Заря красного Забайкалья.

Глава 1

Вступление. Тема которую мы рассмотрим в книге остается особенно важной сейчас и думаю останется не менее важной и в будущем. Даже по истечении сотни лет со дня Октябрьской революции, многочисленных исследований, разборов причин, остается множество вопросов. Единственное, что несомненно, Октябрь являлся прямым следствием Февраля.

Революционным пожаром оказалась охваченався Российская империя, но это не значит, что революция и последующая за ней братоубийственная гражданская война протекала везде по одному сценарию.

Как известно первым фронтом гражданской войны в России стал Даурский фронт. Именно здесь в Забайкалье произошло первое масштабное, организованное выступление против сил революции.

Книга охватывает восемнадцатилетний периоджизни Забайкалья, от провозглашения первой в мире Советской республики - Читинской республики, до вхождения Дальневосточной республики в состав РСФСР.

Основываясь на архивных документах, материалах музеев, воспоминаниях непосредственных участников событий столетней давности, постараемся найти причину того, что Забайкалье стало Советским и был ли шанс сохранить альтернативную Советской государственность.

Данная тема мало исследована. Конечно существуют отдельные работы по истории партизанского движения в Забайкалье в годы гражданской войны, множество работ о белом движении. Существуют и художественные произведения, книги, фильмы о борьбе за Советскую власть, мемуары участников белого движения, но все они предвзяты, отражающие субъективное мнение авторов или же написаны в соответствии политической конъюнктуры.

Нашей же задачей является постараться взглянуть непредвзято на события в общем, но при этом со всех точек зрения участников в частности. То есть применим индуктивный метод.

Мы не будем искать виновных и тем более не будем их назначать. Мы будем определять ключевые моменты в жизни отдельного человека, основываясь на исторических документах, свидетельствах очевидцев. Все цитаты, которые будут приведены здесь, можно найти в исторических исследованиях, художественных произведениях написанных в ту эпоху или близкую к ней.

Так же в книге для более удобного восприятия, присутствуют художественные вставки, реконструирующие диалоги участников. Диалоги основаны на выражениях употребляемых в то время в разговорной речи, сохранившихся описаниях характеров, личных качеств исторических личностей.

Глава 1. Читинская республика. Особое место в революции 1905 года занимала Чита. Здесь была наиболее крепкая на всем Дальним востоке и Восточной Сибири большевистская организация. Локацией восстания не был только областной центр. Помимо Читы революционным пожаром были охвачены населенные пункты: Борзя, Верхнеудинск, Хилок. В этих местах большевики совместно с эсерами достаточно прочно удерживали власть. В ноябре 1905 года большевики сумели привлечь на свою сторону почти весь гарнизон города Чита. Членами революционного комитета были такие матерые большевики, как И. Бабушкин, В. Курнатовский, А. Костюшко-Валюжанич, И. Попов-Коновалов и ряд других не менее опасных и одиозных для властей лиц.

Большевистская пропаганда различными методами распространялась среди солдат. Часто большевики переодевались в военную форму, проникали в казармы, где вели агитацию среди солдат, устраивали провокации. Особенно хорошо зарекомендовал себя перед комитетом в этой опасной работе, молодой, но ярый большевик Дмитрий Кривоносенко.

Кривоносенко действовал в боевой организации созданной по типу террористических организаций эсеров. Организация называлась "Забайкальская федерация групп вооруженного народного восстания". Свою тягу к революции Дмтрий унаследовал от отца, фельдшер Акатуйской тюрьмы. Именно он свел сына с матерыми социал-демократами как Бабушкин и Костюшко. После такой интенсивной обработки солдаты все больше и больше проявляли политическую активность. Так 27 июля на одном из митингов железнодорожников присутствовали десятки солдат, что ранее не наблюдалось. Конечно, солдаты и раньше принимали участие в митингах, но не в таком большом количестве.

Так же не дремал и В. Курнатовский, издавал прокламации, распространявшиеся среди военных в эшелонах, проходивших через Читу в Маньчжурию и обратно. Готовил первый выпуск своей газеты «Забайкальский рабочий», бывшей рупором РСДРП. Первый выпуск газеты вышел в декабре. Ведение войны с Японией требовало концентрации по мимо кадровых, также большого количества запасных воинских частей. В гарнизонах росло не довольство и ненависть к царским властям. Прежде всего, это было связано с нехваткой продовольствия, экипировки, с задержками поставок вооружения, бездарным командованием офицеров, проводивших время в пьянках и больших жертвах на поле боя. Конечно так было не повсеместно, но общая ситуация в глазах общественности, описываемая демократической прессой выглядела именно так. Ленин в октябре 1905 года отмечал: «Манчжурская армия, судя по всем сведениям, настроена крайне революционно, и правительство боится вернуть её, - а не вернуть этой армии нельзя, под угрозой новых и ещё более серьёзных восстаний». Рабочие Главных железнодорожных мастерских создают в августе вооруженную дружину.

15 октября 1905 года Чита узнала о начавшейся Всероссийской стачке. Рабочие депо и железнодорожных мастерских с воодушевлением встретили это известие. Без замедления присоединились к забастовке, вышли на улицы, требовали прекращения Русско-японской войны и свержение самодержавия. В октябре численность вооруженной дружины достигает 4 тысяч человек. Эти железнодорожные дружины участвовали в нападениях на полицию и членов «Союза русского народа». Впоследствии сами дружинники взяли на себя функции полиции.

Читинский гарнизон состоящий из запасных частей перешел на сторону восставших рабочих. Командование гарнизона ни чего не могло с этим поделать, офицерам оставалось лишь ждать прибытие про-правительственных частей из Маньчжурии. На самом деле вина в том, что гарнизон Читы восстал, была целиком и полностью на командирах. Солдаты голодали, офицеры над ними издевались, побои были обычным делом, старшие офицеры присваивали жалование нижних чинов.

Губернатор Холщевников вместо того, чтобы как-то исправить положение в гарнизоне к лучшему, видя неизбежность восстания, шлет ходатайство начальнику Маньчжурской армии об увольнении всех запасных частей и требует немедленно заменить части Читинского гарнизона, кадровыми. 16 ноября на станции Чита-Военная начали кучковаться солдаты железнодорожного батальона, с целью выдвинуть свои требования командирам. Командиры на собрание не явились. Комендант станции предпринял попытку сорвать собрание, прокричал: «Пожар!». В ответ его окунули в бочку, с водой предназначенную для тушения.

Солдатская масса впервые приняла участие в революционной борьбе, митинги проходили в Чите каждый день. Солдаты гарнизона приняли резолюцию о полной поддержке РСДРП.

Полковник Дориан командующий 3-им батальоном обеспокоенный революционными настроениями подчиненных 21 ноября 1905 года отправил рапорт начальнику сообщений тыла Маньчжурской армии. В рапорте он описывал общее состояние батальона и то, что на его уговоры прекратить бузу солдаты не поддаются. 22 ноября 1905 года был создан Совет солдатских и казачьих депутатов. В него вошли представители РСДРП и ЗФГВНВ. Совет взял под свой контроль Транссиб, в городе были захвачены почта и телеграф Провозглашается первая в мире советская республика. Вошедшая в историографию под именем Читинской республики. Официальные власти не предпринимали активных действий. 24 ноября во время митинга организованного Читинский комитетом РСДРП военному губернатору Холщевникову был предъявлен ультиматум. В нём содержались такие требования освобождения политических заключенных из тюрем. В частности арестованного на днях Дмитрия Кривоносенко, а так же освобождение двух солдат-писарей, арестованных за революционную работу, освобождение из Акатуйской тюрьмы матросов с речного монитора «Прут». Губернатор, желая выиграть время в конце ноября отдает приказ уволить запасные части 3-го батальона. Оставшаяся масса солдат продолжала бунтовать и выдвигать требования.

1 декабря состоялось заседание офицеров на котором присутствовал Холщевников. Офицеры были настроены либерально.

5 декабря офицерское собрание опубликовало заявление о том, что офицеры сочувствуют освободительному движению и придерживаются нейтралитета. 14 декабря 1905 года в своём рапорте Дориан сообщал в штаб армии, что пропаганда социал-демократической партии ведется совершенно беспрепятственно. К революции присоединялось все больше и больше солдат. Ко всему прочему из тюрем были освобождены политические. Курнатовский, в конце декабря вместе с революционной дружиной освобождает из Акатуйской каторжной тюрьмы матросов, восставших на военном транспорте «Прут». После издания Манифеста 17 октября Российское правительство начало разрабатывать планы ликвидации революционных очагов. Подавлять революцию пришлось возвращавшимся с проигранной русско-японской войны войскам генерала Павла Рененкампфа.

К Чите из Харбина и Москвы в начале 1906 года двинулись карательные эшелоны. Из Москвы шел с войсками генерал А.Н.Меллер-Закомельский. Военно-полевым судом на станции Борзя были осуждены шесть человек. Из них пятеро приговорены к тюрьме общего режима. Тем ни менее наказание они все отбывали на Нерчинской каторге. Польский дворянин Витольд Эрдман работавший машинистом на станции Борзя осужден к трем месяцам тюрьмы за то, что в пьяном виде на вокзале выкрикивал оскорбление на портрет императора.

В числе осужденных были: санитарный десятник службы пути К.М. Зезюкевич, машинисты: И.И. Ясинский, столяр А.П. Королев, конторщик К.К. Падалко, мастер депо И.А. Шилко и начальник участка В.В. Окончиц. Ясинский и Шилко раздавали рабочим локомотивного депо украденное оружие, призывая к ниспровержению государственного строя. 22 января 1906 года руководство восставших в лице комитета РСДРП, узнав о жестких методах Рененкампфа, приняло решение сопротивления не оказывать. Чита разоружилась. Два месяца Читинской республики закончились. Были арестованы почти все нижние чины 3-го резервного железнодорожного батальона, при аресте убит мятежником офицер батальона подпоручик Иващенко.

2 марта 1906 года на 2-й Огородной улице прошла (ныне ул. Революции 1905 года) публичная казнь революционеров. Были расстреляны Костюшко-Валюжанич, Ванштейн Исай Аронович, Цупсман Эрнст Видович, помощник начальника станции Чита-вокзал, Николай Антонович - руководитель вооруженных дружин Читы, Столяров Прокопий Игнатьевич- он хранил на своей квартире оружие. Курнатовского приговорили к расстрелу, затем приговор заменили на каторгу. В декабре 1906 года была обезврежена полицией боевая организация "Забайкальская федерация групп вооруженного восстания". Дмитрий Кривоносенко был схвачен властями лишь в 1908 году. После казни отца он помешался рассудком, не раз проходил психиатрическую экспертизу по настоянию тюремного начальства. На революционную деятельность недуг не повлиял.

Глава 2

Федот Шилов. В Забайкалье фамилия Шиловых достаточно известна, Дмитрий Самойлович Шилов, подпоручик, знаменитый советский публицист, руководитель Амурских партизан в годы гражданской войны, государственный деятель, в годы Дальневосточной республики был председателем Учредительного собрания, его брат знаменитый революционер, сибирский писатель, журналист Степан Самойлович Шилов. Об них известно многое, их именами названы улицы, написаны статьи в Энциклопедии Забайкалья, но был еще и третий Шилов, их брат Федот Самойлович. Являясь старшим, в семье Федот заменил Дмитрию отца, воспитывал его, помогал во всем. Возможно благодаря брату, который был непререкаемым авторитетом в семье, Дмитрий и смог достичь успехов. По профессии Федот был столяр-плотник. Как старшему из детей ему приходилось особенно много трудиться. Только благодаря хорошим заработкам Федота, большая семья Шиловых не голодала. Хотя, как вспоминал Дмитрий Самойлович, были времена, когда Федот еще не плотничал, тогда жилось плохо.

«Я вообще не представляю разъединено два понятия: работа и Федот. Я знаю, что все работают это обычное, иначе в жизни не бывает. А Федот работает всегда.» - говорил Дмитрий Самойлович.

Федот Самойлович был одним из, если не самым высококвалифицированным плотником в Нерчинске и округе, к тому же и грамотным. Федот был единственным в поселке (прим. пригород Нерчинска) кто выписывал газеты. Все соседи приходили к нему послушать, что пишут, задавали вопросы, чтобы он им разъяснил, если что не понятно. Федот и Степан так же доставали запрещенную литературу, им ее привозили из Читы. Понемногу они проводили агитацию среди нерчинских рабочих, готовили почву для 1905 года. В 1905 году Федот и Степан самостоятельно изготовили гектограф и с его помощью сами печатали революционные прокламации. Особо революционно настроенные нерчинцы желали физически уничтожить представителей властей, чиновников, полицейских.

Новым градоначальником хотели видеть исключительно Федота Шилова.

После манифеста государя от 17 октября 1905 года, которым он пытался утихомирить революцию, даровав парламент, евреи в «Черте оседлости» выражали недовольство и восставали, они желали продолжения революции.

Эти события имели отклик среди народа в виде еврейских погромов по всей империи. Весной 1906 года нерчинские черносотенцы организовали еврейские погромы, народ активно принял в них участие. Федот видя это пытался, объяснять людям, что евреи тоже угнетены царской властью и грабить купцов не нужно.

Федот Самойлович обратился к толпе мужиков с гневной речью: «Это не революционный погром богачей, как некоторые пытаются оправдаться, а черносотенный погром евреев, который на руку одной лишь царской власти». Купцы после этого всячески поддерживали Федота, видя в нем своего сторонника и защитника. Новых попыток погромов в Нерчинске не предпринимали. После этого случая черносотенцы организовали неудачную попытку убийства братьев Шиловых. Они в свойственной им манере, громко и вызывающе направились к дому Шиловых. Кричали о необходимости расправы над братьями и всей семьей.

Федот встретил разъяренную толпу русских националистов молча. Он просто стоял, смотрел и слушал отборную брань, адресованную в его адрес и всей его семьи. Вскоре на выручку Федоту примчались его сторонники, черносотенцы вынуждены были ретироваться.

К концу 1906 года революция пошла на убыль.

За участие в революции был арестован Степан Шилов, позднее выслан в Австрию, затем перебрался в Швейцарию. Федоту скрываясь от властей направился на строительство Амурской железной дороги. Следующие десять лет для него прошли относительно тихо, но мечты революции он не забросил.

В 1917 году в Нерчинске был тайно создан подпольный большевистский совет, во главе его конечно же встал Федот Шилов. На одном из заседаний с докладом о том, что скоро Чита будет занята подконтрольными Советам войскам, и нерчинцам тоже пора действовать, выступил брат Федота Дмитрий.

После агитационной работы казаки 2-го Нерчинского полка приняли резолюцию о поддержке Советской власти и избрали депутатов в объединенный Совет рабочих и казачьих депутатов.

20 декабря 1917 года в Нерчинске была установлена Советская власть. 8 февраля 1918 года планы десятилетней давности, сделать Шилова градоначальником осуществились, Федот Самойлович был избран председателем Нерчинского Совета. Через несколько дней в город прибыл с фронта 2-й Нерчинский полк. Теперь в распоряжении Совета были надежные вооруженные силы». К весне 1918 года 1500 казаков и крестьян выступили против Советской власти на стороне атамана Семенова. Нерчинск был окружен белыми. Федоту Шилову каким-то образом удалось уговорить командование белых выпустить его вместе с верными ему людьми из города.

В концу августа Читу заняли чехословацкие легионеры, 1 сентября вступили части ОМО, 6 сентября японцы. 28 августа Урульгинская конференция принимает решение перейти от легальных методов ведения борьбы к нелегальным, то есть по сути это день начала партизанской борьбы в Забайкалье.

Федот Самойлович уехал в Благовещенск, где жил и работал на конспиративной квартире под именем Налобина. Вскоре был арестован. Выйдя из тюрьмы Федот отправился в тайгу в партизанский отряд брата Дмитрия. После гражданской войны Федот Самойлович жил в Хабаровске. Умер в 1937 году не сумев пережить арест и обвинение сына «врагом народа». Перед смертью в знак протеста в ложном обвинении выбросил партбилет.

Глава 3

Освобождение матросов транспорта "Прут". Как уже писалось, Виктор Константинович Курнатовский, профессиональный революционер, соратник Ленина, первый редактор газеты «Забайкальский рабочий» 1905 году был в Борзе. Его пребывание на небольшой в то время станции, связано с одним из значительных событий в истории России и мира, не заслуженно забытым. А именно провозглашение первой в мире советской республики. Курнатовский и Кудрин только отсидели срок и планировали возвращаться в европейскую Россию, как на станции Борзя от телеграфиста, случайно они узнали, что по всей России началась революция. В Чите власть захватил революционный комитет большевиков.

Курнатовский возжелал как можно быстрее отправиться в Читу, и быть на гребне революционной волны. Узнав, что Курнотовский и Кудрин политические борзинские железнодорожники посадили их на поезд до Читы, бесплатно. В Чите на вокзале, сразу же как только сошли с поезда товарищи увидели Костюшко-Валюжанича, который был послан комитетом РСДРП их встречать. О их приезде сообщили из Борзи.

Костюшко в вкратце рассказал, что происходит в городе и они поспешили отправиться в штаб РСДРП на Енесейской улице. Штаб охраняли дружинники. У большевистского комитета помимо дружин в распоряжении был вооруженный до зубов железнодорожный батальон и Читинский гарнизон. Благодаря тому что у комитета была вооруженная поддержка, революция в Чите увенчалась успехом. В отечественной историографии она вскользь упоминается как Читинская республика. Борзинские большевики значительной мере приложили руку к этим событиям, показавшим величественный пример для революционеров России и мира. В декабрьские дни 1905 года Чита переживала радость первых революционных побед, комитет РСДРП после долгих мучительных раздумий, боясь разгневать власти, все же решился освободить матросов транспорта «Прут» из Акатуевской тюрьмы, осужденных на вечную каторгу за попытку вооруженного мятежа на Черноморском флоте 19 июля 1905 года. Сорок два военнослужащих подняли на судне красный флаг и из Одессы направились в Севастополь, чтобы уговорить восстать все корабли Черноморской эскадры. Их безумное предприятие не увенчалось успехом, всех мятежников арестовали. 11 декабря проходил съезд революционных комитетов Забайкальской железной дороги. 15 декабря на митинге была выбрана делегация, в которую вошли Всеволод Чистохин, Андрей Лопатин, Григорий Белянин и Егор Полубояринов от Совета солдатских и казачьих депутатов, а также члены Читинского комитета РСДРП Курнатовский и Кудрин. Возглавить ее было поручено Курнатовскому. Не успев приехать из Акатуя Курнатовский и Кудрин отправлялись назад, уже как власть, громить ненавистные темницы и рвать оковы узников. 16 декабря делегация выехала на станцию Борзя. Борзинские железнодорожники снабдили теплыми вещами Читинских большевиков, дали шубы и валенками для матросов. Железнодорожники у кого-то отняли подводы с лошадьми и на них Курнатовский с товарищами поехал в Акатуевский рудник. Вот как вспоминал последующие события сам Курнотовский:

«Всюду в деревнях делегация встречала радушный прием, крестьяне, казаки и инородцы стекались на остановках в те избы, где останавливались делегаты, с жадностью расспрашивали о том, как идет борьба за освобождение народа от старого режима, рассказывали о своих нуждах, спрашивали, что им делать,-чтобы избавиться от хищника Кабинета, опутавшего все Забайкалье, как добиться лучших условий своего существования».

Народ был настроен агрессивно по отношению к чиновникам и армейскому командованию. Солдаты проклинали и царя за бездарность и глупость в развязывании ненужной войны, и генералов, думавших лишь о своих наградах, распивавших дорогие вина в штабах, в то время как простые солдаты гибли от японских пуль.

20 декабря члены делегации подъехали к Акатую. Акатуй - слово внушавшее страх в сердца любого революционера Российской империи. Акатуевская тюрьма одно из самых страшных мест заключения, с чудовищно строгим режимом. Курнатовскому в полной мере довелось на себе жестокость ее каторжных порядков. Казалось, самой природой предначертано ей быть каменным саркофагом, ларцом, шкатулкой мифической Пандоры, скрывавшей в себе многие беды для России. Курнатовский прибыл сюда, что бы наконец-то открыть этот ларец, и выпустить на белый свет революционные силы, что бы они разнеслись по всей России, множась и крепнув. В кабинете начальника тюрьмы Курнатовский предъявил требования комитета РСДРП начальнику тюрьмы Фищеву:

«Мы требуем немедленного освобождения товарищей матросов транспорта «Прут», в случае отказа, господин Фищев, освободить матросов перейдем к другим мерам, не считаясь уже с вашей властью». Фищев был уже осведомлен о положении в Чите и беспрекословно выполнил все требования, он нисколько не сомневался в реальности угрозы для своей персоны. Фищев боялся за свою жизнь так как прекрасно знал, что справедливая кара за издевательства над народом и заключенными может настичь его в любую секунду. Поэтому он принял для себя решение во всем сотрудничать с Читинской делегацией. Два солдата выбранные депутатами отправились к матросам сообщить об освобождении. Немедля ни минуты делегация вместе с освобожденными тринадцатью матросами, отбывавшими наказание в Акатуе, тронулись в обратный путь. Запах свободы пьянил матросов, а чувство победы, придавало сил лично Курнатовскому. 23 декабря вечером матросы прибыли в Борзю. На площади перед вокзалом была толпа людей. Зная заранее об освобождении матросов, на встречу с ними приехали шахтеры с Харанорских копей, монголы-скотоводы. Незадолго до отъезда в Читу открылся митинг.

Курнатовский выступил перед народом:

«Революция взломала железные двери одной из самой жестокой царской тюрьмы. Сегодня вооруженные читинские рабочие освободили 13 матросов с транспорта «Прут». Матросы эти предприняли восстание против царизма но угля у них не было, идти в море «Прут» не смог, и он остался одиноким борцом. Вот у вас в Борзе много угля. «Пруту» пришлось вновь отдаться в руки начальства, которое под угрозой расстрела всей команды стало требовать выдачи зачинщиков. Последовал военный суд, казни, бессрочная каторга. Так пали первые борцы из среды матросов, с оружием в руках восставшие за права народа против самодержавия. Народ не забыл борцов против своих угнетателей. Российская социал - демократическая рабочая партия взяла на себя обязанность освободить товарищей матросов, томящихся за стенами Акатуевской каторжной тюрьмы, вырвать их из когтей неволи и вернуть их народу». В народе послышались восторженные возгласы и одобрения. Шум толпы перебил гудок паровоза известил о прибытии воинского эшелона, на котором делегаты во главе с Виктором Курнатовским, и матросы отправились в Читу.

Через месяц, 22 января 1906 года войска генерала П.К. Рененкамфа вошли в Читу и без единого выстрела подавили востание. Заговорщики и мятежники были арестованы. Активистов суд приговорил к смертной казни. Костюшко-Валюжанича расстреляли на Титовской сопке в Чите. Виктора Константиновича Курнатовского приговорили к расстрелу, но заменили приговор на каторгу, и ему довелось еще раз побывать в Акатуевской тюрьме. В мае 1906 года Курнатовский прикинулся больным и был отправлен в Нерчинскую городскую больницу, с помощью подкупленного врача ему удалось бежать. С помощью большевиков он добрался до Владивостока, оттуда на корабле отплыл во Францию. Умер в Париже в 1912 году.

Глава 4

Борзинская ячейка РСДРП. В 1906 году в ходе полицейских и армейских операций Борзинская группа РСДРП не прекратила свое существование. Об этом свидетельствуют сохранившиеся документы. Одно из них письмо В. К. Курнатовского из японского города Нагасаки Читинскому комитету РСДРП, датированное 31 октября 1906 года. В письме имеется такая фраза: «Но можете писать и через Борзю или П. Н.». Другой документ уже из официальной переписки жандармского управления от 18 декабря 1906 года. Штабс-ротмистр Покровский пишет начальству следующее: «Из полученных при ликвидации бюро Читинского комитета РСДРП указаний видно, что служащий, по-видимому, в депо ст. Борзя некто «Иванов» состоит членом вышеназванной организации и содействует распространению воззваний преступного содержания и находится в непосредственных сношениях с вышеназванным комитетом». Эти документы являются неоспоримым доказательством того, что несмотря на решительные и жесткие меры по борьбе с революцией со стороны властей, конспиративные связи ячеек РСДРП сохранились не только в Чите, но и в Борзе. Вообще доподлинно известно, что в конспиративной работе большевики могли дать фору любой разведке. Сам лидер социал-демократов В.И. Ленин не мало внимание уделял именно конспирации. Жившие во времена СССР наверняка помнят рассказы для детей про Владимира Ленина, где он писал молоком, налитым в импровизированную чернильницу из хлебного мякиша. Как только появлялись жандармы он тут же съедал свой письменный прибор. Традиционно глупый жандарм ничего не мог заподозрить. Так же известен способ по ведению тайной переписки применяемый Лениным. В какой-нибудь заранее условленной книге, на заранее условленной странице буквы помечались еле заметными символами, следуя известному только большевикам «ключу» буквы складывались в слова. Лишившись руководства и несмотря на преследования властей, борзинские большевики продолжали борьбу. Группа, оправившись от генеральского погрома, имея в своих рядах 15 членов, немедленно начала свою будничную, тяжелую работу.

По инициативе большевиков борзинские рабочие в 1906—1907 годах неоднократно ставили памятник на месте расстрела члена Читинского комитета А. И. Коновалова.

Жандармы разрушали этот памятник, напоминавший рабочим о героических днях 1905 года. Может быть поэтому мы сегодня и не знаем место захоронения Коновалова. Предположительно его могила находится где-то в районе горы Бухи. В 1989 году могила революционера была найдена, и останки торжественно перезахоронены вблизи школы № 15, на улице носящей его имя в г.Борзя.

В июне 1906 года Борзинская группа РСДРП, насчитывающая 20 членов, была представлена на втором съезде Сибирского Союза РСДРП, состоявшемся в Красноярске, а в августе этого же года на первом забайкальском съезде РСДРП.

Участвовали представители борзинских большевиков в конце 1906 года, и на третьей конференции Сибирского союза РСДРП. К этому времени численность группы сократилась до 17 членов. Полицейский террор и сыск усиливался, следовали погромы за погромами. В начале 1909 года в результате ряда арестов жандармам удалось ликвидировать на время партийную организацию в Борзе.

Революционная работа среди борзинских железнодорожников не прекращалась. В 1912—1913 годах в Борзе распространялись газета «Правда», листовки. Но ввиду того, что население было малограмотным, вся эта макулатура шла на самокрутки. Читал же их узкий круг революционно настроенных железнодорожников.

Накануне февральской революции политическим ссыльным Андреем Андреевым в Борзе была воссоздана организация РСДРП (Б).

Глава 5

Александр Попов (Коновалов).

Революция 1905 года. Провозглашение Читинской республики. За два месяца своего существования республика породила множество имен героев и злодеев будущей советской власти, которых возносили на пьедестал почета или клеймили врагами трудового народа. Сегодняшний наш рассказ о молодом человеке не дожившим и до тридцати лет. Он пламенно ненавидел существующий строй Российской империи, фанатично был предан делу революции и умер как настоящий революционер на эшафоте, под стать тем лидерам Французской революции которые служили ему вдохновением в юности. Имя этого человека Александр Инокентьевич Попов-Коновалов. Александр Попов родился в Иркутске, там же он получил образование и работал учителем. как и многие студенты в юности он увлекся социализмом. Юнышеский максимализм, негилизм и премеры "узников совести" минувших десятилетий служили благодатной почвой для революционных брожений различного толка. У Александра революционный порыв не принял радикальные формы, то есть он не стал эсером-бомбистом, а связал свой жизненый путь со слабой и малоизвестной в далеком, от на 1903 году, с Российской Социал-демократической Рабочей Партией. Через пятнадцать лет эта партия захватит власть и одержит победу в братоубийственной гражданской войне. Александр Попов сал одним из организаторов Иркутской ячейки РСДРП. В это же время он берет псевдоним Коновалов. В 1903 году за антиправительственную агитацию он был осужден Иркутской судебной палатой на 1 год и 8 месяцев тюрьмы. Вспыхнувшая революция освободила его немного раньше. Манифест 17 октября даровал амнистию политзаключенным. После отсидки Коновалов вливается в политическую жизнь с остервенением. Всероссийская октябрьская политическая стачка, создание рабочих комитетов на ЗабЖД, вооружение рабочих железной дороги, паралич власти, легкая анархия и дурман близкой свободы и всеобщего равенства, давали Коновалову неиссякаемый источник силы. В революционной среде он чувствовал себя как рыба в воде. Связавшись с товарищами по партии он получил указания работать вплотную с железнодорожниками, они всегда были противниками власти способными к быстрой организации под руководством социалистов, к тому же по неизвестным причинам, рабочие железной дороги были в отличии от крестьян хорошо внушаемы и всегда готовы к революционным, под час диким выходкам. Хорошим примером служит хулиганский, пьяный поступок железнодорожных служащих на станции Борзя. Они вынесли портрет императора Николая Второго на перрон и прилюдно начали его оскорблять бранными словами. Коновалов был направлен в Читу, где продолжил заниматься своей любимой работой, агитацией рабочих, а так же поставками оружия. Из Читы он направился по железнодорожному полотну на юг, на каждой станции он выступал с пламенными речами, призывал к революции, агитировал "за народ". Воистину это был человек не лишенный красноречия и не знавший устали. Передвигаясь от станции к станции, Коновалов оказался в Маньчжурии. Здесь он во главе большевистской партячейки организовал демонстрацию вылившуюся в массовые беспорядки. Коновалов был схвачен и избит полицией. Возвращавшиеся с фронта казаки во главе с генералом Рененкамфом посчитали своим долгом пресечь мятежи и бесчинства, на что получили разрешение из Петербурга. По всей линии К.В.Ж.Д казаки восстанавливали попранный революцией закон и порядок. Во избежание бюрократической волокиты были организованы военно-полевые суды, скоро выносившие приговоры революционером. Под такой суд и попал Александр Коновалов. Вот его письмо матери. Мама! Я хотел Вам часто писать, не все не было почты. Теперь почта ходит, и я пишу Вам первое, и к несчастью, последнее письмо. Я был арестован на станции Маньчжурия и предан военному суду. Суд признал меня виновным в руководительстве рабочим движением и призыве к восстанию против правительства и приговорил меня к смертной казни через повешение. Вероятно, сегодня или завтра приговор будет приведен в исполнение. Я совершенно спокойно ухожу из этого мира тьмы и насилия, уступая дорогу белее молодым силам. Если и удалось мало сделать, они кончат начатое нами. Я умираю с уверенностью, что наши труппы послужат прочным фундаментом, на котором созиждется лучшее будущее моей многострадальной Родины. Будьте спокойны и Вы! Ваш Сын Александр. 17 января 1906 года ст.Борзя. Я просил , чтобы Вам переслали мои вещи и около 30 рублей денег. Смертную казнь через повешение мне заменили расстрелянием. Александр. (орфография сохранена)

Даже в тюрьме, точно зная о скорой смерти, Александр Коновалов ненавидит мир, для него в нем нет радости только тьма и насилия, а революция есть не что иное как кульминация, а смерть желанный эпилог. Александра Коновалова расстреляли на станции Борзя 17 (10) января 1906 года. Во время казни он пел французский гимн- Марсельезу. Он был похоронен на железнодорожном кладбище в районе горы Буха. Местные большевики неоднократно пытались воздвигать на могиле памятник и проводить там свои сходки, но власти этому всегда мешали. В годы гражданской войны Коновалов был перезахоронен на городском кладбище, сейчас там проходит улица Матросова . Могилы осквернены, превращены в дорогу для пешеходов и автомобилей, несмотря на то, что памятники и надгробия продолжают оставаться на своих местах. Не удивительно, что могила видного революционера была утеряна. В 1988 году к 70-летию Великой октябрьской революции решено было найти и вновь торжественно перезахоронить Александра Коновалова. Что собственно и было сделано. Из акта об обнаружении могилы героя революции 1905 года А.И. Попова-Коновалова. "Ориентиром захоронения А.И. Попова служила могила ребенка Бойко, недалеко от которой похоронен и А.И.Попов, вскрытие значительной части территории вокруг могилы Бойко позволило обнаружить единственное захоронение, по многим признакам являющееся могилой А.и .Попова. Скелет человека обнаружен на глубине 100 см от поверхности. Погребенный лежал на спине, ориентирован головой на запад. Анатоми­ческий порядок скелета нарушен : отсутствуют нижняя челюсть, лучевые кости рук и Фаланги пальцев, нет костел предплечья и плечевого пояса, нет костей таза, костей голени и стоп, часть ребер находилась в об­ласти таза. Череп лежал на правой стороне, лицевая часть черепа час­тично разрушена, отсутствуют зубы, места, где были зубы забиты землей. Все это свидетельствует о том, что захоронение вторичное. Остатков одежды не обнаружено, хотя в соседних могилах, более ранних /судя по местоположению/ остатки одежды хорошо сохранились. На костях с верх­ней и нижней сторон сохранились остатки ярко-зеленой краски, которой был окрашен гроб с внутренней стороны. Гроб небольшой, в изголовье ширина 40-45 см /торцовая часть/. Остатки волос на черепе, характер их зачеса соответствуют зачесу на известной фотографии А.И.Попова. Фотографии соответствует и характер надбровных дуг найденного черепа. Все это позволяет сделать вывод , что найденное захоронение принадлежит Александру Иннокентьевичу Попову /Коновалову/". Сейчас могила А.И. попова -Коновалова находится на улице его имени рядом со школой №15 города Борзя.

Глава 6

Владимир Иммерман.

В начале 20 века в Чите был знаменит Владимир Васильевич Иммерман. Иммерман был эсером-максималистом. Иммерман обладал незаурядным организаторским талантом, поэтому ему с легкостью удалось организовать в Чите бесперебойную работу террористической группы. Иммерман добывал револьверы и бомбы, занимался вымогательством, богатые люди считали лучшем откупиться от него, чем переселиться на тот свет. В 1908 году, максималисты буржуев нарезали с избытком и к тому же напечатали множество прокламаций, призывая читинцев следовать их величественному примеру. Из 444 известных нам эсеровских листовок 368 были воспроизведены типографским способом, на оборудовании читинских социал-демократов. После того как организовавшаяся группа сформировалась, ею была выпущена к населению прокламация декларативного характера, где говорилось о непримиримой вооруженной борьбе путем террора, как политического, так и экономического, с существующим политическим и хозяйственным строем за социализм, за социалистическую революцию. Средств у организации не было. Оружия и вообще инвентаря тоже. Естественно, что в первую очередь встал вопрос о денежных средствах. Был поставлен вопрос о подписке и сборе членских взносов, но результат оказался ничтожный, и перед организацией встал вопрос об экспроприации. Но так как на экспроприацию оружия в достаточной мере не было, то гражданином Иммерманом было предложено, как он называл, «ялтинским способом» добыть денег. Способ этот заключался в следующем: посылалось кому-нибудь из представителей буржуазии письмо с требованием уплатить столько-то и к такому-то сроку, после чего ожидали, и если получившее лицо уплаты не производило, его пристреливали. Было послано письмо купцу Самсоновичу, имевшему миллионное состояние, уплатить две тысячи рублей. Цифра определялась нуждами организации. Самсонович имел фирмы в Чите, Харбине и Владивостоке. Получив письмо, он перестал жить в Чите и находился все время в разъездах. Организация же, не имея средств преследовать, вынуждена была его ожидать. В это время были посланы несколько писем другим лицам, суммы приблизительно такие же. Одновременно была заведена кузница, где жили и работали товарищи, и оранжерея, в которой один из наших товарищей развел цветоводство, а остальные жили как рабочие. Средства, поступавшие от оранжереи и кузницы, почти целиком расходовались на нужды товарищей. Обзавелись небольшой типографией, отлив в мастерских нелегально шрифт. В типографии издали четыре листовки. Готовились поставить лабораторию. Наконец одному из товарищей удалось выследить Самсоновича и подстрелить, одновременно были брошены бомбы в дома двух других купцов. Уже сидя в тюрьме, я слышал, что они совещались и решили выдать требуемые деньги революционерам, так как охранка не могла оградить их интересов. Но Рудов, начальник охранного отделения, сумел получить их деньги вместо революционеров, и у меня теперь, через десять лет, создается впечатление, что мы работали или нам позволяли «шириться» с благословения охранки. Когда начала налаживаться более-менее подготовительная работа, то есть нами были отлиты оболочки для бомб в железнодорожных мастерских, раздобылись револьверами, купцов терроризировали, и они были готовы раскошелиться, в это время по мановению невидимой руки начался систематический разгром. Из коллег Иммермана по революционному ремеслу ни кто не подозревал, что их бравый руководитель, тихонечко стучит на них же властям, за скромное вознаграждение.

Иммерман являлся штатным агентом охранного отделения. Вообще стоит отметить, что среди эсеров, всегда проскальзывал некий дуализм, двурушничество. Например столичный глава боевой организации эсеров Азеф, тоже был агентом охранки, и без зазрения совести продавал своих товарищей, не забывая свершать и кровавые террористические акты. Единственным что удивляло товарищей Иммермана - это обилию денег у него, и дорогая одежда. Когда его товарищи спрашивали: - «Володя откуда деньги?» Он неизменно отвечал - «Конспирация! Учительствую понемногу. Мне и платят». В январе 1909 года охранка накрыла читинскую, эсеровскую, террористическую группу. Уже сидя в камере революционерами не составило большого труда, как говориться сложить два и два, и вычислить предателя-провокатора. Единственным кого не было среди них был Владимир Иммерман. Подобно дикому зверю, чувствующему не минуемую опасность, Иммерман поспешил скрыться из Читы, в этом ему помог начальник Читинского охранного отделения Рудов. Это позволило ему избежать расплаты за свое предательство со стороны товарищей по партии. Зуб на Иммермана по мимо эсеров имели и социал-демократы. Вскоре после ареста Читинской группы, также была разгромлена подпольная типография социал-демократов и все те, с кем близко общался Иммерман были арестованы. Сам же Иммерман при содействии властей сменил фамилию на Щедрович (видимо за то, что щедро оптом сдавал товарищей по сдельной цене), устроился работать в железнодорожные мастерские в городе Пинске, что в Белоруси. В этом городе была сильная иудейская община, по сему Иммерман чувствовал себя здесь комфортно.

В Пинске, теперь уже Щедрович продолжал сотрудничать с охранным отделением, но громких и важных, значимых дел ему свершить уже не удалось. Расплата пришла лишь спустя десять лет в разгар гражданской войны. Московский революционный трибунал 1 октября 1919 года начал слушание дела № 536 Владимира Васильевича Иммермана. Улик и свидетельских показаний было достаточно для доказательства того, что Иммерман сотрудничал с царскими властями. Благо даже сохранились бумаги в архиве царской охранки, подтверждающие сотрудничество и выплату вознаграждений.

Трибунал приговорил Иммермана к высшей мере наказания, но «самый гуманный суд в мире» вскоре во вторую годовщину отменил свой же приговор, и в честь знаменательной даты амнистировал Иммермана. Расстреляли его в 1922 году по делу правых эсеров.

Глава 7

Забайкальские казаки с фронта возвращались.

Вашему вниманию небольшая статья 1938 года, за авторством генерал-лейтенанта белой армии Д.Ф.Семенова. В статье описывается путь Забайкальских войск с западного фронта на Родину объятую революционным пожаром.

Революция 1917 года застала Дмитрия Фроловича Семенова на Персидском фронте, в должности начальника 3-ей Отдельной Забайкальской казачьей бригады и по совместительству начальника Урмийского отряда. Здесь же он впервые встретились с Григории Михайловичем Семеновым. Раньше им как-то не приходилось встречаться, хотя они служили в одних и тех же полках нашего родного войска (прим. разновременно), то есть в 1-м Верхнеудннском и в 1-м Нерчинском. Григории Михайлович вышел из училища в 1-й Верхнсудннский полк, а Дмитрий Фролович к этому времени был переведен в 1-й Нерчинский, когда же Григорий перевелся в 1-й Нерчинск, то Дмитрий перед этим уехал в Петроград, получив назначение в Офицерскую Кавалерийскую школу Начальником Казачьего Отдела. С первых же дней революции на всех фронтах начались бесконечные митинги, и вскоре то же настало на столь отдаленном театре военных действии как Персия. Стали появляться представители «красы и гордости русской революции».

Эти разгульные, бесшабашные, наглые матросы Балтийского флота призывали на митингах армейские массы следовать их примеру — террору н разрушению. Много рискованных положений пришлось пережить офицерскому составу. Много потребовалось труда, находчивости и терпения, дабы удержать солдатские массы от насилия, грабежей и прочих эксцессов. Это особенно трудно еще и потому, что офицерские кадр совершенно не был подготовлен к ораторской деятельности. Было очень незначительное число смелых, даровитых, обладавших даром слова офицеров, которые выступали перед этими враждебными, подчас воинственно встроенными массами, дискутируя с безответственными демагогами. Одним из наиболее удачных оппонентов в этих выступлениях был Григорий Михайлович Семенов. Благодаря этому в отряде не было совершено насилия над офицерами и все части отряда сохрани относительный порядок и дисциплину, выполняли боевые приказы.

Дмитрий Фролович вспоминал: "Особенно порядком и дисциплиной отличались все артиллерийские части отряда. С искренним чувством благодарности и посейчас я вспоминаю ревностную, самоотверженную работу этих немногих офицеров, особенно же есаула Семенова, оказавшего мне неоценимую помощь по поддержанию дисциплины и порядка в 3-м Верхнеудинском полку, где он командовал 4-ой сотней. К несчастью, и там имелся свой большевик, прапорщик Седякин, нахватавшийся из революционных брошюр хлестких, трескучих фраз.

И только есаулу Семенову удалось обуздать его и подчинить себе". Как известно, с приходом к власти большевиков, фронт быстро рушился. Было решено начать поход с фронта с тех частей, родина которых была дальше. Поэтому первыми пошли 2-я, а затем 3-я отдельный Забайкальские казачьи бригады, а уже за ними 4-я Кубанская казачья дивизия, а дальше пехотные части. Но с отходом казаков, пехота тотчас же бросила своя позиции и лавиной покатилась к линии железной дороги. Получилась страшная путаница. С оружием в руках, с трудом удалось набрать нужное количество вагонов, и распродав за бесценок всех лошадей, бригада в трех эшелонах, двинулась с в февраля 1918 года в далекий путь на Родину. С большими трудностями, в полной боевой готовности двигались через Кавказ и Европейскую Россию с надеждой, что Сибирь свободна от большевиков. Тем более, что до забайкальцев доходили смутные слухи, что в Сибири власть находится в руках Областной Думы.

Но перевалив через Урал, с движением на восток, забайкальские казаки все более убеждались, что и Сибирь вся в руках большевиков. До Красноярска ехали без всяких задержек и трений. В Омске впервые узнали из газет, что на станции Маньчжурия против большевиков выступил атаман Г. М. Семенов. От Омска каким-то образом, эшелон с батареей и штабом бригады оказался в хвосте, а оба полка впереди. "Помню, рано утром наш эшелон прибыл на станцию Красноярск. Мы спали, как в наш офицерский вагон вошел г. Меновщиков и объявил, что штаб бригады полностью арестован. Оказалось, что полки, прибывшие в Красноярск раньше - были задержаны. Местные большевистские власти при участии прапорщика Сидякина и телефониста Меновщикова - устроили митинг с рабочими фабрик и заводов и потребовали от казаков выборного начальства".

Штаб бригады и те офицеры полков, которые отказались служить по выборам, были заключены в Красноярскую тюрьму. Вся администрация тюрьмы была старая, с Царских времен, и к нам как к политическим заключенным относилась прекрасно, доставляя нам из города газеты и все новости. Газеты Красноярска были полны сообщениями о выступлении Атамана Г. М. Семенова и призывами пролетариата на борьбу с ним. Об Дмитрии Фроловиче Семенове писали,что поймали «большого карася». Через полтора месяца забайкальцев под конвоем все же отправили в Читу, где революционный трибунал на второй же день выпустил на свободу. Благодаря тому, что бывший артиллерийский офицер 2-ой дивизии Триполитов занимал в Чите пост министра промышленности и знал Дмитрия Семенова по дивизии, где и командовал 1-м Верхнеудинским полком, Дмитрию Фроловичу дали разрешение на выезд из города в свою станицу. Дома, у матери, он пробыл только одну неделю, и затем уехал в ОМО (прим. Особый Маньчжурский Отряд. Сформирован Г.М. Семеновым). Атаман как раз в это время разбил большевиков Лазо под Борзей и занял Оловянную.

Лазо, отступая, взорвал мост через реку Онон, чем задержал стремительное наступление. Порыв не терпит перерыва. Чита не была взята с ходу. Как говорится, на плечах противника. Получилась длительная задержка. Большевики оправились от паники и срочно сосредоточили против Особого Маньчжурского Отряда превосходные силы. С занятием станции Оловянная, район реки Онон вошел в сферу влияния Отряда Атамана Г. М. Семенова, что значительно усилило состав Отряда большим притоком людей. С первым же поездом Дмитрий Семенов выехал к атаману и нашел его на одном из полустанков под Оловянной, где и представился ему, получив сразу же назначение помощником и заместителем по ОМО.

Штаб отряда был размещен в классных вагонах, в нем Дмитрий Семенов получил дли себя отдельное купе. Все части отряда также имели свои составы, как средство передвижения и базы для снабжения как продовольствием, так и боевыми припасами. Во время пребывания Дмитрия Фроловича в штабе, ОМО дал три больших боя: под Оловянной, Хадабулаком и Мациевской. На Мациевской штаб атамана посетил полковник, барон Араки. От него узнали о решении Ниппонского Правительства выступить против большевиков (прим. Япо́ния, официальное название «Нипон коку», «Ниппон коку» (яп. 日本国)). И действительно, Ниппон выступил, выслав 3-ю в Читу и 7-ю дивизию в Маньчжурию. По занятии в августе месяце 1918 года семеновцами Читы, Дмитрий Фролович был назначен начальником 1-й Забайкальской казачьей дивизии, к формированию которой и приступил. Особенно большую услугу оказала нам пришедшая 5-я дивизия генерал-лейтенанта Судзуки Соороку.

Глава 8

Мария Спиридонова.

С конца 1860-x годов женщины стали проявлять политическую активность. Не одна уважающая себя, прогрессивная революционная организация не могла представить себя без большего обилия молотых девушек, курсисток, институток. Дворянки, воспитанные на романтике и утонченной эстетике приключенческих и любовных романов видели в революционерах этаких рыцарей плаща и шпаги, борющихся за добро против тиранов и деспотов. Своего рода «Робин гудов». В те времена революция была девушкой, у которой находилось множество женихов, и подруг.

Начиная с 70-х годов прошлого столетия, в крупных политических процессах в качестве главных обвиняемых появляются женщины. Российские суды приговаривают к смертной казни Софью Перовскую, Гесю Гельфман. Вера Засулич. Революционеры выступали противниками смертной казни, и высказывались, что «царские палачи» истязают и казнят бедных женщин. Хотя сами эти женщины не гнушались убийствами, приводили в исполнение приговоры боевых организаций. Женщины наровне с мужчинами участвовали в терроре.

Женщина в революционном терроре это была великая сила, способная на все, на жертвенность, на фанатичную самоотдачу во имя свободы, против самодержавия. Зачастую девушки даже не понимали всю глубину и трагизм своих действий, увлеченно следуя громким лозунгам романтичных вождей.Революционерки самозабвенно отдавали душу и тело на алтарь революции.

16 января 1906 года юная студентка Мария Спиридонова совершила в Борисоглебске казнь вице-губернатора Луженовского по приговору Партии Социалистов Революционеров. Девушка была приговорена военным судом к смертной казни через повешение. В полицейском участке жандармы, раздев Марию донага, жестоко избивали её, а потом истязали, туша о её грудь окурки, затем в вагоне во время отправки на суд, по пути в Тамбов, изнасиловали.

Врач, осматривавший Спиридонову в тюрьме, засвидетельствовал многочисленные повреждения и следы надругательства. Девушка пребывала в шоке, от пережитого кошмара двадцати двух летняя Мария не могла вспомнить свое имя, она помнила лишь то, что учится в 7 классе.

Насильник, сотрудник охранного отделенияАврамов так усердствовали в избиении, что лицо девушки превратилось в кровавое месиво, были выбиты почти все зубы, левый глаз практически ослеп, легкие отбиты, она оглохла на правое ухо.

Дело Спиридоновой получило международную огласку и имело заметный общественный резонанс. Под давлением либеральной прессы и интеллигенции смертная казнь была заменена бессрочной каторгой в Забайкалье.Первоначально Мария Александровна содержалась в Акатуе, а затем в Мальцевской тюрьме.

После революционных событий 1905 года у властей назрела проблема содержания в заключении женщин осужденных по политическим статьям. В Забайкалье специально строится Мальцевская тюрьма, предназначенная для содержания женщин. Сюда ссылали в основном социалисток-революционерок. Из семидесятых двух женщин тридцать шесть принадлежали партии эсеров.

Юная Мария, уже смерившаяся со смертным приговором приготовилась к избавлению от позора и мучений. Известие о изменении приговора на каторгу, лишило девушку душевного равновесия. Потрясенная проявленной «гуманностью властей», Спиридонова решилась на самоубийство. Только уговоры ее друга Владимира Вольского с которым у нее были романтические отношения смогли убедить ее не совершать столь страшный поступок. Восторженные любовные письма, которые он посылал Марии, вселяли в нее надежду, придавали ей сил. Влюбленные отчаянно добивались свиданий, они хотели пожениться. Тюремное начальство не разрешило им встретится, тем более заключить брак, аргументируя отказ тем, что первый брак Вольского не был расторгнут, и тюрьма не бордель. Встретились Владимир и Мария только в 1917 году, но общего у них уже ничего не было, даже не, о чем было поговорить. Потерянное время в тюрьме убило чувства.

