Защитник. Второй пояс

Глава 1

Спасибо читатели, что вместе со мной перебрались в новую книгу. Это значит, что герой и его история вам нравятся. Несмотря на все недостатки и некоторую мрачность и кровавость. Я рад. Довести эту историю до конца одному было бы невозможно. Спасибо вам за поддержку. Покупка электронной книги — это ваш вклад в творчество автора.

Если вы хотите, чтобы история продолжалась, то жду вас на портале Автортудей:

Десятая книга цикла «Путь». Первая книга здесь:

https://author.today/reader/28530

Я неверяще переспросил:

— И это всё?

Шандри пожевал губами, затем недовольно буркнул:

— А что ты хочешь? Чтобы я убил его? Своего старого друга? Не слишком ли ты много о себе возомнил, младший собрат?

Я вспыхнул:

— Ты за кого меня принимаешь, старший собрат? И зачем свои слова выдаёшь за мои? Кто здесь первый заговорил об убийстве? Я или ты?

Шандри сузил глаза, стиснул зубы, явно сдерживая рвущиеся из него слова. Я тоже глядел исподлобья и тоже сказал не всё, что хотел.

Ксилим извинится!

Ксилим извинится?!

Дарс его забери, да кому нужны извинения Ксилима?

Мне? Вместо того чтобы выслушать меня, вместо того чтобы обойтись одним мечом и ничем более, он, не жалея, вливал силу в свою дарсову технику, веря, что выбьет из меня признание.

И что теперь?

Тьма, про которую я за минувший год, считай, забыл — оказалась на воле. Техника Ксилима просто-напросто развеяла Жемчужину, словно предложив тьме — угощайся!

Пока он допрашивал меня — она поглощала стихию воды, которую я кропотливо вплетал в Жемчужину.

Пока он тащил меня, она жадно шарила по телу, сжирая те нити, что плавали по телу.

Мне повезло, что с Богомолами я изо всех сил вкладывался в схватку и раз за разом вливал стихию и в Панцирь Роака, и в Звёздный Клинок, и в Коготь Роака, и в Единение. Потому не так уж и много досталось пищи тьме, пока Шандри не оттеснил её обратно и не начал меня лечить.

Не так уж много, но за это время тьма стала больше раз в шесть, не меньше. Выползла за пределы Тау-Ча-Крон, распухла, потянула его за собой. Повезло, что этот узел в голове словно стоял наособицу, в центре, а остальные узлы жались от него в стороны.

Впрочем, если учесть, что Тау-Ча-Крон — это зародыш стихийного средоточия это и неудивительно. Ведь средоточию нужно место для своего раскрытия.

Место, которое теперь почти закончилось.

Ведь теперь Жемчужина, что заключала в клетку тьму, стала невообразимого размера. Тьмы стало больше в шесть раз, и Жемчужина стала больше едва ли не втрое.

Раньше я из-за тьмы не мог использовать часть техник, потому что та же Поступь в своём третьем созвездии для духовной силы включала в себя Тау-Ча-Крон.

А нынешняя Жемчужина, окружавшая тьму своими толстыми стенами, задевала ими ещё пять узлов. И я пока не сумел провести ни одну технику через её сплетения духовной силы и стихии. Всё срывалось.

И после всего этого Ксилим извинится?

Просто извинится?

Наверное, не нужно было повторять всё это в голове, снова осознавая, как близко к краю я прошёл и как сильно пострадал.

Потому что я не выдержал и не удержал в себе слова:

— Он извинится? Вот так просто? А давай по-другому, собрат Страж, — Шандри сузил глаза от моей наглости и неуважения, но слушал не перебивая. Я же лишь распалялся. — Давай я отрублю ему ногу и сожгу её. Пусть годик поотращивает. И тогда тоже должен буду сказать ему — извини. Он должен мне, я должен ему. Обменяемся. Травмами. И промолчим. Никто никому ничего не должен. Никаких извинений. В расчёте. Как тебе такое решение, собрат Страж?

Шандри отрезал:

— Это другое. С тобой ничего не поправимого не случилось. Скажу больше, это бедствие благоприятно на тебе отразилось, — Я подавился очередным вдохом, слова возражения застряли у меня в горле, а Шандри невозмутимо продолжал говорить. — Тьма раздула и сам узел, когда ты её вытеснишь, то твоё стихийное средоточие будет огромным, под стать первому средоточию духовной силы. Многие идущие рады были бы немного потерпеть при прорыве на этап Предводителя, чтобы получить такое преимущество.

Я всё же справился с собой, оборвал Шандри. Правда, моя речь больше походила на шипение:

— Выходит, мне на самом деле нужно благодарить Ксилима? А может быть, нужно позволить ему ещё раз провернуть подобное со мной? Ну, чтобы ещё разик увеличить будущее средоточие и стать прям талантом из талантов?

Шандри снова поджал губы. На это ему сказать было нечего. Не прошло ещё и двух тысяч вдохов, как он объяснял мне, сколько мне теперь нужно будет собрать в теле стихии, чтобы за один раз вытеснить тьму и стать Предводителем.

Если кратко — охренеть как много. Или охренеть какой чистой. Сродниться с ней так, чтобы поменяться с тьмой местами и разменивать три клочка тьмы на одну нить воды. Самое малое.

Ни то ни другое не станет лёгкой задачей.

Сложность с первым в том, что тело идущего без стихийного средоточия ограничено в количестве стихии, которую оно может удержать. Как бы мне ни хотелось думать иначе.

Когда я привёл в пример свою оплётку меридианов, Шандри посоветовал вспомнить, сколько техник я мог применить на второй звезде Воина и сколько на десятой. Плотность энергии в средоточии гораздо больше, чем кажется на первый взгляд. И с каждым новым шагом к Небу становится лишь плотней. А у меня в голове, по сути, зародыш средоточия и тьмы в нём... Много, в общем, в нём тьмы.

Сложность со вторым в том, что здесь есть ограничение таланта. То, в чём я оказался так плох на испытании Стражей. Оставалось утешать себя тем, что с тех пор я далеко продвинулся. Звёзды Мастера не давали мне ошибиться. Не давал ошибиться и шарик воды, с которым я не прекращал тренировок весь год. Можно было вспомнить и ядовитую железу Гигантского Змея с болот.

В первые тысячи вдохов я скорее изо всех сил спасал себя от стихийного яда, который пытался разрушить моё тело. А последние тысячи вдохов уже не обращал на эту угрозу внимания и скорее пытался поглотить нити стихии, которая мне не принадлежала, чем тратил хоть что-то на защиту. Правда, не сумел ничего поглотить, но разница в происходящем и в росте очевидна.

Как бы оно ни называлось. Умение, привычка, навык.

Или талант.

И всё же.

Я на миг упрямо сжал губы и потребовал:

— Схватка. Мне нужна лишь схватка. Я изобью его, вымещу на нём злость и обиду. А потом уже можно будет говорить, кто перед кем должен извиняться. И не нужно говорить, что это опасно. Я ведь правильно понял, что в твоих запасах, собрат, найдётся пара Шкур?

Шандри поморщился:

— Он сильней тебя на звезду. И старше на двадцать лет, а значит, опытней. Будь он из тех, кто идёт к Небу по пути мастерства, то... — Шандри повёл рукой. — Я бы согласился. Но он идёт по пути сражений и битв. Лучший из выпускников...

Шандри замолчал. Замолчал потому, что последние десять вдохов, пока он пытался убедить меня, будто схватка с Ксилимом станет для меня поражением, я представлял, как толкаю силу в Рывок, ухожу за спину Шандри и бью его в спину Когтем Роака.

Недостаточно быстро.

Наполняю стихией Единение, Рывок, Коготь.

Ещё быстрей.

Единение, Рывок, Поступь, Коготь.

И, похоже, кое-что у меня вышло.

Шандри повёл плечами, явно ощущая незримую сталь Прозрения между лопаток, и хмыкнул:

— А ты, собрат, оказывается полон тайн.

Я сморгнул, расслабляясь, и с ухмылкой спросил:

— Это да?

Шандри кивнул:

— Это да. Сразу после церемонии похорон.

Я стиснул зубы. Похороны. За всеми этим спорами и личными обидами я уже как-то и позабыл, что не один я пострадал вчера. И что в сравнении с павшими — я и впрямь — легко отделался.

Разжав зубы, негромко сказал:

— Я тоже выйду.

Шандри лишь кивнул и не подумав спорить или запрещать.

— У подножия Меча.

Тьма загнана на своё место, зелье Древних сняло удар по моему духовному зрению и моим возможностям. Что может помешать мне уйти из покоев Шандри? Раны? Шрамов от тьмы немного, я справлюсь с ними позже. И сам. Без чьей-либо помощи. Лицо? Да, маска испорчена, но...

Поиски в кисете не заняли много времени. Бамбуковая шляпа, кусок плотной ткани и немного клейкого состава.

Двести вдохов и у меня в руках вещь, которую я уже когда-то использовал.

Шляпа с густой завесой.

Повернул голову влево, вправо, оценивая, что вижу. Маловато, но этого хватит, чтобы не упасть и точно хватит, чтобы никто не увидел моего лица.

Первым ушёл Шандри, затем я.

Помедлив, я повесил на пояс кинжал. Рядом с кисетом. Так надёжней.

Стражник у выхода из пещеры не сказал мне ни слова.

Я же медленно двинулся через Академию. Всё те же завалы из деревьев и вырванных с корнем кустов. Но уже видно, что там и тут их принялись разгребать, освобождая дорожки и площадки. Или же вытаскивая туши Зверей и тела людей.

Возможно, я бы не сразу нашёл путь к основанию Меча основателя, но редкая цепочка учеников и стражников, что тянулась в нужном мне направлении, без всяких слов подсказывала, куда идти.

Я не был здесь ни разу. Только однажды глядел издалека, как здесь суетились стражники Академии, сворачивая изветшавшую ленту Меча. Теперь же мне открылись неизвестные до этого подробности.

Под сенью деревьев у подножия Меча пряталось кладбище. Так, кажется, это называется. В пустошах не было такого обычая, а за время жизни в Поясах, много ли я времени уделял тому, чтобы узнать о праздниках или обычаях тех, кто в них живёт?

Ровные линии каменных плит на траве. На каждой ранг, имя и две даты. Видимо, год рождения и год смерти.

Здесь рядом лежали послушники и комтуры Ордена, хотя, конечно, последних единицы.

— Римило?

Я повернулся влево, откуда меня окликнули.

Берек.

Он довольно кивнул:

— Точно ты. Я угадал тебя по походке. Слушай, ты как? А то Зора толком не может объяснить, что там у тебя вышло. Мямлит: сражался, ранили, лечат. Ты чего тряпкой завесился?

Я пожал плечами:

— Морду раскроило, учитель Рамас сказал — займётся потом.

Берек скривился:

— Стихийный яд? Ну да, ему сейчас не до таких мелочей.

На этот раз я обошёлся без слов, лишь просто пожал плечами. Зря. Потому что через миг мне пришлось перехватить руку Берека. И возмутиться:

— Ты чего?

Он дёрнул рукой, пытаясь освободить её:

— Риола бы сказала: ты чего, как девка? Дай гляну, что я, шрамов не видел?

Я отбросил его руку:

— Через неделю глянешь.

Берек обижался недолго. Очень уж он любил поболтать. Правда, и у него слова застряли в горле, когда мы наконец дошли до места общего сбора.

Здесь от зелёной травы осталось мало, в ней везде зияли десятки чёрных провалов.

Но главное, что перед каждым лежало тело. Лица почти всех открыты, но нашлись и те, у кого они оказались прикрыты тканью. Мне, дважды прошедшему в Ущельях Стихий мимо истерзанных тел, не нужно было объяснять, почему так сделано.

Прикусив губу, я скользил взглядом вдоль линий тел. Послушники, служители, попечители. Старшие ученики, стражники, учителя. Вот глава Павильона Лотоса — Ормий. Рядом с ним учитель Урик, глава уже моего Павильона Меча, не сумевший победить в своей последней битве. Вот служитель, которого я отправил узнавать обстановку в Академии. Вот мой соученик из Павильона Котла. Ужасно то, что я помню все три техники, что он приносил мне на обмен, но не помню его имени.

А затем и это стало неважно. Потому что я добрался до самой большой своей боли и вины.

Файвара.

Кто бы ни приводил её в порядок после смерти, сделал он это так искусно, что сейчас казалось, будто она спит. Ни следа ран, боли или смерти.

Как так вышло, что я не сумел спасти её? Как так вышло, что я, пусть и неопытный, грубый, но сильный лекарь, не сумел заметить того, что убило её?

Отвлекая меня от мыслей, от упрёков самому себе, раздался голос главы Шандри.

Он стоял в двадцати шагах от нас, у самого подножия Меча, у самого края стальной стены, которой и выглядел для нас Меч, уходящий в небо.

— Собратья по Ордену. Впервые за долгие годы, что нахожусь на посту главы Академии, у меня нет слов. Да и к чему они? Вы сами видите, как много погибло собратьев. Самое ужасное в том, что мы до сих пор не можем даже точно сказать, на ком лежит вина за их гибель. Ясно одно — тот, кто это совершил, готовился не один день и даже не один год. Страшный удар. Но мы обязаны устоять. Ради тех, кто лежит сейчас перед нами, навсегда оборвав свой путь к Небу.

Я молча слушал Шандри, удивляясь тому, как он может находить такие спокойные слова после того, что случилось. Но он смог. Не зря же он был главой Академии.

По взмаху руки Шандри вперёд шагнули стражники. Накинули на тела белоснежные покрывала, подняли их на руки, опустили в ямы, а затем отступили. Ещё один взмах руки Шандри и груды земли зашевелились, зашуршали, засыпая тела.

Я сглотнул, опустил глаза, желая закрыть и уши. Этот шорох сводил с ума.

Только сейчас понял, что каждый из погибших лежал на каменной плите, где уже было выбито его имя и даты. И если год рождения у каждого был свой, то год смерти один на всех.

372 год от Падения Мщения

Послушники засуетились, подхватывая плиты, укладывая их на засыпанные провалы, выбирая из травы оставшиеся комья земли. Спустя две сотни вдохов ничего не говорило о том, что перед нами свежие могилы.

Ничего, кроме замерших живых.

Шандри негромко закончил:

— Наша память — вечность для ушедших. Пока мы помним их имена — их смерть не напрасна. Ордену — слава!

— Ордену — слава!

Расходились мы молча.

Спустя шесть тысяч вдохов на площадку, устроенную на склоне горы, вдали от чужих глаз, там, куда ученикам Академии не было хода, наконец ступил Ксилим.

Смерил меня, давно снявшего бамбуковую шляпу, тяжёлым взглядом, фыркнул, обернулся на миг, глянув на Шандри, и отрезал:

— Он сказал мне извиниться перед тобой. Но у меня тоже есть гордость, Страж.

Я удивлённо вскинул брови. Об извинениях был разговор, а вот о том, чтобы сказать Ксилиму, кто я есть такой — не было. Я не думал, что он знает и о том, что Шандри Страж. А выходит, что глава Академии и мой старший собрат доверяет Ксилиму гораздо больше, чем я ожидал.

Понятно, почему он был настойчив, когда уговаривал меня обойтись простыми извинениями.

Ксилим же рубанул перед собой ладонью:

— Но я не буду извиняться, Страж. Ты пришёл в Академию тайно, скрывая ото всех своё лицо. Вёл себя подозрительно, раз за разом заставляя меня выделять на тебя дополнительных людей. Даже за Длань Истины я не буду извиняться. Не чувствую за собой вины и не буду тебе лгать. Одна из добродетелей идущих это товарищество. Будь дружелюбен с равными, помогай младшим и будь безжалостен с врагами. Тогда я считал тебя врагом и действовал так, как и должен действовать заместитель главы Академии. Мне не за что извиняться.

Я смолчал, лишь ухмыльнулся. Как он ловко всё рассказал. А за ошибки, значит, не нужно извиняться? Ну тогда я тоже поступаю согласно одной из добродетелей идущих. Согласно моей любимой — справедливости. Он был несправедлив, сейчас я постараюсь исправить минувшее и вернуть ему то, что он мне задолжал.

Ксилим, не дождавшись от меня ответа, пожал плечами и шагнул ближе, доставая из кисета меч.

В моей руке возник Крушитель. Зря я в прошлый раз сомневался, пытался убедить себя, что по-прежнему не время открывать себя и использовать такое редкое оружие, как Молот Монстров.

Схватка на грани жизни и смерти с Богомолами показала, что во многом Крушитель мне не подходит.

Ему не хватает пробивной мощи. Когда у меня нет времени наполнить высокое созвездие техники и приходится использовать лишь силу оружия.

Ему не хватает зацепа крюка, а зацеп оружия цветком так и не пригодился.

Да и вообще, я слишком привык к другой форме оружия.

Но сейчас мне хватит и Крушителя, ведь мой противник как раз человек с оружием. Вряд ли я справлюсь Верным, но вот с копьём...

Ксилим недовольно бросил:

— Хватит так скалить зубы. Ты всё же человек, а не Зверь.

Я ухмыльнулся лишь сильней:

— Хватит учить меня, учитель из тебя так себе, а мне есть с чем сравнить.

Двинувшись влево, Ксилим искривил губы:

— Ну, конечно. У вас, Стражей нет недостатка в учителях. Пока остальным приходится выгрызать себе дорогу в Возвышении, для вас открыты все дороги.

На мгновение улыбка пропала с моего лица. Чего? Чем это его обидели в прошлом?

Впрочем, я тут же рассмеялся:

— Смешно. Я рос в забытой всеми богами пустоши...

Ксилим зарычал:

— Да как ты смеешь упоминать их? Ты вообще Страж?

Он сорвался с места, размазавшись тенью. Точь-в-точь как там, вчера, у гонга ущелий. Но сейчас, когда моё Возвышение было со мной, когда мои меридианы наполняла духовная сила и нити стихии, когда я оправился от ран, а на моём теле горело Единение... Я чётко видел все движения Ксилима.

И сам оказался не менее быстр.

Даже быстрей.

Я не стал сталкиваться с Кслимом лоб в лоб, проверяя чей кулак крепче. Пока не стал.

Скользнул навстречу, распарывая воздух тяжёлым Крушителем.

Железо нашего оружия яростно зазвенело, столкнувшись друг с другом. Грубо, низко. Как первая, земная струна циня, из которой извлекают не склеенно звучащий тон.

Через миг я остановил этот звук, повторив удар. На этот раз с техникой Звёздного Клинка.

Несколько вдохов Ксилим кружил вокруг меня, прощупывая круг, обрисованный длиной моего оружия. А затем отступил, явно не показав всего, на что способен.

А я, замерев на месте, вбил Крушитель в камень подтоком и повторил:

— Я рос в забытой всеми богами пустоши Нулевого круга, — на этот раз Ксилим промолчал, не сорвался в крике. Жаль. Это было забавно, хотя я ожидал большего. Пришлось просто продолжить. — Меня лишили даже наставления по Закалке Меридианов. Я учился сам, подсматривая за тренировками деревенских. Я стал чемпионом своих земель, поднялся в Первый пояс. Но и там мне всего пришлось добиваться самому.

— Сейчас заплачу.

Новая стычка. И на этот раз Ксилим не сдерживался. Я скользил в потоках ветра опасности, с каждым мгновением всё больше и больше отправляя стихии в вязь Единения и становясь всё быстрей и быстрей. И с трудом успевая отбивать десятки ударов.

Ксилим словно становился быстрей вместе со мной. Шаг в шаг.

Вокруг него, на уровне пояса засияло кольцо обращения. Засияло и налилось светом, не думая гаснуть.

Не знаю, как это выглядело со мной, но его руки размазались в белую пелену, так быстро он двигал мечом.

Я перестал успевать за ним. Вдох меня выручал Покров, а затем он истёк и покатился обратно к средоточию. И ногу пронзила первая вспышка боли.

Дарсов Ксилим словно подшагнул под Крушитель, дотягиваясь до меня цзянем. И вернулся обратно раньше, чем я обрушил на него лезвие.

А затем повторил это. Снова и снова.

Через десять вдохов он отскочил, мгновенно оказавшись в десяти шагах от меня. Грудь его тяжело взымалась, а на лбу блестели бисеринки пота.

Нелегко ему далась эта техника ускорения.

В отличие от меня. Я словно и не ощутил, что заставил работать Единение на пределе, а его вязь выползла на кисти рук и шею третьим созвездием.

Впрочем, сейчас, за болью десятка ран я вообще ничего больше не ощущал. Кто знает, может, без этого и у меня сейчас рвало бы болью мышцы.

Ксилим процедил:

— Мог бы и догадаться после Длани — ты слишком крепок на рану. Значит, я не буду тебя больше жалеть.

Я успел лишь дёрнуть уголком рта. Жалеть?

Через вдох мне стало не до улыбки.

Ксилим вновь сорвался с места. И на этот раз не обошёлся только сталью.

Вокруг меня вспыхнул огонь, взметнувшийся выше моего роста. Пламя изогнулось, опало, накрывая меня с головой. Я не успел даже рвануться в сторону, как стало уже поздно — бесплотное миг назад пламя вдруг сковало меня сильней кандалов, удерживая на месте.

А затем сквозь огонь прорвался жалящий цзянь Ксилима и алые диски, которые попытались рассечь меня.

Я выплеснул из себя Духовную Защиту, толкнул Кровавые Плети и рванулся вперёд.

Через вдох мы всё-таки сошлись с Ксилимом кулак к кулаку, сила к силе.

Техники распадались вокруг нас, не успевая даже сформироваться обращением, сила, выплеснутая из тела, закручивалась, переплеталась, давила и напирала, не в силах победить чужую, но в силах разрушить всё остальное, что вырывалось из наших тел.

Мы замерли. Я сумел перехватить цзянь между лепестков основания Крушителя, а Ксилим не спешил освободить его, давя изо всех сил. Как и я.

Теперь круг обращения сиял под его ногами. Подо мной — нет.

Вдох мне понадобился, чтобы понять — мы равны и здесь. Единение третьего созвездия сдерживало напор Ксилима, его земной техники усиления.

Но мне-то этого было мало.

Ксилиму, наверное, тоже, но в этот раз я успел первым.

Мне ведь не нужно было менять техники, чтобы стать быстрей.

Резкое движение Крушителя и цзянь выворачивает из руки Ксилима.

Шаг вперёд, отпустить древко, оставаясь безоружным. Вбить левый кулак в голову Ксилима. Правой вбить кинжал ему в бок.

Он рычит, вокруг его кулаков загораются обращения, вспыхивают огненными когтями. Бледными, неубедительными, не способными толком даже пробить моей Духовной Защиты.

Я выплёскиваю из тела ещё силы, и его когти гаснут, втягиваются в его тело, испуганно прячутся от меня.

А вот мой Коготь пробивает Ксилима насквозь, наплевав на амулет Шкуры.

— Хватит!

Меня отшвыривает от Ксилима. Приходится согнуться, упереться в камень площадки не только ногами, но и вцепиться в него пальцами и Когтем, чтобы не полететь кубарем и погасить скорость, а затем и врасти в камень Опорой.

Шандри стоит возле Ксилима, вырывая из фиала пробку.

Мой и Ксилима выкрик сливаются в один:

— Стой!

