Затерянная между Путями

Забытый проход

Суровый климат морозной луны, что носит имя Калдир, казался неблагоприятным для каких-либо форм жизни: на поверхности мира бушевала сильная метель, сквозь которую не видать было ни зги; хлещущие потоки ветра сбивали дыхание, облепляли глаза или визоры, делая невозможным зрительный обзор дальше расстояния вытянутой руки. Казалось даже, буря перебивала радиосвязь, из-за чего традиционные средства дистанционной связи были бесполезны. Однако хуже всего в этом было то, что во время бури и без того чрезмерно низкая температура падала до ещё меньших значений за невероятно короткое время; любая инородная форма жизни или искусственная структура неизбежно будет заперта в толстом ледяном коконе, обречённая на морозную смерть. В ином случае, несчастных ждёт судьба оказаться в когтях местной фауны — урсадонов, идеально приспособленных к суровым условиям Калдира, чьи логовища всегда усеивают выточенные метелью кости их добычи.

Это, и множество других факторов делало колонизацию подобных миров для колонистов Доминиона крайне непривлекательным, а то и расточительным делом; Калдир не мог похвастаться богатством полезных ископаемых или обилием залежей минералов и веспена.

Тем не менее, протоссы уже успели облюбовать эту луну, возведя укрепления и форпосты за длинными грядами обледеневших скал, защищавших от наиболее жестоких ветров. Перворождённые не страшились непогоды или дикой природы, однако их спесь привела к гибели от рук неожиданно оказавшихся здесь зергов. Хоть они и сражались со свойственной тамплиерам отвагой, но рано или поздно от их баз остались лишь почерневшие остовы, постепенно покрывающиеся корками льда — в том числе останки пси-маяков. Протоссы так и не смогли вызвать Золотую Армаду с Шакураса.

Позади снующих туда-сюда стай зергов, уже к тому времени сформировавшихся в относительно крупный рой, неспешно шагала сама Керриган, Королева Клинков... бывшая Королева Клинков. По крайней мере, так считалось ранее — до того, как этот проклятый Менгск захватил в плен и лишил жизни её возлюбленного. Отныне она была одержима целью выследить и лично убить Арктура, медленно и мучительно, сдирая плоть по лоскутам, пока тот корчится в агонии от невыносимой боли, бессмысленно взывая о милосердии или быстрой смерти. Лишь тогда Джим Рейнор будет отомщён.

Гудение пси-клинков и залпы излучателей ещё разносились в округе, когда последние очаги сопротивления протоссов продолжали бороться с численно превосходящими противниками. Вот, один из зилотов мчится навстречу к стрекочущей группке зерглингов, сокращая дистанцию резкими рывками, приготовившись к броску. Первое существо бросается прямо на воина в стремительном прыжке, кровожадно щёлкает клыками. Псионические лезвия пронзают насквозь хитиновый панцирь, зерглинг беспомощно болтается в воздухе, но уже через секунду он падает на снег замертво, разрезанный пополам. Ещё одна тварь атаковала сбоку, три её сородича огибают зилота со стороны, пытаясь зажать в кольцо. Все они вскоре погибают, когда удар по дуге срезает им черепные коробки. Плазменные щиты всё так же держат шальные выстрелы и удары, берегут владельца от урона.

Сталкеры короткими скачками выходили прямо в уязвимые места зерговских волн. Снова и снова обрушивали смертоносные импульсы по крупным существам или местам наибольшего скопления врагов, дабы быстро раствориться в тени — там, где они были мгновения назад, лишь бессильно разрезали воздух костяные иглы в ответном огне гидралисков.

Время брало своё: силы протоссов неумолимо таяли, в то время как зергам всё так же не было числа. Тот воин, на чьих руках багрился ихор где-то с десяток зерглингов, ныне представлял собой булькающую полурасплавленную кашицу, чью плоть растворяла едкая кислота гиблинга. Последние Бессмертные лежали разодранными в клочья скафандрами, пока их немощные тела в амниотической оболочке поедали ненасытные звери.

Впрочем, Керриган давно потеряла интерес к немногим оставшимся недобиткам, доверив уничтожение последних Перворождённых её слугам — один из них должен был исполнить свою миссию на борту протосского корабля. Несмотря на увещевания Изши, она отказывалась покидать Калдир, ссылаясь на желание кое-что проверить. Впервые с момента высадки на ледяную луну Сара ощутила нечто странное, даже необычное. Оно будто бы слабо, приглушённо, но настойчиво взывало её к себе, если не сказать манило.

Укол любопытства? Возможно, если вдруг Керриган могла отыскать в протосских поделках что-нибудь иное, чем желание сломать их. Порой она ловила себя на мысли, что здесь они явно были неспроста; трудно было даже представить, что их интерес был ограничен лишь изучением дикой фауны Калдира. Нет, тут что-то было другое...

Керриган продолжала ступать по заснеженной земле, где-то с час или два по местному времени, не обращая внимания на бушевавшую вокруг метель, что с каждым её шагом стегала женщину всё сильней, будто не желая пускать её дальше. Зов стал слышаться мало-помалу громче, чем прежде, но всё так же Сара не могла ни определить его природу, ни разобрать. Шепчущая тень на задворках разума звучала неразборчиво, бессвязно, тем не менее особым образом продолжая привлекать к себе зачарованную Керриган. Да, ей была интересна природа этого явления, и не без причины: оно было ничем не похоже ни на пульсирующую сеть между тысячами живых дронов-зергов, служивших продолжением единого организма, ни на синхронное течение мыслей каждого индивида, плывущих сквозь Кхалу.

Ноги девушки начали увязать в сугробе, а буря переросла в неистовый ураган, отчего даже Саре было тяжко идти вперёд. Во что бы то ни стало желая достичь искомый источник мистического эха, она сконцентрировала в себе огромное количество псионической энергии, что высвободилась в виде ударной волны невероятной мощи. Лёд и скалы вокруг неё сотряслись с жутким уханьем, разойдясь обширной сеткой трещин. В последний миг Керриган осознала, что рискует обрушить на себя громадную лавину, и приготовилась к худшему.

