Заступник. Проклятье Дайкоку

Глава 1

Япония. Префектура Хиого. Кобе.

— Отпустите!

Мое внимание привлек женский голос из переулка справа. Я ускорил шаг и заглянул за угол здания.

Темноволосая женщина держалась за сумочку обеими руками и не отпускала ее, перетягивая, словно канат. У ее ног стояла маленькая девчушка и держалась за юбку. Карие глаза почти не было видно из-за слез, что текли ручьем.

— Рот закрой, иначе я тебя здесь и прирежу, — шипел высокий лысый парень с красным платком, который широкой полосой облегал его голову. В бледном свете луны я увидел, как он выхватил из заднего кармана какой-то предмет, а следом раздался щелчок и блеснуло лезвие.

Рядом с ним было еще двое. Они обступали женщину, наседая все ближе, словно стая голодных гиен. Учитывая мое нынешнее положение — я мог бы спокойно пройти мимо. Тем более, что это смежный район с соседней семьей. Но просто так я этого оставить не мог. Днем за порядком следит полиция, а спокойствие в ночи принадлежит нам. Якудзе.

— Эй, — я окликнул их достаточно громко, чтобы на меня обратили внимание. Женщина притихла, а троица развернула головы и глаза на шум. Слегка осоловевшие и хмельные с покрасневшими белками. — Шли бы вы по домам, — сказал я им спокойно.

— А не то что, а, пацан? Ты кто такой вообще?

— Мое имя Ахиро Кэнтаро, сятэй клана Хатору семьи Куджо, — я скрестил руки на груди, загородив собой выход из переулка. Пускай это тело и не обладало внушительными размерами и широкими плечами, способными гнуть сталь, но кое-что уже могло.

Почти с полминуты они молчали, глядя на меня немигающими взглядами.

— Ты? — сказал тот, что с ножом, — младший брат якудзы?

Его гогот разорвал вечернюю тишину и резанул мне по уху. Такого неуважения я терпеть не буду, особенно от какого-то отребья.

— Вали отсюда, выдумщик, пока я тебя на удон не пустил, — с пренебрежением сказал его подельник и развернулся к женщине, хватаясь за сумку. Он рванул ее так, что дермантин разошелся по швам, а кошелек вылетел и, скользнув по земле, подкатился к моим ногам.

Я тяжело вздохнул, ослабляя затянутый на шее галстук, что до сих пор одиноко болтался поверх белой рубахи. Раз они не понимают по хорошему — придется объяснить как всегда.

— Руки убрал! — гаркнул тот, что с ножом, но было поздно. Я раскрыл кошелек, в котором лежала небольшая пачка купюр и пригоршня монет.

Я бросил взгляд на женщину с ее дочкой, и, запустив ладонь внутрь, вытянул оттуда деньги.

— Не переживайте, — сказал я ей. — Я возмещу убытки.

После того, как я очнулся в этом мире странная вещь преследует меня по сей день. Я не могу прикасаться к деньгам. Мое тело буквально поглощает их, словно я какой-то банкомат. Не помогают ни перчатки, ни кредитные карты. Спасибо ублюдочному богу Дайкоку, который наслал на меня это проклятье! Теперь я не могу стать сильнее или умнее посредством тренировок. Единственное, что может улучшить мое тело - это деньги. Прямая инвестиция в самого себя.

Хочешь немного подкачать бицепс? Плати пятьдесят тысяч иен. А может научиться играть на гитаре? О-о-о… Тут понадобится сумма побольше. Но если она есть - без проблем!

А можно поступить по-другому. Например, поглотить сумму поменьше для одноразового усиления, но продлится оно недолго.

Так произошло и сейчас. Перед глазами появились символы - элемент способности, которую даровал мне Дайкоку.

[физическая сила]

Усиление на 50%. Длительность действия: 10 минут

стоимость - 100.000 иен

Вся наличка, которую я вытащил из кошелька пострадавшей “впиталась” в мое тело, как вода в губку, и тут же превратилась в мгновенное усиление.

Правая нога оттолкнулась от земли буквально выталкивая меня вперед со скоростью, которая для неподготовленного, а тем более пьяного человека покажется около космической.

Шлепок с которым моя ладонь врезалась в правое ухо парня с ножом, мне показалось, услышал если не весь, то половина квартала. Действовать приходилось быстро, потому что поглощение было мгновенным, а значит усиление — краткосрочным.

Я присел, уклоняясь от размашистого широкого хука, после чего поймал второго противника на инерции и пинком в спину отправил познакомиться поближе с кирпичной стеной соседнего здания. Он успел выставить руки, но все равно достал подбородком и, щелкнув зубами, сполз по стенке.

– Что такое? – кинул последнему отморозку я. – Только женщин и детей можете грабить? Да уж, есть чем гордиться!

– А ну иди сюда, сучёнок! – рявкнул третий.

Он попытался попасть по мне прямым ударом ноги в голову. Я рефлекторно дернулся в сторону и схватил его за ступню, после чего дернул на себя. Он попытался крутануться вокруг оси и достать меня второй ногой в полете. Не получилось. Я упредительно пнул его во второе колено и пресек и без того вялые попытки сопротивления.

Он запнулся, схватившись руками за ногу. Я не мешкал. Левым коленом с размаху ударил в нос, от чего он упал навзничь на спину и теперь не знал за что хвататься — за сломанный хрящ или ушибленный сустав.

Лезвие свистнуло в миллиметре от моей брови. То ли тело успело среагировать само, то ли нападавший не рассчитал дистанцию, но удар прошел мимо. Еще бы чуть-чуть и скальп бы точно снял, но… удача (усиление) на моей стороне. Хотя оно уже начинало спадать. Временно открывшийся в моём теле счёт быстро обеднел. А значит надо заканчивать.

Резким выпадом я схватил его за кисть с ножом и вывернул с такой силой, что он аж вскрикнул от боли. Прямым ударом второй рукой попал прямо в локоть. Раздался неприятный хруст, но я точно понимал, что это были не костяшки моих пальцем.

Нож безвольно звякнул о землю и упал у моих ног. Я пинком отправил его подальше от себя и незадачливых грабителей.

— Валите отсюда я сказал, — повторил я все также спокойно. — И чтоб больше никогда вас здесь не видел.

Подхватывая друг друга под руки, они стали отползать в сторону и явно собирались слинять прочь.

— Стоять, — сказал я строго. — Кажется вы кое-что забыли, — я кивком указал в сторону перепуганной женщины с ребенком. — Как минимум извиниться.

Они припали лбами к полу. Тонкая струя крови до сих пор сочилась у одного из них.

— Простите нас, — подал голос тот, что рассек подбородок об стену. — Простите, пожалуйста. И вы тоже, господин.

Они развернулись в низком поклоне на коленях, не поднимая головы.

— Простите, пожалуйста.

— Вон, — сказал я и кивнул в сторону выхода из переулка.

Они подскочили на ноги и кинулись прочь в темноту и шум ночного Кобе.

Я смотрел на их спины с несколько секунд, прежде чем перевел взгляд на женщину и ее ребенка.

— Вы в порядке? — обратился я к ней.

Ее глаза были неестественно широко раскрыты, как и рот. Шок можно было понять. Не каждый день на твоих глазах человек буквально впитывает в себя сто тысяч тысяч иен из кошелька, а затем в несколько ошеломительно быстрых ударов отправляет вооруженную троицу в нокаут.

Вряд ли она смогла в полной мере осознать, то, что увидела, тем более под страхом смерти. Утром, когда проснется, она будет думать, что ей просто все это почудилось, а послезавтра и вовсе забудет.

— Кажется… да, — наконец сказала она.

Я присел на корточки и заглянул в глаза ее дочке. Зареванные, испуганные, но благодарные.

— А ты? — спросил я у нее.

— Д-да, — ответила девочка. Я смахнул большим пальцем слезу с ее скулы и потрепал по макушке.

— Умница. Ты храбро держалась, — я перевел взгляд на ее мать. — Что вы тут делаете посреди ночи?

— Мы шли за моим мужем. Он здесь неподалеку в одном из игровых залов…

— Часто играет? — спросил я.

— Каждый день. А когда нет денег он занимает. Сначала у друзей, но никто ему уже не дает в долг, так что теперь…

— Не продолжай.

Я посмотрел на его дочку. Худощавая, явно недоедает. Внутри меня, обжигая грудную клетку, вспыхнула злоба. Почему моя дочь, которая имела все блага мира умерла, а у него есть возможность наблюдать как его девочка растет. Учить ее. Проводить время рядом. Но вместо этого ублюдок спускает все деньги в игровых автоматах.

— Покажи, где конкретно он сидит, — сказал я женщине. Она послушно кивнула, взяла дочку за руку и спешно повела меня по улице.

Ночной Кобе почти всегда оставался оживленным. Воздух переполнял звук паромов, шум пароходов, звонкие голоса девиц в квартале красных фонарей и металлический лязг игровых автоматов.

Наперерез нам вышла молодая девушка, после чего присоединилась к нашей компании по правую руку от меня. А вот и моя подруга - Кирико.

Женщина с дочкой шла чуть впереди и показывала дорогу.

— Опять лезешь не в свои дела? — спросила девушка.

— Это мои дела. А тебя они должны волновать меньше всего, Кирико.

Она надула пухлые губы, но ничего не ответила.

Мы остановились у небольшого здания с желтыми фонариками под крышей. Дверь была распахнута, но проем загорожен шторами из бамбука.

— Дай ей двести пятьдесят тысяч иен, — я кивком головы указал на женщину с ребенком впереди.

— Ахиро… — засомневалась Кирико.

— Я сказал: дай ей деньги. Не тебе ими распоряжаться. Ты получаешь свою долю, остальное не твои заботы куда и как я их трачу.

— Хорошо.

Я подошел к женщине.

— Вам сейчас дадут деньги. В ваши руки. Поклянитесь мне, что вы их пустите только на себя и на ребенка. Ни единого иена не дадите на игры.

Она закивала головой.

— Обещаю.

— Ваш муж здесь? — спросил я.

— Да.

— Как он выглядит?

— Высокий, худой. Макушка почти лысая, только волосы на затылке и висках. А лицо… вы поймете, господин.

Я кивнул и, отодвинув шторы, вошел в игорный зал. Внутри было накурено. Сизый дым был таким плотным, что можно, как говорят японцы, топор повесить.

Среди плотных рядов “одноруких бандитов”, упрощенной “рулетки” и прочих азартных игровых автоматов, я нашел того, кто подходил под описание. И действительно его лицо было само по себе отличительной чертой.

Впалые щеки, поросшие седой щетиной. Огромные синяки под глазами и общая изможденная худоба.

Он дернул рукой за рычаг “однорукого бандита” и уцепился своими руками за корпус игрового автомата, чуть ли не упираясь лбом в экран.

— Давай, малыш… давай! Давай! Обогати папочку. Ну пожалуйста…

Я видел, как символы сменялись один за другим на небольшом экране. Заветные семерки, вишенки, миски с раменом и другие. Один ряд. Три столбца. Ноль совпадений.

— Сука! — он с размаху ударил по железной крышке ладонью и уселся на стул, шаря по карманам. Все это время он не замечал моего присутствия, хотя я стоял почти что впритык.

Наконец, когда его тщетные попытки найти заветную монету в кармане кончились, он повернул голову и увидел меня.

— Мужик, — сказал он. — Не займешь двадцать пять иен? Я сейчас отыграюсь и верну тебе все!

Я не стал ничего отвечать, просто схватил за шиворот рубахи и рывком стянул со стула. Он свалился задницей на пол и начал орать, но никто не обращал внимания. Только владелец заведения вышел из своей комнаты, откуда наблюдал за залом в камеры, чтобы узнать, что за шум.

Я поднял левую руку с татуировкой на всю кисть. Дал понять, что с этим человеком работает якудза. Владелец кивнул и удалился обратно в свою комнату. Жаль, что тем парням в переулке не хватило мозгов поверить мне на слово. А полумрак и алкоголь только усугубили ситуацию. Если бы они разглядели мою татуировку, то, скорее всего, не стали бы ввязываться в драку.

— Отпусти меня! Что ты себе позволяешь? — мужчина вывернулся и попытался выкрутить мне руку, за что я со всего размаху треснул ему ладонью по лысой макушке.

— Угомонись, — сказал я и выкинул его на улицу. Он пролетел сквозь бамбуковые шторы, скатился по лестнице и упал на землю. Повезло, что ничего не рассек и отделается только синяками и ушибами.

— Папочка! — дочка подбежала к отцу и обхватила его руками за плечи, прижимаясь всем телом. Детская любовь и наивность. Даже не глядя на то, что ему, заядлому лудоману, почти нет до нее дела, она все равно его любит.

— Сато! — он обхватил ее руками, словно самое ценное, что у него есть. Но глубоко внутри я ему не верил ни на один сен. По хорошему, ему следовало бы пройти курс лечения. Как показывала практика игроманам с такой степенью зависимости побои ничего не давали. Побои вообще редко делают кого-то умнее, именно поэтому я не люблю пользоваться физической силой.

Она пригодная только тогда, когда нужно защитить себя или тех, кто нуждается в защите.

— Ты бросишь играть, — сказал я, нависая над ним.

— Да. Да, господин, конечно, — лепетал он и безостановочно кивал.

— Твою жену и дочь почти прирезали в том переулке. Ты меня слышишь? Их могли убить, если бы не я. Отдаешь себе отчет, где ты находишь? Чем ты занят?

Он посмотрел на свою жену с широко распахнутыми глазами, а потом на дочь.

— Убить? — спросил он. — Нет… как… нет! — он обхватил дочь руками и плотнее прижал к себе. — Я не позволю!

— Ты уже почти позволил, — повысив тон, ответил ему я. — Ты найдешь работу. Мне плевать какую. Хоть грузчиком в порту, хоть посудомойщиком. Но ты найдешь работу. Часть денег будешь отдавать семье, а вторую часть пустишь на собственное лечение от зависимости. Понял?

— Да!

— Я проверю. Я приду через три дня. Ты меня услышал? Три. Дня. И если за это время ты не справишься с поставленной задачей и хоть один раз зайдешь сюда, — я указал на игровой зал, — или в другое место и мне об этом доложат… А мне, заметь, обязательно доложат! Тогда я найду тебя и выверну наизнанку. А теперь встань, забери свою семью и иди домой.

Он подскочил на ноги и подхватил дочь на руки. Лепетал что-то едва различимое с извинениями и “я все сделаю как вы сказали”. Но больше его слова напоминали бормотание пьяницы в канаве.

— Иди, — сказал я ему, скрестив руки на груди. И он пошел. Жена сочувственно положила руки ему на плечи и они стали удаляться. Внутри меня все еще полыхал пожар. У такого никчемного человека были дочь и семья, которых он точно не заслуживал. Или же они не заслуживали такого супруга и отца.

Да уж, а я только что отнял клиента у казино, которое принадлежит главе моей семьи. Но иначе поступить не мог.

— Не хочешь перекусить? — спросила Кирико, возвращая меня в реальный мир из размышлений. — Тут недалеко есть вкуснейшая круглосуточная лапшичная.

Кирико не соврала. Лапшичная действительно была качественной. Мастер делал удон прямо при нас, аккуратно вымесил тесто, нарезал длинными полосками и отправил в чан. Что за мясо он использовал — загадка, но меня это не сильно интересовало. Ночной голод после происшествия навалился внезапно, как и вся эта ситуация.

Я с заворожением наблюдал за кипящей водой, ощущая, что вместе с тем добавилась и легкая сонливость, которую я вышел как раз-таки нагулять перед сном. Вот так нагулял!

Покрутив головой, я размял шею, чтобы немного взбодриться.

Мастер поставил тарелки с нашим ночным ужином на стол, вручил палочки и ушел на свое место.

— Думаешь оно того стоило? — спросила Кирико. — Я в целом про ситуацию.

— Посмотрю через три дня. Ты узнала где они живут?

Кирико кивнула.

— Недалеко от станции Итаядо, — она протянула мне листочек исписанный иероглифами. Я сложил его пальцами пополам и отправил в нагрудный карман.

— Хорошо, — сказал я ей.

— У тебя усталый вид. Хочешь я сделаю тебе массаж, когда вернемся домой?

Я покачал головой.

— Нет. Сразу лягу спать. Или не лягу вообще.

Я взглянул на наручные часы. До рассвета оставалось три часа, а подъём у меня обычно в шесть утра. Однозначного решения принять не успел, решил оставить на тот момент, когда придем домой.

На мой отказ Кирико поджала губы, но постаралась скрыть разочарование.

Прелестная девица. Послушная, красивая, хотя бывает слегка капризной. Длинные прямые волосы, цвета вороного крыла, красиво переливающиеся и играющие на любом свету. Каре-зеленые глаза с легкой желтизной у зрачка, тонкие брови, аккуратный маленький нос. Пухлые губы и, примечательно ровные зубы.

Фигура… скажем так, многие гейши и юдзё (куртизанки, как их называли в моем мире) многое отдали бы за такие формы.

Живет со мной в одной квартире, но в соседней комнате. Занимается уборкой, готовкой, стиркой и прочими домашними делами. Поначалу вела себя скромно, но со временем ее домашняя одежда из длинных пижам превратилась в короткие шортики и топики. А еще чуть позже они стали почти прозрачными.

Но меня она интересовала только своей преданностью. Я спас ее полгода назад и она поклялась служить мне верой и правдой. Ее пытались похитить посреди улицы. Небольшой непримечательный фургончик с мороженым остановился прямо у тротуара. Бандиты выскочили из задних дверей и схватили ее. Попытались затянуть внутрь.

По счастливой случайности это было на нашей территории. По не менее счастливому совпадению я был рядом по делам своих старших. И я помог ей. Отбил с боем. Они вскочили обратно и стали улепетывать. Конечно же я просто так это не оставил. Мы нашли всех пятерых. Эти ублюдки занимались такой вот нехитрой рыбалкой и продавали наших девочек за рубеж в европейские бордели, как эксклюзив. Как экзотику.

Чуть позже Кирико рассказывала мне, что почти полтора месяца ей казалось, что за ней следят. Оказалось — не казалось.

Она боялась идти домой. Я предложил ей остаться у меня на время, пока не придет в себя. Конечно же я рассказал кто я и чем занимаюсь. Через время пытался спровадить ее домой.

Даже если я прогонял ее, обещал сделать ужасные зверства, лишь бы отпугнуть — не помогало. Уперлась и все тут. Осталась у меня. Так и живем.

А еще она была моим кошельком для денег. Буквально. Моей основной проблемой в этом мире и в этом теле является тот факт, что я не могу притрагиваться к деньгам, как уже упоминал ранее.

И Кирико справлялась с этой задачей как нельзя лучше.

В своей прошлой жизни до того, как я очутился здесь, я был мультимиллионером. Несколько удачных стартапов дали хороший толчок.

Затем удачные вложения, государственная поддержка, гранты, инвестиции.

Путь к этой вершине был долог и тернист, но по итогу я стал тем, кем стал. Меценат, филантроп, инвестор. Я вкладывал деньги в развитие медицины и науки России. Я спонсировал развитие отстающих секторов моего государства.

Улучшал инфраструктуру и образование как мог.

И тогда же я считал, что деньги способны решить любые проблемы. Я ошибался. Когда моя дочь заболела онкологией — деньги ей не помогли. Никакие и ни в каких объемах.

Эта трагедия и стала моим топливом для того, чтобы делать мир лучше. А затем — я умер. Как и у всех людей мой путь закончился банально просто. Только божественное вмешательство оказалось против. И, то ли оно решило, что моя одержимость зарабатывать деньги была слишком маниакальной, то ли злой рок сыграл плохую шутку — теперь уже сложно сказать.

Но я никогда не забуду этот голос. Его владельца звали Дайкоку. Японский бог богатства. Чувство юмора, стоит сказать, у него просто отменное… Он-то и засунул меня в этот мир, в эту страну, в это тело.

И вот я здесь. Бедный почти нищий якудза самого низкого ранга. Мой ранг: сятэй или младший брат. Ахиро Кэнтаро. Неспособный держать ни сена в руках. Такая вот ирония.

— Moshi-moshi? — Кирико ответила на звонок. — Да, он рядом. Ахиро! Тебя.

Кирико толкнула меня плечом и протянула телефон.

— Кто там?

— Кёдай. Сказал срочно.

Кёдай — старший брат. Человек, который находится одним рангом выше меня.

Я взял телефон в руку и приложил к уху.

— Слушаю.

— Срочно приезжай домой. Есть разговор.

— Понял. Скоро буду.

Я закрыл телефон-ракушку и передал Кирико, после чего взял миску с лапшой и допил остатки бульона.

— Расплатись,— сказал я и встал из-за стола. — И идем, меня вызывают в Старейший Дом.

От лапшичной до парковки, где стоял мой мотоцикл было примерно полчаса неспешной ходьбы. Мы спешили, поэтому добрались до него трусцой примерно минут за десять. Я воткнул ключ в замок зажигания, надел каску и, заводя мотор, дёрнул педаль.

— Я могу поехать с тобой? — спросила она стоя рядом.

— Тебе нечего там делать. Ложись отдыхай.

— Но… вдруг тебе понадобятся деньги? — не сдавалась она. Я ухмыльнулся. По-доброму.

— Вряд ли. Там мне деньги точно не понадобятся.

Я кинул ей ключи от квартиры и выехал на трассу.

Когда я добрался до нашей базы, небо давно рассвело. Из темно-синего, усеянного звездами, оно превратилось в светло-голубое. Хорошо поспал - ничего не скажешь! Я запарковался у входа, вытянул подножку и поднялся по лестнице. У входа в здание стояли два здоровенных бритоголовых парня, которых уместно было бы сравнить с японскими демонами - Óни. Не хватало только рогов с клыками, дубин в руки и красной кожи.

Они привычно смерили меня взглядом и пропустили внутрь. Я поднялся по лестнице на третий этаж, прошел по длинному коридору и постучал в дверь костяшками пальцем.

— Входи, — донеслось с той стороны.

Я отворил дверь и вошел внутрь.

Просторное, но аскетичное помещение с белыми стенами. На полу паркет. По центру комнаты широкий прямоугольный стол за которым спокойно могло поместиться по четыре человека в длину и по два в ширину.

Я поклонился.

— Присядь, — сказал кёдай — Куросаки Рюсэй — и указал рукой на край стола.

Я присел на колени, подложив под них подушку.

— Чем ты занимался этой ночью?

— Ничем, — сказал я. — Гулял на окраине Кобе у порта.

— Хочешь сказать, что ничего необычного ты не сделал? — спросил он, чуть вздернув брови.

Куросаки Рюсэй - обычный японец. Коротко стрижен, круглая форма лица, худосочное, но жилистое телосложение.

— Наказал троицу грабителей, которые пытались отобрать деньги у женщины с ее дочкой на нашей территории, — честно ответил я.

— Вот именно! — сказал он, повысив голос. — Что это ни черта не наша территория! Она смежная, спорная, на ней нет четкого владельца. А это значит, что ты покалечил троих стажёров — кандидатов на вступление в соседнюю семью Андо за просто так. Ты можешь представить во что это теперь выльется?

— Это наша территория, — спокойно ответил я. — И я не позволю каким-то Андо здесь делать все, что им вздумается.

Старший брат выдохнул.

— Ты ведь полгода назад уже совершал подобный поступок. Помнишь? Тогда ты навёл шороху, и поколотил сятеев семьи Андо. Да, вполне заслуженно, я понимаю. Они тогда пытались украсть девчонку с нашей территории. Но что ты в итоге сделал? Вместо того, чтоб отправить ее домой — приютил у себя. Ты у нас теперь что, главный сутенер?

— Нет. Кирико выполняет обязанности горничной.

— Горничной, — выдохнул он. — Кэнтаро, что с тобой такое? Тебя в этом году как подменили.

Я ничего не ответил. Не говорить же ему, что меня и вправду подменили!

— Ты пойми, теперь вопрос придётся решать с сятэй-гасира, — заявил Куросаки. — Он хочет поговорить с тобой. Лично.

С сятэй-гасира? То есть — с младшим лейтенантом моей семьи. Плохо дело.

— Когда назначена встреча? — спросил я.

— Мы едем к нему прямо сейчас, Ахиро.

И будто мало мне проблем, в моей голове зазвучал смех. Знакомый, чёрт его дери, до зубного скрежета. В глазах потемнело, и тогда в моих ушах прозвучал голос:

— Давно не виделись, Ахиро Кэнтаро. Нам с тобой нужно серьёзно потолковать!

Проклятье! В последний раз, когда я слышал этот голос, я распрощался со своей прошлой жизнью. Ну и что тебе ещё от меня нужно, бог богатства, Дайкоку?

— Похоже, ты забыл, чего я от тебя жду? — усмехнулся он.

Сегодня всем от меня что-то нужно! И якудзе и японского богу. Что ж, по очереди, господа. Мне хватит времени на всех!

Глава 2

С Дайкоку мы познакомились сразу после моей смерти. Он не отвечал на мои вопросы; не говорил зачем он пришел.

На тот момент мой умирающий мозг и остатки сознания сказали мне, что это бред. Такого быть не может. Никаких богов не существует, тем более бога, вылитого из золота. Бога богатства.

Естественно из его тирады в моей памяти почти ничего не осталось. Лишь скупые обрывки информации зафиксировались на подкорке мозга. Три золотых закона моего нового тела.

Я не могу прикасаться к деньгам.

Любая валюта, которая дотронется до моего тела тут же будет поглощена моим организмом.

За определенное количество денег я могу приобрести улучшение своего нового тела.

На выбор была огромная кипа различных характеристик, от примитивной силы, ловкости или интеллекта, заканчивая социальными навыками, вроде красноречия, чувства юмора или харизмы.

Любой из этих параметров мог быть улучшен на постоянной основе. Но вместе с тем я мог получить временное усиление этих же параметров, потратив при этом меньше денег. Чем меньше сумма – тем менее ощутим эффект.

Полгода назад, когда Дайкоку объяснял мне это, он был немногословен. О чём богу богатства захотело поговорить со мной сейчас - большой вопрос.

Я выпал из разговора с Куросаки Рюсэем и провалился в собственное сознание.

Мир вокруг заволокла черная пелена. Сначала я подумал, что снова умер. Спереди, сзади, со всех сторон непроглядная тьма. Вот только я видел свои руки и ноги. Мог осмотреть себя спереди, как в обычный светлый день. Но вокруг - лишь пустота.

— Полгода, — громыхнул голос за моей спиной.

Я обернулся вокруг себя на звук и увидел Его. Дайкоку. Огромное существо, внешне напоминающее человека. На его плечах было накинуто хаори с грудью нараспашку. Снизу выпирал объемный живот, а сам он висел в воздухе, словно левитировал. Но самым примечательным было то, что он весь состоял из золота.

— Я следил за тобой полгода, Ахиро Кэнтаро. И все это время вместо того, чтобы заниматься совершенствованием — ты раздаешь деньги бедным.

— Я всю свою жизнь только и делал, что помогал людям! Всегда. Вкладывался в них, помогал делать мир лучше. Что тебе от меня нужно? — спросил я. — Зачем ты меня воскресил? Я же даже не твоей веры! Я вообще не верил в богов!

— Видишь как забавно получилось, — сказал он с насмешкой в голосе, звенящим, словно россыпь монет. — А мы существуем. И даже верим в тебя. По крайней мере я.

— Я не понимаю, — ответил я. — К чему это всё?

— Позже поймешь, — сказал Дайкоку и широко улыбнулся. — Но, раз ты совсем не хочешь делать так, как я тебе сказал… Раз ты жаждешь всё делать по-своему, то… — он крутанулся в воздухе, растворился и возник буквально рядом со мной. Прикоснулся толстым пальцем к моему лбу и отплыл назад. — Теперь внутри тебя счет! Как в банке, для простоты понимания. Каждую секунду с него списываются деньги за твою жизнь.

Я глядел, как он плывет в этой темноте вокруг меня и улыбается. Происходящее ему явно доставляло удовольствие.

— Теперь у тебя есть один месяц, Ахиро Кэнтаро.

— На что?

— Занимайся благотворительностью сколько хочешь, но как только счет на твою жизнь опустеет — ты умрешь, — он, словно сочувственно, развел руки в стороны. Мол, такова жизнь, ничего не поделать.

— Ясно, — усмехнулся я.

Ублюдочному богу не нравилось, что я тратил деньги на других. Он полагал, что я буду впитывать в себя каждый иен. Непонятно только, зачем ему понадобилось дать мне такую способность.

— Я очень сомневаюсь, что тебе доподлинно все ясно, молодой Кэнтаро. Богатейшему человеку в мире даровано то, за что другие готовы были отдать не только все, что у них есть, а даже больше. А ты пока даже не понял в чем смысл.

Мне нечего было ответить. Моей главной и единственной целью в новой жизни стало стремление достигнуть верхушки клана якудзы - стать оябуном, и наконец-то навести порядки. В этом мире вся Япония подчинялась кланам, в то время как правительство существовало скорее для галочки. Меня категорически не устраивало то, что тут творилось. И именно путем роста по иерархии я собирался все исправить. Как уже делал это раньше.

Дайкоку улыбнулся, словно моя голова это прозрачный аквариум, а все мои мысли были для него видны, как на ладони.

— Как пожелаешь, — сказал он и растворился в темноте.

Перед моими глазами повисли цифры. Счёт, который Дайкоку засунул в моё тело.

Триста тысяч иен. И с каждой минутой их становилось меньше. Будто это не счёт, а дырявый мешок, содержимым которого является моя жизнь. Судя по скорости исчезновения этих денег, я смогу прожить месяц, если не стану его пополнять. Десять тысяч иен - столько стоит один день моей жизни.

— Ахиро, ты меня слышишь или нет? — рявкнул знакомый мужской голос.

Я моргнул несколько раз. Просторная комната с белыми стенами. Деревянный паркет. Большой стол. Я был в комнате старшего брата Куросаки Рюсэя.

— Да.

— Что “да”? Что я говорил последние три минуты?

— Что мы едем к сятэй-гасира из-за ночного инцидента, в котором я замешан, — сказал я то, о чём мы беседовали с Куросаки ещё до появления Дайкоку.

Куросаки нахмурил брови, но, видимо, это действительно было последним, что он сказал, а мой диалог с Дайкоку в этом мире занял не более чем десять-пятнадцать секунд.

— Идем, — сказал он и, обогнув стол, вышел в коридор. Я пошел за ним следом.

Мы спустились по лестнице и вышли во двор.

— Я уехал, — сказал он, обратившись к своим вышибалам. — Никого не впускать. Если будут спрашивать куда я уехал — вы ничего не знаете.

Здоровяки послушно кивнули и устремили взгляды перед собой. Честное слово — две каменные горгульи у входа в родословный склеп.

Обогнув Старейший Дом, мы подошли к небольшому паркингу, где стояли автомобили всех приближенных. Куросаки нажал на сигналку. Его автомобиль запищал и приветливо мигнул фарами — самый последний ниссан, хотя и в базовой комплектации.

— Садись на пассажирское, — сказал он и открыл водительскую дверь. Конечно он поведет сам. Своего железного коня Куросаки не доверяет даже личному водителю.

Я сел внутрь, механически пристегнул ремень и уставился в боковое окно. Куросаки завел автомобиль, выехал с парковки и выкатился на трассу.

Кобе только просыпался. Это было видно по редкому потоку машин, одиноко идущим жителям и общей пустоте города. Я говорил, что Кобе никогда не спит. Только это касалось именно портово-игровой зоны.

Ехали молча. Я наблюдал за мелькающими улицами дорожными знаками. Из головы не выходил Дайкоку и его фраза, что с сегодняшнего дня мне придется постоянно пополнять счет внутри себя, иначе я умру. И обязательным требованием было развиваться и становиться сильнее. Не физически, а в целом. Почему-то Дайкоку было очень важно, чтобы я постоянно инвестировал в себя каждый иен.

Это требование ставило меня в не самое удобное положение, потому что теперь мне придется очень быстро искать способ раздобыть деньги. Много денег. Если раньше мне помогли стартапы, которыми теперь пользуется почти весь мир, то теперь таких инноваций так быстро не придумаешь и не реализуешь.

А самая большая проблема заключалась в том, что при мне лишь частично была моя старая память. Я помню кто я, помню свою прошлую жизнь. Но когда я попытался прочесть хоть строчку на русском языке — полный провал.

Мое новое тело не помнит родной язык, не владеет финансовой грамотностью. Я не могу решить сложное алгебраическое уравнение. Зато прекрасно знаю японский язык и четко понимаю иерархию якудзы. Помню имена множества знакомых прежнему Ахиро Кэнтаро людей.

Примерно полгода у меня ушло только на адаптацию.

А значит, чтобы сделать себя лучше и вернуть старый уровень интеллекта и заработать денег — я должен вложить в себя этих самых денег. И теперь благодаря Дайкоку, деньги мне нужны, чтобы продлить свою жизнь, а также увеличивать свои навыки и части тела посредством магической “самоинвестиции”. В первую очередь не помешает вкинуть иены в мозг и уровень интеллекта. Знания. Они ключ ко многому. В том числе и к самим деньгам.

Мы приехали в самый центр района. Куросаки заглушил двигатель и вышел из машины. Я последовал за ним. Пройдя по улице, мы подошли к одноэтажному зданию в старояпонском стиле. По периметру был высокий декоративный забор, внутри на участке: небольшой фонтанчик с прудом, где в лучах утреннего солнца плавали кои, низкорослый подстриженный газон. И между всей это красотой вымощенная плиткой тропа, что вела ко входу.

Отодвинув створку по салазкам, нас пропустили внутрь. На полу на татами сидел мужчина с голым торсом, полностью забитый татуировками. Только голова с густыми черными волосами, завязанными в конский хвост на затылке, была без чернил.

— Садитесь, — низким хриплым голосом сказал он.

Как и во многих других японских домах, где встречали гостей — по центру стоял стол. На нем уже был заварник и несколько маленьких чашек.

Подогнув колени, я сел рядом с Куросаки.

Младший лейтенант - сятэй-гасира, которого звали Йоши Танакава, взял заварник и неспешными движениями разлил чай, после чего чиркнул спичкой и раскурил трубку с длинным мундштуком.

Он отпил небольшой глоток, глубоко затянулся, после чего выдохнул и опустил голову, подперев ее рукой так, словно у него болела голова.

— Сятэй-гасира, он… — начал Куросаки.