Сразу же после освобождения по личному распоряжению А.Керенского в марте 1917 года, Мария Александровна активно занялась общественной и политической работой.По инициативе Спиридоновой в Чите был создан эсеровский комитет, стоявший на позициях интернационализма и максимализма. До середины мая Спиридонова принимала участие в работе Читинского Совета Рабочих и солдатских депутатов. 13 мая после речи Спиридоновой исполком Читинского Совета принял решение о ликвидации Нерчинской каторги. Это неудивительно, эсеры пользовались огромным влиянием в Забайкалье. Они всегда поддерживали крестьянство, которое преобладало в области.

Мария Александровна делегирована на 3-й съезд Партии Социалистов Революционеров. На съезде она представляла Забайкальскую область. Как видную революционерку, не предавшую идеалы свободы в неволе, Спиридонову избрали в президиум в качестве почетного члена. Во время съезда произошел раскол партии на левое и правое крыло. Спиридонова вошла в руководство левых эсеров. В Питере Мария Александровна мгновенно влилась в активную политическую борьбу, стала членом Северной организации ПСР, выступала за всестороннее углубление революции, выдвигала свою кандидатуру в Центральный комитет партии, но из-за интриг не недобрала голосов. С лета 1917 года Спиридонова активно занимается издательской и пропагандистской деятельностью. В журнале партии «Наш путь» публикуется ее статья «Задачи революции», которая фактически стала ее предвыборной программой. Мария Александровна включена в список кандидатов на выборы в Учредительное собрание. Спиридонова участвует в различных съездах, собраниях, встречается с рабочими и моряками Балтийского флота. С их стороны находит поддержку и одобрение. После большевистского переворота в октябре 1917 года Спиридонова вместе с левыми эсерами сотрудничает с большевиками. Дальнейшие расхождения во взглядах с ними приведут Марию Спиридонову к неудачному левоэсеровскому мятежу 6 июля 1918 года. Удайся мятеж, она могла бы встать во главе советской республики, но мятеж привел к ее аресту. Политическая звезда Марии Александровны начала клониться к закату. В 1925 году Спиридонова была отправлена в ссылку. Во второй половине 1930-х попадет под молот репрессий. Мария Александровна Спиридонова была расстреляна 11 сентября 1941 года.

Глава 9

Петровск-Забайкальские "чуглитовцы" в красной гвардии.

Узнав о Октябрьской социалистической революции, рабочие чугуноплавильного производства Петровского Завода по приказу 3-ей областной партконференции РСДРП, состоявшейся в декабре 1917 года, приступили к установлению Советской власти.

26 января 1918 года рабочее собрание под председательством токаря механического цеха Г. Снгаева избрало Совет депутатов и передало ему всю полноту власти. Членами Совета были Петр Васильевич Гладких, Александр Глебович Гладких, Трофим Перфильев, Вячеслав Сутурии, кандидатами - Андрей Миронович Мальцев, Степан Васильевич Степанов, Алексей Николаевич Инжелевский, Иосиф Борисович Добрынин. Выбранный Совет контролировал дисциплину и порядок в поселке, обеспечивал охрану завода и организовывал борьбу с самогоноварением. Пришедшая на смену старого режима Советская власть создавала совершенно новую систему управления национализированными промышленными предприятиями страны. В марте 1918 года по решению 2-го съезда профессионального союза рабочих и служащих горной промышленности Забайкалья управление Нерчинского горного округа ликвидируется, и все руководство предприятиями переходит в ведение только что организованного Забайкальского областного горного совета. Высшим органам управления Петровским чугуноплавильным, литейным и механическим заводом в первом году Советской власти стал заводской хозяйственный совет, состоящий из пяти членов, избираемых на один год тайной подачей голосов всех рабочих и служащих предприятия. Его главными задачами являлось: улучшение и увеличение производства, удешевление его и поднятие трудоспособности товарищей. В хозяйственный совет вошли формовщик А. А. Андреев, горновой И. Д. Уцин, токарь Г. Е. Сигаев, слесарь В. Ф. Сутурин и управляющий заводом Н. А. Мальцев. Они несли полную ответственность за финансовую и производственную деятельность предприятия, за выполнение заказов, за кадры, за развитие и техническую оснащенность завода. Выборы хозяйственного совета состоялись на собрании рабочих 2 апреля 1918 года. Тогда же было решено создать отряд Красной Гвардии рабочих- «чуглитовцев». Возглавил его вернувшийся с Первой мировой войны георгиевский кавалер, слесарь механического цеха, член партии большевиков Иван Полуэктович Бухаров, помощником был назначен член заводского хозяйственного совета Александр Глебович Гладких. Отряд состоял из 115 рабочих. Были в нем братья Гладких и Крауз, Алексей Сергеевич Коновалов, Василий Федорович Мигунов, Петр Мигунов, Дмитрий Михайлович Губанов, Василий Колобов, Владимир Добрынин, Макаров и другие рабочие, в большинстве молодые, не учувствовавшие в войне, не имевшие дела с оружием. Но несмотря на свою молодость они были полны решимости беспощадно бороться за Советскую власть, против семеновских войск, по слухам формирующихся на станции Маньчжурия, с отрядами белогвардейцев и иностранными интервентами. Бухаров и Гладких после работы обучали необстрелянных красногвардейцев основам военного дела. В августе 1918 года положение советов в Забайкалье резко ухудшилось. Неуверенная попытка остановить продвижение вооруженных отрядов, подчинявшихся временному сибирскому правительству и чехословацкого корпуса не увенчалась успехом. Красные оставив Верхнеудинск (ныне Улан-Уде) и Петровский Завод отступали к Чите.

В Чите красногвардейцы петровчане охраняли Государственный банк. В конце августа отряд «чуглитовцев», был послан выполнять задание С. Лазо. Петровчане совершил дерзкий налет на арсенал с оружием в Нерчинске. Об этом событии А. Гладких вспоминал так: «Буквально из-под носа белых вырвали винтовки... Это оружие было роздано по пути нашего отступления от станции Приисковая Забайкальской железной дороги до города Свободного Амурской железной дороги, в том числе были вооружены рабочие узловых депо станции Шилка, Ксеньевская, Могоча, Ерофей Павлович, Магдагачи и др. Это сыграло важную роль в разгроме врагов революции...» С уходом на восток последних эшелонов красной армии и красногвардейских отрядов и установления в Восточной окраине Белой Забайкальской государственности во главе с атаманом Семеновым, тотчас активизировались большевистские подпольные организации. Сильные подпольные группы образовались в Петровском Заводе. Одна из них была создана на станции. В ее состав вошли М. А. Сажин, А. П. Павлуцкий и другие. Руководил группой Афанасий Сергеевич Рыжков, паровозный кочегар. Вторая группа действовала на Петровском чугунолитейном заводе: А. А. Андреев, П. Колобов, А. П. Бухаров и другие. В одну из январских морозных ночей 1920 года небольшая группа партизан под командованием Евгения Владимировича Лебедева совершила налет на овчинно-шубный завод поселка. Погрузили на подводы и вывезли партизанам сотни полушубков, валенок, теплых рукавиц. Связным партизанского отряда, с заведующим производством овчинно-шубного завода, подпольщиком С. Р. Заводовским, отвечающим за подготовку этой смелой операции, был молодой партизан, храбрый разведчик Николай Негин, сын местного железнодорожника. Его не сломили горечь поражений, аресты, не человеческие пытки в семеновских застенках. В мае 1920 года Негин вступил в ряды партии большевиков и до конца своей короткой жизни оставался убежденным коммунистом. Навечно остались в истории гражданской войны 18 бойцов партизанского отряда, погибших в неравном, жестоком бою с японцами на Тарасовой заимке под селом Харауз, в 20 километрах от Петровского Завода. В этом бою погибли братья Кухтины - Василий, Михаил, Иван, Федор Лончиков, Федор Дьячковский, Иннокентий Томилов из Петровского Завода, и бойцы из сел Мухор-Шибирь, Новый Заган и Катаева. Командир отряда Радзевич до последнего патрона отстреливался от врагов. Партизан похоронили при большом стечении народа на кладбище Петровского Завода в братской могиле.

Глава 10

Атаман Семенов - беспощадный борец с коммунизмом.

Белоэмиграция всегда воспринимала годовщины большевистского «Октября», как дни всенародного покаяния и траура России. Русские изгнанники, проживавшие в Маньчжу-Ди-Го, в 1938 году отмечали двадцатую годовщину начала борьбы за освобождение Родины под предводительством Атамана Семенова. По условиям времени и места день рождения Атамана 26 сентября принято было считать днем начала борьбы и днем признания заслуг Атамана. Как известно, Атаман Г. М. Семенов первым поднял знамя борьбы с большевизмом, сразу же после начала революции. Выступление это имело колоссальное значение, сейчас это как правило замалчивается и на передовую выдвигаются заслуги других деятелей белого движения, но именно Семенов стал первым, кто дал решительный отпор силам революции, тем самым подав пример к образованию и других антибольшевистских центров вооруженной борьбы. Выступление подтолкнуло колеблющихся и убедило сомневающихся. Знамя было поднято, нужный слова произнесены и вооруженная борьба начата. Походный Атаман Казачьих войск Урала, Сибири и Дальнего Востока Генерал-Лейтенант Г. М. Семенов является общепризнанным Вождем белого движения в 1920-30-х годах. Его имя было хорошо известно не только в местах русского рассеяния, но и в России.

В 1918 году, молодой, тогда еще никому неведомый, забайкалец Г. М. Семенов дерзко бросил вызов торжествующему свою победу над Россией советскому правительству и первый повел с ним беспощадную вооруженную борьбу. С горсточкой людей, без всяких средств, не имея всероссийского имени и не занимая видной должности в армии, атаман Семенов в чине есаула, не задумываясь над конечным исходом начатого дела — он начал свою борьбу с поработителями народа и разрушителями Великой России. Как писала белоэмигрантская пресса в Харбине в 1938 году:"Атаман до сего времени не сложил оружия".

Таков счастливый удел сильных, цельных натур, нс знающих вечных сомнений, половинчатости и компромиссов. Вероятно, этими своими качествами он был обязан и своей популярности среди наиболее стойких и активных слоев Российской эмиграции. Среди эмиграции существовала в корне отличная точка зрения на деятельность атамана Семенова, от той что бытовала в СССР, где его не иначе как японской марионеткой и палачом не именовали. Собрав вокруг себя горсть, беззаветно любящих Россию офицеров и казаков, есаул Семенов смело выступил с ними на защиту Российской государственности, законности и порядка.

Опять же в изданиях Союза казаков Дальнего востока об своем лидере писали так: "Тяжела и нервна была эта борьба, особенно в начале. Против тысячных банд, отлично вооруженных и снабженных матросов — этой «красы и гордости не русской революции , есаул Семенов мог двинуть лишь слабые силы своего Особого Маньчжурского Отряда, вооружение и снабжение которого заставляло желать лучшего .Но доблесть отряда и жертвенный патриотизм, вера в своего атамана творили чудеса и Особый Маньчжурский Отряд за все время упорной страды, не знал поражений". Действительно, прошло немного времени и имя «Семенов» стало страшным для большевиков и хорошо известным всей России. В большевистских газетах того времени, издававшихся в Чите и Иркутске, «товарищи комиссары» метали гром и молнии по адресу дерзкого казачьегого офицера, посмевшего с оружием в руках выступить против «рабочей крестьянской власти». Против Отряда Атамана Семенова, едва насчитывавшего в своих рядах несколько сотен офицеров и казаков, были брошены лучшие части из озверевших матросов и анархистов которых хотели использовать как пушечное мясо. Образовался целый противосеменовсжй фронт, которым командовал известный, заядлый большевик Лазо, имевший при себе в качестве начальника штаба генерала фон Таубе. Лазо получил категорическое приказание из коммунистической столицы Москвы — во что бы то ни стало «вышибить Маньчжурскую пробку» и открыть свободный, путь на Владивосток через Харбин для красных войск. Если бы Особый Маньчжурский Отряд не проявил исключительной стойкости, полоса отчуждены К.В.Ж.Д была бы захлестнута большевистским шквалом и жители счастливой «Хорватии» ( прим. начальником правления К.В.Ж.Д был Дмитрий Леонидович Хорват) на собственном опыте познакомились со всеми прелестями "принудительного коммунизма" (военный коммунизм). Русское население полосы отчуждения К.В.Ж.Д не испытало всех ужасов большевистской революции только благодаря атаману Семенову и его Особому Маньчжурскому Отряду. «Маньчжурская пробка" была забита атаманом крепко и Лазо так и не удалось ее вышибить. К июлю 1918 года атаман Семенов со своим Отрядом стоял около ст. Оловянная, где произошла встреча Отряда с частями Гайды и Пепеляева.

В дальнейшем Есаул Семенов был утвержден Сибирским Правительством в чине Полковника, а адмирал Колчак произвел его в генерал-майоры и в генерал-лейтенанты. Родные ему забайкальцы избрали его своим Войсковым атаманом как воздаяние за его заслуг по освобождению территории Забайкальской области от большевистской власти 9прим. в 1918 году Семенова население воспринимала как освободителя. Своим сотрудничеством с Японией он к 1920 года настроил население против себя). 4 января 1920 года на станции Нижнеудинск Верховный Правитель и Верховный Главнокомандующий адмирал Колчак особым указом переда всю полноту верховной власти атаману Семенову.

Уже находясь в эмиграции атаман Семенов, ни на одну минуту не прекращал борьбы с коммунистами. Один из первых он понял, что коммунизм не может рассматриваться как специфически русское явление, опасное лишь для России и народа.

В 1922 году он обратился с призывом к правительствам всего мира, в котором прямо назвал коммунизм — мировым злом и призывал все культурное человечество к совместной борьбе с ним во имя торжества прогресса и цивилизации. Через двадцать лет его призыв услышали представители "Оси", был образован антикоммунистический блок, атаман Семенов активно работал на японскую разведку, посылал хвалебные письма Гитлеру, сотрудничал с фашистскими организациями. В общем делал все, что бы окончательно запятнать свое имя. 30 августа 1946 года за свои деяния он получил заслуженную "награду", петлю на шею.

Глава 11

Как есаул Семенов маньчжурский гарнизон разоружил. Этот исключительный по проявлению отваги и мужества эпизод мы передаем со слов непосредственных участников событий. Возможно, что время стерло в памяти некоторые маловажные детали, но сам факт настолько ярок, что против его бессильно даже время. Итак... Расквартировав свой Монголо-Бурятский полк, не блещущий кстати сказать, пока еще своей численностью и жестокостью на станции Даурия, пока только есаул Семенов, в своих исканиях плацдарма для наступления, обратил свой взор на К.В.Ж.Д. Стремясь для этого связаться с генералом Хорватом, полноправным в то время хозяином полосы отчуждения. 18 декабря 1917 года Семенов, в сопровождении своих подручных Бурдковского и Батуева выехал в Харбин. Остановившись на станции Маньчжурия Григорий Михайлович имел несчастье лично наблюдать, своеволие, разложение и деградацию тамошнего гарнизона, охваченного «большевицкой заразой». Семенов твердо для себя решил, что в интересах безопасности Забайкалья, порядка и себя самого от революционных посягательств нужно разоружить гарнизон. Единственным вопросом было: - Как? Единственной реальной силой, которой обладал есаул Семенов, было 20-30 штыков монгол-бурят. Численность же маньчжурского, распропагандированного большевиками гарнизона, превышала тысячу человек. Но как говорится: -Кто не рискует, тот не пьет шампанского. Фортуна любит храбрецов и безумцев. Семенов рискнул. - Ваше Превосходительство! - говорил он через несколько часов после своего приезда в Маньчжурию, китайскому генералу, начальнику китайского гарнизона на станции. - Я военный комиссар Дальнего Востока, полномочен Всероссийским временным правительством. Вот мой мандат! - Семенов протянул бумагу и продолжил. - Я имею задачу разоружить здешний русский гарнизон и эвакуировать его в пределы России. Я посчитал возможным донести до вас об этом лично, так как до меня дошли слухи, что вы занимались самоуправством и хотели незаконно сделать это своими силами. Китайский генерал заискивающе улыбался. - Вмешательство китайских сил в русские дела может вызвать осложнение пока дружеских отношениях России и Китая. Поэтому прошу вас Ваше Превосходительство, согласиться со мной, что разоружение гарнизона лучше всего произвести русскими же силами. С этим предложением начальник гарнизона китайских войск на станции Маньчжурия генерал-майор Гын Сок охотно согласился. Более того, что это снимало с него большую заботу.

- Если есаула Семенова своих силмала-мала, то его, генерала Гын, бригада всегда поможет поддержку. – любезно предложил генерал.

- Этого не потребуется. Ваше Превосходительство. — поблагодарил его есаул Семенов. — Я уверен, что с этой задачей я справлюсь своими собственными силами. Этой беседой вопрос о разоружении с дипломатической точки зрения был улажен. Есаул Семенов приступил к исполнению задачи, которую поставил перед собой. По его просьбе начальник станции предоставил в его распоряжение тридцать теплушек для погрузки Монголо-Бурятского полка со станции Даурия. С этим порожняком на станцию Даурия был отправлен казак Бурдуковский. С ним же есаул Семенов отправил записку барону фон Унгерн-Штернбергу.

«Роман Федорович! Забирай всех свободных людей, изображай настояний эшелон, затопи все теплушки, везде зажги огни и двигайся в Маньчжурию», помня, что ты ведешь весь Монголо-Бурятский полк в полном составе. Так и отвечать на все! вопросы, если таковые, будут кем-либо заданы». План разоружения гарнизона был построен у есаула Семенова исключительно на психологическом воздействии на обольшевиченных и по этой причине потерявших всякую боеспособность солдат: на рассвете пока еще солдаты спят, ворваться в казармы, занять пирамиды с винтовками и именем Временного правительства объявить о демобилизации. При слове «домой» революционно настроенные солдаты забудут про все, за винтовками не потянутся и воспримут разоружение как долгожданное избавление от опостылевшего бремени службы. А затем останется малое - погрузить всех в вагоны н отправить в Читу. В два часа ночи с 19 на 20 декабря 1917 года, Монголо- Бурятский полк подошел к воинской платформе станции Маньчжурия. Демонстрация мнимых сил была проведена бароном Унгерном блестяще. Все теплушки дымили печами, из всех окон мерцал свет.

Во всяком случаи трудно было предположить. что во всех тридцати теплушках разместилось всего лишь шесть офицеров, считая при этом и самого начальника эшелона барона Унгерна, и двенадцать казаков. Таков в то время был «полный состав» Монголо-Бурятского полка.

- Немного же нас, - подсчитал есаул Семенов. - Но ничего. Справимся. Хорунжий Мадиевский вы останетесь пока при эшелоне за старшего, а мы с бароном пройдем в Дипломатическое Бюро для согласования с китайцами наших дальнейших действий. Никого к эшелону не подпускать и на все вопросы, от кого бы они не исходили, отмечать, что в этом эшелоне подошел из Даурии Монголо-Бурятский полк в полном своем состав. - В последнем ошибки не будет, - улыбнулся барон. — Греха на душу не возьмете. В Даурии только нисколько человек осталось. Наряд… В Дипломатическом Бюро есаула Семенова уже ожидали начальник китайского гарнизона генерал Гын, представители китайских гражданских властей и русской общественности.

- Может быть господина есаула, вес таки, понадобится моя помощь? - тревожно опросил генерал Гын. — Ведь здесь почти больша тысяча русских солдата. С одним полком вам трудно будет с ними справиться.

- Ваше Превосходительство. Я прошу вас не беспокоиться. - отвечал Семенов. - Я искренне благодарю вас за предложенную мне помощь, но смею вас заверить, что разоружение пройдет прекрасно. Не будет сделано даже ни одного выстрела.

- Господин есаул. — вынул из кармана бумагу городской голова Бурмакин. - Вот я на всякий случай... Здесь список большевицких главарей: Гимилеев, Дружина, Зарубим, Иценко, Лебедев, председатель совдепа Яковлев.

- Всего шесть человек? А адреса? Адреса я вас спрашиваю есть?

- Есть, есть ! Здесь все написано. Вот!

- Хорошо! Давайте. За одно прихватим и их.

Убедившись, что китайцы мешать не собираются, и местная русская общественность оказывает помощь, есаул Семенов с бароном в четыре часа утра возвратились к эшелону. Распределили скудные силы.

Сам есаул Семенов с прапорщиком Смирновым и с казаками Бурдковским и Батуевым взял на себя разоружение дружины Барону Унгерн с двумя казаками било поручено разоружить конский запас и железнодорожную роту. Хорунжий Мадиевский с двумя казаками был командирован для разоружены охранной команды в помещении вокзала. Хорунжему Савичу была дана задача занять с двумя казаками железнодорожные мастерские для предупреждения возможного выступления железнодорожников. Арест «большевицких главарей» был поручен хорунжему Бурундукову с командой также из двух казаков. Оставшиеся же силы «полка», во главе с военным чиновником Фирсовым были оставлены дли охраны эшелона, который был выведен на выходной путь. Разоружение началось в 5 часов утра. Ознакомившись, еще накануне с расположением гарнизона Семенов прямо направился к казармам, которые занимала дружина. Было еще темно. Дружинники мирно спали. Спал и часовой у входа во двор казармы и проснулся только, тогда, когда Бурдуковский выхватил у него винтовку и скомандовал «смирно». Вытянувшись, дружинник ошалевшими глазами смотрел на казака.

- Только пикни. - ткнул его прикладом Бурдуковский. - Больше не захочешь. Оставив у ворот Батуева, остальные ворвались и казарму сразу же захватили пирамиды с винтовками. Сладкий сон дружинников был прерван зычным окриком есаула Семенова. Через силу продрав после перепоя глаза. Дружинники непонимающе смотрели на уставившего на них дуло револьвера казачьего офицера. - К винтовкам, товарищи! — раздался среди дружинников одинокий вскрик, но сразу же смолк. Решительный вид Бурдуковского стоявшего около винтовок, направленное на солдат дуло его карабина, осадили пыл дружинников.

- Смирно! - скомандовал есаул Семенов. — С мест не двигаться и внимательно слушать, что я буду говорить. Я военный комиссар Всероссийского временного правительства. Именем революции объявляю демобилизацию. Пора вам, братцы ехать по домам и перестать здесь хулиганить и позорить доброе имя солдата. Даю вам двадцать минут на сборы. Кто в это время не успеет собрался, будет расстрелян на месте. Казарма окружена моим Монголо-Бурятским полком. Не прошло и десяти минут как дружинники построились во дворе казармы и были готовы к отправке домой.

Рассчитав дружины на первый, второй и сдвоив ряды, прапорщик Смирнов повел к эшелону. Там Семенов приказал разбить дружину на группы по сорок человек, назначил в каждой группе старшего и скомандовал: - По вагонам! Бегом марш! Давя друг друга, преисполненные радости дружинники быстро заполнили собою больше половины состава. К этому времени к эшелону подошел с солдатами конского запаса и железнодорожной роты барон Унгер. Произведенное бароном разоружение прошло так же гладко и покойно. Единственно, над кем барону пришлось применить метол физического воздействия, был начальник маньчжурской милиции Степанов. Не зная расположение казарм конского запаса барон взял его к себе в проводники. На пути в казармы Степанов, посматривая на сопровождавших барона двух казаков, начал беспокоиться.

- Где же ваши люди, господин полковник? С кем же вы хотите разоружить нисколько сот человек?

- Вы что ослепли? Не волнуйтесь ваше дело только показывать. Остальное вас не касается.

- Да, но, ведь, это... – Смирнов предпринял попытку убежать, стал кричать. – Господа! Господа ведь это просто авантюра. Нас перебьют, как цыплят. Барон вскипел, он всегда презирал трусость, парой ударов ножнами от своей шашки принудил Степанова повиноваться. Робко озираясь начальник милиции довел барона дот казарм, а сам бегом кинулся обратно. Сначала в казармах конского запаса, потом железнодорожной роты, барон Унгерн, так же быстро, как и есаул Семенов провел разоружение и теперь стройными рядами подводил трофеи к эшелону. Вскоре подошел хорунжий Мадиевский с разоруженной им охраной вокзала. Явился хорунжий Бурундуков, гоня перед собой арестованных большевистких лидеров.

- Все? - спросил есаул Семенов, указывая на большевиков.

- Так точно, господни есаул. Целая морока с ними. - докладывал хорунжий Бурундуков. - Упираются, протестуют.

- Это неважно, пусть протестуют. Постройте их.

С узелками, заспанные, плохо еще разбирающееся в том, что с ними произошло, эти шесть большевиков представляли собою жалкое зрелище. - Пакостить то умели, а теперь хвосты поджали. — помогая хорунжему Бурундукову строить большевиков, ворчал Бурдуковский раздавая время от времени, под шумок, увесистые тумаки тем, кто упорно не мог усвоить тонкости военного построена в одну шеренгу.

- Вот что, господа-товарищи, - обратился к ним есаул Семенов. Довожу до вашего сведения, что «большевицкая власть» мною здесь ликвидирована. Вы знаете, кто я? Ну, что, же вы молчите? Знаете, или нет?

- Семенов. — мрачно раздалось из рядов. - Ну, так вот. Приедете к себе в Совдепию, так и скажите всем, Семенов, мол, нас ликвидирует. Распропагандированный ваш здешний гарнизон, мною разоружен и сейчас с вами высылается в России. Солдаты едут в открытых теплушках, хотя и под конвоем. Ваша же теплушка будет запломбирована. Этим вам оказываю особую честь. Можете гордиться, — вы едите в Россию как Ленин. Приедете туда, передайте всем вашим товарищам, что вы ушли от меня живыми как исключение. Больше с вашим братом я церемониться не буду. А теперь — марш в вагоны. Захлопнув за последним большевиков двери теплушки, Бурдуковский навесил на них пломбу. К 10 часам утра эшелон был готов к отправке в Россию.

В последнем вагоне эшелона Семенов приказал разместить усиленный конвой, аж из двух человек, и стрелять по каждому кто будет во время движения выглядывать в окна теплушки или подходить к дверям. Машенисту же было приказано не останавливаться до самой Борзи.

Глава 12

Красный Могзон.

Настороженно встретили могзонцы весть об отречении государя-императора и падении самодержавия. На собраниях, митингах ораторы выражали мнения по-разному настроенных рабочих и служащих.

Среди митингующих заметно выделялась группа кадровых рабочих железнодорожников, представители которых призывали к передаче всей власти Советам, прекращению кровопролитной войны, введению восьмичасового рабочего дня. Возглавляли столь радикальную группу: молодой рабочий участка пути Пантелеймон Дзюмак и пожилые рабочие мастерских пути Алексей Наумович Стриженов, путевой обходчик Сергей Андреевич Машкин, артельный староста Никифор Ильич Богданов, осмотрщик вагонов Никифор Федорович Шувалов. Железнодорожники станций Чита-I, Могзом и Хилок провели общую, суточную забастовку за власть Советов, их поддержали анархисты.

В 1917 году в Могзон стала поступать нелегальная в то время газета «Забайкальский рабочий», бывшая рупором воли большевиков. Коммунистические ячейки на станциях железной дороги вели ее распространение среди железнодорожных рабочих, конечно газет на всех не хватало, да и из соображения, что рабочие пустят газету на самокрутки, как правило на общей сходке кто-то один громко зачитывал газетные статьи. После начиналось бурное обсуждение. В результате плотной работы большевиков с железнодорожниками особенно активизировались выступления рабочих Могзона с политическими требованиями. Катализатором выступлений стал расстрел демонстрации в Петрограде 4 июля 1917 года.

После Октябрьской социалистической революции политическая активность железнодорожников в Забайкалье возросла еще больше. На общем собрании граждан Могзона в начале декабря 1917 года был избран районный Совет рабочих и крестьянских депутатов, в который вошли Сергей Гетьман - электромеханик железнодорожного телеграфа, Лаврентий Соламатин - бухгалтер лесничества, Петр Вахтуров - печник участка пути и другие, всего 15 человек. В апреле 1918 г. обстановка потребовала создания отрядов Красной гвардии. Более сотни могзонцев добровольно вступили в ряды Красной гвардии. Более двух десятков из них были отправлены на Даурский фронт. Командиром группы назначили Захара Григорьевича Лиходедова. С остальными красногвардейцами шло обучение военному делу. В начале мая 1918 года в Могзон приехал матерый, заядлый большевик, член Среднесибирского бюро ЦК РСДРП (Б) и Центросибири Яков Ефимович Боград, который выступал на рабочих собраниях путейцев, в депо и в народном доме.

Он рассказывал о целях и задачах партии большевиков, о угрозе для большевиков исходящей из Забайкалья в лице атамана Григория Семенова и японцев. Призвал железнодорожников защищать Советскую власть. Даже несмотря на то, что войска атамана получили отпор и были вынуждены отступить к границе Маньчжурии, обстановка в Забайкалье оставалась напряженной. Во многих станицах создавались белогвардейские отряды для помощи Семенову, красногвардейцы опасались удара с тыла.

17 мая 1918 года начался мятеж чехословацкого корпуса, которому Советским правительством было разрешено выехать через Владивосток во Францию.

12 июля 1918 года чехословацкий корпус занял Иркутск. Чтобы преградить им путь, был создан Прибайкальский фронт по распоряжению Лазо из Забайкалья началась переброска войск на Прибайкальский фронт, в том числе из Могзона был отправлен отряд из 60 красногвардейцев. В августе чехи, поддержанные частями Верховного правителя России адмирала А.В. Колчака, заняли Верхнеудинск. Для организации обороны на Прибайкальский фронт выехал С. Г. Лазо. Возвращаясь в Читу, Лазо провел в Могзоне митинг, на котором призвал железнодорожников верить в победу Советской власти. Перед его отъездом в вагоне состоялось совещание с рабочими, стоящими на твердых позициях большевиков. Часть из них вскоре подалась в леса, создав партизанский отряд под командованием австрийца Иозефа Штумфеля. Оставшиеся рабочие были объединены в подпольную группу для проведения дезорганизации работы транспорта, связи с партизанами, агитации против белогвардейцев. В состав подпольной группы вошли Алексей Наумович Стриженок, Михаил Фомич Попов, Никифор Ильич Богданов, Никифор Федорович Шувалов.

24 августа 1918 года подпольщики организовали серию терактов. Были взорваны пять железнодорожных мостов, что значительно задержало продвижение чехов к Чите, чехословацкий корпус был вынуждены от станции Харагун до Могзона передвигаться в пешем строю.

Для белой Забайкальской государственности настали тяжелые времена. Кровавый террор развернутый атаманом Семеновым не смог прекратить борьбы большевиков с его режимом, а наоборот только увеличил ряды их сторонников. Бездумная жестокость семеновцев по отношению к народу, расстрелы и казни без надлежащего суда вызывали отвращение к атаману, даже у тех, кто изначально был на его стороне. Железнодорожники препятствовали продвижению грузов и эшелонов, организовывали аварии и даже крушения поездов. На дороге махровым цветом расцвел саботаж. Подпольный комитет через Л. Н. Соломатина и Людмилу Лиходедову - сестру трех партизан поддерживал постоянную связь с лесным подпольем. Чем ближе продвигалась Красная армия Советской России к Забайкалью, тем сильнее становились зверства семеновцев, так как партизаны становились активнее и на смену отдельным вылазкам пришли практически полноценные рейды и войсковые операции. 15 июля 1919 года в телеграмме на имя полковника Тирбаха атаман Семенов приказал: «В связи с событиями на Забайкальском фронте сегодня ночью будут расстреляны все большевики читинской тюрьмы. Прикажите в указанном вами месте, Макавеевском и Туринском разъездах, рыть большие могилы. Привезены будут ночью. Расстрел произвести офицерам из пулеметов. Конвоировать будут юнкера».

19 декабря 1919 года на станции Оловянная семеновцы арестовали и увезли на бронепоезде «Истребитель» шестнадцать рабочих железнодорожников. В пяти верстах от Оловянной они высадили их и повели к реке Онон, заставили долбить прорубь, а потом прикладами, штыками, саблями стали сталкивать туда свои жертвы. Вести о провалах большевистских подпольщиков в Оловянной, Чите и других железнодорожных станциях быстро докатились до Могзона. Были усилены меры конспирации, подготовлены возможности ухода в леса. Беда грянула неожиданно. 23 декабря рано утром бронепоезд «Истребитель» с соседней станции Гонгота вышел под видом резервного паровоза. И когда дежурный телеграфист Константин Попов уточнил, что это за паровоз, и послал рассыльного телеграфиста Афанасия Пузанова, связанного с подпольем, предупредить товарищей, было уже поздно: бронепоезд прибывал. Каратели оцепили станцию, создали три группы для ареста большевиков. Всех арестованных доставили на бронепоезд «Истребитель», а через некоторое время дежурившие железнодорожники услышали протяжные стоны и душераздирающие крики истязаемых. Во второй половине дня бронепоезд отправился на запад. Ночью он остановился на 821-й версте. Из вагонов вывели пленных, в одном белье, босых, связанных колючей проволокой по два человека, едва способных тащить ноги, несчастных подгоняя штыками и били прикладами винтовок в спину. Большевиков вывели на лед реки Хилок, где заставили долбить прорубь. Оказалось, что река в этом месте промерзла до дна. Арестованных погнали обратно, через полотно железной дороги, и в 500 метрах от него, на опушке леса, расстреляли.

Вот список казненных подпольщиков: Алексей Наумович Стриженко, Василий Евграфович Попов, Сергей Андреевич Машкин, Евлампий Никифорович Хазлов, Михаил Фомич Попов, Лаврентий Назарович Соломатин, Людмила Григорьевна Лиходедова, Никифор Федорович Шувалов, Сергей Лукич Кривошеев. Похороны расстрелянных были разрешены только 20 апреля 1920 года, когда партизанский отряд анархистов Нестора Каландарашвили и войска Народно-революционной армии ДВР овладели станцией Хилок. Трупы в вагоне перевезли в Могзон и захоронили на кладбище.

30 апреля отряд Каландарашвили после упорных боев занял станцию Могзон. В бою с японцами под станцией Гонгота Каландарашвили был тяжело ранен. 22 октября 1920 года части НРА ДВР и партизанские отряды выбили из Читы белогвардейцев и интервентов.

Глава 13

Нестор Каландаришвили. Он был грозой мирных помещиков на Кавказе, террористом-грабителем, готовившем покушение на иркутского генерал-губернатора, политкаторжанином, бывшим «в авторитете» у сибирских воров, лихим атаманом иркутских анархистов и авантюристом-искателем «золотого Эльдорадо» в Забайкалье. Он известен и как основатель Корейской революционной армии, овеянный народными легендами «дедушка» сибирских красных партизан, орденоносец, любимец Ленина и Троцкого.

Сын многодетных и бедных грузинских дворян Нестор Александрович Каландаришвили родился в 1876 году в селе Квирикеты Кутаисской губернии. Кроме него, в семье было еще четверо детей – его сестры Ивдити, Софья и Елизавета и брат Христофор. Сельская школа в Квирикетах, Кутаисская гимназия и учительская семинария в Тифлисе – начало «его университетов». Затем он спутался с эсерами, пропагандировал революционнный терроризм, за что был собственно говоря и исключен из семинарии. Уехал в Батум, стал работать в офисе на заводе Ротшельда, паралельно учительствовать. Он женится.

Но мирная тихая жизнь обычного клерка притила буйному естеству Нестора. Ему хотелось настоящих дел и крови. В начале 20 века Каландаришвили проходит специальную подготовку в боевой организации эсеров. В 1904 вступает в партию социалистов -революционеров. Ему не терпится приступить к террору. В лучших традициях катехизиса Нестор готов самозабвенно нещадить чужой жизни для революции, как в прочем и своей. В году великих свобод, реформ и поражений, а именно в 1905 году Нестору выдалась такая возможность. Революция господа!

Каландаришвили в составе боевых дружин эсеров в конце ноября принимает участие в Батумском восстании. На улицах Кутаиси и Батуми выросли баррикады. В Шорапанском, Зугдидском и Озургетском уездах власть целиком перешла в руки крестьянских революционных комитетов. В Абхазии крестьянство под руководством Серго Орджоникидзе самоотверженно боролось с самодержавием. 29 ноября в Батуми восставший пролетариат захватил привокзальный район. В Горийском и Душетском уездах красные дружины были приведены в боевую готовность. В соседней армении тоже не дремали. Армянские отряды, вооруженные с помощью высокопоставленных армянских и проармянско настроенных чиновников Кавказского наместничества, в 1905 году совершив вооруженное нападение на азербайджанцев, проживающих в Баку, Иреване, Нахчиване, Зангезуре, Карабахе, Гяндже, Тифлисе и других местах, тем самым стремились, очистив эти территории от азербайджанцев, добиться численного превосходства армян. Так как в тот период на Кавказе из 54 уездов только в пяти из них армяне составляли большинство. Но вернемся в Батум.

Зверства мятежников не были вызваны какими-либо агрессивными действиями со стороны властей, а чисто профессиональным недовольством нефтяников. В результате погибло от террора много русских административных и частных лиц, неугодных Илье Чавадзе и зарождающимся сепаратистким силам.

С помощью войск и малой крови зверства воставших удалось прекратить. Было орестовано 348 человек. Коландаришвили удалось скрыться от полиции. Он перешел на нелегальное положение. и перебрался в Кутаиси. Нужно отметить что власти халатно и либерально относились к революционерам, не смотря на нелегальное положение Нестор работал актеров в Куитаиском театре и каждый вечер совершенно открыто выходил на сцену. Не кому из властей до него не было дела.

После поражения революции Нестор разочеровался в эсерах, и в 1907 году он вступает в "Анархистскую федерацию". В деятельность анархистов он превносит столь любимый им террор.

За этот год он организовал несколько громких терактов, грабежей ювелирных лавок и налетов на жандармерию. А в конце 1907 года бросил жену и детей и бежал от идущей по пятам полиции на Украину, затем в Крым. Здесь он вел разгульную жизнь, просторы позволяли делать революции и творить Анархию. Сколотил небольшой отряд, занимавшийся грабежами магазинов. Однажды они даже совершили налет на жандармерию. После этого за Каландаришвили, который уже успел побывать в тюрьме по мелким делам, снова туда не хотел. За Каландаришвили активно взялись власти, и темпераментный грузин был вынужден переместиться в Иркутск. Но Иркутск для него был промежуточным пунктом, его целью была эмиграция в Японию. Япония его прельщала гейшами, и тем что японцы воевали с Россией, которую он ненавидел.

В Иркутске его планы поменялись. Он получил сообщение о том, что его товарищи-анархисты за взятку выкупили его дело и поэтому «уже не было необходимости скрываться за границей». В итоге «опасный преступник» спокойно жил под своей фамилией в Иркутске у местного фотографа Назьямова, состоял членом «профсоюза актеров» и играл в местном театре.

Вскоре Нестор Каландаришвили примкнул к одной как бы сейчас сказали ОПГ состоящей из этнических кавказцев. Дело в том, что в Иркутскую губернию мотать срок посылали преступников с кавказского региона.

Из истории Иркутска.

«Оказавшись в ссылке, кавказцы объединились в обособленные этнические группы, занимавшиеся различными видами преступной деятельности. Выгодно отличаясь от своих коллег по преступному ремеслу тесными этническими связями, непонятными для большинства сибиряков письменностью и языком, выходцы с Кавказа долгое время оставались наименее изученными звеном криминального сообщества Восточной Сибири.

Выделяясь замкнутостью по отношению к другим представителям уголовного мира, кавказцы превосходили их жестокостью и организованностью своих действий. Не допуская в свою мир чужаков, они безжалостно и цинично расправлялись со всеми, кто пытался проникнуть в их среду».

Кроме того, революционный грузин при живой жене нашел себе любовницу, которую выдавал за свою сестру. Не забывал он и о преступном промысле, быстро наладив связи с местным криминальным миром и занимаясь мошенничеством, фальшивомонетчеством и тому подобными вещами.

В Иркутске Нестор быстро наладил связи с анархистским террористическим подпольем и представителями уголовного мира. Он составил проект «договора чести» с иркутскими ворами и пользовался у них несомненным авторитетом.

«В конце 1912 г. Каландаришвили, по рекомендации афериста Силована Алексеевича Чехидзе, знакомится с ювелиром ссыльнопоселенцем Эдуардом Мартиновичем Медне и, убедившись в профессиональных качествах последнего, делает заказ на изготовление клише для чеканки золотых и серебряных монет в машине, сконструированной Г. Козиковым.

В начале 1913 г. Нестор Александрович, по совету крупного кавказского грабителя Бидо Секании, встречается с „человеком, способным на разные дела по получению денег путем подделки документов“ — ссыльнопоселенцем Сергеем Васильевичем Беловым, которому и предлагает „заняться делом получения путем подлогов крупных денежных сумм, устроив штук 10 почтовых переводов по 50000 руб., и принять участие в подделке фальшивых монет, указывая при этом, что монеты будут выпускаться достоинством и чеканом не хуже правительственных, и что благодаря низкой пробе каждый серебряный рубль обойдется не более 38 коп“.

Кроме того, Каландаришвили организовал заказное убийство местного предпринимателя, однако его подручные-грузины сплоховали и смогли только ранить жертву. Каландаришвили арестовали, но за недоказанностью обвинений отпустили. Его подручные отказывались давать показания, а кто соглашался — не доживал до встречи со следствием.

В 1915–1916 годах он окончательно оставил террор и грабежи (в революционной терминологии «экспроприации»), и участвовал в работе так называемого культурно-просветительского общества «Знание», позже закрытого властями за «неблагонадежность».

Февральскую революцию Нестор принял вяло, она была ему чужда. А вот уже в октябре 1917 года Каландаришвили снова взялся за старое. Он организовал Иркутский кавалерийский дивизион анархистов. Основу «анархистов» составляли его кавказские земляки, имелись и уголовники других национальностей, бывшие пленные венгры, австрийцы и крупный китайский отряд, у которого наличествовал свой китайский командир. Отряд активно занимался экспроприациями у буржуазных угнетателей и даже выдвинулся в Забайкалье воевать с Семеновым, но был полностью разгромлен. Весь интернационал разбежался. Сам Каландаришвили вернулся в Иркутск, где купил большой дом и жил там выдавая себя за священника придаваясь блуду с так называемой "сестрой".

Белые наступали по всей Сибири, и большевики остро нуждались в людях. Они предложили Каландаришвили сотрудничать — тот дал согласие. С небольшим отрядом революционный грузин ушел в партизаны: взрывать поезда и устраивать диверсии. Его отряд также напал на иркутский Александровский централ и отбил несколько сотен заключеных, которые присоединились к революции и борьбе за уничтожение старого Мира.

В декабре 1917 года анархист Каландаришвили, ранее не признававший по идейным соображениям никакую власть, участвовал вместе со своей «дружиной» в подавлении мятежа офицеров и юнкеров против большевиков в Иркутске.

С установлением власти большевистских Советов в губернском Иркутске открылись широкие возможности для «экспроприаций» буржуазии и дворянства. Чем активно и занимались не только красногвардейцы, но и «бойцы» Иркутской черной гвардии, Тихвинского отряда черемховских анархистов и дружины Каландаришвили.

С середины июня большевики из Иркутска начали вывозить золото Госбанка и деньги. Активно велась эвакуация советских учреждений в Верхнеудинск, разгружались военные склады на ст. Иннокентьевская, часть имущества которых раздавалась населению. Нанеся поражение красным под Нижнеудинском, корпус Пепеляева занял Зиму. Части красных и обратились в бегство по направлению к Листвянке. 11 июля в Иркутске собрался штаб антибольшевистского подполья, началась запись добровольцев, на улицы были высланы первые патрули. В тот же день Иркутск заняли части сибиряков.

Перед началом отступления из Иркутска отряд Каландаришвили пополнился бойцами-интернационалистами из венгров, китайцев и корейцев, а сам «Дедушка» делил командование с командиром китайской части отряда Та Наньфу. Отряд насчитывал около 900 человек. Однако после боев за ст. Култук и Слюдянка, где Каландаришвили попал в окружение и потерял 300 бойцов, и после катастрофы под ст. Посольская, от его отряда почти ничего не осталось. Разбитые части красного Прибайкальского фронта были переформированы в две дивизии. После переформирования Нестор Каландаришвили стал командиром одной из них – 3-ей Верхнеудинской дивизией. Остатки его бывшего кавдивизиона вошли частями в 1-ый пехотный полк и кавалерийский полк возглавляемой им дивизии. Дивизии была придана артиллерия.

Далее следовал знаменитый тысячекилометровый таежный поход отряда Нестора Каландаришвили от Усть-Кяхты до Иркутска через хребет Хамар-Дабан, затем по территории Монголии и через горную систему Восточных Саян в долину под Иркутском. Из-за того, что повсеместно белые взяли власть, путь отряда шел по безлюдным местам через тайгу, горные ущелья. К концу этого похода от двухтысячного отряда Каландаришвили осталось 70 человек. Остальные разошлись по домам, сдались или были пойманы белыми. На ст. Иннокентьевская Каландаришвили купил на 25 тыс. рублей двухэтажный дом. Уже в апреле 1919 года «Дедушка» собрал небольшой партизанский отряд в 60–100 человек.

Осенью 1920 года он опять во главе конного полка участвовал в боях против «конноазиатской» дивизии барона Романа Унгерна. Отряд Каландаришвили в составе частей НРА пытался помешать объявившему себя партизаном Унгерну пройти по занятым красными местам и перехватить золото, захваченное бароном. Однако Роман Унгерн без особых усилий осуществил свой план и ушел в Ургу.

Одна из самых интригующих страниц в биографии Каландаришвили – создание им на территории Приморья «Корейской революционной армии». В этом проекте воплотилась идея «перманентной революции» Троцкого. В мае 1921 года в Иркутске была создана Корейская коммунистическая партия. Всего же в рядах Красной армии РСФСР и Народно-революционной армии ДВР сражалось в общей сложности до 10 тыс. корейцев. Реввоенсовет 5-ой Краснознаменной армии и командование НРА ДВР приняли решение об объединении разрозненных корейских партизанских отрядов в регулярную революционную армию Кореи. Ее главнокомандующим стал Нестор Каландаришвили, к тому времени уже написавший заявление о приеме в партию большевиков – РКП (б).

Штаб Корейской армии находился в п. Свободный Амурской области, численность «армии» составляла 1 500–1 700 бойцов, включая отряд Каландаришвили. С первых же дней Каландаришвили столкнулся с царящим в корейских частях анархизмом. Дошло до того, что часть анархистов выступила против командующего армией, якобы «предавшего идеи анархизма»

Полная сражений, приключений и авантюр жизнь «Дедушки»– Каландаришвили завершилась 6 февраля 1922 года в Якутии. Туда бывший «легендарный партизан Сибири» был отправлен командовать войсками Советской Якутии (2 000 бойцов), подавлявших Якутское восстание, поднятое белыми повстанцами и якутскими националистами. У поселка Тектюр отряд Каландаришвили попал в засаду и в ходе боя «Дедушка» погиб.

Глава 14

Урульгинская конференция.

В конце лета 1918 года на станции Урульга состоялась конференция советских органов власти Забайкальской области. Она сыграла особую роль в Партизанском движении, официально признав падение Советов в Забайкалье и переход пробольшевистских сил на нелегальное положение.

На Урульгинской конференции со своим виденьем сложившегося положения в Забайкальской области и Дальнем Востоке выступили 18 человек. Среди них большевисткие лидеры:

Сергейт Лазо – будет расстрелян а затем сожжен в паровозной топке японцами в 1920 году.

Фрол Балябин - через год, в 1919 году будет подвергнут пыткам в контрразведке Семенова, а затем расстрелян.

П.Казачков – погибнет в бою.

Н.Гаврилов – погибнет в бою под Читой или Хабаровском в 1919 году, точных сведений нет.

Александр Вагжанов – бывший член Государственной Думы, погибнет в Чите через 1 год, 6 июля 1919 года.

Иван Бутин – 17 июня 1919 года будет замучен до смерти в Макавеевской гауптвахте барона Тирбаха.

Георгий Богомягков – его постигнет та же судьба, что и Бутина, смерть настигнет его в Макавеево.

Из участников конференции гражданскую войну пережили: Дмитрий Шилов, А. Ширямов, И. Резников, Н. Матвеев, Б.Жданов, В.Прокофьев, Ф. Омастак, Вейсман, Лебедев.

Делегатов конфеоенции формально избирали прямо в эшелонах с отступающими на Дальний Восток красными. Место и время проведения конференции ни кто не знал, скорее всего оно было выбрано случайно, руководствуясь тем, что именно в Урульге сосредоточились, отступавшие под ударами войск атамана Семенова , красногвардейские части.

Все дома в старинном селе основанном по преданию князем Гантимуром были заняты интернационалистами и красногвардейцами. По приказу представителей РСДРП (б) здание местной школы было велено не занимать, именно в нем было решено провести конференцию.

На конференции собрались руководители советских органов власти Читы, представители революционных воинских частей, представители железнодорожного комитета. Председателем был избран рьяный большевик Н. Гаврилов, секретарем избрали бывшего редактора партийной газеты «Забайкальский рабочий» И.Резника.

Первым выступил командующий Забайкальским фронтом Сергей Лазо, его выступление было наиболее кратким. Он обрисовал ситуацию на фронте, обрисовал в целом как красногвардейцы Могзона, под его руководством пытались задержать белогвардейские части. Сказал, что чешские легионеры заняли Читу.