Отнюдь, вопреки её опасениям, беда так и не пришла. Зато погода вскоре стала утихать, пока в конечном итоге не наступил полный штиль. Там, где раньше кружила непроглядная завеса, зрение Керриган уловило причудливые контуры каких-то старых протосских структур, представляя собой витые шпили, от которых плавно отходили удивительно гладкие рёбра тонких арочных конструкций неизвестного назначения. Такого Сара никогда раньше не видела. Нельзя было сказать, что она вообще была специалистом по ксеноархитектуре уроженцев Айура, но в основном ей приходилось видеть пирамидальные, ребристые, округлые или сегментированные элементы в их зданиях. А в этом месте же, помимо прочего, на глаза попадались куда более чуждые черты.

Здесь было всё что угодно, кроме самих протоссов. Вряд ли бы они стали оставлять что-то особенно важное без какой-нибудь заставы или же, по меньшей мере, автономных защитных периметров с фотонными пушками.

Кто-то или что-то, судя по всему, заставило покинуть их эту территорию. И это "что-то" может быть той самой причиной, по которой Сара до сих пор слышит этот таинственный зов. Нечто настойчиво манило к себе, звучало в голове всё громче и никак не желало отпускать. Что ж, Керриган всегда была готова встретить любого неприятеля, задумавшего посягнуть на её жизнь. Ни один глупец не сумеет пережить гнев той, кого когда-то с боязливым шёпотом нарекали Королевой Клинков.

— Это... портал? — всё, что могла она сказать сейчас, едва её утомительный путь закончился на том месте, где, по её мнению, исходил "голос".

Нет, это вовсе не было зловредным существом, застывшим в стазисной камере, не кучкой выманивших на наживку высших тамплиеров в сопровождении карательной армады... ничего из того, что в принципе могло навредить Саре. Прямо или косвенно. Это был самый что ни на есть портал, если та всё верно осознала предназначение громадной структуры, одиноко возвышавшейся посреди совершенно пустой равнины, лишённой снежного покрова. Внешне она представляла собой несколько увеличенную версию врат искривления с лениво вращавшимися вокруг центра концентрическими кольцами, левитировавшие между двумя параллельно расположенных обелисками, плоских и прямоугольных в сечении. В их фантасмагорический орнамент включались симметричные относительно расположению параллельно и перпендикулярно друг другу овальные полупрозрачные включения, похожие на светящиеся камни.

В самом же центре, подобно одинокому маяку посреди кромешной ночной тьмы, горела яркая искра, от которой то и дело исходили тонкие разряды, стегавшие рёбра вращавшихся колец.

К своему немому удивлению, Керриган вскоре перестала слышать навязчивые голоса в голове, оставив её наедине с таинственной постройкой. Должно быть, это был всё ещё рабочий портал протоссов — часть системы врат искривления, ведущих прямиком на Шакурас. Тогда почему челноки даже не летели сюда? Защищённые под покровом непроходимых буранов, корабли бы смогли без труда проскочить в обход защитных периметров зергов, окопавшихся возле трёх остальных врат.

Нет, даже если предположить, что где-то протоссы обосновали потайную базу, откуда они могли под шумок сбежать (что невозможно: зерги контролировали большую территорию, никаких иных следов протоссов обнаружено не было), то эта зона так или иначе должна была охраняться.

Здесь же не было ни одной живой души, только мёртвая тишина, нарушаемая только редким дуновением ветра и электрическим зудением той искрившейся энергии.

Столь много вопросов, столь мало ответов, что не могло не озадачивать. Керриган, продолжавшая рассматривать заброшенный, но парадоксально действующий портал, размышляла над дальнейшими своими действиями: уйти или остаться.

Сара вспомнила про Джима, отчего в сердце болезненно защемило. Вспомнила про свой план собрать Рой. Зергов, что покорно ждут её на Левиафане, готовые по первому приказу обрушиться на миры Доминиона и протоссов. Желание расквитаться с осточертевшим Менгском раз и навсегда. Долг, который она обязалась исполнить, ради чего пошла на подобные авантюры и объединение с зергами. Она слышала псионический призыв матери стаи Ниадры, но та полностью проигнорировала голос своей слуги.

Вновь вспыхнувшее в Керриган любопытство, почти неестественное желание исследовать таинственный объект, узнать его поглубже, подавило все остальные мысли. Словно прочитав намерения незваной гостьи, портал постепенно пробуждался к жизни, заставляя кольца постепенно наращивать темп вращения. Разряды бились всё сильней, свет разгорался ещё интенсивней, пока сверкающая искорка не стала гореть как миниатюрная звезда, от яркости которой Сара зажмурила глаза. Воздух гудел от переполняемой силы, энергия вибрировала вокруг, пробирая до самых костей, заставляя дрожать камень и лёд. Резкий запах озона ударил в нос, температура вокруг росла с каждой секундой, отгоняя зубодробительный мороз — пока не стало жарко.

И когда чудовищная какофония наконец настигла своего крещендо, новая вспышка озарила округу, затем резко ослабев до мерного синеватого свечения. Концентрические кольца замерли, выровнявшись друг с другом в идеально ровном строении. Керриган тут же открыла глаза и невольно ахнула, стоило ей лицезреть явившееся перед ней по-своему впечатляющее зрелище.

Её по-прежнему манило это влечение, толкавшего навстречу неизведанному, но уже оно исходило от её собственного сознания. Загипнотизированная, девушка ещё долго любовалась плясавшими на тонком сверкающем диске энергетического прохода флуктуациями, пока в конечном итоге не решилась сделать шаг. И ещё второй. Третий. Четвёртый. И так далее. Всё ближе ощущалось это манящее тепло, согревавшее её промёрзшее, по-прежнему помеченное следами зерговских мутаций, тело. Всё далёкими и отстранёнными казались прежние мысли о мести и завоеваниях, словно они принадлежали не ей.

