Затмение

Фрагмент 1

Какая неимоверная скука! Ни тебе балов, ни модных лавок, ни даже приличного общества. Ну, с кем, скажите, можно общаться приличной женщине в этой забытой Всевышним дыре? С погрязшими в хозяйстве жёнами сельских рыцарей, такими же неухоженными и неопрятными, как этот окружённый дикими лесами недостроенный городишко? С крестьянками, роющимися в своих огородах, пока их мужья стучат топорами или укладывают камни в стены медленно растущего замка? Или с проститутками, квартал которых вырос прямо на берегу реки? Хотя, конечно, многие из последних выглядят, порой, куда приличнее и первых, и вторых. Но не позорить же честь старинного рода подобными подругами! И какого чёрта Левона потащило в эту глушь из столицы?!

Эстер, ещё четыре года назад бывшая первой фрейлиной при дворце Его Величества, с тоской взирала в окно небольшого двухэтажного домика, расположенного всего в сотне метров от главной площади. Бывшая первая фрейлина…

Да, Карина оказалась верна себе, и не простила жгучей черноволосой красавице того, что та положила глаз на её избранника! Отомстила! Через шесть лет, но отомстила! Ведь могла бы запросто сказать, что нуждается в услугах давней подруги, и никуда бы Левон со своей блажью не делся, остался бы, как миленький, в Кроне. И не пришлось бы ей, настоящей звезде Двора, тащиться вслед за сбрендившим супругом за сотни вёрст от столицы!

А как иначе назвать, если не сбрендившим, этого идиота, вбившего себе в голову, что молодая жена может и потерпеть ради того, чтобы он получил должность Лорда-мэра с перспективой графского титула? У него, видите ли, великие планы на будущую карьеру! А о жене он подумал? О том, что она в этой дыре вынуждена бесславно растрачивать свою молодость и красоту, подумал? Будь проклят тот день, когда она, Эстер Амин-оглы, согласилась выйти замуж за этого безмозглого придворного щёголя!

Поначалу всё было, конечно, очень даже неплохо. Блестящая пара – фрейлина и рыцарь из личной стражи короля – наслаждалась вниманием Двора. Барон и графиня – они были желанными гостями в каждом приличном доме. Особенно после того, как принцесса Карина подмяла под себя стареющего отца, больше всего на свете боящегося потерять свою непутёвую дочку и дрожащего над внуком. А потом в Левона будто бес вселился: он загорелся идеей стать правителем нового города. Нет, не так. Нового Города. Оба слова с заглавных букв.

Она вначале отнеслась к этой мечте муженька с иронией, надеясь, что вскоре блажь выветрится. Но тот, на удивление, не только не остыл к идее добиться такого же наследного титула, как у супруги, но и погряз в дворцовых интригах, призванных доказать герцогу Парнскому и Драгонскому, что именно Левон справится лучше всего с управлением Нового Города.

Эстер невольно вздохнула, вспомнив лицо Героя, схватку которого с сотником Хордом на ристалище до сих пор до сих пор считают непревзойдённой.

В уговорах Левона не помогли ни слёзы, ни угрозы родить ребёнка и остаться в Кроне навсегда. А когда речь дошла до назначения правителя города, мерзавка Карина с лёгкостью отказалась от неё, и ребёнка пришлось рожать уже здесь, на берегах реки Разбойница.

Никакой любви к Левону у неё не было и в помине. Если быть честной с самой собой, то она согласилась выйти за него замуж только для того, чтобы не вылететь из окружения принцессы ещё раньше, после того, как её лучшая подруга Лилит упрекнула Эстер, что неприлично так краснеть, когда Эрг обращается к ней. Тогда первая фрейлина от досады и закрутила флирт с Левоном, ошалевшим от такого счастья. Для неё это был явный мезальянс, но где же на всех графинь набраться графов? Лилит только недоверчиво хмыкала, слушая дворцовые сплетни об этом романе, но Эстер согласилась выйти замуж за Левона, как только он сделал предложение. Назло подруге. А поскольку не было любви к Левону, бывшая светская львица довольно сдержанно относилась и к сыну, родившемуся почти четыре года назад, когда здесь на побережье Разбойницы стояло всего полсотни домов, несколько бараков для рабочих и лишь фундамент будущего замка.

Замужество, роды и вскармливание малыша не только не испортили её фигуру, чего панически боялась Эстер, но даже позволили похорошеть и превратиться в предмет обожания половины мужского населения Нового Города. Она чуть раздалась в бёдрах, и без того привлекающая внимание грудь добавилась в объёме, но талия осталась практически такой же тонкой, как и была. А внимание к ней со стороны бесящихся от вожделения неженатых и даже женатых мужчин, которых она ради развлечения провоцировала своими откровенными нарядами, приводило ревнивого Левона в настоящую ярость.

Нет, большего, чем комплименты и плотоядные взгляды, она в отношении себя никому не позволяла. И уж тем более – сальных намёков и откровенных предложений. Впрочем, была в этом не только её заслуга, но и страх перед мужем, обладающим очень немалыми полномочиями и реальной властью. Хотя в постели с ним Эстер особой страсти не проявляла, чаще просто имитируя эту страсть, но и других претендентов на то, чтобы её проявить, среди постоянных жителей города не видела. Будь Новый Город по населению хотя бы с четверть Крона, она нашла бы с кем наставить рога Левону. Но только не в этой деревне, где каждый знает не только друг друга, но и что происходит в его доме!

Преимущество в жизни здесь было ровно одно: время от времени сюда проезжал тот, за кем бы она помчалась, не задумавшись ни на секунду, хоть за край света. Приезжал один, без Карины, которую держали в столице пятилетний сын – наследник престола, всё чаще болеющий отец и собственная проблема со здоровьем.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

Высадка на остров Каменный началась с катастрофы.

Западный пролив, посреди которого корабль, на котором отряд Эрга отправился в пиратское логово, подобрал из полузатопленной лодчонки Кор, проходили в непогоду. Дождь и ветер час от часу только усиливались, сменившись к следующему вечеру настоящей бурей. Посудину швыряло и било волнами целые сутки, и лишь к следующему вечеру шторм утих. Но выяснилось, что обшивка не выдержала натиска стихии, и в трюме появились течи.

Утром, когда взошло солнце, штурман выяснил, что корабль снесло едва ли не к побережью Геммы, и теперь нужно было идти не на юг, а на юго-запад. Что возвращаться в ближайший порт для ремонта, что двигаться к заливу, вдававшемуся в северный берег острова Каменный, примерно одинаковое расстояние. Только возвращение раскрыло бы тайный план вторжения в пиратскую вотчину, и юный герцог принял решение идти к острову, борясь с поступающей в трюмы водой. Благо, ветер, сменившийся с северо-западного на западный, позволял идти довольно быстро. Но именно этот ветер и привёл к беде, раскачав на море нешуточную зыбь.

Будь море гладким, полоску рифов проскочили бы без проблем даже при несколько увеличившейся от набранной воды осадке. Проскочили бы, выбросили корабль на песчаный берег залива, а там уже помогли бы морякам заделать течи. Не будь течей, всё бы обошлось, даже не чиркнули бы по этим камням: промеры глубины, обозначенные на пиратской карте, говорили, что запас осадки составлял не меньше метра. Но на длинной волне, нагнавшей посудину, нос поднялся, а корма резко просела из-за перелившейся назад воды в трюме, и деревянный руль с треском зацепил за подводные камни.

Обломки от разбитого руля тут же всплыли на поверхность, а корабль, потерявший управление, понесло дальше. Паруса немедленно убрали, только проблемы управляемости это не решило, и оставшиеся два километра он преодолел… мягко говоря, как щепка в проруби. А выгружаться пришлось в полосу прибоя, рискуя быть либо захлёстнутыми мощной зыбью, либо раздавленными качающимся на днище, как неваляшка, кораблём. Собственно, так и потеряли трёх человек, а корпус получил ещё несколько пробоин о камни, торчащие из песка.

Чтобы было понятно, остров Каменный, издавна служивший пристанищем пиратов, имеет форму песочных часов, вытянувшихся с востока на запад, и лежит неподалёку от Западного континента, примерно на широте устья Разбойницы. Место очень удобное для набегов на побережье Геммы и грабежа судов, курсирующих вдоль побережья, и флот королевства давно точил зубы на пиратский остров. Но проблема была в том, что фарватер, по которому можно войти на рейд Порта Форчун, слишком извилист. Атаковать пиратский город с моря пробовали не единожды, но, потеряв два-три корабля на прибрежных рифах, непременно отступали. Блокада тоже ничего не давала, поскольку уже пару столетий в горных долинах острова трудились сотни рабов, возделывавших поля, и пираты не испытывали недостатка в продовольствии. После штормов блокаду приходилось снимать, и джентльмены удачи снова выходили на промысел.

С пиратами вели активную торговлю контрабандисты, и, в общем-то, это было довольно выгодно для королевства, поскольку через них поступали некоторые товары, добыть которые можно было только на Западном континенте. С его населением, геммцы впервые столкнулись ещё во времена Короля Артура, когда Уллис Дарк напал на Верк вместе с дикарями, приплывшими через пролив на больших лодках. Их перебили практически поголовно, но с тех пор появление на Западном континенте потомков пассажиров и экипажа космического корабля, опустившегося на планету после аварии, стало смертельно опасным занятием. Их попросту уничтожали те, кто жил на континенте. Не лезли сами в Гемму и Нордию, но и не терпели чужаков у себя. Единственные, кому изредка удавалось что-либо привезти из-за моря, были пираты с острова Каменный. Они регулярно организовывали набеги на соседний континент, гибли на нём десятками, но спустя несколько месяцев восстанавливали свою численность за счёт тех, кого удавалось завербовать в Гемме и Нордии.

Не служил помехой их рейдам и довольно узкий пролив между континентами, обычно патрулируемый королевским флотом, но эта игра в кошки-мышки была хорошо знакома обеим сторонам, и взаимная борьба шла с переменным успехом. В общем-то, к пиратам в Кроне относились как к неизбежному злу. Не очень досаждающему, хотя и неприятному.

Всё поменялось этой весной, когда в ходе отражения пиратского нападения на герцогство Расс выяснилось, что нордийцы создали с пиратами тайный союз против Геммы, угрожающий королевству большой войной с северным соседом. Нордийские рыцари на пиратских кораблях предприняли не только рейд вверх по Разбойнице, но и пытались напасть на монастырь, где якобы на послушании находилась принцесса Карина.

Королевский Совет пришёл к выводу, что присоединение Каменного острова к Нордии приведёт к тому, что соседи, живущие за Северными горами, потребуют свободного мореплавания через пролив, чтобы метрополия могла общаться с отдалённой территорией. Разрешить его – значит позволить нордийцам накопить силы и со временем атаковать самое дальнее геммское герцогство Расс. Не разрешить – значит позволить Нордии разорвать соглашение, ограничивающее численность флота, и вскоре ввязаться в войну.

Решение проблемы предложил юный герцог Парнский и Драгонский Эрг Донито: пока союз был ещё тайным, под предлогом борьбы с пиратами захватить Каменный остров, и таким образом лишить Нордию плацдарма для нападения на отдалённые территории Геммы.

Главную ударную силу геммского воинства составляли конные рыцари, не очень-то приспособленные к организованным боевым действиям в пешем строю. Высадить с моря вместе с ними коней было проблематично из-за того, что почти везде берег был слишком крут, и крошечные пляжики непременно упирались в скалы либо горные кручи. Единственная пригодная для этого бухта, помимо гавани Порта Форчун, располагалась в самом узком месте острова прямо напротив пиратского гнезда. Но чтобы попасть к Порту, нужно было перевалить через горный хребет, также недоступный для конницы.

Могли это сделать только воины, прошедшие специальную подготовку и изначально привычные к пешему бою. Точнее, диверсанты, способные биться в одиночку и мелкими группами. В течение месяца герцог готовил специально отобранных юных воинов по программе легендарных Чёрных Рыцарей, таинственного ордена, созданного его отцом, но почти поголовно погибшего в ходе междоусобицы, развязанной заговорщиками, поддержанными Нордией. И вот попытка высадки сотни в бухте на севере острова закончилась бедой – гибелью корабля и трёх человек.

Надзирателя звали Вонючка. В одной из схваток на море пострадало его мужское достоинство, после чего пират быстро превратился из обычного человека в жирную, заплывшую салом тушу. Скакать по палубе с ножом или кривой саблей он уже не мог, и поэтому нанялся на ферму к одному из городских богачей, Тэссу Гордону, присматривать за рабами. А поскольку из-за своего лишнего веса он потел от любого движения, от него вечно разило кисловатым запахом застарелого пота. Отсюда и пошла кличка, давно уже заменившая ему имя.

То, что промокший насквозь человек-пузырь едва передвигал своими слоноподобными ногами, было на руку высокому измождённому парню в лохмотьях, из-под которых местами выглядывали грязные бинты с застарелыми пятнами крови. Он сам еле волочился за Вонючкой, и будь надзиратель более проворный, не избежать новому рабу Тэсса Гордона плётки. А так он плёлся себе, нога за ногу, вслед за кастратом, почти не напрягаясь.

Почти – потому что мог, конечно, чуть-чуть прибавить скорость, но в таком темпе не прошёл бы и километра, просто свалился бы. А что вы хотите от человека, всего несколько дней назад вставшего на ноги? В другое время его бы просто вышвырнули за борт на корм акулам, но времена для Порта Форчун были тяжёлыми. Ушли с нордийцами на Разбойницу и не вернулись два корабля. Третий, усиленный рыцарями, прибывшими из Лайна, пропал во время похода к побережью герцогства Рантон. Зачем нордийцы послали его туда, где море просто кишит геммскими военными кораблями, так и осталось тайной, поскольку ни один человек из его команды так и не вернулся. Где-то задерживался ещё один, отправившийся к Западному континенту. А тот, который подобрал раненого парня в море, привёз из набега на герцогство Рив всего лишь шесть пленников. Если считать вместе с ним, чуть живым от многочисленных ран, голода и обезвоживания.

Пятерых, проданных на невольничьем рынке, сразу же отправили на работы, а за него, как за полутруп, Гордон заплатил сущие гроши и оставил отлёживаться в подвале своего дома. И вот теперь, как только пленник поднялся на ноги и смог ходить, его погнали на ферму.

- Ну что, «рыцарь», не сдох ещё? – заржал над своей шуткой Вонючка. – Сядь, посиди, пока я отдыхаю. Нам ещё топать да топать! Откуда только ты взялся ты на мою голову?

Парень, пошатываясь от слабости, шагнул в тень и опустился на придорожный камень метрах в двух от Вонючки, принявшегося, как опахалом, гнать на себя воздух своей шляпой. Руки пленника были связаны верёвкой, конец которой крепко держал надзиратель. Ноги тоже спутаны верёвками, но не плотно, а наподобие того, как стреноживают коней: мелкими шагами идти можно, а вот бежать никак не получится.

- На коленях руки держи! – рявкнул надзиратель, заметив, что новый раб, пытаясь усесться поудобнее, решил помочь себе спутанными запястьями. – Не хватало мне ещё, чтобы ты верёвки перетёр и сбежал!

- Да куда уж мне бежать! – подал голос парень. – Шагом бы дойти и не помереть!

- Это, хе-хе, верно! – с довольным видом засмеялся бывший пират. – И учти: свалишься по дороге – прирежу сразу, чтобы не возиться.

- Не пугай! Одни уже пытались прирезать. Я, хоть и чуть живой, да вот он. А где они?

- Дерзкий ты больно, «рыцарь»! Ну, ничего, и не таких обламывали! А ну, встал и дальше пошёл!

Хорд чувствовал себя очень плохо. И виной тому было не только и даже не столько сотрясение мозга после позорного удара ногой, которым его сразил этот сопляк. Он бы намного спокойнее принял поражение от кого угодно, но не такое и не от этого человека. Ведь бой есть бой, даже на ристалище, и от любого бойца, даже самого лучшего, может отвернуться удача. Но даже если бы он всю свою оставшуюся жизнь не терял статуса лучшего бойца королевства, ему бы всю жизнь припоминали то, как его, будто паршивую собаку, свергли с пьедестала пинком. Не образно выражаясь, а буквально. Не говоря уже о том, что проклятый щенок превратил его из будущего триумфатора и правителя герцогства в изгоя, бесправного бродягу, которого, если он снова появится в Гемме, вправе убить любой.

Сэмми успел довезти бывшего сотника к дому, который снимал Барц, до того момента, когда нордийский «купец» со своими помощниками сбежал в порт. «Гук», увидев Хорда, брошенного поперёк седла, даже изменил своей привычке улыбаться всегда и всюду, задумавшись, что делать с этим отработанным материалом. Но потом рассудил, что ему ещё могут пригодиться таланты сотника:

- Вези его за нами!

И вчерашний половой, спасённый Хордом от кулачищ пьяного Милка, послушно пристроил коня со стонущим сотником в хвост кавалькады, направляющейся в порт.

Барц во время плавания пару раз заглядывал в каюту к больному сообщнику, но тот был не в состоянии что-либо обсуждать, и по прибытии в Порт Форчун нордиец щедро оплатил комнату в гостинице для сотника, куда того перенесли с пристани. Хотя нордийский агент и был недоволен тем, что человек, на которого он возлагал большие надежды, так расклеился.

Спустя две недели после прибытия на Каменный, он снова заглянул к Хорду, но обнаружил того в невменяемом состоянии: как только у того прошли головные боли, он запил и не просыхал уже четвёртые сутки. За это Сэмми не просто получил нагоняй, а вечно улыбающийся вдохновитель идеи свергнуть герцога Расского, не переставая улыбаться, пообещал продать парня в рабство, если тот позволит хозяину выпить ещё хоть бокал вина.

Подручные Барца выволокли сотника на улицу и полчаса обливали холодной водой, пока он не пришёл в себя. После этого Барц утащил нетвёрдо стоящего на ногах Хорда в номер, и оттуда долго слышался ор, изредка перемежаемый пьяным бубнением. Но выволочка подействовала, и теперь Хорд просто лежал в постели, угрюмо глядя в потолок и не реагируя на любые попытки Сэмми хоть как-то растормошить своего господина.

Спустя неделю Барц явился с новым визитом.

- Ты слышал, что произошло недавно на ферме Тэсса Гордона?

- А кто такой Тэсс Гордон, и почему что-то произошедшее в его хозяйстве должно меня заинтересовать?

- А что ты вообще слышал из местных новостей?

- Ничего. Я не выхожу из номера.

- А зря. Так вот, Тэсс Гордон, крупнейший производитель продуктов на всём Каменном острове, недавно купил на рынке одного полудохлого раба, подобранного в море. На острове сейчас большие проблемы с рабочей силой, и ему пришлось заплатить за этого доходягу, как за двух здоровых мужчин. Новый раб кое-как оклемался, и его отправили на ферму. А через три дня он убил охранника, захватил оружие, освободил ещё полтора десятка невольников, и теперь наводит ужас на окрестности, нападая на соседние фермы и освобождая таких же, как он.

- Мне наплевать на какой-то местный бунт рабов. Как и на всех здешних тэссов гордонов.

- Но не в этом случае. Я навёл справки, и оказалось, что когда этого предводителя восстания подобрали в море, на нём были разнобойные доспехи. Некоторые с клеймами мастеров из Норда, а некоторые – изготовленные в Рассе.

Хорд рывком поднялся с постели.

- И что ты этим хочешь сказать?

В глазах сотника загорелся кровожадный огонёк.

- А ещё я выяснил, что этот человек – не из тех людей, кто уходил в Расс вместе с советником Отгаром…

Фрагмент 2

- Рыцарь, они ищут тебя.

Огромный мужчина лет сорока, бывший дровосеком до того, как его захватили пираты, оттирал свой топор от крови. Его десяток только что вернулся с крошечной фермы, где пытался освободить работавших там семерых рабов, пятерых мужчин и двух женщин. Но вместо двух надсмотрщиков, вооружённых обычно дубинками и ножами, наткнулся на полтора десятка всадников с мечами. Шестеро из десятка нападавших остались лежать на поле, а из уцелевших, успевших скрыться в лесу, лишь он один вернулся целым.

- А ты откуда знаешь?

- Я прятался в кустах, когда их предводитель орал на Игги. Парню рассекли голову и ранили в ногу, так что он не сумел убежать. Их главарь требовал, чтобы Игги рассказал, кто ты такой, и сколько нас в лагере. Не где тебя искать, а сколько нас в нашем лагере. И это не какой-нибудь надсмотрщик или пират, это самый настоящий рыцарь.

- Нордиец?

- Нет, геммец. У него был геммский щит.

- Ну, это ещё ничего не значит! Щит мог быть и трофейный.

- Не думаешь же ты, что я свой родной нордийский говор спутаю с геммским! Игги плюнул ему на сапог, и рыцарь принялся пинать парня. А когда тот потерял сознание, приказал вздёрнуть его на воротах фермы. Он был просто в бешенстве из-за того, что потерял двоих убитыми и ещё двоих ранеными.

Высокий молодой человек, костлявый после недавно перенесённого голода и многочисленных ранений, похлопал лесоруба по плечу.

- Жаль ребят. Но нам, похоже, действительно надо уходить, если на нас охотиться начали. Как говорил мой бывший командир, «неосторожный охотник сам легко превращается в дичь».

- Так охота-то на нас!

- Поэтому нам и нужно добиться того, чтобы охотники на нас превратились в нашу дичь. Предупреди людей, что мы через час снимаемся и уходим. И это… Есть среди наших бывшие охотники?

- Ты думаешь, что лесоруб, когда на месяц уходит на работу, питается одними корешками? Я из лука умею бить не хуже, чем топором махать!

- Вот и хорошо. Собери через полчаса тех, кто охотиться умеет. Посоветоваться нужно.