Вторым выступил командующий Даурским фронтом Ф. Балябин, он рассказал о ликвидации фронта. После предыдущей победы над Семеновым на фронтовом съезде было решеноотправить в отпуск 15 процентов наличного состава. Вопреки этому решению фронт стихийно начали покидать целые части. На индивидуальное дезертирство на этом фоне просто приходилось закрывать глаза. Воспрепятствовать уходу по домам вооруженных солдат было не возможно, уговоры на них не действовали, а применять силу было просто опасно для непрочно утвердившейся Советской власти. Таким образом ко времени нового наступления Семенова держать оборону было практически не кому, да и обороняться было не чем. Оружия и боеприпасов остро не хватало.

Объяснив причины ликвидации фронта Балябин отметил, что эвакуация прошла с серьезными материальными потерями. Были уничтожены два броневика и вся артиллерия. К тому же большая частьартиллеристов попала в плен под Оловянной.

Следующим выступил представитель интернационалистов Вейсман, он потребовал немедленно огласить повестку конференции и преступить к обсуждению, так как сильно опасается белых казаков. Действительно имелась информация о проходе большего отряда казаков в Нерчинск. Значит могла быть и угроза окружения.

Самым животрепещущим вопросом конференции стало ограбление Читинского отделения Госбанка. Обсуждение заняло много времени.

Центросьбирь вывезла из Иркутска около 7 миллионов рублей банкнотами. Через неделю их уже не было. Было решено выпускать так называемый «Заем Свободы», было напечатано на 32 миллиона. Изготовление билетов и их нумерация не поспевали за потребностями рынка в деньгах, было решено выплатить жалование золотом.

С оставшимся золотом долго не могли решить, что делать. Мнение членов Сибирского совета народных комиссаров расходилось. Одни считали, что золото необходимо зарыть, другие, что нужно оставить в банке как обеспечение бумажек, третьи считали единственным правильным решением увезти золото из Забайкалья во Владивосток, а от туда переправить за границу, например в Швейцарию.

Знаменитый читинский анархтист Пирожогин, красочно описанный в романе «Даурия» вместе со своими людьми решил воспротивиться эвакуации золота.

Тангинская сотня Пирожогина совершила дерзкий налет на казначейство и вывезла приготовленные ящики.

Всего в Читинском банке хранилось 4 тонны золота и 6 тонн серебра. Одну тонну золота большевики успели раздать воинским частям в качестве жалования, остальное было похищено.

Председатель следственной комиссии А.П. Вагжанов сказал участникам конференции о мерах принятых для поимки преступников. В частности по горячим следам был послан отряд красногвардейцев в гостиницу «Селект» где обитал Пирожогин, там его не оказалось, затем отправились на вокзал, это тоже ни чего не дало. Вагжанов так же указал на то, что нынешнее положение и пребывание в Урульге , проведение дальнейшего расследование делаетне возможным.

Бутин возразил и предложил захватить Сретенск, что бы выпустить газету с материалами по делу ограбления Госбанка, посветить в происходящее широкую общественность.

Предложение Бутина было поддержано, так же была принята резолюция об отправке людей на поиски золота.

Следующим был рассмотрен вопрос о ликвидации советских учреждений. Его решение было возложено на Лазо, Д. Шилова, Бутина, Балябина, Матвеева.

Следующим и наверное самым важным обсуждением был вопрос о ликвидации армии и роспуске интернационалистов. Выступивший Дмитрий Шилов рассказал об уже начавшейся партизанской борьбе. Лазо подтвердил это, рассказав, что приказал оружие со станции Борзя раздать населению, а часть увести на тайную базу в лесу. Лазо предложил уходить из городов в деревни и поднимать там народ на борьбу за Советы. Неизбежность партизанской войны была для него очевидна.

Бутин так же ратовал за подпольную борьбу и беспощадное физическое устранение предателей и лояльных Семенову.

Представители интернационалистов Вейсман и Омастак сказали, что спрячутся на зиму в тайге на реке Тунгир.

Итогом конференции стало принятие четырех резолюций:

1. Борьбу с врагами организованным фронтом ликвидировать.

2. Признать, что форма дальнейшей борьбы должна исходить из создавшейся международной обстановки и применениявсевозможных методов борьбы с контрреволюцией в Сибири. Не дать закрепиться здесь буржуазии и разгромить Советскую власть в России.

3. Все контрреволюционеры, предатели, провокаторы и доносчики объявляются врагами народного дела.

В заключении участники конференции пропели похоронный марш, затем партийный гимн «Интернационал». Конференция была закрыта.

Глава 15

Воевали за правду, за справедливость!

Позвольте перенести строкам воспоминаний товарища А. Димова во времена революции в Забайкалье.

Двадцатисемилетним встретил я гражданскую войну. Родился и вырос в селе Александровский Завод. Кроме меня, было в семье еще семеро детей. Один из братьев - Андрей, тоже был активным участником гражданской войны, один из первых командиров забайкальских партизан. За ратные дела награждали его орденом Боевого Красного Знамени. Смелый характер был и у его жены Екатерины, которая повсюду шла за мужем, не отставала и в боевых операциях, за что тоже награждена орденом Красной Звезды. В 1912 году призвали меня на действительную военную службу. Когда началась первая мировая война, долго пришлось помытариться по окопам.

Получил ранение, был контужен. Здесь же от добрых людей узнал правду, кому она нужна, эта война, И когда вернулся домой, не думал, на чьей стороне быть. Правда наша одна - народная! Вот за народ пошел бороться. Долго отдыхать не пришлось. Не усидел, когда явились не прошенные гости семеновцы, стал бойцом Даурского фронта. Семеновцы представляли собой зажравшихся богатеев вечно гуляющих на заимках, презирающих простой народ, во время войны откупавших своих сынков от службы, да еще много было монгольских и китайских наемников отличающихся отменной жестокостью и кровожадностью. Потом Семенов позвал сюда еще и японцев. Тяжело было, когда не стало временно в Забайкалье Советской власти. Теперь многие не верили, что сметем Семенова в своей земле. Народ стал в партизанские отряды собираться. От новых властей нужно было ждать скорой расправы. Где тут усидишь? Конечно же я и мой брат Андрей оказались в числе партизан. В партизанском же отряде довелось встретиться и еще с одним братом-Григорием. Исподтишка партизаны громили врага. На манер волчонка, нет-нет, да ухватившего за бочек теленка. Самым тяжелым, наверное, был Богдатский бой. Много нас там тогда собралось под командованием Павла Николаевича Журавлева. И попали в окружение семеновцев.

Посоветовались наши командиры и решили прорывать кольцо окружения любым путем, чтобы выйти на соединение с другими отрядами партизан, которые шли по Аргуни. Тревожно и больно было на сердце, да что поделаешь, силы уж очень неравны. Идти напролом, значит, на верную, гибель Мы понимали это, и верили, что и на нашей улице будет праздник. А тут на помощь семеновцам подоспели японцы из Манчжурии. Пулеметный огонь открыли. Но и это не устрашило партизан. По команде «Шашки наголо!» пошли мы на прорыв. Даже и вспоминать не хочется, что там было. Сколько удалых голов сложили ребята. А оставшихся в живых жгла ненависть к заморским завоевателям. За себя и за павших друзей дрались беспощадно- Ранило тогда меня. На всю жизнь память осталась, не дает забывать о тех далеких днях. Бездействует рука, на зрение повлияло ранение. Но в горячке боя некогда было о ранах думать. Думали, как бы не попасться в руки врага, да выйти к своим. Вечным казался тот бой, хоть и длился всего сутки. Все же удалось нам закрепиться на Богдатском хребте. Потом было еще два дня жестоких боев, но мы вышли из окружения. И осталась-то нас почти горстка. Вывезли раненых на лошадях. Немного пришлось подлечиться, куда с такими ранениями.

Но потом снова стал воевать, во всех операциях участвовал, выбивали нечисть с родных краев.

Глава 16

Павел Журавлев.

На братской могиле в Александровском Заводе выделяется его большой барельефный портрет. Имя этого человека в Забайкалье носят улицы. О нем сложены стихи и песни.

Ружья в гору заблистали, Три дня сряду дождик лил, Против белых мы восстали. Журавлев там с нами был.

Эта песня была очень популярна. Она написана ранеными в лазарете и часто распевалась в партизанских походах еще при жизни Павла Николаевича. Партизан К. Зубков, лично знавший Журавлева, рассказывал, что однажды после удачного боя был устроен вечер отдыха. Какой-то молодой парень прочел поэму собственного сочинения. Она заканчивалась словами: Имя твое мы вспомним не раз. Имя твое прозвучит навсегда! Журавлев подошел к молодому партизану и сказал: - Какой из тебя поэт выйдет - не знаю, а рубака ты добрый! Павел Николаевич слегка ударил парня по плечу и добавил:

- Про вас, хлопцы, надо петь! Про Журавлева пели, поют и будут петь. Павел Николаевич родился в 1887 году 5 июля в селе Александровский Завод.

В этом селе и прошло его детство. Здесь он окончил двухклассное училище. Мальчик имел большое пристрастие к книгам, много читал и любил поговорить о прочитанном. Имел хороший голос,' пел в церковном хоре, а в школе часто Исполнял народные песни. В двенадцать лет лишился отца. На плечи парнишки легло все хозяйство бедной семьи. (Старший брат умер на год раньше отца). Нужда погнала подростка на Заработки. Два года бродил он по золотым приискам, потом крестьянствовал. В январе 1915 года, когда шла первая мировая война. Журавлева призвали в царскую армию. Первое время служил в Чите.

В казарме с утра до вечера «неотесанную деревенщину» учили умирать «за веру, царя, отечество». Шагистика до пота, перебежки и переползания до упаду, ружейные приемы до изнеможения. Павел преуспевал во всем, выделялся среди многих. Попав в город, крестьянский парень с упорством повышал свое образование. Это помогло ему стать вольноопределяющимся, то есть лицом, которое отбывает воинскую повинность на основе льгот по образованию. Однажды Журавлева вызвал к себе Поручик. Рядовой, стоя Перед Офицером навытяжку, односложно отвечал на вопросы.

- Значит, ты пахарь и к тому же приисковый рабочий?

- Так точно!

- Увлекаешься книгами?

- Так точно!

- И запрещенную литературу, небось, почитываешь?

- Никак нет!

- А другие в «роте интересуются таким писанием?

- Не могу знать! Поручик почему-то усмехнулся.

-Так, так, солдат! Нами замечено твое рвение к военному делу. Похвально! А если Поучить тебя, не тут в полку, а особо, чтобы ты, может быть, на всю жизнь стал военным человеком? Осилишь такое? Одолеешь? - Рад стараться! -Можешь идти! Трудную задачу загадал поручик. Солдат целую неделю осмысливал ее, пока не потребовали в канцелярию. Не объяснили, что он направляется в Иркутское военное училище.

Обрадовался, как мальчишка. Еще бы - ехать учиться! Но и удивился: в военные школы обычно посылали сынков господских, а не крестьянских. Окончив курс военной науки, Журавлев в чине прапорщика попал на Румынский фронт, сначала командовал ротой, потом батальоном. Отличился в боях. Части фронта находилась под командованием известного генерала Брусилова. Там прапорщик и прошел настоящую военную школу, приобрел опыт. Окопы стали и другой школой, там довелось читать то, чего Отродясь не читал газету «Правда». В землянках и на привалах слушал разговоры о том, кому нужна и кому опостылела до чертиков эта война, надо ли умирать за веру и царя, какое отечество следует защищать. Это уже не фельдфебельская «словесность» в читинской казарме, когда солдату нужно было, например. назвать врагов внешних и внутренних, без запинки перечислить членов семьи государя Российской империи. На фронте солдаты тоже называли врагов внешних и внутренних, но к внутренним относили не революционеров, как, бывало, утверждал фельдфебель, а капиталистов, помещиков и самого царя-батюшку. С ними бы повоевать! Фронтовики верили в другое Отечество. Такая возможность. повоевать за новое Отечество. Отечество без эксплуататоров, капиталистов, помещиков, и прочей шоблы пьющей кровь простого народа. Мерзких олигархических ублюдков прижать к ногтю и показать им кто в стране реальный хозяин, а их место в общей помойной канаве, которая станет могилой старому прогнившему миру. Наступил долгожданный 1917 год. Атмосфера с каждым днем накалялась. Начальник почтового отделения эсер Былков, опираясь на кулачество, создал подпольную организацию, ставившую своей целью захватить с помощью семеновцев Александровский Завод и все Восточное Забайкалье. Эта организация держала связь с бывшим членом Государственной думы Таскиным и получала от него задания.

Э Былков подбирал надежных с его точки зрения людей, хотел вовлечь в свою группу и Журавлева. Росли и силы большевиков. В начале февраля 1918 года в селе сформировался революционный отряд. Он состоял в большей части из фронтовиков. Командиром был избран Иван Козлов. Однако в штабе отряда оказалось несколько провокаторов из числа «перекрасившихся» эсеров. Они старались оторвать отряд от населения, провоцировали вражду между крестьянами и казаками, между русскими и племенами монголов кочующих по степи и оседлых, называющихся бурятами. Как раз в это время пришел с фронта солдат Данилов. Группа Былкова устроила его на работу почтальоном и завербовала в свою организацию. Через Данилова Былков надеялся вовлечь в свои сети Журавлева. Разговоры, которые начал вести Данилов, окончательно убедили Павла в том, что в штабе отряда и волостном Совете орудуют ставленники бывшего члена Государственной думы Таскина Обстановка прояснилась, Журавлев знал, как ему теперь действовать... Время было Тревожное, В апреле 1918 года Особый маньчжурский отряд атамана Семенова вторично перешел границу и начал наступление на Читу, находившуюся во власти советов. Белые, продвигаясь по линии железной Дороги, заняли станцию Борзя и держали направление на Оловянную. В Борзе атаман Семенов провозгласил независимость новой Забайкальской казачьей республики от бывшей Российской империи. Именно в те тяжелые дни во многих селах и станицах Забайкалья стихийно создавались революционные отряды, они шли на защиту Советской власти. Крестьянские и казачьи отряды вместе с красногвардейскими частями Читы- I, Черновских и Арбагарких копей, станций Хилок и Оловянная, а также красногвардейцами Амура и Западной Сибири образовали Даурский фронт, которым командовал Сергей Лазо. Шли упорные бои. А Павел Журавлев в те дни формировал революционный отряд из крестьян, живших в окрестных селах. Возглавив его, пошел в наступление на беляков. Начало было удачным. Заняв родное село, Александровский Завод, отряд Журавлева отбил у семеновцев село Пури, двинулся на Манкечур, дал большой бой за поселок Ключевское в 25 километрах от станции Борзя. Итоги этого славного боя подводили в доме убитого торгаша Белокопытова, того самого, который подарил атаману Семенову 200 лошадей. В это время кто-то застучал в Окно и Во дворе раздался крик: — Автомобиль сюды едет!

Машина остановилась у крыльца. Несколько человек быстро вошли в дом. среди них военной выправкой выделялся смуглый молодой человек в старой офицерской шинели.

- Кто из вас Павел Николаевич? - спросил он.

- Я командующий фронтом Лазо. Для всех это было полной неожиданностью. Журавлев бросил себе под ноги цигарку из самосада, выскочил из-за стола и, вытянувшись как положено перед начальством, начал рапортовать о сегодняшнем бое.

- Не надо, мне все ясно! - улыбаясь, сказал Лазо, - Так вот какой вы, Журавлев?

Сергей Георгиевич обнял Павла Николаевича, и они расцеловались. Это была их первая встреча.

- Мы с вами, кажется, в одном чине служили в царской армии — прапорщиками, про которых злословят: «Курица — не птица, прапорщик — не офицер». Так, что ли?

- Совершенно точно! -подтвердил Павел Николаевич. Бывшие прапорщики расхохотались.

- Вот видите, - продолжал разговор Лазо.

- А теперь мы оба командиры в Красной гвардии. Ценя боевые качества Журавлева и его бойцов, Лазо часто перебрасывал этот отряд с одного участка на другой, чтобы нанести атаману Семенову решающие удары. В бою под станцией Мациевская, а затем в атаках укрепленной горы Тавын-Тологой части фронта дали семеновцам такую трепку, что те без оглядки удрали в Маньчжурию пить китайский спирт.

Глава 17

Федот Погодаев. Федот Авакумович Погодаев родился в селе Тайна (ныне Шелопугинского района, Забайкальского края), в семье рабочего золотых приисков, Федот Аввакумович работал вместе с братьями до призыва в царскую армию.

Вернувшись с Первой мировой войны, Федот Аввакумович активно стал устанавливать советскую власти в Тайне, Газимуровском Заводе, на приисках Козлиха, Лубця, Быстрая и других. Организовал рабочий контроль на золотых приисках, вел борьбу с контрабандистами, боролся за то, чтобы все добытое золото шло в государственный банк, а не было переправлено контрабандой в Китай. После Третьего областного съезда представителей населения Забайкальской области проходившего в Чите, Федот Аввакумович организовал из жителей Газ-Завода и Тайны отряд Красной гвардии и ушел с этим отрядом в Александровский Завод, где влился в отряд под командованием Журавлева. В отряде Журавлева Погодаев выполнял поручения по снабжению отряда продовольствием и фуражом, участвовал в боях. При ликвидации Даурского фронта в августе 1918 года Погодаеву было поручено все оружие, находящееся на станции Борзя, вывезти в Александровский Завод, это задание с успехом было выполнено. Оружие было вывезено и спрятано в схронах. В будущем им будут вооружены партизанские войска, включая знаменитую Алтагачанскую коммуну.

На нелегальном совещании, которое Журавлев провел в пади Шаманка, обсуждался вопрос о задачах и формах дальнейшей борьбы с белогвардейцами и интервентами, об организации подпольной работы. Погодаев один из первых заявил о готовности пойти на подпольную работу среди рабочих золотых приисков. С октября 1918 по июль 1919 года Погодаев выполнял подпольную работу, вел большую организационную работу по подготовке вооруженного восстания против белогвардейцев ияпонцев. Он создал подпольные революционные организации в Могоче, Зилово (ныне Аксеново-Зилловское) и других пунктах, подготовил восстание в 4-м казачьем полку в Нерчинске. Погодаев был тесно связан с революционной организацией, существовавшей в 31 пехотном полку белых в г. Чите. При активном участии Погодаева командование отряда разработало план набега на белогвардейскую Нижне-Ильдиканскую дружину, которая была известна своей преданностью Семенову. В отряде в то время было всего шесть десятков бойцов, а дружинников почти полторы сотни человек. Разработанный командованием отряда план набега был виртуозно претворен в жизнь. 22 мая 1919 года была проведена тщательная разведка, еще до рассвета отряд вошел незаметно в станицу и занял станичное правление. С первых же дней руководства довольно крупной Шилкинской группой Погодаев проявил себя как способный, опытный командир, умело руководил боевыми операциями. Своей твердостью, решительностью и исключительной личной храбростью, что особенно ценилось-партизанами, Погодаев быстро завоевал непререкаемый авторитет и установил крепкую военную дисциплину. Погодаев исключительно умело сочетал различные методы партизанской войны и благодаря этому наносил крепкие удары более многочисленному и гораздо лучше вооруженному противнику. Например, в районе станции Зилово сосредоточилось более семи сотен партизан. Остро встал вопрос снабжения продовольствием. Подвоза ни откуда не было, небольшие запасы партизаны поели. Население, состоящее в основном из железнодорожных рабочих, никаких запасов продовольствия не имело. Погодаев решил сделать набег на ст. Бушулей, где по имеющимся сведениям был большой запас белой муки. Руководил операцией сам Погодаев. Тайгой, пересекая многочисленные топкие речушки и крутые горы, партизаны за день вышли к Бушулею. В пешем строю ворвались на станцию, стали в упор расстреливать белых казаков, находившихся в вагонах. От полного уничтожения казаков спасло только то, что к эшелону был прицеплен паровоз под парами, который вывез их из-под огня партизан. Партизаны потерь не имели.

Каждый партизан взял на седло по мешку и мука была доставлена на станции Зилово. Вскоре партизанам пришлось оставить железную дорогу. Они отошли лишь потому, что в занятом партизанами районе окончательно иссякли продукты питания. Партизанские части, бывшие под командованием Погодаева, вышли на Урюмкан и вошли в непосредственное подчинение Журавлева. Все части шилкинской группы пробольшевистских сил были стянуты к Шилкинскому Заводу. Из разрозненных мелких партизанских отрядов, ранее входящих в состав 7-и 8 кавалерийских полков, была создана крупная боевая единица — 7 революционный кавалерийский партизанский полк. В него вошли шесть сотен по 150—180 человек каждая. Сотни были оснащены пулеметными расчетами. Командиром единогласно был избран Федот Погодаев. Помощником командира полка стал Афанасий Пуртов. Из рабочих-железнодорожников, бывших в группе Погодаева, был сформирован пехотный полк.

В декабре 1919 года 7 кавалерийский полк под командованием Погодаева вышел на реку Шилку, двинулся вверх по реке и 18 декабря, на рассвете, атаковал и выбил из села Боты семеновский казачий полк. Белые понесли большие потери. Не давая белым передышки, Погодаев преследует их, занимает с. Ломы. Здесь его полк увеличивается на две сотни, созданные из вступивших в полк добровольцев-казаков Ломовской и Куларской станиц. Дав полку двухнедельный отдых в селе Молодовске, Погодаев двинулся на ст. Улей и далее на ст. Олов, выбивает оттуда белых. В Олове из вновь вступивших в полк добровольцев создается еще одна сотня. Погодаев двигается на Зюльзю. Белые не приняв боя, отступили в село Олинск. В ночь с 24 на 25 декабря 1919 года партизаны атаковали белых в Олинске. Завязался жаркий бой. Белые в панике бежали по направлению к Нерчинску. В Олинске были захвачены два трехдюймовых орудия, два станковых пулемета, много винтовок и патронов. Белые оставили на поле боя около 300 убитых и более двух сотен тяжело раненых. По приказанию Погодаева раненым белогвардейцам сделали перевязки и на крестьянских подводах их отправили в Сретенск. 26 декабря 1919 года большие силы белогвардейцев совместно с батальоном японской пехоты повели наступление на Олинск. Погодаев не принял боя, так как силы врага в несколько раз превышали силы партизан. Партизаны отошли к реку Шилка, в Ломовскую станицу. Во время рейда на Олинск и обратного отхода на Шилку 7 полк значительно возрос за счет добровольцев. 8 января 1920 года Погодаев неожиданным ударом выбил белых из Сретенска и занял город. Партизаны захватили в городе большие трофеи: много японского обмундирования, пять тысяч пар сапог, большое количество муки, сахара, чая. Вывезя все это из города, партизаны отошли в село Молодовск и Ломы. 4 февраля 1920 года партизаны под командованием Погодаева вторично заняли Сретенск. Как и в первом бою за город, белые и японцы закрепились на левом берегу Шилки. У японской пехоты' были сильно укрепленные позиции. Видя, что партизаны задерживаются на правом берегу, Погодаев решил увлечь их в атаку личным примером, что ему всегда удавалось делать во всех боях. Он вскочил на коня, выхватил шашку из ножен и с криком «Товарищи за мной!» бросился на берег Шилки. Плохо объезженная лошадь, закусила удила, понесла его по льду через Шилку.

Устремившиеся за Погодаевом группы партизан были остановлены и прижаты к земле шквальным огнем с левого берега. Погодаев, выскочив, на левый берег Шилки, подскакал к группе офицеров и крикнул «Сдавайтесь!». Офицеры растерялись. Но один солдат в упор выстрелил в Погодаева и поразил его насмерть. Так погиб один из выдающихся красных партизанских командиров Забайкалья.

Глава 18

Золотая сотня.

При жизни Дмитрий Гаврилович Миронов часто вспоминал те далекие годы, своей лихой молодости, прошедшей в пылу гражданской войны. Перебирая старые фотографии с которых на нас смотрят совсем еще молодые бойцы, читая воспоминания свидетеля, давайте и мы погрузимся в то удивительное, страшное, героическое время.

Родился я в Акурае, в крестьянской семье, рассказывает Дмитрий Гаврилович, в Алтагачанскую коммуну вступил добровольно.'' Отряд партизанских коммунаров вышел в Курунзулай 29 марта 1919 года Устроили митинг и решили от открыто го выступления отказаться, уйти пока в соседнее село Онон-Борзя Там к семидесяти членам партизанской коммуны присоединились еще тридцать. В это время в Курунзулай пришел карательный отряд Необходимо было освободить село от карателей, но оружия у коммунаров не было. Оставался один выход захватить врагов врасплох. В ночь партизаны окружили село и полностью разбили карателей. Часть взяли в плен, офицеров расстреляли, захватили хорошие трофеи. Отряд партизанских коммунаров пополнился. Крестьяне поняли, что пора вставать на борьбу с оружием в руках. Из нашего села вступили в отряд тогда десять человек. А когда коммунары вышли из Курунзулая на Алек-Завод, в отряде насчитывалось уже пятьсот человек. В Газимуро-Заводе Журавлев создал подобный отряд, скрываясь в лесу. Мы пошли туда на соединение. Отряд алтагачанских коммунаров вел Киргизов.

Когда отряды соединились, командующим был выбран Журавлев, а Киргизов стал начальником штаба. Численность соединения достигла тысячи человек, и пополнившийся отряд вновь вернулся в Курунзулай. Ведерников, Георгиевский кавалер, замечательный человек, проходил по селам, поднимал на борьбу людей. Из Акурая пришли еще двадцать человек. В отряде были крестьяне из Усть-Озерного, Передней Бырки, Курунзулая. Полка у нас тогда не было. На своей территории командовал Журавлев, а нами, в нашей местности, руководил Якимов.

Потом, когда Журавлев попал в окружение, наш отряд с трех сторон пошел к нему на помощь. Схватка была горячей, но нам удалось прорвать вражеские цепи. Сопротивление было большое, да и не только в этом бою. Много было японских и белогвардейских войск, недобитых частей Колчака. Но подавить они нас не могли, даже не смотря на то, что хорошего вооружения мы почти не имели. Из окружении выходили ослабшие, голодные. Перешли в ту местность, где сейчас находится город Балей, попали на Казаковский промысел. Здесь восстали приискатели. Нашу сотню решено было назвать «Золотой сотней». Из четырех взводов, входящих в нее, только наш взвод состоял из крестьян, в остальных были приискатели. Повсеместно уже шло наступление, но долго мы еще скитались по забайкальским лесам: атаман Семенов имел все еще большую силу. Большим авторитетом являлся для нас Андрей Федорович Димов, который был назначен командиром «Золотой сотни».

Димов был настоящим героем, его любили и уважали в отряде. Рядом с ним всегда находилась его жена Катерина. Судьба Димова оборвалась трагически. После войны он работал в НКВД на самой границе. В 1937 году его арестовали, и с тех пор я никогда его больше не видел. Из его родственников почти никого не осталось. Только от одного бывшего арестованного (которого освободили потом) я слышал, что Димова заставляли подписывать какие-то бумаги, порочащие его. Когда Димова привели на допрос (видимо, в очередной раз), он, не в силах больше скрывать свою ненависть, набросился на следователей. Бил, чем попало под руку. Потом его сразу же увели, и на этом оборвалось все, что мы знали о Димове. Позже стало известно, что его расстреляли. Пострадала и его жена Катерина. Много еще боев было, много товарищей я потерял в сражениях. Да и тех, кто уцелел, остается все меньше и меньше. А так хочется порой оказаться вместе со своими друзьями. Живу сейчас воспоминаниями о своей боевой молодости.

Глава 19

Николай Трушков. Родился Николай Трушков в 1893 году и с десятилетнего возраста проживал на станции Хилок. Отец его работал на железной дороге главным кондуктором. В Хилке окончил школу-трехлетку, а затем четвертый и пятый классы. Особенно запомнился юному Николаю учитель Семен Арсентьевич Денисенко, который преподавал русский язык и естествознание. Он водил учеников в поле, на реку, в лес. Наряду с предметом объяснял политическую ситуацию в стране, говорил о тяжелых условиях жизни простых рабочих в России. Честно говоря, слушали ребята, включая и самого Николая все это не очень внимательно, возраст был не тот, но некоторые зерна политического мышления учитель все же заронил. В те годы в Хилке проживало не более 7 - 8 тысяч человек, сейчас проживает не многим больше 10 тысяч человек. Разбросан он был на отдельные поселки: Гора, Теребиловка, Заречья. Возле депо прилепился на склонах сопки так называемый «Порт-Артур» из 15 - 20 домишек.

В 1905 году, будучи ребенком, Николаю довелось увидеть расстрел рабочих-революционеров карательным отрядом генерала Ренненкампфа у подножия той сопки. Потом Николай вместе с другими мальчишками бегал на место расстрела, ребята собирали там стреляные гильзы. После школы Николай пошел учится на железнодорожного телеграфиста. В 1914 году это спасло его от призыва в действующую армию, был освобожден по брони, как телеграфист-железнодорожник.

В феврале 1917 года Трушков, дежуря на телеграфе станции, принял телеграмму о том, что царь отказался от престола в пользу своего брата Михаила. Начали поступать и другие телеграммы о положении в центре страны. Оно было непростое, изменчивое. Постепенно забурлило и население Хилка. Все спрашивали друг друга: какая же теперь будет власть? Люди собирались в кучки, взбудоражено обсуждали перемены, возникали стихийные митинги. И что характерно - исчезли вдруг все жандармы, урядники и пристав. Исчез и начальник Николая, старший телеграфист Иван Андреевич Лапочкин, как в последствии выяснилось он оказался агентом Охранного отделения. Опасаясь неминуемой расправы и боясь за жизнь родных и свою собственною, он спешно с семьей покинул город. Тогда на общем собрании работников руководителем телеграфа избрали нового начальника. Им стал телеграфист Николай Ковалев. Приступая к своим обязанностям Ковалев вместе с Трушковым проверили отдельный сейф в кабинете начальника, где хранились копии шифрованных телеграмм. Оказалось, что они исчезли вместе с Лапочкиным. Много потом ходило разных предположений о их содержании, вне всяких сомнений они были очень важны. Осень 1917 года для телеграфистов была загружена работой.

Телеграммы шли и шли. Да еще какие, целые полно объемные газетные статьи. За шестичасовое дежурство порой только одну из них можно было обработать. В этих телеграммах каждая партия ратовала за свою программу. Премьер министр Керенский призывал к спокойствию и продолжению войны до победного конца, эсеры агитировали за учредительное собрание, анархисты зазывали народ к себе. В тот период в Хилке были группы большевиков, эсеров, меньшевиков и анархистов. В этом множестве политических течений было трудно разобраться. Что касается Николая Трушкова, чья жизнь прошла в поселке Теребиловка, где обитали в основном деповские рабочие, поддерживающие традиционно большевиков. Так что у Николая выходца из железнодорожной среды дорога была одна - прямиком к большевикам. Вскоре в Хилке был избран поселковый «Совдеп». К неудовольствию большевиков в нем оказалось больше меньшевиков. Между ними постоянно шла грызня, в основном по пустякам, но любая мелочь была важна на поле битвы за влияние над народными массами.

После Октябрьской революции меньшевики призвали железнодорожных рабочих к саботажу - не выходить на работу. Многие поддержали их призыв, включая телеграфистов. Телеграф работал в половинном составе. В январе 1918 года из Маньчжурии выступил атаман Семенов. Был создан Даурский фронт во главе с Сергеем Лазо. Штабной вагон Лазо выехал из Иркутска. Почти на каждой станции Лазо проводил митинги, отряды его пополнялись.

В Хилке тоже был митинг. Говорил Лазо простым, доходчивым языком, его понимал каждый. Была открыта запись в Красную гвардию. Штаб Лазо размещался в салон-вагоне бывшего начальника Забайкальской железной дороги, сбежавшего за границу. В вагоне было два телеграфных аппарата Морзе. В Хилке командующему фронтом потребовался телеграфист. Им стал Николай Трушков.

- Вы Трушков? - спросил Лазо.

- Да, - коротко ответил тот.

Он довольно долго изучающим взглядом смотрел на молодого телеграфиста. Потом сказал, что ему его рекомендовали как хорошего специалиста.

- Вам товарищ Трушков придется обслуживать телеграфный аппарат и отвечать на телефонные звонки. Николай подошел к аппарату, осмотрел его. Он был совершенно новый, так что пришлось повозиться, чтобы его настроить. Включив устройство в телеграфную линию, Трушков вызвал Иркутск, дежурного представителя Центросибири. Лазо говорил с Кларком. Вот так Николай Трушков стал телеграфистом командующего Даурским фронтом. Через несколько дней состав вместе со штабным вагоном двинулся на Читу, потом далее на восток. Так начались тревожные для товарища Трушкова дороги гражданской войны вместе с Сергеем Лазо. Николаю Трушкову довелось пройти через горнило гражданской войны до конца. Это была жестокая война, брат убивал брата, отец против сына, родство тогда было не в счет. После победы советской власти мир не стал прежним, народ зажил совсем другой жизнью.

Глава 20

Нина Лебедева. В очередной раз перечитывая книгу великого Забайкальского писателя Константина Седых «Даурия» , привлекло внимание описание Сергея Лазо. Сразу видна огромная работа автора над историческими документами, но Сергей Лазо описан как то поверхностно, хрестоматийно без подробностей, например как наказной атаман Кияшко. Нет! Про Сергея Лазо в романе написано много, но это больше расхваливания, представление Лазо как легендарного, непобедимого героя, одним только присутствием своим на поле боя выигрывавшим битву.

Благоговейный трепет который внушает имя молодого, неизвестного в Забайкалье парня из Молдавии красногвардейцам, кажется преувеличенным. Советская мифология гражданской войны представляет дело так, будто Лазо одерживал сплошные победы. В действительности было несколько иначе. Со своим дебютным врагом, атаманом Семеновым, Лазо мучился полгода, но так его и не разбил. Война с Семеновым шла в Забайкалье, где атамана знали все, а Лазо - никто. Персонаж Сергея Лазо получился не живым, а как памятник, как образ идеального большевика. Окружение же товарища Лазо не описывается вовсе, если не считать выдуманный персонаж Василия Улыбина. Трагическая гибель Сергея Лазо вызывает сожаление и ненависть к интервентам.

Вот поэтому мне стало интересно, а кто собственно окружал, с кем общался легендарный красный командир.

Имя Сергея Лазо всегда будет напоминать людям о том, ценой каких усилий и жертв была завоевана победа советской власти на Дальнем востоке. Центральное Сибирское правительство по своему составу в 1917 году было многопартийным, много в его составе было эсеров. Левым эсером был и командующий Даурским фронтом Сергей Лазо, да и многие другие активные участники гражданской войны в Забайкалье. Здесь он занимался формированием интернациональных подразделений. Несколько позже члены Центсибири оказались и у большевиков, и в земстве Приморье, и у колчаковцев, и у атамана Семенова. Вскоре двадцатитрехлетний подпоручик, по приказу «Центросибири» был назначен командующим Даурским фронтом. Здесь уже можно проследить непосредственно с кем он общался, то есть интересен вопрос, а кто был рядом. Легендарных личностей всегда окружают неординарные люди. В начале марта Семенов был отброшен в Маньчжурию, но, получив помощь от интервентов, в апреле вновь начал наступление на Читу. Из книги Лазо О. А. «Сергей Лазо», 1965 года опубликованную тиражом 68 000 экземпляров мы узнаем что: «В Чите было тревожно. В городе подпольно орудовали белогвардейские банды. Штаб фронта разместился на станции Андриановка, куда стягивались силы красных. Для пополнения частей Даурского фронта прибыли рабочие] отряды из разных городов Сибири и Дальнего Востока и казачьи части из близлежащих станиц. Люди приносили с собой различное оружие: охотничьи ружья, винтовки старого и нового образца. В этот период Сергей Лазо был особенно деятельным. Вместе с прибывшими на фронт коммунистами и командирами отрядов он формировал воинские части, проводил беседы и митинги, боролся за крепкую военную дисциплину». Сразу бросается фраза «вместе с прибывшими коммунистами», странно для эсера. Хоть и левого.

Как же дело было на самом деле?

После роспуска каторг и тюрем в Забайкалье были организованы из бывших заключенных революционные армейские части их формированием занимался Яков Тряпицын и его сожительница комиссар Нина Лебедева.

Известно точно, что Тряпицина в 1918 в окружении Лазо не было, а вот товарищ Лебедева совсем другое дело. Относительно Нины Лебедевой наиболее авторитетный свидетель, пока на сегодняшний момент, это максималист И.И. Жуковский. В 1922 году в Чите он издал книгу "Н.Лебедева и Я.Тряпицын".

Лебедеву он хорошо знал лично.

Он пишет: "Во время выступления кровавого атамана Семёнова - Нина Михайловна явилась инициаторшей организации Красного Креста помощи раненным, в котором была избрана председательницей. Затем уехала на фронт сестрой милосердия, где работала под командой товарища Лазо, а вернувшись с фронта состояла секретарём Совета рабочих и солдатских депутатов. Так в беспрерывной революционной работе промелькнуло, почти, полтора года (с июля 1917), когда нам пришлось бежать из Читы от семёновских банд." - но это опять же всего один источник, посмотрим на другой. Автор (Богомягков (Богомяков) Николай Иванович), выступавший в альманахе "Минувшее" под псевдонимом Н. С. Сибиряков, в работе «Начало и конец Забайкальского казачьего войска» описывает Лебедеву: «Начальником штаба отряда Лазо была эсерка-максималистка Нина Лебедева. Она находилась в полном контакте с той частью отряда, которая была скомплектована из уголовников. Уголовникам Лебедева импонировала и внешностью, и поведением. Черная, глазастая, умеренно полные груди и бедра, плюшевый жакет, цветастая с кистями шаль, почти волочащаяся сзади по земле, огромный маузер на боку. Она не запрещает, а поощряет погромы с грабежом, за словом в карман не лезет. Рявкнет кто-нибудь: И, - услышит, откликнется: «Зачем же в рот, когда можно в..?» - поведет глазом и, стуча каблучками офицерских сапог с кисточками, пойдет дальше, поигрывая бедрами. Хевра радостно гогочет, восторженно глядит ей вслед. Своя в доску!». Богомякову верить можно, он непосредственно мог наблюдать Нину Лебедеву лично, так как сам был в отряде Сергея Лазо. Для объективности нужно отметить, что у Богомякова в описании Лебедевой есть не точности в которых ошибочно говориться, что Нина Лебедева приёмная дочь и племянница губернатора Забайкалья Кияшко. Двойную фамилию девушки историки объясняют по-разному. По одной из версий, Нину Лебедеву, когда она была на каторге, взяла под опеку семья её дальнего родственника и военного губернатора Забайкальской области Андрея Кияшко. По другой - девушка жила по поддельному паспорту на фамилию Кияшко, с которым и прибыла в отряд Тряпицына. Вторая версия выглядит более правдоподобной, поскольку известно, что в партизанский отряд Нина пробиралась по чужим документам.

В 1925 году в журнале «Сибирские огни» №4-5 за 1925 год товарищ Жуковский, бывший политический заключенный пишет: «Я категорически утверждаю, что максималистка Нина Лебедева никогда не была племянницей и воспитанницей губернатора Кияшко и никогда никаких отношений к данному лицу не имела». Он пояснял: «В период партизанщины Лебедева была секретарем первой партизанской конференции, происходившей 2 ноября 1919 г. в с. Анастасиевке, и здесь она приняла фамилию Кияшко, благодаря приобретенному паспорту. В тайге вплоть до Николаевска она фигурировала, как Нина Кияшко. После николаевских событий белогвардейцы стали распускать слухи, что она родственница губ. Кияшко. Слухи распространялись с целью восстановить против неё партизан, как против интеллигентки-аристократки». Нина Лебедева родилась в дворянской семье в Пензе в 1896 году, училась в гимназии и уже тогда связалась с социалистами-революционерами (эсерами), которые увлекались террором. За участие в покушении на пензенского губернатора она была приговарена к каторге. Наказание обывала в Забайкале, в Акатуйской тюрьме вместе с Марией Спиридоновой, лидером партии левых эсеров.

С детства Нина росла сорванцом, жизнь светской дамы ее совершенно не устраивала, а потому вечно искала на свою задницу приключений. Еще во время учебы в гимназии Нина связалась с политическим подпольем и вступила в партию эсеров-максималистов.

После Февральской революции Лебедева становится организатором Читинского союза максималистов.

Позже она сблизилась с анархистами, в отряде Лазо Лебедева отлично поладила с уголовниками. Маленького роста, с огромным маузером на боку, в кожаной комиссарской куртке и хромовых сапожках, она ходила перед строем расхристанных революционеров и "толкала речь". Если ее задевали какой-нибудь репликой, она разражалась таким виртуозным матом, что даже бывалые урки прикусывали языки.

На Даурском фронте С.Г.Лазо противостоял опытный воин Г.М.Семенов, который в двадцать четыре года попав на фронт, за три года войны был награжден всеми офицерскими боевыми орденами того времени вплоть до Георгия 4-ой степени и Золотого Георгиевского оружия. керенский назначил его комиссаром Дальнего востока и наделил полномочиями формировать для фронта (с Германией прим. автора) части из бурят и монголов.

Лазо же на фронт прибыл с рекомендациями от «Центросибири» по вопросам ведения боевых действий. Отряд Нины Лебедевой доставлял Лазо тоже много хлопот - анархисты занимались мародерством, но с ними проходилось мириться - на счету был каждый человек, чтобы выстоять против атамана.

Разведывательные вылазки семеновцев удалось прекратить большими жертвами. Г.М Семенов только формировал свое войско. Поэтому небольшие группы время от времени переходили границу для установления связей среди местного населения и в поисках оружия, но после того как 5 апреля войска атамана в полном составе перешли границу товарищ Нина вместе со своим отрядом убежала в Благовещенск, затем перебралась в Хабаровск. Здесь становится секретарем подпольной организации, поддерживает связь с красными партизанами. В это время она знакомится с 23-летним Яковом Тряпицыным. У них завязался бурный роман. Сергей Лазо тоже отправляется на дальний восток здесь он найдет свою смерть в мае 1920 года.

В ночь с 4 на 5 апреля 1920 года японцы напали на органы советской власти и военные гарнизоны Дальневосточной республики в Хабаровске, Владивостоке, Спасске и других городах Дальнего Востока России и захватило их. Охотский фронт, под командованием Я. И. Тряпицына, оказался изолированным от остальных вооружённых сил Дальневосточной республики. 22 мая 1920 года ввиду неотвратимости приближения неприятеля, Тряпицын начал переговоры с китайским консулом Чжан Вэньхуаном и коммодором Чэнь Шиином, о совместных с китайцами действиях против японцев. Китайцы, несмотря на давление со стороны командования Охотского фронта, отказались принять прямое участие в боях против японцев. Находясь в изоляции от Дальневосточной республики и не получив указаний от центрального штаба армии ДВР, ещё 10 апреля 1920 года руководство Охотского фронта ДВР приняло решение эвакуировать население в село Керби и уничтожить город Николаевск-на-Амуре и крепость Чныррах, чтобы не допустить создания военной базы японской армии и флота. «Для иностранных государств будет очень показательно, если мы сожжём город, а население эвакуируем» - заявил Тряпицын. Массовая эвакуация началась 23 мая и завершилась 30 мая 1920 года. Основная часть населения Николаевска и партизан была переправлена на пароходах в район села Керби. После проведения эвакуации, перед уходом оставшихся военных частей Охотского фронта из города, были расстреляны пленные японцы и арестованные граждане, подписавшие петицию к японскому императору. Всего в заключении в Николаевске в тот момент содержалось 129 японских пленных и ряд жителей и партизан. Расстрелом руководили Яков Трепицын и Нина Лебедева.

Когда большая часть населения покинула Николаевск, город стали готовить к уничтожению. Вопрос этот обсуждался на заседании штаба, были предложения сохранить Николаевск. Но Тряпицын настаивал: уничтожить! До трагического дня остается несколько дней. В Николаевск идут телеграммы: Тряпицыну уже приказывают признать «буфер», который смог бы остановить наступающих японцев. Но в ответ категорическое несогласие: скоро сожжем радиостанцию и уничтожим за собой все…

Уничтожение Николаевска началось 30 мая 1920 года. Каменные здания взрывались, деревянные поджигались. Тряпицын и Лебедева с ротой сопровождения покинул сожженный Николаевск 1 июня, 16 июня прибыли в Керби. Здесь они застали совсем других партизан - растерянных, обозленных, голодных, многим нужны были виновники случившегося. Тряпицын попытался навести порядок, предостеречь разложение отряда. Но методы были прежние - «врагов» расстреливать на месте. Вот потому против Тряпицына восстал отряд партизан-артиллеристов под командованием Андреева. Был создан временный походный штаб. 4 июня мятежники высадились на окраине села Керби. К пароходу «Амгунец», где находился штаб Тряпицына, подошла лодка с группой восставших, которые разоружили охрану, обманом вызвали из каюты Тряпицына, арестовали его, Лебедеву, других. Без выстрелов восставшие разоружили кербинский гарнизон. 6 июля состоялось общее собрание, на котором был избран суд «для рассмотрения виновности Тряпицына и его приспешников».

8 июля состоялся суд, который приговорил Тряпицына, Лебедеву и еще пятерых человек к смерти.

Сергей Лазо погиб на дальнем востоке по легенде его сожгли японцы в топке паровоза. На самом деле в апреле 1920 года японская газета Japan Chronicle сообщила, что он был расстрелян во Владивостоке, а труп сожжён. Несколько месяцев спустя появились утверждения со ссылкой на безымянного машиниста, видевшего, как на станции Уссури японцы передали казакам из отряда Бочкарёва три мешка, в которых были три человека. Казаки попытались затолкать их в топку паровоза, но они сопротивлялись, тогда их расстреляли и мёртвыми засунули в топку. Судьба Нины Лебедевой еще трагичнее, она погибла не от рук врагов, а от рук своих же товарищей, именем революции за которую она сражалась. Революция как древний бог пожирает своих героев.

Глава 21

Приказы атамана выполнять не будем!

7 апреля 1918 года войска атамана Семенова во второй раз перешли границу. Семенов твердо решил освободить Забайкалье от разлагающей « большевистской заразы » . Он сразу же объявил мобилизацию одиннадцати призывных возрастов. Но многие распропагандированные казаки сел вблизи станции Борзя, принявшие решение советов о расказачивании, не желали служить. Начались уклонения и массовые бегства в леса. На сельских сходках было принято решение манкировать все приказы Семенова. Показательна в этом отношении так называемая резолюция, принятая на сходе Цаган-Олуйской станицы по предложению учителя Ивана Пудовича Большакова.

«Приказ Семенова не выполнять, в семеновскую армию не идти, так как Семенова никто не уполномочивал издавать такие приказы. Приказы атамана выполнять не будем!».

Резолюция была принята единогласно, все присутствующие подписали ее. Большаков немного лукавил полномочия у Семенова как раз были, и даны они ему премьером Керенским, он также был назначен комиссаром. Находившиеся на этом собрании представители сел Ключевское к Кондуй по возвращению домой тоже провели собрания и решили не служить в армии. Собрались на свою сходку и казаки Усть-Озерной. Здесь против семеновского приказа выступил казак Петр Григорьевич Максимчугов. Его поддержали отец и сын Соснины, Деревцов, Ермолин и другие. Всем селом решили воевать против Семенова. За годы гражданской войны в Забайкалье ни один житель Усть-Озерной не пошел служить в армию Семенова, все подались в леса, в красные партизаны.

В апреле 1918 года в селе Олдонда был организован красногвардейский отряд, в который вошли и жители соседнего Курунзулая. Первая кровь пролилась на перевале сопки Цуцера. В этом неудачном, сокрушительном для партизан бою погибло 12 красногвардейцев. Партизанская наглость поубавилась, но решимость уничтожать семеновцев возросла. В селе Цаган-Олуй была сформирована сотня в 300 сабель во главе с бывшим станичным атаманом Петром Афанасьевичем Бородиным. Позднее эта сотня вошла в состав 1-го Забайкальского коннореволюционного полка. Под шумок в Борзе вновь создается Красная гвардия. Об этом свидетельствует сохранившийся документ протокол общего собрания членов Борзинской организации профессионального союза железнодорожников от 14 апреля 1918 года.

«...По 2-му вопросу об организации местной Красной гвардии докладчиком выступил товарищ Тараторин. Заслушав доклад товарища Тараторина, общее собрание единогласно признало необходимым образование Красной гвардии и вынесло следующую резолюцию: принимая во внимание надвигающуюся на русскую революцию со стороны Востока опасность в авангарде авантюриста Семенова, какового приспешники капитализма задались целью поддержать всеми силами и совместно в корне убить ненавистную им рабочее крестьянскую революцию. Поддержать товарищей и быть готовыми к активному выступлению на борьбу с контрреволюцией, организовав для этого местную Красную Армию».

Руководит созданием Красной гвардии первый военный комендант станции Борзя, участник штурма Зимнего, большевик Николай Яковлевич Семенихин.

С 1900 года он работал кузнецом в Борзинском депо. В 1914 году он был направлен на Путиловский завод в Петрограде. После революции по заданию Николая Яковлевича Подвойского возвращается в Забайкалье. Областной комитет партии направил его на станцию Борзя. Положение на Даурском фронте было тревожным. В эти дни в Борзе часто бывал командующим фронтом Сергей Георгиевич Лазо. Станция Борзя и поселок Суворовский объявлены на осадном положении. Атмосферу тревожного для большевиков положения на фронте, передает «Отношение начальника отряда по борьбе с Семеновым Борзинскому Совету рабочих, казачьих и крестьянских депутатов».