— Замолчи, — перебил его Йоши Танакава. — Говорить я буду с Ахиро Кэнтаро. А ты, Куросаки, здесь, как старший, что привел его и что отвечает за все, что он сделал.

Йоши Таканава поднял взгляд и посмотрел на меня своими серыми бесцветными глазами. Ему было не более сорока, но говорил он и смотрел так, словно внутри него сидел глубокий старец.

— Скажи мне, Ахиро Кэнтаро, что на тебя нашло? Зачем ты просто так избил троих приближенных к соседней семье парней? Наши семьи состоят в одном клане!

— Они пытались ограбить женщину с ребенком на нашей территории. Их жизни были под угрозой. Могли убить. А это против наших правил и уставов. Или вы считаете, что на наш кодекс можно так просто наплевать?

Он снова затянулся и выдохнул сизый клуб дыма в потолок. Громко закашлялся.

— А знаешь ли ты, что теперь из-за твоего никому ненужного геройства у нас большие проблемы? Нам грозит война с Андо. Война внутри клана, чёрт тебя подери! С чего ты взял, что та территория — наша?

— Я четко помню границы, — отвечал я спокойно. Я его не боялся. Обычная субординация.

— Значит плохо помнишь. Надеюсь тебе уже объяснили, что тот кусок является спорным по сей день.

— Да.

— И я очень сомневаюсь, — продолжал он, — что в твоих словах есть правда. Говоришь, люди Андо хотели кого-то убить? За что? За какие-то копейки? Свидетели-то у тебя есть?

Я вспомнил про адрес, который мне дала Кирико и про мать с ее дочкой, которые могли бы стать моим железобетонным аргументом. Но я не буду их втягивать. Они и так натерпелись в ту ночь. Если я покажу их лица — на них могут донести и расправиться с особой жестокостью, как со стукачами. Здесь таких не любят. Хоть якудза и не трогает гражданских, но я не могу знать наверняка, все ли в семье Андо следуют кодексу нашего клана.

— Сятэй-гасира, господин Йоши, — начал я, сделав небольшой поклон. — Позвольте мне самому разобраться со сложившейся ситуацией. Я все исправлю. Я сам пойду к Семье Андо и поговорю с ними.

Он хмыкнул, прикрыв глаза.

— Ступай. У тебя еще есть время решить эту ситуацию до того, как слухи дойдут до нашего старшего лейтенанта или, упаси боже, до оябуна.

Я едва сдержал улыбку, услышав “упаси боже”. Позабавило меня то, что несмотря на преданность местным традициям и культуре — Йоши Таканава был христианином.

Если бы кто-нибудь сказал мне об этом — я бы не поверил. Однако небольшой крестик на цепочке, что висел на шее, скрываясь на фоне огромной массы татуировок, говорил об обратном.

Йоши перевел взгляд на Куросаки и сказал:

— А ты, как старший, пойдешь вместе с ним. Убедись, что мы сможем избежать конфликта. Всё, теперь идите. Буду ждать отчёт.

Я поклонился. Куросаки поклонился. И мы вышли. Провожать нас никто не стал.

Уже выйдя на улицу и сев в машину, Куросаки сказал:

— Не знаю как ты, а я до сих пор ничего не ел.

Я взглянул на часы. Уже было без пятнадцати шесть утра. Не удивительно, что Куросаки испытывал голод.

— Здесь, вроде бы, недалеко был ресторан с утренним меню, — напомнил я.

— И без тебя знаю, — ответил он беззлобно. — Садись, прокатимся.

Через десять минут мы уже сидели за столом. Старший брат заказал тамагояки с чашкой кофе и с аппетитом уминал его за обе щеки. Запах жареных яиц раздражал рецепторы, поэтому я тоже заказал себе небольшую порцию.

— Послушай, Ахиро, — начал он. — У нас сейчас ситуация не из лучших. Знаешь почему?

— Догадываюсь.

— А я тебе объясню, чтоб ты свой кочан капусты вместо головы не перетрудил. Слушай внимательно, — сказал он и сделал глоток кофе, — я не так давно стал старшим братом, который отвечает за младших. И любая твоя оплошность может загнать нас с тобой в могилу, сечешь? Если тебе интересно, Ахиро, я твоей истории поверил. Парни Андо часто вытворяют подобное. По-хорошему бы сообщить о них главе клана. Но пока постараемся решить проблему без чьего-либо вмешательства.

— Я поступил так, как считал нужным. В соответствии с законами клана, — уверил его я. — Мне не о чем жалеть.

— Может жалеть тебе и не о чем, но пока что по головке нас с тобой за это никто гладить не собирается. Сятэй-гасира к нам относится хорошо, сам видишь. Но один из шестерок мне сказал, что еще другой старший брат под тебя копает. А значит и под меня. Не нравится ему как ты изменился резко.

— Нравится или нет это сугубо его личные половые трудности, Куросаки, — ответил я и отправил кусок омлета в рот.

— Это ты правильно говоришь, вот только проблема в том, что любой вот такой вот даже маленький “косяк” дает ему повод бдительнее следить за тобой и за мной. И если что — донести куда следует.

— Меня не устраивает, что люди внутри семьи плетут друг против друга интриги, — ответил я. — И не только внутри семьи, но и внутри клана. Неправильно это. Но я понял, что ты хочешь мне сказать.

— Это хорошо. Но послушай еще кое-что, — он положил свою ладонь мне на затылок и мягко, но настойчиво подтянул через стол к себе. — Ты у меня один, понимаешь? Мы с тобой семья, Ахиро. Как братья. И в обиду я тебя не дам. Но и ты меня не подводи. Нам сейчас выслужиться надо. Сделать пару крепких хороших дел для старших и сразу в гору пойдем. Прорвемся, братан.

Он хлопнул меня по плечу и встал из-за стола, после чего сунул руку в карман и вытащил черный кожаный кошелек. Плотный такой лопатник с кучей иен. Из него он вытащил несколько купюр и бросил на стол.

— Расплатись пока за нас, я схожу отолью, окей?

Он развернулся, свистнул официантке и пошел.

— Да, — сказал я и не успел заметить, как три треклятые бумажки, подхваченные ветром, крутанулись в воздухе, прикоснулись к моей руке и… растворились.

Мои глаза широко распахнулись, когда через мгновение я понял, что случилось. Осознание, что у меня с собой нет ничего, кроме одежды и мобильного телефона приложило по макушке.

А официантка уже шла в сторону нашего столика. Так, и что я могу сделать? Ну, как минимум… Есть один вариант.

Я закрыл глаза и сосредоточился на своем восприятии. Перед внутренним взором возникла небольшая консоль зеленого цвета. Я стал быстро листать пальцем, словно по планшету.

— Где-где-где… вот!

[убеждение]

стоимость - 2000 иен

Увеличить с "20" до "25"?

Я ткнул пальцем прямо в эту зеленую надпись и вложил все деньги, которые впитались в мое тело. Напротив надписи возникла стрелочка, указывающая вверх, которая однозначно дала мне понять, что теперь я стал убедительнее. Только вместо того, чтобы увеличить убеждение один раз, я влил в этот навык все накопленные в моём теле деньги. Потратил в итоге чуть больше тридцати тысяч иен. Будет ли от этого толк? Что ж, сейчас узнаем.

— Вы готовы оплатить счет?

Черный низ, белый верх, несвойственно рыжие (явно крашеные) волосы и черный галстук поверх рубахи.

Я заглянул ей в глаза. Типично карие для японцев. На ее бейджике на груди было написано:

РЕСТОРАН “ФАЭТОН”

Эхара Юри

— Готов, но оплату сделаю немного позже.

Она слегка замялась, прижав планшет к груди.

— Простите, у нас так не принято. Счет оплачивается по факту…

Я кивком головы указал ей на свою левую кисть с татуировкой и продолжил говорить:

— Я вас уверяю, Юри. Через полчаса придет мой подопечный и оплатит счет. Я уважаемый человек и не привык врать, а тем более, — я усмехнулся, — не платить за столь изысканный завтрак.

— Через полчаса? — спросила она.

— И ни минутой позже.

Эхара Юри кивнула и молча уплыла, ловко лавируя между столиками.

Ох, и угораздило же меня попасть в тело новобранца из якудзы. Мир японской мафии так просто не покинуть. А творить добро в его условиях - очень непросто занятие. Но пока что я справляюсь.

— Kusou, — выругался я сквозь зубы, когда официантка отошла, и вынул телефон из кармана джинс. Номер Кирико у меня стоял на быстром наборе, поэтом я просто ткнул цифру “один” и приложил ракушку к уху.

Она ответила через три гудка, словно ждала от меня вызова. Голос бодрый.

— Да?

— Ты нужна мне…

— Это так мило с твоей стороны, — перебила она меня. От этой фразы я закатил глаза так сильно, что еще чуть-чуть и снова увидел бы Дайкоку. Либо свой мозг.

— … в ресторане “ФАЭТОН”, — продолжил я дальше. — Принеси сюда две тысячи иен.

Я буквально почувствовал, как она надула губы и скривила личико. Физически видел эту эмоцию, словно она стояла передо мной. Так часто в последнее время она ее корчила. Эмоция “облома”.

— Хорошо, — сказала Кирико.

— У тебя есть пятнадцать минут.

— Сколько?! Ты с ума сошел? От твоей квартиры до “Фаэтона” минимум полчаса ходьбы!

— Уже десять, — сказал я с усмешкой на губах. Меня правда веселил этот диалог. — Не опаздывай, Кирико-тян.

— А… — она запнулась. Я знал, что так будет и именно поэтому использовал суффикс “тян”. Или это мне подсказал сейчас навык убеждения, который я прокачал? Однозначного ответа не нашел. Хотя интуиция в беседах явно стала работать куда лучше, чем прежде.

— Мне нужно идти. Рассчитываю на тебя, — я сложил телефон и отправил его обратно в карман.

Куросаки показался из коридора, который вел к туалету и махнул рукой, подзывая к себе. Я допил последний глоток кофе, встал из-за стола и направился к выходу.

Солнце взошло достаточно высоко и начинало ощутимо припекать макушку. Ниссан Куросаки уже был заведен. Когда я сел в машину, мне в лицо ощутимо ударил прохладный поток воздуха. Тем легче.

— Значит так, сейчас мы едем к Андо и попытаемся уладить конфликт. Хрен его знает каким образом, но…

Он не договорил. Я толкнул его и вскрикнул:

— Тормози!

Когда мы выезжали на трассу, перед нами проскочила девчушка лет пятнадцати в огромных розовых наушниках с кошачьими ушками и чуть не угодила под колеса. Куросаки ударил по тормозам и только это спасло ее от посещения травматологии.

Те слова, которые посыпались из его рта в сторону того подростка я не использовал в своей жизни даже к самым заклятым врагам. Можно понять, конечно, тем более, что современная молодежь все чаще беспечно относилась к своей жизни. Эта так вообще не смотрела по сторонам. Лопнула жвачный пузырь и пошла вприпрыжку дальше.

Бросив еще несколько бранных слов, Куросаки вжал педаль газа и со скрипом колес выехал на трассу.

Территория семьи Андо примыкала к нашей как раз недалеко от порта и откусывала объемный (примерно в полтора раза больше нашего) кусок города. Откуда Куросаки знал где находится дом младшего лейтенанта семьи Андо — мне было непонятно. Видимо, Куросаки Рюсэю уже доводилось там бывать.

Он запарковался и заглушил мотор. Несколько секунд держался за руль.

— Пошли, — сказал я. — Чем быстрее мы это сделаем, тем быстрее выйдем отсюда.

Щелкнули замки дверей. Мы вышли из машины.

Наверху у входа с лестницы точно также, как и у Куросаки, стояли два бритоголовых амбала. Только эти были одеты в какие-то идиотские черные смокинги и стояли в солнцезащитных очках. Голливуда пересмотрели, видимо.

— Нам нужно к вашему сятэй-гасира.

Один из них тоже жевал жвачку, громко и неприятно чавкая, но хоть разило ментолом, а не куриным пометом.

Второй поднял руку, в которой сжимал рацию, нажал на клавишу и сказал:

— К вам тут двое, Нагаката-сама, — он вопросительно кивнул в нашу сторону. — Младший лейтенант спрашивает - кто вы?

— Мы от семьи Куджо, — сказал Куросаки. — Насчет ночного происшествия.

Он повторил это все в рацию. Что-то неразборчивое и понятное только ему одному донеслось в ответ, после чего на двери, громко щёлкнув, сработал электрический замок.

— Входите, — сказал тот что со жвачкой, нарочно скаля зубы. Судя по всему, он думал, что так выглядит более грозно или солидно, но как по мне, так лучше бы он стоял молча. Тот что с рацией вошел первым и повел нас за собой.

Внутри были такие же коридоры, как и во многих других чужих домах. То тут то там доносились голоса.

Нас подвели к лифту, у которого стоял еще один якудза в таком же нелепом костюме. Он заранее нажал на кнопку вызова и к нашему подходу двери открылись.

Внутри было чисто, хотя почему-то пахло сякэ и дешевым одеколоном, от которого в носу свербило.

Звякнул колокольчик и створки распахнулись. Охранник с рацией повел нас дальше по коридору. Мы остановились у двери, возле которой, как можно догадаться, тоже стоял еще один охранник. Все, как на подбор.

Наш сопровождающий не успел даже постучать. И я понял почему, когда едва приметная камера под потолком сверкнула стеклянным глазом, и уставилась на нас.

— Входите, — донесся зычный голос. Дверь распахнулась.

Охранник указал нам рукой, что можно пройти, а сам остался стоять напротив прохода. Мы вошли. Куросаки, как старший, первый. Я следом за ним.

Нагаката-сама сидел на столе и курил сигару. В его кабинете: стол из дерева, огромная плазма, пепельница из мрамора, в которой как раз тлел табак, а сам младший лейтенант - сятэй-гасира, одетый в идеально белый костюм смотрел футбол. Наш визит припал как раз на чемпионат мира и Япония сейчас находилась на волоске от того, чтобы попасть в четвертьфинал.

Он махнул рукой и указал нам садиться на два кожаных кресла, а сам не отрывая взгляда смотрел на экран.

— Ну! Давай! Бей! Да… Kusou!!! — Мяч на последних секундах попал в перекладину и отрикошетил в за линию поля. Нагаката-сама махнул рукой, в которой держал пустой бокал и отправил его в стенку. Стекло брызнуло мириадой осколков, а краска отлущилась от стены в месте удара.

— Один:один, — прошипел он, после чего повернулся к нам с красными от ярости глазами. — Я поставил пятьдесят тысяч иен, что мы сыграем на один гол больше, чем сраные итальяшки!

Он развернулся и с размаху врезал по деревянному стулу для посетителей. Естественно он отлетел в дальнюю часть комнаты и врезался в угол. Чем детальнее я вглядывался тем больше замечал умелые следы ремонта, которые прятали такие вот всплески Нагакаты.

Младший лейтенант семьи Андо плюхнулся на кресло и провел руками по вспотевшей голове, а затем снова перевел взгляд на нас.

— Ладно, — сказал он и провел языком по верхнему ряду зубов. — Куросаки Рюсэй и Ахиро Кэнтаро. У меня нет времени с вами разбираться и тем более с той кучкой сраных идиотов, которые не смогли втроем избить тебя одного, — он повернулся за сигарой, что почти потухла и я увидел длинный уродливый шрам на его левом виске, начинающийся от брови и уходящий горизонтальной линией до затылка.

Раскурив сигару снова, Нагаката сунул руку во внутренний нагрудный карман своего пиджака и резким движением вытянул оттуда нож-бабочку. Ловкими пальцами он умудрился разложить его и воткнуть с грохотом в стол. Одним богам известно как не лопнуло лезвие.

— Разойдемся друзьями, — сказал он мне. — Делай “Юбицумэ” и проваливай. Давай, младший, режь мизинец!

Глава 3

Юбицумэ. Акт просьбы о прощении. Провинившийся обязан в знак извинения отрезать себе фалангу мизинца. Чем тяжелее содеянное преступление, тем больше фаланг нужно отрезать за раз.

В моем случае это должна быть лишь одна фаланга с ногтем.

Тянется вся эта традиция еще со времен самураев. Почему мизинец? Потому что, на удивление, лишаясь мизинца – хватка любого человека ослабевает ровно в половину. И любой мечник, а тем более мастер становится почти что безруким и вынужден надеяться на своих товарищей.

Но проблема заключается в том, что просить прощения мне не за что. А значит резать мизинец я тоже не стану. Но если не стану – тогда очень велика вероятность того, что клан Андо пойдет на наш клан войной. И мы в этой войне не выиграем ни при каких условиях.

— Нагаката-сама, — начал я, — мне не за что резать себе мизинец. Ваши люди хотели убить гражданских, что идет вразрез с кодексом якудзы. Они еще не стали даже под знаменем вашего клана, а уже нарушают устав. Я сделал одолжение вашему клану, что остановил их.

Он ухмыльнулся. Провел языком по верхнему ряду зубов.

— Одолжение, значит, да? — спросил он, уперевшись в стол и держась рукой за рукоятки ножа-бабочки. — Мне не послышалось? Ты это сказал? ЭТО?! — гаркнул он.

— Именно это, — сказал я спокойно, глядя ему прямо в глаза. — Вы умный человек, и должны сами понимать, что, если начнется война, то да, пускай даже теоретически, вы победите. Какой ценой? Ценой чего? Пожертвуете сотнями жизней своих людей? Вы же можете себе представить насколько сильно ослабнет ваш клан, верно? И что тогда? М? — я вздернул бровями, подыгрывая эмоциями и пытаясь приложить все то убеждение, что теперь у меня есть.

Нагаката-сама играл желваками. Я видел, как на лбу у него вздулась вена, а он все сильнее вдавливал нож в стол, крутил его и выковыривал покрытие. Оно мелкой стружкой крошилось вокруг острия.

Кажется мои доводы ему показались одновременно логичными, но недостаточными. Он с размаху выдернул нож и всадил его с грохотом снова, но теперь ближе ко мне.

— Я сказал: РЕЖЬ ПАЛЕЦ, АХИРО!

— Не буду.

— Ты че творишь? — зашептал мне Куросаки, у которого хоть и кишка и не была тонка, но явно дрожала. — Угомонись.

— Я Ахиро Кэнтаро, член семьи Куджо и приказывать делать юбицумэ мне может только мой оябун — глава семьи.

Нагаката выпрямился как струна и вздернул подбородок вверх, глядя на меня с пренебрежением сверху-вниз.

— Kusou, — выругался он.

Нагаката перевел взгляд на Куросаки.

— Выйди из комнаты, старший. Я хочу поговорить с ним с глазу на глаз.

Куросаки напрягся. Я видел это по его костюму и мышцам, что играли под прилипшей от пота одеждой.

— Нагаката-сама, давайте немного успокоимся и обсудим все в более…

— Я сказал, — цедил он сквозь зубы, — выйди нахрен из комнаты, Рюсэй. По-хорошему.

Куросаки посмотрел на меня. Потом на Нагакату. Сжал руки в кулаки и молча направился к выходу. Тихо скрипнули петли, а затем створка глухо стукнулась о раму. Мы остались одни.

Дело принимало крутой оборот. Если он сейчас попытается меня избить в качестве наказания — терпеть не стану и вломлю в ответ. Унижаться я не собираюсь. Хоть он младший лейтенант семьи Андо и выше меня по рангу, но место своё знать должен. Он пренебрегает своими полномочиями. Юбицумэ за такую мелкую провинность? Бред.

Но если я сломаю ему руку, нос или еще что-нибудь, что под руку подвернется — влетит всему моему роду и войны тогда точно не избежать.

Нагаката-сама снова упал в кресло и провел ладонями по взмокшей голове, после чего стряхнул пот на пол. Темные крупные капли остались на паркете.

— Куришь? — спросил он, доставая новую сигару из пачки и отрезая от нее краешек специальным приспособлением - гильотиной.

— Нет, — я отрицательно покачал головой.

— Долбишь? — он приподнял голову и бровь в вопросе, поджигая спичку. Когда-то давно я тоже слышал, что сигары лучше прикуривать обычными спичками, а не газовой зажигалкой. Якобы это как-то влияет на вкус.

Но на его вопрос я тоже отрицательно покачал головой.

— Ты что у нас — праведный человек без греха? Ну хоть пьешь?

— Иногда. Чаще всего пиво или трехсолодовый виски, если речь идет о крепких напитках.

Он затянулся и выпустил густое облако сизого дыма и закашлялся.

— Чем тебе сакэ не угодил?

Я пожал плечами

— Вы пили виски?

— Нет, — сказал он, гоняя сигару из одного угла рта в другой.

— Тогда мне будет тяжело объяснить.

— Не заморачивайся, — сказал он и откинул голову на кресло. — Знаешь, когда-то и я был таким, как ты.

Я уж подумал, что он сейчас начнет рассказывать про стрелу в колене, но обошлось.

— Чтил кодекс, соблюдал правила. Видишь вот этот шрам? — он указал пальцем на свой висок. Я не буду спрашивать хочешь ли ты знать откуда он. Я просто скажу, что вот как раз за чтение этого самого кодекса я его и получил.

Он встал и прошелся к окну, после чего опустил жалюзи и включил кондиционер. Приятная прохлада тут же стала наполнять комнату.

Нагаката подошел к небольшому бару, открыл дверцу, выудил оттуда маленькие баночки с пепси и кинул одну мне. Я перехватил ее одной рукой в воздухе.

— Благодарю.

Он молча кивнул и сел на свое кресло. Щелкнули банки.

— На сегодняшний день якудза перестали быть просто кланами. Думаю, ты это уже заметил. Мы — это зарождающееся государство внутри государства. У нас уже есть уши и глаза там, где раньше никогда не было. Да что там глаза и уши. Руки. Мы буквально почти что можем влиять на законы. А очень скоро — начнем это делать. Смекаешь? Тебе может пока и неизвестно, но у вас в семье есть такой человек. А поэтому я предлагаю тебе поступить вот как: ты станешь передавать мне информацию. Всю, которую разнюхаешь, чтобы наш род Андо не отставал и тоже шел в ногу с тем, что будет выходить в новых постановлениях.

— Нет, — я сразу отрезал этот вариант с таким тоном, что по хорошему мне можно было бы отрезать сразу весь мизинец.

— Да погоди ты, не артачься, — сказал он. — Что ты заладил “нет-нет”.

— Я не буду шестеркой, Нагаката-сама. Даже находясь в такой ситуации, как сейчас мой ответ: нет.

— Ты совсем не боишься, что ли, что я тебя сейчас здесь выпотрошу, как тунец и скину в канаву? — он кивнул головой на нож, что все еще торчал в столе.

— Честь нераздельна со смертью. Она искупает вину, — заявил я, слегка преобразив древнеяпонскую мудрость.

Нагаката опустил уголки губ вниз и покивал головой.

— Глубокомысленно. Но мы живем не в эпоху самураев, как ты мог догадаться.

Странно, что это мне говорит член Якудза. Ведь они, как раз наоборот, являются консерваторами и ведут себя, как их предки самураи.

— Я лишь хочу сказать, что я не боюсь смерти. Но хочу задать вам вопрос, Нагаката-сама.

— Валяй.

— А вы не опасаетесь, что я доложу своему оябуну, что вы пытаетесь меня вербовать?

— А кто тебе поверит? — спросил он, коротко хохотнув и сделал глоток из банки. Я тоже отпил. Сладковатый напиток приятно щекотал горло. — Тем более, если учесть, что по большому счету ты нагадил не только нам, но и своей семье.

Я не стал ему объяснять в очередной раз, что мои действия были принципиально правильными. Никто из гражданских не должен быть подвержен смертельной опасности от членов якудзы. Никто. Хоть мне и не приходились по нраву дела, которые вела якудза, но кодекс был ясен. Судя по кодексу гражданским можно угрожать, рекетировать, наносить побои для устрашения, но и это все крайние меры. Убийство — вне кодекса. Тем более нанесения вреда женщинам и детям.

Да и я не какой-то бандит из подворотни, даже не глядя на факт, что состою в группировке. В своей прошлой жизни я занимался благотворительной деятельностью. В этой тоже буду. Это мои личные принципы жизни. И изменять им я не намерен.

— Это мое последнее слово, Нагаката-сама.

— Упертый баран, kusou… — он нервно дернул головой и затянулся сигарой. — Можешь идти. Считай это происшествие исчерпанным. Доносить на тебя и на твою семью не буду, значит и войну объявлять не станут.

Я с негромким хрустом сжал пустую банку и встал со стула.

— Но ты подумай, Ахиро Кэнтаро член семьи Куджо над моим предложением. Такие люди как ты — быстро идут вверх по лестнице якудзы, если все делают правильно. А я по глазам вижу, что ты из этих, — он постучал себя по виску со шрамом. — Вижу, что ты такой, понимаешь? В отличие от твоего старшего болвана - Куросаки.

Пусть несёт чепуху, сколько влезет. Вся эта пустая болтовня говорит лишь о том, что в его баке вместо головы попросту пусто. Выждав несколько секунд паузы, чтобы не уходить под его речь, я вышел, когда наступила тишина.

За дверью в коридоре Куросаки не было. Судя по всему его выпроводили аж на улицу. Один из охранников отделился и указал мне рукой двигаться к лифту. Я пошел туда рядом с ним.

Вся эта ситуация мне не нравилась от слова совсем. Хотя бы потому, что теперь над моей жизнью висит постоянная угроза со стороны Андо. Да, Нагаката-сама сказал, что войны он объявлять не будет. Но из-за того, что он подсунул мне “предложение” то и ждать он от меня будет ответа, но не молчания. А еще может попытаться на меня повлиять разными способами. Силовыми в том числе. Это не исключено. Это факт, который произойдет скорее рано, чем поздно.

А значит, что жить, как я жил последние полгода вряд ли получится. Придется что-то думать.

Куросаки действительно ждал на улице. Он ходил, как лев запертый в клетку, туда-сюда по тропинке, ведущей к главному зданию.

— Ахиро! — выкрикнул он и направился ко мне ускоренным шагом, после чего положил руки на плечи. — Цел? — спросил Куросаки, разглядывая.

— Сам видишь.

— Вижу. Идем отсюда.

Пройдя по тропинке, мы с ним вышли из ворот, где нас пропустили те самые два бодигарда: чавкающий и с рацией.

Дальше на парковку и в машину, где сразу включили кондиционер. Жара стояла невероятная.

— Что ему надо было? — спросил он, закрыв двери.

— Требовал отрезать мизинец в знак извинения. Как видишь — он все еще при мне.

— И больше ничего?

— Пытался давить на меня. Говорил, что я сделал двум семьям только хуже своим поступком, а тем, что отказываюсь совершать юбицумэ — лишь загоняю себя в могилу.

— Так. И?

— Я сказал, что требовать от меня извинений в таком ключе может только наш оябун, а значит и просить прощения я могу только у него. Мы договорились, что войны объявлять они не будут, но таких проблем больше возникать не должно.

Куросаки смотрел на меня в упор. Я по глазам видел, что с одной стороны он мне верит, но с другой его что-то явно смущало. То ли то, что я вышел целым и невредимым, то ли то, что орущий и психующий Нагаката-сама не верещал так, что его слышно было на улице и даже не разбил окно, выходящее аккурат на ту сторону, где стоял Куросаки.

— Что ж, — сказал он, — значит оно и к лучшему.

Выжав сцепление и воткнув передачу, Куросаки выехал на трассу.

— Нашего лейтенанта нет сейчас на месте. Я доложу ему позже сам.

Я кивнул, глядя на дорогу и размышляя о том, как бы мне лучше найти выход из положения.

— Тебя подкинуть куда-то? — спросил он.

— До Старейшего Дома. Там мой мотоцикл стоит, а дальше я сам.

— Без вопросов, младший.

Он включил магнитолу, из которой по неведомой мне причине играла назойливая мелодия из старого фильма под названием “День Сурка”. “Ай гот ю бейб” напевали голоса. Я рефлекторно потянулся и сделал немного тише. До базы доехали молча.

Куросаки обнял меня на прощание и похлопал по спине, после чего я вышел из машины и, вытащив ключи из заднего кармана, сел на своего железного коня. Провернул ключи в замке зажигания, мотор привычно взревел, а сам аппарат завибрировал. Я убрал подножку, надел каску и направился домой. Сонливость наваливалась все сильнее.

Как бы я не хотел это оспаривать, а наличие женщины в доме (если она не пилит тебе мозги и не сидит на шее) здорово упрощало жизнь. Вот так приезжаешь уставший, как собака, а внутри уже пахнет жареным рисом с лососем и свежеприготовленным салатом.

Чувствует она, что ли, что я скоро буду?

— Ахиро, — сказала она, — ты вернулся!

Кирико была одета в домашнее. Не в то вечернее ее любимое белье, от которого у любого нормального мужчины трусы обычно начинают приобретать выпуклую форму, а короткие розовые шорты из бархатной ткани, тапочки с заячьими ушами, футболка на двух тонких прозрачных бретельках и плотная спортивная повязка на лбу.

Видимо во время готовки ей настолько жарко, что пот заливает глаза.

Хотя, не мудрено, кондиционер в доме давно сломан, а обычным вентилятором тут не спасешься.

— Вернулся, — кивнул я. — Ты отдала деньги?

Она поникла в лице, словно хотела услышать что-то совершенно другое с порога, а не вопрос о задаче, которую я поставил ей рано утром по телефону.

— Да, отдала.

— Спасибо большое, Кирико-тян. Ты здорово меня выручила. Что ты готовишь?

— Как ты любишь! Рис с овощами, свежий салат и немного рыбы. Я по пути зашла в супермаркет, там как раз была акция…

— Какая ты молодец, — я прошел мимо и мягко потрепал ее по голове, словно младшую сестру.

Этот жест ее крайне сбил с толку, потому что Кирико зависла и не знала как себя вести дальше.

— Рис подгорит, — сказал я, прикрывая глаза от смешка, который тихо сорвался с губ.

— Ой! — она развернулась и стала усердно скрести деревянной лопаткой по казанку.

Я достал из холодильника бутилированную воду, открыл ее и сделал несколько глотков, после чего поставил на место. Глаза буквально смыкались сами по себе. Я тихо, не отвлекая Кирико от забот, прошел у нее за спиной и отправился в свою комнату. Не раздеваясь упал на кровать и уснул.

Когда я открыл глаза, в доме было тихо. Сначала я подумал, что Кирико ушла по делам, но нет. Эта милая, но назойливая девица уснула прямо на кухне на мягком уголке с деревянной лопаткой в руках.

Радовало только то, что она успела приготовить еду и ничего не сожгла. Я улыбнулся сам себе, глядя на нее и тихо накрыл стол. Поставил две тарелки, разложил еду и сел ужинать.

Ел неспешно. Почти все мои мысли занимал сейчас вопрос о том как выкрутиться из ситуации. Все это положение усугублялось тем, что помимо Андо моя жизнь зависит от Дайкоку, который всунул мне в грудь бомбу замедленного действия. И теперь я должен буквально напихивать в нее деньги, а иначе я умру.

А где их взять — загадка. И что делать с Андо — тоже вопрос открытого характера.

Я жевал рис и перебирал все возможные подручные варианты. Вложить все деньги в силу — пустая трата. Я не смогу справиться один с целой семьей. Но с другой стороны… я же могу инвестировать почти во что угодно, верно?

Мысленно перебрал все доступные мне параметры, среди которых нашелся и тот, что меня интересовал.

“Удача”. У меня она была почти что на самом нуле. И почему-то мне казалось, что у большинства людей она находится примерно на этой отметке. У кого-то больше, у кого-то чуть меньше, но вот в этом радиусе трех-пяти единиц. А иначе… все бы регулярно выигрывали в лотерее или в казино.

Стоп.

Мои глаза раскрылись, а рука с палочками так и зависла в воздухе.

Казино.

Яркие огни, шумные залы, трещащие игровые автоматы. Ставим на красное или на черное, господа? Принимайте решение быстрее, осталось совсем мало времени! Пьяные люди, дурные ставки и огромные… нет, просто нелегально огромные выигрыши при должном уровне УДАЧИ.

— Ой, Ахиро… это мне? — раздался голос. — Ты приготовил нам ужин?

— Это ты приготовила нам ужин, Кирико. Я всего лишь подал его на стол, — ответил я отвлеченно.

— Это так мило…

— Который час? — перебил я ее.

— Что? Э-э-эм… без тринадцати минут шесть… А что?

Я сунул кусочек рыбы в рот и добавил риса.

— Ужинай, а затем принимай душ и одевай самое красивое, что у тебя есть.

Она аж переполошилась.

— Что? Зачем? Ты ведешь меня на свидание?

На лице этой девушки выступил мягкий румянец, а глаза сияли с надеждой, которую ни один обычный мужчина на свете не осмелился бы разбить.

Я улыбнулся. Дорогая моя Кирико-тян. Чудесная ты всё-таки девушка. Если бы я был обычным младшим братом якудзы, то я бы с удовольствием позвал тебя на это самое свидание, а затем и провел чудесный вечер. Но у меня сейчас абсолютно другие заботы, среди которых ни одной женщине нет места.

И я заявил:

— Нет, Кирико-тян. Мы едем в казино.

Глава 4

Из вечерней одежды у меня было не так много подходящих вещей. Однако, один костюмчик, все же был: белая рубашка, светло-серый пиджак и такого же цвета брюки. Дополнялся образ галстуком с каким-то изображением переплетающихся драконов в серых тонах, что в целом выглядело неплохо. Лакированные туфли на тонкой шнуровке, часы и перстень на руку.

Оставалось только выбрить щеки от редкой щетины, которая у азиатов почему-то не хочет нормально расти и выглядит как молодой укроп, что только-только пробился из земли.

Я отдал вещи Кирико, пока она возилась со своим платьем и с утюгом, а сам ушел в ванную комнату. Распарил лицо горячим влажным полотенцем, взбил мыльную пену и затем убрал опасной бритвой лишнюю растительность. Несколько нажатий на распрыскиватель одеколона на ладони, растер и похлопал по щекам и шее.

Запах у одеколона был приятный: слегка горьковатый с древесными нотками, но не тяжелый. Не такой, что проходя мимо, заставишь людей прикрывать носы, а совсем напротив — оборачиваться и смотреть вслед.

Уложил короткие волосы небольшим количеством пасты и критично взглянул на себя в зеркало. Весьма неплох. Высокий молодой парень. Короткие черные волосы, узкие карие глаза. Слегка худоват, но это дело мы поправим. А так — ничего отличительного для меня. Даже спустя полгода отличать своих новых соплеменников сходу мне не удавалось. Все равно оставались, как на одно лицо.

