Защитники планеты - 3. Путешествие к истоку

Глава 1

Огромный космос, наша солнечная система. Пояс астероидов в миллионах километрах от земли, состоящий из тысяч промороженных камней, разных размеров и форм, висевших в вакууме неподвижно, создавая ложную иллюзию вечного спокойствия. В тени одного из таких астероидов притаился корабль, формы его корпуса напоминали многогранный треугольник. Корпус корабля нёс на себе следы, которые говорили о том, что корабль много раз проходил, через атмосферный слой земли, на очень большой скорости.

Рубка корабля была небольшой, овальной формы, в ней не было приборов и пульта управления, не было штурвала или каких-то иных органов управления кораблём. Единственный экран занимал всю стену, перед двумя креслами пилотов, демонстрируя бесконечную пустоту окружающего пространства. Системы корабля и сам корабль были переведены в спящий режим, что позволяло обеспечить максимальную маскировку, вкупе с генератором маскировочного поля нового поколения, давала возможность оставаться не замеченным для случайного гостя. Существо, что занимало одно из кресел пилота, не было человеком. Девяносто девять процентов его тела были искусственными. Полностью синтетическое тело, которое обеспечивало своему владельцу огромную силу. Само тело было полностью покрыто чешуёй композитной брони, которая отливалась при свете зелёным цветом. Только глаза, живые и в тот же момент холодные, выдавали в нём разумное существо.

Этим существом был Гена, он из расы Рептименсов, так несколько сотен лет назад, он получил своё синтетическое тело. Рептименсы по своей природе, живут очень долго, две или три сотни лет, но могут и больше в определённых обстоятельствах. Такими обстоятельствами были статус и занимаемое место в иерархии Рептименсов. Всем высокородным Рептименсам, предоставлялась возможность продление своей жизни, за счёт полной замены их биологического тела на синтетическое. Это могли себе позволить не все высокородные Рептименсы, а только очень богатые или приближённые к императору. Гене с этим повезло, он, как и его пятнадцать братьев родились в очень высокородном клане. Настоящее имя Гены было Бугушалз Генаралсиз Вейкос, данное ему при рождении на планете Сергаз. Клан Бугушалз Вейкос, был на две ступени ниже, клана императора, и его клан считался на планете одним из самых влиятельных.

Около тридцати лет назад император поручил Гене очень важную дипломатическую миссию на планету земля. Основными его задачами были, выстраивания отношений с гуманоидами, населявшими эту планету, и недопущения жителей земли, становления сюзеренами древней расы Архонтов. В том числе противостоянии «Старой Империи» и разрушении «Силовой Сети». «Силовая Сеть» предназначена для поимки души и её последующей обработки, и стирания памяти. Затем душа вновь направлялась на землю в человеческое или животное тело. Несколько проведённых миссий Геной на земле были успешными, ему удалось договориться с правителями самых влиятельных стран о сотрудничестве и протекцией со стороны Рептименсов.

Но в политическую игру вступили Архонты, за полный контроль над планетой людей. В итоге этого противостояния, десять лет назад. При очередном посещении секретной встречи на планете, с представителями земли, на него было совершено покушение, при котором его биологическое тело пострадало на семьдесят пять процентов. Выжить ему помог человек, который дотащил остатки его тела после мощного взрыва, до корабля, и смог засунуть его в медицинскую капсулу. Это позволило Гене, выжить и получить своё синтетическое тело. В дальнейшем этот человек стал его единственным другом на этой планете, но, ненадолго.

Гена прервал свои воспоминания, встал с кресла и двинулся в сторону каюты с медицинской капсулой, в которой лежал человек по имени Пётр. Ему требовалось восстановить не только его пострадавшее тело от взрыва, но и его память. За последние несколько недель многое произошло в жизни Гены и его друга Петра. Очередное покушение на Гену на базе спецхрана СВР заставил Гену ускорить развитие событий, которые теперь могли привести к развитию непрогнозируемой цепочки событий. До этого момента у Гены была хоть какая-то стратегия и план действий, теперь он полагался на своё чутьё, что абсолютно не свойственно его расе.

Первое, что он сделал это забрал с планеты человеческого отпрыска своего старого человеческого друга по имени Пётр. Петру было около двадцати пяти лет от роду. Раньше Пётр проживал в городе Москве и работал инженером по ремонту электронных систем, очень древних по меркам технологий Гены. Сейчас Гена работал с виртуальной панелью мёд капсулы, где лежал Пётр. Самое сложное было это установить в его тело имплант древних, который он украл. В земных фантастических книгах его описывают по-разному, но больше ему подходит название нейросеть. Достаточно развитая технология древних, позволяющая взаимодействовать с различными электронными устройствами на корабле и на многих планетах без этого импланта существо не сможет сделать ровным счётом ничего. Второе по сложности это было имплантировать в память Петра воспоминания.

Воспоминая, были о встрече и дружбе между Геной и его отцом, кто такой Гена и многое другое. Самое главное, чтобы Пётр при их встрече тут не умер от испуга. Ну не готов человеческий мозг к таким событиям без определённой подготовки. Иногда информация может и убить. Это он помнил по первой встрече с человеком, сорок лет назад. Сперва человек испугался, а через несколько секунд схватился за грудь и умер. Гена таких ошибок в случае с Петром не мог себе позволить, поэтому, работая более сорока земных часов, решил прерваться. Усевшись в стоявшее большое и мягкое кресло, он достал сигару и закурил. Гене очень нравились разные человеческие вещи, жизненный уклад и многое что ещё. Так, например, ему очень нравился алкоголь, правда, он очень быстро растворялся и не давал такого эффекта как человеку из-за строения метаболизма его расы.

Ему нравился сам процесс. Курение ему доставляло не только удовольствие, успокаивало его. Этому его научил отец Перта. Они очень часто и подолгу беседовали на разные темы и курили. Вот и сейчас Гена задумался о том, что же на самом деле происходит на земле. Почему последователи культа Тьмы из расы Архонтов напали на него и пытались убить Петра? Как они смогли проникнуть в закрытую Российскую организацию СВР? Самое главное, что беспокоило Гену — это что им с Петром делать дальше. Куда направляться? Пока они висят в их системе, и энергетические установки набирают заряд от большой звезды они никуда не могут перемещаться. Но когда всё будет готово к полёту, куда им лететь?

***

Темнота… Как долго я тут? Я не знал, сколько прошло времени, часы или дни моего заточения в темноте, но вдруг яркий свет ударил по глазам. Я выматерился про себя. Мне стоило очень больших усилий, чтобы открыть глаза. Естественно, я ничего не мог разглядеть так, как в глазах была сплошная пелена. Как только я смог более-менее видеть я:

— Ё-моё! — воскликнул я — ты же Гена — тыкая в стеклянную крышку, прохрипел я и крышка отъехала.

— Что ты там горланишь? — наклонившись ко мне, спросил Рептилойд.

— Гена! Твою дивизию, что опять произошло? — прохрипел я.

— Тихо, лежи, не вставай, как ты себя чувствуешь? — спросил Гена.

— Очень хреново, Геннадий, очень, всё тело болит. Что случилось?

— Петя, тут такая история, ты только не нервничай и лежи, а я всё расскажу. И так. Что ты помнишь из последних событий?

— Последнее, что я помню. Это как по нам стреляют из какого-то неземного оружия. Потом проявляешь ты и взрыв. Что на хрен происходит? — воскликнул я. — Я что? Опять сдох?

— Ясно. Ты успокойся и слушай.

— Где я? — спросил я.

— Да заткнись ты уже, Петя и слушай меня. — рявкнул своим басом.

Я отмахнулся от Гены рукой и закрыл глаза, в беспомощной попытке всё расставить на места в своей голове. Гена, да чтоб ещё дал спокойно подумать: ага, ждите, это не про этого крокодила.

— Петя. Напоминаю, для справки я телепат и читаю твои мысли. Ещё раз назовёшь меня крокодилом, я тебя съем — он посмотрел на меня так, что я поверил почему-то ему — Теперь самое главное. Мне очень неприятно это тебе говорить. Но ты Петя клон, и мы в аду.

— Что? Какого? — закричал я, но моё пересохшее горло выкрикнуло только хрип.

— Понятно, Петя, с юмором у тебя сейчас плохо. В принципе как было, так и осталось. Это была шутка. Ты не клон и нет мы не в аду. Хотя там, наверное, сейчас намного спокойней, чем здесь. Ты на моём запасном корабле, и мы в космосе.

— Я клон? Гена, как это возможно?

— Да не клон ты. Всё успокойся. Я пошутил Петя, всё успокойся, уже и пошутить нельзя — улыбнулся Гена всеми своими зубами, от этого вида по моему телу пробежал холодок. — Гена, давай всё по порядку и с самого начала, я помню, что… — Гена, как обычно, не дал мне договорить, остановив меня жестом своей лапы.