«Назначенный на 14 апреля с. г. съезд делегатов всей станицы предлагает не открывать до приезда начальника отряда товарища Лазо, который может дать на это разрешение, также станция Борзя и поселок при нем объявлены на военном положении. Товарищ Лазо возвратится завтра, 15 апреля с. г.».

Войска атамана Семенова начали наступление на Борзю. Чтобы воспрепятствовать их продвижению, на станции Харанор был выставлен пикет из 21 красногвардейца Читинской роты. Ночью семеновцы напали на станцию. Завязался неравный бой. Видя, что им не отбить значительно превосходящие силы семеновцев, красногвардейцы забрались на паровоз и стали отступать. Но вражеские пули пробили котел, через пробитые отверстия вырвался пар, и паровоз, шедший на затяжной подъем, остановился, не доезжая до перевала. Красногвардейцы бросили паровоз, отстреливаясь, отступали, но их догнали всадники. Лихие казаки приказали сдаваться красным. На что, те отвечали: - Не подходите гады, всех перестреляем как бешеных псов! В завязавшейся перестрелке красногвардейцы израсходовали все патроны. Спастись удалось только двоим. Высланное из Борзи подкрепление нашло остальных изрубленными на куски.

Среди погибших были рабочие железнодорожники Читы-1 Семен Мокрушин, Шишин, Аксинин, Федоров, Майоров, Яцевич, Еурьянович, Хасанов. Их похоронили в одной братской могиле. Путь на Борзю для семеновцев был открыт. Началось полномасштабное наступление. Борзинские красногвардейцы под командованием железнодорожника Афанасия Плисов, заняли позицию на севере поселка Суворовский ( прим. сейчас это окраина г.Борзя).

2-й Читинский отряд железнодорожников с пулеметами и 8 трехдюймовыми орудиями во главе с заядлым большевиком Константином Григорьевичем Недорезовым расположился вдоль полотна железной дороги. С юга по монгольскому тракту оборону держали Оловяннинский, Хилокский, Слюдянинский красногвардейские отряды. К утру обстановка осложнилась. Войска Семенова, вели наступление по обеим сторонам железной дороги, значительно приблизились к Борзе. Началась паника. Борзинский отряд перебросили на подкрепление к железной дороге. Станция обстреливалась артиллерией семеновцев. Снаряды падали на территорию поселка и станции. Велса обстрел жилых домов в которых укрывались большевики. Мирное население начало запоздалую, спешную эвакуацию. Начальник стации А. К. Кецарис саботировал отправку воинских эшелонов вагонов с рабочими и их семьями. Пришлось снять его. Вместо него назначили его помощника А. В. Сергеева. Эвакуация пошла организованней. Вслед за эшелонами начали отходить и красногвардейские отряды. 9 мая 1918 года Борзя была занята Семеновым. С Оловянной было отправлено два эшелона подкрепления, но во время оно не подоспело. Встретившись на перегоне с отступающими, подкрепление, состоящее из мадьяр-интернационалистов (прим. венгерские наемники служившие большевикам), развернулось в цепь и пошла навстречу семеновцам и отбило попытку их конницы нанести удар по отступающим красногвардейским отрядам.

Решительные и жестокие действия мадьяр дали возможность красногвардейцам дойти до станции Оловянная почти без потерь. В бою за Борзю красногвардейский отряд борзинских железнодорожников потерял два человека. В этом сражении отличились А. Г. Плисов, П. Т. Подтертин, заместитель начальника Борзинской службы пути Зинаида Тимофеевна Корейша. Она помогла взорвать большой мост через реку Онон. В середине мая красногвардейцы перешли в наступление.

В ночь на 11 июня по заранее разработанному плану, десятитысячная армия Сергея Лазо полукольцом развернулась и пошла к станции Борзя. П. Н. Журавлев со своим отрядом уже занял небольшую высоту, кавалерийская бригада «Копзоргаза» двигалась к станице Шарасун, Лазо с красногвардейскими отрядами медленно наступал вдоль линии железной дороги, интернациональный отряд двигался по правому флангу, а 1-й Аргунский казачий полк Зиновия Метелицы заходил в тыл белых со стороны Монголии. Удар был решительным и неожиданным. Семеновцы, не выдержав напора красных, в панике отступили, побросав оружие, обозы и лошадей. На станции белые оставили 800 пудов овса, 100 пудов муки и 200 пудов крупы. 11 июня войска Лазо заняли Борзю.

Вскоре семеновцы вновь заняли Борзю. На станции атаман Семенов объявил о создании Временного Забайкальского правительства, и провозгласил Забайкальскую республику.

Глава 22

Белая Забайкальская государственность и интервенция. Лавирование или подчинение?

26 августа 1918 года в Читу вступили войска чехославацкого корпуса, 1 сентября семеновские войска, 6 сентября Японской империи. Забайкальская казацкая республика или Белая Забайкальская государственность была реакцией военных, казачьих и буржуазных слоев Забайкальской области и Маньчжурии на проводимую советами политику. Характерной особенностью семеновского режима был жесточайший террор по отношению к населению.

Атаману Семенову с первых дней утверждения в Чите приходилось лавировать между Верховным правителем России А.В.Колчаком и японскими союзниками. Тот факт, что Семенов действовал заодно с японцами в недавнем прошлом бывшими врагами, атаман являлся проводником их интересов в Забайкалье и Маньчжурии.

Это создавало у местного населения и Сибирского правительства впечатление того, что семеновский режим коллаборационистский, а он не самостоятельный лидер а всего лишь марионетка.

Александр Васильевич Колчак вначале не захотел признавать Семенова. 23 ноября 1918 года он издал манифест, которым попытался распространить свою власть на Забайкалье. Но Семенов считал себя уже достаточно сильным, чтобы помешать этому.

К тому же атаман получил из Японии телеграмму, в которой давались ясные указания: «Японские общественные круги не одобряют Колчака, Вы протестуйте против него». Чувствуя за спиной мощь Японской империи, Григорий Михайлович протестовал. 24 ноября он телеграфировал председателю совета министров Вологодскому, а также генералам Хорвату и Дутову о своем отказе признавать Колчака верховным правителем России. Утвердившись в Забайкалье Семенов не забывал расплачиваться по счетам, за оказанную помощь. Японские земельные банки открывали свои отделения. Все крупные и международные расчеты стали вестись в иене.

Так же Читинский банк стал выпускать собственную валюту для внутреннегохождения, население заставляли использовать ее при расчетах под страхом смерти. В декабре 1918 года был заключен договор, по которому японцы получили в свое распоряжение все золотые прииски Забайкалья и обязывались выплачивать штабу Семенова пять процентов валовой добычи, что составляло около 13 пудов золота ежегодно. Японским компаниям было продано 15 тысяч пудов чугуна и Читинская электростанция. В аренду на 36 лет была сдана часть побережья Байкала, велись переговоры о продаже Черновских каменноугольных копей. Колчак был в ярости и послал из Омска генерала Волкова усмирить возомнившего о себе есаула разбазаривавшего Россию. В ответ Семенов прервал телеграфное сообщение с Омском и приказал задерживать в Чите поезда со всеми грузами, отправляющимися на запад, а из читинского казначейства изъял все деньги. Адмирал Колчак вынужден был пойти на примирение. Лишив в начале Семенова всех званий и чинов, потом произвел в генералы.

5 января 1920 года, чувствую скорую гибель, осознав в полной мере предательство союзников, которые всеми путями препятствовали победе белого движения, желали лишь видеть Россию слабой и разодранной на части, Колчак издал указ о передаче всей власти на территории российской восточной окраины атаману Семенову. Адмирал надеялся на помощь атамана. Конечно это решение было запоздалым. Семенов погряз в борьбе с партизанами и за все время ни одного солдата из своей армии на фронт Колчаку не послал. Да же если бы и захотел этому воспротивились бы японцы, военная помощь которых была атаману просто необходима. Партизанское движение стало адекватным ответом на не оправдано жестокий режим, в Чите активизировались народные мстители. В драматическом театре перед ложей Семенова подложили бомбу. После теракта подпольщики считали атамана погибшим, но он отделался ранением в ногу. Озверевший правитель Забайкалья приказал проводить массовые аресты и расстрелы. В Чите по улице Бутина в кирпичном доме, напоминающем бурятскую юрту находился один из так называемых застенков. Рядом был подвал с глубоким колодцем, куда в течение двух лет сбрасывали трупы. Колчаковская комиссия зафиксировала многочисленные факты массовых убийств семеновских застенках которых в Забайкалье насчитывалось 11. Террор поднимал на борьбу все новые и новые силы. Японцы, видя свое бессилие изменить ход событий, заговорили с нейтралитете в борьбе между партизанами и белогвардейцами, а в феврале 1920 года приступили к эвакуации своих войск с Амура.

По мимо японцев, после казни адмирала Колчака, Семеновым заинтересовались и англичане и французы. Расходы англичан на поддержку Семенова исчислялись примерно в 562 тысячи рублей ежемесячно. Французский представитель капитан Пелье перевел в разное время в распоряжение Семенова свыше четырех миллионов рублей. Семенов, получая поддержку от интервентов в виде денег, оружия, обмундирования, тем самым попадал в их полную зависимость. Они держали все действия и решения атамана под строжайшим контролем, вплоть до передвижения войск. Командование чехословацкого корпуса в 1920 году покидая Забайкалье, потребовало от Семенова немедленного возмещения долгов за сказанную ему помощь. Атаман делал все возможное, что бы оттянуть момент расплаты с кредиторами.

К этому времени по всему Забайкалью красные партизаны перешли в организованное наступление. Семенов, уже не надеясь на серьезную помощь от "союзников" и поэтому послал в Иркутск бронепоезд «Семеновецъ» под командованием генерала Николая Федоровича Богомольца с солидным золотым запасом.

Богомольцу было поручено вести переговоры с генералом Скипетровым, в отряде которого было несколько бронепоездов. На них и надеялся Семенов в своей борьбе с красными. Командованию чехословацкого корпуса надоели обещания Семенова о расплате, поэтому было решено забрать золото, которое находилось на «Семеновце». Чехи установили внимательную слежку за его продвижением, искали удобного момента, чтобы атаковать. Но их коварные планы спутали красные партизаны. На станции Посольская работал стрелочником связной партизан Михайлов. Узнав от начальника станции подпоручика Крицко о том, что чехи хотят ограбить бронепоезд, он связался с партизанами. От партизанского командования он получил инструкцию, как действовать, направился к эшелону американцев, стоявшему на ст. Посольская. Среди команды бронепоезда у партизан были свои люди, которым поручили спровоцировать огонь. В первом броневом вагоне на дежурство к пулемету заступил Филимон Новоселов. Он и произвел выстрел по американцам.

Американцы, тотчас же рассыпавшись цепью, открыли по бронепоезду стрельбу, забросали паровоз ручными гранатами. Осколком был легко ранен в голову командир бронепоезда капитан Москалев. Видя, что со стороны американцев стрельба не прекращается, Москалев отдал приказ первому броневому вагону открыть ответный огонь из пулемета. Генерал Богомолец решил отступить к разъезду № 20, но испорченный паровоз мог пройти только шесть верст. Выкинув белые флаги, Богомолец приступил к переговорам с целью выяснить причину конфликта. Лейтенант американских войск Кенке потребовал сдать оружие. Богомолец воспротивился. Тогда из Верхнеудинска (ныне. Улан-Удэ) прибыл американский эшелон под командованием капитана Рамси. Команда бронепоезда вместе с Богомольцем была арестована. В ходе проведенного расследования, 7 февраля 1920 года начальник судного отдела в своем донесении атаману Г.М. Семенову сообщал следующее : «Американские войска по отношению к личному составу броневика вели себя грубо, ругая всех, не исключая генерала и офицеров, площадной бранью и нанося побои. Поместив всех арестованных в холодный барак, не давали не только пищи, но и питья. Расхищены все вещи солдат и офицеров, а что осталось, но взятым, то облили мазутом. Убитого повара-китайца американцы поставили между лавок вагона, надели на голову граммофонную трубу, а в руки всунули палку » .

В прочем данный инцидент с омерзительным поведением американцев, помог в будущем получить американское гражданство генералу Николаю Богомольцу в качестве компенсации.

Глава 23

Красное подполье в южном Забайкалье.

Захватив Борзю, отряды Лазо продолжали уверенно наступать. В конце июня войска атамана Семенова были выброшены в Маньчжурию. Наступило затишье, но оно было временным. Обстановка в России осложнялась. В Сибири поднял мятеж чехословацкий легион. Образовался второй фронт. Г.М Семенов не замедлил этим воспользоваться. Его войска в третий раз ринулись освобождать Забайкалье от большевиков, успевших крепко обосноваться в Чите, в других населенных пунктах новая власть поддержки практически не имела.

Большевиков поддерживали в основном распропагандированные, вернувшиеся с фронта солдаты, и то не все. Остановить их не хватало сил и средств. Местные казаки, что поддержали советы были распущены по домам. Оставшиеся силы советов, пришлые, пьяные анархисты не могли справиться с отборными казачьими частями Семенова, которые к тому же действовали в знакомой обстановке, на своей земле, у себя дома.

По всей России организовывалось противобольшевистское сопротивление. Понимая свою обреченность забайкальские большевики принимают меры к переходу на нелегальные формы борьбы. 6 августа 1918 года Семенов занял Борзю, теперь уже более чем на два года. Спустя два дня в пади Шаманка, недалеко от Борзи, состоялось совещание командного состава фронта с будущими подпольщиками. На этом совещании, которое проводил П. Н. Журавлев наметили, кто и где будет проводить нелегальную работу. За неделю до этих событий в Борзе под руководством Павла Николаевича Журавлева началась ликвидация Даурского фронта, штаб которого длительное время находился здесь. Большая часть бойцов направилась в Приагунье, в места постоянного жительства. Ф. А. Погодаеву, Г. Н. Аксенову, А. С. Болеку и Н. Я. Сейенихину было поручено организовать вывозку оружия со станции и вооружить им население.

В Борзе была оставлена сильная подпольная организация.

Она сосредоточивала, главным образом, свои усилия на разложении Семеновского гарнизона. «Эта работа, - как вспоминал подпольщик И. Г. Козлов, - не пропадала даром. Доказательством служило то, что уходившие на ликвидацию красных: семеновские части переходили в партизаны». Так благодаря действиям борзинских подпольщиков уже через год, в апреле 1919 года на сторону партизан в селе Олдонда перешла отборная сотня, посланная из Борзи против алтагачанцев.

Активно действовали и подпольщики и в других населенных пунктах. В селе Курунзулай, колыбели красных партизан, в подпольную организацию входили С. Ф. Якимов, Васильева и другие.

Часть борзинских железнодорожников во главе с Н. Я. Семенихиным подалась в лес. Местом лесного подполья стала падь Алтагачан, недалеко от села. Здесь группа борзинских и шахтаминских рабочих, насчитывающая 18 человек, под руководством большевиков М. И. Бородина, бывшего казака Цаган-Олуйской станицы, и Н. Я. Семенихина в сентябре 1918 года положила начало коммуне. На квартире А. И. Васильевой была устроена явка для партизан. О всех замыслах врага подпольщиков информировал М. В. Шестаков, служивший в семеновской дружине.

Для налаживания подпольной работы в село Цаган-Олуй борзинские большевики направили И. И. Черепанова. Он становится писарем в станице и вскоре создает подпольную группу.

В ряды цаган-олуйских подпольщиков входили И. А. Арсентьев, М, К. Бутин, Г. А. Степанов, М.Н. Беломестнов, К. Н. Сенотрусов и другие. Подпольщики передали партизанам много оружия, боеприпасов, продуктов и пополняли их ряды.

Глава 24

Евстафий Метелев. Евстафий Васильевич Метелев родился в Чиндантской станице 20 ноября 1871 года в семье кузнеца. С детства отец учил его всему, что знал сам, и кузнечному делу, и портняжничеству и верховой езде. Еще до зачисления в казачий разряд Евстафий уже считался одним из лучших седаков на скачках.

Действительная служба урядника Метелева проходила в Маньчжурии в особой конвойной сотне, бесконечная борьба с хунхузами (прим. Бандиты) стала хорошей военной школой. Здесь, в Китае и Монголии Евстафий Васильевич получил своего первого и второго «Георгия», в 1896 году и в 1901 году. За время русско-японской войны Евстафию Васильевичу Метелеву довелось участвовать во многих боях и стычках с неприятелем. За храбрость и военную выучку, подтвержденную реальными заслугами на поле брани Метелев был удостоен еще двух «Гергиев», за спасение командира сотни под портом Лазарева (ныне. Вонсан, КНДР) и за разгром японского отряда под Кильджу. Летом 1905 года раненый вахмистр Метелев был вынужден заменить на поле боя командира и повестим в атаку людей. Японцы не выдержали напора и героизма казаков, бросили свои позиции. За это полный Георгиевский кавалер, награжденный Орденом Андрея Первозванного, командиром 1-го Нерчинского полка был представлен в порядке исключения за особые отличия на поле брани к производству в первый офицерский чин. Метелев одев серебряные погоны тал младшим офицером-прапорщиком. Первую русскую революцию прапорщик Метелев встретил в Харбине. Уже здесь ему стали близки идеи социализма, из-за чего у него стали возникать трения с начальством. Вскоре Метелев был уволен со службы и вернулся домой во Второй Чиндант. Дома он занялся кузнечной работой. Постоянно видя, социальную несправедливость, убогость и забитость народа, отсутствие элементарных благ цивилизации, Метелев все сильнее убеждался в том, что нужно, что-то менять и менять. Менять с размахом, рубить с плеча, уничтожить всю несправедливость и тьму невежества на корню. На соседней станции Борзя существовали социалистические ячейки железнодорожных рабочих. Они особенно активизировали свою работу с началом Первой мировой войны. Метелев тесно с ними контактирует. Февраль 1917 года местные социалисты встретили с воодушевлением, но вскоре поняли, что это не та революция которую все ждали. Октябрьская революция оправдала чаянья революционеров. Вернулись фронтовики, распропагандированные большевиками. Начиналась новая жизнь с митингами, с ломкой всего старого-отсталого. Бедные слои населения поддерживали большевиков. Фактически они стали настоящей властью на селе, в станицах, начался дележ сельскохозяйственных угодий, нарез участков земли. Зажиточных казаков это не устраивало, так как лучшие земли находились у них. В первую очередь это было связано с тем, что как правило богатые казаки находились в правлении, были приближены к казачьей власти, а земля как повелось была в общем пользовании и казачье правление выделяло участки земли на свое усмотрение, как поощрение. Система, задуманная как демократичная и справедливая на деле являлась совершенно иной. Казачья верхушка тайно устанавливала связь с атаманом Семеновым. Семенов активно формировал войска в Маньчжурии для похода в Забайкалье. На станичном сходе, невзирая на проклятия и явные угрозы, Метелев призвал казаков поддержать Советскую власть, встать с оружием в руках на ее защиту. Многие откликнулись на его призыв.

В марте 1918 года в Борзю прибывают красногвардейские отряды. Е. В. Метелев является в штаб Лазо. Он просит принять его в отряд и использовать как разведчика.

Первым заданием от Лазо стало провести разведку на границе и узнать об обстановке на той стороне. Через знакомых бурят Метелев узнает о предстоящем, скором походе Семенова и предупреждает командование Советов. Несмотря на своевременные предупреждения, красные не смогли помешать продвижению семеновцев. Белогвардейцы теснили красных. Метелев вместе с семьей спешно бежал. От Нерчинокого ревкома Метелев получает мандат на проведение мобилизации, а также формирует добровольческие красные отряды из казаков. Сформированные отряды немедленно отправляются на Даурский фронт. Красногвардейцам временно удалось выбить семеновцев за пределы Забайкалья.

На Борзинском волостном съезде рабочих, крестьянских, солдатских депутатов Метелева избрали председателем Борзинского совета депутатов. Метелев с рвением берется за работу, повсеместно создаются органы советской власти, на селе проводится сбор продовольствия, реквизируется оружие для красной гвардии. В этом председателю совдепа помогал один из создателей красной гвардии в Забайкалье Николай Яковлевич Семенихин. Большевистские лидеры чувствовали, что успех временный и необходимо готовится к новому удару. Так и произошло. Следующий поход атамана Семенова для большевиков оказался роковым. Советская, власть пала в Забайкалье. Большевистские лидеры бегут в Амурскую область, подаются в леса, в Чите большевистские ячейки возобновляют подпольную деятельность. Евстафий Метелев с группой соратников пробирается в Шилкинскую волость, от станции Шилка поездом едет в Читу. В Карымской его узнали. Избитого и окровавленного его вместе с борзинским казначеем Иваном Савватеевым и еще несколькими заключенными отправляют в Борзю на суд. Военно-полевой суд приговорил всех к виселице.

По легенде Метелеву даже предложили помилование как герою русско-японской войны, Георгиевскому кавалеру и офицеру, если он попросит помилования и покается в преступлениях, с оружием в руках «искупит свою вину» перед Россией. Метелев на это не согласился. Перед смертью Евстафий Васильевич исповедовался и передал священнику предсмертное письмо для родных.

«Дорогие Папа и Мамаша! Я пишу вам последнее предсмертное письмо. Прости папа, что я принес вам столько горести, которую едва ли вы переживете. Я умираю с чистой совестью, пускай радуются мои враги, кровь моя вопиет к Богу, если я достоин этого. Папа. Если переживете это момент, то я счастлив. Ну, благословите и молитесь за меня. Целую тысячу раз. Ваш сын Евстафий. Дорогая Нюрочка. Прими мой последний привет и тысячу поцелуев. Я умру утром, но с душой, полкой грусти за Вас милых и дорогих! Ну| Как Господь приведет, так живи и расти наших крошек, честными и добрыми людьми, не помнящими зла к врагам своим и моим! Господь видит! Он праведный судья! Нюрочка! Будь тверда и не убивай своего здоровья! Да прости меня, что я сгубил твою молодую жизнь и принес тебе столько горя. Деток бедных, деток малых, несчастных сироток целую. Да благословит их Господь на всю суетную жизнь! Аля, Паша, Миша, моя милая Франечка и Шура! Простите вашего папу, что покидаю вас. Ваш несчастный папка. Дорогие Тонечка и Флора! Я умираю за свои убеждения. Я за себя рад! Но не могу выносить разлуки с Вами милыми, дорогими моему сердцу! Тонечка и Флора! Простите меня и живите по Божьему велению! Будьте добрыми людьми. Не забудьте моих сироток. Я ухожу! Мне больше не вернуться, но образ ваш мне вечно дорогой! Благословляю Вас и целую! Я рад, что общественные деньги сдал. Ваш отец Евстафий. Простите и врагов, которые загубили меня. 18 сентября 1918 года».

Имеются сведения, что Метелева не повешали, а расстреляли. Родственникам за былые заслуги прапорщика разрешили похоронить его по христианскому обряду в станице Чиндантской.

Глава 25

Николай Семенихин.

В конце февраля 1918 года в Чите большевиками при вооруженной поддержке вернувшихся с фронта распропагандированных казаков был разогнан эсеро-меньшевистский Народный Совет. Этим событиям предшествовало и способствовало установление Советов в Нерчинске 8 января, 11 января железнодорожники Читинского района объявили о неподчинении Народному Совету, а 4 февраля рабочие и служащие Харанорских копей взяли управление предприятием в свои руки. Большевистские лидеры поспешили сообщить об одержанной победе в Забайкалье и установлении советской власти в Москву. Победу на самом деле праздновать было рано. В это время в населенных пунктах тянувшихся вдоль железнодорожного полотна к югу от забайкальской столице реальная власть принадлежала семеновцам. Отряды Красной гвардии из-за малочисленности на местах не могли противостоять и дать им серьезный отпор. Еще в конце декабря 1917 года комиссар Временного правительства Г.М. Семенов вместе с бароном Р.Ф. Унгерном разоружили про-большевистскую дружину станции Маньчжурия, арестовали членов Совета рабочих и солдатских депутатов, посадили в товарные вагоны, запломбировали и отправили для устрашения в Читу. Без ведома начальства полицейский предположительно Л. В. Сипайло убил арестованных, так как на станцию Борзя вагон пришел с трупами.

Дойдя до станции Оловянная, Семенов готовился идти на Читу. Здесь он занялся мобилизацией казаков. Слава о жестокостях и грабежах населения семеновским Особым Маньчжурским Отрядом (ОМО), сформированным из баргутов, бурят и казаков опережала его. Добровольцев идти служить у Семенова было не много, атаману приходилось уговаривать казаков, иногда и запугивать расправой над семьями. «Служба в ОМО залог достатка и безопасности для ваших семей».

Для отпора Семенову по решению комитета Центросибири из Иркутска в Читу был направлен С. Г. Лазо. В конце февраля 1918 года против Семенова выступили Первый Аргунский полк под командованием Зиновия Метелицы и отряд Красной гвардии. После тяжелого боя семеновцы покинули станцию Оловянная и начали свое отступление к Даурии. 1 марта их выбили и оттуда. 8 марта красные заняли Мациевскую и разъезд № 86 (ныне пгт. Забайкальск). Войска атамана перешли границу и вернулись в Маньчжурию. В конце марта в Чите экстренный съезд Советов Забайкалья принял решение объявить мобилизацию в Красную Армию крестьян и казаков, так как большинство делегатов полагало, что нового наступления Семенова не избежать. Как писалось в предыдущей статье, после изгнания Семенова Советы установились и в Борзе. Первым председателем Борзинского Совета депутатов был избран Евстафий Васильевич Метелев.

Еще в августе 1917 года в России стали формироваться добровольные вооруженные формирования подконтрольные местным партийным организациям РСДРП(б), такие формирования назвали «Красной гвардией». Красногвардейские отряды общего руководства не имели. Организатором же и идеологом Борзинского красногвардейского отряда, комендантом станции стал Николай Яковлевич Семенихин. В прочем на этот счет существуют и иные данные.

Его ближайшими помощниками стали брат Андрей Яковлевич, Илья Алексеевич Савватеев, Флор Георгиевич Старицын.

Семенихин будучи страстным пропагандистом и прирожденным агитатор, имел огромный опыт воздействия на народные массы. Еще будучи в Иркутске, он распространял нелегальную литературу и листовки среди рабочих, организовывал забастовки и сходки большевиков.

Чувствовать настроения народа и оттачивать мастерство оратора ему помогала работа на механическом заводе Фекисова. Вскоре политический пыл Семенихина стал заметен и Охранному отделению, как неблагонадежного его уволили с завода.

В 1900 году он завербовался на строительство Забайкальской железной дороги. Строил в Борзе железнодорожное депо, работал кузнецом, налаживал конспиративную работу, создавал местную ячейку большевиков. После начала Первой мировой, Семенихина призвали в действующую армию, но уже в начале 1915 года его как высококвалифицированного рабочего демобилизовали и дали бронь, направили работать в Петроград на Путиловский завод. Здесь он почувствовал себя как рыба в воде. Питер буквально дышал революцией. Семенихин с первых же дней пребывания на Путиловском включился в революционную работу. Вскоре он вступил в боевой рабочий десяток, потом его возглавил. 3 мая 1917 года вступил в РСДРП (б).

Его десяток влился в Питере в красногвардейский отряд. Участвовал в октябрьской революции, принял «боевое крещение» в уличных боях с полицией и юнкерами.

Понимая, что возвращение атамана Семенова не за горами, Семенихин спешно готовит красногвардейцев к предстоящим боям. Доставал различными путями оружие, добивался, не смотря на нехватку чтобы им были обеспечены не только его борзинцы, но и отряды ближних сел. Регулярно проводил задушевные беседы с бойцами, агитировал на жестокую борьбу, поднимал боевом духе красногвардейцев. Подготовка не прошла даром. До конца августа 1918 года под его руководством отряд Борзинской Красной гвардии вел длительные ожесточенные бои с семеновцами на Даурском фронте.

После ликвидации фронта Семенихин приказал раздать все имеющееся оружие населению, что впоследствии стало важным шагом в создании партизанских отрядов и созданию очагов вооруженного сопротивления режиму Белой Забайкальской государственности.

Глава 26

Гавриил Савельевич Вишняков. С поселком, что недалеко от Читы, связаны последние годы жизни Гавриила Савельевича Вишнякова - красного казака, большевика, который в суровое время устанавливал Советскую власть в родном Забайкалье. Жил он, окруженный заботой государства, в пансионате для престарелых в уютной, светлой комнате. Разговорчивый, общительный, с замечательной цепкой памятью. В 1894 году в Большом Зерентуе в бедной казачьей семье появился на свет герой нашего повествования- Гавриил Савельевич Вмшняков. Семья жила практически в проголодь, еле сводя концы с концами. работы в селе небыло, а что бы свое хозяйство держать средства нужны какие не какие, да обмундирование, да экипировку за свой счет для службы государевой. Жили Вишняковы бедно, но дружно. В начале 90-х годов 19 века страшная беда пришла с той стороны великого озера в Забайкальские земли. Оспа свирепствовала и отправляла на тот свет и старого и малого. Беда не миновала и Вишняковых, в живых остались из семьи лишь сам малолетний Гавриил, да отец Савелий Петрович. Савелий Петрович собрал не богатый скарб, посадил сына на телегу и отправился в путь. Ни что не держало его больше в Зерентуе, голодом сидеть без работы он не мог, надо сына ростить. Долго скитались Вишняковы от прииска до прииска по всему Забайкалью, переходили от села к селу. Нигде на долго ни задерживались, пока Савелий Петрович ни нашел постоянную, хорошо оплачиваемую службу. Он устроился на прииск Кудеча конюхом. Платили исправно, но работа отнимала много времени. У Вишнякова старшего совсем его не оставалась на сына. Гавриил рос как трава сорная в поле, предоставленный сам себе. Понимая, что сыну нужны заботливые женские руки, да и самому бобылем жить надоело, Савелий Петрович женился. С мачехой Гавриилу повезло. Новая жена отца Александра Алексееана его не обижала, была ласковой, внимательной., да и отца видно очень любила. Жизнь Вишняковых начала постепенно налаживаться, как пришла новая беда. Забрали Савелия Петровича на войну с Японцами. Война бесславно закончилась . Долгих два года не было Вишнякова старшего дома. Пришел он, а дома опять нищета. Александра Алексеевна перебивалась редкими заработками, Гавриил уже подросший тоже помогал мачехе чем мог. Конюхом Савелия Петровича уже не брали, как говорится свято место пусто не бывает. Не долго раздумывая Вишняковы собрали вещи и отправились в Сретенск. В Сретенске после долгих поисков удалось найти работу. Работать пришлось на каменоломнях, труд не из легких, но другой работы все равно не сыскать. После мобилизации много таких же бывших солдат искали работу. Удалось и Гавриила устроить помощником швейцара в гостиницу Микурича. Зарплата у мальчика была не большая, но бывали и чаевые, и столоваться можно за счет хозяина. Потом Вишняков младший работал мойщиком бутылок на пивзаводе, потом работал в фотостудии, продавал знаменитые открытки с видами Сретенска.

Правительство Российской империи еще в год рождения Гавриила задумало строить железную дорогу в Забайкалье и Амурской области, но по причине чиновничьей волокиты проект откладывался. В начале 1907 года начались изыскания от Сретенска до Амазара под руководством Ф. Д. Дроздова на предмет прокладки железнодорожного полотна. Решение было принято сразу и началось финансирование строительство Амурской железной дороги, Станция Куэнга конечный пункт Забайкальской железной дороги располагалась в 50 верстах западнее Сретенска. Говорили, там нужны рабочие руки, Так Вишняковы оказались на Амуре. На строительстве железнодорожного моста близ станции Магдагача Гавриил Вишняков познакомился с одним старичком из бывших политических. Все звали его просто Кузьмич, общительный, образованный, около него всегда толпилась молодежь. Гавриил любил проводить время у него, уж больно доходчиво говорил Кузьмич о бедняцкой горькой чаше, которой парню довелось испить сполна, о том, кто в этом виноват. Гавриил и еще несколько ребят с работы стали постоянно зависать у Кузьмича. Под его влиянием у ребят и Гавриила буквально менялись представления о мире, о жизни, о месте в этой жизни простого рабочего человека. От Кузьмича парни узнали о социализме и партии большевиков, ее программе, о том, что рабочие и крестьяне должны бороться за свои права если хотят жить достойно, о капитализме. В 1909 году на имя Гавриила Савельевича Вишнякова пришла повестка о немедленном возвращении в станицу, так как пришло время проходить действительную воинскую службу.

Зная из рассказов Кузьмича, что казаки это цепные псы режима, царские холуи, опричники, душители свободы, парень твердо решил для себя во что бы то не стало уклониться от службы. Гавриил не желал сам становиться ненавистным ему казаком. К тому же парень помнил, что со своей службы отец принес лишь бронзовою медальку, так власть отблагодарила отца за то, что его семья еле сводила концы с концами два года. Гавриил ушел в тайгу, скитался по глухим зимовьям и селам, дикая жизнь быстро надоела и парень осмелев стал жить в городах. Совсем было думал, что власти забыли о нем, да не тут то было.

С началом Первой мировой войны значительно усилился жандармский надзор. Однажды Вишнякову не повезло, он попался на глаза знакомому полицейскому. Вишнякова тут же арестовали и направили в Благовещенск. В жандармском управлении вынесли решение о направлении казака Вишнякова- как неблагонадежного - в распоряжение станичного атамана. А в станичном управлении решили, что за отказ от царской службы Вишнякова надо привлекать к судебной ответственности. Однако до суда дело не дошло, уговорами и какими посулами неизвестно, но Гавриил Вишняков остался в станице в батраках у атамана. Уже думал Гавриил Савельевич, что миновала его участь казачьей службы, но служить ему все же пришлось. В 1917 году после Февральской революции, пришла разнарядка по отправке на фронт, а все казаки и так там были. Атаман отправил Вишнякова. Его направили в Саратовскую губернию, в учебную команду запасного казачьего дивизиона. Центральные области империи бурлили. Везде только и делали, что митинговали и призывали. Призывали ко всему, к тому даже, что совсем недавно казалось не мыслимым. Старый величественный мир пал, пал под натиском заговорщиков, предателей, искренне верящих, что своим предательством они творят добро для России. Страна на яву погрузилась в последний сон Родиона Раскольникова. Гавриил Вишняков с интересом прислушивался к разговорам, размышлял. Для себя он быстро понял, что в феврале случилась не та революция, которая бы изменила все во круг. Февраль был буржуазным, пропитанный разящим перегаром шустовского коньяка новоришь, дорвавшихся наконец до власти. Власти, которой они жаждали, власти перед которой единственным препятствием был государь и народ. Государя они предали и обвинили во всем, а народ превратили в охлос, перед эти опрометчиво вооружив. Офицеры со злобой говорили о большевиках, предостерегали казаков от общений с революционно настроенными солдатами 150 пехотного полка, квартировавшего в Саратове. Именно к ним и направился Вишняков. В первый же свободный день нарушив запрет, Гавриил с другом Максимом Шестаковым пошел в город. На центральной площади разгорался митинг. На трибуну взобрался солдат. Он горячо призывал голосовать за партию мира, партию большевиков, которая добивается немедленного прекращения войны без аннексий и контрибуций, передачи заводов, фабрик и земли в руки рабочих и крестьян. Той ночью, под впечатлением речи солдата, друзья долго не могли уснуть. Вишняков твердо решил, что его дорога с большевиками.

Утром Гавриил пришел в расположение неблагонадежного полка и тут случайно столкнулся с солдатом, что вчера митинговал на площади. Разговорились. В свою часть Гавриил возвращался уже идейным большевиком. Гавриил Вишняков оказался талантливым пропагандистом. На одном из митингов в Саратове, солдаты требовали немедленного возвращения домой, Вишняков перед ними выступил с пламенной речью. Лишь в 1918 году двинулись казаки в родное Забайкалье, где развертывалась гражданская война. Большевики из казаков приняли в Чите решение о расказачивании. Многим это решение не нравилось. По всему Забайкалью и Маньчжурии поднимались противобольшевистские силы. Во главе похода против Советов встал бывший есаул Г.М. Семенов, избранный походным атаманом Забайкальского казачьего войска. Началась гражданская война в Забайкалье. В Верхнеудинске (ныне Улан-Удэ) воинский состав казаков возвращавшихся с Первой мировой попридержали красные и предложили побывать на митинге. Здесь казаки узнали, что вернувшийся с фронта первый Читинский казачий полк под командой царских офицеров разогнал Советы в Чите. Поставили вопрос на голосование: К кому присоединится полк, где служил Вишняков. Проголосовали за Советы и в Чите сражались против белых. Вишнякова как казака старшего возраста демобилизовали. Большевистское командование отправило его в Нерчинский Завод, в военно-революционный штаб. Предложили организовать отряд Красной гвардии в Поперечном Зерентуе. Отряд красногвардейцев Вишняков сформировал быстро, в основном из необстрелянной молодежи.

Боевое крещение "вишняковцы" получили под Шарасуном, потом были бои под Мациевской. В конце лета настало, пожалуй, самое трудное время - чехословацкий корпус вошел в Читу, войска атамана Семенова при поддержке японцев снова выступили из Маньчжурии. Командование революционными силами- решило на какой-то период прекратить сопротивление, чтобы собраться с силами для решительного удара. Другого выхода не было. Расставшись с боевыми друзьями, Положение обострялось с каждым днем Гавриил Савельевич уехал в Большой Зерентуй. Жить в открытую становилось все опаснее, полоса территории вдоль железной дороги до самой Читы оказалась практически под полный контролем семеновцев. Атаман Подумав о дальнейших действиях Гавриил Савельевич отправился в Поперечный Зерентуй. По старой памяти нанялся в работники к станичному атаману Федору Сизову.

В местной школе работал учителем некто Голубев. Ничем вроде бы не выделялся, жил тихо. Но однажды к нему прибыл вестовой с пакетом. Голубева как подменили, он переоделся от куда-то взявшуюся офицерскую, полковничью форму, потребовал от атамана немедля созвать сход станичников. Теперь всем стало ясно, кто такой «тихий» учитель. В день схода по приказу Голубева арестовали дюжину человек, отправили в Нерчинский Завод, а там скорее всего расстреляли. Голубев приказал арестовать Вишнякова, доставить в Большой Зерентуй. Вишняков каким-то сверхъестественным чутьем, заподозрил неладное. Как волк которого вот-вот обложат охотники, он предпринял отчаянную попытку бежать из села. В станичное управление поступил пакет, в котором предписывалось выделить в дружину самообороны десять человек и направить их в Нерчинский Завод. Богатых казаков в дружину брали по очереди. Сейчас надо было снаряжать сына станичного атамана Андрея. Не хотелось атаману подвергать своего единственного отпрыска опасности. Гавриил Савельевич решил этим воспользоваться. Он предложил атаману поехать вместо Андрея, роста они одного, да и по возрасту почти одинаковы. Атаман согласился на радостях. По дороге в Нерчинский Завод влились дружинники, направлявшиеся из Большого Зерентуе. Вишняков огляделся в поисках знакомых. К своей радости, обнаружил, что среди земляк посельщик, Гавриил Савельевич зная что, тот из бедных, решил рискнуть. Перемигнулись, подобрав момент, сговорились дезертировать. Отстав от отряда, незаметно свернули с тропы у Нерчинского Завода и повернули скорей в лес. От посельщика Вишняков узнал, что по слухам в Ивановке красные. Решили пробираться туда. В Ивановке оказалось немало бывших сослуживцев Гавриила Савельевича, матерых "товарищей". Вишняков немедленно влился в руководство партизанского отряда, немаловажную роль в этом сыграл его пропагандистский опыт. Небольшой отряд достаточно быстро пополнялся не желавшими служить у Семенова в войсках или в дружине дезертирами и сочувствующими большевикам беднякам. В мае 1919 года партизаны участвовали в сражении за Большой Зерентуй, понесли большие потери. За храбрость и отвагу легендарный Павел Журавлев назначили Вишнякова командиром отряда, потом начальником контрразведки, начальником штаба дивизии, партизанской бригады. И всюду, на какой бы участок его не направляли, воевал Вишняков, не жалея себя и людей, как своих, так и врагов.

После окончания гражданской войны в Забайкалье Гавриил Савельевич работал секретарем Сретенского райисполкома, начальником геолого-разведывательной партии, народным судьей в различных районах Читинской области. С этой работы он и ушел на пенсию. Последние годы его прошли в доме престарелых в селе Атамановка.

Глава 27

Алтагачанская коммуна.

Гражданская война- это самое жестокое из всего, что могут придумать люди, когда свои убивают своих, не взирая на слёзы матерей и плач детей. В семидесятые годы прошлого столетия еще были живы участники той великой трагедии охватившей весь наш народ, ввергнувшей Россию в братоубийственною войну. Один из них, участник Гражданской войны Зимин Илья Филиппович, член Алтагачанской комунны, партизан 1- го кавалерийского полка с 1918 по 1921 годы.

Вот его рассказ о том как он стал коммунаром: - В конце 1917 года мой отец укочевал в Монголию, со своей невесткой и нас взял с собой. В монгольских степях пасли мы отару своих овец. Жили тихо, мирно, но как то раз прилетели на заимку пять человек белогвардейских монголов- харченов и давай хозяйничать. Как назло отец уехал в деревню, оставил деньги невестке, чтобы мы не нуждались ни в чём. Перевернув в зимовье все, но ничего не смогли найти, харчены наставили на женщину винтовки и приказали отдать все деньги, какие есть в доме. - Пожалейте нас Христа ради, - зарыдала она, но бандиты, винтовок не опускали, один из них, молодой, с черными усами, жёстко глядя на неё через прицел, смачно выругался и сказал, - Девка, если не отдашь деньги, всех перестреляем,- деньги у неё были в кармане, протянула деньги бандитам, тут я не выдержал, стремительно подскочил к ней и вырвал деньги из её рук. Молодой тогда был юркий, ловкий, как угорь, семнадцать лет всего и побежал во двор, вскочил на коня и полетел по степи, но ускакать далеко не удалось. Догнав, они выволокли меня из седла и поставили возле оврага, хотели вначале расстрелять, но видимо пожалели - Слышь, парнишка, - сказал старший из них, черноглазый харчен, с жиденькой бородкой, - Твое счастье, передумали мы тебя убивать, иди на все четыре стороны, пока цел, но если ещё попадёшься и будешь нам вредить, расстреляем без всяких разговоров, ты понял? - Понял,- ответил я сердито. Харчены ускакали, осмотрелся я, вскочил на коня и поехал домой. Пришлось нам слаживать вещи и кочевать из Монголии обратно. В Усть- Озёрную пришли с отарой овец на шестые сутки. Второго марта моего отца поймал и расстрелял белогвардейский разъезд. Лошади прибежали домой с пеной у рта, отец безжизненно лежал на окровавленной телеге, белые изрешетили ему всю голову, так было страшно и больно. Поспрашивали всех, оказалось его застрелил белогвардеец Топорков. После гибели отца мы переехали в Алекзаводский район в Кутманду. Оттуда я ушёл в партизаны, всем сердцем желая отомстить белякам за смерть отца.

Атаман Забайкальского казачьего войска. Правитель восточной окраины бывшей Российской империи. Генерал-лейтенант Г.М. Семенов.

Жестокость, беспрецедентная жестокость атамана Семенова, его глупость позвать на Забайкальскую землю дикие племена монгольских варваров и недавних врагов Росси японцев, все это озлобило народ и отвратило от Семенова многих сочувствующих ему людей. По началу в 1918 году когда Г.М Семенов пришёл в Забайкалье и на станции Борзя провозгласил независимость от Советской России охваченной революцией, народ встречал его как героя. Затем влекомый жаждой власти, обогащения и врожденной азиатской упертости ( у него была доля бурятской крови) Семенов не видел того, что он творит, что он по сути своей роет себе и всему «Белому делу» могилу, озлобляет народ, убивает тысячами русских людей. Терпение народа лопнуло и родило партизанское движение. Чрким и наеболее мощным проявлением партизанской борьбы стала «Алтагачанская коммуна». Важную роль в подготовке массового партизанского движения сыграли «лесные» коммуны. Все, кому угрожала опасность от карательных семеновских отрядов, скрывались в лесах. В октябре - декабре 1918 г. число ушедших в тайгу настолько увеличилось, что появилась необходимость организовать эту силу. Среди скрывавшихся в тайге были созданы боевые ячейки, которые положили начало партизанским отрядам. Эти первые базы, создававшиеся в таежных местах, и назывались «лесными» коммунами - первыми очагами развертывания партизанской борьбы. «Лесных» коммун по Забайкалью было много. Они располагались около Сергеевки, Шаманки, Кумахты, в падях Алтагачан, Конда и Чин-rap. Алтагачанская коммуна стала играть руководящую роль.

Организаторами ее явилась группа борзинских и шахтаминских рабочих под руководством М.И. Бородина из 18 человек, ее ядром стала группа коммунистов в составе С.С. Киргизова, Н.Я. Семенихина и И.Д. Музгина. Алтагачанские коммунары установили тесную связь со многими районами, проводили собрания в близлежащих поселках, развернули большую разъяснительную работу, готовя их к вооруженному восстанию. Была установлена связь с подпольными большевистскими организациями Читы, Нерчинска, Сретенска и других городов. В феврале 1919 г. Читинская подпольная организация передала через своего представителя Шитова, приехавшего в коммуну, 2 тыс. руб. и «явки». Было проведено совещание, на котором был намечен план боевой деятельности и установлен срок выступления коммунаров. В марте 1919 года на базе коммуны был образован партизанский отряд, первое вооруженное выступление которого состоялось 29 марта 1919 года. Эта дата считается началом массового партизанского движения в Восточном Забайкалье.

«Рано утром 28 марта 1919 г. отряд алтагачинцев в составе 64 человек, без боя вошёл в с. Курунзулай, а затем перешёл в с. Онон-Борзю, где к присоединились члены местной коммуны», – писал в 1979 году в монографии «Борьба за Советскую власть в Забайкалье» историк Владимир Василевский. Один из руководителей этой коммуны Степан Киргизов вспоминал: «В конце марта 1919 года белыми отрядами были заняты близлежащие посёлки, партийная группа решила выступить. Сборным пунктом наметили село Курунзулай. К этому времени в коммуне набралось человек 70, выбрали меня командиром, подняли красный флаг и конным строем двинулись на село Курунзулай. Это было 28 марта. Когда мы подходили к Курунзулаю, то из села Олдонды поступили сведения, что оно захвачено 3-м семёновским полком. Мы заняли Курунзулай, но население боялось открыто перейти на нашу сторону, так как не надеялось на наш успех и опасалось близости 3-го семёновского полка. Курунзулай пришлось оставить. Вышли в направлении на станицу Борзинскую». В Курунзулай прибыл не весь 3-й семёновский полк, а лишь одна 2-я сотня. 30 марта казаки были разгромлены. В бою погибли четверо офицеров и 22 казака. 118 белых сдались партизанам. Те провели скорый суд, по решению которого семь офицеров и шестеро казаков были расстреляны, остальные были приняты в партизаны.

Партизанское движение стало принимать массовый характер. Вскоре были созданы партизанские фронты, ставшие грозной силой. Даже в Читу, которую в октябре 1920 года вынуждены были оставить семёновцы, первыми вошли партизаны.

Глава 28

Николай Корнилович Аникиев.

Сегодня наш рассказ о участнике борьбы против атамана Семенова, талантливом пропагандисте, человеке прожившем короткую, но яркую жизнь, большевике Николае Корниловиче Аникиеве, уроженце села Пури, что располагалось в семи километрах от села Алек-Завод Забайкальского края. Сейчас этого села не существует. После так называемой политики ликвидации «неперспективных деревень» в 1960-х, исчезло. Публикую воспоминания о Николае Аникееве, жителя города Борзя Федора Журавлева, оставленные им в конце 1960-х годов.

Семья его отца Корнила была большая и, пожалуй, самая бедная во всем селе. Несмотря на бедность, Николай стремился получить образование, и он добивался этого при помощи своих товарищей. До 1917 года учился в Алек-Заводской учительской семинарии (прим. вообще в Забайкалье вся революционная движуха, среди молодого поколения в начале 20 века вращалась вокруг учительских семинарий. Очень много учителей семинаристов приняло участие в борьбе с белым режимом в Забайкалье. Александрово-Заводская учительская семинария открыта в 1915). Здесь же получил первую закалку в борьбе с эсерами и кулаками. Он душой понимал, кто друг, и кто враг трудового народа. А, надо сказать, что в те годы на темные слои крестьян и казаков большое влияние оказывал житель села Пури, известный богач, эсер, бывший член государственной думы С. А. Таскин

(прим. Таскин был премьер министром (управляющим по гражданским делам) в правительстве Семенова, в 1918 году на станции Борзя вместе с ним участвовал в провозглашении Забайкальской казацкой республики). Этот человек был настоящим глушителем всего нового, прогрессивного. Вот с этим врагом трудового народа вступил в 1917 году в борьбу Н.К. Аникиев. Он был твердым большевиком и победил матерого эсера - все родители и ученики семинарии пошли за Николаем Корниловичем. Но Таскин добивается того, что Николая арестовывают. Однако он сбегает из-под ареста и один из всего села вступает в ряды Красной гвардии Даурского фронта. Это несмотря на то что его братья в Пуринском отряде атамана Семенова. Летом 1918 года он вступает в ряды Коммунистической партии в возрасте 19 лет и активно воюет против банд атамана Семенова. Когда Советская власть в Забайкалье временно пала, Николай ведет большую подпольную работу как коммунист в Шахтаме, Александровском Заводе, Акатуе, Базаново, Газимуровском Заводе и других селах. Он, как и все подпольщики, поддерживает революционное настроение трудящихся, собирает оружие, организует людей в отряды и поднимает их на борьбу против Семенова. Мне лично вспоминается, как зимой 1919 года по нему стреляли дружиники-семеновцы,

(прим. семеновцы это верные армейские части атамана, а дружинники - это добровольные формирования самообороны жителей-казаков конкретной территории - станицы, села) он убежал, пролежал много времени у соседа Татаринцева, а затем в нашем огороде, и когда его след потеряли преследователи - зашел к нам, отогрелся. Поел, поговорил с моей мамой Дарьей Павловной, передал все, что знал об отце, и ушел в Акатуй. Перед этим просил сообщить своим товарищам из Алек-Завода о себе. Это был бесстрашный боец, пропагандист, умелый организатор. Его боевые дарования широко раскрылись в боях 1919 года, когда, он был уже опытным бойцом за Советскую власть. Хорошо зарекомендовал себя Аникиев на посту помощника командира 2-го кавалерийского партизанского полка и адъютанта, командующего Восточно - Забайкальским фронтом П.А. Журавлева. Любил и высоко ценил Павел Николаевич своего адъютанта, доверял ему самые опасные и ответственные поручения, как в бою, так и в организационных вопросах. Николай Корнилович всегда был в гуще партизан, нес им большевистское слово, проявлял постоянно заботу об их жизни. В боях он был чрезвычайно смел и только за 1919 год получил три ранения, но не уходил из боя. В конце 1919, в 1920 году он вел большую и ответственную работу как дипломат с руководителями китайской власти.