На какой-то миг Сара услышала — хотя, скорей всего, то было игрой её воображения — умоляющие крики Изши, призывавшей её вернуться назад, но она не придала тому значения. Она остановилась перед самой кромкой портала только на краткий миг, будто не решаясь пересечь Рубикон, однако последние крохи сомнений растворились с последним, уверенным шагом в неизвестность. Туда, где последние голоса вскоре смолкли, а окружающий мир погрузился в непроглядный мрак.

Мир лабиринтов

Меньше, чем за удар сердца, пустота взорвалась калейдоскопом переливающихся различными цветами всполохов света, когда границы между мирами за один удар сердца разверзлись и позволили путнице пересечь межпространственный мост. Её шаги были шаткими, тело испытывало некоторый дискомфорт; цветные пятна в глазах ещё вызывали неприятную рябь, во рту давила сухость, а голова болела, словно пронзённая сотнями раскалённых игл. Нелегко пережить резкое обрывание псионической связи с остальной стаей, словно тысячеголосый гомон внезапно смолк до гробового молчания. Непривычное ощущение, сродни с внезапно нахлынувшим чувством тоски, за которым следовало опустошающее душу одиночество. Саре понадобилось приложить некоторые усилия воли, чтобы отогнать наваждение.

Она оглядывалась вокруг, ещё борясь с мерцавшими в глазах искрами, пробегаясь взором по завитым орнаментам плавных полупрозрачных стен тоннеля, что мерно сверкали таинственными рунами в сумеречном свете, и с каждой секундой девушка всё больше приходила в смятение. Новые рисунки, тонкие прожилки оттенка полированной кости, ветвящихся по всей поверхности, сплетались в фантасмагорические узоры. Они уходили вдаль по развилке с тремя коридорами, ведущими в неизвестность; дальше прозреть не давал густой туманный покров.

Нет, это явно не протосская архитектура. Может быть, это творение рук зел'нага? Что ж, по меньшей мере Керриган начинала понимать связь между этим местом и причиной пребывания на Калдире кхалаев, но ответ на главные вопросы всё ещё ускользал от её сознания: что здесь они нашли, и какая участь постигла первопроходцев? Она обернулась назад — позади ещё мерцал мистический портал, при этом не производил никакого шума, не считая лёгкого дуновения за спиной.

Может, следует уйти отсюда? Один Всевышний знает, что таится в этом странном месте, и какие секреты он хранит. В конце концов, некоторым тайнам лучше оставаться погребёнными под тьмой веков в беспробудном сне. Нет, Сара вовсе не трусиха, это всего лишь элементарный здравый смысл.

С другой стороны, она позволила себе отбросить его в тот миг, когда её нога шагнула сюда, за пределы Калдира. Вновь вспыхнувшее любопытство начало пересиливать всяческие сомнения, взывало изучить эти причудливые коридоры. Постоять за себя она более чем умеет, да и ничто не помешает ей вернуться обратно. Может быть, Керриган даже сумеет отыскать средство, благодаря которому она легко сможет одолеть любое сопротивление, повергнуть Менгска... и может даже вернуть Рейнора с того света. Слишком наивная мысль, отдававшая болью ещё не зажившей душевной раны, но чем чёрт не шутит?

Сара набрала в лёгкие как можно больше воздуха, ещё обжигавшего морозными уколами, и медленно выдохнула, отбросив сомнения. Она сделала первый шаг, затем ещё один, и ещё, и ещё — сначала осторожно, неспешно. Казавшийся тонким как стекло пол не грозил обвалиться, разломаться под тяжестью человеческого тела. Даже напротив, опора ощущалась невероятно надёжно, как и любая твёрдая земля под ногами. Можно смело продолжать движение, не боясь неожиданностей. Задержалась она лишь у самой развилки, пытаясь выбрать подходящую дорогу. Интуиция отказывалась помочь выбрать один из трёх вариантов, посему ей оставалось положиться на фактор случайности.

— Шла кукушка мимо леса... — разумеется, нет лучшего способа решить подобные вопросы, чем обратиться к детской считалочке. Глупо, конечно, но действенно. — ...выбирай один кулак, — наконец, жребий был брошен: её палец указал на центральный проход.

В последний раз она огляделась назад, как будто в ожидании невесть чего — возможно, на краю сознания шевельнулся едва уловимый червячок сомнения; опасение никогда более не увидеть пути назад, едва она продолжит путь, ещё снедало её.

— Нет, — прошептала она в пустоту одно-единственное слово, словно убеждая себя, что дальнейшие сомнения только сделают хуже. Ноги машинально несли её вперёд, не сбавляя темпа, метр за метром, пока отражённый отблеск портала за спиной окончательно не померк, сменившись призрачным полумраком — и одинокая женская фигура не растворилась в тени.

Габариты тоннеля были достаточно просторны, чтобы свободно пропустить существо вдвое и даже втрое крупнее казавшейся хрупкой Керриган, но всё равно ей не удавалось отделаться от ощущения давящих со всех сторон стен. Должно быть, некая оптическая иллюзия, создаваемая почти неевклидовой архитектурой этого места, вкупе с постоянно бегающими по прожилкам ярких точек. Возможно, из-за того, что её шаги были почти беззвучны, как если бы хрустальная поверхность коридора поглощала исходящую акустику, отчего порой закладывало уши.

А может дело было в том, что девушка блуждает целыми часами без передышки, раз за разом сворачивая за новые проходы и просеки. В глазах невыносимо рябило от однообразного и угрюмого окружения. Ей то и дело слышались голоса в голове, шорох за спиной или стрёкот жёстких хитиновых крылышек, но та попросту списывала это на утомление. Она сконцентрировала в пальцах плотное псионическое облако и со всей силой нанесла царапающий удар по стенкам, оставив глубокие пылающие борозды на поверхности. С обречённым вздохом она вновь наблюдает, как они стремительно затягивались на глазах, пока от них не осталась та же самая тошнотворная гладь.

В первое время Сара, петляя между запутанными лазами, пыталась оставлять насечки, чтобы в случае чего можно сориентироваться в пространстве и сменить маршрут, если дорога вела в смыкающуюся петлю или тупик. Каково было её удивление, когда на полупрозрачной "хрустали" нанесённые метки таяли буквально за секунды, подобно живому организму "излечивающая" свои раны. Время от времени она продолжала царапать конструкцию — сначала в тщетной попытке сделать ещё одну насечку, а затем просто от банальной скуки.

