку и та, не выдержав, отвела взгляд. — Я привыкла к этому кабинету. Когда была маленькая, всегда сидела на этом кресле и ждала, пока отец закончит работу. — Ты выросла и в жизни все подвержено переменам. — Особенно если эти перемены приносят захватчики и чудовища. Мортем снова перестал писать. Он стряхнул перо и отложил его в сторону, откинулся на спинку стула и взял книгу в руки, принявшись ее изучать. Спустя пару минут девушка вновь заговорила: — У тебя ведь есть имя? Зачем тебе наш город? Здесь нет ничего кроме гор и угля. — Имя есть и знать его тебе не положено. А город нужен лишь на время как укрепление для собственных сил. — Укрепления сил?! Что ты планируешь? — Лейна в ужасе от догадок выпрямилась и поставила ноги на холодный мраморный пол. Мужчина отвлекся от книги и поднял молчаливый взор на сидящую напротив девушку. Он мог бы ей залюбоваться, если захотел. Длинные русые волосы, синие глаза, стройный стан и отличительно строгий характер. Отцу ее было чем гордиться. — О Великое Солнце!.. — она открыла рот и прикрыла его ладонью, широко раскрыв глаза. При захвате города она упорно старалась посмотреть, что происходит вне замка, и хоть ее и не пускали к окнам, мельком она увидела, как происходил захват. Как убитые стражи, только что защищавшие живых вставали и боролись на стороне мертвых. Армия Мортема выросла очень быстро и такими темпами он мог захватить всю страну. — Ты ужасен! Самое настоящее зло! — И ты поклялась этому злу служить. — Ты вынудил нас с отцом!, — голос девушки готов был перейти на крик. — Я дал выбор. Вы его сделали. Разве я плох в том, что добиваюсь желаемого? — Гори в пламени, чудовище! — с нескрываемой злобой, почти сквозь зубы произнесла Лейна и вскочив, ринулась прочь из кабинета. Мортем вздохнул. Наконец-то он может побыть в тишине.

Все это время в замке была необычная тишина и лишь три живых души нарушали его покой. В последнее время они собирались выдвигаться дальше, ведь Мортем узнал, что король выдвинул войска в сторону Краста с намерением отбить город. — Когда мы покинем обитель каменотесов, господин? — обратился Крег к некроманту. Ему было неприятно называть захватчика родного дома господином, но он был человеком чести и сдерживал данную им клятву. В отличии от своей дочери. Своевольная девица смела употреблять панибратство в сторону Мортема и называть его чудовищем, однако и ослушаться его не осмелилась ни разу. — Через неделю. Готовь теплые вещи и еду для вас обоих. — Слушаюсь.

Однако, выехать им пришлось гораздо раньше. Уже через три дня к городу подъехала конница короля, который до последнего не верил, что Краст захватили мертвые. Король считал, что в городе просто произошел бунт, а до него самого донесли неверные слухи.

Морт заслышал топот конницы ранним утром. Вскочив с постели и ринувшись к окну, он увидел белоснежные королевские стяги и около сотни всадников. Хорошо вооруженные, с копьями наперевес, в латах, что блестели за милю от солнечных лучей - они были гордостью короля. Он прислал лишь небольшую группу, наивно полагая, что они справятся с мятежниками. Конница медленно въехала в город. Лошади пугались усеянных трупами улиц, осторожно переступая тела и дико ржа. — Что здесь произошло? — находясь в глубоком шоке спрашивал скорее сам у себя начальник конницы. Это был рослый мужчина в годах. Мортем узнал его. Именно он был в том зале с королем, когда некроманта отвергли и унизили. Рыцарь Кениннсгем, родом с Иррида. Оттуда и сложная фамилия, а имени его не знает никто. Полагается, что он и сам его позабыл. Конница остановилась посередине главной площади, что находилась напротив замка. Рыцарь выкрикнул имя мэра и тот спустя минуту появился на балконе. — Что произошло здесь, Крег? — указывая на горы вооруженных трупов наконечником копья, Кениннсгем не мог отойти от шока. Такого он не видел ни в одной битве. Смрад, что стоял на улицах мог лишить сознания слабых духом. — Здесь произошел жестокий, своевольный захват города, господин Кениннсгем, — внезапно из-за спины отца показалась Лейна. Когда то ее хотели выдать замуж за сына рыцаря, но он посчитал характер девицы слишком своевольным и отказал в свадьбе. — Леди Лейна, рад видеть вас в здравии. — Не могу ответить вам тем же, Кениннсгем, ибо здесь ваш путь окончен. — Что? — удивился всадник и развернул коня боком, готовясь к засаде, однако, на улицах не было никакого движения. Подождав с минуту, он повернулся к мэру: — Какого черта здесь происходит? Ответом на его вопрос было появление Мортема. Главные ворота замка открылись, и он появился в полном облачении совсем один. Его лицо закрывал капюшон и поэтому рыцарь слез с коня, дабы разглядеть, кто к нему вышел. — Король прислал мне подарок? Очень щедро с его стороны! — Морт хищно улыбнулся, но его улыбку видно не было. — Этот мятежник взял вас в заложники, Крег? — Он взял наши души в заложники, Кениннсгем. А теперь возьмет и вашу, — ответил мэр и удалился прочь в темноту замка. За ним проследовала и дочь, не желая смотреть на то, что последует за этими словами. Не успели рыцари сообразить, что происходит, как ворота города захлопнулись и они оказались в ловушке. Трупы начали оживать, поднимаясь на ноги и хватая оружие, они нападали на всадников как муравьи со всех сторон, не давая последним даже выкрикнуть мольбу о помощи. За полчаса армия некроманта пополнилась лучшими всадниками короля. Вскоре Мортем приказал выводить все войска из города, отправляя их на курганы. Всадников же он возглавил сам, покидая Краст на погибшей лошади. Позади него шли Лейна и Крег на пегих конях, затем же мертвая конница короля во главе с рыцарем.

VIII.

Зима пришла быстро. Первый снег, предвестник сна, крупицами падал с небес. Еще вчера земля черными кусками лежала под ногами, покрытая отчасти пожухлой травой и инеем. За ночь все укрыло белым покрывалом холода. Сидя в теплом трактире, Мортем лишь грустно смотрел в окно на белеющие поля. Все завоевания придется отложить до наступления первого тепла, а сейчас... Сейчас впору впадать в спячку. Его магия свернулась внутри него режущей пустотой, она почуяла смену периода. Больше нет возможности подымать мертвых. Зима - время их покоя. Конница короля образовала курган и легла внутрь, вокруг улеглись остальные воины, образовав обширное кладбище. — За тобой сейчас ведут охоту, и ты решил затаиться? — спросила Лейна и подлила в кружку Мортему эля. — Не я. Сейчас время сна и даже мертвые обретают покой в холода. Девушка налила эля и себе и присела возле него, положив голову на плечо. — Значит, теперь ты слаб? Мужчина не знал, что ответить. Он лишь снова перевел взгляд в окно, за которым начинала бушевать метель. — Твой отец не будет рад увидеть тебя на моем плече, Лейна, — тихо произнес некромант и провел осторожно рукой по волосам девушки. Они несли в себе всю женскую нежность и запах меда с молоком. — Он все равно когда-нибудь узнает, Морт. Сейчас или позже, какое это имеет значение? — Ты как всегда безрассудна, Лейна...

Первый снег заметил и Игни... Падающие снежинки он встретил, сидя в седле своего коня. Они с сестрой ехали через полстраны лишь для того, чтобы выяснить правду. Хлопья снега покрывали дорогу, превращая ее постепенно в скользкую глиняную кашу. — Нам нужен отдых, Кайли. Лошадям нужен отдых. Проклятый снег заметет всю дорогу. Светловолосая девушка отличалась внешне от младшего брата. Их пару можно было принять за супружескую чету, но уж слишком разные у драконов характеры. — Ты слишком драматизируешь, Игни. Это первый снег, совсем скоро он растает, — девушка сняла перчатку с руки и ловила снежинки раскрытой ладонью, любуясь прекрасным созданием природы. — И у нас совсем мало времени. Помнишь, что сказал отец? Чем раньше мы поймем, что там происходит и опровергнем слухи, тем лучше для нас всех. Для нашел вида, Игни. Молодой мужчина отвернулся от сестры на пару минут, не желая показывать свое беспокойство, однако, не смог сдержать вопроса: — А что если слухи мы подтвердим? Кайли молчала. Она не знала ответа на вопрос и боялась, что все что они слышали окажется правдой. Это ознаменуется большой войной. Она унесет много жизней, опять поставит под вопрос само существование драконов. Их начнут бояться, как раньше и истреблять. Игни понял ее страх. Понял беспокойство и его огненное сердце внутри груди сжалось. Он пришпорил коня и крикнул сестре: — Поторопимся, пока следы его совсем не исчезли.

Когда до четы драконов дошли слухи о восставшем из мертвых драконе, они сначала не поверили. Отец и мать послали Игни и Кайли на разведку в надежде что юные драконы опровергнут слухи и все это лишь безумие какого-то умалишенного путника. Но сейчас их дети сидели перед ними, и в глазах их кипела ярость, обуреваемая страхом. — Я видела его скелет, отец, — дрогнувшим голосом начала светловолосая дева. — Он воскрешен кем-то очень могущественным. — продолжил Игни. — Мы хотели вступить в битву, но помнили твое наставление, отец. Нас мало, мы бережем друг друга и свой вид. Но сейчас мы все под угрозой, — голос молодого дракона перешел на шепот, — нас перебьют люди короля, когда узнают, что мы встали на сторону некоего мага-некроманта. — Нет в этом мире некромантов! – вскрикнул Фульгур и вскочил из-за стола, — это чьи то нелепые шутки. Не бывает у нас столь сильных магов, могущих поднять дракона! — Ступайте, расседлайте лошадей с дороги, — мягко, но с тревогой в голосе вступила в разговор Аурис, — а мы с отцом здесь поговорим немного. — Не о чем здесь разговаривать! Дети что-то напутали, они просто под впечатлением! Кто-то раскопал скелет дракона и они решили, что он воскрес!

Кайли первая вскочила из-за стола. В гневе она выскочила за дверь, за ней вышел и Игни. — Он не верит нам! Думает, что мы глупые, что то напутали! — девушка вскочила в седло своей лошади, намереваясь уезжать. — Не стоит отдаваться гневу, Кайли, — брат схватил уздцы лошади. Смотря снизу вверх на лицо сестры, ее глаза, полные гнева и совсем еще детской обиды, он понимал, что она собирается сделать. — Тебе не остановить меня! Прочь с дороги, иначе затопчу копытами. — Я не собирался останавливать тебя. Я лишь прошу подождать меня. Нам нужно беречь друг друга. Кайли, у нас больше никого нет.

Дракон, которого воскресил Мортем, все также беспокоил жителей деревни, и некромант возвращался к нему. Взять его под контроль снова, если удастся. Несмотря на засыпающую магию внутри, он был уверен в своих силах, ведь если упустить момент - драконов в его армии может больше не быть. Оседлав лошадей и дождавшись, когда немного уляжется метель, они двинулись в путь. Если некроманту холод был не страшен, то Крег с дочерью, укутавшись в теплые меха, держались поближе друг ко другу, стараясь согреть своим теплом. Крег попридержал лошадь дочери, дав Мортему уйти подальше от них. —Ты знаешь, куда мы идем? Что он тебе сказал? Лейна лишь растерянно пожала плечами и теплее укуталась. Что-то говорить сейчас, когда они пробираются по замерзшей реке - попусту тратить тепло. Крег выдохнул и сжал поводья, с ненавистью глядя в спину впереди едущему Мортему. Он превратил их жизнь в постоянные скитания, усталость и невыносимый холод в душе. Находясь рядом с некромантом, они будто сами становились равнодушными, их не тревожили беды других, но они держались друг друга из последних сил, не видя жизни в разлуке. Ближе к вечеру путники заметили дымок на горизонте и Крег обрадовался в надежде на скорый отдых и горячий суп. Как оказалось, слишком рано. Подъезжая ближе, их взору открылись сгоревшие до основания дома, некоторые из которых еще тлели. Снег вокруг был растоплен, земля выжжена до основания, вокруг витал запах гари, тлетворный запах жженой плоти и смерти. Мортем остановил лошадь и слез с седла, огляделся вокруг. — О великое Солнце, кто сотворил это? — в ужасе произнесла Лейна, на мгновение убрав шарф, закрывающий рот и нос, но сразу задернула обратно, не выдержав ужасной вони. — Дракон. — Драконы давно вымерли, — ответил Крег и тоже спешился вслед за господином, — но и люди сотворить такого не могли... — Вымерли. Я воскресил одного из них, — мрачно ответил Мортем и сел обратно на лошадь, — нам нужно уезжать. — Воскресил? Разве это возможно? — Я все больше убеждаюсь в твоей непомерной жажде власти и погибели всего живого, Мортем, — Крег сел в седло и теплее закутался. Он не чувствовал сочувствия к погибшим и это его пугало. Страх заметила и Лейна. Они переглянулись и отец опустил взгляд, не найдя, что сказать дочери в этот момент. Некромант же пропустил все слова мимо ушей. Его волновала его добыча и он пришпорил лошадь, идя по только ему заметному следу летающей нежити.

Через пару минут бешеной скачки маг остановил лошадь и приказал людям ждать его здесь. Он привязался коня к дереву, а сам, пробираясь сквозь сугробы, пошел вперед. Вскоре он наткнулся на поваленные деревья и лес, в который они вошли, озарился драконьим криком. Звериный рокот вспугнул находившуюся довольно далеко стаю ворон, они с карканьем поднялись вверх и поспешили удалиться прочь. Мортем же отодвинул еловую лапу и увидел творение рук своих, окруженное двумя всадниками. Парень в плаще с гербом, вышитым серебряными нитями и светловолосая девушка скакали вокруг и пытались покончить с нежитью, на что дракон отчаянно отбивался хвостом, когтями и огнем. Некромант вышел из укрытия и поднял руку вверх. Скелет дракона, начавший слегка обрастать гниющей плотью, замер и выжидающе смотрел на того, кто его поднял. Остановились и всадники, потянув лошадей за поводья. — Что забыл ты здесь, путник? Если заблудился, то беги прочь, пока еще жив, — гаркнула девица и взяла копье в руку, намереваясь кинуть его в дракона. — Вы не убьете то, что убить нельзя. Оставьте затею и идите своей дорогой. Возвращайтесь домой, к родным, пока еще можете уйти сами. — Кто ты такой? — спросил парень, встав на защиту девушки. — Я тот, кто поднял дракона. Я его господин. Всадники переглянулись. Девушка опустила копье. Мортем, воспользовавшись моментом замешательства, начал осторожно подходить к зверю. Дракон оскалил белоснежные зубы и зарычал. Некромант сделал шаг вперед и оказался перед мордой ящера, а затем медленно опустил ладонь на его облезлый нос: — Ты подчиняешься мне. Я — тот, кто тебя воскресил, я твой повелитель, - он смотрел в зеленые глаза ящера, а зверь в ответ смотрел на него. Прошло больше минуты, пока дракон не подчинился и не склонил голову на землю, закрыв глаза и тяжело выдохнув пары газа и копоть. — Уничтожь его! Уничтожь свое творение! Он — зло, что сожгло много деревень и погубило сотни живых людей! — крикнула девушка в отчаянии, но, когда Морт обернулся на нее, замерла в ужасе. Не в силах сказать и слова, она посмотрела на брата. Отчаяние в их глазах сказало все без слов. — Я — Мортем, повелитель самой смерти... Сожги чужаков, дракон!

Знакомый запах ударил по обонянию. Игни напрягся. Кайли кинула на него короткий взгляд. Они уже встречали этот запах – запах жженой плоти и сожженной древесины. С тех пор драконы ушли в другие земли, затаились от людей и пропали из их истории. Так давно это было, но воспоминания вернулись и ударили по сердцу Игни.

Неподалеку от сгоревшей деревни они обнаружили следы дракона, ведущие в небольшой еловый лес.

— Игни… — Кайли настороженно смотрела на брата. Его лицо выражало непонимание.

— Почему я не чувствую его, Кайли?

— Я тоже.

Их разговор прервал прерывистый рык, раздававшийся из чащи. Игни немедленно направил коня на звук, за ним последовала и Кайли. Скелет дракона приземлился на небольшую поляну и боролся с одним из людей. Последний отчаянно пытался противостоять ожившему дракону, но копье в его руке мало чем могло помочь. Дракон щелкнул зубами, поднялся на задние лапы и раздавил несчастного, обрушив на него тяжесть костей передней лапы. Игни выехал вперед и дракон, принюхавшись, развернулся. Увидев перед собой двух всадников, зверь раскрыл пасть, готовясь напасть. Кайли вскрикнула, увидев зеленые глаза ожившего дракона – они светились непомерной жаждой смерти.

Вышедший из леса некромант правил драконом. Точнее, тем, что от него осталось – скелетом с обвисшей кожей и сгнившими мышцами на костях. Когда маг приказал дракону сжечь незнакомцев, Игни в один момент обратился в дракона. Огненно-красный дракон напал на нежить и свернул ему шею, но это не помогло. Дракон — нежить быстро восстановился, его кости встали обратно, а порванные мышцы срослись. Он ударил лапой Игни по морде, острые когти прошлись по чешуе, но не смогли ее порвать. Дар Фульгура и Аурис своим детям – шкура, которую не пробить ничем, спасла Игни жизнь не в первый раз. Удар вывел из равновесия, но ненадолго – Игни набрал воздуха в легкие и выплюнул пламя. Огонь охватил нежить, тот страшно закричал и попытался взлететь. В воздухе в него ударила Кайли, разломав позвоночник пополам. Дракон рухнул на землю и разлетелся по частям.

— Твое творение повержено! И твоя судьба сегодня прервётся! – обернувшись в человека, Игни вынул меч из ножен и направился к некроманту. Однако, тот лишь ухмыльнулся на угрозу дракона. Острие меча вошло в тело Мортема, его черные с синей радужкой глаза вперились взглядом в зеленые глаза Игни, стоявшего так рядом. Мортем улыбнулся. Он не ощущал боли, а смерть — его ручной зверь.

— Кажется, я знаю, кто ты… Игни.

Заметив, что магу не причиняет вреда оружие, Игни вынул меч и откинул в сторону.

— Откуда тебе меня знать?

— Твой плащ и нашивка на нем. Род Фульгура давно известен людям. Как и его дети.

Игни бросил в некроманта полный ненависти взгляд, но не ответил на его замечание.

— Я приговариваю тебя к смерти через сожжение, некромант по имени Мортем, — дракон вновь обернулся и приготовился выпустить пламя в сторону мага, но услышал, как вскрикнула позади Кайли. Обернувшись, он замер от удивления – позади него стоял оживший дракон. Его кости обуглились, мышцы сгорели, но магия, что держит его сильнее пламени. Дракон — нежить набросился на Игни. Его острые зубы впились в лапу. С резким поворотом головы хрустнули кости и связки у Игни – он взревел от боли и, выдрав лапу из пасти, отскочил назад. Нежить не стал ждать и кинулся во второй раз. За секунду до того, как острые зубы впились бы в шею Игни, по нежити сбоку ударила Кайли. От удара дракон завалился на бок, но быстро поднялся. Кайли бросилась во второй раз, но нежить опередил ее, ударив в живот головой, опрокидывая небесного дракона на спину. Когти Кайли скользили по костям, не причиняя вреда нежити, который, в свою очередь, впился в шею Кайли и принялся ее душить. Подоспевший Игни попытался спасти сестру, но дракон стоял, слово каменный, не сдвигался ни на метр до тех пор, пока Кайли, закатив глаза, не потеряла облик дракона и не обратилась в девушку.

Лейна и Крег слышали рев драконов из леса. От этих звуков у них пробегали мурашки по коже. Лейна, сидя в седле, не знала, чего она боится больше – увидеть Морта живым или мертвым. Являясь угрозой всему миру, он пробуждал в ней самые отвратные чувства, но узнав о его прошлом, о планах на будущее, и зная, что он действительно любит ее она боялась его потерять. Такие смешанные чувства порой сводили ее с ума. Она посмотрела на отца. Его каменное лицо не выражало эмоций, он сидел в седле прямо и гордо, неотрывно смотря в лес, туда, где проходит битва. Внезапно, она заметила, как его глаза сузились, а затем взгляд опустился вниз. Повернув голову, ее сердце чуть не выскочило из груди, не то от радости, не то от страха. Из леса вышел Мортем, а за ним – собранный из обугленных костей дракон.

IX.

Копыта коней приминали под собой траву, оставляя гниющие остатки былой зелени. Гибель ждала всех, кто был на пути у мертвой конницы во главе со своим повелителем. Всадники, трое слева, трое справа, закованные в стальные латы с узорчатыми рисунками на груди и спине, закрытой длинным черным плащом. Они были военачальниками быстро растущей армии, не по своей воле служившие своему господину. Сам же повелитель шел впереди своей армады, ведя за собой три десятка тысяч единиц пехоты, две — конницы, позади всех шли особые войска быстрого реагирования — облаченные в легкие и подвижные доспехи, укутанные с ног до головы синими плащами, они несли быструю смерть луками с отравленными стрелами и покрытыми ядом ятаганами, несли погибель, но далеко не освобождение. Сидели они на огромных собакоподобных чудовищах размером с коня, с огромными когтями и длинными клыками. Однако, главная мощь повелителя витала высоко в облаках, крыльями иногда затмевая солнечные лучи. Ужас с Небес, как звали их в стане живых людей. Криком своим способные дезориентировать противника, а пламенем из пасти способные сжечь города, драконы с мертвой плотью на оборванных крыльях, зелеными, пустыми глазницами, в которых не увидишь ничего, кроме своей страшной участи. Целью их был очередной город когда - то цветущего и мощного королевства под правлением короля Родрика. Постоянно хвалился король мощью армии своей, шахтами с железом и полной казной, пока неосторожно сказанное слово и необдуманное действие не погубило все, что ему было дорого. Сейчас от былой славы и великолепного королевства осталось лишь несколько жалких клочков земли, три замка да два города, не считая хорошо укрепленной столицы, где и сидел в ожидании своей участи Родрик. Никто и подумать не мог. Никто не воспринимал его всерьез. Ни отец Родрика, Норгот Второй, ни король соседнего королевства, даже Аргентум не воспринимал бывшего ученика как угрозу всему живому. Зря.

На горизонте показалась главная башня города. Высокий шпиль башни, казалось, упирался острым концом в пухлое облако — внутри хранилось множество знаний, не подвластных уму обычного человека. Там, в глуби ее хранились книги, в особой, запретной, закрытой зоне, дающие власть над мертвыми лишь тем, кто сможет прочитать рукописи древних магов. Повелитель остановил коня и дождался, когда один из всадников конницы не поравняется с ним. Всадник понимал господина без слов, поэтому лишь кивнул головой в знак понимания задачи, и развернув коня, понесся прочь, уведя с собой войска особого назначения. Следующим был всадник с характерным отличием от остальных, закрывающих лица — его голова была обнажена, открывая взору узоры гнили на щеках и лбу, короткие темные волосы и тонкие губы, которые растянулись в усмешке, когда он понял приказ. Коротко кивнул, он увел коня в другую сторону. Выйдя на широкую поляну, дождался, пока один из драконов сядет рядом, чтобы забраться на шипастую шею ящера и взмыть в облака. Повелитель же, закрыв лицо маской, поднял покрытый ржавчиной, весь исколотый меч, приказывая остальным наступать на город. В этой войне мертвых против живых повелитель, будучи живым, имел частичку благородия и не трогал женщин и детей, но и не позволял им жить на своей территории, позволяя им собрать все, что смогут унести в своих руках и в течении одного дня покинуть захваченный город. Многие пользовались такой возможностью, но были и такие, кто сопротивлялся до последнего. В первый свой поход он по неопытности разрешил некоторым женщинам перейти на его сторону и прислуживать ему, однако, чуть не поплатился жизнью за свой необдуманный поступок, если бы мог ею поплатиться.

Город, обнесенный круглой стеной, готовился к атаке мертвецов. Поднявшись на самый высокий этаж башни, мэр города взглянул в бинокль. Старец, что стоял рядом с мэром, положил руку ему на плечо.

— Мы с тобой старые друзья, Неймар. Многие лета прожили, много видели. Сегодня придет конец нашей дружбе. Конец нашим жизням.

Неймар отнял бинокль от глаз и посмотрел на старца. Маррок был старше него всего на десять лет, но выглядел как его дед. Седая борода ученого достигала груди, а седые брови сейчас были сведены вместе, придавая лицу скорбное выражение.

— Мы будешь мне другом еще долгие лета, Маррок. Король обещал прислать подмогу. Уже завтра, на рассвете, мы будем праздновать победу.

Старый ученый горько усмехнулся. Он отдал всю жизнь башне, на сохранение ее тайн, на поддержание ее красоты. Сейчас Аргентум беспристрастно дает своему слуге любоваться на смерть, идущую с запада. Башня нужна Мортему, а он — ей.

— Четыре тысячи ученых умов разгадывают загадку смерти, борются с ней, отнимая один за одним ее всадников – чуму, голод, холод. Башня существует с момента Затмения, Неймар и сама смерть пришла забрать свой трон.

— Чушь собачья! – мэр выругался. Он никогда не верил этим легендам о фундаменте Аргентума и его ходах, что спрятаны от людей. – Нет здесь никакого трона. Сколько уже пытаются найти хоть одну зацепку на алтарь, но его здесь нет! Ты и сам знаешь лучше меня.

— Однако, Мортем рвется сюда, и ни тебе, ни мне, ни армии короля его не остановить. Я не могу оставить башню. Ты – город. Мы их хранители, их защитники. Оттого горько осознавать, что сегодня я в последний раз увижу свет луны и россыпь звезд. До утра мы не доживем.

Будто в подтверждение слов Маррока над башней раздался хриплый рев, а затем над шпилем показались оборванные крылья. Они пронеслись мимо и ветер с них подхватил шляпу ученого с его головы, выкинув ее прочь.

Неймар пригнулся, испуганно посмотрел на друга. Старик проводил взглядом чудовище, облетевшее город кругом и возвращающееся к хозяину.

— Он осматривает владения.

Мэр города нервно сглотнул и повернулся на запад. То, что видел он в бинокль теперь можно было увидеть невооруженным взглядом.

Маррок был прав. Город пал после заката. Воины на собакоподобных чудовищах быстро преодолели стены и уже мертвые стражи стены сами открыли ворота остальной армии. Мортем ступил на деревянный мост. Аргентум смотрел на бывшего ученика свысока. Как прекрасна башня! Ее этажи, каждый разного цвета и орнамента так и завораживали взгляд. Пройдя по мосту, он вошел в город и оглянулся – его встретили тусклые глаза мертвецов, напоминавшие мотыльков на лесной поляне ночью. Мирные жители, забравшись в свои дома, боялись показаться наружу. Они не интересовали повелителя смерти. Аргентум – вот зачем он пришел.

На пороге башни, у самых дверей, ведущих в сокровенные знания всего человечества стоял Маррок. Старец, сгорбившись, опирался на палку и смотрел прямо в глаза некроманту. Он не боялся смерти.

— Ты все-таки явился. Как и было обещано.

— Маррок… Я наслышан о тебе. И я не желаю твоей смерти. Уйди. Как повелитель Аргентума, я освобождаю тебя от клятвы. Ты свободен.

Старик хрипло рассмеялся, но не сдвинулся с места.

— Ты еще не повелитель башни, Мортем. Примет ли тебя она? Откроет ли свои тайны?

Некромант поднял взгляд в небо, а через пару секунд на главную площадь приземлился дракон. Под тяжестью его костей и сгнившей плоти рухнул фонтан и потрескались плиты. Дракон развернулся, раскрыл пасть и схватил старца. Стоявший поодаль Неймар смотрел на смерть друга и даже не шелохнулся. Рана от меча в его груди раскрывала небьющееся сердце.

Аргентум уже опустел. Маррок отпустил остальных ученых, не желая их смерти. Каждый шаг Мортема раздавался эхом в комнатах, а тишина, стоящая везде, непривычная этой башне, скользкими, тяжелыми руками опутывала мага. На седьмом этаже он остановился. Там, за тяжелыми дверьми, усиленными рунами и тяжелым металлом, было то, зачем он пришел. Толкнув дверь, он увидел большую комнату со стеллажами и свитками, а посередине стоял стол, на котором догорали три свечи. Двумя пальцами Мортем раскрыл пергамент, лежащий на столе. Его взгляд скользнул по буквам, он тяжело вздохнул и отпустил пергамент, позволив ему свернуться в свиток. Теперь закрытые знания Аргентума в руках некроманта.

X.

— Твое предназначение — спасти этот мир, а не вести его в пропасть, — спокойный голос женщины на миг перестал звенеть в ушах, а затем снова стал проникать мелодией в разум. — Ты должен был стать королем всех стран, спасителем для всех людей, а превратился для всех в чудовище... — Меня изначально сделали чудовищем! Посмотри на меня! — мужчина снял маску и скинул капюшон, обнажив светлую кожу и синие, глубокие глаза. — Выйди на свет, дай мне взглянуть на тебя, — его взгляд метался из стороны в сторону в поисках говорившей с ним женщины, пытаясь уловить хоть мельчайшее движение в воздухе, в переливах солнечного света, проникающего сквозь дыры в потолке и полуразрушенное маленькое окно под самым сводом храма. Все безуспешно.

Мортем оглянулся. Храм казался ему до боли знакомым, хотя он не разу тут не был. Белые колонны, стоявшие полукругом, пол из мраморных плит, отдающих холодом горных вершин. Внезапно солнечный стал пропадать. Храм накрывала тьма. Она просачивалась сквозь дыры в своде, сквозь трещины в стенах. Тьма поглощала свет свечей, стоящих в углублениях в стенах, она тронула холодный свет мрамора, сползла на пол и витиеватыми клубами потянулась к некроманту. Испуг сжал горло, схватил руки и ноги, не давая возможности шевелиться. Взгляд синих глаз уловил впереди себя движение. Ему навстречу вышел силуэт, сотканный из мрака. Он протянул руку вперед, а затем опустил голову в пол. Плиты под ногами Мортема растворились и внизу открылся мир — реки, пересекающие равнины, горы, возвышающиеся над облаками. Пестрящий зеленью и синевой мир, живущий и цветущий. Тьма просочилась сквозь пол и каплями падала вниз, превратившись скоро в струю, а затем и в поток. Мир потускнел, реки побагровели, горы покрылись черными шапками.

— Кто ты? – дрожащим голосом едва вымолвил Мортем.

Храм задрожал. Силуэт раскрыл рот, превратившийся в пасть неведомого зверя. Изнутри полезли запахи гнили и пыли.

— Мое время пришло.

Пасть раскрылась еще больше и совсем скоро заполнила собой весь храм. Мортем видел, как внутри у силуэта горит обод яркого света, внутри которого воронка, затягивающая в себя всякого, кто туда попадет. Некромант ощутил странную схожесть между ним и силуэтом. Смерть, что живет внутри, скребнула когтями и потянулась туда, в воронку, словно там ее место. Поддавшись ей, мужчина шагнул вперед, оказавшись одной ногой в пасти зверя. Над головой промелькнул луч яркого света, а затем на силуэт обрушились остатки свода. Он страшно зарычал, отпрыгнул и закрыл пасть, вернувшуюся в привычные размеры. От этого действия почти обездвиженный Мортем упал на спину. Его взгляд скользнул по открывшемуся небу и то, что он увидел, поразило его – сгустки звезд, разных цветов и размеров, плыли по своим траекториям, сияя и сиянием своим поражая сердце.

Мортем очнулся. С трудом сделав вдох и закашлявшись от пыли, попавшей в легкие, он открыл слипшиеся глаза, оказавшиеся в паутине. Через секунду молотом по голове ударили воспоминания последнего дня в Аргентуме и где-то под боком предательски заныла рана.

Ласковые руки с ловкостью змеи обняли некроманта сзади. Девичий голосок прошелестел над самым ухом.

— Ты нашел что-то интересное?

— Да. Я так долго шел к ней, к этой книге, что, держа ее в руках не могу поверить, — Мортем раскрыл старый фолиант. Книга поддалась ему, открывая свои тайны, зашифрованные никому доселе не известным языком. Губы зашевелились, не произнося слова вслух, когда взгляд пробежался по строкам.

— Что же это за книга? – девушка обошла некроманта вокруг, заглядывая в раскрытый фолиант. На пожелтевших страницах были неизвестные ей буквы, написанные резкими движениями и имеющими от этого острые углы.

Мортем оторвался от книги, освободил правую руку и погладил по щеке Лейну. Она улыбнулась в ответ и подняла взгляд на лицо своего повелителя, но увиденное в его глазах стерло ее улыбку.

—Это что-то ужасное, — она едва смогла произнести эти слова. На лице некроманта появилась едва заметная, надменная улыбка. Так он улыбался лишь один раз – когда поднимал свою армию на Аргентум.

— Ты обещал дать им покой, захватив башню. Что же теперь?

— Теперь? – переспросил он, закрыв книгу и положив ее на стол. – Теперь моей силе не будет страшен мороз. Дочитав ее, я стану тем, кем и явился на этот мир.

Лейна отошла на шаг назад. Сердце ее сжалось в страшном предчувствии. Осознание истинного намерения некроманта острым лезвием прошлось по легким. Неужели только она? Только власть, любыми методами, любыми жертвами?

— Ты боишься? – спокойствие его голоса вызвало мурашки, пробежавшие по спине девушки. Боится ли она? Да. Боится. Ей страшно за мир, страшно за себя. Мортем подошел ближе к девушке, взял ее за подбородок и поднял искаженное испугом лицо.

— Напрасно. Ты станешь править этим миром со мной.

— Нет! – дочь Крега вырвала подбородок из рук некроманта, ставшего в один миг ненавистным. Ее рука спустилась на пояс, схватила кинжал и всадила Мортему в бок. Руку обагрила кровь, а лицо некроманта исказила боль. Он сделал тяжелый вздох, смотря на кинжал в его боку и вытекающую кровь. Острая боль согнула его почти пополам, и, потеряв равновесие, он рухнул на колени.

— Как? – втянув в себя воздух, произнес он, подняв изумленный взгляд на Лейну.

— Твое имя... Я нанесла его на лезвие, когда узнала, — быстро проговорила девушка, а затем выскочила из кабинета. Семь этажей пролетели как один. Раскрыв двери башни, она выбежала на улицу и остановилась. Армия мертвых, что стояла под башней, посмотрела на нее многоглазым монстром, а затем люди, драконы, кони – все они стали рассыпаться в пыль, сдуваемую ветром.

Острая боль поглотила все тело и забрала все силы. Мортем с трудом перевернулся на спину. Смотря на деревянный потолок, он ощущал, как вместе с кровью из него вытекает сама смерть, будто она нашла лазейку из своей клетки. С последней каплей смерти он выдохнул и закрыл глаза, в надежде больше их не открыть.

Глава 2. Падение дракона.

I.

Солнце клонилось к закату. Мужчина, сидя на земле и подогнув ногу под себя, внимательно смотрел на сокровище, стоящее в нескольких метрах от него. Огромное, белого цвета с красными прожилками. Сокровище пульсировало и жизнь внутри била ключом, защищая растущий организм плотной скорлупой. Человек потер ладони, почувствовав холод, что пришел с закатом на кончиках пальцев. Он все еще не мог поверить, что удача ему улыбнулась.

Ламер родился в семье бедного фермера и пастушки. Его друзья, парни и девушки, работали с рассвета до самого заката на полях родителей, дабы прокормить себя и тех, кто уже не в состоянии работать. Ламер такой жизни не желал. Он с завистью поднимал глаза в небо, смотря на крылатых ящеров, что вились в облаках и молился на день, когда сам отрастит крылья. Но разве может летать тот, кому суждено ползать? Ламер был убежден, что сможет, надо лишь очень стараться для этого.

В один из дней, тех, что солнце в самом верху неба жарит лучами кожу людей, работающих на полях, Ламера отправили за водой на реку. Взвалив на плечи коромысло с двумя ведрами, он побрел к воде, проклиная все, чего касался его взгляд – зеленую траву под ногами, душный воздух, судьбу, что так безжалостно закинула его в самую бедность и дала немощное тело. Даже придя к реке, где журчащая вода и стрекот насекомых иному показались бы раем, Ламер проклял воду за то, что она, не зная бед, бежит по своим делам. Он сбросил груз пустых ведер на землю и сквозь шум воды вдруг услышал тяжелое дыхание, шедшее из зарослей камышей. Подойдя ближе, его взгляд зацепился за зеленую чешую хвоста, лежащего на траве и почти сливающегося с ней. Дыхание внезапно перехватило, не то от ужаса, не то от счастья такой близости к дракону. Фермер с осторожностью подошел ближе и услышал тяжелый выдох, сменившийся тишиной. Кажется, зверь испустил дух. Ламер потрогал веточкой торчащий хвост. Ответа не последовало.

Разведя костер из веточек, что лежали под ногами, Ламер протянул руки к огню. Он понятия не имел, что будет делать с яйцом, когда вытаскивал его из большого живота погибшего ящера. В глазах снова промелькнули события этого дня – как он, оставив ведра на берегу, помчался со скоростью бешеной собаки до дома, как рылся в ящиках в поисках ножа, а вернувшись на берег, с трудом разрезал плотную чешую на животе. От нетерпения руки дрожали, и он весь измазался в крови, но достав яйцо, смотрел на него как на самое дорогое, что когда-либо было в его жизни. Это его шанс получить крылья, это его шанс забыть про бедность!

Первый дракон Ламера, вылупившись, погиб вскоре от голода. Фермер не учел, что ящеры невероятно прожорливы в детстве и не сумел достать ему достаточно мяса. Держа исхудавшее тело маленького дракона на руках, он рыдал, но не над жизнью, что так неосмотрительно погубил, а над собственными мечтами, что погибли вместе с драконом. Отчаянно не желая возвращаться в деревню и снова горбатиться на полях, Ламер ушел за грань горизонта, туда, где спал Огненный Великан. Так называли местные вулкан, который в древности погубил небольшой город, стоящий на склоне горы. Вслед за извержениями последовал обвал почвы в эпицентре вулкана, образовав довольно глубокий кратер, окруженный со всех сторон непреодолимыми стенами из застывшей вулканической породы и поросших на краях деревьев.

— Это начало новой жизни для тебя, Ламер, — произнес фермер, глядя на гору перед собой и ухмыляясь своему плану.

Что может преодолеть невозможное, как не целеустремленность? Бешеная, не считающаяся с самой жизнью, не почитающая совесть и забывшая про все вокруг? Именно такая поглотила Ламера. В жажде свободы и страхе бедности она родилась и стала чудовищем, сделав таковым и хозяина.

Первое украденное из гнезда драконов яйцо на этот раз было не белым. Оно отдавало светло-зеленым оттенком, переливаясь в нежно-голубой цвет. Украсть яйцо у дракона – такое никому не удавалось. Драконы хранили яйца в домах и сторожили их как зеницу ока, ведь зачатие происходило в человеческом облике и никогда не было больше одного яйца в три года. Ящеры относились к потомству с любовью, непосильной обычному человеческому разуму.

Когда до главы драконов дошла весть о пропаже более десяти яиц из разных регионов и в разное время, он был в бешенстве. Кто посмел трогать самое дорогое в их жизни? В совете разразился скандал: одни требовали объявить войну людям, вторые – назначить за вора солидное вознаграждение, третьи – хранить все яйца в одном хорошо охраняемом месте. Когда шум достиг предела терпения главы, он поднялся с кресла и ударил по столу кулаком. Совет медленно утих, переведя взгляды на него.

Фульгур, глава драконов, гневным взглядом обвел совет. Никогда еще драконы в человеческом обличии не были так похожи на самих людей!

— Посмотрите на себя, — начал мужчина грозным, ясным голосом. – Вы боитесь! Поджали хвосты, разожгли пламя в своих глотках! Да, потеря такого количества детей ужасна, но это не повод устраивать войну всему миру! Кто ворует яйца – неизвестно, и нужно это выяснить.

— А что вор делает с нашими детьми?

— А если их уже нет в живых?

— Это грубое нарушение наших границ!

— Угроза нашему виду!

— Нельзя такое терпеть!

— Люди давно нас ненавидят!

Голоса снова заполнили здание совета. Драконы ругались между собой и ругали Фульгура, на что мужчина лишь молчал, не в силах ответить на эти вопросы. Гул прервала ворвавшаяся в зал женщина. Ее взгляд бросал молнии на всех сидящих за столом.

— Аурис, у тебя есть вести? — Фульгур был обеспокоен видом супруги. В прошлый раз, когда она была в такой ярости полностью промерзло Теплое Озеро, не остывающее даже зимой в сильные морозы.

— Наши дети живы! — она бросила на стол пергамент со сломанной печатью Великого Королевства Нерры.

— Вор использует их в своих целях! Три дракона ворвались в Золотую башню Аргона и вынесли оттуда половину королевской казны! Это были наши дети!

— Ты не имеешь права вскрывать документы первой важности, — заметил один из сидящих Совете, увидев, что печать сорвана, но словил взгляд, полный такой ярости, что на его бороде и бровях появился иней.

Фульгур развернул свиток и скользнул по нему взглядом. Его лицо стало каменным. Кажется, Аурис была права – в донесении от королевы Мэры значатся три дракона в размерах от пяти до семи метров. Возраст подростков, первых похищенных около пяти лет назад яиц.

II.

Они подъезжали к городу. Величественный издалека, с массивной стеной вокруг, окруженной рвом с водой, с позолоченными крышами домов, ярко блестевшими в солнечных лучах, мощенной, широкой дорогой, ведущей на мост между рвом и уходящей сквозь главные ворота, при приближении к нему с каждой секундой терял величие и грандиозность. Широкая дорога была усеяна нечистотами, и если в округе по ней еще можно было идти, то в самом городе запросто можно было остаться без обуви. Позолоченные крыши оказались лишь начищенной бронзой, а дома под ними - бараками с тонкими стенами, построенными так близко друг ко другу, что казалось, либо нижний рухнет под тяжестью, либо верхний обвалится от крена. — Плариум — Город Нищих! — с восхищением воскликнула Мора и направила вороного коня на обочину перед самым мостом. Ее черные волосы блестели на солнце словно жидкая смола, а в темных глазах сверкали огоньки азарта. — И что тебя в нем так восхищает? — Игни недовольно сморщился при виде грязных, босых и плохо одетых людей, снующих вокруг. — Как? — она расхохоталась, смотря на выражение лица брата, а затем дернула его за рукав. — Здесь все пороки людей. Это чирей на теле Миллариума. — Так что же король его не вычистит? — Ты с ума сошел? — она удивленно рассмеялась над наивностью юноши, — здесь половина незаконных доходов всех орденов, альянсов, лирий и тому подобных сборищ толстосумов этой страны. Бордели, попрошайки, воры, — она указала на большое здание, — игровые заведения. — Мерзкое место. Давай побыстрее уберемся отсюда, — попросил парень сестру, глянув на нее. С ее лица пропала улыбка. — Ты не понимаешь этой романтики, Игг. Здесь люди без масок, без гордыни и напыщенности, без манер и высокопарности. Девушка пришпорила коня и направила его к главным воротам. У массивных ворот, открытых настежь почти всегда, не было охраны. Впрочем, как и на улицах. В этом городе все решала сила, связи или деньги. Все остальное решал Совет. К зданию Совета и направилась драконица с братом.

Под слоем грязи не слышно было цокота копыт. К Игни тянули руки худые, грязные женщины и дети, мужчины собирались в группы и о чем-то шептались, смотря на дорого одетых всадников. Их привлекал темный плащ молодого дракона с вышивкой герба на нем серебряными нитями. Мора такого плаща не носила, но ее одежда, украшенная золотой нитью, привлекала внимания не меньше. Она не обращала внимания на людей, ее ретивый конь толкал прохожих и наступал на тех, кто не успел уйти с ее пути. Игни ехал за сестрой, ему путь уже был расчищен. — Следи за кошельком, братец, — поучительно сказала Мора, лишь едва повернув голову в сторону, - они могут спереть его даже когда ты в седле. — Вот уж ловкачи, — недовольно пробурчал себе под нос Игни, все же убрав кошель с монетами за пазуху. Главная дорога вела в самый центр города, туда, где находилось приличного вида здание в один этаж. Окруженное высоченным забором с острыми шпилями, за которым была чистота, ухоженные деревья и палисадники с чудными цветами. Всадники подъехали к закрытым, искусно выкованным воротам, которые охраняла стража. Мора натянула поводья и спешилась, похлопав коня по шее. Стража скрестила копья, показывая, что чужакам вход воспрещен. — Мое имя Мора. Представьте меня Совету, — потребовала драконица у стражи, но те даже не шелохнулись. Подъехавший Игни слез с коня и не успел подойти к сестре, как их лошадей чуть не увели. — Эй, эй, это не твое! — закричал Игни на бродягу, а через пару минут в него прилетел камень, от чего плохо одетый мужчина вскрикнул от боли и удрал в толпу. Дракон глянул на сестру, а та лишь с довольным видом стряхивала ладони. — Камней на всех не хватит, Мора, — настороженно заметил парень, оглядываясь по сторонам. Ему очень не нравилась группа мужчин, что следила за ними с самого въезда в город. Они сверлили взглядом его и сестру, но не решались на действия. — Ты оглох?! — крикнула Мора на одного из стражей. — Я не собираюсь стоять здесь до скончания веков! — девушка активно жестикулировала и это показалось стражнику опасным. Он встал в боевую стойку и направил на драконицу копье. За ним повторил и второй. — Да как ты смеешь?! — Мора ударила рукой по копью, отводя его от себя в сторону. Неизвестно, чем закончилась бы эта ситуация, но вовремя вышедший из здания мужчина приказал стражникам опустить оружие. Он подошел ближе к драконам и вежливо поклонился. Хорошие манеры выдавали в нем благородного человека, так же, как и хорошая одежда вкупе с аккуратной прической и ухоженной, коротко стриженной бородкой. — Приношу свои извинения. Стража обязана охранять эти ворота и все, что за ними ценой своей жизни. Вы должны понять, — он неловко улыбнулся и сложил руки за спиной. Мора недовольно фыркнула. Их заметили и даже извинились, но ворота все еще закрыты. На это она и указала: — Твои манеры под стать аристократу, разве что гости все еще на пороге и никак не войдут. Мужчина снова неловко улыбнулся. Он скосился на ворота, потом перевел взгляд на Мору. — Я впустил бы вас, но, боюсь, сейчас в этом нет никакого толку. Дело в том, что глава совета не в городе и обещал прибыть завтра к утру. Без него Совет не имеет права принимать гостей. — Да ты хоть знаешь, кто я?! — снова вскипела девушка и подошла вплотную к решеткам ворот, схватив одну рукой в черной, бархатной перчатке. От этого действия мужчина отошел на два шага назад, коротко кивнул и произнес: — Конечно, Великая Мора, Гроза людей, несущая смерть на крыльях. И Ваш брат, Игни, если не ошибаюсь? Игни коротко кивнул и отвез взгляд в сторону. Он еще слишком молод, чтобы иметь звучное имя, но обязательно будет иметь его. Грозное и ужасающее. Но в ужасе Мору ему не переплюнуть.

Драконам пришлось искать пристанище на ночь. Мора, без тени зазрения, потащила братца в ближайшую таверну, больше похожую на бордель. На первом этаже в металлических клетках танцевали полуголые девушки, заманивая себе клиентов. Мужчины тянули к ним руки через прутья, но их действия пресекал короткий, точный удар по ладони небольшим прутиком.

— Это фишка заведения, — Мора улыбнулась танцовщице и помахала ей рукой, — в клетки сажают только самых красивых, а те, кто побогаче могут их взять на ночь. Не обольщайся на их улыбки, они лживы.

— Ты говорила, это город искренних эмоций, — напомнил Море Игни. Они уже подошли к тавернщику и Мора, кинув на стол несколько золотых монет, потребовала две лучших комнаты.

— Улыбка танцовщицы гораздо правдивее улыбки чиновника, Игни.

Грузный мужчина в засаленной рубахе смахнул золотые под стол и заулыбался ртом с золотыми зубами:

— Ох, прекрасная леди, у нас аншлаг, комнаты все заняты, приношу свои извинения... Но есть на самом чердаке комнатка, она небольшая, но уютная. Мы держим ее на случай непредвиденных ситуаций.

— Ты издеваешься, чернь?! — Мора быстро пришла в ярость. – Предлагаешь мне и моему брату халупу на крыше? Освобождай комнаты, или я сожгу к чертям собачьим все твое заведение! – ее глаза приняли облик драконьих. Увидев это, тавернщик едва не стал заикаться. Он коротко кивнул головой и в мгновение ока исчез из видимости, пообещав, что найдет лучшие апартаменты.

Ожидание затянулось. Мора выпила стакан крепкого пива, недовольно и брезгливо поморщилась, а затем прикрыла носик ладонью в бархатной перчатке, словно принцесса, и икнула. Игни, глядя на сестру, удивлялся, как в этой хрупкой барышне умещается милая девушка и яростная мегера. На его удивление Мора ответила, что Игни просто еще не женат.

Их разговор прервал седой, хорошо одетый и подтянутый мужчина. Он сел рядом с Игни и облокотил на край стола трость, что держал в правой руке. Мора смерила его взглядом с каплей презрения и удивления. Не успела она и рот открыть, как незнакомец ее перебил.

— Так это ты та храбрая дева, что грозится сжечь мою таверну? — в голосе послышалась усмешка. Правда, смотря на драконицу, нельзя было и подумать, что она способна постоять за себя. Однако, внешность обманчива.

Мора выпрямилась, расправила плечи. Ее терпение подходило к концу. Они с Игни слишком долго находились в седле, не получили аудиенции Совета, прождали тавернщика с комнатами до самого вечера, а теперь хозяин таверны смеется над ней. Она сняла перчатки и, резко вскочив, схватила незнакомца за ворот красного, с золотой вышивкой кафтана, притянула к своему лицу:

— А ты хочешь проверить? Я знаю запах горящей плоти людей, видела, как кости обугливаются и пламя пожирает их. Хочешь, покажу и тебе?

Возле стола возникли два амбала. Они появились так резко, словно сидели все это время под лавками. Заметив в их руках кинжалы, Игни вскочил на ноги и достал из ножен меч, готовый в любой момент обратиться в ящера. Однако, незнакомец поднял ладони и приказал охране не вмешиваться. Мора отпустила его и плюхнулась обратно на лавку. Ее примеру последовал и Игни.

— Вижу, дева ты серьезная. Мне такие нужны. — усмехнулся мужчина, поправляя ворот. — Будет тебе комната. Отдам свою. Но прежде, хотел бы поболтать с тобой. Деловое предложение, понимаешь?

— Мне нужно две комнаты. — ответила Мора. – И без твоей болтовни. Я заплатила, и я хочу получить то, за что заплатила.

— Нет второй комнаты. Все остальные заняты не менее важными гостями. А болтовня в твоих же интересах.

Драконица недовольно хмыкнула, но, кажется, деваться было некуда. Поднявшись в комнату, которая оказалась с прекрасным видом на фонтан во дворе, она растянулась на двуспальной кровати, заняв всю ее площадь.

— Кажется, нам придется ночевать на ней вдвоем.

Интонация сестры не понравилась Игни. Порой ему казалось, что ее любовь к нему совсем не любовь родственника. Вот и сейчас, развалившись на покрытой красным покрывалось кровати, она улыбалась ему улыбкой, так похожей на улыбки танцовщиц внизу.

— Я посплю на полу.

— Негоже принцу драконьей оравы ночевать на ковре.

— Ничего, переживу как-нибудь.

— А если не переживешь?

— Тогда столь великое наследство, как корона над драконьей оравой точно достанется тебе.

Мора рассмеялась.

— Вот уж заманчивое предложение! Даже не знаю, как теперь поступить. А вдруг ты выживешь?

— Да, назло тебе. А то размечталась!

— Ну ты и скотина, братишка!

Игни едва увернулся от летящей в него красной подушки с кисточками на четырех концах. Кажется, она из бархата.

— Впрочем, мне пора на «важные деловые переговоры» — судя по интонации, Море совсем не хотелось разговаривать с этим мужчиной, но любопытство пересилило лень.

Солнечный луч, так коварно проникший сквозь тяжелые, красные занавески, ласково трепал дракона по щеке, иногда перепрыгивая на закрытые глаза. Игни тяжело вздохнул. Он совсем не успел отдохнуть от дороги и готов был спать до самого вечера, несмотря на жесткую импровизированную кровать на полу. Заметив, что братец проснулся, Мора раздвинула занавески, впуская утреннюю прохладу и свет, как показалось Игни, тысячи солнц.

— Доброе утро, соня. Ты готов проспать весь день, я тебя знаю, но нам пора к Совету. Ты же знаешь, Игни, нам важно туда попасть. Если они помогут нам найти вора или хотя бы знают, где его искать, мы сумеем избежать больших бед.

Игни это знал. Он перевернулся на спину, потер еще не открытые глаза и открыл их. На потолке перед ним возникла лепнина из покрытого золотом гипса и огромный рисунок, повествующий о купающихся в пруду полуголых девушках.

— Что предложил тебе хозяин таверны? – дожевывая жареную ножку курицы, спросил Игни.