Исключением становились те, с кем долго остаешься знаком: Кирико, Куросаки, Йоши, как минимум. Хотя… первую я уже, наверное, выделю даже из толпы.

Я оперся руками на умывальник и задумался. Мне нужен стартовый капитал. Часть денег просто закину в себя, чтобы не помереть, а вторую придется отложить и выдумать бизнес. И чем быстрее — тем будет лучше. Сложность заключалась в том, что на сегодняшний день выдумать что-то принципиально новое почти нереально. А вот чтобы раскрутить то, что уже известно можно, но денег надо немеренно.

Поэтому придется это “немеренно” добывать прямо сегодня. Может, конечно, значительно меньше, но начать нужно однозначно.

— Ты долго там? — выдернула меня из размышлений Кирико.

— Нет. Заканчиваю.

Я услышал, как она переминается с ноги на ногу.

— Давай быстрее.

Я на всякий случай почистил зубы и прополоскал рот. Нехорошо получится, если внешний вид, как с иголочки, а изо рта разит, словно с помойной кучи.

— Ого! Таким я тебя еще не видела, — воскликнула она, увидев меня выбритым и ухоженным.

— В трусах? — иронично спросил я и пошел дальше по коридору, где на вешалке меня ждал костюм.

— Такого свежего и ухоженного! — ответила Кирико, заскочив в уборную.

Я быстро надел костюм и отметил, что в плечах пиджак немного стеснял движения. Видимо за некоторое время я успел поднабрать и вес и мышечную массу.

В ванной комнате зашумела вода. Я взглянул на часы. Если Кирико пошла в душ, то это надолго. Надеюсь сегодня она справится быстрее. Я включил кофемашину и поставил чашку, чтобы скоротать время.

Ехать в местное казино нельзя. Забирать деньги у своих и наживать проблемы строго противопоказано. Придется заказать дорогого драйвера на крутой тачке и ехать к соседям на их подконтрольный район. И желательно вообще на другой край города, где меня и Кирико никто не узнает. Чтобы избежать даже процентного шанса, что там будет кто-то знакомый.

Из-за того, что родители парня, в чьем теле я теперь живу, задолжали невероятно крупную сумму денег, я теперь якудза и эти люди — моя семья. Хочу я того или нет. И даже не смотря на то, что Куросаки обделили единицами интеллекта, но именно он помогал мне эти полгода выживать в Японии, обживаться и встать мало-мальски на ноги.

Автомат пропищал. Я взял чашку и кинул в нее один кубик льда. Хотелось по старинке подкинуть туда сливок или сгущенного молока, но этот организм мне потом спасибо не скажет.

Обошелся обычным горьким кофе.

На мою радость, Кирико действительно справилась быстрее. Она прошмыгнула по коридору в полотенце, явно намеренно прикрывшись только спереди. Ее оголенные ягодицы, проскочившие мимо, я заметить успел.

Я подошел к комнате, которую выделил для нее и протянул платье на вешалке, постучав костяшками пальцев о косяк двери.

— По-моему, ты что-то забыла.

— Ой! — она вытянула руку и сцапала платье, после чего захлопнула дверь. Я мягко ухмыльнулся. Чудная девушка, ничего не скажешь.

Я допивал кофе, стоя и глядя на улицу. Наш водитель должен был приехать с минуты на минуту.

— Я готова, — сказала Кирико. Я повернулся и взглянул на нее. В умении удивлять ей тоже можно много кому поучиться.

Волосы завернуты в традиционный пучок, название которого я не знал, но выглядел аккуратно и красиво подчеркнут спицей с желто-красным цветком на навершии. Платье густого алого цвета с закрытыми плечами, но с притягивающим взгляд глубоким вырезом. А показать этой девочке было что. На левой руке на запястье браслет с крупными бусами.

На талии был небольшой золотистый ремешок. На левом бедре платье расходилось на две части — прикрывающая спереди и сзади, но при этом всю ногу хорошо было видно. Правая же сторона была соединена на трех пуговицах до середины бедра. В самом низу — туфли на невысоком каблуке в тон.

Я почти что присвистнул.

— Как я тебе?

— Обворожительно, — сказал я без тени иронии, от чего Кирико тут же покрылась румянцем на щеках и скулах. Ей не хватало еще белого макияжа на лицо и веера. И все — истинная гейша. Я повернул голову и наискось глянул в окно — жемчужно-белый крайслер уже стоял, ожидая нас. — Идем, — сказал я. — Нас уже ждут. И захвати все деньги, что есть.

Водитель вел себя так, как и следовало. Молчалив и спокоен. Никаких лишних разговоров и неуместных вопросов. Он понимал, что мы не те пассажиры, с которыми стоит заводить задушевную беседу. К тому же он вёл себя профессионально, потому, что за такой выезд обычно получал больше, чем любой таксист за месяц в моей прошлой жизни.

Внутри машины почти не было запаха. Если мой нос что-то и улавливал, то лишь то, что в салоне было прохладно и присутствовал едва уловимый нейтральный приятный аромат. Больше ничего. По центру был небольшой столик, а по правую руку от Кирико мини-бар. Я перегнулся через нее, открыл дверцу и вытащил оттуда ведерко со льдом и банки с колой.

Хотелось бы выпить чего покрепче, но нам (как минимум мне) нужно держать голову холодной. А как максимум обоим, потому что тянуть пьяную женщину на своих плечах, если станет горячо — будет накладно.

Я откупорил баночку, протянул своей спутнице и сделал то же самое со своей. Она протянула свою и предложила удариться краями. Спасибо, что не “на брудершафт”.

— Знаешь, — сказала она, — даже если это не свидание, то мне все равно нравится.

Я улыбнулся и кивнул головой.

— Не расслабляйся, у нас полно работы, раз ты не хочешь уходить из моего дома.

— Не хочу.

— Тогда слушай внимательно: мы с тобой богатая пара. Я сын какого-нибудь олигарха. Не имеет значения какого, фамилии ничего не значат. Важно поведение. А ты моя спутница.

Она лукаво улыбнулась и прильнула к моему плечу.

— А говоришь не свидание.

— Свидание, это когда все в первые разы происходит. А мы с тобой по легенде уже вместе кучу времени, так что это разные вещи. Не занимайся подменой понятий.

Она скривила недовольную гримасу, надув губы и закатив глаза.

— Я тебе говорила, что ты обломщик?

— Порядка двадцати раз за эту неделю, — ответил я ей и хохотнул.

— За мной бегали все парни колледжа! Мне только посмотреть стоило в его сторону и все! Веревки вить можно!

— Насколько я помню, я не запрещаю тебе смотреть на других парней. Вот только ты почему-то с меня глаз не сводишь.

Она отлипла от меня, откинулась на сидение и уставилась в потолок.

Крайслер сделал крутой, но плавный поворот, после чего поднялся на небольшой пригорок и, выровнявшись, остановился.

— Мы на месте, — сообщил водитель.

— Благодарю, — сказал я, вышел из машины и подал руку Кирико, как того требовал этикет.

Что-что, а в роль она вошла не с ноги, а сразу с двух. Ловко подала руку, сначала выставила ту ногу, которую лучше видно из разреза платья, затем вторую и вышла из машины.

Музыка гремела внутри казино так громко, что асфальт под нашими ногами вибрировал даже на парковке. Хотя мы стояли фактически возле главного входа, огороженного небольшими канатными стойками. Золотистые столбики, красные тросы.

Я закрыл дверь лимузина, после чего повернулся и позволил Кирико продеть свою руку через мой локоть. От нее пахло чем-то сладковатым с примесью цитруса.

Мы прошли по красной дорожке. У самого входа нас остановили двое охранников. Короткостриженные японцы в белых костюмах и черных очках. Вспомнилась сегодняшняя утренняя поездка к Андо и из прихвостни.

Один охранник вытянул из-за спины металлодетектор.

— Разрешите, — вежливо сказал он.

Кирико демонстративно закатила глаза, но сделала шаг в сторону, после чего охранник прошелся прибором вокруг нее сверху-вниз. Затем приступил ко мне и проделал все тоже самое.

— Проходите.

Он вернулся на свое место, а второй мужчина открыл нам дверь и второй рукой пригласил внутрь.

Музыка ревела просто оглушающе. Мне в лицо ударили сотни разноцветных лучей, которые перемешивались внутри заведения. Что там творится на самом деле нам как раз предстояло узнать.

Мы вошли. Сказать, что в казино было шумно — это не сказать ничего. Музыка и басы долбили так громко, что чтобы расслышать, что говорит Кирико мне приходилось буквально прислоняться ухом к ее губам.

Вытяжки работали на полную мощность и очистители воздуха, но даже этого не хватало, чтобы обработать то количество табака, пота и обилия духов и одеколонов, что витали вокруг и щекотали рецепторы.

Я потянул Кирико к барной стойке, где усадил ее на свободный высокий стул.

— Мне нужно, чтобы ты прошлась по казино и посмотрела сколько тут примерно людей от других якудза. Чтобы мы с тобой примерно могли понимать наши риски! — почти что кричал я ей на ухо.

— А сам?

— А я пока пойду зарабатывать деньги!

— Но как я их вычислю?

— Как и меня. Татухи, — я постучал по кисти, — либо сидят за рулетками или покерными столами и создают лишь видимость игры. Ты поймешь!

— Ага… — сказала она как-то растерянно.

— Выпей чего-нибудь, успокойся.

— Отвертку могу заказать?

— Да. Только не напивайся.

Она чмокнула меня в щеку и тут же отвернулась в сторону бармена. Я же отправился пройтись тоже по всему казино и присмотреть себе место.

На самом деле это был больше ночной клуб, чем казино. Потому что в моей голове не укладывалось как можно играть в покер, когда вокруг дубасят басы, а над головой сверкал диско-шар. И переливается он в таком количестве разномастных цветов, что недолго свалиться в припадке эпилепсии.

И как можно сосредоточиться и прикинуть какие карты могут прийти оппонентам в руку, когда по голове постоянно стучит бас, чуть ли не выбивая барабанные перепонки. Но я шел по этому заведению и видел, что игроков предостаточно.

Люди постоянно менялись. Кто-то садился на две-три крутки рулетки, кто-то на буквально один круг в покер, после чего сливал свой депозит и тут же уходил дальше.

Надежда на быстрые и легкие деньги у некоторых улетучивалась даже не успев возникнуть. Мне было жаль этих людей. Да, они сами сюда идут, но им обещают золотые горы, а по факту обжуливают и дурят на каждом шагу.

Я прошелся по залу. Основное количество людей действительно были обычными игроками. Редко где можно было увидеть более двух членов якудзы за одним столом. И выглядели они так, что отличить их от обычного человека было практически невозможно.

Поэтому я решил начать с более простых игр, где буду только я и дилер. К автоматам подходить не хотелось, потому что я знал их устройство. Подточенные внутри шестерни с вероятностью в девяносто процентов выкручивали всегда не то, что тебе хотелось.

А еще я не хотел обыгрывать обычных людей. Я хочу помогать им, а не обворовывать.

“Двадцать одно” стало идеальным вариантом. Суть игры заключается в том, что нужно из карт собрать сумму из двадцати одного. Каждая карта имеет свое цифровое значение. “Шестерка” равняется шести, “семерка” — семи и так далее. Только валет — два, дама — три, король — четыре. А туз равнялся одиннадцати.

Даже если дилер и пытался подтасовывать карты, то у него это не получалось. В руку шло то, что надо. И я буквально каким-то нутром чувствовал, что вот сейчас мне надо остановиться и больше не брать.

Лишь пару раз дилеру удалось меня переиграть.

Но по итогу с нескольких столов с таким видом игры мне удалось вынести порядка тридцати тысяч иен. Небольшая сумма, лишь десять процентов от средней зарплаты в стране, но мне надо больше.

Я забрал выигранные фишки и сложил их в карман. Хорошо, что тут не выставляют сразу деньгами ставки, а то могли бы быть проблемы.

Пора вернуться к Кирико и спросить что она смогла узнать. Она сидела у барной стойки, но уже на другом месте. Как минимум это говорило о том, что она вставала и куда-то отходила, а не просидела тут все время.

— Что узнала? — Спросил я, подойдя сзади и обхватив ее руками за талию, создавая видимость пары.

— Ничего конкретного. Они хорошо маскируются, — говорила она мне в ухо, повернув голову. Сейчас от ее дыхания слегка пахло яблочным соком и алкоголем. — Но есть один столик, за которым их точно минимум четверо.

— И что там?

— Рулетка.

Отлично. Значит, если их там четверо, то, скорее всего, там будет по минимуму еще других игроков. А возможно они вообще везде у каждого столика с рулеткой так выстроились. Значит, что там я могу их обыграть без вреда для обычных посетителей.

— Пойдем, — я потянул ее за руку.

— Куда?

— Надо снять деньги.

Откровенно говоря, я не являюсь верующим человеком. Феномен Дайкоку для меня по сей день загадка и то, что со мной случилось тоже. Конечно же все можно списать на бред умирающего мозга. Может, я просто умер и смотрю всё происходящее, как кино? Нет. Такая правдоподобная симуляция не могла не быть реальностью.

И одним из условий, на которых я позволил остаться Кирико у меня — это как раз то, что она будет носить мои деньги. В первый раз, когда я об этом сказал — она недоумевающе посмотрела. Затем я показал, как купюра в тысячу иен буквально впитывается в мою руку.

Она рассмеялась и попросила показать этот фокус еще раз, а затем и научить ее. Наверное, минут десять ушло на то, чтобы объяснить, что это, к сожалению, совсем не фокус.

Кирико обналичила две трети от того, что мне удалось заработать. Часть фишек я оставил для рулетки. Мы отошли в дальнюю часть клуба, ближе к уборной, где горел приглушенный свет. Кирико вытащила деньги из сумочки и сама сунула мне их в карман брюк.

Если бы мимо нас проходил в этот момент любой посетитель, то он бы подумал совершенно о другом. Действительно, что еще может делать женская рука в кармане мужских штанов? Только класть туда деньги и никак иначе.

— Все?

— Да.

— Жди тут.

Я зашел в мужскую часть уборной. Помещение обитое бамбуком, изолированное от внешнего шума какой-то неведомой технологией. Внутри была расслабляющая медитативная музыка каких-то флейт, а на фоне пели небольшие птички.

Зайдя в кабинку, я сунул руку в карман и выудил оттуда пачки с банкнотами, которые тут же стали растворяться в руках. Закрыв глаза, я сосредоточился и снова нашел параметр удачи, вложив в него все накопленные средства, оставив часть для того, чтобы не умереть от проклятья Дайкоку.

Все прошло гладко и без происшествий. Я ополоснул руки в раковине и лицо, после чего обтерся одноразовыми сухими салфетками.

Кирико все также ждала меня на выходе.

Я мысленно готовился к самой опасной части своего плана. Если допущу ошибку — могу поплатиться жизнью. Потеря денег — это меньшее, чего мне стоит опасаться. Игры с якудзой никогда ничем хорошим не заканчиваются. За эти полгода я лишь несколько раз участвовал в крупных делах семьи. Но и этого мне хватило, чтобы понять — это не те люди, которые способны на пощаду.

Отступать было поздно, да я и не собирался давать задний ход. Как раз наоборот — меня переполняла решимость.

— Идем, — сказал я и, взяв Кирико за руку, потянул в сторону игровой зоны. — Покажи мне тот столик, за которым было четыре члена якудзы.

Вот теперь начинается настоящая игра!

Глава 5

За столом действительно сидели четверо. Их внешний вид мало чем отличался от обычных посетителей. Один в рубашке-гавайке голубого цвета с выбритой головой до блеска, второй в обычном деловом костюме нараспашку со слегка распущенным галстуком.

Третий выглядел так, словно вообще здесь очутился волей случая — обычные джинсы и красная футболка, на голове солнцезащитные очки, убраны на макушку. А четвертый строил из себя короля жизни — золотая цепь на шее, толщиной в указательный палец, перстни, пижонский внешний вид. Ни дать ни взять — мажорчик похлеще меня.

Не долго думая, я сел на свободное место. Кирико, явно почувствовав вкус своей роли, тут же уселась мне на одно колено, обнимая за шею. Члены якудзы тут же стали коситься на нас. Не откровенно, но эти быстрые взгляды были заметны. Оценивающие. Цепкие. Недобрые.

Я вытащил из кармана несколько фишек крупного номинала и посмотрел на стол. Мысленно я задавал себе вопрос: “красное или черное?” После каждого слова выдерживал паузу, прислушиваясь ко внутренним ощущениям.

И почему-то при слове “черное” внутри меня прямо резонировали и вибрировали внутренности. Или это был просто зуд от долбящей музыки, не знаю. Но вот при слове “черное, эти ощущения усиливались.

Бросив фишки на стол, я сказал:

— На черное.

Явно понимая, что орать бессмысленно, крупье улыбнулся и кивнул мне, после чего длинной т-образной палочкой сгреб мою ставку и подвинул ее на отметку “черное”. Он крутанул рулетку и через несколько секунд пустил небольшой шарик, который тут же стал бегать по лункам с номерами.

Он завораживающе отскакивал от бортов, а я просто наблюдал за ним, пока Кирико активно ерзала своей задницей у меня на колене, поворачиваясь в разные стороны и попивая свой коктейль. И делала она это намеренно или ей в голову все же ударила “отвертка” — я не знал. И не до того было.

Вращающийся механизм стал замедляться, а шарик все реже отскакивал от бортов, пока, наконец, не заскочил в одну из лунок и не остался там. Я поднял голову на висевший над нами монитор, который транслировал вид из камеры. Она же, в свою очередь, висела как раз над рулеткой, чтобы всем участникам было хорошо видно.

Черное. Тринадцать.

Кирико вскинула руки вверх и чуть не разлила содержимое своего стакана.

— Ура-а-а-а! — завопила она и я поддержал ее, перехватив за талию. Крупье, все также, с вежливой улыбкой подвинул нашу часть выигрыша, после чего моя спутница наклонилась, демонстрируя всему столу глубокое декольте, и сгребла фишки руками.

Казалось бы, трюк с переключением внимания банален и не должен работать, но глаза всех четверых и даже крупье в этот момент уткнулись прямо в вырез.

Когда Кирико подобрала фишки, начинался новый раунд. Крупье предлагал сделать ставки. Члены якудзы делали все, как мне казалось, от балды, и действительно просто создавали видимость.

Я же старался урвать максимум, но при этом сильно не подставляться. Выигрывать постоянно было просто нельзя, поскольку это сразу же вызывает нездоровый интерес.

Я после победы я дважды сделал ставки поменьше и, все также, прислушиваясь, намеренно проиграл. Таким образом я действовал и дальше. Крупная ставка — победа и две-три поменьше на поражение. Капитал потихонечку рос, но взгляды якудз все чаще переглядывались между собой и косились на меня.

В какой-то момент я понял, что надо слить намеренно часть денег, чтобы ко мне было меньше вопросов. И через несколько минут я буквально сидел уже с половиной от того, что мне удалось заработать.

— Надо закругляться, — шепнула мне Кирико на ухо. — На нас с разных сторон поглядывает все больше других мужчин.

— Может это все из-за твоего наряда? — пошутил я, но внутренне от ее слов напрягся.

— Я серьезно, — сказала она.

Я смотрел на табло и внутри себя перебирал числа. Если нам пора уходить, то самое время сделать последнюю ставку и на сегодня поставить точку.

“Один, два, три… двенадцать, тринадцать, четырнадцать… тридцать четыре, тридцать пять… тридцать шесть…”

Тишина. Ни одна цифра не отзывалась.

“Красное или черное?”

Снова тишина. Я нахмурил брови и шарил глазами по номерам, пытаясь понять в чем дело.

— Ахиро, быстрее, — снова шепнула Кирико.

— Зеро! — сказал я и выложил все наши фишки на стол. Рискованно, но никаких других объяснений я не находил. Была не была.

Шарик раскрутился. Тук-тук-тук по бортам. Время тянулось, как пузырь из жвачки “хуба-буба” розового цвета. Я наблюдал за тем, как шарик отскакивает от лунки к лунке, а этот стук отражается эхом у меня в голове. Зуд идет по всему телу.

Бум. Шарик остановился.

— Зеро! — объявил крупье и сдвинул все фишки в мою сторону.

С левой стороны меня кто-то схватил за кисть и придавил ее к столу.

— Ты не возьмешь ни единого иена. Понял? — спросил меня “мажорчик”. Я смотрел ему в глаза без единой капли выражения эмоций на лице. Ни единый мускул не дрогнул.

— Руку.

— Что — руку? — спросил он.

— Убрал. Иначе сломаю.

Он смотрел на меня в упор и держал за запястье еще, наверное, несколько ударов сердца, пока не отпустил.

Кирико расстегнула сумку, а я стал спокойно складывать фишки. По итогу их даже не удалось сложить туда. Пришлось набивать по карманам. Мы встали и пошли прочь от стола. Какой конкретно была сумма выигранного — сказать не ручаюсь. Точно знаю, что много.

— Сейчас обналичиваем, — сказал я ей на ухо, — после этого кидаем все бабки тебе в сумку и идем в мужскую уборную.

— Зачем? — спросила она. — Почему не через главный выход?

— Затем, что там нас остановят бравые ребята со стволами, попросят пройти с ними и, очень вероятно, изобьют в подсобке и заберут все бабки. А тебя еще и поимеют.

Она потупила взгляд.

— А в туалете что?

— Окно, — сказал я и поставил ее сумку на кассу. — Обналичьте, пожалуйста.

Милая девушка с каре за пуленепробиваемым стеклом мило мне улыбнулась и через окошко протянула сумку. Я же продолжал вываливать фишки к ней, от чего ее безразлично-улыбчивое лицо на мгновение изменилось. Глаза расширились от удивления, но отдаю ей должное. В руки эта барышня смогла взять себя очень быстро.

Пачки купюр поступали к нам с большой скоростью. Кирико закидывала их в сумку одну за другой, словно мы были грабителями банка, а не обналичивали свой выигрыш. Я сделал вид, что поправляю шнурки на своих туфлях, и украдкой бросил взгляд по залу. Несколько якудзу уже откровенно смотрели на нас, делая вид, что занимаются своими делами: общаются, смотрят за игрой, выпивают.

У дверей на главном выходе, как я и предположил, уже стояло даже не двое, а сразу четверо молодых людей в костюмах, с рациями. Они переговаривались по своим аппаратам, явно получая указания.

Разыскивается. Живым или мертвым, как в старых вестернах.

— Спасибо! — сказала Кирико, когда последняя пачка банкнот упала на стол и отправилась в сумку.

— Приходите еще! — отозвалась девушка с каре, а я уже силком оттягивал свою спутницу в сторону уборной.

Наблюдатели тоже неспешно стали отлипать от своих мест и двигаться за нами.

Я распахнул дверь в туалет на себя. Пусто. Дернув Кирико, пропустил ее перед собой и заскочил внутрь. Внутри не было никого, потому что на пять минут сюда должна была зайти уборщица и провести быструю уборку.

Тут так заведено. Каждый час. И каждая уборщица оставляет после себя подпись и время.

Но пока что тут стояло только ведро с каким-то едким хлорным раствором и швабра с тряпкой.

Не долго думая, я продел швабру между ручкой и стеной так, чтобы створку не могли открыть на себя с той стороны сразу. Понятно, что если дернуть как следует, то деревянная рукоятка лопнет и баррикада падет, но это дает нам драгоценные полминуты.

— Куда?

— В окно, быстро.

— Оно узкое!

— А ты широкая, что ли? Бегом полезай!

— Я в юбке!

— И что?

Я распахнул створку и присел у стены на одно колено, после чего сцепил ладони так, чтобы Кирико могла поставить ногу и затем я ее вытолкнул вверх.

— Не подглядывай! — сказала она.

— Не ты ли своей задницей мне десять минут назад обтерла все, что могла?

Она набрала воздуха, чтобы явно что-то ответить, но дернувшаяся дверь ее переубедила. Я бросил взгляд на створку. Дернули крепко. Значит это не просто уборщица или посетитель, а по нашу душу.

— Бегом, — скомандовал я.

Кирико поставила ногу с туфлей мне в сцепленные руки и в следующий момент я толкнул ее вверх. Она схватилась за выступ и стала карабкаться, как кошка. Я подтолкнул ее и подал сумку. Благо это был первый этаж и прыгать невысоко даже в каблуках.

Хотя опасение, что она подвернет сломает себе лодыжку все равно проскользнуло в мыслях.

Дверь распахнулась с треском ломающейся швабры. Кто-то явно очень хотел в туалет. Внутрь вломились четверо и прикрыли за собой створку.

— Я сказал тебе, чтоб ты не снимал ни копейки, — сказал мне “мажорчик”.

— А? — сказал я. — Плохо слышно. Музыка орет.

— Посмотрите-ка, еще и паясничает, — сказал он, медленно выступая вперед. — Что ты в туалете забыл, м? И где твоя куколка? — он приоткрывал створки кабинок, заглядывая в них. — Решили уединиться и перепихнуться?

Я смотрел на него спокойно. Драки избежать было нельзя. Поэтому…

Давай. Еще один. Давай. Подойди ближе.

Я схватил ручку кабинки двери и со всего размаху заехал ею “мажорчику” прямо в морду. Кровавая струя брызнула моментально и окрасила его белый костюм в красные тона и полутона.

Он громко заорал, схватившись за нос и попятился. Трое оставшихся кинулись вместе. Внутри меня снова возник зуд, да так сильно, что хотелось разорвать себе кожу и почесаться изнутри.

“Мажорчик” запнулся, запутался в своих ногах и рухнут на одного из своих дружков, обливая кровью не только себя, но и других. В падении он попытался ухватиться за что-нибудь, и этим “что-то” оказался еще один его приятель, которому он метко заехал окровавленными пальцами прямо по глазам.

Ес, минус три, юху! Сегодня везение на моей стороне.

Самый наглый подскочил ко мне. Я поднырнул под его удар и саданул ему кулаком прямо под дых. Он подогнул колени и завыл, а я следующим рывком отправил его головой прямо в писсуар, но тут же получил по уху от еще одного подельника.

Пока троица, перевернувшая еще и ведро, пыталась встать, подскальзывалась, снова пыталась встать — барахталась в луже воды с хлоркой и крови, я разделался с последним.

Он махнул хуком. Я уклонился. Он попытался достать коленом меня в лицо. Я выставил блок двумя руками и попытался пнуть его во второе колено, но не достал. Он успел отскочить и… вода добралась и до него.

Его нога улетела вверх, как ракета со стартовой позиции, а сам нападавший приложился затылком о мокрый кафель, да так и замер. Из-под затылка стало сочиться красным. Я развернулся и тут же подскочил к распахнутому окну, из которого выглядывала Кирико.

Подтянувшись, я почти нырнул лицом вниз, выставил руки и, явно разодрав пиджак, кувыркнулся через голову.

— Ты в порядке?

Кирико смотрела на меня перепуганными глазами, прижимая сумку к груди. Я быстро осматривался по сторонам. Вниз по небольшому склону через газон можно было добраться до оживленной трассы.

— Бегом, — снова скомандовал я и схватил ее за руку.

— Я на каблуках! — вскрикнула она.

— Снимай!

Она наклонилась и стала возиться с длинными узловатыми застежками. Сердце стучало быстро на адреналине. Я ожидал, что вот прямо сейчас из-за угла здания выскочат бравые ребята с пушками и начнут шмалять.

— В жопу, — буркнул я сам себе, выхватил пачку денег и тут же преобразовал их во временный бафф силы.

— Держи сумку, — сказал я и, не дожидаясь, пока она ответит, я закинул Кирико на плечо. Она испуганно ойкнула, но сопротивляться не стала. Легкая, теплая. Дикий мужчина несет женщину в свою пещеру, не иначе.

Я ломанулся, словно лось через горящий лес вниз по склону. Воздух свистел вокруг ушей. Одним прыжком, я перепрыгнул металлический отбойник. Среди потока машин я увидел ту заветную, какую надеялся увидеть больше всего на свете.

Сегодня мне явно везло как никогда.

Желтый в черную шашечку автомобиль.

— Такси! — гаркнул я и стал протискиваться между рядов стоящих автомобилей, ждущих зеленый свет. — ТАКСИ! — повторил я снова.

Водитель повернул голову и увидел меня, после чего потянулся через сидение и поднял замок. Я открыл дверь, поставил Кирико на ноги и помог ей залезть внутрь, после чего вскочил на переднее сидение сам и закрыл дверь.

Я тяжело дышал.

— Что, сорвали куш? — поинтересовался водитель.

— Дружище, — сказал я ему, — если не хочешь помереть вместе с нами — гони, как в последний раз в жизни. Деньгами не обижу.

Водитель от моих слов нахмурил брови и напрягся. Я тяжело дышал. Пот катился градом по лицу, груди и телу. Снова. Как несколько дней назад.

Я увидел, что зажегся зеленый свет. Поток машин двинулся. Я выглянул в окно и увидел уже мчащихся по нашим следам людей тоже вниз по склону. Они были вооружены короткоствольными ПП-шками на ремнях через шею. Оглядываясь по сторонам эти охранники-наемники… вернее будет сказать, люди чужого клана якудзы рыскали и пытались понять куда мы делись.

Я слегка сполз по креслу вниз. В зеркале заднего вида я видел что Кирико вообще легла полностью на заднем сидении.

— Если жизнь дорога — гони. Валим отсюда как только можем.

Мы подъехали к перекрестку. На последних мгновениях успели проскочить на зеленый, не нарушая правил, и дальше таксист вжал педаль и стал активно работать коробкой передач.

— Куда едем? — спросил он, часто сглатывая слюну. Явно нервничал, а голос слегка дрожал.

— В Тамацутё, — ответил я ему, слегка откидывая сидение. — Кондиционер работает?

— Д-да… — сказал он так, словно сейчас совершенно не был уверен в своих словах.

— Вруби.

Он повернул рычажок. Салон стал медленно наполняться прохладным воздухом. Я старался успокоить сердцебиение и через несколько минут у меня получилось. Через полчаса езды мы были к обозначенном районе. Я назвал номер дома. Таксист подъехал и запарковался. Кирико рассчиталась с ним с лихвой. И за то, что помог. И за молчание, а оно дорогого стоит.

Мы поднялись по лестнице, после чего я открыл дверь и пропустил Кирико перед собой. Как-то раз она спросила у меня зачем я постоянно пропускаю ее вперед и придерживаю двери.

Чуть позже я узнал, что в японии нет такой тенденции. Мужчины не придерживают двери. Не подают руку, если девушка спускается по лестнице или выходит из машины. Здесь в принципе не принято проявлять вот такие знаки… не то, чтоб внимания противоположному полу. Просто тут не так, как у меня было раньше.

А привычка — страшная сила. И Кирико к ней довольно быстро привыкла.

Я закрыл двери, повернул замок и оставил ключ в замочной скважине, чтобы если вдруг нас найдут, то не смогли так просто взломать замок.

Скинув пиджак, я повесил его на вешалку, после чего задел носком туфли за пятку и освободил стопу одну за другой. Кирико разулась, бросила сумку с деньгами на пол и молча пошла в ванную комнату.

Я же зашел на кухню, открыл холодильник и вытащил банку пива, которую открыл с шипением и жадно присосался, опустошая за один присест. В горле было сухо, как посреди Сахары.

Шумно выдохнув, я сел на кресло, сжал банку и броском отправил в урну, что стояла в углу. Я выглянул в окно. Никого не было. Ни людей, ни машин. На улице снова была поздняя ночь.

Дверь ванной распахнулась. Кирико прошла в свою комнату и прикрыла дверь до щелчка. Обычно она так не делала. Наверное стресс, хочет побыть одна. Я встал и направился в душ.

Сидя в пластиковой ванне под потоком воды, я быстро анализировал ситуацию. Больше в казино мне соваться нельзя. Мое лицо запомнили и, скорее всего, попытаются найти. Рисковать не буду. На добытые деньги мне придется часть постоянно вкладывать в себя и в усиления, а вторую отложить для бизнеса.

А еще лучше — начать двигаться вверх по иерархии якудзы. Пускай они и строят все из себя благородных, мать их, самураев, но то, чем они занимаются — неправильно. Рекетирование, наркоторговля, бардели. Нужно все это исправить.

А для того, чтобы снова стать тем, кем я был и изменить ситуацию к лучшему… надо самому стать оябуном. Цель сложная, но вполне достижимая. Но пока… пока что надо хотя бы подняться на одну-две ступени выше.

Я смыс с себя всю грязь, вытерся полотенцем и направился к себе в комнату. Там надел свежее нижнее белье и просто рухнул в кровать. Проснулся посреди ночи от того, что ощутил, что ко мне кто-то прикасается. Руки обхватили меня за пояс, а к спине прижимается теплое тело и дышит под затылком.

Я напрягся.

— Это я, — сказала девичий голос. — Мне страшно.

Я снова закрыл. Выгонять не стал. Пусть спит тут.

Утро наступило также внезапно, как и первый сон. Правда разбудил меня звук стучащей лопатки по сковороде и запах кофе.

Я вышел на кухню, взял чашку с напитком, после чего вышел на балкон в своей комнате. Телефон-ракушка лежал на тумбе. Я потянулся за ним, делая небольшой глоток и в записной книжке выбрал нужный мне номер.

— Да, Кэнтаро, говори.

— Привет, Куросаки. Я готов работать.

В динамике телефона я услышал смешок.

— Не поверишь, но я ждал, когда ты позвонишь.

Глава 6

— Значит, слушай, какое дело. Есть одно серьезное дельце и это хороший шанс показать себя. Лейтенант через два дня собирает людей, чтобы сходить на ужин в одно заведение, которое наняло каких-то вшивых собак с помойки Кобе в качестве вышибал. Мы же хотим показать хозяину, что эти люди ничего не смогут противопоставить серьезным людям и что они нуждаются в покровительстве и помощи Куджо. Кэнтаро, ты здесь вообще?

— Я тебя внимательно слушаю, — сказал я.

— Ага. Ну ты там это, хоть как-то признаки жизни подавай. В общем, это крупный ночной клуб, ну там, девушки, стриптиз, понимаешь?

— Да.

— И наши парни уже туда ходили договориться, но владелец заведения повел себя с ним… неуважительно. А это значит, то он плевал не только на якудзу, но и на нашего оябуна. Как ты понимаешь — такого допускать нельзя.