Шандри замирает. Ксилим с рычанием срывает с шеи амулет Второй Шкуры или как он тут в Академии у них называется и выхватывает из рук Шандри фиал. А сам Шандри цедит сквозь зубы ругательства.

Я выпрямился, вешая на пояс кинжал и не скрывая ухмылки. Ну да, ливануть в рану лечебного зелья, в то время, когда артефакт в разы усиливает боль — было бы самое оно, чтобы закончить нашу схватку. Но ни к чему.

Да и не так уж я и сильно ранил Ксилима. Да, пробил грудь, но не поразил ничего важного. Я ведь выбирал, куда бить. Почти туда же, куда бил Ксилим мечом при прошлой нашей встрече.

И я совсем не сошёл с ума от желания отплатить за случившееся со мной. Через такое я уже проходил, когда заставил Кирта выйти и сражаться против меня.

Эти две схватки и впрямь очень сильно похожи. И очень сильно отличаются. И тем, как проходили, и тем, как закончились.

Например, я и не знал, что Духовная Защита, сила, выплеснутая из тела, разрушает те техники противника, что выходят за пределы его тела, не давая им даже оформиться. Это очень интересный опыт. И хорошо, что я получил его, считай, в тренировочном поединке, а не в настоящем сражении. Там этот опыт мог бы потребовать с меня гораздо большую плату.

Интересно только, почему я ни разу до этого, например, в схватках Предводителей, не видел, чтобы они использовали этот трюк.

Впрочем, обратившись к средоточию, я понял почему. На миг даже похолодело в животе. Половина. В средоточии осталось всего половина силы. А ведь мы не так много использовали техник, и не так много я получил ударов, что принял на Покров.

Выходило, что прямое столкновение духовной силы просто-напросто выжирало её запасы в средоточии. Я тщательно оглядел Жемчужину в голове и обратил свои чувства вовне. Но не на бормочущего проклятья Ксилима и молчаливого Шандри, а на сам воздух, само пространство вокруг нас.

И поджал губы.

Как и подозревал. Здесь сейчас явно в разы больше силы, чем имелось до начала нашей схватки. Хоть сажай Воинов и заставляй их медитировать, чтобы они открывали узлы. Всё, что мы выплеснули из себя, сейчас клубится здесь.

А я ведь могу и дополнить свои догадки. Выходит, если в какой-то местности концентрация силы Неба окажется достаточно велика, то идущий вообще не сможет использовать техники, покидающие его тело. Ему останется лишь довольствоваться тем, что усиливает его и...

Оружейными?

Впрочем, через мгновение я поправил сам себя.

И не только. Я ведь сам использовал Коготь, и он вполне себе вышел, даже пробил Ксилима насквозь. И это невзирая на защиту амулета Чужой Шкуры. В общем, повторил точно то, что когда-то сделала со мной Виликор на арене. Значит, здесь ещё важно качество техники. И сила самого идущего.

И вообще, что-то мне подсказывает, что найти подобное место будет очень и очень нелегко. Если я, конечно, когда-нибудь задамся такими поисками. Потому что даже та волна силы, что накрыла всю Академию и разрушила формации на её территории, не повлияла на техники.

Или же я не заметил этого. А ведь та же Зора явно сражалась слабовато. Пусть и для ученика Павильона основания. Или я просто пытаюсь оправдать её слабость? Да с чего бы?

Голос Шандри отвлёк меня от размышлений:

— Так и будешь там стоять? Или ты из тех, кому боль нравится?

Я нахмурился. О чём это он?

И тут же сообразил. Стоило вынырнуть из своих мыслей, как в меня буквально вгрызлась боль от десятка ран. Ксилим неплохо успел меня достать. И своей техникой пламенного удержания, и цзянем.

А ещё на мне до сих пор амулет Шкуры.

Хмыкнув, я снял его. На раны тут же словно плеснули ледяной воды — мгновение странного ощущения, а затем боль притихла, затаилась.

Оглядев себя, я покачал головой. Хорошо, что меня не видит сейчас Рейка. Она бы сначала закатила глаза, а затем бы закатила гневную речь на две сотни вдохов. О том, что седьмой брат просто ненавидит хорошую одежду и не упускает случая уничтожить её, чтобы ходить в обносках.

И впрямь, что мне стоило сменить новый халат ученика Академии, перед тем как выходить на эту площадку?

Помнится, в Школе Ордена Морозной Гряды, вырвавшись из пустошей Нулевого, я очень и очень бережно относился к своему внешнему виду. Ненавидел обноски и тряпьё. Для каждой тренировки переодевался, чтобы после неё быть чистым и опрятным.

Прошло всего ничего времени, а как сильно я изменился.

Вздохнув, я всего лишь отряхнул с себя пыль. С дырами уже ничего не сделаешь. Нужно постараться больше внимания обращать на свой внешний вид. А ведь совсем недавно я смеялся над своими подопечными из Школы Ордена, когда они вернулись к выходу с Поля Битвы все изорванные и окровавленные. А у самого, сколько в кисете есть халатов ученика Академии на замену?

Шандри оглядел нас обоих, недовольно пожевал губами и ядовито осведомился:

— Всё? Поорали, мечами позвенели, кулаки почесали, кровь пустили? Ничего не забыли? Теперь можете вернуться к делам Академии и Ордена?

Я лишь улыбнулся и кивнул, а вот Ксилим буркнул:

— Ты сам меня сюда вызвал и сказал, что нужно решить вопрос. Теперь ещё и недоволен? — переведя взгляд на меня, спросил. — А ты чего за историю рассказывал? Ты разве не из Третьего пояса?

От этого вопроса я даже замер. И спросил сам:

— А до этого были подобные мне? Шэны из Третьего?

Ответил Шандри:

— Страж в обучении у нас был всего один. Давно. И он, — помедлив, Шандри скривил губы, — оставил после себя не лучшие воспоминания.

— Что он вообще здесь забыл?

Шандри удивился:

— Как что? Посвящение в шэны.

Я пробормотал себе под нос:

— Глупость какая-то.

Ведь я отлично помнил, что в рассказах Клатира мелькало что-то об Ордене Стражей, об их хранилищах, отделениях, учениках и прочем. Я считал, что у них сохранились и Залы Стражи, доставшиеся им от Древних, и испытания, в которых они безо всяких проблем могли получить звание шэна и пройти присягу перед гербом Стражей. Но слова Шандри как-то сильно всё меняли.

И как бы тихо я ни бормотал, но Шандри, похоже, меня услышал:

— Так понял, что одно дело просто пройти испытание у себя, а совсем другое — пройти его в месте, где есть духи Древних. То ли более почётно, то ли более значительно, то ли ещё что...

Его перебил Ксилим, ткнув в меня пальцем и потребовав:

— Давай ещё раз. Откуда ты родом?

Вздохнув, я повторил:

— Мне шестнадцать. Я родился в Арройо, что в Нулевом круге. Чемпионом Арройо, — не увидев понимания в глазах ни Ксилима, ни Шандри, пояснил. — Чемпион — это тот, кто сумел взять десятую звезду Закалки и заслужил право переехать в Первый пояс. Я стал таким чемпионом Арройо в двенадцать и заслужил право поступить в Школу Ордена Морозной Гряды.

Шандри и Ксилим переглянулись, пожали плечами. Шандри сказал за обоих:

— Никогда не слышали о таком Ордене. Но тогда выходит, ты уже второй раз проходишь обучение в Ордене? Сначала там тебя вырастили до Мастера, а теперь Стражи прислали тебя в наш Орден? Значит, этот Орден Морозной Гряды тоже неплох.

Я не удержался от смеха:

— А-ха-ха! — отсмеявшись, покачал головой. — Я многим обязан Ордену Морозной Гряды, но обязан скорее его отдельным людям. Когда я попал в него, он переживал не лучшие свои времена. А на экзамене в Академию мне вообще подделали результаты, чтобы не пустить в неё. Так что нет. Мастером я стал скорее вопреки Ордену. Меня заставила стать Мастером беда. Моя младшая сестра, Закалка была ранена в средоточие и мне пришлось отправиться в город Древних, чтобы попытаться вылечить её там. И о Стражах я узнал только тогда, когда вышел из города Древних и убил двух старейшин Ордена и двух комтуров, которые считали, что такой талант лишь навредит их Ордену.

Ксилим крякнул:

— К-хм! Да, неплохой Орден, Шандри, неплохой, — переведя взгляд на меня, покачал головой. — После такого рассказа тебя вообще страшновато пускать в Академию. Пусть даже здесь сейчас нет ни старейшин, ни комтуров. Но ведь когда-нибудь вы встретитесь. И что тогда?

Шандри скривился:

— Ксилим, не нагнетай.

Тот вскинул руку:

— Не нагнетай? А как тебе такое совпадение — один Орден с приходом этого чемпиона переживал не лучшие времена, а теперь и у нас всё пошло в задницу? Развалины Академии, гибель... — Ксилим оборвал сам себя, махнул рукой теперь в жесте отчаяния. — Ай, не будем.

Шандри стоял, поджав губы, а когда разлепил их, то голос его был сух:

— Будем считать, что я не слышал этого. Ты раз за разом говоришь об этих непростых временах и раз за разом испытываешь на прочность моё терпение.

Ксилим махнул рукой:

— Зато не делаю вид, что всё идёт именно так, как и должно. Если мне что-то не нравится, то не молчу об этом. Например, не молчу о том, что людей, которые могли бы провернуть подобное, во всём Поясе можно пересчитать по пальцам двух рук. И что у соседей есть только один такой человек.

Шандри процедил:

— Арик Дизир.

Ксилим медленно кивнул:

— Именно. А теперь скажи мне, мог бы он в одиночку провернуть подобное?

У Шандри дёрнулась щека:

— Не мог.

Ксилим поднял руку, показывая два пальца:

— Два. Это было самое малое два Предводителя. Один вырезал охрану средоточия Ущелья, второй вёл за собой Зверей, скрывая их огромной формацией маскировки. И вёл, поддерживая связь с первым по нефриту голоса, — Ксилим опустил руку, сжал пальцы в кулак и глухо повторил. — Самое малое два.

Они долго молчали, глядя друг другу в глаза. Я молчал тоже, не влезая в их разговор. И думал. Если в окрестных фракциях есть только один этот Арик, то клан Дизир нашёл ещё одного союзника? Причём союзника этапа Предводителя, готового участвовать в подобном. Или всё же вырастили ему смену? Какой-нибудь неучтённый гений, вроде Тёмного, о котором не подозревали даже Стражи?

Кстати, о них. Если уж они используют Орден Небесного Меча, чтобы в нём проходили посвящение Стражи, то разве не должны помогать ему? И разве нет способов обнаружить посторонних Предводителей? Тем более таких, что летят на своих мечах? И тащат на хвосте сотни разъярённых Зверей?

Глупый вопрос. Видимо нет, раз всё это случилось.

Я ощутил, как дёрнулась бровь и поспешно прижал её пальцем. Потёр.

Тут лично просишь Стража, которому ты нужен, чтобы он нашёл твою семью, а вести о ней приносит обычный Мастер. Это, по-моему, всё, что нужно знать о том, как много глаз у Стражей в Поясах и как широко они глядят.

Наконец эти двое перестали бодаться взглядами, Шандри кивнул:

— Я услышал тебя, — махнул рукой. — Идёмте, чего застыли, как изваяния?

Разговор продолжился уже вокруг стола. В глубине скалы, где-то недалеко от того места, где я и пришёл в себя. Похоже, только такие каменные убежища и уцелели сейчас в Академии.

Ксилим ухватил со стола чашу, отхлебнув, спросил меня:

— Так если ты уже шэн, то чего тебя сюда прислали?

Хмыкнув, я потратил вдох на то, чтобы проявить перед собой строку заданий из жетона и прочитал:

— Я, шаул Виостий, приказываю шэну Леграду отправиться в Орден Небесного Меча и вступить в его ряды. Я, шаул Виостий, приказываю шэну Леграду сделать Орден Небесного Меча как можно сильней и служить его интересам во Втором поясе, — Ксилим подавился глотком и закашлялся, разбрызгивая вокруг вино. Я чуть отстранился, чтобы не попало на меня, и продолжил читать. — Я, шаул Виостий приказываю шэну Леграду отправиться в город Тысячи Этажей и пройти там испытание Стражей. Срок исполнения — три года.

Ксилим отставил чашу, утёрся и повторил:

— Служить интересам и сделать Орден Небесного Меча как можно сильней, — повернувшись к Шандри, спросил его. — Кто, вообще, этот шаул Виостий?

Шандри пожал плечами:

— Насколько помню, проверяющий южных земель Пояса.

Ксилим буркнул:

— Где юг, а где мы? — повернувшись ко мне, потребовал. — Давай, делай нас сильней. Самое время.

Хорошо, что я и не подумал взять со стола чашу. Поперхнуться так же, как Ксилим несколько вдохов назад? Я снова потёр дёргающуюся бровь и в раздражении спросил:

— Думаешь, я знаю, как это сделать?

Ксилим поморщился:

— Эй! Плевать на то, что ты Страж. Я и знать об этом не должен. И мы вроде уже не дерёмся. Побольше уважения, ученик Академии, к заместителю её главы.

Постучав себя в грудь пальцем, Ксилим вновь поднял чашу.

Я же хмыкнул, развёл руками:

— Ну, уж прости. После того как я пробил тебя насквозь, не выходит вежливо кивать, — и мстительно добавил. — Да и сам подумай, я простой собиратель лепёшек дерьма из Нулевого, я и граматы-то не разумею, старик.

Вышло хорошо. Точно под глоток. И Ксилим снова подавился.

На этот раз мне пришлось использовать Панцирь Роака, чтобы прикрыться от полетевших брызг. И вопля.

— Какой я тебе ещё старик?! Да ты по виду всего на пару лет меня младше, сам скоро к земле гнуться начнёшь!

Шандри устало вздохнул:

— За что мне это? Иногда мне казалось, что одного ворчуна и язвы Ксилима много для Академии.

Ксилим вскинулся:

— Эй! Мне больно это слышать!

Шандри осушил свою чашу и покачал головой:

— А теперь вас двое. И даже не знаю, кто из вас хуже.

Ксилим ткнул в меня пальцем:

— Конечно, он! Какие могут быть сомнения?! Молодой, наглый, необразованный! Ты же сам слышал! Он сначала дерьмо собирал, а потом этими же руками хватал свитки техник в павильоне. И чего хватал, спрашивается, если даже читать не умеет?

Я осклабился:

— Картинки запоминал.

Ксилим фыркнул:

— Нет уж, мне не за это платят в Академии, чтобы я по картинкам техники объяснял.

— Тебе ещё и платят? Я думал, это ты взятки главе Академии даёшь, чтобы он тебя отсюда не выпнул.

Шандри стукнул по столу:

— А ну, хватит!

Ксилим покосился на него, пожал плечами:

— Как скажешь. Хочешь серьёзного разговора, давай, — ткнул в меня пальцем. — У нас здесь юный убивец с чужим именем, который способен сделать дырку пусть и в стареньком, но ещё крепком учителе. Во мне, если ты не понял. И ему приказали сделать сильней наш Орден. Давай вместе подумаем, как он должен это сделать. С такими-то талантами!

Я невольно вскинул брови:

— Вообще-то, я думал, что оба мои задания неразрывно связаны. Я должен стать ключом к городу Древних, чтобы провести в него толпу людей. Медитации, техники, эликсиры Древних. Резкий скачок Возвышения стольких орденцев и всего за несколько месяцев и должен сделать Орден сильней. Нет?

Ксилим вновь фыркнул:

— Ага, как же!

Над головой Шандри на миг налилась светом трёхцветная печать. Поморщившись, он мотнул головой:

— Потом, наедине, мы обсудим с тобой этот вопрос, шэн.

Печать потускнела. Я несколько мгновений пялился на Шандри. Как всё странно. Но кивнул:

— Как скажешь, старший собрат.

Ксилим буркнул под нос:

— А я, значит, не заслуживаю уважения. Ладно-ладно, — заметив наши взгляды, выпрямился и громко спросил. — Тогда нужно решить, что мы можем сделать здесь и сейчас. Заодно наш юный друг может что-то подсказать. Глава Шандри, что же вы молчите?

Шандри налил себе вина, опять одним огромным глотком осушил чашу и скривился:

— Ты даже в такой день находишь силы на свои шутки.

С лица Ксилима исчезла улыбка:

— Для учеников я всегда строг и холоден. Вино сегодня в горло не лезет. Могу я хотя бы с тобой проявить немного слабости?

— Можешь, — тяжело вздохнув, Шандри продолжил. — Сложностей хватает. Разрушено столь многое, что голова идёт кругом. Ущелье Пяти Стихий, обычные тренировочные формации. Не выдержали выплеска небесной энергии даже хранилища припасов. Часть кисетов разрушилась, повреждая соседние и заставляя разрушиться уже их. Впору подумать, что сообщников у нападающих были десятки. Но это точно безумие, а не догадка.

Ксилим потрясённо выдохнул:

— Ох, гархова отрыжка. А об этом я и не слышал ещё. И что, особое хранилище тоже?

Шандри кивнул:

— Да, ты верно понял, — глянув в мою сторону, пояснил. — Эликсиры, которые Орден собирал и скупал десятилетия. Зелья из Поля Битвы и из города Тысячи Этажей. Там сейчас крошево из стекла. Служители пытаются найти уцелевшие фиалы.

Я потёр бровь. Значит, я был прав. У них были зелья из города Древних. И они их потеряли? Даже у меня сердце кровью обливается от этой мысли. Представляю, что чувствуют сейчас Шандри и Ксилим.

Ксилим отёр лицо:

— Вроде как Джанит говорил, что есть надежда починить Сердце Ущелья.

Шандри кивнул:

— Есть. Нужна для начала куча редких ингредиентов, половина которых тоже пострадала от выплеска и потеряла свои свойства. Затем нужно вновь напитать формацию вокруг Сердца духовными камнями.

— Сколько?

— Пятилетний объём добычи Духовной Шахты.

Ксилим выругался, потянулся было за кувшином, но застыл, а затем и вовсе опустил руку. Шандри глухо сказал:

— Но с этим есть хотя бы надежда и нет нужды. Потому что мы с тобой пока даже не знаем, какова обстановка на границах Ордена и куда делся Тола. Может...

Шандри замолчал не договорив.

Теперь поджал губы Ксилим:

— Что верно, то верно. А в чём нужда?

— В формации Клятвы. А там полная гархова задница, — Шандри покрутил свою чашу. — Я ума не приложу, как мы теперь будем справляться с проверкой гостей и учеников?

Ксилим вздохнул и спросил:

— Поправь меня, может, я ошибаюсь, но ведь управителя Кхивеодиса мы не дождёмся?

Шандри развёл руками:

— В такое время? — жёстко закончил. — Нет. Мы сейчас привязаны к тем местам, где нас застала эта беда. Я даже сейчас изо всех сил растягиваю свои чувства на территорию Академии. Оставить вас без моей защиты? С ним на границе точно так же. Мы останемся на местах, пока не станет ясно, чего добивались Дизир и где они повторят удар. И где Тола.

Ксилим отёр лицо, прошептал:

— Ах, Тола, Тола. Что ты там пытаешься сотворить?

За столом воцарилось молчание. Я сначала тоже сидел с закрытым ртом, но вопросы не давали мне покоя и выждав три десятка вдохов, я решился:

— А в чём сложность с проверкой и формацией Клятвы?

Ксилим, не глядя на меня, буркнул:

— Она разрушена. Джанит не может её восстановить. Он хороший учитель, но ему просто не хватит силы и личного таланта создать её заново. Если уж Дизир решился на такой наглый шаг, думаешь, он не попытается отправить к нам десяток ложных послушников или служителей? Пока я приказал проверять всех на амулетах Истины, но поверь, это не всегда помогает. Проще мне кажется, проверить Массив старого кольца стен и восстановить его.

Шандри подобрался:

— А ведь и верно. Он же давно лишён подпитки и не должен был пострадать от выплеска.

Ксилим тут же охладил пыл Шандри:

— Если он не рассыпался от старости. Как само старое кольцо стен. Их ведь строили ещё при основателе Дарене.

Я невольно нахмурился, пытаясь уложить в голове всё, что услышал. С каких пор такие проверки это сложно для Стража? Спросил вслух:

— А что, лично осматривать входящих это не по чину главе Академии и эрию? — Шандри вскинулся, я пожал плечами. — Ну давайте этим займусь я, всего лишь шэн. Не так уж и сложно, в конце концов, у всех выше послушника только одна двухцветная печать Указа, — теперь в мою сторону повернулся и Ксилим, и я поспешил добавить. — Хотя с послушниками будет дольше, но уж на...

Под взглядами Шандри и Ксилима слова буквально застряли у меня в горле. Сглотнув, я спросил:

— Чего?

Шандри медленно выговорил:

— Ты хочешь сказать, что ты мастер Указов?

Теперь настала моя очередь переспрашивать:

— А ты, старший собрат, хочешь сказать, что ты Страж, но не мастер Указов?

Шандри всплеснул руками:

— Конечно, нет! Стражами становятся не за этот талант, а всего лишь пройдя испытание. Стражи Древних искали тех, кто готов сражаться с сектантами, ставя талант убийства выше всего остального! Страж, владеющий Указами?! Какого гарха ты делаешь тут, во Втором? Какого гарха тебя не забрали в Третий пояс из Нулевого?

Я не знал ответа на этот вопрос. Но очень и очень хотел сейчас его получить.

Но теперь я хотя бы понимал, почему над эрием Шандри до сих висит трёхцветная печать. Вовсе не потому, что он решил её почему-то оставить или сам поставил её, чтобы не проговориться о чём-то в случайной беседе. А потому что не может ничего с этим сделать.

И есть ещё один вопрос, на который я бы хотел узнать ответ. А кузнец Клатир имеет талант мастера Указов или нет? И если нет, то не означает ли это, что и над ним есть Указы, которые я просто не в состоянии был увидеть?

Шандри тем временем не спускал с меня пристального взгляда. Я не выдержал и спросил:

— Что ещё?

Ответ мне не понравился:

— А почему ты вообще жив, если мастер Указов и уже год живёшь под сенью Меча основателя?

Глава 2

О, Небо, какая скукота.

Я с тоской оглядел очередных вошедших за стены Академии. Два послушника и служитель. Какие это за сегодня? Двадцатые?

Когда тот же Шандри говорил мне, что работы будет много, я ему не поверил.

Ну какая там ещё работа на воротах? Что там за сообщения таскать между Академией и городом Меча? Тем более тогда, когда у них есть эти их амулеты для передачи голоса на огромные расстояния. А уж тем более что там носить туда и сюда?

Оказалось, был неправ. Десятки. Десятки послушников, служителей и даже попечителей, хотя этих, конечно, меньше, появлялись у ворот Академии. Из города Меча, из лагерей Хребта, из городов Каменного Призрака и Серого Клыка, из торгового дома Ордена. И это только те места, которые я хотя бы знал и представлял, где они находятся без подсказки карты.

Складывалось впечатление, что в нашей Академии им мёдом намазано. Что без одобрения Шандри или Ксилима никто и шагу не ступит в округе.

И то же самое насчёт припасов. В день два-три человека с кисетами обязательно появлялись. Но это я хотя бы мог понять, всё же для ремонта разрушений много чего нужно. Правда, я всё же ожидал, что они просто в конце недели, к примеру, доставят всё за один раз. А через неделю повторят. Ну да им видней. У меня голова шла кругом от одной мысли о том, сколько всего нужно сейчас Шандри решать, чтобы восстановить Академию.