Альберт Хорд уже третий день носился с полусотней пиратов, которым пообещали по серебряной монете за каждого убитого бунтовщика, по три за пойманного живьём и десять золотых за живого или мёртвого их предводителя. В течение двух первых дней его отряд видел лишь трупы надзирателей и хозяев ферм. На некоторых из этих ферм уцелела прислуга. Именно расспрашивая этих женщин, многие из которых не сбежали с бунтовщиками из-за малолетних детей или беременности, он выяснил, что восставшие медленно перемещаются от города на запад, методично налетая на мелкие фермы днём, а на те, что покрупнее, под утро.

Ещё больше сведений дал раненый, которого удалось обнаружить в доме для прислуги. Он пытался выдать себя за пострадавшего при нападении восставших рабов, но управляющий фермой, приехавший вместе с отрядом сотника, тут же узнал в нём свинаря, которого недавно видел в хозяйстве своего приятеля. Под пыткой тот признался во всём и рассказал, не только куда запланирован завтрашний набег, но и где следует искать лагерь бунтовщиков.

Жизнь этим он себе не спас, зато позволил Хорду устроить засаду. Не ради того, чтобы дать своим людям возможность заработать деньги, обещанные за головы ублюдков. Ради того, чтобы проверить, правду ли рассказал пленный. Теперь же, после того, как мешочек сотника облегчился на пять серебряных монет (единственного оставшегося ненадолго живым взял он сам), можно было собирать весь отряд вместе и идти туда, где должен располагаться лагерь.

Сборы затянулись часа на три: пока гонцы добрались до ферм, где остановились оставленные «гарнизоны», пока старшие этих групп собрали своих подчинённых в толпу, пока пираты и прочий городской сброд, согласившийся отправиться на охоту за беглыми рабами, подтянулся к точке сбора… Бывший лучший боец Геммы, взбешённый такой медлительностью, сдерживался только из-за того, что никого лучшего, чем эти «вояки» в Форчуне найти было просто невозможно. Поэтому он и погнал людей в горы немедленно, едва все собрались.

Проводником карательного отряда был тот самый управляющий, что выявил на ферме раненого раба. Он и предупредил, что до дозора бунтовщиков идти по тропинке осталось метров триста. Хорд отобрал из отряда шесть человек самых опытных и приказал им обойти заслон справа и слева, чтобы те сняли часовых или, в случае чего, не дали им отойти.

Как потом рассказал один из уцелевших, они с тыла подкрались к камням, за которыми находился дозор. Сквозь кусты им были видны две фигуры, замотанные в рваное тряпьё. Часовые, судя по всему, нагло дрыхли, и их решили скрутить: всё-таки шесть монет вознаграждения – это немного больше чем три! Четверо потихоньку подкрались к спящим и одновременно бросились на них, по двое на одного. А следом раздался душераздирающий вопль: под двумя кучами тряпья, изображавшими спящих дозорных, были густо натыканы в землю острые «рога» от вил. Один человек умер сразу, напоровшись на заострённый стальной прут сердцем, другой, получивший две дырки в животе, тоже был не жилец. Ещё двое отделались более лёгкими ранениями, но и они не годились для дальнейшего преследования.

Происшествие разъярило членов отряда, которые рвались разделаться с беглыми рабами. Хорд оставил на месте происшествия раненых и ещё двух человек, которым поручил похоронить погибшего и отнести раненого в живот куда-нибудь в дом. После чего сорок восемь человек, вытянувшись цепочкой, двинулись дальше в гору по лесной тропе. Не прошли они и двухсот метров, как снова пришлось остановиться. И снова из-за неприятности. Шедший впереди всех пират приподнял низко склонившуюся над тропой ветку, и через секунду отлетел назад: заострённый кол, выпущенный с огромной силой, пробил его насквозь. Это был примитивный охотничий самострел, сработанный из молодого деревца. Его спуск приводился в действие той самой веткой.

Хорд орал, топал ногами от ярости, сыпал страшными проклятиями. Он ещё даже не добрался до лагеря бунтовщиков, а уже появились первые потери. Причём, откуда ждать следующую каверзу, не мог представить даже он.

Он уже не сомневался в том, что никого не найдёт на небольшой полянке возле ручейка, о которой рассказывал повешенный им пленный, но озверевшие пираты требовали идти вперёд, чтобы расправиться с виновными в гибели их товарищей.

- Вперёд, так вперёд, – хмыкнул рыцарь, немного успокоившись.

Пираты рванули в уже недалёкой цели, а он, отозвав проводника и своего слугу Сэмми, переместился из головы колонны в арьергард.

Полянка оказалась истоптанной множеством ног. Пепел в костровых ямках был ещё тёплым, и это говорило о том, что обитатели ушли всего пару часов назад. Большие шалаши, в которых они спали, судя по пожухлым листьям, соорудили дней пять назад. Обыск этих импровизированных жилищ не дал никакого результата. Если не считать ещё одного погибшего, провалившегося в яму с воткнутыми в её дно заострёнными кольями. Яму выкопали рядом с ручьём, и вынутую при этом землю сбрасывали в воду. Потом её прикрыли ветками и травой, некогда служившей подстилкой в другом жилище, а сверху установили перенесённый на пару десятков метров шалаш.

- Эта сволочь, приготовившая ловушку, знала, что мы будем шалаши осматривать! – прорычал Хорд, подойдя к месту гибели своего подчинённого. – Закопайте его в этой же яме, чтобы не возиться с могилой.

Пока исполнялось его приказание, он выслал несколько человек, чтобы они разыскали следы ушедших бунтовщиков.

Те ничуть не скрывались, и широкая полоса смятой травы вышла в полукилометре на ещё одну тропинку, ведущую на север, в горы. Небольшая лужица сохранила следы множества ног, наступивших в неё. Поднятая в луже муть до сих пор не осела, и отряд, несмотря на то, что было уже далеко за полдень, двинулся вслед, надеясь часа через три настигнуть беглецов, среди которых, судя по найденным окровавленным тряпкам, было несколько раненых.

Временный лагерь, куда стаскивали всё, спасённое с гибнущего судна, разбили на опушке леса. Поутру, когда наступило безветрие, ещё раз обыскали посудину, таща с неё уже всё подряд: от слегка подёрнутых ржавчиной ножей, кольчуг и арбалетных болтов, до пропитанных морской водой круп. Хозяйственный боцман «Толстухи Нэнси», как называли погибшее судно, азартно срезал даже леера ограждения, не говоря уже о приволочённых в лагерь бухтах запасных канатов и разложенных для просушки на песке, чтобы не завелась плесень, парусов.

Но возня с корабельным имуществом была прерогативой матросов. Эрг же направил несколько человек прочёсывать прибрежный лес в поисках звериных троп. Ближе к вечеру стало известно, что в трёх километрах к востоку от лагеря течёт небольшая речка. Вблизи побережья никаких троп не нашлось, но само русло реки вполне можно было использовать в качестве дороги. И уходила она, судя по всему, к седловине горного хребта, возвышающегося километрах в пяти от берега.

Эрг, Хлодвиг, Блэк, Карина и капитан погибшего судна Салават Луческу решили, что на берегу вблизи от его остова нужно оставить лишь двоих раненых и четверых наиболее слабых моряков, которые будут лишь задерживать движение по горам. Для них срубили небольшую избушку, а для снятых с судна запасов, материалов, инструментов и такелажа – довольно вместительный сарай. Для ста двадцати человек это оказалось делом нескольких часов. А оставшееся время потратили на подбор и подгонку оружия и одежды, чтобы утром можно было выдвигаться в горы.

Но выход пришлось задержать из-за появившегося на горизонте паруса.

- Может, пронесёт? – понадеялась Кор.

- Вряд ли, - нахмурился Луческу. – Они пройдут вдоль берега всего в паре миль, так что не смогут не заметить «Толстуху».

- Плохо. Не знаю, надумают ли они сунуться сюда, но о том, что на северном побережье произошло кораблекрушение, обязательно расскажут в Порте Форчун, - рассудил Блэк. – И тогда после нашего ухода сюда точно кто-нибудь нагрянет.

- А если привлечь их внимание и выманить на берег, в засаду? – предложил командир отряда.

- И что это нам даст? – хмыкнул Хлодвиг. – Весь экипаж они всё равно не высадят, а когда поймут, что нас много, быстро отойдут от берега. А через несколько дней вернутся с подмогой, когда нас здесь уже не будет. С шестерыми оставшимися, из которых двое не могут сами передвигаться, они справятся в два счёта. Скажите, Салават, сколько хода остаётся этому кораблю до Порта Форчун?

- Я думаю, пара суток.

- То есть через пять суток здесь следует ждать гостей…

Эрг задумался.

- Собственно, это нам даже на руку.

- Это ещё почему? – не поверила его невеста.

- Подумай сама: если мы нападём на тех, кто высадится, и они уйдут, то вернутся с такими силами, чтобы можно было нас победить. То есть минимум вдвое большими, чем у нас. И это же количество убудет среди защитников города. Поэтому я предлагаю всё-таки привлечь внимание команды, как потерпевшие кораблекрушение, а когда часть её высадится, напасть как можно бо́льшим количеством людей, чтобы побольше врагов выманить из города. Капитан, прикажите матросам разжечь на берегу сигнальный костёр, а всем остальным – готовиться к бою!

Пиратский корабль клюнул на приманку. Он чуть изменил курс, и через полтора часа, убрав паруса, встал на якорь в полусотне метров от берега. Пятеро матросов, специально одетых в рваньё, ждали посреди пляжа, угрюмо наблюдая, как движутся к берегу две шлюпки, забитые вооружёнными людьми.

- Двенадцать, – пересчитал Луческу пиратов, сидящих в лодке, воспользовавшись небольшой зрительной трубой в бронзовом корпусе.

Приманка начала отступать к лесу, когда пиратам оставалось до берега метров пять. Увидев их ретираду, джентльмены удачи дружно захохотали и принялись весело перекликаться друг за другом. Но спешить не стали, а вытащили на песок свои посудины и быстрым шагом всей толпой двинулись к кустам, за которыми скрылись «подсадные утки». Им оставалось идти метров тридцать, когда кусты зашевелились, из них полетели стрелы, а на пляж выскочило человек пятьдесят моряков и рыцарей, которым Эрг приказал снять доспехи.

Из высадившихся до шлюпок не добежал никто. А в сторону корабля полетели стрелы из полудюжины луков и пары арбалетов. Уцелевшая часть экипажа пиратского корабля принялась возиться с якорем и парусами, оставив лишь двоих отстреливаться. Когда же посудина развернулась к берегу боком, а её паруса поймали ветер, часть матросов подключилась к перестрелке, а двое или трое затеяли возню со станковым стреломётом.

- Рассыпаться! Отходим к кустам! – скомандовал Эрг, и люди, петляя, бросились прочь от берега.

На корабле взвыли от радости, считая, что поле боя осталось за ними. Стреломёт всё-таки тумкнул, неприцельно послав чудовищных размеров стелу, а с палубы ещё долго слышались проклятия и обещания отомстить.

Лесоруб Секира флегматично водил камнем по острию своего топора, мурлыча под нос какую-то неизвестную предводителю восстания мелодию. Время от времени он косился на командира, который уже минут двадцать махал мечом. За месяц, прошедший с того дня, как Вонючка привёл его на ферму Тэсса Гордона, Рыцарь заметно набрал в весе, и его уже не шатало от слабости. Но всё равно до сих пор не нарастил мышцы до прежнего состояния. И вот теперь он заканчивал свои упражнения, явно превозмогая себя.

Наконец, тяжело дыша, парень опустил оружие и утомлённо уселся на бревно.

- Ты не настоящий рыцарь, - не глядя на командира, резюмировал лесоруб.

- Почему ты так решил?

- Плоховато у тебя получается. Школы нет. Может, и неплохо владеешь мечом, но приёмы у тебя не отработанные, на ходу что-то выдумываешь…

- А я никогда не утверждал, что я настоящий. Я же не виноват, что Вонючка дал мне такую кличку. Я даже догадываюсь, почему. Ты лучше расскажи, что было на тропе.

Секира потрогал остриё топора, но остался недоволен тем, как он выправил зазубрину на нём.

- Мне даже не удалось плечи размять. Чего рассказывать-то? Ну, дошли они до ложбинки, где мы бревно подвесили. Ну, человек пять это бревно смело. А те, кто с тропы прочь кинулись, напоролись на оттянутые стволы с кольями. Ещё пятерым бёдра этими кольями пробило. А когда парни из луков начали стрелять из-за деревьев, они и вовсе назад рванули так, что только пятки засверкали. Я-то за завалом в полутора сотнях метров впереди сидел, так что даже не успел поучаствовать, когда тех скотов добивали… Жаль, одну из абордажных сабель бревном покорёжило, без кузнеца не исправить.

- Ничего страшного. У нас и так теперь хватит оружия, чтобы выбросить колья и вооружиться хоть какой-то сталью.

- Вот именно, что «хоть какой-то», – принялся недовольно чиркать своей каменюкой по топору Секира. – Что дальше-то делать будем? Ночью они вряд ли сюда сунутся, а вот дня через два, когда потери восполнят, наверняка полезут.

Предводитель восставших тяжело вздохнул.

- Уходить будем. Здесь оставаться нельзя.

- Куда?

Командир наклонился к уху Секиры и негромко что-то начал ему рассказывать.

- Сдурел, что ли?

- А теперь меня послушай, – воткнул Рыцарь своё оружие в землю. – У нас сорок два человека. Из них шесть женщин и трое раненых. Далеко мы уйдём, таща на себе троих неходячих? И где, по-твоему, нас каратели искать будут? Вот ты бы на их месте что сделал?

- Не знаю. Наверное, начал бы опрашивать всех подряд, чтобы выяснить, где нас в последний раз видели. А потом послал бы людей прочёсывать лес в тех местах.

- Вот именно. А до этого я бы ещё и вооружённых людей на фермах оставил, чтобы при нападении побольше наших ребят выбить. Так ты возьмёшься возглавить наших лучников, чтобы на какую-нибудь ферму напасть?

Секира почесал затылок точильным камнем. Его лицо выражало большущее сомнение, но, немного поразмыслив, он неохотно кивнул. Мол, не очень-то и верится, но давай попробуем.

Фрагмент 3

Хорд был просто в бешенстве. Не поймав и даже не убив ни одного бунтовщика, за вылазку в лес он потерял тринадцать человек. И ещё семеро, включая Сэмми, у которого стрела с каменным наконечником застряла в предплечье, получило ранения. С каменным наконечником! Сдуреть можно! О такой дикости он, Альберт Хорд, бывший командир первой сотни рыцарей замка Расс, даже и подумать не мог. А эти варварские ловушки?

Закономерно было то, что когда его поредевший отряд на закате солнца вернулся на ферму, где и заночевал, половина уцелевших наотрез отказалась снова идти в горы без увеличения оплаты. К утру сбежало ещё семеро, и Хорд, реквизировав у управляющего лошадь, отправился в город за подмогой.

Барц не стал орать, как это сделал рыцарь, выстроив поутру своё воинство. Он просто улыбнулся своей змеиной улыбкой и язвительно отметил:

- Странно, что тебя Красавчик со службы не выгнал. Тебе же нельзя поручить даже простейшей работы.

Красавчиком в Рассе звали герцога, обожавшего наряжаться в дорогие одежды с нашитыми на них камнями и покорившего в молодости немало дамских сердец. Бывший первый воин королевства пошёл бурыми пятнами от ярости, но нордиец не дал этой ярости выплеснуться.

- Чего ты от меня хочешь?

- Людей, - едва сдержал себя рыцарь. – Минимум сотню. И не этот криворукий сброд, который никто из капитанов не хочет даже в абордажную команду брать, а бойцов, которые не спасуют перед шайкой вчерашних рабов. И денег. Люди отказываются рисковать своими шкурами за одну серебряную монету.

- А чего они хотят?

- Монету за каждый день операции на каждого. Плюс увеличить вознаграждение за каждого убитого или пойманного минимум втрое.

- Ты хочешь сказать, что за каждый день, когда эти бездельники будут тискать рабынь на какой-нибудь ферме, им нужно будет выложить целых сто монет? Не считая твоего… гонорара.

- Именно! Его, кстати, придётся увеличить тоже втрое. Город от этого не обнищает. А не согласятся эти жирные боровы, то пусть сами идут бегать по горным лесам!

- Хорошо, я передам твои слова мэру. Про жирных боровов тоже можно передать?

- Как хочешь! – зло сверкнул глазами рыцарь. – Не забудь только сказать, что эта плата устанавливается с сегодня, потому что я разослал остатки своего воинства по ближайшим фермам на случай, если это сбежавшее быдло надумает напасть на них.

Барц зашёл к нему в гостиницу только под вечер.

- Я привёл твои доводы мэру, и он пообещал посоветоваться с городским советом. Если его члены согласятся на эти условия, то ты получишь и людей, и деньги. Но особо надеяться тебе не стоит: городские богачи, а именно они входят в Совет, очень не любят расставаться с деньгами. Можешь отдыхать до послезавтра.

Но, несмотря на пессимизм Барца, всё решилось положительно. К вечеру второго дня пребывания Хорда в Порте Форчун с запада примчался на взмыленной лошади гонец с известием, что рано утром шайка бунтовщиков напала на имение одного из членов Совета, в пятидесяти километрах от города. Людей для его защиты Хорд не выделял, поскольку их хватило лишь на близлежащие к его «базе» фермы. Племянник управляющего, успевший вскочить на коня, как только первые стрелы сразили надсмотрщика, выводившего рабов на работу, уже издали видел, как поднимается дым от пожара в имении. Дочери хозяина фермы, собиравшейся с подругами в ближайшие дни отдохнуть в сельской обстановке, повезло просто несказанно, поскольку беглые рабы обычно не щадили никого из семей господ.

Следующий посланец, отправленный уже заместителем Хорда, принёс весть о том, что барский дом и дом управляющего сгорели дотла, все надсмотрщики и семья управляющего убиты, а рабы, за исключением двух кухарок и старика-водовоза, ушли вместе с нападавшими в лес, на запад. Десяток, прибывший на место происшествия, проследил путь беглецов только на полкилометра, поскольку соваться дальше в лес они побоялись, памятуя о ловушках, устроенных им во время единственного выхода в горы.

А вот после этого всё завертелось, как по маслу: немедленно нашлись и деньги, и люди. Мало того, оказалось, что в городе существует особая гильдия «гончих псов», как называли на пиратском острове специалистов по поимке беглецов. Немногочисленная, человек тридцать, но весьма и весьма уважаемая.

Кроме полутора десятков специалистов гильдии, удалось набрать чуть больше сотни добровольцев, в число которых вошли не только незанятые «промыслом» матросы, но и всевозможные подмастерья, младшие сыновья лавочников и всё тот же городской сброд, позарившийся на три серебряных в день. Несмотря на протесты «гончих псов» командовать всей этой оравой опять назначили Хорда: слово нордийцев с недавних пор в Порте Форчун весило очень много, а Барца после пропажи Отгара признавали старшим все нордийцы.

Ещё два дня сборов, и эта орава выдвинулась на запад, откуда снова пришли дурные вести о новом нападении беглых рабов.

- Что значит «много», капитан? Десять? Двадцать? Тридцать?

Мэр глядел на только что прибывшего из рейда на Западный континент пирата с откровенной неприязнью. Чёрт возьми, сто двадцать человек он только вчера отправил на запад ловить беглых рабов, которые вместо того, чтобы прятаться в лесу, планомерно уничтожают фермы, усадьбы и имения.

- Мои люди насчитали пять десятков. Двенадцать человек, высадившихся на берег со шлюпок, они перестреляли и перерезали, как кур.

- Не слишком ли много для одного купеческого судна?

- Если на нём плыли какие-нибудь переселенцы, то вполне нормально, господин Кархонен. Судно, судя по тому месту, куда его выбросило на берег, было незагруженное.

- Вот что я вам скажу: хотите добыть новых рабов – договаривайтесь с капитанами кораблей. Я готов выкупить всех, кого вы поймаете. Даже если вы перебьёте половину из тех, кого видели там, на берегу, это окупит ваши затраты. Но постарайтесь всё-таки взять их живьём. Рабы на острове сейчас очень до́роги!

- Да, господин Кархонен, я уже слышал о неприятностях на западе острова...

О неприятностях! Этот обормот называет полтора десятка сожжённых хозяйств и две сотни сбежавших в лес рабов неприятностями?! Учитывая панику, поднявшуюся по всему побережью острова к западу от города и среди богатейших семейств Порта Форчун, это очень большие неприятности! Которые могут стоить ему, высшему должностному лицу острова, его должности.

Конечно, никуда эти жертвы кораблекрушения не денутся из изолированного непроходимыми горами залива на северном побережье, но вместе с паникой сократилось поступление в город продуктов, и сплавить из него ещё две сотни ртов – это значит избежать большого скачка цен ещё и на еду. А к тому времени, когда они вернутся, глядишь, и беглецов переловят.

- И ещё, капитан Дампи. Не побрезгуйте помощью «гончих псов». Местность в тех местах дикая, без них можете кого-нибудь упустить, а это в нынешних условиях – очень большая расточительность.

- Спасибо за совет, господин Кархонен. Думаю, до послезавтра я управлюсь и с разгрузкой корабля, и с подготовкой к этому походу.

Раненых несли на импровизированных носилках, периодически меняясь, чтобы люди поменьше уставали. Четверо волокут носилки в гору пятнадцать минут, после чего их меняет следующая четвёрка. Слишком часто меняются? А вы пробовали карабкаться по крутому склону с дополнительными двумя десятками килограммов груза? Пять километров до перевала – это по прямой. А поскольку вскоре склон достиг такой крутизны, что, пройдя два десятка метров вперёд, люди поднимались на шесть метров вверх, пришлось карабкаться змейкой. В результате к концу дня удалились от моря всего на четыре километра, прошагав не менее двадцати. И заночевали прямо на склоне, пристроившись, кто как смог.

