Заставь меня влюбиться

Пролог

Звонок в дверь врывается в мое сознание раздражающей трелью. Боже, я так мечтала наконец выспаться.

Приема у меня сегодня нет. Стася осталась ночевать у подруги. Я планировала сполна насладиться выходным днем. И вот, кому-то срочно понадобилась.

Накинув на пижаму халат, шагаю в прихожую. Зевая, смотрю в глазок и нервно отшатываюсь. Вся сонливость мгновенно слетает.

Черт! Это же он, тот обнаглевший хам. Отец одноклассника моей дочери. Мы с этим типом уже не раз встречались и с первого взгляда невзлюбили друг друга. Что ему тут нужно?

Пока прикидываю, что делать, дверь сотрясается от удара.

— Открывай, — раздается злобный голос с той стороны.

Вот теперь точно не хочу открывать. Во-первых, я не одета. Не собираюсь представать перед этим снобом в неприбранном виде.

Ну а во-вторых, бесит его хамский, приказной тон. Еще с первого раза бесит. Кажется, по-другому он разговаривать не умеет. Ну и пусть катится.

Только собираюсь отойти от двери, как слышу:

— Да открой же ты, дура, время не ждет. Ты хоть знаешь, где твоя дочь?

Вздрагиваю, пытаясь сообразить, причем тут Стася? Что вообще происходит? Дочка должна быть у подруги. А вдруг что-то случилось? Этот мужик явно не просто так явился.

С сомнением отщелкиваю замок. Даже не успеваю нажать на ручку, как дверь распахивается сама, едва не заехав мне по лицу.

Незваный гость без всяких объяснений врывается внутрь, оттесняя меня в прихожую. На площадке маячат еще двое мордоворотов. Но, к счастью, ко мне не заходят, оставаясь снаружи.

— Что случилось? — спрашиваю нервно, плотнее запахивая халат. Голос со сна еще хриплый. — Почему вы спрашиваете о Стасе?

Мужчина проходится по мне надменно-презрительным взглядом. Он с первого раза так смотрел, будто все вокруг — пыль под его ногами.

Чуть дольше задерживается на моих спутанных со сна рыжих волосах. Рука сама тянется пригладить их, но потом думаю, какого черта? Я у себя дома. Это он заявился ко мне и ничего не объясняет.

— Так ты знаешь, где твоя дочь? — наконец спрашивает хмуро.

— Стася ночует у подруги, — объясняю и злюсь: — Да что случилось, скажите уже!

— А то, что ни у какой подруги ее нет. Они с моим оболтусом сбежали.

— Сбежали? Куда? Зачем? — туплю я. Это какой-то бред. — С чего вы вообще это взяли?

— С того, — огрызается мужчина. — Возомнили себя Ромео и Джульеттой. Первая, мать его, любовь. И конечно злые родители.

— Какая еще любовь? Да они терпеть не могут друг друга! — напоминаю ему причину, по который мы уже встречались. — И вообще, это какая-то ошибка. Я сейчас наберу дочку и все выясню.

— Ну давай, звони. Только бестолку. Она трубку не берет. Я уже пробовал.

— Откуда вы знаете телефон моей дочери? — хмурюсь я.

— Я и твой знаю. И что? Иди звони. Чем быстрее поймешь, тем быстрее начнем что-то делать.

Разворачиваюсь и спешу в спальню, там остался мой телефон. Мужчина идет за мной. Повернувшись, машу рукой в сторону кухни:

— Подождите там, — еще не хватало, чтобы он увидел разобранную кровать. Может и белье где-нибудь валяется.

Прикрыв дверь, хватаю с тумбочки телефон. Руки дрожат, я уже начинаю паниковать, хотя верить в этот бред отказываюсь. Слушаю гудки, держу вызов долго, перенабираю еще раз. Трубку Стася не берет.

Звоню ее подруге, Кате. Они вчера вместе отпрашивались. Прошу позвать дочку к телефону, ссылаясь на то, что ее мобильник недоступен. И уже по голосу девочки понимаю, что все плохо.

Она пытается самым банальным образом меня развести. Говорит, что Стася спит. Что они до поздней ночи смотрели фильм. Обещает, что дочь перезвонит, как только проснется.

— Так, Катя, прекрати сейчас же врать! — повышаю голос. — Немедленно дай Стасе трубку. Или скажи, где она. Пожалуйста, это очень важно. Если не ответишь, прямо сейчас приеду к тебе и поговорю с твоими родителями.

— Тетя Лера… — уже виновато лепечет Катя: — Простите пожалуйста. Стася не у меня.

— А где она? — спрашиваю севшим голосом, тяжело опускаясь на кровать.

— Ну она… должна была прийти утром. Но пока не вернулась…

— Откуда? Где она была всю ночь, ты знаешь?

— Знаю… на свидании…

— С кем?

Катя молчит. Я сама уточняю:

— С Тимофеем Игнатовым?

— Откуда вы?… — удивленно произносит девочка и вздыхает: — Ну да, с ним… А что случилось?

— Потом объясню. Если Стася позвонит или приедет, скажи, пусть немедленно, в ту же секунду, свяжется со мной, поняла?

— Хорошо, — бормочет Катя. Но я уже не слушаю и бросаю трубку. Шумно выдыхаю, поднимаюсь и иду в коридор. И сразу сталкиваюсь с мужчиной.

Он вглядывается в мое лицо, хмуро кивает:

— Все ясно, — и тут же приказывает: — Собирайся.

— Куда? — уточняю я. — В полицию?

— Нет, поедешь со мной.

— Подождите. Почему с вами? Мы должны срочно обратиться в полицию. И еще есть волонтерские организации, — судорожно вспоминаю, что надо делать в таких случаях

— Им уже сообщили, — сухо произносит мужчина, всем своим видом показывая, как устал от меня.

— Тогда зачем мне ехать с вами? Надо быть на связи с полицией. Я лучше поеду к ним.

— Послушай, я надеялся, у тебя получше с головой, — морщится Игнатов. — Ты из тех, кто верит, что наша милиция нас бережет? Думаешь, они сейчас начнут жопы рвать в поисках наших детей? Пусть работают. А я сам буду искать сына. Ты нужна мне рядом. Мало ли какие вопросы возникнут. Не собираюсь тратить время на звонки.

— Вещи-то зачем брать? Хорошо, я пойду с вами. Но на ночь вернусь к себе.

— Затем, что мы сейчас отправимся в мой загородный дом. Тимофей пропал оттуда. И твоя дочь тоже там была.

— Где там? — спрашиваю оторопело.

— Ты вообще за ней следишь? — качает он головой. — Или она гуляет сама по себе? А нет, ты же веришь, что у девочки в голове одна учеба, — усмехается издевательски. — Потом все объясню. По дороге.

Больше отговорок у меня не находится. Возвращаюсь в спальню, вытаскиваю дорожную сумку и начинаю скидывать туда то, что попадается под руку.