Да уж, видимо у владельца клуба действительно стальные яйца, раз уж он решил пойти против якудзы. Этот человек с одной стороны вызывал у меня заочно уважение, но с другой стороны, зная, что сейчас якудза протягивает свои длинные руки во все стороны — глупо отказываться от такого предложения.

— Согласен, — подтвердил я его слова.

— Вот. На дело пойдем мы с тобой и еще трое: другой старший и двое его парней. Но дело в том, что как раз этот старший под нас и копает. Задает много ненужных вопросов и постоянно капает лейтенанту, что из-за нас с тобой сплошные проблемы.

Я сжал челюсть и скрипнул зубами. Применять силу это крайняя мера, но, почему-то, от слов Куросаки мне захотелось разбить голову этого другого старшего брата о рукомойник.

— Частное мнение какого-то недомерка, — спокойно ответил я Куросаки.

— Так-то оно так, братан, вот только ты совсем недавно был уже на ковре у Йоши, а значит надо сейчас обязательно туда ехать и все сделать в лучшем виде. Я уже пообщался с Таканавой-сама, рассказал, что ты все уладил, но это не отменяет наших планов. Поэтому, у тебя есть два дня. Подготовься. Я позвоню тебе на рассвете.

— Договорились.

— Давай, на связи.

Я защелкнул телефон-ракушку и положил его на стол. Кофе в чашке не просто перестал испускать пар, а полностью остыл. Я допил его одним глотком.

Все положение дел мне откровенно не нравилось, потому что я планировал одно, а получается — нам предстоит “договариваться” про обычный рэкет с обычным человеком. Мироздание, судя по всему, просто издевается надо мной и всячески хочет проверить меня и мои жизненные принципы.

И пока что вставлять такие вот палки в колеса получалось очень хорошо, а их расхлебывание у меня отнимало уйму сил и времени. А время у меня теперь крайне ценный ресурс, потому что оно — деньги, которые для меня приравниваются буквально к жизни.

Главное, что у меня есть запас средств, чтобы пополнить счетчик внутри, но нужно продолжать масштабировать и дальше.

Я помассировал веки.

— Ты идешь есть? — донеслось с кухни?

— Да.

Ладно, будем есть эту здоровенную рыбу из проблем по кусочкам. Самая большая сейчас — подготовиться к встрече.

Я зашел на кухню и принялся за завтрак: небольшая тарелка мисо-супа, немного риса, соленья и кусочек стейка. Когда эта женщина успевает все покупать — я не знаю, но ни разу не видел, чтобы к нам домой приходил курьер.

— Почему ты не ешь? — спросил я у Кирико, обратив внимание, что она уже мечется по дому и прибирается.

— А? Я уже поела, спасибо.

Я доел, после чего вымыл посуду и поставил ее на сушилку.

— Ты не убирала деньги?

— Нет, стоят в прихожей под вешалкой.

— Спасибо за завтрак. Все было очень вкусно. Кирико-тян, — сказал я ей, за что получил смущенную улыбку в ответ.

В прихожей я опустился на колени перед сумкой и уставился на деньги. Пухлая сумка, набитая банкнотами крупного номинала. Толстые пачки, перетянутые резинками. Портреты писателей, просветителей и прочих важных лиц безразлично взирали на меня с желтоватой бумаги.

Я взял одну пачку и поглотил, пополнив свой счетчик жизни. Внутри даже как-то стало немного легче и бодрее. Словно сил прибавилось, а то с самого утра ощущал себя, как глубокий старец, что на ладан дышит.

“А ты, думаешь, как себя чувствуют люди в глубокой старости? — раздался голос Дайкоку в голове. — Чем меньше средств на твоем счету, тем более старым ты себя и ощущаешь, все верно”.

Я вздохнул. Без внезапных поучительных историй и объяснений обойтись было никак нельзя. Спасибо.

Пораскинув еще несколько минут мозгами, я пришел к выводу, что сила мне, все же, не помешает. Это хилое тело пускай и обладало достаточной верткостью, ловкостью и скоростью, но силенок вот явно не хватало. Хотя бы для того, чтобы отправить человека в нокаут одним ударом без лишних ухищрений. Пока что получалось только с ними.

Вкинув еще пару пачек, я разумно добавил два значения к силе и столько же к харизме. Она точно мне не помешает. Иногда недостаточно просто убедительно говорить. Важно еще при этом излучать это убеждение. Вот тут харизматичность и пригодится.

Накинув свежую белую футболку и джинсы, я направился к выходу.

— Ты надолго? — раздался голос Кирико.

— Планировал до конца дня. Что случилось?

— Ммм… нет. Ничего.

— Говори, — настоял я спокойным голосом.

— Просто… мне страшно оставаться одной.

Я вытащил телефон из кармана и повертел его в пальцах.

— Если тебе будет очень страшно — набирай меня. Если кто-то будет ломиться в дом — набирай меня. Услышишь что-то подозрительное или увидишь странную машину под окном…

— Набирать тебя, — сказала Кирико. Я улыбнулся уголками губ.

— Верно. Я пойду, у меня есть дела.

— Хорошо.

Я сходил в спортзал, чтобы закрепить свои навыки и обнаружил, что после окончания тренировки у меня добавилась еще одна единичка в числе “силы”. То ли так совпало, то ли инвестиция в конкретный навык ускоряет добычу опыта и его рост. Надо будет проверить эту теорию.

После этого я прошелся по городу, собрал “долю” нашего клана на некоторых точках и ближе к вечеру вернулся домой. За все это время Кирико позвонила два раза.

Второй день прошел примерно по такому же сценарию. Единственным отличием было только то, что я ходил не за долей клана, а возил свой мотоцикл на техосмотр. Ничего серьезного: масло поменять, антифриз проверить, износ тормозных дисков. Банальные вещи, но крайне необходимые, если я не планирую на крутом повороте улететь куда-нибудь за отбойник и чтоб затем меня собирали по частям.

Пока ждал проверку своего железного коня, исследовал внутренние параметры своего тела и обнаружил интересный факт: все очки, которые я вложил в удачу — откатились к изначальному значению.

Остается сделать только один вывод: удача может быть усилена лишь на время. В принципе — логично. Тяжело представить чем бы мог заняться любой человек, вложив все свои средства в удачу. Везде выходил бы победителем.

Вечер провел за телевизором и старался максимально отдохнуть перед грядущим делом.

Я проснулся с первыми лучами солнца. Просто открыл глаза и смотрел в потолок. Буквально через несколько минут завибрировал телефон на прикроватной тумбочке. Я не глядя потянулся за ним рукой и ответил:

— Кэнтаро.

— Уже не спишь?

— Нет.

— Отлично. У нас встречал на пять часов вечера с лейтенантом в Старейшем Доме. К тому времени надо сделать все другие дела: собрать долю с оставшихся, кто задолжал или еще не платил. Ну, ты сам в курсе, что там надо.

— Да.

— Давай, братан, тогда до вечера, — сказал Рюсэй и отключился.

Я сложил телефон и положил его на тумбочку. Мне спешить было некуда. Пунктуальность в делах и систематичность стали моими спутниками по жизни очень давно. Все люди, с которых мне приходилось взимать “дань” относились уважительно. Я в свою очередь старался вести себя с ними точно также. Потому никаких задержек или отказов не было.

Чин-чинарем.

А значит и дел до пяти вечера у меня особых не было, потому в Старейшем Доме я был ровно в назначенное время. Куросаки встретил меня у ворот. Мы поздоровались и, пройдя через охрану, поднялись на пятый этаж на лифте.

В кабинете были все, ждали только нас. Косые взгляды троицы, которую я видел впервые, говорили мне: “ну сколько можно? где столько шатались?”. Однако, мы прибыли без одной минуты пять в кабинет Йоши Таканавы. Свое презрение они могут засунуть глубоко и надолго.

— Рад вас всех видеть, — сказал Йоши, встав во главе стола. — Перед вами стоит серьезное дело. Думаю, каждый из вас уже более-менее осведомлен о задаче, однако, я повторюсь: Хирохито Араки, владелец ночного клуба “Горячие ночи в Ара-Ара” отказался сотрудничать с нашим кланом и нанял в охрану своего заведения каких-то чурбанов. Вам предстоит объяснить этим молодым людям, что они не правы, и что сотрудничество с кланом Куджо — взаимовыгодные отношения, которые принесут пользу обеим сторонам.

На деле звучит заманчиво, но по факту якудза пыталась просто отобрать чужие честно заработанные деньги просто за то, что они, якобы, обеспечивают их мирное существование. И мне это не нравилось. Когда я приду к власти — я урегулирую этот момент. Никто не будет выбивать деньги силой.

— Объясню простыми словами, чтобы до вас пятерых дошло как следует: оябун сказал, что этот гадюшник должен быть прижат к ногтю, а иначе все местные поймут, что на нас можно положить с высокой колокольни, а значит весь контроль в районе рухнет в один момент, как сраная башенка из камней. Убивать строго запрещается. Нужно договориться. Если охранники начнут распускать руки — их можно избить и акцентировать внимание, что при якудзе такого точно не будет. Все ясно?

— Таканава-сама, да мы и втроем справимся, зачем нам этот болван Рюсэй с его младшеньким?

Я приподнял бровь от удивления и взглянув на Куросаки, который с не выражающим ничего взглядом продолжал смотреть на Таканаву.

— Потому, что я очень сомневаюсь, что в клубе будет двое охранников, — заступился я за своего старшего. — И вас троих тогда не только изобьют, а еще и помочатся, когда спустят вниз по лестнице. После такого всему нашему контролю в районе точно придет конец.

— Слышь, тебе кто рот разрешил открывать, сятэй?! Ты че-то много себе позволяешь!

— Умолкни, — сказал Йоши. — Сятэй Ахиро прав. Но и ты, Ахиро Кэнтаро, не забывай о субординации. В следующий раз пойдете на улицу выяснять отношения боем. Ясно?

Я сложил руки по швам и коротко поклонился.

— Ясно, Таканава-сама.

— Да, — добавил второй старший.

— Вот и хорошо. Куросаки, Накамура, выдвигайтесь. И, молю вас, не обосритесь.

Старшие братья поклонились, после чего Куросаки кивнул мне головой на выход. Я встал и вышел за двери, после чего мы пятеро спустились на лифте и вышли на улицу. У выхода из Старейшего Дома нас ждал небольшой черный минивэн “мицубиши”. Ребята из охраны подсказали, что это для нас, водитель уже ждет.

Погрузились молча. К моменту, когда доехали до нужного клуба — уже стемнело.

Огромная неоновая вывеска светилась на всю улицу. На ней четко была видна девушка, кто держалась двумя руками за шест, а ее нога вульгарно закидывалась вверх каждый раз, когда загорались лампы. Эффект был потрясающий.

На входе виднелись два крепких молодых парня. Всего два. Они смотрели на нас прямо и по их взглядам я понял, что они догадались зачем мы здесь.

— Идемте, — сказал Накамура. — Сделаем все быстро и разойдемся. А то мне просто тошно и стыдно находиться рядом с вами двумя.

Я не собирался терпеть его пустословие.

— Если у тебя есть претензии — могу предложить их прямо здесь и сейчас, — сказал я. — Таканава сам дал добро на бой, ты его слышал, — голос был ровный и уверенный. Ни капли дрожи. Я смотрел на Накамуру. Прямо ему в глаза. Он дернулся всем телом в мою сторону. Не знаю какого эффекта он пытался добиться, но я не сдвинулся с места. Может, будь я какой-нибудь шпаной подзаборной — может этот дешевый трюк меня и пронял бы. Но не на того напал.

Я покачал головой.

— Споткнулся? — спросил я у него с легкой издевкой. Он что-то фыркнул неразборчиво и пошел в сторону ночного клуба. Его двое младших семенили следом за ним. Все это время они вели себя очень тихо и старались не отсвечивать, как две маленькие крыски.

— Ахиро, что ты делаешь? — обратился ко мне тихо Куросаки.

— Не даю ему вытирать об тебя ноги.

— Это мое дело, братан! Тебе нечего сюда влезать. Понял?

Так как я пытался соблюдать все устои якудзы и максимально вживаться в роль, чтобы не выбиваться из общего ряда, я ему сказал:

— Куросаки, ты сам сказал, что мы братаны. Если этот гнойный прыщ еще раз в твою сторону косо посмотрит — я ему кишки вытяну, намотаю вокруг шеи и повешу на первом суку.

Он улыбнулся.

— Хорош заливать и хорохориться. Просто не лезь туда, куда тебе не нужно. Идем, сделаем все быстро и по красоте.

У самого входа охрана открылы двери и молча пропустила нас внутрь. Накамура прошел первым, за ним его двойня и дальше мы. Я ожидал встретить сопротивление со стороны охраны, но обошлось.

И это было подозрительно.

В клубе ревела музыка, а в воздухе витал запах дорогого алкоголя и не менее качественного табака. Куда не глянь — шесты и полуголые девицы, что извивались в таких невообразимых кульбитах, что дух захватывало. Честно говоря, глядя на некоторых из них я бы в жизни не поверил, что человек может так выгнуться. И, конечно же, после такого задумываешься и о других вещах: а что еще она может? А руки сами тянутся к бумажнику.

Но как раз для таких вот посетителей через каждые полметра висели таблички с надписью “смотреть можно. трогать — нет”.

И внутри действительно было много охраны. Как минимум еще с десяток человек по разным точкам, что наблюдали за посетителями.

— Нас вот так просто пропустили? — спросил я у Рюсэя. — Тебя не смущает?

— Не твое дело! — гаркнул Накамура и пошел дальше.

Куросаки вздохнул и покрутил пальцем у виска.

— Скорее всего хозяин хочет обсудить условия. Это только нам на руку, братан. Понимаешь? Может он передумал с последнего раза, взвесил все “за” и “против”, так сказать.

Поднимаясь по лестнице, я все больше сомневался, что здесь были хоть какие-то “за”. Владелец “Горячих ночей в Ара-Ара” явно не бедствовал и мог себе позволить хорошо экипированных охранников со стволами, шокерами и дубинками.

В кабинете владельца нас встретил невысокий круглолицый японец с длинными волосами. Он был одет в черные брюки и белую рубашку с черным воротником. Ворот был расстегнут на половину и из под него торчали три с половиной могучих волосины.

А еще в углах комнаты стояли два мордоворота. По размерам они мне напоминали тех ребят, что стояли на входе дома Андо.

Владелец картинно крутанулся на месте, как какой-нибудь ведущий ток-шоу на телевидении прямиком из восьмидесятых. Не хватало еще взяться за шляпу на голову и тазом дернуть вперед.

— Добро пожаловать в “Горячие ночи в Ара-Ара!” — воскликнул он. — Чем обязан?

Накамура скрестил руки на груди и взглянул на Куросаки, после чего кивнул головой. Это его пренебрежительное отношения меня доводило до зубного скрежета.

Мой старший откашлялся.

— Господин Хирохито Араки, мы якудза клана Куджо хотели предложить вам сотрудничество на взаимовыгодной основе.

— Ух ты! — воскликнул он. — Что-то новенькое придумали? А чего тогда двое ваших предыдущих ходили тут, распинались, щеки надували? Мне их поколотить пришлось как следует до состояния отбивной с кровью. Ну-ну, чего хотели? Давайте, выкладывайте.

По тому как он быстро говорил и при этом постоянно шмыгал носом и подтирал под ним рукой, я понял — он под кайфом.

— Мы обеспечим вам защиту от других недоброжелателей, — начал Куросаки.

— Отлично!

— Будем поддерживать стабильность…

— Прекрасно!

— И встанем оплотом, если кто-то другой попытается нанести вред вашему бизнесу.

— Ага!

— Но взамен хотим, чтоб вы делились частью вашего дохода. Не многим, тридцать процентов.

Хирохито Араки хлопнул в ладоши.

— Ну фу-ты ну-ты ножки гнуты. Опять вы за свое, — он повернул голову в сторону Накамуры. — Ты был прав. Что ж, спасибо за содействие.

— Какое, нахрен, содействие? — опешил Куросаки. — Накамура, ты нас предал?!

Я увидел, как охранники, что стояли в дальних концах комнаты скинули с себя пиджаки, под которыми не было рубах. Их тела — сплошная татуированная кожа, словно чешуя дракона.

Якудза. Не наши.

— Ахиро… братан…

В глазах Куросаки был неподдельный испуг. Его можно понять. Отправляли на несложное рядовое задание, которое вылилось в полноценную ловушку с предательством. Нехорошо.

С другой стороны… я переживал, что мне придется разбираться с рядовыми жителями. С гражданами страны, которых мы не имеем права трогать по кодексу.

А тут такой подарок судьбы. Губы сами по себе растянулись в широком оскале. И меня даже не пугал звук щелкнувшего танто. Кто-то вытащил длинный нож.

Я встал спиной к Рюсэю, ощутив его тело, как опору.

— Готовься, Куросаки. Будем прорываться с боем.

Глава 7

Любой мужчина, которого принимают в якудзу обязан уметь делать минимум две вещи:

Первое: уметь повиноваться.

Второе: уметь драться.

Опциональными были такие навыки, как быстрый бег, умение договариваться, проявление смекалки, железные нервы, выдержка, находчивость… Все эти дополнительные умения лишь позволяли двигаться по вертикали иерархической структуры.

Мое тело было слабым, но не беспомощным. Не знаю где предыдущий владелец учился и кто был его мастером, но я отдаю ему должное — парень, в чьем теле я находился отменно умел махать руками и ногами. Тело рефлекторно могло дернуться в сторону, если глаз замечал угрозу жизни. Выставить блок; перехватить удар.

Драка с множеством людей одновременно это в целом сплошные рефлексы. Холодный рассудок соблюсти в ней очень сложно. Именно поэтому я всегда старался договориться, найти компромисс словами. Как минимум потому, что я не приемлю избиение, как аргумент. Как максимум — это куда затратнее, чем переубедить человека словами.

Но сегодняшний случай выбивался из ряда вон. Утешало одно: бить я буду таких же якудз, как и несколькими днями ранее в переулке у порта. Только сейчас будет сложнее. Гораздо сложнее. Эти явно были в структуре давно и умели многое.

Хорошо, что я предварительно прокачал силу. Надеюсь она меня сейчас выручит. Должна. Но как жаль, что у меня сейчас нет даже чертовой пары тысяч иен в кармане.

— Разберитесь с ними, ребята, — сказал Хирохито, подходя к стене. Он потянул за книгу на полке и фальш-панель отъехала в сторону. Настолько неприметная, что ее вряд ли можно было бы заметить даже зная о ней. — И потом уберите здесь все. Наберете, когда справитесь.

Он прошел сквозь проем и толкнул за собой “дверь”. Панель встала на место и закрыла за собой отверстие. Наверное, если как следует ударить туда с ноги, то можно пробить дыру, но сейчас было не до этого.

Якудзы кинулись к нам, как два волка. Один на меня, второй на Куросаки. Я встретил своего противника упреждающим ударом ноги перед собой. Он скаканул в сторону и попытался достать меня хуком. Я был готов.

Перенеся вес на ногу, которой бил вперед, я присел и сделал круговую подсечку. Нога встретила сопротивление и уронила татуированного. Сил у меня хватило для этого прямо на грани. Если бы не прокачка…

Я вскочил на ноги. Оторопевший взгляд якудзы-наемника ярко говорил, что он не ожидал. Я попытался пнуть его. Он перекатился в сторону. Еще удар. Снова перекат. На третий мой пинок он схватил меня за стопу и дернул на себя и вверх. Земля ушла из-под ног. Я приземлился на задницу, едва успев подстраховать себя руками. Чудом не сломал предплечья и лучевые кости от падения.

Драка из вертикального положения перешла почти в горизонтальное. Я был против такого тесного телесного контакта с мужчиной в горизонтальном положении, а вот татуированный лез со своими грязными домогательствами дальше. Он попытался достать меня ногой в висок. Мимо. Стопой в лицо. Снова мимо.

Тогда он рывком дернулся ко мне. Я сделал короткий джеб в лицо. Он отбил его, словно играючи, после чего схватил меня здоровенными руками за горло. Воздух исчез так быстро, словно меня поместили в комнату с углекислым газом. Я схватился за руки этого узкоглазого и попытался их оторвать от гортани. Но тщетно. Сил у него было побольше моего.

Я попытался взбрыкнуться и скинуть его с себя. Но он весил минимум на пару десятков больше, чем я. Не сумоист, но достаточно тяжелый.

— Последнее слово? — прохрипел он, скалясь в злорадной улыбке. Слюна свисала с его губ, а глаза налились кровью.

Мир вокруг начал меркнуть вокруг. Словно мне накинули шоры. Пространство сжималось все сильнее и сильнее. Я бросил тщетную попытку оторвать его цепкие лапы от горла и, сложив ладони “лодочками” со всего размаху саданул его по ушам.

Он вскрикнул. Я развел руки и сделал так еще раз, после чего вцепился руками в его лицо и большими пальцами надавил на глазницы. Он отпустил мое горло и теперь держал меня за запястья. Я снова дернулся, воспользовавшись заминкой и перекатился на него.

Горло саднило и хрипело. Сто процентов будут огромные синяки, а голос сядет минимум на неделю.

Сил у него хватало. Выдавить глаза ему не получалось, потому что он отводил мои руки от себя. Тогда я просто расслабил правую руку, выдернул ее и ударил ребром ладони ему по кадыку. Он всхрапнул, а глаза расширились от боли и удивления, но сопротивляться не бросил. Дернул всем телом, подобрал под себя ноги и пинком отправил меня в к стене от себя, после чего вскочил на ноги и кинулся, как разъяренный носорог, ослепленный ненавистью и болью.

Я говорил, что драка это череда действий, построенных на рефлексах.

Я увернулся от его размашистого удара. Просто поднырнул под руку и, используя его личную инерцию, проводил всю массу его тела в стену за собой.

Бам. Лоб врезался прямо в стену. Он схватился руками за лицо. Я же дернул его на себя и следующим движением отправил его головой в окно. Стекло посыпалось мириадами блестящих осколков.

Татуированный якудза держался руками за раму окна, а я схватился за ремень его штанов и очередным рывком выкинул сквозь проем. Так он и повис, держась руками. Его вопль, наверное, пронзил все ночное Кобе.

Пусть так и висит. Его проблемы. В глаза бросилось то, что у него не было мизинца.

Я привалился спиной к стене и помассировал больное горло. Мышцы уже начали отекать и саднить, а дыхание затруднилось и стало слегка сиплым.

— А… хиро!

Твою мать, Куросаки!

Я бросил взгляд по комнате. Рюсэей лежал на столе и сдерживал две руки якудзы, что держал тонто в нескольких миллиметрах от его горла. Я схватил вазу с соседнего окна и со всего размаху метнул ее.

Запеченная глина брызнула во все стороны матовыми кусками, а якудза завалился набок, но был все еще в сознании. Я кинулся к нему, подхватив по пути стул, и со всей силы опустил его прямо на спину.

Руки якудзы разъехались в стороны, а тело безвольно рухнуло на пол. Куросаки скатился со стола, схватил его за голову и опустил лбом прямо в пол три раза. Хруста ломающейся лобной кости я не услышал, но скальп он, видимо, об паркетный пол ему снять умудрился. Я глянул на руки этого якудзы — тоже отсутствовал мизинец.

— Надо валить, — хрипло сказал он, поднимаясь на ноги.

Я повернул голову и увидел, что Накамура и двое его подопечных все это время стояли у двери с выпученными глазами. Почему они не свалили отсюда как только все началось — одному Дайкоку, наверное известно.

Почему Дайкоку? Хотя бы потому, что его я видел, а остальных богов нет.

Заметив мой взгляд, Накамура занервничал, после чего толкнул своих младших в разные стороны и кинулся к дверям. Они следом за ним.

— Найди тачку и жди меня на выходе.

— Что? Ты с ума сошел? Валим я тебе сказал!

— Найди тачку, — снова повторил я ему и кинулся следом за Накамурой.

Я готов закрыть глаза на многое. На то, что Накамура откровенный мудак, хам, идиот и понторез. Но то, что он предатель — ему с рук не сойдет. Таких, как он надо убирать со своего пути жестко и сразу.

В прошлой жизни мне повезло. Таких крыс были единицы и всех их очень просто было поставить на место только своим положением или компроматом, который был на всех. Достаточно было иметь связи. Никакой силы. Только дипломатия.

Здесь у меня связей не было. И сейчас решать я буду вопрос исключительно тем, что у меня под рукой. А именно силой.

Я бежал следом за дававшим деру Накамурой. Куда делись его младшие — понятие не имею и мне оно было вдоль одного места. Ревущая музыка и общая атмосфера алкогольно-угарного настроения давала мне фору. Никому не было дела до двух мужчин, что неслись по второму этажу ночного клуба.

Накамура влево. И я влево. Накамура вправо? Я за ним.

Мы ворвались в столовую, где шкварчали сковороды, дым коромыслом и гвалт похлеще того, что стоял на танцполе. Накамура перепрыгнул железный стол, на котором разделывали рыбу и, поскользнувшись, чуть не свалился, но успел схватиться за поваренка и побежал дальше.

Я одним сильным прыжком подогнул под себя ноги и взял барьер. Хорошо чувствовать себя сильным. Нужно будет еще не забыть прокачать выносливость, потому что в боку уже начинало колоть, а с опухшим горлом дышать не шибко легко, скажу я вам.

Однако ситуация стала усугубляться. Позади меня снова грохнули двери. Я набегу повернул голову и увидел еще пятеро ребят в черных костюмах, что ворвались в кухню и, увидев меня, кинулись в погоню.

Нехорошо.

Накамура свернул в черный выход. Я ухватился за железный шкаф на колесиках, в котором стояла посуда и обвалил его, успев изменить свою траекторию. Пускай это их хоть немного замедлит.

Я выскочил на лестницу, которая вела вверх и вниз. Шаги по ступеням доносились сверху. Схватившись за перила, я побежал наверх, прыгая через две ступеньки. Силуэт накамуры мелькнул в двери, что вела, по моим прикидкам, на крышу.

Так и оказалось. Позади уже слышались голоса и шаги на лестнице. Я прикрыл створку на которой услужливо висел замок. Я продел его в кольце, вот только, как на зло, замок был сломан и не защелкивался. Ладно, это ненадолго задержит, а дальше я что-нибудь решу.

— Накамура! — крикнул я, повернувшись в сторону кёдая. Он озадаченно озирался по сторонам. Скорее всего надеялся, что к ресторану будет примыкать либо другое здание, либо, на крайний случай, будет пожарная лестница. Но ни того, ни другого здесь не было. — Тебе некуда бежать.

— И че теперь, младший? А? Че ты мне сделаешь? Хочешь меня поиметь? Давай, подойди ко мне, я сам тебя поимею!

Я стиснул кулаки и ощутил, что как кожа натянулась, а костяшки на пальцах побелели.

— Я хочу знать зачем ты это сделал, — сказал я ему и двинулся вперед. С каждым моим шагом он делал два назад. В самом конце он уже стоял на краю крыши.

— Не твоего ума дела, щенок! — выплюнул он мне в ответ.

— Остановись, — сказал я, цедя сквозь зубы. — Просто скажи зачем.

Он оборачивался по сторонам, словно загнанный зверь. Глаза метались в панике, а затем он сделал то, чего я не ожидал. Накамура вытянул две руки мне в лицо и оттопырил средние пальцы в красноречивом жесте.

— ПОШЕЛ НАХЕР! — рявкнул он, раскрыл руки в разные стороны и ухнул спиной в пустоту.

Я дернулся за ним и попытался ухватить за грудки. Мне не хватило лишь миллиметра. Я буквально чувствовал как его хлопчатобумажная рубашка выскользнула сквозь мои пальцы и помахала на прощанье.

Накамару улетел вниз и со шлепком, напоминавшим приземление куска мяса на столешницу замер на асфальте.

— Kusou…

Мое внимание привлек автомобиль, который сигналил и моргал фарами, подъезжая к переулку у ресторана. Из окна высунулся Куросаки.

— Давай сюда! Там водосточная труба! — он указал рукой на угол здания и металлический отлив. Дверь выбили с грохотом. Я повернул голову и увидел как бригада из пяти человек вывалилась на крышу и уже бежала в мою сторону.

Делать было нечего. Я подскочил к краю и стал опускаться вниз, подрывая ногти о кирпич, потому что спускаться было неудобно, но приходилось делать это быстро.

Водосток трещал под моим весом. Я сцепил зубы и максимально осторожно но быстро спускался вниз. Фигура над головой возникла внезапно. Он с размаху всадил по трубе, от чего металл не выдержал, болты на кронштейнах повылетали и вся конструкция, оторвавшись от стены, стала падать. Последнее, что я заметил — на его руке тоже не было мизинца.

Чувство полета — непередаваемое. Кто хоть раз падал с большой высоты или прыгал с парашютом поймет о чем я.

Беспомощность. Невесомость. Ветер, свистящий в ушах. Гулко ухающее сердце. Я банально не мог перевернуться в воздухе на живот и просто ждал, когда мир перед глазами исчезнет.

Приземление было жестким, но не смертельным. Я угодил в прямоугольный мусорный контейнер. Повезло, что крышка была открыта. Я смотрел в звездное небо и не верил тому, что случилось. Перед глазами возникло лицо Куросаки.

— Ахиро! Живой!

— Да, — прохрипел я и закашлялся.

Куросаки схватил меня за одежду и рывком выдернул из мусорного бака. Я помог ему, перевалился через край и встал на ноги.

— Валим-валим-валим! — кричал он и тянул меня в машину, после чего открыл пассажирскую дверь. чуть ли не пинком отправил внутрь, сел за руль с другой стороны и ударил по газам.

Заднее стекло брызнуло осколками. Я лишь успел пригнуться рефлекторно.

— Бля! — крикнул Куросаки Рюсэй, вильнув рулем. В правой верхней части лобового стекла зияло пулевое отверстие. Сзади раздались еще хлопки, от которых в машине лязгнул металл, снова треснуло стекло. Куросаки резко крутанул рулем на перекрестке, нарушая всевозможные правила, каким-то известным только мирозданию образом проскочил между грузовиком и джипом и давил на педаль дальше.

Сбросил он скорость только когда нам удалось отъехать на добрый десяток километров, петляя по улицам.

— Что за дерьмо вообще произошло? — спросил он, словно не веря в происходящее.

— Нас предали, — сказал я.

— Не поверишь! Я и сам догадался! Но зачем? Для чего?

Я покачал головой.

— Не знаю, Куросаки. Именно за этим я и погнался за Накамурой.

— А столкнул ты его зачем?

— Он сам спрыгнул. Не захотел мне ничего рассказывать. Решил уйти на своих правилах. Либо решил, что то, что с ним сделают, если он предаст еще и того, на кого согласился работать, то смерть будет самым легким выходом. Ручаюсь, если бы у него при себе был тот тонто, он бы на месте себе вскрыл шею.

— Не понимаю… — заключил Рюсэй.

— Я тоже. Ты не видел его двоих младших?

— Нет. Думаешь они могут настучать?

Я пожал плечами. Они могли сделать все что угодно. Как скрыться и залечь на дно, так и бежать быстрее ветра в кабинет к своему новому хозяину, чтобы выслужиться и тогда один из них может стать старшим для другого. А может их обоих прикончат прямо на месте. Этого я никогда не узнаю, пока не увижу их снова.

Через полчаса очередного петляния по переулкам мы выехали к порту, где оставили машину возле заброшенного хранилища, а ключи Куросаки выкинул в пенистые воды осакского залива.

— Придется пройтись пешком.

— Где ты вообще взял тачку? — спросил я у него.

Он лишь хмыкнул и постучал пальцем себя по виску.

— Где взял — уже нет. Идем. И это, Ахиро…

— М?

— Спасибо.

— За что? — спросил я с толикой удивления.

— Что спас мне жизнь.

В окнах Старейшего Дома горел свет. Нас пропустили без вопросов. Судя по всему лейтенант уже был в курсе, потому что двери в его кабинет были распахнуты.

— Скажите мне оба, — начал Йоши, когда мы пересекли порог, — почему я не должен прямо сейчас закатать ваши ноги в бетон и сбросить с края своей яхты в филиппинское море?

— Йоши-сама! Нас предали, — начал Куросаки, бурно жестикулируя руками. — Накамура и его два сятэя, они…

— Помолчи, Рюсэй. Тебя я еще выслушать успею. Мне интересно, что скажет твой младший. Знаешь почему?

— М-м… нет, Таканава-сама…

— Потому что по странному стечению обстоятельств всегда там, где появляется твой младший — возникают проблемы. Не находишь это странным?

Куросаки глянул на меня. Что-то блеснуло в его глазах. Как в тот день, когда мы уезжали от Андо.

— Нет.

— Объяснишь, Кэнтаро?

— Куросаки сказал правду. Нас действительно предали.

— Да что ты? И почему я должен тебе верить?

Кое-что я знал об этом мире. Пускай не все, но кое-какие знания это тело в себе хранило. И почему-то я буквально нутром чуял, что эта деталь, которую я сейчас озвучу Таканаве — очень важна. Пока что я не понимал почему, но ощущал внутреннюю потребность ее сказать.

— Вы можете мне не верить, Таканава-сама. Но, я думаю, вас очень удивит тот факт, что у всех людей, что работали в этот вечер у Хирохито Араки не было мизинцев.

Узкие глаза Йоши Таканавы распахнулись, как две створки ворот от услышанного.

— Что ты сейчас сказал?

— Вы правильно меня услышали, Таканава-сама.

Он рухнул на кресло и перекрестился, после чего подпер щеку одной рукой.

— Твою-то мать… неужели это снова они…

Глава 8

Кто “они” — пока что было не ясно. Лейтенант не торопился отвечать, а лишь задумчиво набил трубку с длинным мундштуком табаком и закурил. В молчании он находился, наверное, добрых полторы минуты, за которые ни я, ни Куросаки не осмелились его потревожить.

Наконец он вытрусил пепел, после чего поудобнее уселся в кресле и повернулся к нам.

— Вы оба знаете что такое юбицумэ, — начал он.

Наверное, совсем недавно я бы сказал, что понятия не имею о чем говорит Йоши Таканава, однако после недавних событий и моей поездки в поместье семьи Андо, я мог ночью спросонья рассказать, что такое юбицумэ. Жертвенное отрезание мизинца в качестве извинения; наказание за сильный проступок; желание якудзы выразить свою преданность, если ему не верят.

Но всех этих ребят отличало то, что мизинцев у них не было по самую кисть, а значит с вероятностью в девяносто девять процентов — их заставили отрезать себе пальцы и выгнали из семьи. Своеобразное клеймо.