Ни разу ей не встречалось что-либо, что могло хотя бы пощекотать нервишки чувством сиюминутной опасности: ни обваливающихся мостов, ни древних защитных механизмов, ни энергетических флуктуаций — абсолютно ничего. Почти инертная материя.

Прежде вдохновлённая идеей исследовать причуды иного измерения, — иначе подобные места не назвать, — манившие сверхъестественным влечением отыскать что-нибудь стоящее, растаяло подобно воску под паяльной лампой. Бесконечные маршруты, переплетающиеся в различные ответвления, сводящиеся вместе или расходящиеся во множество миниатюрных капилляров, едва вместительные для конечности, могли бы свести с ума даже самый стойкий разум. То сужающиеся, то расширяющиеся коридоры неимоверно раздражали Сару, успевшую за всё время своего путешествия множество раз проклясть Пустотой эту дыру.

Досада и горечь нахлынули с новой силой, но в этот раз Керриган не сдерживалась, расходясь гневными тирадами. Никогда она себя так не чувствовала настолько глупо, беспомощно и жалко — словно она не бывшая Королева Клинков, терроризировавшая весь сектор Копрулу, а беспомощная девочка, у которой обманом отняли конфету. В сердцах она била кулаками по призрачному хрусталю, выбивая снопы искр и внушительные вмятины. Чужеродная субстанция стремительно латала повреждения, что с каждой секундой наносила разгневанная Керриган, решительно отказывавшаяся прекращать молотить осточертевшие контуры тоннеля, лишь бы больше никогда не видеть их.

— Будь ты проклят! Будь ты проклят! Будь ты проклят! — кому адресованы такие пожелания — Менгску, отнявшему у неё Рейнора, безразмерному лабиринту за пределами внешнего мира, или же искушающему зову, настойчиво притягивавшего её сюда, — было неизвестно. Вероятно, всем им вместе взятым, а может быть и ничему из этого. Не в последнюю очередь Сара винила саму себя за подобную глупость, из-за чего она позабыла о своей главной цели, и из-за чего стала вечной пленницей этой тюрьмы.

Психический крик сотряс мироздание до основания, невероятная мощь вошла в резонанс с пси-реактивным материалом, усиливая его свечение — сумрак сменился ослепительным огнём. В этот вопль девушка вложила всю боль, всю ярость и ненависть, что ей довелось испытать за свою многострадальную жизнь. Подобный взрыв эмоций она испытывала лишь после той роковой вести от императора Доминиона, но пылал он куда ярче — и, пронзив ткань пространства-времени, он нашёл свой отклик в бурлящей бесконечности, разойдясь оглушительным эфирным эхом.

На смену пылавшему в душе эмоциональному пожару вскоре пришла чудовищная усталость, а с ней — моральная опустошённость и бессилие. Сара не заметила, как та снова плачет, прислонившись спиной к стенке, медленно оседая. Она не более не подавляла свои чувства, позволяя горьким слезам стекать по щекам. Ей было всё равно, абсолютно плевать — такова её юдоль страданий.

Вдруг она ощутила, что нечто упёрлось в её ягодицы, и Керриган резко вскочила, озадаченная. То, на что она случайно умудрилась сесть, являло собой почерневший, изрядно потрёпанный, но относительно целый комплект доспехов. Протосских доспехов.

Керриган пробежалась взглядом по всей территории, протирая влажные глаза, и вскоре обнаружила ещё больше останков тамплиеров, покоившихся здесь в сумерках. Что характерно, только броня оставалась единственным свидетельством пребывания оных здесь; от собственно трупов не осталось ни косточки.

Да и сам пейзаж, всё это время представлявший собой настоящий клубок коридоров, сменился огромной пустотой, тонувшей в непроглядной тьме. Лишь исходивший из глубин тоннелей призрачный свет слегка освещал небольшой клочок видимой зоны, предположительно, гигантской каверны — хотя из-за множество мелких хрустальных паутинок, оплетавших территорию, создавалось впечатление, будто это было чьё-то логово. Зверя, далеко не дружелюбного для незваных гостей.

Многоликий шелест, проносившийся в пустоте вместе с щёлкающим скрежетом, только подтвердил опасения. Керриган резко пришла в боевую готовность, концентрируя в руках псионическую энергию, попутно внимательно прислушивалась к исходящим звукам, пытаясь уловить в них нотки агрессии таинственного существа.

— Кем ты или чем бы ты ни был — покажись! Выходи! — со сталью в голосе воззвала Сара к нему, попутно прорабатывая в голове множество вариантов событий, начиная от внешнего облика противника и заканчивая планами нападения.

Однако атаки всё так и не было. Девушка всё ближе продвигалась вперёд, угрожающе выставив полураскрытую ладонь правой руки вперёд. Потенциальный враг продолжал исходить ворчливым стрекотом, словно поджидая, но не решаясь действовать. Сара, приготовившись к бою, метнула вперёд небольшую сферу света, что должна была вспыхнуть яркой звездой, дабы разогнать завесу мрака; так она рассчитывала спровоцировать противника на необдуманный шаг и нанести смертельный удар. В конце концов, его плоть может послужить ей пищей и источником эссенции.

Но она была совершенно не готова к тому, что вскоре пришлось узреть самолично: когда вспышка пронзила тьму светом новорождённого солнца, то девушка лишь узрела тысячи пар чуждых глаз, устремивших голодный взор прямо на неё. Чудовища, каждое из которых походило на гигантское насекомое, напоминающее осу, резко защёлкали мандибулами, встрепенувшись ото сна. Осознание, что она потревожила не одного-единственного зверя, а целый рой хищников, заставило её невольно вздрогнуть. К тому же, они явно были настроены крайне недружелюбно.

— Скри-и-и-и-а-а! — синхронный визг инсектоидов прозвучал в первобытной звериной ярости, вслед за которым раздался оглушительное жужжание бесчисленных крыльев.