— Его зовут Красный Барон, — усмехнулась Мора, запивая бутерброд с сыром и ветчиной компотом из вишни. – И он хотел нанять меня для одного дела. Личного дела, Игни.

В зубах дракона хрустнула кость. Мора не собиралась делится информацией и это разозлило Игни. Он считал, что раз уж они вместе путешествуют, то и секретов не должно быть. Видимо, Мора считала иначе, ведь как не пытался выведать у нее дракон подробности, она лишь отмахивалась.

Совет готовился принять драконов в полдень. Оставив коней в конюшне у таверны, Мора и Игни подошли к воротам здания Совета пешком, снова привлекая к себе внимание нищих. Они перешептывались между собой, показывая пальцем на двух драконов, но к решительным действиям не приступали. Чужаки, обычно, здесь долго с кошельками и иными драгоценностями не ходят, но холодный взгляд Моры на людей вызывал у них страх.

Вход на чистую, уложенную желтым кирпичом дорогу им открыл вчерашний дворецкий. Он так же улыбался, словно эта улыбка приросла к его лицу и вежливо предложил сопроводить гостей до главного зала, и не дожидаясь ответа, повел их к зданию с округлой, сделанной из чистого золота крышей. На этот раз, действительно из золота. Металл слепил всякого, кто посмеет поднять на него взгляд, а стены, сделанные из белоснежного мрамора, увеличивали ослепительность сооружения. Дворецкий открыл массивные двери из красного дерева, столь редкого, что и на королевском троне такого не увидишь. Он протянул руку вперед и перевел взгляд на Мору, молчаливо предлагая продолжить путь дальше уже без него. Драконица кивнула ему и смело направилась вперед. Шаги ее заглушал ковер, сотканный из самых разных тканей и цветов, словно сам мир уменьшился и распластался под ее ногами. Игни старался не отставать от сестры, идя по длинному коридору, но его взгляд то и дело цеплялся за картины, висящие на стенах.

— Кто это? – его голос отразился от стен и мягко погрузился в ковер.

— Самолюбование у людей иногда переходит границы разумного, — пожала плечом Мора, — это портеры глав и участников Совета.

— Так много? – удивился Игни.

— Да, город Нищих существует, кажется, с самого зарождения человечества и Совет вместе с ним.

За разговорами они подошли к круглой зале, в центре которой стоял круглый стол с людьми, сидевшими за ним. У дальней стены сидел подтянутый мужчина с черными волосами, поседевшими у висков. Его лицо было почти каменным, а взгляд не выражал ничего, кроме презрения.

— Людей, что руководят другими, сразу видно по их выражению лица, — произнесла драконица брату и вышла в залу. Она скользнула взглядом по сидящим за столом и остановила его на мужчине с седыми висками.

— Мора, — послышался его голос. Такой голос бывает у людей с твердым характером и безжалостной жизненной позицией.

— Не очень-то рад тебя здесь видеть. Что привело тебя?

Драконица хмыкнула. Еще бы ее рады были видеть эти людишки.

— Меня привело чувство полной и безудержной ярости, а также жажда мести.

Мужчина едва заметно вскинул одну бровь в удивлении.

— Чем же мы тебя так разозлили?

— Не вы, — ответила Мора, уперев руки в бока, — но ваш сородич. До меня дошли слухи, что к воровству и использованию драконов с Огненного Великана причастен человек.

— Людей так много, Мора… — хмыкнул мужчина, — что же нам, за все преступления отвечать?

— Ответите, если не согласитесь помочь, — рыкнула в ответ драконица.

По зале пробежались голоса. Кто-то посмеивался над угрозой, кто-то заметно заволновался. В конце концов, гул прервал мужчина с седыми висками, ударив ладонью по столу.

— Глупо. Очень глупо угрожать Совету города Нищих, — он растягивал каждое слово, словно пытался донести до непрошенных гостей весь смысл слов. — Даже тебе, Мора.

Мора усмехнулась. Не отрывая взгляда от мужчины, она сделала медленный шаг в сторону, затем еще один. На ее лице застыла странная улыбка, словно у нее в голове боролись две личности.

— Неужто вы так замерзли в этих холодных стенах, — она вытянула руку и коснулась кончиками пальцев каменной стены, — что желаете согреться в пламени дракона?

— Ты не посмеешь! – мужчина вскочил на ноги. Она смогла вывести его из равновесия. Он облокотился на стол руками.

— Хочешь нас всех сжечь? Развязать войну между людьми и драконами?

— Люди уже развязали войну! Они бездействуют, более того, потакают преступнику, не желая его искать! Но если он уйдет от наказания, если я не найду его в ближайшее время и не предам суду, то огонь пожрет всех людей... — ее голос перешел в грозный шепот, — я сожру ваших детей, я сожгу ваши города, я уничтожу все, что вы любите.

Игни, что стоял все это время в стороне, вздрогнул. Голос сестры напугал даже его. Забеспокоившись за нее, дракон решил уладить возгорающийся конфликт:

— Война не выгодна ни людям, ни драконам. Мы не желаем смертей, но преступника надо найти. И мы надеялись, что вы сможете нам в этом помочь.

Мужчина с седыми висками присел обратно за стол и шепотом что-то сказал рядом сидящему толстяку. Он закивал и что-то прошептал следующему. Тот нахмурился, но кивнул, а затем поднялся на ноги.

— Ты прав, молодой дракон, война не выгодна нам сейчас. Но информация, которой мы владеем, стоит немалых денег. Преступник, что вы так жаждете найти, платит за молчание три мешка золота в четверть года.

— Требуете денег!? – взревела Мора, — А как насчет ваших жизней? Сколько они стоят?

Из-за стола поднялся Красный Барон. Он остановил коллегу жестом руки и обратился к мужчине с седыми висками:

— Мы все здесь знаем Мору. Ее ярости и красоте нет предела. И мы все знаем, что если она грозится сжечь – то нас ждет всепожирающее пламя. Думаю, стоит им помочь.

Совет зашептался. Среди них слышались как гневный шепот, так и испуганный, переходящий в полноценный голос. Кто-то даже предложил поймать драконов сейчас и пленить, а затем потребовать выкуп, но столь глупую идею быстро отмели. В конце концов, Совет умолк, и мужчина с седыми висками поднялся вновь:

— Вор драконов сидит в Огненном Великане.

— Чушь собачья! – Мора снова повысила голос, — я была там сотню раз, и кроме зарослей и пустых руин больше ничего не видела!

— В том то и есть проблема драконов: они видят только сверху. Там, в глуби руин есть проход, ведущий в сеть пещер. Найти логово сложно, но возможно.

— Как? – отозвался Игни.

— Мы дадим вам карту в обмен на обещание никогда более не появляться в Плариуме.

— Согласна! – выпалила Мора. Она, мягко говоря, не очень ждала помощи и уже готова была обратиться в ящера для сожжения Совета, но благодаря Красному Барону удалось убедить Совет помочь. Мора кинула на него взгляд, а он, развалившись в кресле, улыбался ей жеманной улыбкой. Она вспомнила задание и повернулась к Игни:

— Скоро мы освободим наших собратьев!

III.

Грозный Великан спал. Его дыхание давно не трогает тех, кто живет на поверхности, а магматическое сердце остыло. Он стал пристанищем для редких животных, высоких и стройных деревьев и для них: драконов, что были украдены еще не успев вылупиться.

Сколько прошло лет уже с момента пропажи первого яйца? Ламер и сам не помнил. Первый дракон был под стать своему яйцу – светло-зеленая чешуя, отдающая нежным, голубым цветом и бирюзовые глаза. Он красив, диво как красив, но не за красотой гонялся Ламер, крадя драконов. Красоты чешуи и глаз он не воспринимал, но восхищался острыми, тонкими когтями, сильной челюстью первенца и его уникальной способности плавать под водой. Да, дракон мог задерживать дыхание на пару часов, благодаря чему Ламер достал со дна Жемчужного озера, что в середине кратера, золото, потерянное уничтоженным городом. Перебирая монеты с изображением медузы с одной стороны и островов с другой, Ламер понял тогда, что золото дарит ему столько тепла, сколько он не получал от родных.

Первенец, лежащий у ног Ламера, поднял голову, чем отвлек хозяина от воспоминаний. Дракон протяжно вдохнул воздух и беспокойно выдохнул. Вскоре остальные драконы забеспокоились и, словно клубок змей, поползли по стенам, полу, крыше и веткам большого, раскидистого дерева. Кто-то зашипел, кто-то испуганно спрятался, а первенец, поднявшись на лапы, грозно зарычал.

— Мы столько времени искали его логово, Игни, а оно у нас под носом! Он прятался у нас на виду! – Мора не могла сдержать негодования, смотря на карту, полученную от Красного Барона. Огненный Великан рос с каждым шагом лошади и здесь, на земле, он казался Игни больше, чем свысока.

— Он будто наблюдает за нами, Мора…

— Что? Кто наблюдает? – драконица отвлеклась от карты и подняла взгляд на брата. Проследив, куда он смотрит, она нахмурилась и ударила его в плечо.

— Не придумывай того, чего нет, сказочник! Не может вулкан наблюдать за нами, – в голосе проскользнула нотка недоверия к своим же словам. Мора посмотрела на гору и где-то глубоко в сознании согласилась – с каждым метром Великан вырастал из земли все больше и больше. Она уже видела кроны деревьев на вершине его краев и в сумерках ей показалось, будто среди стволов проскользнула тень.

— Нам нужно сделать привал. Я выбился из сил.

— Мы в шаге от спасения наших собратьев, Игг! Не расслабляйся.

—- Мора, мы понятия не имеем, что нас ждет. Идти в логово вора уставшими – не лучшая идея.

С самого города Нищих они не останавливались, стараясь как можно быстрее добраться до вулкана, и сейчас, на его подножии, усталость набросилась на дракона. Ее почувствовала и Мора, и они остановились на берегу проворного ручейка с холодной водой.

С первыми рассветными лучами два дракона уже пробирались сквозь заросли невысоких деревьев. Игни шел впереди и рубил ветки, торчащие везде и словно пытающиеся коснуться незваных гостей, а Мора старалась найти правильное направление. Лошадей пришлось оставить еще на входе в лес, а вместе с ними значительную часть вещей.

— Вход в пещеру где-то рядом, Игни, — сестра сложила карту и попыталась оглядеться, но безрезультатно.

— Я ничего не вижу. Только лес, эти ветки, они везде, — она вскинула руками и беспомощно посмотрела на брата. Молодой дракон прикрыл глаза и пытался сосредоточиться. Он поднял голову вверх.

— Что ты делаешь?

— Ш-ш-ш, - зашипел Игни на сестру, а затем открыл глаза, — Ты чуешь?

— Что я должна чуять?

— Драконов.

Мора принюхалась, но ничего, кроме раздражающего елового запаха она не почувствовала.

— Там, — уверенно произнес Игни и стремительно пошел вперед. Мора устремилась за братом, стараясь не отставать, но внезапно уткнулась носом в его спину. Она заглянула сбоку и увидела зияющий тьмой вход в чрево Огненного Великана.

Внутри оказалось сыро и темно. Вход в пещеру оказался одним из входов в старый город и был выложен желтым кирпичом. Свет факела отражался от сырых стен, и тьма отступала, но столь неохотно, будто спящий до этого дня мрак боролся с незваными гостями, пытаясь опутать их склизкими щупальцами и либо утянуть вглубь, либо выкинуть прочь. Наконец, тьма отступила совсем и в конце длинного коридора показался выход, сквозь который внутрь проникал собрат огненного света – солнечный свет. Выйдя наружу, Игни огляделся: они стояли на краю пропасти, ведущей в озеро со светлой водой. Струйки воды, огибая сапоги путников, стремились вниз и стекая, обращались в небольшой водопад, наполняющий озеро внизу.

— Слева можно пройти, — Мора указала на узенькую тропку вдоль каменной стены, ведущую куда-то вглубь старого города, заросшего зеленью. Драконица осторожно шагнула вперед, прижавшись спиной к стене. По спине побежала холодная вода, пропитавшая рубашку и проникшая в штаны. Мерзкое ощущение, от которого Мора поморщилась и сделала жалобное лицо. Дойдя до края, она перепрыгнула небольшой разлом и оказалась внутри полуразрушенной башни с округлыми стенами и проломленной крышей, увитой растениями. Разрушенная лестница из серого камня с вырезанными по бокам фигурками морских животных, ведущая на второй этаж и окно, в котором осталась половина стекла, выполненного в витражном стиле, стали немыми памятники умершей культуры. Мора попыталась разглядеть рисунок на стекле, но не смогла, заметив лишь жемчуг у ног без туловища.

— Что за народ здесь жил?

— Это было так давно, что легенды об этом месте утрачены, — подоспевший Игни стоял сзади сестры.

— Они были искусными мастерами. – с каплей сожаления произнесла Мора. Она отошла от окна и посмотрела, куда идти дальше. Из башни вела широкая, хорошо сохранившаяся дорога и ее конец скрывался под тенью огромного разрушенного дворца. —Логово точно там — пронеслось в голове у нее, и она решительно пошла вперед. Игни старался не отставать, но не мог не наслаждаться увядшей культурой погибшего народа. Перед входом во дворец стоял огромный пересохший фонтан с выпрыгивающей из него стайкой резных дельфинов. Сбоку от основного здания дворца была оранжерея – стены, сделанные из стекла, до сих пор сохранили свою манящую магию, несмотря на битость и пыль. Сама оранжерея давно погибла, ее поглотили более сильные растения и деревья.

— Пригнись, — прошептала Мора, спрятавшись за фонтаном. Заметив на крыше дракона, Игни последовал за сестрой.

— Что если нам придется драться?

— Драконы должны принять нас, мы ведь одна раса, Игни, хоть и выращены были вдали от нас.

— Надеюсь, ты права.

Через пару минут дракон скрылся внутрь дворца, пробравшись сквозь дыру в крыше. Игни и Мора слышали, как скрежетали его когти об черепицу. Из глубин дворца раздался рык. Из арки главного входа показался человек. Седая борода и волосы обрамляли его голову, а в руках был деревянный шест с металлическим набалдашником. Старик ударил жезлом об камень и выкрикнул:

— Выходи, ты, кто пришел без спроса! Покажись, тот, кто прячется!

Из всех щелей разрушенного дворца повылезали драконы – маленькие, большие, светлые и темные. Их огромные глаза сияли гневом, а тела - осторожностью и напряженностью.

Мора поднялась. Поднялся и Игни. Ламер, посмотрев на них, гнусно и тяжело рассмеялся. Выйдя из-за фонтана, Игни заметил на шее старика небольшой, сияющий оранжевым цветом осколок стекла, висящий на золотой цепочке.

— Кем бы вы оба не были, хорошо, что пришли. Мои драконы давно не ели людей.

Мора оскалилась на него и осмотрелась. Драконы окружили их, один даже умудрился оказаться сзади, но они держались на расстоянии, готовые по приказу броситься на незнакомцев.

— Братья! Сестры! – голос драконицы задрожал, а глаза наполнились слезами. Ей было горько и больно видеть своих соплеменников пленниками этот старика.

— Мы с вами одно целое! Обратитесь в людское обличие и уходите с нами! Этот вор, выкрал вас в младенчестве и заставлял всю жизнь его слушать, но пришла пора стать свободными!

Она медленно обернулась вокруг себя, смотря за реакцией ящеров, но те продолжали скалить пасти, полные острых зубов.

— Вернитесь к нам! Вернитесь к своим родителям! Покиньте этот смрадный плен!

Ламер молча наблюдал за Морой. Ее слова могли бы воодушевить драконов, понимай они ее речь. Заметил это и Игни. Он тронул сестру за локоть, и, наклонившись, прошептал:

— Мора, они не слышат тебя.

Девушка одернула руку и посмотрела на брата взглядом, полным непонимания.

— Как это не слышат? Они ведь драконы!

— Мора.., — начавшего вновь говорить Игни перебил Ламер. Его скрипучий голос доставал до самых жил.

— Паренек прав. Они тебя не слышат, кем бы ты не была. Это зверье, и подчиняется зверье только мне.

Мора обернулась сначала на старика, потом на брата. Он встретил в ее глазах непонимание, как вдруг ее поразила страшная догадка, о которой говорили они оба – драконы стали зверьем! Старик не давал им обращаться в людей, и звериная сущность полностью одержала верх над людским началом. От осознания этого драконица, кажется, перестала дышать. Ее обуяла беспомощность и растерянность. Неужели старик так жесток, что смог так поступить?

Уйти в себя ей не дал громкий стук жезла о камень. Затем еще один. Драконы зарычали, а затем бросились на чужаков одновременно со всех сторон. Игни едва успел обернуться и закрыть сестру крылом, как самый большой дракон, переливаясь зелено-голубой чешуей, вцепился ему в горло. Острые зубы не пробили чешую, а силы сжать горло не хватило. Игни вырвался, вцепился в голову дракона и через мгновение раздавил ее как орех.

Мора, стоя под крылом брата, видела все происходящее как во сне. Вокруг медленно плыли разноцветные крылья, лапы, глаза драконов, полные жажды ее смерти. Хруст раздавленной головы привел ее в чувство. В мгновение ока она обернулась и принялась защищаться. Ей не хотелось убивать драконов, ведь они были частью ее сердца.

Ламер, увидев, как обернулся Игни, а затем и Мора, не смог сдержать восхищения. Огненно-красный дракон с костяными наростами на спине и рогами на голове был словно создан для убийств: маневренный и сильный, как само пламя. Угольно-черная Мора была больше брата, но намного менее устрашающая по внешнему виду. Так казалось Ламеру до тех пор, пока драконица не поняла, что бойни не избежать и принялась бороться наравне с братом. Ее скорость и сила значительно превышали параметры красного дракона. В черной пасти хрустели кости, а от когтей чешуя рвалась как ткань. Он так и стоял на месте, смотря, как гибнут одни за другим его подопечные, и ему совершенно было не жаль их. С новыми драконами, теми, что прибыли сами в его руки, он будет править миром.

— Вы само совершенство! Служите мне, вместе мы покорим этот мир! – его голос тонул в шуме битвы, но он выкрикивал эти слова раз за разом до самого конца.

Когда последний дракон пал в лапах Игни, Мора обратилась в человека и в мгновение ока оказалась перед Ламером. В ней было столько гнева и презрения!

— Ты лишил моих братьев детства, — она прошипела слова и, замахнувшись, влепила старику такую пощечину, что тот упал.

— Ты забрал у моих сестер детей, — пинок сапогом пришелся в спину. Ламер вскрикнул от боли. Игни остановил сестру, держа ее за локоть.

— Хватит, Мора, для этого есть правосудие!

— Его правосудие сейчас я! — вскрикнула драконица и оттолкнула брата.

— Ты уничтожил их сущность, превратил в ящеров, в марионеток под своим началом!

— Достаточно, ты не судья ему!

— А кто судья? Ты?! Погибшие драконы?! Отец, что бездействовал?! Люди, чья природа – угнетение, боль, издевательства и смерть?! Нет уж!

— Ты в ярости, я не меньше твоего, Мора, но забить его здесь не правосудие!

К злости девушки прибавились слезы. Она посмотрела брату в глаза.

— Помнишь, ты спрашивал про задание от Красного Барона? Он просил принести ему девушку, красивую, чтобы он смог заменить свою дочь в клетке! Что-то необычное!? Нет, это у них в крови! Уничтожать, осквернять. Их правосудие – смерть!

Мора обернулась в дракона и схватила Ламера зубами, а потом, вскинул голову, проглотила. Глянув на брата глазами, полными безумия, она развернула крылья и, оттолкнувшись, взлетела, скрывшись в низко висящих над вулканом облаках.

IV.

День подходил к концу. Красное зарево поднималось, окрашивая небо и облака в цвета с нежно-розового до кроваво-алого. У народа есть поверье, что такой закат приносит беду, однако, мало кто в это верит. Каждый занимался своими делами: кто в огороде урожай собирал, кто в поле. Старый лесник, взяв внучку с собой в лес, ушел довольно далеко и им пришлось остановиться в мелкой лачуге охотника. Это и спасло им жизнь.

Сын охотника, подняв глаза вверх, прислушивался к странному ветру. Он несся с холма, трепал и едва не срывал одежду, висящую на веревках, пригибал деревья и высокие травы у ручья, врывался в дома и хлопал ставнями. Мальчик не видывал раньше такого ветра и его глаза, удрученные лишь семью годами жизни, любопытно шарили взглядом по холму. Лишь страх перед матушкой удерживал его от желания побежать со всех ног на вершину и посмотреть на загадочного великана, что так сильно дует в их сторону. Но «великан» явился сам.

Почти бесшумно приблизились к деревне огромные крылья. Они заслонили солнце, и когда жители подняли головы вверх, то замерли в страхе и удивлении: ветер принес огромную, черную драконицу. Она пронеслась над деревней так низко, что люди могли рассмотреть, как ее черная чешуя играет и блестит в солнечных лучах, услышать ее дыхание. Пролетев деревню, она поднялась выше и резко развернувшись, замерла в воздухе. Ее вид вселил в жителей панику: женщины закричали, а мужчины, побросав дела, схватились за вилы. Они готовы были отдать жизни за свои семьи, но как противостоять чудовищу с размахом крыльев от начала деревни до самого последнего дома на опушке?

Драконица замерла на месте. Взгляд желтых глаз скользнул по деревянным домишкам, по испуганным людям и загорелся гневом. Она набрала в легкие воздух, смешав его с серным газом внутри себя, а затем ринулась вниз с невероятной скоростью. Через мгновение на деревню обрушился поток настолько сильного пламени, что плавился даже металл.

Пожар еще долго пожирал дома, изрыгая черный дым. Когда он перекинулся на лес, за горизонтом возникла еще одна струйка черного дыма.

— Она в ярости, — Фульгур, отец Игни, Кайли и Моры, сжал кулаки в попытке сдержать гнев. Его старшая дочь очень походила на мать: вспыльчивая, уверенная в своей правоте и невероятно сильная. Мора была самым сильным драконом из всех, что живут ныне. И она выплескивала всю бурю своего возмущения, ненависти и злобы на людские поселения.

— Король Миллариума объявил нам войну! Он вывел войска в нашу сторону, — совет, собравшись вновь в зале, был в растерянности. Драконы и люди веками мирили в себе неприязнь и пытались уживаться на одной земле, но последние случаи не просто пошатнули хрупкое доверие между двумя расами, а разрушили весь фундамент.

— Эта война принесет еще больше смертей, — прошептала Кайли, сидящая возле брата. Девушка взяла за руку Игни, и он почувствовал, как она дрожит.

Сестру надо остановить, но вот беда – последнее ее выступление в совете раздробило драконов на два лагеря – одни давно жаждали войны, а вторые пытались склеить осколки мира. Но сейчас оба лагеря сидели за одним столом и бездействовали: первые не знали о нападении Моры на людей до этого дня, вторые же либо старались не лезть ей под руку, либо не знали, с чего начать. Вор, что украл яйца драконов и так вероломно использовал их детей уже наказан, но нельзя стереть из памяти тот ужас, что пришлось пережить родителям, видя тела своих детей.

«— Их было не спасти – произнес тогда отец Игни. Его брови были нахмурены, а в глазах не то слезы, не то глубокая печаль по молодым драконам из Огненного Великана. – Они ждали смерть.»

— Может, попытаемся достучаться до нее? – откликнулся один из старых драконов с серыми глазами и белесой бородой.

— Игни пытался вести с ней переговоры. Она не слышит ни меня, ни мать. Никогда я еще не видел столько боли в глазах дракона. – Фульгур опустил взгляд. Старшая его дочь, родившись из матового, черного цвета яйца, всегда любила собратьев. Мора души не чаяла в брате, всегда впутывая его в свои авантюры. Но случившееся на Огненном Великане вырвало из нее любящее сердце, превратив в камень саму сущность.

Игни тяжело вздохнул и сжал руку младшей сестры. Он знал выход, знал, как покончить с войной и беззаконием старшей сестры, но выход этот сжимал его душу в когтистых лапах. Молодой дракон не решился сказать вслух это на совете, но не от страха за себя, а от жалости к сестре.Как никто и из совета не решился. Идти на бой с Морой – самоубийство.

Страх перед черной драконицей поселился в разумах не только людей, но и драконов. Старшая дочь главы драконов губила целые поселения, сжигая дотла все, что видит перед собой. Страх привел войска людей на границу к драконам. Бесчисленно было то войско – два королевства объединились в общей борьбе против ящеров, намереваясь погубить весь их род.

Долго шла эта битва. Не перечесть, сколько унесла она людских жизней и сколько забрала себе драконов. Несмотря на отменную чешую, баллисты людей, оснащенные тяжелыми снарядами с невероятно прочным наконечником, пробивали их порой насквозь. Казалось, что нет конца крикам боли, предсмертных хрипам людей и вою драконов, но в конце третьего дня, когда долина была усеяна трупами так, что пройти по ней пешком не представлялось возможным, стороны заключили временное перемирие.

В палатку к Фульгуру вошел молодой гонец. Он преклонил колено и склонив голову, протянул свиток с печатью одного из королевств.

— Что нужно тебе, воин людей? – голос главы отдавал хрипотцой. Он никогда не терял столько друзей и родных.

— Королева Мэриддит ал Логрбрак выражает Вам свое почтение и желает заключить мир.

— Мир? – вскипел старый дракон. – Твоя королева вторглась в мои земли, губит моих драконов и теперь возжелала мира?

Игни, стоящий справа от трона, положил ладонь на плечо отца. Он потерял не меньше его, но возможность заключить мир и перестать губить жизни была очень кстати.

— Мы рассмотрим предложение твоей королевы, воин.

Когда вражеский гонец покинул палатку, Фульгур вскочил на ноги и кинулся на сына.

- Да как посмел ты говорить от общего лица? Принимать решения, отличные от моих? Почувствовал себя наследником, принцем, а то и уже главой вместо меня? Мора — наследница трона!

— Посмотри на себя, отец! Если не заключить мир, править будет нечем! Ни тебе, ни Море. Оглянись! Люди хорошо подготовлены и рвутся в бой с такой яростью, что она захлестывает их разум. Они готовы отдать жизни здесь и сейчас.

— Так пусть отдают, я буду только рад! Они всегда были вероломны, а сейчас вторглись на нашу землю, губят наш народ!

— Ты говоришь, как Мора... — Игни отступил на шаг назад от отца, не веря своим глазам. Фульгур в его глазах всегда был мудрым и сдержанным как отцом, так и главой. А сейчас его словно подменили – вместо мудрых слов – слова гнева, вместо желания мира — жажда крови и войны.

— Вспомни, из-за чего они вторглись, отец, и дай мне ответ, как поступил бы ты на их месте?

Фульгур осекся. Сравни его с Морой еще года два назад, он был бы рад, но сейчас Игни словно ушат холодной воды на него вылил. Дракон внезапно опустил плечи, словно вспомнил, какой груз несет всю свою жизнь – ответственность за свой народ. Он едва заметно качнул головой. Игни был прав. Месть никогда не приносит добра, рождая лишь большую жажду крови.

Зарождалась заря. Поднимая солнце над землей, она раскидывала лучи по земле, освещая прекрасную природу и ужасную смерть, распластавшуюся на поле. Почва пропиталась кровью, и ближайшая река поменяла цвет с чистого голубого на багрово-алый.

Старый дракон, сидя в седле, направил лошадь в сторону вражеского лагеря. Справа от него ехал Игни. Фульгур всегда удивлялся этой странной привычке сына стараться найти хорошее во всем. Он оправдывал людей сейчас, приняв их сторону. Однажды, будучи еще ребенком, Игни произнес фразу, прочно застрявшую в голове у Фульгура:

«Люди так похожи на нас, отец. У них нет крыльев, но они так же летают в облаках своих надежд.»

Сейчас мечты людей сфокусировались на войне. Они бьются за свое будущее, за свои семьи, за свои земли, что так старательно уничтожает Мора. Чья это вина, людей или драконов?

— Мы подъезжаем, отец, — голос Игни вырвал Фульгура из размышлений. Он поднял голову, осматривая лагерь. Сколько ненавистных взглядов поймали они с Игни? Не счесть. Однако, несмотря на напряженную обстановку, к особам такой важности отнеслись с уважением. Их приняла сама королева. Сидя на высоком, деревянном кресле, она смотрела на драконов сверху вниз. Пронзительный взгляд умудренной годами женщины скользнул по лицам гордых гостей.

— Вижу, Вы все-таки решились. Значит, Вам не безразлична судьба своих драконов. Наверняка, Вы уже знаете, что на подмогу к войскам объединенных Королевств спешат люди Россыпи. От драконов мало что останется, когда битва подойдет к концу. Но я не желаю видеть столько смертей, я не хочу править народом, в котором останутся лишь старики да дети, — Мэра поднялась на ноги, спустилась с подножки к Фульгуру, кинула взгляд на Игни.

— Ваш дракон уничтожает все на своем пути. Без жалости сжигает города и деревни. Мне искренне жаль драконов с Огненного Великана, я слышала, что там произошло, но разве может все человечество отвечать за поступки одного мерзавца? Разве должны гибнуть драконы из-за одного, обезумевшего сородича?

— Вы и понятия не имеете, что человек сотворил с краденными драконами Огненного Великана! – перебил королеву Игни. Она смерила его властным взглядом, но выслушала.

— Я был там, и видел все! Мора тоже видела, и она обезумела, да, Вы правы. Трагедия нашего народа, руками вашего не должна оставаться безнаказанной!

— Тише, Игни, — Фульгуру не нравились речи сына, но Игни не замолчал.

— Другое дело, что Мора вышла из-под контроля и ее нужно оставить. Беда в том, что она никого не слушает.

— Вы пробовали остановить ее силой? – вопросительно приподняла бровь Мэра.

Фульгур и Игни переглянулись. Никто, никто в здравом уме не пойдет против Моры, столь велика ее сила.

— Боюсь, остановить ее будет невозможно. Она слишком сильна.

Мэра широко раскрыла глаза от удивления. Она не верила своим ушам! Драконы и не собирались что-либо делать с этой бедой. Неужто битва с войском людей и островитян, и полное вымирание лучше, чем борьба с безумным родичем!?

— Где ваша храбрость, ящеры?! – закричала Мэра, — вам проще воевать с людьми, с теми, кто слабее вас физически, чем уничтожить свое отродье?!

— Попридержи язык, женщина! – взревел Фульгур. Он не любил, когда его обвиняют в трусости, а еще больше не любил, когда оскорбляют его семью, называя детей отродьями.

— Не затыкай мне рот, дракон! На кону столько жизней, а Вы попрятали головы в песок!

— Хватит, хватит! – попытался остановить ссору Игни и удивительно, у него получилось. Мэра и Фульгур замолкли и уставились на него. – У меня есть идея, как остановить Мору. Ее придется убить.

— Ни за что! – зарычал Фульгур.

— Именно так! – возбужденно произнесла Мэра.

— Отец, она губит столько жизней… Люди сполна отплатили за свое преступление, хватит. Мора погубит всех, и друзей, и врагов, если ее не остановить.

После слов сына Фульгур буквально вылетел из палатки королевы. Ему понадобился глоток свежего воздуха, словно слова Игни задушили его. Да, так и есть. Фульгур так любил Мору и так восхищался ее силой, что одна только мысль о том, что она погибнет выбивала его из равновесия.

Они вернулись обратно, не добившись ничего. Игни ехал подавленным, а Фульгур – взбешенным. Он верил, что Мора совсем скоро вернется и сожжет армию людей и подоспевших островитян, драконы одержат победу и их украденные дети будут отомщены.

— Мора – гордость нашего народа, Игни. Никто не посмеет причинить ей вред.

Голос отца отдавал холодной сталью. Он был настолько уверен в своих словах, в своей дочери, что затмил свой разум надеждами.

— Никто не посмеет причинить ей вред, отец.– согласился Игни, — и не потому, что она – гордость, — он сделал паузу и посмотрел на Фульгура. Тот ровно сидел в седле и держал голову высоко поднятой, а на лице застыла горделивая маска.

— А потому что она – ужас. Она несет смерть.

Фульгур резко повернул голову и в его взгляде Игни увидел растерянность и беззащитность. Дракон знал, что его сын прав и его слова молотом ударили по самому сердцу, заставив его трепыхнуться.

— Я люблю Мору не меньше твоего. Но она погубит все живое, оставит после себя руины… Как мы будем жить, отец, осознавая, что гордость драконов, их прекрасная сила превратила мир людей в выжженную землю?

Фульгур молчал. Его мысли метались в голове, словно стайка рыбешек в пруду от огромной хищной рыбы. Грудь сжала столь нелюбимая тоска по неисполненным мечтам.

Мэра была в бешенстве. Она так надеялась, что с визитом Фульгура начнет налаживаться хоть и хрупкий, но мир. Что смертей будет меньше, а они смогут договориться о взаимопомощи. Обращаться к островитянам за помощью было несусветной глупость, но совет собравшихся правителей Нерры и Миллариума и ученых умов двух королевств перевесил слово Мэры. И совсем скоро им придется сражаться против драконов бок о бок с этими.., Мэра не находила приличного слова в своей голове для обозначения островитян. Она слишком долго воевала с ними за берега Лазурного моря и Коралловые острова.

— Нужно что-то делать. Завтра подойдут войска, а затем будет решающая битва.

Королева тяжело вздохнула. Слова ее советника, мудрого и закаленного в морских боях адмирала Рейнальда тяготили и без того уставший ум. Внезапно полог палатки отодвинулся в сторону и внутрь вошел Игни. Он склонил голову перед изумленной королевой.

— Как впустили тебя без предупреждения мне?

— Ваша стража не успела среагировать, — молодой дракон слабо улыбнулся королеве, а позади него в палатку ворвалась охрана. Мэра остановила стражу жестом, а затем обратилась к Рейнальду:

— Скажи мне, мой друг, кто в стражниках у моего очага?

— Я немедленно с этим разберусь, если позволите, моя королева!

— Да, ступай. Не допускай более таких оплошностей, Рейнальд. Или я сочту, что слишком доверяю тебе свою жизнь.

Адмирал, ставший генералом на земле, поклонился и вышел из палатки, оставив Мэру и Игни одних. Королева приподняла бровь, а ее ладонь сжала эфес меча.

— Зачем ты явился во второй раз?

— Нам нужен этот мир. И людям, и драконам. И я принес решение.

— Говори.

Игни тяжело вздохнул и отвел взгляд в сторону. Так часто он обдумывал свое решение, что должен произносить его на одном дыхании, но слова, словно камни, застревали в горле.

— Я убью Мору.

В палатке повисло молчание. Игни не мог поверить, что сказал это, а Мэра – что кто-то решился на бой с драконицей.

— Но у меня есть просьба, — нарушил тяжелую тишину Игни, — не продолжайте войну. Остановитесь, дайте мне шанс.

— Ты просишь очень много, Игни, — произнесла Мэра и крепко задумалась. Как жаль, что в результате такого форс-мажора пришлось собирать совет и слушать, что скажут эти уважаемые люди. Зачастую, их мнение так далеко от реальности, они ведь не находятся на поле боя, не видят смерть. Мэра нахмурилась.

— Но я попробую выполнить твою просьбу. Задержать военную машину. Скажи, сколько времени тебе нужно?

Дракон растерялся. Он не знал, где искать сестру, не знал, как биться с ней и выживет ли он вообще.

— Я думаю, что месяца будет достаточно, — предположил он.

—Месяц?! Ты в своем уме? Жаждущий войны совет сожрет меня с потрохами, а вместо меня поставит кого посговорчивей. Неделя, Игни, ни днем больше!

— Неделя? Так мало? Но я даже не знаю, где ее искать!

— Я знаю. И я скажу тебе.

Игни втянул в себя ночной воздух. Он пропитался кровью и стонами раненных, но смог наполнить легкие дракона. Поправив седло, он взглянул в небо, смотря на полную луну и молясь ей. Молясь за себя, за сестру, за отца и всех драконов. Молясь о победе. От мольбы ее отвлек голос:

— Игни, куда ты собрался?

Младшая сестра дракона вышла из палатки. Она помогала раненным и залечивала раны, но устала от крови и решила прогуляться.

— Тише, Кайли! Мне нужно уходить!

— Что? – она перешла на шепот, приблизившись к брату, — ты дезертируешь?

— Что? Нет, Кайли, ты с ума сошла так думать?

Девушка положила ладонь на плечо брата и заглянула в его глаза. По крайней мере, попыталась, ведь Игни отвел взгляд от нее.

— Тогда куда ты собрался, Игни?

— Я… — он осекся и задумался. Нужно ли Кайли знать о том, что он собирается сделать?

— Я хочу остановить войну. Мы не выстоим против людей.

— Как?

— Мора. Нужно ее остановить. Я договорился с людьми, они не будут атаковать месяц, пока я ищу ее и…

— Ты хочешь убить ее, Игни? – голос Кайли был удивительно спокоен. Дракон посмотрел на сестру и не увидел ни капли сожаления.

— Как ты..?

— Давно надо было, Игг. Она обезумела, и она опасна.

— Она наша сестра, если ты еще помнишь?

— Я помню. И мне жаль. Мне жаль Игг, что она наша сестра. Отец так за нее переживает, что готов собственными руками удушить всех, кто посмеет причинить ей вред. Ты любишь ее до безумия, она всегда была твоим кумиром и только мы с матерью видим, что из нее выросло чудовище.

Игни убрал руку сестры и вскочил в седло. Он не желал более продолжать разговор. Пришпорив коня, дракон увел его навстречу горизонту.

VI.

Конь нес дракона сквозь леса и равнины, его копыта простучали по нескольким каменным мостам до самого утра. И лишь когда животное начало задыхаться, Игни натянул поводья. Со стороны холма тянуло гарью и жаренным мясом. Он прикрыл глаза и вздохнул воздух – ароматы, тронувшие его звериную сущность. Ящер внутри зашевелился и скребнул острым когтем по ребрам изнутри, желая свободы, полета и… мяса. Дракон голоден. Игни с трудом подавил порыв обратиться в дракона и спешился. Долгая поездка дала о себе знать – мышцы на ногах заныли. Едва он успел привязать коня к ветви раскидистого дерева, как учуял знакомый запах. Камнем с неба упал преследователь – с такой скоростью летает только один дракон – его младшая сестра. Он даже не успел обернуться, как перед ним возник небесного цвета ящер. Ее чешуя переливалась на солнечном свете, а синие глаза внимательно смотрели на брата. Кайли обернулась в девушку и подошла к брату ближе.

— Игни, что с твоими глазами? — ее обеспокоенное лицо заставило его нахмуриться.

— Что ты делаешь здесь, Кайли?

— Я не могу оставаться в тени, когда мой брат идет на смерть. Я была с тобой на поле битвы, и буду в бою с Морой.

— Лети домой, ты нужна родителям!

— Я нужна тебе, Игни. Не отрицай, мой дорогой брат, ты идешь на смерть. Я не переживу, если буду знать, что могла помочь и не помогла. Не гони меня, прошу…

Как хотелось ему сейчас отправить сестру обратно. Она нужна там, где их народ бьется с армией людей. Но ее прилет словно глоток воздуха узнику, что был в заточении годами. Ему нужна ее помощь, необходима ее поддержка. Только сейчас он понял, что боится. Его страшит встреча с Крылатой Смертью.

Он потер глаза и кивнул. Хорошо, что Кайли пришла.

— Твои глаза, Игни.., Они все еще драконовские.

— Что?

— Я никогда не видела такого. Обычно драконы оборачиваются полностью, а не частями. А твои глаза… Они сейчас желтые, с красным ободком вокруг радужки, совсем как у дракона.

Игни сглотнул. Он вдруг снова почувствовал, как голод сжал его желудок.

— Это просто помутнение, Кайли. Скоро пройдет.

— Хорошо, — нежная рука девушки коснулась щеки брата. Она так мягко ему улыбнулась, что он, прикрыв глаза, прижался щекой к этой ладони.

В полдень они выдвинулись снова. Кайли взмыла вверх, а Игни предпочел путешествовать на лошади. Его терзало сомнение. А что, если он обернется в дракона и обезумеет, как Мора? Кто тогда спасет его народ?

На вершине холма Игни сбавил ход коня. Запах гари и жжённого мяса стоял столбом, а через пару минут он увидел витиеватые столбы дыма и падающую прямо к ним Кайли. Пришпорив коня, он ринулся вперед и с каждой секундой ужас проникал в его сердце. Он видел сгоревшие до основания дома и обгоревший остов мельницы, а подъехав ближе — и людей. Жителей деревни, которых погубила ярость Моры. Их обугленные кости и тела с лопнувшей от жара кожей. Игни прикрыл нос платком, остановил лошадь и спешился. В нескольких метрах от него на обожженной земле сидела Кайли. Ее голубое платье испачкала сажа. Дракон сделал шаг к сестре и ужас, свернувшись калачиком где-то внутри, развернулся – запах жженного мяса пробуждал аппетит. Игни остановился, убрал платок от носа и, прикрыв глаза, глубоко вздохнул – запахи сгоревшей деревни показались ему такими насыщенными и такими обволакивающими. Ароматы, сопровождающие драконов в их истинном обличие. Они вызывают неосязаемое удовольствие и вызывают во рту комок слюней.

— Игни! – вырвал его из сладкого наслаждения собственной природой голос сестры.

— Она сожгла здесь всё! Мора где-то рядом.

Дракон с нескрываемой злостью раскрыл глаза. Кайли отвлекла его. Замутненный взгляд полуприкрытых глаз скользнул по яркому, выделяющемуся среди черноты и дыма голубому платью.

— Игни.., — в голосе девушки почувствовалась капля страха. – Нам надо найти ее. Пойдем, скорее! — она подхватила брата за локоть и почувствовала, как ноги его почти не держат. Кайли дотащила брата до лошади и усадила в седло. Запрыгнув сама, она взяла поводья. По коже прошлись мурашки. Драконы чуют друг друга, и сейчас, как никогда ясно она ощущала сразу двух – Игни и Мору. Пришпорив коня, она пронеслась сквозь еще тлевшие и уже сгоревшие дома навстречу остову мельницы, что стоит на реке. Там воздух должен быть чище и Игни справиться с наваждением. По крайней мере, она надеялась на это.

Ветер, идущий с реки, привел Игни в чувство. После того, как Кайли прикоснулась к лицу брата смоченными в холодной воде руками, он едва не задохнулся.

— Ты надышался дыма.

Игни присел на мягкую траву и опустив голову, смочил волосы водой из фляги.

— Кайли, — слова давались с трудом, от пережитых эмоций сердце готово было выпрыгнуть из груди.

— Не надо, Игни. Ты поборол в себе зверя. Отдохни, а потом выследим ее.

Дракон поднял взгляд на сестру. Ее светлые волосы контрастировали с платьем, испачканным в саже, а невинные, синие глаза — с выражением лица. Суровым, в спутанной паутине беспокойства и страха за брата.

— Я чую ее.

— Я тоже. Она рядом.

— Я постараюсь..., - Игни закашлялся, — я должен сам с ней бороться. Не влезай в драку.

— Хорошо.

Кайли так быстро согласилась на условия, что Игни удивился. Хотя, он понимал, что один не останется — она ринется в бой, как только поймет, что Мора побеждает.

К ароматам гари начал приплетаться еще один – запах мертвой плоти. Сильного гниения и только начинающего. Игни и Кайли приближались к логову драконицы, которая когда-то была им сестрой. Они вошли в лес. Запах усиливался с каждым шагом. Сердце Кайли стучало так сильно, что вызывало страх быть услышанной Морой. Ее страх был напрасным – Мора спала. Тяжелое дыхание раздавалось по лесу, сотрясало деревья и землю под ногами. Игни и Кайли отпустили лошадь, испуганно храпящую, и та, стремглав, умчалась прочь.

Игни отодвинул ветку, прикрывавшую обзор и замер: в тени деревьев, на трупах и костях, как на ковре, спала огромных размеров черная драконица. Вокруг лежбища сновали мухи, которых привлекла гниющая плоть, и их назойливое жужжание едва не перекрывало дыхание дракона.

— Она... — Кайли смотрела на сестру из-за плеча Игни, — она просто огромна! Я никогда не видела драконов таких размеров!

Игни судорожно сглотнул. Он и в страшных снах не видел, что сейчас представляет из себя Мора. При виде ее его сковал ужас с толикой неуместного восхищения. Несмотря на окружение из останков и мух, Мора выглядела устрашающе великолепно. Размах мощных крыльев стал огромным, когти на лапах, словно людские копья – острые, прочные, несущие смерть.

— Можем попробовать убить ее во сне? – обратилась Кайли к брату. Ее и саму пробирал ужас от увиденного.

В то же мгновение драконица тяжело вздохнула. Мора учуяла гостей. Она открыла глаза и сузившийся зрачок сконцентрировался на Игни. Он почувствовал, как холодок пробежал по спине.

— Кайли, спрячься.

Младшая сестра не стала спорить и быстро метнулась в сторону от брата, спрятавшись за стволом огромного дерева.

Мора поднялась и сделала первый шаг. Ее движения были полны грации и опасности, быстры, словно миг. Под тяжестью лапы захрустели кости. Игни собрал волю в кулак и сделал шаг навстречу, выйдя на поляну. Его нога задела лежащий на земле череп и соскользнула по кости, от чего он едва не потерял равновесие. Удержавшись, он достал из ножен меч и направил его на сестру.

Мора замерла на секунду, словно оценивая ситуацию, а затем с ловкостью домашней кошки прыгнула на брата, но приземлилась в нескольких метрах, успев обратиться в девушку.

— Я ждала тебя, Игни, — ее голос изменился. Он стал скрипучим, тихим и неприятным, проникал внутрь, доставал до желудка и мог вывернуть его наизнанку. Мора протянула к Игни черные пальцы с тонкими и острыми ногтями.

— Мора, — горло сдавили жалость и ужас происходящего, Игни тяжело вдохнул и с трудом удержал кашель, — Ты стала чудовищем, Мора. Очнись, вернись к нам! Ты отомстила за все!

Мора сначала улыбнулась, а потом тихо рассмеялась. Она опустила руки, выпрямилась.

— Мы так долго отрицали свою сущность, Игни, что забыли, что мы не люди. Мы драконы, братец. Ящеры, что правят мирами, звери, что пожирают плоть и суть. Бороться с самим собой невозможно, этот бой заранее проигрышный. Скажи, разве сила, что ты ощущаешь, будучи драконом, не соблазняет тебя? Лапы, что ломают камни, когти, что режут плоть, крылья, что возносят тебя ввысь?! Противиться этому так глупо… Обратись, встань со мною рядом, и мир будет бояться не только моего имени, но и твоего, огненный дракон!

На Игни внезапно нахлынули воспоминания. Эта мощь тела, мощь зубов и ярость пламени, ощущения, эйфория, ни с чем ни сравнимая. Мора права, быть драконом высшее наслаждение. Он прикрыл глаза. Запах гнилой плоти показался ему привычным и даже приятным. Он вспомнил сожженную деревню, и дракон внутри снова шевельнулся, просясь наружу.

— Ты еще не пробовал плоть людей... — ее голос возник у правого уха. Игни вздрогнул и открыл глаза. Мора стояла так близко, что в ее глазах он увидел ту бурю безумия, которую боялся. Из-за которой не обращался в дракона долгое время.

— Я вижу твою сущность, Мора, — голос Игни внезапно стал холодным и резким. — Ты поддалась зверю внутри себя! Дала ему свободу, и он сломал твою волю!

Мора отпрыгнула. Спокойствие на ее лице сменилось злобой и звериным оскалом. Она зарычала, а затем, подпрыгнув вверх, накрыла Игни огромной тучей живой, черной чешуи. Вывернувшись, ее пасть оказалась перед ним – он почувствовал смрад ее дыхания и увидел, как из пасти, оснащенной белыми, острыми зубами капала зеленая слюна. Еще мгновение и на него обрушился поток пламени. Огонь сгубил бы Игни, не успей тот обернуться в дракона. Теперь в логове стояло два зверя, друг напротив друга – черный, огромный, словно скала и красно-оранжевый, меньший по размеру.

Зубы щелкнули возле него. Игни успел увернуться и хвостом ударил сестру по носу, отпрыгнув в сторону, но его удар не принес никакого урона. Мора утробно зарычала и прыгнула на него снова. Они вцепились друг в друга, как змеи, извиваясь и пытаясь пробить чешую когтями, зубами. Море удалось вывернуться и положить брата на лопатки, придавив его шею огромной лапой. Она готова была вцепиться и сломать ему позвонки, но сильный удар в голову сверху не дал ей этого сделать. Черный зверь взревел и тряхнул головой, но в спину прилетел еще один, заставив Мору отпрыгнуть. Все это время, задыхающийся Игни, пытаясь освободиться, видел, как Кайли, поднявшись в воздух, с силой пикировала на Мору. Мора тоже заметила сестру. Следующий удар Кайли был отпарирован ударом мощной лапы. Кайли отлетела в сторону, словно маленькая птичка, и рухнула где-то в лесу. За это время Игни успел взлететь и готовился обрушить на Мору свое пламя, способное расплавить даже чешую дракона. Мора, заметив это, взмахнула крыльями и поднялась. Игни едва не захлебнулся от увиденного. Да, на земле она была ужасна и опасна, но в небе она словно тень от самого Затмения. Взмахи ее крыльев ломали деревья и поднимали бури на земле. Только сейчас Игни осознал, какую угрозу представляет Мора для мира, и почему ее все так боятся.

Она бросилась на него и вцепилась когтями в крылья, дырявя легкие перепонки. Острая боль затмила сознание дракона и под тяжестью черного ящера он снова пал на землю. Хрустнули кости, полилась кровь. Игни взревел, сумел выбраться из-под Моры и отпрыгнуть в сторону. Он набрал в легкие воздуха и в последний момент, видя, как на него несется сама смерть с обуреваемыми яростью серыми глазами, он выдохнул.

Дыхание пламени всегда давалось ему тяжело. Еще в детстве, обнаружив такую способность и увечив одного из друзей, он упал в обморок от упадка сил и приходил в себя целый день. Отец сказал тогда, что особенность Игни сделает его достойным правой руки наследницы трона драконов.

Теряя сознание, он слышал крики сестры. Сначала это был рев зверя от боли, затем нечто, похожее на скулеж, а под конец до его сознания достучался плач Моры.

Холод ладоней, лежащих на щеках, привели его в чувство. Теплые губы коснулись его лба и дыхание, словно ветерок, пронеслось над головой. Открыв глаза, через пелену он увидел голубой цвет и светлые волосы. Кайли. Она жива.

— Игни, милый, очнись, — ее голос был прохладным ветром в полуденную жару, глотком неги. Без Кайли он бы погиб.

Облизнув сухие губы, Игни попытался что-то произнести, но абсолютно сухое горло выдало лишь непонятные звуки. Во рту саднило, будто он наелся песка, а язык разбух. Откуда-то сбоку донесся тихий плач. Игни повернул голову и увидел сидящую на земле Мору. Она закрыла руками лицо, а ее плечи подрагивали.

Кайли помогла брату подняться, а затем подала флягу с водой, которую Игни тут же осушил. Он подошел к Море, посмотрел на нее сверху вниз. Сейчас она не казалось грозной, не было и намека на безумие, но он впервые раз видел ее плачущей и такой беззащитной. Найдя в траве меч, он направил клинок на шею старшей сестры. Она утихла, убрала руки, подняв заплаканное лицо.

— Ты сжег во мне дракона, — ее голос срывался на граничащий со злостью и безнадежностью шепот, — неужели я никогда не смогу вновь летать? Тогда убей меня, убей сейчас же! – Мора схватила лезвие меча голыми руками и притянула на себя. Лезвие коснулось ее шеи, оцарапав окончанием тонкую кожу.

— Отпусти! – прошипел Игни, пытаясь аккуратно забрать оружие. Мора отпустила лезвие, а потом посмотрела на ладони, полные крови. Она позволила Кайли перевязать себе руки, сидя спокойно и смотря все это время куда-то вперед не моргающими глазами.

— Что со мной будет, Игни? – тихо произнесла Мора, когда Кайли закончила.

— Люди, драконы, они все желают твоей смерти. Но ты ее не заслужила. То горе, те беды, что принесла миру, твоей смертью не оплатить. Живи и помни, что я найду и сожгу твоего дракона еще раз, и сожгу дотла, если узнаю, что ты обратилась, — Игни вытер лезвие и убрал меч в ножны.

— Для всех остальных ты погибла. Пала в бою, кости твои на дне моря. Помни об этом и ты, Кайли.

Светловолосая девушка, подняв на брата взгляд синих, словно лазурит, глаз, молча кивнула.

VII.

В лагерь Кайли и Игни вернулись быстро. Обратившись в дракона, Кайли донесла Игни на себе. Его всегда поражала скорость полета сестры – она могла обогнать любого дракона и любую птицу, а ее кульбиты в воздухе оставались предметом зависти очень многих.

Рассветное солнце озаряло залитую кровью долину. Фульгур хмурился, смотря на горы трупов драконов с одной стороны, и людей – с другой. Столько жизней положено на алтарь мести! Всю ночь старый дракон обсуждал с Советом способы обороны. Перемирие, согласованное Игни дало передышку сторонам, и они наводили порядок – лечили раненных, возводили укрепления, разрабатывали планы действий. Вдруг взгляд синих глаз заметил точку, приближающуюся к их лагерю. Фульгур прищурился и пару минут молча наблюдал за ней, пока не разглядел небольшой конный отряд. Слишком мал для атаки на лагерь, но зачем же они пожалуют?