Карина, с которой Эрг спал под одним плащом, постанывала во сне. И не мудрено. У него самого, когда они наконец-то остановились, ноги подрагивали от усталости. А каково было старым матросам, которых вначале собирались оставить на берегу вместе с ранеными? Их, багровых от напряжения и хрипящих лёгкими, Эрг распорядился освободить и от переноски неходячих, и от ночного дежурства. Ему ещё не хватало умерших от сердечного приступа.

Дедов он, конечно, подкачал энергией под предлогом того, что проверял у них пульс. Но этого должно было хватить лишь на то, чтобы они чувствовали себя поутру не загнанными лошадьми, не более того.

А утром – снова вперёд и вверх. Без дороги, по едва заметному намёку на звериную тропку, который удалось отыскать лишь вчера перед самой стоянкой. Без горячей еды, готовить которую было и не из чего, и опасно, так как горящий на такой высоте костёр заметен на десятки километров. Не из чего – это значит воды в бурдюках оставалось самая малость, а посылать кого-либо к ручейку, звонко скачущему в ложбине пятидесятью метрами ниже, Эрг с вечера не стал. В зрительную трубу капитана он рассмотрел, что звериная тропа через три сотни метров прижмётся к ручью, и тогда можно будет пополнить запас.

На километровой высоте ещё не чувствовалось серьёзной нехватки воздуха, но едва спряталось солнце, резко похолодало. Потому-то Кор и прижималась к нему всю ночь, порождая, несмотря на дикую усталость, плотское желание. За те девять или десять ночей, которые им удалось провести в одной постели после памятной ночёвки в крыле дворца, предназначенном для слуг, они только начали привыкать друг к другу, ещё только учились наслаждаться друг другом. Но сегодня было не до этого. Сегодня нужно было дать любимой отдохнуть, и при этом не замёрзнуть.

Сам же Эрг, выросший в Гнилом Тупике, под самой кромкой горных снегов, не удивлялся ни столь резкому перепаду ночной и дневной температур, ни необычайно приблизившимся звёздам. А вот многие поутру выглядели несколько ошарашенными пережитой ночью. Ничего, привыкнут! Им по этим горам ещё дня три шляться.

К середине дня взобрались на вершину перевала, с которого открылось море не только к северу от острова, но и далеко на юге. Где-то там, скрытый следующим, самым высоким на острове хребтом, на берегу моря лежат двадцатитысячный Порт Форчун, конечная цель их путешествия. Столица пиратского острова, которую им, чуть более чем сотне бойцов, предстоит взять штурмом.

Южный склон хребта, на перевал через который они взобрались, был значительно более пологий. Как и лежащий перед ними подъём на следующий хребет. Оба они смыкались километрах в пятнадцати западнее, но идти туда – это потратить почти целый день. Поэтому, посовещавшись, решили спуститься вниз, к небольшому сердцеобразному озеру на плато, в который впадало два ручейка, а вытекал один, обрушивающийся в долину водопадом километрах в двух восточнее. На его берегу наконец-то приготовили горячий обед. А пока готовилась еда, юный герцог, принцесса и оба старых рыцаря, прихватив зрительную трубу капитана, налегке поднялись на следующий хребет.

Открывшаяся с него картина не обрадовала их. Южный склон самого высокого хребта острова был ещё круче того, в который они карабкались полтора дня. Не зря звериная тропка уходила западнее, где километрах в семи склон был более пологим. Зато последующие горы, хоть и топорщились местами острыми зубьями скал, но оказались всё менее и менее высокими и, кажется, куда более пологими.

С «гончими псами» дело пошло живее. Они практически моментально выяснили, что на первую усадьбу нападало всего шесть человек, которые, перебив обитателей и освободив рабов, ушли лесной тропой, тянувшейся южнее дороги, дальше на запад. А вот после второго погрома всей толпой, выросшей до тридцати пяти человек, двинулись в горы, забирая восточнее.

- Может, у них лагерь там? – предположил Хорд. – И мы сумеем их заблокировать, не дав уйти дальше от города.

- Скорее всего, да, - согласился пёс.

И весь следующий день сотня охотников, выпустив вперёд «гончих», прочёсывала горы. Дело это не быстрое, и уже на закате всё войско собралось вместе на небольшой поляне.

- Похоже, это был рейд небольшой группы. Мы уже фактически вернулись к первой усадьбе, с которой начали их искать, - докладывал старший «гончих». – Никаких признаков того, что они искали дорогу. Идут, будто и не собираются останавливаться. Было бы их хотя бы вдвое меньше, мы бы уже сократили отрыв. Ну, если бы ещё не нашли их лагерь. Они тяжеловато идут, многие к лесу непривычные.

К концу второго дня облава добралась до старого лагеря беглецов, столь памятного Хорду и тем, кто вместе с ним уже побывал в нём. Здесь было натоптано так, что мало не покажется, но «псы» быстро разобрались, что их «дичь» проскочила старый лагерь без остановки. Правда, за пару дней прочёсывания лесов им удалось переловить полтора десятка беглых рабов, некоторые из коих скрывались в чащобе по две-три, а то и больше, недели.

- Они ночевали в пяти километрах восточнее.

- За ложбинкой? – испытующих глянул на главного сыщика командующий операцией.

- За ложбинкой, - ответил тот, и рыцарю показалось, что в его глазах мелькнуло презрение к нему.

Но эти зазнайки были ему нужны, и приходилось терпеть. Зато на следующий день профессиональные ловцы позволили сотнику позлорадствовать, нарвавшись на одну из дикарских ловушек. Одного из своих они закопали прямо в лесу, а второго отправили вместе с двумя проштрафившимися добровольцами к ближайшему жилью. Найденный ими лагерь был пуст уже несколько дней, а рейдовая группа, за которой они гнались уже третий день, не останавливаясь в нём, ушла дальше на восток, забирая немного выше в горы.

Хорд уже начал беспокоиться, поскольку беглые рабы не просто не сбежали в самый отдалённый конец острова, а приближалась к городу, возле которого их никто не ждал. И дурное предчувствие его не обмануло. Гонцы, которыми он ежедневно обменивался с полусотней, оставленной на дороге, соединяющей Порт Форчун с западными районами острова, сообщили о новом нападении на крупное хозяйство. При этом к бандитам добавилось целых девяносто человек. Причём, из кузницы выгребли не только свежевыкованные вилы, косы и топоры, но и ремонтировавшееся оружие надсмотрщиков – несколько широких матросских ножей и абордажных сабель, зачастую используемых в качестве мачете для вырубки кустов.

Это уже было слишком, и теперь ему наверняка придётся оправдываться перед градоначальником. Впрочем, вину можно будет свалить на «гончих псов», рекомендаций которых, как настаивал городской совет, он неукоснительно придерживался. Не радовало даже то, что число отловленных одиночек и групп по два-три человека уже давно превысило семьдесят голов. Хорда не радовало, а вот его воинство было очень довольно, поскольку десять серебряных за пойманного раба кое-кому позволяли безбедно существовать целый месяц.

Ещё через день следы привели к следующему лагерю, где и встретились с основными силами те, за кем они гнались. При этом «псы» просто рвались с привязи, заявляя, что лагерь брошен вчера утром, а такая масса народа не может идти быстро.

- Завтра мы уже сможем взять их на месте ночёвки!

Едва рассвело, все тринадцать отправились вперёд. И уже к полудню от них вернулись двое с радостной вестью: нашли! Сотник немедленно отправил одного из них к резерву, чтобы тот окольными путями провёл эту полусотню в тыл бунтовщикам, и она отрезала путь к бегству для тех, кто попытается спастись с началом штурма лагеря повстанцев. А второй провёл основной отряд в распадок, где можно было подготовиться к утренней атаке.

Фрагмент 4

Для Секиры, который не просто удачно сбил ищеек со следа, но и привёл солидное пополнение, были удивительными новый порядки, которые ввёл за время его отсутствия Рыцарь. Во-первых, он разделил людей на постоянные десятки, назначив командиров этих групп. Во-вторых, начал требовать от командиров десятков не только чёткого подчинения ему, но и хотя бы подобия дисциплины внутри десятков. Раньше каждый присоединившийся к восстанию мог прийти и уйти, когда захочет. Именно так растаяли в лесах две трети всех, кого они освободили во время нападений на фермы и хутора. В-третьих, теперь не просто какая-нибудь парочка проштрафившихся наблюдала за ближайшей тропкой, а дежурный десяток, менявшийся ежедневно, нёс службу в замаскированных пикетах вокруг всего лагеря.

Лесорубу рассказали, что Рыцарь потратил целый час, чтобы доказать людям необходимость таких мер. И доказал, что у них есть шансы выжить только если они будут держаться вместе, как пальцы в сжатом кулаке.

Людей, которых привёл Секира, тоже разбили на десятки. Как и те девяносто человек, присоединившихся после их самой удачной атаки, проведённой вблизи города. Кстати, действуя десятками, они и своих во время неё потеряли всего-то двоих, чего никто не ожидал: им противостояло двенадцать надсмотрщиков, не считай членов семей управляющего и его помощников.

Воодушевлённые победой и захваченными трофеями восставшие были очень удивлены, когда их предводитель снова потребовал уходить из уже обжитого лагеря. Но аргументы в виде рассказов о том, что два больших отряда карателей движутся вслед за ними, оказались более весомыми, чем шапкозакидательские настроения.

- Они тоже не дураки, и узнав о нашем нападении, быстро подтянутся сюда. И тогда нам придётся туго! Да, теперь почти у всех есть сабли, ножи, вилы, топоры и копья. Только кто из вас с этим оружием устоит против профессиональных бойцов, вооружённых до зубов? Надо искать новое место для лагеря.

Рыцарь теперь лично или в сопровождении кого-нибудь из ближайших помощников один-два раза за ночь обходил посты, требуя от караульных не спать и внимательно прислушиваться к каждому звуку.

В одну из таких ночей он вышел на проверку постов вместе с бывшим лесорубом. К удивлению Секиры, двигался командир по лесу не более шумно, чем он, привыкший не только деревья топором рубить, но и подкрадываться к зверю, заботясь о своём пропитании. В лесу предводитель восставших был явно не чужаком. И слушать ночные звуки умел. Потому-то и насторожился, услышав какой-то металлический звон и негромкий вскрик возле коряги, где должен был затаиться караульный.

Рыцарь немедленно выхватил свой меч и встал в боевую стойку, но предпринять ничего не успел, поскольку три или четыре тени ближайших деревьев вдруг превратились в чёрные с головы до ног человеческие фигуры. Двое из призраков, у которых не были скрыты только глаза, тут же набросились на Секиру, в мгновение ока повалив его на траву и отняв топор. Третий лишь один раз взмахнул рукой, крутанул ею, и меч Рыцаря, звякнув, вылетел из рук предводителей восстания и упал к ногам человека в чёрном.

Известие капитана Дампи, едва ему стоило заикнуться о судне, потерпевшем крушение в заливе на северном берегу острова, вызвало просто восторг у его коллег. За последние пару месяцев пираты потеряли уже четыре корабля, включая ушедший за рабами к побережью Геммы и исчезнувший бесследно. Два охотились на рыбаков где-то за проливом, ещё один под видом купеческой посудины недавно отправился с контрабандой в Крон, и лишь на обратном пути должен был «пощипать» геммских купцов. Ещё один, как только что вернувшийся «Морской дракон» Дампи, ушёл к Западному континенту. Остальные экипажи догуливали добычу в кабаках, но их капитаны не спешили в море, опасаясь активизировавшейся в последнее время морской стражи Геммы. А тут – добыча сама приплыла на Каменный!

Дампи не стал ждать двух товарищей, просивших ещё день на окончание ремонта такелажа, и флотилией в три корабля вышел в море рано утром. Увы, кто не успел – тот опоздал!

Кроме матросов и укомплектованных абордажных групп, он всё же взял пятерых «гончих псов», пообещав расплатиться с ними захваченным оружием. Все требования оплаты пойманными рабами он отверг сразу, и «псы», услышав, кто претендует на покупку пойманных, вынуждены были согласиться на предложенный вариант, хотя глава гильдии очень уж морщился. Потому и выделил всего пятерых.

До залива добрались без происшествий, а поскольку Дампи уже знал, в каком именно месте выбросилось на берег судно, сразу пошли к этому месту, где и высадились охотники за «живым товаром».

Шлюпки, на которых приставали к берегу люди Дампи несколько дней назад, оказались повреждены так, что теперь годились только на дрова. Все следы на пляже уже давным-давно замело песком, и никаких свежих, кроме птичьих, «гончие псы» не обнаружили, хоть и прочесали всю бухту. Вместо этого пираты нашли недавно срубленную избушку и сарай. Избушка оказалась пуста, даже в сложенном в ней очажке никто ни разу так и не разводил огонь. Зато в сарае оказалось немало припасов, снятых с выброшенного на берег судна: паруса, якоря, канаты, верёвки. Оружие, хранившееся в нём, либо совсем старое, либо повреждённое. Брать такое можно было только в качестве сырья для кузнецов.

«Псы» по следам выяснили, что потерпевших крушение было вовсе не полсотни, как думал Дампи, а никак не меньше ста.

- И у них были раненые, - доложил один из «псов». – Они несли их на носилках, это видно по следам. Значит, далеко уйти они не могли.

- Будем искать? – почесал темечко капитан «Морского дракона», взявший командование на себя.

Его смущала численность высадившихся: даже с учётом «гончих», команды могли наскрести чуть меньшее количество «загонщиков».

Пятёрка профессиональных следопытов разбрелась по близлежащим кустам, но часа через полтора один из них вернулся с известием о том, что нашёл, куда ушли беглецы после схватки на пляже. Остальные вернулись ни с чем. А поскольку уже близился вечер, решили выдвигаться следующим утром.

- Думаю, к вечеру уже отыщем их новый лагерь! – гордо объявили «псы». – Далеко с ранеными они уйти не могли, так что готовьте трюмы для товара.

- А ты не думаешь, что они могли куда-нибудь в горы податься? – засомневался капитан.

- Ты с ума сошёл! Там и налегке пройти невозможно, а с носилками и тем более. Сколько мы за беглыми рабами по горам ни гонялись, ни один из них так и не сумел добраться до центрального хребта, который с южной стороны ничуть не положе, чем этот. Вот увидишь: они отошли от побережья где-нибудь на километр, чтобы себя обезопасить, и теперь живут на берегу речушки, по которой сбежали, или какого-нибудь из её притоков. Главное – проследи, чтобы твои головорезы не напились сегодня, а то завтра им тяжко будет в гору лезть.

Однако ни в километре от берега, ни в полутора никаких признаков того, что будущие рабы свернули от русла реки в чащу, так и не обнаружилось. Дампи, мокрый с ног до головы, с багровой от прилившей крови физиономией, уже давно отдал своё оружие и вещи кому-то из матросов, и теперь, чертыхаясь и проклиная судьбу, едва тащил ноги в крутой подъём. А подъём становился всё круче и круче.

- И где же твой лагерь? – зло бросил он «гончему» во время очередного отдыха.

Тот недовольно сверкнул глазами.

- Я не знаю, на кого ты здесь на берегу напоролся, но эти придурки, судя по следам, ушли на самый верх. Может, даже за перевал.

- Ты же говорил, что туда взобраться невозможно!

- Я говорил, что туда невозможно взобраться с грузом и ранеными на носилках. Мой дед когда-то тоже здесь мыкался на берегу, когда его высадили в этой бухте за попытку бунта. И тоже надеялся добраться через горы до Порта Форчун. Но смог добраться только до первого перевала, после чего вернулся и прождал на берегу оставшиеся три месяца, данные ему для исправления.

- И что там, за перевалом?

- Дед говорил, что небольшое плато с ручьём и озером.

- А ручей куда течёт? Не к морю?

- Ручей заканчивается водопадом, высотой метров сто. Если они птицы, то могли с этой скалы спуститься. А так – только спрятаться на берегу озера. Кстати, ребята говорят, что нашли место их ночёвки. Я тоже предлагаю там заночевать, а уже утром идти дальше. Сбежать им из долины некуда, там их и накроем.

Ещё спустя мгновенье необычной формы меч на длинной рукояти упёрся остриём в горло Рыцарю.

- Командир? Эрг? Ты?

Чёрный человек вздрогнул.

- Бэди?

- Командир!!! Ты жив!!!

Нападавший стянул на лоб чёрную маску, закрывавшую всё лицо, и они порывисто обнялись.

- Бэди, чёрт бы тебя подрал! Мы же тебя похоронили там, на берегу Разбойницы! Мне же сказали, что тебя, то ли убитого, то ли тяжелораненого, течение на плоту унесло!

- Я же тоже видел, как тебя, не подающего признаков жизни и залитого кровищей после удара мечом по шее, Кор на берег вытаскивал! Что с ним? А с Хлодвигом?

- Да здесь оба. Со мной. Позови Кор, - бросил он одному из «чёрных людей», всё ещё удерживавших лесоруба.

- А с этим как?

- Секира, это свои! – радостно сообщил Рыцарь. – Это мой командир!

- Отпустите его, и приведите Кор.

- Слушаюсь, Ваша Светлость!

- Ваша Светлость?

- Потом, Бэди. Потом. Как ты уцелел?

Предводитель беглых рабов в двух словах рассказал, как его подобрали пираты, и что он тут делает. Тут подошёл ещё один человек в таком же наряде, как и у Эрга.

- Кор, не узнаёшь? Это же наш Бэди! Выжил, бродяга!

Подошедший тоже содрал маску, и бросился обниматься к ошалевшему от напора парню.

- Бэди! Ты живой! Господи, как я рада-то!

- Рада? Ты что, Кор, свихнулся? Как баба говоришь!

Кор наконец-то отпустила парня и тут же обняла Эрга.

- Он жив! Я верила, что он жив!

- Верила?

Эрг засмеялся.

- Слушай, ты же ничего не знаешь! Позволь тебе представить мою невесту: наследная принцесса Геммы Карина, которую ещё называют рыцарь Кор Стоун.

- Чего?

Секира, угрюмо сжимавший свой топор, приставленный к ноге, оказался сообразительнее. Хотя и он был ошарашен таким представлением. Он опустился на одно колено и склонил голову:

- Ваше Королевское Высочество!

- Королевское Высочество?

- Да, Бэди! Для меня это тоже было потрясением. Так что, когда отсюда выберемся, можешь смело ехать в Козульку, чтобы посвататься к той сисястой.

Карина ревниво глянула на жениха и ткнула его кулаком в бок.

- Так уж получилось, Бэди… Но для тебя я по-прежнему твой боевой друг Кор Стоун.

Эрг, Бэди, Секира, Кор и появившийся немного позже однорукий, которого гости называли Блэк, проговорили до утра. Из этих разговоров лесоруб узнал столько удивительного и о своём командире, оказавшемся, как он и предполагал, вовсе не рыцарем, а простым деревенским парнем, и о событиях последних месяцев, произошедших в Гемме не без участия его, Секиры, бывших соотечественников. Но больше всего его поразила, конечно, геммская принцесса, тайно обучившаяся рыцарскому мастерству, добившаяся рыцарского звания и победившая своего врага на ристалище в поединке насмерть. А теперь отправившаяся в логово пиратов в составе небольшого отряда. Да за такую принцессу и он жизнь отдаст, несмотря на взращённую с детства нелюбовь к геммцам!

Предводитель Чёрных был тоже не простым воином. Наверное, пока Секира жил на острове Каменном, реки во всём остальном мире потекли снизу вверх! Его полный титул был герцог Парнский и Драгонский. Но титул, не присвоенный королём, а наследственный, поскольку Эрг хоть и носил фамилию Донито, но был родным сыном известного и ненавидимого в обоих королевствах герцога Парна. И если геммцы ненавидели этого человека, считая, что именно он развязал кровавую междоусобицу много лет назад, то почему следовало ненавидеть его в Нордии, не рассказывалось. Просто враг государства, и всё. Теперь же всё изменилось. Со слов принцессы, подтверждённых одноруким, выяснилась правда о роли покойного герцога, король простил его и признал несправедливо обвинённым, а бывшему командиру предводителя восстания рабов вернули его титулы и наследственные владения.

- А что стало с этим сотником? Как его… С Хордом?

- Так именно его и его подручного, десятника Отара, мы с Кор и победили на ристалище! А потом он куда-то исчез. Как позже выяснилось, отплыл куда-то на корабле вместе с нордийским шпионом, руководившим всем заговором. Не исключено, что сюда, поскольку наши лазутчики в Нордии не сообщали о том, что они появлялись за Северными горами.

- Подожди-ка! А как он выглядит? Я же его видел всего один раз в Рассе, да и то мельком.

Карина кратко обрисовала недруга своего жениха, и Бэди аж подскочил на месте:

- Точно! Мне говорили, что нас преследует отряд, которым командует рыцарь в сером плаще с малиновым котом на нём! А ещё у него какие-то личные счёты ко мне, хотя он не знает, кто я такой.

Герцог, принцесса и однорукий переглянулись.

- Тогда делаем вот что…

Из-за ночной холодрыги капитан Дампи так и не сумел поспать в эту ночь. Ему, разве что, удалось пару раз задремать минут на пятнадцать, когда проклятый ветер, почти непрерывно дующий в горах, немного стихал. Всё остальное время он кутался в своё тряпьё и дрожал. А наутро почти треть людей, отправившихся с ним в погоню за жертвами кораблекрушения, кашляли и отказывались идти дальше.

Восьмерых он всё же отправил вниз, поскольку они едва сумели подняться, а жар, идущий от них, ощущался даже рукой. Все остальные после долгих уговоров, к которым присоединились и «гончие псы», с проклятиями и обещаниями растерзать любого, кто попадётся под руку, кое-как поползли в гору.

Доползая до вершины перевала – доползая в буквальном смысле того слова, на четвереньках – капитан уже знал, что на плато у озера, где «гончие» обещали ему лагерь беглецов, никого нет. Но ему в свои сорок четыре было не занимать упрямства, а показать, что он слабее кого-то из подчинённых, он не мог себе позволить: капитан обязан быть не слабее других! И теперь, усевшись на камне на вершине перевала, он с ненавистью наблюдал, как «псы» вынюхивают следы действительно стоявшего у озера лагеря и вытоптанную полосу травы, ведущую на юго-запад.