Первые несколько тварей, что стремглав помчались к Керриган, в мгновения ока взорвались мясными фонтанами во вспышке сверхъестественных разрядов. Единичные хищники то и дело пытались выйти в наступление, находя свою гибель от рук взведённой до предела псионика; иные же не спешили сразу бросаться в атаку, кружа вокруг потенциальной жертвы. К большой неожиданности для неё, ситуация резко усугубилась, когда на её разум обрушились ментальные когти, вцепившиеся в рефлекторно возведённый барьер.

Сара застонала от слепящей боли, царапавшей мозг, едва удержавшись в равновесии, но из-за всех сил старалась держать себя под контролем. Вены на висках вздулись от громадной натуги, когда психическое давление росло с каждым мигом. Возникшее за спиной отродье в последний миг оказался зажат в телекинетические тиски, и могло только беспомощно дёргаться, прежде чем быть раздавленным в склизкую массу. Чудища носились в вихре щёлкающих мандибул и острых когтей, погибали под всполохами псионической энергии, но им всё не было числа.

Сопротивление Керриган стремительно таяло; сказывалась усталость. Без помощи зергов она не сможет долго продержаться — эти твари атаковали даже на психическом уровне, в ушах стоял тот невыносимый шум тысяч крыльев. Та обернулась к злосчастному проходу за спиной, прикидывая шансы сбежать прочь. Ставшие ненавистными тоннели в тот миг показались ей единственным спасением, даже если рой продолжит погоню — плевать, куда бежать, даже если конечная точка очередной ветки приведёт прямиком в открытый космос. К тому же, поодиночке их уничтожать будет значительно легче, чем накрывать живые и чрезмерно подвижные тучи.

В тот самый момент, когда Сара задумала осуществить затеянное, её ноги внезапно онемели и отказались нести свою хозяйку, и вместо прорыва она потеряла равновесие и тяжело рухнула на колени. Боль усиливалась с каждым мигом, а тело словно перестало слушаться; мышцы охватили судороги, было невероятно трудно дышать. Лишь приложив колоссальное усилие воли, та заставила свои конечности хоть как-то пошевелиться, хотя слабость ещё значительно сковывала движения. Всё, за что сейчас могло зацепиться угасающее от невероятного напряжения сознание, это пылавший в душе гнев. Единственная тонкая соломинка, отделявшая от забвения.

И когда девушка собрала остатки своих сил, чтобы попытаться хотя бы дезориентировать агрессоров и даже уничтожить несколько зверей — пусть и ценой жизни, — как в уши ударил пронзительный свист, что вскоре сменился с предсмертными воплями множества угасших в мгновение ока жизней. Ментальная пытка ослабла, но боль никуда не исчезла: напротив, ослабевший организм уже был не в силах справляться с такой нагрузкой — болевой порог настолько снизился, что последовавший за этим шок мгновенно выбил из Сары дух.

Её измученное тело рухнуло ничком, как только последние внутренние резервы полностью израсходовались; даже базовая работа лимбической системы дала сбой. Всё, что составляло личность Керриган, её субъективные ощущения, чувства и мысли, растворилось во тьме забвения. Прошлое, настоящее и будущее более не имели смысла.

***

Ей казалось, что она умерла. Те мгновения, пролетевшие перед глазами подобно череде бесчисленных образов и картин, были последней вещью, что успело охватить умирающее сознание за миг до погружения в незримую бездну. В какой-то момент она надеялась, что где-то в загробном мире она наконец встретит своего любимого, обнимет и больше никогда никуда не отпустит, будь он дважды шериф Мар Сары. Не было ни горя, ни страха, ни гнева, ибо такие мелочи не имели ни малейшего значения.

Но затем она очнулась — выдернутая из лимба, девушка жадно хватала ртом воздух, прислушивалась к собственному сердцебиению, не обращая внимание на головокружение при резком подъёме. Судорожно щупала своё тело, неожиданно обнаружив, что на ней не было её костюма — Сара абсолютно нага, и только плотная ткань, в которую она была укутана, прикрывала гибкую обнажённую плоть. Всё было на месте, даже те омерзительные хитиновые отростки, заменившие ей длинные рыжие волосы. Тогда что же тут было не так?

— Джим? — первый вопрос, что пришёл ей в голову, тут же прозвучал из её уст; она надеялась, что всё недавно пережитое — лишь плод её буйных грёз.

Увы, окружавшие стены сплошной белоснежно-костяной текстуры не принадлежали лаборатории Умоджи, а таинственная фигура, всё это время хлопотавшая возле неё — Рейнору. Зрение было слишком расфокусированным, чтобы уловить все мельчайшие детали, но вопреки каким-либо опасениям этот чужак выглядел как человек. По меньшей мере, внешность в значительной степени имела гуманоидные черты — даже лицо. Это не протосс и не зерг. Боже, лишь бы не операционный стол Фонда Мёбиуса...

— Прошу, расслабьтесь, у вас серьёзное истощение, — сказал незнакомец приятным бархатистым баритоном, инстинктивно внушавший спокойствие и доверие. Может быть, он был спасителем, вытащивший её из передряги. А может и нет. Может это просто очередная иллюзия, следствие разыгравшегося воображения. — Мне пришлось приложить немало усилий, чтобы вытащить вас из того света, госпожа Сара Луиза Керриган, некогда Королева Клинков, ранее призрак на службе Конфедерации.

— Чт... откуда ты знаешь? — удивлению оной не было предела, можно сказать та была крайне шокирована подозрительной осведомлённостью чужака. — Кто ты? И... я умерла?

— Да, — кивнул тот, скромно улыбнувшись. — На целых две минуты. К счастью, мне удалось предотвратить необратимые изменения в коре головного мозга, но кое-что осталось... нерешённым, если так можно высказаться.

— Так что же здесь происходит? И что это за место, чёрт возьми?

— Для каждого вопроса ответ придёт в свой нужный срок. Прошу, отдыхайте, чай утро вечера мудреней. Мы обязательно поговорим об этом, — произнёс незнакомец столь учтиво, что сил на возражений у Сары не оставалось.