Думаю я точно не о вещах. Наверняка что-нибудь забуду. Но это неважно. Главное, взять телефон, ноут, зарядки. Спортивный костюм, белье…

Пока я рассеянно собираюсь, мужчина стоит в дверях спальни и следит за мной. Больше не пытаюсь его выгнать. Плевать. В голове крутятся другие мысли.

— И все же не понимаю, зачем им убегать? — спрашиваю с сомнением. — Если бы Стася захотела дружить с одноклассником, я не стала бы ей мешать, даже…

— Договаривай, — криво усмехается он: — Даже с моим сыном? Ты может и не стала бы. А я запретил Тиму приближаться к ней.

— Почему? Наша семья не подходит вам по статусу? — уточняю язвительно.

— Это имело бы значение, если бы речь шла о браке, — равнодушно режет он, нисколько не смущаясь. Похоже, это чувство ему недоступно. — Но им еще рано о таком думать. Контролировать вешающихся на моего пацана девиц — не моя задача. Пусть об этом у их родителей голова болит. Но ты особый случай. Слишком скандальная и проблемная. Еще правда сунешься в комиссию, а у меня нет времени на улаживание лишних проблем. Так что я дал Тиму четкое указание, про твою дочь забыть. Но они в этом своем возрасте обожают все делать наперекор. Кстати, я пока не знаю, кто кого подбил. Твоя дочь наверняка такая же, как ты…

— Какая, такая? — не выдерживаю я.

— Бесячая и душная.

Замечательно! Он решил меня окончательно разозлить?

— Да вы сами, можно подумать, верх любезности. Общаться с вами — то еще удовольствие.

— Ну вот это я и имел в виду, — усмехается Игнатов. — Ладно, хватит лирики. Мы теряем время. У тебя на телефоне есть свежие фото дочери?

Киваю и слышу:

— Хорошо. Тогда проверь ее вещи. Надо знать, во что она была одета.

— А если Стася вернется домой?

— У нее есть ключи?

— Конечно. Но мало ли что…

— Я оставлю у дверей человека. Он присмотрит за квартирой. Если кто-то появится, сразу сообщит.

Глава 1 Валерия

за три недели до пролога

Сижу в кабинете директора школы, поглядывая на часы. Сегодня меня и еще одного родителя вызвали на разговор. Но если я явилась вовремя, то второй опаздывает.

У меня тоже нет лишнего времени, я ненадолго отпросилась с работы. А теперь сижу и трачу его зря. Наконец дверь распахивается, и в кабинет размашисто, как к себе домой, врывается мужчина.

Отец одноклассника моей дочки, Тимофея Игнатова. Быстро осматриваю его. Высоченный, в костюме и темном пальто, которое, кажется, прямо сейчас треснет на широких плечах.

Короткие темные волосы идеально уложены, на щеках ухоженная щетина. Выглядит вполне цивилизованно, но ощущение такое, будто в комнату попал хищный зверь. Тяжелая энергетика давит.

Серо-стальные глаза с недоумением проходятся по мне, потом возвращаются к директрисе.

— Отлично, спасибо, что пришли, Ярослав Алексеевич, — на мой взгляд излишне вежливо улыбается она. Этот мужик заставил нас ждать почти полчаса. — Давайте начнем. Присаживайтесь. Я вызвала вас обоих, чтобы разобраться с поведением Стаси и Тимофея…

— А что тут разбираться? — нагло прерывает женщину хам. — Взрослые уже. Сами разберутся.

— Ну пока не разобрались, — вступаю в разговор. — До сегодняшнего дня ваш сын очень качественно доводил мою дочь. Наверное, вы забыли ему объяснить, что девочек обижать нельзя? — уточняю язвительно. Раз он не церемонится, я тоже не собираюсь.

— Это смотря каких девочек, — отбривает меня мужик. — Они сейчас сами кого-угодно обидят, — переводит взгляд на директрису и раздраженно сообщает: — Послушайте, я отменил две деловые встречи, приехал сюда, думал, услышу что-то важное. А тут обычные бабские истерики. Девчонка наверняка просто добивается внимания Тима. У них в мозгах сейчас одни гормоны.

— А это смотря в чьих мозгах, — возвращаю ему его же фразу. — Не нужно сваливать с больной головы на здоровую. В голове моей дочери учеба и поступление в хороший институт. А ваш сын мешает ей нормально учиться. Уже несколько раз доходило до того, что Станислава была вынуждена уйти с занятий. В первый раз он испортил ей прическу. Во второй выпачкал одежду. Насмешки, обидные слова, порча вещей — все это попахивает буллингом. Если вы не урезоните Тимофея, я буду вынуждена обратиться в комиссию по делам несовершеннолетних.

— Только попробуй… — грубо цедит мужчина.

— Ярослав Алексеевич, я вынуждена просить вас общаться с Валерией Викторовной корректно, — наконец вмешивается директриса. — В конце концов, если мы, взрослые, не можем договориться без оскорблений, чего тогда ждем от детей?

— Можете поверить, сейчас я максимально корректен, — фактически издевается над нами этот охамевший тип. Равнодушно выдерживает наше молчаливое возмущение, демонстративно смотрит на часы и осведомляется: — Давайте конкретнее, чего вы от меня хотите?

— Чтобы ваш сын оставил мою дочь в покое, — сообщаю ледяным тоном. — Вообще не замечал ее и дал нормально доучиться последний год. Это было бы идеально. Надеюсь, вы имеете на Тимофея хоть какое-то влияние?

— Не беспокойся, имею, — похоже, слова «вежливость» в лексиконе Игнатова нет. Так и общается со мной на «ты». Что тогда ждать от его наследника? Явно такой же хам. — Я все понял, меры приму, — сообщает он, поднимается и идет к выходу, не затрудняя себя прощанием.

Оставшись одни, мы с директрисой выразительно переглядываемся. Еще недолго обсуждаем ситуацию. Женщина обещает присмотреть, проконтролировать.

Только я все это уже слышала. Прежде чем решиться на разговор с родителями парня, сначала общалась с нашей классной, потом с завучем. Ну и наконец дошла до директора.

Никто из них повлиять на одноклассника Стаси не смог. Остается надеяться, что отца он все же послушает. Потому что я не просто так сотрясала воздух. Если понадобится, до комиссии дойду.

Школа у нас хоть и районная, но сильная. Сюда не так просто попасть. И в целом учеба дочки прошла спокойно.

Стася у меня неконфликтная, явно в папу пошла. Небольшие ссоры с одноклассниками случались, но обошлось без серьезных проблем. Пока в наш одиннадцатый Б не явился этот мальчик.

Ему, кстати, уже семнадцать, а моей Стасе только-только исполнилось шестнадцать. И жаловаться на новенького дочь начала прямо с первого сентября.