- Не гончие они, а шелудивые! – неожиданно вырвалась наружу его ярость, которую он собирался выплеснуть на голову предводителя ищеек.

Впрочем, не всё ещё было потеряно. Вон их предводитель тронулся назад, в гору.

- И что ты нам теперь предложишь?

Улыбка Дампи не сулила ничего хорошего.

- Идти дальше. Они не могли уйти далеко!

- Ты это нам говорил там, на берегу! И обещал, что мы найдём их лагерь не далее, чем в полутора километрах от берега. Ты нам клялся в этом, когда тащил нас в гору, доказывая, что они не могли подняться в эти кручи с ранеными, которых они несут на носилках. Ты уверял нас, что дальше этого распадка они не могли уйти, когда мы ночью замерзали в их бывшем лагере. После этого восемь заболевших мне пришлось отправить назад. Ещё пятнадцать свалились по пути. Один умер из-за того, что не выдержало сердце. А их здесь нет, они ушли! И, похоже, ушли давно. Но ты снова доказываешь, что они не могли никуда деться. Кто ответит за здоровье моих людей и смерть одного из них? Кто ответит за понесённые мной и другими капитанами убытки? Твоя гильдия или ты лично? Ты хочешь идти дальше? Так иди! Иди куда хочешь! Иди со своими людьми и не возвращайся к кораблям! Даже если вы появитесь возле них, вас никто на них не возьмёт. Чтоб вы все посдыхали здесь, в этих чёртовых безлюдных горах!

Фрагмент 5

Не успел Хорд расставить ночные караулы, как в наступившей темноте на востоке появилось какое-то зарево. Даже за несколько километров оно освещало небо и лес. Пират, взобравшийся на дерево, растущее на вершине ближайшей горы, вернулся с дурной вестью, сообщив, что что-то пылает в загородном дворце самого мэра, расположенном в горах, всего-то в семи километрах севернее Порта Форчун.

Несмотря на уверения «псов» в том, что уже утром с беглыми рабами будет покончено, Хорд бесновался. С него непременно спросят за то, что он не уберёг имущество «хозяина» города и острова. Радовало лишь одно: если не пришло никаких вестей от «гончих», лагерь оставался на месте. И даже если часть людей из него отлучалась, чтобы разгромить имение, никуда беглецы до утра не денутся. А утро переживут не все из них: ему лично платят за подавление бунта, а не за пойманных. Главное – чтобы взяли живым этого мальчишку, который мог оказаться единственным свидетелем того, что на самом деле произошло там, на берегах Разбойницы.

Альберт Хорд вытрясет из него всё, что тот знает. А потом… А потом отмстит ему за своё унижение. Отомстит самым страшным способом, на который только способна его фантазия! Что? Он может быть непричастен, к тому, что случилось в Кроне? Не может! Он был вместе с этим чёртовым Донито там, в Рассе. Он помогал щенку остаться в живых, содействовал тому, чтобы тот не сдох где-нибудь в диких лесах. А этого уже достаточно для мести! Этого уже достаточно для того, чтобы стереть его в порошок!

Едва стало светать, когда Хорд приказал выдвигаться к лагерю бунтовщиков. Но на подходах развёрнутая цепью сотня карателей наткнулась на страшную находку – убитого «гончего». Его подбили стрелой в спину, когда он бежал прочь от стоянки беглых рабов, а потом просто перерезали горло. Когда приблизились к лагерю на сто метров, счёт подобных находок вырос до десяти. Этих тоже без всяких затей расстреляли и добили. Они даже не пытались бежать, а так и остались в своих засадах. Поэтому сотник уже не удивился тому, что лагерь был пуст, а передовую группу, во главе с последним «псом» попытавшуюся двинуться дальше, встретил град стрел, выкосивший весь десяток. За исключением единственного, который сейчас орал от боли, получив сразу две стрелы в живот.

Бросившиеся вдогонку тридцать человек никого не настигли, и, пробежав вперёд метров двести, вернулись назад.

Впрочем, убиты были не все. Ещё трое дышали, но, судя по характеру ранений, тоже вряд ли выживут. Это, а ещё стрелы, вынутые из ран убитых, говорили о том, что стреляли вовсе не вчерашние рабы. Прежние, попадавшие в руки Хорда во время этой карательной операции, были сработаны примитивно, а наконечниками им служили грубо обтёсанные каменные обломки, едва входившие в тело на пять-семь сантиметров. Эти же изготовлены мастерами, прямые, как стрела, да простит Всевышний за такой каламбур, с качественным оперением и трёхгранными бронебойными наконечниками из хорошо закалённой стали, легко прошившими кольчуги на двоих из убитых. В тело они входили минимум на треть своей длины, а одного пробила насквозь, так что её наконечник торчал из спины.

Самое неприятное, что сотнику были хорошо известны эти стрелы. Такие делали в Гемме, и их применяли королевские лучники, набиравшиеся из низших сословий на время войны.

Но наличие геммских королевских лучников в лесах острова Каменный, на котором безраздельно господствовали пираты, выглядело полным бредом. Такого не могло быть, потому что не могло быть никогда! Куда правдоподобнее это объяснить тем, что где-то, скорее всего, именно в имении мэра, негодяям удалось захватить коллекцию трофейного оружия. Тем более, стрелы выглядели отнюдь не свежеизготовленными: некоторые даже успели потемнеть от времени.

Где теперь искать этих негодяев? Вряд ли они засели в усадьбе мэра, где ночью бушевал огонь. Ведь господин Кархонен наверняка пошлёт туда отряд городской стражи.

Хм… А почему бы нам его не встретить в освобождённой усадьбе и не привлечь к поимке беглецов? Надо же кем-то восполнить понесённые потери. А мэр перебьётся! У него в городе этих стражников целых две сотни. Плюс тридцать нордийских рыцарей, охраняющих его лично. Если что-то приключится, то справится и теми силами, что останутся в его распоряжении.

Охрану загородного дворца мэра удалось вырезать без лишнего шума. Зря, что ли снятие часовых с оборонительных стен было одним из наиболее тщательно отрабатываемых графом Ли Негро упражнений? Сначала на трёхметровую каменную стену бесшумно вскарабкались товарищи Эрга по Расской Школе Рыцарского Мастерства Симон Ферейро, Туан Грецкии и Бруно Ходжич, одетые во всё чёрное. Не угольно-чёрное, поскольку такой цвет тоже приметен взгляду в ночном сумраке, а, скорее, тёмно-тёмносерое. Короткий удар кинжалом сверху вниз в ямочку между ключицами, и очередной страж аккуратно усаживается спиной к парапету. Дворец и прилегающие к нему постройки занимают значительную территорию на утёсе, с которого, должно быть, днём открывается прекрасный вид на город и море. Длина стены – как в довольно крупном замке, около трёхсот метров, поэтому на всё пришлось потратить минут десять.

Потом по сброшенным верёвкам поднимаются ещё десять таких же чёрных фигур, у которых открытыми остались только глаза и измазанные сажей кисти рук. Четверо из них вооружены луками, и их задача бить тех, кто выскочит из караульного помещения, если что-то пойдёт не так. На всех – мягкая кожаная обувь, практически чулки, поэтому по каменным плитам стены они движутся бесшумно. Вот драгонский рыцарь Тин Пятницкий спускается во внутренний двор, подкрадывается к дремлющему у ворот стражу, и тот, едва слышно всхлипнув, тоже аккуратно садится на землю. Всё, теперь можно заняться и караульным помещением!

Внутри, конечно, пришлось немного позвенеть железом, но залп из трёх арбалетов мгновенно уравнял количество нападавших и обороняющихся, а техника боя в стеснённом пространстве у неизвестно откуда взявшихся демонов в чёрном была куда более отработанной. Поэтому и вышли из караулки только они, хотя Пятницкий и зажимал рану на рассечённой руке. А уж когда со скрипом раскрылись ворота, и через них хлынул настоящий поток разношёрстного воинства, вооружённого, кто чем придётся, началась просто расправа над теми, кто обитал в замке. Единственные, кого не трогали, были дети и женщины. Разумеется, если последние не хватались за оружие. И лишь когда зачистка помещений закончилась, из подвала выпустили рабов, а вместо них заперли пленников.

- Симон, выведи из конюшни лошадей и подожги лежащее возле неё сено и саму конюшню, – скомандовал Эрг, когда ворота имения были снова заперты.

- Зачем? – возмутился Секира. – После этого вся округа километров на сорок будет знать, что мы здесь.

- Вот именно! – улыбнулся командир. – Вот именно.

Лесоруб непонимающе покачал головой, но кто знает, что в голове у этих рыцарей? По крайней мере, до сего момента этот молодой герцог действовал так умело, как Бэди, командовавшему до этого повстанцами, не удавалось. И уже минут через десять от взвившегося до небес пламени стало светло, как днём.

- Ваше Сиятельство, проснитесь!

В дверь барабанили слишком уж требовательно, и мэр Порта Форчун, негласный правитель всего острова Каменный, только начавший засыпать, недовольно зарычал. Накинув на себя свой любимый широкий белый халат, он решительно направился ко входной двери, намереваясь задать трёпку наглецу, посмевшему побеспокоить его сон.

Честно говоря, он не имел права на такое титулование, поскольку никто его не присваивал и не мог присвоить. Но должность мэра города соответствовала минимум графскому титулу, и обращающимся к нему «Ваше Сиятельство» Кархонен очень и очень благоволил. Не требовал, но относился очень благосклонно. Разумеется, окружение было радо стараться.

- Ваше Сиятельство, ваш загородный дворец горит!

Кархонен оттолкнул слугу и бросился по коридору к окну, выходящему в сторону гор. Попавшаяся навстречу воспитательница его младшей дочери, порскнула к стене, чтобы не попасться под ноги хозяина, халат которого распахнулся на ходу, обнажив его мужские прелести. Впрочем, ничего из того, чего бы она ещё не видела, под халатом не было: господин мэр не просто так держал её на этой должности.

В усадьбе действительно что-то ярко пылало. Но это был ещё не дворец, поскольку стены двухэтажного белокаменного здания частично загораживали пламя. Но надолго ли? Может, горит уже и сам дворец, но пока с дальней, выходящей к воротам стороны?

- Где дворецкий? Немедленно послать за ним!

- Уже послали, Ваше Сиятельство!

- И начальника стражи в мой кабинет.

- Слушаюсь!

Мэр наконец-то запахнул халат и туго завязал пояс.

- Бегом!

Халдей засеменил прочь, а Кархонен, обратив внимание на то, что стоит босым, вернулся в спальню, чтобы переодеться: никуда не годится, если подчинённые увидят его в таком наряде.

Дворецкий без какого-либо напоминания запалил свечи в кабинете и препроводил туда начальника личной стражи. Не командира нордийских рыцарей, дежуривших в здании мэрии, а начальника его личной охраны, обеспечивавшей безопасность господина мэра, его семьи и жилищ.

- Что произошло, Фанки?

- Ещё не знаю, Ваше Сиятельство. Никакие гонцы из усадьбы не приезжали, а я уже направил четверых в её сторону. По моим расчётам, они уже там и должны вернуться где-то минут через тридцать.

- Это не могло быть чьё-нибудь нападение?

- Вы же знаете, Ваше Сиятельство, что не так-то просто ворваться в замок. Пятнадцать человек, что его охраняют, надёжные, проверенные люди. К ним, согласно плану обороны, должны присоединиться ещё десять человек из числа обслуги. Не бог весть, какие силы, но они способны продержаться часа полтора. За это время они непременно дали бы нам знать. И если не посыльным, то хотя бы условленным световым сигналом.

- А твои люди не могли проморгать этот сигнал?

- Нет, Ваше Сиятельство. Сигнал подаётся определённой комбинацией зажжённых факелов на стене, обращённой к обрыву. И нужно знать о том, что это именно сигнал о нападении, чтобы его убрать. Да и то – лишь после того, как будет взят весь замок. Вы опасаетесь кого-то?

Но господин Кархонен не успел ответить. Появившийся на пороге дворецкий объявил:

- Ваше Сиятельство, господин Барц, предводитель нордийской миссии.

Выслушав протокольные слова сочувствия, мэр кивнул нордийцу, которого не очень любил за привычку постоянно улыбаться, вне зависимости от ситуации.

- Меня беспокоит это восстание рабов. В истории Каменного ещё не было случая, чтобы они объединялись. Обычно всё заканчивалось тем, что они поодиночке или одиночными группами уходили в горы, где их благополучно отлавливали и возвращали в оковы. А в этот раз нашёлся кто-то, кто смог убедить часть беглецов не прятаться по лесам, а нападать на другие имения и сбиваться в стаю. И господин Хорд, которого рекомендовали вы, Рихард, до сих пор так и не сумел их усмирить.

- Вы напрасно недооцениваете Альберта, Вацлав! На его счету уже почти сто пойманных беглецов, он зачистил от них территорию на полсотни километров от города. И, насколько мне известно, утром он собирался уничтожить их лагерь.

- А вместо этого они уничтожили мой загородный дом! – недовольно фыркнул Кархонен.

Барц попытался возразить, что ещё не известно, что произошло в замке на самом деле, но его перебил дворецкий, доложивший о возвращении одного из стражников, отправленных в имение.

- Замок захвачен неизвестными людьми. Трое моих товарищей отправились к воротам, а меня оставили ждать на дороге. Их утыкали стрелами, как подушечку для иголок. На стенах полно народа, пылает конюшня и склад сена возле неё.

- Что с обитателями замка?

- Не могу знать, Ваша Светлость! Я немедленно бросился в город, как только увидел, что мои товарищи погибли.

- Вы, Рихард, и после этого будете что-то говорить об успехах Хорда? – взорвался мэр. – Фанки, немедленно поднимай городскую стражу! На рассвете сто… Нет, сто двадцать человек должны выступить к замку. Ты ведёшь всех своих людей. Слышишь? Всех!

- А кто же будет охранять вас?

- Ничего, господин Барц пришлёт мне десяток своих великолепных рыцарей! – язвительно улыбнулся Кархонен. – А ты выступишь немедленно и ударишь негодяям в спину. Ты знаешь, о чём я говорю.

Троих посыльных из города просто расстреляли со стен. Их тела побросали в придорожные кусты, коней увели в замок, а оружие раздали бывшим рабам. Тем, кто всё ещё оставался вооружён лишь вилами и топорами.

Конюшня продолжала пылать, поскольку Эрг приказал подбрасывать в огонь весь ненужный деревянный хлам, лишь бы огонь горел подольше. Сам же герцог с принцессой отправились осматривать дворец одного из богатейших людей пиратского острова.

Карину особенно поразил рабочий кабинет мэра Порта Форчун, полностью отделанный безумно дорогим голубым деревом, изредка попадающим в Гемму от смельчаков, рискующих наведаться на Западный континент. Она даже посидела в вычурном кресле хозяина за огромным полированным рабочим столом. Разумеется, тоже сработанным из голубого дерева. Искусно подобранные кусочки различных оттенков превратили столешницу в поверхность моря с волнами.

- И как тебе в кресле хозяина Порта Форчун? – улыбнулся её жених.

- Удобно и красиво. Но… дует откуда-то.

Кор зябко поёжилась и обернулась за спину, где во время схватки с кем-то из обитателей дворца со стены наполовину содрали огромный, во всю стену, гобелен. Эрг мгновенно переменился в лице, быстро подошёл к стене и принялся её рассматривать.

В общем-то, стена как стена. Да только пламя свечи, взятой со стола, действительно начинало трепетать, когда он подносил её к деревянной опоре, вплотную примыкающей к каменной стене и поддерживающей балки, на которых и висели гобелены.

- Кор, позови сюда Бэди. И пусть захватит с собой десятерых самых крепких своих людей.

Пока невеста выполняла его поручение, герцог уселся в кресло, закрыл глаза и попытался мысленным взором проникнуть сквозь стену. То, что он увидел, его совершенно не обрадовало.

Лучники, встретившие карателей Хорда градом стрел из засады, как и было задумано, не стали вступать в бой, а прямиком направились к замку. И вовремя: наблюдатели со стен заметили выдвинувшуюся из города колонну воинов, бодро шагающих в сторону загородного дворца мэра.

Открывшиеся перед лучниками ворота Эрг приказал не закрывать.

- Ты что, хочешь их впустить за стены? – возмутилась Карина. – Чтобы они смели нас первым же натиском?

- Не торопись с выводами. Как рассказали ребята, их там всего около сотни, а нас – больше трёхсот.

- Из них почти две трети вооружены чем попало и толком никогда оружия в руках не держали!

- Кор, я знаю, что я делаю, – отрезал командир, взглядом показав, что не хочет раскрывать свой план при посторонних, и бросился раздавать указания.

Когда передовая группа воинства Хорда выскочила из леса к площадке перед стеной замка, ворота оказались распахнутыми настежь, а через них было видно, как возле дымящихся брёвен бывшей конюшни бродят какие-то оборванцы. Разведчики, затаившись в кустах, продолжили наблюдение, послав одного из бойцов за сотником. Тот быстро окинул взглядом стены и виднеющийся через раскрытые ворота кусок замкового двора, покосился на дорогу, по которой из города шагал вооружённый отряд. Решение созрело мгновенно: нужно оказаться в замке раньше, чем те, кто вышел из города.

- Бери свой десяток и иди внутрь, пока эти придурки не догадались запереть ворота, – приказал он командиру разведчиков. – Если что-то не так, мы поддержим.

Десяток, вывалился из кустов и решительно двинулся к воротам. Он уже был на половине пути, метрах в семидесяти, когда человек пять, вооружённых чем попало, бросил к раскрытому проёму. Увидев их, разведчики тоже перешли на бег, чтобы помешать им захлопнуть медленно двинувшиеся тяжеленные створки.

- Вперёд! – крикнул Хорд, и стоящая у него за спиной толпа с дикими воплями рванулась вслед за десятком уже подбегавшим к так и не захлопнувшимся воротам.

Тех секунд, пока разведчики удерживали створки, не давая им сомкнуться, хватило, чтобы подоспела основная масса карателей. Налетевшая людская лавина распахнула ворота настежь, отшвырнув тех, кто пытался ей помешать, и ворвалась во внутренний двор усадьбы.

А потом начался сущий ад.

Фрагмент 6

Новое исчезновение Её Королевского Высочества принцессы Карины не удивило никого. Но привело государя, получившего отправленное ею с дороги письмо, в ярость. И он потребовал от Лорда-Адмирала немедленно, несмотря на начавшуюся непогоду, направить в пролив самые быстроходные корабли, чтобы перехватить некое судно из Парна, направляющееся на юг. Лишь их капитаны знали, что им требуется разыскать на указанном судне беглую принцессу и вернуть её в Крон. Силой! А чтобы экипаж не противился этому, у каждого капитана имелось соответствующее письменное распоряжение Его Величества.

Но… одолев ночную бурю по пути к проливу, а потом прочесав его вдоль и поперёк, оба корабля спустя трое суток с момента выхода из порта вернулись в него ни с чем. А капитан де Торро, готовящийся к дальнему рейду на юг, получил эти трёхмачтовые сорокаметровые шхуны в своё распоряжение в качестве усиления.

Конечно, обе шхуны не были переоборудованы, как «Ветерок». Ни толстых латунных листов поверх обшивки, ни пропитанных негорючей смесью палуб, парусов и канатов, ни новых усиленных метательных машин они не имели. Но они были быстроходными и могли идти галсами против ветра, в отличие от отяжелевшего, поддерживавшего хорошую скорость лишь при бакштаге пятидесятиметрового брига.

На юг шли вдоль берега, и лишь выйдя почти на траверс острова Каменный, повернули за запад-юго-запад, чтобы оказаться километрах в сорока южнее острова. А добравшись до заданной точки, легли в дрейф до конца дня. И лишь по темноте двинулись в сторону острова, в пятнадцати километрах от которого снова дрейфовали почти до утра, чтобы за два часа до рассвета вернуться всё в тот же заданный квадрат.

Де Торро, как любой моряк, знал, что когда-то его коллеги пользовались собственной, морской мерой расстояний и скоростей. Но флот как Геммы, так и Нордии, возрождали не моряки, а люди, привыкшие исчислять эти величины в метрах и километрах в час, поэтому попытки энтузиастов возродить использовавшиеся в древности значения саженей, кабельтовых, миль и узлов не нашли поддержки, и все продолжали мерять в «сухопутных» единицах. Разве что, из-за особенностей процедуры измерения скорости, иногда употребляли термин «узел», равный у моряков планеты Гемма одному километру в час.

Лишь на третью ночь, проведённую километрах в пятнадцати от побережья Каменного острова, наблюдатели увидели долгожданный сигнал – большой костёр на одной из гор. Трудно сказать, что там жгли, но костёр был очень большой, горел несколько часов, и не заметить его было невозможно. А поскольку копия карты Каменного с обозначением фарватера имелась и у де Торро, он приказал с подъёмом солнца двигаться в сторону входа в него.

Поднимающееся солнце светило атакующим карателям в глаза, и они не сразу заметили неожиданно выросшие на стенах фигуры лучников, а также цепь прекрасно вооружённых людей, преградивших путь к дворцу градоначальника. Зато услышали слаженный грохот одновременно спущенных арбалетов и почувствовали ливень стрел из луков. Перед вбегающими в ворота мгновенно выросла целая баррикада из тел рухнувших товарищей: человек двадцать упало после первого же залпа, а лучники практически в упор, метров с тридцати-пятидесяти снова и снова посылали стрелы с крепостной стены в заметавшуюся толпу. И уже спустя полминуты всё пространство возле ворот было усеяно убитыми и ранеными. Редкие прорвавшиеся к выстроившейся поперёк двора цепи были изрублены мечами.

Те, кто успел выскочить назад за ворота, бросились к спасительным кустам, и лучники перенесли огонь на них. Лишь человек десять, включая так и не успевшего добраться до замка Хорда, скрылись в лесу. И только четверо из них не получили ни царапины.