— Изгнанные якудза, которые провинились так сильно, что их лица больше не собирались терпеть в клане. Каждая семья дорожит своей репутацией. Никто не захочет работать с кланом, который не чтит правил.

Он налил себе воды в стакан и сделал несколько глотков, смачивая горло. Я же слушал его внимательно, погружаясь все больше в местную культуру. Даже спустя полгода многие вещи для меня оставались тайной за семью печатями. И вот такие поучительные истории очень хорошо открывали глаза на происходящее.

И именно теперь я начинал понимать почему мне так хотелось акцентировать внимание на их пальцах. Может я и не знал этого, но прежний Ахиро Кэнтаро точно знал. И его тело мне об этом кричало.

Йоши Таканава рассказал, что примерно пять лет назад большая группа изгнанных якудз из разных семей объединилась под общим началом никому неизвестной личности. Он редко выходил на публику, а если и являлся, то его видели только в маске óни — клыкасто-рогатого краснокожего демона.

На него пытались вести охоту, но все попытки были тщетными. А за все время существования якудзы — таких вот изгнанников по всей Японии собралось просто невообразимое количество. Они не чтили ни закон, ни кодекс. Делали что хотели. Самые обычные бандиты.

— Мы объединились и объявили им войну. Много народу тогда погибло. Гражданские, полицейские, якудза. Всех. Но мы думали, что искоренили их. Надрубленная маска их главаря до сих пор хранится в Токио, как символ победы. Никто не знает действительно ли тот мужчина, на котором была эта маска в тот вечер, когда их накрыли и вырезали — являлся их предводителем. По слухам — это была подстава, но с тех пор не было ни единого прецедента с изгнанниками.

— До сегодня, — подал голос Куросаки.

— Именно.

Йоши Таканава помассировал веки и уперся тонкими пальцами в морщинистый лоб.

— Вы хорошо поработали. Главное, что остались живы. Насчет младших Накамуры не переживайте, я уже дал задачу, чтобы их нашли и устранили. Предателей мы терпеть не будем. Ресторан теперь будет нашим однозначно, правда после случившегося там сегодня вряд ли в ближайшее время Хирохито сможет похвастаться хорошим наплывом клиентов.

Он хмыкнул и встал с кресла, после чего подошел к открытому окну.

— Завтра утром я поговорю с Оябуном насчет произошедшего и подумаем как все уладить. Пока что вы оба свободны. Ступайте.

Мы встали со своих мест, коротко поклонились Йоши и вышли из кабинета. Через несколько минут мы уже сидели в ресторане, в котором завтракали днем ранее. Только сейчас мы находились во внутренней части, а не на внешней площадке.

Внутри играла приятная расслабляющая джазовая музыка, вокруг был приятный полумрак, а под потолком тихо шелестели вытяжки.

По иронии судьбы нас обслуживала официантка, с которой мне удалось договориться об отсрочке оплаты, когда я случайно впитал деньги. Она мило мне улыбнулась, опуская с подноса тарелку с горячим ужином: стейк из мраморной говядины со свежими овощами.

Куросаки заказал какой-то мисо-суп внутри хлебной лепешки и удон c острой курицей.

— Ваш ужин, господа, — сказала она.

Я вежливо кивнул ей в ответ, сложив ладони перед собой.

Благо, что она держала язык за зубами и ничего не сказала. Внутри себя я за это ее глубоко зауважал. В наше время, к сожалению, слишком мало людей, обладающих таким качеством.

— Где ты научился так драться, Ахиро? — спросил меня Куросаки с набитым ртом.

Внезапный вопрос. Как я уже говорил, мне всегда казалось, что внутри якудзы мужчина должен уметь делать два дела: драться и повиноваться. И я не думал, что кого-то могут удивить чужие навыки.

С другой стороны… Куросаки был простой, как десять иен и прямой, как линейка. Что думал то и говорил.

— Ничего особенного, — сказал я.

— Да ладно! Как ты его бэм-бэм, — он демонстрировал руками стандартный джеб-кросс, который я выписал одному из татуированных в грудину, — подсечка, переворот! Я все видел,

Я хмыкнул, вспоминая, как Куросаки лежал на столе и хрипел, сдерживая острие тонто у своего горла с мольбой в глазах.

— Лучше бы ты следил за своим противником, как за мной, Куросаки, — хмыкнул я.

— Э-э, яйцо, не учи курицу! — он шутливо погрозил мне пальцев. — Так что, расскажешь?

Я откровенно оттягивал время, шаря по воспоминаниям. Иногда, чтобы что-то вспомнить мне буквально приходилось бродить по коридорам памяти и открывать двери, за которым скрывалось кино в стиле слайд-шоу.

И никогда не знаешь, что может скрываться за следующей дверью.

— Это длинная история, — сказал я машинально. А перед глазами мелькали картинки-образы из жизни прежнего Ахиро Кэнтаро.

— А ты куда-то торопишься, братан? — спросил он меня, откидываясь в глубокой кушетке. — По-моему хорошо отдыхаем после тяжелого дня. Не находишь?

Я вздохнул, после чего тоже откинулся в кресле и прикрыл глаза. Куросаки молча ждал. Наверное он думал, что я собираюсь с силами и сейчас он услышит какую-нибудь историю о том, что я был в плену у триады с детства, но потом сбежал из Китая в Японию или что-то подобное.

С какой-то стороны так и было. Я собирался с мыслями; буквально читал свое досье.

— Это случилось десять лет назад, — начал я пересказывать то, что увидел. — Мои родители были бедными людьми у которых помимо нищеты была еще и игровая зависимость. Они вынесли из дома все, что не было прикручено к полу.

Куросаки внимательно слушал меня и пил что-то из своей невысокой чашечки. Наверное это было сакэ.

— В какой-то момент они обратились к досо, чтобы занять денег, — сказал я. Досо у нас — обычный ростовщик. Кредитор. Заемщик. — Кто же знал, что тот мужчина работал на якудзу? Почувствовав вкус сытой жизни, мать и отец кутили во всю. Покупали дорогой алкоголь, питались в ресторанах и иногда баловались порошком. В тот день, когда досо пришел забирать долги, естественно, денег в доме не было.

— И что? Тебя забрали в качестве залога?

Я наиграно хохотнул, потому что в том, что я увидел в своей памяти ничего смешного не было.

— Нет, мой дорогой томодачи. Когда распахнулись двери и в наш дом вошел досо и его мордовороты с дубинками, мой отец упал на колени и молился о том, чтобы его не били. Я в тот момент сидел рядом и игрался кубиками. Он взял меня под руки и протянул досо, сказав, — я откашлялся и попробовал спародировать голос отца Ахиро, — вот, возьмите его в качестве расплаты. Нам больше нечего предложить!

Глаза у Куросаки округлились от услышанного.

— Да ладно!

— Да, — сказал я и отправил кусочек стейка в рот. — Все так и было.

— И что? Тебя забрали?

— Да, — я кивнул.

Я рассказал Куросаки о том, что меня действительно забрали люди, пришедшие с досо. Это были якудза, а мужчина, что принял меня в свои руки — лейтенант Нагашима Шоичи. И если мой отец думал, что после этого его бить не будут, то он ошибался. Били его еще сильнее. С тех пор я своих родителей больше не видел.

Меня не продали на органы, не отдали торговать телом. Нагашима приютил меня и воспитывал в строгости и порядке, как собственного сына, которого у него никогда не было. По большому счету с того дня я и попал в якудзу. И свободы у меня не может быть до тех пор, пока я не расплачусь с долгами своих родителей.

Об этом я уже говорил как-то, но не вдавался в подробности.

— Жестко, — сказал Куросаки.

Я лишь пожал плечами.

Затем я коротко поведал, что в один день Нагашима познакомил меня с другими из якудзы, а потом исчез.

— Ну, а чуть позже я познакомился с тобой. К слову, меня все еще могут выгнать из якудзы и никакой финансовый долг их не держит, сам понимаешь.

Он молча кивнул, наливая еще сакэ в чашечку.

— Ну а ты, — обратился я к старшему. — Как сюда попал, Куросаки?

Он замялся. Я увидел, как на секунду Рюсэей задержал чашечку перед ртом, а затем опрокинул ее. Выдохнул и занюхал через рукам и замер, словно не хотел рассказывать. Я его не торопил точно так же, как и он меня.

А затем Куросаки поднял голову и усмехнулся. У него блестели глаза от выпитого и слегка порозовели скулы.

— У меня все куда более прозаично, дружище и я обычно никому об этом не рассказываю, но, считай, что это моя благодарность тебе за то, что спас мою жизнь, — выдал он. — Мой отец был якудзой. Дед был якудзой. Прадед тоже. А корни моей семьи тянутся глубоко из самурайских времен. Где-то в сундуках у матушки даже древо было, на которой расписано кто с кем и от кого продолжал род.

Как бы Куросаки не пытался придавать важности своим словам о самураях, но по нему я четко видел, что нынешнее положение дел даже для него было очень далеким от того самого “пути чести”. Возможно это алкоголь развязал ему язык, а не благодарность, но мне не было до того дела.

— Значит ты потомственный самурай, — поддержал я его, на что Куросаки отмахнулся и вытащил какой-то конверт из-под стола, после чего протянул его в мою сторону.

— За работу.

Из-под открытого язычка виднелась пачка иен. Я аккуратно дотронулся до верхушки и придавил конверт так, чтобы закрыть деньги и не прикасаться к ним. Куросаки наблюдал за этим с неподдельным любопытством, но не сказал ни слова. Наверное счел, что сколько людей — столько и заморочек.

— Спасибо, — сказал я ему.

Пересчитывать не стал.

— Брось. Ты сделал сегодня куда больше, чем там отсыпано. Ну, это я так считаю, — он поднял руку и подозвал официантку. — Счет, пожалуйста, — а затем перевел взгляд стеклянных глаз на меня. — Поэтому я плачу за ужин.

После этих слов Куросаки положил деньги в планшетник с чеком за еду. Он встал из-за стола и, проходя мимо, хлопнул меня по плечу.

— Ты хороший парень, Ахиро. Странный немного, как по мне, но своих не бросаешь, а это многого стоит. Увидимся.

Я посидел еще немного за столом и допивал зеленый чай. Куросаки явно был в смятении. Его очень сбивало с толку все то, что происходило: неоднозначная ситуация с Андо, из которой я вышел сухим из воды, теперь подстава, в которой я тоже оказался замешан.

А еще мое темное прошлое, о котором я знаю не больше, чем он сам из сегодняшнего рассказа.

— Что-нибудь еще закажете? — раздался женский голос. Я повернул голову и увидел официантку, которую я, пожалуй, уже мог спокойно опознать. Юри Эхара, где первое это имя, а второе фамилия.

— Твой номерок, — сказал я со смешинкой, хотя ничего такого не подразумевал. Просто пришла спонтанная и необоснованная идея на ум.

На ее лице выступил румянец, однако она тут же вытащила из кармана на фартуке блокнот, в котором официанты делают заметки о том, что заказывают клиенты, и принялась что-то писать. Неужели действительно телефон?

Она оторвала листочек и аккуратно пододвинула его в мою сторону, после чего подхватила планшет с чеком и деньгами и быстро исчезла из моего поля зрения.

На листке действительно был ее номер. А еще адрес проживания и имя с фамилией. Наверное для того, чтобы я не забыл.

Я сунул его в задний карман джинс и направился к выходу из ресторана.

Улица встретила меня ночной прохладой и свежим воздухом. Домой решил добираться пешком, потому что спать мне все еще не хотелось, а значит будем нагуливать сон.

В голове крутился прошедший день и события, а также слова, которые сказал Йоши: неизвестный человек с маской они, собравший вокруг себя всех изгнанных якудз, чтобы установить новую власть и порядок.

Все это дурно пахло. В мои планы входило как минимум в ближайшее время подняться по иерархической лестнице вверх, чтобы впоследствии добиться процветания и благополучия этой стране и мире, как в моем прошлом.

И это значит, если такие вот кадры продолжат появляться и попытаются навязывать свои правила — я буду вынужден их устранить любыми доступными способами. И силовой метод стоял на последнем месте.

По пустынным ночным улицам Кобе мои шаги раздавались эхом. Эту тишину нарушали только звуки порта, шум волн и чьи-то далекие звуки любви из приоткрытого окна. Мимо меня проехал автомобиль и свернул на перекрестке направо. Я свернул там же. Дорога как раз вела к моему дому.

И я бы не обратил ни малейшего внимания на это авто. Мало ли кто ездит по улицам пустого города ночью? Может какой мужчина поссорился со своей супругой и просто катается по дороге, выпуская пар. Или такой же, как я, иногда страдающий от бессонницы.

Но дело в том, что этот автомобиль за всю дорогу мелькнул мимо меня уже второй раз. В первый я просто случайно бросил на него взгляд, потому что вокруг — никого, а моя жизнь сейчас полна опасностей с любой стороны. Вдруг кому-то взбрело в голову меня убрать? Тем же младшим братьям?

Я намеренно свернул на перекрестке в другую сторону и решил сделать крюк, чтобы потом выйти к своему дому. Шум автомобиля снова раздался, но в этот раз на соседней улице. Значит мне не показалось и я не обзавелся еще и паранойей в придачу. За мной действительно следили.

Из переулка в переулок. Из подворотни в на другую улицу. Я шел знакомыми путями, медленно, но уверенно приближаясь к дому, а автомобиль все кружил вокруг, как ищейка.

На одном из очередных пешеходных переходов черный “хюндай соната” подъехал и остановился на светофоре. Горел красный свет для них и зеленый для меня. Я смотрел на водителя и пассажира, сидевшего рядом. Лица были знакомыми.

Да, я говорил, что все азиаты на одно лицо и их трудно различать, но эти черты я запомнил точно, потому что видел их в доме Андо.

Они сидели внутри и о чем-то говорили. Даже заметив, что я смотрю на них — не стали никак реагировать. Просто продолжали разговаривать, как два обычных человека, катающихся по ночному Кобе.

Загорелся зеленый свет. Я не знаю почему здесь ночью работают светофоры в штатном режиме, но точно знаю, что возле светофора висят камеры и за нарушение правил дорожного движения даже ночью можно получить солидный штраф.

Мотор негромко рыкнул и машина сдвинулась с места. Дождавшись зеленого для себя, я перешел дорогу и направился к дому. Не знаю, что им было нужно, но катаются они вокруг меня не просто так.

Когда я подходил к самому дому — звук шуршания шин и тихонько тарахтящего мотороа снова раздался позади. Если там, стоя у светофора я еще думал просто проигнорировать и уйти, то сейчас моему терпению подошел конец. Я развернулся. За спиной действительно была все та же машина корейского происхождения, за рулем которой сидели представители дома Андо. Два человека. Сквозь прозрачные непокрытые тонировкой стекла я видел их, как на ладони. И то, что на пассажирском сидении было пусто.

Двое — не проблема.

Скрипнув зубами, я направился в их сторону. Мне очень хотелось знать что им от меня нужно в третьем часу ночи.

Глава 9

Я не знаю как объяснить их поведение. Твердолобостью или равнодушием. По большому счету эти двое никак не пытались маскироваться, а если и пытались, то получалось у них откровенно плохо.

Скучающий вид, какой-то незначительный треп. Все время, пока я двигался в их сторону, они старательно изображали, что просто медленно едут мимо.

Я постучал в стекло с пассажирской стороны. Они переглянулись, после чего загудел электропривод и окошко открылось.

— Да?

— Чего надо? — спросил я прямо. На лице у меня было безразличие и спокойствие. Я не наезжал и не требовал нет. Абсолютно холодным голосом я задал вопрос.

— Простите?

Видимо он решил строить из себя дурочка до последнего. Мне же эти игры за весь тяжелый день буквально стояли поперек горла. Именно поэтому я принципиально продолжал говорить прямо.

— Вы за мной следите от самого ресторана. Нужно быть абсолютно слепым, чтобы не заметить вашу тачку на пустой ночной улице минимум дважды.

— Говорил я тебе не прокатит, — прошептал тот, что сидел за рулем.

Пассажир пнул его локтем, после чего повернулся ко мне.

— Наш лейтенант и семья Андо просто хотели напомнить тебе, Ахиро Кэнтаро, о своем добром предложении, которое дают далеко не каждому.

Так и думал. Крысы Нагакаты, который не так давно мне предлагал стать его личным стукачом в обмен на то, что он закроет глаза и не будет доносить о происшествии в порту. Судя по всему мой прямой отказ он за таковой не счел. Либо все еще думает, что под давлением я струхну и сломаюсь.

Напрасно. Неизвестно, что должно случиться в мире, чтобы я передумал. Именно поэтому мое решение железобетонно.

— Я уже сказал Накагате-сама, что мое решение однозначно. Перед вами двумя я отчитываться точно не буду.

— Лейтенант просил еще передать, что он тебе жизнь даровал, а значит также легко может ее и забрать.

— Так что ходи и оборачивайся! — подхватил второй, тут же, не церемонясь, вжал педаль газа. Колеса заскрипели по асфальту, подняли небольшой столб дыма, а затем машина сорвалась с места. Еще несколько секунд я слышал их хохот из салона сквозь открытое окно.

Я почесал шершавую щеку. Судя по тому, что сказали эти двое — лейтенант воспринял наш с ним диалог, как личное оскорбление. Даже не смотря на то, что мы с ним, вроде бы, вполне спокойно обсудили все от и до. И даже его пылкий и слегка сумасшедший норов не был проблемой.

С другой стороны, я не знал, что там произошло после того, как я уехал. Может его снова переклинило и он окончательно разнес свой кабинет. Якудза с нездоровой психикой — горе в семье.

Хотя… кто вообще со здоровой психикой и нормальной жизнью пойдет в якудзу?

В любом случае, теперь они будут постоянно кружить вокруг меня, как стервятники и искать момент. Но я разберусь. Сомневаюсь, что они продолжат так нагло и открыто провоцировать конфликт в дальнейшем. Накалять ситуацию между семьями никому не выгодно.

Когда я поднялся по лестнице и вошел в квартиру — было тихо. Я заглянул в комнату Кирико. Она мирно спала на своей кровати в какой-то розовой кигуруми. Плюшевой пижаме в виде зайца.

Недолго думая, принял душ и тоже лег спать, потому что подъем ожидался ранним.

Я действительно встал около шести утра, после чего быстро позавтракал и ушел в тренажерный зал. По пути я вспомнил, что обещал проведать семью, которую спас у игрового зала.

Ту женщину и ее дочку.

Я вытащил ее супруга чуть ли не за уши от “однорукого бандита”, после чего он поклялся мне, что завяжет и найдет работу.

Если я обещал, что проверю — значит проверю. Свое слово нужно держать.

Где-то к десяти утра я вернулся домой, переоделся и нашел адрес, который Кирико тогда записала в разговоре с женщиной. Восемь станций по северной ветке наземного метро, либо полчаса езды по душным улицам Кобе в час пик.

На то у меня и мотоцикл, что он позволяет избегать самое большое скопление и спокойно петлять между рядами стоящих автомобилей.

Как и предполагалось, я действительно добрался за полчаса. Припарковав мотоцикл у подъезда многоэтажки, я слез с него и положил шлем под сидение. Внешний вид многоэтажки оставлял желать лучшего.

Старый район и не менее старая часть города, которую давно уже планировали снести, да все никак не могли переопределить местных жителей в новостройки. То застройщик сроки нарушил, то по договору, который подписывали, в новых жилищах обязан был быть готовый водопровод, то еще что-то случалось. Так и ютились японцы тут по старым квартиркам и ждали своего часа.

Множество пар глаз смотрели на меня. Дети в песочнице с любопытством и интересом, а бабушки на лавочках под навесом с опасением и недоверием. Они хмурили брови и что-то тихо перешептывались между собой.

Старые металлопластиковые окна, потрескавшиеся стены, асфальт с кучей ям и заросший сад сакуры, который давно не знал умелой руки мастера.

Я подошел к указанному на бумаге подъезду, после чего потянул железную створку и вошел внутрь. Дальше пешком на третий этаж. В подъезде пахло, как и во многих других — по разному. Немного тошниловки, немного запахов домашней еды и кошачьей мочи. Прохладно и сухо.

На лестничных пролетах у каждого окна обязательно стоял небольшой поднос с домашними растениями.

На третьем этаже я постучал в правую дверь. Мне никто не открыл. Я постучал еще раз, после чего начал нажимать на кнопку звонка.

“Неужели никого нет дома? — подумал я”. Щелкнул замок. после чего негромко звякнули цепочки и отъехала щеколда. В небольшом проеме между приоткрывшейся дверью и рамой показалось знакомое мне женское лицо.

— Здравствуйте, — спокойно сказал я, пытаясь придать чертам лица мягкого выражения. — Я могу войти?

Она аж переполошилась. Сначала дверь громко хлопнула перед моим носом, но затем за ней начали щелкать замки и лязгать металл.

Дверь снова распахнулась, словно я сказал “сим-сим, откройся”.

— Конечно-конечно, домо! Проходите!

Я переступил порог и оказался в тесном коридорчике. Хозяйка квартиры закрыла дверь и снова провернула замки.

— Прошу вас, обойдемся без “домо”, хорошо?

Она сложила ладони одну к другой и просто продолжала кивать в знак уважения, согласия и благодарности.

— Как поживаете? — спросил я.

— Все хорошо. С того дня все как-то… стало лучше.

— Кто там пришел, Оми?

— Пришел юный господин, который тебя выволок тогда из игрового зала и мозги вправил! — ответила женщина сварливо. — Прошу меня простить. Будете чай? У нас немного, но…

Я молча кивнул.

— Проходите-проходите.

Я стал снимать обувь, на что хозяйка тут же стала трясти руками.

— Не надо разуваться, у нас тут не убрано. Пойдемте на кухню!

Скромная квартирка. На полу был самый обычный татами, минимум мебели и убранства.

— Как ваша дочка? — спросил я, когда она жестом пригласила меня присесть на пол за чабудай. Небольшой деревянный столик для чаепития. Я присел и скрестил ноги.

— Все хорошо. Она должна как раз скоро вернуться со школы.

Что ж, тот факт, что их дочь получает образование — меня радовал. Значит тут не все так плохо, как мне показалось на первый взгляд.

В комнату вошел мужчина. Он выглядел немного лучше, чем три дня назад. Бледность кожи ушла, синяки под глазами стали меньше. Да и в целом общая изможденность была видна не так значительно. Сейчас он скорее напоминал не ожившую мумию, а просто уставшего человека.

Он поклонился при виде меня, за что получил от жены свернутой газетой по макушке и был отправлен за соседнюю часть стола напротив меня. Сама же хозяйка ставила сервиз и занималась готовкой чая.

— Как поживаете? — спросил я спокойно.

— Благодаря вам — лучше, чем было, — ответил мужчина.

— Вы знаете, — вклинилась его жена, — Тацуми нашел работу.

— Вот как, — ответил я. Пока что это было похоже больше на слаженную работу двух людей, которые явно восприняли мою угрозу наведаться к ним крайне серьезно. — И кем же?

— Я сторож в круглосуточном магазине на заправке. Работаю в ночных сменах.

Меня удивило, что он решил работать по ночным сменам.

— Почему в ночь?

Тацуми улыбнулся уголками губ, после чего подвинул к себе чашку с горячим чаем, от которого шел пар.

— Утром игровые залы не работают, открываются поздно ночью. Я нашел себе занятие, чтобы мне было чем заниматься и не думать о… проблеме.

Логично. Тем более, что игровые заведения, которые подчинялись якудзе действительно открывались глубоко ночью. В целом весь теневой бизнес в Кобе просыпался ближе к полуночи, когда основные патрули уходили с улиц и оставались единичные “купленные” личности.

Не сказать, что местная полиция была вся прижата к ногтю, однако верхушка охотно сотрудничала с якудзой и получала свою долю.

— На лечению откладывать собираешься? — спросил я его и сделал небольшой глоток.

Тацуми пожал плечами.

— По стольку поскольку, — сказал он. — Я крепко увяз в долгах, как вы могли догадаться, господин. Большая часть моего заработка будет уходить на то, чтобы вернуть деньги ростовщикам, остальное буду откладывать на счет для Сато. На обучение, — уточнил он.

— И на счету деньги будут в большей безопасности, — добавила Оми. По ней было видно, что хоть она и рада, что ее супруг нашел работу и перестал спускать все подчистую, однако переживала, как бы не сорвался.

— Господин… — сказал Тацуми, на что я поднял ладонь.

— Ахиро.

— Ахиро, — повторил он. — Зачем вы нам помогаете? Я слышал, что когда-то давно якудза помогали обычным гражданам, но это дела давно минувших дней. Сейчас же никому нет дела до обычных жителей.

И это было правдой. Так как принципы якудзы тянутся еще с самурайских времен — изначально все строилось на чести, на кодексе и правилах. Нынешняя же якудза это словно обратная сторона медали.

— У меня есть свои личные принципы, от которых я не планирую отступать ни на шаг.

Звякнули ключи и хлопнула дверь.

— Я дома! — раздался детский голос.

Больше задерживаться мне не хотелось, так как узнал я все, что хотел. Надо будет еще разок заглянуть к Тацуми на работу среди ночи и удостовериться, что его слова действительно правдивы.

— Спасибо за чай, — сказал я и встал из-за стола. — Провожать не стоит, я знаю где выход.

Я кивнул хозяевам дома, на что получил ответный поклон от Тацуми. Оми возилась на входе с дочерью, поэтому я спокойно подошел туда и направился к выходу.

Сато как раз снимала рюкзак и ставила его на обувную полку. Она живо рассказывала матери про свой сегодняшний день, про то какая у них учительница математики строгая злая тетка и про много еще чего.

Внутри меня слегка скребли кошки.

— Добрый день, господин! — выкрикнула она и низко поклонилась.

— И тебе привет, Сато. Слушайся родителей, — сказал я ей, после чего кивнул Оми и вышел за дверь.

Мне нравилось то, что я увидел. Хотя бы одна хорошая новость за последние несколько дней кромешного ада. Путь в тысячу ли начинается с первого шага, верно? Вот так и буду двигаться дальше. Больше добрых дел и наставлений на верный путь.

И чем выше по иерархии я смогу подняться — тем больше я смогу сделать.

В голове щелкнула лампочка. То самое “бинго”. Тацуми не один же такой. Их много и их всех можно попробовать образумить, а вместе с тем поднять денег.

Сколько их по всему Кобе приходит к ростовщикам за займом? Десятки? Сотни, если не тысячи на весь город. Мне всего лишь нужно встретиться с Казумой, моим знакомым кредитором, который как раз промышляет подобным и взять пару-тройку адресов. После этого я смогу наведаться к ним, выбить бабки и провести воспитательную беседу.

Если сработало с одним, то должно сработать и с другими. Пока что это только теория, но мне безумно хотелось проверить и подтвердить ее на практике.

Спустившись и выйдя на улицу, я подошел к мотоциклу, вытащил каску и сел. Вытащил из кармана телефон и принялся копаться в телефонной книге. Хорошо, что это тело знало японский язык и мозг мне просто буквально адаптировал сам всю информацию. У меня не было необходимости еще и изучать неизвестные мне слова.

Иногда, правда, случались забавные казусы, когда я понимал, что значил тот или иной иероглиф, но оставался без малейшего понятия как он читается. И я думал, что я один такой, но пообщавшись и с другими японцами — оказалось, что в своей беде я не одинок.

Особенно такое часто случалось с молодыми японцами, которым не хотелось учить сотни кандзи неизвестно для чего.

Я долистал до нужного номера и нажал на зеленый телефончик. Несколько гудков и с той стороны ответили.

— Слушаю.

— Привет. Это Ахиро.

— Говори.

— Мне нужна работа. Тебе, насколько я подозреваю, нужен сотрудник.

Казума звонко рассмеялся.

— Мне не нужны проблемы, Ахиро. Я исправно плачу свою долю.

— Ты не понял, — перебил я его. — Я хочу подзаработать. А у тебя сто процентов есть должники, которые не хотят возвращать деньги.

— Допустим.

— За небольшой процент я могу с ними пообщаться с ними.

Он хмыкнул в трубку.

— Подъезжай ко мне в офис.

Я закрыл ракушку и сунул ее в карман, после чего выжал сцепление и поддал газу. До офиса Казумы от этих трущоб было рукой подать.

Через пятнадцать минут я поднимался по лестнице в его кабинет. Небольшое помещение из одной комнаты с высокой лестницей. Огромный баннер “Лучше звоните Казуме”, под которой стояли три знака ¥ ¥ ¥.

Пару раз этот молодой и крайне предпринимательный ростовщик даже пускал рекламу, в которой звучали его слоганы, типа “нет денег купить любимой женщине дорогой подарок? Лучше звоните Казуме! Мы найдем решение для вашей проблемы”, а далее на быстрой перемотке звучало “совсем под небольшой процент”.

Казалось бы, абсолютно идиотская реклама, в которой ничего интересного или ценного. Но нет, с тех пор к Казуме народ валил пруд пруди. До тех пор, пока к нему сначала не зашли товарищи в полицейской форме, затем налоговая, а уже затем якудза.

Причем последние, с его же слов, были наименьшей проблемой из всех.

Стучать в дверь мне не пришлось. Казума Акигава уже стоял в дверном проеме и курил. Черная рубашка с красным воротом и манжетами на рукавах, безрукавка с пуговицами в позолоте, лакированные остроносые туфли и классические черные брюки.

В ухе небольшая серьга-гвоздик, а на мизинце большой золотой перстень-печатка. Икона стиля, не иначе. Весь внешний вид Казумы прямо-таки даже не говорил, а кричал: “эй ты, подойди ко мне и займи у меня денег! Конечно же я тебе их дам, старина. В чем проблема?!”

— Не поверишь, Кэнтаро, я недавно думал о тебе.

— Да что ты? — спросил я его, взаимно отвечая поклоном на поклон.

Рефлекс вытягивать руку перед собой до сих пор не давал мне покоя. Каждый раз одергиваю себя.

— Ага, — сказал он.

— И по какому поводу, позволь поинтересоваться?

— Ай, — он махнул рукой, — проходи, это подождет. Твое предложение куда интереснее.

Я вошел внутрь. В помещении бесшумно работал кондиционер. Сколько денег стоил такой чудо-аппарат мне даже не представлялось в голове, однако его обдувание ощущалось повсеместно.

Казума подвел меня к столу.

— Кофе?

Я отрицательно покачал головой. Хотелось побыстрее подойти к делу. Минуты тикали, а значит мне надо решить ближайшие потенциальные задачи, пополнить счет в банке жизни и приумножить свое состояние.

— Нет, спасибо. Давай к делу сразу, раз тебе уже не терпится.

— Отлично. Мне нравится твой подход, — он открыл верхний ящик своего стола и вытянул оттуда бумажные папки. — Скажи мне, Ахиро, с каких пор ты стал таким бойким и почему мы не работали с тобой раньше?

— Был занят другими делами, — ответил я ему.

— Важный какой, поглядите-ка. Ладно, смотри сюда и следи за руками, — Казума раскрыл первую папку и толкнул ее в мою сторону. — Нанаки Юдзи. Наркоман, лудоман, аферист. Торчит мне сорок тысяч. Так как сумма небольшая, я за нее особо не переживаю, однако сорок тысяч — тоже деньги, как считаешь?

Да я и от сорока бы тысяч не отказался, честно говоря. Однако говорить я этого не стал, а взял папку и посмотрел на портрет мужчины, что смотрел на меня с черно-белой фотографии.

Бритоголовый в серой робе и с арестантским личным номером на табличке в руках. Поразительным было несколько вещей: откуда у Казумы это фото и эта информация. А еще очень сильно удивляла скрупулезность с которой он подходил к заполнению “личного дела” клиента.

Аккуратный почерк, каллиграфически выведенные иероглифы. Можно детям давать в младших классах школы, как пример.

— С этим все ясно.

Ясно было потому, что вся информация тоже была в папке. Адрес прописки, фактическое место проживания и даже места, где мог прятаться обозначены.

— Ясно? Отлично. Люблю доходчивых! — он толкнул мне вторую папку.

С портрета взирал длинноволосый мужчина с явно выраженной андрогинностью. И это не мне так казалось, а он действительно обладал как мужскими так и женскими чертами лица.

— Чо Доу, — прокомментировал Казума. — Китайский беглец триады, который сбежал из родных пенат в районе Циндао, а затем несколько дней греб на матрасе через Желтое и Восточно-Китайское море. В Корее ему не понравилось, так у нас и завис.

Интересная история. Про отношения между собой у членов триады мне ничего известно не было, но, думаю, что-то схожее, как и у нас в якудзе. Наверное крепко наделал дел, раз решил бежать аж сюда.

— И что с ним?

— Рыбка покрупнее. Сто тридцать тысяч долга. Я к нему ходил, но он мне показал чудеса с мелькающими лезвиями. Может ты на него управу найдешь. Но предупреждаю — Чо слегка поехавший и может быть опасен.

Как-то так сложилось, что с поехавшими последнее время я только и делаю, что контактирую. То лейтенант Андо, то хозяин ресторана с его подопечными.

— Ясно. И что у нас на десерт?

— О-о-о… — он протянул мне папку, явно намеренно не разворачивая. — Тебе понравится. Обещаю.

Глава 10

Закрытая папка притягивала мое внимание. Я смотрел на нее, как завороженный, пока не взял в руки. От других папок она отличалась и плотностью и весом. Потянув за шнурок, я открыл личное дело очередного “клиента”.

Цветное фото. Презентабельный мужчина, явно не азиатской наружности. Шатен. Нормостеническое телосложение. Лицо гладко выбрито, а губы растянуты в широкой голливудской улыбке.

В верхней графе, где обозначена строка “имя” написано: Арчибальд Купер.

Возраст: Тридцать три года.

Род деятельности: Мошенник. Адвокат.

Меня очень удивило второе. Как могли уживаться и сочетаться два абсолютно несопоставимых слова и понятия в одном человеке — пока что загадка. Возможно я узнаю об этом немного позже, когда доберусь до него.

Дальше длинное и подробное описание его провернутых дел и схем. Где, в каком году и на какую сумму.

В основном занимался тем, что помогал отмывать деньги и отмазывать этих горе-бизнесменов, если они попадали в передрягу. Но вот что он забыл в Японии? Законодательство его родной страны, аббревиатура которой состояла из трех букв, однозначно в корне отличалось от местного. Неужели просто отмывал бабло?