— Стоп. По порядку тогда слушай, но прежде выпей этот, великолепный, бодрящий травный напиток, он тебя немного взбодрит. — Гена протянул мне пластиковый стакан с прозрачной жидкостью. И я залпом опустошил его.

— Гена, твою же мать, это же чистый спирт! — прохрипел я. — Ты опять?! — Он рассмеялся.

— В который раз не могу этого не сделать. Я же сказал, что он тебя взбодрит — улыбаясь, ответил Гена. — Вставай и одевайся, тебе нужно поесть и привести себя в порядок. У нас будет очень долгий и обстоятельный разговор.

Спирт обжёг горло, ударил в голову туманом, который через секунду сменился странной, кристальной ясностью. Тело по-прежнему ныло, каждый мускул напоминал о себе отдельным аккордом боли, но сознание прояснилось. Я отдышался, ощупал руками холодный край медицинской капсулы. Пластик, металл. Реальность. Не сон. Чёрт побери, даже шутит этот ящер как-то по инопланетному, неуклюже и пугающе. Гена стоял рядом, скрестив массивные лапы с длинными, блестящими когтями. Его живые, холодные глаза изучали меня с безмятежным спокойствием хищника, наблюдающего за подранком.

— Ну что, Петя, отошёл? — его бас, похожий на скрежет камней, отозвался в моей грудной клетке, — вставай. Покажу, где тут у меня камбуз. Твоему организму после двух недель анабиоза требуется пища.

— Двух недель? — я с трудом поднялся, мир поплыл перед глазами. Одежда, серая и бесформенная, лежала на соседнем кресле. Я начал медленно, с трудом одеваться.

— Гена, я ничего не понимаю, — продолжил я его допрашивать, — какой ещё к чёрту анабиоз? А что с Землёй? Где Михалыч? Где Эйрл?

— Петя. Это были Архонты. Последователи культа Тьмы. А с остальными… сложнее. — Гена развернулся и двинулся по узкому коридору. Его бронированная спина, отливающая ядовито-зелёным, казалась частью корабля, ещё одним элементом интерьера. Я поплёлся за ним, держась за стены. Камбуз оказался крошечным отсеком с репликатором, больше похожим на микроволновку из ретро-футуризма, и небольшим столом. Гена достал откуда-то два металлических термоса, поставил один передо мной.

— Куриная лапша. Твой любимый концентрат, — сказал он, и в его голосе прозвучала едва уловимая нота чего-то, что я бы назвал тоской, если бы речь шла о человеке.

Я открутил крышку. Пар ударил в лицо, пахло… курицей. До боли знакомо. Этот запах вернул меня к жизни больше, чем слова. Я сделал глоток. Горячая жидкость обожгла язык, вкус был божественен.

— Ладно, — я отставил термос. — Я был в отключке. Что случилось, Гена? Где мы?

Гена тяжело вздохнул, и дым от его сигары, которую он снова достал и закурил, заклубился под потолком, втягиваясь в систему вентиляции.

— Нашу базу «База Янтарь-2». Они нашли её. Вычислили. Атака была точечной и беспощадной, — он говорил медленно, подбирая каждое слово, — мы думали, что маскировочное поле нам поможет. Увы, нет. У них был свой агент.

— Предатель?

— Не совсем. — Гена выпустил струйку дыма. — Эйрл.

Я чуть не поперхнулся лапшой.

— Эрл? Но как? Она же…

— Она была под колпаком у Архонтов. Долгое время. Очень долго. Они не вербовали её, Петя. Они… вырастили её. Мы все были слепы. Особенно ты. — Он посмотрел на меня, и в его глазах я увидел нечто, чего раньше не замечал — усталость. Не физическую, а ту, что копится веками. — Они стёрли базу с лица земли. Нам повезло. Я как раз был там, чтобы забрать тебя после очередного сеанса реабилитации. Мы успели уйти. Чудом.

— А Михалыч? — спросил я, сжимая термос так, что пальцы побелели.

— Михалыч жив. Насколько я могу судить. Он ушёл в тень. Глубоко. Шифруется под обычного гражданина. Старого пердуна, живущего на пенсию где-то в Москве. Это мудро. Архонты ищут тебя, Петя. И меня. Но тебя — особенно.

— Почему меня? — Гена усмехнулся, оскалив ряды идеальных, смертельно-белых зубов.

— Ах, Петя, Петя… В тебе сейчас работает имплант Древних. Нейросеть. Та самая, за которую Архонты готовы перевернуть Галактику. Ты ключ. Или, как минимум, очень удобная отмычка. А ещё… — он сделал паузу, давая словам улечься. — Ты живое доказательство того, что наш союз, Рептименсов и людей, работает. И это их бесит больше всего.

Я отпил ещё глоток бульона.

— А Эйрл? — спросил я, возвращаясь к самому болезненному. — Что с ней?

— Исчезла. Ушла, — Гена потушил сигару. — После атаки. Улетела в неизвестном направлении на одном из наших же разведывательных кораблей. Я подозреваю, что к своим новым хозяевам. Но это лишь догадка. И это, Петя, главная проблема. Она знала не только о наших планах. Она знала о моих старых убежищах, о протоколах связи, о запасных вариантах. Она знала слишком много. И теперь все эти места для нас теперь ловушки.

Я отодвинул термос. Аппетит пропал окончательно.

— То есть куда лететь — неизвестно. Все пути отрезаны?

— Пока да, — Гена кивнул. — Энергетические установки корабля заряжаются. У нас есть время, чтобы подумать. Но немного.

Я посмотрел на него.

— Знаешь, Гена, — сказал я тихо. — Когда-то я думал, что космос — это романтика. Тишина, покой, вечность.

— А теперь? — поинтересовался Рептилойд.

— А теперь я понял, что космос — это очень тесная помойка, где на каждом углу сидят такие уроды, как ты, и палят друг в друга из лазеров. И самое паршивое, что я теперь часть этой помойки. — Гена снова усмехнулся.

— Наконец-то ты начал понимать, Петя. Добро пожаловать в настоящее Небесное Воинство. Оно не такое, как в ваших книжках. Оно грязное, жестокое и пахнет жжёным металлом и страхом. Но другого у тебя нет. И теперь не будет.

Он встал и похлопал меня по плечу своей тяжёлой, чешуйчатой лапой. Жестикуляция была почти человеческой, но сила, сто́ящая за ней, напоминала о том, что передо мной не человек.

— До конца зарядки осталось двенадцать часов. Выспись, Петя. Приведи в порядок мысли. А потом… потом мы решим, куда нам плыть по этой помойке. Вместе.

Я встал из-за стола, чувствуя, как горячий бульон и чистый спирт вступили в неравный, но продуктивный бой внутри моего желудка. Поле боя, судя по всему, осталось за спиртом — в голове прояснилось окончательно, а вот ноги стали ватными. Гена указал массивным когтем в конец коридора.

— Третья дверь налево. Не перепутай, направо у меня склад с запчастями и парой сюрпризов для незваных гостей. Если захочешь ночью в туалет — лучше сверяйся с табличками, которые я развесил для тебя, а то рискуешь оставить потомкам не биографию, а горстку пепла.

— Утешил, — буркнул я, хватаясь за стену.

Коридор корабля «Гены-2» (так я окрестил про себя этот корабль) был узким и функциональным, как кишка хирургического зонда. Никаких тебе голографических картин на стенах или мягких ковровых дорожек. Голый металл, ребристый, чтобы не скользить в невесомости, пучки кабелей под прозрачными кожухами и редкие тусклые светильники, излучавшие ровный, больничный свет. Воздух пах озоном, пластиком и чем-то неуловимо чужим — возможно, самим Геной.

Третья дверь налево. Я нажал на сенсорную панель. Дверь с тихим шипением отъехала в сторону, и я шагнул внутрь.

Каюта оказалась… неожиданной. Она была крошечной, метров десять, не больше, но в ней чувствовалась рука хозяина, который, несмотря на свою рептильную природу, что-то понимал в человеческом уюте. Или в том, что сам считал уютом.

Прямо по центру, вмонтированное в пол, стояло кресло. Обычное пилотское кресло, старого земного образца, с потрёпанной чёрной экокожей и валиками под поясницу. Рядом с ним, на низкой тумбе, примостилась настоящая лампа. Не светодиодная панель, а самая настоящая настольная лампа на гибкой ноге, с зелёным абажуром, какие я видел только в старых фильмах про библиотекарей. Она отбрасывала на пол уютный круг жёлтого света.

У стены, закреплённая на мощных ремнях, висела койка. Обычная армейская койка с панцирной сеткой, застеленная серым армейским одеялом и подушкой без наволочки. Рядом с ней, на небольшой полке, стояли три вещи: пустая консервная банка из-под советской тушёнки, проржавевшая зажигалка «Кремлёвская звезда» и потёртая фотография мужчины и Гены.