Уж лучше стоять здесь. Но, Небо, как же это скучно.

Впрочем... Я покосился на вздымающийся к небу Меч основателя. И в который раз вслушался в себя, пытаясь ощутить хоть что-то необычное.

Ничего.

Впору заподозрить Ксилима и Шандри в байке, которую они пытались влить мне в уши. Если бы всё это случилось в любое другое время. Сейчас не до баек и не до шуток, дружеских и не очень.

Но всё равно мне тяжело поверить в то, что мне рассказали.

Мол, жил-был один из прежних магистров Ордена Небесного Меча, главного Ордена, задолго до появления его отделения в нашем Поясе. И был он талантливый кузнец и не менее талантливый мастер Массивов. И как-то не сложилось у него по жизни с мастерами ещё одной первой профессии — Указов. Не сложилось так сильно, что он терпеть их не мог.

И создал однажды шедевр, который слабых мастеров Указов просто убивал, средних по силе сводил с ума, а сильных заставлял мучиться, пока они находились рядом с этим Мечом.

Так себе байка, если честно. Вровень с той, что описывала назначение этого Меча — перевозить с места на место членов Ордена.

Мягко говоря — верится с трудом.

И не верить нельзя.

Ведь одна из причин, по которой Ордену никогда не были интересны мастера Указов — это то, что основатель Дарен, привезя во Второй пояс на Мече своих последователей, сам был мастером Массивов и передал ученикам Массивы, которые долгие годы заменяли им работу мастеров Указов.

Вторая причина — то, что в Академии мастера Указов учиться не могли. Не могли даже зайти за кольцо стен. История Академии знала два случая, когда мастера Указов оказывались в Академии. Один, уже старик, мастер Указов Ордена, пытался раскрыть тайну Меча и сошёл с ума. Второй, как и я — скрыл свой талант при поступлении и сначала сошёл с ума, а затем и умер. Умер уже в городе Серого Клыка.

Но я-то — живой! И даже в своём уме.

Кажется.

Шандри и Ксилим много по этому поводу спорили в тот день, но сошлись во мнении, что только две идеи хоть как-то объясняют то, что я жив.

Первая это то, что я невероятно сильный мастер Указов.

Услышав это, я скривился так, что заботливый Ксилим предложил мне добавить в отвар мёда.

Но ведь правда, разве можно считать себя сравнимым по силе с создателем Меча? Нет конечно. Скорее я бы поверил, что за долгие десятилетия сама сила массива Меча ослабла.

Эти слова перекосили уже Ксилима.

Вторая идея в том, что каким-то образом приказ Виостия дал мне защиту от массива Меча. Но тогда выходило, что сам Меч каким-то образом связан со Стражей, а в моём жетоне есть какая-то метка для него. Метка, о которой мне ничего не сказал сам Виостий.

Одни вопросы. И не только со Стражами.

К примеру, мне равно непонятно, почему в большом и сильном Ордене Небесного Меча был всего один мастер Указов и почему за столько лет орденцы не нашли ему ученика.

Даже в Ордене Морозной Гряды их было двое. И это, не считая ещё двоих, способных создавать свитки контрактов и тоже живущих в Морозной Гряде, хоть и не считающихся орденцами.

Оправдания Шандри о том, что умельцев в свитки контрактов у них на землях целых десять, я считал жалкими. С таким-то числом городов. Как и его слова, что им, с формациями и массивами Клятвы, сильные таланты и не требовались.

Всё это странно. Я скорее бы поверил в то, что способ поиска этих талантов имел слабое место, которым я сам воспользовался на испытаниях. Одно дело, если бы обладавшие талантом охватывались сиянием, которое было видно со стороны. И другое дело, когда сияние видит только тот, кто сам обладает этим талантом.

Я просто смолчал, что ослеплён. И подозреваю, что точно так же поступили и остальные, кто обладал мастерством Указов. Может, таких даже было больше, чем один известный.

Чего я не понимаю, так почему они так поступали. Одно дело я, которому тот же Клатир несколько раз намекнул, что во Втором поясе не любят Стражей и не любят тех, кто ставит печати запрета на знания. Другое дело мои предшественники в Ордене. Что им, плохо, что ли, было бы стать его мастером Указов? Хорошо же было бы. У них был бы учитель в этом деле. Если только все эти слухи о сумасшествии мастеров Указов не распространились широко по всему Ордену и не пугали таких умельцев.

Можно поставить себя на их место. Я когда-то и без всяких слухов о сумасшествии, только после одной истории об убийстве мастеров Указов семьи Тарсил, принялся скрывать свой талант вдвое тщательней. Хотя, казалось бы, мне ведь тоже стало бы хорошо в Ордене Морозной Гряды на должности мастера Указов Ордена.

Впрочем, я вообще из затаившихся драконов. До сих пор, хотя уже прошло несколько дней, не могу поверить, что я не только назвал своё настоящее имя, но и выдал, что я мастер Указов.

Словно помутнение на меня нашло. Ведь ни разу при мне не говорили, что Стражи поголовно мастера Указов. Напротив, я сам видел Стражей, которые не имели подобного таланта. Мириот, Таори, Риквил, Тёмный.

Дарс его побери, да даже моя мама едва не стала Стражем.

Может, причина в том, что все они были лишь шэнами, и я никогда не видел в них настоящих и могучих Стражей? В отличие от шаулов Клатира или Виостия. И ведь тот же Клатир точно знал, что я разрушил трёхцветные Указы Стражей. И точно видел, что я повесил Указы Верность на своих наёмников. Правда, теперь я знал, как не мастер Указов мог...

Со стороны лестницы раздался шум быстрых шагов, отвлекая меня от размышлений и воспоминаний.

Сияние формации охватило прибывших, позволяя мне более чётко видеть печати над ними. Но это всё, на что способна новая формация. Откровенно говоря, после того как Шандри и Ксилим узнали о моём таланте, они и не требовали от учителя Джанита создать здесь хоть что-то получше. Хотя, я знаю точно, сам слышал его недоумённые вопросы, что он мог. Мог, например, устроить проверку печатей на несколько простых вещей. Но Шандри сказал, что большего и не нужно.

Приятно, конечно, что в меня так верят. Но это жуть, как надоедает.

Обычная двухцветная печать над каждым из пришедших. Но, как бы это ни было скучно, одним осмотром со стороны я не ограничился. По сути, все эти слова стражи о задержке проверки, которые они сейчас говорят новоприбывшим, никак не связаны с медленно работающей формацией. Это время дано мне. Чтобы я успевал подчинить себе печати.

И вынести решение о том, кто передо мной.

Ничего странного. Это печати верности Ордену.

Удостоверившись, я впитал в себя дух из печатей и шевельнул кистью в коротком, неразличимом жесте.

Пропустить.

Служитель стражи внешне равнодушно скользнул по мне взглядом и гаркнул подчинённым:

— Не спать! Открывайте.

Я же отвернулся от заскрипевших внутренних ворот и не поднял глаза к Мечу, а достал из кисета книгу.

Что хорошо, так это то, что теперь у меня не было недостатка в знаниях. Хочешь увидеть книги об Указах? Что-то у нас в хранилищах осталось после того сумасшедшего. Сейчас, Леград, принесут всё, что есть, заодно и грамоту подтянешь.

Плохо то, что там почти такая же муть, которую я когда-то получил трофеем от комтура Морозной Гряды — размышления о сути бытия, Небе и месте под ним идущего, а также о его целях на пути к вершине самосовершенствования.

Это цитата из предисловия. Кто только читает эту муть?

Вздохнув, я ухмыльнулся. Я же и читаю. Отсеиваю из сотен слов пустых рассуждений крупицы истины.

Пока полезней всего оказалась тонкая книжица в десяток листов, копия записной книжки того самого сошедшего с ума мастера Указов Ордена Небесного Меча. Сборник известных ему Древних символов.

И ещё полезными оказались простые расспросы Шандри. Ну, до тех пор, пока он не взвыл и не ушёл работать. Сбежал, проще говоря, от моих расспросов.

Но я теперь хотя бы знал, как создаются двухцветные Указы. Очень просто. Окрашивая свой дух стихией.

Одна беда. Даже получив такой ответ, я не стал ближе к тому, чтобы суметь это сделать.

Как?!

Дарс его знает, как окрасить дух стихией.

Правда, в случае нужды, я легко мог это сделать. Так как и делают это все остальные мастера Указов в Первом поясе, которые даже не являются Мастерами и неспособны использовать стихию для непрерывных техник.

С помощью артефактов, которые главы фракций получают от правящих Поясами фракций, а те, в свою очередь, от Стражей.

Это словно метка, которая позволяет остальным мастерам видеть, где находятся вещи, куда лучше не лезть, чтобы не ссориться с другими фракциями.

Так объяснил Шандри. Правда, Ксилим не замедлил влезть с едким замечанием, что так происходит только в идеальном мире. Но под Небом такое если и случалось, то только во времена Древних, когда ещё даже Альянса Сект не появилось.

И я был с ним согласен.

Но одновременно с этим и сознавал, что у меня всегда уходит больше духа, чтобы сделать своими такие двухцветные печати. Даже сломать их сложней. Вероятно, так же обстоит дело и для любого идущего. Преодолеть и обмануть двухцветные печати гораздо сложней, чем простые одноцветные, полученные из контрактов или созданные мастерами Указов на бегу. Потому-то фракции и используют эти артефакты с охотой.

Ну да ничего. Вечерами ко мне приходит отдельно выделенный для этого послушник. Тот самый бедолага Милай, на котором я и использую, раз за разом, артефакт Стражей. И в конце концов я пойму, как мне нужно окрашивать стихией этот дарсов дух.

Я дочитал страницу и задумался. Интересно. Если пересказать всё это простыми словами, то выйдет что:

Один цвет указа — действует на ощущения.

Два цвета — на мысли.

Три цвета на саму душу.

И тогда...

— Что за страж из тебя, когда ты пялишься в книгу и даже не смотришь по сторонам? Как ты вообще ходишь и не падаешь, я не понимаю.

Я поднял взгляд от страниц. Хахпет же не замолкал, кривя губы в гримасе и продолжая мне высказывать:

— Хватит с меня. Вся служба лежит на мне, ты только и делаешь, что читаешь, а на приказ заместителя главы Академии положил...

Я захлопнул книгу, и под моим взглядом Хахпет подавился окончанием фразы. Мгновение помедлив, я предупредил:

— Выбирай выражения, собрат в обучении. Иначе мы поссоримся с тобой.

Внешне, или, как пишут в трактатах, формально он прав. Приказ Ксилима гласил, что ученики Павильона должны усилить поредевшую во время битвы со Зверями стражу ворот и стен.

Но, по сути, истинная причина этого приказа — оправдать моё присутствие на площади ворот. И если бы Хахпет был внимателен, то уже подметил бы, что за эти три дня я единственный, кто торчит здесь от рассвета и до заката. Это остальные сменяются, а я даже ем вместе со стражей Академии. Прямо здесь.

И все остальные мои напарники, если и усиливают стражу, то лишь на жалкую кроху. Просто потому, что в пяти шагах от нас в воздухе висит двухцветная печать моего нового охранника, попечителя, Мастера седьмой звезды с серебряными отворотами на халате.

Отделение хранителей понесло огромные потери. Больше погибло только старших учеников, которых выплеск энергии Неба настиг во время медитации. Те же, что выжили, оказались непоправимо искалечены. Из невольно услышанного разговора Рамаса с Шандри, я понял, что лучшее, на что они могут рассчитывать — пик Воина.

Отделение же хранителей не медитировало, сумело защититься от выплеска, но их накрыло волной обрушившихся с неба тварей. Но именно их заслуга в том, что хоть кто-то из учеников в Ущелье выжил.

Я помню завалы из покрытых шипами туш тварей там, где меня тащил за собой Ксилим.

Шандри очень хотел приставить целых трёх телохранителей, но их, свободных, просто не осталось столько в Академии. Ведь незримо охранять нужно не только меня, но и множество учителей Академии, которые были для неё бесценны, но при этом мало что представляли из себя в бою. Хотя тот же глава Павильона Лотоса считал иначе. И погиб в Ущельях, а ведь именно сейчас его помощь стала бы...

Похоже, я задумался не вовремя. Глупо это делать на середине разговора. Хахпет, не дождавшись от меня больше ни слова, снова скривил губы:

— Поссоримся? Мы и так это сделаем. Или ты думаешь, я буду молчать, когда увижу Ксилима, заместителя главы? Ты плюёшь на его приказ. Ты безответственно относишься к порученному тебе заданию. А ведь он теперь и глава нашего с тобой Павильона.

В раздражении я повысил голос:

— Хватит! Глазеть по сторонам? Здесь два десятка людей этим занимаются. Не так уж и нужна им ещё одна пара глаз. Достаточно того, что я на пять десятков шагов раскинул боевую медитацию. И попробуй только сказать, что у тебя она шире и ты раньше меня почувствуешь опасность.

Хахпет сжал губы так, что они побелели. Он и сам побледнел, черты лица заострились. Я сильно уязвил его, похоже. Даже интересно, а сколько же шагов покрывает боевая медитация Хахпета?

Наконец он разлепил губы, хрипло спросил:

— Так, может, ты вообще усядешься на одном месте? Чего ходить?

Я хмыкнул:

— Спасибо, собрат, за совет. Так я и сделаю. И всем буду говорить, что это ты посоветовал.

Хахпета перекосило. На мгновение я даже пожалел, что не удержался и поддел его. Но только на мгновение. Обычная шутка, а он глядит так, будто я его ударил. Да и вообще, для того, кому я спас, по сути, жизнь, он слишком острый на язык со своим спасителем.

Может, он и хотел что-то сказать в ответ, но через мгновение мы оба повернули голову. Снизу по тропе снова кто-то бежал, торопясь к воротам.

Мы молча вернулись на площадь. Как раз вовремя, чтобы встретить запыхавшегося от долгого бега служителя. Я бы сказал, что пиковый Воин. Белые отвороты. Отделение дознания. Необычно.

Короткая, уже привычная проверка. Всё в порядке. Верность Ордену Небесного Меча.

Едва за ним закрылись внутренние ворота, как я напоказ встал у стены площади, там, куда не падало опускающееся солнце и вновь достал из кисета книгу, всем своим видом показывая, что никуда не пойду. Хахпет отчётливо скрипнул зубами и, задрав голову, ушёл в обход стены сам.

Ну, на самом деле, было бы что обходить. Тысяча шагов в одну сторону, тысяча шагов от ворот в другую сторону. Формация барьера приведена в порядок. Любой, кто попытается преодолеть стену, её потревожит и выдаст себя. Чего зря туда-сюда мотаться? И читать на ходу действительно очень неудобно.

Но особо погрузиться в чтение не сумел. Просто не успел. Уже со стороны Академии примчался послушник:

— Ученика Римило к заместителю главы!

Под подозрительным взглядом Хахпета я пожал плечами, убрал книгу и двинулся за послушником.

Череда уже знакомых мне коридоров, вырубленных в скале.

Комната, куда привёл меня послушник, встретила меня не только Ксилимом, но и Шандри.

Последний жестом оборвал моё приветствие, ткнул в стул рядом. Не дожидаясь, пока я сяду, глухо сказал:

— Сбылось худшее, что могло. Я только что говорил по амулету Голоса с комтуром Гистом. Ему принесли вести о Толе.

Я поджал губы, сдерживая вопросы. Думал, меня позвали сюда из-за гонца Воина, того, которого я только недавно проверял. А оно вон как.

Шандри вздохнул, отёр лицо. За эти два дня, что я его не видел, он будто постарел на несколько лет. Лицо посерело, под глазами мешки. Сейчас он мало походил на могучего идущего этапа Предводителя. Старый, уставший человек.

— Тола добрался до столицы земель Дизир. Проник в самое сердце их главной резиденции, — Шандри покачал головой. — Он был талантливым мастером формаций, — снова вздохнул. — А ещё, он был лучшим в Павильоне Мечей. Он ударил там, где никто не ожидал. Убил огромное количество людей. Десятки, если не сотни. И среди них четырёх Предводителей.

Я невольно прищурился, услышав это. Он улетел, а значит, сам был Предводителем. Предводителю убить десятки идущих легко. Я до сих пор помню, как одним ударом Предводитель-сектант уничтожил всё вокруг себя, буквально отшвырнув от себя вал из десятков тел.

Но убить четырёх равных себе? Даже если они ремесленники. Да ещё и в то время, когда их охрана наверняка не стояла, а действовала?

— Первый, это Тиотий, — мне это имя ничего не сказало, Шандри и сам это понимал, поэтому пояснил. — Из главной ветви клана. Брат главы, можно считать, он правил их столицей Цветущей Сливой. Второй, это Арик.

Ксилим буркнул:

— А я говорю, что всё это слишком хорошо звучит, чтобы быть правдой. Они лгут, пытаясь прибавить нам вины, и увести его в тень.

Шандри возразил:

— Тола был талантлив, он кипел ненавистью, но за время полёта явно остыл от гнева, а его ненависть лишь стала сильней, иначе он не смог бы проникнуть в сердце их резиденции и скрываться там несколько дней. И у него всегда с собой было множество артефактов и зелий, которые он получал от нас и добывал сам. Уверен, он всё просчитал и сделал так, что Арик не мог использовать свои сильные стороны. Битва кулак к кулаку — это не то, в чём он силён. А Тола и сам был хорош в ударе в спину, поэтому в том, что первым ударом он сумел убить этого мягкотелого выскочку Тиотия, я легко верю. Как и его жену. Её Возвышение тем более пустое, только на зельях ради...

Ксилим махнул рукой:

— В это я могу поверить, а вот в Арика...

Я всё же вмешался в их спор:

— А этот Арик, это ведь тот, кого вы подозревали в случившемся?

Шандри кивнул:

— Предводитель второй звезды, мастер формаций, ходили слухи, что он долгие годы провёл в серых гильдиях Пояса, выполняя заказы на убийство людей. У нас тоже случались смерти важных чинов Ордена. Никто ничего не видел, они погибали в тишине. А рядом находили остатки формаций-ловушек.

Я вспомнил разговор, который когда-то услышал в палатке от генерала Армии Предела и согласился с Ксилимом:

— И впрямь, новость о его смерти звучит слишком хорошо, чтобы быть правдой.

Шандри в раздражении дёрнул щекой:

— Ну ты ладно, ты Толу и не знал толком. Но даже не важно, верите вы оба в это или нет. Важно то, что поверили Гарой.

Ксилим кивнул:

— Это да, это аргумент.

В его руках жалобно хрустнула чаша. Ксилим раздосадовано высыпал осколки на стол, припечатал:

— Значит, он сумел отомстить. Уже завтра его имя будут с восхищением повторять все ученики и Академии, и Школы. Повторять и мечтать совершить что-то такое же.

Шандри отрезал:

— А обязанность учителей, в том числе и твоя, сделать так, чтобы они не считали это подвигом. Это трагедия для Ордена, эти убийства в центре столицы Дизир — это нарушения всех законов...

Ксилим снова перебил Шандри:

— А убийства в центре Академии? Десятки наших погибших это...

Шандри грохнул кулаком по столу, заставляя разлететься его в щепки:

— Молчи!

Ксилим смёл с груди пробившие халат щепки и процедил:

— Молчу.

Шандри надавил:

— У нас нет ничего. Ни единого следа, ни единого доказательства. А у них есть! Комтур Ордена, который ворвался в центр их города и убивал всех без разбора.

Ксилим изумлённо переспросил:

— Комтур? Всех без разбора?

Шандри кивнул:

— Они объявили это так. Или ты хочешь сказать, что Предводители Воинов в нашем Ордене достойны только ранга служителя?

Ксилим процедил:

— Нет. Они достойны большего. Большего, чем остаться мёртвым в руках дизирцев.

Шандри закрыл глаза ладонью, помял виски, лицо. Опустив руку, глухо буркнул:

— Оставим это. Постарайся объяснить вечером ученикам, что к чему. Где дизирцы врут, а где нужно не гнать ящеров.

Несколько вдохов они глядели друг другу в глаза. Затем Ксилим кивнул:

— Я постараюсь.

А затем они словно забыли про меня, в молчании сидя перед грудой обломков. И я не выдержал:

— Так зачем вы вызывали меня?

Шандри покосился на меня, повёл рукой:

— Чтобы сказать — в твоих бдениях у ворот уже нет особого смысла. Законы и правила Пояса слишком сильно нарушены. И если мы доказать ничего не можем, то у Дизир доказательств столько, что им можно было просто молчать, когда они показали тело Толы клану Гарой.

Обычно, когда я ощущаю опасность, то ощущаю её как жаркий, обжигающий ветер. Но в этот раз ветер был ледяной.

Сглотнув, я негромко выдохнул:

— Бедствие?

Ксилим кхекнул. Шандри в изумлении переспросил:

— Бедствие? С чего бы это?

Раздосадованный, я огрызнулся:

— Мне откуда знать? Я полных законов Пояса ни разу в руках не держал.

Шандри пожал плечами:

— Ну да ты и не глава фракции, и даже не глава города, чтобы читать свод этих правил и обязательств.

Сказав это, он замолчал. Я выждал и, не дождавшись продолжения слов, переспросил:

— Так что? Теперь будет как с Саул? Дизир уже идут уничтожать Орден?

Ксилим сжал кулак:

— Они бы мечтали.

Шандри повёл головой из стороны в сторону:

— Но им не дали. У нас всё же слишком много заслуг и перед Гарой, и перед Стражами.

Ксилим ядовито заметил:

— И не только заслуг.

Шандри вздохнул и признал:

— Если бы шаул наших фракций остался прежним, то этого бы хватило, — Я на миг поджал губы. Последствия моей скрытности с сестрой. Наверняка. То, о чём предупреждал меня Виостий. — А так магистр перестраховался два дня назад и пообещал новому шаулу Стражей двойной налог. Так что нет, не будет ни Бедствия, ни проникновения лазутчиков, ни смертельных схваток.

Ксилим покачал головой:

— А я не был бы так категоричен. И держал бы Римило у ворот до тех пор, пока не восстановят массив старого кольца стен. А уж ход с налогом — вообще глуп.

Шандри махнул мне рукой:

— Всё, иди. Что хотел, я тебе сказал и рассказал раньше других учеников и орденцев. Дальше уже наш с ним спор, тебе он ни к чему.

Прежде чем развернуться и выйти, я хмыкнул:

— Ну да, просто дождусь утром приказа — идти или не идти на ворота.

Через тысячу вдохов я стоял на уже привычной мне площадке, самой большой площадке для занятий в Академии. За прошедшие дни её успели расчистить от мусора, камней и веток. Даже сумели привести в порядок живую изгородь.

Стоял и слушал Шандри, который вызвал нас сюда гонгом.

— Старший ученик Академии Тола, потеряв голову от потерь, решил, что в случившемся виноват клан Дизир. Он был гением, тем талантом, которому пророчили стать в будущем новым магистром нашего Ордена. Все вы уже знаете, что в свои годы он сумел стать Предводителем. Много раз на занятиях учителя говорили вам...