Когда всё было закончено, цепь мечников расступилась, пропуская вперёд бывших рабов, добивавших тех, кто ещё подавал признаки жизни. Двое из восставших приволокли к Эргу перепуганного молодого безоружного парня, не получившего ни царапины. Увидев, к кому его привели, парень и вовсе повис на руках своих пленителей бесчувственной тряпкой.

- Чего это с ним? – удивился один из них.

Присмотревшись к чересчур впечатлительному пленнику, командир хищно улыбнулся.

- У него есть основания падать в обморок! Заприте-ка пока где-нибудь нашего давнего друга Сэмми: он нам много чего интересного сможет рассказать!

Отряду, движущемуся со стороны города, оставалось около получаса ходьбы, поэтому вчерашним рабам пришлось поторопиться, сдирая с убитых врагов оружие и кольчуги, выворачивая карманы в поисках денег, вынося за ворота их тела и выкладывая ровными рядами на дорожке, ведущей к крепости. Теперь войску, если оно попытается пойти на штурм, придётся либо перепрыгивать через трупы, либо наступать на мертвецов. И то, и другое оттянет момент, когда штурмующие смогут укрыться в мёртвой зоне под стеной. А значит, увеличит их потери.

Ворота закрыли и зафиксировали толстенными деревянными брусьями, а лучники и арбалетчики перебрались на кусок крепостной стены, возвышающийся над проложенной у подножья скалы дорогой. Всего десяток лёгких арбалетов и двадцать луков.

Отряд городской стражи ещё ничего не знал о побоище, произошедшем в замке, и чётко чеканя шаг, колонной по три, не спеша, двигался в подъём. Даже со ста метров, разделявших защитников замка и стражников, было видно, что хорошо вооружённые и неплохо защищённые воины уверены в успехе своей миссии.

Залп сверху вызвал короткое замешательство. Хотя арбалеты с такого расстояния и пробивали кольчугу, но их скорострельность, 2-3 выстрела в минуту, не позволяла остановить поток воинов. А когда по приказу командира стражи, проходящие под стеной, подняли щиты и рассыпались, эффект от них стал ещё меньше. Лучники же и вовсе могли лишь ранить кого-нибудь, попав стрелой в руку или ногу. Тем не менее, когда весь отряд преодолел открытый участок, на дороге осталось лежать шесть человек. Остальные, упавшие во время первого залпа, видимо, были только ранены, и их утащили под защиту придорожной растительности.

- Слушай, а чего это дымом со стороны дворца потянуло? – поинтересовался Бэди у командира, когда он перераспределял лучников и арбалетчиков по стенам.

Эрг потянул носом воздух и улыбнулся.

- Скоро узнаешь.

Ему было не до того: стражники вот-вот должны были выйти к повороту дороги, из-за которого видна площадка перед замковыми воротами. Как они отреагируют на «сюрприз» в виде плотных рядов убитых карателей, он не знал.

Отреагировали не худшим для обороняющихся образом: вопли, ужаса, раздавшиеся из-за деревьев, скрывающих подошедшую колонну, говорили о том, что акция устрашения удалась. Стражники не высовывались на открытое пространство, с их стороны нарастал гомон, в котором слышались отнюдь не воинственные нотки.

Но внимание герцога отвлекла Карина, бегущая по стене.

- Эрг, скорее! Идём со мной! Скорее!

Да что же там случилось, если в ситуации, когда враг в любую секунду может броситься в атаку, он понадобился на самом неприступном участке стен?

Входить в извилистый фарватер без лоцмана – это почти наверняка посадить корабль на острые зубья скал. Но ведь кто-то впервые одолел этот пятисотметровый барьер, прорезанный природой?

Чтобы не рисковать, спустили на воду шлюпки и завели на них канаты. А поскольку прозрачная вода позволяла просматривать глубину метров на пять, две шестивёсельные шлюпки тянули за собой по фарватеру каждый из кораблей, на которых вдоль бортов выстроились по несколько матросов с длинными шестами. Их задачей было оттолкнуть 40-50-метровые громадины, если их будет прижимать ветром к камням.

Де Торро очень, очень рисковал, поскольку гавань Порта Форчун не пустовала: у причалов болталось два кораблика. Но это было ничто в сравнении с тем, что обычно в ней находилось минимум вдвое больше, а в лучшие времена собиралось и до полутора десятков. Расчёт был на то, что, во-первых, в это время пираты вряд ли сумеют собрать экипажи. А во-вторых, потопить геммские корабли посреди фарватера, значит, самим оказаться в ловушке.

Прошли полукилометровый подводный лабиринт, на протяжении которого дважды пришлось менять курс, за сорок минут, и к тому времени, когда пиратские посудины смогли отвалить от причалов, на рейде Порта Форчун уже красовались обе шхуны, а более крупный и тяжёлый «Ветерок» одолевал последние пятьдесят метров тайного фарватера.

Не всё прошло идеально. Во время прохода одного из поворотов бриг течением всё же прижало к камням, и экипажу с полминуты довелось слушать скрежет металлической обшивки по камню. Но общими усилиями матросов удалось отжать корабль от рифа. И пиратские корабли, как оказалось, с минимальными экипажами, шли навстречу трём более крупным противникам, один из которых был для них практически неуязвим.

Схватка разгорелась жаркая, но преимущество в вооружении и численности команд решили всё. Вначале сцепились бортами три шхуны, одна пиратская и две геммские. Три десятка пиратов, оказавшиеся на ней, не смогли долго противостоять семидесяти членам только абордажной команды. Даже несмотря на то, что геммцам пришлось одновременно тушить пожар, вспыхнувший из-за зажигательных стрел, выпускаемых из станковых арбалетов.

«Ветерок» встретил своего противника залпом из стреломётов в борт, а за привязанные к огромным стрелам верёвки пиратский корабль подтянули к себе, непрерывно поливая палубу тридцатиметровой каракки стрелами из луков и лёгких арбалетов. А зачистку довершила абордажная команда.

Двадцатиминутное сражение завершилось тем, что пиратские корабли на якорях остались стоять на рейде с новыми минимальными командами, частично разбавленными легкоранеными матросами и морскими пехотинцами, а «Ветерок», «Стремительная» и «Рыба-стрела» медленно двинулись в сторону причалов. Потери из-за явного преимущества в живой силе и оружии оказались незначительными, девять убитых и шестнадцать раненых. Но это было лишь начало: в порту скапливались вооружённые люди, готовые вступить в схватку, едва шхуны и бриг начнут высадку десанта.

- Эрг, они пришли!

Карина едва не скакала от радости.

Где-то там, на юге, замерли три тёмные точки, вытянувшись в цепочку. Капитан протянул герцогу свою зрительную трубу, и он смог подробнее рассмотреть корабли, приближенные линзами сразу в шесть-семь раз.

- Почему ты думаешь, что это именно они?

Но вместо принцессы ответил Луческу.

- Ваша Светлость…

- Сколько можно повторять, Салават? Оставьте титулование для официальных мероприятий. Здесь я вам либо Эрг, либо командир.

- Я узнал «Ветерок» капитана де Торро, командир. Присмотритесь, зелёная патина латунных листов, которыми обшили его посудину незадолго то последнего рыцарского турнира.

Корабли не стояли на месте. Они очень, очень медленно двигались вслед за ещё более мелкими точками. Видимо, шлюпками, которые, похоже тащили посудины за собой, поскольку на мачтах «Ветерка» и двух шхун не было ни одного паруса.

- Командир, сюда! Они выслали парламентёра.

И Эрг снова бежал по стене, на этот раз уже в сторону ворот, перед которыми действительно стоял стражник с белой тряпкой, привязанной к срубленной ветке.

- Что вы хотите? – спросил его со стены герцог, опустивший на лицо свою вязанную шапку с прорезями для глаз.

- Я послан передать главарю вашей банды требование начальника городской стражи Порта Форчун господина Свенсона.

- Попридержи язык, иначе ты его можешь лишиться за свои дерзкие речи. Ты говоришь с благородным рыцарем.

Парламентёр криво усмехнулся.

- Господин Свенсон требует, чтобы ваша банда сложила оружие, открыла ворота и сдалась. За это вам всем будет гарантирована жизнь и возвращение к прежним хозяевам. За исключением главарей, которым обещана лёгкая смерть. Господин Свенсон даёт тебе на размышление полчаса, после чего ваш сброд будет уничтожен.

- Передай своему Свенсону, зарвавшийся хам, что если вы все сложите оружие и сдадитесь мне, то я тоже гарантирую вам жизнь. Даже тебе, чей поганый язык придётся очень укоротить. Что будет с вами в противном случае, ты увидишь, когда будешь возвращаться к своему начальнику. Смотри, не споткнись при этом! У Свенсона на размышление те же полчаса.

Парламентёр презрительно плюнул себе под ноги и, уверенный в собственной неприкосновенности, не спеша поковылял назад.

Эрг тянул время, хотя в итоге прямого столкновения со стражей он был уверен. У него было ещё одно дело, которое требовалось исполнить в ближайшие минуты.

- Кор, Учитель, Блэк! Пойдёмте со мной, вам будет это интересно.

Связанный Сэмми сидел, прислонившись к стене, на полу караульного помещения.

- Узнаёте?

Разумеется, они не могли не узнать племянника дядюшки Мокки, отправившего троих из вошедших на растерзание крысам в тайной камере городской тюрьмы. Отправившего не без помощи этого парня, спасшего от возмездия поверженного Хорда.

Узнал их и Сэмми, снова побледневший и сжавшийся от страха в комок.

Карина, ставшая в последние несколько недель куда более эмоциональной, чем в образе ученика Рыцарской Школы, недобро оскалилась и вынула нож.

- Не торопись Кор, - остановил её жених. – Убьёшь его потом.

- За что? – выкрикнул Сэмми. – Я никогда никого не трогал! Я не знал, для чего вы потребовались господину Хорду!

- За соучастие в покушении на убийство наследницы геммского престола, Её Королевского Высочества принцессы Карины, - поклонился Хлодвиг девушке, тряхнувшей своими уже немного отросшими волосами, гордо вскинувшей голову и расправившей плечи. – А также герцога Парнского и Драгонского Эрга Донито, графа Ли Негро и меня, рыцаря Питера Хлодвига.

- Но я обещаю сохранить тебе жизнь и здоровье, если ты откроешь нам некоторые известные тебе сведения. Выбор за тобой: либо чистосердечный рассказ и жизнь здорового человека, хоть и небезбедная, либо все прелести отрезания носа, ушей, пальцев и… прочих выступающих частей тела. При этом ты нам всё равно всё расскажешь, но будешь в таком состоянии, что лучшим выходом для тебя станет полёт вниз головой с утёса, на котором стоит этот замок.

- Я сам всё расскажу! – выдохнул побледневший Сэмми, из-под которого по каменному полу стала растекаться лужа.

Нгуен де Торро не стал немедленно высаживаться в порту. Катапульты «Ветерка» вначале разнесли сооружённые по краям набережной башенки с установленными на них станковыми арбалетами, и лишь потом, не прекращая осыпать защитников порта каменными ядрами, стрелами и арбалетными болтами, геммские корабли медленно подошли к пирсам. К тому времени высадке полуторасотенного морского десанта могли препятствовать лишь с полсотни стражников, пиратов и моряков, прячущиеся под стенами ближайших домов. Остальные, включая множество зевак, давно разбежались. И закованные в сталь бойцы, поддержанные матросами экипажа, прочти без задержки заняли территорию порта.

В городе царила паника. Даже невооружённым взглядом было видно, как из городских ворот, всё нарастая, ринулся поток желающих унести ноги. Несколько рыбацких лодок, немедленно вернувшихся в порт после того, как «Ветерок», «Стремительная» и «Стрела-рыба» потопили их штук пять по пути к порту, снова попытались выйти в море, но несколько каменных ядер остудили порыв их хозяев. Да и морские пехотинцы, быстро оцепившие рыбачьи причалы, перекрыли этот путь к бегству.

Десанту удалось захватить заместителя начальника порта. От него удалось узнать, что сигнал, по которому геммские корабли отправились в бой, был пожаром в загородном дворце градоначальника, предположительно захваченном восставшими рабами. Рабы перебили не только большой отряд добровольцев, настигший беглецов возле этого замка, стоящего на неприступной скале, но и личную охрану мэра, пытавшуюся атаковать их через тайный ход. Из обоих отрядов уцелели лишь единицы.

Город оказался неспособен отразить атаку с моря ещё и потому, что несколько дней назад целых три корабля ушли ловить жертв кораблекрушения в залив на северном берегу острова, а бо́льшая часть городской стражи ещё ночью отправилась штурмовать замок градоначальника. Состоялся ли штурм, ещё никому не было известно, но незадолго до высадки геммцев колонну стражников, возвращавшуюся в город, заметили на дороге, ведущей от замка.

А это уже был тревожный сигнал. Весь рейд в Порте Форчун строился лишь на планах взаимодействия с рыцарским отрядом, который должен был одолеть непроходимые горы и атаковать город с суши. Удалось ли ему это, никто не знал. В городе слышали лишь о беглых рабах, нападавших на отдельные имения и фермы. И то, что де Торро принял за сигнал к нападению, могло оказаться не условным знаком, а всего лишь случайностью, нечаянным пожаром, занявшимся в результате неосторожных действий восставших.

Сил для захвата всего двадцатитысячного города у капитана не хватит, даже если он снимет с кораблей все экипажи. Да, морские пехотинцы ценой огромных потерь сумеют прорваться в центр, но удержать даже его, когда подойдут стражники, замеченные на дороге, они не смогут. Да что там говорить? Ещё часа два, и городские власти опомнятся от дерзкого нападения, сформируют отряды из жителей, усиленные вернувшейся городской стражей и отрядом нордийских рыцарей, и людям де Торро придётся удирать в море, чтобы не быть поголовно вырезанными.

Фрагмент 7

О морском бое Эргу доложил Луческу, когда тот вернулся из конной атаки на остатки отряда Свенсона.

Попытка штурма стены, предпринятая начальником городской стражи, как и ожидалось, обернулась неудачей. Лишь около десятка стражников сумело взобраться на стену, где они и были изрублены. А уцелевших добивали посаженные на коней пятнадцать Чёрных Рыцарей во главе с юным герцогом и полсотни пеших бойцов сводного повстанческо-рыцарско-матросского отряда.

На этот раз потери были больше, чем во время атаки карателей Хорда: пятеро против двоих убитыми в прошлый раз и семь против четверых ранеными.

Вернувшись из вылазки, Эрг собрал всех командиров, включая Бэди и Секиру, успешно выполнившего задание в подземном ходе.

Обнаруженный учеником Исповедника ход был прорубленной в скале лестницей. Кое-где для её освещения в толще камня прорезали узкие окошки, а небольшие площадки перед прямыми участками лестницы предназначались, чтобы держать оборону, если враг найдёт замаскированный выход тайного хода и попытается прорваться в замок по нему.

Эрг ещё затемно отправил в подземный ход десять самых крепких бойцов из отряда Бэди. А когда внизу появились отблески факелов и послышался лязг металла, эти люди катнули вниз пару двадцатилитровых бочонков с растительным маслом, найденных в хозяйских кладовых. Они рассчитывали, что из-за разлитого по каменным ступеням масла подняться вверх будет невозможно, но результат этой диверсии превзошёл все ожидания: ярко разгоревшееся пламя и дикие вопли горящих заживо людей говорили о том, что если кто-то и уцелел в подземном ходе, то вряд ли теперь попытается атаковать через него.

За прошедшие полтора часа масло наверняка уже выгорело. Даже удушливый дым, выгнавший Секиру и его товарищей наверх, выветрился. И Эрг отправил Бэди вместе с сотней, в которую вошли три десятка Чёрных, по подземному ходу, чтобы окончательно обезопасить замок от нападения.

- Возьмите с собой мешка три-четыре песка.

- Зачем? – удивился предводитель восстания рабов.

- А ты собрался спускаться по промасленным каменным ступеням на собственном заду? Встретимся на полдороге к городу.

Нормального оружия теперь хватало всем, а кое-кто из бывших рабов даже обзавёлся кольчугами и панцирями. Поэтому колонна в полторы сотни человек, возглавляемая пятнадцатью всадниками, смотрелась довольно грозно. И издалека, из города, не очень-то отличалась по виду от отряда Свенсона. А ввести противника в заблуждение, считай, половина победы.

Победные вопли обороняющихся и стоны умирающих уже давно остались где-то за спиной. Но кто знает, что теперь станут делать эти ублюдки? Не бросятся ли в погоню? Нет, нужно двигаться в город! А по дороге забрать засадный отряд, который он, Альберт Хорд, лучший боец королевства и, наверное, мира, оставил в паре километров отсюда, чтобы перехватывать удирающих рабов. Тогда его не обвинят в трусости и бегстве с поля боя, ведь он вернётся с целым отрядом воинов! Он сражался, но враг оказался сильнее. Такое бывает даже с лучшими из лучших. Главное – он сохранил часть людей.

Хорд помнил про отряд городской стражи, идущий к замку, к которому он мог бы присоединиться, чтобы предупредить его командира о том, что в захваченном рабами имении градоначальника явно нечисто. Но кто ему поверит? Мало того, обвинят в трусости и начнут смеяться, что он с перепугу пытается посеять панику. Нет, только в город! Забрав сначала пятьдесят бойцов, укрывшихся всего в паре километров отсюда.

А если и они обвинят его в трусости и откажутся подчиняться? Не должны! Оружия во время бегства он не растерял, а распоротая сухой веткой щека и окровавленная из-за этого физиономия послужат оправданием: он сражался, был ранен, но не смог устоять против натиска врага, и был вынужден отойти. Не бежать, а именно отойти за подкреплением.

Правда, есть ещё те, кто вломились в кусты после него и какое-то время шумевшие за спиной. Но кто поверит им, если он вернётся во главе воинства, а они будут драпать до города без оглядки? Плохо, что этот дурачок Сэмми сгинул там, за воротами. Да и чёрт с ним! Найти нового слугу – не проблема. Главное – найти этот проклятый засадный отряд.

И хорошо, что в этот поход по лесам он не стал наряжаться в тяжёлые доспехи, ограничившись только лёгким шлемом и кольчугой. Иначе не смог бы он убежать от стрел, летящих в спину, а потом тащить многокилограммовую тяжесть на собственных плечах. Даже тяжеленные рыцарские сапоги поменял на эти лёгонькие, позволяющие ступать почти бесшумно…

Именно лёгкие сапоги и подвели Хорда: нога подвернулась на камне, спрятавшемся во мху, и он, теряя равновесие от жгучей боли в лодыжке, полетел вниз по склону вперёд головой, навстречу стволу приморской сосны. Лязг свалившегося с головы шлема, и неожиданно навалившаяся темнота…

Сколько времени сотник пролежал без сознания, трудно сказать. Судя по положению солнца, лучи которого пробивались сквозь ветви деревьев, часа три, не меньше. Когда он удирал от замка, светило только приподнялось на горизонте, а сейчас стояло достаточно высоко.

Он очнулся, но некоторое время ещё лежал, приходя в себя. Болела голова, болела свежая ссадина на ней, ныла лодыжка. И опять подташнивает, как это было после недавнего сотрясения мозга, полученного в Кроне от удара ногой того сопляка.

Нахлынувшая от неприятного воспоминания злость помогла сосредоточиться, и Хорд нашёл силы, чтобы сесть. Злобная гримаса проявила, что лицо чем-то стянуто. После того, как он провёл рукой по щеке, стало ясно, чем: полузапёкшейся кровью. Не только из царапины на щеке, но и из ссадины на голове. Чёрт, и почему даже из самой незначительной раны на голове всегда вытекает столько крови?

Голеностоп отёк, сапог сдавливает опухоль, но снимать его сотник даже не пытался: после этого надеть его будет просто невозможно. Встать он сумел, но каждый шаг с опорой на пострадавшую ногу вызывал резкую боль. Пришлось мечом вырубать из молодого деревца костыль, чтобы снизить нагрузку на больную ногу.

С костылём стало намного легче, и до места, где должен был ждать засадный отряд, командир карателей добрался всего лишь за час. Но людей там уже не было.

Точнее, не было живых людей.

Судя по следам, засаде ударили в тыл. Превосходящими силами. Просто вышли в нужное место и сходу бросились в атаку. Часть добровольцев, вызвавшихся ловить беглых рабов, перестреляли лучники. Остальные были изрублены в схватке. Хорд насчитал сорок четыре трупа. Что с остальными семью членами отряда, неизвестно. Может, успели сбежать, как он, может, их добили чуть в стороне от места основной схватки, а может, увели в плен. Хотя пленных вряд ли брали: судя по характеру ран на некоторых из трупов, нападавшие безжалостно добивали раненых. Потом быстро похоронили своих в братской могиле, а врагов бросили на съедение зверья.

Лесные падальщики уже начали жрать убитых, и Хорду тоже пора убираться с этой полянки, залитой кровью, чтобы не стать ещё одной жертвой этих омерзительных тварей. Они пока не нападают, но когда их сбежится сюда ещё несколько десятков, то вряд ли ограничатся злобным рычанием и фырканьем на забредшего на их пир хромого, окровавленного человека.

Нет, теперь только в город! Только там, за стенами, пусть и запущенными за десятилетия беспечной жизни без угрозы внешнего нападения, можно укрыться от мести вчерашних рабов!

В город вошли фактически свободно. Десять всадников вихрем ворвались через ворота, возле которых топтался единственный страж. Его даже убивать не стали. Просто обезоружили и расспросили, пока пешая колонна шагала последние пятьсот метров до городских стен. А потом связали и заперли в караульном помещении: остатки городской стражи мэр срочно отозвал в центр, куда стягивал всех боеспособных, чтобы атаковать высадившийся в порту десант.

Люди спешно бежали из города. Пока отряд спускался от имения градоначальника, им попалось несколько десятков пеших и конных, бросавшихся прочь с дороги, когда соображали, что навстречу им движется не городская стража, а те, кого они опасались – бывшие рабы, геммские матросы и какие-то непонятные люди в чёрном.