В конце концов, лежать на мягкой перине и подушке куда приятней, чем на холодном полу, да ещё и без сознания. Даже если этот тип задумает что-нибудь зловредное по отношению к ней, та так или иначе не оставалась беззащитной — хотя, по правде говоря, ей подчас недоставало верного боевого ножа под рукой.

Уснуть получилось не сразу, так как множество вопросов роилось в голове, и ей не терпелось задать их, выяснить что к чему. Вскоре усталость дала о себе знать, глаза сами норовили сомкнуться, но Сара вовсе не возражала. В конце концов, когда ей в последний раз доводилось как следует отдохнуть?

С глазу на глаз

Истинно говорят, что на свете есть три вещи, на которые можно смотреть вечно: как течёт вода, как горит пламя и как медитирует посреди комнаты одинокий человек, облачённый в простую холщовую тунику и тёмные широкие штаны, пока крохотные светлячки из синего света мерно ведут хоровод вокруг него. Хотя подобный феномен не был чем-то из разряда вон выходящего для Керриган, повидавшей на своём веку немало приключений, он по-своему завораживал. Огоньки то и дело, покидая привычную круговую орбиту, переходили на более хаотичное, но столь же плавное движение; несколько таких робко ютились возле Сары, будто просясь в объятья.

Мелкий светлячок осторожно приземлился на подставленный ей палец, чуть щекоча своими колючими лучиками, и девушка впервые за долгие года улыбнулась — то была не иронично-надменная ухмылка, с которой она обрывает жизни очередной жертвы, попавшейся ей в когти; не вымученная гримаса, когда звучит сардоническая насмешка. Это настоящая, искренняя и поистине человечная улыбка, приходящая вместе с ощущением некоего детского восторга и лёгкости. Такое, как считала она, возможно было разве что в объятьях любимого человека. Как оказалось, Сара вовсе не лишена элементарных чувств. Наконец все тяжкие мысли отпустили её сознание, отчего пришло невиданное доселе облегчение.

Ещё с самого момента пробуждения Керриган задавалась вопросом о своём текущем местонахождении, терялась в очередных догадках, но так и не придя к единому выводу. Она внимательно изучала каждый уголок помещения, каждую трещинку на потолке, малейшие элементы декора, и всё прежде натыкалась на скучный матовый оттенок выцветшей кости. Структура состояла преимущественно из витых и округлых элементов, изобиловала отмеченными на ней замысловатыми иероглифами, а местами попадались даже вкрапления алых овальных кристаллов — холодных и тусклых, но когда-то излучавших живой свет. Сама по себе геометрия внутреннего убранства, в отличие от безумных переплетений бесконечных узлов-проходов, выглядела столь органично и приятно глазу, что даже создавала атмосферу комфорта.

Кем бы ни были зодчие, соорудившие подобное чудо архитектуры, своё дело они знали на все сто: ни один искусственный объект так не поражал своей симметрией, эстетичностью и аккуратностью — несмотря на то, что следы заброшенности давали о себе знать, и внешний вид представал блеклой тенью былого великолепия. Создавалось неизгладимое впечатление монолитности сей композиции — словно её не выложили из кирпича, не скрепляли швами между множеством слоёв металлических листов, обложенных вокруг каркаса, а попросту вылепили из цельного куска материи. Прямо как глину или мрамор, что в руках умелого скульптора обретает конечную форму. Даже немногочисленная мебель, что украшала несколько скудный облик комнаты, отражала всё визуальное великолепие, едва ли характерное для грубых человеческих форм — и та сотворена из одного и того же вещества. Проведя подушечками пальцев его поверхности, Сара на ощупь оценила его фактуру; точь-в-точь как кость живого существа, холодная и чуть шероховатая.

Рядом же с ней, на небольшой столешнице, покоился аккуратно сложенный костюм без малейших следов грязи и повреждений. Девушка тут же вспомнила о своей наготе, а посему в первую очередь принялась неспешно облачаться в своё одеяние — не столь из-за неудобства перед кем-либо, сколь из практичных соображений. Куда больше внимания приковывала к себе фигура её таинственного спасителя... или пленителя. Человек, чьи намерения нельзя предугадать, оставался непредсказуемым, оттого и опасным. Многие вопросы оставались без ответа, мучившие Керриган информационным голодом, для утоления которого мало было пялиться в чужеродные стены.

Кто он таков? Зачем он вообще спас её? Каким образом? Ей уже приходилось встречать немало мутных типов, пытавшихся внушить доверие к собственной персоне, охочие до пустых обещаний. Сара, по характеру проявлявшая львиную долю независимости даже в бытие призраком, привыкла всегда верить только себе, особенно сейчас. Псионик машинально сложила ладонь в кулак, крупица за крупицей концентрируя пси-энергию в одной точке. Неизвестный, совершенно ничего не подозревая, по-прежнему умиротворённо сидел в позе лотоса, обращённый спиной к занёсшей руку девушке. Хорошо, ему же хуже. Любое неверное движение с его стороны, и она разорвёт тело в кровавые клочья усилием воли. Теперь всё будет по её условиям. Керриган заставит его рассказать всё на чистоту. Никаких уловок, недомолвок или сладкоголосых обещаний.

Острейшая боль ударила в мозг Сары с силой кувалды, ослепив её, и та рухнула на пол, скукожившись в позе эмбриона. Она крепко вцепилась руками в свою голову, как будто бы хотела вскрыть свой череп и разодрать его содержимое — только чтобы всё закончилось. Девушка лишь невероятным усилием воли заставила себя не заорать от чудовищной муки, сродни терзавшим изнутри раскалённым ножам. Затем агония милосердно быстро отступила, но в глазах по-прежнему всё плавало, а в ушах стоял стойкий звон.

— На вашем месте я бы не стал этого делать, — наконец произнёс незнакомец, слегка обернувшись лицом к Саре. Слабая ухмылка тронула его губы. — Тем более, в этом нет нужды, я не желаю причинить вам зла.

— Я это... уже слышала, — по вымученной гримасе Керриган было видно, с каким трудом давались слова; ртом она судорожно глотала прохладный воздух, мысли растекались вязким киселем. — И почему-то... всё как всегда происходит ровно наоборот. Говори, что ты со мной сделал?