Прервав свою речь, Шандри принялся тереть лицо ладонью. Затем глухо, тяжело вздохнул и поднял на нас взгляд:

— Я должен был бы рассказать вам, что Тола ошибся, позволив ненависти возобладать над разумом. Но не буду. К гарху всё это. Да. Даже я, глава Академии Шандри, не могу доказать, что убийство стражей Ущелья, разрушение Ущелья и волну Зверей устроил кто-то из Дизир. Не могу доказать. Но мне это и не нужно. Как не нужно и никому из вас. Вы сами отлично понимаете, чья ненависть к нам достаточно сильна и кому могло хватить силы и умения провернуть подобное.

Рядом со мной в несколько голосов шепнули:

— Дизир. Незримая Смерть. Незримый Арик.

Ксилим, который стоял среди других учителей, шагнул вперёд, к Шандри, но замер, а затем и вовсе вернулся обратно.

Шандри расправил плечи:

— Тола совершил невозможное. Он лишь недавно прорвался на вторую звезду Предводителя Воинов, — голос Шандри всё набирал и набирал силу. — Но сумел ворваться во дворец и в поединке сразить сразу четырёх Предводителей клана Дизир. Он схватился с Незримым Ариком. Убил трёх Предводителей, которые пытались ударить ему в спину, а затем, уже смертельно раненный, сжигая саму свою жизнь, сумел убить и Незримого Арика. Да, Тола погиб, но он погиб, отомстив за смерти всех орденцев, которых мы недавно похоронили на склоне Академии.

Я не видел ни обращения, ни отсвета силы вокруг Шандри, но голос его уже гремел, разносясь далеко за пределы площадки:

— Да! Цена мести для нас тоже будет высока. Для всех фракций Пояса мы напали на безвинных Дизир, ворвались в их город, сея разрушение и смерть. Нам не отдадут тело Толы. Я даже не знаю, что будет с его телом. Но знаю, что клан Дизир потребовал у клана Гарой.

Шандри замолчал, повёл взглядом по нашим рядам. Скудным рядам. Теперь на этой площадке, где легко умещались все три года обучения Академии, мы были почти незаметны. Среди старших годов обучения, которые были погружены в медитации среди Ущелий Пяти Стихий, погибли больше половины.

Немногочисленные уцелевшие серьёзно искалечены. Все они откинуты на этап Воина и почти никто не сможет вернуться на этап Мастера. Опалены сами истоки их меридианов. Они теперь не принимают стихию, которая и давала возможность духовной силе беспрепятственно проникать через запечатанный исток, создавая непрерывные техники.

Академия разом потеряла две трети учеников. Не важно, что пройдёт неделя-другая и здесь появится новый набор. Важно то, что те, кто в следующие два года должен был влиться в ряды Ордена, сделав его сильней — погибли или стали калеками.

Шандри вгляделся в каждого из стоявших здесь учеников и объявил то, что я уже знал:

— Все схватки у границ отменены. Орден признан виновным в прямом нападении на Дизир, без объявленного вызова у резиденции Гарой. Спорные области уже завтра перейдут под руку Дизир. Так же Гарой потребовал передать ещё ряд территорий в качестве виры. Размеры наших земель разом уменьшатся почти вдвое. Уже завтра граница Дизир будет проходить у подножия нашего Хребта Чудовищ. При желании, поднявшись на вершину нашего пика, можно будет увидеть их флаги.

Шандри замолчал. На площадке царило молчание. Потрясённое молчание. Но это было ещё не всё.

— Не пройдёт и нескольких дней, как в лесах вокруг Академии появятся люди клана Дизир.

Хахпет всё же не выдержал, воскликнул:

— Почему?! Как это возможно?

Шандри ответил:

— Такова цена мести. Теперь все земли, оставшиеся под рукой Ордена, считаются спорными. И больше не будет ритуальных схваток на границе, потрясания оружием армиями Пределов и прочего. Дикое Время. Теперь время должно показать, кто сильней. Мы или клан Дизир. Кулак к кулаку, Воин против Воина, Мастер против Мастера, Предводитель против Предводителя.

Шандри вновь постарался поймать взглядом взгляд каждого из нас. Посмотреть глаза в глаза. Не знаю, что уж он там увидел, но довольно кивнул и даже улыбнулся:

— Отлично. Орден готовил вас сражаться с сектантами. Но никогда мы не забывали сказать вам, что на пути к Небу хватает сражений и между идущими. Буду справедливым. Да, многие годы назад, Орден, придя сюда, выгнал с этих земель тех, кто правил ими раньше. Мы были милосердны. Мы сохранили жизни всем, кому смогли. И все эти годы в схватках за земли мы вели себя так же — проявляя милость к побеждённым. Теперь они вернутся на наши земли, и вы должны быть готовы встретить их.

В наступившей тишине прозвучал голос всё того же Хахпета:

— Так что, мы завтра будем убивать Дизир?

Шандри поджал губы и покачал головой:

— Нет. Не убивать, смирите свой гнев. С завтрашнего дня начнётся Дикое Время. Год земли нашего Ордена будут считаться спорными. Кто сильней, тот и сможет их забрать себе в итоге. Завтра Дизир придет на наши земли и наши улицы и скажет, что будет добывать здесь Зверей, рубить лес и собирать с наших людей налог. Но позволим ли мы им это?

Мгновение тишины и нестройный выкрик:

— Нет!

Шандри довольно кивнул:

— Будьте сильными, будьте стойкими. Следуйте приказам старших. И этот год закончится, а наш Орден лишь станет сильней.

Когда Шандри улетел, превратившись в крошечную фигурку, что нарезала круг за кругом вокруг Меча основателя Ордена, а все принялись расходиться, я догнал Ксилима. Негромко спросил:

— Раз уж разговор зашёл о том, чтобы стать сильней, то не стоит ли поспешить в город Древних? Ведь теперь и Дизир получит к нему доступ. Если отправят в него людей, то через четыре месяца они оттуда начнут возвращаться. Став сильней, и тогда...

Я замолчал, уж больно презрительно искривил губы в усмешке Ксилим. Остановившись, он словно невзначай огляделся. Никого. Кроме невидимого охранителя. Ксилим негромко сказал в пустоту:

— Оставь нас.

Не знаю, как он сам проверял выполнение приказа, но я видел, как печать, помедлив, рванула в сторону и затем погасла, уйдя за пределы моего таланта. А Ксилим перевёл взгляд на меня и ядовито хмыкнул:

— Пусть попробуют, пусть отправят туда как можно больше своих талантов и поглядим, сколькие из них вернутся назад и порадуют Дизир своей силой.

Не поняв, я переспросил:

— О чём вы, заместитель главы?

Тот лишь махнул мне рукой, стремительно сорвавшись с места. Вновь заговорил он лишь в уже знакомой мне комнате, глубоко в теле скалы, когда за нами закрылось несколько дверей.

— Хорошо, что этот разговор ты завёл со мной. Шандри не любит об этом говорить, сам мог заметить в прошлый раз. Я тоже, но у него сейчас и без разговоров о Тысяче Этажей есть о чём беспокоиться.

Поведя рукой, Ксилим предложил мне сесть. Сам же, наполнив чашу, отхлебнул и на десяток вдохов замолчал. Я молчал тоже, решив, что не стоит напирать. Ответы я всё равно получу.

Так и вышло.

— Основатель выбрал эти земли не случайно. Раньше фракции были много мельче, на тех же малых турнирах могли встречаться сразу полтора десятка фракций, считающихся соседями, — я лишь нахмурился, всё так же молча запоминая услышанное. Время вопросов ещё не наступило. — Основатель Дарен выбрал место, где рядом находилось сразу несколько важных и богатых точек. Хребет Чудовищ стал местом, откуда он начал завоевание окрестных земель.

Хотя я всё также молчал, Ксилим махнул свободной от чаши рукой:

— Да-да, я не буду от тебя прятаться за словами. Все эти обиды соседей имеют под собой основание. Сомневаюсь, что какая-то другая фракция во Втором поясе могла бы безнаказанно отщипывать от соседей так, как это делал Орден в первые годы основания. Шахты духовных камней, крупные города, Сердце Леса, рудники небесных металлов. Тогда и Гарой, и Стражи на многое закрывали глаза. Основатель же считал, что со слабаками, которые не желают сражаться с сектантами, нечего церемониться.

Всё это было интересно, я жадно впитывал каждое слово Ксилима, они на многое давали ответ в происходящем сегодня. Но, дарс побери этого Ксилима, когда он заговорит о городе Древних?

Словно услышав мои мысли, Ксилим осушил чашу, налил себе ещё и замер, не донеся её до рта. Задумчиво, смотря куда-то поверх меня, произнёс:

— Нашу Академию называют сердцем Ордена. Основатель Дарен считал именно город Тысячи Этажей основой будущей силы Ордена. И сначала всё шло именно так, как он и хотел. Каждый год мы отправляли в город Древних наших людей. Молодых и старых, талантливых и тех, кто застрял на какой-то преграде.

Ксилим поднял чашу и принялся жадно пить, запрокинув голову. Из уголков рта потекли алые струйки. Вниз по шее, скрывшись за воротом халата. Отдышавшись, Ксилим утёрся рукавом и покачал головой:

— Помню, ещё мой учитель смеялся. Мол, планка требований города всё растёт и растёт, но это правильно, Ксилим, каждое новое поколение должно быть умней и сильней предыдущего. Иначе зачем мы тут, в Академии стараемся с вашим обучением?

Ксилим покачал головой, поджав губы, потряс перед собой пальцем. Сквозь зубы выдавил:

— Отлично помню год, когда всё рухнуло. Тот год, когда на посвящение ушёл этот самовлюблённый дурак из Стражей. Тогда ещё даже не Страж. Как бы ни были тяжелы схватки в городе, но погибали на них лишь два-три ученика Академии. В конце концов, они всегда могли остановить восхождение по этажам и вернуться, трезво оценив свои силы. В тот же год вернулась лишь половина. Этот самовлюблённый недоносок не был их старшим, но всегда знал, как задеть за больное. Они рвались вверх невзирая ни на что, стремясь достигнуть Зала Стражей и испытания. Прокладывали ему дорогу. Тварь...

Чаша в руке Ксилима лопнула, разлетевшись осколками. Несколько вдохов он недоумённо смотрел на стиснутый кулак, затем разжал его, обтёр ладонь и ухватил сразу кувшин.

— Тогда Орден разом потерял половину лучших. Тех, кто должен был занять места в отделениях Ордена, перенять опыт старших, принять в будущем их места. Дальше больше.

Ксилим присосался к кувшину. Я не удержался и скривился. Что за привычка топить проблемы в вине? Я уже видел такое. У Орикола в Нулевом, у Риквила во время пути к Миражному, у Мириота в Ясене. Это ведь не решает ничего. Это ведь ничем не помогает. Лишь туманит голову и заставляет делать ошибки. Или позволяет валяться целый день, забыв обо всём, что происходит вокруг.

Конечно, Ксилим Мастер шестой звезды. Сколько вина нужно его телу, чтобы подобно Ориколу заснуть там же, где и пьёт? Но так ли это важно?

Ксилим оторвался от кувшина, смерил меня взглядом. Буркнул:

— Я подозреваю, что после того случая в Указе над Шандри добавилось запретов. Он тогда постарел на моих глазах. А ещё, подозреваю, что тот урод что-то там, в городе Древних натворил. Я сам там был, видел духа...

Я вроде как собирался сидеть молча, лишь слушать, но здесь не сумел удержаться и перебил Ксилима:

— Что? Вы были в городе Древних? Но тогда почему ваше Возвышение такое низкое? И почему вы не Страж? И как вы могли видеть духа? Где? В Зале Стражи?

Ксилим покачал головой, сделал ещё глоток, усмехнулся:

— Сколько вопросов. Да, был. Если бы не был, то перед тобой бы сидел сейчас лишь Мастер третьей звезды, не сумевший пробить свою первую преграду. Впрочем, нет, — Ксилим покачал головой. — Не сидел бы. Учителем Академии Ордена Небесного Меча не может быть слабак, который только и может, что хвастаться своими знаниями или быстрым мечом.

И снова я не удержался:

— Всего три звезды? Город Древних дал вам всего три звезды? Или лишь пробил преграду? — помотав головой, я переспросил. — Вы же ходили в город Древних, когда были молоды, выходит, за столько лет вы взяли лишь три звезды? Как это возможно?

Ксилим наклонил голову, глядел теперь на меня исподлобья:

— Я и забыл, какой ты наглый, ученик с сотней имён, как ты умеешь за вежливостью скрывать яд. Да, не всем дан твой талант, но это не...

— Талант?! — Я всплеснул руками. — О каком ещё таланте ты говоришь, дарс...

Пришлось буквально заткнуть себе рот. Не хватало ещё пьяного Ксилима в лицо обложить ругательством, которое я раньше стеснялся при маме даже произносить.

Ксилим же несколько мгновений глядел на меня, а затем захохотал и принялся колотить по столу кувшином. Каким чудом он не раскололся, я так и не понял.

Успокоившись, Ксилим глотнул из кувшина и хмыкнул:

— Что за бред ты тут несёшь? Отбросим твоё мастерство Указов, раз уж ты в нём полная бездарь.

Я открыл было рот, возразить, но тут же его захлопнул. Ну его. Пусть язвит.

Ксилим вскинул брови и, одобрительно кивнув, продолжил:

— Подумаем о другом. Ты родился в Нулевом, попал в Первый до того, как тебе исполнилось шестнадцать. Стал Мастером и прошёл Вратами во Второй пояс до того, как тебе исполнилось двадцать пять. Тебе, гарх тебя дери неделю без перерыва, сейчас ещё нет семнадцати, а ты уже преодолел половину пути Возвышения Мастера. А ты ведь даже не получал помощи Ущелья Пяти Стихий. Кого же тогда называть талантом мне, старому неудачнику?

Я буркнул:

— Того, кто даже не замечает этапов Закалки и Воина? Того, кто за неделю пути к Вратам Пояса берёт три звезды Мастера?

— О-о-о! — Ксилим помотал головой, с усмешкой заметил. — Чую, это ты из личного опыта. Не задумывался, что та встреча могла в тебе оставить такое сомнение, что оно станет тебе ещё одной преградой на пути к Небу?

Я сузил глаза прищуриваясь. Давно я не слышал и не задумывался о тех преградах, что мы сами создаём себе. С тех самых пор, как сам давал советы Дире под палящим солнцем пустошей, с тех пор как шёл к Сердцу Стихии в отряде Аймара Саул.

Но не думаю, что в словах Ксилима есть истина. Ярим, конечно, произвёл на меня неизгладимое впечатление, но, расставаясь с ним, я отчётливо верил, что мы снова встретимся. И пусть тогда я и впрямь упёрся в первую преграду, но вряд ли это случилось из-за того, что я стал презрительно относиться к своим успехам. Я всегда знал свои пределы. Даже тогда, когда ставил перед собой цели-вершины. Да и меру Возвышения измерял Единением. Никакой преграды по обычным меркам у меня не было. Только по моей.

Не дождавшись от меня ответа, Ксилим скривил губы в усмешке:

— Отрицание своего дарования — первый признак таланта, — Я вскинулся, но Ксилим повёл рукой. — Ладно, оставим. Те, о ком ты говоришь — это гении. Обласканные Небом с рождения. У них свой путь. Не знаю какой, парень, ты уж прости. Я видел таких лишь десяток. Что и как у них там складывается в Империи я даже не знаю. Но что знаю твёрдо — ты талант. Огромный талант. Даже постарев, ты продолжаешь уверенно шагать к Небу. Ещё немного и уйдёшь за пределы нашего Пояса. Так что не смей принижать себя. Тебе всего семнадцать, а ты уже почти равен мне Возвышением. Не Тола, конечно...

Ксилим вздохнул, протянул мне кувшин. Я покачал головой отказываясь. Он пожал плечами и буквально присосался к горлу. Отдышавшись, тоже покачал головой и вновь вздохнул:

— Не Тола и не Файвара. Даже не Арвин. И что? Даже не так, — Ксилим погрозил мне пальцем. — Кто знает, сумели бы они вообще стать Воинами в твоём этом Нулевом. Там небось энергии Неба так мало, что нельзя даже дышать полной грудью. Так что нет, мой ученик с сотней имён, разрушитель фракций, не смей себя принижать. Ты — талант!

Я не сдержал улыбки, покачал головой:

— Хорошо-хорошо. Я талант. Но что там с духом, с городом Древних?

Ксилим скривился:

— А о чём я говорил?

— Что вы что-то подозреваете.

— Ах да, — пустой кувшин полетел в угол, в руках Ксилима появился новый. — Я подозреваю, что этот ублюдок что-то наговорил духу города, что-то из того, что творится в настоящей Империи, не в наших мусорных Поясах.

Трёхцветный Указ над головой Ксилима мигнул, заставив его скривиться и приложиться к кувшину. Я вновь очень хотел задать вопрос. Но глядя на его состояние, не решился. Сейчас я опять его отвлеку и не узнаю о самом важном. Хотя и очень хотел узнать о духе города. В Миражном я видел только духа Каори, духа Павильона Здоровья семьи Кавиот. В чём различие между духами? Есть ли оно вообще? Переведя дух, Ксилим кивнул:

— Да, я сам видел этого духа, он показывается всем, кто проходит испытание в Зале Стражи. И нет, — Ксилим ткнул в меня пальцем. — Я не прошёл его, поэтому не получил ранга шэна.

И вновь я задавил в себе вопросы. Не прошёл? Как это возможно? Ладно испытание не прошла мама, но Ксилим? В чём он оказался так плох, что провалился?

— И даже я понял, что дух города Тысячи Этажей, — Ксилим покрутил в воздухе пальцами, речь его становилась всё неразборчивей. — Слегка двинутый. Не знаю првда, он таким был всегда или стал тким после падения старой Империи. Тот же Шандри гворит, что Изард вполне приятный в общении. Подначивал меня, что дух по рзному относится к тем, кто пршёл испытание и к тем, кто его првалил.

Кувшин грохнул по столу. И на этот раз не выдержал, лопнул, залив всё вином. Но Ксилим даже не обратил внимания. Ткнул в меня пальцем:

— Уврен, что тот ублюдок наговорил духу всякой гарховой чепухи. Уж он на язык не сдерживался, куда уж мне или тебе. В тот год вернулась лишь пловина учеников. В следующий год лишь треть. А затем вообще не вернулся нкто, — Ксилим помотал головой и рявкнул. — Никто! Лчший за последние двадцать лет отряд, в котором был гений стихии огня, лишь нмногим уступающий талантом Толе, просто сгинул на каком-то этаже этого гархова грода Древних! И поэтому я лишь порадуюсь, когда клан Дизир отправит к его воротам отряд своих гениев. Псть они попробуют там выжить. Пусть!

Глава 3

Казалось, после того памятного выступления главы Шандри, в Академии наступила тишина. Ученики, вернее, мои соученики, те, что формально перешли на второй год, занимались своими делами: медитировали, слушали редкие лекции учителей, помогали с восстановлением зданий и формаций, сходились в учебных схватках друг с другом.

Но это было лишь внешнее, напускное спокойствие.

Я всё же оказался неправ в своих предположениях и утром после того памятного дня получил приказ снова выйти на свой пост. Но на этот раз действительно лишь как дополнение к страже ворот и стены. Не более.

Тем не менее...

За месяц обнаружились три ложных курьера. Два послушника и служитель. До этого я сомневался в словах Ксилима о том, что такие люди появятся. Гадал, как можно так опутать Указами человека, что он пойдёт против своих желаний и при этом не выдаст себя?

Так как это сделал я? Наказывая за каждый шаг в сторону?

Оказалось нет.

Те, кого поймали, даже не были орденцами, хотя и носили одежды Ордена.

Над ними даже не нашлось подделки Указа о верности Ордену. Не понадобилось даже моей подсказки старшему стражи — хватило и восстановленной формации на старых воротах, которая проверяла наличие Указа Ордена. Обновить его, как прежде, новая формация не могла, но вот объять указующим сиянием лжецов — вполне. Как и многое другое.

И я действительно оказался не нужен.

Хотя и подал сигнал страже о ложном послушнике за несколько вдохов до формации.

А вот в проверке пойманных участвовал.

Над всеми гостями висел лишь один Указ — клятва убить как можно больше орденцев.

И ни один даже не скрывал, откуда пришёл:

— Да, я вырос на землях Дизир. И что?

Я покосился на сидящего за столом Шандри. Но тот лишь поджал губы. Дознаватель кивнул и задал следующий вопрос:

— Почему ты хотел убить кого-то из Академии?

Парень, лет пятнадцати на вид, который всё так же оставался в халате послушника, оскалился:

— А почему нет?

Шандри, молчавший всё это время, вдруг спросил:

— Сирота?

С губ парня тут же исчезла его ухмылка, сменившись гримасой ненависти:

— Да! По вашей вине!

Мой Указ Истины над его головой даже не подумал налиться сиянием.

Шандри поднялся, махнул рукой:

— В темницу. Больше меня по таким случаям не беспокоить, решайте их своим отделением, — покосившись на меня, добавил. — Но мастера Указов можете требовать.

Дознаватель пожал плечами:

— Думаю, с ним мы обойдёмся и простыми амулетами Истины, глава Шандри.

Я выскользнул в коридор вслед за Шандри, снял с себя шляпу с густой вуалью. Ту самую, которую соорудил, чтобы не показывать лица, пока не починят маску. Следом сменил красный халат попечителя на привычный.

Шандри не стал дожидаться от меня вопросов, не оборачиваясь, уже на ходу пояснил:

— Дизир собирают сирот на своих землях и воспитывают их в ненависти к нам. Объясняют, что их родители погибли в сражении с Орденом. Они всегда бьются, не жалея себя, сжигая жизнь в рядовой стычке. Те из них, кто заканчивает обучение. Радует, что таких немного.

— И вы оставите это так?

Шандри махнул рукой:

— Он никогда не признается, что его послали Дизир. Будет говорить, что это его решение, а клялся он на Клятвенном Камне Древних или заключил контракт с самим собой.

Я чуть не поперхнулся, услышав это. Надо же. Даже большой и уважаемый клан пользуется той же уловкой, что и я.

Шандри же продолжал говорить:

— В обычное время это ещё могло бы стать причиной внеочередной схватки на границах. Но сейчас... Дикое Время. Да, официальные резиденции Ордена под защитой, Дизир не может войти в их стены. Но кто угодно может приходить к воротам и бросать нам вызов.

— И убивать с помощью яда?

Шандри через плечо бросил на меня взгляд и согласился:

— И убивать с помощью яда, если они не носят цветов Дизир и не служат им. Этот — будет до самой смерти клясться, что им не служит. И даже твои Указы не покажут, что он лжёт. Он верит в то, что свободен и делает то, о чём мечтал всю жизнь.

Мне оставалось лишь молча глядеть в спину уходящего Шандри.

Но и эти убийцы были не единственной приметой того, что что-то назревало.

Всё меньше оставалось стражи на стенах.

Дошло до того, что восстановление внешнего кольца стен полностью забросили, вернувшись в границы старой стены времён основания Академии, той самой, к которой я посылал когда-то всех бежать от Богомолов.

Стало меньше учителей, которые тоже куда-то отправились.

Впрочем, это остальные ученики могли гадать, куда все делись. Я, как единственный мастер Указов Ордена, да и просто очень наглый ученик, могущий безнаказанно потрепать нервы Ксилиму, знал немного больше, чем они.