Прочь бежали далеко не все: кто-то слишком поздно соображал, что им уже не видать близлежащих деревушек и ферм, кто-то не хотел бросать жён и детей, а кто-то даже пытался отчаянно обороняться. Поскольку приказ Эрга был не злить население, у первых и вторых лишь отбирали оружие, а с последними поступали по ситуации. Если они защищали родных, близких и имущество, то просто обезоруживали, награждали парой зуботычин и оставляли в покое. Если же геройствовал одиночка, то расправлялись с ним, как с врагом: уничтожали. А ещё у всех отбирали верховых лошадей. Только верховых, не тягловых. Так, пока добрались до города, ещё семеро Чёрных пересело в седло.

На городской улице, ведущей к воротам, творился бедлам. Увидев, что ворота взяты, люди бросали свои тележки и экипажи, разбегаясь, кто куда. И едва колонна из более двухсот вооружённых людей вступила на неё, она мгновенно опустела.

Информация о готовящейся атаке на десант, высадившийся в порту, вынудила поменять первоначальный план. И с её началом над крышами домов взмыли ядра, которыми корабли пытались поддержать своих морских пехотинцев.

- Учитель, нужно поддержать наших моряков. Я возьму отряд Бэди и попытаюсь прорваться к мэрии, а вы основной массой ударьте в тыл нападающим. Когда разгоните их, вместе с моряками придёте нам на помощь.

- Я с тобой!

- Любимая, не в этот раз. Бэди потерял при разгроме засады восемь человек убитыми и одиннадцать ранеными, нашей задачей будет всего лишь осадить мэрию и удержаться на подходах к ней до вашего возвращения. И я хочу, чтобы ты помнила об этом и не позволяла остальным слишком долго возиться.

- Ты хочешь избавиться от меня в опасном деле? – сверкнула глазами принцесса.

- Я хочу, чтобы вы поскорее помогли нашим морякам и вернулись. Возле порта будет не менее опасно, чем у нас. Там сейчас намного больше врагов, чем достанется нам. И ты успеешь вместе со мной ворваться в мэрию.

Карина на секунду задумалась.

- Ты обещаешь, что без меня не будешь её захватывать?

- Кор, у нас на это просто не хватит сил. Я буду ждать тебя с подмогой!

Некоторое время оба отряда быстро продвигались вместе. И лишь на очередной развилке основной отряд, в который вошли все конники, направился правее, к порту, а чисто пеший, которым до этого командовал бывший крестьянский парень из деревни Глухая, двинулся левее, к центральной площади города.

Первая стычка произошла на оживлённом перекрёстке, где люди Эрга столкнулись с толпой вооружённых жителей, спешащих к порту, где сейчас горело настоящее сражение. Восемьдесят человек против двенадцати, застигнутых врасплох, это, согласитесь, несерьёзно! Но один успел сбежать, направляясь, как и люди герцога, в сторону мэрии. Нет, не один.

Появление в центре города неизвестного отряда вызвало панику. Кто куда бежал, было совершенно неясно. Все метались, сталкиваясь друг с другом. Некоторые, то ли с перепугу, то ли в отчаянии, бросались на шагающихся по двум параллельным улицам пришельцев, так что продвижение вперёд с определённого момента превратилось в одну непрерывную схватку. И за отрядом оставалась пустые улицы, на которых изредка лежали порубленные или пронзённые стрелами тела.

Да, лучникам тоже нашлась работа. И в первую очередь, сшибать с крыш и из окон тех, кто пытался обстрелять пришельцев.

К тому моменту, когда отряд Эрга приблизился к центральной площади, он уменьшился на пять человек. Не считая тех, кому наскоро перевязали полученные раны и отправили прикрывать тылы. А в конце улицы случилась ещё одна стычка. Два десятка горожан, вооружённых чем попало, даже не ожидали, что враг уже так близко, и им пришлось атаковать сходу, так и не успев выстроиться.

Сталь звенела буквально две-три минуты. А если учесть, что горожан встретили Чёрные, которых последние полтора месяца усиленно тренировали биться в одиночку против нескольких противников, итог этой схватки тоже был закономерным.

Площадь бурлила. Среди собравшихся на ней четырёх-пяти сотен человек вооружена была примерно треть. Остальные оказались либо зеваками, либо «сочувствующими», явившимися засвидетельствовать своё почтение властям города и справиться, не могут ли они чем-нибудь посодействовать вместо того, чтобы взять в руки оружие. А для чего иначе могли явиться на центральную площадь города тучные кабатчики и изысканно одетые жёны лавочников и землевладельцев?

Но врассыпную при появлении сразу с двух улиц вооружённых людей бросились не только зеваки и «сочувствующие». Паника оказалась заразительной, и прочь рванули даже те, кто несколько минут назад пафосно потрясал кривыми абордажными саблями и трофейными рыцарскими мечами.

Повинуясь команде герцога, оба отряда соединились и с оружием наперевес двинулись наперерез вооружённой толпе, пытающейся скрыться в здании мэрии. И только тут кто-то сообразил, что вооружённых горожан раза в полтора больше, чем чужаков. Несколько человек сумели остановить бегущих и направить их на поспешно выстроенный цепью отряд герцога.

Ни вчерашним рабам, ни горожанам, мстившим за пережитый испуг, ярости было не занимать. Рубились между деревьями разбитого перед зданием мэрии сквера ожесточённо. Буквально в первые же секунды схватки цепь, выстроенная Эргом, распалась, и теперь на траве и посыпанных песком тропинках завертелась карусель индивидуальных схваток. Лишь Чёрные привычно действовали группками по два-три человека, помогая друг другу.

Но не зря говорят, что побеждает тот, кто меньше себя жалеет. Вчерашние рабы, в своей основной массе, владели оружием намного хуже горожан. Но если горожане, получив даже незначительную рану, немедленно пытались выйти из боя, то восставшие невольники, даже получив два-три удара, продолжали защищаться и атаковать. А против пары Чёрных не мог устоять никто, вступивший в схватку. В конце концов, на месте побоища остались четыре с половиной десятка, лишь двадцать минут назад вырвавшихся с тесных улиц Порта Форчун на площадь перед мэрией. Все, как один, залитые кровью, и лишь половина из них – только чужой. А против них на ступенях дворца выстраивались три десятка самых настоящих рыцарей, закованных в броню. Нордийских рыцарей, ещё не вступавших в бой.

Разведка морских пехотинцев вернулась с неприятной вестью. По улицам, ведущим к порту, движется около двух сотен вооружённых горожан и восемь десятков городских стражников. Командир сошедшего на берег отряда стянул все силы к пирсам, к которым пристали геммские корабли. А вскоре в выстроившихся стенкой бойцов полетели первые стрелы. Пока не очень опасные для бойцов, защищённых бронёй и прикрывающихся щитами.

В ответ капитан де Торро приказал открыть по прилегающим к порту улицам огонь из баллист и станковых арбалетов. Но остановить этим волну первой атаки не удалось. Стрелять по выплеснувшимся на набережную стало невозможно, не рискуя попасть в своих.

Скинуть в воду морских пехотинцев в ходе пятиминутной схватки не удалось, и противник отошёл назад, побросав своих убитых и раненых. Среди нападающих кое-кто из опытных бойцов, немало походивших под парусом, узнал тех, с кем им доводилось раньше сталкиваться на палубах пиратских кораблей. Именно они пошли в эту первую атаку, призванную всего лишь проверить десант на стойкость. Дальше следовало ждать более мощного удара, ведь на одной из улочек выстраивались в боевой порядок городские стражники.

Атака последовала спустя минут пятнадцать. Несколько станковых арбалетов и удачно пущенный из катапульты камень выбили бреши в наступающей цепи, но стражники, поддержанные полусотней горожан, всё-таки дошли до стены щитов морпехов и схватились с морскими рыцарями. На этот раз схватка затянулась, к атакующим постоянно прибывало подкрепление, а морские пехотинцы несли потери. Ещё минут пять, и им придётся отступать на пирсы…

Но что это? Несущиеся вскачь по улице всадники рубят разбегающихся перед ними вооружённых горожан, уже готовых броситься в атаку на набережную. А следом за ними бегут пешие, добивая тех, кто успел избежать мечей конников. И вот всадники уже завели кровавую карусель на подступах к пирсам, атаковав остатки городской стражи и помогавших ей горожан. Все всадники – в чёрных одеждах. Неужели ОНИ? Те самые, для поддержки которых и послали небольшую флотилию Нгуена де Торро.

Фрагмент 8

- Не геройствуй! У нас слишком мало людей, мы просто не выдержим их удара.

Эрг силой тянет рычащего от злости Бэди к улочке, по которой они пришли на эту площадь. Наскоро перевязанное плечо парня кровоточит, но он сейчас в боевом азарте, не чувствует боли и снова рвётся сражаться. А рыцари уже выстроились в две шеренги и, гремя тяжёлыми сапогами, спускаются по каменным ступеням в сквер, усыпанный как мёртвыми, так и ранеными, стонущими от боли.

Раненых Чёрных уносили с собой. Их видно сразу, и добьют их в первую очередь. А в трактир, куда их занесли и уложили в проходах между столами, ещё нужно ворваться. И сделают это враги лишь через трупы тех, кто остался стоять снаружи, прикрывая вход в заведение. Прочие – моряки и беглые рабы – после схватки внешне мало отличаются от порубленных горожан, у них есть шанс отлежаться до подхода своих со стороны порта.

К рыцарским шеренгам присоединились вооружённые люди, появляющиеся с окрестных улиц. Немного, за те четверть часа, пока нордийцы концентрировались на крыльце мэрии и двигались через сквер, набежало человек десять. Ещё несколько, увидев, во что превратились те, кто решил проявить героизм немного раньше, улепётывают подальше, растеряв всю свою храбрость. И это правильно: говорить красивые слова и угрожать расправиться со всеми, кто посягнёт на их город и пиратскую волю, это одно, а быть готовым реально умереть, совсем другое.

Между шеренгами нордийцев и окровавленной группой сгрудившейся возле витрин таверны «Якорь» оставалось всего десять шагов, и тут из улицы, идущей со стороны порта, на площадь вырвалась конная группа. Не лавина, а всего лишь группа, чуть меньше двадцати всадников. Но это свои, Чёрные. На них тоже лишь лёгкие кольчуги да шлемы, но конный воин изначально более силён и мобилен, чем пехотинец. Особенно, когда бьёт во фланг и тыл рыцарскому строю.

Нордийцам поздно реагировать. Их окровавленные противники, приготовившиеся подороже продать свои жизни, воспрянули духом и, не дожидаясь, когда рыцари примутся методично рубить их, легковооружённых, сами бросились в атаку.

А потом было несколько скоротечных схваток в коридорах мэрии, толпа пеших людей Эрга, смешанных с морскими пехотинцами, вывалившая со всех улиц, ведущих со стороны порта.

- Где Кор и Учитель? – поймал Тыниса Бахарана герцог.

- Принцесса Карина ранена, Мастер Хлодвиг отнёс её на корабль, - потупил глаза товарищ по расской Школе.

- Что ж ты молчал?! Дай коня!

- Эрг, возьми ещё ребят, в городе неспокойно, – попытался остановить командира граф Негро, но тот никого не хотел слушать. – Вы пятеро, немедленно за командиром! Отвечаете за него!

Удар с тыла разметал пиратов и стражников. Их остатки бросились врассыпную, преследуемые морскими пехотинцами и невесть откуда взявшейся подмогой. Десять минут, и всё закончено. Капитан де Торро спустился на пирс, чтобы поприветствовать командира слишком уж большого, в сравнении с ожидаемым, отряда, но ему навстречу попался пожилой рыцарь, в котором он с удивлением узнал легендарного Питера Хлодвига. Старый Рыцарь нёс на руках бесчувственного молодого парня, одетого во всё чёрное.

- Капитан, срочно нужен лекарь!

- Простите, Мастер, все лекари заняты, у нас тоже много раненых.

- Лекаря принцессе Карине! – рявкнул Хлодвиг, с лица которого тоже капала кровь.

Де Торро перехватил двух матросов, бегущих на берег с импровизированными носилками.

- Бегом несите Её Королевское Высочество в лазарет! Вам, Мастер Хлодвиг, тоже надо бы к лекарю.

- Сначала Карину! А вы, капитан, срочно направьте своих морских пехотинцев вместе с графом Ли Негро на центральную площадь города. Там бьётся герцог Парн.

Хлодвиг, проводив взглядом спешащего капитана, двинулся в сторону корабельного лазарета, куда унесли его воспитанницу.

Лекарь уже обработал рану на левом предплечье принцессы и накладывал шину. Неглубокий порез под рассечённой кольчугой справа бинтовал помощник.

- Что с ней?

- А вы кто?

- Меня зовут Питер Хлодвиг, я воспитатель этой девушки, Её Королевского Высочества принцессы Карины.

Помощник лекаря онемел от неожиданности, поскольку патрон срочно позвал его только тогда, когда принёсшие Кор матросы убежали на берег за следующим раненым.

- Перерублена нижняя треть лучевой кости, большая кровопотеря и болевой шок.

- А тут? – ткнул рыцарь в рану на правом боку.

- Пустяки, до свадьбы заживёт, – успокоил отошедший от ступора помощник.

- Делайте что хотите, господин лекарь, но принцесса Карина должна выжить!

- Не беспокойтесь, Мастер. Мы сейчас определим Её Королевское Высочество в каюту помощника капитана. Он… Ему не повезло в схватке с пиратами на рейде…

Эрг прискакал в порт спустя час. На него, перепачканного кровью с ног до головы, было страшно смотреть.

- Господин капитан, я герцог Парнский и Драгонский, рыцарь Эрг Донито. Проводите меня к принцессе Карине.

- Капитан де Торро, – козырнул капитан, прекрасно знавший, кем приходится юный герцог наследнице престола. – Пройдёмте, Ваша Светлость.

Молодой человек буквально ворвался в каюту, где возле кровати с лежащей девушкой сидел Хлодвиг.

- Она пока без сознания, но рана не смертельна, – успокоил Эрга Старый Рыцарь.

- Спасибо, Учитель. Как это произошло?

- Как всегда в бою: ринулась в гущу схватки, получила в суматохе удар по рёбрам, а с другой стороны рубанули мечом по руке, держащей поводья. Я зарубил обоих, а потом принёс её сюда, на корабль. У неё…

- Я сам сейчас выясню, что у неё. Не могли бы вы с капитаном де Торро… подождать несколько минут снаружи?

Спустя минут пять герцог вышел из каюты.

- Плохо… Не только перерублена кость, но и разрублено сухожилие. И вообще пустяк – два сломанных нижних ребра справа.

- Что это значит?

- Рёбра срастутся сами, как и кость. А вот с сухожилиями… Они не срастаются. Никогда…

«Стрела-рыба» ушла в Крон только через неделю, когда удалось более или менее наладить порядок в городе, разгромить вернувшиеся из походов пиратские корабли и зачистить ближайшие окрестности от банд разбежавшихся по округе «непримиримых».

Потери были огромными. Отряд Чёрных потерял в боях под городом и в самом Порте Форчун почти треть бойцов. Примерно такие же невосполнимые потери были у морских пехотинцев, доставленных кораблями капитана де Торро. От экипажа «Толстухи Нэнси», погибшей в северном заливе, осталась ровно половина, а от отряда беглых рабов, возглавляемого Бэди накануне штурма замка мэра города – только треть.

Бывший простой парень из расской деревни Глухая, снова раненный в городских боях, быстро пополнил свой отряд, которому Эрг, исполнявший обязанности правителя острова, поручил функции городской стражи. И лишь то, что пиратская вольница была вырезана почти поголовно, позволила этому отряду справляться с поддержанием порядка. В основном им приходилось усмирять своих бывших товарищей по несчастью, отпущенных по приказу Эрга из неволи. Неожиданно получившие свободу люди не знали, куда применить себя, пробавляясь грабежами и «качая права» перед содержателями городских таверн и кабачков. Часть из них вскоре всё-таки нашла себе работу, часть была перебита в драках или присоединилась к каторжникам, восстанавливающим городские стены, часть вступила в ряды абордажных команд кораблей, отнятых у пиратов.

Среди мёртвых, найденных в мэрии, оказалось тело Рихарда Барца, не успевшего сбежать к тому моменту, когда начался штурм резиденции градоначальника. А вот ни тела, ни следов Альберта Хорда, бывшего командира первой сотни рыцарей замка Расс, бывшего первого рыцаря королевства, обнаружить не удалось. Лишь опрос жителей одной из пригородных деревушек дал результат. Человек, похожий по описаниям на Хорда, вышел из леса на следующий день после захвата города, а ночью на большой рыбацкой лодке вышел с тремя местными жителями в море, и больше их никто не видел. Ни рыцаря, ни рыбаков, ни лодки.

Карина, очнувшаяся ближе к вечеру и переселившаяся к Эргу в занятый им дом градоначальника, наотрез отказывалась возвращаться без жениха в Крон. Но на неё насели буквально все: и Хлодвиг, и де Торро, и Блэк, и сам герцог. Не помогло ни топанье ногами, ни угрозы расторгнуть помолвку, ни даже самое надёжное женское оружие – слёзы. И она, гордо отвернувшись от причала, на котором стояли не только жених, командующий флотилией, однорукий рыцарь и Бэди, но и все уцелевшие Чёрные, уходила вместе с Хлодвигом и пленным господином Кархоненом на «Стреле-рыбе».

Спустя две недели перед входом в фарватер, ведущий на рейд Порта Форчун прибыл целый караван из семи судов, запросивший лоцмана для проводки в порт. Это прибыли из столицы рыцари и чиновники, задачей которых была интеграция вновь приобретённой заморской территории в состав королевства Гемма. Командующий флотилией с почтением вручил Эргу три пакета. Один от Его Величества, второй от Хлодвига, а третий от принцессы.

Невеста целых две страницы сыпала упрёки и проклятия на голову молодого человека, счастливо улыбавшегося при чтении этого послания, жаловалась на его бездушие и жестокосердие. Но уже после подписи стояли две торопливо вписанные фразы: «Приезжай скорее! Я так по тебе скучаю!»

В пакете, скреплённом печатью Его Величества был набор официальных документов, определяющих статус острова и его, Эрга, на нём. А в личном послании государь очень сухо и официально поздравлял юного герцога с победой, благодарил за присоединённую территорию, сообщал о назначении его правителем острова (с присовокуплением этой должности к официальному титулу) и даровал право назначения на должности чиновников и официальных лиц. Разумеется, с последующим утверждением в ведомстве «Маленького Гедеона», как называли Лорда-администратора Гедеона Альбано. В общем, практически ещё один если не герцогский, то, как минимум, регентский титул.

Хлодвиг с горечью сообщал, что отправлен в отставку, и теперь начинает жизнь частного лица. Его Величество всё-таки нашёл виновного в случившемся с наследницей. Которая, кстати, после нескольких сеансов лечения, проведённых Эргом, стремительно поправлялась. В смысле, выздоравливала. При этом из-за подстёгнутого обмена веществ даже похудела, чем вызвала жгучую зависть многих придворных дам и девиц. Но рука… Кисть руки, как и опасался герцог, отказывалась ей подчиняться.

Воспользоваться новым статусом довелось уже на следующий день. И поводом для этого послужило появление в фарватере двух кораблей с нордийскими флагами.

Им позволили пришвартоваться в гавани, но разрешили сойти на берег лишь важному господину, предъявившему бумаги, согласно которым его должность значилась как Чрезвычайный и Полномочный Посол Его Величества короля Нордии Хельмута III. Господина посла сопроводили в здание бывшей мэрии, где его принял свеженазначенный Правитель острова Каменный.

- Какие заботы привели Ваше Высокопревосходительство на остров Каменный?

- Я прибыл для оглашения Указа Его Величества Хельмута III о его соизволении присоединить сей остров к королевству Нордия.

- Вы позволите взглянуть на этот документ?

- Да, извольте!

- Но это же копия.

- Разумеется! Это копия, равнозначная по юридической силе оригиналу, хранящемуся в Канцелярии Его Величества.

Эрг, пропустив многочисленные славословия и титулования государя соседней страны, пробежал текст глазами.

- Вынужден сообщить вам, Ваше Высокопревосходительство, что данный документ не имеет силы.

- Да как вы смеете?!

- Прошу меня простить, Ваше Высокопревосходительство, но на момент подписания этого указа остров Каменный уже более двух недель находился в составе владений Его Величества короля Геммы Нерля. И буквально за день до подписания указа Его Величеством Хельмутом III мой государь подписал такой же указ, которым утверждал присоединение острова к королевству Гемма и назначение меня его Правителем.

Герцог позвонил в колокольчик и приказал вошедшему:

- Принесите мне, пожалуйста, указ Его Величества о переходе острова Каменный под его корону.

Посол жадно набросился на документ. Потом перечитал его ещё раз, словно пытался выучить наизусть.

- Вы убедились, господин Борг?

Посол вернул бумагу.

- Но на каком основании?

- На основании права сильного. Четыре недели назад город Порт Форчун, гнездо пиратства всего Южного океана, был захвачен силами рыцарей и флота Его Величества короля Нерля при поддержке восставших рабов, дабы обеспечить безопасность прибрежной торговли и избавить подданных Его Величества от угрозы попасть в рабство. А поскольку указ Его Величества Хельмута III был подписан не только после фактического разгрома пиратского псевдогосударства, но и после официального присоединения острова к королевству Гемма, он недействителен. Не будете же вы утверждать, что ваш государь имеет право распоряжаться землями моего государя?

- Но… де-факто остров Каменный находился под защитой рыцарей Нордийской Короны задолго до нападения на него сил Геммы! Мы действовали с местными властями больше полугода, используя Порт Форчун как свою базу для некоторых операций! Здесь всё это время находились нордийские рыцари. Что с ними сейчас.