Я опустил глаза еще ниже и увидел сумму займа: пять миллионов двести семьдесят три тысячи иен. Сначала я подумал, что мне показалось и поэтому протер глаза свободной рукой. Потом поморгал. Еще раз протер. Казума тихо посмеивался в кулак, наблюдая за мной.

— Два вопроса, — сказал я.

— Дай угадаю: откуда такие деньги?

Это было очевидно. Абсолютно понятно, что такое вопрос у меня мог и, собственно, возник в голове. Но он возник вторым. И я этого скрывать не собирался.

— Верно. Но первый вопрос: как ты вообще пошел на эту сделку? У нас в году среднестатистический японец зарабатывает легально три миллиона иен. А здесь пять.

Казума снова улыбнулся, после чего прошелся по своему кабинету взад-вперед.

— Понимаешь, мой дорогой друг Ахиро, этот американец был крайне убедительным. Ты же прочел в его личном деле, что он работал адвокатом?

— А еще мошенником.

— У каждого свои недостатки, — легко отмахнулся Казума. — Слушай, этот парень действительно умеет заговорить зубы. Мы с ним встретились… вернее как было: он позвонил мне на рабочий номер, представился, после чего пригласил меня на деловой в ужин.

— Он говорит по-японски? — перебил я Казуму. В голове не укладывалось, что обычный американец, приехавший в Японию может вот так сходу спокойно общается с местным населением. Мне ли не знать, что японцы на своем-то языке не все иероглифы знают. Тут свои-то три азбуки попробуй выучи, а еще чужую сверху? Нет уж, увольте.

— It's very simple, Ahiro-sama. You don't have to be a genius to learn English, — ответил Акигава. Эти слова звучали для меня знакомо где-то на уровне той вещи, которую называют “душой”. Но я не понимал ни слова, кроме своего имени. Ахиро-сама.

— Когда ты только успел? — ответил я ему, на что Казума пожал плечами.

— В старших классах у нас в школе была молодая преподаватель английского языка. Я так на нее запал, что пытался выделится среди остальных. Но мы еще успеем потрепаться. Давай вернемся к нашему клиенту. Мы с ним встретились, поболтали. Он предложил мне вложиться в его новое дело. Забегая наперед, скажу: естественно на тот момент я уже навел по нему справки и понимал с кем веду дело, но этот американец красноречивее любого демона.

Я слушал Казуму и не перебивал. Сейчас мне была важна каждая деталь, чтобы лучше понять с кем я имею дело. Хотя картина и без того складывалась яснее некуда. Развели нашего Казуму, как последнего пацана.

— Уже не помню деталей всего дела, потому что разговор был месяц назад. Суть заключалась в том, что он берет у меня эти деньги и вернет их через две, максимум три недели в двойном размере.

— И тебя это нисколько не смутило?

— Смутило, конечно же. Именно поэтому я и спросил у него каким образом он собирается приумножить эти деньги за такой короткий срок почти что в три раза.

Верно. Я тоже подумал о сумме близкой к трехкратной, потому что он пообещал вернуть то что взял плюс столько же сверху. А еще надо для себя оставить что-то. Чтобы не бедствовать — минимум еще столько же.

— И?

— Он сказал, что собирается провести какие-то махинации на интернет-бирже. Что-то там про искусственный рост какой-то пары, честно скажу, я в этом ни хера не понимаю. Суть заключалась в том, что все на этом росте захотят подзаработать, начнут вливать свои активы, то есть деньги, а затем он это все добро сгребет и просто исчезнет.

Что-то подобное в моей голове вспоминалось. Не такая же схема, но что-то подобное на соседнем континенте в огромной необъятной стране, что занимала одну шестую часть суши, где жили русские. МММ, вроде так оно называлось. И владелец этой схемы тоже говорил: “дай мне сто иен, я верну тебе двести”. И народ на это клевал, как рыба в дождливую погоду.

— И ты дал ему займ, — подвел я черту.

— Естественно, дал! Иначе зачем же еще мы тут с тобой собрались, Ахиро? Этот сукин сын, будь он неладен, скрылся с моими деньгами. Он ни звонил и не давал мне никаких отчетностей. Так как сумма большая, я решил сам ему позвонить через неделю. Номер был отключен.

Я тихо хмыкнул, почти что в себя, чтобы не оскорбить Казуму. Не могу сказать, что его решение было опрометчивым, но в нем явно взыграл азарт. И, видимо, уверенность, что раз он мог решить такой вопрос с местными, то и с иностранцем все пройдет гладко.

— И ты стал его искать, — подтолкнул я умолкшего Казуму, который завис и молча жевал губы.

— Да. Я попросил своих знакомых парней поискать его. Три недели, Ахиро. Три недели и пятьдесят тысяч наличных иен мне стоило, чтобы найти его.

— Всего лишь один процент от всей суммы, — пошутил я мягко. Но Казума не обратил внимания.

— И ты явился как раз вовремя. Я знаю где он живет. Сейчас дам тебе адрес последней локации. За ним ненавязчиво приглядывает одна бабуля и каждый вечер докладывает мне, что он все еще здесь. Я отправил один раз к нему других ребят подкараулить и задать вопрос: “ну как там с деньгами?”. Что я могу тебе сказать, Кэнтаро, чуйка у него зверина. Как только заподозрит что-то неладное — сразу переезжает. Когда те ребята пришли к его квартире через несколько минут после него… Арчибальда и след простыл.

Он протянул небольшой прямоугольник бумаги. Адрес был написан на стороне, что лежала на столе. Словно он боялся, что в комнате есть камеры, которые могут подглядывать за ним. Только и того, что не оглядывался по сторонам.

— Вооружен? — не поднимая листка, я взял и положил его в задний карман джинс.

— Не заметил. Ни кобуры, ни ножа. Вел себя адекватно в отличие от Чо.

Меня осенило.

— К слову о китайце. А он откуда японский знает?

— Его мать вывезли отсюда силой. Выкрали и отправили торговать телом в Китай. Потом залетела. В общем, японский он знает с рождения. Может чуть хуже, чем мандарин.

Хм, теперь понятно, почему судьба привела его сюда. Как в том анекдоте: Сегун склонился над картой. Его рвало на родину.

— Ясно.

— Советую начать с нарика, — сказал Казума, после чего отошел к небольшому холодильнику и достал оттуда бутылку воды. Открыл и сделал несколько глотков. — Последнее время он обдалбывается в квартире у железнодорожных путей на окраине Кобе. Совсем уже с катушек слетел, ничего кроме этой дряни не интересует.

Я кивнул Казуме и направился к выходу.

— Спасибо за наводку.

— Ты это и без меня успел в деле прочитать, — бросил он со смешком мне вдогонку. И это было чистой правдой. Последнее место пребывания так и было обозначено с точным адресом, подъездом и квартирой.

По пути к первому клиенту я размышлял о предстоящем задании. Если с первым у меня было меньше всего вопросов, то вот с остальными могут возникнуть трудности. Поехавший полукитаец-полуяпонец, который при любом из раскладов в моей голове потянется за лезвие и скрытный америкашка с длинным языком. Кто знает, не прячет ли он в рукаве своего модного пиджака однозарядный выкидной пистолет на пружинном механизме.

Действовать придется осторожно с обоими. И к каждому понадобится индивидуальный подход. К Чо, наверное, придется применить и силу. Хотелось бы избежать, но я не могу предположить, что он выкинет. Даже близко. Точно так же, как и Нагаката из Андо, у которого шифер ехал на ровном месте.

Но сначала разберемся с торчком. А в последствии надо будет разобраться и с тем, чтобы искоренить эту дрянь сначала в моем районе, потом из Кобе, а затем — из всей Японии.

Я свернул с главной трассы и через сотню метров остановился у старой потрескавшейся многоэтажки. Центр Кобе и его окраины разительно могли отличаться. Позади меня заверещал стоп-сигнал, а затем по рельсам затарахтел железнодорожный состав с раскатистым гудком.

Открыв дверь подъезда, я стал подниматься по лестнице. Клиент находился на пятом, самом последнем этаже. Я спокойным шагом оказался у цели, после чего подошел к двери с номером “семьдесят два” и нажал на звонок. Никакого звука не последовало. Я нажал еще раз. Снова тишина.

В соседней двери щелкнули замки, после чего створка открылась и из квартиры вышла согнутая пополам старая женщина. Она окинула меня хмурым взглядом, но закрыла свою дверь, трясущимися от тремора руками провернула ключи в замочной скважине и пошла к лестнице.

Я попробовал еще раз сильнее нажать на звонок.

— Он не работает, — дрожащим голосом сказала женщина. — Лучше стучите.

Я повернулся в ее сторону. Старушка держалась рукой за поручень и смотрела в мою сторону. А затем молча стала спускаться по своим делам.

Последовав совету, я постучал дверную раму. Один раз. Второй. Еще громче. Понимание, что он может просто валяться в отключке под каким-нибудь веществом и банально не отдавать себе никакого отчета о происходящем меня напрягало.

Чисто рефлекторно я решил подергать ручку. Дверь открылась. Створка с тихим скрипом петель пошла внутрь, освобождая мне проход. Никаких “сим-сим-салабим”, просто надо было сразу толкнуть дверь и войти.

Но я вторгался в чужую собственность, а значит по большому счету нарушал закон. Но, с другой стороны, если я действую в интересах кредитора, то я имею полное право вынести из квартиры заемщика вещей на занятую сумму, оставив бумагу с адресом ростовщика. Здесь моя совесть чиста.

Грязна она была у тех, кто занимался наркоторговлей и доводил людей до этого состояния. И рано или поздно, но у меня дойдут руки и до них.

Оглянувшись по сторонам, я вошел внутрь и прикрыл за собой дверь. Внутри стоял влажный прелый воздух. Изначально мне показалось, что в нем присутствуют тухловато-приторные нотки, но я смахнул это на общее отсутствие проветриваемости помещения.

Под ногами валялась куча битого стекла. По коридору прямо виднелась кухня с задернутыми плотными шторами. Пластиковые тарелки из-под блюд быстрого приготовления. Пачки из-под чипсов, пустые пластиковые бутылки и разбросанные пачки с медикаментами.

Хаос царивший вокруг вызывал у меня дурное чувство. Я медленно шагал по коридору вглубь, стараясь аккуратно ступать по стеклу, чтобы не шуметь. Просто, чтобы не спугнуть животное, что жило здесь. Вдруг оно уже услышало меня и поджидает с “розочкой” от стеклянной бутылки за углом?

На кухне было пусто. Сковорода со сгоревшей яичницей черного цвета, над которой жужжали мухи, и кран из которого мелкой-мелкой струйкой бежала вода.

Дальше я заглянул в уборную комнату. Метр на метр. Душевая кабинка и унитаз да стиральная машинка с вертикальной загрузкой.

Оставалась одна единственная комната, отделенная от остального мира одеялами вместо дверей, свисающими аж до самого пола. Я несколько секунд смотрел на эти два запачканных серых покрывала, прежде чем потянулся рукой к одному и вошел в комнату.

Меня чуть не вырвало. Внутри стоял омерзительный до ужаса запах разложения, от которого дыхание свело на раз. Глаза заслезились. Я прикрыл рот и нос рукой, после чего вышел из комнаты, чтобы сделать несколько вдохов и повторить попытку.

В этот раз у меня получилось. Сначала я не понял что произошло. Вернее что источало этот зловонный смрад. Нанаки Юдзи сидел на коричневом старом кресле, запрокинув голову набок. Возле кресла стоял небольшой столик, заваленный жгутами, жестяными пивными банками, но самое главное — черный “глок-семнадцать”. Пистолет девяти миллиметрового калибра. Я подумал, что он застрелился. Но эта мысль ушла сразу, потому как почему никто тогда до сих пор не вызвал полицейских?

Пистолет лежал без глушителя, а значит даже выстрел такого малыша должна была слышать вся пятиэтажка. Как минимум все соседи. Я подошел к телу мужчины. Его глаза были закатаны под самое верхнее веко, а на губах виднелись следы высохшей пены. Судя по всему — обычный передоз. То, что случается почти с любым наркоманом. Очень часто в первый и в последний раз.

Я натянул футболку на самый нос и старался дышать по минимуму и через рот, потому что иначе у меня сразу подкатывало к горлу.

Ствол можно забрать. На черном рынке он скорее всего сможет возместить убытки Казумы, однако вся проблема заключалась в том, чтобы его сбыть. И это подвешивало деньги еще на один неопределенный срок.

Я походил по комнате, позаглядывал во все возможные ящики, но ничего кроме мусора и пустоты не находил. Мое внимание привлек небольшой вентиляционный люк в стене, которых в обычных квартирах не было. Вернее сказать, выглядел он подозрительно, но это если целенаправленно вглядываться в такие мелочи.

Переложив пистолет на телевизор, что стоял напротив тела Нанаки, я подтащил столик и встал на него, бесцеремонно отодрав решетку, что держалась на честном слове. В ней ничего не было. Я выругался. Опуская ногу вниз, обратил внимание на розетку, которая чисто логически не несла в себе никакой пользы. В самом низу в дальнем углу комнаты под шторой.

Отодвинув столик, я присел и попробовал пальцами подковырнуть верхнюю часть розетки. Ничего не вышло. Тогда я сходил на кухню и нашел там нож весь покрытый копотью.

Всадив его между стеной и крышечкой розетки, потянул ручку на себя. Щелк. Она отлетела в сторону, а в стене образовался еще один небольшой проем. Я аккуратно подал в него пальцы и нащупал целлофановый пакетик.

Вытянул его к себе. Сверток в котором был серый порошок и перетянутая резинкой пачка купюр. Отлично. Этого должно хватить, однако…

Я встал и направился в уборную. Открыл крышку унитаза и высыпал все содержимое порошка в толчок, после чего опустил крышку и смыл воду. Эту дрянь я никому не отдам. Там ей самое место.

Теперь оставалось еще одно дело. Надеюсь у Нанаки есть хотя бы домашний телефон. Оглядев еще раз комнату, я нашел то, что искал. Телефонный аппарат висел на стене с левой стороны от входа за высохшим гибискусом. Удивительно, что этот человек вообще держал у себя дома растения. Хотя на данном экземпляре не осталось ни одного листка.

Я механически набрал номер полиции. Спросите меня ночью какой тут номер у копов — я даже не назову его. Просто пальцы помнят, а вот конкретно я — нет.

По голосу тяжело определить возраст, но мне точно ответила женщина дежурная.

— Да, здравствуйте. Я хочу попросить приехать ближайший патруль. Кажется у меня умер сосед.

— Умер? С чего вы взяли?

— Он несколько дней не выходил из квартиры. И не отвечает на звонки.

— Говорите адрес.

Я продиктовал ей улицу, номер дома, подъезд и квартиру.

— Как ваше имя? — раздался женский голос по телефону. Я хотел было тут же сбросить, но до моего уха донесся шорох стекла позади. Я напрягся, потому что никого кроме меня здесь не было. Пистолет лежал от меня в нескольких метрах.

Снова тихий шаг и скрежет стекла.

— Господин, вы меня слышите?

“Да, — думал я, — дорогая. Я тебя слышу. И, судя по всему, не только я”.

Глава 11

Кто бы это ни был, он знал что я тут. А вот почему я не нашел его, не увидел и не услышал было непонятным. В таком маленьком и ограниченном пространстве мне казалось это просто невозможным.

— Вы меня слышите? — раздалось в телефонной трубке. Я нажал на клавишу сброса и сжал телефонный аппарат покрепче. Если мне получится попасть им по голове, то это куда лучше, чем просто кулаком. Тяжелее будет.

Адреналин бежал по крови, разгоняя сердцебиение. Стекло снова скрипнуло осколком об осколок, а затем покрывала стали раздвигаться. Я занес руку для удара.

— Мрр-мяу?

Черная небольшая голова с остроконечными ушами просочилась между полотнищ и повернулась в мою сторону. Зеленые глаза с вертикальными зрачками смотрели на меня с присущей котам манере: словно куда-то в душу.

Я громко выдохнул и присел на одно колено. Кот же в свою очередь зашел в комнату и двинулся в мою сторону. Осторожно. Неспешно. Он подошел ко мне, тихо мурча, и стал принюхиваться. Я осторожно протянул к нему руку.

Худой и изможденный. Впалый живот, торчащие ребра и закисшие глаза. Наверное, кран на кухне был приоткрыт специально для него, чтобы было где попить. Но неужели это его бывший владелец умудрился сделать незадолго до того, как отбыл в мир иной? Наверное, да. Не могла же его соседка заходить покормить котика и не заметить покойного соседа на кресле.

Кот ткнулся мордой в мои пальцы и стал тереться, издавая вибрирующие звуки. Я провел ему ладонью от головы до хвоста, после чего почесал шейку. На эти простые ласки он реагировал активным мурчанием, после чего упал набок и выставил мне свое пузо. Это вызвало добрую улыбку. Я почесал зверя.

В стеклах балконной рамы сверкнули сине-красные мигалки, а это значило, что дежурная патрульная служба уже здесь.

— Идем, дружок, — я подхватил кота под живот одной рукой и про себя отметил, что весит он не больше трех плошек риса, после чего сунул сверток с деньгами в карман, а ствол под футболку за спиной под ремень. Холодный металл прикоснулся к коже, отчего по телу тут же побежали мурашки. Но надо было уходить.

Я открыл балконную дверь, после чего аккуратно выглянул на улицу. Полицейская машина уже въехала на лицевую сторону дома, а значит меня они не увидят. Я вышел на открытый балкон, к которому на расстоянии полутора метров примыкала пожарная лестница. С котором на руках прыгать так себе идея. Я вздохнул и поставил кота на землю.

— Прости, приятель, — заправил руками футболку в джинсы и потуже затянул пояс, — но придется потерпеть.

Снова поднял кота и аккуратно посадил его к себе за пазуху. Ему, видимо, было настолько одиноко, голодно и тяжело, что он даже не сопротивлялся. Словно понимал, что зла ему никто не желает. Да так оно и было.

— Готов? — спросил я у него, глядя себе под футболку. Зеленые глаза смотрели на меня все также с интересом, после чего неспешно моргнули. Я расценил это как “да”.

Перелез через перила, что огораживали балкон и, оттолкнувшись, ухватился руками за лестницу. Ржавый металл натужно заскрипел под моим весом. На секунду мне показалось, что старые болты и крепления не выдержат и вся эта конструкция вместе со мной и котом полетит вниз. Как совсем недавно по водостоку.

Не самое приятное воспоминание и довольно болезненное.

Этого не случилось. Я спокойно опускался, переставляя руки и ноги, а кот тем временем скрутился в бублик и прижался к теплому телу. Его явно ничего не беспокоило и даже напротив — устраивало, кроме небольшой тряски.

Свесив ноги, я вытянулся на руках и отпустил последнюю перекладину лестницы. После непродолжительного падения, приземлился на землю, присел на корточки и двинулся в сторону своего мотоцикла, придерживая кота через футболку.

Патрульная машина стояла рядом с моим мотоциклом. Повезло, что офицеры уже зашли в подъезд и пока еще не нашли тело. Иначе они бы уже стояли внизу, вызывали медиков, чтобы погрузить тело и занимались опросом жильцов. Мне им попадаться на глаза сейчас просто не с руки.

Как минимум потому, что у меня кот под футболкой, а вместе с котом еще один нюанс за поясом. И этот самый нюанс мне показывать совсем не хотелось.

Стараясь не привлекать внимание, я сел на железного коня, накинул шлем и, откатившись назад, вырулил на трассу.

Первым делом надо бы добраться домой и вручить кота Кирико, озадачить ее покупкой всех нужных вещей для нового сожителя, а конкретно: лотка, мисок для еды и саму пищу. И не какой-нибудь паршивый сухой корм, а что-то нормальное. В моей прошлой жизни у меня были домашние животные и все были на натуральном питании. Каши, мясо, рыба. И никаких проблем тебе ни с желудком, ни с печенью, ни с почками.

Доехали с ветерком и без проблем. Кот периодически мяукал, выкручивался и всячески норовил вылезти из-за пазухи, но я ему не позволял. Остановившись у своего дома, я взлетел по лестнице вверх, после чего отпер двери и вытянул кота из-под футболки.

— Кирико! — сказал я, прикрывая за собой вход.

Она выглянула из кухни. Иногда мне казалось, что там она проводит не просто большую часть времени, а почти весь день. При этом еды не то чтоб становилось больше в доме.

— Что случилось? — ее брови были подняты домиком, а на правом уголке губ виднелся сливочный крем от эклера.

— Иди сюда. Есть подарок. Только глаза закрой.

— Подарок?! — удивилась она и примчалась так быстро, как могла, держась руками за стены.

— Готова?

— Да… — ответила она с каким-то благоговением в голосе, словно я сейчас ей вручу ей древнюю реликвию в виде печати дракона или того пуще — кольцо с приглашением на нашу свадьбу, которой никогда не будет.

Но это было кое-что даже лучше. Я протянул ей кота прямо в руки. Мягкого. Пушистого.

Кирико нахмурила брови, ощупывая животное. Потом взяла на руки и прижала себе, продолжая ощупывать и поглаживать. Кот никуда не торопился, лишь развалился у Кирико на руках, держась когтями за футболку и мурчал.

— Это кот?

— Ты невероятно сообразительна. Глаза, к слову, можно открыть.

Она повиновалась и опустила голову, разглядывая зеленоглазое чудо, что смотрело на нее в ответ.

— Мрр? — издал кот, жмакая лапами ее футболку.

— Какой ты… — она приумолкла, после чего покачала на руках кота и вытянула перед собой, — худенький! Надо тебя накормить! — Кирико осеклась и перевела взгляд на меня. — Где ты его нашел?

— Это он меня нашел, — сказал я и технически сказал правду. Кот действительно пришел ко мне сам.

— Я серьезно, — надула она губы.

— Кирико-тян, пожалуйста, сходи в магазин, купи ему все необходимое. Но в первую очередь накорми. У нас вроде бы оставалось немного рыбы и яиц.

— Ты видел почем яйца в магазине?! — изумилась она.

— А ты видела ту самую сумку, — я кивнул под вешалку, где стояла ее кожаная сумка красного цвета, в которую под завязку были напичканы деньги. Но даже они в значительной мере таяли, потому что пополнять свой жизненный счетчик мне приходилось регулярно. — Поэтому возьми сколько нужно и снабди нашего нового сожителя всем самым нужным. Но сначала обед.

— А как его зовут?

— Ичиро, — сказал я не задумываясь, отчего Кирико на секунду покраснела. И только спустя несколько секунд я понял почему. Ичиро значило — первый сын. — Рассчитываю на тебя.

Я быстро развернулся, пока она не успела задать новые вопросы, и выскочил на лестницу.

Путь лежал в китайский район Кобе. Так называемый чайна-таун. Именно там поселился Чо Доу по последним записям в его деле. Странный он, все же, человек. Бежал со своей родины, а в итоге поселился все равно в китайской общине. С моей точки зрения это очень опрометчиво, потому что люди триады могут быть даже здесь и если его заметят — легко настучат и сдадут. И тогда расправятся с ним очень быстро.

Моей же задачей было просто выбить из него деньги.

Я припарковался у местной закусочной, после чего достал из папки фотографию Чо и пристально разглядел. Зрительная память у меня была хорошей и без того, но если учесть, что все азиаты для меня были до сих пор на одно лицо — пришлось “всмотреться” детальнее, чтобы запомнить отличительные черты.

После этого я осмотрел небольшую карту района на прямоугольном куске листа, где был отмечен путь, по которому Чо ходит по средам в конкретное отделение почты, чтобы что-то забрать. Подозреваю, что ему высылали деньги либо родственники, либо оставшиеся друзья, пока он тут не приживется.

Также было сказано, что Чо очень пунктуален, либо обладает некоторыми психическими отклонениями, потому что всегда приходит в точно назначенное время. Как по мне — и то и другое имело право на жизнь. Вышкол — это то, что всегда было в любой силовой структуре. Хоть в армии, хоть в мафии.

Я положил карту обратно в папку, после чего поехал к этому отделению. Сегодня как раз была среда.

Припарковав байк в паре сотен метров у минимаркета, я сел наблюдать за почтовым отделением на лавку у газетного киоска. Купить для пущей убедительности саму газету не получилось по понятной причине. Именно поэтому я рассматривал вокруг все, что угодно. Крыши, дорогу, прохожих.

Этому способствовало общее отличие чайна-тауна от остальной части города. Вроде бы все похожее и подобное. Вроде бы все еще часть не просто Кобе, а самой Японии. Да только все так, но немножечко не так.

Вывески и рекламные щиты были обвешаны именно китайскими рекламными баннерами и объявлениями. Тут и там слышалась речь на мандарине и все люди вокруг в большинстве своем были именно китайцами.

Почему они тут живут, но придерживаются своих веры, традиций и культуры — хороший вопрос. Ответ мне на него искать не хотелось и было попросту некогда.

Чо, все же, выделялся на фоне других людей. Хотя бы потому, что шел он в сторону почты в футболке с капюшоном, чуть сутулясь засунув руки в карманы. Капюшон натянут чуть ли не до носа, явно прикрывая лицо. Старые рваные джинсы, что цеплялись за пятки не менее изношенных кроссовок одной небезызвестной фирмы. Внешне он был хмурым, словно волчонок, озлобившийся на мир.

Но как и было сказано в личном деле — в пунктуальности ему не занимать.

Проходя мимо минимаркета он на секунду остановился, словно вспомнил, что ему нужно прикупить чего-нибудь на ужин, а затем двинулся дальше.

“Или он заметил твой байк? — пронеслось у меня в голове”.

Нет. Бред какой-то. Он не может быть настолько параноиком.

Пройдя по противоположной стороне улицы, Чо поднялся по ступенькам и зашел в отделение, не обратив на меня ни малейшего внимания. Вышел он примерно через пятнадцать минут и пошел точно туда, откуда пришел. Я встал и пошел следом за ним. От моего внимания не ускользнуло движение его головы. Китаец явно бросил короткий и быстрый взгляд через плечо, после чего прибавил ходу.

Я хмыкнул под нос. Ускоряться не стал. Демонстративно подошел к минимаркету и зашел в его распашные стеклянные двери. Все равно я предположительно знаю куда ты пойдешь, Чо Доу.

Выждав несколько минут, я сел на своего железного коня и выехал через переулок на трассу, чтобы затем сделать небольшой крюк, припарковаться в другом месте и снова ждать.

Я стоял в узком переулке между многоэтажкой и старой пиццерией. Пространство было настолько тесное, что тут явно нарушались все нормы строительства и по хорошему строительную компанию инспекция должна была хорошенько вставить, но, наверное, кто-то кому-то как обычно помог на это закрыть глаза.

Чо прошел по противоположной стороне улицы, периодически оглядываясь по сторонам. Я сидел за рядом из трех металлических мусорных баков и наблюдал за ним. Пока что все было строго по плану. Если он двигается домой и доберется до квартиры — там его и прижму.

От этой пиццерии до его места жительства было не более двадцати минут пешего хода. Я двинулся по параллельной улице через ряд домов. На каждом перекрестке или промежутке между домами я вылавливал его силуэт, отмечая, что все идет как надо.

Подходя все ближе к его дому, Чо двигался все спокойнее и размереннее. Походка становилась расслабленнее и вразвалочку. Словно все это время ему приходилось идти в ботинках полных битого стекла или скорпионов, а сейчас сменили на мягкие домашние тапочки.

Недалеко от последнего перекрестка, за которым через метров триста-четыреста был дом Чо, он остановился, сел на лавочку и закурил. Я стоял за зданием, разделявшим две параллельных улицы и спокойно ждал, аккуратно и изредка поглядывая за китайцем.

Он не спешил и явно смаковал каждую затяжку. Мне же курение не нравилось, хотя запах хорошего табака как раз таки напротив доставлял удовольствие.

Докурив почти до самого фильтра, Чо потушил окурок о подошву кроссовок, щелчком пальца отправил его в рядом стоящую урну и развалился на лавке, раскинув руки по обе стороны.

Я почесал щеку и взглянул на часы. Время давно перевалило за полдень и к третьему клиенту сегодня я явно не успею.

Наконец он встал и пошел. Довольно быстро.

Я двинулся по параллельной улице, добавляя ходу. В конце концов решил перейти на шаг, чтобы подождать его в следующем переулке между домами за перекрестком, откуда отличный вид на вход в его квартиру.

Притаившись между стен, я стал ждать. Его не было слишком долго по моим подсчетам. Неужели этот китайчик решил заглянуть в другое место по соседству. Я аккуратно выглянул из-за угла и увидел, что он неспешно идет в сторону своего обиталища.

“Хорошо. Подождем”.

Чо подошел к лестнице, что вела ко входу в его подъезд, после чего подошел до самой двери и остановился. Он постоял несколько моих ударов сердца, затем пошарил по карманам. В футболке, в джинсах. Передние, задние. Крутанулся на месте.

— Твою мать, — прошептал я, — ты что, ключи посеял от дома?

Говорил я это потому, что мне откровенно не нравилась сама мысль, что мне придется плестись еще раз в обратную сторону, пока этот полукровка будет разыскивать свои потерянные вещи.

Однако он сделал то, чего я совсем не ожидал. Он спустился по лестнице, еще раз осмотрелся, а затем направился обратно, но свернул в переулок между его домом и соседним. Такой же, в котором скрывался я.

“Может запасные ключи там прятал? — думал я. Бывает же такое, что люди вообще их кладут под коврик буквально. Хотя это уже какая-то глупость”.

Я ждал его. Пять минут. Десять. Пятнадцать. Слишком долго. Я вышел из тени и неспешным шагом направился в сторону соседнего переулка. Заглянул в него. Пустота. Никого. Лучи заходящего солнечного света четко давали мне осмотреть, что вдоль стен стоят только картонные коробки и мусорные баки.

Но я решил пройтись и проверить.

Под ногами хрустел гравий, шуршали старые куски газеты и редкие осколки стекла. В мозгу опять вспыхнула картина с квартирой покойного Нанаки. Я вдохнул и выдохнул, прочищая голову. Прошлое остается в прошлом. Нужно сконцентрироваться на том, что здесь и сейчас.

Я неспешно ступал по переулку, осматриваясь по сторонам. Момент, когда за спиной прошелестел воздух, а затем обжигающе ледяное лезвие прикоснулось к горлу — остался для меня лишь мгновением.

Все таки он меня ждал здесь. Все это время. Притаился, как паук в своей норе и ждал. Треклятый параноик, когда ты меня успел заметить? Неужто все же по мотоциклу определил?

Я стоял неподвижно. Дыхание с примесью табачного запаха за спиной такое же ровное, как мое. Рука не дрожит, поставлена четко и твердо. Да, этот человек знает, что делает.

— Достал нож — режь, — сказал я.

И его рука действительно стала плавно двигаться вдоль моей гортани.

Глава 12

Острая грань едва касалась кожи, но даже это легкое касание мастерски заточенного лезвия смогло повредить ткань. Я не дрогнул, хотя теплая капля крови и побежала по коже за воротник. Сердце стучало в ритме кавалькады, а нервы натянулись, как стальной трос. Не удивлюсь, если у меня в этот момент зрачки расширились, но вряд ли он их видел, стоя сзади.

— Не из ссыкливых, да? — раздался его голос. Я почти не слышал акцента. Видимо, Казума сказал правду. Он действительно говорил на японском, почти, как на родном.

— Нет, — ответил я. — Так же, как и ты.

Он не вел рукой дальше, просто пытался меня напугать и я это четко осознавал. Убить члена якудзы в чайна-тауне означало одно — поднять очередной конфликт между местными оседлыми китайцами и всей якудзой в Кобе. Даже если кланы вели себя разрозненно, это не значило, что перед общим врагом они не смогут объединиться.

Смогут, еще и как. Как и в тот раз против изгнанных членов якудзы. Но это при условии, что мое тело найдут. То что искать будут — однозначно. Но вот что в голове тряслось у этого полукровки одному Дайкоку известно.

— Че те надо? Че следом ходишь? — спросил он меня, придавливая сильнее рукой, чтобы у меня не было пространства вывернуться. Хотя куда я там мог вывернуться с ножом у горла.

Значит он меня все же заметил и намеренно засиживался на лавке, картинно курил и тянул время. Параноик-параноиком, но очень глазастый, не смотря на то, что разрез у него был уже, чем у меня.

— Поговорить хотел, — сказал я спокойно, глядя перед собой.

Он не рискнет. Не пойдет на это. Я был более, чем уверен. Не потому, что не хватит духу убить человека, нет. Он просто не захочет снова бежать из страны по многим причинам: нет денег, нет сил да и банально — куда дальше? Через Тихий Океан в Америку? Сомневаюсь, что на этот раз надувной матрас сможет ему помочь.

Но было в этом китайце что-то такое, что мне импонировало. Дерзость. Самоуверенность. Сила духа. Воля свободы.

Кто-то скажет, что он трус, потому что сбежал со своей родины. А я скажу, что нужно иметь недюжинное мужество, чтобы бросить родные земли и начать все сначала. С чистого листа. В другой стране. В чужой культуре. А тем более, когда вокруг все будут воспринимать его как чужака, потому что он полукровка. И у Чо это было написано буквально на лице.

— Тогда я задам свой вопрос снова. Че те надо?

— Ты же наполовину японец? — спросил я прямо и не прогадал. Он даже дышать перестал на мгновение, а затем снова чуть не взорвался.

— Откуда ты знаешь, а? На кого работаешь?

— Не суть важно. Я знаю, что ты должен кучу денег одному местному ростовщику. И знаю, что ты наполовину японец. Так что, Чо Доу, поговоришь со мной, как принято у нас тут, раз ты находишься на этой земле, а не как там у Шина.

Я намеренно сказал “Шина”, чтобы позлить его. Где-то там на подкорке мозга я выловил это оскорбительное для китайцев слово, возникшее еще за времена правления императоров.

Он толкну меня в спину, отпихнув от себя. Я сделал два шага вперед и развернулся в его сторону. Что ж, вывести его из себя проще, чем кажется. Но тот факт, что он уверен в своих силах меня тоже радовал.

Я определенно должен его завербовать. Эта мысль если и витала в виде несформированной идеи, то сейчас окрепла и осела.

Он сложил нож и сунул его в задний карман, после чего выставил руки перед собой, заняв какую-то неизвестную мне боевую стойку. Я ухмыльнулся. Он позволил себе пугать меня.

Настал мой черед вытащить козырь в рукаве. Резким движением я вынул пистолет, который все это время болтался у меня за поясом и передернул затвор.

Он дернулся было бежать.