Дикое Время. Сейчас все орденцы сопровождают караваны торговцев, патрулируют леса, сторожат рынки и торговые лавки. Каждый день дизирцы там бросают им вызовы, споря о том, кто достоин получать деньги со всех этих людей. И очень важно иметь сильных Мастеров, которые могут ответить на вызовы дизирцев.

А в учебных схватках теперь участвовали все. Без исключения. А не только ученики Павильона меча и лучшие из других Павильонов. Ордену как никогда важно, чтобы все могли постоять за себя. Даже алхимики и управляющие.

Я отбил Крушителем два меча, скользнул под ударом третьего, мягко толкнув под локоть Риолу, и твёрдо сказал:

— Довольно.

Все трое моих соперников замерли. Я похвалил их:

— Молодцы. Берек — ты слишком увлекаешься схваткой. Азарт не должен мешать тебе мыслить, а ты теряешь голову и становишься предсказуем. Риола — тоже продолжай работать над собой. Ты молодец, уже не так боишься чужого клинка, но нужно двигаться дальше. Хахпет — ты лучше всех, — парень не удержал губы, они расползлись в ухмылке. Но я тут же исправил это. — Но, мне кажется, меч — это не твоё.

Он вскинулся, рявкнул:

— Я ученик Ордена Небесного Меча! Как меч может быть не моим оружием?

Я молча, напоказ взмахнул Крушителем, очертив им сияющий сталью круг и давая подсказку. Хахпет мотнул головой:

— Ни за что!

Мне оставалось лишь пожать плечам:

— Как знаешь. Тогда мы на сегодня закончили. Жду вас завтра здесь же. Проиграли вы, верно?

Все трое мрачно кивнули, и я двинулся прочь, оставив на них приведение площадки в порядок. Послушников, что раньше без устали сновали по территории Академии, подметая её дорожки и подстригая изгороди, тоже почти не осталось.

Как не осталось невидимок из охранителей. Я подозревал, что дела Ордена, вернее, схватки, идут плохо. Но ни Шандри, ни Ксилим после последнего приступа откровения больше меня к себе не звали, а от прямых вопросов уходили, обходясь общими словами. Возможно, я зашёл слишком далеко со своей наглостью?

Не уверен.

Это их отговорка, которой они стали отвечать мне на все вопросы...

Время покажет.

Что оно должно показать? Если Орден проигрывает схватки, то есть ли у нас это время?

И появятся ли здесь наши преемники? Вроде как пришло наше время — время переселяться в дома учеников второго года обучения. Но никто среди нас не радовался этому. Наспех восстановленные стены, засыпанные ямы на месте деревьев, что давали здесь тень. В прошлом мы бы сейчас уже не одну неделю медитировали в Ущелье Пяти Стихий, пытаясь возвыситься. А когда вернулись бы оттуда, то встретили бы здесь новичков первого года обучения.

Но что-то мне подсказывает, что сейчас мало найдётся желающих вступить в ряды Ордена. Ордена, стоящего на краю гибели.

Но хотя бы лучшие выпускники Школы должны же здесь появиться? Та же Рейка. Вот о ком я переживал сильнее всего и ничего не мог сделать, чтобы узнать о ней. Покинуть пределы Академии, отправившись в город Меча, мне запретили. Сам Шандри, как глава Академии и старший собрат Страж.

Вряд ли бы меня остановил подобный запрет, но остановило понимание того, что сейчас Рейка под более лучшей охраной, чем могу обеспечить ей я. Она в Школе Ордена, в центре его столицы, в резиденции Ордена, там, куда нет доступа Дизир даже в Дикое Время. И там сотни стражей, десятки учителей и Предводители.

Мысли о том, что всё это было и в Академии, но не спасло её учеников, я гнал прочь. И отправил два письма. Рейке и Гавалу с Киртом. Первую призывал быть осторожней, вторым приказал присоединиться к охране Рейки и сообщить мне о состоянии дел в городе Меча. Думаю, три десятка сильных Воинов не станут лишними на пути к Академии, если выпускников Школы всё же отправят к нам.

Отвлекая меня от мыслей, в дверь постучали. Через два вдоха дверь открылась, впуская девушку послушницу с красной отделкой рукавов. Слишком сильную для этого ранга. С такой глубиной силы она давно должна быть служителем. А ещё я не видел прядей стихии в её светлых волосах. Только несколько чуть более светлых локонов. Редкая стихия?

Девушка тем временем, не обращая внимания на мой пристальный взгляд, склонилась в поклоне:

— Старший, меня зовут Ория. С этого дня я буду помогать вам постигать ваш талант.

Я удивлённо протянул:

— Оу-у, — помедлив, спросил. — А напомни, какой талант?

На щеках у неё появились ямочки. Явно от сдерживаемой улыбки:

— Старший, используйте для начала Флаг Тихой Ночи.

Хмыкнув, я выполнил требуемое. Забавно, как я ошибся с тем, что невидимок в Академии не осталось. И рад, что Ория, с которой я когда-то не смог справиться честно, осталась жива во время битвы в Академии.

Ну и проверка на самом деле потеряла смысл. Уже одно то, что Ория знает о том, что у меня есть талант, о том, что у меня есть этот Флаг, говорит о многом, но всё же я хочу услышать ответ на свой вопрос. И она дала его, едва сияние формации на вдох охватило мой домик, оставив после себя едва заметно светящиеся стены.

— Старший, я должна помочь вам постигнуть ваш талант Указов.

— Хм, а что случилось с Милаем?

Ория поклонилась:

— Простите, старший, но заместитель главы Ксилим решил, что я лучше подойду на его место.

Я потёр бровь. Как это понимать? Я ведь объяснил им обоим, в чём силен, а в чём слаб. Я не могу повесить печать на Мастера подобного Ории просто так, без уловок в виде кражи чужой печати или контракта. И не бежать же мне сейчас к Ксилиму за объяснением? И как это объяснили ей? Даже спросил вслух:

— Почему именно ты?

— Снова простите, старший, — Ория поклонилась ещё раз. — Но заместитель главы Ксилим решил, что по Академии могут поползти о вас недостойные слухи и поэтому по вечерам вы должны тренироваться с девушкой.

Несколько вдохов я непонимающе глазел на Орию, повторяя про себя её слова. И только затем до меня дошёл их смысл. Кхекнул, оглядел стены своего домика, покрытые формацией тишины, и уставился на Орию, оглядывая её новым взглядом.

— Старший?

Я спохватился, отвёл глаза от странно двинувшей плечами Ории, потер бровь, а затем и щёку. Гнать её и требовать другую девушку, на этот раз этапа Воина нет никакого смысл, тем более при работе с артефактом. Помедлив, указал на место перед собой — по ту сторону столика, за которым сидел:

— Тогда начнём.

Коснувшись пальцами висков, я толкнул духовную силу, заставляя маску прекратить свою работу. Стянув её с себя, отложил на стол и с наслаждением растёр лицо. Пусть я и не ощущаю прикосновения маски и даже ощупав моё лицо, ничего нельзя обнаружить, но кожа всё равно устаёт. Словно только и дожидаясь момента, когда я сниму маску. Лицо сразу немеет и начинает чесаться.

Кстати, после того как маску починили, этот зуд стал сильней. Гораздо сильней. Раньше я спокойно носил её неделями, снимая лишь для пополнения запаса духовной силы в ней. Что-то, видимо, починить до конца не удалось даже умельцам Ордена.

Опустив ладони, ещё раз оглядел Орию. Она сидела, выпрямив спину и расправив плечи, с лёгкой улыбкой продолжая глядеть на меня и даже жестом не выдавая своего удивления при виде моего настоящего лица.

На столик лёг артефакт Стражей. Кольцо размером с ладонь из тяжёлого металла. Навскидку, он был, наверное, в два раза тяжелей, чем Красный Небесный металл, чашей из которого много лет назад Виргл устроил мне ловушку в безымянной деревне.

Учитывая размер артефакта Стражей, Закалка десятой звезды вообще бы не сумел поднять его. Даже стол передо мной уже второй. У первого просто-напросто подломились ножки, когда я выложил на него этот артефакт первый раз.

Я опустил руки на артефакт, чувствуя под пальцами его прохладу. Глубоко вдохнул сосредотачиваясь. Но не сумел этого сделать с первого раза, потому что вдох донёс до меня тонкий, цветочный аромат, которого не было до этого в моём жилище.

Но я сумел выкинуть и его из головы, поднял взгляд, глядя поверх головы Ории. Дух послушно скользнул в артефакт, а затем перетёк к ней, формируя двухцветную печать.

В сотый, наверное, раз.

Затем в сто первый, сто пятый и сто двадцатый.

В раздражении я оттолкнул от себя артефакт.

Ему-то никакой разницы нет, Воин передо мной или Мастер.

А мне?

Бездумное повторение одного и того же действия. Подпорка, с которой я никак не пойму самой сути действия. Как, дарс его побери, сливать дух со стихией? Как наделять печатью Указа Мастера, лишь немногим слабее меня?

Ория прервала мои размышления, негромко произнеся:

— Старший Римило, вы устали, давайте вы передохнёте. Чаю с лепестками Снежного Василька? Их отвар помогает сосредоточиться и делает голову ясной.

Я про себя хмыкнул. А ещё этот отвар успокаивает. Ей кажется, что мне нужно успокоиться? Кивнул. Может, она и права.

Пока она возилась с принадлежностями для чая, бездумно стоял, пялясь на стену и висящий на ней Пронзатель и Верный. А ещё на картину, которую отыскали, расчищая завалы домиков учеников. Кто-то из старших учеников изобразил на холсте Толу и Файвару, идущих рука об руку. Если бы не другая заколка в волосах Файвары и не лес позади них, я бы решил, что нарисована моя с ними встреча у Стелы.

Художник из старших учеников погиб в Ущельях. Тола, который и заказывал эту картину, тоже. Так что никто не возражал, когда я забрал её себе. Как напоминание о своих ошибках. Вечерние тренировки с Указами не единственные, которые я добавил себе.

— Старший, готово.

Только после этих слов я вернулся за стол. Уже вполне спокойный. Но всё равно с удовольствием принял из рук Ории чашку, на дне которой медленно кружились белые с голубым краем лепестки.

Сделав первый глоток, принялся размышлять.

Первое. Это кольцо не более, чем подпорка для слабых мастеров Указов. Для тех, кто даже не стал Мастером.

Второе. Я ощущаю, как тратится вливаемый мной в артефакт дух. Но не ощущаю, как тратится стихия. И это точно, ведь стихию я вижу и могу сосчитать нити в своём теле.

Третье. Артефакт сам добавляет стихию. И это вполне логично. Иначе, как бы тогда артефактом пользовались Воины?

Четвёртое. Я вовсе не слабый мастер Указов, пусть и не могу накладывать Указы на пиковых Воинов и слабых Мастеров. Другой, не такой, как те, что делают свитки. Не такой, как те, что накладывают разом сотни печатей. Другой. Но вот чего мне не занимать, так это силы, иначе я бы не сумел замахнуться на старейшину сектантов и убить его.

Пятое. Конечно, может статься так, что моё отличие не только в том, что другие могут создать сотню печатей разом, а я могу создать одну, но огромную, которая сама подчинит себе сотню людей.

Шестое. Но я просто не верю, что ещё одно моё отличие состоит в том, что я вообще не могу использовать стихию вместе с духом.

Не верю!

Я могу всё!

Толкнул прочь кольцо артефакта, поднял взгляд, впившись им в пустоту над головой Ории. Толкнул из себя дух.

Окрашивайся!

Не то. Не выходит. Даже печати.

Стиснув зубы, удержал в себе ругательство.

Представил, как скручиваю перед собой две нити. Одну прозрачную из духа, другую синюю из воды.

Отправил к Ории эту плетёную нить, пытаясь создать печать из неё.

Не выходит. Стихия беспомощно и бесследно растворилась в воздухе. Да и была ли в ней вообще эта нить духа или это лишь моё воображение?

— Старший Римило?

Я не ответил, снова с ожесточением растёр лицо, сжал виски ладонями. Думай, Леград, думай!

Какой ещё способ работы с духом можно придумать? Что я вообще делаю, когда создаю печати Указов?

И создаю ли я их?

Что это за слово — создаю?

Помнится, раньше я использовал совсем другое. Рисую.

Всегда я рисовал невидимым духом эти печати, оставляя после мазком им алые линии.

А если...

Опустив руки, я в очередной раз впился взглядом в Орию.

Представил, как мазок оставляет после себя синюю линию.

Она упрямо, словно насмехаясь надо мной, тут же исчезла, оставляя лишь тяжесть на плечах.

Ладно.

Я скрипнул зубами.

Представил, что Орию от меня отделяет синяя пелена. И сквозь эту пелену я и отправил к ней дух, одним усилием рисуя печать.

Ничего.

Ладно-ладно.

Сжал синюю пелену в один комок, представил, что передо мной бездонная чернильница, наполненная моей стихией, и мазок духа, проходя сквозь неё, пропитывается, окрашивается стихией.

Одним росчерком очертил печать и едва сдержал радостный крик, когда над Орией повис синий круг Указа. Моего Указа.

Но вот улыбку сдержать не смог.

— Старший?

Я лишь отмахнулся от Ории, сдвинул в сторону пелену и заключил синий круг в алый. Мысленно отпрянул в сторону, словно убирая руки от того, что создал. Но печать Указа продолжала висеть. Двухцветная печать. Одна из тех, что я с такой лёгкостью раньше лишь разрушал, не в силах создать сам. Печать Указа над Мастером, что лишь немногим слабее меня. Какой там звезды Ория? Второй или третьей? Неважно.

Как там было в записях старого мастера Указов Ордена?

Два круга печати разделяют большие и малые условия, позволяя экономить вложенный дух.

То, что я знал ещё со Школы Гряды, но никогда не использовал сам, предпочитая решать проблемы силой. В точности так, как это привык делать и с лечебными техниками. Лишь раз я использовал свою силу правильно. Перед переходом во Второй. Когда создал печать, позволяющую мне врать. И печать, которая позволяла мне определять, говорит ли мой собеседник правду.

За прошедшие дни, ещё в тренировках с Милаем, я исправился, десятки раз испытав все те простые рецепты Указов, что нашлись в записях.

Но теперь... Теперь я сделал ещё два огромных шага. Мало того что теперь мои Указы сразу показывают — наложил их один из мастеров Указов крупной и сильной фракции, так теперь с ними и справиться стало в разы сложней. Теперь я...

— Старший, мне не очень нравится ваша улыбка.

Я чуть пришёл в себя, на миг опустил глаза на Орию и успокаивающе махнул ей рукой:

— Погоди-погоди.

Но оскал всё же согнал с лица.

Во внутренний круг большим условием — Верность, Орден.

Во внешний, алый круг малым условием — Служение, Мужество, Отвага, Правда...

Символы языка Древних наливались цветом, едва я этого желал. Красуясь перед самим собой, каждый второй символ я рисовал через пелену стихии, создавая двухцветную вязь условий. Пусть это и было лишним.

Замкнув цепочку символов, я отпрянул духом от Указа. Оглядел его. Он висел, мягко, едва заметно мерцая. И даже не думая исчезать или расплываться.

Я глядел на него пять вдохов, а затем стёр. Одним движением.

Ни к чему он Ории. У неё уже есть свой двухцветный Указ Верности Ордену.

К тому же я даже не уверен, как на неё повлияет такое число малых условий, которые я добавил. Ведь я вписывал вообще всё, что только приходило мне в голову. С таким набором она бы превратилась в не знающего сомнений, не могущего сказать и слова против фанатика Ордена.

Или сошла бы с ума от боли, пытаясь противостоять моей воле.

На моих губах вновь появилась улыбка. Зеркала у меня в комнате нет, но, надеюсь, она сейчас вполне обычная, не такая, как предыдущая, напугавшая Орию. Не поднимаясь, я сложил руки в приветствии идущих:

— Спасибо за помощь, Ория. Твой приход принёс мне удачу. Я наконец справился с преградой в таланте, которую не мог преодолеть, — опустив руки, я одной рукой коснулся кисета, другой указал на стол. — Не желаешь приготовленного уже мной чая? Думаю, мою победу нужно отметить чашкой ароматного отвара. Говорят, мне неплохо удаются смеси.

Ория несколько мгновений молчала, а затем тоже изогнула губы в красивой улыбке:

— С удовольствием, старший.

Через миг улыбка исчезла с её лица, она впилась взглядом куда-то позади меня, черты лица её заострились.

Спустя вдох я уже стоял рядом с ней, Поступью уйдя из-за стола и развернувшись. Стоял, касаясь кисета и готовый сражаться.

Но этого не было нужно.

Верный и Пронзатель оказались охвачены разноцветным сиянием. Алым, синим, зелёным. Цвета словно боролись с друг другом, перетекали из одного в другой, вспыхивали и угасали, бросая отсветы на полотно с Файварой и Толой.

А затем сияние погасло.

Пронзатель хрустнул. Древко его почернело и рассыпалось мелким крошевом, истлевая и осыпаясь на кровать чёрным песком. Повисло, зацепившись боковым шипом за крюк подставки само лезвие Пронзателя. Потерявшее блеск и покрывшееся чёрными символами языка Древних.

Верный остался цел, но тоже потускнел и покрылся чёрной вязью символов. Спустя миг раздался звон и по его лезвию пробежала трещина.

Ория перевела на меня взгляд:

— Старший, мастер, что наносил начертание на ваше оружие — погиб. Кто это был?

Я медленно, пытаясь уложить в голове то, что вижу, выговорил:

— Один мой знакомый очень и очень далеко отсюда. Я рассчитался с ним услугой за эти начертания, а он в знак благодарности создал шедевр.

Возможно, Ория и хотела что-то спросить ещё, но не стала. Вместо этого склонилась передо мной, прижимая кулак к ладони:

— Старший, думаю, я сейчас здесь лишняя. Я покину вас и вернусь завтра.

Не оборачиваясь, я поблагодарил её за миг до того, как скрипнула дверь:

— Спасибо.

Сам же не отводил взгляд от оружия.

Винар Тразадо погиб. Начертания, которые он создал, разрушились. Мне жаль, но не более, ведь я слишком мало знал его. В отличие от Виликор. Что там, дарс его побери, случилось? И где это случилось? В Первом и Ордене Морозной Гряды или они успели перейти во Второй, и бывшие земли Саул прокляты?

Самое неприятное, что я даже ничего узнать об этом не могу.

Ни у меня нет возможности связаться со Стражами, ни Шандри новый шаул окрестных земель вряд ли будет помогать с таким странным вопросом.

Шагнув к стене, я осторожно взял в руки лезвие Пронзателя. Чёрные символы смазались под пальцами, словно были нарисованы сажей из очага.

Хотя, почему словно? Это и есть сажа от сгоревшего в огне смерти состава, в котором была и моя кровь. Это пепел начертания.

Сейчас, вблизи стало заметно, что шипы Пронзателя искривлены. Их словно повело, как у сунутой в самое пекло горна холодной заготовки. Невольно я скривил губы в усмешке. Вот уж мастер-кузнец. В голове от замечаний отца остались лишь какие-то обрывки.

Полночи я не спал, в темноте продолжая глядеть на погибшее оружие.

Утром едва выдержал медитацию у ядер Зверей и Формы, которые мы теперь повторяли все, без исключения. Ничего, можно и ещё раз проявить наглость.

Шепнул Гилаю, чья очередь сегодня выпала идти на стену вместе со мной:

— Давай к воротам без меня, приду чуть позже.

Хахпет, который, похоже, меня услышал, фыркнул, но мне не было до него дела.

Но вот шагая по дорожкам к Шандри, я не мог не обратить внимания, что послушников стало ещё меньше. Академия словно обезлюдела. А поняв это, прибавил шагу, боясь не успеть.

Но нет, Шандри был у себя и никуда не собирался исчезать. Как и невидимый охранитель у его дверей. Предпоследний, которого я замечаю на территории Академии, потому что это не Ория. Он не остановил меня, а я сделал вид, что не знаю о его присутствии.

Шандри выслушал мою просьбу и покачал головой:

— Сразу могу сказать, что Страж не будет никого искать.

— Почему? Это не такая уж и большая...

Шандри поднял руку, прерывая меня:

— Да, ты рассказывал о своём старшем собрате Клатире. Может быть, он и выполнил бы твою просьбу, но моя связь со Стражем ограничивается отношениями начальник-подчинённый. И я лишь получаю приказы и выполняю их.

Я нахмурился, потёр бровь:

— Ладно я, всего лишь шэн, которого Стражи нашей Империи не считают за одного из своих, но надеялся уж к эрию-то другое отношение.

Шандри развёл руками:

— Как видишь.

Я едва удержался от гримасы, а вот от упрёка нет:

— Вообще не понимаю, как они такое допустили?

Шандри мотнул головой:

— Кто они?

— Орден! Орден в Империи должен же был узнать о вашей беде? Неужели они не могут помочь нам? Попросили бы Стражей, передали бы нам зелий для лечения раненых старших учеников или нашли бы ещё пару добров...

Я замолчал на полуслове. Трёхцветная печать Указа над головой Шандри принялась пульсировать. Символы в ней, символы малых условий, вписанных вдоль края алого круга, ярко горели.

Шандри захрипел, вцепился в стол, проминая дерево столешницы.

Вдох и всё закончилось. Я даже не успел ничего сделать.

Хрипя, Шандри разжал руки, откинулся на спинку стула. Ожёг меня взглядом и вдруг просипел:

— За спасение учеников от волны Богомолов, я глава Академии Шандри, присваиваю ученику Римило ранг попечителя.

Я переспросил:

— Чего?

Но Шандри словно не слышал меня:

— За битву в ущелье и то, что он, не жалея себя, до последнего мига лечил гения Ордена Файвару, я, глава Академии Шандри, присваиваю попечителю Римило ранг управителя Академии, — на этот раз я лишь выпучил глаза в безмолвном вопросе. Но ничего ещё не закончилось. — Как единственному мастеру Указов, я, глава Академии, будущий магистр Ордена, присваиваю управителю Римило ранг комтура Академии.

Я не выдержал, возразил:

— Да что вы несёте? Вы сами комтур. Как может комтур дать другому равный ему ранг? И зачем?!

Шандри скривился, над его головой снова замерцал трёхцветный Указ:

— Я, глава Академии Шандри, назначаю комтура Римило своим преемником.

Выдохнув это, он, тяжело дыша, упёрся в меня безумным взглядом. Прошептал:

— Не выходит. Не выходит... — вскинул руку, указывая в мерцающую символами пустоту над головой, и рявкнул. — Сотри его!

Я, наконец, сообразил, к чему всё это было и сглотнул:

— Собрат...

— Сотри его! Ты же бахвалился, что твой талант так велик, что ты можешь разрушать Указы старших!

— Страж Клатир запретил мне стирать трёхцветные...

Шандри ударил кулаком по столу, разламывая его надвое:

— Какой послушный шэн. Всегда делает то, что ему говорят старшие, не нарушает правил, не ленится в тренировках, не лезет в водопады, рискуя меридианами, не утаивает, не лжёт, не обманывает, не дерзит. Сокровище, а не шэн.

На миг я стиснул зубы, хрипло возразил:

— Да, я часто иду наперекор, но не так много вещей, за которые мне грозили...

— Не хочешь? — Шандри усмехнулся. — Ну и ладно.