— У меня и в мыслях не было вам лгать. Более того, советую воздержаться от применения своих способностей, ибо сейчас вы очень рискуете.

— Это что, угроза? — нахмурилась та, попытавшись приподняться на локтях. Мужчина мерил Сару пронзительным взглядом голубых глаз. В нём она могла рассмотреть опеку и даже некоторую укоризненность. Это... смущало.

— Это предупреждение. Дабы не возникло нареканий, что я поставил вас в известность постфактум.

— Мне нужны ответы. Сейчас же.

— Разумеется, — смиренно улыбнулся он, после чего медленно развернулся к ней. — Как думаете, что это может быть за место, где вы вскоре очутились, пройдя через портал?

— Не знаю, — протянула псионик, массируя пальцами правой руки висок. — Но я точно знаю, что мне здесь уже не нравится. И если можно, я бы хотела просто уйти отсюда, вернуться на Калдир и больше никогда не лезть к протосским погремушкам.

— К сожалению, это невозможно, — с сожалением сообщил мужчина, виновато улыбнувшись. — Путь к тому проходу, откуда вы пришли, заблокирован гнездовьем психнойенов. Вы родились в рубашке, госпожа Керриган, мало кому удаётся вообще выжить после встречи с ними.

— Психно... кто?

— Позвольте, — протянул было тот руку, но Керриган резко отстранилась от него, смерив грозным взглядом, в котором явно читалось предупреждение "Не подходи!". — Пожалуйста, расслабьтесь, я не собираюсь причинять вреда. Если у вас возникнут хоть малейшие подозрения в этом, можете меня убить. Но тогда вы не получите ответов, да и сомнительно, что сможете выбраться отсюда.

Ну конечно, как же без шантажа! Но, сколь сильно Сара не ненавидела быть вынужденной следовать чужим условиям, здравомыслие вынудило признать правоту чужака: в одиночку, без псионической связи с зергами, которые могут защитить свою владычицу, долго не продержаться. Что ж, ещё один раз можно выдать кредит доверия незнакомцу, раз он сам подставляет своё подбрюшье. Подавшись вперёд, девушка позволила ему осуществить желаемое действие. Через секунду его пальцы аккуратно прикоснулись к её голове, слегка массируя кожу. Она вздохнула с диким облегчением, когда пылающий жар в черепе сменился спасительным холодком; мучительное выражение лица сменилось на умиротворённое.

Спокойствие. Все волнения и проблемы бренного мира отступили на второй план, оставив только кристальную ясность мыслей... сквозь которые пробилась вереница вспыхнувших во тьме глаз. Сотни немигающих очей. Шелест крыльев. Ужас сковал конечности, Керриган не могла пошевелить даже мускулом, не в силах оторвать глаз от шуршащей волны хитина, что выжидающе кружила вокруг бывшей Королевы Клинков. Она никого не боялась, ведь по её слову миры Копрулу разорялись неисчислимыми стаями зергов; и даже без этой силы она собственноручно повергала врага куда больших габаритов и мускулов. Но тут... словно горло сдавливает угроза нависшей гибели, за которой выжидающе наблюдает хищное гештальт-сознание, из раза в раз давя психическими тисками рассудок, пока к плоти тянутся тысячи клыков. Сара помнила каждую секунду этого ада. Она помнила свою смерть.

Девушка резко распахнула глаза. Ничего. Ничего, кроме незнакомца, с волнением наблюдавший за ней, костяных стен убежища и полусырого воздуха. По меньшей мере, её воля оказалась сильней даже чертогов небытия — как всегда и было.

— Психнойены. Их образы только что появились в вашем видении, — минутку, откуда он?..

— Я забыл сказать, что тоже наделён парапсихическим даром, и я смог прочитать ваши мысли, — признался мужчина, примирительно улыбнувшись. — Не переживайте, я касался только поверхностных воспоминаний. Те существа, с которыми вы столкнулись, оставили на вас свой отпечаток. Вы заметили, что больше не ощущаете жара?

— Да... Да, — Керриган прислонила запястье ко лбу: никакой температуры, боль больше не терзала её изнутри.

— Видите ли, госпожа Керриган, в вашем мозгу телепатическим путём были внедрены яйца психнойенов, и я заморозил их...

— ЧТО?! — девушка взорвалась от шока, вскочив на месте, будто ошпаренная. Какие ещё яйца? Как это возможно? Она судорожно ощупывала свою голову на предмет каких-либо рубцов, уколов и иных повреждений черепа. Ничего. Совсем ничего. Подумать только: внутри неё оказались имплантированы какие-то яйца — с помощью телепатии!

— Я заморозил их, чтобы зародыши не могли дальше развиваться, — спокойным тоном продолжил тот. Он неспеша поднялся на ноги, так что ростом он оказался значительно выше Керриган, где-то на полторы головы минимум. Только сейчас она могла более детально рассмотреть его: крепкое тело будто выточено из монумента умелым скульптором, под загорелой, почти бронзовой, кожей бугрились плотные жгуты мышц, а в благородных, патрицианских чертах лица, едва можно отыскать какой-то изъян... однако в нём что-то было не так. Что-то неправильное, сокрытая от глаз деталь.

— Я не стану кривить душой, потому сразу сообщу, что они вылупляются уже через несколько часов после внедрения в жертву, после чего они начинают поедать мозг изнутри.

— Как... насколько быстро наступает смерть?

— Если заражённый "подхватил" их утром, то уже к вечеру, без оказания помощи, он умирает в страшных мучениях, после чего его труп начисто обгладывают личинки, и ваша мигрень — это меньшее, что может произойти с вами. Психнойены предпочитают выбирать в качестве инкубатора псай... псиоников, они притягивают их подобно маяку за световые года. Просперианским психнойенам достаточно того, чтобы ничего не подозревающая жертва сама подошла к их гнездовью. Всякий, кто пережил встречу с ними, неизбежно оказывается заражён. Таково коварство этих ксенотварей.

— Значит... я не могу пользоваться своими силами?