Вспоминается весна и лето 1920 года, когда он много работал в этом направлении, будучи в с. Егнашино, где мы тогда жили. К нему приезжали представители с китайской стороны и он туда тоже часто ездил. Это все делалось для того, чтобы поднять авторитет партизан в лице жителей пограничных сел Китая. Много вел работы по договоренности о помощи раненым и закупках оружия для партизан. Он имел большой авторитет как среди партизан, так и со стороны пограничных властей Маньчжурии. Николай Корнилович безгранично любил свою Родину, яростно ненавидел врагов. После установления Советской власти в Забайкалье, закончив учебу в семинарии, ведет большую работу по созданию комсомольских организаций в г. Сретенске, селах Пури и Александровский Завод. Затем партия его направляет в аппарат Дальиспарт при Дальбюро ЦК РКП(б). Его работу ценят товарищи. Он пишет о партизанском движении в Забайкалье.

Статьи его появляются на страницах областных, краевых газет и в журналах. Являясь хорошим семьянином, с женой Анной Сергеевной он воспитывает сына, который в годы Великой Отечественной войны погиб за нашу Родину. Большие невзгоды в молодости тяжелые ранения унесли из жизни Николая Корниловича Аникиева в возрасте 25 лет. Как он любил Родину, он завещал и сыну быть преданным нашей Родине. И в моей жизни он, как его товарищи И.Н. Козлов, С.П. Зарубин, П.Н. Коротаев, Н. Машуков сыграли большую роль моем становлении на правильны жизненный путь.

Глава 29

Илья Зимин.

Илья Филиппович Зимин был ровесником 20 века. У его отца Филиппа Алексеевича и матери Александры Григорьевны было восемь сыновей. Жили своим хозяйством. Было оно, как и у многих бедняков, небольшим. Чтобы всех прокормить, обуть, одеть и в добрый год едва сводили концы с концами. А если случались неурожай или падеж скота, старшие сыновья Хрисанф, Фёдор и Илья вынуждены были наниматься к кулакам в батраки. Когда грянула Октябрьская революция, Зимины воспрянули духом. Старшие радовались, но много видевший на своем веку Филипп Алексеевич не разделял их радости. «Нет, мироеды земельку просто так не отдадут, за нее надо побороться. Пока их всех не загоним в гроб, не видать нам светлой жизни, ребятушки», - говорил он. Одним из первых в селе отец стал помогать возвратившимся с Первой мировой войны фронтовикам устанавливать Советскую власть. А они, насквозь пропахшие порохом и окопной сыростью, испытавшие на себе все тяготы военного лихолетья, знали, что делать. Весной 1918 года, когда атаман Григорий Семенов со своим Особым Маньчжурским отрядом вступил на территорию Забайкальской области, Филиппу Алексеевичу было поручено доставить верным людям в Даурию важный документ. По пути он был схвачен семеновцами и немедленно расстрелян. А нагрянувшие вскоре в село Усть- Озерное белогвардейцы разграбили хозяйства сочувствующих советам: отобрали скот, лошадей, фураж, семенное зерно, чтобы оставить бунтовщиков без средств к существованию. Ни с чем остались и Зимины. Александра Григорьевна с сыновьями была вынуждена уехать к родственникам в село Кутуманду, среди своих легче было прокормить семью и укрыться в лесу, если придут каратели.

Старший из братьев Зиминых Хрисаанф ушел в партизаны. Федор и Илья тоже готовились последовать его примеру, но неожиданно Федор серьезно заболел. Пришлось повременить. Беспокойный по натуре Илья не сидел дома. Он часто бывал в соседних селах, встречался с партизанами, выполнял различные поручения. От них он узнал, что недалеко от Курунзулая создана Алтагачанская коммуна и что в ней есть кое- кто из его земляков усть- озерцев. С ними он связался через одного из коммунаров, который приезжал в Кутуманду. Однажды Илье поручили сопровождать в Копунь алтагачанца Пантелеймона Федоровича Бородина. Умный рассудительный учитель из Цаган-Олуя ориентировался в обстановке событий. По пути он рассказывал о том, что начавшаяся в Забайкалье борьба за власть Советов требует сплочения всех революционных сил. «Если поднимется весь простой народ, то долго семеновским бандитам не удержаться. Сковырнем их, как коросту», -убежденно говорил коммунар. Встреча с ним еще больше укрепила в молодом парне стремление бороться с белогвардейцами, которых за убийство отца он люто ненавидел. Жестоким убийцам без сомнения и жалости нужно отомстить. Эта возможность скоро представилась. Видя, что Федору с каждым днем становится все хуже и хуже, Александра Григорьевна велела везти его в Сретенск в больницу.

Устроив брата, на обратном пути Илья встретил партизан из летучего партизанского отряда, которым командовал Никандр Раздобреев, и остался здесь. Отряд был создан для нанесения ударов по тылам противника. Он делал многокилометровые переходы и всегда появлялся там, где его меньше всего ждали семеновцы. Налетал как вихрь, наносил ошеломляющие удары и так же быстро исчезал. Часто партизаны устраивали бандитам засады.

Раздобреев так умел рассредоточить свои сотни, что они во время налета охватывали врага в кольцо и редко кому из врагов удавалось уйти живому, Во время налета на станицу Нижне-Ильдиканскую отряд почти без единого выстрела разоружил стоявшую в ней белогвардейскую дружину, которая численностью была вдвое больше отряда. В бою под Ложниково захвачены в плен в полном составе вместе с офицерами Шелопугинская сотня седьмого семеновского полка и Ундинская добровольческая дружина. Илье довелось принять участие в знаменитом, вошедшем в историю, Богдатском бою, в последних сражениях за станции Даурия и Мациевская, закончившихся изгнанием семеновских войск из Забайкалья. Но на этом походная жизнь не закончилась. Еще долгое время пришлось помогать ликвидации бело-повстанческих банд, которые отсиживались в лесах или делали набеги из Китая. Кулаки угоняли скот, жгли посевы, жестоко расправлялись с комсомольскими активистами. К мирной жизни удалось вернуться, когда в районе вовсю разворачивалась коллективизация. Переехав с семьей в родное село, Зимин вступил в коммуну, потом в колхоз. Был табунщиком, скотником, чабаном (прим. Забайкальское название пастуха, аналог англ. Cowboy). Несколько лет работал председателем колхоза. Когда над страной вновь нависла смертельная опасность, бывший партизан стал в солдатский строй.

Недалеко от родных мест он охранял восточные рубежи Родины, потом громил японских самураев. После войны Илья Филиппович шестнадцать лет руководил коллективом молочной фермы.

Глава 30

Степан Киргизов.

Завораживающая, своенравная забайкальская река Талангуй. Она то медленно, словно не спеша, несет свои воды, то стремительно бежит на перекатах, журчит, пенится. На ее берегах, в казачьем селе Ложниково ныне Балейского района Забайкальского края прошли детские годы знаменитого участника гражданской войны в Забайкалье, начальника штаба партизанских отрядов Восточного Забайкалья Степана Сидоровича Киргизова. Родился он в 1893 году. Рос живым, общительным мальчиком, среди сверстников он был заводилой. Как говорят в Забайкальем про таких детей - покость. Семья его была зажиточной. На хлеб с маслом хватало. Хлеб да соль, ем да свой. Отец будущего революционера приложил все усилия и не скупился на средства, чтобы дать сыну приличное образование. Степан блестяще окончил двухклассную Ундинскую школу, затем поступил в Читинскую учительскую семинарию.

Пребывание в Чите сыграло важную роль в формировании взглядов юно¬ши, открыло ему глаза на окружающую действительность. Как и во многих учебных заведениях того времени в семинарии был марксистский кружок. Степан стал его членом и активистом. Философы социалисты были властителями дум молодого поколения. Студенчество было заражено вирусом бунтарства, нигилизмом. Революционные поветрия были модны и современны, считались прогрессивными. Кружок возглавляли два будущих видных лидера большевистского подполья Н. Широких и Г. Богомягков.

Они поддерживали связи с революционно настроенными железнодорожными рабочими Читы I. Те в свою очереди имели выход на махровых революционеров империи. Именно от железнодорожников кружок получал свежею марксистскую литературу. В роковом 1914 году началась мировая бойня, родственные монархии подстрекаемые американцами начали бессмысленную войну. Степан Киргизов был призван в русскую армию. Служба его началась в Нерчинске, потом Оренбургское училище, по окончании которого в чине прапорщика он едет па фронт. По волею судьбы вместе с Киргизовым училище окончили и были направлены в один казачий полк Георгий Богомягков. Там они познакомились еще с одним земляком Фролом Балябиным.

Узнав, что их взгляды совпадают и не претерпели существенных изменений, а стали даже более радикальными, вместе они начали грандиозную пропагандистскую работу в своей части по развалу армии и готовили зерна для будущей революции. Таких певцов революции на фронте хватало с избытком. После того как к власти в феврале в результате заговора против государя пришла буржуазия, революционный дурман охватил столицу империи, в ряде мест, прилегавших к прифронтовой полосе прокатились крестьянские волнения. Используя опыт 1905 года, Временное правительство решило отправить в карательные экспедиции казаков. Но казаки были уже не те, что в 1914. Когда 1-й Аргунский полк, в котором служил Киргизов, пытались послать на усмирение. Казаки решительно отказались, решили вместо этого резать буржуазию всех стран, и начать с Питера. После Великой октябрьской социалистической революции 1-я Забайкальская казачья дивизия направилась в родные места. Но не все казаки поехали домой. 1-й Читинский полк, состоявший в значительной части из реакционно настроенных казаков, двинулся на Дон к атаману Каледину. 25 октября (7 ноября) 1917 года Каледин выступил с обращением, в котором объявил захват власти большевиками преступным, и заявил, что впредь до восстановления законной власти в России Войсковое правительство принимает на себя всю полноту власти в Донской области.26 октября (8 ноября) 1917 года, в то время как в Ростове Совет попытался взять власть в свои руки, Каледин из Новочеркасска ввёл военное положение в углепромышленном районе области, разместил в 45 пунктах войска, начал разгром Советов.27 октября (9 ноября) 1917 года Каледин объявил военное положение на всей территории Области и пригласил в Новочеркасск членов Временного правительства и Временного Совета Российской республики для организации борьбы с большевиками. Забайкальские казаки узнали, что в родных местах атаман Семенов поднимает восстание против большевистских советов, поспешили домой. Остальные полки на одном из собраний выбрали комитет по передвижению в составе Богомягкова, Балябина и других. Было арестовано командование дивизии и все реакционно настроенные офицеры, которых передали в распоряжение Гомельского Совета рабочих и солдатских депутатов. Но вернуться на родину вооруженными не удалось. В Челябинске местным Советом эшелоны казаков были разоружены, ограблены и отправлены дальше. В Иркутске комитет Балябина решил, что без оружия ехать в Забайкалье нельзя, запросто расстаться с жизнью. Дело в том, что в Чите уже в это время находился 1-й Читинский полк, который дважды пытался разоружить красную гвардию. Власть находилась тогда в руках так называемого «Народного Совета», в котором верховодили меньшевики и эсеры. Для выяснения обстановки в Читу нелегально отправились революционные забайкальские казаками во главе с представителем от иркутских рабочих Бялыновичем. Связавшись в Чите с местными воинскими частями и большевистским подпольем, эта группа изучила силы реакции и начала подготовку к установлению в Забайкалье власти Советов. Тем временем иркутские рабочие вооружили революционно настроенных казаков. На Дальний вокзал, как прежде называлась станция Чита I, прибыли эшелоны 2-го Читинского полка, руководимого Я. П. Жигалиным.

Быстро разгрузившись, казаки под руководством большевиков заняли важнейшие пункты города. Внезапность действий сыграла свою роль. Контрреволюционные силы не успели мобилизоваться и оказать достойное сопротивление. Во время заседание «Народного Совета» дверь зала, где шло заседание, широко распахнулась. Вошли несколько человек. Возглавлял их Степан Киргизов. Не спеша, провожаемый удивленными взглядами присутствующих, он подошел к столу президиума, монотонно произнося, громко каждое слово, чтобы как говориться вбить манеры в бошки буржуев заявил: - «Народный Совет» объявляю распущенным. Власть в Чите и в области переходит к Совету рабочих, крестьянских, казачьих, солдатских и бурятских депутатов! Так во второй раз в Забайкалье была установлена Советская власть. Вскоре с войском из Маньчжурии пришел атаман Г.М.Семенов. Организовался Даурский фронт. Киргизов как член областного исполнительного комитета, руководил снабжением частей фронта, а затем сам выехал в даурские степи, где на полях сражений решалась судьба его родного Забайкалья. В должности заместителя начальника штаба Даурского фронта он участвовал в ряде боев. Крепко вцепился атаман Семенов в Тавын-Тологой – пятиглавую сопку у самой границы. Под руководством Сергея Лазо семеновцы были разбиты и выброшены за границу. Но с запада на¬двигался новый враг мятежный корпус чехословаков. В Приморье высадились американские, японские и другие интервенты, вновь двинул свои полки кровавый атаман Семенов. Советы запаниковали, чувствовали, что им не выстоять. На Урульгинской конференции было принято решение временно ликвидировать фронты, распустить красногвардейцев и революционные полки из казаков. Партийные организации ушли в подполье. Но они не ослабили своей деятельности. Руководители бежали в Амурскую область. Последними покидали Забайкалье Сергей Лазо, Бутин, Матвеев, Дмитрий Шилов, Богомягков, Киргизов, Балябин и другие руководители. Отходили на бронепоезде на восток. А когда дошли до Большого Невера, узнали, что Советская власть пала в Приамурье. Пришлось скрываться в глубокой тайге.

Отсиживаться в тайге и кормить гнусов вскоре надоело. Было принято решение, поднимать народ на борьбу с интервентами и белогвардейцами. Организовывать сопротивление, посылать эмиссаров в деревни и села. Первыми ушли Ольга Лазо с комендантом штаба Подгурским. Затем пошли Киргизов и Врублевский. Они благополучно вышли на линию железной дороги, а потом в родные места к Талангую. По реке Талангуй в окрестных падях и сопках жили, скрываясь, десятки людей. Уехав из поселка Бугры, Киргизов с Егором еще дней десять блуждали по селам и станицам, расположенным в долине реки Унды. Много было всяких встреч с большевиками и революционно настроенными фронтовиками, тайных сходок деревенской бедноты, где Степан Сидорович рассказывал о положении в Советской России и в Забайкалье, агитировал, призывал людей на борьбу с контрреволюцией - и список будущих повстанцев увеличивался у него с каждым днем.

Из небольшого поселка, что приютился под горой на берегу небольшой горной речушки Талангуй, выехали на рассвете. Еще в станице Новотроицкой они слышали, что курунзулаевские казаки создали в пади Алтагачан лесную коммуну, туда и повез сегодня друзей сивобородый старик — в новой шубе из дымленных овчин и мерлушковой шапке. Пара сытых разношерстных лошадок легко мчала небольшую кошевку, устроенную из простых саней.С укатанного проселка вдоль Талангуя свернули на чуть промятую дорогу, поехали серединой пади. Коммуна стала первой, и вошла в историю борьбы за Советы в Забайкалье, как Алтагачанская.

Главарь коммунаров Бородин первое слово предоставил Киргизову. Степан Сидорович рассказал коммунарам о том, как руководители революционного Забайкалья уходили в Амурскую тайгу, об их зимовке на Тынде и о том, как проводили они на Дальний Восток Лазо. Словно степь перед бурей, притихло собрание, слушая Киргизова, и радостным гулом множества голосов всколыхнулось оно, когда заговорил Степан Сидорович о Фроле Балябине и о том, что вместе с Богомягковым намеревается он вернуться в Забайкалье. После Киргизова говорил Шитов. Шитов говорил о Читинском комитете большевиков, который возглавляет старый коммунист Александр Вагжанов, о том, в каких неимоверно трудных условиях глубокого подполья, ежеминутно рискуя жизнью, читинские большевики руководят революционным движением в области, благодаря чему очаги революции имеются теперь во многих местах Забайкалья.

Собрание закончили тем, что создали военно-революционный штаб, которому поручили руководить восстанием во всех районах восточного Забайкалья. Членами этого штаба большинством голосов избрали Киргизова, Семенихина, Бородина, Музгина и Самуила Зарубина. 8 марта 1919 года на митинге было принято решение начать активные действия. Выступление Алтагачанского отряда, его первые успехи всколыхнули народные массы. Через два-три дня отряд Киргизова вырос более чем в пять раз. Александровский Завод, Тайна, Хомяково, Зерен, Култума - везде, где проходили партизаны, к ним примыкали новые бойцы. Народ поднимался на борьбу. В то же время в отряд пришел молодой талантливый военачальник, бывший прапорщик русской армии Павел Журавлев. Поход по деревням и селам продолжался. Все возрастают и возрастают партизанские силы. Нужно было переформировать отряды, избрать командный состав. Это сделали в станице Аркиинской. Были созданы 1, 2, 3 и 4 полки. Командующим избрали П. Н. Журавлева, начальником агитационно - организационного отдела М. И. Бородина, а начальником штаба стал С. С. Киргизова. Шли бои под Нерчинским Заводом, на реках Газимур, Уров, у деревни Башурово. Радость побед, горечь поражений. И вот Богдать... Знаменитый бой с крупными силами семеновцев и японцев. Здесь па сопках у станицы партизанская армия выдержала экзамен на боевую зрелость. Партизаны нанесли большой урон врагу, сами вышли из окружения, а затем, перегруппировав свои силы, стремительным ударом выбили белых из Богдати. К началу 1920 года партизаны уже контролировали территорию от реки Аргунь до линии Амурской железной дороги. Армия партизан вырастает до 25 тыс. человек. После провозглашения республики и бегства атама Семенова в Китай, наступил долгожданный мир. Степан Спдорович занял заслуженную должность заведующего отделом губкома партии, заместителя председателя облисполкома, затем председателя Читинского уездного исполкома.

В 1924 году партия направляет его на работу в систему потребительской кооперации. Девять лет он трудится в Москве инструктором Центросоюза. И снова партийное направление в Тамбовскую область районным уполномоченным по заготовкам. В 1941 году несмотря на то, что годы Степана Сидоровича не подходили под призыв в армию, он идет в военкомат, добивается направления на фронт.

В годы Великой Отечественной войны командир отдельной роты, с боями дошел до Берлина. Награжден орденами Ленина, Красной Звезды. Свою жизнь завершил в Тамбове в 1976 году.

Глава 31

Макар Якимов. В октября 1891 года в селе Курунзулай, в семье потомственного казака родился мальчик. Его назвали Макар. Этому человеку было суждено войти в историю Забайкалья, как одному из прославленных красных, партизанских командиров.

Семья Макар Михайловича Якимова бедствовала. Ему с раннего детства пришлось работать, что бы помогать поддерживать родителям хоть какой-то достаток. По этой понятной причини получить даже начального образования Макару Якимову не удалось. В 1912 году призвали на действительную военную службу и направили в первый Верхнеудинский полк Забайкальского казачьего войска. Через два года грянула мировая война, которой было суждено перекроить карту Евразии и судьбы людей. Макар оказался на Германском фронте, служил в Верхнеудинском полку . В 1916 году во время боя на реке Стоход против австрийских войск, Макар Михайлович проявил смелость и находчивость, за что был отмечен командованием. Но из-за тяжелого характера, врожденного, обостренного чувства справедливости и нежелания выполнять бессмысленные самоубийственные приказы, некомпетентных командиров и офицеров, продвижения по службе не получал, оставаясь сотенным трубачом всю войну. Как раз в это период Макар Михайлович почувствовал в себе дар военного стратега, за чистую он необразованный парень, лучше ориентировался в боевой обстановке, чем образованные офицеры. В 1917 году пришла новая беда февральская революция, олигархат и буржуазия подстрекаемая, так называемыми "союзниками" свергли императора, что бы самим править и владеть всеми богатствами России без оглядки на царя.

В октябре 1917 года большевики наконец-то свергли власть опостылевшего всем слабого временного правительства, окончательно развалившего армию, при этом пытавшегося заставить солдат воевать до победного конца. Только не уточнив чьего именно конца. Большевики внесли ясность, конца буржуазии, эксплуататоров и старого мира, то есть того самого временного правительства и всех тех, чьи интересы оно выражало.

С приходом к власти большевиков в остатках бывшей русской императорской армии усилилась коммунистическая агитация среди казачества. Успехи в агитации среди Забайкальских казаков были достигнуты за счет того, что ей занимались не Питерские ораторы, а "свои ребята". Забайкальские большевики, многие из казачьей среды, такие как Богомяков, Киргизов, Петелин, Метелица, Фрол Балябин.

На родину в Курунзулай Макар Якимов смог вернуться лишь в феврале 1918 года, до мозга костей, настоящим большевиком. У него были мечты о мирном труде и планы на спокойную жизнь с новой властью рабочих и крестьян. Забайкалье скатывалось в анархию, в прямом смысле, отряды анархистов, не отличавшихся дисциплиной заполонили область.

Весной 1918 года все Забайкалье всколыхнула радостная весть из Маньчжурии со своими отрядами идет новый наказной атаман Григорий Семенов, начата мобилизация казаков-фронтовиков для борьбы с Советской властью.

Лишь немногие, среди которых был и Макар Михайлович, встревожились, не на шутку от этих известий. Макар Михайлович и вместе с другими курунзулайцами не желавшими восстановления старых порядков бежали в лес. Вскоре к ним присоединились бывшие казаки из Онон-Борзи и Нижне-Гирюнина. Образовался небольшой отряд красных повстанцев, который через год, после прихода в него матерых большевиков, послужит ядром будущей Алтагачанской коммуны. Командиром отряда, который был назван первым кавалерийским партизанским полком, стал Андрей Прокопьевич Ушаков. Под его руководством полк сражался на Даурский фронте. По пути он завязал бой с белогвардейским отрядом Беломестнова и изрядно потрепал его. Противник отступил, а доставшиеся партизанам несколько подвод с оружием, боеприпасами и обмундированием подняли боевой дух повстанцев. Вот так начался боевой путь будущего прославленного полководца гражданской войны Макара Якимова, которого товарищи окрестили Макарка-Трубач. На Даурском фронте он был простым красногвардейцем. После того, как атаман Семенов провозгласил Забайкальскую казацкую республику и успешно установив в Забайкалье свою власть, Макар с товарищами снова бежали в леса, в падь неподалеку от села Курунзулай. К ним же присоединились Борзинские железнодорожники бежавшие от справедливой расправы новых властей, а также Шахтаминские рабочие. Их возглавляли И.Д. Музгин, С. С. Киргизов, М. И. Бородин и Н. Я. Семенихин. В ноябре был создан революционный штаб и провозглашено создание лесной коммуны, получившей название Алтагачанской. Именно эта, самая крупная по численности коммуна начала масштабную антисеменовскую борьбу, проводила боевые и карательные операции против сторонников режима атамана. 29 марта 1919 года Макар был назначен командиром взвода коммунаров. Под его командованием взвод в составе отряда Киргизова начал бои за село Курунзулай, целью было выбить белогвардейцев и отдохнуть как следует от лесной жизни. Отряд шел к селу по узкой лесной тропке, окруженной большими сугробами вокруг стволов деревьев. Тропка шла то в сопку, то в падь, передвижение повстанцев осложняло и то, что рейд до села происходил ночью, в потемках.

Чем ближе партизаны подходили к селу, тем тревожней им становилось. Различные мысли посещали их головы, от простых желаний помыться в теплой баньке, повидать родных, до не бросить ли все и податься в дружинники. Минут через сорок тропинка вывела отряд на знакомую для уроженцев села с детства дорогу. Партизаны перестроились в три колонны. Весь же поход занял несколько часов.

- Ну что паря, немного осталось! -весело сказал Макар Михайлович. Как только отряд перешел поскотину (прим. ограждение села), поступила команда лечь, затаиться. В село отправили несколько человек на разведку. Что бы партизаны по случайности не перепутали разведчиков с белогвардейцами, Киргизов приказал повязать на рукава всем белые повязки, хорошо заметные в темноте. Как только вернулись разведчики, доложив о обстановке на селе, Киргизов отдал команду наступать. Весь отряд спешным шагом с ружьями на изготовку двинулся в село. Отряд разделился на двое. Половина алтагачанцев под руководством Киргизова направилась в центр села, вторая половина заняла северную окраину, создав преграду на случай бегства белогвардейцев. Как только заря заалела на небе послышались первые выстрелы. Начался скоротечный бой и жестокий бой. Застигнутые врасплох белогвардейцы бежали к Борзинскому тракту где их уже ждала засада. Белогвардейцы-дружинники отчаянно сражались, но силы и жестокость были неравны. Добив всех дружинников партизаны пошли в село, где вторая половина отряда тоже чинила расправу над не сумевшими бежать казаками. Как только окончательно рассвело и люди с опаской начали выходить из своих домов с улиц убрали трупы людей и лошадей. К обеду состоялся митинг. Бородин приказал согнать на него всех селян поголовно, не взирая на возраст. На митинге торжественно сообщили, что советская власть вернулась. Ее противники слабы, в чем сегодня можно было убедиться. Это нужно праздновать. Началась гулянка и веселье, но не везде во многих домах лились слезы и строгали доски на гробы для погибших отцов, мужей, сыновей. Макар праздновал победу дома с родителями и друзьями. В селе нашлись добровольцы, записавшиеся в отряд.

На следующее утро, борясь с похмельем алтагачанцы уже трехсотенным составом, конные двинулись из села на соединение с Онон-борзинским партизанским отрядом. Шли под наскоро сшитым красным знаменем, на котором было нашито : " Первый кавотряд революционного Забайкалья". От села к селу отряд увеличивал свое число , когда число партизан перевалило за тысячу им стал командовать прославленный Павел Журавлев, Макар же был произведен в "полковники".

В июле 1919 года этот полк начал свой рейд по глубоким тылам противника. Появлялся он в полном составе или отдельными небольшими отрядами в самых неожиданных местах, наводя на врага панический страх. В боях под Урюмканом полк Якимова отличился особым рвением, было уничтожено много белогвардейцев и захвачены обозы с продовольствием и фуражем. Интендантская служба красных значительно пополнилась припасами. Поражение белых войск под Урюмканом в основном было связано с несогласованностью действий, отсутствием связи и бездарной работой штабных офицеров. К слову следует заметить, что противниками красных в этом бою были части укомплектованные призванными в армию насильно, не желавшими служить, мечтавшими о доме солдатами.

Части же укомплектованные дружинниками сражались с большевиками на совесть, и легких побед в таких боях партизанам ждать не приходилось. В селе Суметы полк Макара Якимова выбил 5-й полк семеновцев, вынудив их отступить в Нерчинский -Завод. Как только якимовцы спешились со стороны сопок раздалась стрельба белогвардейской батарее. В селе разрывались снаряды, красногвардейцы гибли не успев понять в чем дело. Дружинники били прицельно. Партизаны панически отступали к лесу. Чтобы переломить ситуацию и прекратить бегство, Макар Михайлович приказал 4-му эскадрону обойти сопку и стыла напасть на батарейцев. Свой эскадрон Макар Михайлович повел в лобовую атаку, надеясь заставить принять дружинников бой. Дружинники же поняв обманный маневр с 4-м эскадроном, спешно снялись с позиции и ускакали.

С 25 сентября по 1 октября 1919 года шли кровопролитные бои под станицей Богдатской. Макар Михайлович вспоминал те события: "К вечеру 29 сентября почти все наши части отступили к селу Богдать. Здесь мы оказались в тесном мешке: все пути были отрезаны.Выйти из тяжелого положения мы могли только одним способом: бросить обоз, взорвать орудия и налегке через тайгу и горные хребты прорваться из окружающего нас кольца в любом направлении. Этот выход был еще возможен, хотя и сопряжен с некоторым риском.

В этот день красные понесли огромные потери. Погибли многие большевистские командиры и комиссары, включая Аксенова, Буравеля, Лапердина, Кравченко и Шестакова. Партизанские отряды вынуждены были оставить станицу и отступить на хребет. Красные оказались в котле, японское командование уже предвкушало победу. Поздним вечером Макар Якимов со своим отрядом, не желая погибать со всеми, предпринял безумную авантюру, прорвать японское оцепление и каким-то чудом это удалось. Отряд Якимова спасаясь бегством, ушел к реке Газимур. Отряду Сорокина, решившему вопреки уговорам командира повторить то, что сделал Якимов не удалось. Затаившись они смогли убедить белых в том, что им все же удалось идти. Не желая рисковать белые части и японцы сняли оцепление и покинули местность.

После Богдати было много боев и много жертв. Бои за Шелопугино, Цугольский дацан, Борзю.

Во многих битвах удалось проявить свой незаурядный талант полководца Макару Михайловичу Якимову. Не раз он убедил многих в том, что удача сопутствует ему.

В апреле 1920 года была провозглашена Дальневосточная республика. Вскоре административный центр Забайкальской области город Чита, стал столицей формально независимого государства. Пришедшие из России вместе с красной армией военные и партийные деятели заняв властные должности в правительстве республики начали борьбу с так называемой "партизанщиной". По сути сводившуюся к тому, чтобы отстранить местные кадры от руководства армией и органами власти. Все партизанские отряды Восточного Забайкалья были сведены в первый Забайкальский корпус, который состоял из двух дивизий.

На втором съезде партизан командиром первой дивизии был единодушно избран Макар Михайлович Якимов.

После исхода белых армий в Маньчжурию и изгнания японских интервентов из Забайкалья Макар Михайлович в 1922 году был направлен на учебу в Москву в военную академию, после окончания которой занимал ряд высоких должностей, быстро сделал карьеру и дорос до генеральского звания. Как и многих из командного состава РККА генерала Якимова. смолола мельница репрессий 1937 года. Не дожив до суда Макар Михайлович Якимов умер в камере в марте 1938 года.

Глава 32

Траурный марш села Курунзулай. Гражданская война дело страшное и жестокое. В этой войне гибли на фронтах проходивших по родной земле, в битвах не с иноземными врагом, а со своими же соотечественниками, подчас членами одной семьи.

Существует спорный вопрос: "Могут ли быть в братоубийственной смуте герои?" Однозначного ответа на это быть не может. Единственное же, что не вызывает споров - это жестокость, которая расцвела буйным цветом в сердцах людей.

Жестокость порождала ненависть, ненависть рождала месть и все шло по кругу. Замкнутый круг террора, выходом из которого могла быть лишь только победа, полное истребление оппонента.

В предыдущей статье мы писали о том, как партизанами из Алтагачанской коммуны ,были выбиты белые из села Курунзулай . В сегодняшней статье мы расскажем, что же было дальше.

Как только красные покинули Курунзулай, из леса явились белые, лишь с одной целью мстить населению села на кануне праздновавшего приход красных партизан. Люди от страха попрятались по избам, кто поумнее, да по сноровистей побежал в лес.

В бессмысленной злобе, не разбираясь кто прав, а кто виноват, белые принялись вымещать злобу за расстрелянных, порубанных шашками товарищей на беззащитных селянах. Народ согнали на площадь перед церковью. Снеся нещадные побои, запуганные курунзулайцы по требованию белых офицеров рассказали, где были захоронены дружинники.

Истерзанные партизанами белогвардейцы нашли свой последний приют в заброшенной медной шахте, что располагалась примерно в двух верстах от села. В древние времена предки эвенков занимались в этих местах добычей меди, так же стояли доменные печи, но они не сохранились. Хорунжий приказал отделить от основной массы стариков и подготовить подводы. Процессия стариков отправилась вслед за подводами к шахте. Хорунжий нанеся несколько хлестких, ловких ударов по старикам для острастки и сговорчивости, приказал доставать из шахты трупы и укладывать их на подводы.

- Да укладывайте не абы как, а с пиететом. Не мешки кидаете, а казаков. - разъяснил хорунжий.

Как только последний труп был поднят из шахты и уложен на сани, старики вздохнули с облегчением. Рано они подумали об отдыхе, как оказалось основная работа еще и не начиналась.

Хорунжий распорядился:

- Выпрягай лошадей!

Старики не понимая в чем подвох исполнили все как было приказано. Затем хорунжий приказал старикам самим запрячься в подводы вместо лошадей. Старики не могли поверить своим ушам, полагая что неправильно поняли офицера, но пара ударов нагайкой и повторный приказ запрягаться, подтвердили, что со слухом у них все в порядке. Старики, один за другим, подошли к саням, подняли тяжелые оглобли, ухватились за них натужились, и сани с визгом тронулись с места. Медленно сани покатились по грязному уже тающему снегу, то тут то там на проселочной дороге были уже проталины, полозья саней не хотя, тяжело катились по ней. Кошмарная, траурная процессия состоящая из сотни казаков и запряженных вместо коней стариков направлялась к станции Борзя.

Хорунжий приказал везти тела на станцию Борзя, чтобы оттуда переправить их по железной дороге в Читу. От медного рудника до Борзи было семьдесят пять верст. Старики позеленели, согнулись в клюку, в слезящихся от напряжения глазах появилась обреченность. Но они все-таки тянули сани километр за километром. Подгоняемые ударами плетью. Как заправские кони или бурлаки, молча тянули они свою страшную ношу. Не страха , ни чего не осталось в их головах и сердцах. За двое суток мучительной работы, с короткими перерывами, сознание их пришло в полное опустение. Надежда покидала изможденных стариков, многие , если не все смерились с не минуемой, скорой смертью от усталости и нескончаемых ударов плетьми. Вечером третьего дня 19 марта 1919 года траурная процессия наконец-то вышла к Борзе.

Хорунжий приказал:

- Прру, все приехали. Распрягай коней.

Старики бросили оглобли и от усталости пали на землю.

Целый день им понадобился чтобы отдохнуть, многие заболели простудой, и маялись температурой, лишь на пятый день кое как собрав оставшиеся силы старики побрели в обратный путь, в родное село. Неделю заняло все их страшное путешествие, лишь надежда на то, что их мучения смогли оградить односельчан от издевательств грело им душу, но как оказалась напрасно. После захвата села красными в отряд алтагачанцев вступило почти три сотни человек. Зная, что окрестности Курунзулая стали лежбищем партизан, а в самом селе много сочувствующих им и многие из села подались в коммунары, белые часто стали наведываться в село с карательными рейдами.

Из жителей села активными участниками Алтагачанской коммуны были: М. Якимов, В. Матафонов, И.Е. Зарубин, И.П. Миронов. В начале марта 1919 года из Алтагачанской коммуны выехали в разные районы для подготовки восстания Н. Семенихин и М. Викулов.

Глава 33

Партизанский отряд села Олдонда.

Продолжая тему гражданской войны в Забайкалье в 1918-22 годах, публикую воспоминания участника гражданской войны И. Исаева.

1918 год. Тревожное время. Но всем станицам Забайкалья хозяйничали озверевшие семеновские банды. Грабили население, жестоко расправлялись с сельскими активистами, сочувствующими Советской власти. Станцию Борзя занял белогвардейский отряд под командованием бывшего царского офицера П. Березовского. Работал я на бойне. Поздно вечером возвращался к месту квартирования. Уже у самого дома был схвачен белоказаками и доставлен в станционную комендатуру. Здесь находились более сотни заложников разных возрастов. Ежедневно по одному вызывали в штаб на допрос, били, пытали, всевозможными средства-ми пытались заставить встать под ружье, воевать против молодой Советской власти.

На восьмые сутки, воспользовавшись суматохой, удалось бежать. Под покровом темноты добрался до реки Борзянка, укрылся за крутым берегом реки, а ночью стал пробираться к селу Олдонда, где жили родственники. Днем отлеживался в глухих местах, а поздним вечером дальше. Взобрался на гору, надеясь увидеть хоть какие-нибудь ориентиры, но зря. Спустился в долину. Нащупал руками твердое покрытие проселочной дороги, она привела к заимке верстах в десяти от Олдонды. Хозяин заимки оказался знакомым, накормил меня. Отдохнув, рано утром следующего дня вновь держал путь к селу где родился и рос, где батрачил на богатеев. Через два дня на взмыленом коне приехал нарочный. Взволнованным голосом сообщил, что на село идут семеновцы. Стали спешно снаряжать лошадей, оружие, бойцов. Вскоре небольшой отряд в полторы сотни всадников шел от села и занял позицию на высокой сопке. На помощь к нам пришли жители соседних сел. Во второй половине дня тринадцать партизан, в числе их был и я, выехали на разведку и внезапно наткнулись на многочисленный конный отряд белогвардейцев.

Сопротивление было бесполезным. Отстреливаясь на ходу, мы спустились, в глубокий распадок. Ушли от преследователей только двое. Одиннадцать партизан погибли.

В дальнейшем наш небольшой отряд вошел в состав 6-го партизанского полка, который принимал участие в освобождении многих сел Забайкалья, станций Борзя и Оловянная, а в 1920 году, затем участвовал в освобождении Дальнего Востока от японских самураев и белогвардейцев.

Глава 34

Бои в Забайкалье.

основано на воспоминаниях участника белого движения, участника антибольшевистского подполья в Сибири, потомственного военного, участника I мировой войны, командира 49- Сибирского полка, участника ледяного похода, подполковника Федора Федоровича Мейбома.

Приказом по корпусу все мои рядовые стрелки уходят на пополнение полков Волжской имени генерала Каппеля Бригады. Я же формирую офицерскую роту при Волжской бригаде, которая находится под командой дорогого мне генерала Николая Павловича Сахарова, под началом которого я провел весь период боев от Волги до Уфы, где был тяжело ранен и где мне пришлось расстаться на долгое время с Волжанами. И вот опять все мы вместе. В моей офицерской роте было 86 офицеров, но я надеялся, что те офицеры, которые находятся в госпиталях, по выздоровлении пополнят наши ряды. Я и мои офицеры часто посещали госпиталя, разыскивая больных офицеров, которые были с нами в Ледяном Походе. Находя таковых, мы им сообщали, что сформирована офицерская рота и что по выздоровлении мы их ждем к себе. Нам обещали обмундирование, но пока что обещание оставалось обещанием, и, как ни странно, мы настолько привыкли к ним, что относились совершенно спокойно к тому, что обещания редко выполнялись. Мои сапоги, как у нас говорят, "просили каши", то есть пальцы вылезали наружу, поэтому я заказал себе сапоги и, так как имел золотой, то они мне обошлись всего в два рубля. Остальную же одежду все мы старались чинить, но не особенно успешно - одну дырку зашьешь, другая уже тут как тут, но подождем еще - ведь обещанного три года ждут. Моя офицерская рота быстро пополнялась за счет выздоравливавших. Она достигла уже 100 офицерских штыков, но я мечтал довести ее до 120-130 штыков. Однажды меня вызвал к себе ген.Сахаров, но, странно, не в штаб бригады, а на его квартиру. Денщик его превосходительства встретил меня с улыбкой и сказал: "Генерал, вас ожидают". Войдя в довольно просторную комнату, я был изумлен. Комната была переполнена народом. Я увидел генерала, шедшего ко мне навстречу, и только я хотел официально отрапортовать о прибытии, он сделал мне знак, что это совершенно в данном случае ненужно. Подойдя ко мне, он обнял меня, потянул к столу в глубине комнаты. Стол ломился от множества закусок, вин и т.п. Оказалось, что у генерала собрались все уцелевши сестры милосердия и господа офицеры Волжской бригады (основанной на Волге). Среди присутствующих я увидел ген.Ястребцова и подполковника Лебедева, с которыми я был во многих боях. Николай Павлович подошел ко мне с поднятой чаркой, а что было налито в эту чарку, не знаю, но спросить об этом генерала нельзя, а нужно, не моргнув глазом, выпить все до дна. Генерал поднял чарку и предложил тост за Волжского боевого офицера подполк.Мейбом, с которым он расстался под Уфой, и должны были дойти до Читы, чтобы встретиться опять. "Пью за нашего командира отдельной офицерской роты. Дай Бог чтобы он сохранил ее для нашей Белой Армии". Все встали и приветствовали меня. Ко мне подошел подполковник Герман Лебедев, и обнял меня, а генерал сказал: "Сегодня мы все ляжем костьми!" (на простом языке - напьемся вдребезги!).

Начались разговоры, пение и т.п. Я почувствовал, что чарочка, преподнесенная мне, действительно, заставит меня лечь костьми, поэтому я незаметно покинул собравшихся и вышел на улицу. Я думал, что свежий воздух протрезвит меня, но получилось наоборот, и я решил идти в расположение роты пешком, чтобы успеть хотя немного придти в себя. Подходя к роте, я увидел закутанную женскую фигурку, стоящую недалеко от входа в роту, а невдалеке извозчика. Я ломал себе голову, кого это ожидает женщина, когда, перейдя улицу, я попал в объятия Надюши. Она просила меня провести этот вечер и ночь с нею, так как на следующий день приезжал муж и они сразу же должны были выехать в Японию. Я возразил ей, что порядком выпил и в таком состоянии мне бы не хотелось быть с нею, но она настояла на своем, и мы сели на извозчика и поехали в гостиницу, где у нее был номер.

Приехав туда, мы выпили по бокалу шампанского и под звуки цыганского оркестра удалились к себе в номер. Ночь пролетела незаметно. Под утро я забылся... Когда я проснулся, то Нади ужа не было, но на столике у кровати она оставила мне письмо. Она писала: "Так лучше, мой дорогой, мой ненаглядный! Я молю Бога, чтобы Он послал мне от тебя сына, чтобы он был такой же, как ты, чтобы я могла перенести на него всю мою любовь к тебе. Как мне тяжело писать, но... прощай, мой дорогой и милый мальчик. Наверное, нам не будет суждено когда-либо встретиться! Обнимаю и целую тебя крепко. Да хранит тебя Господь! Твоя навеки Надя." Прочитав письмо, я зарыдал, как малое дитя. Не знаю, как долго я сидел на кровати, не одеваясь, а лишь думая о том, что я потерял. В дверь постучали и спросили, когда можно будет придти и прибрать комнату. Я оделся, спустился в столовую, заказал двойную порцию водки и яичницу. Я все никак не мог примириться с мыслью, что я потерял любимую женщину. Подняв стакан, я мысленно пожелал ей здоровья и счастья в будущей ее жизни и пыпил водку залпом. К яичнице я не притронулся, мне было не до еды. Выйдя из гостиницы, я направился в роту и, хотя не был пьян, но чувствовал себя, как пьяный или больной. Я решил тогда, что всю мою любовь я отдам Родине на спасение ее от красного ига, да к тому же это был мой долг, долг офицера.

Армия отдыхала, но одновременно вела подготовку к предстоящим боям. Появилась забытая в походах отчетливость и дисциплина. В этой подготовке Ижевцам и Зотккнцам было очень тяжело. Эти люд... ыли все рабочими от станка, у них существовала своя особая дисциплина, дисциплина рабочего. Они не понимали и не признавали отдания чести всем огоицерам. Признавали только своих офицеров, которым отдавали честь и называли их в большинстве случаев по имени и отчеству и относились к ним с большим уважением. Эти офицеры были также рабочими от станка. Дабы не вызывать недовольство в их частях, мы не предпринимали никаких изменений. Зато в боевом отношении нас никто не мог превзойти. Они заслужили небывалую славу на полях сражений. Бывали случаи, когда ижевцы ходили в атаку на неприятеля с ножами и обращали его в бегство. Там, где на позиции стояли ижевцы, красные, узнав об этом, быстро отступали, стараясь не принять боя. Мы их уважали, а красные их боялись. С утра и до вечера шли строевые занятия. Я со своей офицерской ротой этим очень мало занимался, да было бы и смешно учить офицера строю! Правда, иногда мы проходили по улицам Читы и тогда, как в военном училище, шли твердым шагом, с залихватской песней, а публика Читы смотрела на нас с восхищением и одобрением. Нам сообщили странную новость. Еврейское общество г.Читы предложило Атаману Семенову сформировать батальон из еврейских добровольцев. Это что-то новое! Конечно, разрешение они получили Откровенно говоря, к этому известию мы отнеслись с недоверием. Мы боялись предательства и провокации.

Глава 35

Китайские каратели.

Советская Россия установила дипломатические отношения с Китаем практически сразу же после революции 1917 года. В Китае в это время была заря эры милитаристов.

Практически сразу после русской революции китайские военные группировки начали боевые действия на территориях русских протекторатов Урянхая (ныне Республика Тува) и Монголия.

Монголия фактически с 1912 года находилась под китайской оккупацией, лишь защита Российской империи обеспечивала Монголии автономию. Монголия лишилась автономии и страдала от жестокого гнета китайцев. Как только Россия ослабла в результате затянувшейся войны и революции, китайцы без промедления воспользовались слабостью северного соседа. В 1917 китайские войска вторглись в Урянхайский край, подстрекая тувинцев к вооруженной агрессии против русских, сжигая русские села и вырезая поголовно жителей от младенцев до стариков.

Отношения РСФСР с официальным Китаем стали намного хуже после правительственного раскола в 1918 году, когда в Маньчжурии к власти пришла Фэнтяньская клика во главе с генералом Фэн Гочжаном.

В мае 1918 года советское руководство обратилось в Пекин с требованием запретить забайкальскому атаману Г.М. Семенову формировать армейские части на территории Маньчжурии. Пекинское правительство заявило, что не намерено вмешиваться в дела русских и Китай всегда готов приютить у себя любого кто в этом нуждается Вскоре китайцы разорвали дипломатические отношения с Петроградом и в августе 1918 года "верные союзническому долгу" (прим. Китай был членом Антанты) объявило о своем намерении послать свои войска в Сибирь для поддержки войск Верховного правителя России А.В. Колчака. Несмотря на заявление, реальной помощи и поддержки белые правительства от Китая не получили ни в каком виде, зачастую действия Китая наносили пагубный характер, обострявший гражданский конфликт в Восточной окраине России. Китайцы предоставляли свою территорию как для белых так и для красных. В Маньчжурии формировались семеновские части, и так же располагались госпиталя красных партизан. В мае 1918 года атаман Семенов начал вооруженную борьбу с большевизмом. В результате этого движение по Забайкальской железной дороге (прим. за исключением военных) было прекращено.

В июле 1918 года в Ургу (ныне Улан-Батор) был введен батальон китайской пехоты, что стало первым нарушением Кяхтинского соглашения 1915 года. Китайцы почувствовали что у них есть шанс повернуть колесо истории вспять и надеялись аннулировать Пекинский договор 1860 года. Целью их было завладеть бассейном Амура и Уссури. В районе Благовещенска русским постоянно приходилось отражать атаки китайских пароходов и катеров.

Так же китайское правительство твердо вознамерилось занять лидирующее положение в полосе отчуждения КВЖД. Избавиться от русских специалистов китайцы не могли, так как сами были не компетентны и не обладали нужными специалистами для уаправления железной дорогой. Поэтому китайцы стремились обеспечить военный и административный контроль. На фоне всеохватывающего разложения русской армии, пусть профессиональная и дисциплинированная Охранная стража К.В.Ж.Д в виду своей малочисленности не могла стать существенным препятствием осуществлению китайской агрессии.

В 1918 году нападения хунхузских банд на служащих КВЖД стали как ни когда частыми. Хунхузы хорошо поддавались коммунистической пропаганде. Большевики сулили им различные блага, на которые алчные разбойники были падки. Например есть сведения, что китайским бандитам обещали отдать всех русских девушек. Об этом писал в своей книге "Хунхузы: не объявленная война. Этнический бандитизм на Дальнем Востоке" Дмитрий Ершов.

Китайские власти не спешили защищать служащих дороги. Желание простого населения покончить с китайским произволом и бандитизмом, привлекало добровольцев в войска атамана Семенова. Омское правительство адмирала А.В. Колчака в это время ведшее ожесточенную борьбу с большевиками в России не смогло ничего противопоставить китайским агрессорам в Урянхайском крае и Монголии, полностью прекратило контролировать протектораты летом 1919 года.

Во второй половине августа 1919 года красные партизанские войска состоящие из четырех полков кавалерии и роты китайских добровольцев с Благодатских приисков попали в окружение в районе станицы Богдатьской.

26 сентября 1919 года началось знаменитое Богдатьское сражение, длившееся несколько дней. Японцы были разбиты. Партизанам Якимова удалось прорвать оцепление белых.