Его рука размазалась в воздухе. Миг и на ладони появилась горошина пилюли.

Шандри улыбнулся:

— Позволяет игнорировать любую боль в течение горения малой палочки. Цена — год жизни.

Прежде чем я успел шагнуть, открыть рот, возразить, сделать хоть что-нибудь — рука Шандри снова размазалась в неуловимо быстром движении. Он проглотил эту дарсову пилюлю и впился в меня безумным взглядом. Я знал, что это невозможно, но мне сейчас казалось, что сияющие символы Указа бросают алые отсветы на лицо Шандри.

Я попятился. Несколько недель назад я уже сидел напротив пьяного Ксилима и видел в его взгляде боль и отчаяние. Но во взгляде Ксилима не было и десятой части той боли, которую я видел сейчас во взгляде Шандри:

— Помощь? Чья? Мы и есть весь Орден! Последний его осколок! Нет больше Ордена Небесного Меча!

Я сглотнул, отказываясь верить в то, что слышу, жалко возразил:

— Но, как же... Филиал...

Шандри оскалился:

— Мы были филиалом, пока Орден Небесного Меча не уничтожили! Теперь мы и есть весь Орден. Никто не будет нам помогать. Некому нам помогать. Никого не осталось из старших. Все они погибли ещё пятьдесят лет назад.

Я принялся трясти головой, не способный уложить в ней то, что слышу:

— Орден — это тысячи людей...

Шандри рявкнул снова, отметая мои возражения:

— Никому не нужных без старших! Погибни все Предводители нашего Ордена здесь, во Втором поясе, долго ли протянут Мастера в окружении любимых соседей?

— Но как это могло случиться?

На полу, среди обломков стола вдруг что-то засияло. Шандри на мгновение опустил туда взгляд, затем вновь вскинул его на меня и пожал плечами:

— Откуда я знаю, Леград? Откуда я знаю? Я сижу здесь, во Втором! Кто и что мне скажет? В один прекрасный день появился Страж, сообщил нам с учителем эту новость — магистр, вы теперь магистр всего Ордена Небесного Меча и умчался прочь. Сбежал раньше, чем мой учитель успел хоть что-то у него спросить. И угадай, сколько раз с тех пор Стражи отвечали на вопросы об Ордене?

Я промолчал, похоже, я уже знал ответ. Шандри развёл руками:

— Ни разу. Ни разу они не ответили на вопросы учителя, ни разу они не ответили на мои вопросы, лишь навесили на меня своих кандалов, — палец Шандри взметнулся вверх, не давая усомниться этим жестом, что Шандри говорит об Указах. — Я видел на своём веку трёх Стражей и все они приходят когда пожелают, отдают приказы и уходят, — Шандри покачал пальцем. — А, нет. Нужно же посчитать ещё того наглого парня, который прошёл посвящение в Тысячах Этажей. И тебя. Выходит, на своём веку я видел пять Стражей. И ты единственный, который хоть что-то мне отвечал, — усмешка перекосила лицо Шандри. — Но даже ты не пошёл мне навстречу, верно? Указы же — это нерушимые кандалы, верно?

Я стиснул зубы, несколько вдохов глядел Шандри глаза в глаза, а затем сжал зубы ещё сильней, до хруста.

К дарсу.

И вскинул взгляд.

Развейся!

Трёхцветный указ пережил и мой приказ, и моё незримое движение духом, которое должно было его рассечь. Но я лишь отправил в него больше, навалился на границу, на внешний алый круг, обратил дух в незримый и острый клинок, который вонзил в непослушную печать и двинул от края до края, перерезая всё, что вложил в неё неведомый мне мастер Указов.

Развейся!

Тяжело дыша, опустил взгляд и прохрипел, не узнавая своего голоса:

— Ты свободен, эрий Шандри. Можешь делиться своими знаниями с кем угодно.

И побрёл прочь, не обращая внимания на окрик Шандри:

— Леград. Леград!

Тяжёлая дверь надёжно заглушила его голос. Поступь пронесла меня через все коридоры горного убежища. Рывок перенёс меня к самым старым воротам. Плевать на запреты передвигаться техниками по территории Академии. Кто их сейчас соблюдает? Вокруг руины былого.

Шагнув на площадь проверки, я заметил, что людей вокруг слишком мало. Вокруг вообще никого, наверху всего десяток послушников, а из всех учеников рядом с ними и вовсе всего один Хахпет.

Запрыгнул к ним:

— А где все?

Мгновение мне никто не отвечал, лишь старший стражи перевёл несколько раз взгляд с меня на Хахпета. Наконец Хахпет разлепил губы:

— У подножия горы люди Дизир. Бросили нам вызов. Все там, — Хахпет несколько раз беззвучно дёрнул губами, выдавил из себя. — Заместитель Ксилим приказал мне остаться здесь. А они там...

Заглушая его слова, над нами загрохотало:

— Шандри! Вот уж не думал, что ты будешь прятаться от меня! Сколько можно тебя ждать? Неужели ты забился в какую-то нору?

Стражники задрали головы, пытаясь отыскать, откуда гремит голос. Хахпет вскинул руку подсказывая:

— Вон он!

В небе, ничуть не ниже гарды Небесного Меча замерла крошечная фигура. Я прищурился вглядываясь. Мужчина в возрасте. Голова его уже начала седеть, ветер трепал длинные трёхцветные волосы. Чёрный, синий и седой.

Позади, где-то на горе хлопнуло, заставив нас резко обернуться.

Старший стражи, провожая взглядом стремительный силуэт, неуверенно шепнул:

— Глава Шандри?

Хахпет процедил:

— А кто ещё? Ты что, и впрямь думал, что он спрятался?

Моё Возвышение было выше, чем у стражника, я без труда следил за силуэтом, отчётливо различая и одежду, и лицо. Стремительный росчерк достиг незваного гостя и там тут же, слепя нас, сверкнуло. Алым и синим.

Кто-то из стражников охнул:

— Ох, ты! Это что, схватка двух Предводителей?

Старший стражи буркнул:

— Нет, дурень, это глава Шандри Закалку учит летать.

Снизу, от подножия горы, несмотря на расстояние, донеслись крики. Я скользнул взглядом по сплошному ковру зелени леса. Тут и там его прорывали вспышки обращений и техник.

Мгновение помедлив, я толкнул энергию в Рывок, срываясь с места и уносясь прочь от стены.

В спину догнал заглушённый ветром крик:

— Римило!

Но я даже не обернулся, вновь толкая энергию в запечатанный исток. Это, конечно, не полёт, но сейчас, когда я спрыгнул вниз с горы и мчусь над самыми верхушками деревьев — мало чем от него отличается. Главное, успевать.

Успевать вливать энергию и выбирать направление нового Рывка.

Несколько вдохов и я пробиваю завесу листьев и веток.

И понимаю, что Рывок сверху вниз это здорово. Но он должен оканчиваться ногами на поверхности, а не лицом в землю. Вскинутые руки и Покров защитили меня, но энергии на это приземление я затратил гораздо больше, чем ожидал.

Неважно.

Мгновение, и я уже на ногах.

Всё верно. Это ближайшее из замеченных мест схватки. Несколько стонущих тел на земле, раненые, но довольные идущие над ними в привычных глазу серых и синих халатах с алой полосой. Здесь победа на нашей стороне. Раньше, чем хоть кто-то из стражников успел что-то мне сказать, я запрокинулся на спину и толкнул энергию в Рывок.

Он вынес меня наверх, на полсотни шагов над вершинами деревьев. Извернуться в воздухе. Короткий взгляд по сторонам. Туда!

Теперь я был научен опытом и последний Рывок закончился по-над вершинами деревьев.

Меридиан трещал, остывая, энергии в технику больше не вливалось, но я всё равно, на половину вдоха словно завис в воздухе. И только потом рухнул вниз, пробивая покров зелени.

Земля ударила в ноги. Через миг я уже сорвался с места, метнулся к ближайшей схватке, с ходу вбивая выхваченный Крушитель в идущего, из-под брони которого торчало зелёно-фиолетовое одеяние.

Он отлетел в сторону, зажимая рукой дыру в боку, прохрипел:

— Нечестно...

Я огляделся, подмечая, что все схватки идут один на один. И пожал плечами:

— Когда ваш Предводитель Арик убивал в спину простых стражников Ордена, это было честно?

— Ложь!

Я обернулся на возглас. Кричал ещё один из клана Дизир. Кто бы мог подумать?

Отскочив от стражника Ордена, он указывал на меня мечом и не смолкая орал:

— Это ваш убийца Тола напал на нас! Клан Гарой объявил, что это нарушение всех законов и правил. Иначе разрешили бы они нам эту месть?

С его ладони сорвалась техника, какие-то длинные иглы. Я лишь махнул рукой, отбивая их наручем. Пожал плечами и честно признался:

— Плевать, что ты там думаешь.

— Да? — дизирец оскалился. — Поглядим, что ты скажешь, когда мы вышвырнем вас с наших земель!

— Что?! — заорал Ганвол, сражавшийся в десяти шагах от него. — Сейчас я покажу тебе, чьи это земли!

Дизирец рассёк воздух мечом и рыкнул:

— А ну, иди сюда, седой.

Я безразлично отвернулся от него и закричал, привлекая к себе внимание:

— Ганвол. Ганвол! — Он наконец обернулся, и я спросил. — Справитесь тут?

Он было вспыхнул, но затем быстро огляделся, считая своих и чужих и кивнул:

— Да, Римило.

Я убрал Крушитель и вновь ушёл Рывком сквозь деревья, не обращая внимания на вопли оскорблённого дизирца. На этот раз не рассчитал, ощутил жар опасности, но энергия уже вливалась в обращение. Какая-то незамеченная ветка рассекла халат и грудь.

Я ещё и не дрался, а уже в крови.

Мысль промелькнула отстранённо.

Над головой снова сверкнуло, затем пришёл звук и удар воздуха. Точь-в-точь как это было в день разрушения Ущелья. Удар воздуха оказался так силён, что прибил меня к земле прямо во время очередного Рывка. Немного, но этого хватило, чтобы я зацепился за ветки. Едва успел толкнуть Покров.

Но вышло удачно. Проломив крону дерева, я грохнулся на ступени лестницы Академии буквально в полусотне шагов от очередной схватки. Вспышки техники ниже по склону было отлично видно. Даже лёжа на камнях.

Я поднялся на ноги, толкнул энергию в Рывок, выбрав путь между стволов деревьев. Этого хватило, чтобы через вдох уже оказаться рядом с новой схваткой.

И вот здесь моя помощь была как нельзя кстати. На земле валялся десяток стонущих людей. У многих отрублены руки или ноги.

Какая тварь?

Я повёл взглядом. Серые, синие халаты вперемешку с зелёно-фиолетовыми. Между ними метались две фигуры. Берек и Кетот. Тот самый Кетот, с которым когда-то сражался на моих глазах Тола. За никому не нужные холмы.

Береку могло казаться, что он сражается с Кетотом на равных, вот-вот победит, вот-вот заденет его мечом.

Но я знал правду. Я видел глубину и тьму силы каждого из них. Я лично сражался с Береком и знал, на что он способен. Я видел, как Кетота с лёгкостью победил Тола, но Тола был Предводителем! Предводителем, который скрывал свои силы и играл с противником.

Сейчас повторяется то же самое. Только играется уже Кетот.

Берек азартно выкрикнул:

— Римило, я сам!

Я не успел даже ответить, как руки Кетота размазались в воздухе, нанося десятки ударов. Вдох и Берек отскочил в сторону, хрипя и зажимая пробитую насквозь грудь.

Кетот же медленно опустил окровавленный меч и с ухмылкой презрительно процедил:

— Что сам? Твоих сил не хватит даже поцарапать меня.

Я ещё раз вгляделся в глубину силы Кетота. Я не Тола. Хватит ли мне сил? Седьмая или восьмая звезда? Девятая? Не понять. Клубится тьма, сплетает щупальца течений. То ли вижу дно, то ли нет. Но отступать я не буду.

Коснувшись кисета, достал Крушитель. И Рывком сорвался с места, за мгновение преодолевая разделявшее меня и Кетота расстояние.

Перестук стали слился в непрекращающийся звон. Десятки несложных техник рассыпались вокруг нас крошевом, бесследно погасая в Духовной Защите.

Как бы ни давил Кетот, но горящее на моей коже Единение позволяло отбивать мне все удары его меча. И жалить в ответ. Едва-едва не дотягиваясь до него самого.

Не так уж он и силён.

Ухмылка сползла с лица Кетота:

— Ты ещё кто такой? Из каких тёмных нор Ордена вы выползаете?

Я оскалился:

— Ты меня не помнишь? Я был на мосту в день твоей позорной схватки с Толой.

— Тот слабак? — лицо Кетота исказилось. — Ты тоже скрывал силу в тот день? Тварь.

Под ногами Кетота вспыхнуло обращение. Вспыхнуло и не подумало гаснуть. Шаги его стали в несколько раз быстрей. Теперь он метался вокруг меня, стремительно кружась. Единение по-прежнему позволяло мне быть с ним наравне в ударах. Вот только теперь эти удары сыпались со всех сторон. Моё преимущество в длине оружия теперь стало недостатком. Я просто не успевал иной раз провернуть древко, чтобы отразить короткий жалящий выпад в спину.

Один пропущенный удар. Второй. Третий.

Покров спасал не всегда, уже дважды удары принимал на себя амулет.

Я закрутил вокруг себя Крушитель, позволяя его древку скользить по предплечьям, плечам, спине, окружить меня сплошной завесой стали, которая сметала сыплющиеся на меня удары и техники.

Нужно его замедлить.

Кровавые Плети.

Земля в двадцать шагов вокруг меня вспухла прозрачными щупальцами, которые замолотили во все стороны, не позволяя Кетоту так быстро скакать вокруг меня. Вот он ошибся первый раз, коснувшись одной из плетей. Она тут же исчезла, стёртая его Духовной Защитой, но на мгновение он всё же замедлился. И я тут же воспользовался шансом, ужалив Крушителем.

И Звёздным Клинком.

Кетот отскочил, припадая на разрубленную ногу. Жаль, времени мне хватило лишь на первое созвездие.

Шаг вперёд, уводя Крушитель на круг, набирая силу для нового удара, давая себе время наполнить второе созвездие оружейной техники силой.

Кетот же вскинул перед собой клинок, перед ним засияло обращение земной техники.

Всё, что я успел сделать — это толкнуть Покров и ударить Крушителем.

Удар, который должен был рассечь Кетота пополам, завяз в сотнях летящих в меня голубых мечей.

Что-то приняли на себя Плети, но всё остальное замолотило по мне, проверяя меня на прочность.

Слева!

Я рванулся в сторону от палящего жара. Выпад светящегося меча, который должен был пробить мне сердце, скользнул по плечу, смел защиту Покрова и амулета, вспорол кожу и плоть.

Но я лишь шагнул навстречу Кетоту, сплетаясь с ним в объятьях.

Твой меч слишком быстрый для меня? Значит, нужно оставить тебя без меча.

Ухватить его за запястье, ударить в локоть. Кетот скалится, рычит от боли, но не выпускает меч. Несколько мгновений мы обмениваемся ударами рук и ног, накрытые с головой моими Кровавыми Плетями. Но затем он отступает, буквально выдрав запястье из моей хватки, а мой кинжал лишь бесполезно рассекает воздух.

Я медленно наклоняюсь, подхватываю из-под ног Крушитель и поджимаю губы. Сияние земной техники Кровавых Плетей под моими ногами гаснет. Использовать их было ошибкой. Не с таким сильным противником. Замедление не стоило того. Я лишь зря занял узлы меридианов, которые сейчас мог бы использовать для Когтя Роака и закончить схватку.

Ничего, сейчас исправлюсь.

Вспышка обращения, вперёд уносится Копьё Шторма. Огромное, сносящее всё на своём пути. Но не способное даже задеть ловкого Кетота.

Но я лишь отвлекаю его внимание, как и Крушитель в моих руках. Меридианы Когтя уже гудят от вливаемой в них силы.

Но дарсов Кетот даже не пытается сойтись со мной в схватке, мечется, не принимая сражения. Дарсова боевая медитация, которая дала ему подсказку.

Я удерживаю напор силы в меридианах целый вдох, но шанса так и не получаю. Коготь срывается, опаляя тело болью изнутри.

Крушитель сметает с моего пути завесу из осязаемого ветра. А я снова толкаю энергию в Коготь, на этот раз всего второго созвездия, как Мастер. Сейчас мы поглядим, насколько прочный меч у Кетота.

Но он лишь становится быстрей. Два, три, десять вдохов мы мечемся между стонущими телами. Я постоянно отстаю на половину вдоха, только и могу, что разрушать техники, которые он в меня отправляет и непрерывно наполнять силой Коготь.

И я в который раз кляну тьму в своей голове. Кетот лишь чуть быстрей меня. Не знаю, сколько созвездий в технике передвижения, что использует он, но я могу использовать лишь второе. Будь мне доступно третье, я бы давно настиг его и всадил Коготь ему в средоточие!

Значит, возьму его измором.

Кетот, стремительно скользя мимо деревьев, на мгновение оглядывается.

Вдох, другой и он снова замирает.

Но в этот раз не для того, чтобы отправить в меня какую-то слабую технику. Нет. Он замирает у дерева, к которому прислонился Берек. И вздёргивает его наверх, прикрываясь его телом. Прикрываясь и приставляя ему к горлу свой меч.

Я замираю, оборвав и Поступь, и Коготь. Потому что запястье Кетота окружено ясно видимым обращением, а сталь его меча сияет голубым огнём. Я уже проверил на себе силу этой оружейной техники, которая даже не заметила ни Покрова, ни амулета. Крушитель исчезает в кисете, а я опускаю руки, чтобы не дать ему повода подумать, будто я готовлюсь применить техники. В отличие от Указов.

— Кетот, — голос мой звенит. — Кетот, ты ведь из могучего клана Дизир. Тебе ли опускаться до такого?

— Что? Не нравится?

Прежде чем я успеваю издать хоть звук, хоть коснуться Указа Кетота, Берек ревёт и бьёт Кетота кинжалом в бедро.

Сталь безвредно соскакивает с Покрова Кетота. А вот его меч вскрывает горло Береку, забрызгивая всё вокруг кровью.

Мгновение Кетот глядит мне в глаза, затем ухмыляется и толкает Берека в спину.

Шаг вперёд, я ловлю его, духовная сила гудит, наполняя меридианы, Длань Возрождения срывается с моих рук, впитываясь в тело Берека.

В небе грохает так, что деревья вздрагивают, засыпая нас листьями и мусором.

Кетот на миг вскидывает голову. Опускает взгляд и, глядя мне в глаза, говорит:

— Сегодня ваш Шандри оказался сильнее. Странно. Но один проигрыш ничего не изменит. Дизир ещё вернутся сюда. Жди меня. В следующий раз я убью тебя.

Я лишь бессильно скриплю зубами, глядя вслед Кетоту.

И опускаю взгляд на хрипящего Берека. Плевать, убежал Кетот или готовится напасть из засады.

Зелье лечения. Прямо в рану.

Берек выгибается, едва не вырвавшись.

Ко мне подскакивает один из раненых стражников:

— Старший!

Я отмахиваюсь и касаюсь пальцами шеи Берека. Чуть ниже страшной, пузырящейся кровью и зельем раны, которая почти обезглавила его.

Воды Итреи.

И проваливаюсь духовным зрением в его тело.

И там меня встречает не только чёрный туман раны, но и голубая пыль, что ярко мерцает в её глубине. Мерцает и ползёт по кровотокам.

Я раз за разом использую свои сильнейшие техники. Небесную Реку, Синий Жемчуг, Воды Итреи, кляня дарсову тьму в голове.

Но если стихия всё же заперта быстро и надёжно, то с расползающейся тьмой я ничего сделать не могу.

Раз за разом я сжимаю сияние Вод Итреи и отправляю его в раны, соединяя вены и артерии, пытаясь не дать крови бесполезно покинуть тело, заставляя её течь по предназначенному ей руслу.

Но у меня ничего не выходит. Стихия Кетота поймана, отодвинута в сторону, но она успела изуродовать тело Берека. Вены просто отказываются срастаться, не принимают в себя силу лечебной техники, тут же расползаются, словно гнилая тряпка под пальцами.

Клубящийся туман раны неуклонно наступает.

Я не справляюсь. Снова. Снова не справляюсь! Не помогли даже уроки у Рамаса!

Сначала туман дополз по шее до головы, затем в ней самой из пустоты зародились десятки клочков тумана, разрослись, а потом... А потом я покинул тело Берека.

— Старший, может, ещё зелье Тигра?

Я молчал, не в силах отвести взгляда от залитого кровью лица Берека.

Мёртвого Берека, которого я тоже не смог спасти.

— Старший, он, что, умер?

Я наконец поднял взгляд и огляделся.

Выше по склону стонали стражники и два ученика из других Павильонов. Каждый из них покалечен, лишился либо ноги, либо руки.

Чуть ниже замерли шестеро израненных стражников Ордена. Перед ними на коленях стояли люди Дизир, скованные красными кандалами.

Служитель, который до этого, похоже, и задавал мне вопросы, попятился под моим взглядом, затем спросил:

— Старший, что нам с ними делать?

Я осторожно убрал голову Берека с колен, пошатываясь, встал и оглядел пленных.

Несколько долгих вдохов боролся с собой и желанием убить их. Процедил:

— В Академию их. Не мне решать их судьбу.

Глава 4

Залечить раны меридианов, когда ты один из немногих оставшихся учеников Академии Ордена и твоего лечения требует сам глава Академии? Легко. Даже невзирая на то, что лучшие зелья погибли одновременно с разрушением Ущелий Пяти Стихий. И даже невзирая на то, что погиб и глава Павильона Лотоса. Не так уж и плохо всё было с тьмой в моём теле. Гораздо лучше, чем со стихиями в телах старших учеников.

Выслушать нравоучения Рамаса, главы отделения выдачи наград, который взял на себя моё лечение? Тоже легко. Мало ли было в моей жизни нравоучений? Тем более что они чередовались с советами. Я ещё в день знакомства с ним решил, что с его стихией и силой, Деревом и шестой звездой Мастера, глупо сидеть в этом отделении. Оказалось, во многом был прав. Лишь нежелание возиться с учениками заставило его отказаться от борьбы за место главы Павильона Лотоса.

А вспомнил об этом сейчас потому, что по спине скользнул холодок стали. Склонившись к моему уху, Рамас, со всё той же неизменной и неуловимой улыбкой шепнул мне:

— С трудом удерживаюсь от того, чтобы не разбить о твою глупую голову этот поднос с фруктами.

Я невольно подался в сторону и покосился на стол и этот самый поднос. Металлический, между прочим. Даже не знаю, что разбилось бы первым. Он или голова. А Рамас не замолкал:

— Последний месяц ты вечерами не вылезал из Павильона Лотоса, чуть ли не записывал мои советы. И что? — Не сдержав эмоций, Рамас всплеснул руками. — Ты снова чуть не допустил ту же самую ошибку, что едва не погубила тебя в прошлый раз.

Я лишь виновато понурился, выслушивая очередную порцию нравоучений.

Правда, в основном они сводились к тому, что нельзя лекарю быть таким придурком. И что я всё равно не смог бы ничего сделать с подобной раной, потому что, по сути, Кетот убил своим ударом Берека, а я лишь продлевал его агонию, пытаясь закрыть смертельную рану и прирастить голову обратно.