— Не советую, — сказал я с примесью стали в голосе. — Есть прекрасная старая пословица: не ходи с ножом на перестрелку. Я не могу быть спокоен до тех пор, пока ты прячешь его у себя в кармане. Вынь и положи на землю. А затем толкни в мою сторону.

Чо поднял руки и повиновался.

— Медленно, — сказал я. И он делал это осторожно. Глаза расширенные, на шее выступил пот. Да. Он знал, что такое пистолет и что он куда опаснее ножа. А быстро развернуться в узком переулке и бежать не выйдет.

— Вот так. Толкай.

Он ударил по сложенному выкидному ножу носком кроссовка. Взгляд становился все более затравленным, как у волчонка.

Когда нож оказался в метре от меня, я отпустил пистолет.

— Я знаю о твоих проблемах, Чо. И знаю как ты здесь оказался. И я действительно хотел с тобой просто поговорить. Узнать причины.

— Какое тебе есть до меня дело?

— Откровенно говоря — никакого. Кроме того, что ты должен Казуме сто тридцать тысяч иен и угрожал ему ножом, как и мне. Именно поэтому я здесь. Понять куда ты дел деньги и как быстро собираешься их вернуть.

— Когда найду — тогда верну, — отрезал он, на что я покачал головой.

— Ответ неверный, Чо. Ты можешь их вернуть гораздо быстрее, но для этого мне надо понимать в каком дерьме ты находишься и как тебе из него выбраться. Смекаешь? Я могу помочь тебе.

— Чем? — спросил он. — Погасишь мой долг перед коллектором? — спросил он с вызовом.

Сто тридцать тысяч иен. Не такая уж и неподъемная сумма, которая лежала у меня в доме. Я обещал себе помогать людям и указывать им дорогу, если они сбиваются с пути. Одному я уже помог, так почему бы не попробовать сейчас помочь и этому?

Я поставил пистолет на предохранитель и сунул обратно за пояс, после чего скрестил руки на груди.

— Допустим, что так. Я могу это сделать. Но какая мне будет с этого польза?

Моральное давление иногда куда сильнее любого кулака. Сейчас я хотел снова его спровоцировать, довести до той точки, которая интересна мне. А именно — сотрудничество. Что бы там не говорил Казума, он может быть вспыльчивым или даже может быть параноиком, но точно не сумасшедшим. Слишком осмысленные действия, слишком хорошее внимание к окружению.

И от моего вопроса он явно замялся. Было видно, что ему интересен такой вариант, но предложить особо было нечего.

— Чего ты хочешь?

— Будешь работать на меня? — спросил я прямо. — Я знаю, что ты скрываешься от триады. Мне не интересны причины, но факт в том, что ты уже здесь и на этой земле. Тебе нужна работа. Нужны деньги. Я погашу твой долг, а ты сначала отработаешь его у меня, а затем я стану тебе платить. Что скажешь?

Он сощурил глаза, явно не доверяя моим словам. Оно и логично. Какой-то хрен с порога следит за тобой через весь город, а затем с бухты-барахты предлагает закрыть все долги и еще предлагает потенциально оплачиваемую работу. Звучит не просто, как ловушка, а как путевка на ближайший подпольный хирургический стол, где дальше Чо разберут на органы и продадут обратно в Китай.

— Слишком просто, чтобы было похоже на правду. Кто ты такой?

— Я Ахиро Кэнтаро из семьи Куджо.

— Якудза, значит, — сказал он с какой-то долей насмешки в голосе.

— Якудза. Но, как и у тебя, у меня свои личные цели.

От услышанного он широко улыбнулся, оскалив зубы, словно я поведал ему тайну за семью печатями.

— Не боишься, что я настучу об этом куда-нибудь и тебя свои же порешают?

— Тебе никто не поверит, — сказал я спокойно, ухмыльнувшись в ответ. — Как ты только что сказал? Кому до тебя есть дело, Чо? Только триаде, которая находится отсюда за пару тысяч километров. Но дело в том, что в эту игру можно играть вдвоем. Не боишься ли ты, что я тоже расскажу конкретным людям, что их беглец скрывается в Кобе?

От этих слов он напрягся. Не нужно обладать орлиным зрением, чтобы это заметить.

Я сделал шаг к нему навстречу, он сделал ответный назад.

— Мне кажется тебе нечего терять. А так как минимум появится стабильная работа, с которой у тебя будет доход. Сначала, правда, долг отобьешь, но не думаю, что займет много времени.

— Зачем тебе мне помогать? — спросил он. — У самого, что ли, проблем мало?

О-о-о… как раз у меня проблемы были куда посерьезнее твоих, Чо Доу. И если бы у меня была такая возможность, то я без задней мысли поменялся бы с тобой местами.

Хотя в таком случае я потеряю уникальную возможность становится лучше при помощи денег. Но и теряю при этом необходимость регулярно всовывать в себя наличку, чтобы не окочуриться посреди ночи. Выбор сложный и неочевидный.

— Я уже сказал. У меня есть личные цели, которые тебя могут не волновать. Мне просто нужно, чтобы ты выполнял некоторые мои поручения, взамен на оплату.

Не мог же я ему рассказать, что меня воскресили в молодом теле и прокляли? Это даже звучит, как бред полоумного.

— Я не буду никого убивать, — сказал Чо. Не знаю из каких соображений было это утверждение, но оно мне понравилось. Хотя бы потому, что никого убивать я и не планировал.

— Вот и отлично, — сказал я. Хотел снова протянуть руку, чтобы понять, что мы договорились и скрепить союз рукопожатием. Но здесь так не принято. — Мы договорились?

Я сложил руки перед собой, прижав ладонь к ладони.

Он вздохнул, сделав аналогичный жест.

— Да.

Взаимный поклон.

— Тогда я позвоню тебе. Постарайся сделать так, чтобы твой секретный телефон в этот момент был включен.

— Откуда… — он запнулся от удивления.

— Я же сказал, Чо Доу. Я знаю о тебе очень много.

Мы вышли из переулка. Он первый, а я за ним, и затем разминулись каждый по своим делам.

Я действительно знал про Чо Доу очень много, как и номер телефона. Просто потому, что он записан в его “личном деле”.

Телефонный звонок разбудил меня в восьмом часу утра. После вчерашнего общения с Чо Доу, слежка за которым затянулась аж до самого вечера, я прошелся до своего мотоцикла, после чего отправился домой. Прошелся по району, проветрив голову, и поднялся на свой этаж.

Кирико славно справилась с поставленными задачами. К моему приходу в квартире уже был пятикилограммовый мешок с наполнителем и лоток, а сам кот, явно выкупанный и блестящий, довольный лежал в гостинной на ковре пузом к верху. Самоу Кирико в квартире не было. Я быстро кинул что первое попалось под руку в холодильнике в рот,все это дело сжевал, принял душ и лег спать.

Я не глядя нажал на клавишу вызова и приложил аппарат к уху.

— Да?

— У меня есть очень важная, а главное — свежая информация, — раздался голос Казумы из динамика. Говорил он быстро, словно нервничал. — Меня хорошо слышно?

— Вполне, — сказал я. — Но восемь часов, Казума. Какая у тебя может быть в это время информация? Что мисо-суп на углу твоего перекрестка сегодня невообразимо вкусный?

— Очень смешно. Просто кишки свернулись от смеха, — сказал он. — Слушай внимательно: если ты читал дело Купера, то мог видеть, что он постоянно меняет место жительства и с первого раза у тебя могло не получится его застать на месте.

Это было правдой, данный факт был трижды подчеркнут аккуратными тонкими линиями. Я успел пробежаться в дело купера, но глубоко вникнуть не успел. И если у Казумы как раз по нему информация обновилась, то выслушать его явно стоит.

— Переходи ближе к делу, раз это так важно.

— Его видели. Он сейчас двигается в сторону огромного торгового центра прямо в сердце Кобе. И знаешь что?

— Ну?

— У него в руке чемодан! Огромный чемодан и я уверен, что в нем мои деньги, Ахиро!

И за всем этим я не понимал только одного: если его видели, то почему сразу не поймали?

— Если твои люди видели должника с чемоданом денег, то почему они его тут же не поймали и не приволокли к тебе?

В телефона раздался тяжелый вздох, словно Казуме приходилось объяснять какие-то элементарные вещи, понятные самому отсталому человеку на земле, но только не мне.

— У меня уши и глаза по всему городу, мой дорогой друг, вот только я искренне хочу, чтобы они этими самыми глазами и ушами оставались. Понимаешь? И как ты себе это видишь. пацан десяти лет бросается на мужчину в расцвете сил и пытается отнять деньги? А если он убьет его за эту сумму, то что мне потом делать? Создавать фонд для его семьи и до конца дней выплачивать компенсацию? Нет, спасибо.

Ясно. Казума использует малообеспеченные семьи и их детей для слежки за улицами. Скорее всего даже некоторые бездомные, что сидят у храмов и просто на центральных улицах получают какую-то часть денег от Казумы за интересную информацию. Неплохо он придумал.

Вот только лучше бы он занимался инвестированием денег в развитие образование, в строительство школ и учреждений для слоев населения у которых нет возможности дать образование своим чадам.

Хорошо, что он им платит. Плохо, что использует их положение в своей выгоде. И с этим я тоже обязательно разберусь. Я сделаю так, что всем детям будет чем заняться. Как минимум обучением полезным наукам, а не шастаньем по улицам и слежкой по указке. Пусть даже за деньги.

И чем больше Казума говорил, тем отчетливее я понимал, что он хочет. Я свесил ноги с кровати, встал и подошел к небольшому столику, где у меня лежала записная книжка и ручка.

— Я понял, скажи мне точный адрес, сейчас соберусь и поеду.

Рваными жестами накидал иероглифы с адресом, после чего закрыл телефон и кинул на кровать. Ненавижу, когда планы катятся под откос. Я хотел спокойно объехать несколько адресов, положить грифельные стержни между створкой и рамой и отследить где и когда бывает наш клиент. Поэтому и отсыпался за долгую неделю, набираясь сил.

С другой стороны, теперь мне не придется тратить еще одну неделю на поиски, нужно просто успеть приехать за короткий промежуток времени в центр и поймать там Арчибальда Купера.

— Кто звонил? — спросила Кирико, проходившая мимо с котом на руках. Животное явно чувствовало себя королем жизни или ощущало крайнюю благодарность за то, что его вытащили из локального ада и теперь позволяло делать с ним, что угодно, одаряя всех и каждого в квартире громким мурчанием.

— По работе, — сказал я. — Где ты вчера была вечером?

Ее губы растянулись в хитрой улыбке.

— А что? Переживал?

— Если учесть все недавно произошедшие события — можно сказать и так.

Улыбка сползла с ее лица и на ее место пришла маска легкого опустошения. Я не хотел расстраивать свою сожительницу, но пока что слишком рано для того, чтобы становится беспечными.

— Забирала кошачьи консервы, — сказала она бесцветным голосом.

— Хорошие?

— В магазине сказали, что в них натуральное мясо.

Я кивнул, проходя мимо.

— Ты умница, Кирико-тян. Спасибо. Есть что-нибудь на завтрак? У меня предстоит длинный тяжелый день. Скорее всего до вечера не вернусь.

Это слегка ее оживило. И славно. Кирико вручила мне бутерброд с ветчиной, сыром и зеленью, которые она запекла в небольшом гриле, который в народе называли “бутербродницей”.

Пистолет кинул в свою тумбочку на ключе. Деньги в целлофановом кульке, которые прятал покойный Нанаки, отправил туда же, после чего закрыл.

Через полминуты я уже несся по городу, стараясь выжимать максимум и при этом не нарушать правила. Ветер свистел вокруг шлема и обдувал тело. Неприятности с копами сейчас мне были ни к чему, так как каждая секунда была дорога.

Синий свет светофора начал мигать. Из небольшого динамика послышались редкие щелчки для слабовидящих или слепых людей, которые означали, что время для перехода с улицы на улицу вот-вот завершится. Я же несся как раз по той стороне, которой все еще можно было двигаться. По хорошему надо было сбавить ход, но я лишь придал газу, так как мне по всем правилам должны дать завершать маневр.

Мотор заревел, как дикий зверь, почуявший добычу. Я выкрутил ручку. Синий сигнал стал мигать еще быстрее. Звуки щелчков ускорялись с каждым мгновением. Мой байк пересек черту из белой краски, которая показывала зону, где мне следовало бы остановиться.

Зажегся желтый сигнал светофора. Боковым зрением я лишь успел увидеть кабину фуры, едущую мне прямо в правый бок.

Глава 13

В такие моменты принято говорить, что вся жизнь пронеслась перед глазами. У меня же стоял только столб отборных матов. Я выломил руль в сторону, стараясь избежать столкновения, снова добавив газу. Попытка оказалась успешной, но в этот же момент я чуть не врезался в едущую навстречу машину.

Прижавшись максимально близко к тротуару, мне удалось избежать столкновения и через несколько секунд я остановился, переводя дух. Сердце стучало так быстро, что казалось сейчас тоже выскочил из горла посмотреть на произошедшее.

Я сглотнул вязкий ком в горле, после чего повернул голову назад. Прямо посередине перекрестка стоял грузовой автомобиль, а из кабины со стороны водительского сидения на меня смотрел мужчина. Мне показалось, что он сплюнул, после чего залез обратно и под недовольные сигналы гудков тронулся с места.

Люди грозили ему кулаками, кто-то стал кидать то, что попадалось под руку и громко кричали. Часть людей просто в панике бежала по улицам врассыпную.

Что это было? Снова напоминание от Андо или банальная невнимательность водителя? Я перевел дух и, пока вся дорога замерла в суматохе, протискиваясь между двух машин, аккуратно выехал на свою полосу и снова принялся двигаться в направлении торгового центра.

Окончательно добрался без происшествий. Возле торгового центра было очень много людей. Я оставил свой байк недалеко, потому что оплатить парковку не было возможности и почти бегом добрался до главного входа с распашными стеклянными дверями.

Огромное здание в три этажа с эскалаторами, кучей кафешек, магазинов с модной одеждой, современными гаджетами и развлекательными игровыми секторами. Воздушный настольный хоккей, баскетбольное кольцо и прочие развлечения.

Но нигде среди блуждающих под ручку молодых парочек, среди обедающих посетителей за круглыми деревянными столиками или рядов с одеждой я не видел выделяющегося человека с европейской внешностью и чемоданом в руке.

Со слов Казумы чемодан там должен был быть внушительный, если речь идет о сумме, которую он одолжил этому прохвосту. Но сколько бы я не оглядывался — нигде не видел.

Я обошел весь первый этаж, заглянул везде, где только можно. Затем поднялся на второй и, перегнувшись, через перила, осмотрел территорию сверху. Все равно ничего.

Вытащив телефон из заднего кармана, я зашел в список недавно звонивших номеров и набрал Казуме.

— Да? — раздался его голос. — Ты нашел его?

— В этом и дело. Я его не вижу. Есть информация?

— Твою мать… сказали, что он точно должен быть там! Обязан, понимаешь?

Я продолжал шарить глазами по периметру, но с таким же успехом можно было пробовать найти иголку в стоге сена.

В телефоне раздался тяжелый выдох.

— Ладно, я сейчас попробую позвонить на пару номеров, может кто-то видел его или сможет взглянуть на камерах этого торгового центра.

Я поднял взгляд на второй этаж. Ровно напротив меня через весь второй этаж, стоял мужчина в деловом костюме и разговаривал по мобильному телефону. Он повернулся в мою сторону и наши взгляды встретились.

— Казума, я перезвоню.

— Что такое? Ты нашел его?!

Я захлопнул телефон и оттолкнулся от перил, начав идти к Арчибальду Куперу. Это был он. Однозначно он. И что-то мне подсказывало, по тому, как он синхронно со мной стал двигаться в противоположную сторону — он понимал кто я.

Но как? То самое звериное чутье, о котором меня предупреждал Казума? Да быть такого не может. Люди не могут обладать никакими подобными сверхъестественными способностями.

Подумал было я, а потом вспомнил о том, что мое тело безвозвратно впитывает деньги.

Больше отвлекаться было нельзя. Я ускорился, перейдя с быстрого шага на бег трусцой, стараясь не сталкиваться с прохожими. Пока что Купер продолжал говорить по телефону — или делать вид — и двигаться вдоль перил, периодически оглядываясь на меня.

Мне хотелось крикнуть ему “стой”, но так я взбудоражу людей во круг, возможно возникнет паника и тут же начнет вмешиваться охрана. Они, к слову, одиноко стоявшие то тут, то там уже на меня поглядывали. Не каждый день по торговому центру бегают люди.

Я прибавил скорости и уже откровенно бежал, сокращая дистанцию. Услышав шлепки моих кроссовок, Арчибальд оглянулся, после чего сложил телефон в карман и кинулся убегать от меня.

Перескочив через перила, он запрыгнул на движущийся вверх эскалатор и, расталкивая людей, побежал вверх. Я двигался за ним. Пришлось поступать таким же хамским образом, а иначе я банально потерял бы его из виду.

На третьем этаже было относительно пусто. Возможно потому, что здесь было всегд одно кафе, которое находилось на террасе под открытым небом и с него можно было посмотреть на город, а с другой стороны дверь к технической лестнице. А возможно утром здесь просто мало посетителей.

Арчибальд бежал как раз в сторону дверей на черную лестницу. Надеюсь он захочет побежать вниз, а не лезть на крышу, потому что задница у меня после прошлого падения в мусорный бак болела до сих пор.

Когда Купер остановился у двери и дернул ее на себя, я замедлил шаг. Сделал это потому, что створка не открылась. Это было не просто хорошо, а отлично. Меньше проблем.

— Тебе некуда бежать, — сказал я ему по-японски, на что он покачал мне головой.

— Я не говорить. Я не понимать. Я из Америка.

Неспешным шагом я приближался к нему, разведя руки в стороны.

— Я тоже на твоем не говорить, но смотри, мои руки разведены в стороны, — в подтверждение своим словам я покрутил ладонями, — видишь? Я не собираюсь причинять тебе вред. У меня нет оружия.

Он затравленно озирался по сторонам, прижимая дипломат к груди, явно придумывая, как бы отделаться от меня.

— Бежать некуда, — сказал я спокойно. — А теперь поставь этот сраный чемодан на землю и отдай его мне.

С чего я решил, что в чемодане действительно деньги, а не личные вещи? Хотя бы потому, что из уголка нижней части, где были петли, виднелась наполовину торчащая купюра.

Он дернулся в сторону. Я кинулся наперерез и попытался выхватить чемодан, но Арчибальд оказался на удивление проворным. Скорее всего в детстве он очень хорошо играл в “вышибалу” и всегда оставался на поле дольше всех.

Выскользнув из моих рук, Купер ломанулся, как лось по горящему лесу и побежал вперед в сторону кафе под открытым небом. Я кинулся следом за ним.

Он врезался плечом в стеклянные двери, распахнув их в обе стороны. То, что они выдержали такой удар и не разлетелись нехило меня так удивило. Выставив руку перед собой, я придержал качающиеся створки и выскочил на террасу. Люди громко переговаривались после того, как Купер выскочил к ним, как черт из табакерки и кинулся вдоль стены. Откуда он знал, что на самом краю лестница, ведущая на крышу — я без понятия. Может он тут бывал ранее и подготовился.

Вся эта беготня по крышам мне уже капитально начинала надоедать. Но тут особо бежать некуда. Ни соседних низких зданий, ни пожарных лестниц. Только плоская крыша со стеклянной частью по центру и вытяжками по углам.

Купер бежал от меня к противоположной стороне. Я увидел, что там в крыше сделан люк, закрытый на замок. Он поставил дипломат на пол и полез трясущимися руками в карманы.

Что у тебя в карманах? Однозарядный пистолет? Или ключи от замка? Если второе, то откуда они у тебя, Арчибальд Купер.

Он вытянул кольцо с ключами и выронил его на землю. Нервы давали о себе знать. Я подбежал к нему и схватился за чемодан. Он бросил перебирать ключи и тоже схватился за кейс, утягивая его на себя.

— Отдай, твою мать! — рявкнул я, — эти деньги принадлежат не тебе!

— Нет! Нет! — кричал он по-японски и тянул на себя.

Я рванул этот чемодан на себя со всех сил. Меня все это достало. Откровенно говоря, хотелось врезать ему прямо в челюсть со всего размаху и пару раз пнуть ногой.

От моего рывка дипломат затрещал и лопнул. Арчибальд полетел в одну сторону, а я в другу. Темно-зеленый фонтан денег взмыл в воздух, но самое неприятное, что сложенные пачки купюр, перетянутые разноцветными резинками начали валиться на меня.

***

Словно в замедленной съемке я наблюдал, как пачки денег прикасались к моему телу и тут же растворялись, словно их никогда не существовала. Процесс, который может с легкостью вызвать инфляцию во всей стране. Правда это нужно постараться, чтобы впитать деньги всей Японии. Кто же мне их просто так отдаст.

Я лежал на крыше торгово-развлекательного центра. Арчибальд, подскочив на месте, держал ручку дипломата и смотрел сначала на меня, потом на чемодан и на разбросанные пачки, которые не успели прикоснуться к моему телу.

Он что-то орал и тряс руками, но я не понимал ни слова. Вены вздулись на лице Арчибальда Купера, глаза налились кровью, а кожа побагровела.

Иронично. Я так долго гонялся за этими деньгами и вот получил их. И теперь не имею ни малейшей возможности чтобы вернуть их Казуме. Так близко и так далеко одновременно.

— Закрой рот, — сказал я ему и вдохнул.

Но он и не думал затыкаться, а продолжал что-то тарахтеть на своем языке.

— Нихера не понимаю, что ты там лепечешь, — сказал я.

Раз уж я поглотил такую гору денег, то нужно найти ей хорошее применение. В голове возникла идея. Я прикрыл веки и вызвал перед глазами консоль, в которой быстро принялся листать и искать нужный мне параметр, а вернее — навык.

Знание иностранного языка:

Выберите язык.

Из предоставленного списка всевозможных языков в мире я нашел тот, что мне был нужен.

Американский английский

Текущий уровень: 0

Хотите усилить?

Конечно хочу. Что еще за глупые вопросы.

Половину впитанной мною суммы я смело отправил прямо в это улучшение без задней мысли.

— …мать ты вообще понимаешь, что ты наделал?! Гребаный узкоглазый япошка, чтоб тебя черти драли! Твою ж мать… что мне теперь делать?! Ты, мудило соловьиное, прищепочник треклятый, рисоварка бестолковая, а?

Я поднял на него глаза. Не знаю как это произошло, но теперь я четко понимал все, что он говорит. То ли это как-то трансформировалось в голове, то ли еще чего, но я буквально понимал каждое слово без каких-либо трудностей.

— Я сказал тебе: закрой рот, — повторил я, но уже на его языке. Я понял это только потому, что язык принимал неестественную доселе форму и упор, а гортань играла иначе. Отличительно от привычных паттернов.

Глаза Купера открылись от удивления.

— Ты понимаешь меня?

— Теперь понимаю, — сказал я спокойно. Уже нечего скрывать. Он все видел своими собственными глазами.

— Но… как? И что стало с деньгами? Ты что, такой же, как тот?

Я нахмурил брови. Мне не понравилось, как он сказал “тот”. Какой еще “тот”? Он что, хочет сказать, что здесь в японии есть еще один человек, способный улучшать себя посредством поглощения денег?

— Я понятия не имею о ком идет речь.

Уперевшись руками в бетонную крышу, я зацепил еще несколько купюр, отчего они мгновенно растворились в воздухе.

— Твою мать… — снова выругался Арчибальд. — Точно такой же… с этими цыганскими фокусами.

Я подошел к нему и схватил за пиджак, притянув к себе.

— О ком. Ты. Говоришь? — цедил я сквозь зубы. Арчибальд вздохнул и отряхнул пиджак.

— Убери уже руки и давай поговорим, раз тебе так хочется и ты меня понимаешь. Мне все равно уже некуда бежать.

— И не с чем, — добавил я. — Мы с тобой в одной лодке, Арчибальд. Казуме ты не вернешь деньги, а я ему могу сказать, что ты мне их не отдал и отказаться от его просьбы. Потеряю только свое время и нехилый процент, да. Но все равно лучше, чем ничего.

Я убрал от него руки и сделал шаг назад.

— Я и не собирался ему отдавать деньги, — сказал он, присев на корточки и собирая купюры, которые шальной ветер подбрасывал и разносил по крыше. — Может помо… — начал было он и тут же осекса. — Не смей трогать больше ни одной купюры, — добавил Арчибальд.

— Как скажешь. И почему ты не собирался отдавать Казуме деньги?

— Я хотел свалить из Японии. В какую-нибудь Австралию, например. Этих денег мне хватило бы на первое время точно.

Понятно. Он в очередной раз планировал сделать тоже самое, что и множество до того. Настриг хомяков, собрал деньги и испарился. Рабочая схема, ничего не скажешь.

— От кого ты бежишь?

— От таких же как ты! — сказал он и ткнул в мою сторону пальцем. — Ты же из якудза, верно?

— Допустим.

— Да че допустим, у тебя татуировки на руках, как у типичного представителя клана. Не удивлюсь, если у тебя еще и под рубашкой все тело забито.

Не забито. У меня была всего одна татуировка на левой кисти и все. Забивать себя дальше мне попросту не хотелось. Максимум бы сделал рукав из того, что началось, но не более того.

— И кому ты еще успел нагадить? — спросил я у него.

— Клану на севере города, что находится ближе к суше, чем к океану. Не помню точно как он зовется. Да и насрать мне, честно говоря. Я ввязался с ними в одно дело и заторчал пол-ляма.

— Как? — искренне удивился я. — Как можно было влезть на такие бабки?

— Слушай, ты меня чо, учить жизни будешь? Серьезно? Мы с тобой на крыше посреди сраного Кобе, у меня ни копейки в кармане и я застрял тут, походу, навсегда. А завтра утром, вероятно, это “навсегда” закончится, потому что я очнусь в луже собственной крови с перерезанным горлом, — он сел на задницу и подобрал под себя ноги, схватившись руками за голову. — Твою ж мать…

Несколько секунд он сидел в такой позе и просто молчал. Затем продолжил:

— Я занял деньги у Казумы, потому что влип у другого клана. Мой план был прост, но при этом надежен, как швейцарские часы — взять бабки, договориться с перевозчиком и исчезнуть к чертовой матери с этих треклятых островов. И все бы у меня получилось, если бы не ты.

— Отлично, но как ты понял, что я иду за тобой.

Купер рассмеялся.

— Как часто на тебя смотрят люди так, словно ты их цель, которую они хотят устранить?

Я задумался. Такое случалось, но не то чтоб часто. Либо это происходило настолько часто, что я привык и не обращал внимания. Самыми яркими случаями за последнее время было лишь тогда в кафе у Араки и в кабинете у Нагакаты, когда у лейтенанта ехала крыша.

Больше и не припомню.

— Не считал, — сказал я прямо.

— А я считал. И это происходило и происходит настолько часто, что я по взгляду могу понять по мою душу человек или нет. А ты на меня смотрел, как тигр на антилопу после длительной голодовки.

Он ползал на четвереньках и сгребал оставшиеся деньги в кучу, распихивая их по карманам пиджака и брюк.

Ситуация мне становилась яснее и яснее, но кое-что оставалось за ширмой. И это “кое-что” мне хотелось разъяснить.

— А теперь уточни мне о ком ты говорил. С твоих слов я понял, что еще один человек обладает такими способностями, как и я. Верно?

— Да, — сказал он, не поднимая головы. — В том клане есть якудза, высокий по меркам японцы, худой и лицо у него такое… неприятное.

— В каком смысле неприятное?

Я спрашивал потому, что такое описание ничего не значило. Никакой конкретики. Для меня, к примеру, неприятным могло быть его лицо, Арчибальда Купера. Просто по расовому признаку. В одном государстве в европе, например, вообще форму черепа любили измерять небольшой промежуток времени в сороковых годах, а многие граждане обладали очень развитым правым плечом. И для них это было нормой. А кто так не делал — неприятные и неправильные.

— Ну вот смотрит он на тебя, словно живьем кожу снимает. Понимаешь о чем я? Не знаю как еще объяснить. В общем, вызывает недобрые чувства во мне, когда смотрит.

Он поднялся с колен и отряхнул брюки. Одинокие купюры с номиналом от пятисот до пяти тысяч иен пролетали мимо нас.

— Открывай люк, раз у тебя ключи есть, — сказал я.

— Зачем? Может проще по лестнице?

Я пожал плечами. Терять уже было нечего и поэтому двинулись в сторону спуска. У Арчибальда зазвонил телефон. Он вытащил его из кармана брюк, из-за чего несколько купюр выпали и их унесло ветром. Но Купер даже не обратил на них внимания.

— Алло?

Я не слышал, что ему говорили. Шум ветра подавлял все вокруг. Но тот факт, что он остановился — меня насторожил. Я подошел к краю крыши, осматривая все перед собой и площадку, на которой сидели посетители ТРЦ.

Звук упавшего телефона привлек мое внимание. Я повернул голову в сторону Арчибальда. У него было бледное лицо, словно он увидел призрака или еще кого хуже.

— Ну все, — сказал он.

Я нахмурил брови.

— Что — все?

— Мне конец.

Очень интересный вывод. И с чего он его сделал? На основании телефонного звонка?

— Конкретнее, — сказал я.

— Он здесь.

— Да ты можешь говорить нормально в конце-то концов? Кто, твою мать, он?

— Тот тип. О котором я говорил.

Я опустил голову на площадку. Прямо по центру стоял голый по пояс мужчина в татуировках. Действительно выше среднестатистического японца. Худой. Со странной прической под каре. Прямые черные волосы, слегка крючковатый нос, словно клюв орла и очень цепкий взгляд.

Действительно казалось, что он не просто снимает с тебя кожу, а буквально разделывает одними глазами, словно тушку курицы.

Но ничем таким визуально он больше не выделялся. До тех пор, пока не присел и одним прыжком не подскочил на нашу высоту, приземлившись на край крыши.

— Мама… — донеслось из-за спины.

— Открывай люк, — сказал я.

— Ч-что? — спросил он дрожащим голосом.

— Открывай люк. Сейчас же!

Тощий якудзка кинулся ко мне. Он явно не собирался тратить время на то, чтобы пытаться меня как-то обогнуть или избежать. Нет. Попер, как паровоз.

Он крутанулся на месте и со всего размаху, используя полученную инерцию тела, прицелился стопой мне в голову. Я успел выставить руки и заблокировать удар. Сильный удар. На мгновение руки онемели. Я отскочил назад, встряхивая кисти.

На лице этого мужчины выступила улыбка, напоминавшая скорее хищный оскал. Хорошо, что все это время я тоже прокачивался и не стоял на месте. Но он… он явно сильнее. Но насколько?

Сзади гремел металл. Арчибальд снова своими трясущимися руками старался подобрать нужный ключ, чтобы открыть люк.

— Ты не пройдешь, — сказал я ему, крутонув головой и растягивая мышцы шеи.

— Кто тебя будет спрашивать, сятэй? — спросил он меня с ухмылкой на лице и кинулся в бой.

Быстрый. Резкий.

Удар за ударом. Так быстро, что все мои блоки находились на грани пропуска. Я едва-едва поспевал за ним, а этот чужой и неизвестный мне якудза наносил очередные удары, не давая ни единого окна, чтобы поймать момент для контратаки или еще какого-приема.

Он выбросил руку перед собой. Я встречал блоком и тут же ошибся, потому что механически ожидал снова прямой наглый удар. Но это был обман. Он отдернул руку назад и со всего размаху отвесил мне оплеуху, совсем чуть-чуть не дотянувшись до уха. Сантиметр и барабанной перепонке был бы конец.

От силы удара я крутанулся вокруг своей оси и начал заваливаться на землю. В глазах на мгновение потемнело, а в голове загудели колокола. Если бы в этот момент перед лицом лежала бумага, то искры, посыпавшиеся из них — смогли бы ее зажечь.

Нет, так дальше нельзя. Нужно что-то срочно делать. Перед глазами возникла мерцающая красная надпись.

[Хотите получить временное усиление силы и навыков боевых искусств?]

[Время длительности: пять минут]

[Усиление: 500%]

[Стоимость: 300 000 иен]

Не раздумывая я назад “да”. Тело словно прошибло током и меня передернуло. Я твердо стоял на ногах, выставив руки перед собой. В голове все еще неприятно гудело, но сейчас я ощущал, что это нормально. Словно полученный удар — легкая пощечина от девушки.

Я ухмыльнулся.

— Да моя бабушка после инсульта била сильнее.

Он хмыкнул и кинулся на меня, как бык. Не смотря на свою тощую комплекцию — сила в нем скрывалась просто колоссальная. Но стали ли мы теперь равны? Вот и узнаем.

Он снова попытался обмануть меня. Рефлексы не подвели. Я выждал момент, когда он попытается меня обмануть и перехватил ударную руку. Якудза опешил, попытавшись тут же восстановить свой приоритет ударом в колено. Я блокировал эту попытку своей ногой.

— Не-а, — сказал я и крутанулся на месте, не выпуская его руку из своих двух и со всей силы дернул за предплечье. Хрустнуло так, словно там не плечевой сустав вышел, а вся откололся кусок льдины на северном полюсе.

Очередным рывком я повернул его к себе. Лицо этого якудзы со сверхспособностями корчилось от боли.

— Как говорили в фильме: ты думаешь это удар? Вот это удар.

Бам.

Я ударил его со всей имеющейся у меня сейчас силы. Воздух вокруг меня и этого мужчины содрогнулся от столкновения. Наверное, будь передо мной обычный человек — моя рука прошила бы его насквозь, как иголка ткань. Но этого парня сдуло. Он отлетел сначала за край крыши. Я понадеялся, что он упадет на площадку, но… видимо силы я слегка не подрасчитал и его выкинуло с третьего этажа прямо вниз.

И снова история повторилась, только в этот раз на моих условиях. Что ж, туда ему и дорога. Не потому, что он пытался прикончить человека, который должен денег Казуме, а потому, что попытался навредить мне лично.

Как я уже говорил, силу применять не люблю и стараюсь все решать руками. Гражданских вообще не трогаю, это вне моих принципов. А вот всяким ублюдкам надрать зад, если они зазнаются — явно не побоюсь.

Я повернул голову в сторону Арчибальда, который сидел у люка, раскрыв рот.

— Ты нашел чертов ключ?

— А? Да-да, сейчас. Вот, кажется он.