Начиная с 1920 года Китай все активнее участвовал в Гражданской войне в России, принимая беженцев из Забайкалья и Сибири. Весной белый командир, генерал-лейтенант Забайкальского казачьего войска Роман Унгер со своей дивизией освободил Монголию от китайского владычества.

Осенью 1920 года на территорию китайской провинции Синьцзян эвакуировались белогвардейские отряды под командованием атаманов Б.В. Анненкова и А.И. Дутова, генерала А.С. Бакича. Общая численность беженцев составила около 30 000 человек. После падения режима атамана Семенова в Забайкалье численность беженцев возросла до 50 000 человек.

Два каппелевских корпуса и соединившаяся с ними часть семеновского корпуса осели в Харбине. К 1923 году количество русских проживавших в Харбине превышала 150 000 человек. Беженцы из Забайкалья проживали в Хайларе и Трехречье.

На восточно-забайкальском фронте в 1920 года сражались две роты китайцев в составе 1-го революционного полка. Также была сформирована 3-я стрелковая Сибирская дивизия Народно-революционной армии ДВР. Рядовой состав дивизии образовали корейцы и китайцы. Руководство дивизией осуществлял коммунист Сун Фу. комиссаром при нем был Сю Цай.

По неподтвержденным данным в РККА служило около 30 000 китайцев. До войны китайцы в поисках лучшей доли чем на родине в основном работали на Забайкальских угольных шахтах, Черновских, Арбагарских, Тарбагарских, Харанорских копях. В европейской России китайские рабочие трудились на строительстве железной дороги до Мурманска. Рабочие забайкальских копей стали ядром китайских большевистских отрядов в Забайкалье.

Большевики практически сразу обратили свой взор на китайцев. Если Семеновцы сотрудничали с японцами, то коммунисты использовали китайцев. Китайцы в силу своей не многочисленности на всей территории России не могли составить крупные войсковые соединения, как правило из них большевики формировали карательные отряды.

Основная масса китайцев не знала русского языка, была чужда русским нравам и культуре. Поэтому китайцы сплачивалась друг с другом. Китайцы были дисциплинированы и жестоки, большевистским вождям это нравилось. За хорошую службу китайские формирования обеспечивали хорошо, платили исправно жалование. Об этом писал командарм Иона Эммануилович Якир. Китайцы не становились перебежчиками, потому что белые, осведомленные обо всех ужасах, которые творили китайские каратели расстреливали их без суда и следствия.

Помимо Забайкалья китайцы служили в РККА по всей России. О их зверствах известно в Астрахани, Владикавказе, Малороссии. Китайский батальон участвовали в подавлении Ижевско-Воткинского восстания.

Конечно нужно понимать, что иностранные каратели были не только у красных, но и у белых. Такова реальность гражданской войны столетней давности.

Глава 36

Красные мадьяры.

Во времена советской власти образ мадьяр героизировался, но в 90-х годах стала известна и другая правда. «Красные мобилизовали 80 000 мадьяр, которые залили кровью всю Россию», подобные высказывания вызывали у советских граждан привыкших к иной точке зрения шок и оторопь, но тем не менее не для кого ни секрет, что жестокость была как со стороны красных так и со стороны белых русских, почему же ждать иного от иностранцев во все времена лютой ненавистью ненавидевших русский народ. Венгры и китайцы были жестокими наёмниками и карателями. Это факт. Тех из них, кто не хотел служить большевики ( прим. таковых было мало) , морили голодом в лагерях, где ранее содержались военнопленные. Таких лагерей на территории Российской империи было свыше тридцати. Ближайший к Забайкалью располагался не далеко от Иркутска. Воевали они либо за деньги, либо под страхом расстрела. Превалирующее большинство венгров в РККА были военнопленными, здавшимися в Первую мироовую. На момент 1917 года, по данным Красного Креста, в плену у русских было 54 146 офицеров и 2 050 000 солдат австро-венгерской армии. Разумеется, правительства Австро-Венгрии и Германской империи противились вербовке своих граждан большевиками, но те нашли лазейку: красноармеец вне зависимости от национальности и место предыдущего проживания, вместе с винтовкой и пайком автоматически становился гражданином республики советов. Во времена Союза коммунистические историки из "братской" Венгерской Народной Республики в итоге оценили общее число венгров-интернационалистов в 100 000 человек. Справедливости ради необходимо уточнить , что далеко не все венгры разделяли идеи III Интернационала и были пламенными борцами мировой революции. Большинство были банальными наемниками, солдатами удачи, получившими идеологическое оправдание для садисткой жестокости и ненависти ко всему русскому. Руководство интернационала также надеялось в процессе превратить венгерских наемников в истинных коммунистов и экспортировать революцию в Германию, Австрию и Венгрию. Так, на московском совещании 18 января 1918 года руководителей комитетов военнопленных-интернационалистов было выдвинуто три главных задачи: а) коммунистическая пропаганда в германской и австро-венгерской армиях, направленная на прекращение империалистической войны; б) участие в защите Советской России; в) помощь в восстановлении народного хозяйства. Белые тоже не гнушались интернациональной силы, потому как в большинстве своем были такими же "демократами-революционерами" как и большевики, только не консолидированные. Т. что белое движение прибегло к помощи чехословацкого корпуса напугало большевиков. Многие всерьез стали думать, что старые порядки вернутся. В действительности же это стало началом конца белого дела. Народ видя, что те кто декларирует сильную, неделимую Россию, и называет себя националистами и истинно русскими, прибегает к силе иностранцев: чехов, англичан, французов, американцев, помогает им уничтожать русский народ, народ поддержал большевиков. Те хотя бы не скрывали свою антирусскую направленность и говорили о мире для всех, без границ, без денег, без господ. Все товарищи, все равны, тотальная свобода. В1918 году военнопленные венгры из лагеря в Песчанка , располагавшегося в черте города Чита, изъявили желание вступить в отряд Красной гвардии. В сформированном отряде насчитывалось около 150 бойцов, командовал ими Имре Дейча. Отряд вошел в состав 1-го Советского Аргунского полка под командованием бывшего казака Метелицы. Затем отряд Имре Дейча вошел в составпервого Читинского интернационального отряда Красной гвардии Арманда Мюллера. в дальнейшем этоот отряд отличился зверствами на Прибайкальском фронте в боях на станции Танхой. Затем сопровождая отступление карательными операциями направились в Селенгинск. 26 июля 1918 года на помощь красным с Даурского фронта прибыл отряд Бодеско Михали. В начале августа бои разгорелись с новой силой под Танхоем. После кровопролитных боев красные отошли к Мысовой — последнему опорному пункту на берегу Байкала. Белые в это время высадили десант близ Посольска. Десант косил обезумевших красных пулеметными очередями. Интернационалисты в панике бежали к отрогам Хамар-Дабана. Отступавших прикрывали интернационалисты из отрядов И. Либкнехта. Сразу после чехословацкого мятежа на различных фронтах большевиками было задействовано 75 интернациональных подразделений, общей численностью 15 000 бойцов. 20 августа 1918 года засев у моста на правом берегу Селенги венгры под командованием Арпада Хорвата безнаказанно уничтожали бойцов русской армии пулеметными очередями. Примечателен факт, что изначально интернационалистов всех мастей планировали бросить против кайзеровских войск. После Брестского мира их стали применять для «подавления контрреволюционных выступлений» иносказательно в качестве карателей. 1919 год стал самым урожайным для РККА по количеству иностранных добровольцев. Красная армия перевалила за Урал и двинулась на Сибири. Военнопленными-интернационалистами двигали и чувство мести, и нужда: вступление в Красную армию давало обмундирование и котловое довольствие, что было пределом мечтаний для большинства заключённых в сибирских лагерях. Ещё одним из бонусов вступления в интернациональные отряды Красной армии было то обстоятельство, что в них командование и общение могло вестись на национальных языках, что было очень важно для венгров, чехов, словаков, хорватов, сербов, боснийцев, поляков, румын, итальянцев, служивших в австро-венгерской армии. Большевики всегда уделяли много времени пропаганде и идеологии. На промывку мозгов австро-венгерских военнопленных были брошены лучшие умы партии и нежалелись ни какие средства. Пленных буквально заваливали тоннами газет на их родных языках, делая упор на примитивную, но действенную пропаганду в духе «Брат венгр, русские шовинисты в тебя стреляли, а твоя продажная буржуйская власть гнала тебя на убой. Большевики твои друзья. Мы нелюбим буржуев, шовенистов». Такой лагерь военнопленных в Забайкалье был в Нерченске. К слову о пропаганде, знаменитый писатель, автор рассказов о солдате Швейке, Ярослав Гашек, был комиссаром у красных, умудрялся одновременно издавать три агитационных газеты — на немецком, венгерском и бурятском языках. С венграми практически невозможно было договориться, они отличались особой жестокостью исадизмом. Командованию красных был прямой резон использовать в карательных операциях именно интернационалистов. Венгры принимали участие в расстрелах по приговорам ревтрибуналов как солдаты. Около 200 интернационалистов после отступления из Читы в конце 1918 года со станции Могоча двинулись на север, предполагая пробиться в Якутию, где, по слухам, еще держалась советская власть. На берегу реки Тунгир они решили перезимовать, оборудовали лагерь, но были выслежены белыми и после тяжелого боя разгромлены. Так же они участвовали в наступлении на станцию Борзя в 1918 году. Командующий Забайкальским фронтом Сергей Лазо не мог нарадоваться на венгров: Все они бывшие солдаты, с боевым опытом. В бою они стремительны, дерутся с темпераментом. Преданы революции. Но жаль — большевистская работа среди мадьяр ведется слабо. Мадьяр политически подготовленных мало. К началу 1919 года венгры составляли треть бойцов РККА в Сибири. Министр иностранных дел Венгерской республики Бела Кун оценивал общую численность венгерских бойцов в России в 100 000 человек. Следует признать: венгры часто испытывали чувство ненависти к врагу, но тому были причины. Венгерские наёмники с русскими не красноармейцами не миндальничали, а тем более с захваченными в плен белогвардейцами. Прежде всего в русских они видели своих врагов, а гражданскую войну в России они воспринимали как продолжение Первой Мировой. только в глубине территории врага. К чехословакам венгры испытывали черную злобу, считали их предателями и изменниками, так как чехословацкий легион был сформирован еще при царе. Поэтому для большевиков венгры оказывались идеальными карателями. Венгры были выпущены большевиками их лагерей для военнопленных вскоре после Брестского мира. На них опирались именно в силу их ненависти к России и ко всему русскому, а также и к восставшим чехословакам. (прим. венгры отличились особой жестокостью к советским гражданам и в Великую Отечественною войну) Мятежи русского населения бывшей Российской империи, не желавшего мирится с большевистскими порядками чаще всего вспыхивали внезапно и сопровождались захватом красноармейцев в плен, а расправы восставших над чужаками в силу приведённых выше причин неизменно отличались особой жестокостью. В плен красные мадьяры практически не сдавались, зная, что их там ожидает. Венгры вели себя на территории Сибири и Забайкалья как настоящие оккупанты, переплюнув даже японцев. Если японцы действовали руками семеновцев, то венгры вершили кровавые расправы сами. Среди белогвардейцев было негласное правило: мадьяр в плен не брать. После окончания Гражданской войны в России они массово демобилизовались и в большинстве своём возвращались на родину. После поражения венгерской революции большинство из них подверглись репрессиям. Все эти люди никогда не забывали своего интернационального прошлого. Те, кто остался в СССР, в большинстве пошли на службу в Коминтерн.

Глава 37

Макавеевская гауптвахта. В одной из прошлых статей уже писалось о Макавеевской гауптвахте барона Тирбаха, сейчас вашему вниманию еще одна статья посвященная возможно самой трагической и жестокой странице в истории гражданской войны в Забайкалье.

Основали село Макавеево три брата — Василий, Акатий, Никита, как можно догадаться у них была фамилия Макавеевы. Поселились на возвышенном берегу Ингоды, около трактовой дороги. Занимались земледелием, скотоводством, охотой, рыбной ловлей. Удобное место вслед за Маккавеевыми облюбовали переселенцы. Поселение стало быстро расти. В середине XIX века оно было преобразовано в казачью станицу, которая вошла в состав Забайкальского войска. Маккавеевская станица стала объединять Кручину, Хармангут (ныне ст. Дарасун), Туринское, Красноярово и Ключи. В 1899 году через Маккавеево прошла железная дорога, что вызвало дополнительный приток населения. Лучшие пахотные и сенокосные угодия захватили богатые казаки. Они верховодили в станице. Стачечный атаман выбирался из зажиточных семей. Торговлю сосредоточил в своих руках купец Китаевич. Организатором первых революционных кружков в селе был учитель Владимир Степанович Хромов. Он был исключен из Казанского университета и выслан в Забайкалье. В Маккавеево Хромов прибыл в 1908 году. В 1912 году в Макавеево прошла первая маевка. Как можно догадаться она была организована Хромовым и в ней приняли участие члены его кружка: 3. А. Сергеев, П. Комогорцев, И. Павлов и братья Барановы, И. Макавеев, А.Григорьев, М.Гурулев. В конце апреля 1918 года на сходке был прогнан атаман станичного правления К. А. Дутов, избран революционный Совет. Первым председателем Маккавеевского Совета был избран участник хромовского кружка казак З.А. Сергеев. В августе 1918 года село занял карательный отряд особого Маньчжурского полка под командованием полковника Тирбаха. За семьями Хромова, Сергеева, Маккавеева, Барановых, Григорьева семеновцы установили строгий надзор, а глав этих семей арестовали. Позднее от рук бандитов погибли Баранов И. П. Григорьев. Школа была превращена в казарму, а в доме купца Китаевича абосновался полковник Попов, вершивший скорый суд. До сих пор неизвестно сколько тысяч людей было превращено в фарш с легкой руки полковника. Со всего Забайкалья свозились в Макавеево пойманые в лесах партизаны, члены их семей. Полковник Попов подписывал приговоры, не читая. После соблюдения формальностей начинала работать «мясорубка», баня купца Китаевича. М. Л. Вишнякову из села Большой Зерентуй вначале выкололи глаза, потом отрезали уши, нос, истерзанного выбросили в прорубь. Александровскому партизану Масалову М. А. живому вспороли живот и вытягивали кишки. Из бани был выход только один — прямиком в прорубь. Такой черный юмор был у карателей. Живые свидетели того страшного времени вспоминают, как их заставляли по ночам на подводах вывозить десятки и сотни изувеченных трупов за село, а утром им приходилось отскабливать телеги от крови. Во дворе Китаевича на восточной стороне стоял большой сарай, где также устраивались казни и истязания. Здесь людей подвешивали к балке, обливали керосином и поджигали. Белогвардеец Мельков за одну ночь отрубил на мясном чурбане 17 голов. Ходил он в полушубке, рукава и полы которого были покрыты кровяной коркой. Возвращаясь ночью на квартиру, он спокойно садился за стол, берясь за хлеб руками, покрытыми свежей кровью. Иногда палачи развлекались стрельбой. Летом измученных узников сбрасывали с Ингодинской скалы в омут. Когда «мясорубка» не стала справляться, перешли к другому способу. Партизана Шапошникова и Большакова, арестованных на станции Могоча 10 марта 1919 года, сожгли заживо в присутствии жены Шапошникова и сестры Большакова. Живыми были сожжены Фрол Балябин и Георгий Богомягков. Такая же участь постигла бывшего прапорщика русской императорской армии Карандаева, перешедшего на сторону Советской власти, и оставленного для руководства большевистским подпольем в Чите Яна Таубе в свое время бывшего начальником штаба у Лазо. В Макавеево нашел свою смерть И. Бутин председатель Читинского облисполкома. По легенде у него был с собой яд, и чтобы избежать мучений товарищи предложили его использовать ему. Бутин лишь улыбнулся и сказал, что яд отдал двум другим узникам. Зверства палачей вызывали ропот и недовольства даже среди семеновских солдат. Подобные настроения коснулись также части офицерства. Так, вечером после очередной экзекуции капитан Зайцев, придя в офицерское собрание, заявил: «Что же мы делаем? До каких пор будем крошить людей, как капусту?», после чего застрелился на глазах у всех. До октября 1920 года продолжала свою работу «мясорубка». В семеновской армии участились случаи дезертирства. Из числа дезертиров, перешедших на сторону красных в июле 1920 года сформировался 1-й Маккавеевский партизанский отряд.

Глава 38

Даурская конференция. 1919 год. В январе 1919 года в омском журнале «Иртыш» появились заметки, рассказывающие о истории российско-монгольских взаимоотношений. Высказывалась серьезная тревога из-за утраты российского влияния в Халхе и Кобдо, описывалась довольно-таки нерадужная тенденция усиление китайского влияния, оккупация им Монголии, также довольно серьезные опасения вызывала всесторонняя поддержка китайскими властями большевистских сил в Монголии и пускай косвенная, но все же помощь партизанам Забайкалья и Семиречья. Все эти антирусские демарши проходили на фоне неуклонно растущего экономического и финансового доминирования Японской империи. Для решения задач восстановление временно утраченных российских позиций в Манчьжурии и Монголии предлагалось ввести российские войска в Монголию. Конечно нужно понимать, что это было затруднительно из-за продолжавшейся борьбы с большевиками в России. Так же продолжал действовать Кяхтинский договор от 1915 года.

Авторами заметок были российский корреспондент М. Волосович и казачий штабист Е. Сергеев, служивший в охранной сотне русского представительства в Урге в 1912 - 1914 годах. Омское правительство разделяло точку зрения, опубликованную в журнале.

Можно сказать Волосович и Сергеев дали письменное обоснование идее которую уже давно вынашивал правитель Забайкальской казацкой республики Г.М. Семенов. В качестве адекватного ответа на угрозу антироссийских сил, он решил разыграть панмонгольскую карту. Притворить в жизнь идею возрождения монгольского государства под протекторатом Белой России. В феврале 1919 года на станции Даурия произошло эпохальное событие, в случаи победы Белого дела, оно могло бы стать началом установки нового порядка в Азии.

«Великая Монголия», претендовавшая на преемственность от державы Чингисхана, была провозглашена в результате съезда монгольских князей и правителей ряда областей Монголии и хоринцев. Присутствие хоринцев на Даурской конференции вызвало возмущение и негативное восприятие со стороны правительства России и лично адмирала Колчака. Принцип «Единой и неделимой», Семеновым ставился под угрозу. В своем письме омскому правительству князь Кудашев сообщал, что панмонгольское движение может спровоцировать Китай на ввод войск во Внешнюю Монголию, ведь у Китая никогда не ослабевало «вожделение возвратить обращенные Россией в буферные государства Халху и Баргу под свое непосредственное управление». Великая Монголия провозглашалась федеративной монархией во главе с одним из авторитетных духовных лидеров - Нэйсэ-гэгэном. В нее должны были войти обе Монголии, Барга, Халха и Хори. Столицей предполагалось сделать г. Хайлар.

Семенова избрали Верховным Уполномоченным Монголии, преподнеся ему титул Вана - Светлейшего князя Монголии. По замыслу новое монгольское государство должно было стать теократической монархией, командующим вооруженными силами без вариантов должен быть представитель российского Белого движения. В 1919 году пусть формально, но им был Семенов, а в 1921 году станет Унгерн, -подлинный создатель монгольского государства. В 1919 году атаман Семенов решил отправить делегацию на Версальскую конференцию.

Планировалось добиться признания нового государства Великими державами.

Представители Антанты воспротивились этому демократичному, свободонесущему стремлению.

Не добившись признания мировых держав, Семенов продолжал считать решения Даурской конференции очень важными. Во-первых, он получал теперь возможность комплектовать свои воинские части монголами. Образовавшиеся, таким образом, резервы предполагалось отправить на помощь Колчаку, на Урал и в Сибирь. Во-вторых, атаман мог эффективно контролировать поставки монгольского продовольствия, поскольку в связи с массовой убылью скота за время мировой и гражданской войн в Забайкалье мясомолочной продукции не хватало. Что касается хоринцев, то омских дипломатов не устраивала форма – вхождение в состав «Великой Монголии». Более перспективным и безопасным для целостности государства Всероссийскому правительству представлялся вариант Бурятии как отдельного казачьего войска. Об этом шла речь на сентябрьском бурятском съезде. Такие же права предполагалось распространить впоследствии и на Урянхайский край (Туву).

Весной 1919 года управляющий МИД И.И. Сукин посчитал правильным "откреститься" от Даурской конференции, подтвердив верность Кяхтинскому соглашению. В то время как Омск, Чита, Урга и Париж обменивались телеграммами, любезностями и заверениями в верности Кяхтинским соглашениям, Пекин не миндальничал, а перешел к решительным действиям.

Глава 39

Барон Унгерн. Сейчас когда с экранов вещают о именах России, именах героев, именах войны, проводятся различные рейтинговые шоу патриотической направленности, скорбно задумываешься, а почему? Почему в Забайкалье не говорят про наших героев, про наших земляков или хотя бы про тех людей, что столь многое сделали, что бы изменить жизнь людей к лучшему. Планомерная фальсификация истории, отсутствие преподавания родной истории, «бегство» из-за социальной неустроенности коренного населения в более приветливые регионы, делают свое черное дело. Уничтожают память народа, и загоняют историю нашего города, чуть в более полувековые рамки. А ведь и наша Борзя может гордиться людьми воистину великими, и легенд и тайн здесь ничуть, не меньше чем в каком не будь Кёнигсберге. 29 декабря 1885 года родился Барон Роман Федорович фон Унгерн-Штернберг, по праву считающийся самой демонической фигурой Гражданской Войны. Потомок древнейшего аристократического рода, чей пращур Ганс фон Унгерн погиб под Иерусалимом во время Крестового похода Ричарда Львиное Сердце, писал «Мой Бог — война, моя жизнь — война, и я счастлив, что мне придется пролить кровь за Россию!» Фигура кровавого Барона окутана пеленой тайн, легенд и мистификаций. Человек против времени, он - потомок крестоносцев и рыцарей, бросил вызов эпохе и став частью великого мифа. Сначала Первая Мировая, а затем Гражданская войны стали для него родной стихией, стихией настолько органичной всему его существу, что кровавый барон воспринимался современниками не иначе как Бог Войны. Когда в 1911 г. в Китае вспыхнула «синьхайская» революция против Маньчжурской династии Цин, барон Унгерн записался добровольцем на запад Монголии, где восставший народ вел бои с войсками революционного Китая, 220 лет китайцы держали Монголию под своей жестокой властью. 1 февраля отряд под командованием Резухина захватил передовые позиции китайцев южнее Урги. Две сотни (под командой Хоботова и Неймана) подошли к городу с юго-востока. 2 февраля войска Унгерна после боёв захватили остальные передовые позиции китайцев и часть Урги. Во время этих боёв унгерновский отряд освободил Богдо-гэгэна из-под ареста и доставил в монастырь Манджушри-хийд на горе Богдо-ула. Это оказало деморализующее воздействие на китайцев. 3 февраля Унгерн дал своим войскам отдых. На сопках вокруг Урги белые ночью зажгли большие костры, по которым ориентировался отряд Резухина, готовившийся к решающему штурму. Костры также создавали впечатление, что к Унгерну подошли подкрепления, которые окружают город. 4 февраля барон предпринял решающий штурм столицы с востока, захватив сначала китайские казармы и торговую слободу Маймачен. После жестоких боёв город был захвачен. Часть китайских войск покинула Ургу до и во время боёв. 4 февраля 1921 года войска под командованием Забайкальского казака генерал-лейтенанта барона Романа Федоровича Унгерна освободили столицу Монголии Ургу(ныне Улан-Батор) от китайских захватчиков. По Кяхтинскому договору 1915 года Монголия была признана автономией в составе Китайской республики. В 1919 году страна была оккупирована китайцами, а автономия была ликвидирована генералом Сюй Шучжэном. Вместе с другими русскими казачьими офицерами, он помогал создавать армию независимой Монголии, с самого начала ориентировавшейся на союз с Российской Империей великого Цаган-Хана (Белого Царя как монголы издавна именовали российских Императоров). Возможно, что в эти годы была заложена основа его позднейшей популярности среди монголов. Вместе с Григорием Михайловичем Семеновым, будущим атаманом Забайкальского Казачьего войска, служил под командованием барона П.Н. Врангеля, будущего главнокомандующего Белой Русской Армии на Юге России в 1919-20 гг. в 1-м Нерчинском полку Забайкальского Казачьего войска, действовавшем на Юго-Западном фронте. Сохранилась характеристика на Унгерна, подписанная Врангелем: "Превосходный офицер, не теряется ни при каких ситуациях». Как писали о нём историки, в стальном вихре войн он чаял уничтожения «лицемерной буржуазной культуры Запада», мечтая, что «сила положит конец власти капитала, материализма и избирательной урны». Унгерн был злейшим врагом коммунистов и считал, что Запад-Европа одержим безумием и нравственно находится в глубочайшем падении, растлеваясь сверху донизу. Слова "большевик" и "комиссар" в устах Унгерна звучали всегда гневно и сопровождались обычно словом "повесить". В первых двух словах для него заключалась причина всех бед и зол, с уничтожением которой должны наступить на земле всеобщий мир и всеобщее благоденствие. Исследователи отмечают, что Унгерн воплощал определённый тип вождя в Белом движении - тип тяготеющего к идеалам «нового средневековья» монаха-воина, аскета. Неистовый враг разврата, царившего в период лихолетья Гражданской Войны, известный своей безрассудной храбростью, Унгерн не пил, не курил, ел самую грубую пищу и презирал роскошь. Барон не знал ни малейшей пощады к себе, еще меньше её было к врагам. В июле 1917 года Г. М. Семёнов выехал из Петрограда в Забайкалье, куда прибыл 1 августа с назначением по его же просьбе комиссаром Временного правительства на Дальнем Востоке по формированию национальных частей. Вслед за ним в Забайкалье также появился и его друг — войсковой старшина барон Унгерн. В октябре или ноябре 1917 года Унгерн с 10-16 людьми создал в Иркутске контрреволюционную группу. По-видимому, в Иркутске Унгерн присоединился к Семёнову. Узнав об Октябрьской революции 1917 г., Семенов, Унгерн и ещё 6 человек уехали в Читу, оттуда - на ст. Даурия в Забайкалье, где было решено формировать полк. А ехал он как известно через Борзю.

Золото Унгерна не украдено, а завоевано, и хранится не в казначействе, а под землей или на дне реки, как сокровище Нибелунгов. На нем лежит кровь, и его блеск несет смерть. Его местонахождение — загадка, оно появляется внезапно, когда барон впадает в ярость или хочет умилостивить чудовищных монгольских богов, возникает как награда за голову врага, как причина чьей-нибудь гибели, как сумасбродный по своей щедрости дар какому-нибудь монастырю» (Л. А. Юзефович «Самодержец пустыни»). С ранней юности барон Роман Федорович Унгерн-Штернберг мечтал о военных подвигах, но ему очень долго не везло. К тому времени как он, бросив на последнем курсе военное училище, попал на Дальний Восток, боевые действия против Японии уже закончились. Однако запахло пороховым дымом в Монголии, и барон ринулся туда. В конце 1913 года было подписано русско-китайское соглашение об автономии Монголии, и война не состоялась. Барон уже впал в отчаяние, но очень скоро заполыхал пожар в Европе. В 1917 году барон вновь оказался на Востоке и продолжал вести ту жизнь, о которой мечтал. Повоевав некоторое время против большевиков под командованием атамана Семенова. Унгерн отправился в «полюбившуюся» ему Монголию, завоевал Улан-Батор, и в 1920 году возродил монгольскую государственность. Кстати в коммунистической Монголии это считалось позорной страницей истории. Однако славные деяния гуманиста и друга всех монголов, да и вообще друга всех свободолюбивых народов закончилась уже в 1921 году. Он был схвачен большевиками китайцами желавшими восстановить китайскую тиранию в Монголии под властью коммунистов – коллаборационистов. Барон был казнен без надлежащего суда, а имя его было осквернено. Его искажённый, нелицеприятный облик долгое время был известен в России, лишь по произведению писателя Константина Седых « Даурия». И вот тогда вместе с ними поползли по миру первые слухи о несметных сокровищах, схороненных покойным бароном где-то в степях между Борзей, Соловьевском - Улан-Батором. Слухи эти имели под собой вполне реальную почву. В первую очередь: кладовые двух банков — Китайского и Пограничного, — разграбленные войсками кровавого барона при взятии Урги. Вдобавок многие помнили о том, что в 1919 году Семенов назначил Унгерна главным руководителем работ на всех золотых приисках Нерчинского горного округа и вряд ли барон исполнял эту должность спустя рукава. И еще говорили, что в Забайкалье, прежде чем отправиться в Монголию. Но главное это то, что из отправленной Колчаком на восток части золотого запаса России, а именно: два вагона с золотом — более семнадцати с половиной тонн в иностранные банки не попало ни унции. Потому что на станции Борзя барон вместе со своей дивизией арестовал состав, местное население его всячески поддерживало и помогало, так как знало, что это золото принадлежит народу, а Семенов и Колчак планировали расплатиться им с японцами за помощь в карательных операциях против крестьян и казаков.Да и многие борзинцы уходили в войско барона видя произвол семеновцев и жестокость эсдэков, так у нас называли большевиков. Унгерн же напротив всегда выступал за порядок, за народ и за свободную государственность и независимость народов Забайкалья от Японских, Российских (коммунисты из Советской России) и их прихвостней и прочих угнетателей. Разгрузив золото на вьючный транспорт, караван двинулся к горе Осиновка, где произошла стычка с венграми, возможно часть золота была потеряна, но остальное удалось спасти. С каждым годом слухи о сокровищах росли и ширились. Если сначала богатства представляли собой четыре ящика с золотом, то к концу 20-х годов они превратились уже в 24 ящика, содержавших по три с половиной пуда только золотых монет, не считая других драгоценностей, и плюс к ним еще принадлежавший лично Унгерну набитый сокровищами сундук весом в семь пудов. Бывшие офицеры Унгерна утверждали, что спрятать все это золото, не оставив себе ни монетки, было вполне в духе их покойного предводителя. Из команды добровольцев был сформирован загробный сторожевой отряд для охраны золота в потустороннем мире. Мистицизм был близок барону. Клады всегда были связаны с множеством тайн. Например, считается, что клады охраняет нечистая сила, привидения.

Золото не далось и нацистам.

Начиная с 1921 года, этот таинственный клад искали все кому не лень: русские, китайские и монгольские «товарищи» - сотрудники ОГПУ, японская разведка и эмигранты - бывшие белогвардейцы, и просто искатели приключений из Старого и Нового света.

Глава 40

Великая мечта барона Унгерна.

Селенгинский штаб барона Романа фон Унгерна откомандировал 6 июля 1921 года бывшего австрийского офицера Камиля Гижицкого в Ван-Хурэ.

Ему было приказано доставить ценный груз, который по гениальному замыслу барона Унгерна, при успехе должен был навсегда изменить ход гражданской войны в России. Как истинный борец с большевизмом, Роман Федорович не жалел ни себя ни своих подчиненных, за заслуги награждал достойно, а за промашки карал жестоко. Был тверд в своем стремлении принести новый божественный порядок народам Евразии. И справедливо считал, что и подчиненные должны действовать сообразно и исполнить приказ во чтобы то не стало. Волею судьбы суровый январский день 1920 году на перроне Красноярского вокзала стоял человек. Это был бывший директор кредитной канцелярии и советник министра финансов Российского государства адмирала Колчака, Антоний Осендовский.

Он возвращался в столицу России Омск из командировки в САСШ, когда его застала весть о том, что адмирал Колчак находится в большевистском застенке в Иркутске. Революция бушует по всей Сибири, по Красноярску текут реки крови, ненависть и злоба, охватила всех. Никто не чувствовал себя в безопасности, большевистское судилище Революционный комитет хватал людей прямо на улице и бросал в застенки. Осиндовский спешно продумывает план бегства из России. Решение пришло быстро, исполнить давнишнюю мечту, посетить, страну, которая манила его много лет, страну экзотических специй, факиров и камасутры - таинственную Индию. Будучи в прекрасной физической форме, он через тайгу, зимой. В своей книге " И звери и люди, и Боги" он пишет:

«Вскоре мне повезло. Недалеко от моей лачуги во время сильной бури рухнула огромная лиственница -- великолепный лесной гигант. Обрубив дерево со всех сторон, я решил перетащить его, хоть это было и сложно, к хижине, но тут увидел, что на свежих срубах выступила смола. Щепа такого дерева была для меня нежданно обретенным сокровищем: одной искры хватило бы, чтобы разгорелся огонь. Отныне я всегда держал наготове запас лиственничной щепы, чтобы, вернувшись с охоты, побыстрее согреть озябшие руки и вскипятить чай».

Каким-то чудом он все же сумел пробраться в Урянхайский край, ныне республика Тува. В Туве ему пришлось трудно местные бандиты не давали ему прохода, постоянные стычки с красными вынудели его изменить маршрут, и он отправился в Монголию.

Здесь ему посчастливилось встретиться с воплощением Бога войны бароном Романом и живым воплощением Будды Богдо-гэгэном VIII. Победоносные войска барона Унгерна освободили Монголию от китайских захватчиков и вернули престол законному правителю.

Спешно отступавшие китайцы бросали оружие, склады до верху забитые снарядами, бежали в спешке зная, что от войск барона пощады ждать не нужно. Именно эти снаряды Осиндовский подскажет барону использовать по их прямому назначению, но по новому. После освобождения Урги Унгерн возводился в ранг потомственного князя Дархан-Хошой Цин-вана - высший ханский титул, доступный лишь чингизидам по крови - с присвоением звания "Возродивший государство великий батор, генерал Чжан-чжин".

Барон Унгер фактически создает новую армию Монголии, по его задумке она должна была стать новой ордой, подобно той, что была у Чингисхана. Встать во главе это жуткого войска он планировал сам, повести его на Россию, сокрушить большевиков, установить новый порядок, освободить Европу от гнилого либерализма, уничтожать демократию повсеместно, нести мир и порядок народам.

Оссендовский встретился с Унгерном в мае 1921 года в монастыре Ван-Хурэ. Место представляло собой буддийский монастырь с окружавшим его довольно большим поселком русских колонистов и китайских купцов, которые торговали с монголами из близлежащих хошунов; одновременно это была резиденция хошунного князя.

Осиндовский не знал что ожидать от барона, слава о его эксцентричности шла впереди него. Для перестраховки Осиндовский спрятал в лацкане пиджака ампулу с цианистым калием. Если барон решит, что он большевистский шпион, дабы избежать пыток, он отравится ей. Быстрая смерть.

В своей книге Осиндовский пишет:

«- Входите же, - услышал я высокий тенор. Стоило мне переступить порог, как в мою сторону с пружинящей ловкостью тигра метнулась фигура в монгольском халате из красного шелка. Сграбастав мою руку и хорошенько потряся ее, человек вновь рухнул на постель у полога юрты.

- Расскажите мне о себе. Все вокруг кишит шпионами и агитаторами - истерично выкрикнул он, не спуская с меня настороженных глаз. За считанные мгновения мне удалось постичь не только внешность, но и характер барона. Маленькая головка на широких плечах, беспорядочно разметанные белокурые волосы рыжеватая щетина усов, худое, изможденное лицо, вызывающее в памяти лики на старых византийских иконах. Затем все отступило перед проницательным взглядом стальных глаз, сверлящих меня из-под массивного выпуклого лба».

Выслушав рассказ Осиндовского о скитаниях по тайге и борьбе с большевиками барон сразу же расположился к нему. Вскоре Осиндовский стал советником Романа Федоровича.

Осиндовский помагает барону проводить государственные реформы. Создается Монгольский банк, впервые в истории монголии появляется национальная валюта, начинают работать, школы и больницы. Прекрашаются грабежи. Скорый и праведный суд барона Унгерна наводит порядок в стране.

При поддержке благадарного монгольского народа, китайские оккупанты, под чьим жестоким игом долгие годы изнывал монгольскийлюд, получили по заслугам. Антонию Осиндовскому посчастливилось стать свидетелем праведной кары:

"Полог юрты внезапно отогнулся, и на пороге вырос адьютант, почтительно отдавая честь.

- Почему вошли без доклада? - побагровел от ярости генерал.

-Ваше превосходительство, наш разъезд задержал большевистских лазутчиков и доставил их сюда.

Барон поднялся. Глаза его полыхали, лицо сводила судорога.

-Привести к юрте! - скомандовал он.

Перед юртой под охраной казаков стояли шесть красных солдат. Барон подошел к ним и несколько минут внимательно всматривался в каждого. На его лице можно было прочитать напряженную работу мысли. Наконец он отвернулся, сел на ступени китайского дома и глубоко задумался. Затем снова встал, приблизился к лазутчикам и теперь уже решительно, касаясь плеча каждого задержанного, разделил их на две группы – "ты налево, ты - направо", в одной оказалось четыре человека, в другой - два.

- Этих двух обыскать! Наверняка комиссары! - приказал барон, а у остальных спросил:

- Вы мобилизованные большевиками крестьяне?

-Так точно, ваше превосходительство! - выдохнули испуганные солдаты. - Идите к коменданту и скажите, что я приказал зачислить вас в свои войска! У двух других оказались при себе бумаги комиссаров Политотдела. Нахмурив брови, генерал медленно отчеканивая слова, распорядился:

- Забить их палками до смерти!"

Барон Унгерн решил поделится с Осиндовским своими планами:

«- Я говорил уже, что собирался основать орден Военных буддистов в России. Зачем? Чтобы охранять процессы эволюции, борясь с революцией, ибо я убежден: эволюция приведет нас к Богу, а революция - к скотству. Но я забыл, что живу в России! В России, где крестьяне в массе своей грубы, невежественны, дики и озлоблены - ненавидят всех и вся, сами не понимая почему. Российские интеллигенты живут в мире иллюзий, они оторваны от жизни. Их сильная сторона - критика, но они только на нее и годятся, в них отсутствует созидательное начало. Они безвольны и способны только на болтовню. Так же, как и крестьяне, они ничего и никого не любят».

По замыслу барона Унгерна Монголия должна была стать принципиально новым государством, некой мировой полицией нравов. Направляющей духовной силой для эволюции мировой цивилизации на духовных, моральных, философских началах.

Зажравшемуся миру нужен новый Сотрясатель вселенной. Именно в эти минуты проникнувшись верой в возможность победы, явственно увидев новый, чудесный мир, который хочет построить барон. Осиндовский предложил барону рискованное и жестокое предприятие.

Он предложил начинить захваченные у китайцев снаряды цианистым калием и применить против большевиков в Забайкалье.

Биохимики отмечают, что ядовитое химическое соединение, попадая в организм, на клеточном уровне вступает в цепную реакцию с кровью. В результате работа клеточного фермента цитохромоксидазы, отвечающего за усвоение кислорода клетками тканей, блокируется. То есть, кислород в крови есть, он циркулирует в связанном с гемоглобином виде, но не усваивается вообще. Без доступа к кислороду все обменные внутриклеточные процессы останавливаются и организм погибает. Фактически отравленный цианистым калием человек умирает, словно от нехватки воздуха. Для создания химического оружия, снарядов Бога войны, барону необходимо было сырье, а именно цианид калия. Агенты в барона в России и Дальневосточной республики сообщили где можно достать сырье в необходимом количестве.

21 мая 1921 года Унгерн издал приказ №15. Началось вторжение в Дальневосточную республику. Для воплощения замысла со снарядами по приказу барона в Урге (Улан-Батор) было организован завод для изготовления гранат и в будущем для производства отравляющих газов. Возглавил производство Камиль Гижицкий.

Инженер окончивший Мюнхенский университет, служил в австрийской армии, попал плен, в 1917 вступил в чехословацкий корпус, в 1920 оказался у большевиков, бежал в Монголию. Для получение сырья для производства отправился по приказу Романа Унгерна вместе с войсками в ДВР. Во время похода на Верхнеудинск (Улан-Удэ) в июне 1921 года удалось добыть сырье для производства химического оружия. Кто знает как бы развивались события если бы судьбе не надоело играть в кошки-мышки с бароном. Барона Унгерна по официальной версии пленили и казнили в Новониколавске (Новосибирск).

Узнав о пленении барона Гижицкий решил не выполнять приказ по доставке цианистого калия для химического производства. Вместо этого он бежал в Харбин.

Глава 41

Семейские в гражданской войне. Отношение старообрядцев и власти всегда были сложными и напряженными. В 1663 года Сибирским приказом издан указ, ссылать всех преступников в Даурскую землю на постоянное жительство. Большинство исследователей отмечает, что в число преступников попали и старообрядцы. Таким образом на на территорию Забайкалья стали выдворяться крестьяне-старообрядцы. В годы Советской власти всегда подчеркивалось их насильственное пребывание в Забайкалье во времена царизма. Старообрядцев причисляли к пострадавшим от самодержавия. В 1897 году в Забайкальской области приступила к работе комиссия по земельному переустройству, возглавляемая статс-секретарем А.Н.Куломзиным.

Результатом работы комиссии стал проект землеустроительной реформы в Забайкалье. Суть реформы сводилась к конфискации земли у местного крестьянского населения с последующей передачей в переселенческий фонд. Забайкальское казачество и старообрядцы страшно пострадали от нового поземельного устройства. Изъятие земли у казаков создало недовольство, что в будущем приведет к революционным событиям 1905 и 1918 годов в Забайкалье. Новым этапом в недовольстве старообрядцев властью стала деятельность председателя совета министров российской империи П.А.Столыпина. Столыпин большое значение уделял переселенческой политике в Западной Сибири и Дальнем Востоке. Переселение крестьян разрушало устоявшийся общинный уклад старообрядцев. Принятые государством меры оказали значительное влияние на рост численности населения области, изменение ее сословного состава и экономического потенциала. Будучи носителями иного менталитета, нежели казаки и семейские, переселенцы составляли серьезную конкуренцию хозяйствам старообрядцев. К тому же переселенцам помимо бесплатных земельных участков полагались преференции в виде ссуд и подъемных. В то время как Забайкальские власти относились к семейским хуже, чем к бурятам, монголам, казакам. Эти систематические ущемления прав привели к тому, что семейские спокойно и с облегчением встретили известия о февральской революции. Временное правительство даровало народу религиозную свободу, уравняло граждан в правах. Порядки Советской власти семейские восприняли положительно. Коммуны и коллективизм напоминали им их традиционные общины. Семейских как было сказано выше, большевики причисляли к жертвам царизма, в связи с этим старообрядцам до конца 1920-х годов позволялось открывать свои храмы и отправлять беспрепятственно религиозные обряды. Само слово «большевик» очень нравилось старообрядцам. В общине старообрядцев существовала должность «большак», что означало старший. Большаки решали важные общинные вопросы. Потому большевиков они уважали, зная, что среди них много выходцев из их общин. Село Менза в Забайкальской области было испокон века казачьим, а Укыр - семейское, и они всегда враждовали. Население сел друг с другом практически не поддерживало контактов, а если и происходили, то заканчивались драками. Правда, драки село на село были редкими. В 1921 году Роман Федорович Унгерн предпринял свой последний «Северный поход» против большевизма. Жители села Менза в подавляющем большинстве встретили его с радостью и воодушевлением, а вот семейские в Укыре сразу ушли в горы и леса. От Мензинцев казаки Азиатской дивизии узнали, о лояльности укырцев к большевикам. Село Укыр унгерновцы сожгли, а оставшихся, кто сопротивлялся, порубили шашками. Укыр был не единственным старообрядческим селом, что оказывал сопротивление белым. 2 июня 1921 года в селе Урлук был сформирован 2-й чикойский партизанский отряд для борьбы с бароном Унгерном. В состав отряда входило 3 кавалерийских эскадрона, 5 полноценных рот, команда разведчиков, медики, лаборатория по изготовлению пуль и патронов. К слову семейские были дисциплинированными бойцами с уравновешенной психикой. 22 декабря 1919 года семейскими был создан собственный революционный штаб. В гражаданскую войну семейские села Бичура, Мухоршибирь, Тарбагатай, Десятниково, являлись центрами партизанского движения. Более 6 000 красных партизан были старобрядцами. В сражении под Окиными-Ключами семейские разбили Троицкосавских казаков. Казаки были посланы к ним с карательным рейдом. Партизаны укрывались в тайге, когда белые казаки проехали по всем селам и практически не с чем возвращались обратно, семейские партизаны ударили им в спину. Пять сотен казаков дивизиона им. генерала Крымова пало в этом бою. 25 января 1920 года в Бичуре состоялся съезд восставшего трудового народа. На повестке дня был вопрос об опасности исходящей со стороны Петровского Завода. Приближались отступавшие каппелевцы. Семейские красные партизаны решили дать им отпор. В начале февраля после непродолжительного боя партизаны были разбиты полками Енисейских казаков. Свыше двух сотен партизан попало в плен. Каппелевцы разоружили их, взяв честное слово, что те не будут больше воевать с ними, отпустили по домам. 18 февраля 1920 года красные партизаны заняли Троицкосавск (ныне. Кяхта), вскоре из Иркутска прибыли регулярные части РККА. Семейские партизаны влились в их ряды.

Глава 42

"Забайкальский мясник" Леонид Сипайло.

Когда Александра Васильевича Колчака допрашивали в иркутских, большевистских застенках и задавали вопросы о деятельности контрразведки, он подробно разъяснял, что официально у него такого органа не было.

По его заверению, все подобные органы создавались стихийно по личной инициативе командиров частей, полков, дивизий и прочих соединений. За частую они были ответной реакцией на деятельность большевистской черезвычайки и во многом контрразведка была полной копией ЧК, разница заключалась лишь с тем против кого была направлена работа. У правителя Восточной окраины, атамана Г.М. Семенова был свой подобный репрессивный орган, так называемый Военный контроль.

Контрразведка Семенова во времена гражданской войны прославилась особой, изощренной жестокостью. В ней служили люди нестандартных взглядов и особого психического склада.

В своей работе казаки служившие в этом органе белой власти, устраивая облавы и проверке на железнодорожных станциях и селах, выискивали именно коммунистов и ни кого иного, хватали всех подозрительных, избивали их, били нагайками, жарили на раскошенной печи, пока подозреваемый не сознается в грехах сотрудничества с большевиками. Если человек выдерживал истязания и не сознавался, становилось ясно, что он не виновен и его отпускали. Угощая фирменной папироской "Атаман". Если же человек сознавался то его мордовали еще сильнее, требовали выдать подельников, командиров, сочувствующих. Работа контрразведки была отлажена очень хорошо.

Наиболее яркой персоной, оставившей след в истории и фольклористики на поприще Забайкальской контрразведки является Леонид Викторович Сипайло. Сам себя он именовал Сипайлов.

Фамилия Сипайло внушала ужас как красным так и белым ввиду специфической сферы работы, Сипайло работал в Военном контроле. Кровавая слава об этом палаче шла по всему Забайкалью, об ужасах творимых им было известно и в Сибири и на Урале. Об этом незаурядном во всех отношениях человеке известно достоверно очень не много.

Он родился в Томске, закончил гимназию, устроился работать телеграфистом, затем на Забайкальскую железную дорогу. Перед войной вернулся с беременной женой в Томск. В 1905 году призван в армию в роту связи. Учувствовал в русско-японской войне, был контужен и демобилизован. По возвращении с фронта опять устроился на железную дорогу в линейную полицию. Семья Сипайло приняла решение вернуться в Забайкалье. Леонид Викторович считал, что на К.В.Ж.Д больше перспектив. Служил на К.В.Ж.Д. В этот период времени познакомился со своим будущим начальником Романом Федоровичем Унгерном. Роман Федорович в 1913 году уволился со службы в 1Аргунском полке и отправился путешествовать по Монголии. В Харбине он повздорил с купцом пытавшимся его обмануть. Забрал у купца лошадь не заплатив. Сипайло как представитель власти и защитник правопорядка вынужден был вмешаться и даже хотел было арестовать Унгерна, но тот заплатил купцу за лошадь тройную цену, купец остался доволен и пошел на мировую.

Сипайло во время службы всегда стремился извлечь прибыль, купцы платили ему дань за спокойствие, он не гнушался взяток, обирал арестованных. Используя свое служебное положение Леонид Викторович обзавелся полезными связями во всех кругах включая криминальный мир. С 1914 года биография Леонида Сипайло становится запутаннее, по одним источникам он был мобилизован и служил в действующей армии вплоть до февральской революции, по другим данным он заплатил врачам и они во время медицинской комиссии признали его не годным к службе в армии в связи с психическим недугом.

Действительно уже во время гражданской войны многие отмечали его психическую ненормальность, неадекватное поведение, задумчивость, подергивания, истеричный, жуткий смех.

Сам Сипайло утверждал, что воевал и именовал себя "русским офицером". Есть предположения, что все же во время войны он проживал в Маньчжурии и занимался какими то делами связанными с торговлей, имел отношение к торговому дому Чурина и Ко. В это же время он предположительно был завербован японской разведкой.

В 1917 году Сипайло служит в милиции на К.В.Ж.Д. Когда в Маньчжурию прибыл есаул Семенов и вместе с бароном Унгерном разоружил большевистский гарнизон города без единого выстрела, Сипайло со своими людьми оказывал содействия. После того как Семенов приказал посадить большевиков в вагон, опломбировать и отправить в Борзю для суда, Сипайло с подручными вскрыли его и закололи всех арестованных. В Борзю приехали остывшие трупы.

С 1918 года Сипайло работает в Читинском охранном отделении. После прихода к власти атамана Семенова переходит на службу в Военный контроль, получает звание капитана. На новой должности Леонид Викторович впервые проявляет себя как непревзойденный экзекутор. Крики истязаемых слышны круглосуточно в бывшем доходном доме Бадмаева по Амурской улице.