А я ради своего ребенка готова на что угодно. Тем более, кроме меня, за нее некому заступиться. Хотя отец у Стаси есть.

С Олегом Ковалевым, отцом моей дочери, мы развелись четыре года назад. К тому времени я наконец окончательно осознала, что так и останусь в нашей семье мамой, папой, хозяйкой, хозяином и еще бог знает кем.

А если так, зачем мне рядом тот, кто так и не стал опорой и надежным мужским плечом? Только ради не слишком захватывающих колыханий в супружеской постели? Это явно того не стоило.

И мне даже некого винить. Сама видела, за кого выходила замуж. Олег никогда не отличался сильным характером. Думала, забота о семье поможет ему проявить мужские качества. Только этого не произошло.

Муж так и остался тихим, не умеющим отстаивать свое мнение и интересы. Даже когда мы делали ремонт, со строителями ругалась я, а не он.

Олег только пытался сгладить неловкость. Ну пусть ламинат положили не так, как надо, а обои поклеили криво. Это же нестрашно. Зачем ссориться. Ссориться и не надо было, всего лишь заставить их переделать. Но это пришлось улаживать мне.

Познакомились мы в меде, где я училась на терапевта, а он на невролога. Олег старше меня на три года. Перспективы у него были неплохие, но из-за своего характера он так и не смог ничего достичь.

Я уже давно зарабатываю больше него. Правда, для этого тружусь сразу в двух частных клиниках. А Олег все еще в своей районной поликлинике. Выше не поднялся.

Бесит другое. Ну ладно, ему много не надо. Но о дочери он почему не думает? У нас на носу выпускной, а потом вуз. Я очень надеюсь, что Стася поступит на бюджет. Но если нет, придется раскошелиться на платную учебу, чтобы не терять год.

И я уже догадываюсь, кому достанется эта почетная обязанность. Потому что алименты мужа — почти слезы. А искать дополнительный заработок он не считает нужным.

Выкидывая из головы бывшего, спешу на работу. Меня уже ждут пациенты. А вечером разговор с дочкой. Она знает, что сегодня у нас встреча у директора. Очень хочется верить, что проблемный мальчик наконец от нее отстанет.

Глава 2 Валерия

— Стась, ты не опоздаешь? — смотрю на часы и быстро накрываю на стол. Завтрак у нас простой. Омлет, тосты, кофе. На сырники и оладьи времени нет.

Ну да, я не мать года. Разносолы не готовлю, некогда. Но и совсем уж полуфабрикатами дочь не кормлю. В выходные всегда стараюсь изобразить что-нибудь вкусненькое. А в будни едим что попроще.

— Успею, — отзывается дочка, одновременно жуя и глядя в телефон.

— Да положи ты его, поешь нормально, — недовольно качаю головой. Сажусь за стол и принимаюсь за завтрак. — Как у тебя с Игнатовым? — задаю уже привычный вопрос.

После встречи у директора прошло почти две недели. Что удивительно, с того времени парень перестал доставать мою дочь. Но я все еще жду подвоха.

— Нормально. Как вчера и позавчера, я уже говорила, — закатывает глаза Стася. — Он больше не обращает на меня внимание.

Вот вроде бы можно расслабиться, а не получается. Ощущение такое, будто дочь что-то не договаривает.

— Ты же скажешь, если он снова начнет приставать? Я пойду еще дальше. Не бойся, мы найдем на них управу. Ту же комиссию по делам несовершеннолетних. Или другие инстанции.

— Мам, ну правда, все хорошо.

— Честно?

— Честно, — кивает энергично. — А в комиссию Тиму нельзя, — вдруг выдает она.

— Почему это? — спрашиваю удивленно.

— У него родители в разводе. Спорят, с кем Тим останется. Он хочет жить с отцом. А мать пытается забрать его себе. Если в суде докажут, что отец с ним не справляется, отдадут матери.

— Так может мальчику лучше с ней? Мне кажется, с таким отцом ничего нормального из него не выйдет, — вспоминаю, как Игнатов-старший вел себя у директора.

— Ну ты же не знаешь его мать. Вдруг, она ужасная, — неожиданно горячо произносит дочь. А я приглядываюсь к ней внимательнее. Откуда это желание вступиться за парня?

— Вы что, помирились? — уточняю подозрительно. — Он теперь рассказывает тебе такие подробности?

— Мы не общаемся, вот еще, — нервно дергает головой Стася. — Просто случайно услышала.

Я таких подробностей не знала. Хотя тоже слышала, как мамы на родительском собрании обсуждали отца Тимофея. Кто-то сказал, что мужчина владеет сетью автосалонов.

Теперь понимаю, почему такой ажиотаж. Богатый мужик и не женат. Вот только впридачу к этому идет ужасный характер и высокомерие.

За разговорами мы конечно же пропускаем время. Стася опаздывает. Мне приходится подвезти ее к школе на машине. И ровно тогда, когда обе выгружаемся из салона, рядом паркуется крутой внедорожник.

На улицу выпрыгивает Тимофей Игнатов и хмуро смотрит на Стасю. Но ничего не говорит, они даже не здороваются. Делают вид, что незнакомы.

Тем временем окно с водительской стороны опускается. Мой нервный взгляд сталкивается с холодным взглядом Ярослава Игнатова.

Мужчина переводит глаза на мою дочь. Оценивающе изучает ее, чуть дольше задержавшись взглядом на волосах, потом смотрит на мои волосы и заметно кривится.

Боже, ему еще и рыжие не нравятся? У нас с дочкой похожий цвет волос. Обе рыжие, но она чуть светлее. Да плевать! Этому мужику наверное вообще ничего не нравится. Характер такой.

Забрав рюкзак, Станислава уходит в школу. Тимофей идет за ней. Но не приближается, держится на расстоянии.

Смотрю им вслед, а потом спохватываюсь и собираюсь сесть за руль. Мне тоже уже пора. И тут слышу за спиной мужской голос:

— Жалоб больше нет?

— Что? — оборачиваюсь.

— Дочь на моего парня больше не жаловалась? — повторяет вопрос Игнатов.

— Нет. Спасибо, что поговорили с сыном, — проявляю чудеса вежливости. Мужчина бесит меня до зубовного скрежета, но ради дочки сдерживаюсь. В конце концов он решил проблему.

Но этот мужик не был бы собой, если бы не оставил за собой последнее слово.

— Как видишь, он ее не замечает, как ты и просила. Теперь главное, чтобы она сама к нему не лезла. А то некоторые девицы жалобами привлекают внимание. А когда их игнорируют, обижаются.

— Вы на что намекаете? — хмурюсь я. — Моя дочь не вешается на мальчиков.

— Ну да, все они так говорят. А потом у Тима телефон не замолкает. И голоса сплошь женские.

— По-моему, у вас обоих просто зашкаливающее самомнение, — не выдерживаю я. Да какого черта я должна это слушать? — Серьезно, считаете себя такими подарками?