Отряд с каждой минутой обрастал деталями: во главе ехала статная светловолосая женщина с короной на голове, позади нее – пару рыцарей в доспехах, замыкал все знаменоносец, держащий в своих руках флаг с белым волком на синем фоне на длинном шесте.

- Королева Великой Нерры, Мэриддит ал Лоргбрак, так же известная как Золотая Дева, несущая смерть… — гонец не успел объявить все имена и заслуги Мэры, как та грубо оборвала его.

— Достаточно! Я приехала не болтать, а дракон и так знает, с кем имеет дело!

Фульгур вышел навстречу отряду. На укрепленные стены с двух сторон поднялись два дракона, готовые сжечь незваных гостей, если те проявят агрессию. Мэра кинула на них взгляд и спешилась, ее примеру последовали остальные.

— Зачем же ты явилась, королева? – Фульгур смотрел на эту женщину и понимал, что восхищается ею. Статная и жесткая, словно сталь, с взглядом, источающим гордость и внутреннее достоинство.

— Это прозвучит странно, — Мэра говорила тихо, но уверенно, — Но я пришла просить помощи.

Брови Фульгура прыгнули вверх от удивления.

— Вчера ночью прибыла армия островитян. Они открыто выражают недовольство временным перемирием и вот-вот начнут бунт. Большинство на их стороне.

— И что же тебе нужно от меня? – дракон упер руки в бока.

—- Если они победят, перемирию конец. Они начнут атаку и через два дня от драконов останутся лишь легенды. Встань на мою сторону, помоги устранить бунт.

— Ты хоть слышишь, что просишь? – Фульгур не знал, смеяться ему или выругаться. Хотелось все и сразу. Но умудренный дракон спокойно продолжил:

— А когда перемирие закончиться, оставшаяся часть твоей армии обрушиться на меня и мой народ! Какой мне смысл тебе помогать?

— Если поможешь мне уберечь мою армию от смуты, даю слово королевы, отведу войска обратно и более никогда не стану нападать на драконов, пока вы сами не объявите войну. Откажешь – и я погибну в борьбе за перемирие, которое нужно, в первую очередь, тебе, Фульгур. А без меня войска людей и островитян уничтожат драконов.

Дракон нахмурился. Он понимал всю серьезность возникшей проблемы и сомневался в решении. Мэра поставила его между двух зол – помогать врагам или ждать гибели своего народа.

— Дай мне время, — кинул сквозь зубы дракон и удалился. Ему нужно собрать совет.

С высоты холма, облаченный в сияющие доспехи, Фульгур видел, как разделилась армия людей – словно полноводную реку поделили, и часть во главе с Мэрой была явно меньше. Она стояла там, гордая, не сломленная, готовая отдать жизнь за честь своего слова. И за перемирие. Странно, что Мэра верила в Игни.

Фульгур развернул коня и кинул взгляд на армию, стоящую позади него. Он знал, что сказать им, но не знал, как это сделать. Драконы смотрели на предводителя, молодежь – горящими глазами, готовыми к боям, более умудренные жизнью - с надеждой и преданностью. Фульгур никогда не подводил их, и они платили безграничным доверием. Он поднял взгляд на стоящую рядом супругу и его сердце замерло – как она была прекрасна! Как великолепно подчеркивали ее фигуру доспехи, как горел ее взгляд и сколько решимости в ней было! Хватило бы на целую армию.

— Сегодня нас ждет битва, проверяющая нас на прочность, как никогда! Судьба вынуждает нас сражаться на стороне врага! Но победив в этой битве, мы сломаем ход войны в свою пользу! Сегодня, мы будем сражаться и погибать, чтобы жили наши дети! Мы будем сражаться за свою землю! Мы будем сражаться за нас!

— За землю! За нас! – ответила ему многоголосая армия. Фульгур развернул коня и помчался с холма вниз навстречу судьбе своего народа. Топот копыт сотрясал землю, лавина неслась на армию людей и островитян во главе с генералом Россыпи. На половине пути драконы начали превращаться и вскоре закрыли собой небо, превратив день в ночь. Подняв голову вверх, видела это и Мэра. Она видела Фульгура, несшегося впереди. Тело дракона, мощное, темно-синее, больше по размеру остальных, вело за собой армию. Рядом с ним, чуть меньшая по размеру, но не по силе, прекрасная, светло-ледяная Аурис с шипами по телу. Мэра подняла меч, а затем направила его острие на врагов и с криком: — В атаку! – понеслась навстречу воинам, бывшим когда-то верными только ей.

Кавалерия Мэры пробила брешь в армии противников, а сама королева пронеслась довольно далеко вперед, рубя предателей и островитян острым мечом. Она видела краем глаза, как сильнейшей молнией по врагам ударил Фульгур, от чего в месте удара возникла воронка, а разряд промчался по людям в железных доспехах. Над головой пронеслась Аурис, замораживая на своем пути все. Внезапный удар выбил Мэру из седла. Упав на землю, она, держась за грудь, место удара, поняла, что не может дышать. Над ней занесся меч генерала, она успела увидеть его злобную ухмылку на испещренном синими полосами лице и поняла, что сожалеет о последнем видении в жизни. Однако, генерал не успел опустить меч – его тело поглотила огромная пасть. Мэра видела, с какой легкостью перекусил доспехи генерала Фульгур и не смогла сдержать восхищения мощным зверем. От этого ощущения она закашлялась, жадно вдыхая воздух. Фульгур, обратившись в человека, помог ей подняться:

— У меня есть идея. Я никогда такого не делал, но это даст нам большое преимущество в этой битве!

Мэра, удивившись, спросила:

— Что ты надумал, Фульгур?

— Садись на меня, когда я обернусь. Силы твоего духа должно хватить для объединения сил и удара, который положит конец битве.

Королева засомневалась. Она никогда о таком не слышала, но взгляд старого дракона сумел ее переубедить. Фульгур обернулся, она забралась на могучую шею дракона и тот, оттолкнувшись, поднялся вверх. От полета захватило дух, но Мэра собралась с силами. Она почувствовала, как молния прошлась по телу дракона и проникла в нее маленькими разрядами, забирая остатки сил. По коже прошлись мурашки, от перенапряжения свело ногу. Мэра закричала и в этот момент почувствовала сильнейший удар изнутри. Вцепившись в чешую дракона изо всех сил, она старалась не упасть, как вдруг услышала шум, перекрывающий крики битвы и лязг металла. Глаза закрыло белой пеленой, а после шума в голове стоял настойчивый звон.

Игни и Кайли успели к концу битвы. Они видели, как Мэра поднялась на отца, как взлетели они вместе в небо. Видели, как тело дракона обуяли молнии, а через пару минут разряд прошел через королеву и ударил из пасти ящера по оставшейся части армии бунтовщиков. Молния, изменившаяся под влиянием королевы, оттого ставшая яркого, желтого света, ударила в землю и рассыпалась на миллионы осколков, а затем по цепной реакции прошлась по воинам, не задев армию Мэры.

Фульгур приземлился. Не совсем ровно, он задел передними лапами край кратера от молнии и едва не перевернулся, сумев все же удержаться, ведь у него на спине был человек. От такого плотного взаимодействия он ощущал себя странно – драконы никогда не возили на себе людей, считая это за оскорбление, но Мэра, это совсем другое. Она уникальна.

Со спины Фульгура королеву сняла Аурис. Осторожно положив на землю обессиленную женщину, драконица проверила пульс и дыхание, а затем успокоила подоспевшего адмирала – с Мэрой все в порядке. Она выбилась из сил и ей нужен отдых. Фульгур, обратившись, сам едва дышал, но стоял на своих ногах и смотрел на королеву сверху вниз. Это первый человек, который заслужил уважение от драконов, не побоявшись слияния сил с Фульгуром. Она понимала, что может отдать жизнь, и пошла на риск ради своих людей.

— Победили, — тяжело выдохнул старый дракон, смотря на молчащие остатки армий людей и драконов. Они стояли в недоумении, не представляя, что такое возможно и не понимая, что война окончена. С правого угла раздался хриплый возглас радости, а затем он стал нарастать, приобретая все новые голоса. Люди поднимали оружие вверх, а драконы обнимали родных. Сейчас не время смотреть на потери, ведь настало время радости, время избавления от гнетущей участи смерти.

— Война окончена! – радостно подхватила Аурис, кинувшись супругу в объятия.

Лагерь драконов начал сворачиваться. Повсюду снующие люди готовились отступить обратно в свои владения, вернуться в родные дома. Кто-то сворачивал флаги, кто-то собирал палатки. Вокруг самой большой палаты, палаты Фульгура, уже образовался обширный пустой круг примятой травы. Завидя идущего Игни, драконы останавливались и смотрели на него взглядом, полным вопросов и надежды. Однако, он молчал, кидая в ответ быстрый взгляд, а затем опуская глаза в землю. Кричать о победе над Морой как на поле брани ему не хотелось. Молодой дракон прошел к палатке отца и отодвинул полог. Собравшийся внутри совет замолк, увидев его. Игни прошел внутрь, стараясь не смотреть на старых драконов и подошел к отцу. Он заглянул в его серые глаза, сглотнул и сжал кулаки, а затем собрался с духом и произнес:

— Мора мертва.

Совет тихо загудел, а Фульгур, радовавшийся победе до этого, заметно осунулся и свел брови. Он похлопал Игни по плечу, обошел его и вышел из палатки. Хотелось кричать, рвать и метать, сжечь и уничтожить все, весь мир, сделавший из любимого ребенка монстра, и приказавший его убить.

Аурис нашла супруга на берегу реки. Он сидел, сгорбившись так, будто все беды мира свалились на его спину. Она присела рядом и уставилась на спокойное течение воды. Узнав о смерти Моры от Кайли, Аурис заплакала, закрыв лицо руками. Сейчас она сидела спокойно и лишь взгляд, полный скорби и морщины на лбу выдавали, какое горе она переживает. Они сидели до самого заката, молча смотря на течение реки и думая каждый о своем.

Совет и драконы приняли новость с недоверием. Убить Мору было не под силу никому, но оспаривать сказанное Игни напрямую они не смели, перешептываясь в темных местах и у костров.

Игни сидел один у костра, когда к нему подошла Кайли. Она протянула брату флягу с водой, а тот, качнув головой, отказался. Не хотелось ни пить, ни есть. Пропало желание даже ходить.

— Тебе нужно обратиться, чтобы залечить раны, — сестра присела рядом и хлебнула из фляги. Игни вздохнул, зная, что она права, но быть драконом сейчас ему совсем не хотелось.

— Как ты выжила?

— Мне повезло. Я ударилась о пушистые ветки елей, а когда падала, зацепилась за толстый ствол когтями. Правда, кажется, я вывернула заднюю лапу и выдрала три когтя на передней, но это ерунда, заживет.

— Они не верят.

— Поверят, когда увидят твои раны. Игни, ты выполнил свой долг, а драконы, что люди, все равно будут судачить.

— Если она вернется… — Игни замолк, страшась представить, сколько бед Мора еще может принести. Но Кайли поняла и так. Она опустила взгляд вниз, кивнув головой.

— Нам остается надеяться.

Глава 3. Драконий Камень.

I

Мирная жизнь текла своим чередом, увлекая все больше за собой, расслабляя мышцы и дух драконов. С тех пор, как они ушли за горизонт, подальше от людей, существование не менялось, напоминая медленное течение крупной реки. Ее берег песчаный, пологий, без резких переходов и подводных камней. В одну из ночей Игни шагнул в водоворот.

Тьма спустилась на поселение драконов. Время суток, именуемое ночью, тушило последние солнечные лучи, вливалось в дома тягучей смолой. На этот раз ночь потушила даже звезды, спрятала луну. Тревога втянулась в сердца драконов и Игни она не обошла.

— Что тревожит тебя, братец? – тихий, переливчатый голос сестры напоминал ручеек в лесу. Кайли присела на кровать рядом с Игни и взяла его руку.

— Эта ночь. Слишком темная и тяжелая, словно само небо опустилось мне на грудь, — Игни нахмурился и положил ладонь поверх руки Кайли. Прохлада ее кожи остужала жар пламени, горящего в нем.

— Да, — Кайли вздохнула и отвела взгляд, направив его прямо, — это многие ощущают. Тьма этой ночи не нравится драконам, они ощущают опасность и не знают, какую. Теряются в мыслях и домыслах. Но это всего лишь ночь, Игни. И завтра наступит рассвет.

Голос сестры приободрил дракона. Они так давно живут мирно, что забыли про истинный страх, боясь надуманных призраков. Кайли права, и завтра, когда наступит рассвет, они посмеются над своей тревогой, а сейчас пора спать. Сон накинулся на Игни, ласково облизывая глаза. Пожелав Кайли добрых снов, дракон лег на кровать и через пару секунд уже крепко спал.

— Игни! – тяжелое эхо отразилось от стен, ударило по голове железным молотом. Неприятный, незнакомый голос внушал ужас, вызывал учащенное сердцебиение и дрожь в зубах. Сбоку потянуло мерзким, пронизывающим даже кости, холодом.

— Игни!

Дракон попытался обернуться, осмотреться, но вокруг была лишь беспросветная тьма. Приближающийся звук тяжелых сапог отозвался позади Игни, затем переместился направо, а через секунду был над головой.

— Наступит рассвет… — голос сестры, возникший из ниоткуда, туда и пропал, а затем сменился коротким вскриком испуга и боли.

Игни вздрогнул и захотел позвать сестру, но не смог открыть рта. Собственный голос ударился о стенки горла, потеряв путь. Попытавшись нащупать хоть что-то впереди себя, он вытянул руки и сделал шаг. Затем следующий. На третьем в глаза ударил яркий свет, заставив дракона вскрикнуть от боли и резко зажмуриться. Он закрыл лицо руками и упал на колени, ощущая кожей жар лучей света.

— Придет время, когда рассвет не наступит. И это время близко, Игни.

Женский голос словно обнял страдающего мужчину, он почувствовал облегчение. Свет ослабел, перестав жечь и слепить. Игни убрал руки от лица, открыл глаза и с трудом огляделся. Вокруг него был храм круглой формы, с колоннами и обрушившейся крышей, а под ногами раскрылся мир с высоты полета дракона. Игни видел, как ветер тянет облака под ногами, как тянутся ввысь горные пики и спешат течения рек. Видел, как зашло за горизонт солнце, но не вышла луна. Видел, как гасли огни городов людей, одни за другим, словно кто-то очень сильный затушил все свечи разом.

— Очнись, Игни. Пришло время пробудить новое солнце. Не дай этому миру погрузиться во тьму.

Игни тяжело втянул в себя воздух и резко открыл глаза. Солнечные лучи играли на деревянном потолке, в углу колебалась от легкого ветра из открытого окна паутинка. Со стороны улицы доносились голоса соплеменников и детский смех. Рассвет наступил, как и говорила Кайли. Дракон попытался смыть тяжелый сон прохладной водой из бочки во дворе. Забрав воды в ладонь, он опустил ее на голову, смочив волосы. Тонкая струйка пробежалась по шее и ушла вниз по спине, вызвав неприятные ассоциации с холодным лезвием клинка. От разыгравшейся фантазии отвлек голос сестры, вышедшей из дома.

— Как спалось, братец?

— Дурно. Мне снился сон… Непонятный и тяжелый.

— Сон? – переспросила Кайли и нахмурилась, — что же тебе такого снилось?

Вести, пришедшие с гонцом будто подтвердили сон. Сидя рядом с Фульгуром на общем собрании, Игни хмуро смотрел в окно. Заходящее солнце постепенно прятало лучи, забирая тепло и свет, а вместе с ними уходила и безмятежность.

— Это не тронет нас! – послышался голос одного из старых драконов, входящих в совет. Он прожил много, поговаривают, что даже Фульгур родился позже.

— Согласен, — отозвался его сын. Молодой дракон сидел возле отца. Его гордый вид и горящий взгляд были под стать своему отцу. – Мы далеко, за горизонтом. Если некромант и вернулся, то нас это не тронет.

«— А если это не он?» – промелькнул в голове Игни вопрос, от которого он вздрогнул и едва не произнес его вслух. Игни оглядел взволнованных драконов, перевел взгляд на Кайли. Она сидела ровно и была бледна, словно мел. Взгляд голубых глаз метнулся в сторону брата и Игни прочел в нем тревожность и страх. «– Чего же ты боишься, сестра? Того же, что и я?»

— Некромант придет и к нам, когда закончит с людьми! И армия его будет гораздо больше войск объединенных Королевств! – сидящий на левой стороне седой дракон ударил кулаком по большому, деревянному столу, — неужели вы думаете, что сидя здесь и прячась, сумеете спастись?

— И что же ты предлагаешь? Идти на смерть? – послышалось с правой стороны.

— Достаточно! – грозный голос предводителя резко прервал все распри. Фульгур тяжело вздохнул. Новость о уничтоженном городе людей возле Великого храма, хранящего сильный артефакт, кольнула его в сердце острой иглой. Решение, что он принял, сжимало сердце стальными тисками беспокойства. Неожиданно с места поднялся Игни.

— Слухи могут быть разными. И если это правда, то опасность грозит нам всем. Я поеду и проверю, так ли все ужасно, как говорит нам наш разведчик.

— Ты не веришь его словам? – отозвался кто-то из совета.

— Верю. Но я видел некроманта, о которым мы здесь толкуем. Видел, и знаю его силу. Если это возвращение Мортема, то действия предпринимать нужно немедленно, — он перевел взгляд на отца. Фульгур кивнул Игни и облегченно выдохнул: сын спас его от позора, вызванного желанием сохранить жалкие остатки своей расы.

— Игни, это безумие! Ты не сможешь противостоять ему в одиночку! – Кайли тоже запомнила их встречу в заснеженном лесу. В памяти всплыл образ того дракона и его сила. Девушка буквально почувствовала холод и обняла плечи руками, несмотря на жаркое утро.

— Кайли, неужели ты не понимаешь!? – дракон поправил подпругу у вороного коня и обернулся к сестре – я не буду вступать в битву. Кто бы там не был. Но если тьма, обрушившаяся на Гелиор, это не Мортем?

Кайли тяжело вздохнула. Она понимала, к чему клонит ее брат. Протянув руки к нему, она крепко обняла Игни. Тревожность тяжелым камнем осела в ее сердце.

— Если встретишь ее, Игни, беги. Прошу тебя, — мягкие ладони коснулись лица брата. Кайли заглянула в зеленые глаза и увидела в них страх. Они оба знали, что если тьма, которой так испугались люди, это их давний секрет, то спасения от нее теперь нет.

II

Первый снег... Осколки звезд, падающие с небес на землю этой ночью. Они приносят весть о грядущем холоде, знамение долгого сна и грань между смертью и жизнью. Они падают, закрывая собой грязь мокрых дорог, впитывая в себя смог грязного воздуха и укрывая все живое покрывалом холода и тишины.

Для Крилла первый снег ознаменовал начало совсем нового периода. Теперь не будет шумных базаров и толпы неотесанных крестьян, только теплые, большие дома господ, наполненные светом и запахом множества блюд. От воспоминаний у парня заурчало в животе. Уже на протяжении многих лет он занимается тем, что развлекает толпу своими фокусами с огнем и ярким светом, зарабатывая на жизнь гроши и спуская их на книги, от которых ломились полки в его тесном жилище, порой не оставляя себе на пропитание. О нем ходят слухи, порой абсурдные или смешные, его считают магом или же просто сумасшедшим шарлатаном. Пару раз выгоняли, не заплатив ничего. В такие моменты Крилл разочаровывался в жизни настолько, что подходил к краю моста, ведущего через бурлящую горную реку в город и в последний момент, удерживал себя от шага вперед. Первые падающие снежинки... Они ложились к нему на ладонь и исчезали, оставляя после себя лишь каплю воды, исчезали, чтобы появиться вновь в ином облике, ведь каждая снежинка неповторима в своей красоте. Так и люди, думал фокусник, появляются, каждый в своей неповторимой красоте и умирают, оставляя свои тела, чтобы переродиться вновь в ином прекрасном облике. Совсем скоро в королевском дворце будет праздник. Королева родит наследника, она носит его под сердцем уже больше восьми месяцев, и вся страна не может дождаться его появления. Это уже второй ребенок в королевской чете — первым родился юный принц Родггар. Возможно, на это событие пригласят и его — Крилла. Он надеялся на это и вспоминал, как отец брал его несколько раз во дворец еще ребенком, Крилл, задернув голову, с восхищением смотрел на серые и зеленые башни, украшенные синими лентами на своих остриях. Отец говорил, что, когда он вырастет — будет жить во дворце рядом с королем и королевой и помогать им править огромной страной, а Крилл едва слушал его, рассматривая огромный герб, висящий перед главными воротами во дворец — белый волк на синем фоне, ощетинившись и поднявшись на задние лапы, яростно впивался зубами в шею золотому льву. В тот день все мечты пошли крахом — их с отцом выгнали из дворца, и он всю дорогу домой повторял, что король глупец и просил прощения у сына, в то время как мальчик и не понимал, за что прощать отца.

Много раз он встречал первый снег. Каждый раз с замиранием сердца наблюдал за танцем белых балерин с небес, любовался их нежностью и хрупкостью. Они приносили ему надежду на будущее, чуть светлее, чем настоящее. Сейчас же он, поддавшись непонятному ему явлению, смотрел на первый снег с тревогой, в ожидании, нетерпеливом и гнетущем.

Рождение ребенка королевской четы ознаменовалось салютом из горючей смеси, который заставил город вздрогнуть в ночной тишине от шума, а затем, проснувшись, начинать праздновать. От шума пушек, заряженных салютом, проснулся и Крилл. Небо загоралось зелеными, синими и желтыми цветами, отражавшимися в глазах молодого фокусника, сидевшего у окна и восхищенно смотрящего на салют. Таверны и бары открывают свои двери заспанным жителям, выставляют самые вкусные блюда, льют пиво и вина рекой в бокалы и стаканы, а утром, когда солнечные лучи коснуться камня на главной площади, во дворец начнут стекаться разного рода шуты, фокусники и маги. Придет туда и Крилл. Его взгляд скользнул по книгам о пламени и свете, и он мечтательно улыбнулся: королеве и королю должна понравится их игра.

Солнце только показалось на горизонте, а Крилл уже стоял в толпе на площади. Столько людей он не видел никогда, и каждый из них рвался показать себя и свою магию королевской чете. В голове всплыли рассказы отца: когда на свет появился Родггар король не мог нарадоваться и пригласил огромное количество разных артистов. Празднование шло около месяца и сожрало четверть государственной казны, а в последний день на пороге появилась чудесной красоты девушка. На ковре из тонкой шерсти она танцевала. Так плавно и легко двигалось ее тело, что отец не мог оторвать взгляда от нее. И хоть не приветствовал король брак первого звездочета королевства, не смог противиться столь сильному чувству между влюбленными. А когда на свет появился Крилл, она погибла, не пережив роды. Что случилось потом он помнил плохо, зная лишь то, что отец посвятил себя учению, захватившему его ум полностью, за что король и выгнал его из дворца.

Протяжный звук медной трубы оборвал воспоминания. Этот звук и ждала толпа на площади. Трубач приглашал артистов внутрь небольшими группами, и они уходили внутрь дворца. Крилл простоял до самого заката, но так и не смог попасть внутрь. С трудом передвигая ноги от усталости и грусти, он поплелся домой, держа в руках тяжелый тубус и странного вида металлическую конструкцию с вырезанными фигурками зверей по бокам.

На следующий день Крилл пришел на площадь еще до рассвета, когда лунный свет касался крыш дворца. Он бродил среди палаток, разбитых прямо перед большими воротами. Светящиеся изнутри от свеч, они напоминали ему светлячков в ночном лесу. Некоторые точно так же тихо гудели изнутри голосами людей, другие – льющейся оттуда негромкой музыкой, третьи молчали, наслаждаясь сном. Крилл сел на край дороги, поставил на траву за краем оборудование и стал ждать заветного, протяжного гула медной трубы.

С рассветом площадь начала оживать. Палатки начали пропадать одна за одной, в то время как из города с трех сторон по главным дорогам начали стекаться люди. Разнообразие цветов их одежды и кожи пестрило в глазах, а в гомон толпы вплетались неизвестные Криллу языки. Гул медной трубы оборвал нарастающий шум и ворота замка медленно открылись. Внутрь вошли первые артисты. Ближе к полудню толпа поубавилась. Кто-то попал на праздник и получил свою долю золотых, кто-то устал ждать очереди и ушел развлекать обычных людей, но Крилл ждал. Его очередь оказалась последней, когда солнечный свет почти пропал, стража замка готова была заснуть стоя, а королевская чета вновь появилась в главной зале после дневного отдыха. Ученый ступил на каменную площадь за воротами, и она показалась ему иной, хотя, внешне ничем не отличалась от площади в городе. Сердце от волнения бешено билось, ладони вспотели, пока он прошел короткий участок площади от ворот до главного входа. Замок пестрел красками. Над украшенным потолком вились невиданной красы птицы, люстра из горного хрусталя сверкала всеми цветами радуги. Крилл не мог оторвать взгляд от щебечущих наверху созданий, но его быстро привел в чувство толчок в спину и стражник, сообщивший куда идти и что делать. Ученый прошел еще немного вперед по красному ковру, в котором утопала обувь и вскоре оказался перед троном. Он огляделся и попросил убавить свет. Мажордом представил ученого и король, смерив надменный и усталым взглядом Крилла, дал добро. Когда свет угас, Крилл поставил металлическую конструкцию на холодный мраморный пол и зажег огонь внутри. Конструкция тихонько скрипнула и медленно закрутилась, а на потолке и стенах появились животные, птицы и расцвели цветы. Королева удивленно ахнула. Дети, замерев и открыв рты, вглядывались в причудливых животных, которые начали двигаться. Крилл взял две железные палки с витиеватыми вырезами и провел одной по другой. Раздался звериный рык, испугавший придворных дам. Затем послышался птичий клекот и шум воды. Родрик едва заметно улыбнулся.

Когда пламя почти погасло, и звери начали пропадать один за другим, на плечо Криллу сел белоснежный голубь. Он мягко про клекотал что-то на птичьем языке, расправил крылья и, взлетев, растворился в воздухе. Много чудес видел ученый и все старался объяснить наукой, однако на этот раз наука была бессильна.

Закончив представление и получив свою, весьма щедрую награду, Крилл направился к выходу из замка. У ворот ему преградил путь мужчина. Ученый разглядел сквозь капюшон седину в висках, шрамы на лице и каменный взгляд.

— Наконец-то я тебя нашел, — в голосе незнакомца промелькнула радость.

— Что вам нужно? Я вас не знаю! – боясь ограбления, а незнакомец выглядел как бандит, по мнению Крилла, ученый постарался обойти мужчину, но в грудь уперлась широкая ладонь.

— Когда захочешь узнать о Затмении чуть больше, ищи Натана в таверне «Воробей».

III.

Рык незнакомого зверя, тихий, утробный, заставил ученого вздрогнуть. Он не слышал ранее таких звуков, от них по коже бежали мурашки и волосы поднимались у корней. Голубка, сидящая на руке у ученого, настороженного выгнула шею и повернула голову. Ее белоснежное оперение слегка взъерошилось. Тень колыхнулась, и черный туман, окружающий ученого и голубку, расступился на мгновение, из него показались белые, острые клыки, которые впились в хрупкое тело птицы, но не задели Крилла. Белоснежное оперение обагрила кровь. Крилл вскрикнул от ужаса, пасть зверя с умирающей голубкой скрылась во тьме, оставив лишь несколько перьев, медленно планирующих вниз.

Собственное дыхание было эхом в этом густом тумане. Гул стучащего сердца отдавался в висках и шумел в ушах, но туда, осторожно, тихим зверем на мягких лапах вклинился звук шагов. Знакомый сердцу скрип. Звук шагов отца. Да, это его сапоги скрипят кожей, его неровные шаги из-за травмы одной ноги. Фигура, появившаяся из тумана, встала напротив ученого и сложила на груди руки. Крилл беспомощно всхлипнул.

— Ты… Ты ведь умер!

Ответом была тишина. И фигура, пожав плечами, лишь виновато скривила губы.

— За что? Зачем ты меня оставил? Ты хоть знаешь, как тяжело мне было?!

Крилл ощущал, как накопившиеся за все время одиночества злость и обида на отца начинали одолевать его разум. Он вытер ставшими влажные глаза. Злость и обида сменились разъевшей половину души тоской. Фигура словно понимала, что ощущает Крилл. Она повернулась боком к нему, протянула руку в туман и он, рассеявшись, показал ужасного зверя, стоящего над еще живой белоснежной голубкой. Из пасти капал слюна и кровь, а в налитые кровью глаза невозможно было смотреть прямо. Фигура прошла к зверю и встала перед ним на колени. Обернувшись, она протянула руку Криллу, приглашая присоединиться. Ученый засомневался. Его пугал вид зверя, вид едва дышащей прекрасной птицы, ее молящий взгляд, но тоска по родному человеку заглушала все страхи, все сомнения и опасения. Крилл сделал шаг навстречу зверю. Он преклонил колени рядом с отцом, взяв того за руку и ощущая его грубую, испещренную чернилами и порезанную бумагой кожу. Совсем как в детстве. Зверь раскрыл окровавленную пасть и прошипел лишь одно слово:

— Осколки.

Крилл проснулся. Он открыл глаза и уставился в потолок. Странный сон, который он помнил до мельчайших подробностей, не давал покоя. Странное слово из уст зверя вырывало из памяти части прошлого. О осколках упоминал его отец. Крилл подорвался с кровати, раскрыл шкаф с книгами и начал вываливать их на пол. Его взгляд бешено скакал по буквам, ища заветные, и, наконец, наткнулся. Книга в черной обложке. Рукопись отца. Крилл поднял книгу и провел по ней пальцами. Красивым, ровным шрифтом, покрытым позолотой было выведено: «Затмение. Конец или начало?»

«Воробей» чирикал с ночи до утра. Таверна пользовалась популярностью у бардов, что и не удивительно – большая, деревянная сцена давала простор для фантазии, а куполообразный потолок и обширный зал были раздольем для хороших голосов. Сидящий в самом углу наемник наблюдал за хрупкой девушкой с лютней в руках. Примостившись на стул, поставленный в центре сцены, она касалась струн тонкими пальцами, переливчатой мелодией вызывая у слушателей чувства грусти, воспоминаний о хорошем, а тихий, поставленный голос иногда выбивал скупую слезу. Кажется, она пела о несчастной любви, однако, погрузившийся в раздумья Натан не слышал слов. Он вспоминал прошлое, режущее осколками сердце и иногда пил мед из большой, деревянной кружки. Голубка дала знак ждать, и он ждет. В изувеченном сердце нет сомнений. Лишь слабая надежда.

Одна из дверей таверны раскрылась, впуская растерянного путника. Закутанный в старые одежды, он снял потрепанный капюшон и осмотрел помещение. Голос барда, доносящийся со сцены, раздражал. Монотонное пение сбивало с толку. Взгляд путника пробежался по гостям, заприметив среди них начальника королевской стражи. По спине пробежали мурашки. Крилл кожей почувствовал, как за ним следят. Он обернулся и заметил того, кого искал. Незнакомца, что остановил его у королевского дворца.

— Вы хотели рассказать мне о Затмении? — пододвинув стул к столу, ученый сел напротив наемника. Натан кинул на него короткий взгляд.

— Я знал, что ты придешь. Так сказала мне голубка.

Крилл нахмурился и вспомнил зверя из сна.

— Вы общаетесь с птицами?

— Нет. С голубкой. Она направляет меня.

— И что же она хочет?

— Чтобы мы отправились в Великий Храм Гелиора.

— Зачем?

— Найти ответы.

IV.

- Мое полное имя Натан Григг, и я — профессиональный убийца.

Я тот, кто совершает государственные перевороты и развязывает массовые войны одним мягким ударом клинка в сердце. На вооружении у меня ядовитые стрелы, кинжал, сделанный по заказу в моргунских пещерах и мое, никогда не подводившее меня сердце, не знающее жалости, сочувствия или любви. Оно утоляло жажду души кровью жертв. До тех пор, пока не познало свою истинную сущность. Какого это — быть влюбленным в свою же жертву, борясь с желаниями убить ее или же украсть у всего мира и спасти от всех бед? Я расскажу тебе свою историю, присаживайся поудобнее у костра и хлебни-ка пару глотков пива — история будет длинная и наполнена не самыми приятными моментами.

Началось все с того, что мне прислали заказное письмо, запечатанное красным воском с орнаментом волка, впившегося в шею льву своими зубами. Это герб нельзя спутать ни с одним другим и письмо сулило большую добычу. Мои сподвижники, они были мне как братья, как семья, которую я оставил ради убийств и игр королей. Так вот, мои братья были несказанно рады, ведь сумма в письме была такая, что можно было прикупить себе замок и жить в нем припеваючи два поколения подряд. И всего то за убийство принцессы вражеского царства, юной Миргери вон Роллгалон. Да, задачка предстояла непростая. Для чего ее убивать, если она не наследует трон? Хах, так бы спросил каждый, кто ничего не смыслит в политике, как ты, например. Да, у нее есть старший брат, наследник престола, но какой с него прок, кроме геройских подвигов? Вот именно, что никакой. А принцессу отец хотел выдать замуж за старого Дорма, очень богатого и влиятельного дельца, входящего в состав Совета Плариума. Я еще подумал тогда, что смерть ей была бы избавлением от предстоящих страданий в качестве жены обрюзгшего старика. Такого союза заказчик потерпеть не мог, вот и решил избавиться от надвигающейся угрозы. Одна жизнь девицы за жизни многих воинов — думаю, небольшая цена, а? Но мне было без разницы тогда, закажи они хоть всю королевскую семью. Если платят — заказ будет исполнен. И мы его приняли, отослав ворона, предварительно покрасив его голову белым. Для чего? Так это знак был, что заказ принят. А если бы отказались, что маловероятно, конечно, прислали бы отрубленную руку. Чью? Да нашли бы чью. Я знал город, куда мне предстояло отправиться — Аурум. Как-то раз был заказ на купца одного, что торговал картинами и обманул художника. Купец тот проживал в столице, на окраине, а художник был по всей видимости фаворитом какого-то очень богатого человека, ведь заплатили то неплохо. Это был самый странный заказ в моей жизни. Просили выпустить кишки толстобрюху прям на главной площади перед королевским замком, да подвесить за ноги на ближайшем фонаре! Вот умора! Стража там очень внимательная, я едва успел ноги унести. А перед свадьбой так и мышь мимо не проскользнет. Но я не мышь, проскользнул в замок то и затаился. Выжидал и наблюдал, за расписанием стражей, за королевской спальней, откуда принцесса и носа не казала. Я уж думал в окно к ней прыгнуть, да только там везде лучники на стенах, не хотелось становиться ежом на ножках. Охранялась девица как зеница ока самого короля. Но я нашел способ к ней подобраться.

Через три дня в замок приехал будущий жених, закатили пирушку в главном зале. Пришлось девице выйти на свет факелов да огней в каминах. Я ожидал ее под крышей зала, был готов выпустить стрелу, смазанную ядом болотной жабы. А когда она явилась, в груди у меня что-то сжалось, а рука дрогнула. Никогда такого не случалось со мной... Медленно она спустилась по ступеням, поклонилась отцу и матери и с явным отвращением подала руку старику Дорму. Словно дева самого великого солнца она танцевала, и я не мог оторвать взгляда от нее. Так и не смог я выпустить стрелу в тот день, без отрыва смотря, как принцесса танцевала с братом своим, потом с отцом, она смеялась и веселилась в редких моментах, когда принц шутил с ней. А потом смотрела на жениха и словно сама жизнь в ней гасла. Далеко за полночь она ушла к себе в покои, неся за собой шлейф белого с золотыми вставками платья. А я так и сидел, не чувствуя более жажды к убийству или крови. Мое сердце меня подвело.

Натан умолк и пошевелил затухающие угли в костре длинной веткой. История давалась ему нелегко, но это было лишь ее начало. То, что произошло дальше он и вовсе предпочел бы забыть, словно страшный сон. Наемник поднял взгляд на сидящего напротив путника — в нем было что-то странное, отталкивающее и любопытное. Его серые глаза неотрывно смотрели на белокурого Натана, безмолвно требуя продолжения истории. Парень закутался плотнее в плащ, штопанный со всех сторон и явно не особо согревающий и подкинул в костер еще пару веток. — Чем все закончилось? Ты украл ее и женился на ней? Или все-таки убил? — путник не дождался, пока Натан сам продолжит рассказ. Наемник тихо вздохнул и сделал большой глоток пива из своей фляжки. Облизнув губы, он продолжил: — Так тебе интересно окончание истории? Надеешься на счастливый конец? Что сейчас вон из-за того дерева появится прекрасная девушка на белом коне, спешиться, подойдет к нам и поцелует меня? — Натан горько ухмыльнулся и склонив голову, покачал ею, — нет, маг, такое лишь в сказках да писаниях твоих бывает, — мужчина указал на стопку книг рядом с путником. — Я не маг, я уже говорил тебе. — А кто же тогда? Фокусник? — наемник недоверчиво хмыкнул. — Фокусник. Именно так. Во мне нет магии. Так ты расскажешь конец своей истории не из книг и писаний? С лица убийцы пропала ухмылка. Он сдвинул брови и из-под них взглянул на мага. Еще с минуту он раздумывал, а потом продолжил рассказ:

В ту ночь у меня изрядно затекли ноги. Я-то ведь планировал выпустить стрелу и свалить куда подальше, но не смог... К утру я снова сторожил дверь в комнату принцессы, спрятавшись в комнате прислуги, так и не зная, смогу ли поднять на нее руку или снова струшу и забьюсь в себя, словно подросток. Однако, мои сомнения и раздумья прервали шаги. Тяжелые и быстрые, словно их обладатель торопился. Это был брат принцессы, наследный принц королевства. Что тебе здесь надо? — спросил я его тогда мысленно, он срывал мне все планы. Я не справился бы с ним в поединке, я же убийца из тени, издалека. Он не стучался, широко открыл дверь в комнату и шагнул внутрь. Я слышал часть их разговора, он был на повышенных тонах. Слова принцессы было не разобрать, но его голос, громкий и ясный я слышал прекрасно. Он не кричал на нее, но говорил твердо и строго: — Я имею право ступать куда захочу и когда захочу! Я наследник трона! — говорил он ей, а она пыталась ему что-то возразить. Потом я услышал возню и Миргери коротко вскрикнула. В замешательстве я рванул в ее комнату, еще не зная, что буду делать и готов ли я вообще сейчас отдать за нее жизнь. Сейчас я понимаю, что я был готов отдать все, лишь бы ее спасти...

Миргери была в руках брата. По ее груди стекала струйка крови, превращая ее легкое и белоснежное одеяние и тяжелое, мокрое и красное погребальное покрывало. Он воткнул ей кинжал в легкое, она хрипела у него на руках в агонии от боли, вцепившись в плечи ногтями своих хрупких пальцев. Когда принц меня заметил, он бросил тело своей сестры, будто ненужную куклу, на пол и, оттолкнув меня, сбежал. Просто сбежал, не пытался меня убить или хотя бы прогнать. Я больно ударился спиной об тяжелый косяк двери, но не понимал, что такое боль физическая. Не мог оторвать взгляда от умирающей принцессы. Кинулся к ней, поднял ее на руки, а она, хрипя при каждом вдохе и выдохе, слабо улыбнулась мне. Мои глаза застилал туман слез. Это был единственный раз, когда я позволил себе плакать. Уткнувшись в ее плечо, я плакал и вдыхал ее запах, а она, еще живая, гладила меня по плечу и что-то пыталась сказать. Я едва разобрал что, у меня в ушах такой шум стоял тогда. — Так и должно было быть, Натан, — сказала она, а я на мгновение онемел. Откуда она меня знает вообще? — этот вопрос гулким эхом в голове у меня раздался, а она все так же улыбаясь продолжила: — Тебе не изменить свою судьбу... Но ты можешь изменить судьбу мира. Поклянись мне, что будешь сражаться со злом и не дашь ему сломить себя. И я поклялся. Я готов был поклясться ей в чем угодно, лишь бы она была жива. Но она умерла у меня на руках. Я долго не мог оставить ее, даже когда услышал голоса и шаги стражей. Меня обвинили в ее убийстве, пытались поймать много раз. Но я помню свою клятву и буду ее исполнять.

Натан снова умолк. Он подкинул в костер пару больших веток и улегся на заранее приготовленном настиле. — Мне пора спать. Завтра тяжелый день, Крилл — фокусник. Сторожи костер, потом я тебя сменю.

Следующее утро не принесло ничего хорошего. Покрывшись инеем, земля и трава хрустели под ногами двух путников. Крилл плотнее укутался в плащ, но это уже не помогало ему, парня бросало в дрожь от каждого ветерка, а зубы отплясывали лезгинку. Натан заметил это и приободрил соратника, показав на виднеющуюся вдалеке постройку. Они шли уже полдня и судя по тучам, совсем скоро может подняться метель. Им нужно укрытие, и они почти нашли его. При приближении к постройке они увидели, что намечавшееся укрытие оказалось полуразрушенным храмом древней чародейки. Ей не поклоняются уже сотни лет, считая давно умершей или же утратившей свою силу. — Прогнившая крыша упадет на голову, — Крилл поднял палец вверх, указывая на дырявую крышу в виде полусферы. Толк от такой постройки был невелик — внутри гулял ветер, заметая начавший идти снег. — Или мы замерзнем тут насмерть, — угрюмо заметил наемник, осматривая помещение. Небольшая зала была почти пуста, не считая выцветших гербов на стенах и пары-тройки разломанных скамей. — Я читал про храмы этой чародейки, — фокусник указал на греб, на котором еще можно было прочесть изображение черепа в витках лозы красной розы, — ее имя давно утеряно, да и произносить его нет желания, — он обнял свои плечи, на этот раз совсем не от холода. — Мне нет дела до древних магов и их храмов. Если мы здесь останемся – погибнем. — Нет, нет, постой! — Крилл схватил за локоть собравшегося уходить Натана, — здесь есть подземный ход. Жрецы чародейки никогда не проводили свои жуткие обряды на поверхности, боясь быть изгнанными своими же почитателями. Все проводилось под землей. Там, должно быть, ветер и снег нас не достанут. — Даже знать не хочу, что за обряды там проводились! — наемник вырвал руку из цепкой хватки фокусника и вышел наружу. В лицо сразу же ударил морозный ветер, от которого он поежился. Падающий снег заметал все дороги и существенно снижал дальность обзора. Теперь найти укрытие не представляется возможным. Натан сплюнул себе под ноги от досады и вернулся обратно. — Эта ведьма наслала эту метель, я уверен! — Не поминай лихо, Натан. Метель явно не в ее стиле. Если бы она наслала — то сразу чуму, — Крилл шарил по каменным стенам ладонями, пытаясь найти рычаг и открыть подземный зал. Он тихо выругался и сел на остатки разрушенной скамьи. — Я не могу найти ход. Я даже не знаю, где его искать. — Может быть где-то наверху есть рычаг? — Натан указал на витиеватую лестницу, ведущую на одну из еще целых башен храма. Он стал осторожно подниматься, стараясь не оступиться и не свалиться вниз. Лестница под его ногами осыпалась от старости, но его пока что выдерживала. — Посмотри еще, Крилл. Я гляну, что здесь, — наемник вскоре поднялся на самый верх. Куполообразная крыша из зеленого стекла тоже была прохудившаяся и пропускала ветер и снег. Небольшое помещение было почти пусто, не считая небольшого пьедестала посередине с витиеватыми рунами, вырезанными на поверхности черного камня. Натан хотел было провести по рунам пальцами в желании стереть с них пыль и снег, открыть их тайну, но в последний момент одернул руку. В этот момент внизу послышался скрежет и радостный вопль Крилла: — Я нашел! Нашел вход! Спускайся скорее, Натан, разведем костер и согреемся, поедим и наберемся сил! Наемник замешкался на минуту. Желание прикоснуться к камню не угасло и еще более разожглось. Он еще пару минут в сомнениях смотрел на него не отрывая взгляда, в его голове пронеслись мысли о том, что он сможет править страной, всеми странами. Его отвлек звук бьющегося стекла с крыши. Он вздрогнул и по старой привычке отпрыгнул, лишь потом заметив истекающего кровью белого голубя на том месте, где стоял секунду назад. Подняв птицу на руки, он обнаружил, что та уже мертва. Быстро бросив взгляд на черный камень с рунами, наемник поспешил спуститься вниз, к Криллу, что уже начал разводить костер из разломанных скамеек.

V.

В этой части континента наступала зима. Игни ощущал, как холод сковывал землю под копытами коня. До места назначения оставалось совсем немного, часа четыре пути, но силы почти покинули молодого дракона, да и животное под ним начинало спотыкаться. Увидев на небе струйку дыма и учуяв запах гари, Игни повернул коня в сторону, надеясь наткнуться на поселение, а не сгоревшую деревню и его надежда не подвела – через пару минут на горизонте показалась трактир, стоящий на перепутье двух торговых путей.

Теплое, но пустое помещение встретило молодого дракона, когда тот открыл дверь трактира. Хозяин заведения, стоящий за стойкой, широко улыбнулся гостю и предложил присесть за любой стол, который будет по душе Игни.

— С тех пор, как город возле Великого Храма накрыла тьма, торговцы не ходят по этим путям и гостей здесь бывает мало, — грузный мужчина небольшого роста посетовал еще пару минут на сложную жизнь, но его жалобы прервал женский голос, требующий отстать от гостя и подать тому еду. Игни скромно поблагодарил обоих и, когда принесли еду, жадно накинулся на нее.

Следующее утро не предвещало ничего хорошего. Всю ночь за окнами шумел ветер и шел снег, который к рассвету замел все дороги. Трактирщик предложил дракону остаться еще на пару дней и дождаться, пока буря за окном стихнет. Игни пришлось согласиться. Вечером пожаловали еще гости. Это были двое мужчин, один из которых выглядел довольно сурово, а второй был похож на щупленького мага. Игни отвлекся от чтения книги и пристально уставился на вновь прибывших. Они сняли заметенную снегом одежду, повесили ее перед камином сушиться и, заказав еды, стали общаться.

— Натан, — Крилл чувствовал надвигающуюся тревогу, — тьма, что поглотила Гелиор и Великий Храм. Я читал про Затмение в начале времен, и если это оно, то нам не справиться с ней. Никому не справиться.

— Я верен своему слову, Крилл. И советую тебе делать то же самое, — наемник сломал кость у цыпленка и принялся ее обгладывать.

— Ты забываешь, что это только твое слово, — тихо произнес Крилл и отвернулся к окну. Смотря на бушующие за окном ветер и снег, он вспоминал первый снег в столице. Там он тихий, приносящий лишь приятный холод и белоснежное покрывало. Его воспоминания прервал мужчина с соседнего стола. Он поднялся и присел рядом с ним.

— Приношу свои извинения, что прерываю вашу беседу и вмешиваюсь, но я услышал краем уха, что вы собираетесь в город, что поглотила тьма. Верно? – Игни не удержался от любопытства.

Натан хмыкнул и положил обглоданную кость на стол.

— Тебе то что?

— Я направляюсь туда же. Известно ли вам, что там произошло?

Крилл отрицательно покачал головой. Натан замер на мгновение, а затем произнес:

— Нечего тебе делать. Тьма, что пришла с небес, погубит любого, кто будет ей противостоять.

— Тьма пришла с небес? – неприятно удивился Игни.

— А ты не знал? Что ты там вообще забыл?

— Эмм.., — замялся дракон, — у меня там свое дело.

— Она пришла с неба и накрыла город, как вода. Проникла в каждый дом, забрала каждую жизнь, а затем ниспослала огонь, что разрушил Великий Храм и стер стены города в пыль.

Игни нервно сглотнул. Если Мора достигла таких размеров и такой мощи, то она принесет смерть всему живому.

— Если тьма так страшна, зачем туда идете вы?

— Меня направляет моя вера. Она говорит мне, что делать для спасения остальных.

Игни тяжело выдохнул и закрыл глаза ладонью. В глубине души промелькнуло сожаление, что он оставил сестру в живых.

— Если тьма – то, что я думаю, твоя вера тебя не спасет.

VII.

Тьма, пришедшая с небес, сначала накрыла Великий Храм, а затем и весь Гелиор – город на территории Нерры. Исчезли купола левого крыла, пропали под гнетом пыли и сажи крыши домов. Обе башни, стоявшие на границе города, сложились, как карточные домики. С ветром и сквозняками она проникала в дома и уносила жизни. Тьма въедалась в колонны храма, сгрызала гранит и мрамор, пожирала древесину, ткань, живое и неживое, растопив весь снег. К утру на месте прежнего города под Великим Храмом не осталось и следа, а сам Храм покрылся серой тенью, препятствующей проникновению солнечного света внутрь. Издали он стал напоминать утерянное сокровище давно погибшего народа.

Игни резко остановил коня. Под копытами животного поднимались клубы сажи и черной пыли. Конь всхрапнул и встревоженно дернул головой. Дракон спешился и поднял клубы пыли под собой. Он погладил животное по шее, успокаивая его, а сам оглядывался, пытаясь найти хоть что-то, напоминающее город. Взгляд скользнул по черной земле без единой травинки и зацепился за покрытые чернотой горные пики. Там, в горах, прежде стояло величественное строение, затмевающее красотой любой дворец, а сейчас Игни едва разглядел прохудившуюся крышу основного здания и ведущую к Храму каменную лестницу.

Дракон попытался принюхаться, прислушаться к собственным ощущениям, но присутствия Моры не смог учуять. Взяв коня под уздцы, он направился к храму.

— Что скажешь? – стоящий над склонившимся Криллом Натан сложил руки на груди. Ему не нравилось это место. Озеро, около которого они остановились, вместо льда покрылось черной, плотной пленкой и задохнувшаяся рыба всплыла кверху брюхом и жутко воняла.

— Скажу, что прежде такого не видел, — держащий на палочке кусок черной пленки Крилл попытался принюхаться к ней, но запах рыбы перебивал все остальное. Ученый достал небольшую стеклянную колбу. Пленка медленно стекла внутрь и Крилл закрыл колбу деревянной пробкой.

— Зачем тебе это?

— Проведу некоторые опыты, когда мы будем в трактире, — ответил Крилл, заворачивая колбу в мягкую ткань и пряча в рюкзак.

— Куда нам?

Натан молча указал пальцем в сторону покрытых чернотой гор. Среди двух вершин виднелся кусок крыши Храма и тонкая лестница, ведущая прямо к озеру.

— Кажется, здесь пусто, — голос ученого эхом отразился от стен и колонн и эхом вернулся к нему обратно. Он тронул холодный камень и на его пальце осталась серая пыль.

— Да, — согласился Натан, — никого нет. Тьма сожрала всех.

— Надеюсь, она не вернется, — как можно тише произнес Крилл. Гнетущая атмосфера поникшего и полуразрушенного Храма давила на него, он ощущал тревожную пустоту вокруг, наступившую в один миг и поглотившую бьющую ключом жизнь.

— Что мы здесь ищем?

— Алтарь.

— И как он выглядит? Что мне искать?

— Невысокий столб с алым камнем.

— Как тот? – Крилл указал на вырезанный из цельного куска мрамора пьедестал около метра в высоту и покрытый неизвестными начертаниями.

— Именно. Но где камень? – Натан в один миг подскочил к пьедесталу и стал ощупывать вырезанное в мраморе гнездо. – Он должен быть здесь!

— Может, тьма забрала и его?

— Нет. – наемник отрицательно покачал головой в надежде на то, что его ответ верный. — нет, она не может тронуть Драконий камень. В нем слишком большая сила.

Их разговор прервал звук приближающихся шагов. Крилл замер на месте от страха, а Натан в одно мгновение, словно тень, скользнул по стене и достал кинжал с темным лезвием.

— Спрячься!

Тьма разъела даже ступени широкой и некогда прекрасной лестницы. Игни сделал шаг на первую ступень и услышал, как камень захрустел под его сапогом. Дальше он двигался медленно и осторожно, осматривая Храм. Его главное здание полукруглой формы с открытой колоннадой уже не впечатляло красотой, а вызывало смутную тревогу. Пару колонн были разрушены до основания, но оставшиеся держали изъеденную крышу.

— Чем ты была движима, Мора, когда уничтожала этот Храм?

Поднявшись на самый верх, Игни оглянулся. Там, внизу, черная земля лежала вокруг храма огромным полукругом прямо по границе лежавшего внизу города. Сердце тревожно сжалось. Он не чуял дракона, но ощущал опасность.

Тишина внутри звенела в ушах. Сюда, в главное здание храма, несмотря на его открытость, не проникал даже ветер. Игни прошел небольшой коридор и остановился перед входом. Откуда-то сбоку послышалось дыхание. Дракон медленно вынул меч, не зная, с чем ему предстоит бороться и, приготовившись обернуться в ящера, шагнул вперед.