Во всех дознаниях Сипайло принимал личное участие, методы и средства пыток были разнообразны. От простых избиений с недосыпом и выдиранием ногтей с корнем до экзотический восточных пыток которым Сипайло обучился у китайских пыточных дел мастеров. Суть деятельности контрразведки была такова, что чем больше людей в застенках находится, тем больше вероятность изобличить врага. Сипайло сразу понял, что его карьера прямо зависит от количества жертв. Сипайло имел удивительную способность абстрагироваться от всех творимых им ужасов, для него это была просто работа и своих жертв он не воспринимал как людей. Для него жертва являлась не живым человеком, а была равносильно, что говядина для мясника, ведь ни кто не задумывается, что говядина это корова в сущности милое безобидное животное. За это Сипайло и получил свое прозвище "Забайкальский мясник".

Также Сипайло испытывал страсть к удушению, ему нравилось душить женщин, за это его прозвали "Душитель". Сипайло быстро поднимался по карьерной лестнице, за пару месяцев он стал подполковником. Жестокость и кровожадность подполковника Сипайлова внушала ужас сослуживцам, включая и самого атамана Семенова. Семенов не раз планировал покончить с безумным мясником, но не мог решиться, ведь работа Сипайло приносила свои плоды. Столица Чита была очищена от явных врагов, а те кто остался сидели тише воды, ниже травы дрожа от страха. Читинская контрразведка делилась передовым опытом успешной работы со всеми.

В декабре 1919 года в Иркутске начался эсеровский мятеж, на его подавление был командирован генерал Скипетров в сопровождении подполковника Сипайло. После подавление мятежа 4 января 1920 года штабс-капитан Черепанов получил приказ доставить три десятка заключенных мятежников в Лествяничное и передать их в распоряжение генерала Скипетрова. До Лествяничной арестованных везли под охраной, там посадили на катер "Кругобайкалец" и отправили до станции Байкал, где пересадили на пароход "Ангара".

На ангаре арестованные оказались под охраной семеновцев которыми командовал Леонид Викторович. 5 января по его личному распоряжению арестованных раздели до нижнего белья, что бы срам был прикрыт. Казак Лукин выводил их на скользкую, холодную палубу, оглушал колотушкой для обивки льда с бортов. После чего арестованный терял сознание и его сбрасывали за борт.

На его место выводили следующего. Всего таким изощренным способом был казнен 31 человек. Казнь приводили в исполнение подполковник Сипайло, капитан Годлевский, Грант и казак Лукин. Возвращаясь обратно в Читу из Иркутска поездом, Сипайло коротал время истязая какого-то старика, еврея прижигая его раскаленным шомполом. Это увидел поручик Песлер и по возвращении доложил об этом начальству, о не достойном поведении Сипайло сообщили атаману Семенову. Григорий Михайлович пришел в ярость, это стало последней каплей в чаше терпения, атаман отдал команду устранить Сипайло.

Чувствуя опасность исходящую от атамана Сипайло тайно и поспешно покинул Читу и отправился в Даурию, где как он знал расквартирован со своей конной Азиатской дивизией его старинный знакомый генерал-лейтинант барон Раман Федорович фон Унгерн-Штеренберг.

Не смотря на то, что барон формально подчинялся атаману, в своей деятельности он проводил независимою политику. К Семенову с которым барон был старым приятелем последнее время тоже испытывал недоверие. Это было связано скорее всего с тем, что Семенов сотрудничал с японцами бывшими врагами России, и тем, что атаман стремился к личной власти, желая властвовать в Забайкалье самостоятельно, то есть как правитель государства. Буду чи убежденным монархистом Унгерн усматривал в этом революционную заразу. Так же когда в 1918 году барон с есаулом Семеновым ехали в Забайкалье , Унгерн имел неосторожность поделиться с ним своей мечтой о будущем справедливом мироустройстве, ином не западном революционном, губительном, а эволюционном, путь евразийской монархии с контролирующим социальную эволюцию государством орденом на территории Забайкалья и Монголии. Семенов лишь посмеялся и стал после этого называть барона "романтичным рыцарем".

Сипайло чувствовал, что Унгерн его не выдаст. Вскоре Сипайло наладил контрразведывательную деятельность и в Азиатской дивизии. После того как в 1920 году Роман Федорович перешел к партизанской борьбе с большевиками из-за поражения "семеновщины", и направил свою дивизию в Монголию, после нескольких попыток унгерновцы овладели Ургой (ныне Улан-Батор), барон восстановил независимость Монголии, Сипайло стал комендантом Урги. С остервенением он стал устанавливать в столице Монголии новый порядок. Коммунисты, сочувствующие им евреи, китайцы, жадные купцы, ни кто не мог укрыться, ускользнуть от вездесущего Сипайлы.

Здесь Леонид Викторович смог вновь развернуть свою кровавую работу еще с большим размахом, чем в Чите.

Случилось так, что к нему в руки попал тот самый поручик, написавший на него донос в Чите. С ним Сипайло расправился с особой жестокостью. Вернемся к его тяги к удушению женщин. Во время зачисток был убит ургинский предприниматель Рыбак, у него была молоденькая женушка - Дуся. По счастливому стечению обстоятельств для Сипайлы, девушка являлась племянницей самого атамана Семенова, желавшего с ним расправиться в Чите. Комендант Урги сделал Дусю Рыбак своей сексуальной рабыней. Во время одной из вечеринок устроенных им для сослуживцев, "Душитель" уединился со своей наложницей в спальне и в пылу страсти придушил ее. После чего позвал гостей полюбоваться содеянным.

В начале 1921 года барон Унгерн поручил создать новую форму для своей дивизии, частью ее должны были стать кожаные куртки. Для этих целей была начата закупка кожи у поставщиков.

Некий купец Носков имевший дурную славу среди монголов. так как всячески их обманывал, отказался продать кожу для армии, несмотря на то, что цена закупки как водилось у барона была предложена раза в два выше рыночной.

Неизвестно какие мотивы двигали купцом раз он пошел на безумный отказ от выгодной сделки. Возможно он сочувствовал, большевикам, китайцам или просто набивал цену, неизвестно, но известно доподлинно, что Сипайло истязал его в течении недели. На теле Носкова не было не одного целого места, в ранах завелись личинки мух. Купец испытывал нестерпимую боль и вскоре умер.

Летом 1921 года барон Унгерн начал свой знаменитый Северный поход. После того как предатели сдали своего командира большевикам, Сипайло бежал из Урги, прихватив золотой запас дивизии, стал пробираться в Харбин. Вскоре Сипайло узнали и его как одного из ответственных за массовые убийства китайцев в Урге, схватили китайские власти и предали суду в городе Хайлар. Малую часть золота Сипайло сдал китайцам, остальное вероятно, где-то спрятал.

Единственный кто за него вступился был японский майор Судзуки, что косвенно подтверждает связь Сипайлы с японской разведкой. Суд приговорил "Забайкальского мясника к 10 годам каторги. Про возможно спрятанное золото подсудимый ни чего не сказал.

В Советской России "Забайкальский мясник" считался казненным китайскими властями. Во время отбывания наказания Леонид Викторович активно сотрудничал с тюремной администрацией. В 1932 году Сипайло вышел на свободу его встречала жена и дети. Непродолжительное время Сипайло сотрудничал с белоэмигрантскими организациями и японской разведкой. С середины 1930-х о его судьбе ни чего не известно. Предположительно вместе с семьей эмигрировал в Южную Америку.

Глава 43

Николай Устрялов.

Устрялов был человеком честным и последовательным. Он никогда не позволил бы себе политического оппортунизма. Его решение должно было основываться на его собственном мировоззрении. Что же знаем мы об этом мировоззрении? Содействие в подборе финансовых услуг/организаций Николай Васильевич родился в Санкт-Петербурге. В 1900 году семья переехала в Калугу, где Николай окончил Николаевскую классическую мужскую гимназию с медалью. В 1908 году Николай Устрялов поступил на юридический факультет Московского университета. В 1913 году, защитив дипломное сочинение «Теория права как этического минимума», окончил университет с дипломом I степени и по рекомендации Вышеславцева и Трубецкого был оставлен при кафедре энциклопедии и истории философии права для приготовления к профессорскому званию. Устрялов был оригинальным мыслителем, впитавшим разные течения философской и общественно-политической мысли. Первым его выступлением является доклад о национальной проблеме у старших славянофилов, сделанный им в марте 1916 года в Московском религиозно-философском обществе, что, кстати, показывает, что он происходил из аутентичных кругов русской религиозной философии. Формально Устрялов рассматривал тогда лишь учение о нации у Киреевского и Хомякова, но по существу предлагал собственное толкование национального вопроса, замаскированное ссылками на авторитеты. В докладе видно сильное влияние Николая Данилевского, которого Устрялов предпочитает, видимо, не упоминать ввиду его непопулярности в кругах тогдашней русской религиозной философии, а также старого итальянца Джамбатисты Вико, с учением которого он мог познакомиться, например, по обзорной работе Р. Виппера. У Данилевского и Вико Устрялов заимствует свою философию истории, а именно учение о циклическом развитии человечества, о различных стадиях в жизни народов и т.д. Далее Устрялов формулирует некую, казалось бы, тривиальную мысль, которая, однако, оказывается готовой формальной платформой для его последующего приятия большевистской революции. "Жизненные испытания, - говорит он, - не подрывают веры в мировое призвание родины, но изменяют взгляд на формы его конкретного воплощения". Стало быть, тогда, в Чите, в январе 1920 г., Устрялов должен был решить, является ли большевизм новой формой конкретного воплощения "мирового призвания родины". Окончательное решение помог принять ему его философский метод - гегельянство, а также поражение адмирала колчака. Три бессонные ночи в Чите, наполненные бесконечными мыслями о судьбах России вылились в национал-большевизм, который и теперь в 21 веке находит отклик у многих. Многие советские диссиденты русские националисты в 1970-х сидя в мордовских лагерях, тоже надеялись на то, что советская власть переродится в национальную. Этого не произошло. Сразу после падения Колчака Устрялов призывает белых прекратить вооруженную борьбу против большевиков, так как национальные причины этой борьбы отпали. "Противобольшевистское движение, - говорит он, - силою вещей слишком связало себя с иностранными элементами и поэтому невольно окружило большевизм известным национальным ореолом". Советская власть, по словам Устрялова, стала "национальным фактором современной русской жизни". Гегелевская диалектика с ее интерпретацией развития как борьбы противоположностей является философской рационализацией гностического мистицизма: возрождение через уничтожение, жизнь через смерть, праведность через грех и т.п. Она предлагает модель мира, в котором некто стремится к одной цели сознательно, но бессознательно в силу диалектических качеств данного объекта (т.н. гетерогонии целей) приходит к прямо противоположному. Стало быть, антинациональное движение большинства оказывается (и при том необходимо) национальным, а национальное движение белых - напротив, антинациональным. Устрялов мечтал о перерождении большевизма в нечто новое. В национально-трудовую русскую идеологию. Таким образом, национал-большевизм и классический интернациональный марксизм-антогонисты. 15 октября 1920 г. министр иностранных дел правительства Врангеля известный русский философ и один из лидеров партии кадетов Петр Струве получил в Крыму письмо с Дальнего Востока. Оно было послано председателем ЦК Восточного бюро, молодым профессором Николаем Устряловым. В нем говорилось, что после поражения Колчака в январе 1920г. Устрялов стал проповедовать в Сибири "национал-большевизм", ссылаясь на пример Гамбурга. В письме высказывалось сомнение в правильности вооруженного сопротивления большевикам, и в особенности в необходимости какой бы то ни было координации вооруженных действий с Польшей. Вряд ли Устрялов тогда получил ответ от Струве. Через месяц Крым был захвачен большевиками. Маловероятно, что Устрялов спрашивал тогда у Струве совета. В Харбине Устрялов основал журнал «Окно», а вместе с другими диссидентами в 1921 году опубликовал ряд статей под названием «Смена вех», в которых развивал свои националистические идеи. Изначально его последователи называли себя сменовеховцами, но позже взяли себе название национал-большевики. Сам Николай Васильевич Устрялов термин «сменовеховизм» (в его время использовалось понятие «сменовехизм») не любил: «Сменовехизм… Я не люблю этого термина и неповинен в нём. Он был выдвинут моими европейскими друзьями и вскоре прочно привился и в эмиграции, и в России. Теперь он стал этикеткой, которую бесполезно пытаться сорвать или подправить. Бог с ней, — пусть остаётся!..» Конец 1920 - начало 1921г. - самые интересные для Устрялова, потом он будет жить тем творческим запасом, который накопил в это время. Прежде всего, он пытается найти и находит подходящую модель для происходящего в русской истории. "Иоанн Грозный, Петр... наши дни - тут глубокая, интимная преемственность", - восхищается он. Устрялов возмущен тем, что некоторые враги большевизма сравнивают правление большевиков с аракчеевщиной и бироновщиной, ибо ни Аракчеев, ни Бирон не были революционерами. Большевики же - "железные чудища, с чугунными сердцами, машинными душами, с канатами нервов... Куда же против них дяде Ване или трем сестрам!" Устрялова охватывает чувство эйфории. Теперь в его руках заветный ключ, позволяющий наконец решить, что хорошо и что плохо в нашем мире. В 1925 году Устрялов побывал в СССР, в Москве и Калуге, провёл здесь около полутора месяцев, встречался с С. А. Котляревским, С. Ф. Кечекьяном, В. Н. Муравьёвым, его статьи публикуются в «Правде» и «Известиях». Посыпалась критика в «сменовеховцев», но большей частью в самого Устрялова как со стороны красных, так и со стороны непримиримой белой эмиграции. Устрялов к этому относился философски и реагировал спокойно, отвечая: «Мы научились отличать отечество от большевистского «превосходительства». В 1926—1935 гг. работал в качестве советника на КВЖД. Общественно-политическая деятельность Н. В. Устрялова не была незамеченной в Москве. Его характеристика прозвучала на XIV съезде ВКП(б) в 1925 году в докладе И. В. Сталина: «Он служит у нас на транспорте, — сообщал лидер СССР. — Говорят, что он хорошо служит… ежели он хорошо служит, то пусть мечтает о перерождении партии, мечтать у нас не запрещено». В 1925 году на Политбюро рассматривалась книжка Устрялова «Под знаком революции», её издание было запрещено. 6 июня 1937 года был арестован, 14 сентября 1937 года Военной коллегией Верховного Суда СССР обвинён в «шпионаже, контрреволюционной деятельности и антисоветской агитации» и в тот же день расстрелян. 20 сентября 1989 года Н. В. Устрялов был реабилитирован. Для Николая Васильевича Устрялова с Россией было все ясно, только бы она "была мощна, велика, страшна врагам". "Остальное приложится"!

Глава 44

Как краснел Дальневосточный буфер. П.С.Парфенов в своих исторических работах на тему гражданской войны в Забайкалье пишет и достаточно убедительно, что сибирские и дальневосточные эсеры и меньшевики ориентировались на американскую помощь; что кадеты в Приморье под влиянием "сменовеховских" идей реализовывали лозунг "гражданского мира" с большевиками и вступали с ними в коалиционные правительства. Рассмотрим же что было в действительности. Да, социалисты- революционеры действительно активно сотрудничали с большевиками. Это обусловлено было прежде всего тем, что отношение атамана Семенова к эсерам, он и все его окружение считали их полукоммунистами, недобольшивиками. Эсеры представляли интересы мелких лавочников, как сейчас бы сказали малого бизнеса, «семеновщина» же рассматривала мелкую буржуазию как дойную корову. Источник финансов и не более. О том, чтобы делиться с ней властью и речи быть не могло. Хотя революцию сделали как раз мелкие лавочники, пожелавшие власти, вознамерившиеся сами управлять без оглядки на царя.

В Забайкалье борьбу за власть вели три лагеря: большевистский, мелкобуржуазный и кадетско-монархический. Как известно более искусными в пропаганде и плетении, подобно паучьей паутины, различных политических интриг, оказались большевики. Они предали интересы крестьянства и революционного казачества боровшихся за свободу и право быть хозяевами на родной Забайкальской земле. Единолично решив, за одну ночь судьбу молодой республики. Л.М. Папина в своей монографии по истории образования ДВР пишет, что диктатура пролетариата, не допускающая парламентского строя, составляла классовую сущность ДВР, это не может быть верным так как ДВР была буржуазно-демократической республикой с парламентской формой правления. Это было отражено в конституции новой республики. Это подтверждено тем, что А.Богачук и В.Сухарев в своей работе по истории комсомольских организаций написанной в 1958 году утверждают, что ДВР была суверенным буржуазно-демократическим государством.

Если смотреть на строй ДВР объективно без метания по различным политическим лагерям, становится ясным что государство было народно-демократической республикой с прогрессивными элементами капитализма и социализма, с развитой представительской демократией, уходящей корнями в традиции казачества и парламентаризма Российской империи. Забайкальских большевиков такое положение не устраивало, они хотели своей диктатуры по образцу России, быть коллективным деспотом. Наиболее последовательно точка зрения о диктатуре пролетариата как классовой сущности ДВР обосновывается в статье А.Т. Курманаева, который не противопоставляет диктатуре пролетариата буржуазно-демократические институты, а считает, что их использование было одним из вариантов проявления диктатуры пролетариата в специфических условиях дальневосточного буфера. Вообще подход в изучении вопросов управления ДВР в советской историографии однобокий. С какой стороны не зайди все равно итог будет один, без большевиков не куда. И что, что республика была буржуазной, она все равно была диктатурой пролетариата. В дальнейшем вообще подвели под то, что конституционные институты ДВР были заложены в программе РСДРП, аж за 1903 год, об этом пишет Л.С. Клер в своей работе «Развитие государственного строя Дальневосточной Республики» за 1968 год. Борьба большевиков с непролетарскими партиями связано также с тем, что им было необходимо выбить почву( политически-идеологическую платформу) из под ног сил готовых поддержать стремление к независимости и превращения Забайкалья и Дальнего востока в самостоятельное государство. В 1960-х выйдут труды в которых все спишут на то, что эсеры и меньшевики исчезли с политической сцены вследствие банкротства их политики, оттолкнувшей массы. А.П.Шурыгин подчеркивает, что борьба коммунистической партии против непролетарских партий ДВР явилась одним из важных условий победы. На самом же деле так называемые непролетарские партии были силой защищающей республику от двух диктатур: пролетариата и семеновщины. По сути же что, Семенов, что эсеры и меньшевики, что большевики, являлись революционерами (или по меньшей мери сторонниками революции) и представителями социалистического лагеря, подобно паукам в банке они ели друг друга. Семенов ставленник эсера А.Керенского, большевики радикальная мутация социал-демократов, эсеры были всегда всем не довольны, а как сделать, всем хорошо якобы знали, но не делали. Меньшевики же в Забайкалье и на Дальнем Востоке долгое время действовали в рамках единой организации с большевиками, т.е явного раскола как в РСФСР не было. Единственным кто выступал за возрождение дореволюционных государственных институтов и искренне желал восстановить империю был генерал-лейтенант Роман Унгерн, но поддержки у распропагандированного населения он не находил, его боялись как представители белого дела, тем более и красные. Избирательная платформа большевиков Дальнего Востока была утверждена на II краевой конференции РКП(б).

Она предусматривала введение рабочего контроля над промышленностью, национализацию синдицированных отраслей и банков, немедленную отмену частной собственности на землю и передачу всех земель в пользование крестьянству, предложение всем воюющим державам всеобщего демократического мира. Кадеты, стремясь привлечь избирателей, выступали под броскими и неопределенными лозунгами, вроде "защиты родины от врага" и "братского мира внутри родной страны". В действительности кадеты рассчитывали при помощи мелкобуржуазных партий отстранить большевиков от власти, вернуть Россию на капиталистический путь развития. Хотя они говорили о допустимости блока на выборах с эсерами и меньшевиками, но основную ставку они делали, как и во времена корниловского выступления на военную диктатуру. Не случайно кандидатом в Учредительное собрание от кадетов в Харбине значился управляющий КВЖД генерал Д.Л.Хорват.

Эсеры и меньшевики уверяли избирателей, что основные вопросы политической борьбы можно решить путем голосования и выборов в учредительное собрание, требовали передачи ему всей полноты власти, обвиняли большевиков в том, что они пытаются сорвать учредительное собрание, развязывая Гражданскую войну и толкая массы в объятия реакции. С кадетами и мелкобуржуазными партиями блокировались бурятские националисты, прикрывавшиеся лозунгами нейтральности и невмешательства в политику.

По итогам выборов в Учредительное собрание на Дальнем Востоке и в Забайкалье 2/3 избирателей проголосовали за эсеров и меньшевиков, 1/5 -поддерживали большевиков и лишь 1/10 - кадетов. Но по городам результаты были иные. Большинство голосов большевики получили лишь во Владивостоке. Мелкобуржуазные партии получили большинство в остальных городах, кадеты хоть и отставали от них, но в Благовещенске и Хабаровске опережали большевиков, в Харбине получили примерно столько же голосов и лишь в Чите получили меньше голосов, чем большевики. Поскольку выборы проходили в условиях всеобщего избирательного права, то можно сказать, что они стали показателем зрелости понимания своих задач разными слоями населения. Они показали, как склонны решать свои задачи эти слои.

Во времена "демократической контрреволюции" ликвидируется советская власть и начинается борьба эсеровских правительств с кадетско-монархической контрреволюцией. Следует отметить, что эсеры стремились к созданию коалиционных правительств с буржуазными группами. Но если в Сибири им удалось организовать Директорию, то на Дальнем Востоке председателю совета министров Временного сибирского правительства П.В.Вологодскому удалось лишь получить признание от проантантовского крыла контрреволюции, атаманы Г.М.Семенов и И.П.Калмыков, ориентировавшиеся на Японию, не признали Директории. К лету 1919 г. в связи с наступлением Красной армии соотношение сил в Забайкалье и на Дальнем Востоке изменилось, и политическая борьба вступила в новую фазу. В это же время буржуазия предприняла очередное наступление на городские думы и земства, стремясь ограничить в них деятельность мелкобуржуазных партий. В мае — июне прошли перевыборы городских дум на Дальнем Востоке и в Забайкалье, кроме Владивостока, где дума уже была переизбрана. Перевыборы дали преимущества буржуазии в Хабаровске, где они получили 38 мест из 50, и Чите, где из 40 гласных 31 прошел по спискам буржуазных групп. Эсеры и меньшевики направляли свои усилия на ликвидацию белых правительств и на недопущение восстановления Советской власти в регионе, но не смогли получить поддержки основной массы населения. Крестьяне и рабочие не высказывали никаких симпатий к лозунгам "народовластия" и Учредительного собрания. Это отчетливо показало выступление Р. Гайды.

Большевики в этот период оказались сильно обескровлены после подавления городских забастовок и репрессий. Как партия они ограничивали свои действия выпуском листовок "на злобу дня", но как политическое течение большевизм пользовался поддержкой рабочих и крестьян. Основной лозунг большевиков - "Вся власть Советам" - пользовался особой популярностью среди них. После разгрома Колчака в Сибири между большевиками и мелкобуржуазными партиями развернулась борьба за создание буферного государства. Мелкобуржуазные партии рассчитывали создать в Восточной Сибири государство буржуазно-демократического типа с целью не допустить установления Советской власти. Впервые этот план был предложен Политцентром, но после его ликвидации эсеры и меньшевики продолжали попытки его реализации. Об этом свидетельствуют два документа: "Основные положения всесибирского краевого комитета партии социалистов-революционеров по вопросу об образовании буферного государства (март 1920 г.)" и "Резолюция бюро сибирских организаций РСДРП (29 февраля 1920 г.)", в которых было заявлено, что эти партии отказываются участвовать в строительстве буфера на Дальнем Востоке на условиях, предложенных коммунистами. Создание буферного государства началось одновременно в Прибайкалье и в Приморье. В Прибайкалье после освобождения Верх-неудинска была сформирована "Временная земская власть Прибайкалья" путем пополнения состава Верхнеудинской земской управы двумя представителями от партий коммунистов, меньшевиков и эсеров, двумя представителями от крестьян, одним от профсоюзных организаций и одним от бурятского населения. Председателем ее стал меньшевик И.Пятидесятников. В Прибайкалье, как и в Приморье, коммунисты сохраняли контроль над вооруженными силами. Контроль над армией и позволит в будущем включить ДВР в состав РСФСР. Летом 1920 г. на Дальнем Востоке развернулась борьба между правительством ДВР, семеновским правительством в Чите и Временным правительством в Приморье.

Правительство ДВР руководствовалось "Декларацией об образовании независимой Дальневосточной Республики", в которой была поставлена задача объединить области Дальнего Востока. В Приморье коммунисты сделали очень удачный тактический ход: они согласились создать коалиционное правительства из коммунистов и представителей буржуазных партий, чтобы не допустить усиления позиций эсеров. Поскольку приморская буржуазия рассчитывала создать из Дальнего Востока государство, независимое от Советской власти, коалиция в Приморском правительстве распалась. Ликвидация "читинской пробки" в октябре 1920 г. изменила соотношение сил на Дальнем Востоке, она давала возможность объединить области Дальнего Востока в единое буферное государство и отодвинула на восток фактическую границу буфера. На объединительной конференции, открывшейся в Чите 29 октября 1920 года была принята Декларация, по которой весь Дальний Восток от реки Селенги и Байкала до Тихого океана объявлялся независимой самостоятельной республикой с республиканской демократической властью; основные законы республики должно было выработать учредительное собрание.

Для обсуждения политического положения ДВР и задач РКП(б) на Дальнем Востоке Дальбюро ЦК РКП(б) созвало конференцию партийных организаций Дальнего Востока в Чите 22 - 28 ноября 1920 г. Делегаты постановили обеспечить коммунистам руководство буферным строительством на тех принципиальных и организационных началах, которые были разработаны партийными органами за год буферной политики. В частности, необходимо было добиваться, чтобы выборы в Учредительное собрание и само собрание не привели к трансформации буфера в буржуазно-демократическое государство. Предвыборную кампанию было решено проводить под лозунгом союза революционных рабочих и крестьян. Лозунг эсеров и меньшевиков в избирательной кампании - передать всю власть в ДВР Учредительному собранию. Под лозунгом внепартийности шли на выборы в Учредительное собрание ДВР бурятские националисты, распространяясь о "единстве воли и желаний", становясь в позу "нейтральности", изображая себя представителями "народности, независимой от какой бы то ни было партии".

В выборах в Учредительное собрание ДВР приняло участие около 50 % избирателей. Всего было избрано 424 депутата, однако в день его открытия по фракционным спискам числилось только 382: крестьянская фракция большинства — 183, коммунистическая фракция — 92, крестьянская фракция меньшинства - 44, эсеры — 18, меньшевики — 14, бурят-монгольская фракция -13, внепартийные демократы (кадеты) — 8, сибирские эсеры — 6, народные социалисты — 3, внепартийные - 1 депутат.

Коммунисты получили большинство, но это благодаря распылению голосов, метод и сейчас часто применяемый в политике. Мелкобуржуазные партии, сосредоточив все свои партийные силы для работы в учредительном собрании, могли влиять на политику правительства ДВР только в том случае, если учредительное собрание превратится в постоянный парламент. 9 апреля 1921 г. меньшевики представили свой проект "О властях", в котором не только выступали за введение в ДВР постоянно действующего представительного органа, но и за решение всех основных вопросов на референдумах. Когда же этот проект был отклонен благодаря большевистским интригам, они сделали попытку ограничить полномочия правительства (как законодательного органа) и совета министров (исполнительного органа), наделяя парламент (Народное собрание ДВР) правом отменять или приостанавливать всякое постановление. Так же была надежда на внутрипартийную грызню коммунистов, самоедством они любили заниматься всегда. Буряты примкнули к созданному блоку крестьян меньшевиков и кадетов, это было связано со стремлением к автономии. Позже эту карту разыграют большевики.

С 23 марта по 27 апреля 1921 г. Учредительное собрание обсудило и приняло Основной закон ДВР - ее Конституцию.

Высшим исполнительным органом стал Совет министров, сформированный на коалиционных началах из 11 коммунистов, 3 меньшевиков, 1 эсера и 1 народного социалиста. Председателем Совета министров был утвержден коммунист П.М.Никифоров. С этого момента коммунисты стали делать все возможное для укрепления своей власти и ликвидации суверенитета республики. Приморская буржуазия, отказавшись принимать участие в работе Учредительного собрания ДВР, начала собирать антибольшевистские силы в Приморье. день открытия Учредительного собрания ДВР буржуазные партии Приморья объявили, что необходимо создавать власть, "стоящую выше партийных интересов".

Провал "белоповстанческого движения" весной 1922 г. произошли изменения в расстановке сил как в Приморье, так и в ДВР. Коммунисты приобрели полный контроль, общего врага не стало и можно было использовать подконтрольную армию как политический аргумент. Вскоре из Иркутска в Читу придет и красная армия РСФСР.

Мелкобуржуазные партии в ДВР запаниковали, но продолжали выступать за введение буржуазного демократизма. В это время партия эсеров переживала серьезный кризис. Один из местных лидеров министр юстиции ДВР Е.Трупп написал открытое письмо в ЦК ПСР. Он осудил как тактику эсеров в Приморье, которые под лозунгом объединения сил вошли в состав реакционного правительства Меркулова, так и тактику борьбы эсеров ДВР с Советской Россией.

Летом 1922 г. коммунисты вытесняют эсеров и меньшевиков из органов власти ДВР. В июне 1922 г. прошли выборы в Народное собрание ДВР. Мелкобуржуазные партии предлагали отменить прогрессивный налог, ввести широкую свободу торговли и промышленности, "демократизировать власть" за счет введения в нее буржуазных элементов. Эсеры делали ставку на зажиточную верхушку деревни, но не нашли поддержки в НРА и вместе с меньшевиками бойкотировали выборы по армейским избирательным участкам. В итоге выборов депутатами оказались 85 коммунистов, 18 эсеров, 12 представителей крестьянского меньшинства, 5 правых, 3 меньшевика и один максималист.

В августе 1922 г. Дальбюро большевиков разработало план перехода к Советской власти на Дальнем Востоке. Для этого предусматривалось аннулировать политические права буржуазии, построить органы государственного управления ДВР по системе Российских, преобразовать хозяйственную политику по типу Советской.

Эсеры предполагали к концу октября 1922 г. открыть нелегальный съезд дальневосточных организаций ПСР, но большевистская госполитохрана ДВР арестовало всех видных членов этой партии, решив казнить их в ближайшее время. Меньшевики в октябре 1922 г. объявили, что руководящие органы РСДРП становятся на путь нелегальной борьбы с РКП(б). 12 октября Политбюро ЦК РКП(б) приняло решение упразднить буфер. Предусматривалось преобразовать ДВР в Дальневосточную область в составе РСФСР. После того, как НРА ДВР вступила во Владивосток, Народное собрание ДВР объявило о самороспуске, передаче власти Советам, отмене Конституции ДВР и присоединении к РСФСР.

Вот как эти события описываются в романе К.Седых «Отчий край»:

Когда они выбежали на Соборную площадь, на ней уже бурлила и разливалась все шире и шире огромная толпа народа. Из всех улиц и переулков непрерывно вливались в нее то беспорядочными кучками, то небольшими колоннами все новые и новые люди. Они несли с собой красные знамена, плакаты и лозунги. На тротуарах у почтамта и аптеки с цветными шарами в окнах толпились зрители. То нарастая, то спадая, плескался прибой голосов, поднимался в небо синий пар. Ничего подобного Гавриил никогда не видал. Владевшее этим человеческим сборищем возбуждение передалось и ему. На душе у него стало весело, празднично и немного тревожно. Все время ему хотелось двигаться, толкаться, слушать других и шуметь самому.

Рабочие еще не подошли. Они с дальнего вокзала и с Большого острова пойдут. Вот на них стоит посмотреть. Аж земля гудит, как двинется рабочий народ. Ты настоящих рабочих-то еще и в глаза не видывал. Давай пробираться к вокзалу, иначе самое главное проморгаем... Они стали спускаться вниз к привокзальной площади. На тротуарах нельзя было протолкнуться, и шагали прямо по мостовой. Пестрая живая стена тянулась непрерывно. Она кашляла, шевелилась, смеялась, разговаривала. У Ганьки зарябило в глазах от множества мужских и женских лиц, от белых и оранжевых полушубков, от шуб и дошек, пальто и шинелей, меховых и ватных курток. До слуха его долетали то веселые и насмешливые, то восторженно-удивленные, то полные нескрываемого раздражения и тревоги голоса.

Чем дальше уходили Гошка и Гавриил от Соборной площади (прим. Ныне площадь Ленина), тем реже становилась толпа. Пересекая темную боковую улицу недалеко от театра, они увидели вынырнувшую откуда-то из мрака рессорную пролетку. Одинокий пассажир в пролетке вдруг поднялся на ноги, истерически взвинченным голосом обратился к публике: - Товарищи! Граждане свободной и демократической Дальневосточной Республики! Что вы делаете? Разве вы не понимаете, чем грозит нам завтра? Пока вы вольны выражать свою волю, организуйте контрманифестацию... - Вишь, чего захотел! - возмутился Гошка. - Морду бы ему за эту контру набить. Сразу видно, что недорезанный. - Да помолчи ты, дай послушать!.. Оратор тем временем продолжал выкрикивать: - Требуйте от правительства сохранения самостоятельной, независимой от Москвы ДВР! Не надо нам чекистских подвалов и чрезвычаек! Едва толпа поняла, чего хочет оратор, как сразу же стала редеть и рассеиваться. Воровато оглядываясь по сторонам, хорошо одетые люди спешили на всякий случай убраться подальше. Скоро около оратора остались какие-то подростки, дряхлый старичок в белых фетровых ботах и Гавриил. Даже Гошка куда-то скрылся. Увидев, что слушателей почти не осталось, оратор смутился и умолк. Старичок воспользовался этим и насмешливо крикнул: - Не тех агитируете, гражданин Трупп! Вы на площадь поезжайте. А здесь ничего не выйдет. Здесь неорганизованные... Оратор с такой смешной фамилией, как оказалось, знал старичка. Он укоризненно бросил ему: - Значит, и вы здесь, Алексей Кириллович? Тоже пришли воссоединения требовать? Не ожидал я этого от вас, не ожидал!.. Задиристый старичок не остался в долгу. - Плевать мне, ждали вы или не ждали! - закричал он резким дрожащим голосом. - Я всегда считал ваш "буфер" пустой и недолговечной затеей. Я не большевик, но я русский человек. Жить в этой дыре в отрыве от России мне тошно. Это не жизнь, а прозябание. Огромное здание Нарсоба вытянулось на целый квартал. Большие квадратные окна его были залиты ярким светом. Там еще заседали члены этого буферного парламента, явно доживавшего последние дни. И только теперь Гавриил окончательно разобрался в том, что происходило в городе, зачем шел к Нарсобу народ. Легко и радостно стало у него на душе. "Значит, будем вместе с Россией».

Нужно конечно делать поправку на то, что Константин Седых старался представить все с позиций коммунизма, но по описанию можно представить атмосферу присоединения к РСФСР. Забайкалье названо дырой, а жизнь в прогрессивной республике прозябанием. На следующий день после описанных в романе событий во всех читинских газетах были напечатаны отчеты о манифестации трудящихся Читы и телеграммы о таких же манифестациях в Благовещенске и Хабаровске, в Никольске-Уссурийском и Владивостоке.

Пятнадцатого ноября Всероссийский Центральный Исполнительный Комитет объявил ДВР составной частью Российской Федеративной Советской Республики.

P.S. Судьба министра Труппа повторяет судьбы многих оппозиционных большевикам деятелей. Он эмигрировал в Китай, затем вернулся, жил в Москве, расстрелян в октябре 1937 года. Реабилитирован в апреле 1957 года.

Глава 45

Николай Брагин. Студент старшего курса Московского высшего технического училища Николай Брагин, высокого роста, очень вдумчивый и любознательный, выделялся среди слушателей. Он буквально засыпал профессора вопросами. Николай Егорович Жуковский охотно отвечал, а однажды, чтобы продолжить беседу в более подходящей обстановке, пригласил его к себе домой.

Мировая бойня была в разгаре. Шел 1916 год. На зеленом от молодой травы летном поле двигались большие, с двойными крыльями белые «стрекозы». Одни делали пробежки, другие отрывались от земли и плавно кружились над аэродромом.

В Гатчинской военно-авиационной школе шла напряженная подготовка летчиков. Вольноопределяющийся Брагин, имея большие технические и теоретические знания, легко овладевал приемами пилотирования машины. Вскоре на его энергичный взлет, четкость эволюций в воздухе, на устойчивую и уверенную посадку. Заглядывались даже инструкторы. В отличие от многих других Николай Брагин каждый свободный от полетов час проводил в мастерской, изучал до тонкостей моторы, устройство самолетов. Он одним из первых овладел полетами на юрком «Ньюпоре», поднимал в воздух двухместный разведчик «Вуазея». Гудел, опоясывался огнем Юго-Западный фронт. Первая мировая война. Над Австро- Венгерским укрепрайоном словно повис русский самолет. Несмотря на интенсивный обстрел с земли, прапорщик Брагин не уводил свой разведчик с курса. Летный наблюдатель, работая на ключе, сообщал на наземную радиостанцию результаты артиллерийского обстрела. Тяжелый артдивизион по данным корректировщика бил точно в цель. Взлетали в воздух патронные ящики, разбитые пушки. Русского корректировщика не раз пытались обить немецкие «Фоккеры». Но он, умело маневрируя, отрывался от них или смело вступал в бой, подбив не один самолет противника. Молодой офицер был награжден четырьмя боевыми орденами, пятую, высшую награду офицерский Георгиевский крест Брагин получил за вошедшую в историю авиации одну из первых ночных бомбардировок.

Ранним декабрьским утром 1919 года в тишину просыпавшегося Иркутска ворвался ружейно-пулеметный огонь, взрывы гранат, редкие орудийные выстрелы. Под руководством военного штаба Иркутского комитета РКП (б) началось вооруженное восстание против колчаковцев. В ходе, семидневных боев, когда борьба шла с переменным успехом, с военного городка станции Иннокентьевская появился аэроплан. Он облетал расположение белых войск, а за ним стелилась белоснежная дорожка листовок. Огненные строки воззвания Сибирского комитета большевиков разили деморализованных солдат не хуже снарядов. В очищенном от колчаковцев Иркутске, Политцентр пытается взять власть в свои руки. Газеты Иркутского губкома РКП(б), изобличают эсеровскую сущность сторонников Политцентра и выступающие с призывом «Вся власть Советам!», разбрасываются с аэроплана. Разведкой с воздуха обнаружен и обстрелян авангард каппелевских войск, входивших в село Куйтун. Отважным летчиком, совершившим все эти полеты, был Николай Михайлович Брагин.

В 1918 году, вступив в состав авиаотряда Красной Армии, красвоенлет Николай Брагин служит на Восточном фронте. Во время отступления Колчака он по заданию пробирается в Иркутск и поднимает на восстание 14 авиаотряд, готовившийся перебазироваться за Байкал. Н. М. Брагин становится во главе авиационного отряда советских войск. Его летчики ведут глубокую разведку на запад и восток от Иркутска. Когда была образована Дальневосточная Республика, начальник воздушного флота пятой краснознаменной армия Н. М. Брагин становится начальником воздушного флота Народно-Революционной Армии Дальне-восточной республики, Брагин проводит огромную работу. Оторванный от центра, без всяких директив, он по своей инициативе формирует авиаотряды, стационарные и подвижные авиационные мастерские, авиашколу, авиапарк. Боевые звенья авиаотрядов подтягиваются на ближние подступы к Чите. Со станции Могзон и полевых аэродромов они предпринимают разведывательные полеты, ведут аэрофотосъемку. Появляясь не раз над Читой, разбрасывают листовки. Летчики Г. Е. Барчук и Ф. Д. Калитннков бомбят главный семеновский штаб в Чите. Широкая агитация действует даже на белых авиаторов. Многие из них знают по фронтам первой мировой Брагина, Бачарова, Барчука. За апрель — ноябрь двадцатого года четыре семеновских летчика перелетают на сторону НРА.

И не случайно, когда 20 октября атаман Семенов сделал два круга над Читой, за штурвалом его самолета сидел японский летчик. Из Читы начальник флота направляет свои отряды дальше на восток. Они участвуют в боях под Хабаровском, Спасском. Гул авиамоторов слышится над Владивостоком, над бухтой «Золотой рог», над освобожденной столицей Монголии Ургой. В 1924 году Н. М. Брагин работает инженером в авиационной промышленности. Он конструирует приборы для опытных образцов истребителей. За успехи на этом поприще был награжден премией правительства, а по личному распоряжению наркома С. Орджоникидзе легковым автомобилем. Будучи первоклассным летчиком и опытным инженером, Н. М. Брагин на пятом десятилетии своей жизни закончил Московский авиационный институт и Высшую парашютную школу.

В 1939 году участвовал в советско-финской войне, в должности военкома. Погиб в боях за станцию Пальцево. Похоронен на братской могиле в городе Выборге. 21 марта 1940 года Николаю Брагину присвоено звание «Герой Советского союза».

Глава 46

Василий Блюхер.

Имя Блюхера становится широко известным уже в 1918 году, после Уральского похода, велика заслуга Блюхера и в обороне Каховского плацдарма и штурме Перекопа.

Поэтому, когда сложилась крайне трудная ситуация с армией в Дальневосточной республике, В. К. Блюхер был послан туда с целью «поправить положение» в армии ДВР и возглавить разгром врагов социалистического государства на Дальнем Востоке. Дело в том, что армия ДВР была создана на базе частей Восточно-Сибирской советской армии, но основной ее костяк составляли прославленные Забайкальские партизаны. Москва не желала чтобы на дальнем востоке в частности в Забайкалье у власти как гражданской, так и военной находились местные лидеры, пользующиеся популярностью в народе. В будущем как справедливо полагали в большевистской столице это могло привести к действительной независимости Дальне-восточной республике, а это в планы ЦК не входило.

Одной из важнейших задач возложенных на Блюхера, была кадровая чистка в армии, Необходимо было максимально избавиться от «партизанщины» в рядах вооруженных сил. Конечно же это все делалось под благовидными предлогами, вроде: «Хватит навоевались! Вы послужили, пусть другие послужат». Рядовой состав был конечно доволен, многие воевали с самого 1914 года, хотелось наконец-то домой, к мирной, спокойной жизни. Командиров же отправляли в РСФСР на учебу, в Забайкалье как правило они больше не возвращались, в 1930-х многих репрессировали.

Дальневосточная республика была образована в апреле 1920 года. Это было временное государство, созданное для предотвращения войны с Японией. К весне 1921 года ДВР занимала территорию от Байкала до Тихого океана. Японские интервенты стремились навязать конфликт Дальневосточной республике, сорвать ее строительство, создать угрозу новой гражданской войны. Большевистский ЦК посылает в Читу В. К. Блюхера, доверяя его полководческому таланту и организаторским способностям. Правительство ДВР решает:

1. Учредить при военном министерстве Военный совет всех вооруженных сил ДВР.

2. Военный совет состоит под председательством военного министра, он же главнокомандующий всеми вооруженными силами ДВР, и двух членов по назначению правительства.

В газетах ДВР было короткое сообщение о приезде Блюхера и о том, что он отправился знакомиться с армией. Доклад в ЦК РКП(б) «О состоянии Народно-революционной армии» Василий Константинович представил 24 июня 1921 года. «Армия переживает катастрофическое положение, жизнью армии, ее нуждами ни правительство, ни Совет Министров не интересовались». Василий Константинович отмечал, что особо остро стоит вопрос о снабжении армии продовольствием. Из-за нехватки продуктов почти полностью был уничтожен конный состав, приведший артиллерию к полной не боеспособности. Бойцы не изжили партизанских наклонностей, 80% состава армии состояли из бойцов, которые по возрасту должны были быть демобилизованы. Демобилизация в НРА проводилась непродуманно, поэтому появилось дезертирство. Вооружение, как в кавалерии, так и в пехоте, было самым разнообразным. В кавалерии почти полностью отсутствовали шашки. Заканчивая доклад, Василий Константинович указал на усиление реакции на Дальнем Востоке, просил правительство Советской республики не допустить полною развала армии и оказать ей своевременную помощь. Блюхер понимал необходимость сокращения и быстрой замены той части бойцов, которые по возрасту не должны были служить, и решил провести мобилизацию среди молодых. Среди документов Государственного архива Забайкальского края есть заявления молодых солдат, пришедших добровольно защищать ДВР. Финансовое положение армии было крайне тяжелым, Блюхер в ходе реорганизации армии в одном из документов того времени советует командному составу проявлять максимум самостоятельности и инициативы, то есть, заниматься посевами, огородами, заготовкой дров и прочим. Фактически Блюхер предлагал вернуться к практике, бытовавшей у забайкальских казаков во времена империи. Газеты Дальневосточной республики рассказывали о положении в армии по усилению партийного влияния на армию «чтобы хорошие стороны партизанства: стойкость, мужество, непримиримость, ненависть к массовым врагам подчинять дисциплине регулярной армии. Довести уровень знаний рядового бойца до уровня взводного командира: и не беда, если эта задача не будет решена полностью, все равно она даст результаты в форме экономии не одной сотни жизней». Процесс реорганизации не был завершен потому, что в ноябре 1921 года началось наступление белогвардейских войск в районе ст. Иман, в декабре был оставлен частями Народно-революционной армии г. Хабаровск. В это тяжелое время В. К- Блюхер делает все, чтобы усилить боеспособность армии.

В газете Народно-революционной армии «Боец и Пахарь» от 24 декабря 1921 г. было опубликовано воззвание: «Крестьянин, рабочий и казак- сибирский в особенности помнит каменевцев и до сих пор воспоминание вызывает у них проклятия. За ними идут семеновцы. Может быть они лучше? Ведь когда-то Семенов именовал себя чуть ли ни крестьянским царем. Казаки, крестьяне, рабочие, вам ли напоминать семеновские застенки, броневики, шомпола, нагайки. Вы ли забыли тот ужас, который стоял по всему Забайкалью, Амуру, Приморью от этих врагов?» В том же воззвании главнокомандующий НРА Блюхер пишет, что «В следствии тяжелого экономического положения республики и невозможности обмундирования всех добровольцев за счет казны, желательно, чтобы записавшиеся являлись, имея на себе теплую одежду и обувь». Газета требовала обывательскую спячку стряхнуть и встать под красные знамена полков Народно-революционной армии для защиты интересов республики. Блюхер в это время вынужден был оставаться в Чите, считая подготовку тыла и основных резервов, он разработал оперативный план разгрома белогвардейских войск в районе Волочаевки-Хабаровска.

11 февраля повели наступление на Волочаевку. Боем лично руководил главком Блюхер, связь с полками была идеальной, через каждую минуту было донесение от каждого полка о продвижении наших цепей. В газете «Дальне-восточный путь» Блюхер писал: «Даже противник был восхищен подвигом наших частей. Полковник Аргунов, командовавший белоповстанческими частями района Волочаевки, сказал, что всем этим красным героям Волочаевски дал бы по Георгиевскому Кресту». В июле 1922 года выполнив все поставленные ЦК задачи, Василий Константинович уехал из ДВР. Правительство ДВР наградило его Почетной грамотой, отметив его личные заслуги: «Вы были не только главкомом, начальником, но и трибуном, товарищем, за которым массы шли не только по приказу, но и по призыву...». После отъезда Блюхера из Забайкалья он работал с 1924 по 1927 год военным советником правительства Китая. В 1929-1938 годах командовал особой Дальневосточной армией, с его именем связаны победа на КВЖД и на озере Хасан. В 1935 году Блюхеру было присвоено звание Маршала Советского Союза.

В 1938 году В. К. Блюхер был арестован по сфабрикованному обвинению. Арестован Василий Константинович был утром 22 октября 1938 года на даче наркома обороны в Сочи, где он отдыхал с семьей. Вместе с ним были арестованы его брат и жена. Всех троих увезли в Москву. Там В. К. Блюхер был посажен в Лефортовскую тюрьму, а жена во внутреннюю тюрьму № 2 на Лубянке. Пытали Блюхера под личным надзором Ежова, шестнадцать дней держали на Лефортовской дыбе. Изуродованный до неузнаваемости легендарный командир, не желал подписывать порочащие себя документы и наговаривать на своих товарищей. Нервы пыточных дел мастеров не выдержали, и Блюхер был застрелен в кабинете во время допроса.

По официальной версии Блюхер умер в Бутырской тюрьме от закупорки легочной артерии тромбом. Василий Константинович Блюхер реабилитирован посмертно в 1956 году.

Глава 47

Разоружение дружины села Цаган-Олуй. В 1920 году была разоружена Цаган-Олуйская семеновская казачья дружина.

Не много об этом событии в своих воспоминаниях в феврале 1970 года

рассказывал красный партизан 6-го кавалерийского полка Сухов.«О подробностях разоружения Цаган-Олуйской семеновской дружины не знаю.

Знаю только, такой случай. Это примерно было в конце мая или начале июня 1920 года. Партизанский 6-й кавалерийский полк под командованием

Якимова Макара Михайловича, в котором находился и я, рано утром еще до рассвета вошел в село Кондуй.