Я подошёл ближе, взял фотографию. С неё на меня смотрели двое: молодой мужчина с усталыми, но весёлыми глазами, в камуфляже, и… Гена. Настоящий, биологический Гена, без этой своей блестящей бронированной шкуры. Они стояли, обнявшись, на фоне какого-то леса. Мужчина улыбался во весь рот, а Гена… Гена кривил пасть в подобии своей жутковатой улыбки. На обороте выцветшими чернилами было выведено: «Ящер и я. 1987. Леса под Тверью. Больше так не пей, зелёный!».

Мой отец. Это был мой отец.

Я аккуратно поставил фотографию на место. Рядом с ней лежала стопка старых, пожелтевших книг в мягких обложках. Брэдбери, Стругацкие, Лукьяненко. Русские издания семидесятых-восьмидесятых-девяностых годов. Некоторые были зачитаны до дыр, а ж страницы выпадали.

В углу каюты, аккуратно пристёгнутый ремнями к стене, стоял настоящий армейский термос, зелёный, с отколовшейся эмалью. Видимо, подарок от Михалыча. Рядом с ним — пара тяжёлых армейских ботинок сорок пятого размера, начищенных до зеркального блеска, что в условиях космического корабля выглядело совершеннейшим безумием.

Над койкой, на стене, был закреплён небольшой, явно самодельный стеллаж. На нём стояло несколько безделушек: выточенная из дерева фигурка медведя, пара стеклянных шариков с видами Москвы, старая офицерская фуражка без кокарды и, что меня поразило больше всего, настоящая, живая, хотя и чахлая герань в пластиковом горшке. Растение тянулось к тусклому светодиодному светильнику на потолке. Заботится крокодил обо мне, заботится. Я мысленно улыбнулся и поблагодарил Гену.

Потолок… я поднял голову и замер. Над койкой, на потолке, кто-то (Гена? мой отец?) нарисовал карту звёздного неба. Не точную навигационную схему, а именно карту — с созвездиями, соединёнными линиями, с подписанными русскими буквами названиями: Большая Медведица, Кассиопея, Лебедь. Краска кое-где облупилась, но видно было, что рисовали с любовью.

Я опустился на койку. Панцирная сетка жалобно скрипнула подо мной, но не провалилась. Пахло пылью, старыми книгами и едва уловимым запахом махорки, навсегда въевшимся в одеяло.

Это была не просто каюта. Это был музей. Музей человеческой жизни, собранный рептилойдом, который, несмотря на свою холодную кровь и синтетическое тело, сохранил в себе что-то очень человеческое — память о дружбе.

Я лёг на спину, глядя на нарисованный потолок. Боль в теле утихала, сменяясь странным, щемящим чувством. За окном, за толстой бронёй корабля, простиралась бесконечная чернота космоса, усеянная точками далёких звёзд. Но здесь, в этой крошечной каюте, пахнущей домом, мне вдруг стало так хорошо и спокойно. Наверное, впервые за долгое время мне было хорошо.

Снаружи в коридоре, раздались тяжёлые шаги Гены, потом стихли. Корабль жил своей жизнью: гудели невидимые генераторы, потрескивали системы вентиляции, где-то далеко мерно пищал датчик.

Я закрыл глаза. И перед тем как провалиться в глубокий, исцеляющий сон, подумал: «Интересно, а у Гены есть своя каюта? Или он так и спит в пилотском кресле, как верный цербер?»

Ответа я не узнал. Сон накрыл меня мягкой, тяжёлой волной, и я провалился в темноту, такую же глубокую и бескрайнюю, как космос за бортом.

Глава 2

Проснувшись, по корабельному было утро. Я стал натягивать на себя свои шмотки, в которые я был одет, находясь ещё на земле. Ко мне зашёл Гена, пока я собирался и молча махнув мне рукой, вышел из каюты. Я вышел за ним, и мы переместились в кают-компанию, если вообще это слово подходило под описание этого помещения. В центре стоял огромный овальный металлический стол, около него стояли такие огромные кресла, что в нём могли разместиться пять человек и не мешать друг другу. Не с первой попытки, но мне всё-таки удалось забраться на одно из них, помог Гена, но оказавшись на этом троне, я ощутил себя пятилетним ребёнком, которого посадили в кресло для взрослых.

Понятно, что и стол, и мебель на этом корабле были рассчитаны на существ куда больше, чем я. Честно говоря, со стороны эти кресла мне не казались удобными и эргономичными, но усевшись, я понял, какие они удобные и комфортные. Гена поставил передо мной коробку с конфетами, на металлической тарелке был хлеб, колбаса, сыр и рядом стояла двухлитровая бутылка с водой.

— Ген, я могу поинтересоваться откуда такой дефицит на этом корабле? Что мы в космосе и далеко от моей планеты это я уже понял. Но откуда это всё? И ещё вопрос, а что ещё есть? — с улыбкой спросил я.

— Ты повторяешься, Петя. Есть, много чего поесть, троглодит. Ты ешь, а потом сам ревизию всего того, что я притащил с базы проведёшь. Пока ты не начал свою трапезу, ответь сперва на один вопрос. Как погиб твой отец?

Гена, вновь меня удивлял своим видом и тем, как себя вёл, если бы не его внешний вид я бы сказал, что он человек просто очень высокий. Но такого вопроса я точно не ожидал. Я вытаращил на него глаза, но Гена откинулся на спинку кресла, закинул ногу на ногу и спокойно смотрел на меня. Я решил, что врать смыла нет, да и зачем, я рассказал ему всё, как было. Рассказал, как мы жили все вместе. Как я учился, как мы с отцом играли в нашу игру, отгадай шифр на дипломате. Как я увидел уже мёртвого отца, который перед работой вышел на пять минут, чтобы выкинуть мусор в мусоросборник на нашем этаже. Как я жил и чем занимался до нашей встречи. Гена молча выслушал мой рассказ, затем достал сигару, прикурил и сказал:

— Так, более или менее всё становиться для меня понятным. — выпуская огромный клуб дыма, ответил Гена.

— Что понятно? Мне вот лично ничего Гена, непонятно, что случилось со мной, к чему эти вопросы? Ген, рассказывай, я хочу всё знать. — сказал я и пристально посмотрел на Гену. Гена кивнул и начал:

— Тогда слушай. Повторение, мать учения. Также у вас говорят, — я кивнул. — Более ста лет назад, мой император поручил мне дипломатическую миссию на вашу планету, для установления контакта с вашей расой и продолжение переговоров с вами и нашей протекции над вашим развитием, с последующим выходом за дальние рубежи космоса в будущем. Но тогда я не имел той закрытой информации, которой обладаю сейчас. Раз в год я прилетал на вашу планету с визитом на несколько дней. Со мной встречались представители ваших стран, эти переговоры шли в закрытом режиме, на разных объектах на вашей планете, пару раз это были объекты в сша, более пяти раз в твоей стране, два раза в европе. Переговоры шли очень хорошо, мы начали предоставлять вам технологии, я передавал вашим представителям различные образцы технических устройств, которыми пользовалась моя раса несколько тысяч лет назад. Сорок лет назад, я прилетел на очередные переговоры, которые проходили в твоей стране, неподалёку от Москвы. Мой корабль приземлился в закрытом ангаре, где была назначена эта встреча. Переговоры шли очень тяжело, ваши представители требовали от нас больше технологий, особенно военного назначения, чего мы не хотели вам давать из-за вашей нестабильной планетарной политики и политики отдельных стран. Во время переговоров представитель сша встал и демонстративно покинул дискуссионную площадку, а вслед за ним стали уходит и представители других стран. Представитель Российской стороны, постарался меня успокоить и заверял в полной лояльности нашим предыдущим договорённостям. Я решил, что переговоры закончены и направлялся к своему кораблю, как в этот момент прогремел взрыв, который оторвал мне бо́льшую часть моего тела. Благодаря иному строению моего тела мои жизненно важные органы остались целыми, я остался жив. После взрыва в ангаре поднялась паника, и про меня как будто забыли, но один человек, взял меня за часть моей лапы и тащил к кораблю, я помню, что ещё удивился, как этот худощавый человек тащит моё тяжёлое тело. Когда ему удалось с больши́м трудом втащить меня в корабль. Я смог объяснить, что меня нужно подключить к медицинской капсуле. Чтобы я смог вернуться на свою планету. Я не знаю, сколько потребовалось ему времени, так как периодически выпадал из сознания, но он смог дотащить меня и прилепил мне на тело медицинскую аптечку. Через полчаса я смог взлететь и отправился на свою планету, где мне сделали это синтетическое тело. — Гена с удовлетворением похлопал себя по груди. Сделав очередную затяжку, продолжил — Пётр, это был твой отец — иронично сказал он.

