Защитник моей принцессы

Глава 1

САША

Я никогда не видел женщины настолько в ярости. Молодая, красивая, прилично одетая, злая до такой степени, что казалось, голыми руками может разорвать тигра. Она показывала мне экран телефона и листала фотографии дрожащим пальцем, и опять показывала и говорила, громко, чётко, в глаза:

— Это моя Лиза, ей шестнадцать лет. А вот этот… человек… ей угрожал.

Она показывала фотографии, смотрела мне в глаза, чтобы убедиться, что я вижу. А я смотрел в её глаза, красные, но сухие, когда у мужчин такие глаза, они убивают, а их потом оправдывают из-за «состояния аффекта».

— Это моя Лиза, — повторила женщина, я медленно кивнул, встал и налил ей стакан воды, молча поставил на стол. Она выпила, немного успокоилась и опять открыла фотографию какого-то мятого мужика, вроде бы отдалённо знакомого. Я присмотрелся, но не узнал — это маленький город, здесь все лица примелькались.

— Он угрожал моей Лизе, — хрипло повторила женщина, я ровно спросил:

— И?

— И я хочу, чтобы он об этом пожалел.

— Это охранное агентство, мы занимаемся сопровождением грузов и выездами на срабатывание сигнализации. Коллекторских услуг мы не оказываем и заказными убийствами тоже не занимаемся, это незаконно.

— Я понимаю, — кивнула женщина, явно с трудом сдерживая рвущуюся наружу ярость, — я никого не хочу убивать.

Прозвучало как наглая ложь, она хотела, она сама не до конца понимала чего хотела, но желание было беспощадное. Я так же ровно спросил:

— А чего вы хотите?

— Чтобы с ним просто поговорили. Взяли под локти, вывезли в посадку за городом и убедительно объяснили, что пугать маленьких девочек плохо, и что на каждого мужика, который думает, что он самый сильный и смелый, найдётся кто-то ещё более сильный и смелый. Если у него не будет синяков, то он не сможет подать в суд. Я не хочу, чтобы его били, я хочу, чтобы он обосрался от страха. И чтобы он больше не думал даже о том, чтобы приближаться к моей Лизе. Я хочу, чтобы он ощутил, что это такое, когда перед ним стоит здоровенный мужик на голову выше него, и он совершенно ничего не может ему сделать. Как Лиза моя ощутила, пусть он почувствует то же самое. Найдите у себя в конторе самого огромного мужика, с самой бандитской рожей, и пусть он с ним поговорит. И пусть снимет на видео, как эта сволочь извиняется. Я никого не буду шантажировать, мне это видео не нужно, вы можете просто со своего телефона его показать моей Лизе, чтобы она увидела, как может быть. И всё. Лиза потом скажет одногруппникам, что это её дядя, и он приедет ещё, если будет нужно. И всё.

— Мы не оказываем таких услуг, извините. Я вас провожу.

— Спасибо, я сама найду выход, — она встала и ушла, хлопнув дверью, яростный стук каблуков стремительно удалился.

Я сказал то, что должен был сказать. Но её глаза зацепили внутри что-то такое тоскливое, волчье, что-то похожее на чувство стаи, когда дерёшься вдвоём против всех, спиной к спине с самым надёжным бойцом, и ничего не боишься, и ни о чём не жалеешь, хотя точно знаешь, что можешь сегодня умереть. Я был бы рад умереть рядом с ней.

Из окна было видно центральный вход в здание, я подошёл и стал ждать, она вышла, маленькая дерзкая фигурка на огромной пустой площади между клумбами роз. Она сама была как цветок — шипы во все стороны, нежный бутон внутри. Было физически больно смотреть, как она уходит всё дальше, хотелось догнать, схватить и сделать для неё всё, и для её Лизы, если она ей так дорога. Интересно, дочь? Сестра? Шестнадцать лет… Она не выглядела как мать настолько взрослой дочери. Но, даже если так, то пусть.

Я вернулся за стол, набрал КПП и сказал:

— Только что девушка поднималась ко мне, пришлите её данные на рабочую почту.