— Не я считаю, опыт подсказывает, — усмехается наглый хам. И снова неодобрительно пялится на мои волосы.

— Не беспокойтесь. Что касается моей дочери, ваш сын в безопасности, — отвечаю с откровенным ядом в голосе. Мужчина дергает щекой, недовольно сжимая губы. Цедит:

— Вот и отлично, — закрывает окно и отчаливает.

А я думаю, что надо пореже сталкиваться с этим типом. Уже ясно, что никакого нормального общения у нас не получится.

Хорошо, что он игнорирует родительские собрания. И в родчате я его тоже не видела. Барину не с руки контактировать с простыми смертными.

Вот только жизнь в одном районе накладывает свой отпечаток. Одна из платных клиник, где я работаю, расположена как раз здесь.

Я была очень рада, когда получилось устроиться на работу так близко к дому. Не нужно тратить время на дорогу, тащиться в метро или стоять в пробках.

Сижу на приеме, отпускаю пациентку. Спустя несколько минут раздается увереный стук в дверь, она сразу распахивается. Поднимаю голову, и моя вежливая улыбка медленно сползает. На пороге стоит Игнатов-старший.

С минуту длится наша немая сцена. Мы оба молча смотрим друг на друга. А потом мужчина заявляет:

— Я передумал, — и собирается развернуться. За его спинной недоуменно застывает наш администратор с ресепшен.

— А чего так? — наконец преодолеваю ступор и язвительно усмехаюсь. — Боитесь врачей?

Замечаю, как удивленно вытягивается лицо администратора. Обычно я никогда так с пациентами не разговариваю.

— Было бы кого, — цедит Игнатов. Делает шаг вперед и закрывает дверь, отрезая нас от остальных. Мы остаемся один на один.

Глава 3 Ярослав

Я не то, чтобы не люблю рыжих. Но отношусь к ним с подозрением. Моральная травма еще с начальной школы, когда меня отмудохала рыжая девчонка. А отец дома еще добавил, чтобы не ныл и умел постоять за себя.

С тех пор прошло много времени. Я значительно подтянул свои физические данные. Теперь не каждый мужик со мной справится. Спасибо регулярным тренировкам в зале.

Причем, я не только форму поддерживаю, но и спускаю накопленную агрессию в мире, где за каждый кусок во рту приходится бороться. А бить конкурентов на переговорах как-то не принято.

Отцу я тоже дал отпор, как только немного накачался. Распускать руки он перестал. Потом я вырос, съехал от родителей в свободную жизнь. И познал все прелести развития бизнеса в стране дикого капитализма, когда у тебя нет за спиной богатой семьи.

Сейчас я добился того, о чем в юности даже не мечтал. Но вот та первая травма от рыжей девчонки до сих пор сидит где-то в подкорке. Самому смешно.

Впрочем, мне особо не мешает. Тем более рыжие не в моем вкусе. Я на них никогда не западал. В моем мире их нет. Точнее, не было.

До тех пор, пока я не зашел в кабинет директора школы, в которой учится мой отпрыск, и первое, что увидел: медно-рыжие волосы и сверкающие гневом зеленые глаза.

Меня будто откинуло в тот долбанный первый класс. А эта дамочка, оказавшаяся матерью одноклассницы Тима, сразу наехала на меня. Я этого не перевариваю и уже давно никому безнаказанно не позволяю.

Поэтому разговаривал грубее, чем планировал. С другой стороны, так даже лучше. Поймут, что таскаться в школу и выслушивать бабские истерики я не намерен.

Но сыну внушение все равно сделал. Пусть отвечает за свои косяки. Знает же, что нам нельзя сейчас лажать. Бывшая жена каждый промах обязательно в суде использует.

А баба эта, из кабинета директора, явно скандальная. Такая и до детской комиссии дойти может. Ей ума хватит, а мне потом разгребать.

Тим проникся, потому что к мамаше своей ехать не хочет. Знает, что не слишком ей нужен. Регина все делает мне назло.

Впрочем, сыну уже скоро восемнадцать. Осталось немного продержаться. Потом она еще что-нибудь придумает. Но хотя бы Тима в наши разборки втягивать не будет.

Так-то по закону ребенок с шестнадцати лет имеет право выбирать, с кем жить. Но если бывшая докажет, что я не справляюсь, возможны варианты. Отсюда всякие комиссии и жалобы нам вообще не уперлись.

Угораздило же меня жениться на дочке депутата. Думал, будет выгодный брак, а получил полную лажу. Причем, Регина сама активно форсировала события. А я решил, почему нет.

Только Тим с этим дерьмом, что вышло из нашего брака, примиряет. Но он тот еще поганец. Характер вредный, упрямый, своевольный. В башке ветер, хотя кое-что дельное там тоже есть. Но это еще развивать и развивать.

Ну и в бизнесе проблема за проблемой. Которую ночь нормально не сплю. Голова раскалывается. Таблетки не помогают. В один из дней не выдерживаю и иду в ближайшую платную клинику рядом с домом. А там сюрприз.

Та самая скандальная мамаша в кабинете терапевта. Сдерживаю ругательства и собираюсь свалить. Значит, не судьба. К этой лучше в руки не попадаться.

Но когда рыжая язва усмехается мне в лицо, резко меняю решение. Захлопываю дверь и опускаюсь на стул для пациентов.

Выражение лица у Валерии Викторовны мгновенно меняется. И нет, ее имя я не запомнил. На бейджике сейчас прочитал.

Смотрит на меня настороженно. А у меня настроение почему-то поднимается. Даже боль немного отпускает.

— Я слушаю. Что у вас за проблема? — переходит на деловой тон язва.

— Голова болит. Таблетки не помогают, — выдаю я.

Дальше идет обычный врачебный опрос. Как давно, локализация, тип боли, чем лечился и тому подобное. Валерия расспрашивает подробно, не халтурит. Меряет мне давление.

Отвечаю, а сам разглядываю ее. Во-первых мне нравится, что от моего внимания ей неуютно. А во-вторых, на нее неожиданно приятно смотреть.

Сливочная кожа так и манит попробовать языком. Красивой формы губы привлекают взгляд. Нормальные, не слишком полные, но и не тонкие. Ровно как надо. Накачанные меня пугают, будто надутую куклу целуешь.

Глаза у нее кошачьи, ведьминские. И этот рыжий цвет к ее внешности идеально подходит. А под белым медицинским халатом замечаю аппетитные формы. Похоже, меня куда-то не туда занесло.

— Раздевайтесь. До пояса, — слышу и хмурюсь.

— Зачем?

— Сделаем экг.

— Слушай, выпиши мне что-нибудь от головы, и разойдемся, — морщусь я. Мне как-то не до игр во врача и пациента. В офисе уже давно ждут. Дел полно и половину надо было сделать еще вчера.