Наверное, то ли выражение на моём лице наполненного удивлением, или моя отвисшая челюсть прервала рассказ Гены, он посмотрел на меня и сказал:

— Пётр. Наша с тобой встреча, как я и раньше говорил — это судьба. После того как я добрался полуживой до своей планеты, мной занялись лучшие медики, они мне и предложили создать это тело. Через некоторое время, имея уже синтетическое тело, я вернулся на вашу планету и честно скажу очень хотел бошки всем поотрывать. Я был настолько злой, что мог, наверное, половину, если не всю вашу расу изничтожить. Но, когда я прилетел в заранее в условленное место, меня встретил твой отец. Он был один, и мы очень долго и обстоятельно разговаривали. Первое, что он мне сообщил, что диверсия была подготовлена и реализована кем-то из его конторы. Во-вторых, пока я отсутствовал, люди уже договорились о сюзеренитете с Архонтами. В-третьих, он уверен, что кто-то из его коллег и других представителей спецслужб вели переговоры с Архонтами, параллельно нашим. Им нужно было время, поэтому было решено меня устранить. То есть шла подковёрная борьба внутри ваших спецслужб. Но были и те, кто был против Рептилойдов. Равно как и были те, кто были за нашу расу и придерживались наших договорённостей. Твоему отцу, было поручено сообщить мне об этом и по возможности работать со мной. Но так как, по сути, решение о сюзеренстве с Архонтами было уже принято, наши с ним контакты перешли на нелегальную работу. Мне официально был присвоен статус дипломата при своре болтунов ООН. Статуса дипломатического представителя иной расы, с гарантиями безопасности нахождения на вашей планете, но только на территории твоей страны. Мы с твоим отцом стали раскручивать клубок, предательства и интересов Архонтов. Нам многое стало известно, в том числе и про то, кто такие операторы абриоцентра, и зачем так нужна была ваша планета под полным контролем Архонтов.

Наш разговор иногда прерывался, на мой поход в уборную, или на приготовление себе еды. Во время рассказа Гены я иногда его прерывал и задавал вопросы, кто он, с какой планеты, чем занимался, Гена отвечал и рассказывал историю своей двухсотлетней жизни. Гена в очередной раз раскурил свою сигару и сказал:

— Давай вернёмся к Архонтам. Раньше нам мало было, что известно про эту расу. Что мы знаем сейчас так это то, что эта раса живёт от трёхсот до пятисот лет. Благодаря какой-то древней технологии. Расой и планетами, входящими в конгломерат, единолично управляет только император. Я недавно узнал, из своих источников, что «Старая Империя», это и есть «Содружество Девяти». Наши расы находится в нейтральном статусе по отношению друг другу. Между нами нет торговли, обменом технологиями, по сути, мы друг друга не замечаем. Но ведём борьбу в космосе, за разумные планеты и их представителей. Мы стараемся не вести между собой военные конфликты, но иногда бывают стычки, на которые мы стараемся не обращать особого внимания. У нас, как и у Архонтов есть свои шпионы, мы хотели больше узнать про их расу, как они живут, какие технологии и так далее. Сейчас нам известно, что несколько десятков тысяч лет назад, их космический разведывательный флот наткнулся на новую технологию древних. Тебе она известна как «Силовая сеть». Её создала древняя раса — это раса, следы которой мы находим в разных уголках космического пространства, их технологии опережают наши сегодняшний на многие миллионы лет по развитию. В основном сейчас идёт гонка именно за технологией древних. Как у вас говорят «кто первый встал, того и тапки», тот, кто мощнее, тот и будет править вселенной.

Нам пока не известно, как выглядят древние, где зародилась их жизнь, откуда они сами. Но точно известно, что они присутствовали в нашей вселенной и все известные нам разумные существа во вселенной, созданы ими. Архонтам, как я уже сказал, удалось получить какие-то ещё очень важные технологии и знания, так как они в разы увеличили свою экспансию в разных планетарных системах. Мы предполагаем, что благодаря этим знаниям они могут продлевать свою жизнь бесконечно, по сути, они стали бессмертными. Всё, что нам ещё удалось узнать — это крупицы информации от наших шпионов. Мы назвали эту технологию «эбриоконтроль».

«Эбриоконтроль» позволяет контролировать и манипулировать разумным энергетическим существом, через абриоцентр. Как мы с тобой ранее узнали от Эйрл. В каждом разумном существе во вселенной присутствует божественная энергия вы её называете «душой». Мы, как и Архонты, очень часто посещали вашу планету, чаще инкогнито, но иногда мы оставляли своих представителей. Мы изучали вас, в отличие от Архонтов. Архонты много лет тому назад, создали на вашей планете базу, в ваших эпосах, эта историях проходит как «Антлатида». В принципе, как и мои соплеменники, также отражены в ваших сказках, рассказах, или наскальных изображениях. Когда мы узнали об этой технологии, мы проследили за Архонтами, вот так мы узнали о существовании вашей планеты.

Вначале вы не обладали высоким интеллектом и не имели каких-то технологий. Архонты манипулировали вашим сознанием, распространяя разным вашим национальностям, веру в богов, поклонение и служению придуманным идеалам. Внедряли ценности в виде денег, золота и так далее. Но всё это они делали, имея на вашей планете базу и контролируя ваше развитие и контролируя вашу душу. Я имею в виду реинкарнацию. Несколько тысяч лет назад, всё изменилось, архонты уничтожили свою базу на вашей планете и ушли. Но управлять и манипулировать вами они не перестали, вот тогда мы и смогли выяснить, как это работает. Вокруг вашей планетарной системы разбросаны назовём их автономные спутники, которые каким-то образом умеют перехватывать души живых существ. После перехвата души она помещается в некий закрытый виртуальный блок. Там она находится до следующего момента возрождения на твоей планете в теле человека. После возражения в теле человека, вся память о предыдущих инкарнациях у души заблокирована, до момента её вознесения в космос и перехвата этим спутником или сетью.

— Гена, позволь мне уточнить некоторые моменты — подняв руку, сказал я — ты уверовал окончательно, что нас реинкарнируют?

— Да, всё верно. При этом ваша душа, не можете возродиться на другой планете или в другом разумном существе. Кроме, как только на этой планете и только в существах, населяющих эту планету. Например, рыбы, птицы, насекомые, люди и так далее.

— То есть, я раньше мог быть тараканом?

— Да или козлом, например, — ответил Гена рассмеявшись.

— Шутник, блин. Ладно, продолжай.

— Петя, прими эту информацию как есть.

— Хорошо. Правильно ли я тебя понял, Гена, что наконец-то согласен, что наша планета, по сути, это планета, тюрьма?

— Да, это так и есть — ответил Гена, и мне показалось он посмотрел на меня с грустью в глазах.

— А кто попадает на эту планету, кого и кто отправляет сюда, и за что? Ты разобрался окончательно?

— Это было сложно. Из той информации, что дала Эйрл, было сложно понять. Но я время зря не терял и вот что точно могу сказать. Изначально по вселенскому плану, любая душа, может перемешаться по всей вселенной без каких-либо ограничений. Это нужно для саморазвития и управления живыми существами. Но как я понимаю, различные души, получив в какой-то степени негативный опыт или потому, что им так захотелось, они стали творить во вселенной бесчинства. Они уничтожали другие души и разумных существ.

Для предотвращения этого и изоляции таких душ древними была придумана эта технология. Кто первый вас сюда направил мне не известно, возможно это были древние много миллионов лет назад. Но мне точно известно, кто сюда направляет души вот уже несколько тысяч лет, и кто ими управляет, это Архонты. Мне пока не известно, каким способом или какой технологией им удаётся захватить в космосе душу, но как только она попалась в ловушку, её направляют на эту планету. Но на этом не заканчивается контроль Архонтов. На родной планете Архонтов, Аркарис построены огромные, многокилометровые комплексы, в которых работают операторы по контролю. Оператором может быть только из расы Архонтов, мужская или женская особь. Она контролирует человека посредством полного контроля души всю его жизнь и до самой смерти его аватара. Также мне точно известно, что они не контролируют все человечество. Есть какой-то не очень большой процент существ не под их контролем. Ты не под их контролем, Пётр. А вот твой отец, как выяснилось один из операторов Архонтов.

— Но какова основная цель эксперимента и контроля? — не выдержал я и спросил.

— Не знаю пока, Петя, но бо́льшую часть того, что я тебе рассказал я, узнал от твоего отца. Он стал со временем моим шпионом там у Архонтов, и тут на вашей планете моим другом. Он был одним из миллиардов операторов системы. Но, как и не многие другие Архонты, он был против такого эксперимента и похищения душ во вселенной. У Архонтов есть небольшое количество тех, кто считает всё это неправильным и очень хочет это закончить. Поэтому они сотрудничают с нами, мы же Рептименсы понимая, что происходит, хотим вам помочь. Но, как ты понимаешь, игра идёт по-взрослому с дезинформацией, пропагандой и промыванием мозгов тех людей, которых они не контролируют. Как выяснилось самое большое количество неконтролируемых людей или душ проживает в твоей стране и мне пока непонятно, как так получилось и с чем это связано. Ладно, давай прервём эту беседу, так как я устал и хочу есть, ты уже седьмой раз ешь, а я только курю, да и поспать нам нужно, как думаешь?