Купер вставил ключ в секрет и провернул три раза. Наконец-то замок открылся. Я подошел и поднял его, открывая лаз.

— Давай, спускайся. Я следом.

***

На асфальте посреди дороги лежало тело тощего мужчины со стрижкой под каре. Из его носа текла тонкая струйка крови, опускаясь по щеке вниз. Вокруг него собиралась толпа людей, недоумевающая откуда он мог свалиться. Но еще больше их смущало то, что асфальт под ним треснул, словно упал не человек, а металлическая балка для перекрытия весом килограмм в пятьсот.

— Он дышит? — спросил кто-то из стоявших.

— Кто-нибудь позвонил в скорую?

— Господи, вокруг же ни одного здания так близко… он что, выпрыгнул из самолета? Кто-нибудь слышал самолет? Или вертолет на крайний случай?

Йонэ открыл глаза и сделал тяжелый глубокий вдох. Внутри него что-то неприятно булькало и сипело в этот момент. Уперевшись руками в землю, от поднял торс, а затем встал на колени и очень медленно, наконец, встал на ноги.

Шаг. Еще шаг. Словно зомби. Но с каждым последующим движением он двигался все увереннее. Правая рука Йонэ была выкручена под неестественным углом.

— Господин, вы в порядке? — обратилсь к нему девушка. — Мы вызвали для вас скорую.

— Ты дура?! Под ним асфальт лопнул и вмятина осталась! Конечно он не в порядке!

Но Йонэ их проигнорировал. Он продолжал идти по дороге, глядя на свою сломанную руку. Он взялся за нее левой рукой возле плеча и одним рывком вставил сустав на место, скривившись от боли.

Боль. Он испытывал сейчас такую концентрацию этого чувства, что можно было бы запитать не только Кобе, а всю префектуру Хиого.

Затем он взялся за предплечье и таким же умелым поставленным движением выпрямил лопнувшую лучевую кость, которая буквально на глазах встала на место и срослась.

Йонэ сунул руку в карман и вытащил оттуда Нокию 3310. Неубиваемый маленький телефончик, которому такое падение было нипочем.

Нажав несколько клавиш все еще непослушными пальцами, он поднес телефон к уху.

— Да?

— Алло. Босс?

— Да, Йонэ. Что случилось?

Йонэ откашлялся и сплюнул коричневый сгусток.

— Есть интересная новость. В Кобе есть еще один из Семи.

Глава 14

Оказавшись на лестнице для персонала, мы спустились на первый этаж и вышли через черный ход. Ситуация накалялась с каждым днем все сильнее и сильнее. Сейчас мне вообще казалось, что случится может что угодно. Упадет самолет, прилетит НЛО, Япония уйдет под воду.

Но сейчас нужно было принимать решения максимально быстро. Как минимум нужно будет спрятать этого Купера подальше от глаз клана, который на него теперь охотится. Еще его нужно спрятать от Казумы.

На сегодня это можно будет сделать у себя в квартире, там его точно по первой искать не будут. А за это время надо будет подыскать какую-нибудь маленькую комнатушку на сдачу в аренду и в таком месте, где искать никто не додумается.

Надо будет глянуть возле рыбного завода, где ни один здоровый человек, кроме местных рабочих, жить не хотел, потому что вонь стояла такая, что пропитывала собой каждый миллиметр пространства.

Проживший там неделю человек после этого пах рыбой еще долгие месяцы, и ничего не могло ему помочь. Ни дезинфекторы, ни специальные «избавляющие» от запаха рыбы средства. Ни-че-го.

Думаю, что там будет хороший вариант. Но пока отвезу его к себе домой. Пару ночей переконтуется на кухне на мягком уголке. Или на крайний случай куплю ему надувной резиновый матрас.

— Куда мы теперь?

— Ко мне домой, — сказал я спокойно. — Поживешь у меня, пока не найду куда тебя спрятать.

—Ты думаешь это безопасно?

Конечно нет. В любую секунду может приехать абсолютно кто угодно, выбить дверь и устроить кровавую баню. Но этот шанс равнялся примерно тридцати процентам. Он был бы равен нулю, если бы не Андо, не шорох, который случился в казино и теперь еще вот эти неизвестные мне якудза.

— Нет, — сказал я ему откровенно. — Но это лучше, чем все твои «тайные» квартиры, о которых, я тебя уверяю, уже знаю все.

— Как это… — растерялся Арчибальд.

— Самым обычным образом. За тобой следили и делали это хорошо и умело. А сколько по тебе собрано информации — ты даже себе не представляешь. Если тебе их дать, то ты мемуары писать сможешь.

— Святые угодники… — прошептал он. — И какой план?

Я пожал плечами.

— Пока никакого. Сначала надо добраться ко мне, потом я об этом подумаю.

Мы подошли к переулку, где стоял мой мотоцикл. Я выкатил его так, чтобы можно было удобно сесть и, надев шлем, сел на сиденье.

— Залезай сзади. И держись крепко, понял?

— Да.

— Вот и отлично.

Я оттолкнулся от земли и прибавил газу.

***

Слежки я не заметил, но это не значит, что ее могло не быть. Если учесть, что мне повстречался человек с силой, которую… да ни у одного человека не найти, то я не удивлюсь, если есть такие же, только способные беззвучно перемещаться, мимикрировать под окружение и всячески шпионить за людьми из собственного интереса или выгоды.

Мы поднялись на этаж, и я открыл двери, после чего пропустил Арчибальда вперед. На пороге его встретил черный кот, внимательно смотревший снизу-вверх. Я зашел следом и закрыл за собой дверь. Кот тут же принялся тереться о мои ноги и мурчать.

— И тебе привет, дружище, — сказал я ему, потрепав по холке. Кот тут же довольно упал на бок.

— Один живешь? — спросил меня Арчибальд. Ответить я не успел, потому что со стороны кухни показалась Кирико.

— О, ты вернулся… а кто это? — спросила Кирико.

— Это Арчибальд, — ответил я. На японский манер получилось что-то подобное “Аручибарду”.

— Что она спросила? — вклинился Купер.

— Вы… — начал было я и осекся. Ну, конечно они не понимают друга друга. Почему эта мысль вообще возникла в моей голове? Как раз таки потому, что я обоих понимал одинаково. Я свободно переключался между японским и английскими языками без задержки и отвечал одному и второму. — Она спросила кто ты такой и что забыл в ее доме.

— В ее доме? Ты же сказал, что мы идем к тебе домой.

— Так и есть, — сказал я. — Это мой дом. Но Кирико считает эту квартиру своей территорией, так как проводит здесь большую часть времени.

— О чем вы говорите? — спросила Кирико.

— Я объясняю ему, что ты здесь живешь и что ты спросила кто он такой.

Честно говоря, это все больше напоминало какую-то нелепую абсурдную комедию в трех актах на три актера.

— Значит так, — сказал я, останавливая этот бесконечный словесный поток и поочередно повторял для каждого. — Это Арчибальд. Он поживет у нас пару дней. Это Кирико, она живет здесь постоянно. Арчибальд будет спать либо на кухне, либо у меня в комнате на матрасе, я пока не решил этот вопрос. Кирико, если есть возможность, прямо сейчас закажи в каком-нибудь магазине его сюда с доставкой.

А затем я задумался. Купера могут искать. Такие покупки могут вызвать подозрение. А если еще и курьером вызывать, то из обычного японца выбить информацию куда он отвозил надувной матрас труда не составит. Достаточно просто схватить его за палец и слегка его выгнуть.

— Нет, — сказал я. — Не надо. Лучше сходить в магазин пешком и купить его за наличку отдельно. Я сделаю это сам, — после этого перевел голову на Купера. — Ты. Сейчас разувайся, моя комната прямо и направо первая. К девушке не приставать. Она все равно тебя не поймет. Если захочешь есть — холодильник и плита к твоим услугам. Понял?

— Да.

— Отлично. Кирико, — я взглянул на нее. Повезло, что она была одета “нормально” в обычной одежде без своих полупрозрачных тряпок. — К тебе вопросов нет. Если он что-то захочет, то просто ткни ему переводчик в ноутбуке своем, пусть сам тебе объясняет что ему надо. А теперь, — я снова поочередно повторял одну и ту же фразу для обоих, — дайте мне спокойно подумать. Арчибальд, побудь пока на кухне.

После этих слов я зашел в свою комнату и закрыл дверь, после чего повернул защелку на ручке, чтобы никто не смог войти даже при большом желании. Если желание будет прям слишком высоким — дверь всегда можно выбить, но делать я этого им категорически не советова.

Я сел на кровать, подобрал под себя ноги и сложил руки ладонями вверх на коленях. Большой и средний палец были прижаты друг к другу, а остальные расслаблены. Я пытался дышать ровно с паузами и погрузиться в медитацию.

Вдох-выдох. Вдо-о-ох… вы-ыдох.

— Дайкоку, надо поговорить, — сказал я у себя в голове. Ответом было лишь тиканье часов. На кухне играл телевизор. За окном проехала машина. Этажом выше семейная пара решила поскандалить, что было очень вовремя.

Я снова начал дышать, сосредотачивая все свое внимание именно на процессе дыхания. Как открываются легкие, как воздух слегка охлаждает гортань на вдохе…

— Ты просил пополнять мой жизненный баланс. Я пополнил, как ты мог видеть. На полную катушку. И при этом стараюсь помогать людям. Все, как мы договаривались. Но сейчас нужно обсудить один нюанс.

Все равно ничего. Он молчал и даже не подавал признаков своего присутствия. Однако, то что он был рядом — я понимал. Не знаю в какой конкретно момент это случилось, но тишина вокруг поглотила в себе все. Такая вязкая и густая, что по ощущениям, если я попытаюсь встать, то буду делать это словно под толщей воды.

Я открыл глаза. Снова темное пространство, хотя я четко видел перед собой и свои руки, туловище и ноги.

— Я внимательно слушаю тебя, Ахиро Кэнтаро, — отозвался Дайкоку.

Обернувшись назад, я снова увидел его. Толстопузый ширококостный японец из золота, витавший в воздухе.

Хорошо. То, что он вышел на связь это было, пожалуй, лучшим моментом в жизни за последнюю неделю. Лучше могло быть, наверное, только проснуться и понять, что все это было дурным сном. Я снова молод, в своем родном первом теле и я как раз нахожусь на пике. И явно могу сделать все то, что сделал и раньше, но быстрее, лучше, круче, потому что уже есть опыт. Тот самый сын ошибок трудных.

Но пока что я все еще был в теле парня, что состоял в якудзе. И он не был миллионером. Пока.

— Что происходит? — спросил я у него.

— А ты еще не догадался? — спросил меня божок и крутанулся вокруг меня по окружности. Я волчком вертелся за ним. И на удивление голова от этого не кружилась, словно вестибулярный аппарат отключили.

— Откровенно говоря нет. Сегодня я столкнулся с человеком, который обладал непомерной силой. Он с места смог запрыгнуть на десятиметровую высоту. А каждый его удар напоминал удар разъяренного белого медведя.

Дайкоку захихикал и снова стал вращаться вокруг меня, но уже в другую сторону.

— Это был избранник Бисямон-тэн.

Я посмотрел на Дайкоку таким красноречивым взглядом: смотрел на него не моргая, затем моргнул, слегка тряхнув головой, и снова уставился в упор на него. Все это действие означало лишь одно: я не понимал о чем или о ком идет речь.

— Ничего в голове не щелкает, да? — спросил он.

— Не-а, — ответил я.

И это было чистой правдой. Почему-то в голове Ахиро совсем ничего не ассоциировалось со словом “Бисямон”.

— Это одна из Богов Удачи. Такая же, как и я. Только я являюсь покровителем богатства, а Бисямон покровительница войны и воинов в частности.

Я приподнял брови от удивления.

— Покровительница? У вас у богов, что, есть пол? Мужчина, там, женщина?

Дайкоку рассмеялся и смех его напоминал звон сыплющихся десятков или даже сотен монет.

— Просто Бисямон всю жизнь выглядит как женщина. Мы все уже давно привыкли, что она вот такая. Зуб даю, если ты доживешь и когда-нибудь ее увидишь — поймешь почему все ее избранники готовы сделать что угодно, лишь бы завоевать ее расположение.

Замечательно. Сексапильная богиня, которая выбрала какого-то якудзу, который просто подвернулся ей под руку и теперь выполняет поставленные ею задачи. Собственно, как и я.

Дайкоку крутанулся колесом в воздухе, явно пребывая в каком-то добром и веселом расположении духа, и затем продолжил:

— Не так давно шестеро Богов Удачи сделали каждый свой шаг и выбрали по одному человеку, наделив их частью своей силы. Я терпеливо ждал и наблюдал за происходящим.

— Зачем?

Он поднял бровь, явно удивившись моему вопросу.

— Зачем — что?

— Наделили силой.

— Чтобы решить давний спор: кто из нас должен стать главенствующим богом. Видишь ли, мой человеческий друг, война богов в нашем измерении не имеет в себе никакого смысла. В какой-то мере мы бессмертны и ничего не можем поделать друг с другом. Долгие препирательства и споры ни к чему не привели. И когда ситуация накалилась, Бисямон предложила провести битву, где каждый из богов поставит своего представителя в теле человека. Ни один из вас не будет знать как выглядит другой. Задача выследить, найти и устранить. В честном поединке, либо же коварным приемом. Разницы нет никакой. Главное — кто выйдет победителем.

— Что происходит с богом, чей представитель умирает?

— Пока что — ничего. Да и тебя не должна волновать судьба других богов. В первую очередь берегись за свою жизнь. Ты уже раскрылся для Йонэ. Он знает как ты выглядишь и будет искать.

— О нем я подумаю потом. Сейчас я хочу знать в какое дерьмо я попал и что мне с этим делать.

Дайкоку снова рассмеялся.

— Ты думаешь я просто так сказал тебе добывать деньги и становиться сильнее? Нет. Совсем нет. Я могу одарить тебя силой, но не деньгами. Именно поэтому я сделал свой шаг только после того, как трое богов уже вышли из этой битвы.

— То есть их представители погибли.

— Да, — с абсолютно спокойным голосом ответил Дайкоку. Словно смерть человека для него ничего не значила. Хотя, если бы я был богом и наблюдал отсюда за жизнью обычных землян, то они для меня тоже были бы что муравьи. Бегают там что-то, суетятся. И кажутся такими крохотными.

— Хорошо, — подытожил я. — Значит, ты наделил меня частью своей силы. Я так понимаю, что изначально ты не планировал сражаться, но, пораскинув мозгами, решил, что не хочешь просто так отдавать свою силу своему другу, с которым тут обитаешь уже… сколько?

— С тех пор, как появились люди.

Я задумался и не удержался.

— Так кто кого создал? Бог человека или наоборот?

Дайкоку схватился за свой необъятный живот и захохотал так, что под ногами у меня затряслось то, что можно было назвать “землей”, хотя там была непроглядная чернота.

— Насмешил. Ой насмешил, Ахиро. Давно я так не смеялся. Но давай не будем отклоняться от темы. Да, я решил, что просто так отдавать свою силу будет попросту неинтересно. Скучно. Здесь и без того невообразимо скучно, ты бы только знал. Поэтому я решил выбрать тебя, пускай ты и не из коренного населения. Это не имеет значения. И по правилам тоже не оговаривалось.

Да, хитрости ему не занимать. Понимая, что он ограничен возможностью дать мне денег своими собственными руками, Дайкоку выбрал самого предприимчивого человека на планете и засунул в такое место, четко понимая, что мои принципы не дадут мне сидеть спокойно. Меня будет подбрасывать, я буду из кожи вон лезть, но снова зарабатывать деньги и инвестировать их во благо.

— Что я получу, если останусь единственным выжившим?

— Хм. Ты получишь силу равную моей текущей. Станешь богом на земле и сможешь переделать его так, как тебе захочется. Не это ли твоя нынешняя мечта, Ахиро Кэнтаро?

Я задумался. Такой вариант открывал мне множество путей и возможностей. Если я стану единственным из семи, то, если доверять Дайкоку, смогу сделать все, что моей душе угодно. Мир станет лучше. Никаких бандитов. Никакого криминала. Улучшение здравоохранения, лечение онкологий, СПИДа, гепатитов. Омоложение… я смогу сделать все, что хотел в десять или даже в сто раз лучше.

Но для этого мне придется замарать руки. Не то, чтоб это было проблемой, если учесть, что последнее время я их пачкал исключительно о людей якудзы. От своих принципов не отступал ни на шаг.

Правда, когда в моих руках оказалась перспектива исправить все ошибки, в голове сразу возникла идея как мне стать сильнее, чтобы расправиться с оставшимися тремя представителями Богов Удачи.

— А что будет с тобой, если я выиграю?

— Это уже не твоего ума дело, — ответил Дайкоку и расплылся в широкой улыбке. — Шучу. Я просто стану единственным сильнейшим богом и буду продолжать сидеть тут в одиночестве, только с силами в семь раз больше. Чем буду заниматься — пока не придумал. Подумаю об этом на досуге. Но теперь ты в курсе всех дел, так что давай, Ахиро Кэнтаро. Не подведи меня.

Я втянул воздух через рот. Глаза рефлекторно распахнулись сами по себе и быстро стали моргать, привыкая к темному пространству вокруг. Я повернул голову и взглянул на улицу — была глубокая ночь. Желто-белая луна, усеянная кратерами, как сыр, заглядывала ко мне в окно.

Не нужно быть великим гением, чтобы придумать план как разбогатеть в течении одного дня и стать сильнейшим. Достаточно ограбить банк. Даже если я при этом заберу деньги у обычных людей — это не проблема. После того, как закончатся все эти трения между богами, и я сам стану богом — всем воздастся. Каждому, кого я не смог спасти или обидел.

В голове моей снова щелкнула мысль. Если я стану богом… смогу ли я вернуть свою дочь? Почему я не спросил об этом Дайкоку сразу? И если я смогу то… ради этого однозначно стоит сражаться. Невидимая надежда? Если она реальна — я сделаю все, что в моих силах и даже немного больше.

Но для начала мне нужно подготовиться. Я нащупал свой телефон, что лежал по правую руку на кровати, взял его и подошел к столу, где лежали папки с личными делами “клиентов”.

Открыл папку с Чо и нашел его номер телефона.

Бип-бип-бип. Нажал на кнопку с иконкой зеленого телефона и приложил динамиком к уху. Через полсекунды раздались длинные гудки. Чо не брал телефон и мне это не нравилось. Кажется я предупреждал его, что по, если я буду звонить по этому конкретному номеру, то лучше ему быть на связи и ответить на звонок.

Раздался щелчок.

— Чо слушает.

— Здравствуй, Чо. Хочешь отработать свой долг буквально за один раз?

Глава 15

Мы договорились с Чо встретиться и обсудить детали предстоящего дела. Мысль о том, что ограбление банка это очень просто разбилась посреди ночи о самый главный вопрос: как попасть в хранилище и при этом остаться живыми? Допустим, я смогу поглотить все имеющиеся там деньги и прокачать в себе все, что только душе угодно до самых предельных значений, или сколько хватит там добра. Но как тогда защитить еще Чо и Арчибальда?

Да, его я собирался тоже к этому делу приурочить. В конце концов, полмиллиона это тоже хорошая сумма, которую нужно как следует отработать.

И именно в тот момент, когда я подумал про Арчибальда, мои нейронные связи подсказали новую идею: если этот прохвост умудрился обвести вокруг пальца двух очень влиятельных и богатых людей, то почему бы не обвести третьего, но кого-нибудь еще повыше?

Всем же известно, что японцы азартны. А те, кто стоит рангом выше соответственно и счета имеют побольше. Нужно найти такого, договориться о встрече и предложить точно такую же идею, которую Арчибальд рассказывал Казуме и тому второму якудзе. Уговорить его вложиться по полной программе. Для этого я еще тоже прокачаю свое убеждение на оставшиеся деньги, которые были внутри и еще стояли в прихожей.

Должно сработать.

Но для начала нужно определиться с тем, кого мы будем обрабатывать. Прикинув все за и против я твердо решил, что нашим новым клиентом будет не обычный человек, а кто-то, кто имеет большое влияние по всей Японии, но при этом может находится в Кобе. Человек, который почти всегда на виду, но при этом ведет теневой бизнес, а прикрывается легальным делом в виде сети розничной торговли автомобилей. Инвестирует часть денег в фонды для больных детей и всячески крутится на виду, поддерживая имидж и репутацию законопослушного гражданина.

Был один такой человек в Кобе.

Владелец десятка “чайных” домов, где под прикрытием красивого баннера девушки торговали своим телом. Наркобарон, умудряющийся перевозить поставки в новых авто и в целом выдумщик, которых еще и поискать надо.

Да. Он станет идеальной мишенью, чьи запасы денег я с радостью впитаю без зазрения совести первыми прямо в хранилище. Оставалась задача добраться до него и передать информацию, что у нас есть предложение, от которого он не сможет отказаться.

Я был в этом уверен только потому, что любой человек, у которого крутятся деньги… много денег — всегда захочет приумножить свой капитал, если такая возможность имеется.

Если ее правильно подать — он наш. И он будет наш во что бы то ни стало.

Конечно же я рассказал об этом Арчибальду.

— Ты с ума сошел?! — выкрикнул он и чуть не выплюнул кофе. — Это же даже звучит, как самоубийство, Ахиро. Ты на полном серьезе считаешь, что мы можем вот так просто прийти к какому-нибудь местному главарю картеля и предлагать финансовые пирамиды в криптовалюте и горы золота? Где гарантия, что он тут же не посадит нас на цепь и не прикует к батарее?

— Не посадит. Он будет заинтересован в том, чтобы мы принесли ему деньги на блюдечке с голубой каёмочкой.

— Я чертовски сильно сомневаюсь.

— Твое дело не сомневаться, Арчибальд. В нынешнем положении, когда за твоей головой гоняются минимум один клан якудзы и еще один ростовщик, у которого очень крупные связи в городе — твоя задача слушать, что я говорю, предлагать идеи по оптимизации и делать.

Он нахмурил брови, тяжело вздохнул и помассировал веки.

— В могилу меня загонишь.

— Ты уже даже не одной ногой в ней, а двумя, Арчибальд. Я же протягиваю тебе руку.

Говорить о том, что дальше либо я уже зайду к нему в эту яму, либо получится вытащить — не стал. Тяжело сказать чем обернется эта затея, но я был уверен, что все пройдет, как по маслу.

Нарядив Арчибальда в свои вещи, мы вышли на улицу и поехали на наземном метро в чайна-таун, где недалеко от доков договорились встретиться с Чо. Своей пунктуальности он не изменял. В четко назначенное время Чо Доу был на месте и ждал нас.

— Это еще че за хрен? — спросил он, скривив лицо при виде Купера.

— Он со мной. Расскажу по ходу. Ты вчера мне сказал, что у тебя есть связи с местными китайцами, которые толкают здесь дрянь. И мы оба с тобой знаем кому они подчиняются. Верно?

— Все так.

— О чем речь? — спросил Арчибальд.

Я махнул рукой, чтобы он подождал.

— И ты сказал, что будет не проблемой договориться о встрече с ним, если речь идет о деньгах. О больших деньгах.

— Шина говорят, что он очень осторожен. Думаю, ты сам понимаешь с чем это связано. Здесь у него безупречная репутация.

Я кивнул головой. Как я уже говорил, Ишимору Ямамото действительно прекрасно отыгрывал свою роль. Многие обычные граждане считали его олицетворение благочестия. Те же, кто сталкивался с истинным Кобе — понимали, что все не так просто. Люди любят маски. И розовые очки.

— Да. Что по итогу?

— Я поспрашивал, пообщался с кем мог и попросил передать твою просьбу. Мне ответили, что он не любит закрытых встреч с незнакомцами.

Это было досадной новостью. Если мне не удастся встретиться с Ишимору, то значит, что весь план пойдет Дайкоку под огромное пузо.

— Однако, сегодня в полдень у ресторана в центре будет проходить торжественное мероприятие, где Ямамото будет присутствовать лично. Мне сказали, что там можно будет перекинуться с ним парой слов, и если его заинтересует предложение, то он оставит свою визитку, на которой будет информация.

Я взглянул на часы. Оставалось примерно полчаса до того, чтобы доехать до центра. Свой байк я оставил у дома, чтобы тяжелее было отследить мое перемещение. С другой стороны… надеюсь, что наше переодевание Купера хотя бы немного собьет людей Казумы с толку и он все еще ждет моего звонка.

— Тогда выдвигаемся. О каком ресторане идет речь?

Чо хмыкнул, прикрыв глаза.

— “Господин Ямамото”.

— Очень скромно, — подметил я. Но речь шла не про Ишимору, а про его однофамильца маршала и его потомков, что назвали ресторан в честь деда.

Очень быстрым ходом мы втроем отправились в электричку, которая довезла нас до центра. И когда, почти бегом, добрались до ресторана, я думал, что уже поздно. Опоздание на пять минут в таких делах могло означать полный провал.

Но Ишимору все еще был тут. Он отвечал на камеру девушке-репортеру, которая спрашивала его о последнем крупном взносе в фонд лечения больных детей с синдромом ДЦП.

Отлично. У меня есть время отдышаться и привести себя в порядок. Отвечая на вопросы, Ямамото оглядывал толпу присутствующих людей и остановился, когда увидел нас. Скорее всего он увидел Чо и именно поэтому его взгляд приковался к нам. Значит Чо меня не обманул и это существенно прибавило очков уважения к нему.

Когда репортаж закончился, Ямамото едва заметно кивнул головой, подзывая к себе. Он продолжал артистично улыбаться, отвечая на вопросы горожан, что стояли возле него и никоим образом не выказывал раздражения или недовольства. Он напротив был добр, разговорчив, улыбался и утешал женщин, что плакали и чуть ли не падали с поклонами к его ногам.

Да, Ишимору Ямамото отлично умел давить на людские боли, за что становился ангелом во плоти в их глазах. Знали бы они, что этот ангел снимает нимб, как только закрывает дверь своего дома и забрасывает его на диван, после чего достает красный хвост из штанов и прекращает скрывать рога.

Мы подошли к нему, на что Ишимору тут же извинился перед людьми и чуть ли не с распростертыми объятиями двинулся в нашу сторону.

— Прошу меня простить, — сказал он. — Чо! Дорогой друг, как я рад тебя видеть! — сказал он громко. Какими судьбами?

Он рукой указал двигаться с ним в противоположную сторону от камер, но оставаться все еще в толпе людей, которая кивала ему, махала руками и трогала за плечи. Наблюдая за всем этим, я понимал только одно — Ишимору Ямамото действительно пользовался бешеной популярностью у людей. Не удивлюсь, если однажды он полезет в политику.

— Слушаю вас, господа, — сказал он серьезным тоном, не прекращая улыбаться. — Только давайте быстро, у меня еще очень много дел.

— Вам скорее всего передали, что у нас есть предложение, как увеличить ваш доход?

— Звучит как дешевая шарлатанская махинация, но я слушаю.

Я показал рукой на Арчибальда.

— Это мой американский партнер. Мы наладили очень хорошую схему на криптовалюте, которая позволит вам не только отмыть ваши нелегальные деньги, но еще и приумножить их минимум в три раза при самых худших обстоятельствах.

— Первое интереснее всего, — заявил он. — Но о втором, пожалуйста, поподробнее тоже.

— Позвольте выступить переводчиком, — сказал я. Арчибальд включился в процесс и стал прогонять с моей помощью всю свою длинную историю, которую он втюхал Казуме и другим обманутым ранее людям. Ишимору слушал его внимательно, кивал головой и продолжал отвечать людям на их поклоны и улыбки.

Когда я закончил переводить, он повернулся к нам, поклонился и громко сказал, чтобы слышали люди вокруг:

— Был рад повидаться! Надеюсь как-то встретимся еще!

И затем по-дружески обнял нас троих поочередно.

После чего развернулся и двинулся в сторону автомобиля, который явно только что приехал за ним.

И никакой визитки. Я смотрел ему вслед и находился в замешательстве. Хотелось подойти к нему и спросить прямо: что не так? Почему нет? Но это ниже собственного достоинства. Весь план только что рухнул у меня перед глазами, когда дверь автомобиля Ишимору Ямамото захлопнулась.

Не помогло ни убеждение, которое я вкачал перед выходом утром, ни убедительная история Арчибальда. Ничего. Это провал, который мне срочно нужна улаживать.

Я сунул руки в карманы, покачиваясь с пяток на носок и обратно, оперативно решая возникшую проблему в голове. Все должно было пройти как надо, но… что его спугнуло?

— Это все? — спросил Арчибальд.

Чо молчал. Скорее всего потому, что не понимал ни слова, которые произносил Купер. Я молчал потому, что не понимал, где была допущена ошибка. И все это время в левом кармане я прикасался к гладкой поверхности небольшого прямоугольника, которому там явно было не место.

Я вытащил его двумя пальцами и поднес к лицу. Черная визитка, на которой белыми иероглифами было напечатано имя Ишимору Ямамото, что-то про его компанию. Я перевернул ее на сто восемьдесят градусов. На обороте была выбита короткая фраза: “Сегодня в шесть”. И дальше значился адрес с номером дома.

Губы сами раскрылись в улыбке. Получилось.

— Получилось, мать твою, — прошептал я, глядя на этот прямоугольник. Этот черт был куда хитрее, чем казался. Интересно, как он умудрился это сделать так, что я даже не почувствовал.

— Это оно?! — удивился Арчибальд

— Да, — ответил я. — Оно. Он в наших руках.

— И чего этот америкашка постоянно орет? — спросил меня Чо.

— Знаешь, — ответил я ему. — Ты тоже не самый молчаливый был при первой встрече.

***

В назначенное время мы были в офисе Ишимору Ямамото. Подвальное помещение, сокрытое от людских глаз. Не сказать, что оно выглядело также презентабельно, как его владелец, но все еще достойно. Просто стиль “лофт” никогда мне не нравился.

Мы сидели в трех креслах, которые заботливо поставили специально для нас, после чего состоялся полуторачасовой разговор, в котором я использовал всю имеющуюся у меня харизму и выдуманную историю Арчибальда.

Он заливался соловьем и, признаюсь, даже я, не зная кто он такой, повелся бы на все то, что он обещает. Это были не просто золотые горы, а очень красиво поданные с кучей фактов, исторической сводкой и прочими аргументами, на которые незнающий человек с легкостью бы повелся.

Но Ишимору слушал внимательно и задавал вопросы. Нечасто, но достаточно резонные, как мне казалось. Парадоксально, но на любой такой вопрос у Арчибальда был ответ. И, черт возьми, этот ответ звучал правдоподобнее некуда.

Ишимору хлопнул ладонями по столу.

— Хорошо. Завтра утром мы с вами поедем в банк и я предоставлю вам эту сумму. Но клянусь всеми богами, екаями и прочими сущностями… если вы меня попытаетесь кинуть или принесете выручки меньше, чем обещали — вам конец.

— Нам нет никакого резона обманывать вам, господин Ямамото, — сказал я. — Мы работаем давно и наши клиенты, как вы могли видеть, все остались довольны. Поверьте, то, что мы предлагаем, еще не до конца разобранная схема государствами. Они еще не осознали насколько это темный-темный лес с огромным потенциалом. А значит мы можем как минимум через наш лично разработанный крипто-миксер пропускать ваши черные деньги и обналичивать.

Он кивал головой.

— Что касается схемы… все готово к запуску. Со дня на день, когда вы внесете капитал, мы запускаем проект и активно бросаем на него нашу пиар-компанию. Уверяю, это будет резонанс. И когда придет время — мы исчезнем просто с горой денег.

— Хватит, я уже согласился. Завтра к девяти утра подъезжаем к банку.

Все складывалось как нельзя лучше. В чем такого дела мы втроем сходили в бар и пропустили по бокалу пенного. Напиваться перед важным делом было нельзя, поэтому решили обойтись легкими напитками.

Оказалось, что Чо вполне себе компанейский парень, а Арчибальд, когда не истерит — очень находчивый и сообразительный. За столом он мне рассказал, что в тот момент у него уже возникал запасной план, как можно еще раз связаться с этим человеком, правда был шанс схлопотать пулю, потому что такие люди в любой стране мира не любят, когда к ним навязываются.

Но как сказал Арчибальд — вероятность успеха была равна примерно тридцати процентам.

Мы разошлись по домам и на следующее утро, одевшись максимально пристойно кто как мог, пришли к центральному банку Кобе. Ишимору приехал на своем автомобиле с личным водителем. Черный “додж”, явно привезенный из Америки. У обоих мужчин при виде этой машины глаза округлились и стали похожи на блюдца.

Да чего уж там, тачка действительно выглядела волшебно. Представить какой у нее внутри функционал тоже было тяжело. Наверное, как в космическом корабле.

Ишимору был одет в черный костюм с белой рубахой. Самый настоящий бизнесмен. Мы втроем шли следом за ним.

— Доброго утра, господа, — сказал он и кивнул нам троим уже внутри здания банка. — Хороший день?

— Должен быть хорошим, Господин Ямамото, — ответил я.

— Должен быть, — согласился он.

Мы подошли к центральной стойке, где стояла невысокая девушка в черной юбке и белой блузке. Ее волосы были завязаны в тугой хвост со шпилькой.

— Добрый день, господин Ямамото! — сказала она слишком громко, словно волновалась. — Рады видеть вас в нашем банке. Чем могу служить?

— Взаимно рад вас видеть, — он вежливо поклонился, держа руки по швам. — Хотел снять часть своих средств. Не могли бы мы с вами оформить этот момент?

Девушка покосилась на нас, потому что мы стояли практически впритык к Ямамото. Он уловил ее взгляд и добродушно улыбнулся.

— Не переживайте, все в поряде, эти ребята со мной.

Она кивнула.

— Подскажите, на какую…

Она не успела договорить. Главная штульповая дверь в отделение банка с грохотом распахнулась, словно ее выбили ногой. Все, включая нас, обернулись в сторону выхода. Трое мужчин в черных обтягивающих лица масках, с дипломатами в руках стояли у дверей.

Словно в каком-то дешевом фильме-боевике про одиннадцать друзей кого-то там эти парни синхронно дернули за защелки своих чемоданов и вытянули из них автоматические винтовки.

Я не понимал что происходит. Совсем не понимал. Это что, какая-то неудачная шутка? Один из оставшихся Семи Богов Удачи решил вот так лихо подкинуть мне задачу? Иначе как божественным вмешательством объяснить у меня это совпадение не получалось.

— Всем лечь на пол! — гаркнул один из них, — Это ограбление!