Такие ошибки видел Рамас, сейчас сильнейший лекарь Академии.

И мне нашлось бы, что добавить к его словам.

Можно было бы винить себя в том, что я оказался неумел, как ученик Павильона Лотоса. Что я не сражался в полную силу, оказался медлителен и слаб, как ученик Павильона Меча. Что я просто оказался глуп, как мастер Указов, не начав схватку с них, со своего сильнейшего таланта, не заговорил зубы Кетоту, беря под контроль его печати.

Можно было бы. Но, честно говоря, я устал от подобных мыслей ещё во время своей жизни долговым слугой в Ясене.

Да, может быть, не отвлеки я разговором Шандри, и он услышал бы зов Ксилима раньше и раньше начал бы сражаться.

Но, может быть, без той пилюли, что позволяла переносить любую боль, он и вовсе бы не сумел одолеть своего противника. На что-то ведь Предводитель Дизир надеялся в тот день? А так бежал, едва Шандри разменялся раной на рану. Трус.

Я не хотел опять раз за разом обдумывать всё это в голове, путаясь в десятках мыслей и способах придумать, как бы я мог всё изменить.

Я хотел делать что-то по-настоящему. Поэтому встал, поклонился Рамасу:

— Спасибо за очередной урок, старший. Чтобы вы ни говорили, но у вас получается донести свои мысли до учеников и не убить их при этом за тупость. Но сейчас я вынужден покинуть вас.

Мой путь лежал к большой площадке медитаций, где должны собраться все ученики на урок Ксилима.

И я всё провёл точно так, как и задумал.

Ксилим рявкнул, затыкая меня:

— Довольно! Ученик Римило, немедленно замолчи и следуй за мной!

Теперь наш путь лежал к горе и Шандри.

Ксилим в прямом смысле открыл дверь к нему ногой. Ткнул в меня пальцем и заявил:

— Сам с ним разбирайся.

— Разбираться с чем?

— Пусть он сам и рассказывает, умник!

Я лишь пожал плечами. Сам так сам. Это недолго.

Шандри исподлобья оглядел меня, негромко повторил в очередной раз:

— Мне не нравится то, что ты задумал.

А я в очередной раз повторил:

— Тогда в ваших силах просто запретить мне это делать, глава Академии, — не выдержав, добавил яда, клокочущего в груди. — Ведь я всего лишь ваш преемник.

Ксилим снова, словно в первый день нашего с ним настоящего знакомства, подавился вином и закашлялся. Видно, он о моей стремительной карьере в Ордене слышал первый раз.

Шандри поджал губы.

Он не может запретить мне. И наши ранги в Ордене здесь ни при чём. Не после того, как он просто отпустил тех пленных дизирцев, что видели убийство Берека.

Не после того, как я, распалённый гневом, только что кричал о несправедливости на главной площадке медитаций. Кричал о нарушениях правил перед всеми оставшимися учениками Академии. Кричал и находил согласие в их горящих глазах.

Всё это время, глядя, как пустеет Академия, мы слушались главу Шандри. Быть сильными, показать свою силу дизирцам и продержаться год, пока где-то наши собратья по Ордену сражаются в схватках Дикого Времени под руководством магистра.

Мы и сами получили одну такую схватку. И действовали по правилам. Но разве действовал по правилам Кетот, покалечивший своих противников и убивший Берека?

И когда Шандри запретил нам мстить за Берека, убитого на наших глазах. Когда мы знали имя убийцы, но ничего не могли сделать...

Не прошло ещё и тысячи вдохов с момента, как я сказал: «Моя верность Ордену не может выносить подобного.»

И замерцавшие над головами остальных учеников Указы лишь показали мне, что не у одного меня.

Самое забавное, что мой талант мастера Указов к этому не имел ни малейшего отношения. Любой другой, даже, например, Гилай, мог бы провернуть такое. Всего-то нужно было говорить правду.

Ведь я лишь высказал то, что безмолвно билось в головах всех учеников и стражников Академии.

Правила. Нарушения. Справедливость. Возмездие.

И теперь у Шандри не осталось другого выхода, как согласиться со мной. Он медленно кивнул:

— Хорошо. Ты прав. Действуйте.

С того дня ученики Павильона Меча больше не отсиживались в стенах, а рыскали по окрестностям Академии с самыми быстрыми и сильными из стражников.

Дизир решили, что они могут протянуть руки к Хребту чудовищ?

Мы каждый день доказывали им, что они неправы и каждый день расширяли территорию своей охоты. И добрались наконец до окраин леса, до редкого кольца крохотных лагерей вольных искателей.

И я сразу же оказался награждён нежданной встречей.

Кирт и его десяток. Правда, одетые, как оборванцы. Хуже, чем они снаряжались в Ясене Саул. И кланяющиеся как болванчики, словно в первый раз видят халаты Ордена.

Я едва удержался от гневного вопроса, успел прикусить язык в последний миг. Хорош бы я был, человек с сотней имён и лиц, если бы раскрыл их притворство. Не просто так же они вырядились в эти обноски?

Скривившись, жестом заставил их выпрямиться и строго спросил:

— Вы кто такие и почему сдаёте добычу не Ордену?

Кирт обернулся, словно ища того, кому я задал вопрос, затем снова принялся кланяться:

— Господин, старший, мы бедные искатели. У нас даже нет кисетов. Мы не дотащим добычу до города Меча, а сейчас скупщики Ордена остались только там. Не наказывайте нас, старший господин.

Стражники позади меня зафыркали в сдерживаемом смехе. Я скривился:

— Да кому вы нужны?

Кирт бросился вперёд, ухватил меня за руку, принялся трясти, скороговоркой частя:

— Спасибо, спасибо, господин-старший.

Стражник шагнул ближе, пихнул Кирта в плечо:

— А ну, прочь! Ты бы хоть сначала руки отмыл, прежде чем лапать старшего.

Кирт отскочил, а я положил руку на кисет, сменив зажатую в ней бумажку на тряпку, которой обтёр ладонь и медленно, борясь с желанием прочитать послание, спросил:

— И как, много добыли?

— Нет, господин-старший, какое там, — Кирт махнул рукой. — Уж больно Звери злые в ваших академских лесах. Но мы сюда надолго приехали, ещё освоимся, господин-старший.

Хахпет фыркнул:

— Если не сдохнете.

Я жестом призвал его к молчанию и сложил руки в приветствии идущих:

— Ладно, братья идущие, желаю вам удачи в вашем деле.

И шагнул дальше, к самой большой палатке в этом жалком лагере.

Стоявший перед ней пожилой идущий, не набравший за все прожитые годы даже третьей звезды Мастера, склонился передо мной в поклоне и затараторил:

— Старший, прошу простить меня, но буквально тысячу вдохов назад я заплатил налог за весь этот год.

Хахпет по-прежнему державшийся за моим плечом рассмеялся:

— Ха-ха-ха! Прошло только четыре месяца с прошлого сбора, а ты уже рассчитался за весь только наступивший год? Ловко. И ты можешь доказать это?

Мужчина, который, по сути, был вольным скупщиком всего того, что ватажники тащили из леса Хребта, иногда и без разрешения Ордена, склонился в новом поклоне:

— Конечно, старший. Вот.

Я безразлично оглядел протянутый свиток, жестом указал на него стражнику. Тот быстро проверил его, кивнул:

— Старший Римило, всё верно. Печати Дизир выглядят настоящими.

— Что значит выгляд...

Скупщик осёкся под моим взглядом, торопливо забормотал:

— Старший, у меня и все остальные бумаги в порядке. Всё скупал только у тех...

Жестом я заткнул его, спросил главное:

— Сборщики налогов Дизир, сколько их было, Возвышение, когда и куда они ушли?

Он помедлил, глаза его забегали. Я не стал дожидаться, до чего он додумается. Вдох и на моей ладони лежит артефакт Истины. Пять вдохов и над головой скупщика висит двухцветный Указ Верности Ордену, Послушания и Истины.

Скупщик при виде амулета подобрался, прямо встретил мой взгляд и чётко ответил, не дожидаясь повторения вопросов:

— Десять. Сильные Мастера и Воины, — ткнул рукой влево. — Туда, тысячу вдохов назад, как я и сказал, старший.

Уже шагнув прочь, я вспомнил о распоряжении Шандри и обернулся на скупщика:

— Орден не имеет к тебе претензий. Налог уплачен, в следующий раз Орден придёт за ним только в начале следующего года. Но хочу дать тебе совет, уважаемый.

Скупщик согнулся на миг, отчеканил:

— Да, старший, с радостью приму его.

Я ухмыльнулся:

— Береги свиток. Ходят слухи, что клан Дизир, пока Гарой закрывают глаза, не против спустить две, а то и три шкуры с земель, на которые они не имеют права. Ведь скоро мы вышвырнем их отсюда, и они это знают.

Глаза скупщика сверкнули:

— Да, старший, вы правы, нужно думать о будущем.

Через миг он снова согнулся и на этот раз не торопился выпрямляться.

Медлил и я, глядя на согнутую спину скупщика. Впервые я использовал двухцветную печать и оказался поражён тому, как она действовала. Передо мной словно появился другой человек. Причём для этого Указу даже не пришлось ни разу наказать его. Уверен, он больше не будет скупать незаконную добычу. И вряд ли ещё раз заплатит налог Дизир.

Два цвета воздействуют на мысли? Вот так прямо и просто? И сопротивляться этому могут только сильные духом и Возвышением?

Орден всё же был уязвим без своего мастера Указов. Обычные контракты мало что значили для ловких и прожжённых торгашей. Дизир, придя на наши земли, почти не находит проблем. Какая разница торгашам, кому платить деньги? Тем более что Дизир просили меньше, чем мы, а бумагу давали такую же. Орден ведь праведная фракция, не будет брать налог второй раз.

Я поискал в себе неловкость или стыд. И не нашёл. Я сильно изменился со времён возвращения из Миражного. Тот я, наверное, стёр бы свой Указ сейчас. Я же оставил всё как есть. Думаю, этот скупщик станет самым честным скупщиком возле Хребта Чудовищ.

Отвернувшись, я скомандовал:

— Бегом!

Промчался мимо Кирта и его отряда, которые снова принялись кланяться. Но даже не взглянул на них. Сейчас у меня другая цель. Следы дизирцев возвращались в лес Хребта. Я в этом и не сомневался. Но скоро старший из стражников остановился и скрипнул зубами:

— Старший Римило, следы словно растворились.

Я лишь молча кивнул. Я потерял их ещё двести вдохов назад. Так же молча выхватил из кисета чашу Клатира и бросил в неё ядро.

Нельзя было упустить такую удачу, как сборщики налогов от Дизир. И мы её не упустили.

Они явно не ожидали, что их кто-то сумеет найти в чаще.

Стражники и Хахпет налетели, словно разъярённые Звери, сцепились в схватке. Я же просто замер в стороне, внимательно приглядывая за всем сражением.

Туда.

Рывок. Звон стали. Чужой меч отброшен в сторону, остриё Крушителя пробивает плечо чужака насквозь. Звёздному Клинку безразлична слабая защита врага.

Дизирец отправляет в меня технику, которая безвредно растворяется в Духовной Защите, хрипит:

— Бесчестно старшему нападать на младшего.

Я согласно киваю:

— Ты прав, собрат идущий. Когда увидишь Кетота Дизир, обязательно повтори ему эти слова.

Делаю шаг назад, сбрасывая дизирца с лезвия Крушителя, быстрый росчерк стали, вопль боли и на взрытую землю падает обрубленная по локоть рука дизирца. Мгновение он потрясённо пялится на хлещущий кровью обрубок, а затем вскидывает уцелевшую руку. В него тут же врезается стражник, нанося череду ударов. Я безразлично отворачиваюсь, оглядывая остальные схватки.

Туда.

Мне пришлось вмешаться ещё дважды. И то лишь потому, что один дизирец пошёл на сжигание выносливости, а другой взялся даже за жизнь. Упрямый храбрец.

Но против меня этого было мало. Жаль. Достойного соперника и впрямь не нашлось.

Скоро дизирцы оказались выстроены передо мной в кандалах. Я встретил взгляд старшего стражника и кивнул:

— Приступайте.

Свист стали, вопль, в котором смешался ужас с болью. Крайний дизирец лишился правой руки. Новый свист и он валится на землю, лишившись и ноги.

Один из дизирцев вскидывает на меня взгляд, потрясённо шепчет:

— Что ты творишь? Ты же нарушаешь все правила, тебя же...

Я обрываю его:

— Встретишь Кетота Дизир, напомнишь ему про правила. Не я начал их нарушать.

Это не заняло много времени.

Стоя над стонущими, лишившимися разом огромной части своих умений, получившими каждый по половине флакона лечилки внутрь, а остальное на раны, дизирцы мало что соображали от боли. Кроме разве что того, который сжёг жизнь. Его я оставил лишь с теми ранами, что были. Он и так заплатил за верность своему клану сполна.

Я, почти год тренировавшийся у Столба Боли, отлично представлял, что сейчас испытывают лежащие у моих ног. Но не собирался их жалеть.

Громко, чтобы мои слова пробились в их уши и разумы через боль, отчеканил:

— Гений вашего клана Дизир, Кетот. Недавно он пришёл к стенам Академии и бросил вызов. Притворился слабым и калечил Воинов и слабых Мастеров, отрубая им руки и ноги. А когда оказался не в силах справиться со мной, жалким Мастером пятой звезды, он хладнокровно перерезал горло моему младшему по имени Берек. Вы все страдаете из-за Кетота Дизир. Если он позволил себе нарушить правила, то и мне плевать на них. Но я добр. Я оставляю вас в живых. Возвращайтесь и расскажите всем, что ждёт каждого, кто пришёл на земли Ордена.

Один из дизирцев прохрипел:

— Чудовище, скажи своё имя, если не боишься.

Я пожал плечами:

— Римило. Римило Арадеш. Ученик второго года обучения Академии Ордена Небесного Меча.

— Мясник! Надеюсь, Небо покарает тебя! Надеюсь, оно сделает это руками наших старших!

Я не удержался от гримасы:

— Небо, говоришь... Одна из лучших добродетелей идущего к Небу это справедливость. А ещё товарищество, которое говорит быть безжалостным к врагам. Ты должен быть благодарен, что я не убил вас, как это сделал ничтожество Кетот с моим младшим, а лишь ранил.

— Ранил?! Аха-ха-ха!

Совсем молодой дизирец, вряд ли старше меня, зашёлся в безумном смехе, поднимая вверх обрубок руки, уже начавший схватываться коростой после зелья.

Когда он захлебнулся своим смехом, я напомнил:

— Мужество. Это тоже одна из добродетелей идущих. Вырастить новую руку и ногу вполне возможно. Но если ваш клан не сумеет сделать этого для вас, то напомните уже своим старшим про справедливость.

Дизирец снова захохотал, захлёбываясь злостью и отчаянием. Но я лишь безразлично отвернулся от него и бросил своим людям:

— Уходим.

На ходу достал записку, которую сунул мне Кирт. И скривился, вчитываясь в неровные строки. Кому-то не мешало бы вернуть Указ на верность, чтобы они проявили больше смекалки и упорства.

«Не сумели попасть в Школу. Наших слов оказалось мало для стражи. Даже внешним ученикам отказали в праве защищать цитадель Ордена. Считаем, что послужим господину здесь, возле Академии. Можете рассчитывать на нас, господин, и выдать нам задание.»

Какое ещё задание? Разве что пройти по лагерям скупщиков и узнать, кто ещё не заплатил налоги дизирцам и сообщить мне об этом?

Почему бы и нет? А Ксилим пусть всё же выделит хоть одного гонца мне, преемнику главы Академии и сообщит, наконец, как дела у Рейки.

Прошло не так много времени и дизирцы уже начали узнавать меня при встрече. Впрочем, они вообще всех орденцев стали называть мясниками. Потому что и Хахпет, и Гилай, и даже Ирая взяли с меня пример.

Хотя им иногда не хватало силы, чтобы сделать всё чисто. А я не всегда оказывался в их отрядах, чтобы помочь.

В этот раз Хахпета даже не успели дотащить до восстановленного Павильона Лотоса. Уж слишком тяжелы были его раны. Рамас, выскочивший навстречу, склонился над ним. Рядом опустилась на колени Кария.

Я остановился в шаге, оценивая раны. Хахпет криво мне ухмыльнулся. Улыбка у него вышла так себе: похоже, у него был полный рот крови, и она тут же потекла из уголка губ. Я кивнул ему:

— Ты молодец.

Он лишь слабо шевельнул уцелевшей рукой.

А я шагнул дальше. Навстречу звенящему над стенами Академии воплю:

— Мясник! Выходи! Я вызываю на бой вашего Мясника!

Жаль, этот вопль не был воплем Кетота. Ну ничего. Главное начать, а там и до Кетота доберёмся.

Стражники молча распахнули ворота. Я выходил так, как и положено ученику Ордена, идущему на вызов. Пусть и на первый свой вызов. Гордо, медленно, через главный вход, а не просто спрыгнув со стены. С десятком стражников, несущих за мной древко с флагом Ордена.

Двухстами ступенями ниже, на первой площадке меня ждали. Причём не только крикун и десяток идущих в цветах клана Дизир. Но и четверо в сине-чёрных одеждах клана Гарой. Двое мне знакомы ещё со дня прихода в Академию. Они тогда проверяли нас на нефрите клана.

Сегодня у них другая задача. Та самая, с которой они не справились в прошлый раз.

Самый старший из четверых, носящий на груди герб клана Гарой — тёмно-синий круг, в котором белым было изображено кольцо горных пиков, шагнул мне навстречу:

— Я представитель клана Гарой. На землях Ордена объявлено Дикое Время. В вашем сражении должен победить сильнейший. Бой идёт до признания поражения одним из противников, — смерив меня взглядом, гароец напомнил. — Смерть не допускается. Фракция виновника будет наказана.

Я ухмыльнулся:

— Что, Стражи навестили ваш клан и напомнили про налоги? Уважаемый, а почему же не наказан Дизир за гибель стольких талантов в нашей Академии?

Крикун, смолкший было при моём появлении, возмущённо вскинулся:

— Клевета!

Гароец прищурился и кивнул:

— Вина Дизир недоказуема. А вот преступления Толы из Ордена Небесного Меча засвидетельствованы сотнями очевидцев.

Я скользнул взглядом по тем двум гаройцам, что живут в Ордене. Они опустили глаза. Как будто этого достаточно. Почему их не оказалось рядом с Кетотом в прошлый раз?

Зло усмехнулся:

— Интересно, уважаемый, а как накажет клан Гарой наш Орден за новое преступление?

Старший из гаройцев вскинул руку, указывая на меня пальцем, процедил:

— Лучше тебе этого не выяснять, поверь.

Пожав плечами, я легко согласился:

— Как скажете, уважаемый.

Сзади послышались шаги. Оглянувшись, увидел Ксилима и целую толпу учеников.

Ксилим встал рядом со мной и негромко заметил:

— А клану Гарой лучше бы вспомнить, что они должны быть беспристрастны.

Я не сумел удержаться и добавил:

— Я слышал, что в этом году у Стражей уже были вопросы к клану Гарой. Говорят, этот ваш старший Лир сослан сюда за то, что на его глазах Саул нарушили правила перехода из Первого, а он этого даже не заметил.

Гароец вскинулся:

— Ложь!

Я ухмыльнулся. Настолько нагло, насколько только сумел. И хмыкнул:

— Да? Странное совпадение, что Стражи обрушили Бедствие как раз на ту фракцию, за которой наблюдал Лир Гарой.

Гароец скрипнул зубами:

— Он не был старшим наблюдателем во фракции, и даже за вратами Ясеня следил не только он.

— Не только он? — Я рассмеялся и подначил. — Ну тогда ещё одну ошибку клан Гарой сумеет пережить, да? Действительно, разве можно бояться, что наш Орден в Четвёртом поясе разгневается на Гарой за нарушение правил? Оно ведь совсем небольшое, верно?

Ксилим положил мне руку на плечо:

— Довольно.

А я вспомнил про его трёхцветный Указ. Может ли он, друг и собеседник Шандри, тоже знать правду об уничтожении Ордена?

Кое-кто из дизирцев принялся переглядываться. Старший гароец же прищурился, смерил меня взглядом, и ледяным тоном ответил:

— А тебе, ученик Ордена, лучше бы не грозить старшими, а отвечать только за себя. И надеяться только на свою силу в это время.

Я пожал плечами, сбрасывая с себя руку Ксилима:

— Легко. Я здесь, а прошлого своего противника не вижу. Так значит, Кетот боится встречаться со мной и не хочет отвечать за свои поступки.

Крикун дизирец, который и вызвал сегодня меня, рассмеялся:

— Ха-ха-ха, — покачал головой. — А наглости тебе не занимать. Нет. У старшего брата Кетота и без тебя много дел.

Я промолчал. Шандри уже объяснял мне, что основные схватки сейчас проходят в городах у стен цитаделей Ордена. Именно поэтому Предводители оказались привязаны к одному месту. Стоит только городу оказаться без защиты идущего такого ранга и первый же вызов Предводителя Дизир позволит городу буквально пасть в их руки.

Предводитель против Предводителя. Десятки Мастеров против десятков Мастеров. Сотни Воинов против сотен Воинов.

Мы проигрывали по численности, но выигрывали по выучке старших. Всё точно так, как и объяснял мне когда-то Тола.

Дикое Время. Время доказывать свою силу изо дня в день.

Но то, что раньше выручало Орден в редких схватках на границах, сейчас медленно подтачивало нас. Схватка. Ранены обе стороны. Но если Ордену нужно обязательно поставить на ноги бойца, то Дизир просто присылает нового.

Я ведь не просто так начал калечить дизирцев. Это ведь очень тяжело и долго — отрастить новую конечность.

Жаль только, что этот способ работает в обе стороны. Израненный Хахпет тому свидетельство.

Ничего. Его отряд всё же победил, а значит, прежде чем полить рану алхимией, ему приставили руку обратно. В отличие от побеждённых дизирцев. Даже в Ордене Морозной Гряды такую рану лечили за два-три дня. Тем более справится Рамос. С его-то опытом.

Хотя уж чего-чего, а тренировок нам всем сейчас хватает с избытком.

И всё же. Орден понёс огромные потери своей основы — в Академии оказалось разрушено очень много, но и уцелело немало. Я верю, что мы сумеем переломить схватки в свою пользу.

У Академии так точно.

Поэтому просто шагнул вперёд.

Вдох и в моей руке появился Крушитель. Два вдоха и навстречу шагнул крикун-дизирец.

— Я, Са...

Но я уже увидел жест гаройцев и сорвался с места. Плевать на его имя.

Поступь, Панцирь и Звёздный Клинок. И ярко горящая под одеждой татуировка второго созвездия Единения.

Я не позволял себе ни единого лишнего движения, ни единой лишней техники. Полагаясь лишь на защиту Панциря и крепость Крушителя, раз за разом замедляя бег энергии в меридианах и терпя короткие мгновения срыва.

И давил, давил, давил на дизирца, вынуждая его сделать ошибку.

Вот оно!

Кипящая в меридианах, удерживаемая от срыва энергия наконец хлынула в последний узел созвездия, заставляя вспыхнуть передо мной обращение.