- О каких операциях вы говорите? Случаем, не о нападении на земли герцогства Расс, в котором были задействованы нордийские подданные? Или, может, о попытке похищения из монастыря принцессы Карины, в которой участвовали люди, одетые в доспехи нордийских рыцарей? Вы готовы дать показания суду, расследующему эти преступления?

Посол прикусил язык, сообразив, что сболтнул лишнего, а Правитель острова продолжил:

- Вы спрашиваете о нордийских рыцарях, которые якобы находились здесь, на острове на момент его захвата? Если вы посмотрите в это окно, то можете увидеть таверну «Якорь», под окнами которых на наш отряд напали какие-то вонючие пираты, пытавшиеся выглядеть как нордийские рыцари. Но они не смогли одолеть даже моих легковооружённых подчинённых, старшему из которых было двадцать три года, матросов с торгового судна и вчерашних рабов. Если это и были хвалёные рыцари Его Величества Хельмута III, то я сочувствую вашему государю.

- Не смей оскорблять рыцарство Нордии, мальчишка! – взорвался Борг и схватился за свой меч.

- Вы мне угрожаете, Ваше Высокопревосходительство?

- Я требую от тебя извиниться за свои слова о славном нордийском дворянстве! Я сам дворянин и рыцарь и не позволю кому ни попадя оскорблять моих боевых товарищей!

- Но вы же знаете, что вы лицо неприкосновенное, и я не могу сражаться с вами…

- Ради этого я готов драться с тобой как частное лицо! Сегодня же! Немедленно!

- Извините, господин Борг, я предпочёл бы, чтобы наша дуэль происходила в присутствии двух секундантов и на глазах у команд ваших кораблей. Чтобы меня потом не обвинили в нападении на посла Его Величества Хельмута III. Вас устраивают такие условия?

- Да! Выбирайте оружие!

- Меня устроит, если вы будете драться своей придворной зубочисткой, за которую вы так яростно хватаетесь. Господин Смирнов, вы согласитесь быть моим секундантом?

- Да, Ваша Светлость, – кивнул секретарь.

- Светлость? – удивлённо поднял брови посол, и помощник Правителя прыснул, прикрыв рот ладонью.

- Господин Смирнов, ведите себя сдержаннее, не уподобляйтесь невежам из ведомства господина Лорда-посланника Нордии, не удосужившимся даже выяснить, с кем они ведут переговоры. Это же всё-таки Чрезвычайный и Полномочный… невежа!

Это было последней каплей, и разъярённый посланник вылетел из кабинета герцога, требуя немедленно доставить его в порт.

Через полчаса на набережной собралась толпа зевак, почувствовавших, что сейчас будет происходить что-то необычное. Но многократно больше зрителей сидело, стояло, висело на такелаже двух нордийских и десяти геммских кораблей и судов. В отдалении друг от друга стояли крепкий мужчина лет тридцати пяти, облачённый в дорогие доспехи и молодой человек, в чёрных облегающих одеждах и с непокрытой головой.

Два секунданта, немного поговорили, и более старший из них с резким нордийским акцентом объявил:

- Господин Борг, дворянин и рыцарь Нордии, выступая как частное лицо, а не как Чрезвычайный и Полномочный Посол Его Величества Хельмута III, вызвал на поединок, а рыцарь Геммы Эрг Донито, герцог Парнский и Драгонский, Правитель Каменного острова, также выступая как частное лицо, принял его вызов. Противники согласились с тем, что поединок будет проходить в присутствии двух секундантов, коими являемся я, капитан корабля «Акула» и помощник господина Донито господин Смирнов. Поединщики будут сражаться до невозможности одним из них вести бой.

Борга смутило всё: и имя, и титул, и отсутствие каких-либо доспехов у своего противника. Разумеется, он знал о герцоге Парне, и до него дошли слухи о том, что должности регентов Парна и Драгона ликвидированы, а титулы кому-то присвоены. И имя Эрг Донито он где-то уже слышал. Смутил и меч с длинной рукоятью за спиной, который этот наглец не стал вынимать из ножен, а взял, как обыкновенную палку, двумя руками.

Собственно, ножны и были палкой. Их явно изготовили из какой-то твёрдой породы дерева. Длинные, чуть меньше метра, ножны, маленькая дискообразная гарда и рукоять, длиной около двадцати сантиметров, обмотанная кожаным ремешком.

Хотя мальчишка и назвал оружие Борга придворной зубочисткой, но на самом деле это был вполне приличный меч, хоть и богато отделанный. Ну, потратил посол на его покупку целый кошель золота, так ведь теперь и не стыдно людям показать. А случись драться, не подведёт клинок, изготовленный самим мастером Сваном!

От первых выпадов парень просто уклонился, однажды воспользовавшись ножнами, чтобы отвести в сторону лезвие, просвистевшее слишком близко от его плеча. И тут же Борг получил весьма ощутимый толчок в грудь торцом рукояти. Новая попытка рубануть по этой чёрной фигуре, и новый толчок в грудь. Да он же издевается над ним! Эта мысль просто взбесила посла, и он, зарычав, принялся бешено рубить воздух там, где только что стоял его противник. Панцирь, похоже, уже весь во вмятинах, а в голове стоит гул от ударов деревяшкой по шлему. Ещё один удар по голове. Очень чувствительный, даже сквозь подшлемник чувствуется боль, а в ушах зазвенело так, что Борг на секунду потерял ориентацию в пространстве.

Эрг заметил, что его противник на мгновение потерялся в пространстве, и, действуя ножнами, из которых за всю схватку так и не извлёк свой клинок, как палкой, вышиб из рук Борга меч и ударил его в плечо. Несколько неровных шагов в сторону в попытке удержаться на ногах, и противник рухнул в воду между причалами.

- Два золотых тому, кто спасёт господина посла!

Два жёлтых кружочка для тех, кто сейчас бултыхался в воде, вытаскивая полуживого Борга, легли на деревянный настил, а герцог, подобрав меч врага, поклонился секундантам:

- Я надеюсь, никто не будет оспаривать то, что господин Борг сейчас не в состоянии продолжать поединок, а его оружие достаётся мне в качестве трофея?

Аплодировали ему не только геммские матросы, но и зеваки-горожане, многим из которых пришлась отнюдь не по нутру смена власти, произошедшая в городе при непосредственном участии нового Правителя. Кое-кто на нордийских кораблях тоже принялся хлопать победителю.

- Господин капитан, я надеюсь, суток вам хватит, чтобы пополнить запасы воды и пищи? Предоставьте господину Смирнову список ваших потребностей, и мы обеспечим вас всем необходимым. Поскольку миссия господина Борга не может быть выполнена, я не смею задерживать ваши корабли в Порте Форчун сверх времени, нужного для этого.

Фрагмент 9

Разумеется, Чрезвычайному и Полномочному во время плавания домой напомнили эту нашумевшую историю с победой рыцаря Эрга Донито во время последнего турнира в Кроне. И о том, что он был избран наследницей геммского престола, и о том, какую роль он сыграл в срыве столь тщательно спланированных планов Лорда-посланника. И тогда господин Борг, болезненно переживавший позорный проигрыш и потерю меча, которым он так гордился, обрадовался. Обрадовался тому, что его противник за всю схватку так и не обнажил своё оружие. Ну да, унизил. Ну да, выставил на посмешище. Но оставил в живых!

Конечно, Боргу ещё предстояло держать отчёт перед кузеном своей жены, рекомендовавшим его на пост посла и временного управителя заморской территорией. Но в сравнении с тем, что он избежал фатальной неприятности, коей могло стать лишение его жизни, это такие мелочи! Имение у него не бедное, проживёт и без государственной должности.

Лорд-посланник принял своего дальнего родственника предельно сухо. Он и не скрывал того, что ему доложили об итогах посольства ещё вчера вечером, сразу после прибытия посольского корабля в порт. Сам посол посчитал некорректным тревожить друга короля своим поздним визитом, и прибыл в его кабинет рано утром. Но министр принял его, а не прогнал прочь.

- Я хочу знать, как именно всё произошло.

- К сожалению, я так и не выяснил, как произошёл захват острова.

- Я на это даже не надеялся. К тому же, на кораблях было достаточно других людей, кто мог это выяснить. Расскажите о своём разговоре с этим… Парном.

По тому, как скривился кузен жены, Борг понял, что тому неприятно даже упоминать это имя, и в своём рассказе постарался избегать титула Правителя острова.

- Откровенно говоря, я бы тоже отдубасил вас палкой, не будь вы моим родственником, - метнул тяжёлый взгляд из-под нахмуренных бровей глава внешнеполитического ведомства, выслушав историю провала миссии. – Но вы вызвали во мне некоторое уважение к этому молодому человеку, который оказался наголову выше вас и как дипломат, и как воин. Всё-таки не зря говорят, что благородным нужно родиться не самому человеку, а, как минимум, его деду.

Посол вспыхнул от столь прозрачного намёка на то, что его отец, по сути, купил право рыцарства своим детям, женившись на единственной дочери обедневшего барона и оплатив долги своего тестя.

- Я слышал, что этот парень – всего лишь сын сельского старосты, - негромко возразил он, подавив своё раздражение.

- Приёмный сын. А по крови – потомок древнейших из знатнейших родов Геммы. Если хорошенько покопаться в его родословной, то сложно найти хоть одно из знатных семейств, с которыми он не состоял бы в родстве. А его сын, если он родится, когда достигнет совершеннолетия, станет королём Геммы. И если уж совсем откровенно, то я боюсь за судьбу Нордии, если это случится.

- Почему?

- О, вы решили проявить любознательность?! Поздновато, конечно: это нужно было сделать ещё в тот момент, когда ваша нога ступила на землю острова Каменный. Но перед вашим немедленным отъездом в загородное имение без права посещения столицы я вам отвечу. Потому что у Нордии нет более опасного врага, чем герцог Парнский и Драгонский, Правитель Каменного острова рыцарь Эрг Донито. Если он станет регентом будущего короля – а состояние здоровья Его Величества Нерля (да продлит Всевышний его жизнь ещё лет на тридцать!) позволяет такое предположить – то к тому моменту, когда новый король получит право самостоятельно решать вопросы мира и войны, всё будет готово для того, чтобы стереть наше государство с лица планеты.

Он прекрасно помнит, чьими усилиями его отец стал изгоем у себя на родине, лишился власти, друзей, богатства и был вынужден оказаться на чужбине. Он прекрасно знает, из-за кого он, Эрг Донито, остался сиротой и много лет влачил жалкое существование. Знает, кто и почему едва не лишил жизни его самого и дорогих ему людей. И прекрасно осознаёт, что ему и стране, которой когда-нибудь станет править его сын, не будет покоя до тех пор, пока существует источник всех его бед – наше королевство.

Да, он ещё молод, горяч и неопытен, ещё совершает ошибки. Такие, как, например, согласие выйти с вами на поединок. Но, чувствует моё сердце, очень скоро он победит свои недостатки. Если, конечно, не случится какого-нибудь чуда, затмения его разума.

Хм… Затмение разума… Идите, Борг. И не забывайте, что даже моё заступничество не спасёт вас, если вы без соизволения Его Величества появитесь в столице… Затмение разума…

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

Свадебные торжества длились неделю и вымотали, в первую очередь, самих виновников торжества. Представьте, что вам необходимо семь дней без перерыва быть в центре внимания, куда-то идти, ехать, неподвижно стоять или сидеть, кланяться, внимать сотням людей, мельтешащих перед глазами, что-то им говорить, ежесекундно следя за своей позой, движениями, выражением лица и, конечно же, словами. А если ещё учесть, что невесте нельзя было допустить, чтобы хоть кто-нибудь из гостей догадался о последствиях ранения, полученного на Каменном острове…

Последствия, как и предсказывал Эрг, были неприятными. Рассечённые сухожилия действительно не срослись, в отличие от кости, и левая кисть Карины почти не действовала. На её участии в каких-либо боевых действиях можно было поставить крест.

Нет, она по-прежнему прекрасно владела оружием, хоть мечом, хоть копьём, хоть арбалетом. Но ей сложно было нести щит, править конём, одновременно держа в здоровой руке оружие, и вообще невозможно управляться с луком или натягивать тетиву арбалета. Да и скакать на коне пришлось переучиваться, поскольку уздечку она привыкла держать именно левой рукой.

От обиды на Эрга за то, что он отправил её, раненую, в столицу, не осталось и следа. Девушка буквально бросилась ему на шею, едва герцог явился в замок Крон для доклада Его Величеству. К недовольству сопровождающих её фрейлин, с подачи Эстер осудивших такую несдержанность в проявлении чувств. А Карина не просто так обнималась с любимым. Она успела ему шепнуть на ухо короткую фразу, после которой он долго не мог прийти в себя:

- У нас будет ребёнок!

Это и послужило решающим аргументом для короля, до того наотрез отказывавшегося дать разрешение на бракосочетание раньше, чем через год. Но отнюдь не добавило любви к будущему зятю, которого старый вдовец винил не только в том, что он неоднократно подвергал его единственную дочь опасностям и таки довёл до серьёзного увечья. Теперь к списку претензий добавилось и кошмарнейшее в глазах отца обвинение в совращении невинной девушки. Когда Кор выпалила Его Величеству, что это она пришла в спальню к своему избраннику, пользы такое откровение не принесло: Нерль, приученный дворцовыми интригами не выдавать своей неприязни, начал просто держать лицо при встречах с будущим мужем дочери, чтобы не проявить своей нелюбви к будущему зятю.

Разумом он понимал, что Карина выбрала наиболее достойную из всех возможных партий: наследник двух герцогских домов, наиболее древних и прославленных. Восстановление его в правах позволило одним махом ликвидировать на двух территориях глухое недовольство центральной властью, о котором регулярно докладывали соглядатаи. Теперь, после того, как этот мальчишка возьмёт в жёны принцессу, более верных подданных короны, чем парнцы и драгонцы, найти будет просто невозможно.

Практически не меньше, чем в Парне и Драгоне, будущего зятя почитали в Рассе. Для рассцев он стал настоящим героем после того, как за горы дошла история о приключениях этой парочки в борьбе с пиратами и нордийцами. Разумеется, изрядно перевранная и преувеличенная, но простым людям нужны сказки про могучих витязей. Проведший почти всю жизнь в этом, самом отдалённом от столицы, герцогстве, Донито был для них своим, их гордостью.

Феерическая победа на ристалище над самым сильным бойцом королевства, оказавшимся, к тому же, изменником и злодеем, подняла авторитет юного герцога и в столице. Его авторитет, и авторитет дочери Его Величества, наследницы престола. Нерль даже ловил себя на мысли, что он ревниво воспринимает славу Карины, затмившей его самого. Его воспринимали как собирающегося на покой старика, а за недостаточно почтительные слова о принцессе рыцари дрались на поединках.

Теперь же – ещё одна победа, вознёсшая будущего зятя и дочь на недосягаемую высоту почитания. И дело не только в приращении территории. Земель на юго-востоке можно было прирезать намного больше, чем какой-то остров в океане. Захват Каменного, помимо того, что разрушил агрессивные планы Нордии, о чём многие просто не догадывались, ликвидировал угрозу постоянных пиратских нападений. А вот это жители прибрежных районов, нередко страдавшие от пиратов, оценили мгновенно. Южный океан этим превращался во внутреннее, совершенно безопасное море королевства Гемма.

О том, как теперь воспринимали Эрга Донито подданные Его Величества, говорила даже встреча «Ветерка», на котором Правитель Каменного острова прибыл в Крон. Весть о том, что юный герой прибудет в столицу через сутки, принёс капитан «Стремительного», высланного вперёд капитаном де Торро. Новость мгновенно облетела не только столицу, но и её окрестности. И «Ветерку» пришлось идти к причалу сквозь строй судёнышек и рыбачьих лодок. А потом Нгуену де Торро, герцогу Панскому и Драгонскому вместе с отрядом Чёрных ехать в замок Крон через коридор, образованный ликующими людьми, непрерывно кричащими «Слава герцогу Парнскому», «Слава принцессе Карине», «Слава королю». Ему, Его Величеству, королю Геммы, слава! Такое он слышал лишь во время редких официальных выездов, и никогда подобные славословия не звучали в его отсутствие. А восхваления зятю и дочери могли прозвучать где угодно и когда угодно, даже если их самих не было в городе.

Ох, уж эта народная любовь! Что она иногда делает даже с опытными людьми, не говоря уже о вчерашних мальчишках?! Сколько таких свернуло себе шею, не выдержав самого сладкого испытания – медными трубами! Тот же Хорд, буквально растоптанный на ристалище этим юнцом, поддался сладкой нордийской лести, став предателем. Выплыли, выплыли наружу его собрания с друзьями, мечтавшими об отделении герцогства Расс, которое должен был, согласно задумке обожателей сотника, возглавить этот изменник. В присутствии Исповедника почти никому не удаётся лгать! Может, и зятёк вынашивает какие-то тайные планы?

Нет, такое маловероятно. Молод он ещё для этого, не было у него ещё возможности оценить магию власти! Стремительный взлёт от приёмного сына деревенского старосты до хозяина двух герцогств – повод лишь для тщеславия. Время, пока он мог ощутить себя воплощением власти над людьми, он потратил на подготовку к войне, даже вникнуть в управление своими владениями не пытался. Хотя два месяца, проведённые в статусе Правителя только что завоёванной территории, он использовал весьма грамотно, сумев укрепить авторитет государства. И даже его дурацкий поединок с нордийским послом, как ни странно, сыграл на то, что власть Геммы над бывшей пиратской вольницей стала восприниматься населением острова более лояльно. Словно этот мальчишка, едва перешагнувший через рубеж второго десятка лет, знает древнюю мудрость: побеждённых нужно либо ласкать, либо уничтожать. В течение этого месяца он так и поступал: сопротивлявшихся уничтожал, а лояльных или неопределившихся ласкал.

Впрочем, действительно мог знать! Парня воспитывал Пит, родной брат давнего друга Нерля, Исповедника Пола. Оба брата – умнейшие, образованнейшие люди из благородного семейства. И Пол как-то обмолвился, что его брату удалось немыслимое – передать мальчишке знания его родителей. Причём, снабдить его не их разумом, а опытом, умениями, которые парень может пользоваться, если возникает в этом нужда. Отсюда, видимо, и великолепное владение боевым искусством. Может, и в вопросах управления островом он опытом отца воспользовался, когда возникла нужда усмирить островитян?

Нет, парень не дурак, не нужна ему власть ради власти. Не на кого ему опереться будет, если он изъявит претензию на корону. Да, он первый среди множества равных, а женившись на Карине, станет тем, чьё первенство будет вообще невозможно оспорить. Ни в чём, за исключением короны. В случае смерти Нерля он будет лишь мужем королевы, а не королём. И лишь её сын получит право на этот титул. Даже если она умрёт бездетной, этому Донито не видать престола, поскольку на трон сядет один из кузенов Карины или кто-то из их детей. С горсткой лично преданных ему таких же юнцов, пусть он и сумеет их неплохо обучить, муж королевы не сможет противостоять тысячам, для которых незыблемость закона о престолонаследии свята. Не он, стареющий и больной короли Нерль, а закон, на основании которого в Гемме правит род потомков Короля Артура, воплощает Государство.

Собственно, заговор Хорда тоже был обречён на провал. Но за фигурой сотника маячила тень Нордии, собиравшейся немедленно воспользоваться мятежом и поддержать его войсками. А затем, видимо, избавиться и от этой марионетки, когда в ней пропадёт нужда.

Могут ли нордийцы разыграть такую комбинацию с мужем Карины? Сомнительно. Ведь именно он спутал все их карты и в Рассе, и в Кроне, когда наследник нордийского престола сватался к геммской принцессе. Даже последний козырь, спрятанный в их рукаве, остров Каменный, был бит этим молодым человеком. Так что сговариваться со своим злейшим врагом Хельмут не станет. Да и для самого парня память о его родителях, по сути, погубленных нордийцами – вовсе не пустой звук. А это значит, в интересах Его Величества – вцепиться в будущего зятя обеими руками, держать его, как можно крепче, подле себя, потакать всем его прихотям и исподволь подталкивать в нужном направлении, чтобы они вместе с Кариной достойно правили королевством до тех пор, пока их будущий сын не наденет корону рода Хайков.

Разумом Нерль это всё понимал, но мириться с тем, что кто-то, кроме него самого, отныне будет претендовать на его дочь, отцовское сердце отказывалось напрочь.

Приглашения на свадьбы наследников престола и коронации государи Геммы и Нордии направляли друг другу регулярно, но ещё ни разу за четыре сотни лет истории двух королевств ни один из них не воспользовался этим приглашением. Слишком уж велика была пропасть взаимной вражды правящих родов. Чаще всего, послы или другие высокопоставленные чиновники предавали от имени монарха дорогие подарки, зачитывали его велеречивые поздравления, и на этом дело заканчивалось. Даже в те времена, когда отношения между государствами были почти дружескими. Именно почти, поскольку истинно дружескими они не были никогда. Сейчас же, когда Нордия была разоблачена в целой серии враждебных действий и во всех них потерпела сокрушительнейшее фиаско, даже заикаться о дружбе было бы верхом цинизма.

Тем не менее, Хельмут III был поражён желанием Лорда-посланника посетить Крон в дни торжественного бракосочетания принцессы Карины и избранного ею (что послужило поводом для невиданного скандала в обоих королевствах) супруга.

- Ты не думаешь, что это будет воспринято Нерлем, как проявление нами слабости?

- Возможно. А ещё – как нежелание доводить ситуацию до новой войны. Ни мы, ни Его Величество король Нерль не готовы к этой войне. Ни у нас, ни у Геммы нет флота, достаточного для вторжения на побережье и снабжения экспедиционного корпуса. Вернее, флота, способного подавить противодействие противника и обеспечить успех такого вторжения. Мы просто взаимно истребим морские силы друг друга. Тот же, кто попытается вторгнуться через единственный проход в Каменных горах, потеряет свои сухопутные силы. Всё это известно и нам, и геммцам. Поэтому, хотим мы того или нет, нам придётся снижать градус враждебности. И будет лучше, если ради того, чтобы выиграть время, усыпить бдительность противника, это сделаем мы. Точнее, я лично.