— Гена, ты, что издеваешься, какой спать, я хочу всё знать, я готов дальше слушать и обсуждать, — сказал я, но понимал, что разговор Гене даётся очень сложно так, как на нашем языке многие вещи ему сложно переводит или говорить так, чтобы правильно понял я, о чём он сказал.

— Всё-таки Петя, сжалься над старым крокодилом, дай дух перевести, обещаю, как только я отдохну мы продолжим, а сейчас я пойду к себе в каюту, что советую сделать и тебе. — он встал из-за стола и направился к выходу, конечно, я подчинился, и мы пошли каждый к себе.

Я понимал Гену. Повторение — мать учения. Это нужно было не только ему, чтобы систематизировать обрывочные сведения, которые он собирал десятилетия, но и мне — чтобы вспомнить рассказ Эйрл про душу, про Старую Империю, про Силовую Сеть, что ловит человеческие души, и почему земля — тюрьма. Конечно, ему было тяжело. Мне, если честно, тоже. Моя голова до сих пор раскалывалась после двухнедельного анабиоза, а в висках пульсировало что-то, напоминающее похмелье, только без предшествующего ему удовольствия.

Я направился в свою каюту и задумался. Дверь за моей спиной закрылась с тихим шипением, отсекая меня от тускло освещённого коридора. Я снова оказался в этом странном музее человеческой жизни, который Гена устроил для меня — или для себя? В одной из кают своего корабля. Койка с панцирной сеткой манила продолжить прерванный сон, но мысли роились в голове, как растревоженные пчёлы, не давая покоя.

Я подошёл к полке, снова взял фотографию отца. Вгляделся в его усталые, но весёлые глаза. Оператор Архонтов. Человек, который всю свою жизнь, как я думал, прослужил в СВР, защищая Россию, а на самом деле… Кем? Шпионом? Предателем? Или, как сказал Гена, одним из тех немногих, кто был против этой чудовищной системы?

Я поставил фотографию на место. Рядом лежали книги. Брэдбери, Стругацкие, Лукьяненко. Я взял в руки потрёпанный томик «Пикника на обочине». На форзаце шариковой ручкой было выведено: «Пете. Читай и думай. Папа». Книга раскрылась сама собой на странице, где был вложен пожелтевший листок бумаги. Я развернул его.

Это было письмо. Написанное от руки, мелким, убористым почерком отца.

«Сынок, если ты это читаешь, значит, Гена выполнил своё обещание, и ты жив. И значит, мне уже всё равно. Я хочу, чтобы ты знал правду. Не ту, что тебе расскажут, а ту, что есть на самом деле. Я не герой. Я никогда им не был героем. Я был просто существом, который в определённый момент оказался перед выбором. И я выбрал ту сторону, которая, как мне казалось, даст тебе и твоим детям шанс на будущее. Возможно, я ошибался. Возможно, нет. Судить только тебе. Гена расскажет тебе про Архонтов и про Сеть. Про то, как мы, операторы, управляем вашими жизнями. Это правда. Но это не вся правда. Мы не просто контролируем. Мы наблюдаем. И иногда — очень редко — мы помогаем. Помогаем тем, в ком видим искру. Ту самую, которую Архонты хотят погасить.

Ты моя искра, Петя. Ты результат моего единственного настоящего бунта. Я сделал так, чтобы ты родился вне системы. Ты появился благодаря любви. Нашей любви, твоей мамы и меня. Я растил тебя иначе. Почему? Потому что я увидел в тебе то, чего нет у других. Способность видеть шире, чем тебе позволяют. Способность сомневаться. И способность любить — по-настоящему, не по шаблону, встроенному операторами. Как я твою маму. Прости меня за эту ложь. Прости, что не сказал тебе раньше. Но если бы я сказал, они бы нашли тебя. Стереть. Перезапустить. А так… так у тебя есть шанс.

Гена знает, где искать остальных. Тех, кто тоже вне системы. Ты не один, Петя. Никогда не был один.

Люблю тебя. Прощай.

Твой папа, который всегда будет любить тебя. Даже тогда, когда меня рядом нет».

Письмо выпало из моих рук. Я смотрел на пожелтевший листок, валяющийся на полу, и не мог пошевелиться. В голове была пустота. Абсолютная, звенящая пустота.

Я опустился на койку. Панцирная сетка жалобно скрипнула. Руки тряслись. Я сжал их в кулаки, пытаясь унять дрожь, но она шла откуда-то изнутри, из самой глубины.

Гена. Он знал. Он всё это время знал, что я — не я. Что моя жизнь — фальшивка, подделка, собранная из чужих воспоминаний и подложных документов. И молчал. Ждал подходящего момента. Я вскочил, готовый бежать в рубку, трясти этого чешуйчатого ублюдка, требовать ответов. Но замер на полпути к двери. А что, собственно, изменилось? Я — это я. Я помню своё детство. Помню, как мы с «отцом» играли в шифры. Помню, как он учил меня завязывать шнурки, как водил в зоопарк, как купил первый велосипед. Эти воспоминания — они во мне. Они сформировали меня. Какая разница, чьи гены текут в моих жилах? Или разница есть? Я вернулся к койке, поднял письмо, перечитал его ещё раз. Медленно, вдумчиво, останавливаясь на каждом слове.

«Ты моя искра… Я сделал так, чтобы ты родился вне системы… Ты не один…»

Вне системы. Значит, я не под контролем Архонтов. Значит, всё, что я делал, все мои мысли, чувства, решения — они мои. Не навязанные оператором через душу, не запрограммированные. Мои. Я закрыл глаза и откинулся на подушку. Пахло махоркой, пылью и старыми книгами. Тем же, чем пахло в квартире отца, когда я был маленьким.

Отец научил всему, что умел. Любил меня. А теперь погиб, пытаясь дать мне шанс на свободу. Или уже погиб? Гена сказал, что он был оператором. Операторы бессмертны? Или их души тоже перерождаются? Слишком много вопросов. Слишком мало ответов.

Я почувствовал, как глаза начинают слипаться. Организм, измотанный двухнедельной комой, спиртом, информационной перегрузкой и эмоциональным шоком, требовал своё. Сон накрывал меня тяжёлой, спасительной волной.

Последняя мысль перед тем, как провалиться в темноту, была о Гене. О том, как он сидел в рубке, один, в этом своём синтетическом теле, и курил сигару. О его глазах — живых, холодных, но сейчас, когда он рассказывал про моего отца, показавших мне что-то очень похожее на боль.

Интересно, а рептилойды умеют плакать? Или у них для этого тоже есть синтетические железы?

Глава 3

Разбудил меня не писк датчиков и не гул генераторов. Разбудил меня голод. Зверский, животный голод, который, казалось, пожирал меня изнутри. Я открыл глаза и понял, что проспал, судя по внутренним ощущениям, часов восемьдесят. Тело ныло уже по-другому — не так, как после пробуждения из анабиоза, а так, как бывает после хорошего, здорового сна, когда мышцы просят движения.

Я встал, умылся в крошечном санузле, который обнаружил за неприметной дверью в углу каюты, и направился в кают-компанию. Гена уже был там. Он сидел в своём огромном кресле, держа в лапе какую-то железяку, очень похожую на деталь двигателя, и внимательно её изучал. Передо мной на столе стоял завтрак — та же колбаса, сыр, хлеб, но к ним добавилась банка сгущёнки и пачка печенья «Юбилейное».

— Доброе утро, Петя, — сказал Гена, не отрываясь от железяки. — Выспался? Вид у тебя более… живой.

— Выспался, — кивнул я, забираясь в кресло. Сегодня это получилось легче — я уже знал, куда ставить ноги и за что хвататься. — Спасибо. За всё. За заботу, за информацию… и за то, что показал письмо.

Гена поднял на меня глаза. В его холодном, рептильном взгляде мелькнуло что-то, чему я не мог подобрать названия.

— Ты прочитал. Я знал, что оно там лежит. Твой отец… человек, который тебя вырастил… он просил передать тебе это письмо, когда наступит подходящий момент. Я решил, что момент наступил.

— Он был моим отцом, — твёрдо сказал я. — И я буду любить его всегда. Кем бы он ни был. А ты… ты мог бы и раньше мне его передать. Корокодил и есть крокодил.

Гена отложил железяку и посмотрел на меня. Впервые за всё время нашего знакомства я увидел в его глазах нечто, похожее на удивление. И, кажется, на уважение. Потом махнул своей лапой и улыбнулся.

— Я Рептименс. Я понимаю твою злость на меня. Но ты быстро учишься, Петя. Это хорошо. Это значит, что имплант работает правильно, и твой мозг не отторгает твои воспоминания. Но главное — ты правильно расставляешь приоритеты. Люди, которые могут отделить биологию от личности, — редкость. Даже среди моей расы.