Крушитель жалит, словно змея. Против третьего созвездия Звёздного Клинка не спасает ни Покров, ни амулет, ни сталь. Звенит расколотый меч. Сыплющее с себя синюю пыль лезвие пробивает локоть крикуна, лепестки цветка его основания касаются руки дизирца словно зубы Зверя.

Короткое движение древка и ещё сияющий Звёздный Клинок перечёркивает грудь крикуна, лишая его по пути руки.

Крик гаройца:

— Стой!

Я медленно опускаю Крушитель. Сияние его стали померкло, с неё больше не осыпается пыль стихии.

Крикун ещё стоит. Звёздный Клинок призрачен и неощутим. Ударь я противника сталью Крушителя, то отшвырнул бы его к краю площадки. Крикун шевелит губами, пытаясь что-то сказать, и захлёбывается кровью.

Падает. Стражники в цветах Дизир не успевают подхватить его.

Старший гаройцев тычет в меня пальцем:

— Ты! Как ты посмел?

Я кривлю губы:

— Посмел что? — коротким жестом указываю на крикуна. — Он жив. Отрубленная рука и разрубленная грудь не те раны, что могут привести к смерти, — помедлив, добавляю. — Если рядом, конечно, есть умелый лекарь.

Старший гаройцев хочет что-то ответить, но к нему шагает один из его людей и неразборчиво шепчет на ухо.

Я отворачиваюсь от них и обвожу взглядом всех в зелёно-фиолетовых одеждах клана Дизир. Презрительно спрашиваю:

— Ну, кто ещё сегодня хочет бросить мне вызов?

Ответом мне служат яростные взгляды и шёпот проклятий. Одного, шагнувшего было вперёд, тут же ухватили за пояс. Глупец. Я вижу его силу насквозь. Мне хватило бы лишь Указа.

Ещё один дизирец с угрозой сообщает:

— Мы вернёмся. Завтра или через неделю. Может быть, даже через месяц, но мы вернёмся. И лучше бы тебе в тот день выйти на вызов, а не прятаться за спинами других.

Я лишь ухмыльнулся и промолчал.

Когда дизирцы и пришедшие с ними два гаройца уже двинулись вниз по ступеням, неся своего раненого, Ксилим негромко заметил:

— Это не пустая угроза. Кетот не самый сильный их талант. Есть двое старше его. Из тех, что замерли на последней преграде к Предводителю. Я знаю, насколько ты хорош в схватке, лично ощутил на своей шкуре. Но такой противник будет тебе не по зубам.

На миг я вскинулся, готовый возразить. Немного времени, и я справлюсь с любым противником. Но я сдержался, промолчал. Смотря какая схватка, смотря какой враг. А что, если повторится история с Тёмным, когда мой талант оказался беспомощен?

Ксилим покачал головой и припечатал:

— Если придут сразу трое, то без Толы и Арвина мы не выстоим. Нам остаётся лишь надеяться, что они будут пытаться победить в городе Меча или Сером Клыке.

Среди учеников, которые так и стояли полукругом вокруг нас, раздались шепотки. Они всё отлично слышали, да и Ксилим не понижал голоса. Оглядев их, он добавил:

— Поэтому не упускайте ни вдоха тренировки. Медитируйте, оттачивайте техники. На вашу долю тоже найдутся противники. И не всегда ваш собрат Римило будет рядом.

Гилай, который тоже был здесь, скривился, ожёг меня взглядом и двинулся прочь. Следом за ним бросилась Ирая.

Я же лишь пожал плечами и отвернулся. Что мне до его обид? Лишь его вина, что он не успел помочь Хахпету в сражении. Да и в том, что это мне, а не ему бросили вызов, кто виноват?

Негромко уточнил у Ксилима:

— Тола победил четверых равных себе. Мысль, что я тоже смогу справиться с тремя противниками по очереди, ты не допускаешь?

Ксилим отрезал:

— Я предпочту не проверять.

Мгновение мы мерялись взглядами, а затем он развернулся, заложил руки за спину и медленно двинулся прочь.

Ни на следующий день, ни через день никто не вернулся бросить вызов Мяснику. И я снова начал с парнями рыскать по лесу и его окраинам, выискивая людей клана Дизир. С заметками Кирта, которые каждые пять дней приносят к воротам Академии, и впрямь это легче. Жаль, я позволял себе удаляться от Академии лишь на расстояние половины дня бега.

На вызов Дизир нужно отвечать в тот же день, когда он брошен. И если бы у меня на груди сработал амулет передачи голоса, то я бы успел вернуться. Особенно если оставить отряд позади и мчать изо всех сил.

Жаль до города Меча так не добраться в срок. Одно дело письма, другое дело лично увидеть Рейку.

Сегодня старшим из стражников Академии со мной была Ория. Она как раз оглядывала карту и задумчиво что-то шептала себе под нос.

Я шагнул ближе и Ория подняла на меня взгляд:

— Старший, глядите, — палец Ории скользнул к одной из отметок на краю. — Вот здесь тот лагерь скупщика, где вы были четыре дня назад, — теперь палец указывал на другую отметку. — Вот здесь отряд со старшим Гилаем был два дня назад. Вот здесь...

Палец Ории словно очерчивал на карте леса Хребта Чудовищ полукруг. В центре которого находилась гора Меча и Академии.

— М-м-м, ты предлагаешь так и двигаться?

— Да, старший. И я предлагаю проверить вот это и это место. Да, это немного в стороне от направления на город Меча, но там даже больше тех, кто пытается ускользнуть от взгляда Ордена... особенно сейчас... — палец Ории провёл линию к краю леса, куда ещё не добрались люди Кирта и Гавала. — Если я верно понимаю...

Ория замолчала, но всё было понятно и так. Мне оставалось лишь кивнуть:

— Веди.

Я был сильнейшим Мастером в отряде. И поэтому звуки сражения впереди услышал первым.

Осторожно выглянув из-за листвы, Ория разочарованно прошептала:

— Стоило только убрать людей с границ и к нам полезло всякое отребье. Это наши земли, а они уже что-то на них не поделили. Отбросы.

Я же не мог произнести ни слова, вглядываясь в яростную схватку впереди.

У толстого ствола с десятком противников схлестнулась в схватке девушка. Мастер невысокой звезды против полутора десятков сильных Воинов и их командира, более сильного, чем она, Мастера.

За её спиной, у дерева, накрытый пеленой защитной формации стоял высокий парень, сжимающий в руках меч.

А не мог ничего произнести я потому, что знал их обоих.

Знал бледного парня Закалку, с двух и трёхцветными Указами над головой.

Знал кружащуюся в схватке девушку с бело-голубыми волосами и цзянем в руке.

Виликор и её брат.

Ещё мгновение я стоял на месте, не в силах уложить это зрелище в голове.

Виликор изменилась, стала выше ростом, но ошибиться я не мог. Даже сейчас, когда она была покрыта кровью из десятков ран, а её халат, совсем не орденский, больше напоминал лохмотья, я не мог ошибиться.

Пелена формации не выдержала очередного удара, замерцала. Флаг, который был в шаге от брата Виликор, затрепетал и опал на безветрие, исчерпав вложенную в него энергию.

Брат Виликор, всего лишь Закалка, вскинул меч, отбил летящую в него технику. Резко, точно, красиво. Цзянь рассёк технику, заставил её рассыпаться на десятки осколков.

А через миг перед ним уже стоял я. Удар цзяня в лицо я принял на защиту наруча. Спустя ещё миг вбил в землю новый Флаг и ушёл Поступью в сторону, торопясь убраться из-под его защиты.

— Братья, здесь ещё...

Этот вопль я вбил в горло вместе с зубами. А затем из земли взметнулись Кровавые Плети, обхватывая всех врагов. Воины не продержались и двух вдохов, Мастер прожил ровно столько, сколько понадобилось Виликор, чтобы пробить ему средоточие.

Четыре вдоха и напитавшиеся крови Плети опали.

Виликор замерла, сжимая в руке окровавленный цзянь. Затем выдохнула и склонилась в приветствии идущих:

— Старший, благодарю вас за помощь. Я в долгу перед вами.

Невольно я покачал головой. Какой ещё долг передо мной, Виликор? Затем спохватился и невольно потёр бровь, тщетно пытаясь ощутить маску. Если я узнал Виликор, то она меня нет. Я старше, чем должен быть и у меня другое лицо.

Перед ней чужой человек. Но я всё равно сказал это вслух:

— У тебя нет долга передо мной.

Она вздрогнула, вскинулась выпрямляясь.

Из леса вынырнули стражники. Ория склонилась над телом одного из чужаков, шевельнула мечом его одежду, что-то выискивая. Выпрямившись, несколько раз перевела взгляд с меня на Виликор и сообщила:

— Нет никаких отметок фракций. Сейчас проверим кисеты.

Виликор качнула головой, не отводя от меня взгляда:

— Старший, я буду честна перед вами. Это люди из фракции семьи Ливат, земель, которые называются Тёмной Лощиной.

Я невольно прищурился. Знакомое название. Где-то я его уже слышал. Виликор, продолжив, тут же напомнила мне, откуда:

— Это фракция начертателей в нескольких землях на юг. Моя семья владела тайнами начертания, которые они хотели получить себе. Мой отец... — Виликор на миг замолчала, сжав губы так, что они побелели. — Мой отец и я совершили несколько ошибок, отказались передать им тайны, и нас начали убивать. Из всей семьи остались живы только мы с братом, старший. И мы пришли на земли вашего Ордена искать убежища.

Виликор спрятала цзянь в кисет, глубоко склонилась передо мной:

— Старший, прошу разрешения находиться на ваших землях, прошу принять нас в Орден. Я своим трудом, своим мечом и своими знаниями готова оплатить и себе, и брату место в ваших рядах.

Ория хмыкнула:

— Им, значит, ты тайны не хотела передавать, а нам хочешь?

Виликор, не разгибаясь, ответила:

— Так и есть. Я признаю, что моя гордость тоже послужила причиной гибели моей семьи, но, сестра идущая, ты не находишь, что я уже достаточно пострадала за свою гордость?

Я оборвал уже открывшую было рот Орию:

— Довольно.

Виликор снова вздрогнула, медленно выпрямилась, настороженно ловя мой взгляд, негромко спросила:

— Так что вы скажете, старший?

Ория раздосадованно заметила:

— Старший Римило, всё это не только не к месту, но ещё и очень не вовремя, — обратившись к Виликор, задала ей вопрос. — Сестра идущая, а ты знаешь, что Орден Небесного Меча сейчас переживает не лучшие времена?

Виликор кивнула:

— И я готова сражаться за Орден и его будущее.

Ория поджала губы, перевела на меня взгляд и спросила:

— Так что, мы возвращаемся, старший?

Я думал лишь мгновение:

— С чего бы? Закалку на спину и двигаем дальше.

Ория ещё хмурилась, а Виликор уже шагнула к брату и формации, что его прикрывала.

Когда наш бег закончился, Ория с сожалением признала:

— Никого.

— Дальше.

А вот на последнем месте нам сопутствовала удача. Знакомые зелёно-фиолетовые цвета и испуганный крик:

— Мясник! Здесь сам Мясник!

Стоя в стороне, я внимательно следил не только за сражением, готовый прийти на помощь в любой момент, но и за Виликор. Образ её силы стал прозрачней, я более отчётливо видел теперь его дно. Это значило, что она очень много сил потратила на бег. Или же, что её мучили раны, с которыми она боролась, но и не думала просить помощи.

Мгновение я решал — помочь или оставить всё как есть — и остался на месте. Это её выбор.

Когда проигравшим, скованным дизирцам стали рубить ноги и руки, она на миг поджала губы и сузила глаза.

Это заметил не только я. Ория негромко переспросила:

— Твоё желание влиться в Орден всё так же сильно? Мы убили твоих преследователей, так что ты можешь просто бежать дальше, в другие земли. Даже если ты присоединишься к клану Дизир, я не буду против. Только не приходи в их цветах на наши земли.

Виликор чуть подняла подбородок и ответила:

— Я выбрала сторону. Если Небо дало испытание Ордену, то я перенесу его вместе с ним.

Ория улыбнулась и хмыкнула:

— Впервые твой ответ мне понравился.

Ещё мгновение оглядев их обеих, я скомандовал, не обращая внимания на ненавидящий взгляд дизирца, которому предстояло тащить своих соратников:

— Уходим.

Теперь, задавая направление, я бежал первым. И уводил отряд сильно в сторону, удлиняя путь, закладывая петлю, вёл к дороге, по которой сам пришёл в Орден.

И точно так же, как и Ксилим тогда, остановился так, чтобы идущим за мной не было видно Меча. Глядя на тяжело дышащую Виликор, указал рукой на просвет между деревьев и спокойно спросил:

— Не впечатляет, верно?

Виликор скользнула взглядом по горе за моей спиной и подтвердила:

— Верно.

Другого ответа я и не ожидал. Многие Павильоны разрушены, с уцелевших крыш сорвана красивая черепица, и послушники только-только закончили её перебирать, готовя вернуть на место. Деревья лишились листвы, сорванной шквалом ветра, рванувшим из Ущелья Пяти Стихий. А многие и вовсе были вырваны с корнем. Гора сейчас выглядела потрёпанной.

Пожал плечами:

— Главная цель нашего Ордена Небесного Меча — это вырастить бойцов, которые вступят в схватку с сектантами, защищая Империю. Другие фракции созданы из тех, кого вышвырнули из этой самой Империи. Они полны обид и редко стремятся вернуться в неё из мусорных Поясов, которые многие называют тюремными.

Виликор слушала молча, хотя, разумеется, всё это отлично знала. И знала лучше меня. Но я не останавливался:

— Но Орден основали те, кто добровольно отказался от своего Возвышения и пришёл во Второй пояс в поисках талантов. Но... — Я немного помолчал и скривил губы в усмешке. — Разве можно просто так найти талант? Настоящих талантов метлой выметают вилорцы, всех этих гениев, которые даже не замечают преград и этапов, за год становясь Мастерами.

Ория ухмыльнулась. Стражники за её спиной переглянулись. А вот Виликор впилась в меня взглядом, продолжая молча слушать. Слушать свои же слова, которые я сейчас повторял, находя в них то новое, что лишь укрепляло меня в выбранном пути. Пусть этот путь и принёс мне имя Мясника. Имя, которое я впервые услышал под стенами Приюта и от которого так и не сумел сбежать.

— Что остаётся нам, тем, кого вилорцы не забрали и не заметили? Идти к Небу, пробивая преграды на своём пути. И справляясь с испытаниями, которые оно нам даёт. Неудача на уроке? Срыв техники? Преграда этапа? Разве могут они остановить тех, кто действительно рвётся вперёд? Разве могут чему-то научить и сделать сильней? — Я поднял руку, вновь указывая на истерзанный склон горы, где сквозь голые ветви деревьев проступали кости Академии. — Другое дело враг. Могучий враг, готовый на всё, лишь бы уничтожить Орден. Вот уж испытание так испытание. У Ордена лишь два пути — либо проиграть и исчезнуть с лица Пояса, либо выиграть и стать ближе к Небу.

Я замолчал, оглядывая всех, кто стоял передо мной. Виликор, её брата, стражников с алыми полосами на халатах, Орию, которая носила эти полосы лишь из притворства. Вернулся взглядом к Виликор и жёстко сказал:

— Решай. Или ты шагаешь вперёд и вместе с Орденом пытаешься не сломать шею на пути к Небу. Или разворачиваешься и идёшь прочь, не влезая в дела Неба.

Прошёл всего вдох, а Виликор молча шагнула вперёд и замерла, с вызовом глядя на меня.

Я кивнул и жестом поманил её ближе. А когда на очередном шаге она наконец увидела Меч, вбитый в склон горы, негромко шепнул:

— Добро пожаловать в Орден Небесного Меча.

Поднявшись по лестнице, пройдя кольцо заброшенной новой стены, я замер ровно посередине площади проверки старой стены. В шаге от Виликор и её брата. Старший стражи, уже пожилой служитель, с удивлением спросил:

— Старший Римило, это кто?

— Новые ученики Ордена.

Слева раздался негодущий вопль:

— Что за бред я сейчас услышал, Римило?

Я повернул голову в ту сторону и поморщился. Будто мало мне возмущённого Митая, за его спиной стоит ещё и Хахпет с Гилаем. Хорошо хоть молчащие.

А вот Митай не успокаивался:

— С каких пор обычный ученик Академии получил право сам кого-то принимать в ученики?

Я скривил губы в усмешке. Официально Шандри так и не подтвердил ранги, которые мне выдал. Даже перед Ксилимом. Так что я и сам не уверен, действительно ли я управитель Ордена и преемник Шандри, главы Академии. Спокойно ответил:

— Не придирайся к словам. Конечно, официально их назовёт учениками либо заместитель главы Ксилим, либо сам глава.

Гилай негромко фыркнул:

— Вот уж им сейчас только и есть дело до разных бродяг.

Я тоже не удержался:

— Ну не только же на пришлых голодранцев им его тратить.

Гилай хмыкнул и покачал головой, явно вспомнив наше поступление. Но теперь заговорил старший стражи:

— Уважаемый ученик Римило, боюсь, в стены Академии не может войти посторонний.

Я пожал плечами:

— В этих стенах постоянно находится два посторонних, — вскинув взгляд на стену, где стояли двое в цветах Гарой, я не удержался от злых слов. — Причём таких посторонних, к которым с каждым днём всё больше вопросов. Они молчат тогда, когда нужно говорить и говорят тогда, когда лучше бы молчать. Они опаздывают тогда, когда нужны и спешат тогда, когда им лучше бы промедлить.

Один из гаройцев вскинулся, шагнул вперёд, но второй молча ухватил его за рукав.

Я опустил взгляд и столкнулся им с Хахпетом:

— Старший, ты же знаешь, я не очень доверяю всем тем, кто пришёл в Орден со стороны. Да и сам подумай, кто сейчас придёт к воротам Академии?

Ория, стоящая в трёх шагах, буркнула:

— Мы столкнулись с ними случайно.

Митай хохотнул:

— Случайно? Кто в такое вообще поверит?

Ория пожала плечами и ткнула себя в грудь:

— Эта старшая стражи сама выбирала путь. Уважаемый ученик, вы подозреваете меня в чём-то?

Митай жёлчно ухмыльнулся:

— Ну в чём я могу тебя подозревать после того, как ты каждый вечер приходишь в домик Римило? Разве что в излишней доброте к одному из своих старших собратьев?

Моё терпение лопнуло, и я выплеснул из тела духовную силу, обрушив её на плечи Митая. Рявкнул:

— Довольно! — Митай рухнул на колени, но я добавил ещё силы, заставляя его опереться руками в землю. — Прикрой свой рот, пока не наговорил лишнего, — переведя взгляд на старшего стражи, сказал. — Запрещать им входить не в твоей власти, служитель. Если тебе недостаточно моего слова, то вызови заместителя главы Ксилима.

Гилай негромко сказал:

— Римило.

Быстрый жест не оставлял сомнений, что он хочет. Помедлив, я втянул в себя духовную силу, перестав давить на наглого Митая. Тот толкнулся дрожащими руками от земли, замер, стоя на коленях и часто дыша. И продолжая с ненавистью смотреть на меня.

Я равнодушно отвернулся.

Не прошло и двух сотен вдохов, как на стене появился Ксилим. Выслушал меня и обиженного Митая. Негромко спросил у меня, заставив Митая подавиться очередной фразой:

— Ты уверен?

Я лишь молча кивнул.

Хахпет возмущённо выкрикнул:

— Заместитель главы! Как это возможно?

Но смолк под его взглядом.

Ксилим перевёл взгляд на Виликор и её брата. И повторил то, что я уже слышал здесь год назад:

— В Академии не место преступникам, которых разыскивают во всех землях Пояса. Вы либо проходите проверку на нефрите клана Гарой, либо просто идёте прочь.

Виликор осталась стоять на месте. А нефритовый шар, на который она с братом по очереди положили руки, не осветился.

Гаройцы вернулись на стену, Ксилим кивнул и спрыгнул вниз. На мостовую он приземлился уже с флагом в руке.

Всех, кто стоял на площади, накрыло голубое полотнище формации. Ксилим дождался моего незаметного кивка и только тогда негромко спросил, спросил у всех, кто стоял перед ним:

— Кто замышляет против Ордена?

Под ногами каждого, кто стоял под куполом формации, вспыхнули круги обращения. Истина, Краткость, Послушание, Спокойствие, Тишина, Справедливость, Доказательство...

Все эти дни мастера формаций Академии не теряли времени даром. Им многое удалось восстановить на этой старой площади, помнившей основателя Ордена, иначе я бы и не смог уходить в леса на поиски дизирцев. Многое, но не всё.

Вопросы шли один за одним, но ни один из них не заставил Виликор или её брата почувствовать боль.

Ксилим кивнул:

— Вас привело в Орден чистое сердце. И Орден ответит тем же. Мы не хотим, чтобы старые обязательства сковывали вас, тянули в прошлое. С этого дня для вас начинается новая жизнь.

По-прежнему сжимая одной рукой флаг формации, Ксилим поднял вторую руку и раскрыл ладонь, обратив её к небу.

— Отныне вы освобождаетесь от всех контрактов.

Указы под нашими ногами медленно растворились. Но и только.

Никаких тысяч искр, которые раньше устремлялись в небо, не появилось. Исчезли и те немногие, что до этого создали проверочные формации. Именно помощи в этом я и обещал Ксилиму несколько десятков вдохов назад.

— Орден Небесного Меча надеется...

Я перевёл взгляд на Виликор и её брата, по-прежнему молчаливо держащемуся за её спиной.

Всё, как и в прошлом. Трёхцветные и двухцветные Указы над головой Виликор. Множество старых печатей, давно переставших сдерживать её. Я разрушал их одну за другой, не тратя время на то, чтобы прочесть то, что в них скрывалось. Какая мне разница?

— Будь вы учениками нашей Школы или простыми послушниками пришедшими в город Меча, то я бы этим и ограничился. Но вы стоите на земле Академии, в сердце нашего Ордена, там, где на эти земли впервые ступила нога основателя Дарена... Отныне вы свободны от всех Указов фракций.

И я стёр двухцветные Указы. Тоже не разбираясь, что именно они запрещали. Теперь не будут запрещать ничего. Стёр все, кроме одного. Того, который сделал своим. Просто так проще, чем создавать свой. Так привычней.

Ксилим торжественно объявил:

— Добро пожаловать в Академию, ученики! На следующие три года, а может, и того дольше, она станет вашим домом. А любой дом нужно беречь и защищать. Повторяйте за мной. Я, ученик Ордена Небесного Меча.

Виликор и её брат повторили в два голоса:

— Я, ученик Ордена Небесного Меча...

Одновременно с их словами я добавил над их головами в последний двухцветный Указ первый символ Древних, превратив его в Указ Ордена Небесного Меча. Мы ни разу с заместителем главы Ксилимом даже не пробовали тренироваться в том, что происходило. Но у нас отлично выходило. Ксилим не спешил, размеренно произнося слова клятвы, а я не спешил, кратко вписывая их в два Указа.

— Клянусь.

— Клянусь...

— Хранить.

— Хранить...

Если уж я решил быть с Орденом Небесного Меча, то я буду выполнять свои обязанности его мастера Указов. И даже то, что передо мной сейчас Виликор, ничего не изменит.