Тонкое лезвие скользнуло возле шеи дракона. Игни успел отскочить и ударить по кинжалу мечом, но с слева в него прилетел огненный шаг. Плащ загорелся и пока дракон пытался его потушить, он успел разглядеть недавних знакомых. А они, к их счастью, успели разглядеть его.

— Стой, Крилл! — выкрикнул Натан, держась за свою кисть. Удар дракона по кинжалу был очень сильным, он выбил оружие из рук и вывихнул кисть наемнику.

Игни, скинув плащ, выругался:

— Я едва не убил вас!

Натан рассмеялся. Мало кому удавалось выбить оружие из его рук, но никто не уходил от него живым.

— Не преувеличивай! Это ты едва не погиб!

Их спор прервал боевой клич и вылетевшая из другого коридора девушка с копьем в руках. Безумный взгляд скользнул по Криллу, Натану и остановился на Игни. Вслед за взглядом полетело копье, от которого дракон едва увернулся. Игни оскалился. Ему все больше не нравился этот Храм. Девушка же, словно ветер, проскользнула возле дракона и умудрилась схватить копье. Она встала в боевую стойку, готовая убить Игни. Дракон успел рассмотреть ее – красивое лицо исполосовано синей краской, странная одежда и яростный взгляд синих глаз.

— Кто ты? – хотел спросить Игни, но едва успел открыть рот, как незнакомка снова ринулась в атаку. Она ловко орудовала копьем, а когда оно сломалось от удара меча, выхватила два коротких кинжала и с новыми силами ринулась на дракона. Натан и Крилл старались не вмешиваться в драку, хоть и были наготове. Девушка же, ударив ногой в грудь Игни, выкинула его из храма на ступени лестницы и выскочила за ним сама, но лежащего на лестнице Игни не увидела. Она растерянно огляделась, пока не услышала сверху тяжелое дыхание. Подняв голову, она выронила кинжалы и согнулась в страхе, отступая назад и один из шагов подвел ее – она оступилась, коротко вскрикнула и ударилась спиной о ребро ступени. Ящер медленно спустился с крыши, ломая ее остатки под своим весом и оскалившись, зарычал на девушку.

— Стой! Стой! – она вытянула дрожащую руку вперед, - Я думала ты приспешник некроманта.

На звериный рык из Храма выскочил Натан и остановился как вкопанный, смотря на переливающуюся в редких солнечных лучах огненно-красную чешую. Выскочивший вслед за ним Крилл был остановлен рукой наемника. Ученый восторженно выдохнул и тихо произнес:

— Я думал, они вымерли…

Игни резко повернулся к Натану и Криллу. Оскалившаяся морда ящера заставила их присесть на камень.

— Не трогай… Мы все тут пришли бороться со злом.

Дракон глубоко вздохнул. Узкий зрачок желтых глаз резко расширился. Натан, ощущая на себе тяжелый взгляд дракона, зажмурился. Кажется, его путешествию пришел конец. «Прости меня, моя Миргери…»

Его молитву прервал спокойный, человеческий голос Игни. Он подал руку незнакомке, помогая той подняться.

— Мое имя Игни. И, видимо, мы все пришли сюда бороться со злом.

— Я — Аарна. И прибыла сюда с далеких островов Россыпи. Услышала о тьме и сразу вспомнила, как она накрыла мою родину. Я пришла за некромантом, думая, что он здесь.

— Кажется, ты не ошиблась… — встревоженный голос Крилла заставил всех обернуться. Их сердца в унисон захлебнулись, а руки крепче сжали оружие. В середине залы стояла темная фигура.

VIII

Шум всполошил воронье на крыше. Птицы захлопали крыльями и скрылись за башней. Аргентум, молчаливо стоящий в центре вымершего города, возвышался над ним памятником одиночества, пыли и пришедшего некогда сюда зла. Спугнувшая птиц фигура, вышедшая на верхний этаж, гордо выпрямилась, смотря вниз, на главную площадь. Фигура сняла перчатку с руки, обнажив бледную, испещренную черными трещинами кожу и коснулась металлической ограды. Медь показалась невероятно холодной. Проскользнувший сквозь кирпичные колонны ветер коснулся огромного колокола, рванул на фигуре истрепавшуюся одежду и умчался прочь. Обернувшись на движение колокола, фигура замерла, видя в искаженном отражении изуродованное, бледное лицо и глаза, принявшие почти черный цвет. Он слишком долго спал.

— Я не тот, кого вы ищете, — голос Мортема отразился от колонн храма и запутавшись в паутине под сводом, затих. Четыре пары глаз смотрели на появившегося из ниоткуда некроманта со страхом, перемешанным с яростью, злостью и… облегчением? Да, в глазах Игни проскользнуло именно оно. До тех пор, пока некромант не начал говорить. Дракон вздохнул и начал говорить первым:

— Если не ты, то кто уничтожил город и наслал тьму?

Некромант завел руки на спину и сделал шаг в сторону пьедестала, на котором должен стоять Драконий камень. Увидев пустое место в мраморе, он перевел взгляд на людей

— Где камень?

— Отвечай на вопрос, нежить! – Игни начинал злиться. Зло, о котором он слышал много историй, ходит у него перед носом и задает вопросы. Тело дракона напряглось, мышцы стали стальными канатами, во взгляде кипело пламя. Еще немного и он снова обратится в ящера.

— Хотел бы и я знать ответ на твой вопрос, Игни…

От взгляда некроманта у дракона побежали мурашки по спине. Он буквально ощутил холодное дыхание смерти у самого уха. Воительница, увидев замешательство дракона, вырвала руку, которую Игни так и держал, и в пару мгновений оказалась рядом с Мортемом. Прямой удар копьем в грудь заставило некроманта схватиться за древко. Его лицо исказилось гримасой боли, он захрипел, и, увидев алчущий его смерти взгляд девушки, рассмеялся. Аарна отступила на шаг назад, оставив копье в груди врага. Мортем вынул копье и выкинул его. Наконечник копья громко ударился о гранитный пол. На нем не было и капли крови. Борясь с желанием убить девушку прямо здесь и сейчас, некромант перешагнул копье и подошел ближе ко входу в Храм. Натан и Крилл, стоящие на его пути, вжались в стену. Наемник еще никогда не испытывал такого всеобъемлющего, пронизывающего каждую каплю его крови холодом, страха.

— И она тоже здесь не причем.

Мортем сделал акцент на слове «она», от чего Игни, смотря на некроманта, судорожно сглотнул и отвел взгляд в сторону. Пламя во взгляде потухло, отдав место иной эмоции – растерянности. Кажется, Игни буквально услышал, как камень, упав с его души, покатился по ступеням вниз, с грохотом откалывая от себя куски и рассыпаясь.

— Кто это, «она»? – послышался голос позади Мортема. Аарна, подняв копье и не осмеливаясь приближаться к нему, все же набралась храбрости для вопроса.

— Неважно. Важно, что Тьма, уничтожившая Гелиор и Храм – это капля в море. Она придет еще. И когда она снова спустится с небес, неизвестно, что поглотит на этот раз – чей город, какую страну или, не размениваясь по мелочам, откроет смердящую пасть и пожрет весь мир.

— Откуда тебе это знать? – тихо прошептал стоящий за спиной Натана Крилл. Мортем перевел на него взгляд. Кажется, ученый стал одного цвета с серой стеной. Некромант достал из-за пазухи книгу и протянул Криллу. Натан, взяв книгу в руки, заметил автора и отдал ее ученому. Последний, получив книгу, неуверенными шагами отошел от стены.

— Откуда она у тебя?

— Аргентум.

— Башня Смерти… — прошептала Аарна, — по легендам, Башня забрала тебя.

— Нет, — Мортем повернулся к девушке, — меня там убили.

IX.

— И что дальше?

Вопрос, который интересовал всех, первый раз прозвучал из уст Натана. Наемник выпил почти все пиво в трактире у торгового пути Гелиора. Григг, смотря на Крилла, ждал ответа. Ученый уже третий день изучает полученную от некроманта книгу и не дает остальным даже взглянуть на нее. На него уставились остальные три пары глаз, от чего по спине пробежали мурашки.

— Я н-н-не зн-а-аю… — он растерянно пожал плечами. Игни выдохнул и отвернулся в сторону окна. Белоснежное покрывало простиралось на всю даль, что охватывает глаз дракона. Мортем уткнулся в рукописи глав Аргентума, как сам он называл толстенную книгу с грубой кожаной обложкой.

— А как же твоя голубка? – Аарна сложила руки на груди, смотря на наемника. Натан кинул на нее короткий взгляд.

— Она молчит. Не отвечает на мои мольбы.

— А ты? – она обратилась к некроманту. Последний нехотя оторвался от чтива и поднял голову.

— Может у тебя есть предположения? Ты ведь шел в храм не просто так?

— Есть, — он закрыл книгу, положив на обложку раскрытую ладонь, — Крылатый Утес.

— Наслышан о нем, — обернувшийся Игни кивнул головой, — там уже прятали Драконий камень. Может, монахи, зная о грядущей беде, унесли его туда?

— Единственный способ проверить – дойти до Утеса.

— Это лучше, чем сидеть здесь, оставаясь в неведении и ломая голову догадками, — согласился Григг.

Огромная скала странной формы виднелась издалека. Описывая ее, многие путешественники сравнивали ее с крылом дракона, оттого и пошло название Крылатого Утеса. «Дойдя до Утеса, поворачивай, иначе спящий дракон, закованный в камень, очнется, сожжет твои кости и поглотит душу» — таковы были аннотации к любому путеводителю. Однако, не только на воображении строились эти опасения, многие знали о врезанном в скале затерянном лабиринте, хранящим великую силу. Ох, сколько костей внутри сложили храбрые охотники за сокровищами!

Мортем остановился на краю холма, всматриваясь в скалу. Смерть внутри него колыхнулась – она почуяла количество павших и сильную магию внутри Утеса. Некромант выдохнул, и выдох отдался колющей болью в спине. Как опасно, однако, доверять смертным свои тайны.

—Крилл рассказал, что Драконий Камень в руки может взять только дракон, — подошедший к нему Игни вырвал некроманта из пучин горьких воспоминаний.

— Если это так, как же тогда монахи перенесли его сюда?

— Видимо, у них был помощник, о котором мы не знаем… Драконий Камень – артефакт великой силы, Мортем. Если ты шел за ним – я не отдам его тебе без боя.

— А ты уверен, что одолеешь меня? – холодный взгляд мертвеца ударом вонзился в пламенные очи дракона.

— Нет. Но я не один.

Мортем обернулся на остальных. Крилл и Натан сидели возле костра и тихо общались между собой, воительница же, облокотившись спиной об ствол дерева, точила кинжал. Она кинула короткий взгляд в их сторону и сразу же его отвела.

— Они мне не соперники.

Игни обернулся вслед за взглядом некроманта. Увы, он был прав. Григг, заметив повышенное к ним внимание, помахал им обжаренной ножкой пойманного недавно кролика, приглашая на ужин.

— Что мы будем с ним делать? — Натан наклонился к обгладывающему жаренную ножку кролика дракону и кивнул в сторону стоящего на холме Мортема.

— Ничего.

— Как? – отозвался Крилл, вытирая жирные руки об штанину.

— Так. Мы ничего не можем сделать против него сейчас. Может, получив артефакт, я и смогу сжечь его бренное тело, но его дух настолько силен… Я ощущаю мощь, что сидит внутри него, — Игни тяжело вздохнул, — и она невероятна.

— Я мечтаю вонзить в его сердце свое копье! – за спиной появилась Аарна. Она села на бревно, протянув руки к костру. Погода в этой части была мягче, снег почти не приносил морозов, а ветер не проскальзывал сквозь складки одежды.

- В наших книгах особенно упоминается, как армия нежити явилась на Острова. Они не боялись ничего – ни меча, ни огня. Их было так мало, чужаков с континента, но с каждым убитым островитянином его армия росла, — девушка нервно сглотнула и опустила взгляд, — Мои предки видели его, входящим в столицу. Как победитель, как повелитель всего мира, верхом на страшном, облезлом коне. Небо, словно огромные тучи, закрывали крылья полуразложившихся драконов… Их крик, — Аарна поежилась, вспоминая описанные в книгах легенды. – Он не тронул мирных жителей столицы, но забрал каждого стража, каждого воина, посмевшего хоть как-то сопротивляться. Мой, — она осеклась, — наш правитель тогда выдал ему то, за чем он пришел, стоя на коленях на главной площади.

— Что?

— Не знаю. Сверток белой ткани. Забрав его, Мортем покинул наши земли, — имя некроманта девушка произнесла с явной ненавистью, — но не покинул нашей памяти. И наших легенд. Унижение моего государства, гибель воинов и людей я не забуду.

— Ты отомстишь, — Игни положил руку на плечо девушки, — когда придет время. Но сейчас, сожми свое сердце в кулак, иначе мстить будет некому.

Вход в лабиринт оказался открытым. Стоящий напротив разверзнутой каменной пасти ученый, борясь с ветром, всматривался в страницы книги, пытаясь найти верный путь. После десятиминутного поиска он победно захлопнул книгу и поднял ее вверх.

— Я нашел! Нашел, куда нужно идти!

— Внутрь, как я полагаю, — отозвался стоящий справа некромант. Ветер едва не сорвал с него капюшон, который он придерживал.

— Да! – обрадованный ученый не заметил сарказма, — идем! Скорее!

Игни и Натан рванули внутрь, за ними последовали Крилл и Мортем.

— Эй, — окрикнула их Аарна, — сказок в детстве не читали? – она вытащила крепкую бечевку из сумки, привязала один конец к выступающему камню и направилась к остальным. Натан, достав заранее приготовленный факел, приготовился его зажечь, но его руку остановил Игни. Дракон принюхался, а затем посмотрел на наемника:

— Идти будем без огня.

— Почему? – удивленно отозвался тот.

— Впотьмах? — Крилл растерянно посмотрел на дракона.

— Мы не драконы. И не кошки. Во тьме не видим, — произнесла подоспевшая Аарна.

— Я тоже не вижу во тьме. Но лабиринт заполнен легковоспламеняющимся газом. Вы сгорите заживо.

Натан молча кивнул головой и убрал факел.

— Держитесь друг друга. Крилл, иди первым, веди нас.

Ученый хотел было возразить, но поймав решительный взгляд Игни, промолчал. Он коснулся стены лабиринта и тут же одернул руку – холодный и грубый камень пробирал страхом до самых костей.

— Ты будешь идти впереди меня, — Игни обратился к некроманту, — и даже не вздумай применять здесь свою магию.

Мортем усмехнулся и, удивив остальных, едва склонил голову, добавив при этом:

— Как скажешь, великий дракон.

Путь казался вечностью. Затхлый воздух с примесью газа, который теперь ощущали все, проникал внутрь и ложился в легких камнями, кости под ногами трещали и мешали идти. Нервы Крилла были уже на пределе, он готов был развернуться и дать деру, как его глаз уловил едва заметный луч света. Обрадовавшись, он буквально побежал к нему, а за поворотом увидел дверь, на которую падали лучи света, приникающие сквозь дыры в потолке.

— Наконец-то! – он обрадованно выдохнул и глубоко вдохнул. Воздух здесь был гораздо чище. Игни вышел на середину и встал перед закрытой дверью.

— Скажи друг и войди, — подошедший Мортем сложил руки на груди, уставившись на преграду. Поймав на себе вопросительный взгляд дракона, он качнул плечом и приподнял бровь, — Я не знаю, как войти.

— А может, надо просто ее открыть? – взгляды переместились на подошедшего к двери Натана. Пошарив руками по двери, он смахнул с нее пыль и нашел скрытый за камнем засов. Тяжелая дверь с шумом поддалась наемнику, раскрыв внутри борьбу вечной тьмы и слабого свечения артефакта.

— Вот он, — выдохнули одновременно Игни и Мортем.

Алое свечение кристалла отражалось в широко раскрытых глазах дракона. Аура магии тянулась к нему, тянула его к себе. Игни медленно подошел к артефакту, раскрыл ладонь и, задержав дыхание, опустил руку на кристалл. По коже прошелся легкий разряд, заставив пару пальцев дернуться, а затем ладонь окутал жар. Пламя, что так знакомо дракону.

— Выглядит хрупким, — отозвалась Аарна, наблюдая за Игни со стороны. Магическая аура кристалла ее совсем не привлекала, но сердце сжимало непонятное чувство беспокойства.

— Будь осторожен, — добавил Натан, встав рядом с девушкой. Наемник кинул быстрый взгляд на некроманта, заметив, как в его черных глазах отражался блеск артефакта. Мортем не отводил взгляда от кристалла.

Дракон протянул вторую руку, положив ее на основание и попытался приподнять Драконий Камень. Артефакт сдвинулся на пару сантиметров, а в воздухе повеяло запахом жженой кожи. Игни зашипел от боли. С каждой секундой камень нагревался все сильнее.

— Он очень хрупкий! – завидев заминку дракона, вмешался Крилл. Игни сжал зубы и потянул артефакт на себя со всей силы, но тяжесть камня преодолеть не смог и вскрикнув, отпустил камень. Артефакт с шумом вонзился на место и его свечение угасло. Дракон кинул взгляд на обугленную кожу пальцев и, закатив глаза, рухнул на каменный пол. Дверь с шумом закрылась. Наемник, кинувшийся к ней, не успел ничего сделать, и комната погрузилась в мрак.

— Зажги факел, Крилл, — послышался голос Мортема.

— А как же смесь газов?

— Зажги сраный факел! — вскрикнул Натан. В темноте послышался скрежет и через минуту комнату осветил свет огня. Под потолком прошлись короткие вспышки, распугав пауков и уничтожив их паутину.

Склонившись над драконом, Мортем всматривался в его лицо. Покрытое испариной, с открытыми, стеклянными глазами. Некромант протянул руку к Игни и едва не дотронулся, как его оттолкнула Аарна.

— Не прикасайся к нему!

— Я не желаю ему зла.

— Откуда мне это знать! – она опустилась к дракону и погладила его по щеке.

— Он горит, и едва дышит… Нужно на воздух, обратно! – она попыталась поднять тело, но не смогла. Мортем положил руку ей на плечо.

— Давай я.

Подняв тело Игни, некромант кинул взгляд на кристалл. Тусклое, безжизненное стекло с трещиной.

— Я почти открыл! – Натан метался по комнате в поиске запирающего механизма и вскоре его нашел. Дверь с шумом открылась, и невольные узники быстрым шагом направились к выходу.

Костер медленно догорал. Наемник грел замерзшие руки, смотря на сгущающиеся вокруг сумерки. Это время дня приносит холод и тьму. Позади него в палатке лежал дракон, существо или человек, могущество которого превосходило всех, кого он ранее встречал. Игни едва дышал, хоть и температура тела пришла в нормальное состояние. Натан поднял взгляд на сидящего напротив некроманта. Маг, подчинивший некогда почти полмира, грел свои кости у единого костра с остальными. Что движет им? Желание вновь захватить власть? И что произошло тогда, много лет назад, в Башне Мертвых? Вопросы, на которые сам Мортем вряд ли даст ответа. Сидящий справа Крилл, закутавшись плотнее в плащ, почти дремал. А может, глубоко погрузившись в себя, о чем размышлял.

« — Странная компания у нас собралась..,» — едва не произнес вслух Григг и подкинул в костер пару веток.

— Я знаю, куда идти.

На голос некроманта Крилл вздрогнул и открыл глаза. Кажется, он все - таки дремал.

— В половине дня пути отсюда есть болота.

— Старый Нит? – Аарна словно выросла из-под земли. Она отходила на разведку, как сообщила остальным, но на самом деле произошедшее беспокоило ее больше всего и ей нужно было побыть одной.

— Именно.

— Оттуда не возвращаются, — сложенные на груди руки и нахмуренные брови говорили о ее настроении. Воительница явно не была довольна планом.

— Почему именно туда? – отозвался наемник.

— По легендам там живет мелкое божество, что излечит любого, кто поможет ему освободиться, — ученый выпрямился и уставился на Григга.

— От чего?

— От пут магии!

— Чушь собачья! – возмутился Мортем, — там живет лекарь. Жил, по крайней мере. Травы Старого Нита способны вылечить любого, кто осмелиться туда войти.

— А если он там уже не живет?

— Или ты хочешь убить Игни, ведь он единственный соперник тебе, а нас завести в ловушку? – воительница Островов обошла костер и посмотрела на Мортема.

Некромант нахмурился. Поднялся. Выпрямился. Натану на мгновение показалось, что он стал больше. Но это всего лишь сложившееся впечатление.

— Решать вам. Дракон мне не друг, но и не враг, — перешагнув бревно, на котором сидел, некромант направился на холм. Оттуда, как на ладони, видно Драконий Утес, а за ним – болота со страшным для знающих названием Старый Нит.

X

Погода в этих краях больше напоминала весну. Земля под ногами с каждым шагом все больше превращалась в зыбкую жижу. Сапоги начинали хлюпать. Аарна выругалась, смотря на кривые деревья с опутанными тиной и паутиной ветвями. Смрад болота нарастал. Некромант вел остальных тропой, известной лишь ему. Он прощупывал ее палкой, что нашел по пути к болотам. Чем дальше шли, тем тяжелее и темнее становилось. Спины Крилла и Натана отягощало тело безжизненного дракона.

— Скоро будем на месте, — приободрил остальных некромант, и в тот же момент Крилл, поскользнувшись на мокрой кочке, потерял равновесие и упал в жидкую зябь, утянув за собой Игни и едва не уронив Григга. На мгновение наемник даже почувствовал облегчение, когда с его спины упал этот «камень».

Откинув палку в сторону, некромант ринулся к ним. Воды болота опасны, и он это хорошо помнил. Выдернув Игни за руку, он вскинул дракона себе на спину и быстрыми шагами направился вперед. Натан и Аарна, вытащив фокусника, направились следом, едва поспевая и стараясь не свалиться с узкой, скользкой тропы.

Вскоре показался бревенчатый дом, покрытый плесенью. Приблизившись к нему, Мортем одним ударом ноги снес дверь и буквально влетел внутрь. Следом влетели и остальные, уткнувшись некроманту и дракону в спины. Услышав кашель, они одновременно повернули головы вправо и их взглядам предстал худенький старичок, замерший за столом, с откушенным куском хлеба в руках и наполовину полной кружкой чая.

— Кажется, нас не ждали, — отозвался Натан.

Дыхание дракона стало тихим и спокойным. Сидящая у его кровати Аарна следила за состоянием Игни и каждые полчаса давала ему настой, что приготовил лекарь. Сухонький старичок сидел в другой комнате и о чем-то тихо разговаривал с некромантом. Кажется, в его глазах проскальзывали нотки радости, а иногда и горечи. Худые руки держали руку некроманта, словно руку старого, доброго друга или родного человека. Вымотавшийся Крилл, забравшись на чердак, мгновенно уснул на мешке ароматных трав, а Натан, убедившись, что с Игни все в порядке, решил выйти. Вставленная обратно дверь противно заскрипела.

Сгущающаяся над болотами темнота ночи не пугала. Она была мягкой, окутывающей, как пуховое одеяло. Теплый ветер ласкал волосы и кожу, донося запахи трав и неведомых цветов. Зашедшее солнце открыло иные чудеса – в воздухе одни за одним стали загораться маленькие огоньки. Сталкиваясь друг с другом, они образовывали сияющие мягким светом шары по всему болоту. Григг наблюдал за ними задержав дыхание, а огоньки мелькали, поднимаясь то вверх, то опускаясь на покрытые мягкой травой кочки. От наблюдения его отвлек скрип двери.

— Откуда ты знал?

— Я был здесь когда-то. Очень давно… — Мортем встал рядом с наемником.

— Так же, как и ты был поражен игрой светлячков. Они здесь невероятны. Но оставаться надолго снаружи не рекомендую. Если мы не встретили чудовищ, это еще не значит, что их здесь нет.

Игни пришел в себя глубокой ночью. Сидящая возле него воительница почти не отходила, но сейчас, проиграв битву сну, мирно дремала, положив голову на стол.

— Аарна, — тихо позвал ее дракон. Слова дались ему с большим трудом. Девушка мгновенно вскочила и, увидев в свете свечи пришедшего в себя дракона, чуть заметно улыбнулась.

— Где я?

— Тебе нужно отдыхать. Спи до утра, а потом мы тебе все объясним.

Игни закрыл глаза и снова провалился в сон.

Рассветные лучи, пробившись сквозь пелену тины и ночного тумана, ласково гладили дракона по щеке. Сидящий у окна Игни наблюдал за происходящим снаружи: к дому подобралась жуткого вида болотная сороконожка. Будучи около двух метров в длину, она охотилась за соответствующей добычей – стоящим на пригорке оленем. Перебираясь с одного места в другое, она быстро настигла животное. Игни еще с минуту смотрел на битву за жизнь и, когда сороконожка острыми жвалами перекусила оленю шею, отвернулся. Утренний разговор с лекарем заставил его сердце сжаться, а голову погрузил в раздумья. Игни сделал глоток отвара из большой, деревянной кружки, поморщился, но не от напитка, а от собственных мыслей. «Затмение» — слово, что прочно засело в голове дракона.

— Выглядишь намного лучше, — за стол присел некромант. Он снял капюшон, обнажив испещренное смертью лицо и черные с проседью волосы. В рассветных лучах, бьющих ему в лицо, глаза Мортема отливали глубоким, синим цветом.

— Да, — отозвался Игни и качнул головой, — не знаю, что произошло там…

— Драконий Камень оказался подделкой.

— И едва не убил меня. Не думал, что так глупо окажусь на грани смерти.

Мортем обернулся. Позади тихо сопел сухонький старичок, добродушный хозяин дома.

— Когда я впервые попал к нему, не верил ни единому слову. А теперь… Теперь задумался. Вдруг он прав?

Взгляд Игни последовал за взглядом Мортема.

— Слова о Затмении пугают меня. Я видел много зла, оно принимало различные облики, но как победить то, что окутывает весь мир? Возможна ли победа?

Некромант нахмурил черные брови. Сомнения грызли и его разум. В памяти всплыли слова Роззаны: «когда наступит миг, и будет казаться, что все потеряно, знай — так оно скорее всего и есть. Все потеряно. Но разве это повод сдаваться?» Они придали сил юному Атрэму далеко в прошлом, и сейчас слабая волна надежды всколыхнула мертвое сердце.

— А если нет?

— Что нет?

— Наши сомнения. Разве это повод опускать руки?

— Бороться ради борьбы?

— Бороться ради надежды на победу. За надежду.

— Я один не смогу.

— Ты не один, Игни.

Палец девушки мягко заскользил по карте. Аарна прикусила губу, пытаясь понять, как правильно проложить маршрут до точки назначения, но, куда ни ткни, везде приходилось идти по опасным местам. Возникший будто из ниоткуда Мортем напугал ее, она вздрогнула и оторвала взгляд от карты.

— Что ты здесь делаешь?

— Смотрю, куда ты пытаешься завести нас.

— Нет, я не о том. Мы идем бороться за свои семьи, за свои земли. За родных и любимых. За кого идешь бороться ты?

— Ты долго, Аарна? – перебил воительницу стоящий поодаль от них Игни. Он скручивал свой плащ, чтобы не намочить его во время их пути по болотам. Мортем сверкнул глазами.

— Почти готово, — ответил он дракону — думаю, наш путь будет легким и быстрым, верно?

— Верно. – сквозь зубы ответила Аарна. Ненависть, что она испытывала к некроманту, вырывалась из нее, грозясь загубить невинную жизнь самой девушки. С каждым днем сдерживаться было все труднее.

Они отошли от дома лекаря на приличное расстояние. Кочки под ногами пропали, дорога превратилась в мягкую, засасывающую в себя илистую жижу, а вода доходила почти до колен. Идти становилось все труднее, в воздухе возникла мошкара, норовящая залезть в рот, нос и уши, она залепляла глаза и не лезла лишь к некроманту. Устав отмахиваться от мошкары, Игни приблизился к Мортему и поравнялся с ним. Шедшая впереди них Аарна закутала лицо в легкий шарф и ощупывала землю под ногами концом копья. Замыкающие — Натан и Крилл, шли в облаке дыма. Ученый разжег траву и отгонял дымом насекомых, а Натан, шедший рядом, кашлял, но не покидал завесу.

— Ненавижу насекомых, — наемник снова закашлялся, пытаясь сделать глоток свежего воздуха.

- Они переносят множество болезней. В трактате архиместра Люмана «Насекомые и их обиталища» говориться: «избегайте укусов насекомых, особо опасные из которых обитают в Старом Ните.» — процитировал Крилл, помахав дымящейся травой с маленькими, желтыми цветочками возле себя.

— Особенно тех, — Григг краем глаза заметил движение справа и, повернув голову, увидел в нескольких метрах от себя огромную сороконожку. Насекомое скрылось в пучинах темных вод, а наемник вздрогнул, представив, что будет, наступи он на нее сейчас и положил руку на эфес меча.

— Почему бы тебе не обернуться драконом и не улететь подальше? – Мортем, остановившись, оперся на руку Игни и попытался вытащить застрявший в грязи сапог. Игни отвел взгляд. Со времен борьбы с Черной Смертью прошло так много времени, а он все еще боится собственного зверя.

— Ты задаешь вопросы, на которые я не хотел бы отвечать.

— У всех нас много неудобных вопросов друг ко другу, — некромант, справившись с сапогом, обернулся на воительницу. Та обдала его взглядом, полным ненависти.

— Как же мы будем бороться вместе, если не доверяем друг другу?

— Видимо, придет время, и мы раскроем все карты, дракон.

К началу весны, времени, когда земля пробуждается ото сна и начинает расцветать зеленью, цветами и ароматами, они прибыли на место назначения. Игни попридержал лошадь – тишина, стоящая возле этого города, казалась непривычной. Подъехавший Натан остановился рядом, вскинув голову вверх.

— Я никогда здесь не был.

— Ужасное место, — шепотом отозвалась Аарна. На ее лице читались скорбь и сожаление.

— Много читал про битву здесь, но оказаться самому… — Крилл нервно сглотнул, — никогда бы не хотел.

Стоящий впереди Мортем молчал. Он сжимал поводья в руках и в памяти всплывали воспоминания. Давным-давно он стоял на этом же месте, верхом на коне и вел свои войска в бой. Некромант поднял взгляд от разрушенных городских ворот и его дыхание перехватило – на него, нависая сверху, молчаливым гнетом смотрел памятник его падению – Аргентум.

Глава 4. Алтарь.

I.

«И проснется голодное и великое зло. Поглотит оно землю и небо, разинет пасть и вновь пожрет свет. И начнется Затмение – сокрытие Солнца, Луны и самой жизни.» Ку’ум закрыл единственную книгу в его доме, положив на обложку свою сухонькую ладонь. Замутненный старостью взгляд осторожно выглянул из-под опущенных век в окно, а затем боязливо ушел. Да, не готов он еще. А как быть готовым?

Старик тяжело вздохнул. Книга в его руках вызывала бессильную злость и отчаяние. Хотелось кинуть ее в костер, но мудрость тихо нашептывала старику, что бумага и чернила на ее страницах невинны. Она всего лишь рассказывает будущее. Мрачное, скверное будущее, от которого нет спасения.

В эту ночь светлячки на болотах не показались. Ку’ум знал – дурной знак. Внезапно навалившийся ветер грозился выбил ставни в окнах и забрать старика. Ку’ум сел на деревянный пол, скрестил ноги, кряхтя старыми костьми, сложил руки на коленях и закрыл глаза. Если враг победит защиту, эта ночь, темная и холодная, станет последней в жизни старика. Однако, ветер вскоре утих, словно пронесся мимо и задел крылом лачугу в болоте. Ку’ум открыл глаза и долго, не моргая, смотрел вперед, ощущая каждый стук своего уставшего сердца. И не зря. Ближе к полуночи в дом пробрался страх. Липкими руками он забрался к старику на руки и ударил молотом шока по голове. Та ночь не забрала жизнь старика, но унесла тысячи жизней Гелиора, разрушив Великий Храм. Зло просыпается, и оно голодно.

Мортем натянул поводья и обернулся. На лицах остальных он легко прочитал страх, в глазах воительницы – злость, а от дракона ему досталось осуждение. Некромант отвернулся и повел коня вперед.

Аргентум сверкал тишиной и павшим величием. Отряд приближался к воротам города. Задумчивый Игни поравнялся с магом. Дракона угнетало осознание низкой цели Мортема. Возникало желание сжечь его бренные кости, и сжег бы, да знает, что не поможет. Руки сжались в кулаки. Внезапно, конь под Натаном споткнулся, и, падая, опрокинул седока. Придавленный тушей наемник вскрикнул от боли в ноге, а через секунду уже от страха – из-под земли вылезали длинные, сломанные, черные нити. Они окутали животное и потянули за собой. Подоспевший Игни взмахнул мечом. Сталь, ударившись об одну из нитей и коротко лязгнув, отскочила. Конь под воительницей дико заржал и вскинул задние ноги. Аарна едва удержалась в седле, успев заметить, как нити, поглощавшие лошадь наемника, опутали ноги ее скакуна. Она пришпорила коня. Животное попыталась прыгнуть, но не смогло одолеть силу нитей.

— Прыгай! – послышался голос позади, и чья-то рука дернула ее за шиворот. Обернувшись, она увидела Крилла, с трудом удерживающегося в седле.

Игни вновь замахнулся, но не успел опустить меч, как почувствовал, что его ногу что-то опутало. Одна из нитей обвила его ступню и поднималась вверх. Дракон дернул ногой в попытках вырваться, однако человеческих сил ему не хватило. Он кинул на Натана взгляд и увидел всю глубину его отчаяния: наемник тщетно пытался выбраться из-под лошади. Выдохнув: — Я сейчас помогу тебе! – Игни обернулся в дракона, выдрал ногу из лап ловушки, а затем поднялся в воздух. Одна из нитей добралась до горла наемника и сжала его. В последний свой миг он видел, как сверкает красно-золотая чешуя и как надежда на жизнь, взмахнув крыльями, покинула его, взмыв в небеса.

Григг резко вздохнул и закашлялся. Боль тихо разливалась по всему телу, беря начало в правой ноге. Чьи-то лапы держали его, не давая вывалиться из седла. Лапы? Натан мотнул головой, пытаясь скинуть наваждение смерти. Странно, но выбравшись из ее лап, он попал в лапы ее повелителя. Мортем, вытащив наемника, усадил в свое седло и помчался вслед за Криллом и Аарной в сторону города. Над головой, затмевая солнечные лучи, пролетел дракон.

Игни ждал остальных у главных ворот башни. Он помог слезть с седла перепуганному Криллу и дал тому воды. Следом примчались Мортем и Натан. Игни заметил осуждающий взгляд полуживого наемника, когда помогал спустить его с седла.

— Что это было!? – полная страха и возбуждения Аарна кинулась к некроманту.

— Я не знаю, — раздраженно ответил Мортем, таща Натана к крыльцу башни.

Воительница перевела взгляд на остальных, но те лишь пожали плечами.

Двери Аргентума снова растворились перед некромантом. В лицо ударил запах пыли и старости. Мортем с трудом сделал первый шаг. Смерть внутри него замерла, а затем сжалась в клубок. Она помнила это место и боялась его.

Разведенный костер тихо потрескивал. Аарна предложила подкинуть в него пару книг, на что поймала взгляд ученого, полный непонимания. Крилл смотрел на нее, будто она сошла с ума. Аарна, закатив глаза, взяла первую попавшуюся под руку книгу и поднесла ее к огню, но ее остановил полный стали голос некроманта:

— Не смей. Ни единой.

Воительница возмущенно фыркнула, выкинула книгу в сторону и уселась на сложенный ковер. Натан, лежащий на длинном, деревянном столе, тяжело дышал, ощущая, как холодеют его конечности. Сломанную кость Аарна поставила ему на место, когда наемник отключился от боли, а Крилл, найдя в башне лекарства, перевязал рану. Боль пульсировала в ноге, отдавая в спину. Он облизнул пересохшие губы и попросил воды.

— Что на нас напало? – спросил он у Крилла, когда тот дал ему напиться.

— Мы не знаем. Я подозреваю, что наш враг знает о нашей задумке и пытается нам помешать.

— Ты думаешь зло, что уничтожило Великий Храм будет размениваться по мелочам? — выразил сомнение Игни, стоящий возле стеллажа и сложивший на груди руки. Осознание, что Натан теперь будет презирать дракона, терзало сердце, но такова сущность ящеров. Игни не мог поступить иначе.

— Почему бы и нет? – откликнулся некромант. Он сидел в темном углу на старом кресле. — Мы ведь угроза для него.

— Мы? – возмутилась Аарна, вскочив на ноги, — никаких «мы» нет! Я не дам тебе захватить мир снова. Как только покончу с Затмением, разберусь и с тобой!

— Тише, Аарна, — попытался остановить ее Игни, но она лишь сильнее распалилась.

— Не затыкай мне рот! Хочешь сказать, тебе безразличны его слова, что он произнес в Загривке?

— Я высказал правду, что ты так допытывала у меня, — отозвался Мортем.

— Тебе нет никакого дела до спасения мира! У тебя нет родных, нет любимых. Спасая мир от Затмения, ты лишь освобождаешь его под себя! Это низко.

Игни схватил девушку на плечи и заглянул ей в глаза. Столько ярости, бессильной и пожирающей душу!

— Ты права. Но он идет с нами лишь потому, что нужен.

— Мы справимся и без него! Пускай проваливает.

— Нет. Он идет с нами, — делая акцент на каждом слове, голос дракона стал тихим, а тон холодным. Аарна оттолкнула Игни от себя, смотря на его, ставшее каменным, лицо. Сейчас дракон не потерпит возражений. Воительница поняла это. Она качнула головой в непонимании и отвернулась.

Холодные стены мертвого Аргентума были неприветливы. Крилл протянул замерзшие руки к костру и пару раз сжал кулаки. Разговор дракона и воительницы поселил в его душе еще больше сомнений. Ученый повернул голову в сторону темного угла, в котором сидел некромант и сразу же отвернулся. Их что-то связывало и это терзало Крилла. Он боялся Мортема и в то же время желал его присутствия. Мотив Игни был понятен – держи врага рядом.

Лежащий на столе Натан уснул. Тихое и спокойное дыхание говорило о лучшем самочувствии. Крилл перевел взгляд на наемника. За время путешествия они стали лучше понимать друг друга. Ученый присел на кресло и положил голову на стол рядом с ним, а через минуту его сморил тяжелый, липкий сон.

— Алтарь никуда не денется, — ответил некромант, когда подошедший к нему Игни начал настаивать на скорейшем поиске. — Нам нужно спешить. Чем раньше найдем, тем быстрее отправимся дальше.

— Ему нужен отдых, — Мортем кивнул в сторону лежащего на столе наемника. Игни вздохнул. Некромант прав. Они отправились одной командой из хижины Ку’ума, и одной командой должны идти дальше. Размышления Игни прервал вопрос Мортема:

— Почему ты его оставил?

— Я собирался вернуться за ним позже.

— Позже было бы поздно. Ты мог поднять его в своих лапах.

—- Нет. Не мог. Драконы не таскают людей.

Мортем поднял удивленный взгляд на Игни. Дракон перевел взгляд на наемника.

— Я наслышан о гордости драконов. Не знал, что она важнее жизни.

— Тебе не понять, — отрезал Игни и отошел от некроманта.

Сиплое дыхание, скрежет острых когтей о камень. Крилл уже слышал это. Он преклонил колено и опустил голову. Смотреть в глаза зверю было страшно.

— Поднимись, - послышался из глубины тумана голос отца. Крилл подчинился, выпрямился, но голову не поднял. Рядом возникла фигура выше ростом.

— Взгляни на него.

Крилл не поверил своим ушам. Страх сковал мышцы.

— Взгляни.

Ученый с трудом поднял голову. Тело обдало липким потом. Огромные, глубокие, черные зрачки впились в фигуру ученого и смотрели, не моргая и не шевелясь. Крилл судорожно сглотнул и сдерживал в себе порывы отвернуться, бежать, кричать от ужаса.

— Разве не прекрасен? – фигура сделала шаг к зверю. Крилл заметил, как отец смотрит на него. В его взгляде нет ни капли страха, его душу заполняет всеобъемлющее восхищение, благоговейный трепет. Крилл не смог ответить на вопрос. Зверь скрылся в темноте тумана.

— Твой страх будет недолгим. Скоро ты поймешь, сколько красоты скрывает тьма.

II.

Сидя на подушках и прижавшись спиной к деревянному стеллажу, воительница дремала. Крепкий сон давно покинул ее, она просыпалась от каждого шума. И когда Игни присел рядом, она открыла глаза на мгновение, посмотрела на него сонным взглядом и снова их закрыла. Рядом с драконом ей было спокойно. Аарна положила голову на его плечо, просунув руку ему под локоть. Игни положил ладонь поверх ее руки. Во взгляде зеленых глаз плясало отражение костра. Языки пламени пожирали древесину, а Игни видел в этом собственное пламя, пожирающее его человеческое начало. Ящер, никогда не дремлющий, вырвался на свободу там, у ворот города. Игни чувствовал, как разжигается огонь в его чреве, видел, как его коня утягивают нити и едва сдержал порыв сжечь их. Резонанс между желанием ящера и запретом человека вызвал бурю в душе дракона. Игни ощутил себя рыцарем, что вышел один на один в бой с злобным, огнедышащим чудовищем. В этот раз он победил, но что будет в следующий?

Мортем осторожно коснулся шершавой стены ладонью. Пристальный взгляд вперился в темноту перед собой и на ступени, ведущие вниз. Он спускался туда лишь единожды и очень не хотел повторять прошлый подвиг.

— Чего ты ждешь?

Голос дракона вывел некроманта из ступора. Мортем оглянулся на стоящего позади Игни – на лице дракона не было и капли страха, будто он спускается в подвал родного дома.

— Ты ведь не знаешь, что там, — некромант нервно сглотнул и сделал первый шаг.

— Наши сердца должны быть храбрыми. – Игни зажег факел и огонь осветил короткую лестницу, ведущую к массивной железной двери.

— Ради наших целей, — едва слышно произнес Мортем. Жажда вернуть былую славу и силу пересилила страх, он сделал еще пару шагов. Теперь на двери видны узоры, хранящие магию за собой. Пальцы некроманта коснулись холодного железа, он положил ладонь на дверь и толкнул. Она открылась тихо и легко, без шума впуская к своим тайнам.

Помещение, которое осветил факел, оказалось небольшой, круглой формы комнатой. У стен стояли причудливые стеллажи с стопками книг и свитков, а в середине стоял каменный стол.

— Это и есть Алтарь? – Игни произнес слова тихо, но они отразились от каменного потолка и эхом, словно камнепад, обрушились на Мортема. Последний подошел к столу ближе, коснулся вырезанных в камне символов. Когда-то они светились манящим синим свечением, но сейчас выглядели не более, чем украшение.

— Да.

Игни подошел ближе. От каменного стола тянуло тяжелой, темной магией. Выступ на краю стола, приподнимавшийся на пару сантиметров над остальной поверхностью включал в себя пять выемок странной формы. Дракон перевел взгляд на некроманта, который неподвижно стоял над столом и в отражении света на его лице отображалась разочарование.

— Что-то не так?

— Он погас.

— Погас? Что это значит?

— Алтарь более не активен.

Игни прерывисто вздохнул. Прелый воздух вошел в легкие и осел внутри. Мортем поднял взгляд на дракона и увидел, как пламя факела играет в зеленых глазах Игни. Так огонь отражается только в своем хозяине.

— Он сиял, когда я первый раз его увидел. Мерцающий, Алтарь манил меня к себе, и я не смог противиться.

— Ты дотронулся до него?

— Я прикоснулся и.., — Мортем вдруг осекся и резко обернулся на открытую дверь. Однако, там ничего не поменялось.

— Дальше не помню. Очнулся в комнате Хранителя.

Игни нахмурился и сузил глаза. Недоверие к некроманту росло с каждой секундой. Однако, сейчас возникла более важная проблема.

— Крилл! – голос Игни разразился громом из-под лестницы, а затем на ней появился дракон. Широко шагая, он вскоре оказался возле ученого и поднял его за пазуху над полом. Недоумевающий ученый не успел и слова сказать, как на него посыпались вопросы:

— Есть второй Алтарь? Где? Кто знает?

Не добившись внятных ответов, Игни сжал желваки от ярости. Внутри бушевало пламя гнева и желание покончить с Мортемом прямо сейчас. Когда некромант появился на той же лестнице, Игни отпустил ученого и повернулся к некроманту.

— Зачем ты вообще шел тогда к Алтарю? Что нам сейчас делать?! Времени едва хватит на поиск осколков, а теперь еще и второй Алтарь искать!

Ошеломленная Аарна спустилась с верхнего этажа и застыла на ступени лестницы. От криков очнулся Натан. Его переложили с твердого стола на мягкий ковер. Наемник приподнялся в локте и в удивлении даже не обратил внимание на боль в ноге.

Игни подскочил к некроманту и указал пальцем на окно. Снаружи солнце закрывали темные тучи. — А если мы не успеем?! Все напрасно?! – продолжил кипеть дракон.

— Я борюсь с желанием сжечь твою тушу, — сквозь зубы произнес Игни, не отрывая взгляда от Мортема.

Крилл, которого только отпустило чувство шока, отполз в сторону и приблизился к Натану.

— Что происходит? – шепотом спросил наемник ученого, но последний, нервно икнув, пожал плечами.

— Так не борись. Сожги. Попробуй, хотя бы. – тон некроманта, в отличии от дракона, был спокоен и холоден. – Ты ведь не сможешь, — Мортем приблизил лицо к дракону. Острый кончик его носа едва не касался носа Игни. – Ты мне не соперник, дракон.

Полные огня ярости зеленые глаза Игни встретили ледяное сопротивление синих, с чернотой глаз Мортема. Дракон громко и резко выдохнул, а затем произнес:

— Ты познаешь Великое пламя, когда придет твой час.

Солнце клонилось к закату, когда чувства поостыли. Игни сидел в самом краю комнаты, пытаясь найти ответы на свои вопросы в книгах, то тщетно. Он закрыл книгу, прикрыл глаза и накрыл лицо ладонью. Растерянность и смятение сжимали его душу, а наружу рвалась ярость пламени. С каждым днем сдерживать дракона было сложнее, а память о Море накатывала нервными вздрагиваниями и головной болью. Она не справилась с ящером…

Из размышлений дракона оторвал Крилл. Ученый осторожно присел рядом и тихо кашлянул. Игни поднял на него взгляд.

—В детстве отец много рассказывал мне о Восходе и Затмении. О борьбе света и тьмы. Он говорил, что второй Алтарь, с помощью которого свет одолел тьму утерян, но Аарна, — Крилл обернулся на воительницу, присевшую рядом с Натаном и справившуюся о его самочувствии, - она как-то говорила о землетрясении в ее землях. Алтарь может быть на вышедшем из пучин моря маяке.

Дракон перевел взгляд на Аарну.

— Позови ее.

—- Хорошо.

Ученый, подойдя к девушке, положил ей на плечо руку и что-то произнес. Аарна улыбнулась, оглянулась на Игни и поднявшись, направилась к нему.

— Ты что-то хотел спросить?

— Расскажи мне о поднявшемся из воды маяке.

— Ты о Игле? Поговаривают, раньше из пучин моря торчал только шпиль высокой башни. Острый, как игла, и прочный. Сколько кораблей он потопил… — воительница облокотилась на край стола и качнула головой.

— А лет пять назад произошло землетрясение. Основа башни, древнего маяка, поднялась из воды, а на вершине, там, где раньше горел огонь и освещал дорогу морякам, говорят, стоит артефакт Затмения.

— Второй Алтарь?

— Не знаю, Игни, — Аарна пожала плечом, — мой народ боится этого места. Слишком много смертей у Иглы.

— Если это алтарь, у нас есть надежда, Аарна.

— А если там нет Алтаря? – тихо отозвался лежащий на мягком ковре Натан. Наемник давно порывается встать на ноги, однако, строгий взгляд воительницы и уговоры ученого не давали ему это сделать.

Стоящий в середине комнаты Игни развел руки в стороны и пожал плечами.

— Можно отправить кого-то на разведку, а пока собирать осколки, — отозвался сидевший в кресле Мортем.

— Игни, ты ведь можешь слетать туда, тебе всего три дня пути, — радостно отозвался ученый, но заметил полный ужаса взгляд дракона и осекся на полуслове.

— Мы так долго шли сюда. И напрасно, — воительница опустила голову. Ее тихий тон говорил об отчаянии.

— Нет. Не напрасно. Помимо алтаря, в Аргентуме хранится первый осколок, — произнес Морт.

— Да, — отозвался Игни, — Хранитель Башни должен был всегда носить его с собой.

— Сугнитом, — Крилл раскрыл книгу, которую ему вручил Мортем и принялся быстро листать ее до тех пор, пока не нашел рисунок на весь разворот. Ученый поднял вверх рисунок, на котором был изображен треугольник с треснувшими краями. – Осколок Знания.

— Где он? – перевел взгляд на некроманта дракон. Мортем тяжело вздохнул. В памяти всплыл сгорбленный старик, стоявший у главных ворот башни и защищавший ее, как свое дитя. Маррок погиб, зная, что смерть его напрасна, и надежно спрятал осколок перед приходом Мортема. Но вот куда?

— Нужно обыскать Башню. Я начну с девятого этажа. Там располагается кабинет и комната Хранителя.

— Я иду с тобой. Твои руки не коснутся осколка. Аарна — обыщи восьмой этаж, Крилл – на тебе библиотека – отдал распоряжение Игни.

— А что с маяком, Игни? Ты полетишь? – вопрос наемника резанул страхом по сердцу дракона, он перевел взгляд на Натана и отрицательно покачал головой. Заметивший это Морт ухмыльнулся.

— Я отошлю весточку своим, — встряла воительница, — пусть разведают. Так будет проще, да и Игни нужен нам здесь, — она кинула короткий взгляд в сторону некроманта.

Мортем шел позади Игни, смотря на вышитый серебряной нитью рисунок дракона на плаще.

— Я думал, что сын Фульгура достоин золотой нити.

Поднимающийся Игни остановился и обернулся на некроманта.

— Так многие думают. Но достойной золотой нити оказалась другая.

— Мора?

Дракон отвел взгляд в сторону. Это имя он боится и любит больше всего. Несмотря на любовь отца к старшей сестре и его стремление именно Мору оставить как наследницу драконьего трона, Игни не испытывал к ней неприязни и всегда был готов занимать второе место, всегда после нее.

— Да, — коротко ответил Игни и пошел дальше.

— Ты обещал мне Великое пламя, но как же я его увижу, если ты боишься самого себя?

— Я не боюсь. Дракона нужно сдерживать, иначе не миновать беды. Он захватит и пожрет человека во мне.

— Это странно, — через пару минут поднятия по ступеням произнес Мортем. – Мы так пытаемся сохранить в себе человека.

— Мы?

— Я всегда избегал магии внутри себя. Боялся её. Был отшельником. А потом…

— Она поглотила тебя?

— Нет. Я научился ей управлять. Подчинил себе смерть. И захватил половину мира.

Игни усмехнулся:

— Твоим именем до сих пор пугают детей.

— Как и именем твоей сестры.

— Да. И я не хочу пополнить этот список. Кажется, мы пришли.

Полукруглая лестница закончилась, открывая впереди широкий коридор с тусклым, поеденным молью ковром зеленого цвета. На стенах висели покосившиеся и покрытые пылью портреты всех Хранителей, кроме одного, защищавшего Аргентум ценой своей жизни.

Мортем открыл кабинет с табличкой «Хранитель» и именем под ней «Маррок». Заваленный выпавшими из стеллажей книгами пол почти не проглядывался. Взгляд скользнул по письменному столу и зацепился за вывороченный внутренний ящик. Внутри ящика лежала кисть скелета, в костяшках которой проглядывался тусклый желтый осколок. Мортем протянул руку, как вдруг его остановил голос Игни:

— Не тронь!

Дракон в один момент оказался рядом и, освободив осколок от костяшек, поднял его над собой, пытаясь разглядеть в лучах заходящего солнца.

— Ничего особенного. Может, это не он?

— Он. Маррок не стал бы устанавливать столь сильное заклинание на обычное стекло.

III.

Аргентум медленно погружался в тень ночи. Из комнат пропадал солнечный свет, уступая место темноте. Первыми на первый этаж спустились Игни и Мортем, где их встретил Натан. Наемник стоял, опиравшись на стол руками. В его взгляде Игни заметил немой вопрос, на который коротко утвердительно кивнул, а затем поднял руку и показал осколок наемнику. Последний, как и дракон, выразил сомнение в достоверности стекляшки как артефакта, на что некромант дал поясняющий ответ и протянул руку к Игни, раскрыв ладонь.

— Я не дам его тебе.

— Будешь держаться за него сам? Их ведь несколько, все в руках не унесешь. Отдай мне, я с ним все равно не смогу ничего сделать.

— Откуда мне знать?

— Я тоже не доверяю тебе. – отозвался наемник.

— Хочешь сказать, я зря спасал твою жизнь? – Мортем начинал злиться. Хотя он и планировал продолжить захват мира, но только после победы над Затмением. Иначе чем править? – объяснял он собравшейся команде в таверне на Загривке. Аарна тогда злобно фыркнула, дав обещание покончить с ним, если они выживут. Однако, до победы еще далеко, и некромант в одной упряжке с остальными. Они должны доверять друг другу.