— Ладно, — я откусил кусок хлеба с сыром и запил водой. — Давай продолжать. Ты обещал рассказать про душу, про сеть. Я должен знать всё. Каждую деталь.

Гена кивнул, достал сигару, прикурил. Дым поплыл под потолок, втягиваясь в вентиляцию.

— Тогда слушай дальше, Петя. Потому что самое страшное — не то, что твой отец был оператором. И даже не то, что ты ключ к системе. Самое страшное — это то, что происходит сейчас, пока мы сидим здесь и разговариваем.

Он сделал паузу, выпустил клуб дыма и посмотрел мне прямо в глаза.

— Архонты знают, что ты жив. И они знают, где мы находимся. Маскировочное поле — хорошая штука, но не вечная. У нас есть, может быть, несколько дней. Может быть, меньше. И когда они придут, Петя, нам придётся не просто убегать. Нам придётся драться. По-настоящему. С оружием в руках. С вероятностью не вернуться.

— Я готов, — сказал я, чувствуя, как внутри разгорается холодное, злое пламя. — Я хочу знать, за что драться. И с кем.

Гена усмехнулся. На этот раз в его улыбке не было ничего пугающего. Только усталая, вековая мудрость.

— Тогда ешь, Петя. Ешь и слушай. Потому что история будет долгой. И, боюсь, очень грустной.

Я дёрнулся от резкого жжения в висках. В первые секунды мне показалось, что это просто мигрень — последствия вчерашнего разговора с Геной. Но боль не утихала, а лишь нарастала, словно кто-то ввинчивал мне в голову раскалённый гвоздь.

«Активация импланта: 87%».

Голос. Чёткий, механический, звучащий прямо у меня в голове. Я вскочил с кресла, схватившись за виски.

«Активация импланта: 92%. Предупреждение: возможны вре́менные когнитивные нарушения».

— Что за чёрт?! — вырвалось у меня.

Комната вокруг вдруг изменилась. Стены, которые до этого были просто металлическими панелями, теперь светились голубоватыми символами — странными, угловатыми, явно нечеловеческими. Я видел их сквозь стену, будто она стала полупрозрачной.

«Активация завершена. Интерфейс подключён».

Гена смотрел на меня изучающе. Его глаза сузились, изучая моё состояние.

— Ну что, Петя, почувствовал? — спросил он, и в его голосе прозвучало что-то вроде… удовлетворения?

— Ты… ты мне в голову что-то вставил?! — я попытался встать, но мир вокруг плыл.

— Ну конечно, вставил, — флегматично ответил Гена. — Я же говорил, что без импланта ты здесь вообще ничего не сможешь сделать.

— Но ты не сказал, что он будет говорить у меня в голове!

Гена рассмеялся, скрежеща зубами.

— Перестань ныть, человек. Это временно. Через пару часов привыкнешь.

Я закрыл глаза, пытаясь унять тошноту. Когда открыл их снова, странные символы всё ещё висели в воздухе, но теперь они казались мне… понятными. Будто часть моего сознания сама переводила их.

«Системы корабля: онлайн. Навигация: активна. Оружие: отключено. Маскировка: 98%».

— Это… — я попытался дотронуться до одного из символов, и он отреагировал, развернувшись в целое меню.

— Да, — кивнул Гена. — Теперь ты видишь то, что вижу я. Ну, почти.

Я уставился на него.

— Ты превратил меня в киборга.

— Нет, — вздохнул Гена. — Я дал тебе инструмент. Без него ты здесь просто кусок мяса с костями.

Я хотел возмутиться, но в этот момент корабль дрогнул. Тихий, но отчётливый гул прошёл по корпусу. Гена мгновенно изменился в лице. Его глаза сузились до щёлочек, а пальцы сжались в кулаки.

— Что это было? — спросил я.

Он не ответил. Вместо этого он резко вскочил и бросился к выходу.

— Идём. Быстро, Петя! — рявкнул он через плечо.

Мы бегом добрались до рубки корабля. Голограмма, занимавшую всю стену, теперь показывала, быстро увеличивая изображение. Вдали среди астероидов, медленно двигался корабль. Он был чёрным, угловатым, с острыми, как лезвия, гранями.

— Кто это? — прошептал я.

Гена не сводил глаз с экрана. Но ответил мне.

— Архонты.

— Как?! Ты же сказал, что у нас маскировка на 100%! Никому нас не увидеть и не найти.

— Значит, у них сканеры нового поколения, — проворчал Гена. — Или…

Он замолчал.

— Или что?

— Или они уже знали, где мы.

Корабль Архонтов развернулся, и его корпус вспыхнул кроваво-красным светом. Затем он направился в нашу сторону.

«Обнаружена цели указательная система. Угроза: высокая» — проговорил имплант.

Гена резко развернулся в мою сторону.

— Петя, слушай внимательно. Если они нас найдут — мы трупы.

— Но ты же дипломат! Разве они не…

— Нет, — перебил он меня. — Они нарушают все договорённости. Если они здесь — значит, им нужно, чтобы мы исчезли.

Корабль Архонтов сделал ещё один разворот, и теперь его сканеры явно прочёсывали пояс астероидов.

— Что будем делать? — спросил я, чувствуя, как учащается мой пульс.

Гена оскалился.

— Как что? Бежать!

Гена стал набирать команды на терминале своими когтями. Затем двигатели нашего корабля взревели, и нас швырнуло вперёд.

«Маскировка отключена. Двигатели работают на: 100%. Щиты: 45%» — сообщил мне имплант.

— Почему щиты не на максимум?! — закричал я, цепляясь за кресло.

— Потому что мы используем энергию для движения корабля, — рявкнул Гена, управляя кораблём. — Если мы сейчас не уйдём, щиты нам не понадобятся!

Корабль Архонтов отреагировал на нас мгновенно. Он рванул за нами, и его корпус вспыхнул, или что-то вырвалось из его носовой части.

«Обнаружен энергетический заряд. Попадание: неизбежно. Тревога!» — проговорил спокойным голосом имплант.

— Держись! — крикнул Гена.

Удар сотряс весь корабль. Свет резко погас. На секунду мы остались в полной темноте. Потом аварийное освещение замигало красным.

«Прямое попадание. Щиты на: 12%. Двигатели: повреждены» — сообщил имплант.

— Чёрт! — Гена ударил кулаком по панели. — Они стреляли на поражение!

Я посмотрел на экран. Корабль Архонтов приближался. И теперь между нами не было никаких астероидов.

— Гена… — моё горло пересохло. — Что будем делать?

Он повернулся ко мне. Его глаза горели.

— Ты доверяешь мне, Петя?

Я кивнул.

— Тогда закрой глаза.

Я не успел спросить, зачем и на фига это нужно. Потому что в следующий момент мой мир взорвался разными цветами, как веер. Это было нечто среднее между падением в пропасть и ударом молота по голове. Всё вокруг растянулось, словно пространство само рвалось на части. Цвета перемешивались между собой создавай некую иллюзию.

«Активирован гиперпрыжок. Назначение точки выхода: неизвестно!»

Я попытался закричать, но звука не было.

Только тьма окутывала мой разум. И голос Гены, доносящийся откуда-то издалека:

— Добро пожаловать в настоящий космос и жопу, Петя.

А потом… Всё остановилось. Когда я открыл глаза, экран показывал совершенно другую часть космоса. Тут звёзд не было. Точнее они отсутствовали вовсё. Ни астероидов. Ни корабля Архонтов. Только бескрайняя чёрная пустота и… в этой чёрной пустоте я разглядел планету. Оранжевая. С клубящимися бурыми штормами. Я обернулся к Гене.

— Где мы?

Он медленно выдохнул.

— Не знаю.

— Что?! — воскликнул я.

— Прыжок был аварийным, — сказал он. — Координаты не заданы. Мы могли улететь куда угодно.

Я уставился на планету.

— И что теперь?

Гена повернулся ко мне. В его глазах читалось что-то странное.

— Теперь, Петя, мы выясним…

Он ткнул когтем в экран.

— Корабль. Чья это планета.

Голос корабля отозвался мгновенно:

«Сканирование… Ошибка. Данные отсутствуют. Планета не зарегистрирована в навигационных базах Рептименсов»

Гена нахмурился, его чешуйчатые брови сдвинулись.

— Не может быть… — проворчал он. — Я знаю все обитаемые и исследованные системы в этом секторе.

Я пристально смотрел на оранжевую планету. Она казалась мёртвой — никаких признаков городов, огней, даже атмосфера выглядела ядовитой, с клубящимися бурыми вихрями.

— Может, это просто неизученная планета? — предположил я.

— Нет, — резко ответил Гена. — Таких планет нет в этом секторе галактики. Если её нет в базе — значит, её специально стёрли из баз данных.