- Но ведь ты туда собираешься явно не ради покаяния за наши интриги?

- Ни в коем случае, Хельмут!

Столь простое обращение к королю Лорд-посланник, друг детства Его Величества, позволял себе (разумеется, с личного разрешения Государя) лишь наедине с венценосным товарищем.

- Мне нужно самому оценить, что собой представляет этот юный Парн. Понять, почему любые наши начинания, едва поблизости оказывается этот мальчишка, тут же рассыпаются, словно карточный домик. Что это: череда случайностей или же закономерность? Насколько он опасен для нас и наших задумок? Можно ли его чем-нибудь подкупить, запугать, притупить его бдительность? Насколько он смел, бесстрашен и непобедим?

- Судя по тому, что рассказывал молодой Хайбут, ничего особенного в нём нет. Да, оружием он владеет прекрасно, вовсе не как двадцатилетний юнец. Чувствуется в нём и какой-то внутренний стержень, признаки скрытого благородства, но Хайбут не заметил ни особенного ума, ни красноречия, ни уверенности в себе.

- Хайбут видел его лишь дважды: один раз на ристалище, а второй – на королевском балу. Ночь перед этим он провёл в тюремной камере и, скорее всего, в ходах городской канализации. Плюс две вооружённые схватки, одна с тюремной охраной, а вторая – с сильнейшим бойцом Хордом. Плюс напряжённейшее заседание Королевского Совета, где он выдержал ещё одну битву. И, нужно сказать, выиграл её! Мне кажется, после такого он должен был просто валиться с ног от усталости, засыпать на ходу. Ни один человек, даже самый выносливый, в такой ситуации отнюдь не будет блистать ни умом, ни уверенностью, ни красноречием. Удивительно, что он вообще не заснул где-то под стенкой за гобеленами! Я хочу видеть его в разных ситуациях, я хочу понять его, прочувствовать, лично убедиться в том, что о нём рассказывают.

- Хм… Интересно… А что же такого о нём рассказывают?

- Что он довольно умён и образован, несмотря на то, что провёл детство в ужасной глухомани. Он очень быстро соображает. Прост в общении, хотя его распоряжениям никто не смеет прекословить. Не из страха перед ним, а просто… верят ему. Простонародье его обожает, особенно после победы на ристалище и… гм… захвата острова Каменный. Те необычные тактические решения, которые он применил при этом, оказались очень эффективными, а правильно выбранная политика в налаживании нормальной жизни на острове позволила ему избежать сильного недовольства завоёванных. Что король его не любит, но терпит исключительно из-за того, что не смеет противиться своей взбалмошной дочери. Девчонка же влюблена в него до безумия. Он дважды спасал ей жизнь после ранения. Первый раз – после идиотского нападения на них Хорда и людей Барца, а второй – там, на Каменном острове.

- А он её любит?

- Скорее всего, да. Ходят сплетни, что грядущая свадьба – всего лишь формальность, поскольку они уже давно живут, как муж и жена.

- Но Хайбут заверял, что принцесса открылась ему буквально за день или два до того, как объявила его своим женихом.

- Я тоже такое слышал, но после этого у них была масса времени. В том числе, и в походе на Каменный остров, где они были неразлучны ни днём, ни ночью. Да и после возвращения оттуда... Вы знаете, что ради того, чтобы оказаться на судне, которое шло на Каменный, она опять сбежала из Крона и одна, в бурю, на лодчонке вышла в пролив?

- Она смелая девушка! Я завидую Нерлю! Если бы кто-то из моих сыновей выкинул что-нибудь подобное…

- Ты бы его просто прибил.

- Конечно! Но потом бы гордился им. И был бы спокоен за страну, которую оставил бы ему в наследство… И всё-таки я не сомневаюсь в том, что ты задумал какую-то провокацию.

- Конечно!

- А ты не боишься, что вместо того, чтобы усыпить бдительность, ты ещё больше накалишь обстановку, а мы опять понесём потери?

- Это не будет стоить нам даже истёртого медяка, не говоря уже о жизнях наших воинов, но эффект произведёт весьма громкий. И выглядеть будет, как совершенно искренне желание наладить отношения. Своего рода, троянский конь.

- Троянский конь? Я не слышал про такую породу!

- Прости, Хельмут, это не порода. Это фигура речи: в глубочайшей древности, ещё на нашей прародине Земле, один хитрец оповестил врагов осаждённого им города, что снимает осаду и в знак примирения дарит им гигантскую деревянную статую коня. Жители поверили, переместили статую в город, разрушив для этого кусок крепостной стены, а ночью из чрева коня вышел прячущийся там отряд воинов, перебил стражу, и вернувшееся войско осаждающих захватило крепость.

Фрагмент 10

Предсвадебные заботы не могли отвлечь герцога Парнского и Драгонского от посещения своих владений. Сотня, с которой он отплывал на остров Каменный, ужалась до шестидесяти восьми человек, из которых шестеро уже никогда не смогут быть рыцарями, а ещё восемь человек вернутся в строй только месяца через два-три. Следовало позаботиться о семьях погибших ребят, среди которых оказалось пятеро товарищей по Школе Рыцарского Мастерства, и о судьбах тех, кто получил увечья и больше не сможет служить.

Конечно, какие-то пособия и первые, и вторые получат от государства, но Эрг чувствовал в случившемся и свою вину. Поэтому от себя лично – точнее, из средств, поступающих за счёт налогов с обоих герцогств – распорядился выплатить дополнительные суммы. Семьям погибших – достаточные для приобретения небольшого дома где-нибудь в столице герцогства, а покалеченным – на открытие собственного дела.

Его особой заботой стал Хлодвиг, уволенный с рыцарской службы. Командир разыскал его в Кроне и предложил Старому Рыцарю стать начальником его личной охраны. Указ Его Величества этим не нарушался, и Мастер получал возможность не растрачивать накопления, а зарабатывать неплохие деньги.

- Охранять тебя? – расхохотался старый боевой товарищ. – Ты смеёшься? Охранять лучшего бойца королевства?

- Разумеется, если кто-то на меня нападёт в одиночку или вдвоём-втроём, я сам справлюсь. Но вы, Учитель, забываете, что у меня скоро появится семья и собственный дом в Кроне. И я хочу в нём спокойно спать по ночам. Кроме того, мне придётся путешествовать между Кроном, Драгоном и Парном. Не таскать же мне за собой повсюду пяток ребят, состоящих на службе королевства! И вы же знаете, что Карина теперь…

- Знаю, знаю! – оборвал его Хлодвиг. – Я бы ещё подумал, соглашаться ли на твоё предложение или заняться собственными внуками, если бы не она…

- Тем более, первый помощник у вас уже есть.

- Блэк? В смысле граф Негро… Я бы тебе всё-таки посоветовал оставить его воспитателем Чёрных.

- Спасибо за совет, Учитель, но я так и планировал сделать. Нет, я говорю о Бэди. К сожалению, у него нет права поступать в Рыцарскую Школу, хотя из парня может выйти толк. Если вы возьмётесь обучить его, я буду вам благодарен.

- Как он себя чувствует? Раны, которые он получил на Разбойнице, голод в море, болезнь, да ещё два ранения в Порте Форчун…

- Заживает, как на собаке! С моей, конечно, помощью: он же ради моего спасения в Рассе пострадал. Разве я могу после этого бросить его на произвол судьбы? Свой прежний вес он уже почти набрал, а слабость… Гоняю его каждый день, чтобы побыстрее восстанавливал мышцы. Но регулярно его тренировать у меня времени почти не остаётся: для этого нужно каждый день выезжать в гостиницу, номер в которой я для него снял.

- А он не собирается возвращаться в свою деревню?

- А что ему там делать? – вопросом на вопрос ответил герцог. – Мать убили, когда пираты на Глухую напали. Отец умер в трюме на корабле-тюрьме. Сестру изнасиловали и забили до смерти… Только дядя и остался. Помните, такой рослый бородатый мужик с заплывшим глазом? Есть у него приглянувшаяся девица в Козульке, дочка старосты, да только он считает, что он ей не пара. Вот, говорит, чуть деньжат заработаю, тогда и можно будет к ней наведаться…

- Можно попробовать сделать из него бойца. Пусть приходит ко мне домой, займусь я им. Но не в ближайшую неделю. И тебе сразу говорю: к обязанностям твоего охранника… - скептически хмыкнул Мастер. – Я смогу приступить не раньше, чем дней через десять. Надо мне кое-какие семейные проблемы уладить…

- Вот и хорошо. Мне послезавтра в Парн ехать, возьму его с собой. А как вернёмся, так и приступайте.

Карина провожала жениха только до Королевского Замка. Разумеется, норовила опять улизнуть с ним и дальше, но бдительные стражи, приставленные Его Величеством, и фрейлины Эстер с Лилит не отступали, от принцессы ни на шаг. Пришлось влюблённым довольствоваться прощальным поцелуем у замковых ворот, и колонна Чёрных двинулась в сторону Драгона.

В Драгоне пробыли два дня, успев вместе с Блэком проконтролировать занятия в Школе Рыцарского Мастерства. Её посещение героями-покорителями Каменного острова вызвало настоящий восторг мальчишек, изо всех сил старавшихся, чтобы на них обратил внимание Эрг. Ученики её знали, что герцог присматривает пополнение для своей сотни Чёрных Рыцарей, многие из которых были всего-то на год-два старше них. Но уже успели не просто отличиться в боях, а добиться славы. И невиданной награды.

Ещё в Кроне Эрг заказал ювелирам полторы сотни серебряных восьмиконечных звёзд, которые можно было крепить винтом к одежде. По центру звезды был изображён рыцарский щит чёрной эмали с серебряным же сжатым кулаком на нём. На обратной стороне звезды выгравирован девиз «За Родину – Вместе!» и выбит порядковый номер. Другому ювелиру было поручено отлить столько же бронзовых звёзд, с силуэтом острова Каменный, но уже без номеров и девиза.

Накануне отъезда каждому, кто высадился с отрядом герцога на остров, он вручил по памятной бронзовой звезде, а всем Чёрным – ещё и по серебряной. Звезду номер один получил Блэк, следующие два номера предназначались его друзьям-ветеранам. Обладателями номеров четыре и пять стали сам Эрг и Кор, шестой он зарезервировал для Батлера, последующие тридцать два – семьям погибших на Каменном товарищей.

- Это не награда! – предупредил он Чёрных Рыцарей. – Это знак нашего братства, по которому каждый Чёрный сможет узнать собрата. А те, кто не удостоен права быть членом братства, понять, с кем он имеет дело. Награда – вот эта, бронзовая звезда, говорящая о том, что именно вы уничтожили пиратское гнездо и отвоевали для нашей Родины новые земли.

Теперь сопровождающие герцога Парнского и Драгонского щеголяли перед учениками Школы с этими звёздами. Рыцари с двумя, а моряки и Бэди, которого все посчитали достойным бронзовой звезды, с одной. У кого-то они были прикручены к цивильной одежде, у кого-то – к лёгкой кольчуге. Но произвели они такой фурор, что даже среди опытных городских рыцарей появилось немало желающих отправится в Парн, чтобы попытаться пройти отбор графа Негро на право снова стать учениками. А если выдержат жёсткий отбор, то прикрепить себе на грудь серебряную звезду с чёрным щитом.

До Парна уже дошла весть о возвращении победителей, а поскольку отряд, спускающийся по дороге к городу, заметили издалека, встречали их ликующие толпы народа. В столицу герцогства возвращался ИХ герцог, наследник рода основателя города, сын правителя, которого, несмотря на многие годы забвения во всей остальной стране, здесь по-прежнему любили и помнили.

Лишь добравшись до площади перед входом в замок, Эрг распустил тех, кто до похода жил в городе, предупредив Чёрных, что учёба для них не закончилась, а через три дня их в замке ждут наставники.

- Хорошая у тебя столица!

Выражение лица Бэди можно было описать фразой «кот, наевшийся сметаны». Разве что, не облизывался.

- Наверное. Я её ещё толком и не видел. Месяц перед отплытием – только тренировки да несколько встреч с чиновниками. В этот приезд – тоже из замка не вылезал. Когда снова сюда попаду – только Всевышнему известно. Так что, как ни удивительно, тебе лучше знать, какая у меня столица. Ты ж все четыре дня в городе проторчал, даже спать только раз наведался.

- Поэтому и говорю, что хорошая! Особенно девушки…

- Ну, тогда понятно, где ты пропадал.

- Да я и не скрываю. Я, в отличие от тебя, человек свободный, с кем хочу, с теми и… гуляю.

- Местные парни рёбра не пытались пересчитать?

- Не помню. Судя по сбитым костяшкам, это я кому-то то ли рёбра, то ли зубы считал. Но хоть убей, не помню, когда, где и кому…

- Да уж, погулял на славу!

- Ну, так из-за этого, - Бэди довольно бережно прикоснулся к своей бронзовой звезде. – Нас, тех, кто на Каменном был, везде привечали. А от девчонок и вовсе отбоя не было.

Парень вяло покачивался в седле, вспоминая свои похождения.

- Представляешь, я однажды даже в кровати у жены… одного большого городского чиновника проснулся, – заговорщицки понизил он голос, хвастаясь своим «подвигом».

Но Эрг не одобрил его восторгов, а замолчал на пару минут, сокрушённо покачивая головой.

- Да не узнает её муж ничего! – первым не выдержал затянувшейся паузы предводитель восстания рабов. – Он сам в это время где-то у любовницы пропадал.

- Не в этом дело, Бэди. Я думал тебя к себе на службу принять, но, боюсь, не сложится…

- Слушай, да что ты так взъелся из-за того, что я кому-то рога наставил!

- Да наставляй ты их, кому захочешь! Кроме меня, само собой разумеется. Ты четыре дня пьянствовал, не просыхая. У тебя же руки трясутся! Ты ж на коне еле держишься: до сих пор не отошёл от пьянки. А случись сейчас что, мне одному отбиваться и тебя, похмельного, вытаскивать из заварухи?

Парень густо покраснел.

- Прости, командир. С цепи я сорвался после всего, что случилось ТАМ…

- Сегодня сорвался, завтра сорвёшься, а послезавтра и вообще скажешь, что тебе другой жизни и не надо. А через неделю кто-то не посмотрит на твою звёздочку, и получишь ты свой заслуженный нож в печень. Думаешь, мало таких героев, как ты, закончили подобным образом? Чем ты вообще собираешься теперь заниматься?

Бэди понуро опустил голову.

- Не знаю, командир. Не строил я планов. Пока там, на Разбойнице с тобой шлялся, вначале мечтал пиратов прогнать из деревни и остаться с родителями. Потом, когда узнал, что стало с ними и сестрёнкой, отомстить хотел. Когда на плоту в себя приходил, ни о чём не думал. Просто понимал, что всё ещё не помер, и снова вырубался. Оклёмываться начал – стал придумывать, как можно сбежать. После бегства была лишь одна мысль – подороже свою жизнь продать, побольше этих гадов с собой в землю взять. Ну а когда тебя встретил, просто радовался тому, что появился шанс победить. Рядом с тобой. Может, ты что-нибудь подскажешь?

- Я тоже не знаю, Бэди. Прав на рыцарский герб у тебя нет, как бы я ни хотел этого. Возвращаться в Глухую ты сам не хочешь. Надумаешь какую-нибудь лавочку открыть, помогу деньгами, не раздумывая.

- Нужна-то мне эта лавочка! Не торгаш я и не ремесленник. Я простой крестьянский парень, немного научившийся махать мечом. Очень мало учившийся этому, но кое-что всё-таки усвоивший. Я бы хотел возле тебя быть, да только…

- Вот именно: да только! Хотел я тебе предложить выучиться у хорошего бойца и стать моим личным охранником, да только… Как я тебе могу доверить свою жизнь и жизнь своей семьи, если ты остановиться не можешь, когда тебе вино в рот попадает?!

Бэди чуть не плакал от раскаяния.

- Командир, если ты хоть раз ещё увидишь, что я хоть каплю выпил или запах от меня услышишь, руби мне голову! Слово даю!

- Да не хочу я, чтобы ты из-за своего слова всю жизнь меня ненавидел, увидев, как другие пьют! Всё равно когда-нибудь сорвёшься, но это случится в самый неподходящий момент. Тот, кому нужно, увидит, как ты мучаешься, и воспользуется случаем, чтобы тебя обезвредить. Просто научись пить так, чтобы голову не терять. Могу даже подсказать, что нужно делать, чтобы пить и не пьянеть.

- А ты-то откуда знаешь? Я ж ни разу не видел, чтобы ты больше бокала пил.

- Я много чего знаю. Даже сам не догадываюсь о том, сколько я знаю.

Когда Эрг уезжал, Карина ничуть не сомневалась в том, что ей удастся перехитрить бдительную стражу и сбежать из Королевского Замка вдогонку милому. Но одну её через ворота не выпускали, а припасённая, чтобы спуститься из окна за стену, верёвка не пригодилась. Просто потому, что под окном её комнаты день и ночь ходил часовой. Да и спуститься вниз, пользуясь всего одной здоровой рукой, было очень, очень сложно. Она уже пробовала! Но одно дело скользить кожаной перчаткой всего два метра, а другое – двенадцать.

И Кор приуныла. Лишь взятые с собой фрейлины Лилит и Эстер чуть скрасили скуку сидения в загородной резиденции. Эти две болтушки не только развлекали её рассказами про придворные интриги, но и выпотрошили саму принцессу расспросами про то, что было на Каменном. Девушки ахали, закатывали глаза от ужаса, когда принцесса рассказывала о переходе через горы, восхищённо вздыхали при описании озера в форме сердца на горном плато, покрытом ковром цветов. Их передёргивало от отвращения при упоминании об омерзительных птицах-падальщиках, гнездящихся на вершинах скал.

Карина как бы заново переживала весь нелёгкий поход. Подруги не могли только понять её восхищения мужеством Бэди.

- Нашла, кем восхищаться! – фыркнула Лилит. – Какой-то деревенщина с толпой таких же, как и он. Ничего не умеют, никакого воспитания и обхождения!

- Вот именно! – поддакнула Эстер. – Что он такого выдающегося мог совершить?

- Во-первых, он пожертвовал собой там, на Разбойнице, чтобы я могла спасти Эрга. И зарубил двоих пиратов. А ты говоришь, ничего не умеет! А во-вторых, если бы не он и не его люди, я не уверена, вернулся бы кто-то из нас с Каменного или нет. Он был с Эргом там, на центральной площади Порта Форчун, где они перемололи вдвое больше пиратов, чем было их самих. Эрг рассказывал, что в том бою Бэди зарубил пятерых или шестерых, хоть и сам был дважды ранен.

- А Эрг?

- Что Эрг?

- А он сколько пиратов убил? – заинтересовалась Эстер.

- Он не любит об этом рассказывать. Думаю, раза в два-три больше.

- Почему не любит?

- Он считает, что доблесть не в том, сколько он человек убил. Убийство – это величайший грех, и за каждого погибшего от его руки с него спросит Всевышний.

- А мне кажется, что он просто пытается тебя заинтриговать, - пожала плечами Лилит. – Мужчины хитры, хотя им всем от нас нужно всего лишь одно. Но как только своё получат, так сразу пропадают все эти попытки очаровать.

- Вот именно! – подтвердила Эстер. – Пока с тебя одежду снимают, такие все нежные, а после всего даже не каждый спросит, хорошо ли тебе с ним было.

- А ты-то откуда знаешь? – даже немного разозлилась Карина.

- Ну… Знаю! – сообразила девушка, что сболтнула лишнего, и покраснела.

Впрочем, Карине было немного не до того. Неожиданно для всех она побледнела, схватилась за рот и выбежала из комнаты. А когда вернулась, фрейлины с неподдельным испугом набросились на неё.

- Что случилось?

- Ты отравилась?

- Ты больна?

Кор помотала головой.

- Нет, всё нормально. Теперь это часто будет происходить…

Она непроизвольно коснулась ладонью живота, и у девушек округлились глаза.

- Неужели… Я правильно догадалась?

Карина счастливо улыбнулась и кивнула.

- Так вы с ним…

- Давно уже. И весь поход были вместе.

Пока Лилит восторженно хлопотала вокруг принцессы, побледневшая Эстер обессиленно опустилась на стул, но ни Кор, ни Лилит, занятые обсуждением сенсации, не обратили на это никакого внимания. А первая фрейлина не была бы собой, если бы уже спустя несколько секунд не собралась и не включилась в разговор.

- Как же я тебе завидую! – совершенно искренне, ни капли не кривя душой, грустно улыбнулась черноволосая красавица.

Она пробыла вместе с Её Высочеством ровно столько, сколько было нужно, чтобы никто не связал её уход с ошеломляющей новостью. После чего попросилась разрешение оставить Карину с подругой-блондинкой, сославшись на то, что трудно переносит женские физиологические проблемы.

Она просто соврала. То, на что она ссылалась, закончилось ещё два дня назад. Ей просто невмоготу было находиться рядом со счастливой соперницей. Но повод для ухода был выбран удачный, и наутро ни у кого не возникло вопросов, почему у Эстер такой усталый вид и припухшие глаза.

А ещё через день в ворота Королевского Замка въехали два усталых, запылённых после долгой дороги путника. Один из них, высокий крепкий парень с бронзовой восьмиконечной звездой, прикреплённой к лёгкой стальной кольчуге, выглядел так, будто недавно перенёс тяжёлую болезнь, после которой совсем недавно оправился. Второй, в чёрном плаще, прикрывавшем пластокерамический панцирь, не имел такого отличительного знака, но по всему угадывалось, что именно он в этой парочке за старшего. И именно к нему со всех ног бросилась высокая, симпатичная русоволосая девушка с короткой стрижкой, вслед за которой едва поспевали две ярких красавицы – блондинка и жгучая брюнетка.