— Не тебе решать, зря или нет. Мы не всегда управляем нашими решениями.

— Чушь собачья! – выругался Мортем. – Этот расторопный ящер, не способный сам себя удержать в узде, не должен хранить осколок! А если через секунду он обернется драконом и съедет с катушек!? Кто полезет ему в пасть?

Натан кинул короткий взгляд на Игни. Мортем был прав. Игни сжал кулаки в бессильной злобе, едва не позабыв про осколок в руке, а когда опомнился, протянул его наемнику.

— Возьми. Ты сможешь хранить его без опасности для остальных.

Взгляд скользнул по желтой стекляшке в ладони Игни. Осколок с рваными, неострыми краями не выделялся ничем особенным внешне, но от осознания его могущества в глазах промелькнула алчность и желание им обладать.

— Я всего лишь человек, — почти шепотом произнес наемник, не отрывал взгляда от осколка. Он облизнул пересохшие губы и выпрямился, забыв о боли в ноге. Рука сама потянулась к осколку, а когда пальцы коснулись его гладкой поверхности, дыхание скакнуло, заставив напрячься живот.

— Раз уж он не может хранится ни у Мортема, ни у меня, пусть побудет у тебя.

— Да, да, хорошо, — Натан схватил из ладони осколок и быстро спрятал за пазуху. – Здесь он будет в безопасности.

— Очень на это надеюсь, — недовольно произнес некромант и отвернулся к окну. Закатное солнце пролило кровь последних лучей на небеса.

Быстрые шаги по лестнице заставили остальных напрячься. Стук каблуков воительницы ни с чем было перепутать, и когда она спустилась, то на лице ее можно было прочитать страх и обеспокоенность. Она посмотрела на сидящего в кресле дракона и быстро произнесла:

— К нам приближается отряд.

— Отряд? – переспросил ошарашенный Мортем, а Игни, вскочив с кресла, ринулся к окну. На черном полотне земли вдалеке поблескивали факелы. Игни насчитал около сорока.

— Кажется, Аарна права. К нам кто-то приближается.

Герберт Кродд подтянул узды на себя, приостанавливая лошадь. Амаль-гаам страшил его дух. Не будь он главой шпионской группы при самом короле, давно бы развернул коня и поскакал прочь. Вышедшая из облаков луна осветила зловещий, одинокий Аргентум, символ смерти и страха. Герберт кинул на него взгляд и сердце его сжалось.

— Когда-то ты был прекрасен и нес людям свободу, — прошептал главный шпион Миллариума и вновь пришпорил коня. Как бы не овладевал ужас над душой его, холодный разум твердил о наказе короля и долге перед и Миргери. Убийцу принцессы надо найти.

Отряд шпиона подъехал к главным воротам города. Открытые нараспашку еще со времен Мортема, покореженные и заржавевшие, они словно служили символом входа в царство нежити. Опытный глаз Герберта обнаружил свет на одном из этажей башни, который тут же погас. Отдав приказ готовится к битве, он спешился и вынул меч из ножен.

— Крилл! – вскрикнула воительница и скрылась из виду. Большими шагами она преодолевала по несколько ступеней сразу, в надежде найти ученого до того, как он надумает их выдать.

— Крилл! Где ты?!

Не услышал ответа, она поднялась на следующий этаж. Сердце бешено колотилось, она чувствовала, как стучит в ушах. Пытаясь вглядеться в темноту комнат, воительница вытянула руки вперед и сделала шаг вглубь.

— Крилл! Ответь!

Ученый, узнав о нахождении осколка, сначала им заинтересовался, а когда увидел, в голове промелькнуло разочарование. Он ожидал сияющих всеми цветами артефакт, завораживающий любого, кто на него взглянет. Натан, показав осколок, быстро спрятал его обратно, а Крилл в разочарованных чувствах пошел исследовать башню. Аарна последовала вслед за ним, но они разминулись на седьмом этаже. Воительница поднялась на одиннадцатый этаж и наблюдала там за птицами и звездами. Крилл же принялся рыться в книгах. Не найдя ничего интересного, он решил подняться на девятый этаж и пробраться в покои самого Хранителя, и не зря. Поставив зажжённый факел на выемку в стене, он присел на край заправленной зеленым бархатом кровати, почти сразу в ней утонув. Руки дрожали от нетерпения, ведь сейчас они держали почти точную копию книги, что была у отца. Тот же черный переплет, те же золотые буквы. Крилл провел пальцем по названию, так и не решаясь открыть книгу. Горло сжала невидимая рука горечи и утраты и на обложку внезапно упала капля. Шмыгнув носом, Крилл вытер ставшие мокрыми глаза и открыл первую страницу. Взгляд скользнул по ровным, четким буквам, но не нашел там сходства с книгой отца. Ученый понял, что в книге Хранителя описывается совсем иное Затмение. Здесь оно – страшное несчастье для всего мира, зло, которого надо бояться.

Голос, окликнувший его, заставил Крилла вздрогнуть и отложить книгу в сторону. В дверном проеме показалась фигура воительницы.

— Погаси свет! – прошипела Аарна, указав на стоящий в стене факел, — у нас гости, — она кивнула в сторону окна. Ученый повернул голову, но ничего, кроме ночной темноты в окне не увидел. Взяв факел, он сделал шаг к окну и в тот же момент был сбит с ног воительницей. Огонь погас, погрузил двоих в кромешную темноту.

— Сдурел?! – Аарна едва сдерживала желание ударить Крилла чем-нибудь тяжелым, — я же ясно сказала!

— Мне стало интересно, что за гости! И что за гости, кстати?

— Какой-то отряд к нам приближается.

— Отряд?

— В темноте сложно определить. В любом случае, кто бы это не был, нам лучше затаиться. Вдруг они пришли за осколком?

Кродд осторожно толкнул тяжелые двери башни. Они скрипнули и с трудом отворились, бросая в лицо шпиону пыль и старость тишины, хранящейся веками. Герберт, держа наготове меч, шагнул внутрь. Сверкнула искра и огонь, возникший в факеле, осветил первый этаж. Взгляд быстро пробежался по предметам, лежащим на столах, полу и полках. Опытный глаз определил несколько человек, что могли здесь присутствовать, включая и самого Натана Григга, убийцу, на чьих руках кровь принцессы. Герберт наслышан о спутниках наемника, но не знал точное количество, а байкам о живом драконе и вернувшемся из небытия мертвеце и вовсе не верил. Пальцы в черной кожаной перчатке дали приказ остальным рассредоточиться на этаже. Шпионы Миллариума, как тени, проскользнули в двери и разошлись по углам. Сам Герберт, пройдя комнату насквозь, шагнул на первую ступени длинной витиеватой и широкой лестницы, ведущей на верхние этажи.

— Кажется, здесь уже никого нет, — послышался шепот с одной стороны.

— Кровь засохшая, — послышалось с другой, — Кто-то из них ранен.

Герберт злобно засопел. Приказ Его Величества снова не будет исполнен, ловкий наемник уже который раз ускользает из рук главного шпиона Великого Королевства Миллариум. Вдруг наступившую тишину разрушил грубый голос с улицы, который ворвался в Аргентум вместе с мужчиной в латных доспехах:

— Герберт Кродд! Мы схватили тут одного из них, за остальными отправили погоню!

Шпион буквально вылетел из Аргентума на главную площадь, где на коленях стоял человек, а вокруг него столпились воины. Растолкав людей, Герберт пробрался внутрь круга и застыл как вкопанный. На лице бывалого шпиона промелькнуло несколько неоднозначных эмоций, прежде чем он смог выдавить из себя пару слов с большими паузами между ними:

— Я. Тебя. Поймал.

Стоящий на коленях Григг изнывал от боли в ноге, а затекший кровью глаз не открывался. Надо же было так неудачно свалиться с лошади в разгар ухода из Амаль-гаама! Натан уже готовился отдать жизнь, но не выдать врагам осколка, как перед ним возникла фигура. Здоровый глаз уловил золотого льва и волка у под лапой на одежде человека. Подняв голову выше, Натан тихо охнул от удивления. Впрочем, на лице Герберта тоже отразилось удивление. Кажется, он уже отчаялся поймать неуловимого убийцу.

Герберт наклонился к Натану, а затем опустился на одно колено. Ему страстно хотелось взглянуть в глаза Григгу, ставшему легендой, неуловимой и смертоносной тенью двух королевств. Посмотрев на заплывшее лицо обычного человека, шпион разочарованно качнул головой. Натан мог быть лучшим из них, прими он сторону любого из королей. Герберт поджал губы и задал вопрос, так давно терзавший его душу:

— Кто заказал Миргери вон Роллгалон? Ответь мне, Натан, и я обещаю тебе быструю смерть.

Григг усмехнулся. Являясь главой Ордена, он знал всех шпионов королевств. Узнал он и Герберта. Отъявленный патриот, готовый отдать не только свою жизнь, но и жизнь своих родных ради короля, всегда считая это сильной стороной своего характера.

— Орден не раскрывает своих заказчиков.

— Орден давно пал.

— Так думают лишь узко мыслящие шпионы королевств.

— Даже если это не так, я выловлю каждую орденскую крысу, ведь главную то я уже поймал. И скоро она мне все расскажет, — Герберт вынул из ремня маленький, острый инструмент для пыток. Взгляд наемника скользнул по блестящей в свете луны стали.

— Твои страшилки не понадобятся. Ты поймал меня, да, но все это время, как безносая гончая, брал не тот след. Неважно, кто заказал принцессу, ведь убийцей был не я.

Кродд сдвинул брови и поднялся на ноги. Посмотрел на орудие пыток, а затем убрал его за пояс. Григг был отличным убийцей и умел врать так, что мало кто распознает ложь. Но и Герберт не лыком шит, и сейчас, не найдя в тоне голоса или мимике лица обман, он призадумался.

— Кто?

— Мартелл вон Роллгалон.

— Брат Миргери?!

— И наследный принц Великого Королевства Миллариум, — подтвердил свои слова Натан, смотря на переменившееся лицо Герберта. Кажется, Григг ударил в самое слабое место шпиона – преданность королевской семье.

IV.

Воздух ударил по лицу ночной прохладой, пьянящей после пыльного Аргентума. Быстро оседлав лошадей, Игни вскочил в седло и помог забраться Аарне. Воительница, усевшись позади дракона, обеспокоенно смотрела на Натана. Он с трудом взобрался на лошадь, оставив повода Криллу. Последний не часто ездил верхом, лошадь плохо слушалась неопытного седока и когда Мортем повел остальных вслед за собой сквозь тайные улочки Амаль-гаама, ученый задержался. Позади послышались приглушенные голоса людей, из угла одного из домов показался свет факела, озаривший Крилла и Натана. Ученый испуганно и сильно ударил коня по бокам. Лошадь заржала, подняла голову и в следующее мгновение встала на дыбы. Григг видел, как удаляется от него спина Крилла и его, исказившееся испугом лицо, а затем почувствовал сильный удар в спину, выбивший из сознания.

Стук копыт по каменной дороге сменился на приглушенный. Мортем вылетел из Амаль-гаама, за ним последовали Игни и Аарна, а позади всех, едва удерживаясь в седле был Крилл. На панический голос ученого обернулась воительница.

— Натана схватили! – крикнула она.

Игни и Мортем почти одновременно обернулись. Увидев Крилла одного в седле, некромант выругался, а затем его глаз заметил и всполохи света, следующего за ними.

— Погоня!

— Надо спасти его!

— Не сейчас! Вернемся за ним позже!

— А что, если будет поздно? – встряла в разговор двух мужчин Аарна.

Узда коня-полускелета натянулась, он сбавил скорость и Мортем поравнялся с Игни.

— Если устроим бойню – на нас объявят охоту. Нужно уйти от погони.

— Да хранит ему жизнь его вера, — прошептала воительница. Спорить с Мортемом у нее желания не было.

Следовавшие за ними воины остановили преследование, когда Мортем скользнул в узкое ущелье, ведущее куда-то вниз. Запах сырости мгновенно окутал всадников. Заметив, что погоня отстала, некромант придержал коня, пропустив остальных вперед. Коридор из скал закончился широким, круглым местом с порослью неизвестных трав по бокам. По бокам стекали ручьи, обнажая тускло-оранжевую породу с вкраплениями серого камня. Игни остановил лошадь.

— Нужно вернуться за ним, — едва дышащий Крилл умоляюще посмотрел на дракона. Это ведь из-за него схватили Натана.

— Не сейчас.

— У него осколок, — отозвалась воительница. Она спешилась и глянула на дракона снизу-вверх.

— Хорошее место для принятия плана по спасению, — подъехавший Мортем слез с коня и присел на выступающий камень. Смерть внутри него, покинув Амаль-гаам, развернулась из своего клубочка и требовательно ударила по вискам. Некромант зажмурил глаза от боли. Еще рано.

Ночной ветер легко поднял багрово-оранжевые крылья. До спящего во тьме города несколько минут полета. Дракон мягко и бесшумно облетает Аргентум и садится на крышу башни. Острый взгляд Игни цепляет огоньки на главной площади – там стоят палатки, а около них столб с привязанным к нему человеком. Вокруг стоят воины. Так могут охранять только ценную добычу. Игни выпрямляется, разворачивается и ныряет вниз. Ветер подхватывает ящера, унося его обратно к Разлому.

— Смотри, какая странная туча, — Ламберт, воин, стоящий на карауле в Амаль-гааме, толкает друга в плечо и указывает ему пальцем в небо, по которому быстро летит багровое облако.

— Не отвлекайся! – обрывает удивление друг. Ламберт вздыхает, благодаря небеса за то, что странная туча удаляется от них.

— Я знаю, что делаю! – в голосе Крилла слышится возмущение. С тех пор, как Игни улетел, Аарна не дает ему покоя! Не переборщи! А ты уверен, что это не убьет их? Не хотелось бы смертей! А вдруг вообще не подействует? Будь Крилл чуть смелее, он бы давно сказал воительнице заткнуть рот, но ему остается лишь широко раздувать ноздри от злости и осторожно срезать синие грибы с тонкими ножками и ярким запахом.

— Очень на это надеюсь! – ответила Аарна тем же тоном. Она не очень-то была уверена в способностях ученого и не хотела подвергать Натана лишней опасности. Отвернувшись, она коснулась взглядом сидящего Мортема, с улыбкой на лице наблюдающего за происходящим. Несмотря на неприязнь, его последний разговор с драконом поразил ее. Некромант сказал лишь одну фразу, от которой дракон сник и согласился сделать то, на что бы никогда не пошел:

— Твоя беда не зверь, сидящий внутри, а твоя гордость.

Сквозняк, пролетающий сквозь приоткрытый полог палатки колыхал свет свечей. Если бы кто осмелился войти сейчас, он поразился бы тому, как сильно измелись лицо шпиона. Герберт нахмурил брови, опустил взгляд вниз, смотря на приказ о поимке убийцы. Красная подпись короля, размашистая, с четкими линиями, стоящая внизу сейчас была ударом кинжала в самое сердце его верности Миллариуму. С тех пор, как Родрик потерял Миргери, он осунулся и постарел. Мартелл, смотря на трон не скрывал своего желания владеть им и словно не замечал сидящего на нем отца. Шпион видел все.

— Мой король, — Герберт осмелился поднять взгляд на Родрика, очень похожего на своего предка, чьим именем и был назван. Бывшие ясными очи короля теперь затуманены горем.

— Найди его, Герберт, — слова вылетели из легких под тяжестью ноши. – Найди и приведи. Я должен взглянуть на него. А когда его голова покатится к моим ногам, когда его кровь обагрит этот мраморный пол, я восстану, Герберт. Месть вернет мне былое величие.

Слова Родрика вонзились в память Кродда. Они подгоняли его, когда не оставалось сил, поднимали его, когда он падал и каждый раз дарили надежду. Ах, лучше бы Натан оставался неуловимым!

Когда солнечные лучи коснулись крыши Аргентума, на главную площадь упали и разбились две склянки с мутным, серо-зеленым туманом. Воины едва успели переглянуться, как их свалил сон. Натан успел заметить лишь падающих людей вокруг себя, прежде чем потерял сознание.

Кродда разбудил странный шелест, словно ветер перелистывает огромные страницы какой-то книги. Шпион поднял голову со стола, за которым и уснул, а через минуту он уже выскочил из палатки и замер на месте.

Багряно-золотой дракон, мягко опустившись на площадь, осторожно брал в лапу тело Григга. Стоящий рядом с ним Мортем, держал в руках осколок и не мог оторваться от него. Смерть внутри всколыхнулась и потянулась к артефакту, но ее желаниям не дано сбыться – из палатки выскочил человек и коротко, удивленно вскрикнул. Не ясно, что вызвало в нем столько удивления – дракон или восставший некромант, но он не шевельнулся, когда Игни поднялся в воздух, а Мортем сел в седло своего полуразложившегося коня. Некромант обернулся на стоящего человека и Герберт увидел черно-синие глаза, выглядывающие из-под капюшона. От взгляда нежити у последнего похолодели руки и пробежались мурашки по спине до самого затылка.

Глава 5. Змеиный Разлом.

I.

Рассветное солнце тронуло золотой кубок в руках мужчины. Он облизнул губы, смотря на переливы золотого узора и сощурил глаза. Воспоминания, которым никто не верит, накрыли волной. Мужчина повернул кубок и взгляд зацепился за сапфир. Синий камень заставил вздрогнуть, закрыть глаза и резко выкинуть кубок на землю. Золото чешуи дракона, поднимающегося в небо и синие глаза смерти, смотрящие в саму душу – такое не забывается, в такое не верится тем, кто не встречался с этим сам. Однако, самую большую рану его душе и самолюбию нанесли собственные воины, отказавшиеся следовать за преступниками в Змеиный Разлом. Герберт открыл глаза и повернул голову – там, на рее висело несколько тел. «Необходимые жертвы для дисциплины в армии».

Король Родрик сидел на троне. Сгорбленный, седой, он исподлобья смотрел на самого верного слугу Миллариума, стоящего перед ним на коленях. Родрик едва махнул рукой и отвел взгляд. Герберт подвел его.

— Мой король, — начал говорить Герберт, — я упустил убийцу. Но даю слово, что скоро приведу его к вам и поставлю на колени.

— Ты уже давал мне слово, Герберт, — тяжелый голос Родрика отразился от великолепных колонн приемной залы. – Есть ли ему теперь вера?

— Я никогда не подводил вас и Миллариум, не подведу и сейчас. Только дайте мне время, прошу.

— Поговаривают, ты в своих походах тронулся умом, — хмыкнул наследный принц, стоящий возле трона. –Он видел смерть и дракона, отец, — обратился к королю Мартелл. Взгляд серых глаз правителя переместился на шпиона, наблюдая за выражением лица последнего. И не зря. Оно вытянулось, в глазах появился страх и тут же пропал. Герберт опустил голову вниз.

— Ему нечего сказать.

Родрик снова махнул рукой. Шпион поднялся на ноги и быстрым шагом удалился из приемной залы. Выйдя за двери, Герберт вынул меч и в ярости ударил им по стоящим позолоченным канделябрам, обрушив свет свечей на мраморный пол.

Аарна склонилась над лицом спящего Натана и убрала прядь волос с лица. Ее брови изогнулись, выражая сострадание к наемнику.

— Он выглядит измученным.

— Ему многое пришлось пережить за последние несколько дней.

— Да и возраст берет свое, — отозвался Мортем, сидящий на камне и смотрящий на желтый осколок в своей ладони. Стекло не переливалось, не играло цветами на свету, однако смерть внутри тянулась к нему так сильно, что пальцы на руках сводило мелкой судорогой.

— Может ты вернешь осколок Натану?

— Обязательно. Как только он очнется.

Аарна недовольно выдохнула. Крилл, стоящий, опираясь спиной об стену пещеры, не отрывался от своей книги, ища в ней противодействие сонному зелью. Ученый вздрогнул, когда на его плечо опустилась рука, а затем послышался голос Игни:

— Нашел что-нибудь?

Крилл отрицательно покивал головой.

— Значит, будет ждать, когда он очнется сам.

— И сколько нам ждать, Крилл?

— От четырех часов до недели.

— Недели?! — вскрикнули все трое, смотря на ученого. Крилл опешил и поспешил успокоить остальных.

— Неделя – это для слабых организмов и при сильных дозах. Думаю, Натан очнется ближе к вечеру. Надеюсь.

— Надеешься или думаешь? – отозвался Мортем.

— Надеюсь, — ответил Крилл и с таким усердием уткнулся в книгу, будто нашел там смысл жизни.

Наемник очнулся ближе к вечеру и сразу вспомнил об осколке. Мортем, сдержав слово, отдал его Натану, и тот сразу же упрятал сокровище за пазуху. Спрятав, он немного успокоился и смог сесть, опираясь на стену.

— Нам нужно двигаться дальше.

— Кто это был, Натан? Что им нужно было? Почему не забрали осколок?

Вопросы полились на наемника со всех сторон. Григг тяжело вздохнул и отвел взгляд в сторону. Рука сама потянулась к груди, месту, где душу грел таинственный осколок желтого стекла.

— Призрак прошлого.

— Что такого было в твоем прошлом, что твоими призраками стали воины Миллариума? – Мортем поднялся с камня и сложил руки на груди.

— Я ведь наемник, — Натан пожал плечом, смотря на некроманта. Оправдываться, и тем более, рассказывать свое прошлое Натану совсем не хотелось. – Мало ли, может, когда-то я им и насолил.

— У всех нас есть тайны, — внезапно вступилась за Натана Аарна. Девушка встала между наемником и некромантом, смотря на последнего с явным презрением. – Оставь его в покое.

— Его тайны могут выйти нам боком. Знаешь ли, трудно идти куда-то, когда тебя преследуют отменные всадники и, если меня не подводят мои глаза, еще и шпионы. Миллариум не прощает обид.

— Ничего особенного, — Натан с трудом поднялся на ноги, опираясь одной рукой на стену, другой на Крилла, помогающего наемнику. — Мы с одним из шпионов немалого ранга не поделили женщину, вот он и пытается вырвать мне мои…кхм. Вас он не тронет.

— За себя я и не боюсь, как и Игни, верно? – Мортем перевел взгляд на дракона, надеясь найти в нем поддержку, но напрасно. Игни не волновала перепалка, он отвернулся от остальных и смотрел куда-то в глубь пещеры. Она уходила вниз, теряясь в собственной тьме.

— Я волнуюсь за осколок.

Натан едва заметно повернулся, словно пытаясь скрыть от взгляда смерти место, где прячется осколок.

— Не стоит. Я берегу его пуще своей души.

— А она у тебя еще осталась? – Мортем сделал шаг навстречу, несмотря на стоящую между наемником и им Аарну.

— Достаточно! – голос дракона привлек внимание остальных. Игни обернулся, оглядел всех по очереди. – Они не пошли дальше, значит испугались. Змеиный Разлом впереди нас, и мы не должны устрашиться ради нашей цели. Все остальное малозначительно.

— Ты предлагаешь идти туда? – голос Крилла дрогнул. Несмотря на речи дракона о смелости, ученый заметно нервничал от одного вида пещеры.

— Мало кто оттуда возвращался.

— Но нам нужно идти. И нужно выжить. Соберитесь, оставьте споры и недомолвки. Крилл, подготовь факелы. Аарна, будь настороже, не убирай рук от оружия. Там, внутри, я не смогу обернуться в дракона, но буду сражаться мечом, — Игни обнажил холодную сталь меча с резной ручкой из белой кости.

— А ты, Мортем, — взгляды дракона и некроманта пересеклись, — помоги Натану идти.

— Я похож на носильщика?!

— Ты часть нашей команды.

Мортем нервно сглотнул и не нашел, что ответить. Слова дракона смутили его и всколыхнули где-то глубоко внутри неведомые доселе чувства. Смерть внутри гневно зашипела и вцепилась в мертвое сердце острыми зубами. Некромант сделал шаг вперед и молча подставил Натану свое плечо.

II.

Огонь факела с трудом разгонял темноту, собравшуюся внутрь змеиного логова. Под ногами то и дело возникало раздраженное и злобное шипение, а от количества змей не видно было земли. Они ползли во все стороны, сворачивались клубками, поднимались и раскрывали капюшоны, показывая всю красоту узоров змеиной чешуи. Их глаза, тысячи и тысячи, мелькали, отражаясь от огня факела, гипнотизировали и переливались цветами всех драгоценных камней мира.

Стены пещеры, влажные и острые от торчащих и свисающих с потолка острых кристаллов, то сужались, словно, не пуская непрошенных гостей, то раскрывались в широкие залы, блистающие и молчаливые, то раскрывались расщелинами, из которых шел пар. За одним из резких поворотов стены резко разошлись в стороны, открывая и показывая свое главное сокровище – огромное озеро, сияющее миллионами жемчугов по берегу и освещающими голубые воды рыбами, что светились, будто лунный свет и крупные звезды. Игни остановился и даже его глаз не мог найти конца и края озеру. Стоящий позади него Крилл восторженно охнул, когда увидел озеро. Ученый медленно подошел к берегу, наклонился и тронул водную гладь.

— Теплая. Это невероятно! — он потянул руки к жемчужине и поднял ее вверх, смотря на гладкую поверхность идеально ровного шара.

Вышедшая вперед Аарна преподнесла факел ближе к жемчугу и резко оттянула Крилла за плечо назад.

— Оставь. Это не просто украшение. Мы добрались до запретного места и нужно уйти, пока не пришла Она.

— Кто?

Ответа на этот вопрос не последовало. Берег озера заволновался. Со дна медленно поднималась фигура.

Озеро всколыхнулось. Игни приготовился к битве, а Аарна, убрав оружие, склонилась перед поднимающейся фигурой. Когда гладь расступилась и свет упал на фигуру, Крилл вышел из-за спины дракона и, встав рядом с воительницей, преклонил колени, но не склонил головы. Перед ними стояла невероятной красоты девушка с короной на голове из кораллов, тины и жемчуга, а нижняя часть ее тела оказалось змеиным хвостом с чешуей, сияющей переливами изумрудов и сапфиров. Один глаз девушки был со змеиным зрачком.

— Добро пожаловать в мой дворец, — нежный голос отразился от стен и достиг незваных гостей. Девушка говорила, не раскрывая рта. – Мое имя – Урейя.

— Королева Змей! – охнул Игни и опустил меч. Сталь против нее бесполезна.

Гипнотизирующий взгляд чарующих глаз королевы коснулся Игни, и у дракона перехватило дыхание. Игни медленно опустился на одно колено, не в силах противостоять гипнозу. Урейя тихо улыбнулась дракону и подняла взгляд, наткнувшись на холод глаз некроманта. Улыбка ушла с ее лица, тело напряглось. Мортем смотрел на королеву без страха и трепета.

— Ваша цель благородна, путники. И сколь бы сложен не был путь, не останавливайтесь.

Королева коснулась ожерелья на своей шее и вынула из него большой зеленый камень.

— В ответ на вашу смелость я отдам вам два сокровища. Первое – Кратиом.

— Осколок! – выдохнул Крилл, так и не опустивший головы.

— Нести Сон может только тот, кто не поддастся его влиянию. Ты – королева медленно подняла руку и указала на Мортема. Некромант осторожно опустил Натана и вышел к королеве. Он протянул руку и на ладонь ему опустился холодный, как лед, зеленый осколок с неровными, рваными краями. – Твоя истинная цель ждет тебя в Птичьем городе.

— А второе сокровище?

Урейя мягко улыбнулась некроманту. Она ощущала его мощь и старалась, не поддаваясь страху смотреть в его синие с черным отливом глаза.

— Ваши жизни.

Королева развернулась и отправилась обратно на дно озера.

Когда гладь воды выровнялась, Игни и остальные пришли в себя. Поднявшись на ноги, дракон тряхнул головой, снимая наваждение.

— Что… что это было?

— Кратиом. Осколок Сна, Гипноза. Обратная его сторона – это Чистота Разума, Ясность, — заученными словами из книги произнес Крилл, подойдя к берегу. Возле россыпи жемчужин он заметил то, что заинтересовало его – в розовом, полупрозрачном пузыре с белесыми, тонкими и длинными волосками по краям лежала редкость, ценность которой для ученого безгранична. Крилл схватил пузырь и спешно запихнул его в сумку.

— Неужто осколки имеют столь великую силу, что способны подчинить себе даже дракона?

— Да, — последовал ответ некроманта. Мортем стоял и смотрел на зеленый, полупрозрачный осколок, ощущая единство сил. Смерть и Кратиом, как две половины единого целого, желали воссоединиться.

Натан, стоявший до этого с трудом, выпрямился. Сугнитом стал отдавать приятным теплом в груди. – Я вижу выход! – наемник указал куда-то во тьму, далеко впереди себя.

Обернувшийся Крилл изумленно уставился на Натана.

— Эм... А как ты?.. – он замялся, показал рукой на ноги наемника. Натан опустил взгляд на сапоги, а затем снова его поднял.

— Урейя сказала мне подняться и идти.

Хранители переглянулись между собой. Кажется, Королева Змей разговаривала с каждым по отдельности.

III.

«Тебе доверили самое ценное, что есть, Натан. Сугнитом, Знания. Не упади же в обратную сторону, ибо тьма Осколка, Невежество, туманит не только взгляд, но и разум.»

Григг шел за Криллом. Они не отдыхали уже много часов и это сказывалось на всей команде. Игни то и дело спотыкался о камни и остатки мутных кристаллов. Аарна, шедшая позади всех, слышала странное пение, но так как остальные ничего не слышали, списывала на усталость и недостаток воздуха. Девушка остановилась на пару секунд, облокотилась на большой кристалл, торчащий из стены, как вдруг настолько отчетливо услышала прекрасное пение, что замерла, всматриваясь во тьму позади себя. Когда она обернулась, света факелов уже видно не было.

— Мы потеряли Аарну! – вдруг заметил пропажу Натан и остановился, вглядываясь в темноту позади себя. – Эй, воительница! Не отставай, если не хочешь, чтобы у тебя отрос хвост!

— Натан! – шикнул на него Крилл, — поуважительнее! Урейя отпустила нас не для того, что мы над ней смеялись!

— Не занудничай, ученая голова! Твоей змеюки здесь нет.

— Тшш – зашипел уже Игни, услышав из-за стены гулкий шум, будто кто-то стучит молотом по наковальне. Дракон замер и напрягся. Мортем, стоящий рядом с ним, отошел на шаг назад. Шум усиливался с каждой секундой и вдруг затих.

— Что это? – послышался шепот, а вслед за ним стены задрожали. Перед драконом разверзлась дыра, сквозь которую проникли огромные, скользкие щупальца. Игни не успел вынуть меч, как оказался в плену. Щупальца обвили его, добрались до некроманта, схватив последнего за ногу и в один миг утащили за собой в пропасть. Крилл, коротко вскрикнув от страха, кинулся назад, вслед за ним последовал и Натан.

Шорох мелких камней и хлюпанье слизи приведи Игни в сознание. Дракон едва не замычал от боли, но вовремя опомнился. Открыв глаза, он увидел перед собой лежащего без сознания Мортема, а позади, огромной тенью возле стен ходило чудовище. Игни нервно сглотнул и пошевелил рукой. Чудовище замерло. Игни тоже. Через пару минут, показавшихся вечностью, тень со стены исчезла. Протянув руку к некроманту, Игни схватил его за рукав и подергал. Безрезультатно. «Чтоб тебя твои скелеты сожрали, очнись!» — пронеслось в голове дракона, и он снова подергал за рукав, а затем ударил кулаком в бок. Мортем коротко выдохнул и резко открыл глаза. Он повернул голову к Игни и увидел в его глазах страх вперемешку с растерянностью.

— Где мы?

— Ш-ш, — едва слышно шикнул дракон и кивнул в сторону. Возле дальней стены снова появилась огромная тень чудовища. Тень переливалась из стороны в сторону, издавая мерзкие хлюпающие звуки, как внезапно они услышали человеческий голос. Грубый, низкий, он, кажется что-то пел или говорил себе под нос. Игни медленно потянулся к мечу и начал его вытаскивать из ножен. Сталь предательски звякнула. Чудовище замерло на мгновение, а затем направилось к ним.

— Вставай! – крикнул Игни и вскочил на ноги. Дракон взмахнул клинком и длинное, тонкое щупальце, извиваясь, упало под ноги. Игни поднял взгляд и встретил перед собой незнакомое, безобразное мужское лицо. Он коротко вскрикнул, но поднять меч уже не смог – остальные щупальца опутали его тело и уже поднимали вверх. Мортем не успел достать даже меча, он уже болтался вверх ногами над землей.

— Отпусти меня! Немедленно! — некромант попытался выбраться, но щупальца сдавили ему грудь так, что он едва мог дышать. – Когда подохнешь, воскрешу и буду долго над тобой измываться, мерзкий ты склизень!

— Я не склизень! – взревело чудовище, — Я Уборос! Брат Урейи!

Он приблизил дракона к себе и Игни заметил, что верхняя половина тела у чудовища была человеческая, а нижняя – огромного осьминога.

— Она заперла меня здесь и забрала Осколок! Он мой! – ревел Уборос и в ярости тряс всем телом, отчего Игни и Мортема здорово помотало из стороны в сторону.

— Где он?! Кратиом! Где он?! Я ощущаю его! Отдай! – Уборос тряхнул дракона так, что Игни с трудом удержался в сознании.

— Она не давала его нам.

— Лжешь! – Уборос рассвирепел и с силой выбросил Игни в стену. Последний коротко охнул от боли и упал на пол.

— Где он!? – обратил свое внимание Уборос на Мортема, приподняв его над собой и смотря на перевернутое лицо некроманта.

— Не знаю!

— Вранье! – откинув некроманта, Уборос ударил щупальцами по земле, вызвав землетрясение. Сверху качнулись острые кристаллы.

— Надо вывести его из себя еще раз, - прохрипел Игни.

— Только не моими старыми костями, — ответил Мортем дракону, но того рядом уже не было. Уборос снова поднял дракона вверх.

— Осколок! Отдай, жалкий муравей!

— Муравей!? – гневно взревел Игни, — я дракон! Муравей передо мной здесь ты!

Уборос на мгновение опешил. Вгляделся в Игни, повертел его разными сторонами, а затем рассмеялся, сотрясая плечами.

— Драконы с крыльями, острыми когтями и зубами, пламенным дыханием. А ты, – чудовище сжало Игни щупальцами еще сильнее, — всего лишь муравей!

— Осколок! – послышался крик снизу. Мортем достал Кратиом и вытянул его перед собой, — отпусти его и забирай!

Уборос замер, не отрывая хищного взгляда от зеленого куска стекла. Одно из щупалец медленно потянулось к некроманту. С каждой секундой он все медленнее и медленнее приближался. Сбоку послышался шум падающего тела – щупальца расслабились и отпустили дракона. Застонав от боли, Игни с трудом поднялся на ноги, умоляюще смотря на Мортема.

Смерть внутри некроманта очнулась. Она пылью рассыпалась по телу, водой разлилась по венам. Пальцы Мортема стали теплыми от нарастающей силы, вливающейся в осколок. Уборос тяжело, но ровно задышал, с его лица пропала хищная улыбка, скулы вытянулись в привычное состояние. Глаза медленно заморгали.

— Я, Мортем, повелитель самой Смерти, приказываю тебе, Уборос, засни!

Глаза Убороса широко раскрылись, зрачки расширились. В них пробудилась ярость, внутри послышался нарастающий рык, но как только открылся рот, рык прекратился, превратившись в зевоту. Уборос широко зевнул, пару раз растерянно моргнул и через мгновение повалился на землю.

IV.

Старый дом протяжно заскрипел. Ветер, поднявшийся на болотах проникал в каждую щель. Ку’ум поднялся с кровати, отодвинул занавеску и посмотрел в окно. Живность попряталась в свои норы, деревья поникли, опустив пышные ветви. Жизнь боялась того, что грядет. Сжималось и сердце старика. Павший Гелиор положил начало конца. Целитель отошел от окна, взял книгу, лежащую на прикроватном столике и медленно добрел до кухонного стола. Присев, он взял очки и раскрыл книгу. Смотря на страницы, он качал головой, погружаясь в воспоминания того дня, когда впервые увидел Игни.

— Ты привел ко мне могучее существо… — старик облизнул сухие губы и посмотрел на своего ученика. Смерть обезобразила Мортема внешне и внутренне. Ему предстоит долгое восстановление человечности. Ку’ум смотрел в синие глаза некроманта и видел там множество желаний: обрести прошлую мощь, отомстить предателям, покорить весь мир. Но что ты будешь покорять, кому будешь мстить, когда придет Затмение, Мортем? Старик отвернулся к лежащему на кровати немощному Игни. Артефакт сильно повлиял на него. Драконам опасно касаться Драконьего Камня, однако мало кто об этом знал. Сила артефакта перелилась в Игни и теперь она внутри, борется за место в этом теле. Ку’ум нахмурил старые брови. Кто победит в тебе, человек или дракон, Игни? — Я дам тебе наставление, мой ученик.

— Я давно вышел из обучения, Ку’ум. – отозвался Мортем. Бывший захватчик половины мира сидел прямо и гордо. Он хотел знать, что случилось с артефактом, можно ли извлечь из дракона эту силу. Старый целитель мягко улыбнулся некроманту и положил маленькую, сморщенную ладонь на его руку. Мортем, почувствовав прикосновение живого тепла, едва не убрал ее.

— Ты был таким грозным. Твое имя до сих пор боятся произносить вслух. Оно несет горестные воспоминания прошлых битв, проигрышей и смертей, существования без жизни. Разве этого ты добивался?

Некромант нахмурился. Старик вновь посмотрел на дракона.

— Грядет Затмение, Мортем. Раса драконов перестанет существовать. Исчезнет магия этого мира. Много смертей, много горя. Хаос, что неподвластен никому.

Ку’ум поднял полный мудрости взгляд на некроманта и в нем промелькнула искра надежды. Он перешел на шепот: — В моем сердце поселилось отчаяние. Я спрашивал себя: неужели это конец? Гелиор, Великий Храм пали в одну ночь. Кто сможет противостоять такой мощи? У кого хватит сил повторить подвиг древних, могущественных магов, уберечь этот мир? Нет таких людей, Ку’ум, говорил я себе. Я верил в это до сегодняшнего дня, до тех пор, пока не увидел тебя в своем доме. Вы дали мне надежду, понимаешь?

Мортем молчал. Молчал и смотрел на учителя, что не раз спасал его бренное тело в прошлом. Учителя, который показал черную и белую стороны жизни, который объяснил, как идти по той, что не принесет вреда. Учитель, чьи уроки он забыл. И сейчас, сидя напротив него, смотря в постаревшее, но все такое же доброе лицо, в чуть помутневший взгляд мудрых глаз, какая-то часть его мертвой души всколыхнулась.

— Ты думал, что создан разрушить порядок и создать его вновь. – продолжил целитель. – Нет. Твоя сила способна и спасать. Смерть не всегда горе, она еще и избавление. Ты должен ему помочь.

— Кому помочь?

Старик кивнул в сторону дракона.

— Чем я ему помогу?

— В нем великая мощь. Нет, она не сравнится с твоей силой. Его сердце, бесстрашное и справедливое, направит твое – ожесточенное и бездушное на путь, что способен спасти этот мир. Его расу, твою магию.

Мортем перевел взгляд на Игни. Некромант не понимал, как столь слабое существо способно как-то повлиять на него. Однако, он всегда верил словам учителя. Мортем отвел взгляд и устало вздохнул.

— И как ты предлагаешь нам предотвратить Затмение?

— Никак. Вы дадите ему свершиться.

В глазах Мортема сверкнуло сомнение в адекватности учителя. Может, старость забрала его рассудок?

Вечерело. Пришедший в сознание Игни сидел на кровати. В глазах мелькали разноцветные круги, от настоек и трав, что давала ему Аарна было сухо во рту и мутило. Он безрезультатно попытался облизнуть сухие губы.

— Ну и как наш грозный ящер? – Натан словно из-под земли вырос. Наемник схватил стоящий в стороне стул и, развернув его спинкой к дракону, сел.

— Выглядишь не ахти. Как будто вчера выпил весь грогг в местной таверне.

Игни тяжело вздохнул и с трудом разлепил рот: — Я и ощущаю себя так же.

— Не лезь к нему, Григг, — отозвалась подошедшая воительница. Поставив стакан с травами на стол, она присела рядом с драконом и положила ладонь на его лоб.

— Жара уже нет. Ку’ум говорит, ты скоро пойдешь на поправку. Правда, он еще говорит, что не знает, на какую именно.

— Дай мне воды.

— Нельзя. Старик строго настрого запретил.

— Кто это, Ку’ум?

— Целитель, что живет на болотах. Мортем нас сюда притащил.

Игни поднял взгляд. Облокотившись плечом на раму двери и сложив руки на груди на него смотрел некромант. В его взгляде читались презрение и недоумение.

— Что ты хочешь? — голос Игни вырвался из горла с ответным презрением. Сейчас он был уверен, что Мортем завел его в ловушку и хочет убить.

— Он хочет того же, чего и я, – из-за спины некроманта показался сухонький старичок. Целитель прошел в центр комнаты, сел по другую сторону от Игни и положил книгу на свои колени. На обложке, тщательно выведенное серебряными чернилами красовалось название на древнем, незнакомом для всех языке.

— Зло, что грядет из самого зарождения жизни, победить не удастся. Затмение не остановить. Однако, есть способ уберечь многие жизни. Он описан в книге, что пережила Первое Затмение, время, когда мир находился во тьме, пока Солнце не собрали вновь.

Из угла выплыл Крилл. Игни не заметил его сразу, хотя ученый находился в комнате дольше остальных. Он наблюдал за состоянием дракона.

Ку’ум раскрыл книгу. Показались испещренные временем желтые страницы. Целитель перевернул несколько страниц и остановился. На всем переплете красовался разбитый на части круг, а под ним пестрела надпись:

«Старое Солнце, что поглотила Тьма, треснуло, раскололось на множество кусков и ушло в небытие. Долгое время в мире правили тени. До тех пор, пока не собрали Новое Солнце.»

Ку’ум перевернул страницу. На ней были нарисованы сияющие треугольники.

«Новое Солнце. Ослепительно яркое и прекрасное, настолько, что сама Луна позавидовала бы ему. Собранное из осколков Старого Солнца.»

На следующей странице был рисунок огромной, раскрытой пасти неведомого существа. Полная острых и длинных зубов. Завидев рисунок, Крилл нервно сглотнул. Ку’ум открыл последнюю страницу древней книги, на которой вновь было Солнце, наполовину закрытое тенью.

— Во время Затмения, когда Старое Солнце треснуло и распалось на куски, их разбросало по всему миру. Наш мир погрузился во тьму, многие жизни были утеряны. Магия, дарованная многим, растворилась в сущем. С Новым Солнцем лишь малая толика магии вернулась обратно.

V.

— Сапфира…

Девушка вздрогнула. Ее имя так давно не произносили вслух. Выставив руки вперед, она шла, пытаясь нащупать стены в полной темноте. Шепот незнакомки был таким манящим.

— Видно ль там, за волною, за гребнем,

— Далеко ль до песка островов...?

Воительница напряглась, идя на голос. Он казался так близко, его чистые переливы ласковы, словно прибрежный ветер. Сердце гулко забилось. Глаза заметили едва уловимый свет, мелькающий где-то там, за поворотом из стены с торчащими острыми кристаллами.

— И прекрасное, синее, грозное небо,

— Не раскроет нам тайны сотни веков…

Девушка вышла из укрытия и замерла. Ее взгляду открылась переливчатая чешуя лежащих на песчаном берегу русалок. Их волосы струились по плечам, спускались на груди и доходили до поясницы, а чарующие глаза цвета морских волн манили за собой.

— Не грусти, не печаль свою душу, моряк.

— За волной тебя ждет снова волна,

— Клекот чаек и дальний свет маяка.

Когда песня закончилась, Аарна неожиданно пришла в себя. Облизнув пересохшие губы, она сделала осторожный шаг вперед. Русалки повернули на нее головы и с любопытством начали разглядывать незнакомку. Одна из них приподнялась и стала пристально смотреть в глаза Аарне.

— Сапфира… — тихий шепот собственного разума дошел до воительницы. Она нервно сглотнула.

— Иди к нам. Ты ведь так любишь гладь воды, запах морской соли и ветер у берегов.

Сопротивляться было бесполезно. Аарна сделала один шаг, затем еще пару и оказалась возле русалок. Одна из них взяла воительницу за руку. Аарна почувствовала холод рыбьей чешуи и попыталась одернуть руку, но хватка была очень сильной.

— Иди с нами. Волны ждут тебя, дочь морей.

Последняя часть разума уплыла вместе с переливающимися хвостами полурыб — полудевушек. Прозрачные воды большого озера приняли в ласковые объятия воительницу, холодные цепи течений сковали ее мышцы, а десятки рук русалок утягивали за собой на дно.

Вдалеке замаячил свет. Игни тяжело выдохнул спертый воздух, обрадовавшись близкому выходу из сети пещер Змеиного Разлома. Идущий следом Мортем, сломленный собственной силой и обломком, остановился и облокотился об стену. Тысячи игл острых концов кристаллов воткнулись в мертвую плоть. Некромант вздрогнул, почувствовав боль, словно реальность, которая утекала из его сознания дала ему пощечину.

— Кажется, там выход, — голос дракона эхом отразился от стен узкого прохода. Слова, дающие глоток надежды.

Они вышли из пещеры и яркие лучи солнца ослепили их. Игни закрыл привыкшие к темноте пещер глаза рукой, а Мортем натянул капюшон до самого носа.

— Как думаешь, выжили ли остальные? – в голосе дракона слышалось беспокойство. Он привык к остальным людям и даже к Мортему относился с уважением, несмотря на оставшееся недоверие.

Некромант пожал плечом. Смерть внутри бушевала ураганом, покрывая кончики пальцев мертвым холодом, а Кратиом, словно раскаленный уголь, прожигал саму душу.

Бредя по едва заметной тропе сквозь чащу шумящего листвой леса, они вышли к реке с водами изумрудного цвета. На берегу, закинув удочку, сидел рыбак, а неподалеку от него, в тени раскидистого дерева на траве спал мальчишка лет десяти. Заметив приближающихся незнакомцев, рыбак поднялся на ноги и схватил нож, которым обычно счищают чешую.

— Кто вы такие? Что вам нужно? – испуганный взгляд человека метался с Игни на Мортема, все же остановившись на драконе. Его лицо ничем не отличалось от обычного лица человека, разве что красиво было намного больше, в отличие от закрытого капюшоном лица некроманта.

— Мы не причиним тебе вреда, — Игни выставил руки ладонями вперед, — и всего лишь заплутали. Как нам выйти к людям?

Рыбак прищурился и окликнул мальчишку. Тот вскочил на ноги и растерянно посмотрел на незнакомцев.

— Нам пора собираться, Лем.

— Ты уже наловил рыбы, отец?

— Достаточно. Уже потянулись рыбы, мне незнакомые. Я вас не знаю, — обратился он к Игни, — и никогда не встречал здесь. А я живу здесь всю жизнь. Идите своей дорогой.

Лем начал собирать снасти. Рыбак, не сводя глаз с незнакомцев, отошел на пару шагов назад, краем глаза присматривая за сыном.

Игни опустил руки. Усталость навалилась на него, словно гора. Они очень долго искали выход из пещер, переходя из одной в другую, теряясь перед развилками и подворачивая ноги на незаметных в темноте ямах. Да и битва с Уборосом не прошла даром. Спина заныла от воспоминаний. Мортем стоял, облокотившись на ствол дерева и едва не падая. Силы очень быстро покидали его. Битва с самим собой – самый сложный и изнуряющий бой. Он знал это с детства.

Рыбак с сыном скрылись из виду в лесной чаще. Игни сел на траву, рядом почти рухнул Мортем. Откинув голову, дракон отдался во власть цепкой дремоты.

Рум, город тысячи роз, пал. Тьма, пришедшая с небес, накрыла розовые и красные лепестки цветов, забирая их красоту и поглощая ее. Вместо тонкого аромата цветов по узким улочкам мраморного города пронесся запах тлеющей жизни. Ее лапы обняли город, ее язык облизнул крыши домов, разламывая черепицу, кроша гранит на главной площади. Тысячи тонких пальцев просочились во все окна, двери и щели, забирая жизнь находящихся в ужасе людей. Туманом опустившись на землю, она клубилась под ногами, с порывами ветров она поднималась вверх, и вместе с ней поднимались осколки прекрасного некогда города. Люди, ставшие пылью, покрыли собой остатки своих домов. Тьма потянулась вверх, желая схватить само солнце, но обожглась. Еще не время. Черный туман рассеялся, открывая холодящий душу вид на ставший в одно мгновение серым и мертвым цветущий и красочный ранее Рум.

VI.

Женщина стояла на балконе. Ее теплые ладони касались холодного камня перил, а взгляд ясных, зеленых глаз был устремлен вперед. Она ощущала, как магия разливается по ее телу, переливаясь через край, словно наполненная чаша. Так долго сдерживать внутреннее я очень сложно. Женщина облизнула губы и растерянно заморгала. Кажется, она слишком долго стоит не шевелясь. Взгляд скользнул по распростертому под ногами городу. Аргон – столица Нерры, государства, чьи границы доходят до Великого Моря. Обнесенный тремя внешними стенами, на первой и второй из которых по восемь башен, а на третьей – две – он представлял собой неприступную крепость. Крепость, что хранит королевский дворец, ставшей Аллис тюрьмой.

Королева, что обещала родить своему королю столь же сильных магов, как и она. Первый наследник – Роддгар, стал отличным воином. Сильный, уверенный в себе, он был почти точной копией отца. Однако, без единой капли магии. Родившийся полтора года назад Ларус стал последней надеждой Нерры на сильного мага. Мага, что поможет Нерре вновь объявить войну Миллариуму и забрать у льва причитающиеся волку земли.

Аллис тяжело вздохнула. Страх, поселившийся в ее сердце, не давал покоя. Она прикусила губу. Сжала ставшие холодными руки. Если чудовище вернулось в этот мир, то Ларус – малыш с забавным взглядом и милыми, маленькими ручками станет единственной их надеждой на спасение.

— Моя госпожа, — голос служанки оторвал ее от мыслей. Королева Аллис вздрогнула и обернулась. Старая служанка, Малли, верна королевскому двору уже много лет. Особенно близка она стала для королевы после событий этого лета, когда Миддир забрал Ларуса в нижний ярус дворца, пытаясь выяснить, есть ли у его сына магия. Аллис прорыдала на груди у Малли несколько ночей, но что случилось в нижних ярусах ей до сих пор неизвестно.

— Вам пора обедать. Я прикажу принести перепелок в сливочном соусе.

Королева чуть улыбнулась и кивнула головой. Малли ушла за обедом, оставив Аллис в одиночестве.

Перепела обладали чарующим ароматом, способным поднять мертвых, как шутила Малли. Королева сдержанно улыбалась на эту шутку, хоть она и не казалась ей смешной. Аллис ведь может управлять смертью, хоть и с трудом. Пару раз ей удавалось воскресить любимого пса, но, когда он стал похожим на скелет, король Миддир приказал закопать животное и перестать терзать его бренное тело. Людей поднимать Аллис не могла. Пыталась, конечно, но магия неподвластна людям с расшатанной психикой. С тех пор смерть внутри нее, грызет хозяйку, ее разум. Обед прервал пришедший в покои королевы супруг.

— Дошли вести из Аргентума.

Аллис отложила перепелку в сторону и вытерла рот, жестом приказав Малли уйти.

— Что там? Слухи подтвердились?

— Мой человек пишет, что Герберт Кродд, главный шпион Родрика, видел ожившего некроманта. – Миддир вытащил стул и сел в него. Аллис тихо, прерывисто вздохнула. Горло сжал страх.

— Но это еще не все. Герберт видел еще и дракона. – король наклонился к королеве, смотря в ее зеленые глаза с нескрываемой, холодной яростью. – Крилл Альдгон, кажется, обзавелся хорошей защитой.

— Драконов уже давно никто не видел. Я считала, что они всего лишь вымысел, — ошарашенная женщина поднялась из-за стола, отошла к окну и сложила руки в замок.

— Но вот некромант…— она не могла произнести даже его имя, — он представляет угрозу. Его не победить. Не одолеть.

— Ларус мог бы! – Миддир вскочил из-за стола, — если бы ты родила его магом!

— Еще слишком рано! Он совсем малыш!

— Нет! Магия проявляется сразу! Я слушал твои россказни очень долго, в надежде что хоть один ребенок не получится бракованным! Ты не оправдала моих надежд, Аллис.

Глаза королевы загорелись яростью, она резко развернулась к Миддиру: - Если бы ты не изгнал Тимиона Альдгона, у нас были бы средства бороться с врагами! Его сын нашел себе компанию, способную уничтожить оба королевства, и в этом твоя вина! Он склонит их на сторону Затмения, и тогда не будет магии, не будет твоих сыновей и этих чертовых войн! Может, тогда ты будешь доволен!?