— Что будем делать? — спросил я, усаживаясь в соседнее пилотское кресло.

Гена задумался, потом резко развернулся к панели управления.

— Раз уж мы здесь, тогда давай исследуем эту планету.

— Ты серьёзно?! — я не поверил своим ушам. — Нас только что чуть не убили, корабль повреждён, а ты хочешь приземлиться неизвестно где?

— У нас нет выбора, — рявкнул Гена. — Двигатели повреждены, гиперпривод неисправен. Если мы попытаемся вернуться нас догонят и убьют. А здесь… — он ткнул когтем в экран, — здесь нас никто не ждёт и искать не будет. У нас будет время.

Я хотел возразить, но в этот момент имплант выдал новое сообщение:

«Обнаружены слабые энергетические сигналы на поверхности. Характер: искусственный».

Гена оскалился.

— Видишь? Кто-то тут есть.

— Или что-то, — мрачно добавил я.

— В любом случае мы идём вниз.

Мы выдвинулись с Геной в ангар перехода. Потом он поморщился и сказал, протянув мне комбинезон серебристого цвета:

— Ага. Должно быть, тебе впору. Нелепо, но сойдёт. Одевайся.

Гена взял какое-то оружие. Оно больше походило на длинную палку. Но в его руках она уменьшилась в размерах, и он закинул её за спину.

— А мне не положено оружие? — с издёвкой спросил я.

— Спички детям не игрушки. А зажигалки у меня нет. Так что обойдёшься.

Я разозлился на него и себе под нос прошипел: «Крокодил грёбаный». За что получил от Гены подзатыльник.

— Пошли мой горе, космодесантник.

Мы вернулись в рубку. Гена начал посадку на планету. Атмосфера планеты встретила нас турбулентностью. Корабль трясло, но Гена, стиснув зубы, удерживал курс.

«Температура снаружи: +280°C. Атмосфера: непригодна для дыхания. Состав: метан, сероводород, следы неизвестных соединений»

— Райское местечко, — пробормотал я, вцепившись в подлокотники кресла.

Гена не ответил. Его внимание было приковано к экрану, где среди бурого марева начали проступать очертания… чего-то.

— Это… — я прищурился.

— Руины, — прошептал Гена.

Гигантские, полуразрушенные структуры, напоминающие то ли башни, то ли кристаллы, торчали из песков. Они были чёрными, с едва заметным фиолетовым свечением по краям.

— А кто их построил? — спросил я.

— Не знаю, — ответил Гена, но в его голосе было странное напряжение.

Мы приземлились около одного из строений, напоминавшего кусок большого чёрного кристаллического камня. Двигатели корабля с трудом справились с посадкой, и когда мы коснулись поверхности, раздался скрежет.

«Повреждения: критические. Требуется ремонт»

— Отлично, — вздохнул я. — Теперь мы застряли здесь.

Гена уже надевал скафандр — точнее, что-то вроде лёгкого экзокостюма, такой же он протянул и мне. Я послушно взял из его лапы костюм и стал его натягивать на себя. К моему удивлению он сел на моём теле идеально. Как будто был создан для меня.

— Одевайся. Идём смотреть.

— Ты с ума сошёл?! — я отпрянул. — Там адская жара и ядовитая атмосфера!

— Костюм защитит, — бросил Гена. — А если мы найдём что-то полезное в этих руинах. Тогда сможем улететь. Или ты решил тут остаться?

Я хотел отказаться, но понимал — он прав. Без разведки мы здесь сдохнем.

Поверхность планеты оказалась ещё хуже, чем я ожидал. Песок был не просто горячим — он шипел, словно живой. Руины возвышались перед нами, как могильные плиты забытой цивилизации.

— Кто-то жил здесь, — раздался голос Гены в моём шлеме. Он провёл когтем по стене и добавил. — Очень давно.

Я посмотрел на странные символы, выгравированные на поверхности. Они напоминали…

— Это же письменность Архонтов! — воскликнул я.

Гена резко обернулся.

— Откуда ты знаешь?

— Имплант… — я ткнул пальцем в шлем. — Он переводит.

Гена нахмурился.

— Но это невозможно. Архонты не оставляют следов. Они стирают всё, что связано с их присутствием.

— Значит, это было до того, как они стали такими, — предположил я.

Гена не ответил. Он шагнул вперёд, вглубь руин. И тут…

«Обнаружена. Биологическая сигнатура: неизвестная форма жизни» — сообщил имплант.

Я замер.

— Гена…

Он уже видел. В центре руин, среди обломков, стояло нечто.

— Это человек? — спросил я.

— Нет.

Фигура в чёрном, обтягивающем костюме, без шлема. Лицо слишком гладкое. Без рта. Без носа. Только два огромных, полностью чёрных глаза. И оно дышало этой огненной смесью. Гена медленно потянулся к оружию.

— Петя… отойди.

Но было поздно. Существо резко повернуло голову в нашу сторону. И посмотрело прямо на меня.

«Предупреждение. Обнаружена аномальная пси-активность. Угроза: максимальная!»

— Бежим! — заревел Гена.

Но существо заговорило — прямо у меня в голове.

«Пётр… ты пришёл»

Я оцепенел.

— Как… ты знаешь моё имя? — произнёс я вслух.

Существо сделало шаг вперёд.

«Мы ждали тебя… Очень долго…»

Гена выхватил свой посох и выстрелил в сторону существа. Энергетический заряд пронзил существо насквозь. Но оно не нанесло ему вреда.

«Они идут за вами. Они уже близко…»

— Кто?! Кто они? — закричал я.

Существо протянуло ко мне свою руку. И в этот момент всё вокруг изменилось. Я увидел стены, руины, космос. Тысячи кораблей. И планету Земля — в огне. Она была охвачена красным пламенем.

— Что это?! — я зажмурился.

«Будущее… если ты не остановишь их. Они исполнят задуманное!»

Гена схватил меня за руку.

— Всё, мы уходим!

В этот момент существо исчезло. А на его месте остался лишь… небольшой кристалл. Фиолетовый. Пульсирующий. И голос в моей голове прошептал в последний раз:

«Возьми его с собой. Оно поможет вам…, а теперь бегите!»

Я, не думая, схватил кристалл. И в тот же момент в моей голове взорвалось красочными линиями и цветами то, что бы я назвал веером миров. Разных, чёрных, жёлтых, красных и других цветов, но всё-таки миров. Потом темнота. Когда я пришёл в себя, мы уже были на корабле. Гена в ярости бил по панелям.

— Давай! Заводись, тварь!

— Что… что это было?! — я сжимал кристалл в дрожащих пальцах.

— Не знаю, — прошипел Гена. — Но теперь я понимаю, почему эту планету стёрли из всех баз.

— Почему?

— Потому что это не просто планета, Петя.

Он повернулся ко мне, и в его глазах горел ужас.

— Это тюрьма разума. Я слышал про неё. Мой предок рассказывал легенду про планету тюрьму высшего разума. У нас её называли Тьма.

Я сжал кристалл в своей руке, и он засветился, и в этот момент двигатели взревели.

— О как! — воскликнул Гена. — Значит, этот кристалл…

Он не успел договорить как из руин, показалось что-то чёрное, угловатое, и оно начало подниматься…

«Обнаружен запуск. Угроза: неизвестна» — сообщил мне имплант.

— Что они запустили?! — закричал я.

Гена не ответил. Он молча дал полный газ, и двигатели корабля взревели. Когда я посмотрел на экран. Я увидел на экране терминала. Гигантский, чёрный, как сама пустота, корабль, который поднимался из песков. И он был как живой. Вся его обшивка двигалась и перемещалась по корпусу корабля.

«Координаты неизвестного объекта определены. Цель: планета, земля» — обыденно сообщил имплант.

Гена повернулся ко мне.

— Теперь ты понимаешь?

Я кивнул.

— Мы должны их остановить.

Вдруг в корабль ударил яркий луч откуда-то из-за горизонта. Корабль дрогнул, но продолжал взлетать. Тогда в корабль ударили ещё лучи, и наконец-то он стал падать на планету, поднимая столпы пыли.

Удар был чудовищным. Корабль швырнуло вперёд, и только чудом я не проломил головой панель управления. Ремни безопасности, которые я даже не успел пристегнуть, превратились бы в мои похоронные ленты, но, видимо, судьба решила надо мной поиздеваться — я просто влетел в кресло и отключился на пару секунд.

Очнулся я от запаха гари и истошного воя сирен. В ушах звенело так, будто внутри черепной коробки поселился рой разъярённых пчёл. Гена сидел в своём кресле, уставившись на панель управления, которая теперь напоминала новогоднюю ёлку — вся мигала красными, жёлтыми и оранжевыми огнями.

«Критические повреждения. Системы жизнеобеспечения: 23%. Корпус: разгерметизация в отсеках 3 и 7. Двигатели: повреждены» — любезно сообщил имплант.