***

Глава 2

СВЕТА

Я сказала, что сама найду выход, но выхода не было. Я не могла его найти. Мне казалось, что я найду, что он точно есть, но чем дольше я искала, тем сильнее впадала в отчаяние.

Посмотрела на часы — половина шестого вечера. Лиза пришла с уроков в три, пришла с таким лицом, что у меня сжалось сердце, ещё не знающее фактов, но чувствующее этот ужас. Она спросила, сколько стоили её компьютерные курсы, и не будет ли очень плохо, если она больше не будет на них ходить.

Курсы стоили дорого, особенно учитывая, что денег у нас и так было немного, а после переезда я почти все сбережения потратила на ремонт — в том кошмаре, что оставил после себя мой покойный отец, жить было невозможно. Квартира заросла паутиной и воняла пепельницей, нам пришлось ободрать штукатурку, чтобы избавиться от этого запаха. Но мы это сделали, вдвоём, меньше чем за лето. Мы превратили забытый сарай в уютный дом, маленький, но наш. А теперь Лиза плакала и просила меня всё бросить и уехать из этого города срочно.

Я предположила самое страшное, но всё оказалось не так — её не трогали физически, ей просто преградили путь, загнав в угол, и наговорили мерзких и отвратительных вещей. Она держалась как самый лучший боец, я очень хорошо её знала, и гордилась тем, что она не дрогнула, сумев сохранить спокойный вид, когда внутри умирала от страха. Я бы тоже умирала.

Она показала мне фотографию этого недочеловека на аватарке из группового чата — взрослый мужик, решил самоутвердиться, напугав маленькую девочку. Я ей сказала, что он заплатит за это, она тут же заставила меня поклясться, что я не пойду убивать его лично, я поклялась — в нашей семье и так достаточно уголовников, я не стану одной из них, я буду действовать законно. Я так думала.

А через полчаса сидела в приёмной участкового над своим заявлением, а хмурая дама в мундире крутила пальцем у виска и говорила: «Женщина, нет такой статьи „пошлые шутки“! Нет статьи „не давал выйти из комнаты“, нету! Если он её бил — приходите снимать побои, если нет синяков и ссадин — вам ничего не оформят, нет закона такого. „Запрет на приближение“ — нет приговора в этой стране, нету! Насмотрелись сериалов, блин».

Я, конечно, слышала шутку про «когда убьют, тогда и приходите», но не думала, что это настолько буквально.

Я достаточно прожила в этом мире, чтобы знать, что в платных клиниках можно всё, даже то, что в бесплатных нельзя, поэтому стала искать платных правоохранителей. Это казалось отличной идеей — деньги у меня были, я жила так, как будто их нет, но на «чёрный день» они были отложены.

Это не было блажью или синдромом отложенной жизни, нет, я просто видела достаточно «чёрных дней» и смогла уберечь себя и Лизу только потому, что была готова. Сорваться в ночь на такси в другой город, выпрыгнуть в окно босиком в снег и больше никогда не вернуться — я могла, я так делала, и я до сих пор жива, потому что у меня всегда были деньги на «чёрный день». Но сегодня они не помогли.

Я смело и решительно выходила из здания офиса охранной фирмы, но моя смелость кончилась, столько только зайти за угол — у меня подкосились ноги, я села на высокий бордюр клумбы с розами и закрыла глаза, пытаясь просто дышать и не упасть в обморок.

Как я вернусь домой? Я уходила, обещая решить проблему, и Лиза мне верила, потому что я всегда отвечала за свои слова. А теперь я вернусь с поджатым хвостом и скажу, что выхода нет?

Нельзя. Надо что-то придумать, хоть что-нибудь. Я обещала Лизе не убивать его, но он-то об этом не знает. Я могу пригрозить ему это сделать. Купить оружие? Для него нужен сейф. Купить сейф? Сколько он стоит? Сколько у меня денег?

Я достала телефон и дрожащими руками открыла банковское приложение, стала считать в уме и на пальцах.

И передо мной остановился кто-то, кто накрыл своей тенью весь мир.