Миддир в один шаг подскочил к Аллис и схватил ее за шею крепкой рукой. Женщина захрипела и вцепилась в его руку ногтями. Он отпустил ее, когда ее глаза начали закатываться. Отойдя на шаг назад, он выдохнул, сдерживая порывы раз и навсегда покончить с единственным магом в его стране.

— Ты не смогла убить их нитями у Аргентума, так что часть вины за грядущую гибель мира лежит и на тебе.

VII.

Глубокие, зеленые воды… Тело плывет по течению без сопротивления. Холод рыбьей чешуи проникает в сердце. Сапфира делает глубокий вдох. Нос, горло и легкие обжигает ледяная вода. Воительница широко раскрывает глаза от боли. Мышцы сводит судорога. Течение проносит ее сквозь водоросли, она видит рыб разных размеров, проплывающих рядом, спешно скрывающихся в траве и иле. Справа, слева и сверху доносится смех. Легкий, переливчатый, как журчание лесного ручья. Она слышит их, но уже не видит. Чувствует, как цепкие руки русалок держат ее, держат крепко, как хищники – добычу. Она ощущает движение их хвостов, бьющих ей по ногам. Тело просит воздуха. Сапфира открывает рот и тут же закрывает его. В голове проносятся воспоминания: Янтарный Дворец, корона, переливающаяся жемчугом и серебром с редкими вставками мелких, невероятно красивых синих камней. Ее босые ноги, погружающиеся в желтый, теплый песок Лазурного побережья. Смех ее матери. Копье, что дарит отец. Она бьет тренировочное чучело острием копья, а слабые для такого оружия руки не удерживают древко. Копье падает на песок. Отец хмурится, но буквально через мгновение его синие глаза озаряет улыбка. – Кинжал. Если ты потеряла оружие, используй другое. Сапфира смотрит на пояс, ее рука тянется к украшенной серебром и рубинами ручке изогнутого кинжала. Острие сверкает, словно само солнце опустилось ей в руки. Сапфира с силой вонзает его в чучело. Из воспоминаний воительницу вырывает мерзкий вскрик и окрашенная красным вода. Одна из русалок падает на дно, держась за сочащуюся кровью рану на груди. Ее хвост дергается в предсмертных судорогах, а рот застыл в крике. Сапфира делает рывок вверх и высунув голову на поверхность воды, глубоко вздыхает. Полные воды легкие выплевывают жидкость. Руки других русалок тянут на дно. Острие кинжала делает круг под водой. В брызгах и шуме течения до воительницы долетает далекий, столь знакомый голос: — Аарна!

Солнце пропало. Сначала его желтый диск наполовину покрылся темной пеленой, но потом пелена поплыла по нему, все больше поглощая свет. Игни резко очнулся. Лес, вода, все вокруг покрылось серым туманом. Дракон протер глаза и увидел стоящего на берегу Мортема. Он молча смотрел вверх.

— Морт, — окликнул его Игни, но некромант не пошевелился. Игни поднялся и подошел к нему. – Что случилось?

— Смотри, —- едва слышно произнес Мортем, не отрывая взгляда от затухающего солнца. – Смотри. Грядет наша гибель.

Игни поднял взгляд на солнце и замер. Сердце гулко стукнуло и покрылось трещинами ужаса. Дыхание перехватило. Дракон всем естеством ощущал приближающийся конец, ящер внутри громко вскрикнул и пал, свернулся в клубок, пытаясь спрятаться.

Солнце почти скрылось за пеленой. Мир постепенно накрывала тьма. С воды повеяло ледяной стужей. Смерть внутри Мортема жалобно запищала и стала такой маленькой, что он ее почти не ощущал. Кратиом затих, превратившись в неровный кусок стекла. Лес позади тревожно зашелестел.

Пелена пропала так же внезапно, как и появилась. Солнечный свет вновь озарил мир. Игни и Мортем почти одновременно зажмурились и выдохнули. Еще не время.

— Это лишь попытка. Неудачная. У нас мало времени. – голос некроманта, казалось, задрожал. Если до этого у него и были сомнения в том, что они делают, то теперь – ни капли. Игни лишь молча кивнул. Ящер внутри открыл глаза и, словно испуганный зверек, осторожно стал разворачиваться.

Вдоль течения реки они шли молча. Каждый погрузился в свои мысли. Игни смотрел на течение воды, сравнивая ее с течением времени. Местами бурное, переливчатое, звонкое, оно рано или поздно впадает в озеро, море, океан. Впадает и там затихает. Умирает ли река, впадая в стоячие воды? Из мыслей его вырвал резкий всплеск воды. Глаз дракона заметил мельтешение, а возле него расплывающееся пятно крови.

— Это Аарна? – вопрос Мортема прозвучал как гром с небес. Да, конечно это она! Игни крикнул ее имя и ринулся к ней. Мортем, заметив огромные рыбьи хвосты, сразу понял, где они оказались. Изумрудная река! Конечно, где еще водятся русалки, помимо островов Россыпи? Только в этих зеленых водах! Некромант не успел предупредить прыгнувшего в воду дракона. Он достал из кармана Кратиом и взглянул на него: осколок был похож на обычное стекло. Мортем призвал смерть, и она откликнулась. Резво, словно ожидая приказа своего хозяина, она ринулась расплываться по всему телу, переходя на землю и чуя трупы уже утянутых под воду несчастных. О, какое множество! Дно реки устлано костями. Некромант сжал осколок, связывая его мощь и свои силы.

В воде послышались крики. Игни, доплыв до воительницы, схватил ту за протянутую руку и выдернул из лап водных чудовищ. Аарна, захлебываясь, обессиленная, сама тянула дракона на дно. Игни вынул короткий меч из ножен и полоснул по рукам, что тянулись к нему из воды. Мерзкий вскрик заставил Мортема открыть глаза. Удивительно, но дракон сам дотащил Аарну до берега, хоть и нахлебался воды. Русалки протяжно завыли и скрылись в пучине темных вод. Мортем убрал Кратиом на место и протянул руку дракону, вытягивая его с воительницей на берег.

Вечерело. Отогревшись у костра, положив голову на плечо дракону, Аарна крепко спала. Игни подкинул в костер веток. Взгляд коснулся быстрых вод реки. Изумрудная река. Коварная, холодная, но прекрасная река.

— Я слышал историю о древнем короле. Он думал, что смог подчинить себе здешних русалок. Приносил им дань – сначала десять человек в месяц, потом двадцать. Они быстро расплодились, и вскоре этой еды им стало не хватать. Тогда он отправил им тридцать человек. – Мортем хмыкнул. – Они сожрали всю рыбу в реке и озере, принялись тащить рыбаков. От их хвостов река стала серебряной.

— И что же потом?

— Потом король решил навестить своих русалок. Он был очарован ими. Что ни говори, но они прекрасны. Их голоса манят даже женщин. Очи цветов всех драгоценных камней, а переливающийся серебром хвост как новая кольчуга – ослепительно блестит в солнечных лучах. Он думал забрать их и пересадить в королевский пруд, да вот только они его сожрали. Утянули на дно, утопили и сожрали.

Игни шевельнул угли палкой. Огонь ласково облизывал ветки, а ящер тянулся к пламени.

— Я не слышал пения, не видел очаровательных глаз. Чудовища, что хотели меня сожрать, вот что я видел.

— Конечно, — ухмыльнулся Мортем. – Ты же дракон. На тебя чары не действуют.

— Кратиом подействовал. Я поддался на речи Урейи. Я слышал, как говорит с моей душой.

— Все слышали. Каждому она сказала свои слова. А осколок – Мортем достал его. Зеленое стекло сверкнуло в огне костра. – Он ведь необычной мощи.

— Я вижу, как ты смотришь на него.

— Не волнуйся, - некромант вздохнул и спрятал осколок, — я не использую его в своих целях.

Игни горько усмехнулся. Странно отдавать надежду на спасение мира в руки того, кто этот мир хотел погубить.

VIII.

Миргери вон Роллгалон. Любимая дочь Золотого Льва, сидящего на троне. С момента ее смерти прошло много лет, а убийца так и не найден. Гнетущее чувство вины грызло главного шпиона Миллариума. Герберт, сидя в своем кабинете, безучастным взглядом смотрел на записи прошлых лет, разложенных на краснодеревном столе. Он уже не искал зацепки, зная их все наизусть. Натан Григг, наемный убийца, один из лучших в своем деле, глава Ордена был его целью все эти годы. Но поймав ловкую птичку, Герберт упустил ее. Упустил, потому как тягаться с драконом и восставшим некромантом не под силу никому. «И как ты умудрился спеться с ними, Натан?» — спрашивал себя шпион, не находя ответа.

В кабинет вошла женщина. Без стука, резко открыв дверь, переступив его и так же резко закрыв дверь. Светлая коса волос спускалась с ее плеч до груди, а взгляд светло-голубыех глаз мог пронзить стальную броню.

— Герберт, — ее мягкий голос отразился от уставленных книгами стеллажей. – Твои сомнения и вопросы сожрут тебя, рано или поздно. – она прошла в кабинет и уселась напротив шпиона. Мужчина поднял взгляд на нее, но промолчал. Она всегда приходит, когда беспокоится за него.

— Ты поймал его один раз, поймаешь и во второй. А когда поймаешь, принесешь его голову к ногам Родрика. Миллариум отойдет ото сна, Золотой Лев очнется и заявит о себе. Нерра не сможет ему противостоять.

Герберт молчал. Конечно, он рассказал ей о некроманте и драконе. Рассказал, что произошло у Аргентума, как его воины бежали от ужаса возле Змеиного Разлома. Кродд не удивится, если Натан выживет и там.

Они довольно долго молча смотрели друг на друга. Женщина, нахмурив светлые брови, пыталась выгадать мысли шпиона, а Герберт смотрел сквозь нее в свои догадки. Слова Григга не выходили у него из головы. Неужели Мартелл мог убить собственную сестру?

Наследный принц Золотого Льва отдыхал в саду, наслаждаясь солнечными ваннами под ветками цветущего розовыми лепестками дерева. Прикрыв глаза, он отдал полураздетое тело теплым солнечным лучам. Совсем скоро Миллариуму будет не до отдыха. Как только он займет трон, он объявит войну Нерре, и, как в старые времена, будет взымать с недостойного волка дань. Так было раньше, до подписания шаткого мирного договора. Островитяне, воспользовавшись войной двух королевств, напали как на Нерру, так и на Миллариум, быстро взяв под контроль несколько основных прибрежных городов. Волк и Лев были вынуждены пойти на уступки друг другу. Нерра вышла из-под вассального рабства.

От воспоминаний истории и предвкушения будущих побед принца отвлек голос. Сокольничий королевского двора низко поклонился Мартеллу.

— Что у тебя?

— Мой принц, — голос сокольничего понизился в тональности, он почти перешел на шепот, — у меня для вас донесение от Ордена.

На вопросительный взгляд принца сокольничий подошел ближе и, оглянувшись, незаметно протянул маленькую записку. Мартелл в нетерпении открыв ее, широко улыбнулся. Его план по захвату трона прочти завершен. Дело осталось за малым.

— Пошли за королевским ювелиром. Нам пора переделать королевскую корону.

Сидящий на троне Родрик казался сгорбленным стариком, несмотря на свои годы. Его глаза почти не видели, руки едва шевелились. С потерей любимой дочери он все больше погружался в собственный омут вины. Миргери так напоминала свою мать... На глазах короля проступили слезы. Стоящий на коленях напротив трона Кродд не смог добиться от Родрика ни слова. Он не слышал его, не видел. Тяжело вздохнув, шпион поднялся на ноги, низко поклонился и удалился из тронного зала. Золотой Лев погибал, будучи живым.

От невеселых мыслей его отвлекла женщина. Подойдя к шпиону, она взяла его локоть и почти на ухо прошептала:

— У меня есть то, что вернет тебя к жизни.

На удивленно вскинутую бровь Герберта она ответила коротким смешком.

Придя в кабинет шпиона, она уселась на стол и сложила руки на груди.

— И чем ты хотела меня удивить, Орра?

— Помнишь слова Натана Григга?

Герберт нахмурился и молча кивнул. Эти слова не выходят у него из головы с самого Аргентума.

— Мне пришла весть из Ордена. Мартелл, маленький львенок, навострил зубки на трон.

— Что ты такое говоришь? Орра, ты обвиняешь наследного принца Миллариума в покушении на жизнь его отца?

Женщина широко улыбнулась. Кажется, ей нравилось терзать Герберта сомнениями. Она вытащила из кармана маленькую записку и протянула ее шпиону.

— Взгляни. Заказав отца, он подписался Львом. Да и королевский сокольничий сдал принца с потрохами. Это он носил передавал записки принца в Орден.

Глаза мужчины вспыхнули огнем. Он схватил записку, быстро прошелся по ней взглядом, а затем в злости смял в кулаке. Кродд давал клятву служить королевской семье и Миллариуму. Кому же он служит теперь?

— Где он?

— Сокольничий? В темнице. Если еще не истек кровью.

— А Мартелл?

Орра отвела взгляд и облизнула губы. Улыбка пропала с ее лица.

— Узнав, что сокольничего схватили, Мартелл подался в бега. По нашим сведениям, он приближается к границе Нерры.

Глава 6. Огненный Великан.

I.

Аарна резко открыла глаза. Они, вместе с Игни и Мортемом, уже несколько дней подряд идут в столицу Миллариума – Аурум. Девушка приподнялась и заметила спящего с другой стороны еще горящего костра Игни. Откинув плащ, она поднялась на ноги. Некроманта видно не было. Воительница спустилась к ручью. Холодная вода коснулась ее пальцев, в голове всплыли воспоминания Изумрудной реки. Они никогда ее не оставят. Поежившись, Аарна зачерпнула воды и умылась. Позади послышались шаги. Воительница замерла на месте, рука медленно потянулась к кинжалу, висящему на поясе.

— Ты не очень осмотрительна.

Голос, от которого бежали мурашки по спине. Вызывающий яростную ненависть в ее сердце. Воительница сжала кулаки, ее губы превратились в узкую полоску.

— Русалки произносили совсем другое имя, верно, Аарна?

Сердце гулко ударилось о ребра. Страх расползся по телу леденящими нитями.

— Мне было сложно уловить, о чем чудовища говорили. Если ты не заметил, я боролась за свою жизнь. – собрав силы в кулак, воительница поднялась на ноги и обернулась. Некромант, стоявший рядом с ней, казался ей огромным.

— Заметил, — Мортем смерил девушку взглядом. Синяя краска на лице стерлась, и теперь глаза воительницы казались еще глубже. Они напоминали ему взгляд из прошлого, столь же яростный и ненавидящий. – Дракон вовремя тебя спас.

— И я ему очень благодарна, — сквозь зубы произнесла Аарна. Она обошла некроманта и вернулась к костру. Протянув замерзшие ладони к огню, она снова кинула на дракона взгляд. Игни так спокойно и тихо спал, что напоминал младенца.

На пути к золотой столице стоял лес. Деревья со скрюченными, голыми стволами, поникшими ветвями. Зловещее место, к которому не приближаются ни звери, ни люди. Стоя на границе леса, Игни смотрел вглубь с беспокойством. Непонятным, тянущем душу беспокойством. Дракон многое слышал о этом месте. Лес Мертвых Душ – так называлось оно. Нет, здесь не жили призраки, не вставали мертвые из могил. Сам лес очень многим напоминал души людей – такие же искалеченные, скрюченные и угрюмые. Несмотря на это, в самой чаще попадались невероятной красоты дубы – с толстой корой, пышной кроной, плодоносящие отличные желуди.

Мортем остановился рядом с драконом и опустил взгляд вниз. Покрытая желтой, жухлой травой земля под ногами казалась отравленной. Носком сапога он раскидал несколько опавших листьев, но ничего под ними особенного не нашел. Даже некромант не осмелился войти в этот лес в свое время.

— Это значительно сократит путь, — вмешалась в мысли Игни и Мортема подошедшая Аарна. Смелый взгляд девушки окинул деревья и, не найдя в ним ничего ужасного, пожала плечом.

— Не вижу здесь ничего, что могло бы вселять страх в сердце дракона, — она посмотрела на Игни. Смутившийся дракон качнул головой: — Я не боюсь. Разве что тревога, что мне не ясна, колышет сердце.

— Тревога? – удивилась девушка, вопросительно вскинув бровь. Она снова посмотрела на стоящий впереди лес, попыталась найти что-то ужасное в безжизненных ветвях, склоненных стволах, но не нашла.

— Может, твоя тревога не связана с деревьями? – она отважно шагнула вперед. Переглянувшись, за ней двинулись и остальные.

Внутри леса не слышно ветра. Достигая границ, он замирает, и словно муха, путается в паутине множества ветвей. Тишина, прерывающаяся лишь скрипом стволов, скрипящие иногда протяжным стоном, иногда коротким вскриком, пугала. Ветви, опускаясь вниз, хватали шедших путников за одежду, пытаясь удержать их здесь навсегда. Мортем, шедший позади, достал меч. Смерть взбесившейся кошкой шипела во все стороны, не зная, чего ей страшиться. Другой рукой он сжал осколок. Стекло заскрипело под натиском кулака в кожаной перчатке.

Игни оборачивался на каждый скрип. Ему казалось, что деревья разговаривают с ним, шепчут что-то на самых разных языках мира. Требуют, просят, угрожают, умоляют. Отцепив очередную ветку от плаща, он оглянулся на некроманта. Тот шел, словно зверь – каждая мышца его тела была напряжена. Дракон повернулся обратно и внезапно запнулся о высоко торчащий корень. Коротко вскрикнув, он схватился за рукоять меча и безумными глазами огляделся вокруг. Его взгляд поймал удивленный взгляд шедшей впереди Аарны. Обернувшись на крик, она схватилась за копье. Однако, вокруг них не было ловушки или засады. Врагов не было, они стояли на тропе совершенно одни. Воительница выпрямилась, смотря на дракона до тех пор, пока он не пришел в себя.

— Ты всего лишь споткнулся, Игни.

— Я знаю! – у дракона внезапно появилась агрессия. Он гневно сверкнул глазами, выпрямился и поправил пояс. — Иди, не стой.

Воительница смерила Игни взглядом, развернулась и пошла дальше. Она единственная, кто не слышал шепот леса.

II.

Шум обрушающихся стен подбадривал бегущих во тьме. Крилл вздрагивал с каждым упавшим камнем, но не отставал от Натана. Наемник, выставив вперед факел, сначала бежал, а когда начал выдыхаться, перешел на широкий шаг.

— Разве мы не должны им помочь? – послышался голос ученого сзади. Натан остановился. Пламя факела озарило испуганное, потное лицо Крилла.

— Чем? — переведя дыхание, Натан приблизился к ученому вплотную, — чем ты собрался их спасать? Может, у тебя есть крылья за спиной, и ты дышишь огнем? Или поднимаешь мертвых из могил?

— Н-нет, — смутился Крилл.

— Все, чем мы сможем им помочь – уберечь свои жизни.

— А осколок?

— Вернемся за ним позже. Мы останемся живы и закончим начатое ими дело, если они погибли, в чем я сильно сомневаюсь. Убить дракона и некроманта – нелегкая задача.

Крилл задумался и замолчал. Натан развернулся и пошел дальше по тоннелю, бесконечному лабиринту из поворотов, резких подъемов и узких стен.

Грохот давно утих, остался позади, разделив команду. Факел вспыхнул в последний раз и угас. Тяжелое дыхание выдавало усталость. Особенно досталось ученому, он уже едва передвигал ноги.

— Хоть каплю воды…— пересохшими губами молил он судьбу, в которую не верил, — хоть лучик света.

Натан весь взмок, одежда насквозь пропиталась потом. С каждым шагом становилось жарче, воздух раскаленными потоками врывался в легкие и обжигал их, превращая каждый вдох в испытание. Надежда угасала. Наемник остановился, не в силах больше идти и рухнул на колени. С помощью Крилла он облокотился на острые пики кристаллов, зашипел от тысячи игл, вонзившихся в его тело, но не отодвинулся, а лишь прикрыл глаза. Крилл сел рядом, опустив голову вниз. Неужели это конец?

Легкий шелест крыльев заставил наемника открыть глаза. Он стоял во тьме, липкой и тяжелой, а там, внутри, летала птица. Край ее крыла задел голову Натана, подарив едва уловимый поток свежего воздуха и прохлады.

— Миргери… — имя застряло в горле. На глазах появились слезы, в нос ударила кровь.

— Не оставляй меня, прошу. Мне так нужна твоя помощь, — шепот, вырвавшийся, кажется, из самой души, утонул во тьме. Шелест крыльев затих. Натан стоял в полной тишине и смотрел вперед, закрыв половину лица ладонью. Душу разрывали отчаяние, тоска и горькие воспоминания.

С левого края послышалось дыхание. Глубокое и тяжелое, так дышат только крупные хищники. Из тьмы над головой Натана показался нос, а затем тьма расступилась перед своим Хозяином, обнажая светящиеся оранжевым огнем глаза и пасть, полную белых клыков. Рядом с ним стоял мужчина в черной форме с золотым львом на груди. Его лицо показалось Натану очень знакомым.

— Истинно верный путь, — мужчина, стоящий рядом со зверем, начал говорить, — путь Затмения. Зверь голоден, — мужчина коснулся стоящего рядом огромного животного, напоминающего не то волка, не то чудовищную собаку.

— Ч-что?

— Сделай верный выбор.

Широкая каменная дорога вела за гряду холмов. После прошедшего дождя, под которым Аарна, Игни и Мортем вымокли насквозь, она оказалась единственным путем, по которому можно было пройти, не увязнув в грязи. Воительница вышла на середину дороги и осмотрелась – абсолютно безжизненный, по всей видимости, торговый путь нагнетал неприятное ощущение. Она глубоко вдохнула свежий воздух в себя и расправила плечи, а затем оглянулась на спутников. Мортем пошатывающейся походкой подходил к дороге, а Игни стряхивал серый с серебряной нитью плащ от воды.

— Это ваш герб? – воительница указала на вышитого серебряного дракона на плаще Игни.

— У драконов нет герба. Это знак правящего дома.

Воительница вскинула брови. Вот так новость!

— Так ты, оказывается, наследник трона?

— Нет, — довольно хмыкнул подошедший Мортем, — Игни не наследный принц. Истинная наследница, а она ведь жива, — некромант положил руку на плечо дракона и ощутил, как оно опустилось, — где-то ходит по миру.

Игни скинул руку Мортема и накинул плащ на плечи. Его лицо стало угрюмым.

— Кажется, я задела неприятную тайну, — воительница неловко улыбнулась, словно извиняясь, — в конце концов, у каждого из нас есть свои тайны. – она перевела взгляд синих в гневе глаз на некроманта.

— Тш, — внезапно зашипел дракон. – Прислушайтесь.

Аарна и Мортем затихли и напряглись, однако, до их ушей не долетало и звука. Первым заговорил некромант:

— Я ничего не слышу.

— Именно. Ни скрипа деревьев, ни пенья птиц. Даже ветра нет.

Аарна оглянулась и нервно сглотнула. Слова дракона усилили страх.

— Тогда, нам не стоит надолго тут задерживаться. Насколько я знаю, мы неподалеку от славного города Рум, — Мортем указал на холмы, за которые вела дорога. – Отдохнем там, заодно и попытаемся узнать хоть что-то про наших потерянных друзей.

Несколько минут молчания прервал тихий голос Аарны. На этот раз в нем не было ненависти, но ощущалось беспокойство:

— Ты думаешь, они живы?

Некромант нахмурился и отвел взгляд. Смерть внутри него, обняв осколок, молчала.

Зловонное дыхание зверя стояло в носу у Натана еще долго. Они с Криллом давно выбрались из пещер и теперь шли в цветочный город, что находился рядом с ними. Наемник то и дело морщился от воспоминаний неприятного видения, поглядывая на идущего рядом с ним ученого. Крилл не выпускал из рук книгу отца, главного ученого Нерры, Тимиона Альдгона. Это имя Натан слышал не раз в Ордене – наемники восхищались им, показывая рисунки странных устройств в книгах Альдгона старшего. Когда прошел слух о том, что Тимиона выгнали, Орден едва не устроил самосуд королю Нерры, Григг с трудом уговорил своих братьев по оружию не вплетать в работу собственные чувства. А сейчас его сын идет рядом, держа, наверно, одну из немногих уцелевших ныне книг отца.

— Так что в ней написано? – Натан кивнул на черную книгу в руках ученого. Крилл, отвлекшись от мыслей, посмотрел сначала на наемника, а затем на книгу. Нервно сглотнув, от открыл ее и прочитал вслух:

— Осколки, что остались от лопнувшего Солнца, обладают поистине невероятной мощью. Оставшиеся пять, потерянные после Затмения и найденные после создания Солнца вновь, раскиданы по всему миру. Им дают разные имена, прячут под разными предлогами короли, ученые и обычные люди, однако, их истинные имена звучат так: Сугнитом, Кратиом, Мабером, О’Каритом и Симилом. Я сумел найти лишь два из них. Сугнитом, осколок Знания и Невежества, как и должно ему, был спрятан в павшем ныне Аргентуме, мертвой башне. Мабером же вобрал в себя Свободу и Власть и попал в руки невежи. На дне глубочайшего озера в самом сердце Огненного Великана лежит этот осколок. – Крилл закрыл книгу и спрятал ее в мешок.

— Он изучал Затмение, интересовался прошлым, уничтожившим почти всю магию в этом мире и множество живых существ. Отец однажды понял, что Затмение грядет вновь. За его учения Миддир его и выгнал. – Крилл перешел на угнетенный шепот, — так в нищете он и умер, сраженный болезнью.

— Мне жаль. Твой отец был великим человеком. Наш Орден почитал его.

Крилл натянул на себя легкую улыбку: — Приятно слышать. Он бы обрадовался, услышав, что стал любимчиком у наемных убийц.

— Ты мало знаешь про Орден, верно?

— Знаю лишь, что вас боялись оба королевства. Миддир даже и не пытался с вами воевать. Не думаю, что Родрик пытался.

Натан усмехнулся и пару раз кивнул головой.

— Верно. Они то и дело нанимали нас для своих военных игр. Присылали письма: убейте генерала, или сына главного казначея нашпигуйте золотом по самое горло. Орден боятся до сих пор.

Крилл недоуменно нахмурился.

— Разве он еще существует? После смерти принцессы Миргери вас хорошо проредили и разогнали.

— Да-а, — тяжело вздохнул Григг. Он отвел взгляд в сторону. Смерть принцессы стоила ему слишком дорого – он потерял свое сердце, которое, оказывается, было не каменным и многих братьев по оружию. Он продолжил после небольшой паузы:

— Тогда многих убили. Но те, кто сумел скрыться, воссоздали Орден. Мы стали более скрытными, незаметными, осторожными. Но я уверен, подвернись сейчас заказ на Родггара или Мартелла, Орден возьмется даже не раздумывая.

— Так ты все еще состоишь в Ордене, раз он возродился?

Григг нахмурился. Заказных убийств ему хватило по горло.

— И, кажется, вас ничему жизнь не учит. Миллариум ведь показал, что трогать королевскую семью не стоит?

Вопросы ученого прервал дрогнувший голос Григга и его рука, остановившая Крилла. Ученый поднял взгляд и замер: Рум, некогда прекрасный город всегда цветущих роз стоял перед ними серой, мертвой тенью.

III.

Белый волк на синем фоне. Острые клыки впились павшему, но еще живому льву в шею, заканчивая жизнь благородного животного. Мартелл отвел взгляд в сторону. Когда-то герб Нерры вызывал у него лишь презрение. Миддир не заслуживает уважения Великого Миллариума. Мысль о преклонении колена перед Волком Нерры грызла гордость наследного льва. Герберт, Уборос его сожри, ищейка, сумевшая найти даже Натана Григга. Он доберется и до него.

— Ваше Высочество! – Мартелла вырвал из грез собственных мыслей голос сына генерала, сопровождающего беглеца в Аргон. – Мы пересекли границу Нерры. Миддир оповещен о скором нашем прибытии, он ждет в столице.

Принц коротко кивнул молодому воину, облаченному в красный плащ с вышитым рисунком золотого льва. Высокопоставленный отец этого воина верно служит Родрику в Ауруме, даже не подозревая о предательстве сына.

Великолепный Аргон сиял серебром крыш в туманном утре. Аллис, выйдя на балкон, оперлась руками на перила и стала осматривать главную площадь дворца. В зубы к волку пришла добыча. Небольшой отряд людей в красных плащах въехал на площадь. Там, в середине отряда, охраняясь, словно жемчужина в раковине, восседал на белом коне будущий наследник Миллариума – принц Мартелл. Аллис победно улыбнулась. Мартелл спешился и направился во дворец.

Волк Нерры восседал на троне в Мраморной зале своего дворца. Возле трона стоял старший сын, молодой волк Роддгар. Он ждал гостя с нетерпением, не зная, как же поступит отец. Сошлет ли он льва обратно? Казнит ли он его, или предоставит защиту?

Двери залы открылись. На Мраморный пол впервые за долгое время ступила нога Льва Миллариума. Высокий и красивый, чертами лица и грацией тела напоминая хищника, Мартелл широкими шагами прошагал к самому трону. Взгляд молодого льва встретился со взглядом волка. Тщательно скрываемое презрение пересеклось с нескрываемой победной ухмылкой. Мартелл застыл в нерешительности на несколько секунд, а затем, не опуская взгляда, медленно преклонил одно колено. Миддир едва качнул головой.

— Значит, ты просишь убежища? – голос короля лился тихой, полноводной рекой. – Что же произошло в Великом Миллариуме? Что не поделили два льва?

— Великий Миддир, Волк Нерры, — начал говорить Мартелл, — Мой отец, правитель Миллариума, к моему великому прискорбию, лишился рассудка. Он обвиняет меня в смерти погибшей горячо любимой мною сестры.

Миддир облизнул губы. Он не отрываясь смотрел на стоящего на колене перед ним принца. Мартелл отвечал ему тем же.

— И зачем мне укрывать тебя от, возможно, праведного гнева твоего отца?

В груди принца внезапно разгорелся пожар. Как смеет волк сомневаться в словах льва? Мартелл медленно набрал воздуха в легкие, а затем медленно выдохнул. Прием, которому его обучала королева, помог погасить пожар гнева.

— Пойдя навстречу будущему правителю Великого Миллариума, Грозный Волк Нерры получит благодарность и заслужит глубокое уважение. Это даст возможность нашим королевствам жить в мире и процветании.

Плечи Миддира начали поддергиваться. Кажется, слова льва его насмешили. Он наклонился к Мартеллу.

— Разве Безумный Лев Миллариума умеет быть благодарным? Или он сможет уважать кого-то, помимо себя? — бровь Миддира вопросительно изогнулась. Король выпрямился и впервые отвел взгляд от Мартелла, повернув голову в сторону.

— Великой Нерре не нужен мир от стоящего над пропастью раздора Миллариума. Пока Львы грызутся между собой, Волк нападает. Уведите принца в камеру. Он теперь наш пленник и преимущество в войне против Родрика.

Стража, стоящая позади Мартелла, схватила его за плечи и загнула руки назад. Недоумевающий принц поначалу даже не сопротивлялся, лишь смотрел на Миддира полным страха и удивления взглядом.

— Ты! Ты пожалеешь! Волку никогда не победить Льва! Нерра падет под натиском Золотых Когтей!

Миддир махнул рукой. Стража потащила сопротивляющегося и кричащего Мартелла прочь. Когда они скрылись из виду, Роддгар обратился к отцу:

— Разве у нас идет война с Миллариумом?

— Теперь – да. Приведите ко мне королевского писаря. Пора оповестить Родрика о зубах Волка на шее Льва.

Аллис улыбнулась. Ларус на ее руках спал крепким сном. Проснется ли в нем магия? Если это произойдет, он станет величайшим из Волков Нерры.

IV.

— Где-то я это уже видела… — Аарна едва сдерживала слезы, смотря на город перед собой — павший жертвой Затмения Рум, безжизненный и серый.

— Это ужасно, — выдохнул Игни. – Сколько еще городов падет? Сколько жизней нужно зверю?

— Не стоит здесь задерживаться. Нам нужно найти Крилла и Натана.

Игни обернулся к стоящему позади Мортему. Кажется, угнетенный вид никак не влиял на некроманта.

—- И как ты предлагаешь нам найти их? Я надеялся узнать что-то здесь. Может кто-то видел их. А теперь… — Игни махнул рукой в сторону города. – Теперь у кого нам спрашивать?

Воительница тяжело вздохнула. Страх, преследовавший ее всю дорогу, оказался не пустым. Тревога, лежащая на сердце, усилилась. А что, если зверь доберется и до Россыпи? Что, если она более не увидит прекрасные переливы стен Янтарного Дворца, а встретит лишь серый туман и полный мертвой тишины город? Девушка задрала голову вверх, смотря на проплывающие мимо серые облака, не пропускающие ни единого солнечного луча. По щеке к подбородку скользнула слеза. Смахнув ее рукой, воительница повернулась к мужчинам:

— Нам известно, что следующий осколок на Огненном Великане. Думаю, если Крилл и Натан живы, они отправятся туда.

— А если нет? Если они лежат под грудой камней в Змеином Разломе, вместе с осколком?

— Игни! – возмутилась воительница, хоть и понимала, что он может быть прав. Она вскинула руками: — Ты предлагаешь вернуться туда?

— Я думаю, это будет разумно.

— Нет, — внезапно вмешался Мортем. – Логичнее будет поступить, как предлагает Аарна. Если они живы, то пойдут к Великану. А если мертвы – мы всегда можем вернуться обратно и забрать осколок.

— А если им нужна наша помощь? – тихо отозвалась Аарна.

— Тогда будет очень жаль, ведь они ее не получат.

Лицо воительницы почти мгновенно переменилось с обеспокоенного на гневное. Она внезапно толкнула Мортема в плечо и выкрикнула:

— Чего я еще ожидала?! У тебя ведь нет сердца! Тебе плевать на чужие жизни!

Отшатнувшись от первого удара, некромант перехватил следующий и резко притянул девушку к себе. Его черные с синей радужкой глаза вперились в синие, раскрытые от ужаса глаза воительницы.

— Они знали, на что шли, — буквально прошипел Мортем и откинул воительницу от себя так, что она едва не упала. Игни успел подхватить падающую воительницу.

— Достаточно! – повысил голос дракон. – Трудно решиться, когда на кону жизни друзей, Аарна. Я понимаю тебя. Но также я понимаю, что города будут гибнуть, и погибнет еще много, если мы не успеем. И нам надо сплотиться, — обратился он уже к некроманту, — если мы не хотим лишиться самого дорогого, что у нас есть.

Мортем равнодушно качнул плечом и обошел стоящих Игни и Аарну, направляясь в мертвый Рум.

Натан кинул мешок на кровать. Поднявшаяся куча пыли заполнила всю комнату. Закашлявшись, Григг вышел из комнаты и спустился на первый этаж. Крилл протер рукавом стол от пыли и, сев, положил книгу на него.

— Гнетущая картина, — стоящий на лестнице наемник кивнул на окно. Крилл поднял голову.

— Да. Гелиор не так угнетал, как Рум. Отец рассказывал про этот город. Описывал его как самый красочный из всех, в которых он бывал. Улыбчивые, счастливые люди.

— Рум был богатым городом. Розы покупали для дворцов Нерры и Миллариума. Аромат цветов витал в каждом углу.

— Ты бывал здесь ранее?

Натан кивнул. В юношестве его закинуло сюда по одному из первых заданий. Заказчику не угодил конкурент по выращиванию роз. Тогда Натан еще не знал, кому принадлежит город и что скрывают прекрасные розы в своих бутонах.

— Я не нашел еды. Поискал в кладовой, заглянул на кухню. Как будто в этой таверне никогда ее и не было.

— Значит, спать сегодня ляжем голодными. – Натан спустился с лестницы и сел напротив Крилла. Он вгляделся в лицо: молодой человек с серыми глазами в очках кого-то напоминал наемнику.

— Что пишет Альдгон - старший?

Крилл грустно хмыкнул: — Отец не любил, когда его так называли. – ученый раскрыл книгу. – Он пишет про алтари. Их создали могущественные маги, когда узнали про Затмение. Они вложили в них много сил. Надеялись спасти свои силы, жизни.

— Кажется, им не удалось.

— Да. Как пишет отец, они не сумели собрать все осколки. Собрали Солнце из того, что нашли. А когда оно взошло, оказалось, что силы собранных осколков не хватает для поддержания достаточного количества магии. Создатели алтарей засыпали сильнейшими мира, а проснулись обычными людьми.

— И что дальше?

Крилл поджал губы.

— Не многие смогли такое пережить.

Натан хмыкнул. Слюнтяи. Наемник перевел взгляд на солнце, уходящее в закат за полуразрушенную башню, виднеющуюся из окна.

По деревянному полу заскрипели когти. Натан вздрогнул и открыл глаза. Рука потянулась за кинжалом, лежащим под подушкой, в то время как наемник, прищурившись, пытался разглядеть хоть что-то в беспросветной темноте ночи. Скрип когтей затих. Еще несколько минут лежал Натан в своей кровати, слушая, как стучит его сердце в висках, а затем, выдохнув, вынул руку из-под подушки и закрыл глаза. На щеку упала теплая, склизкая капля, а в лицо повеяло мерзостным запахом. Григг резко раскрыл глаза и, увидев перед собой два огромных, оранжевых глаза чудовища, громко заорал. Из горла вырвалось лишь несколько жалобных всхлипов. Тело отказывалось слушаться, руки, ноги оказались неподъемными, холодными камнями. Натан выпучил глаза от напряжения.

— Почему ты? – послышался голос из темноты. Глаза зверя закрылись, он пропал. Послышались шаги, медленно приближающиеся к кровати.

— Миргери, почему она выбрала тебя?

Голос казался знакомым. Натан повернул взгляд в его сторону.

— Она доверилась своему убийце.

На грудь Натану упал мертвый, белый голубь. Стеклянные глаза птицы осуждающе уставились на наемника. В горле появился комок, мешающий дышать.

— Миргери верила, что ты не подведешь ее. Что поможешь возродиться. Она выбрала тебя для Затмения, грядущего, освобождающего магию для этого мира. Магию, которой и являлась погибшая принцесса.

Голос пропал. Натан резко вздохнул и открыл глаза. На стене горел факел, освещая комнату игривыми танцами маленького огня. Всего лишь страшный сон. В висках бешено стучало сердце, одежда промокла от пота, а голова начала раскалываться. Григг присел на кровати. Грудь нестерпимо жгло. Пальцы пробрались в складки одежды и коснулись гладкого стекла. Сугнитом приятно обжег кожу и будто сам прыгнул в ладонь. Тепло осколка окутало кисть, поднимаясь к плечу и постепенно добралось до головы. Сердце утихло, боль прошла. Сила осколка распутала сбившиеся мысли, привнося ясность в голову. Натан довольно улыбнулся. Кажется, он нашел ответ на давно терзающий его вопрос.

Кратиом тихо вибрировал, лежа на ладони некроманта. Мортем ощущал исходящее от него тепло, слабо напоминающее тепло солнечных лучей. Легкое свечение осколка играло в глазах некроманта, проникая через них в мысли. Смерть, сосредоточившись в пальцах правой руки и заморозив их до слабого покалывания, тянулась к осколку так сильно, что едва ли не выходила сквозь кожу.

— Смотря на него, меня тянет в сон, — внезапно появившийся из темноты Игни присел рядом. Мортем вздрогнул о неожиданности. Пальцы дрогнули в желании спрятать осколок, но остались в том же положении.

— Я ощущаю тепло. Он словно говорит со мной.

— И что же он тебе говорит?

— Его тянет в сторону. Что-то зовет осколок.

Игни насторожился. Лицо некроманта в зеленом свечении казалось умиротворенным и обеспокоенным одновременно. Не удержавшись, дракон зевнул и прикрыл глаза, откинувшись спиной на каменную стену.

— Убери его, — сквозь дремоту, едва шевеля губами, произнес Игни. Мортем спрятал осколок, ощущая, как вибрация и тепло расходятся от груди по всему телу.

Из дремоты дракона вырвал голос воительницы. С нескрываемой тревогой она сообщила, что в таверне, стоящей у южного выхода горят огни. Мортем и Игни переглянулись, а затем почти одновременно вскочили на ноги. Дракон схватился за эфес меча.

— Откуда жизнь в погибшем от Затмения городе?

— Мы узнаем, если только войдем туда.

Огни в таверне оказались зажжены Криллом и Натаном, идущим к Великану. Настороженность пропала, когда Игни увидел сидящего у окна ученого. Дракон облегченно выдохнул и убрал меч в ножны. Их страхи оказались напрасными.

Дорога до Огненного Великана не заняла много времени. Спящий вулкан находился неподалеку от Рума. Игни, помнивший, как пробраться внутрь, провел команду сквозь пещеру, выведя к жерлу, ставшему глубоким, прозрачным озером. Завидев древний, уже почти разрушенный дворец, дракон вспомнил события минувших лет и отвел взгляд в сторону. Заметивший угнетенное состояние Игни некромант кивнул на озеро:

— Осколок, судя по книге, там. Кто горит желанием поплавать?

Подошедший к краю озера Натан вскинул бровь. Несмотря на кристальную чистоту воды, солнечные лучи не достигали дна, теряясь в глубине.

— Там даже дна не видно! – наемник осмотрел команду. Стоящий в стороне Игни, сложивший руки на груди некромант, сделавший вид, что что-то важное ищет в своей сумке Крилл и Аарна, увлекшаяся древней архитектурой. Девушка коснулась ладонью разрушенный камень большого фонтана. Отец рассказывал ей о предках, что жили на земле задолго до Нерры и Миллариума. Изгнанные людьми, они переселились на острова и навсегда поклялись мстить за унижение. С течением времени клятва забылась, ненависть сменилась неприязнью. Аарна выдохнула и обернулась к озеру.

— Я смогу.

Мортем усмехнулся, Крилл перестал копаться в сумке и поднял удивленный взгляд на девушку.

— Это опасно. Воздуха может не хватить.

— Не бойся, Натан, — она легко улыбнулась. – Я ведь островитянка. Вода – моя стихия.

Аарна сняла копье, протянув его наемнику. Темнота в глубине озера ее не смущала – принцессе привычно плавать в темных водах у берегов опасного для кораблей побережья, что напротив Лазурного. Вытянув руки вверх, она сделала пару движений из стороны в сторону, разминая мышцы спины и предплечий, а затем разулась. Нога коснулась воды. Прохлада обволокла пальцы, вызвав мурашки. Чем дальше воительница погружалась, тем теплее становилось озеро, подогреваемое несколькими горячими источниками со дна. Дойдя до конца обрывающегося в бездну озера берега, Аарна задержала воздух и нырнула.

На дне жарко. Горячая вода струится медленными течениями. И вот уже в который раз, почти лишившись сил, девушка видит поверхность водной глади, искажающая бледно-розовые, покрытые рассветными лучами облака. Резкий, глубокий вдох. Воздух обжигает легкие. Глаза щиплет от сухости после влаги, девушка вытирает лицо влажной ладонью. Силы почти покинули ее. Возле берега ее хватает сильная рука, помогая выбраться из озера. Аарна кивает в знак благодарности. Отдышавшись, она поднимает голову, убирает мокрые пряди с лица и смотря на команду, снова отрицательно качает головой.

Лицо некроманта искажается в недовольной гримасе. Воительница спускается на дно озера уже пятый раз, а осколок так и остается неуловим. Солнце, за которое они так борются, село и взошло.

Аарна укуталась в плащ и протянула руки к костру. Утренние лучи совсем не согревали. Воительница прикрыла глаза. Там, на дне, она видела рассвет и закат величия своего народа. Покрытые мхом камни с резными фигурами, красоты которой не повторить никому, почти выцветшая мозаика, изображающая древнюю, давно забытую всеми историю. Сердце противно заныло. Принцесса Россыпи, наследница трона Янтарного дворца вынуждена мирится с людьми, что изгнали ее народ, сидеть рядом с некромантом, уничтожившим множество ее братьев и сестер. Руки сжались в кулаки, ногти впились в кожу. Терпение, принцесса. Пройдет Затмение, и наступит время мести.

— Если осколка нет на дне, то где же он? Ку’ум ведь говорил, он здесь. Да и книга Альдгона не должна врать.

Слова Натана резанули Игни по сердцу. Дракон резко открыл глаза. По коже пробежались мурашки. Он знает, где осколок.

V.

Место, вызывающее не меньший страх у людей, чем мертвый Аргентум. Костяное логово, лежбище огня и тьмы. Много имен дали ему люди, но лишь Игни знает истинное название. Место, где должна была погибнуть величайшая из драконов, законная наследница трона Фульгура, любимая сестра Игни. Мора. Вызывающая трепет Мора. Где она сейчас? Жива ли еще?

Под копытами приобретенных в ближайшем поселке коней хрустели опавшие ветки. Окутанный вечерним туманом подлесок угнетал тишиной. Вьющаяся, едва заметная тропинка, бывшая когда-то широкой дорогой, то и дело пропадала из виду. Игни остановил коня. За деревьями вдали виднелась почти разрушенная башня мельницы. Ящер внутри утробно зарычал. Изнутри по ребрам прошлись острые когти. Сжав руки, Игни прерывисто выдохнул. Деревня, давно проросшая травой и деревьями, все еще пахла сажей и жженым мясом.

Остановившийся рядом Мортем прикрыл глаза. Это место вызывало у него бурю эмоций. Смерть нарастала, превращаясь в ураган, сдержать который было все сложнее. Некромант открыл глаза и посмотрел на побледневшего Игни. Их, таких разных, объединяли звери, скребущиеся внутри.

— Нужно идти.

Дракон повернул голову к Мортему. В зеленых глазах отразился бушующий внутри ящер, замерший, увидев столь же бушующую смерть в глазах напротив. Игни коротко кивнул головой и пришпорил коня.

До логова они шли в полной тишине. Воительница настороженно осматривалась вокруг. Ей не нравилось это место, хоть они ничего и не знала о нем. Едущие позади Крилл и Натан старались не показывать беспокойства.

Тропинка под копытами резко пропала. Конь сделал еще пару шагов и испуганно заржал. Игни спешился. За ним последовали и остальные. Привязав лошадей, они пошли дальше. И чем ближе к месту назначения, тем все более искорёженные деревья, чьи ветки, снабженные колючками, цепляются за одежду, будто пытаясь не пускать непрошенных гостей. Игни срубил мечом одну из веток и замер – перед ним открылась поляна, устланная белыми костями.

— Их не тронуло даже время.

Игни лишь кивнул головой на слова некроманта. Он с трудом заставил себя сделать шаг вперед и выйти из зарослей. Под сапогами послышался мерзкий хруст. Вышедшая следом за некромантом Аарна ужаснулась. По спине прошлись неприятные мурашки.

— Если осколок здесь, давайте найдем его и уйдем.

Крилл и Натан почти хором согласились. Ученый остался за пределами поляны, предпочитая наблюдать за поисками издалека. Натан немного прошел вперед, осторожно отодвигая носком сапога черепа с чернеющими глазницами. Игни, с трудом взбираясь по гладким костям, достиг середины логова. Там, в окружении сухих веток и костей, посередине, едва заметно поблескивая лежал заветный артефакт. Дракон поднял осколок, смотря на него сквозь проходящие через туман солнечные лучи. Мабером хищно сверкнул оранжевым цветом.

«Свобода или Власть? Одно из самых мощных сочетаний магии хранится в осколке цвета закатного солнца. Взявший его – остерегайся! Осколкам почти невозможно сопротивляться.» Крилл закрыл книгу отца, положив руку на черную обложку. Игни смотрел на осколок и в нем пробуждались спящие ранее чувства. Гордость, непокорность, право власти драконов над всем живым. От осколка исходило тепло, он взывал к жажде власти у всех, кто сидел вокруг деревянного стола, кроме Крилла и Натана. Аарна облизнула губы. С силой осколка ее народ станет править не только на островах и морях, но и вернет законные земли. Возможно, Нерра и Миллариум покорятся островитянам, став вассалами Россыпи. Некромант же представлял мощь двух объединенных осколков. Он покорит не только мертвых. Живые будут приносить ему дары, становиться на колени. Повелитель мертвых станет господином даже непокорным драконам.

«Мы так долго отрицали свою сущность, Игни, что забыли, что мы не люди…Скажи, разве сила, что ты ощущаешь, будучи драконом, не соблазняет тебя? Лапы, что ломают камни, когти, что режут плоть, крылья, что возносят тебя ввысь?! Противиться этому так глупо… Обратись, встань со мною рядом…» Игни вздрогнул, словно проснулся от кошмарного сна. С трудом он отодвинул от себя осколок и отвернулся в сторону, смотря на ночь в окно.

— Я не возьму.

Мортем в удивлении вскинул брови. Неужели Мабером не привлекает дракона своей силой? Некромант выпрямился. Кажется, он единственный, кто сможет потянуть такую ношу. Перчатка из кожи стянулась в руки, обнажая бледную, испещренную ранами плоть. Пальцы потянулись к осколку. Кольнуло сомнение, взгляд лишь на мгновение поднялся вверх, встретившись с осуждающим взглядом Игни. Мортем застыл. Ему никто не помешает взять осколок, если он того захочет. Осталось лишь сомкнуть пальцы. Дракон не отвел взгляда, даже не моргнул. Игни отдает ему Мабером. Мортем скривил губы и убрал руку.

— Придется и мне отказаться. У меня ведь уже есть один.

— Я бы и не отдал тебе его! – возмутился Натан, все это время следящий за некромантом.

— Разве? – с наигранным удивлением спросил некромант.

— Тогда его возьму я! – вмешалась Аарна и схватила осколок. Мабером обжег плоть девушки и она, зашипев, раскрыла ладонь. Кожа красным пятном отпечатала границы осколка. Воительница нервно сглотнула.

— Брать должен тот, кто не стремится к власти, — констатировал Крилл и осмотрел остальных.

— Не думал, что Аарна стремится править нами всеми, — усмехнулся Натан, вызвав короткую улыбку у остальных. Девушка недовольно фыркнула и вскочила из-за стола. Быстро поднявшись по лестнице, она буквально влетела в свою комнату, снятую в этой придорожной таверне.

— Крилл, — обратился к ученому Игни. – Возьми и храни его у себя. Храни пуще зеницы ока.

— Всех четырех, — кивнув на сидящие на носу ученого очки произнес наемник и поднялся. – Ну, раз мы решились с хранителем, я пойду спать. Мне пора на покой.

Крилл неловко улыбнулся, поправил очки и спрятал осколок в одеждах. Он прихлопнул по спрятанному осколку: — Тут он будет в безопасности.

— Осталось только тебя обезопасить, — улыбнулся Игни Криллу, а затем поднял кружку, наполненную до краев пряным отваром из трав и ягод. Дракон не успел сделать глоток, как в дерево, пробив дыру в стекле окна, вонзилась стрела, выбив кружку из рук. Красный напиток разлился на каменном полу. Сидящие за соседним столом уставшие торговцы закричали. Крик одного из них оборвался стрелою в шею. Игни вскочил на ноги и буквально за шиворот стащил ученого на пол. Мортем опрокинул стол, закрыв им окно и прижался спиной, чувствуя толчки втыкающихся в древесину стрел.

— Какого? – упавший на пол Натан отполз в сторону стойки и спрятался за ней. На его глазах две стрелы вонзились в тело тавернщика, попытавшего спрятаться в кладовой. Лицо грузного мужчины исказилось гримасой боли, а резкий вскрик медленно замолкал, переходя в стон.

Одна из стрел, пробив древесину насквозь, вылезла железным наконечником около головы некроманта. Мортем вздрогнул. Он не боялся умереть от стрел, но ходить долгое время с дырой в голове желанием не горел.

Наверху послышался резкий крик Аарны. Игни выкрикнул ее имя, но ответа не последовало. Через минуту послышался грохот и с лестницы упало тело, одетое в легкие доспехи с нашивкой волка. Из перерезанного горла сочилась кровь.

— Я в порядке! – послышался голос воительницы сверху. – Кажется, у нас гости!

— Волки Нерры! – воскликнул Натан и выругался.— Им то что понадобилось?

Стрелы стихли. Около двери послышались тяжелые шаги, а затем двери резко открылись. Открывший пинком двери воин вошел внутрь. Игни вынул меч из ножен и бросился в атаку. Сильный удар дракона перебил доспехи и отрезал от тела приличный кусок. Воин захрипел и упал на пол. В лунном свете показались тени. Натан, выскочивший из-за стойки, насчитал около шести. Наемник вытащил кинжалы, готовый сражаться.

Битва с волками Нерры довольно быстро закончилась. Некромант приказал Криллу спрятаться подальше, присоединившись к Игни и Натану. Второму воину в горло прилетел кинжал, как только он переступил порог. Третьего встретил удар меча дракона. Остальных перебили их же мертвые соратники, поднятые Мортемом. Спустившаяся со второго этажа воительница насчитала около десяти мертвых тел, с учетом тех, что пытались залезть через балкон второго этажа и напоролись на нее.

— Нерра послала десять воинов на поимку дракона и некроманта? – недовольно хмыкнул Мортем, ногой переворачивая одного из павших.

— Это лучшие воины Нерры, — присевший возле одного из трупов произнес Натан. Наемник отодвинул складку одежды и достал испачканный кровью свиток.

— Что это?