— Вы собираетесь учить меня работать? — снова язвит Валерия.

— Ну ты же учила меня сына воспитывать, — скалюсь я.

Недовольно поджав губы, дамочка подходит к кушетке, рядом с который установлен прибор. Начинает молча его готовить.

Расстегиваю рубашку, скидываю, оставаясь голым до пояса.

— Ложитесь, — цедит язва. — Желательно молча, — а сама пробегается быстрым взглядом по моему торсу. Ее щеки чуть заметно розовеют. Мне опять заходит. Выполняю, что просит.

Но когда Валерия наклоняется надо мной, прикрепляя на груди датчики, невольно вдыхаю ее запах. И меня неожиданно пробивает. Нихрена себе сюрприз. Это еще что такое? Она же рыжая. У меня на них никогда не стоял.

Она старательно не смотрит мне в лицо. А я наоборот наблюдаю. Красивая, зараза, только характер вредный. А я баб со сложным характером наелся уже.

— Ну что там? — спрашиваю, одеваясь. Валерия уже сидит за столом и изучает ленту кардиографа.

— Нормально, — отзывается ровно. — Сердце у вас, как у космонавта. Давление тоже в норме. Предварительный диагноз: миофасциальный болевой синдром. Если проще, спазм шейных мышц. Стресс присутствует? Кофеином злоупотребляете? А чем-то покрепче?

— Стресс и кофеин присутствуют, — соглашаюсь насмешливо. — Что покрепче, тоже иногда бывает. Чем будем лечить?

— Обезболивающее выпишу, но это не выход. Надо уменьшать стресс, нормально высыпаться. Гимнастика, физиотерапия, — перечисляет Валерия и скептически смотрит на меня. Ну да, это все я точно делать не буду.

— Регулярное посещение тренажерного зала подойдет? — уточняю.

— Нет, это не то, — качает головой. — Хотя бы на хороший массаж запишитесь. Вот здесь надо разминать.

Заходит мне за спину и прикасается прохладными пальцами к шее. Это охренеть, как приятно. Кожа отзывается мурашками.

А потом она делает что-то такое, от чего я выпадаю в реальный кайф. Нажимает на какие-то точки. Причем не слабо, серьезно так. Руки у нее сильные. Тоже в зале работает?

Но главный кайф в другом. Я чувствую, как напряжение в шее отпускает. А с ним и головная боль.

— Как ты это сделала? Боль ушла, — хриплю, заинтересовано глядя на нее.

— Я лишь немного сняла спазм. К сожалению ненадолго. Вам нужны регулярные курсы массажа. Еще бассейн поможет.

— А может ты продолжишь? — забрасываю удочку. — Будешь делать мне массаж? У тебя отлично получается. Я хорошо заплачу. Тем более, рядом живем.

Сам не понимаю, зачем мне это. Нет, боль она сняла. Но думаю, любой нормальный массажист справится. Взгляд Валерии мгновенно леденеет.

— Я терапевт и не оказываю подобные услуги, — сообщает холодно. — У нас в клинике есть специалисты, можете записаться.

— Ну ты подумай, — усмехаюсь, замечая, как зло сверкают кошачьи глаза. Поднимаюсь и иду к выходу. Ну понравилось мне ее дразнить.

Глава 4 Валерия

— Мам, мне нужны деньги, — сообщает Стася, встречая меня в прихожей.

Мысленно закатываю глаза. Я еще не остыла после общения с Игнатовым.

— На что? Я только недавно давала тебе сверх обычных, еженедельных. У меня пока больше нет. Придется ждать зарплату. Тебе срочно?

— Да, — вздыхает дочка. — Ладно, попрошу у папы, — кривится. Энтузиазм в ее голосе отсутствует. Ну да, получить от Олега что-то сверх алиментов почти невозможная задача.

Так и выходит. Пока я привожу себя в прядок и занимаюсь ужином, Стася успевает поговорить с отцом и появляется на кухне с грустной мордочкой. На мой молчаливый вопрос вздыхает и качает головой.

— Да какого черта? — рычу я и хватаю со стола телефон.

— Мам, не надо, — просит дочь. — Опять поругаетесь. Все равно бестолку.

Про своего отца она все понимает. И нет, я ее против него не настраиваю. Дочь сама не слепая. При этом все равно его любит и старается не ругаться. А мне как раз нужно выпустить пар. Может хотя бы для этого бывший пригодится.

Разговор ожидаемо не ладится. Вообще-то, я не устраиваю Олегу регулярные скандалы. Давно поняла, что рассчитывать придется только на себя. Поэтому у меня две работы и каждая на полторы ставки. Но иногда становится обидно.

— Олег, ты вообще в курсе, сколько нужно денег подрастающей девушке? Если не знаешь, зайди в любой магазин женской одежды и посмотри. А потом в обувной. А за школу, напомнить тебе, сколько я плачу?

— А тебе напомнить про алименты, Лера? — холодно уточняет он. А я взрываюсь:

— Да помню я про алименты. Забудешь тут. Их даже на еду для твоей дочери не хватает.

— Что поделать, я не печатаю деньги, — о, это его любимая, коронная фраза. Что поделать? Оторвать задницу от стула и найти нормальную работу.

— Я тоже их не печатаю. Только в отличии от тебя не могу положить трубку и забыть про дочь.

Сбрасываю вызов, потому что ничерта я не успокоилась. Только еще сильнее завелась. Возвращаюсь к готовке. Стаси на кухне нет.

Заглядываю в ее комнату. Слышу приглушенный голос. Разговаривает с кем-то. Замечает меня и быстро опускает телефон. Что-то в поведении дочки меня смущает.

— С кем общаешься? — спрашиваю без давления.

— С Катей, обсуждаем завтрашние задания, — сообщает она, улыбаясь. Чувствую в ответе нервозность. Но у меня нет причин в чем-то ее подозревать.

Вообще у меня замечательный ребенок. Конечно капризы и недопонимания случаются, но в целом серьезных проблем дочка никогда не доставляла. Кивнув, возвращаюсь на кухню.

На следующий день все идет, как обычно. Стася в школе, я веду прием. В свободное время вспоминаю вчерашний визит Игнатова. Надо же, как уработался человек, до серьезных головных болей. Может у него от этого характер такой? Хотя вряд ли.

Невольно вспоминается и другое. Вчера впервые со времен юности меня смутил голый мужской торс. Да еще и на приеме. Ужас.

Но если откровенно, так есть на что посмотреть. Атлетическое телосложение, мощная грудная клетка, широкие плечи, сильные руки с выраженными венами. Красивый образец самца. И явно избалованный женщинами.

Снова отвлекаюсь на работу. А после обеда администратор приносит мне вызов на дом. Смотрю на адрес, здесь рядом. К тому же у нас машина с водителем для выездов.

Читаю жалобы. Мужчина, температура, кашель. Для начала осени стоит хорошая погода, сезон простуд еще не наступил. Но все индивидуально конечно.