Я медленно подняла глаза от его начищенных туфель, вверх к пряжке пояса и синему галстуку на белой рубашке, и ещё выше, по мускулистой шее к небритому подбородку и мрачной улыбке, составляющей жутковатый контраст холодным и серьёзным глазам. В офисе за столом он казался грузным, а теперь я смотрела на него и понимала, что он не толстый, он просто огромный, с таким ростом такая ширина плеч и должна быть.

В его тени я ощутила себя букашкой, которую можно раздавить одним пальцем, испытывая до воя тоскливое сочувствие к Лизе, которая была в такой же ситуации, но гораздо хуже, а меня не было рядом, чтобы помочь. Она сказала, в классе были другие люди, но они ничего не сделали, и даже ничего не сказали, трусливые мыши. А Лиза сказала, она смелая. Она сказала, что в классе есть камера, так что он должен вести себя прилично. Этот козёл ответил, что он встретит её там, где камер не будет, и посмотрит, как она тогда запоёт. Меня опять стало трясти от злости при воспоминании об этом. Я видела лицо Лизы отчётливее, чем окружающие меня розы и хозяина частного охранного предприятия.

Я посмотрела ему в глаза, пытаясь понять, зачем он пришёл.

Он понизил голос и шутливо поинтересовался:

— Вам всё ещё нужен здоровый мужик с бандитской рожей?

Я нашла в себе силы только кивнуть, а он усмехнулся увереннее:

— Моя подойдёт?

***

Глава 3

СВЕТА

От него веяло мужественностью с такой силой, что я растеряла все слова, опустила глаза и попыталась собраться. Увидела свой телефон, там было открыто приложение банка, это вернуло мне часть уверенности, но только часть. Я спросила:

— Вы передумали?

— Охранное агентство — это легальный бизнес, ему нельзя заниматься такими вещами.

— Но вы пришли?

— А мне можно. В личное время.

В его голосе была улыбка. Я подняла глаза, увидела его лицо и почувствовала, как меня отпускает напряжение. Эта тёплая волна по всему телу была такой приятной, что голова закружилась. Я тихо спросила:

— Сколько?

— Десять тысяч, наличкой, никаких документов, никому ни слова.

— Идёт.

Мне стало ещё легче, я готова была потратить намного больше. Мужчина протянул мне руку и мягко сказал:

— Тогда нам нужно обсудить детали. Можем пойти в кафе.

Обсуждать такие вещи в кафе мне не хотелось, я боялась, что разревусь. Обычно я таким не страдала, но рядом с ним почему-то ощутила себя настолько слабой, что готова была заплакать просто от того, что он подал мне руку. Неужели он видит, что у меня колени дрожат? Надо брать себя в руки.

Но взяла я его ладонь, это казалось более реальным и правильным. Осторожно встала, спрятала телефон и спросила:

— А можем пойти ко мне? Я здесь живу недалеко.

Мне почему-то остро хотелось показать ему Лизу. Пусть он увидит её. Он сразу всё поймёт и почувствует, что с ней произошло и почему это так важно. Он кивнул:

— Если вам так удобно, то да.

Я заставила себя отпустить его руку и пошла в сторону дома, он был практически за углом, здесь всё было в двух шагах, уютный маленький городок. Мужчина предложил:

— Давайте обсудим легенду. Если я Лизин дядя, то получается, я ваш брат?

От этих слов опять стало тепло внутри — если бы у меня был такой брат, моя жизнь сложилась бы совсем по-другому. Я собралась, пытаясь вернуть свой официальный и серьёзный голос, ровно сказала:

— Да, я думаю, это удобно. Дядя — это не так близко, чтобы кто-то мог понять, что это неправда, но достаточно близко, чтобы она могла позвонить в случае проблем, и он приехал.

— Тогда нам лучше перейти на «ты», братьям не выкают.

Он опять улыбался, вышибая меня из серьёзного состояния, я тоже улыбнулась, протянула руку и представилась:

— Света.

— Саша. Очень приятно, — он мягко пожал мою ладонь тремя пальцами, тихо рассмеялся и продолжил изображать серьёзного составителя легенды: — Дядя Саша из Москвы, здесь проездом, порешать дела и навестить любимую сестру. Хозяин охранного агентства.