Натан пожал плечом на вопрос Игни и раскрыл свиток. Пробежавшись глазами, он удивленно охнул и обернулся на стоящего в стороне Крилла.

— Я бы понял, приди они за мной или за ним, — Натан указал пальцем на некроманта, — но Нерра, а точнее королева Аллис, послала воинов за тобой, Крилл.

— За мной? – удивился ученый, на которого уже уставились остальные.

«Привезти в Аргон живым! Крилл Альдгон, сын изгнанного Тимиона Альдгона, внешность: серые глаза, русые волосы, среднего роста, носит очки. Рядом могут находится особо опасные преступники, такие как: Натан Григг, бывший глава Ордена и некромант Мортем. Быть особо осторожными. Подпись: Великая Волчица Нерры, королева Аллис Тангстен.» зачитал приказ вслух Натан.

— И что Аллис от тебя нужно?

— За нами охотятся шпионы Миллариума, теперь еще и Нерры не хватало! – возмутилась Аарна. Крилл виновато пожал плечами.

— Мой отец служил Нерре. Может, им понадобились его изобретения, или знания, — ученый растерянно закачал головой. Мортем тяжело выдохнул. Кажется, оставшийся путь будет непростым.

VI.

Темное, мрачное утро. Начинающиеся таким образом дни не предвещают ничего хорошего. Прохладный ветер ворвался в спальню, открыв ведущие на балкон двери и всполошив занавески из тончайшего шелка. Волки, вышитые на развевающейся ткани, оскалились в изгибах, смотря на подскочившую в кровати королеву опасным взглядом. Аллис поежилась, но не от холода. Предстоящее сегодня коробило саму душу королевы. Она закрыла глаза, моля дарованную ей солнцем магию не причинить вреда ее сыну.

В спальню ворвалась прислуга. Поспешно закрыв двери, они помогли королеве подняться с кровати и одеться. В зале предков ее ждал Миддир.

Идя по коридорам дворца, давно ставшего королеве домом, она считала каждый свой шаг. Ровно пятьдесят шагов до дверей с золотыми вставками. Огромные, вырезанные в красном, благородном дереве волчьи головы проводили королеву внутрь залы взглядом округлых рубиновых глаз.

Сидящий на руках отца Ларус улыбнулся вошедшей матери и протянул к ней руки. Аллис закрыла глаза, не желая видеть собравшуюся вокруг прислугу, короля и даже сына. Лишь бы все побыстрее закончилось.

Тонкие, сильные пальцы сжали сердце изнутри. Оно трепыхнулось, как птичка в клетке, сбив привычный ритм. Кости наполнились хрустящим холодом, переходящим на кожу. Магия взвыла и вонзила когти в плоть, разрушая свой сосуд изнутри. Королева прерывисто задышала и открыла глаза. Зала вместе с людьми стала смазанным пятном. Лицо сына выплыло из искажающего тумана. Ледяные пальцы матери тронули нежную щеку ребенка. Кожу обожгло тепло живого тела. Ларус испуганно икнул, а через секунду громко заплакал.

— Уберите его, — едва шевеля губами произнес обессиленная Аллис.

— Нет! Продолжай! Магия в нем должна пробудиться! – рычащий от гнева голос Миддира прорвался сквозь шум в ушах. Аллис всхлипнула. Горячие слезы обожгли щеки. Дрожащей рукой она снова коснулась сына, ощущая, как жизнь перетекает из него в нее, питая магию. Королева резко одернула руку обратно.

— Я убью его. Оставь...

— Нет!

— Оставь! – голос королевы слился с магией и шоковой волной прошелся по зале, сбивая людей с ног. Безумный взгляд Аллис испугал Миддира. Он отдал плачущего сына прислуге, смерив презрительным взглядом собственную жену.

— Ты не оправдала моих надежд, Аллис.

Королева не покидала своих покоев несколько недель. Запираясь, она сидела на мягком ковре и смотрела в одну точку. Женщина уже давно не может совладать с магией, и та покидает бренное тело, как вода, вытекая из слабых мест души. Очередной стук в двери не вывел ее из состояния безжизненной статуи. После стука послышался приглушенный голос:

— Мы не смогли его взять, моя королева. Спутники с ним рядом очень сильны.

Аллис не шевельнулась. Слеза быстрым зверем прошлась по ее щеке и упала на руку. Ее волк, маленький волчонок, стоит на грани смерти. Не то мать погубит его магией, не то отец острым клинком в гневе снесет голову. За дверью послышался родной голос. Старший сын Аллис, Роддгар, прислонился к крепким, деревянным дверям, ведущим в спальню матери, ладонью и лбом. Происходящее в семье его сильно беспокоило.

— Мама, — произнес наследный принц тихим голосом. Он знал, что Аллис его слышит. – Прошу, не становись затворницей. Ты нужна Ларусу, он зовет тебя каждый день. Ты нужна королевству, Волчица Нерры, — голос принца дрогнул, — ты нужна мне. Я знаю, ты переживаешь. Я тоже. Мы должны быть сильными. Вместе.

Ответом была тишина. Роддгар тяжело выдохнул, плечи принца опустились. Он отошел от двери, постоял еще пару минут, а затем отправился прочь.

Голос сына вернул Аллис к реальности. Женщина опустила голову, медленно легла на ковер. Она не спала несколько дней и только сейчас, когда тело и разум вновь слушаются ее, она смогла заснуть.

Ку’ум очнулся от сна. Лицо женщины, что приходит к нему во снах, было незнакомым. Ее безумный, не то молящий, не то ненавидящий взгляд холодил кровь в жилах. Старик поднялся на ноги. Шум ветра за окном нарастал. Кажется, близится буря. Здесь, в Старом Ните, болоте, где обитал Ку’ум, ветер поднимается редко. Однако, если таковое случается, зверье прячется по норам, ибо сильный ветер ничего хорошего не сулит. Старик заварил травы и сел на стул. Порыв ветра ударил по ветхому домику, сорвав с крыши несколько досок. Деревья склонились в едином порыве, а затем выпрямились. Густые брови старика сошлись в переносице. Сколько еще ему, свидетелю первого Затмения, бороться с зверем? Острые клыки, вонзившиеся в солнце когда-то, преследуют Ку’ума в видениях. Зверь знает, что старик уже не опасен. До домика донесся тихий волчий вой. Лекарь сделал большой глоток трав и закачал головой. Недобрый знак.

Волчий вой был знамением явления незваных гостей. Воины добрались до старика к вечеру. Воин в возрасте, отрастивший тонкие, изящные усы, склонил голову к сидящему на стуле старику и заглянул тому в глаза.

— Знаешь ли ты, кто перед тобой?

Ку’ум тихо закашлялся. Время беспощадно забирает здоровье. Воин схватил старика за волосы и поднял его голову.

— Ты меня игнорировать будешь, старый пень?

— Волчье отребье Нерры.

Воин раздраженно отпустил старика и приказал остальным связать его.

Аргон встретил Ку’ума неприветливо. Поливая с неба хорошим дождем, он промочил старика до нитки, добавляя к этому холодный ветер. Бело-серебряный дворец смотрел восемью большими башнями на маленького гостя сверху вниз как многоголовый, молчаливый исполин. Ку’ум горестно улыбнулся. Он помнил этот дворец в совсем иных условиях. Нерра, до переворота и захвата власти отцом Миддира, генералом Рейнальдом, была сильным и гордым королевством. Сейчас же, вместо пронзительного взгляда справедливой Мэры перед ним стояло лицо из его снов – тот же безумный взгляд, не то молящий, не то ненавидящий.

— Склони колени, — зашипел воин и толкнул старика на ковер перед троном. Не удержавшись и упав, старик охнул от боли и поднял голову на сидящую на троне женщину. – Перед тобой Волчица Нерры, королева Аллис Тангстен!

Глава 7. Совы и вороны.

I.

Поднявшийся ветер сбивал капюшон Мортема, трепал плащи, гривы лошадей. Животные, опустив головы, устало брели под своими всадниками, с трудом борясь с порывами сильного ветра. Некромант поправил капюшон, натянув его на самый нос. В это время года возле Плариума всегда ветрено. Беспечный город Нищих, нежащийся почти все оставшееся время под теплыми лучами солнца, встречал гостей полупустыми улочками, закрытыми дверями таверн и домов. Аарна закрыла нос платком от ужасного запаха – под вымощенной грязным камнем дорогой проходила сточная канава. Впрочем, при подходе к центру города запах сменился на едва уловимый аромат цветов. Розовая роза, темная лилия, роскошный пион – их ароматы смешивались в один, сладкий и терпкий, ведущий в сердце Плариума – Совет. Стоящее на пригорке здание из белого камня, обнесенное высоченным забором из черного металла с заостренными наконечниками виднелось издалека. Игни остановил коня напротив больших кованых ворот, которые охранялись двумя стражами в униформе. Дракон спешился, снял капюшон и подошел к воротам. С прошлого раза ничего не поменялось – стража все так же ревностно охраняет покой сильных мира сего. Направленные на дракона наконечники коротких копий не приветствовали нежданных гостей.

— Я – Игни, сын Фульгура. – представился дракон, — я пришел к Совету.

Стража не шелохнулась. Мортем недовольно хмыкнул и спешился. От снятия капюшона некроманта остановила вытянутая в его сторону рука дракона и выразительный взгляд.

— А-а – протянуто послышалось из-за забора, — брат Моры! Как давно вас не было видно! — мужчина в черной униформе подошел к забору с обратной стороны, мельком осмотрев всех остальных, широко улыбнулся и прищурился, — Игни, верно я расслышал? Совсем не помню вашего имени.

Дракон сжал желваки и медленно кивнул. Мужчина взмахнул рукой, стража убрала оружие и открыла ворота.

— Эм, нет, только вы, — засуетился мужчина, смотря на остальных спутников дракона. – Совет примет только вас.

Игни обернулся. Он не сомневался в своих силах, но идти одному в чрево Плариума совсем не хотелось.

— Он пойдет со мной, — Игни кивнул на Мортема, — остальные – уведите лошадей и найдите место для ночлега.

Аарна скривила лицо. Да как он может доверять этому некроманту и брать его с собой?! Неужели других кандидатов не нашлось? Воительница не решилась высказаться, но по ее лицу все было понятно. Она взяла своего коня и коня Игни под уздцы и развернулась.

Мужчина широко улыбнулся, встав на пути дракона.

— Совет не готов выслушать еще одного гостя. Только вы, достопочтенный дракон.

Наклонился Мортем и сквозь зубы прошептал мужчине: — Совет кажется не знает о грядущем Затмении. Я расскажу.

От голоса некроманта по затылку пробежали мурашки. Мужчина растерянно посмотрел на Мортема, не видя его лица под капюшоном и коротко кивнул, отойдя с пути дракона. Широкие золотые двери растворились, впуская гостей внутрь.

— Вы попали как раз вовремя, сын Фульгура! – произнес мужчина с короткой бородкой, сидевший во главе круглого стола. Мужчина широко улыбнулся, но с места не поднялся, жестом руки приглашая гостей присесть за стол.

— У нас проходит ежегодное собрание. Присоединяйтесь, расскажите, что происходит в мире.

— Вы и так знаете, — Мортем выдвинул стул и уселся на него, смотря на собравшихся из-под капюшона. Плариум был одним из тех городов, которых Мортем при своем правлении бы уничтожил. Однако, Нерре и Миллариуму эти люди, правящие отбросами, казались невероятно ценными.

— Вы могли бы представиться, — с нескрываемым презрением произнес мужчина в возрасте с благородной сединой, идущей по черным волосам.

— И снять капюшон, — поддержал его женский голос, принадлежавший красивой даме с глубокими карими глазами.

— Игни, ваш друг, кажется, проявляет к нам неуважение, — мужчина с бородкой перевел взгляд на дракона. Игни присел рядом с Мортемом и положил ему руку па плечо.

— Мой друг – важный гость для Плариума. И он редко проявляет неуважение, — Игни повернулся к Мортему. – Скажи им, зачем мы с тобой сюда пришли.

— За осколками. Нам нужны О’Каритом и Симилом. Вы ведь знаете, где они.

Сидящие в Совете переглянулись между собой. За столом пробежался шепот, сменившийся улыбками, а то и смехом. Шум прервала поднятая вверх рука главы Совета – мужчины с бородкой.

— И с чего бы нам говорить об осколках вам, Игни и… незнакомец, скрывающий свое лицо? Это могущественные артефакты древности.

— Грядет Затмение.

— Неужели вы решили, что сможете противостоять ему? Будь здесь ваша сестра, Игни, я бы еще поверил в такую возможность. Но, насколько мне известно, она мертва?

Игни гневно оскалился.

— Я все еще дракон, если вы забыли! В моей груди рождается пламя, несущее смерть!

— Это угроза?! – глава Совета вскочил. Поставив руки на стол, мужчина наклонился. – Ты слаб, дракон. Твое пламя гасит твоя трусость.

Мортем убрал руку Игни с плеча и поднялся. Вспыливший дракон с трудом сдерживал ярость. Игни посмотрел на некроманта снизу-вверх, впервые желая снять с того капюшон и показать, что играют со силой, им неподвластной.

— Грубить дракону – какая глупость, — цыкнул Мортем и качнул головой. – Мы пришли лишь за информацией, а можем унести с собой не только ваши жизни, но и вас самих.

— Что ты несешь!? – вскочила женщина. За ней из-за стола поднялись остальные. Главная зала наполнилась шумом. Сидящие в Совете обнажили сверкающие мечи и кинжалы. В гомоне слышались угрозы и просьбы убить невежд, что смели заявиться в Совет и угрожать ему. Мортем снял капюшон, обнажив изуродованное собственной смертью лицо. Совет затих и замер, уставившись на некроманта. Взгляд черных глаз с синей радужкой обошел всех и остановился на главе Совета.

— Вы знаете все, что происходит в мире. Я снял капюшон, как вы и просили. Думаю, представляться смысла нет.

— Невозможно, — послышался шепот с разных сторон, — Аргентум не мог его выпустить. Столько лет прошло.

— Где осколки?! – оскалился некромант. Положив руки на стол, он наклонился, смотря не моргающим взглядом на мужчину с бородкой. Надо отдать должное главе Совета – он быстро пришел в себя и, поправив воротник рубашки, ставший внезапно очень тугим, присел на стул. Он нервно погладил бороду и произнес:

— Авиум.

II.

Волчье логово особенно опасно становится ночью, когда мир спит. Герберт знал это, поэтому был осторожен. Шпион остановил коня. Сияющее в лунном свете серебро дворца Аргона завораживало. Крыши башен переливались, напоминая расплавленный металл. Остановившаяся рядом Орра довольно ухмыльнулась.

— С золотом Аурума не сравнится, верно?

— Верно, — выдохнул шпион, кинул еще раз взгляд на дворец и спешился. Им предстоит сложная задача, к которой они с Оррой готовились не один день.

— Что Родрик с ним сделает?

— Не знаю. Смотря на нашего короля, я все больше сомневаюсь в его разуме.

— Твоего короля, – поправила женщина, привязывая коня.

Герберт обернулся и посмотрел на Орру. Эта красивая женщина давно с ним сотрудничает и все это время не приемлет власть ни льва, ни волка. Орра поправила висящий на поясе кинжал.

— Ну что, вперед?

— Да, идем, как и договаривались.

Орра провела Герберта в самое сердце Аргона – дворец Миддира. Спускаясь по балкам, проходя сквозь узкие коридоры и перелезая из одного окна в другое, им удалось обойти недремлющую стражу и пробраться в нижний этаж. По сведениям людей Орры, именно здесь держат в заточении молодого льва. Расправившись со стражей тихими ударами из тени, Орра вышла к одной из камер и остановилась напротив. Сидящий за решеткой старик поднялся с холодного, каменного пола и посмотрел на женщину.

— Кто ты?

— Я имею много имен, благородная госпожа.

Орра скривила губы.

— Я не благородная госпожа, старик. И я не спрашиваю твоего имени. Кто ты?

— Пойдем, Орра, нам нужно найти Мартелла! – произнес подоспевший Герберт. Женщина окинула шпиона коротким взглядом.

— Иди и ищи! Стражи здесь нет. Живой, по крайней мере.

Шпион недовольно хмыкнул и проскользнул в тень.

— Я маг, госпожа.

Орра недоверчиво прищурила глаза. Она никогда не видела магов вживую, лишь слышала легенды о их силе и могуществе.

— И что же ты здесь забыл, маг?

— Волчьей госпоже нужен живой сын, госпожа.

— Я не понимаю…

— Королева Аллис заточила меня здесь, в надежде, что ее сын сможет выжить, если магия в нем пробудится с моей помощью.

Женщина недоуменно нахмурилась, а потом удивленно охнула и схватившись за решетку, приблизила лицо к старику:

— В Роддгаре есть магия? Он маг? – ее широко распахнутые глаза требовали ответа. Ку’ум хмыкнул и качнул головой.

— Роддгар – не надежда Волчьей Королевы.

— Ларус! – выдохнула Орра и отошла от решетки. Если это правда, Нерра сломит Миллариум в начавшейся войне. Орра помнила легенду о некроманте, поработившем половину мира. Обычным людям не совладать с магией.

— Если ты мне не лжешь, маг, то ключ к магии маленького волчонка лежит в тебе? – женщина хищно прищурилась. Ее рука потянулась к кинжалу.

Глаза старика широко распахнулись в страхе. Он отпрянул от решетки и закачал головой.

— Нет, госпожа, еще не время! Если погибну я, то кто поможет справиться с Затмением!?

— С чем? – удивился подошедший Герберт, тащивший на себе обессиленного, окровавленного Мартелла.

— Неважно! – Орра вскинула руку. Лезвие сверкнуло в редких лунных лучах и воткнулась во что-то мягкое. Старик вскрикнул и упал на колени, держась за грудь. Ку’ум ощущал, как магия утекает из него вместе с кровью, капающей на камень. Последний из магов, создавших алтари, закрыл глаза и в последнем выдохе произнес:

— Атрэм!

III.

— Атрэм!

Мортем проснулся и резко сел. На коже проступили капельники пота. Едва теплая ладонь прошлась по лицу, убирая испарину. Он так давно не слышал это имя… Откинув одеяло, некромант посмотрел на свое тело. Бледная кожа, испещренная черными и красными линиями разной длины и ширины, расходящимися во все стороны, словно ветки мертвого дерева. Имя, изменившее его суть.

За одним из немногих свободных столов в таверне сидел не спавший ночью Игни. Дракон корил себя за произошедшее в Совете. Он поддался гневу и едва не выпустил ящера. Как долго бы горел Плариум? В голове возникли образы горящих, бегущих в панике людей. Игни и сам не заметил, как едва заметно улыбнулся. От образов его отвлек вопрос внезапно появившегося Натана, севшего напротив с кружкой яблочного пива.

— Аарна рассказала мне, что вы проходили сквозь лес Мертвых Душ. Я понимаю, Мортем погубил многих. Но неужели и на твоей совести есть несправедливые смерти?

— С чего ты взял? – нахмурился Игни.

— Боятся леса только те, на чьих руках есть кровь невинных, — Натан хмыкнул и сделал большой глоток. Боялся бы леса он? Игни молча отвернулся. Он не знал, были ли голоса в лесу жертвами людей, которых он не смог спасти от сестры.

— А вот и главный маньяк. – Натан отодвинулся, уступая место спустившему явно не в духе некроманту. Мортем сел на скамью рядом с наемником.

— Птичье Плато в нескольких часах пути. Чем раньше выйдем, тем раньше получим осколок.

— Да, — ответил Игни, не шелохнувшись.

— Как вам вообще удалось разговорить Совет Плариума? Это же сборище королей отбросов! – удивился Натан и снова сделал большой глоток, — хотя, Ордену они платили весьма щедро. Мортем перевел взгляд на наемника. Последний встретил его без страха, лишь вопросительно подняв бровь.

— У Игни оказались связи в Совете.

Дракон коротко усмехнулся, но не повернул головы.

Птичье Плато выделялось среди остальной территории Нерры. Борясь за независимость, оно долгое время безуспешно борется с волками. Живущие на Плато люди образовали собственное государство, однако, это не помогло им избежать дробления среди народа. Разделившись на две группы – Вороны и Совы, они поделили города на Птичьем Плато между собой, оставив лишь столицу — Авиум, общей территорией. Туда-то и направлялись хранители за одним из осколков.

— Они никогда не открывают лица, носят маски, — завидя Авиум издали, произнес Натан. Он частенько выполнял здесь заказы, то от сов, то от ворон, и всегда старался не смотреть в их глаза. Выбеленные глаза сов, в противоположность вычерненным глазам воронов. Жуткое зрелище, которого привычный к обычным людям человек будет сторониться.

Обнесенный высокой, деревянной стеной по границам город представлял из себя скорее большой поселок с небольшим каменным дворцом, стоящем на пригорке. Кони пересекли деревянный мост, построенный на широкой, каменистой реке и вошли в открытые ворота птичьей столицы. Повсюду сновали люди с надетыми на лицо масками птиц – воронья маска закрывала все лицо до самой шеи. Совы же закрывали только часть лица, оставляя рот открытым. Несколько любопытных черных и белых глаз вперились в прибывших незнакомцев, провожая их до главной площади. Остановив коня, Игни спешился и осмотрелся. Хмурое небо придавало городу отчужденность от мира, а люди, торгующие за прилавками, выглядели негостеприимно.

— Сов больше, — заметила Аарна, встав рядом с драконом.

— Ими правит сейчас сова, — Натан поднял руку и указал на висевший на столбе гобелен с вышитой совиной головой. – И как волки это терпят?

— Никак, — прозвучавший позади голос заставил остальных повернуться. Перед ними стояла невысокого роста девушка в маске совы, а доспехи напоминали оперенье. – Волки заняты Львами. Но когда война пройдет, они явятся и вновь развесят везде свой волчий оскал.

— Кто ты? – спросил Игни.

Девушка сделала несколько шагов в сторону. Выбеленные глаза не отрывали взгляда от незнакомцев. Ее движения были плавными и медленными, словно она, как хищная птица, присматривалась к добыче.

— Кто вы? Я вижу дракона на твоем плаще, - за маской было не видно, но голосу ощущалось, что девушка насторожилась. Она достала тонкий меч из ножен. – И я знаю только одну расу, имеющую право носить такие плащи.

— Верно, — внезапно отозвался Натан, держащий руку на эфесе короткого меча. – Перед тобой дракон. Настоящий. Обернется, и сожжет всю вашу пернатую шайку, если меч не уберешь.

— Натан! – зашипела на него Аарна.

Девушка замерла на месте, смотря на Игни.

— Назови себя, дракон.

— Игни, сын Фульгура и Аурис.

— А эти, – незнакомка кивнула на остальных и убрала меч в ножны, — твой обед?

— Да ты сама сейчас станешь обедом, индейка на ножках! – возмутился наемник. – Мы его друзья!

— Натан! — снова послышалось шипение воительницы.

— И что дракону и его друзьям нужно в Авиуме?

— О’Каритом.

На троне восседал мужчина в седых летах. Его белый, покрытый перьями плащ резко выделялся среди серого камня дворца. Увенчанная тонкой золотой короной с раскрытыми птичьими крыльями голова сидела на короткой, мощной шее. Маленькие белые глаза с очень пронзительным взглядом не отрывались от приведенных гостей.

— Прошу простить мою дочь. Ее вспыльчивое сердце готово убить любого чужака, посмевшего войти в Авиум без разрешения.– он кивнул приведшей гостей во дворец незнакомке и она, обойдя команду, встала около трона отца.

— Однако, цель вашего визита в мой город очень меня заинтересовала. – продолжил король хрипловатым голосом. — О’Каритом! Осколок солнца, падшего в Затмении. Зачем он вам?

Игни раскрыл было рот, чтобы ответить, но голос девушки возле трона его перебил:

— Ты говоришь с королем Птичьего Плато! Преклони колени!

— Драконы не склоняются перед людьми. Неужели вам это неизвестно? – Игни перевел взгляд с принцессы на короля. Тот усмехнулся и кивнул головой. Игни продолжил:

— Знает ли король Сов и Ворон о грядущем Затмении, погубившем славные города Гелиор и Рум? Мы собираем осколки солнца, чтобы свет не покидал наш мир.

Король нахмурил седые брови и задумался.

— Сколько вы уже собрали? – спросила принцесса.

— Три.

Король с дочерью переглянулись. Принцесса наклонилась к отцу и не отрывая взгляда от гостей что-то ему прошептала. Король коротко закивал головой в ответ.

— Достойны ли вы осколка решит Филин. Завтра на рассвете она будет ждать вас.

Хранители молча уставились на Крилла, но тот лишь недоуменно пожал плечами. Кто такая Филин ему было неизвестно.

IV.

Команду поселили в гостевом корпусе дворца Сов. Игни уселся напротив горящего камина в основной зале корпуса, в кой то веки ощущая единство со зверем внутри себя. Он и дракон завороженно смотрели на игру пламени, облизывающего поленья. Присевшая на кресло рядом Аарна, поджав ноги, увлеклась чтением книги, что нашла на книжной полке в своей комнате. Крилл и Натан играли в кости, периодически чертыхаясь и смеясь. Не нашедший покоя в этом сборище Мортем вышел в коридор, не смотря на совет Натан держаться вместе. Всем и так было ясно, что совиный король захочет отнять осколки. С их мощью Птичье Плато подчинит себе не только Нерру, но и доберется до Россыпи. Некромант коснулся стекла, источающего приятное тепло. Осколки, ощущая близость остальных, нагревались, отдавая тепло солнечных лучей их хранителям. Невероятно приятное чувство, особенно в дрянную погоду.

Мортем прошел по коридору прямо, пора не уперся в двери, ведущие в главную библиотеку. Он прошел бы мимо, ведь нет у Сов тех знаний, что не хранились бы в Аргентуме, но взгляд зацепился за фигуру девушки в синем платье, которую было видно через чуть приоткрытую дверь. Некромант остановился. Сердце неприятно защемило. Пару минут нерешительность не давала поднять руку, а потом Мортем коснулся двери и еще немного приоткрыл. Девушка достала книгу с полки и встала в пол-оборота, увлекшись чтением. Мортем прерывисто выдохнул. Смерть внутри сжалась в комок от страха. Надо же, магия, способная покорить мир боится девушки! Оказалось, что не зря, ведь перед Мортемом стояла его губительница. Воспоминая вцепились острыми когтями в голову, заставив закрыть глаза и едва слышно произнести: — Я так надеялся, что ты погибла.

Девушка закрыла книгу и убрала ее обратно, раздвинув два больших тома с красной обложкой. Она привстала на цыпочки и вытянулась, пытаясь достать книгу, стоящую выше. Дверь библиотеки скрипнула.

— Я почти закончила, — отозвалась девушка, не поворачивая головы. Ловкие тонкие пальцы подцепили тонкую, темно-синюю обложку и подтянули на себя книгу.

— Ты мне не поможешь?

Мортем замер и почти не дышал. Чувства вихрем проносились по всему телу, холодя пальцы и разогревая сердце. Неужели он все еще любит ее?

Не услышав ответа, девушка опустилась и обернулась. Возглас удивления и страха застрял в ее горле. Она испуганно прижала к груди книгу и прижалась спиной к полкам, не веря своим глазам.

— Ты… ты ведь умер! – сердце едва не выпрыгивало из груди, а во рту внезапно пересохло.

— Почти, — Мортем закрыл дверь библиотеки и снял капюшон. – Твоими стараниями.

Лейна широко открыла глаза и хватала воздух как выброшенная ураганом на берег рыба. Не таким она запомнила его. Лицо Мортема раньше не было обезображено магией, как сейчас.

— Я… Я не хотела, — по щекам потекли слезы. Лейна облизнула и прикусила губу.

— Неважно. Что было в Аргентуме, там и осталось. – Мортем сделал шаг вперед. Девушка прижалась спиной к полке сильнее.

— Не бойся. Я жив, благодаря магии. Но вот как выжила ты?

— Я… Не знаю, — девушка нервно сглотнула, не отводя испуганного взгляда от некроманта, стоявшего в нескольких шагах от нее. – После Аргентума мое тело перестало стареть, и я со временем оказалась здесь. А ты? Как ты здесь оказался?

Мортем сделал еще шаг вперед и стянул с руки перчатку. Он медленно протянул руку к девушке и коснулся ее щеки. Горячая плоть обожгла его. Лейна закрыла глаза. Стекшая по щеке слеза достигла холодных пальцев некроманта.

— Я пришел сюда за осколком, — его голос стих, переходя в шепот, — а нашел свое сокровище.

Лейна открыла глаза, всхлипнула и кинулась в объятия Мортема.

— Прости, прости меня! Мортем зарылся носом в волосы девушки, крепко ее обнимая. Как давно он не ощущал этого волшебного чувства. Ее голос напоминает ветер в лесу, когда на грешную землю обрушивается ливень, он шумит в листве и плачет вместе с каплями дождя. — Я простил тебя. Простил тебя, милая. Он отклонился от девушки, взял ее заплаканное лицо в свою ладонь и посмотрел в серые глаза. Эти озера, он тонул в них каждый раз, стоило лишь взглянуть чуть поглубже. Они так умоляюще смотрят на него. Сколько в них страха! — Я простил тебя, — прошептал некромант, едва шевеля губами. В правой руке мелькнула холодная сталь. Она вонзилась в теплую плоть, разорвав тонкую ткань платья и упившись горячей кровью. Серые глаза распахнулись, припухлые от слез губы исказились гримасой боли. Лейна попыталась сделать вздох. Безуспешно. Ее тело, обессилев, падает к ногам некроманта. — Но я не оставляю предателей в живых.

Мортем вернулся в общую залу, когда она уже пустовала. Хранители разошлись по своим комнатам. Некромант устало опустился в кресло и вытянул ноги. Смерть упивалась добычей, едва не чавкая от удовольствия. Та капля магии, перешедшая в Лейну и хранившая ее все это время со смертью хранительницы вернулась к хозяину. Мортем посмотрел на свою ладонь, еще недавно касавшуюся живой, теплой плоти – холодные пальцы уже забыли этот жар.

Из тени выплыл Игни. Он присел рядом с некромантом.

— Нам надо охранять сон остальных. Пусть высыпаются.

— Иди и ты. Держать огромного зверя в узде, наверно, сложно, и ты устал. Ступай. Мне сон в ближайшее время не предвидится, я и посторожу.

Игни недоуменно изогнул бровь, смотря на Мортема.

— Все в порядке?

— Да, более чем. Затмение не дает покоя.

Игни понимающе кивнул головой и поднялся.

— Эта ночь будет долгой. Не смыкай глаз.

Наступившее утро встретило команду грозовыми тучами и покапывающим дождиком. Стоящий на большом балконе основной залы гостевого корпуса Игни смотрел вниз, когда к нему подошла Аарна. Легкая рука коснулась плеча дракона, привлекая внимания. Девушка мягко улыбнулась.

— Кажется, будет гроза.

— Верно. На Россыпи такие тучи ведут за собой ураганы, волнующие море. Ветер создает большие волны, разбивающиеся о прибрежные камни и затемняющие воды. Море кажется черным, страшным зверем. Зверем, которого любишь в любом из обличий.

— Я думал этой ночью на нас нападут. Однако, было спокойно. Мортем не заметил никого, кто бы мог нарушить наш покой. Как думаешь, Совы отдадут осколок?

— Не знаю. В любом случае, нам придется его забрать. Даже силой.

От слов воительницы Игни нахмурился. Ему совсем не хотелось вступать в битвы с людьми.

— Кстати, — продолжила Аарна, — мне пришло письмо. Помнишь, в Аргентуме ты сказал мне узнать о Игле? Люди, которым я доверяю, отправились на маяк и там действительно стоит алтарь. Как они описали: небольшой округлый каменный стол с выемкой изнутри в виде круга. По бокам высечены непонятные рисунки, мерцающие неярким светом и издающие жужжащий, постоянный звук.

— Очень похоже на алтарь. Нам остается надеяться, что твои люди не ошиблись.

— Игни, — руки девушки скользнули по плечу и остановились на локте мужчины, обвив его тонкими пальцами. – Я хотела сказать тебе…

— Нас ждут, — прервал диалог голос Мортема, появившегося в дверях, ведущих на балкон. Аарна отпрянула от дракона, скользнув гневным взглядом по некроманту. Последний сложил руки на груди.

Король Сов снова восседал на троне. При появлении гостей он снял белую с золотом маску совы, открыв свое лицо. Он рассказал, что осколок действительно хранится в Авиуме, но вот только одна его часть. В древние времена, когда О’Каритом попал в руки их предков, за осколок началась кровопролитная война. Каждый хотел обладать артефактом. И после одной из битв, когда предводители Сов и Ворон потеряли большую часть своих войск, было принято разделить осколок на две части, каждую из которых забрала своя стая. Каждый из предводителей ревностно охраняет свою часть осколка, хоть и не может обладать его силой. Однако, посоветовавшись с Филином, древней целительницей и пророчицей всех птиц, король Сов принял решение отдать осколок дракону. Вороны до вечера должны принести свою часть Филину, та соединит половинки О’Каритома и отдаст их дракону.

V.

Огромное войско приближалось к границе Миллариума. Развивающиеся на ветру синие флагштоки с вышитым на них волком внушали ужас любому, кто вставал на пути Нерры и молодого Волка, ведущего войска своего отца, Роддгара.

Первой целью была древняя крепость Паллад. Крепость, стен тверже которой не найдешь нигде. Шесть внушительных своей боевой силой башен смотрели на приближающееся войско как на муравьев. Неприступная гордость Миллариума, защитница границ и спокойствия Львов. Взять ее – значит сломить дух всего королевства.

Роддгар остановил свое войско неподалеку от крепости. По его расчетам, взять крепость можно было с помощью хитрости и науки, в которой Нерре некогда помогал Тимион Альдгон. Принцу оставалось только дождаться устройства, которое соберут прибывшие вместе с войском инженеры, и грозы.

Последней долго ждать не пришлось. Через неделю осады небо закрылось темными, тяжелыми тучами, нависшими над головами уставших воинов.Закапал дождь. Дороги начали превращаться в грязевые оползни. Когда дождь превратился в стоящий стеной поток, став ливнем, Роддгар, сидя верхом, махнул рукой. Войска разошлись в стороны, образовав коридор, ведущий к самому слабому месту крепости – большому разрыву между двумя смертоносными башнями, поливающими осаждающих из стрел и снарядов баллист. По коридору медленно ползла телега, укрытая промокшей тканью. К принцу подъехал щупленький мужичок и поклонился.

— Ваше высочество, орудие Тимиона готово. Как только вы отдадите приказ, мы снимем защиту.

Роддгар поднял голову вверх. Лучники не переставали осыпать стрелами стоящие внизу войска. Еще выше, ставшее черным небо издали начинало сверкать молниями. Раскаты грома достигали до людей через несколько секунд после вспышек.

— Еще рано. Приготовьте камнеметы. Они должны ударить точно в цель.

— Все готово, ваше высочество. Войска ждут вашего приказа.

Ливень превратил землю под ногами в кашу. Конница вязла в глине, застревая на подступах к крепости. Пехота едва выбиралась из грязевых ям, прикрываясь щитами от сотен падающих стрел. Щиты некоторых напоминали ежей. Нерра проигрывала. Флагштоки волчьих войск падали одни за другим, когда Роддгар отдал приказ отступать. Грозовые тучи не донесли до крепости то, чего так ждал принц.

Свет свечи плясал от ветра, врывающегося в палатку. Молодой Волк ходил из угла в угол, не находя места. Как же так!? Сама природа должна была помочь восстановить справедливость на землях, принадлежавших некогда Нерре, и отвернулась в самый ответственный момент! Гроза пришла мимо, а ведь Роддгару нужна была всего одна молния!

Отодвинув полог, в палатку вошел тот самый щупленький мужичок. С него струями стекала вода.

— Ваше высочество! Молний больше не предвидится. Что прикажете?

— Ждать! – рявкнул принц, - Сейчас время гроз. Будет еще одна.

— Ливень ставит под угрозу оставшееся войско. Люди начинают заболевать. Мы лишились многих лошадей, конница почти уничтожена. Ваше высочество, мы не возьмем Паллад. Не лучше ли нам готовиться к отступлению?

Роддгар гневно выдохнул и достал меч. Клинок коснулся шеи мужичка, заставив того поднять голову.

— Отступлению? Нет. До пробития стены меня отделяет одна молния. И я ее дождусь.

Следующий день принес чистое небо. Солнечное утро освещало серую крепость, стоящую как и прежде, словно в насмешку над принцем. Воины повылезали из палаток. Уставшие, они медленно разбредались по лагерю. Роддгар прищурился, выставив руку и смотря на солнце через пальцы. Оно издевается над ним. Ничего, Волк терпелив, и он подождет.

И не зря. Ближе к обеду небо затянулось серостью. К вечеру вдалеке послышались раскаты грома. Ночью закапал мелкий дождь и в свете изредка мелькающих молний можно было заметить, как телега с покрытым тканью грузом медленно продвигалась к стене. Следующая вспышка молнии, на этот раз крупнее предыдущей, осветила лица принца и мужичонка. Ткань сорвалась в следующем порыве ветра, обнажив стоящее на телеге неведомое устройство. Огромное копье, обвитое медными трубами разного диаметра, приблизилось к каменной стене почти вплотную. Роддгар поднял руку. Из устройства вверх поднялся длинный металлический шпиль. Раскат грома оглушил принца, молния ударила в шпиль и, метнувшись по медным трубкам, понеслась навстречу наконечнику копья. Раздался громкий треск, из наконечника вылетела яркая вспышка и ударила по стене, разойдясь по ней мелкими ручейками во все стороны. Стена загудела и покрылась трещинами, а через пару секунд в место удара вспышки прилетел огромный круглый камень, выпущенный из камнемета. Проделав дыру, он влетел и разнес в щепки деревянную постройку. Камни стены вокруг дыры осыпались, обнажив искорёженную поддерживающую их металлическую арматуру.

Ожесточенный бой волков и львов продолжался всю ночь, пока утром, с восходом солнца, с главной башни не слетел черный гобелен, унося вышитого на нем золотого льва. Паллад пала.

Роддгар вышел на балкон, смотрящий на главную площадь. Там, внизу, стояли плененные воины Миллариума. Что с ними делать он уже знал. Казнить! Народ Родрика не заслуживает пощады. Принц поднял руку вверх и обнаженные клинки коснулись шей пленных. Еще мгновение, и на серый камень главной площади прольется кровь. Роддгар улыбнулся. Его подвиг будут помнить и писать о нем в легендах.

Блеск клинков внезапно пропал. Солнечные лучи, одни за другим, скрывались во тьме. Роддгар с поднятой рукой обернулся на солнце и замер. Улыбка сошла на нет. Солнечный диск закрывался тьмой, поглощающий свет. В одно мгновение день сменился сумраком, поднялся срывающий флагштоки и сносящий с ног людей ветер. Внезапно стало нечем дышать. Роддгар схватился за шею, обернулся на своих воинов – некоторые уже лежали на земле, другие еще держались. Принц пал на колени. Он видел, как стал рушиться неприступный камень Паллад, превращаясь в песок и обнажая тусклый металл. Видел, как тьма, зайдя извне, проникала, как вода, в каждый дом, унося с собой жизни. Она дотянулась до балкона, коснулась кожи принца. Вскрик боли заглушил недостаток воздуха. Роддгар дернулся. Тьма обхватила его и через мгновение поглотила.

VI.

До момента вручения осколка осталось дождаться вечера. В ожидании хранители осколков разбрелись кто куда. К стоящему у главных дверей в замок Мортему подошел Игни. Утренний дождь давно перешел в ливень, смывающий грязь с камня и размывающий дороги. На него то и смотрел некромант, изредка восхищаясь вспышками молний вдалеке.

— Аарна сказала, что на Игле действительно что-то есть. По описанию похоже на действующий алтарь.

— Будем надеяться, это он и есть.

— Надеюсь, мы сможет пережить его, — смотря на едва виднеющееся сквозь облака солнце тяжело выдохнул Игни. – Чем ты займешься потом? Продолжишь завоевывать мир?

Мортем хмыкнул. Он воевал за этот мир, и ему это нравилось. С большой армией мощь магии возрастает, но некромант с легкость справлялся с ней. По крайней мере, раньше. Сейчас он не был так уверен в своих силах. Значительная часть силы утекла вместе с кровью, вытекшей из раны, она долго будет восполняться.

— Вернусь в Аргентум. Начну оттуда новую жизнь, если, конечно, получится. А ты?

Игни пожал плечом. У него небольшой выбор – вернуться в родные края и помогать править отцу.

— Драконов осталось мало. После ситуации с Морой многие долгое время не откладывают яйца, боятся повторения. Попробую обеспечить им должную защиту.

— Благородная цель. Возьми с собой принцессу.

— Принцессу? А, это ты об Аарне. – Игни коротко улыбнулся. Он давно заметил неравнодушие к своей персоне со стороны девушки. – Я не могу. Драконы сходятся только с драконами. Иначе дети не будут драконами.

Мортем прищурил один глаз, кинув короткий взгляд на Игни. Кажется, тут дело совсем не в расовом различии. Их разговор прервал запыхавшийся окровавленный воин сов. Он промчался мимо них и ворвался во дворец. Послышался протяжный гул трубы.

— Тревога! — вскричал воин из последних сил. Тем временем на главной площади разразилась настоящая война – совы бились с воронами. В дожде и грязи то и дело мелькали маски птиц, клинки окровавленных мечей. Группа воронов, перебив стражу в центре, двинулась ко дворцу.

— Пойдем, — потянул Игни Мортема, — нам не стоит участвовать в их разборках.

— Отчего же? – расстроился некромант. Битв ему явно не хватало.

— От того, что мы понятия не имеем, за кого драться. Пошли!

Дракон сумел утянуть некроманта внутрь прежде, чем вороны добрались до стражи дворца. В главной зале появилась вооруженная принцесса Сов с несколькими воинами.

— Уходите наверх. Это не ваша битва!

С лестницы, ведущей наверх, спустился король со стражей. Он обнажил меч, готовый сразится с нападавшими. Двери резко растворились, впуская внутрь прохладный ветер и запах крови. На порог ступили несколько воронов во главе с высоким мужчиной. Последний снял маску, обнажив красивое, худощавое лицо с резкими чертами и черными глазами. Он вытянул руку и раскрыл ладонь.

— Тебе нужно это, Сова? – в ладони темно-фиолетовым пятном сверкнула часть осколка. Ворон убрал руку, спрятав артефакт.

— А может это ты нам отдашь свою часть? И тогда в Авиуме воцарится истинная власть!

— Закрой рот, Ворон! – выкрикнула принцесса, выйдя вперед. – Не нам твоя часть нужна. Дракону!

— Чушь собачья! Драконы давно вымерли!

— Нет! Вот, — девушка указала на Игни, — перед тобой стоит наследник трона Фульгура.

Несколько пар глаз уставились на Игни. Дракон в растерянности смотрел то на Ворона, то на принцессу Сов. Он совсем не ожидал оказаться меж двух огней. Однако, судя по всему, Ворон не особо то и поверил в слова принцессы. Он грозно взревел и кинулся в атаку. Клинок из темного металла носился по зале, срубая сов одного за другим, пока не замер, остановившись около горла поверженной принцессы. Ворон подцепил концом клинка ее маску и резким движением ее сдернул.

— Всегда хотел увидеть твое лицо перед тем, как убью тебя.

Битва прекратилась так же резко, как и началась. По всему полу главной залы растекалась кровь. Король Сов, лежа на ступенях возле трона под направленным на него клинком, молящим взглядом просил дракона вмешаться. Игни медлил. Еще минута, и власть, обещавшая ему осколок, утратит свое влияние. Дракон сделал шаг вперед и остановился. Голос, тянущийся из темноты, словно пение, заставил всех замереть на месте. Из тени вышла фигура. Вороны и совы в едином порыве опустились на колено, склонив головы.

— Осколок не ваш. Дитя солнца. Часть. Пора собрать воедино дар. Жертвуйте. – фигура вытянула руку вперед. Ворон переглянулся с Совой. Медленно поднявшись, король Сов, сгибаясь, подошел к фигуре и что-то положил в ладонь. Те же действия неохотно проделал Ворон. Фигура скрылась в тени.

Ворон выпрямился. Мужчина вытер окровавленный клинок, смерил сов презренным взглядом и удалился, забрав с собой выживших воинов. Король Сов, сев на трон, стянул маску с мокрого лица и вытер его ладонью, оставляя на коже следы крови.

— Идите. Филин ждет вас, — произнес он стоявшим все это время в стороне гостям.

Вход в пещеру Филин поражал своей красотой. Выполненный из белого, благородного камня, в округлой форме с поддерживающими его тонкими балками по бокам, увитыми искусно вырезанным плющом, высотой в несколько взрослых человек. Внутри стояло множество свечей. Тонкие, толстые, с тонким фитилем или широким, они почти все горели небольшими завораживающими огонечками. Ведущий вглубь мост вел на небольшую, гладкую площадку, в центре которой стояла чаша, полная тлеющих углей. Тишина прерывалась шелестом крыльев невидимых глазу птиц. Филин стояла рядом с чашей, протянув тонкую, изящную руку к углям. Ее голову и лицо закрывала большая маска, состоящая из тусклого металла, сверху украшенного перьями и драгоценными камнями на лице. Из-под маски блестели глаза. В свете свечей они казались большими и таинственными. Тонкий девичий стан был покрыт широким платьем из темной, плотной ткани, открывающим руки по локти и спускавшимся каскадом до самого пола. Филин повернула голову в сторону чаши, смотря на тлеющие угли. В середине блестели два куска стекла.

— Осколок Солнца, — выдохнула она. – Собрать ли в силах дракон?

Игни заглянул в чашу. О’Каритом казался двумя абсолютно обычными кусками темно-фиолетового стекла.

— Возьми жестокость и милосердие. Поддайся.

Дракон протянул руку и положил ладонь на осколки. Тлеющие угли его не обжигали, однако, он стал ощущать тепло, не связанное с огнем. Осколок под его ладонью неярко засветился и в один момент две половинки соединились. Игни поднял руку. На ладони мерцал красотою далеких звезд артефакт.

— Но где нам найти еще один, последний?

Филин сверкнула глазами из-под маски. Кажется, они улыбнулись дракону. Нежные пальцы коснулись лба мужчины и провели линию до подбородка, коснувшись брови, скулы и щеки. Прикосновение показалось дуновением весеннего ветра.

— Падшая Королева. Наездница Дракона. Ей известно.

VII.

Сидевший за своим рабочим столом Миддир помрачнел. Свиток в руках принес королю Нерры невероятную боль. Весть, опечалившая его, гласила о падении крепости Паллад от рук его сына, Роддгара. Но также она тихим, холодным шепотом смерти сообщила о Затмении, обрушившимся на крепость в то же утро, когда она пала. Еще одна цель. Уже третья. На этот раз игры солнца с тьмой унесли с собой молодого Волка. Миддир закрыл глаза и положил на них дрожащую ладонь. Нерра почти лишилась надежды. Может, это наказание за свержение этой проклятой королевы Мэры?

Весть о гибели старшего сына Аллис перенесла удивительно спокойно. Держа на руках Ларуса, она лишь печально опустила взгляд вниз и вздохнула. Она считала, что грядущее Затмение побороть в силах лишь маг. Маг, что сидел сейчас на руках у своей матери.

Первый снег принес в Аргон чистоту, которой так не хватало помрачневшей Нерре. Вышедшая в сад Аллис, смеясь, лепила с сыном маленьких снеговиков.

— Вот, смотри, — королева подхватила две маленькие бусинки и поставила их в снеговика – теперь у него есть глаза. Ларус засмеялся чистым, громким детским смехом. Аллис выпрямилась, смотря на маленького волчонка. Он подрос, но магия в нем так и не пробуждалась. Еще не время – утешала себя и короля Аллис. Миддир верил ей, но вскоре его вера подверглась сомнению.

Он вышел из-за угла столь неожиданно, что слуги не успели вовремя поклониться королю. Аллис посмотрела на мужа и ужаснулась – его взгляд был холоден и суров. Миддир смотрит так только когда замышляет что-то недоброе. Королева склонила голову, не зная, чего ожидать.

— Ваше Величество.

— Аллис, — его голос был похож на грозное шипение змеи. – Сколько еще, Аллис? Сколько мне ждать?

— Старик велел дождаться первого снега. Я немедленно велю привести его в комнату сына и начать занятия.

— Твой старик давно мертв! – взревел Миддир. – Убирайтесь! – крикнул он на прислугу, и тех след простыл. Аллис подняла голову, недоуменно смотря на супруга.

— Мертв? Как?

Миддир схватил Аллис за подбородок. Внизу заплакал Ларус.

— Его убили кинжалом месяц назад. Я говорил тебе, когда мы хоронили Роддгара! – пальцы сжались, причиняя боль женщине. Аллис всхлипнула.

— Н... Не помню! Я не знала!

— Удавлю, как мышь. Тебя, и твоего крысеныша, — сквозь зубы произнес Миддир и сильнее сжал пальцы. Челюсть негромко хрустнула, королева вскрикнула от боли и замычала, почувствовав, как рот начинает наполняться теплой кровью.

— Ты так долго обманывала меня. Я ведь верил! Верил, что у меня будет сильный маг, что у Нерры будет достойный моего имени предводитель.

Аллис впилась ногтями в руки Миддира до крови, но тот не чувствовал боли и не ослаблял хищную хватку.

— Миддир, — с трудом смогла произнести Аллис. Имя короля из ее уст прозвучало искореженно. Наполненные безумием глаза короля прожигали ее ненавистью.

— Мама! – вскрикнул Ларус и схватился за ногу отца, пытаясь его оттащить. Маленьких силенок не хватило и Миддир, свободной рукой схватив сына за шиворот, откинул того в сторону. Ларус ударился спиной о живую изгородь и, упав, замолчал. Аллис дернулась в сторону сына, но безуспешно. Ее глаза наполнились слезами, а затем мольба переросла в ненависть. Боль в челюсти утихла. Под ногами зашевелилась земля. Тонкие пальцы отпустили Миддира и сжались в кулаки. Из-под снега вырвалась тонкая нить. Опутав ноги короля, она потянула его под землю. Вслед за первой появилась и вторая. Нить повторила путь и поднявшись выше, опутала талию мужчины. Миддир дернулся, выругался и отпустил Аллис. Король достал меч, рубанул по нити, но сталь лишь звякнула, ударившись о тонкую, черную, безглазую змею.

— Аллис! – выкрикнул растерянный Миддир и поднял взгляд на супругу. Стоявшая напротив него королева смотрела на мужа с висящей нижней челюстью, из которой струйкой капала на белый снег кровь.

— Аллис! – чуть тише произнес Миддир, пытаясь выпутаться. – Не делай этого! Ты погубишь Нерру! Ты погубишь своего короля!

Из земли выскочила еще одна нить. Вскоре из них образовался целый клубок, тащивший Волка все ниже и ниже, в самую глубь промерзшей земли.

— Аллис… — едва слышно прошептал Миддир, когда его тело погрузилось в землю до самой шеи. — Я любил тебя.

Клубок покрыл голову короля, стянув с того корону, и утащил под землю. На месте, где совсем недавно стоял великий правитель Нерры остался лишь клочок перемешанной со снегом черной земли.

Глава 8. Игла.

I.

Ближе к вечеру поднялся ветер. Женщина закрыла ставни окон и на пару минут застыла возле окна, вглядываясь в уходящее солнце. Его лучи еще согревали верхушки лысых деревьев на опушке леса. Она нахмурила седые брови и отошла от окна к своему любимому креслу, стоявшему возле зажжённого камина. Ее взор погрузился в огонь, а худые, холодные пальцы впились в подлокотники, она погрузилась в воспоминания и морщины на ее лбу то разглаживались, то снова появлялись.