А потом вижу имя и мысленно грязно ругаюсь. Поднимаю глаза на администратора.

— Лен, я не могу. Найди кого-нибудь еще?

Говорю и сама понимаю, что сморозила глупость. Недоуменный взгляд администратора это подтверждает. В смене я единственный терапевт. Кого она пошлет? Это моя задача — ездить на вызовы.

Вот что этому мужику опять понадобилось? Вчера был здоров как бык, если не считать головной боли. Чувствую подвох, но отказаться не могу. Начальство не поймет.

Едем с водителем по адресу. Разглядываю в окно новый жилой комплекс, недавно построенный. Я там уже несколько раз была на вызовах. Очень просторные, современные квартиры. Наши дома попроще.

У подъезда останавливаемся. Думаю, стоит ли попросить водителя подняться со мной? Но так не приятно. Да и не боюсь я этого хама. Что он мне сделает? Просто не хочу оставаться с ним наедине.

Дверь открывает сам мужчина. Здороваюсь и изучаю его. Он не в домашней одежде, в рубашке и брюках. Даже часы на запястье присутствуют.

И конечно никаких признаков простуды. Глаза не красные, нос не опухший. Нет лихорадочного блеска глаз и бледности кожных покровов.

— За ложные вызовы полагаются штрафы, — сообщаю сухо, не раздеваясь.

— Насколько знаю, это для обычной скорой, — нисколько не смущается Игнатов. — В случае платных услуг достаточно оплатить вызов. Я и не отказываюсь.

— Тем не менее при злоупотреблениях клиника имеет право внести пациента в черный список и больше не выезжать к нему. Вы этого добиваетесь?

— А ты так сразу определила, что вызов ложный? — скептически задирает бровь. — Даже не послушала меня.

— На больного с простудой вы не похожи, — пожимаю плечами. Но я уже все равно приехала. Так что проведу осмотр. — Ладно, где можно руки помыть?

Меня провожают к ванной комнате. Судя по всему, мы здесь одни. Тимофея нет. Попутно отмечаю стерильную чистоту вокруг.

Ничего нигде не валяется. Полы сверкают. Пыли не видно. Будто здесь живут не двое мужчин, а помешанная на порядке бездетная женщина. Впрочем, это скорее всего заслуга клининга.

И все равно стыдно. У меня дома далеко не так идеально. Особенно если нагрянуть внезапно, без звонка.

Вымыв руки, возвращаюсь в просторную гостиную, совмещенную с кухней. Игнатов сидит на диване. Останавливаюсь рядом и уточняю:

— Так что вас беспокоит? Только честно, пожалуйста. Я на работе и играть в странные игры не намерена.

— Если честно, то все еще голова, — признается он.

— И что вы от меня хотите? Я вчера все, что надо, выписала. Обследования назначила. После них подойдете. Вы нашли массажиста?

— Нашел. Но он сможет только со следующей недели. А мне нужна помощь сейчас. Даже из офиса раньше уехал.

Этот гад смотрит на меня честными глазами, на дне которых откровенная усмешка. Явно наслаждается ситуацией. Правда, иногда морщится. Хотя бы головную боль не разыгрывает.

— Вы опять? — начинаю закипать, понимая, куда он клонит. — Я вчера недостаточно ясно объяснила? И сегодня про ложные вызовы тоже?

— Ладно, я понял. Больше не буду злоупотреблять, — произносит примирительно. —Но сейчас-то ты можешь оказать мне помощь? Голова действительно раскалывается.

Смотрю на него и думаю, что делать. Возвращаться в клинику и жаловаться? Начальство разборки жуть как не любит. А мне премия нужна. Стасе деньги дать, да и самой тоже не помешают.

— В качестве исключения и по двойному тарифу, — мстительно сообщаю я.

— Я готов, — тут же кивает Игнатов.

— И не мне в карман, а оплата на счет клиники, — добавляю, чтобы не думал, что меня можно купить. — Я все оформлю официально. Садитесь спиной ко мне.

— Раздеваться? — спрашивает, внимательно глядя на меня.

— Не нужно. Так справлюсь.

Мужчина поворачивается и чуть наклоняет вперед голову, предоставляя мне доступ к шее. Обхожу его сзади и кладу руки на каменные плечи. Спазм у него реально сильный и за день никуда не делся.

Дальше минут десять старательно разминаю плечевую зону. Я проходила курсы по массажу. Раньше Олегу делала. Стасе иногда. Так что знаю, как работать.

Игнатов сидит смирно и главное молча. Он похоже вообще впал в транс. Слышно только ровное, размеренное дыхание.

Когда я наконец убираю руки, мужчина распрямляет плечи и облегченно выдыхает.

— Так бы и сидел целый день, — произносит чуть хрипло. — И голову отпустило. Вот зря ты отказываешься. Помогла бы мне и заработала.

Боже, какой он настырный. Давит, как танк.

— Я нормально зарабатываю, — сообщаю холодно. Но ему мой ответ до лампочки.

— Чаем угостить? Или кофе? — поворачивается ко мне.

— Нет. Вам тоже во второй половине дня лучше кофе не злоупотреблять, — киваю на чашку на столе. Сажусь на диван. Быстро оформляю документы на прием, отправляю в клинику. — Ссылка на оплату сейчас придет.

Поднимаюсь и иду в прихожую. Игнатов шагает за мной. Только заканчиваю одеваться, как распахивается входная дверь. Тимофей замирает на пороге, удивленно разглядывая меня.

Вежливо здороваюсь и выхожу на лестничную клетку. Вот ничего плохого не делала, а чувствую себя почему-то неловко. Ужасно неудобно получилось.

Дверь за моей спиной закрывается. Но я успеваю услышать:

— Значит, тебе можно общаться с ее матерью, а мне нельзя?

Глава 5 Ярослав

Зеленоглазая язва отказалась делать массаж. Как она и предупреждала, уже на следующий день головная боль возвращается. Ставлю задачу секретарше найти опытного массажиста.

Не знаю, что непонятного в слове «опытный», но те кандидатуры, которые она мне в конце концов приносит, не выдерживают никакой критики.

Только один хоть как-то подходит, но у него все забито на месяц вперед. С большим трудом меня втискивают в расписание через неделю.

После нервных переговоров с поставщиками, проблем на таможне и еще кучи разного дерьма, что сваливается на меня в этот день, боль усиливается. А звонок от бывшей добивает.

— Чего тебе? — спрашиваю, не здороваясь. Любые правила хорошего тона между нами лишние. Расстались мы не друзьями и никогда ими не будем.

— Как там мой сын? — с претензией в голосе интересуется Регина.

— Позвони ему и узнай. Какого черта меня дергаешь? — почти рычу.

— А я бы спросила, Яр. Но Тим не берет трубку.

— Ну тогда спроси себя, почему, — отбриваю ее.