— Думаешь, надо об этом говорить?

— Лучше сказать правду, это легко проверить. Город маленький, здесь все друг друга знают. Ты здесь недавно?

— Недавно.

— А я давно, поверь, сестричка, так будет лучше. Но лучше не акцентироваться на том, что я именно брат. Дядя и дядя, и всё.

— Хорошо.

Мы дошли и я показала ему нужный подъезд. Он мигом нашёл наши окна и указал на них с грустной улыбкой:

— Твои?

— Как ты узнал?

— Они единственные без решёток.

— Думаешь, нужно?

Он кивнул с очень значительным видом:

— И сигнализация. Я сделаю скидку.

Я захихикала как маленькая девочка, тут же смутилась и попыталась выяснить у своего мозга, куда он сбежал из головы, оставив меня позориться. Мозг не нашёлся, внутри было только сердце, и то не совсем там, где обычно. Я надеялась, что по мне не видно.

Позвонив в свою дверь, я готовилась услышать знакомые шаги моей Лизы: она всегда шлёпала вприпрыжку, когда открывала мне двери, только в этом случае. Но шагов не было.

Глава 4

СВЕТА

Меня это дико напрягло, я схватилась за ключи, потом передумала и схватилась за телефон — вдруг она в ванной. Набрала и услышала ответ:

— Аллё?

Я выдохнула с невероятным облегчением и спросила:

— Ты где?

— В магазин иду.

— Зачем? У нас всё есть.

— Мороженого захотела, нервы успокоить. Тебе взять?

Я начала нервно смеяться от облегчения и от того, с какой лёгкостью она пришла в себя. Я таким похвастаться не могла. Но собралась и сделала вид, что я в порядке:

— Возьми два, у нас гости.

— Кто?

— Придёшь — расскажу.

Она помолчала. Я усмехнулась — мне тоже удалось её немного напрячь, не всё же ей одной трепать мне нервы. Она спросила:

— У тебя всё хорошо?

— У меня всё отлично. И у тебя скоро будет.

— Ого. Интригуешь.

— Да. Давай, я жду дома.

— Давай.

Она положила трубку, я наконец-то нашла ключи в глубинах сумки — я редко ими пользуюсь, мне всегда Лиза открывает. Посмотрела на Сашу и шёпотом сказала:

— В магазин ушла.

Он кивнул с улыбкой, впечатлённо сказал:

— У вас такие хорошие отношения.

— У нас никого нет, кроме нас двоих. Поэтому мы очень крепко держимся друг за друга, — я открыла дверь и пригласила мужчину внутрь, сбросила туфли и отошла, чтобы не толпиться. Он разулся и спросил:

— Она твоя сестра?

— Мы не родные. Она дочь моей мачехи от другого мужчины. Когда моя мама умерла, отец сильно запил, но потом встретил мать Лизы, и она его вроде как вытащила, но потом они стали выпивать вместе. Чай будешь?

— Да, спасибо.

Я повела его на кухню и поставила чайник, он сел и достал блокнот, стал делать записи, чертить план дома и расположение квартиры. Я не мешала. Села напротив, стала смотреть на его руки, он решил, что я смотрю на чертёж, и сказал:

— На всякий случай. Вряд ли это пригодится. Так вы жили не здесь?

— Я не жила с ними, я уехала в пятнадцать лет, а в двадцать один забрала Лизу, с тех пор мы с ней вместе. Это квартира наших родителей, они здесь жили. В прошлом году отец зарезал мачеху по пьяни, а потом повесился. Я только в мае смогла получить документы на квартиру. Мы приехали сюда, ремонт сделали.

Он оторвался от записей на секунду, окинул взглядом свежие обои и сказал:

— Красиво. А где вы жили до переезда?

— В Москве.

Он опять оторвался от записей, на этот раз глядя на меня с куда большим уважением, я смутилась и пожала плечами:

— Все уезжают в Москву. Это отдельная страна, там всё можно.

— Ты сбежала в Москву от родителей в пятнадцать лет? — Я кивнула, он поднял брови: — А почему вернулась?