— Спасибо, — прохрипел я. — Очень вовремя.

Гена медленно повернул ко мне голову.

— Петя, — сказал он с пугающим спокойствием. — Мы упали.

— Я заметил.

— Мы упали на планету, где из песков поднимается гигантский живой корабль, который явно хочет нас убить.

— Это я тоже заметил.

Я отстегнул ремни и попытался встать. Ноги держали, но с трудом. Корабль накренился на правый бок, и теперь пол представлял собой наклонную плоскость.

— Знаешь, Гена, — сказал я, хватаясь за стену. — Когда я представлял себе космические приключения, я думал, что мы будем пить мартини на космической станции и смотреть на звёзды. А не врезаться в пустыню на адской планете, где обитают безликие твари с чёрными глазами.

— Мартини, — повторил Гена. — Я тоже хочу мартини. И сигару. И чтобы меня не пытались убить каждые пять минут.

Снаружи раздался оглушительный грохот. Что-то огромное двигалось по поверхности планеты. И судя по вибрации, которая передавалась через корпус корабля, оно приближалось.

— Они идут, — констатировал Гена.

— А ты у нас мастер очевидного, — огрызнулся я.

Гена встал пошатываясь. Его синтетическое тело выдержало удар куда лучше, чем моя бренная плоть. Он подошёл к оружейному отсеку, который теперь представлял собой груду искорёженного металла, и вытащил оттуда свой посох. Посох, к моему удивлению, был цел.

— Держи, — он бросил мне небольшой предмет, похожий на пистолет, только без ствола. — Энергетический излучатель. Стрелять умеешь?

— В тире пару раз стрелял.

— Значит, не умеешь. — Гена вздохнул. — Ладно, целься в центр туловища и жми на кнопку. Попадёшь — хорошо. Не попадёшь — пеняй на себя.

Я повертел в руках оружие. Лёгкое, почти невесомое. На боку мигала зелёная лампочка.

«Заряд: 100%» — сообщил имплант. — «Режим стрельбы: импульсный. Рекомендуемая дистанция: до 50 метров».

— Я хотя бы не промахнусь? — спросил я у Гены.

— В тебя просто попадёт больше энергии, — буркнул он и направился к аварийному шлюзу.

— Подожди! — я схватил его за руку. — Мы что, сейчас выйдем туда? Наружу? Где эти твари?

— А ты предлагаешь остаться здесь и ждать, пока они нас выкурят, как тараканов? — Гена выдернул руку. — У этого корабля больше нет двигателей. Нет связи. Нет защиты. Если мы останемся — мы трупы. Если выйдем — может, у нас есть шанс.

— Какой шанс? — закричал я. — Шанс сдохнуть быстро, а не медленно?

Гена обернулся ко мне. В его глазах — и живом, и синтетическом — горело что-то, чему я не мог подобрать названия.

— Петя. Ты держишь в руке кристалл, который зажёгся, когда ты коснулся его. Ты видел то, чего не видел никто из людей. Ты разговаривал с существом, которое назвало тебя по имени. Ты не просто случайный человек. Ты ключ. И если мы сейчас не сделаем хоть что-то, этот ключ сломают, выбросят и никогда не вспомнят.

Я сжал кристалл. Он пульсировал теплом в моей ладони.

— Ты веришь в это? — спросил я тихо.

— Нет, — ответил Гена. — Но выбора у нас нет. А вера — это роскошь для тех, у кого есть выбор.

Он нажал на панель. Аварийный шлюз открылся с шипением, впуская внутрь корабля раскалённый, вонючий воздух планеты.

Мы вышли наружу.

Вдали в том направлении, откуда мы прибежали, возвышался гигантский чёрный корабль. Он уже полностью поднялся из песков и теперь висел в метре над поверхностью, его обшивка переливалась, двигалась, дышала.

А между нами и ним… между нами и ним были они.

Десятки существ в чёрных обтягивающих костюмах. Слишком гладкие лица. Слишком чёрные глаза. Они стояли неподвижно, словно статуи, но я знал — они ждут. Ждут нас.

— Красиво, — прошептал Гена.

— Чего?

— Говорят, перед смертью вся жизнь пролетает перед глазами. А у меня — просто красивая картинка. Гигантский корабль, армия монстров и два идиота с игрушечными пушками.

Я хотел ответить, но в этот момент кристалл в моей руке вспыхнул ослепительным светом. Существа замерли. Корабль остановился. И в моей голове снова зазвучал голос — тот же, что и в руинах:

«Пётр… мы поможем. Вернитесь на корабль и увезите с собой этот кристалл».

Голос в моей голове звучал спокойно, но в нём чувствовалась невероятная сила — сила, способная двигать звёзды.

— Что? — я не понял.

— Делай, что говорят! — заорал Гена и потащил меня назад, к кораблю.

Существа в чёрных костюмах расступились, освобождая нам путь. Они смотрели на меня своими огромными чёрными глазами, и в этом взгляде не было враждебности. Только… ожидание. Надежда.

Мы вбежали в шлюз. Гена захлопнул дверь, и мы рухнули на пол, тяжело дыша. Я всё ещё сжимал кристалл в руке — он пульсировал теплом, ритмично, как сердце.

— Гена… — начал я.

— Помолчи, — перебил он. — Дай отдышаться.

Я замолчал. И тут началось такое, что, если бы мне кто рассказал, я бы не поверил.

Корабль задрожал. Но не так, как при ударе — это была вибрация жизни, пробуждения. Стены, которые ещё минуту назад были искорёжены и пробиты, начали… светиться. Трещины затягивались на глазах. Металл тёк, как живой, восстанавливал форму. Панели управления, взорванные и расплавленные, вспыхивали и возвращались к жизни.

— Ты видишь это, Гена?! — закричал я, вскакивая на ноги.

— Вижу, — ответил он. Гена стоял посреди рубки, глядя на то, как его корабль буквально воскресает на глазах. Его челюсть отвисла. Впервые за всё время я видел рептилойда в таком шоке.

«Системы: восстановление 37%… 52%… 68%…» — докладывал имплант, и его механический голос звучал почти радостно.

— Как это возможно?! — воскликнул я.

Гена повернулся ко мне. Его глаза — оба, и живой, и синтетический — были расширены от изумления.

— Не знаю, Петя. Но это… это технология, которая на миллионы лет опережает всё, что я знаю. Даже Архонты так не умеют.

Я посмотрел на кристалл в своей руке. Он пульсировал в такт восстановлению корабля. Словно был сердцем. Словно был…

— Он лечит его, — прошептал я. — Кристалл лечит корабль.

«Восстановление: 84%… Двигатели: онлайн. Системы жизнеобеспечения: 100%. Оружие: активировано»

— Гена! — я ткнул пальцем в пульт. — Смотри!

Дисплеи загорались один за другим. Все системы возвращались к жизни. Даже те, что, по словам Гены, сгорели навсегда.

— Это невозможно, — повторил Гена. Но в его голосе уже не было отрицания. Только благоговейный страх.

Через пятнадцать минут корабль был восстановлен на девяносто пять процентов. Я сидел в кресле, сжимая кристалл, и смотрел на экран. Гигантский чёрный корабль всё ещё висел над пустыней. Существа стояли на том же месте, глядя на нас.

— Гена, — сказал я тихо. — Они не хотели нас убить.

— Что?

— Если бы они хотели, мы были бы мертвы ещё в руинах. Тот, первый… он мог убить нас одной мыслью. Но он только говорил. Он предупреждал.

Гена посмотрел на меня долгим взглядом.

— Ты прав, Петя. И это пугает меня ещё больше.

— Почему?

— Потому что, если такие существа боятся Архонтов… если они ждали тебя, чтобы предупредить… значит, архонты страшнее, чем я думал.

Я сжал кристалл. Он пульсировал теплом, словно подбадривая меня.

— Взлетаем? — спросил я.

Гена кивнул и сел в пилотское кресло.

— Взлетаем.

Двигатели взревели. Корабль оторвался от поверхности планеты, поднимая тучи песка. Я смотрел на экран, на удаляющиеся руины, на гигантский чёрный корабль, который так и не двинулся с места, на существ, провожающих нас взглядами.

— Они остаются, — сказал я.

— У них своя война, Петя, — ответил Гена. — А у нас — своя.

Мы пробивали атмосферу, когда имплант снова заговорил:

«Координаты неизвестного объекта подтверждены. Цель: планета Земля. Время до прибытия: приблизительно 72 часа»

— Трое суток, — прошептал я. — У нас трое суток.

Гена повернулся ко мне.

— Трое суток, чтобы придумать, как остановить то, что летит на Землю. Трое суток, чтобы понять, зачем эти существа отдали тебе кристалл. И трое суток, чтобы решить, кому мы можем доверять.

— Михалыч, — сказал я. — Он на Земле. Он единственный, кто нам поможет.

Гена кивнул.

— Тогда курс — на Землю.