— Я тебя спрашиваю. Сколько можно настраивать его против меня?

— Ты бредишь? Мне не нужно настраивать сына, ты сама за семнадцать лет с этим успешно справилась. Еще с тех пор, как бросила его двухмесячного на няньку и упорхнула восстанавливаться после родов на горнолыжный курорт.

— У меня была послеродовая депрессия, так бывает, — заявляет обиженно.

— Ну да, а бешеные счета из бутиков и фотки тебя невменяемой в клубах — это последствия депрессии? Кого ты лечишь?

— Каждый восстанавливается по своему. Например, ты с бабами.

— Ну ты тоже верность мне не хранила, дорогая. Можешь считать, мы в расчете, — усмехаюсь.

— Сволочь ты, Яр, — без особой агрессии заявляет бывшая. Это наш обычный обмен любезностями. — И вообще, я звоню не о бабах твоих говорить, а о сыне. Я же беспокоюсь. Как у него дела в школе?

— Нормально у него дела. А если так беспокоишься, может вспомнишь, на каком его последнем дне рождения ты присутствовала?

В трубке раздается недовольное сопение, потом неуверенный голос:

— На… пятнадцатом…

— И где он проходил?

Слушаю очередное многозначительное молчание и с усмешкой останавливаю ее потуги:

— Не старайся. Тебя там все равно не было. На шестнадцатом и семнадцатом тоже. У такой заботливой матери всегда находились более важные дела. Так что завязывай ездить мне по ушам. Я не судья, передо мной нет смысла притворяться. Я своими глазами все это видел.

Используя вместо прощания ненормативную лексику, больше подходящую портовому грузчику, чем светской даме, Регина кидает трубку.

А я решаю, что с меня достаточно, и сваливаю к любовнице, чтобы спустя полтора часа понять, что секс от головной боли не спасает.

Думаю: ну а вдруг, и прошу Марго сделать массаж. Даже показываю, куда нажимать, как объясняла Валерия. Но дурацкие томные поглаживания и эротические вздохи только раздражают.

Убираю руки любовницы от себя, хотя она явно нацелилась на второй раунд, и уезжаю домой. А по дороге в голову приходит гениальный план: вызвать рыжую язву на дом. Заранее предвкушающе улыбаюсь, представляя как будут сверкать гневом зеленые глаза.

Визит доктора Романовой проходит как надо. Я конечно выслушиваю отповедь, но злая ведьмочка снисходит к моим страданиям и делает тот самый кайфовый массаж, от которого боль сразу отпускает.

Зачем-то предлагаю ей кофе, хотя и так понятно, что задерживаться у меня она не станет. А в прихожей Валерия пересекается с Тимом, который пришел немного раньше, чем нужно.

Сын хмуро разглядывает мать одноклассницы к которой я запретил ему приближаться. А когда за женщиной закрывается дверь, предъявляет мне претензии:

— Значит, тебе можно общаться с ее матерью, а мне нельзя? Что она тут делала?

— Она терапевт. Я вызывал на дом врача, — понимаю, что звучит по-идиотски. Но что мне ему говорить? Что мне делали массаж?

— Ты болен? — скептически изучает меня Тим. — Что-то непохоже. И вообще, ты говорил, с этой семьей нельзя связываться. Они устроят нам проблемы. А сам что делаешь?

Он прав, я так говорил. Но тогда не знал, какие волшебные руки у зеленоглазой язвы. А сейчас я не готов от них отказаться. Правда, учитывая сегодняшнее, мне вряд ли еще раз светит.

— Все так и есть. Она была здесь только как врач.

— Это такая новая сексуальная игра? Точнее, очень старая, — нарывается Тим.

— Прекрати! — повышаю голос. — Она меня лечила, ничего больше.

— Считай, что я поверил, — издевается гаденыш мне в лицо.

— Про проблемы я не врал, — давлю на него. — Или ты к матери захотел? Как раз сегодня звонила, интересовалась тобой.

— Мне тоже целый день названивает, я кинул ее в чс, — морщится сын. Задумывается, глядя в сторону, а потом поднимает на меня напряженный взгляд: — Знаешь, мне даже странно, когда кто-то рассказывает о нормальной матери. Вот скажи, нахрена вы меня родили, если я никому из вас не нужен? Или мать случайно залетела?

Ну практически так и было. Только не случайно, а целенаправленно. И она свое получила. Беременность Регины была одним из главных аргументов в нашей женитьбе.

Но сыну я этого не говорю. Вряд ли ему станет легче от понимания, что мать родила его для определенной цели, а когда ее добилась, забила на него.

В результате просто молчу. Сын по мему лицу все понимает и презрительно кривится. Поднимается с дивана и шагает в прихожую. Ну а что, надо было врать? Так я не успел придумать слезливую историю.

— Ты куда? — спрашиваю в его спину.

— Поеду в наш загородный дом. Ночевать там останусь, — цедит он.

— Поужинай хотя бы. Еда в холодильнике.

— Не голоден, — раздается равнодушный ответ.

— Мотоцикл из гаража не смей брать. У тебя прав нет, — напоминаю этому паршивцу.

Он бормочет что-то и уходит, хлопнув дверью. Кажется, меня второй раз за день послали нецензурно. Отлично живем.

Глава 6 Валерия

Звонок в дверь врывается в мое сознание раздражающей трелью. Боже, я так мечтала наконец выспаться.

Приема у меня сегодня нет. Стася осталась ночевать у подруги. Я планировала сполна насладиться выходным днем. И вот, кому-то срочно понадобилась.

Накинув на пижаму халат, шагаю в прихожую. Зевая, смотрю в глазок и нервно отшатываюсь. Вся сонливость мгновенно слетает.

Черт! Это же он, Ярослав Игнатов. Что ему тут нужно? Опять пришел требовать массаж? Ну это уже слишком! Пока прикидываю, что делать, дверь сотрясается от удара.

— Открывай, — раздается злобный голос с той стороны.

Вот теперь точно не хочу открывать. Во-первых, я не одета. Не собираюсь представать перед этим снобом в неприбранном виде.

Ну а во-вторых, бесит его хамский, приказной тон. Еще с первого раза бесит. Кажется, по-другому он разговаривать не умеет. Ну и пусть катится.

Только собираюсь отойти от двери, как слышу:

— Да открой же ты, дура, время не ждет. Ты хоть знаешь, где твоя дочь?

Вздрагиваю, пытаясь сообразить, причем тут Стася? Что вообще происходит? Дочка должна быть у подруги. А вдруг что-то случилось? Этот мужик явно не просто так явился.

С сомнением отщелкиваю замок. Даже не успеваю нажать на ручку, как дверь распахивается сама, едва не заехав мне по лицу.

Незваный гость без всяких объяснений врывается внутрь, оттесняя меня в прихожую. На площадке маячат еще двое мордоворотов. Но, к счастью, ко мне не заходят, оставаясь снаружи.