— Там дорого. И это не жизнь, когда упахиваешься ради аренды, а дома только ночуешь. Я готова была это делать, ради Лизы, но, когда нам сказали про отца с мачехой, и что у нас теперь есть квартира, в которой нет вечно пьяных родственников, от которых мы сбежали — мы вернулись. У Лизы здесь друзья, а я могу работать удалённо или найти что-то здесь. Мне нравятся маленькие города, больше, чем Москва.

— Кем ты работала в пятнадцать лет?

— Это тоже для протокола? — я шутливо указала глазами на его записи, он положил ручку и поднял ладони:

— Не хочешь — не говори. Мне просто интересно. Там в тридцать работу не каждый найдёт, а ты в пятнадцать нашла.

Я вздохнула и улыбнулась, осматривая свою новую кухню со светлыми занавесками, которые наконец-то сама выбирала, а не взяла, что дали, тихо сказала:

— В пятнадцать лет я перебивалась, то мелкими работами с ежедневной оплатой, то помощью добрых людей. Листовки раздавала, полы мыла. Выкрутилась. Меня приютила одна добрая женщина. Я помогала ей в её магазине, потом она продала меня вместе с магазином, когда мне уже было восемнадцать. Новый хозяин меня оформил, стал платить нормальные деньги, с которых я накопила на компьютерные курсы и нашла работу получше. Когда смогла себе позволить аренду, я забрала Лизу.

— Родители отдали?

— Им было всё равно. Они её не кормили сутками, не вспоминали вообще, что она существует. Однажды забыли её на улице. Она позвонила мне и попросила её забрать, и я забрала. Она не доставляла проблем, она очень послушный ребёнок. С компьютерами только не дружит, у меня не было денег на собственный компьютер, а когда появились, она всё равно не смогла разобраться. И я оплатила ей курсы, чтобы она могла пойти в сентябре в школу уже с уверенностью, там же всё электронное сейчас. Но я не думала, что на этих курсах будут взрослые мужики.

Он опять взял ручку и придвинул блокнот:

— Расскажи подробнее, что за курсы.

— Сейчас я документы принесу, скажу точно, — я сходила за нужной коробкой, нашла и положила на стол заявление, он быстро пробежал его глазами, кивнул:

— Я знаю, где это. Не убирай, — он переписал себе какие-то данные, кивнул: — Я навещу их службу безопасности, — он посмотрел на часы и кивнул: — Сегодня. Если у них есть записи с камер, это сильно облегчит дело.

— Лиза говорила, есть.

В двери заскрежетал ключ, я радостно вскочила:

— Вот и она! Она сейчас всё сама расскажет.

Я побежала встречать, взяла у неё сумку и пакет с мороженым, Лиза посмотрела мне за спину и замерла, всё шире открывая глаза, точно, как я, снизу вверх изучая фигуру своего будущего защитника. Я отодвинулась, чтобы не стоять между ними, и презентовала его, как сюрприз:

— Знакомься, это дядя Саша.

— Здрасьте, — медленно кивнула моя принцесса, протягивая ему руку, — я Лиза.

Саша пожал её руку и улыбнулся, как хорошо оплаченный Дед Мороз:

— Очень приятно. У меня есть к тебе пара вопросов по поводу учёбы.

— Окей, — неуверенно протянула Лиза, с большим намёком глядя на меня. Я посмотрела на неё с уверенностью, что всё в мире находится под моим абсолютным контролем, так что переживать не о чем. Она улыбнулась с облегчением и пошла на кухню вслед за «дядей Сашей», я пошла за ней и занялась чаем — у нас было всего два стула, так что сесть было некуда.

Саша задавал Лизе вопросы о том, какой дорогой она ходит на учёбу, какое у неё расписание, где она проводит перемены. А я смотрела них и всё сильнее чувствовала себя лишней — Лиза улыбалась ему, садилась поближе, наклонялась ниже, трогала свои волосы и невзначай прикасалась своими коленями к его ногам.

Он ей очень сильно понравился, это было очевидно. И в этом не было ничего детского.

***