— Её дом на самом краю, — лошадь под Игни мотнула головой и в нетерпении взбивала копытом землю, покрытую тонким слоем снега. Около него стоял Мортем и вглядывался в заметенную выпавшим снегом тропинку. — Дороги совсем не видно. Мы рискуем заблудиться в этих лесах. — Или замерзнуть насмерть, — подоспевший Натан подтянул поводья и лошадь, уставшая тащить на себе двоих, недовольно фыркнула. — Зимы в этом краю жестокие... - констатировал Морт и спешился. Он взял коня под уздцы и пытаясь разворошить снег ногой, принялся медленно идти вперед. — Так мы будем идти до самого рассвета, — недовольно заметила Аарна, — я взберусь на тот холм и попытаюсь оглядеться, — и, пришпорив своего жеребца, направилась вперед. — Солнце сядет через три минуты, — Крилл пытался усидеть в седле и одновременно смотреть на устройство, изобретенное его отцом. Оно легко помещалось в ладонь и крепилось тонкой цепочкой к руке ученого. — И к чему нам эта информация? — Натан попытался обернуться на сидящего сзади ученого, но получилось лишь частично повернуть голову. Из-за его действия лошадь резко повернулась вбок, и Крилл, едва не свалившись с седла, крепко вцепился в Натана, выронив устройство из рук. Благо, цепочка не дала ему упасть в снег. — Например, к тому, что ночью будет снегопад, а значит, и облачность, а значит, света луны видно не будет, а значит... — А значит, мы заблудимся и подохнем, замерзнув насмерть? — перебил его Морт, смотря на ученого снизу вверх, — про снегопад тебе тоже эта штука сказала? — он взял в руки устройство и хотел заглянуть, но Крилл буквально выдрал его из рук нежити. — Не трогай! Ты его сломаешь! — Крилл с трудом взял устройство обратно в руки. Это было сложно сделать, ибо он был укутан в широкую шубу, а руки он держал в больших и неудобных перчатках. — Тебе то смерть точно не грозит, — он огрызнулся, чем привлек к себе удивленный взгляд Игни, — нет, я узнал про снегопад по тучам, что идут прямо по нашим следам, — он попытался указать куда-то назад, но из-за неудобной одежды у него это не получилось. Игни и Морт подняли глаза на горизонт за ними. Он был чист и озаряемое закатными лучами солнца небо окрашивалось в розовый и оранжевый цвета. — Там нет туч. — не обращая внимания на издевку ответил Мортем. — Нет? — ученый удивился и попытался развернуться, но снова неудачно. — Натан, разверни кобылу, я гляну. — Это тебе не карусель, Крилл! — выругался наемник, — животное устало тащить на себе твою тушу и все твои примочки к ней! Раз говорят тебе, небо чистое, значит так оно и есть! Крилл насупился и замолчал. Он снова посмотрел на свое устройство и протер стекло на нем. — Нет, значит скоро будут, — едва слышно он произнес себе под нос. — Чертов шарлатан, — выругался Мортем и дернул коня за узды, направляясь в сторону раскинувшего ветви огромного, лысого дерева.

— Там впереди, к юго-западу виднеется дым на горизонте, — Аарна подъехала спустя полчаса, но хранители уже успели развести костер и немного погреться. К слову сказать, это и помогло найти их девушке — после заката еще совсем недолго было светло, а затем появились тучи и пошел снег. — Деревня? — глаза Мортема сверкнули надеждой, как и у всей команды. Они жаждали нормальной еды и теплых постелей. — Скорее всего, — ответила девушка и, пожав плечом, плотнее закуталась в плащ. С наступлением темноты холод вкупе с поднявшимся ветром становился собачьим. — Или что-то страшнее… — мрачно отозвался Игни, подкидывая в костер веточки. На пару минут над командой повисла гнетущая тишина. По пути сюда они попали в засаду волков Нерры и едва унесли ноги. — Нужно кого-то послать на разведку, — предложил Крилл, протянув замершие даже в его плотных перчатках пальцы. — Дорога туда и обратно займет много времени. И в такой тьме легко заблудиться. — Хоть глаз выколи, — поддержал Игни Натан и поднялся на ноги, — идти надо всем и сразу, а не рисковать чьей-то жопой поодиночке. — Ты раньше не ругался так часто, Григг, — Аарна хлопнула по плечу мужчину. — Я замерз, голоден и устал. С чего бы мне быть добрым? — ответил он, не поднимая глаз на воительницу. Наемник и сам понимал, что его настрой паршив как никогда. Правильность сделанного выбора не давала ему покоя. Он осмотрел команду мельком, и тяжело вздохнув, направился к лошади.

Под копытами лошадей хрустел выпавший снег. Они шли друг за другом по пятам. Замыкал строй Мортем, а первой шла Аарна. Ей очень хотелось пришпорить коня и помчаться вперед, но Натан и Крилл не поспеют за всеми. Черт бы побрал ту засаду! Крилл тогда едва не погиб, его придавило собственной лошадью, павшей под ударом меча воина. Она попыталась плотнее закутаться в плащ, но плотнее было уже некуда. Тихо ругнувшись, девушка закрыла лицо шарфом по самые глаза. Они прибыли в деревню к рассвету. Иней покрыл их одежду, замершие ресницы не давали нормально моргать ни людям, ни уставшим, едва державшимся на ногах лошадям. — Здесь нет даже постоялого двора, — устало выдохнул Мортем. От его слов и дыхания не шел пар, в отличии от всех остальных, но холод сковывал его движения. — Какк-кие пре-длл-ложе-нияя? — едва выговорил два слова Крилл. Его трясло от холода, он готов был прыгнуть в любой горящий камин и посидеть на углях пару минут, но с учетом их раннего прибытия, люди в домах еще спали. — Надо найти Мэру, — ответил Игни и направил коня по дороге вперед. Остальные последовали следом. — Как ты предлагаешь ее найти? Стучаться в каждый дом? Селяне посадят нас на вилы, с нашим то видком, — угрюмо хмыкнул Натан. — На ее доме должен быть знак.., - тихо произнес Игни, старательно вглядываясь в дома. — Как этот? — Мортем указал на стоящую на крыше странного рода фигуру. Скошенная звезда, украшенная снизу лентой, вылитая не то из бронзы, не то из меди, не то из их сплава. — Нет, — выдохнул Игни, всматриваясь в звезду. — Я не видел раньше таких знаков... — Они повсюду, — мрачно отозвался наемник и указал на другой дом. Звезда там была высечена на входной двери. — Мне не нравится это… — шепотом отозвалась Аарна. Она нахмурила заиневшие брови. — Тогда, может, тот? — Крилл сложил ладони полукругом и оглядывал стоявший вдалеке дом. На нем гордо красовался герб с вышитой на нем серебром волчьей головой. — Это фамильный герб первых Волков Нерры, — отозвался Мортем. — Они пали под натиском интриг и предательств. Не знал, что остались еще их последователи. — А на их место пришло поколение Рейнальда, — дракон кивнул головой и направил коня к этому дому. — Это то, что мы ищем.

Женщина проснулась от настойчивого стука в дверь. Она насторожилась — старческой рукой достала из-под кровати меч. Ее пальцы уверено обхватили рукоять, лезвие сверкнуло в свете ночной лампы. — С чего ты взял, что она нас примет вообще, Игни? — Мортем сложил руки на груди, смотря как дракон пытается достучаться до хозяйки дома. — Мэра, откройте пожалуйста! Мы не причиним Вам вреда! Мы очень устали и замерзли, и нам нужна Ваша помощь! — Кто ты такой и откуда знаешь мое имя? — послышалось из-за двери. Женщина не спешила открывать дверь незнакомцам. — Я — Игни, из рода драконов, мой отец, Фульгур. Настала тишина. Мортем взглянул на Крилла: у того посинели губы от холода. Натан стоял рядом, нахмурившись и сложив руки на груди также, как и Морт. Аарна гладила уставшего коня по морде и что-то ему говорила. — Если ты знаешь меня, то и обращаться должен соответствующе! — в старческом голосе послышалось благородное негодование и требовательность. — Да, прошу прощения, королева Мэриддит ал Лоргбрак, истинная правительница Нерры и потомок древних Волков, укротительница молний и бурь. — Хм, — послышалось недовольное из-за двери, а через минуту заскрипели ставни и замки. Дверь открылась и перед путниками предстала старая женщина с мечом в руке. Она держалась прямо и благородно, не смотря на возраст, а взгляд остался все таким же требовательным и жестким, как и в годы ее молодости. Мортем, услышав имя хозяйки дома, немало удивился. Королева Мэриддит считалась пропавшей при захвате власти в Нерре. Однако, увидев женщину, у него отпали все сомнения. — Ты не говорил, что привел с собой шайку бездомных. Игни осмотрел товарищей — их и в самом деле трудно было назвать благородным отрядом.

Расположившись у камина прям на ковре, хранители распивали горячий чай и закусывали копченой олениной с хлебом из печи. Аарна, устало положив голову на плечо Игни, смотрела на огонь. Ей так хотелось коснуться его, проникнуть внутрь и стать пламенем… вместе с драконом.

— Я пришел к Вам, Мэриддит, просить помощи, — Игни поставил на ковер чашку, наполовину заполненную чаем и посмотрел на женщину, сидящую в кресле. Мортем заметил про себя, что сидит старуха словно на троне, и взгляд, как у королевы. Надменный и наполненный мудростью.

— Зови меня Мэра, сын Фульгура.

— Мэра. Хорошо. Я знаю, что в вашем бывшем дворце хранился один из пяти камней Алтаря.

— Симилом? – Мэра прищурилась, — зачем он тебе, дракон?

— Я.., — Игни кинул взгляд на команду. Четыре пары глаз смотрели на него, — Мы хотим соединить осколки.

Мэра удивленно рассмеялась старческим смехом.

— Их невозможно соединить. Четырех камней мало, а пятый утерян.

— Мы не оставляем надежды найти его. Знаем даже некоторые координаты, — дракон достал из сумки карту и развернул ее перед королевой, — он потерян здесь, возле мыса Волны, — его палец скользнул по коже и остановился на созвездии островов Россыпи.

— Симилом был утерян не просто так, Игни! Когда пять осколков окажутся у вас в руках, их влияние многократно усилится. Справитесь ли вы с темной стороной каждого из них?

— Иного пути нет. Затмение все ближе.

Мэра одарила его недоверчивым взглядом. Ее седые брови сошлись на переносице, а тонкие губы поджались. Кажется, она не доверяет команде Игни.

— Ложитесь-ка спать. Вы утомились, а усталость – враг разума.

Аарна уже дремала, уютно расположившись на плече дракона. Пришлось ее разбудить, чтобы уложить в кровать. Натан и Крилл принялись готовить себе лежанку на ковре, а Игни забрался под крышу, где хранились припасы на зиму и сушеные травы. Один лишь Мортем отказался от сна, сославшись на бессонницу.

— Как вы выжили, Мэра? – спросил он у королевы, когда та доставала горшок для готовки мяса с полки. Мэра обернулась на него, смерила с ног до головы неодобрительным взглядом, а затем ответила:

— Я разрешила называть меня Мэрой только дракону. Ни тебе, ни кому либо еще из всей вашей шайки. Для всех остальных я – королева Мэриддит ал Лоргбрак.

Мортем возмущенно фыркнул. Сколько гомона у старухи! А ведь некромант старше нее на добрых несколько сотен лет.

— Тем более я не собираюсь отвечать тем, кто скрывает свое лицо даже в гостях! Снял бы капюшон, может и ответила бы тебе.

— Если я его сниму, ты, чего доброго, оставишь свое бренное тело, — пробурчал себе под нос некромант, заметив про себя, что не так уж и хотелось узнать ее секрет.

Они проспали весь день и ночь. Раскрыв глаза на рассвете, Мортем, что лег позже всех, заметил, что остальные уже проснулись. Поднявшись с лавки, он потянулся, его кости захрустели, а сам он чувствовал себя так дерьмово, будто по нему проехалась груженая телега.

— Морт, нам пора ехать, — в дом вошел Игни. На его ресницах был иней, но глаза горели огнем.

— Ты узнал то, зачем мы сюда явились?

— Да. Мэра рассказала мне.

— А где королева? – подала голос Аарна, заваривая травы в котелке.

— Мэра ушла на общее собрание. И сказала нам убираться вон.

— Не очень-то она гостеприимна, — отозвался Натан, натягивая сапоги.

— Успеем позавтракать? – Аарна разлила завар в чашки.

— Нет. Едем немедленно. – голос дракона был тверд, словно скальная порода. Игни взял шарф, обмотал вокруг лица и вышел из дома.

— Почему мы вообще должны его слушать? – едва слышно пробурчал Натан.

— Потому что он дракон, — резко ответила Аарна. Девушка накинула плащ и шарф и вышла вслед за Игни.

— А я старый, умудренный опытом воин. Давайте слушать меня, — наемник плохо стал этой ночью и это сказалось на его настроении, которого не прибавлял пустой желудок и надобность вылезать в такой мороз наружу.

Снег похрустывал под копытами лошадей. Хранители почти покинули деревню, лошадь Игни, шедшая впереди, уже обошла последний покосившийся домишко, как внезапно из-за угла выпрыгнул мальчишка и преградил путь Аарне. Та едва вывернула коня, чтобы не наехать на ребенка.

— Что ты делаешь? Жить надоело? – девушка, испугавший, сорвала на мальчишке злость.

— Что происходит? – Мортем, замыкающий цепочку, объехал Натана и Крилла, подъехав к воительнице. Та кинула на него неодобрительный взгляд, который, как и многие другие он не заметил.

Мальчишка молча смотрел на всадницу, а когда та попыталась его объехать, снова преградил ей путь, снова чуть не попав под копыта.

— Уйди с дороги! – выругался уже Морт, готовый спешиться и вышвырнуть мальчишку за шиворот куда подальше.

— Я и сама могу… — Аарну перебил шум сзади и внезапный, испуганный крик Натана. Обернувшись, она увидела Крилла на земле. Его душил один из жителей деревни, другой же пытался стащить с седла Натана. Позади подтягивались остальные. Мортем, тоже обернувшийся, успел заметить в подходящей толпе вилы, топоры и косы.

— Что случилось? – отошедший уже прилично Игни остановился и развернул лошадь, заметив, что за ним никто не следует. Однако, на его вопрос ответить сейчас никто не мог – некромант, спешившись, спешил выручать Крилла, а Аарна, достав копье, пронзила насквозь мужчину, что пытался скинуть наемника.

Добежав до почти задушенного ученого, Морт одним ударом меча снес голову молодому мужчине с удавкой в руках. Сняв с шеи веревку, Крилл закашлялся. Морт помог ему встать, но толпа ринулась на них, крича непонятные слова вперемешку с угрозами убийства и отрубания конечностей. Некромант, спрятав за спиной ученого, приготовился к битве. Рядом очутилась готовая к атаке Аарна, а около нее – обнаживший кинжалы Натан. Крик толпы прервал рев с небес. Крестьяне, поднимая головы, останавливались и в испуге разбегались, а через секунду перед командой приземлился дракон. Он раскрыл пасть, щелкнул пару раз зубами у лиц особо храбрых жителей деревни, а затем угрожающе зарычал. В раскрытой пасти было видно зарождающееся пламя. Толпа остановилась, и вперед, расталкивая всех, вышел грузный мужчина с топором в руках.

— Куда собрались, не отдав дань? — он оскалился, обнажив челюсть и остатки зубов.

— Какую еще дань? – выкрикнул Мортем, подойдя к дракону.

— Как какую? Живую, теплую, сочную…

Мортем и дракон переглянулись.

— Не говори чушь, Живолок! – из толпы раздался стальной голос. Мэра, растолкав соседей по деревне локтями, поравнялась с мужчиной.

— Это мои гости! Требовать с них дань – оскорбление, кинутое мне в лицо!

Мужчина посмотрел на Мэру, раздосадовано плюнул себе под ноги, закинул топор на плечо и побрел вглубь деревни. Остальные последовали примеру Живолока. Дождавшись, когда все уйдут, Мэра подошла к Игни.

— Я же говорила уходить сразу же!

— Мы ушли сразу же, как смогли, — ответил ей Морт, пока Игни обращался обратно в человека.

— Какую дань они требовали? – откликнулся стоявший позади Натана Крилл.

— Вашу. Одного из вас.

— Зачем?

— Съесть. Они людоеды.

Хранители замолчали, переглянувшись друг между другом.

— Это было лучшее место, где я смогла укрыться. Во всех остальных угроза моей жизни была велика, — Мэра развела руками в стороны. Спорить с ней было трудно. После переворота за королевой гонялись все, кто только мог в надежде получить за ее голову три мешка золота.

Отъехав на приличное расстояние от деревни, Крилл вдруг восторженно вскрикнул:

— Я вспомнил!

— Что ты вспомнил? – спросила его воительница, ехавшая рядышком.

— Я вспомнил, что это за знак! Там, на домах у людей в деревне. В виде скошенной золотой звезды выполнен фамильный герб одной из колдуний, живших до Затмения. У нее, как у и других магов, не сумевших удержать свою магию и направить ее в правильное русло, проявились уродства: зрачки глаз затроились, превратившись в точки на радужной оболочке, лицо приобрело оттенок желтого и синего, а во рту появился дополнительный ряд острых зубов. Испытывая голод, она приходила на берег океана, ловила рыбака и съедала его печень, отдавая остальное своим последователям, — на память прочитал отрывок из энциклопедии Крилл.

Игни тяжело вздохнул, а Натан ударил локтем ученого, ехавшего сзади.

— За что?! – возмутился тот, потирая ушибленное место.

— Чтобы вспоминал такие вещи до того, как нас пытаются сожрать, голова твоя тыквенная!

II.

Путь за последним осколком лежал через главный торговый порт Миллариума – Борей. Огромный город, омываемый теплым течением Великого моря, располагался на пышущей зеленью равнине, спрятанной за цепочкой гор. Зима, приходя во все остальные города, будто обходит порт стороной – здесь всегда светит яркое, теплое солнце.

У хранителей было два пути в порт – через широкий, заполненный караванами и телегами торговый путь, или же сквозь горы, по узким, едва проходимым тропинкам. Однако, до торгового пути пришлось бы довольно долго добираться, обходя цепь высоких гор, и они выбрали наиболее быстрый путь, ступив на горные тропы в надежде не заплутать.

Конь под Игни споткнулся и начал хромать. Уставшее животное тяжело дышало. Уже давно животные и люди молча требовали привала, но жажда найти последний осколок постегивала идти вперед. Дракон направил коня в сторону и остановился. Ехавший позади Натан буквально сполз с седла. Ноги совсем не держали. Привязав лошадей, они развели костер из колючих веток растущего рядом кустарника под огромным, нависшим камнем и уселись в круг. Кто-то вытянул к огню замершие под холодным, пронизывающим горный ветром руки, кто-то со вздохом облегчения вытянул ноги. Игни насадил несколько картошек на ветку и протянул к огню. Мортем достал вяленое мясо и протянул каждому по куску. Голодный и уставший Крилл впился зубами в мясо, жадно жуя и проглатывая целые куски.

Заходящее солнце забирало с собой последнее тепло. Наступающая ночь грозила холодом, затянутым облаками небом и тьмой. Хранители осколков ощущали приятное, выросшее с появлением четвертого осколка тепло. Крилл взял хранящийся у него за пазухой Мабером в руку. Власть, могущество обещает этот осколок всякому, кто тронет его. Ученому, жаждущему совсем не власти, очень хотелось снова увидеть во сне отца. Пусть он придет со Зверем, но придет. Крилл снова увидит его лицо, услышит родной голос. Тимион уже давно не навещает сына. Кажется, приближающееся Затмение отнимает у него все свободное время. Парень сжал осколок в ладони. Тусклый оранжевый свет едва пробивался сквозь кожу, а тепло разливалось по всему телу.

Яркий свет ударил в глаза. Крилл закрылся рукой, пытаясь сквозь пальцы рассмотреть источник. Жар облизывал тело, горячий ветер ударял в лицо, грозясь выжечь брови и волосы. Когда слезящиеся глаза привыкли к свету, он разглядел огромный, огненный шар, висящий в темноте. Шар гудел, взрываясь на поверхности мелкими всплесками огня. Справа послышался рык. Огромные лапы застучали когтями. На солнце, а это было именно оно, несся, злобно скалясь, невероятных размеров волк. Белые клыки сверкнули в темноте и вонзились в огонь. Шар страшно загудел. Из места, куда вонзились клыки, переливаясь всеми цветами, во тьму потекла огненная струя. Волк принялся жадно пить струю, с каждым глотком становясь все больше. Солнце потускнело, горячий ветер прекратился. Раздался треск, и погасший шар покрылся трещинами. Волк сильнее сжал челюсть. Из шара вылетела мелкая пыль, а затем он раскололся, обрушившись на висящий внизу мир разноцветным дождем осколков. Рядом с Волком проявилась маленькая тень человека. Тень протянула к зверю руки и тот изрыгнул на нее маленькую толику выпитого солнца. Тень засветилась, радостно засмеявшись до боли знакомым для Крилла смехом.

Игни сменил коня в небольшой деревне, стоящей у подножия скал. До Борея оставалось больше трех часов пути по почти прямой дороге. В этой части холодный горный ветер сменился на равнинно теплый, а колючие кустарники постепенно заменяли вечнозеленые сосны высотою в самое небо. Сменив теплую одежку, они продолжили путь. Ведущая в порт дорога под стать лесу, через который вела, была широкая и отдавала рыжей землей. Ближе к вечеру потянуло соленым воздухом, а лес расступился, открывая вид на огромный, разросшийся по берегу город с множеством кораблей на пристанях.

Клекот чаек перебивался громким гомоном торговцев. Запах свежей и не очень рыбы насквозь пропитал одежду. Оставив коней, хранители прошли вглубь города, проходя сквозь прилавки с причудливыми рыбами, скользкими осьминогами, раскрытыми ракушками, пестревшими розовой мякотью. Искать корабль, идущий на Россыпь, доверили Аарне. Девушка сновала от одной пристани к другой, узнавая, куда идет тот или иной корабль. К ночи, полностью выбившись из сил, она села на скамью под раскидистым деревом. Игни присел рядом. Горевший рядом огонь факела извивался под морским ветром, рисуя причудливые фигуры тенями. Внезапно к основным теням добавилась еще одна. Подошедший к скамье полный мужчина с длинной до груди бородой остановился, а затем рухнул на колени, завопив:

— Принцесса Сапфира, как я рад вас видеть! Ваш отец обыскал все закоулки во всех городах, в надежде найти вас! Я – Римин, верный слуга вашего отца и Россыпи.

— Сапфира? Принцесса? – послышалось со всех сторон. Несколько пар глаз уставились на воительницу, а она тяжело выдохнула. Кажется, соглядатаи отца нашли ее.

III.

— Нас преследуют? – голос взволнованной Сапфиры гудел над самым ухом капитана Римина. Сложив подзорную трубу, Римин кинул на девушку тяжелый взгляд и кивнул головой. Их преследуют. Черные паруса с рисунком черепа.

— Пираты.

Принцесса охнула. Ее народ давно борется с этими разбойниками, но о победе одной из сторон говорить рано. Она схватила трубу и развернула ее в сторону горизонта. Раз, два, три, четыре, пять… Да сколько же их? А это что? Взгляд скользнул по парусам и поднялся на самый верх. Синий глаз вперился в мачту и кусок тряпки на ней. Красной тряпки. Сапфира судорожно сглотнула. Она знала этот знак.

— Что там? – словно из ниоткуда возник Мортем. Он хорошо переносил качку и не страдал водной болезнью, в отличии от Натана, Игни и Крилла. Последние спрятались в трюм и старались лишний раз не показываться на глаза.

— Безумец, — Сапфира убрала трубу и протянула ее капитану.

— Кто?

— Пират. Один из самых грозных. Он так давно ведет войну с Россыпью, что прославился отличным капитаном, знающим море, ветер и свои снаряды.

— Звучит херово.

— Не то слово, — откликнулся капитан. На его суровом лице появилась испарина, — нам не дать ему отпор. Он догонит нас через десять минут, а затем его мортиры разнесут нас щепки.

— Мы не везем товары, мы не купцы. Зачем ему нападать?

— Мы зашли на его воды. Он потребует дань, — капитан кинул взгляд на Сапфиру. Безумец явно захочет забрать принцессу, ведь островной народ давно портит ему кровь. Мортем посмотрел на девушку.

— Спустись-ка в трюм. Если он тебя не увидит, может, отделаемся золотом.

— Он увидел, Морт, — в голосе островитянки послышался страх и отчаяние. Ее сердце билось очень сильно, стук стоял у нее в ушах и заглушал шум волн, бьющихся о борт деревянного фрегата.

Морт сложил руки на груди и глубоко задумался. Смерть обняла Кратиом и заскрипела когтями о кости, требуя выхода. Совсем не вовремя!

Армада Безумца приблизилась очень быстро. Мортем, стоящий рядом с капитаном, видел, как линкор, стоящий во главе, спустил паруса и прижался бортом к остановившемуся фрегату. Головорезы на борту представляли себе самый отчаяний сброд, готовый за медяк перегрызть горло. На борт фрегата глухо упала доска. На нее ступил тяжелый сапог. Мужчина в шляпе с огромным, белым пером, несмотря на крупное телосложение, ловко и быстро подошел к капитану. Мортем разглядел его испещренное морщинами и загорелое лицо, широко раскрытые синие глаза и откушенный нос, придававший пирату безумный вид.

— Где мое золото? — от Безумца повеяло запахом лука и рома. Капитан едва смог сдержать желание заткнуть себе нос бочковой пробкой. Морт молча протянул кошель с золотом. Безумец смерил некроманта с ног до головы, схватил кошель и пару раз подкинул в воздухе.

— Мало!

— Что? Это все деньги, что у нас есть! – капитан не смог сдержать возмущение.

— Корабль. Хочу ваш корабль.

— Но на чем нам плыть?

— Какое мне дело? — Безумец, повесив кошель на пояс, отправился на борт линкора, предупредив, что у них час на освобождение корабля, если они хотят уйти живыми.

Лестница, ведущая в трюм, противно заскрипела. Сапфира испуганно достала кинжал – в этой битве помочь будет некому. Игни с трудом поднимается на ноги, а Натан и Крилл спят беспокойным, обессиленным сном.

В проеме показался первый сапог, затем второй. Девушка облегченно вздохнула, узнав обувь и спрятала кинжал. Мортем, спустившись, оглядел лишенную сил команду. Ему придется подвергнуть их смертельной опасности, но, если его план сработает, они уйдут от пиратов на своем корабле. Аарна вопросительно посмотрела на некроманта, тот показал ей жестом подняться.

Стоя наверху, она смотрела на пиратские корабли. Они были как никогда близко. Их черная, просмоленная древесина разительно отличалась от дерева, из которого был собран фрегат, а от головорезов веяло ужасом. Позади нее внезапно раскрылись паруса и корабль, скрипя бортом о борт линкора, поддаваясь ветру, заскользил по волнам.

«Глупцы! Мы не уйдем далеко! Их пушки отправят нас на дно!» — в голове принцессы замельтешили страх и непонимание. Девушка обернулась, ища глазами капитана и нашла его рядом с некромантом. Последний стоял у штурвала и правил кораблем. Добравшись до них, она схватилась за Мортема, пытаясь его оттащить.

— Ты погубишь нас всех!

Некромант взмахом руки скинул ее на пол, а подоспевший капитан попытался ее успокоить.

— Они догонят нас!

Пираты расправили паруса, видя, что добыча уходит. Безумец яростно гаркнул проклятие вслед и пообещал лично перерезать глотки всем, кто есть на борту фрегата.

— Что ты творишь?

— Успокойтесь, принцесса! – капитан держал ее за руки, пытаясь отгородить штурвал, — он знает, что делает. Нам лишь до Утеса Павших надо добраться.

— Что нам это даст? Несколько минут жизни?

Внимание Сапфиры привлек вышедший на шум из трюма Игни. Он едва держался на ногах, а качка на волнах то и дело сбивала его равновесие. Жаль, что дракон сейчас не помощник им! Обернись он, сжег бы корабли пиратов. Она кинулась к дракону, схватила под руку и попыталась уговорить уйти обратно отдыхать, но Игни отказался. Он попросил довести его до Морта.

Они проплыли Утес Павших на полных парусах, маневрируя сквозь выступающие из воды останки разбившихся о торчащие камни кораблей. Пираты снова были близко. Безумец хотел брать корабль на абордаж. Его огромный линкор оскалился по бортам, готовя пушки с картечью.

— Вот нам и конец, братец, — с трудом произнес Игни, опираясь на Сапфиру и видя приближающийся ужас Великого Моря.

— Нет, — резко ответил некромант дракону и обратился к Римину: — Пришло время, бери штурвал.

Мортем скинул капюшон, обнажив изуродованную кожу морскому ветру. Полог черного плаща подхватил ветер. Некромант закрыл глаза и приподнял руки. Глубокий вдох. Выдох. Сосредоточение. Смерть, объединив силу Кратиома, пробежалась по костям и опутала мышцы холодной лаской. Пальцы рук стали ледяными. Магия вырвалась из пут, что так долго Мортем строил для нее. Сам сломал замок, сам открыл дверь своему зверю.

Море вокруг забурлило. Справа от борта образовалась воронка, а через секунду из-под воды выскользнул разбитый корабль. Сломанные мачты торчали обнаженными и покореженными позвоночниками диковинного злобного зверя, а борта напоминали ребра своими прорехами. Игни охнул от удивления, Сапфира замерла. Мурашки пробежали по ее коже. По левому борту из морских пучин выскочил второй корабль. Из воды, взбираясь по остову, поползли скелеты. Их кости на глазах обрастали мясом. Смерть забурлила на кораблях. Павшие корабли развернулись и направились к преследовавшей фрегат армаде. Следом поднялся третий корабль, потом четвертый. Мертвые перепрыгивали на корабли пиратов и устраивали там бойни, впиваясь редкими зубами в шеи, вырывая глаза и унося сами корабли на дно. Один из павших кораблей протаранил линкор Безумца, продевал в борту огромную дыру.

А Мортем не мог остановиться. Он ощущал каждого мертвеца, видел их всех и смерть его жаждала все больше жертв. С каждым поднятым скелетом мощь только нарастала и когда от пиратов не осталось и следа, корабли продолжали подниматься. Они плыли рядом на порванных парусах, сопровождая фрегат, а мертвецы с их бортов скалились на живых.

— Хватит! Мортем, достаточно! – Игни рванул к другу, схватил его за руку и развернул к себе. Некромант раскрыл глаза. Дракон отшатнулся от него в ужасе и едва не упал – в черных глазах сияла власть и столько силы, сколько Игни не видел даже у Моры.

Мортем успел схватить дракона за руку прежде, чем тот упал. Он моргнул и тот ужас, что видел в его глазах Игни, растворился. Нагревшийся Кратиом стал остывать. Корабли, один за другим, разрушались и уходили обратно под воду.

IV.

Аурум погрузился в сон. Наступившая ночь принесла с собой завывающий ветер и снег. Сидевший в темнице Мартелл ждал своей участи. Обессиленный борьбой с самим собой Родрик не решался казнить сына, несмотря на очевидные доказательства покушения. Герберт не находил покоя. Клятва верности, принесенная Миллариуму, жгла огнем его сердце. Королевство, ради которого он готов пожертвовать жизнью, на грани мятежа. Лев Миллариума уже не в состоянии править, и тем более вести войну, которую им объявила Нерра, а наследный принц, единственный живой член королевской семьи, ждет, когда острый топор палача опустится ему на шею.

Наступившая ночь не принесла ничего хорошего. Знать требовала казни Мартелла за убийство Миргери и покушение на короля. В кабинет к шпиону вошла Орра. Женщина прикрыла дверь и, пройдя внутрь, в пол-оборота уселась на край стола. Сидящий за этим столом Герберт поднял вопросительный взгляд. Орра широко улыбнулась шпиону.

— Кажется, утром тебя ждет много дел.

— С чего бы это? – хмуро спросил Герберт, откинувшись на спинку стула.

— В столице назревает бунт. «Они» подожгут королевскую конюшню, городской амбар и ворвутся во дворец. Ты ведь знаешь, стража особого сопротивления «им» оказывать не станет.

Шпион тяжело выдохнул и отвел взгляд в сторону. Пламя свечи ярко вырисовывало ему завтрашний день. Знать, про которую так многозначительно говорит Орра, давно добивается переворота. Теперь их руки почти дотянулись до короны.

— И что же им надо?

— Как что! – наигранно удивилась Орра и завела выскочивший локон за ухо, — Голову.

— Мартелл, — догадался Герберт. Видимо, пришло его время. Он достал бумагу и принялся писать.

— Так ты казнишь его? – удивилась женщина, смотря как рука Герберта пером вырисовывает на бумаге слова.

— Он заслуживает смерти. Может, сердце Родрика успокоится, когда убийца Миргери получит заслуженное.

— Или его хватит удар, — рассмеялась Орра.

Герберт свернул свиток и поднялся. До казни оставалось совсем немного – получить печать короля на приказе.

Шум шагов заглушал ковер, лежащий у спальни короля. Стоящая у дверей стража молча пропустила главного шпиона. Герберт постучался. Тишина. Шпион постучал еще сильнее, призывая Родрика проснуться, ведь на кону жизни жителей столицы. Со сгоревшим амбаром в начале зимы уничтожатся и запасы зерна, да и бунт никогда не бывает бескровным. Не услышав ответа Герберт предупредил о том, что заходит внутрь и тихонько приоткрыл дверь. Родрик лежал в своей кровати. Видимо, король совсем ослаб.

Мужчина проскользнул в спальню и зажег на стене факел. Огонь вспыхнул, освещая богато украшенную золотом спальню. Цепкий взгляд шпиона зацепился за лежащее на столе колье из шариков лазурита. Оно когда-то принадлежало принцессе. Герберт подошел к кровати короля и замер. Свет факела отразился в широко раскрытых, безжизненных глазах Родрика.

Стоящий напротив решетки Герберт молчал. Держа в одной руке факел, он смотрел на спящего Мартелла. Исхудавший принц в лохмотьях спал на грязной кровати, как преступник из обычного люда. Это наказание ему определил сам шпион, полагая, что долго жить принц не будет. Однако, сейчас все обернулось совсем неожиданным раскладом. Родрик мертв. Слуги готовят его тело к церемониальному сожжению. Корона ищет хозяина и единственный, кто достоин ее и в то же время не достоин лежит на грязной койке в темнице с крысами. Рука сжала свиток. У него еще есть выбор. Что важнее, справедливость или спокойствие собственной страны? Герберт размышлял еще несколько минут, а затем поднес свиток к огню. Он дождался, пока бумага догорит окончательно, а затем громко произнес:

— Ваше Величество, просыпайтесь! Ваш отец, король Миллариума, умер. Да здравствует король!

V.

Столица Россыпи, великий и древний город Амбр встречал путников сияющими в утренних лучах перламутровыми крышами Янтарного дворца. Гиппокамп, фрегат Римина, пришвартовался у пристани дворца, на которой собрались слуги и отец Сапфиры, царь Садрис. Первой на пристань спустилась принцесса. Встретив неодобрительное выражение лица отца, она стыдливо отвела взгляд и склонила голову. Побег из Янтарного дворца был нелегким заданием в основном потому, что девушка беспокоилась за отца. Следом спустились Игни и Мортем. Стража заметно занервничала, завидев незнакомца в капюшоне. Садрис сощурился, смотря на прибывших с его дочерью людей. Последними спустились Натан и Крилл. Наемник поклонился царю и схватил ученого за плечо, практически насильно заставив согнуться в поклоне.

— А эти почему не кланяются? – прозвучал из толпы тонкий мужской голос. Рядом с царем, выбившись из толпы, возник худощавый парень в короне из веток и перьев. Сапфира удивленно подняла голову – этот голос был ей знаком. Она вгляделась в лицо. Конечно! Это же первая рука старшего библиотекаря! Но что он делает здесь?

— Отец! – Сапфира обернулась на стоящих позади некроманта и дракона, — это Игни, сын Фульгура и Аурис, наследный принц драконов. А это, — Сапфира запнулась, не зная, как представить главного врага Россыпи отцу. Однако, ей и не пришлось это делать. Мортем скинул капюшон. Толпа ошарашенно ахнула. Стража схватилась за оружие.

— Как?! – почти взревел Садрис, смотря то на дочь, то на Мортема, — Как ты могла привести его сюда?!

— Я и сам не горел желанием возвращаться, однако, у Островов есть то, что нужно мне. Нам, — тут же исправился некромант.

Садрис перевел гневно-недоуменный взгляд на Сапфиру. Она прерывисто выдохнула и произнесла:

— Симилом, отец. Мы пришли за осколком.

Рассказ о произошедшем занял у Сапфиры целый день. Несмотря на гнев, Садрис принял всех гостей своей дочери и разместил их неподалеку от дворца, не решившись впустить только некроманта в свой дом. Царь Россыпи и раньше слышал о Затмении. До него дошли новости о гибели городов на территориях Нерры и Миллариума. Дочь долго уговаривала отца отдать им осколок и пустить на вышедший из моря маяк. Садрис стойко держал оборону. Симилом, осколок борьбы и смирения, долгое время служил во благо Россыпи, помогая удерживать кипящих гневом воинов от войны с людьми.

В полную луну, когда море спокойно облизывало пески Лазурного берега, Садрис позвал Игни, Натана и Крилла на ужин. Царь хотел видеть остальные осколки своими собственными глазами. Когда пришедшие гости расположись на ковре за дастарханом – столиком с низкими ножками, Садрис попросил их выложить осколки на стол. Игни перевел настороженный взгляд на Сапфиру.

— Перед тем, как отдать вам осколок солнца, я хочу убедится, что вам хватит сил его сохранить. Сапфира рассказала мне о четырех, что вы нашли. Мне, если честно, очень любопытно взглянуть.

Пальцы Игни проникли в одежды и коснулись О’Каритома. Отдающий теплом осколок скользнул в руку. С большим трудом заставил себя дракон вытащить сокровище темно-фиолетового цвета на обзор царю. Натан и Крилл поступили так же. Один за одним осколки коснулись холодной поверхности льняной скатерти. Садрис вытянул шею, смотря на переливающиеся артефакты.

— Здесь три. Где четвертый?

— Он у Мортема.

— Что? – Садрис едва не задохнулся от услышанного. – Как вы могли доверить ему осколок? Безумцы!

— Достаточно! – твердый голос дракона вернул царю адекватность. Садрис молча уставился на Игни, не веря своим ушам. Пришелец с земли командует им, правителем Россыпи в его же доме!

— Мы предоставили доказательство и просим выдать нам последний из осколков.

— Наш путь был долог, отец, — вмешалась Сапфира, но тут же замолчала, наткнувшись на безумный взгляд отца. Садрис сжал кулаки и взглядом подозвал стража. Подошедший воин наклонился над царем и тот что-то прошептал. Страж низко поклонился и удалился. Игни убрал осколок обратно.

— То, что вы принесли на Острова, обладает великой силой, — голос царя развеял тишину, возникшую за столом. – И обладать этой силой достойны не все. Вряд ли среди вас найдется хоть один, кто достоин хотя бы смотреть на осколки солнца, — выражение лица Садриса сменилось на каменное и он продолжил:

— Вы оставите их здесь и сможете уйти живыми. Все, кроме нежити. Его я предам огню, когда осколок, что он хранит будет у меня в руках.

— Это безумие, отец! – Сапфира вскочила на ноги. В ее голосе читался ужас и недоумение. – Ты решил потягаться с драконом? Он сожжет нас всех! А Мортем ему поможет.

— Сядь! – рявкнул царь, но девушка продолжила стоять.

— Ты не знаешь, с кем связываешься. Эти осколки придают им сил и способны утянуть во тьму. Не способствуй этому, позволь возродить солнце! Затмение близко, и оно уничтожит все живое.

— Не сожжет, — хмыкнул Садрис, смотря на Игни. Дракон же медленно поднялся на ноги. О’Каритом обжег сердце жестокостью, и ящер внутри упивался ею.

— Игни, нет! – взмолилась Сапфира. Натан и Крилл вжались в ковер, смотря на дракона.

— О великий царь Россыпи, отец островитян! Вспомни мятежные войска Мэры и пламя, что погасило мятеж. Садрис, мудрый правитель Островов! Открой память предков, взгляни, что сотворил мертвый с живыми, когда власть еще его не поддерживалась силой осколка. Повелитель морей, прими мудрое решение, ибо мы в шаге от гибели. Затмение проглотит Море, что ты так любишь, уничтожит жизнь и твоих людей, которых ты поклялся защищать.

Спессартин возвышалась над городом гордостью всей Россыпи. Крупнейшая библиотека мира, не считая мертвый Аргентум, сияла красными, полупрозрачными колоннами, поддерживающими выходящую за границы здания тяжелую крышу из красного мрамора, выполненную в резком геометрическом стиле и придающую библиотеке вид огромного ограненного рубина. Широкая площадь с грядой фонтанов была заполнена островитянами, снующими вокруг. Ведущие в библиотеку ступени огромной лестницы, казалось, вырезали древние великаны, а огромные, в несколько этажей высотой двери могли пропустить внутрь даже обратившегося дракона.

Игни шагнул внутрь и попал в царство бумаги, кожи и шелеста страниц. Длинные книжные полки, не имеющие конца, уходили вглубь библиотеки. Ведущая в центр дорожка, выложенная искусно выполненной плиткой, упиралась в круглый стол, за которым сидело несколько одетых в белые накидки людей. Хранители книг, как их здесь называли, сновали и между полок, приводя их в порядок и делая замечания нерадивым ученикам. Сапфира прошла к столу. Хранители книг поднялись со своих мест и низко поклонились.

— Мне нужен Старший Библиотекарь. Немедленно позовите его, — властным голосом приказала принцесса. Через пару минут пришел тот самый худощавый парень в короне из веток и перьев. Он поклонился принцессе и недоверчиво посмотрел на путников.

— Моя госпожа, им нельзя здесь быть.

— Они со мной. Мы пришли за осколком.

Старший Библиотекарь провел путников сквозь тайные тоннели под Спессартиной, расходящиеся в разные стороны, пока они не пришли к небольшой округлой комнате. В центре комнаты под хрусталем лежал осколок, сияющий красно-бардовым светом.

— Симилом, — с придыханием произнес Библиотекарь, открывая хрустальный ларь. – Осколок, хранившийся в тайне от всех. Ваш отец, стремясь защитить вас и свой народ, спрятал его под великой библиотекой, рассказав о нем лишь Старшему Библиотекарю. Старик умер и теперь я – хранитель царских тайн.

Сапфира протянула руку к осколку. Ладонь наполнило приятное тепло, расходящееся по телу волнами. Смирение и борьба вихрем ударили в мозг, сражаясь в нем, как два диких зверя на поле битвы. Девушка выдохнула и спрятала осколок за пазухой. Последний найден, осталось лишь дождаться Затмения.

VI.

Гиппокамп несся по волнам на полных парусах. Высоко стоящее солнце уже покрылось серой дымкой. Море взволнованно хлестало фрегат по бортам, будто пытаясь отговорить от задуманного. Заброшенный маяк приближался. Острие шпиля Иглы упиралось в само небо, а покрытые мхом и водорослями камни совсем не разъелись соленой морской водой. Фрегат остановился в нескольких метрах от маяка, опасаясь сесть на брюхо на каменистом дне. Спустившуюся на море лодку по очереди заполняли те, на чью долю выпало спасти этот мир. Римин пожелал удачи, оставшись ждать их возвращения на корабль.

Доплыв, Мортем вытащил лодку на каменистый берег и поднял взгляд в небо. «Выше, чем Аргентум» пронеслось в его голове. Солнечные лучи скрылись, растворившись в поднявшемся тумане. Игни с помощью Натана открыл заржавевшие двери маяка и увидел внутри лестницу, облепленную ракушками и иными уже дохлыми морскими гадами, ведущую на самую вершину. Идти наверх предстояло долго.

Сердце предательски волнительно стучало. Руки покрылись потом. Это ощущал каждый, кто нес осколок к алтарю. Мысли о том, что артефакт придется отдать, больно скребли на душе. Натан просунул руку в одежду и нащупал Сугнитом. Он первый, кому достался осколок, и он дольше всех носил его рядом с сердцем, оберегая ценой своей жизни. Осколок с каждым шагом все больше нагревался. Стекло, дающее силу знаний и кидающий в болото невежества. Что же выбрал наемник?

Сапфира остановилась, быстро закопошившись в одежде. Симилом горел красным огнем и обжигал нежную кожу. Девушка зашипела и завернула осколок в тряпки. Он так долго оберегал Россыпь от войн, что теперь принцесса страшится представить свою родину без него. Садрис, ее отец, долгое время выбирал смирение, когда мог выбрать борьбу. Острова могли бы вернуть свою истинную родину, возродить реликвии, похороненные на Огненном Великане. Грудь защемило от осознания упущенных возможностей, а на глазах проявились слезы. Неужели все утеряно?

Замыкающий цепочку идущих к вершине Мортем погрузился в раздумья. Будь у него осколок раньше, может, Лейна бы и не совершила такой ужасной ошибки? Вдруг мир, покоренный им, оказался бы процветающей империей? Кратиом, дарующий сон, гипнотизирующий даже драконов и очищающий разум владельца, впился в мертвое сердце некроманта. Обитающая внутри смерть знала, что осколок – неотъемлемая ее часть, и оттого яростно пыталась его оставить себе.

Не унимался и ящер в идущем самым первым из всех Игни. Ступени лестницы казались дракону не покоряемыми, но он шел, шаг за шагом приближаясь к вершине и своей слабости. Каким он останется, отдав осколок? Сумеет ли справится с проснувшейся внутри жестокостью, так присущей грозным ящерам? Фульгур и Аурис всегда сдерживали ярость своих зверей, и подвергли народ драконов изгнанию. О’Каритом, пробуждающий милосердие и возбуждающий жестокость, казался, самим сердцем дракона, вынужденного всегда биться за равновесие меж двух сторон.

Крилл внезапно остановился. В маленьком окошке маяка он заметил, как мир постепенно накрывает тьма. На его лице появилась слабая улыбка. Неужели это конец? Закончатся страдания и ученый утолит жажду тоски по единственному родному человеку? Он помнил последний сон и был единственный, кто не держался за осколок мыслями.

Поднявшись наверх, Игни увидел, как солнце пропадает. Свет исчезал все больше с каждым мгновением и в этой темноте тусклым светом горели надписи на алтаре.

— Мы добрались, — выдохнул ученый и достав осколок, первым положил его в круглую выемку на алтаре.– Осталось ждать и смотреть, как мир погружается во тьму.

Сапфира зажгла факел и подошла к краю. Чистое небо без единого облака становилось темным, как ночь. Подошедшие к ней хранители подняли головы, наблюдая за кончиной привычного им светила. Темный круг закрыл солнце полностью. Светящийся ореол оставшихся по краям лучей потускнел. В наставшей темноте на небе промелькнула тень. Сверкнули клыки. Солнце дрогнуло, море под маяком зашумело, разбивая становившиеся все больше и больше волны о камень. Поднявшийся ветер едва не затушил огонь факела и растрепал волосы девушки. Вдалеке сверкнула молния.

— Вот и конец, — нервно выдохнул Игни.

Из солнечного круга, разливаясь по небу, переливаясь всеми цветами, потек огонь. Солнце треснуло и разбилось на миллионы осколков, разлетевшихся по небу, ни один из которых не достиг земли.

— Все. Мир погрузился во тьму. Надо быстрее возрождать наше светило, — Крилл отошел от края. Его лицо в свете факела выглядело крайне обеспокоенно. Натан достал Сугнитом и положил на алтарь. То же проделала и Сапфира. Стоявшие у края Игни и Мортем не спешили.

— Он не уходит.

— Да.

— Что же он ждет?

Дракон и некромант переглянулись, а затем одновременно посмотрели на алтарь. Сердце сжалось от осознания и пришедшего с ним ужаса. Мортем достал Кратиом и… ничего не почувствовал! Смерть покинула его, он более не владеет ей.

— Я больше не владею магией, — нервно выдохнул он. – И не смогу помочь.

— С чем помочь? – отозвался Крилл, — вам нужно всего лишь положить осколки на алтарь. И чем быстрее, тем лучше.

— Море бушует, — заметила Сапфира, — близится буря. Не знаю, выдержит ли ее Игла. Скорее!

— Зверь еще не ушел. Он ждет.

— Что ждет? – недоумевая, спросил наемник.

— Осколки. Последние капли солнца.

— Что за бред? А может, ты решил оставить его себе? – Натан вынул короткий меч из ножен. Игни растерянно выдохнул и поднял взгляд в небо, по которому скользила тень.

— Мортем прав. Его нужно убить.

— Что? Нет! – неожиданно даже для себя выпалил Крилл. – Он не уничтожит осколки!

Стоящий рядом Натан сделал шаг вперед.

— Зверь не помеха. Клади осколок на алтарь, нежить, и может быть, выберешься отсюда.

Ошарашенный Игни смотрел то на ученого, то на наемника, то на принцессу. Неужели они, все вместе, задумали окончательно погубить этот мир? Игни оскалился. Осколок придал ярости силу.

— Что он обещал тебе?! Что зверь тебе обещал?! Отвечай!

— Только он и есть истинная магия этого мира! Зверь возродит древних магов, отдаст им власть, что дарована самим солнцем и им же отнята! – зарычал в ответ Натан. – Кладите осколки и закончим все это!

Игни достал меч, но на его руку легла рука Мортема.

— Нет. Твое дело там, — он качнул головой вверх и протянул осколок Игни. Дракон взял его, ощущая, как Кратиом стал воздействовать на него, очищая разум и даруя понимание происходящего. Игни в один момент перешагнул через край, падая вниз, а через мгновение перед лицами хранителей пронесся пылающий огнем ящер.

Мортем достал меч. Хоть и магия покинула его, это еще не значит, что он слаб. Сапфира достала копье и направила острие на Натана.

— Что же еще осталось ожидать от разбойника, убивающего за деньги!

Натан взревел и нанес удар по девушке, но та ловко увернулась. Крилл тем временем достал металлическую трубку и навел ее на факел. Из трубы полилось пламя длиной в пятнадцать сантиметров. Мортем перекатился в сторону, закрываясь от огня и махнул мечом, но не попал по ученому.

Игни взмывал все выше. Ярость и жестокость кипели в нем невероятным огнем, так долго удерживающимися человеческой натурой. Дракон вытянул лапы вперед, готовый вонзить когти в плоть зверя и разорвать того на части. Приближающаяся тень росла. Совсем скоро она закрыла собой оставшееся небо. Перед Игни выросла пасть, клыки которой были высотой в пару метров. Пасть лязгнула зубами возле дракона, но Игни ловко увернулся. Взмахнув крыльями, он взлетел повыше и оказался напротив огромного, оранжевого глаза с черным зрачком. Когти прошлись по нему, заставив волка взвыть от боли и зажмуриться.

Огромная голова зверя развернулась. Сбоку возникла когтистая лапа. Она пронеслась в нескольких сантиметрах от дракона, едва не сбив его, как надоедливую птичку. Игни нырнул вниз и облетел зверя, оказавшись перед вторым глазом. Дракон набрал полные легкие драконьего пламени и выдохнул его мощной струей. Шерсть на звере загорелась, волк заревел и заметался по небу, пытаясь потушить все дальше разгорающееся пламя. Догнав волка, Игни впился ему когтями в грудь и вцепился острыми зубами в шею. В горло потекло пламя самого солнца вместо крови. Оно нестерпимо жгло, но зубы все сильнее смыкались на шее зверя, пока тот не пал, закатив глаза.

Огромная волна ударила в маяк. Игла пошатнулась, заставив потерять равновесие всех, кто находился внутри. На край приземлился дракон. Схватившись за камень когтями, он навис над лежащими на полу хранителями. Его пасть яростно оскалилась, из нее кусками капало переливчатое пламя павшего солнца. Глаза сузились, а из горла послышался утробный рык. Грудь наполнилась пламенем. Все, кого он видит, заслуживают смерти, и Игни сожжет их. Дракон раскрыл пасть, готовясь выпустить ярость наружу.

— Стой! – отчаянный крик Мортема заставил Игни немного приостановится.

— Не надо! Ты победил! Оставь осколки в алтаре! Возроди солнце! Больше ничего не важно!

Дракон повернул голову в сторону бывшего некроманта. Именно он, уничтожая своих же собратьев, привел к самой черной главе истории в этом мире. Игни наклонился к лежащему Мортему.

— Стой! – послышалось с другой стороны. Сапфира, наглая обманщица, притворявшаяся все это время обычной воительницей. Она долго втиралась в доверие к дракону, но его так просто не проведешь. Она ответит за свой обман. Игни повернул голову в ее сторону. Огромный глаз ящера вперился в испуганную девушку. Дракон пододвинулся вперед, чтобы его острые зубы схватили эту нежную плоть, как внезапно осколки, спрятанные в чешуе на груди, притянулись к остальным. Жестокость в один момент улетучилась, захватив с собой ярость. Игни обернулся в человека и пал на колени, обессиленный борьбой. Мортем кинулся к дракону.

Алтарь невыносимо ярко засиял. Осколки, соединившись в одно целое, превратились в огненный шар, медленно поднимающийся вверх. Достигнув неба, шар принялся разрастаться, изгоняя тьму из самых дальних уголков мира. Море под маяком успокоилось. Ветер утих. Мортем взял в руки лицо дракона, смотря на казавшегося ему всегда слабым мужчину.

— Не думал, что столь большая сила может быть в человеке. Бороться с таким драконом – не каждый рыцарь сможет.

Игни устало улыбнулся. Некромант знал, сколько сил нужно, чтобы бороться с самим собой. Он открыл рот, чтобы сказать о победе, как внезапно грудь Мортема проткнуло копье. Морт опустил голову, смотря как металлический наконечник торчит из его ребер и как наполняется кровью его одежда.

— Наконец-то я исполнила свой долг, — стоявшая позади Сапфира вытащила копье. Лицо Мортема исказила боль. Он ощущал ее ранее. Он упал, смотря в голубое небо, озаряющееся солнечными лучами и ощущая, как силы покидают его.

Игни прищурился. Солнце ласково облизывало чешую дракона, а крылья обдувал попутный ветер. Сделав взмах, он прикрыл глаза от наслаждения полетом – свободой, что дарована только его расе. Он возвращался домой.

Хранителям удалось сохранить жизни драконов и людей. Залечившая раны Игни Сапфира осталась в Янтарном дворце. Принцесса готовится взойти на престол вместо своего отца. Натан и Крилл пропали, а тело Мортема так и не нашли, ведь Игла снова погрузилась в морские пучины.