— Что случилось? — спрашиваю нервно, плотнее запахивая халат. Голос со сна еще хриплый. — Почему вы спрашиваете о Стасе?

Мужчина проходится по мне надменно-презрительным взглядом. Чуть дольше задерживается на моих спутанных со сна рыжих волосах.

Рука сама тянется пригладить их, но потом думаю, какого черта? Я у себя дома. Это он заявился ко мне и ничего не объясняет.

— Так ты знаешь, где твоя дочь? — наконец спрашивает хмуро.

— Стася ночует у подруги, — объясняю и злюсь: — Да что случилось, скажите уже!

— А то, что ни у какой подруги ее нет. Они с моим оболтусом сбежали.

— Сбежали? Куда? Зачем? — туплю я. Это какой-то бред. — С чего вы вообще это взяли?

— С того, — огрызается мужчина. — Возомнили себя Ромео и Джульеттой. Первая, мать его, любовь. И конечно злые родители.

— Какая еще любовь? Да они терпеть не могут друг друга! — напоминаю ему причину, по который мы встречались в первый раз. — И вообще, это какая-то ошибка. Я сейчас наберу дочку и все выясню.

— Ну давай, звони. Только бестолку. Она трубку не берет. Я уже пробовал.

— Откуда вы знаете телефон моей дочери? — хмурюсь я.

— Я и твой знаю. И что? Иди звони. Чем быстрее поймешь, тем быстрее начнем что-то делать.

Разворачиваюсь и спешу в спальню, там остался мой телефон. Мужчина идет за мной. Повернувшись, машу рукой в сторону кухни:

— Подождите там, — еще не хватало, чтобы он увидел разобранную кровать. Может и белье где-нибудь валяется.

Прикрыв дверь, хватаю с тумбочки телефон. Руки дрожат, я уже начинаю паниковать, хотя верить в этот бред отказываюсь. Слушаю гудки, держу вызов долго, перенабираю еще раз. Трубку Стася не берет.

Звоню ее подруге, Кате. Они вчера вместе отпрашивались. Прошу позвать дочку к телефону, ссылаясь на то, что ее мобильник недоступен. И уже по голосу девочки понимаю, что все плохо.

Она пытается самым банальным образом меня развести. Говорит, что Стася спит. Что они до поздней ночи смотрели фильм. Обещает, что дочь перезвонит, как только проснется.

— Так, Катя, прекрати сейчас же врать! — повышаю голос. — Немедленно дай Стасе трубку. Или скажи, где она. Пожалуйста, это очень важно. Если не ответишь, прямо сейчас приеду к тебе и поговорю с твоими родителями.

— Тетя Лера… — уже виновато лепечет Катя: — Простите пожалуйста. Стася не у меня.

— А где она? — спрашиваю севшим голосом, тяжело опускаясь на кровать.

— Ну она… должна была прийти утром. Но пока не вернулась…

— Откуда? Где она была всю ночь, ты знаешь?

— Знаю… на свидании…

— С кем?

Катя молчит. Я сама уточняю:

— С Тимофеем Игнатовым?

— Откуда вы?… — удивленно произносит девочка и вздыхает: — Ну да, с ним… А что случилось?

— Потом объясню. Если Стася позвонит или приедет, скажи, пусть немедленно, в ту же секунду, свяжется со мной, поняла?

— Хорошо, — бормочет Катя. Но я уже не слушаю и бросаю трубку. Шумно выдыхаю, поднимаюсь и иду в коридор. И сразу сталкиваюсь с мужчиной.

Он вглядывается в мое лицо, хмуро кивает:

— Все ясно, — и тут же приказывает: — Собирайся.

— Куда? — уточняю я. — В полицию?

— Нет, поедешь со мной.

— Подождите. Почему с вами? Мы должны срочно обратиться в полицию. И еще есть волонтерские организации, — судорожно вспоминаю, что надо делать в таких случаях

— Им уже сообщили, — сухо произносит мужчина, всем своим видом показывая, как устал от меня.

— Тогда зачем мне ехать с вами? Надо быть на связи с полицией. Я лучше поеду к ним.

— Послушай, я надеялся, у тебя получше с головой, — морщится Игнатов. — Ты из тех, кто верит, что наша милиция нас бережет? Думаешь, они сейчас начнут жопы рвать в поисках наших детей? Пусть работают. А я сам буду искать сына. Ты нужна мне рядом. Мало ли какие вопросы возникнут. Не собираюсь тратить время на звонки.

— Вещи-то зачем брать? Хорошо, я пойду с вами. Но на ночь вернусь к себе.

— Затем, что мы сейчас отправимся в мой загородный дом. Тимофей пропал оттуда. И твоя дочь тоже там была.

— Где там? — спрашиваю оторопело.

— Ты вообще за ней следишь? — качает он головой. — Или она гуляет сама по себе? А нет, ты же веришь, что у девочки в голове одна учеба, — усмехается издевательски. — Потом все объясню. По дороге.

Больше отговорок у меня не находится. Возвращаюсь в спальню, вытаскиваю дорожную сумку и начинаю скидывать туда то, что попадается под руку.

Думаю я точно не о вещах. Наверняка что-нибудь забуду. Но это неважно. Главное, взять телефон, ноут, зарядки. Спортивный костюм, белье…

Пока я рассеянно собираюсь, мужчина стоит в дверях спальни и следит за мной. Больше не пытаюсь его выгнать. Плевать. В голове крутятся другие мысли.

— И все же не понимаю, зачем им убегать? — спрашиваю с сомнением. — Если бы Стася захотела дружить с одноклассником, я не стала бы ей мешать, даже…

— Договаривай, — криво усмехается он: — Даже с моим сыном? Ты может и не стала бы. А я запретил Тиму приближаться к ней.

— Почему? Наша семья не подходит вам по статусу? — уточняю язвительно.

— Это имело бы значение, если бы речь шла о браке, — равнодушно режет он, нисколько не смущаясь. Похоже, это чувство ему недоступно. — Но им еще рано о таком думать. Контролировать вешающихся на моего пацана девиц — не моя задача. Пусть об этом у их родителей голова болит. Но ты особый случай. Слишком скандальная и проблемная. Еще правда сунешься в комиссию, а у меня нет времени на улаживание лишних проблем. Так что я дал Тиму четкое указание, про твою дочь забыть. Но они в этом своем возрасте обожают все делать наперекор. Кстати, я пока не знаю, кто кого подбил. У тебя на телефоне есть свежие фото дочери?

Киваю и слышу:

— Хорошо. Тогда проверь ее вещи. Надо знать, во что она была одета.

— А если Стася вернется домой?

— У нее есть ключи?

— Конечно. Но мало ли что…

— Я оставлю у дверей человека. Он присмотрит за квартирой. Если кто-то появится, сразу сообщит.