— Крайне нежелательно, — подтвердил мужчина. — Парапсихическая энергия псионика оживляет зародышей, их рост продолжается. Будет лучше, если вы вообще откажетесь от своих способностей, пока мы не придумаем способа извлечь хотя бы часть яиц.

Керриган досадливо прикусила губу, задумавшись над словами незнакомца... нет, союзника. В какой-то степени так и есть. Конечно, она сомневалась, рискуя собственной жизнью ради доверия этому человеку, особенно в свете его признания, что он сам медиум. С другой стороны, он — а логические цепочки выстраивались именно в пользу этой теории — спас ей жизнь. Буквально поднял из мёртвых. Зачем спасать, если всё равно бы захотел убить? Чтобы использовать для своих целей? Она уже была инструментом воли Сверхразума, но в итоге ведущий быстро оказался жертвой, когда Тассадар уничтожил его воплощение на Айуре и в Пустоте, объединив её силу с Кхалой. Погиб и второй "зародыш" вместе с оставшимися церебралами. Весь Копрулу однажды дрожал при её имени. Так что Сара не видела особых проблем склонить чашу весом в свою пользу, обведя очередного дурачка вокруг пальца.

— Ладно. Я смогу постоять за себя и без них. Однако я хочу знать, зачем вы помогаете мне? И без глупостей, аргументы вроде "так предначертано судьбой" или "ради того, что изменит баланс во вселенной", и тому подобных басен не принимаются. Я уже сыта по горло этими туманными пророчествами.

— Что ж, будь по-вашему, но я сомневаюсь, что мои слова для вас будут от этого понятней, — судя по нахмуренным бровям и тонко сжатым губам, тот пытался тщательно подобрать слова. — Скажем так, я ищу информацию. Любого рода информацию, которая так или иначе может помочь умирающей империи вновь обрести свою славу.

— А, это я уже слышала, — для Сары подобное не в новинку; те же протоссы по-прежнему цепляются за утерянное величие, мечтая отвоевать Айур и возродить старую империю. Покуда их родина кишмя кишит зергами, об осуществлении их амбициозных планов не могло идти речи. — Только вот я тут причём?

— Затем, что человечество стоит на пороге нового витка развития. Потенциал, подобный вашему, является лишь преддверием грядущего возвышения. И эти перемены однажды затронут всё пространство и время, но действовать надо уже сейчас.

— Избавьте меня от этого пафоса, меня не очень волнует, что будет в каком-то там грядущем. Да и зачем? Что от этого поменяется? Амбициозные бредни очередного властолюбца уже погубили... — Керриган осеклась. Нет, бередить старую рану ей совсем не хотелось. — ...множество людей. А эта ваша "эволюция" никак не сможет выкорчевать всю дурь из таких подонков.

— А что, если я скажу, что это поможет вам вернуть Джеймса Рейнора?

Девушка широко раскрыла рот, не в силах произнести и звука. Что он сказал? Вернуть Джима? Из мёртвых? Он же не имеет ввиду воскрешение, так ведь? В её голове совершенно не укладывалось подобное, и звучит это слишком безумно. Да вообще, какого чёрта происходит? Выражение лица Сары отражало шок, неверие, некоторую долю злости из-за того, что чужак так беспардонно вскрыл эту мозоль... и робкой надежды.

— Вы не ослышались, то, что я предлагаю, сможет обрести Джеймса Рейнора вновь, именно такого, каким вы его знаете и любите. Это не шутка, не бравада. Это факт. Однако вы должны мне помочь, Сара Луиза Керриган, в моих изысканиях. Если вы согласны, по завершению нашей миссии я помогу вам вернуться домой, а Джеймс Рейнор будет живым ждать вас. Согласны?

— Если это ложь...

— Мне незачем вам лгать, — нахмурился мужчина, раздражение от излишнего упрямства и подозрительности бывшей Королевы Клинков отчётливо выражалось в баритоне его голоса. — Я мог оставить вас на верную смерть, а мои скитания продолжились бы ещё на долгие года. Я не вижу причины утаивать от людей непреложную истину, которая вскоре станет известной всему человечеству, если они сами не затыкают себе уши, не желая принимать очевидное. Ну так что, да или нет?

— Хорошо, я согласна, — Сару смутила такая напористость, казалось бы, в скромном и учтивом человеке. К тому же, что ей терять-то? Разве будет иметь большое значение, умрёт ли она, не отомстив Менгску, или вырвав из груди его сердце? К тому же, ради Джима — её родного Джимми — она была готова на всё, даже пойти на безумие. — Но я так и не узнала, как вас зовут.

Как зовут... он ощутил нечто неуловимое на краю сознания. Слабый отголосок прошлого, недостижимого для памяти. Сколько он здесь провёл времени? Год? Десять? Может быть, столетия? В лабиринтном измерении на краю реальности и бушующего шторма бесконечности течение времени неоднородно, по ту сторону миров может пролететь сколько угодно эпох. И конечно же многое пришлось пережить на своём веку, но что-то оставалось за гранью его понимания. Особенно момент, когда он впервые оказался здесь. Словно при этом он потерял своё имя и свою жизнь, став чем-то меньшим... став фрагментом.

— Можете звать меня Хароном, — наконец отозвался тот, собравшись с мыслями. На старом языке одного исчезнувшего народа так звали проводника душ сквозь потусторонний мир. В какой-то степени это имело определённый символизм.

— Ваш глаз, — вдруг сказала Керриган. Харон наклонил голову в жесте непонимания. — У вас всего один глаз.

Мужчина машинально потянулся рукой к правой глазнице — в месте, где должно находиться око, была только гладкая кожа, без каких-либо складок или следов.

— Врождённый недуг, — улыбнулся он. — Ничего страшного, я могу отчётливо видеть даже без одного. Пойдём, госпожа...

— Керриган, — резко прервала его девушка. — Или Сара. Как угодно. Давайте тогда на "ты", раз мы теперь заодно. С этой формальностью сплошные неудобства.

— Хорошо... Сара. Пошли, нам не стоит здесь задерживаться. Тебе предстоит многое узнать.