Командный состав полка от сочувствующих жителей узнал, что утром в село должны явиться на какой-то сбор казаки Цаган-олуйской дружины. Были установлены «на горох» секретные посты, а в крайних усадьбах со стороны Цаган-Олуя установлена застава. При этой заставе был весь командный состав полка. Казаки из Цаган-Олуя ехали не организованно, по одному, кто группами по два-три человека. Когда они въезжали в село их немедленно окружали и разоружали. Так все они были разоружены». Об этом случаи еще долго помнили старожилы села. Кто был командиром дружины, Сухов не помнил.

Глава 48

Укрепление советов на селе в 1920-х.

Наступление красных войск в Забайкалье создало опасность военного столкновения их с японскими войсками. Это могло бы привести к войне между Советской Россией и Японией. По предложению Ленина Центральный Комитет РКП (6) 18 февраля 1920 года постановил временно отказаться от установления Советской власти в Забайкалье и на Дальнем Востоке и создать на этой территории «буферную» Дальневосточную республику (ДВР). Решение о создании ДВР было принято 6 апреля 1920 года съездом трудящихся Прибайкалья. В ДВР входили Забайкальская, Амурская, Приморская, Приамурская, Прибайкальская области, Сахалин и Камчатка. После освобождения Забайкалья в ехала задача роста и укрепления партийной организации. Поэтому первые месяцы после изгнания семеновцев характеризовались быстрым ростом первичных партийных организаций, ставших во главе трудовых масс.

В ряде сел коммунистические ячейки были оформлены еще в период семеновщины. Так, первой комячейкой, организованной на территории нынешнего Борзинского района, была Цаган-Олуйская. Она была создана по предложению Михаила Ивановича Бородина 27 сентября 1920 года. В ее состав вошли 11 человек. Руководил работой комячейки Иван Иванович Черепанов. 20 октября организационно оформилась Кондуйская комячейка из 8 человек, во главе которой стоял Николай Флавьевич Викулов. Наряду с укреплением имеющихся партийных ячеек создавались новые. 26 ноября 1920' года образована комячейка на станции Борзя, насчитывающая 30 членов.

В эта, же время оформилась комячейка поселка Суворовский (г.Борзя) из 10 человек во главе с Андреем Хирсантьевичем Большаковым. 27 декабря организовалась Урь-Озерская партячейка, которая объединяла 15 членов. Возглавил ее Михаил Иванович Вагин. Днем позже, 28 декабря 1920 года, создается Курунзулайская. Она была самой многочисленной - 45 членов. Председателем комячейки был избран Константин Петрович Матафонов, а ответственным секретарем — Александр Иванович Мокров, рабочий-металлист со станции Борзя. 30 января 1921 года организовалась партийная ячейка на Харанорских угольных копях во главе с Михаилом Сергеевичем Букиным. Ее членами стали шесть бывших партизан. В первой половине 1921 года создается комячейка в Шоноктуе из 9 человек. 17 июня оформилась Акурайская партячейка из 4 членов. В конце 1921 года по инициативе Е. X. Эпова и К. К. Миронова создается ячейка из 15 человек в селе Олдонда. В феврале 1922 года организуется коммунистическая ячейка в селе Передняя Бырка численностью в 22 человека. Одновременно оформилась из 5 членов Хадабулак- скаяпартячейка. 8 мая 1922 года на первом организационном собрании оформлена партийная органи¬зация в селе Ключевское. Секретарем был избран Михаил Лаврентьевич Савватеев. В ней состояло 11 человек. 25 августа 1922 года из состава комячейки Суворовской выделилась Чиндантская-Борзинская, т. е. села Чиндант второй. В ней активно работали сестры Ефремовы. Большую помощь в организации комячеек на местах оказывали политработники Народно-революционной армии ДВР, в частности работники политотдела Забайкальской кавалерийской дивизии имени Я. Н. Коротаева. Комячейки в основном создавались по инициативе самих трудящихся.Бывали случаи, когда комячейка выбиралась на сходе, как выбирался сельский ревком. К примеру, так было в Акурае, о чем можно судить по протоколу № 1.

ПРОТОКОЛ № 1. Организационного собрания граждан поселка АкурайШоноктуйской волости в составе 4 человек: Сергей Иванович Миронов, Федор Демит, Миронов, Василий Сафронович Степанов, Лука СафроновичАрмяцеков. Присутствует инструктор Ермолин. Повестка дня: 1-й вопрос: доклад инструктора Ермолина об организации комячейки. Заслушав доклад тов. Ермолина решили организовать комячейку, так как мы считаем партию коммунистов самую правильную для трудящихся, и мы считаем, что только уничтожить может буржуазию партия коммунистов. А поэтому просим уездный комитет партии утвердить вышесказанную комячейку, рекомендует инструктор подива Забайкальской кавалерийской имени Я. Н. Коротаева дивизии товарищ Ермолин вышеупомянутые товарищи достойны быть коммунистами нашей РКП большевиков, так как все бывшие партизаны и преданы нашей партии, и поэтому прошу утвердить вышесказанную комячейку. Инструктор Ермолин Председатель собрания Ф. Миронов. Секретарь Армяцеков. Возможно, Армяцеков, фамилия написана неразборчиво. Протокол написан на обратной стороне отчета о пушном промысле неграмотно, с ошибками, но вместе с тем передает удивительную атмосферу того времени. В состав комячеек, в основном, входили бывшие партизаны, крестьяне-бедняки. По данным Александрово-Заводского укома РКП(6) 32 процента членов и кандидатов в члены партии были неграмотны.

Это, естественно, затруднило ведение политической работы среди населения. Были у другого рода трудности. Не хватало партийных кадров средств, печатных изданий бумаги. Даже протоколы партийных собраний оформлялись на обратной стороне деловых, бумаг, листовок, плакатов. С момента создания комячеек начался быстрый рост партийных рядов. К началу 1923 года в 13 комячейках, созданных в пределах нынешней территории Борзинского района, насчитывалось около 280 человек. Увеличению численности партячеек способствовало существование института сочувствующих. Так, в Курунзулайской ячейке их было 31 человек. Все решения партийных собраний были для групп, сочувствующих обязательными. Участие их в работе партийной организации было хорошей школой политического воспитания. С укреплением и ростом комячеек стали создаваться местные руководящие партийные органы. Борзя и окрестные села входили в состав Александрово-Заводского уезда. Поэтому комячейки подчинялись уездному комитету партии, образованному в январе 1921 года. Секретарем укома РКП(б) был член партии с 1912 года Иосиф Сильверстович Рыбаченко. Отдельные партийные организации из-за недостатка опыта, неграмотности многих членов партии работали слабо. В лучшую сторону уездный комитет партии выделял работу транспортной комячейки станции Борзя, Курунзулайской и Кондуйской. Так, Курунзулайская партячейка явилась зачинателем и организатором всех важнейших хозяйственных, политических и культурных мероприятий.

В селе были созданы три сельскохозяйственные коммуны, работал кожевенный завод, систематически проводились субботники и воскресники, литературные чтения, ставились спектакли. Одновременно с коммунистическими ячейками, повсеместно создаются комсомольские организации. Об их создании на селе пусть вскользь, но ярко и выразительно написано в романе К.Седых «Отчий край».

Глава 49

Коммуна "Красные всходы". Коммуны были плодом интеллектуальной деятельности европейских социалистов-утопистов( прим.Сен-Симон, Фурье), их идеи были подхвачены российскими народниками, а затем и социалистами различных толков, коммунистами, анархистами. Видный идеолог анархизма Бакунин, видел грядущее общественное устройство как федерацию коммун. Различным социалистическими кружками проводились эксперименты по созданию коммун, многие дворяне видели в них продолжение крестьянской общины, только более высокого духовного порядка.

Массовость коммуны стали приобретать сразу же после февраля 1917 года. Идеи кооперации стали очень популярны.

Начиная с 1918 года создавались "Комитеты бедноты" которые осуществили передел всех земель, в том числе крестьянских, кулацких. Это привело к осереднячиванию и нивелировке крестьянских хозяйств.

В Европейской России осени 1918 года уже выяснилась экономическая неэффективность коммун. В Забайкалье же активный процесс создание сельскохозяйственных коммун начался после изгнания атамана Семенова и всячески поддерживался правительством ДВР. Коммунывозникали и на базе крестьянских надельных земель.

Кондуевская сельскохозяйственная коммуна «Красные всходы» была организована 1 апреля 1921 года. Все члены коммуны являлись так же членами поселковой коммунистической ячейки.

При организации, первым делом была произведена опись всего движимого и недвижимого имущества. Это дело было возложено на избранного председателя Михаила Эпова, его помощника Льва Попова и коммунистического активиста Николая Викулова. Имуществом коммуны считалось все обобществленное имущество, кроме предметов личного потребления ее членов. Их изначально было 10 человек.

Хлеба как выяснилось в результате описи, хватит лишь на месяц без посева, следовательно, первой заботой коммунаров было приобретение какими-нибудь средствами хлеба для пропитания и на обсеменение полей.

Единственным выходом из этого плачевного положения, было выменять на скот зерно и муку или продать скот и на вырученную сумму купить необходимое.

Лев Попов был отправлен в Читу на съезд сельскохозяйственных коллективов, ему было поручено донести плачевность ситуации до правительства ДВР.

Обязанности же остальных членов коммуны были четко распределены. Один перетягивает телеги, второй выполняет временно обязанности уехавшего секретаря, третий учительствуют, двое народоармейцев находящихся в отпуске и которые скоро должны были вернуться в часть, шестой занимался поливкой пашен перед посевом, седьмой болел нарывом, двоих отрядили для обмена скота, Эпов руководил процессом и занимался документами. Рабочих рук катастрофически не хватало, а фронт работы был обширный.

Посевную было решено начать 2 мая 1921 года. В поле вышли все коммунары, кроме народоармейцев отбывших на службу.

Нужно было начинать сеять, а значит, и кормить лошадей, а сена у всех почти ни клочка с рождества. Весь фураж еще осенью, практически полностью выгребли на прокорм своих лошадей кавалеристы народной революционной армии, приезжавшие в поселок разоружать Усть-Озерскую казачью дружину. Поселковые лошади от долгой бескормицы еле волочили ноги. Чтобы хоть как-то поддержать лошадей, стали косить ветошь ( прим. Прошлогодняя трава).

На скот в селе Жидка, удалось выменять 70 пудов зерна. Пашню пахали в две сохи, остальные члены коммуны городили изгородь, занимались поливом. Засеяно было 7 десятин земли (прим. 764.75 сотки). Конечно, засеять, не смотря на то, что лошади и сами коммунары голодали, могли и больше, но закончились семена.

Чтобы не умереть от голода председатель лично поехал по селам менять скот на хлеб, зерно, муку. Он объехал 8 деревень и нигде не соглашались менять тощий скот на продукты. Только у попавшегося на обратном пути китайца удалось выменять 20 пудов ядрицы. Этого хватило лишь на полмесяца.

31 мая коммунары отправились в ближайший лес для заготовки древесины. Ее планировалось продать подороже в безлесных деревнях Приаргунья или же в Маньчжурии обменять на дорогой товар, который уже в Забайкалье пошел на обмен продуктов.

Помимо продуктов, у коммунаров, также не было соли, мыла, чая, без которого в Забайкалье не мыслима повседневная жизнь, чаепитие является важной традицией. Одежда коммунаров походила на лохмотья, была изрядно изношена. Так же не маловажным было и организация досуга коммунаров, чтений, бесед, лекций, подчинения детей общественному воспитанию в целях искоренения эгоистичных привычек, хулиганства, развивать солидарные отношения.

Председатель постоянно ходатайствовал перед правительством ДВР о предоставлении коммуне помощи, самым необходимым.

В таких тяжелых условиях зарождалось коллективное хозяйство в юго-восточном Забайкалье.

Глава 50

Комсомол - юность Родины.

Первой фразой заглавия послужила строчка из популярной во второй половине 70-х песни.

Комсомол это уникальное движение, настоящая кузница партийных кадров, времен СССР.

Комсомол родился вместе с уже почившей в бозе страной, в тяжелые годы гражданской войны, его создание, оформление прошло в не менее тяжелые, но интересные на события, бурные 20-е годы, 20 века. Комсомольские ячейки были во всех организациях страны, школах, предприятиях, армии, в общем везде. В Борзинском районе на Шерловогорском горно обогатительном комбинате, в конце 80-х годов, во времена когда СССР содрогался в предсмертных конвульсиях, и все социальные институты страны Советов претерпевали фатальные изменения, включая и сам комсомол, секретарь комсомольской организации ШГОКа Людмила Дронина проделала колоссальную работу по созданию летописи комсомола Борзинского района.

Спасибо ей за то, что до нас дошли сведения о эпохе двадцатых, осмысленных в перестройку.

10 января 1921 года в городе Чите начал свою работу первый организационный областной съезд комсомола, Газета «Дальневосточная правда» за 15 января 1921 года писала так: «Впервые после двух лет кошмарной атамановщины съезжалась молодежь, чтобы объединиться, наметить план работы и создать в Забайкалье Мощное юношеское движение, влившись в ряды юных коммунаров Сибири». На том съезде тогда присутствовали 26 делегатов, а всего в Забайкалье в то время было шесть тысяч членов РКСМ. Но каждому из делегатов было, о чем рассказать своим товарищам. Нелегким было становление забайкальского комсомола. Это видно и из письма, которое поступило в 1922 году во все парткомы, уездные комитеты РКСМ: «В основу настоящего доклада о положении РКСМ в Забайкалье, и о мерах его укрепления, Забоблаком РКСМ кладет безусловное и безоговорочное признание того, что никаких разговоров о «реорганизации» комсомола, о «новых» методах его работы, о его организационных формах — быть не может. Эти разговоры вредны, так как они вносят рознь в ряды союза и партии, обостряют отношения и играют на руку эсерам, которые всегда стремились доказать нежизненность комсомола. Они выражались так: «уродливое детище компартии». Но, несмотря ни на что, развивались, росли и крепли ряды Забайкальского комсомола. В двадцатые годы в области происходили большие организационные перемены. Начало нашему району дал Борзинский уезд, образованный в 1923 году. Как это было? К существующему тогда Александрово - Заводскому уезду были присоединены Оловяннинская и Шаранайская волости Читинского уезда, Тургинская и Улятуйская волости Нерчинского уезда. Калганская и часть Чалбутинской волости (село Покровка) Нерчинско-Заводского уезда, Цасучеевская и Дурулгуевская волости Акшинского уезда. Центром была назначена станция Борзя.

И весь уезд был переименован в Борзинский, чему есть подтверждение (протокол объединенного заседания Дальревкома и Дальэкосо, номер 8 от 18 декабря 1923 года).

А в январе 1924 года новое изменение, образована одна Чиндант - Борзинская волость из Чиндант-Борзинской, Шоноктуевской, Онон-Борзинской, Цаган - Олуевской волости Алек-Заводского уезда, Тургинской и Улятуйской волостей Нерчинского уезда. Все это стало единой Чиндант - Борзинской волостью с центром на станции Борзя, вошедшей, естественно, в состав Борзинского уезда. Пока шли территориальные перестройки, комсомольцы не сидели сложа руки. Вот, например, выдержка из статистического отчета комитета ВЛКСМ Борзинского уезда Забайкальской губернии за декабрь 1924 года: «Комитетом объединяется 65 ячеек с общим количеством 1111 членов РЛКСМ и 73 кандидата в члены РЛКСМ». Первым секретарем, возглавившим Борзинский уездный комитет РЛКСМ, был товарищ Мишин. К сожалению, в комсомольских документах того времени почти все фамилии комсомольцев без инициалов. Тогда, видимо, писать имена комсомольцев считали не обязательным делом, а сейчас вот нам, потомкам, трудно вести поиск, зная только фамилию. И вся надежда на то, что, может быть, кто-то из старых комсомольцев прочтет это, вспомнит имена старых товарищей, судьбу их. Очень интересно читать протоколы заседаний укома комсомола тех лет, узнавать, чем же занималась молодежь, что ее волновало. Вот, к примеру, возьмем выдержки из протокола заседания бюро Борзинского уездного комитета ВЛКСМ от 5 ноября 1924 года: «Присутствуют секретарь Мишин, члены бюро Зимин, Братющенко, секретарь губкома Кузениц, управделами Желтов». Слушали: доклад секретаря губкома тов. Кузениц о результатах обследования Борзинской уездной организации» (прим. Если принять во внимание правила нашего современного русского языка, то написание фамилии Кузениц таким образом может дать предположение, что это была девушка).

Что же говорили на этом заседании? А вот что: «Линия, взятая в работе уездным комитетом, в связи с решениями губернского комитета, является правильной. Примером может служить, хотя бы увеличение пионердвижения, работа в деревне и увеличение партядра. Вам нужно поставить задачу расширения сети деревенских ячеек, шефство города над деревней надо проводить пошире. Взаимоотношения с партией у вас нормальные, авторитет уком имеет. Процент девушек - активисток по отношению к юношам мал, надо его увеличить. Работу по ликвидации азбучной неграмотности среди комсомольцев надо усилить...». Вроде бы сухие протокольные слова. Но, прикасаясь к старым архивным документам, видя выцветшие чернила и хрупкие листки бумаги, ощущаешь необычайное волнение. Читая, как бы переносишься 8 тот далекий год. А шел тогда, только 1924.

Наступил 1925 год. Комсомольцы работали увлеченно и самоотверженно, забывая о времени и о себе. В начале года членами бюро были Мишин, Зызо, Новиков, Бра-тющенко, Карташов. В апреле в состав ввели Ушакова и Золотухина. Работы укому все прибавлялось. Читаешь в архивных документах: «Несмотря на увеличение аппарата в текущем периоде на одного рай- организатора, все же обслужить в достаточной мере организацию живым инструктажем невозможно. Возникла необходимость увеличения состава райорганизаторов к техаппарата». Так исподволь начинался рост комсомольских аппаратчиков. Напряженным был для борзинских комсомольцев 1925 год. Вели подготовку и проводили волостные и уездную конференции, усиленно вовлекали в ряды комсомола молодежь, особенно обращая внимание на вовлечение девушек. 29 мая 1925 года срочно собралось бюро укома РЛКСМ по обсуждению телеграммы губкома по поводу откомандирования секретаря укома Мишина в распоряжение губкома. Очень интересна и показательна характеристика, данная комсомольцами своему товарищу. Как выгодно она отличается от нынешних, заштампованных объективок! Вот что писали в ней: «Тов. Мишин работал секретарем Борзинского укома РЛКСМ с первого июля 1924 года по первое июня 1925 года. Был действительным руководителем организации. Учитывал и умело ориентировался в окружающей обстановке, проявлял инициативу. Создавал товарищескую обстановку, не допускал разгильдяйства. Дисциплинирован партзадания выполнял. Имеет марксистское образование, систематически занимается самообразованием. Умеет разбираться и ориентироваться в текущих событиях и политобстановке. Политически устойчив, в проведении принятых решений настойчив, собой владеет, ошибки свои признает, делая соответствующие выводы. Склонностей к группировкам и склокам нет. Умеет нащупать настроение комсомольских масс и учитывать их, и на этой основе строить работу, проводя вполне комсомольскую линию. Имеет подход и к низовым работникам. Владеет организаторскими способностями, можно использовать на более ответственной работе». Вот такая исчерпывающая характеристика. Правда, некоторые слова в ней могут сегодня вызвать улыбку, но из документа их не выбросишь. Секретарем укомовцы избрали Егорова, которому в ту пору был всего 21 год. Он проработал в этой должности всего до 20 ноября и также был переведен в губком РЛКСМ. Вот так быстро росли комсомольцы. А секретарем укома утвердили Василия Шишкова.

Начался 1926 год. Он тоже принес немало изменений. Прошло районирование организаций, при котором ставили основную задачу оформление организаций по одинаковым условиям работы. 24 ноября 1926 года состоялась 2-я Борзинская районная конференция. И было на ней всего 30 делегатов. Что же решали комсомольцы? Отчитывался уже райком. Докладчиком был Старицын. Он, в частности, говорил: «К настоящему моменту организация имеет 35 ячеек, в которых 620 комсомольцев. Всего 29 процентов от общего числа составляли девушки. А по социальному положению 75 процентов крестьян, 15 батраков, 20 прочих». (прим. Как видно из этого анализа, рабочих тогда почему-то не было, или их отнесли к прочим). Инициатива создания изб-читален и читательских уголков принадлежит комсомольцам.

Общественно-полезная работа их заключается в организации дней труда по очистке колодцев, посадке деревьев. Ячейки у населения пользуются авторитетом (прим.Чего недостает нашему нынешнему комсомолу). Моральное состояние организации здоровое, однако, имеются отдельные случаи пьянки, хулиганства, отказа от союзной работы». Я обратила внимание, что на всех собраниях, конференциях докладчику задавали много вопросов и, причем, самых разнообразных. Вот, например, на этой конференции Старицыну задали такие вопросы: какое количество «мертвых» душ в организации; как проходил рост в июне-сентябре; есть ли ячейки, которые можно считать «полумертвыми»; в чем выражаются болезни в нашей организации; для чего нужно партядро в организации? И много еще других вопросов. Добрую зависть вызывает это. А как проходят наши конференции и пленумы?! Тут уж не до вопросов, лишь бы выступили. Последний же пленум горкома комсомола даже не состоялся в намеченное время из-за неявки комсомольцев. Был на этой конференции и второй важный вопрос, о работе с беднотой. Выступал с докладом Устюжанин. Читая его выступление, обращаешь внимание, что уже в те годы началось наступление на хозяина в деревне. Вот, например, выдержки из доклада: «Вопрос о работе с беднотой не является для партии новым... Это объясняется тем, что партия считает бедняка самым надежным союзником в деревне в проведении своей линии. Особенно остро ставится этот вопрос в настоящее время в связи с классовым расслоением деревни. Поэтому партия ставит своей задачей повышение отдельного веса бедняков в общественной и политической жизни путем вовлечения их в работу кооперативных, советских и других организаций села, а также путем оказания материальной помощи бедноте...

Ввиду сложности данной работы, таковая не может проводиться комсомолом самостоятельно, а должна быть направлена по линии помощи партийным организациям и под их. непосредственным руководством». Соответственным было и решение конференции по этому вопросу. Хотелось подчеркнуть бы такой пункт: «...общая политика партии по работе в деревне заключается в том, чтобы при опоре на бедноту в союзе с середняком дать отпор кулацким элементам в деревне. ...Содействовать бедноте в коллективном вступлении в члены кооперации, содействовать организации коллективных хозяйств, помогать в работе кредитных товариществ». Даже из этих скудных документов, на основании новых сегодняшних публикаций в прессе, можно сделать вывод, что подготовка к коллективизации, к наступлению на деревню начиналась исподволь. И большая ставка в этом была сделана на комсомол. Так заканчивался год 1926.

Глава 51

Смерть Григория Яковлевича Соловьева.

В начале ноября 1922 года из Маньчжурии на территорию Забайкалья в районе поселка Соловьевск вышел крупный отряд белогвардейцев состоящий из казаков и бывших стрелков Уфимского корпуса армии Колчака. Белоповстанческий отряд возглавляемый Захаром Ивановичем Гордеевым имел своей задачей поднять восстание против Советской власти пограничных казацких поселков и уничтожение пограничных постов народоармейцев.

Гордеев получил данное указание от генерал-майора Шильникова, являвшегося уполномоченным правительства братьев Меркуловых по организации белоповстанческого движения в Забайкальской и Прибайкальской губернии Дальневосточной республики.

7 ноября 1922 года из Читинского таможенного управление в таможенный пост села Кайластуй поступило распоряжение продать с торгов в соседнем, приграничном селе Нововоздвиженске изъятые ранее контрабандные товары.

Исполнять распоряжение из Кайластуя в 16.00 выехали: управляющий таможенным постом П.Ф. Андреюк и старший досмотрщик С.П.Панин, их сопровождало двое бойцов народоармейцев, Ермолин и Белоголов.

К вечеру таможенники добрались до Нововоздвиженска. На ночлег было решено остановиться у местного жителя, бывшего красного партизана –анархиста, освобождавшего вместе с Нестором Каландаришвили Кулусутай и Чиндант, Соловьева Георгия Яковлевича.

Утром 8-го ноября Андреюк попросил поселкового председателя Лопатина отвести для его нужд, какое ни будь помещение.Лопатин поселил таможенников с бойцами у себя.

Как только Андреюк, Панин, Ермолин и Белоголов и Лопатин приблизились к ограде, из дома вышли двое военных. Андреюк поинтересовался, из какого они отряда и что делают здесь.

- Из Плеткиного отряда, мы будем!- ответили двое, запрыгнули на стоящих у ограды лошадей и поскакали в сторону Монгольской границы.

В это мгновение Андреюка осенило, что военные это белые. Скорее всего, они поджидали председателя, что бы убить, а мы их спугнули.

Панин видимо тоже догадался, что к чему и выстрелил вдогонку военным.

Таможенники поняли, что произойдет нападение на поселок. Панин испугавшись, что его могут наказать за то, что он стрелял , спешно скинул с себя черный тулуп и спрятал его в доме, оставив в доме и винтовку.

Только он вышел из дома, как в село въехал белоповстанческий отряд. Ермолин и Белоголов, побежали из села в Кулусутай за помощью. Андреюк с Паниным и председателем укрылись в доме, но ненадолго. Вскоре белые вывели их из дома во двор, и двое спросили:

- Кто в нас стрелял?

- Простите, но мы не знаем?

- Вас больше было! Значит, та курва сбежала?

Таможенники опустили глаза, но промолчали.

Ты! – офицер указал нагайкой на Панина. – Где твоя винтовка?

- В доме ваше благородье.

Офицер сделал легкий взмах нагайкой, тем самым указывая, что бы обыскали дом. Один из белоказаков побежал в дом председателя и вскоре вышел с винтовкой. Отдал ее офицеру.

Андреюк догадался, что офицер знаменитыйатаман Гордеев.

В прошлом году Гордеев был избран депутатом Народного Собрания ДВР. До этого был членом Читинской городской управы. Весной опасаясь ареста бежал в Маньчжурию.

- Почему не заряжена? – обратился он к Панину вновь.

- Я таможенник, мое дело грузы проверять, да контрабанду не пускать, а не стрелять. Не желаю в людей стрелять, потому, и не заряжено.

Гордеев усмехнулся.

- Заводите этих в дом.

Таможенников завели в дом купца Кузнецова.

Гордеев сел на стул и спросил:

- Кто вы такие?

- Мы таможенники из Кулусутайского поста. Яуправляющий Андреюк Павел Федорович, а это досмотрщик Панин Степан Петрович.

- Сколько лет служите на таможне?

- Одиннадцать, господин Гордеев!

- А вы?

- Тринадцать! – ответил Панин.

- Георгий Николаевич вы знаете этих людей, правду ли говорят? – Гордеев обратился к купцу Кузнецову.

- Да Захар Иванович знаю. Правду говорят. Худого они обществу не делали.

- Господа вы нас не бойтесь. Вам вреда не причинит ни кто. Уведите их. – распорядился Гордеев.

Белоказаки переговаривались, что поймали двух красных, а один ушел.

Панина и Андреюка привели в дом купца Васильева, здесь было множество повстанцев. Было шумно.

Здесь таможенники узнали, что поймали Белоголова и Соловьева, Ермолину видимо удалось уйти в Кулусутай. То что Ерморлин ушел вселяло надежду.

Соловьева видимо схватили как особо зловредного большевистского активиста. Именно он больше всех ратовал за колхозы.

Поздним вечером, часов в одиннадцать, Панина иАндреюка вывели во двор здесь уже стояли Белоголов и Соловьев. Всем приказали выстроиться в ряд и раздеться до нога. Казаки встали наизготовку. Прозвучали выстрелы.

Раздался приказ:

- Красная сволочь, иди на все четыре стороны!

Таможенники не верили, что все еще живы.

Собрали одежду и побежали в дом председателя.

Как выяснилось позже Соловьева и Белоголова, гордеевцы не пощадили.

Наутро прискакали солдаты из Кулусутая, Корнилову все же удалось добраться туда.

Для ликвидации Гордеевского отряда в распоряжение начальника боевого участка станции Борзя из Акши был выслан кавалерийский полуэскадрон Фокина, в составе 52 сабель и нескольких партийных активистов.

Совершив трехсоткилометровый марш и прибыв в Боин-Цаган, Фокин получил от местных жителей сведения о месте дислокации отряда Гордеева и его планах.

Не задерживаясь в Боин-Цагане, отряд Фокина ночью двинулся к месту расположения белых.

На рассвете белоповстанческие дозорные смогли во время распознать приближение народоармейцев. Приняв боевой порядок белые атаковали полуэскадрон Фокина с трех сторон, намереваясь его окружить и уничтожить.

Пограничники по команде Фокина тоже спешно приняли боевой порядок и встретили атаку организованным огнем. Не смотря на превосходящие силы и внезапность нападения, отряд Гордеева понес большие потери. Белоповстанцы стали беспорядочно отступать на территорию сопредельного государства. Зиновий Гордеев пойман не был и в будущем еще не раз совершал партизанские вылазки на территорию ДВР.

Глава 52

Иван Федорович Шильников.

Итогом военного переворота возглавляемого генерал-майором Д.А. Лебедевым в 1921 году во Владивостоке, стало установление в Приморье власти братьев Меркуловых и их Временного Приамурского правительства.

Меркуловых поддерживали японские промышленные и военные круги, считавшие, что правительство Семенова не способно уже отвечать по счетам.

Фактическая потеря Приморья для атамана Семенова, нанесла огромный вред антибольшевистскому сопротивлению, внесло раскол, плачевно сказалось на положении войск в полосе отчуждения КВЖД.

Меркуловы желая взять под свой контроль войска на линии КВЖД, постановлением Приморского правительства объявили их Забайкальским фронтом. Командующим фронтом был назначен генерал-майор Иван Федорович Шильников. В выборе Меркуловых командующего не мало важную роль сыграло и то, что Шильников всегда выступал против атамана.

Генералу была поручена организация белоповстанческого движения в Забайкалье, по аналогу того, что ранее создали красные для борьбы с Семеновым. По советским данным, численный состав белоповстанцев в конце лета – начале осени 1921 года составлял около двух тысяч человек

Шильников первым делом организовал штаб в который вошли: начальник штаба полковник Генерального штаба Е.Л.Трухин, его заместитель полковник Генерального штаба Новиков, начальник контрразведки Куликов.

Одной из первоочередных задач, являлось создание внутри ДВР разведывательной сети, внедрение в Народно-революционной армию своих людей. Далее необходимо было создать во всех крупных городах и узловых станциях подпольные ячейки сопротивления, на манер тех, что были у большевиков до революции. В селах и станицах предполагалось формировать боевые отряды из казаково. И.Ф. Шильников с рвением принялся претворять поставленные задачи.

Для удобства оперативного управления Забайкальская и Прибайкальская губернии ДВР были разделены на районы, в каждом из которых был свой куратор. По данным Госполитохраны ДВР куратором Сретенско-Нерчинско-Ундинского оперативного района был Богатырёв, Акшинского - Топорков, Верхнеудинского - Вольдемаров, Селенгинско-Чикойского - Марков.

Начальной задачей кураторов являлась упрочнение раскола в рядах красных партизан. Расформирование партизанских частей по приказу прибывшего из Москвы, чуждого забайкальцам военного министра Блюхера, приказом № 127, вызывало смешанные чувства от непонимания до гнева. Блюхер вызывал стойкую неприязнь у большинства партизан, особенно из-за своей фамилии. Забайкальские партизаны его считали немцем или венгром. Блюхер всегда старался переубедить их, ссылаясь на то, что мать у него носила фамилию Медведева, а Блюхер это псевдоним деда.

Мотивировкой расформирования партизанских частей служило то, что якобы в них было много пожилых людей, что не является правдой. Многие командиры не попавшие под сокращение отправлялись на учебу и больше в Забайкалье не возвращались, многих репрессировали в 1930-х годах.

Именно на это недовольство Шильников и делал ставку. Бывшие красные партизаны, сражавшиеся за свободу, что бы быть хозяевами на своей земле, завоевавшие себе победу в тяжелой борьбе, оказались ненужными. Победу у них увели из-под носа пришлые чужаки. Так в большинстве своем, они это воспринимали.

Шильников как человек, не имеющий отношения к Семенову, мог сыскать в партизанской среде симпатии и найти поддержку. В Маньчжурии же напротив Шильникову приходилось сложно. Из-за Меркуловского переворота, казаки-семеновцы, относились к Шильникову прохладно, оставаясь верными атаману. В январе 1922 года атаман Семенов в пику Меркуловым назначил своего командующего Забайкальским фронтом ,генерал-майора Ф.К. Мыльникова. На одной кухне двум хозяйкам не ужиться, гласит народная мудрость.

Формирование боевого подполья в Забайкалье проходило в условиях строгой конспирации. Структура организации имела четкую вертикаль, сверху вниз. Так же районные ячейки делились на звенья. Звено, как правило, состояло из командира, его заместителя и трех, четырех бойцов. С членами ячейки каждый был знаком только в пределах своего звена. Командир каждого звена назначался лично куратором и подчинялся не посредственно, только ему.

Звенья выполняли различную разведывательную работу, собирали сведения о войсках НРА, расположении складов оружия и продовольствия, добывались карты. Важной работой было составление списков неблагонадежных, проводилась скрытая агитация. В некоторых районах, например в Сретенском изготовлялись листовки с призывами бороться за свободу и Россию против большевиков.

Члены звена передавали сведения руководителю звена, тот в свою очередь куратору ячейки, который передавал их в маньчжурский штаб Шильникова.

Главным доверенным лицом Шильникова в столице Забайкалья Чите был Зиновий Гордеев, его старый сослуживец. Именно ему было поручено формировать Читинское подполье, что он с успехом и делал, до определенного момента. По некоторым данным Шильников передал Гордееву для организации денежную сумму.

В ДВР было хорошо известно, кто является руководителем белого партизанского сопротивления и представителем Меркуловых в Забайкалье. В августе 1922 года дипломатам ДВР удалось склонить китайскую сторону к аресту Шильникова. В прочем, вскоре его отпустили на свободу.

В октябре 1922 года руководство Забайкальского фронта приняло решение выступить всеми имевшимися военными силами в Забайкалье. Опасаясь китайского вмешательства, Шильников вывел свои подразделения с линии КВЖД. Общая численность войск составляла чуть более 3000 человек. Войска были разделены на три группы: Хайларскую, Маньчжурскую и Приморскую. Со слов Гордеева Шильников знал, что среди населения Забайкалья массовой поддержки не будет, в эмиграции тоже наблюдался раскол, на помощь японцев рассчитывать не приходилось.

Шильников предпринял попытку пробной вылазки на советскую территорию, с целью разузнать обстановку.

В ночь с 11 на 12 октября 1922 года. Белогвардейский отряд свыше двухсот человек под его личным командованием, перешел из Китая на территорию Забайкалья. Его отрядом было совершено нападение на погранпост поселка Абагайтуй.

Бесшумно сняв часового, обезоружили таможенников, и стали стремительно приближаться к помещению, в котором находился гарнизон. Шильников рассчитывал уничтожить гарнизон без собственных потерь.

Пять бойцов гарнизона все же в темноте смогли заметить крадущихся белых и открыли по ним огонь.

Теснимые превосходящими силами противника пограничники смогли отступить на три километра северо-восточнее поселка и заняли оборону, послав одного человека за подкреплением.

Помощь из 60 сабель пришла на рассвете из поселка Кайластуй. Кавалеристы под командованием Гужака с ходу атаковали отряд Шильникова, выбили из Абагайтуя и обратили в бегство.

Шильниковцы потеряли 5 человек убитыми и 16 ранеными. У пограничников был ранен 1 человек.

Запланированному наступлению всеми имеющимися в распоряжении Шильникова силами так и не суждено было состояться. Китайские власти на тот момент тесно сотрудничали с большевиками ДВР. Дэвээровская разведка была достаточно осведомлена о планах белоповстанцев. По наущению ДВР Шильников, вместе с руководителями штаба был арестован китайцами.

В 1922 году Шильников вместе с супругой Марией Васильевной Нородно-революционным Судом ДВР были заочно объявлены врагами народа.

В декабре этого же года при очередном переходе советско-маньчжурской границе был пленен. Почти три года провел в советской тюрьме. 7 февраля 1925 год был амнистирован и отпущен к семье в Маньчжурию. В начале 1930-х годов возглавлял маньчжурское отделение Русского Общевоискового Союза, занимался литераторством. Умер в 1934 году.

Глава 53

"Зеленая волна" в Забайкалье.

Так называемые кулацкие мятежи, вспыхивали по всему СССР в 1920-х начале 1930-х годов. «Зеленая волна» так называли это явление в белоэмигрантских кругах. Многие за границей, среди эмиграции, не ставшие на путь прогрессивного сменовеховства и устряловщины, безрассудно надеялись, что «волна» сметет ненавистный московский режим товарищей. Мужицкий бунт вернет России ее национальную суть, а кровавый интернационал потонет в собственной крови, захлебываясь и вымаливая прощение у русского люда. Такая радужная, оптимистичная, картина рисовалась в глазах национально ориентированных эмигрантских кругах, будь то Ильин или Струве, но на деле в случаи успеха, не было бы ни какого национального возрождения, а была бы анархия, разгул бандитизма, и продолжение опостылевшей братоубийственной войны. Итогом всего стало бы уничтожение России как геополитической реальности, т.е не было бы ни чего, что хоть немного напоминало бы великую страну.

Восстания вспыхивали стихийно, повсеместно, Забайкалье не стало исключением. Как-то в одной из предыдущих статей, уже писалось об этом.Лозунг: «Советы без коммунистов!» был актуален как никогда. Ограбление крестьянства городом, превращение крестьянина-труженика в бесправного, идеологически отсталого, раба, основной функцией которого, должно быть лишь подчинение и обеспечение продовольствием подконтрольных коммунистам миллионных городов, населенных деклассированными элементами, тунеядцами, ворами, солдатами и служащими советских организаций. Пищи понятно для всех не хватало. Заводы стояли.

В деревне как реакция на искусственное насаждение коммунизма, коллективизацию, зверствовало кулачество. Уничтожались активисты, комсомольцы. Как было сказано выше реакция несла не праведный гнев и национальное возрождение, а лишь кровь, жестокость и ужас. Порождало злобу одних крестьян, которые побогаче к другим, что победнее и наоборот.

Позвольте воспоминаниям, ныне уже умершего жителя поселка Шерловая гора, Забайкальского края А. П. Маккавеева перенести Вас в годы коллективизации в Забайкалье. Наша семья состояла из 12 человек, а хозяйство - коровенка да лошаденка. Вот и пришлось мне, как старшему из детей, с четырнадцати лет пойти по чужим людям. Узнать горечь чужого куска хлеба. Когда же исполнилось 16 лет, я поступил на лесопильный завод Неймана-Рубенчка в селеМаккавеево. Кому приходилось изо дня в день ворочать бревна по шестнадцать часов в сутки, тот знает, что это за труд. И за него нам платили буквально гроши. Наступил 1918 год Советская власть" восторжествовала во всем Забайкалье. Присмирел наш хозяин лесопильного завода. Был установлен 8-часовой рабочий день, немного повышена заработная плата. Но опять вернулось тяжелое время. Советская власть в Забайкалье пала. В Маккавеево прибыл семеновский карательный отряд. Лютовал военно-полевой суд. Каждую ночь за рекой Ингодой горели костры. Семеновские каратели расстреливали и сжигали большевиков и сочувствующих Советской власти. На станции Маккавеево стоял бронепоезд «Мститель» с прицепными «вагонами смерти». И тут Рубенчик решил отомстить рабочим за свой испуг во время Советской власти, за вынужденные уступки. По эго указанию каратели увезли на бронепоезд рабочих Мысалова и Хрулькова, а многих здесь же на бревнах, избили нагайками. По счастливой случайности мне тогда удалось избежать этой экзекуции. На завод в то время я больше не показывался. Как стало после известно, Мысалова и Хрулькованочью вывели на лед Ингоды, раздели донага, зарубили и спустили в прорубь. После скитаний мне удалось поступить на железную дорогу ремонтным рабочим. В 1920 году вблизи появился партизанский отряд Ивана Федосеевича Пакулова. С ними установил связь. Мне дали задание разрушить железнодорожное полотно и мосты.

ПередбегствомбелогвардейскихбандизЧитымнескомандойбылоприказаноразобратьполотножелезнойдороги на перегоне Кручина - Маккавеево. Та ночь мне запомнилась. Зашли мы в будку к путевому обходчику забрать ключ и лапу, чтобы снять несколько рельсов. Путевой обходчик оказался моим знакомым, старик Семенов. Он знал моего отца и всю нашу семью. востока и удостоились чести первыми войти в город. Участвовал я при освобождении своей родной Читы, Хабаровска. Но встречу, какую нам устроили рабочие Владивостока, забыть невозможно. Улицы были заполнены народом, и нас буквально засыпали цветами. Со слезами радости и счастья люди обнимали нас, совали в руки папиросы и другие угощения. Не забыть до конца дней моих морозный январский день 1924 года. Мы услышали, что умер Владимир Ильич Ленин. Помню траурный митинг и слезы старых коммунистов. По Ленинскому призыву я был принят кандидатом в члены РКП{6). А в 1925 году меня избрали председателем сельсовета с зарплатой 8 руб. в месяц. Я не имел права отказаться, хотя и не знал, как я буду жить на эти 8 рублей, не имея своего хозяйства. Тогда я взял на себя должность и секретаря сельсовета, стал получать 18 рублей. Проработал год, да так, что Читинский исполком премировал меня. А в 1926 году послали учиться в Читинскую совпартшколу. 1929 год. После учебы я работал заведующим орготделом Шилкинского райкома партии. Трудно было в то время. Кулацкий саботаж.

Коллективизация крестьянских хозяйств только начиналась. В результате кулацкой агитации начался массовый забой скота, пьянство и т. д. Весной 1930 года рано утром разбудил меня секретарь райкома партии Заикин. «Спишь, Алексей, а банда заняла Верхний Те- ленгуй и движется на Шилку. Мы вызвали из Читы бронепоезд, а ты с боевой группой двигай на Теленгуй». Бандиты нанесли теленгуйскому колхозу большой ущерб. Перестреляли рабочий скот, скормили и затоптали семенное зерно, чтобы сорвать весенний сев. Жестоко избили председателя колхоза. Постепенно кулачество было ликвидировано и с бандитизмом в районе покончено. Укрепилась уверенность крестьянства в силе и прочности Советской власти. Начался новый прилив в колхозы. В 1931 году Восточно-Сибирский крайком ВКП(б) принял решение укрепить районы, в которых были кулацкие мятежи, коммунистами, участниками гражданской войны. Таким образом, я оказался заведующим орготделом Усть-Карского РК ВКП(б). Там я узнал, до какой степени доходит звериная ненависть кулаков к колхозному строю, ко всему советскому. Восстание вспыхнуло в селе Какталга.

В одну ночь бандиты убили председателя сельсовета, председателя колхоза, девушку- агронома, двух бывших батраков и райуполномоченного милиции. Председателя колхоза, прежде чем застрелить, водили с проволочной петлей на шее, конец которой был привязан к седлу лошади. Двух бывших батраков связали один к другому спинами и убили одним выстрелом. Утром, на рассвете, бандиты захватили село Кучугай. Глухое таежное село. Там не было ни партийной, ни комсомольской организации. Бандиты убили тринадцать человек, в том числе двух женщин. В этом селе был единственный комсомолец-учитель. Бросились его убивать сразу два кулака, но в темноте, не разобравшись, один бандит застрелил другого, а комсомолец спасся. Уходя, бандиты забрали добрых колхозных лошадей, сожгли приготовленное для сева семенное зерно. В тот год я видел женщин-колхозниц, втроем, вчетвером тянувших по пашне борону. Некоторые же помогали тянуть борону выбившейся из сил лошаденке. Ныне мы славим отлично работающих механизаторов, доярок очень правильно делаем. Но я сейчас готов до земли поклониться тем, кто прокладывал первую колхозную борозду, кто, презирая кулацкую угрозу, в труднейших условиях строил новую жизнь. Нанесли удар кулаки и мне, но не обрезом, а клеветой. На моей родине в селе Маккавеево были кулаки и другие антисоветски настроенные элементы.

Будучи председателем сельсовета немало кровушки я им попортил. V вот они написали в Усть-Карский райком партии заявление, якобы отец мой — бывший купец, а сам ни больше, ни меньше, офицер белой армии. Я в это время был на военной переподготовке. Заочно было принято решение снять меня с работы, исключит» из партии, обязать прокурора немедленно привлечь меня к уголовной ответственности. Но прокурор и начальник милиции решили проверить это заявление. Благодаря им мне представилась возможность поехать в Иркутск в крайком партии, снять это ложное обвинение, узнать авторов заявления и привлечь их ответственности за клевету.

Глава 54

За Советскую власть без коммунистов.

17 июня 1930 года в Борзинском и Чернышевском районах Читинской области вспыхнуло восстание. Сигналом к нему послужили сообщения о беспорядках в Жидкинском районе.

Тогда же из ушедших в тайгу крестьян был сформирован отряд. Командиром выбрали Николая Литвинцева. Так как выступление заранее не готовили, поэтому повстанцы оказались безоружными. Эту проблему решили просто – ружья и винтовки отбирали у односельчан. Местных советский актив спешно начал создавать отряды самообороны, прекрасно зная о печальной судьбе своих коллег из других районов Читинской области. Именно эти отряды первыми вступили в бой с повстанцами. А потом им на помощь бойцы из 70-го Отдельного Дивизиона войск ОГПУ.

Окончательно восстание было ликвидировано 24 июня 1930 года. Было арестовано 34 человека, еще двое погибли в бою с войсками ОГПУ.

Одна из особенностей этого региона – беспомощность чекистов. В течение нескольких месяцев повстанцы регулярно встречались, обсуждали планы будущих выступлений, вербовали потенциальных участников, и местные чекисты ничего об этом не знали. Разумеется, были исключения, но все равно, не было предпринято никаких мер для нейтрализации противников советской власти.

Если бы восстания в Читинской области носили не локальный, разрозненный и относительно немногочисленный характер и были разнесены по времени, а вспыхнули бы одновременно, то последствия для Москвы были бы катастрофические. Во-первых, находящиеся на территории соседнего Китая многочисленные белогвардейские формирования воспользовались бы моментом, и пришли на помощь повстанцем. Во-вторых, это бы спровоцировало массовые выступления на Украине и в центральной России. Фактически Красной Армии пришлось бы воевать с собственным народом. Сложно сказать, сколько бы красноармейцев нарушили присягу, и перешли на сторону восставших. В-третьих, не исключена вероятность внешней агрессии со стороны Японии, Польши, Франции, Англии или одной из стран Прибалтики.

«В селе Передняя Бырка таким организующем лидером являлся Георгий Артемьевич Пляскин, в Хада-Булаке – Михаил Дмитриевич и Петр Прокопьевич Буторины.

Помощником командира стал Петр Прокопьевич Буторин и командиром четвертого взвода стал Иван Филиппович Буторин.

Буторин Михей Дмитриевич

Родился в 1904 года в селе Хадабулак Акшинского уезда Забайкальской облати.

Участник крестьянского восстания в Борзинском районе. крестьянин-единоличник.

Проживал: с. Хадабулак Борзинского района Восточно-Сибирского края.

Арестован 15 сентября 1930 года.

Приговорен: Тройкой ПП ОГПУ по ВСК 9 ноября 1930 г., обв.: по ст. 58-2 УК РСФСР.

Приговорен к 5 годам лишения свободы. Реабилитирован 2 апреля 1990 года прокуратурой Читинской области

Переднебыркинское восстание в Борзинском районе.

(17.6 – 23.7.1930).Началось 17 июня 1930 года. Зоной действия повстанцев стали села Передняя Бырка, Хада-Булак, Чингильтуй. Причинами бунта стали непосильное обложение индивидуальным налогом, принудительные хлебозаготовки, угроза выселения. Основной лозунг восставших «За чисто Советскую власть, против коммун, коммунистов и раскулачивания». Всего в восстании принял участие 61 человек, в основном середняки, бывшие красные партизаны. Руководитли восстанием Н.Е. Литвинцев, П. П. Буторин, И.П.Филиппов, Г.А.Пляскин. Погибло 4 повстанца. Решением Тройки ОГПУ ВСК от 9.11.1930 к ответственности привлечено 34 участника восстания.

Глава 55

Коммунистическая хитрость против церковников.

Кристаллизация антибольшевистских сил на территории Забайкалья неуклонно росло. Особенно это было заметно в уходе населения из стана неверующих и присоединении его к православное церкви. Приходы всюду восстанавливались, и богослужения совершались регулярно. Особенно церковь восстановила свои позиции на селе. В начале 20-х годов священники и приходы имелись во многих населенных пунктах, сейчас в Забайкалье в 21 веке ситуация совершенно иная.

Коммунистическая власть конечно разными путями чинила препятствия, отправляла комсомольцев в командировки из городов на село с задачами пропаганды атеизма, но запретить богослужения могла.

Многие несознательные комсомольцы переходили так сказать в стан идеологического противника и воспринимали "религиозный дурман", как в то время часто называли православие. Конечно причина того, что в начале 1920-х в Забайкалье было меньше гонений на православие, чем в европейской России и Сибири, кроется в существовании на тот момент Дальневосточной республики (прим. об этом мы писали в одной из прошлых статей).

В середине 20-х ситуация начала меняться, либеральное законодательство республики канула в лету и пришел "московский диктат".

Послабление в церковных делах тоже остались в прошлом. Советская власть решила наверстать упущенное в Забайкалье и взялась за гонения на православие со особым рвением, чем где бы то.

В 1926 году в селении Абагайтуй рождественские службы были приостановлены таким хитроумным, в духе коммунистического двоемыслия способом. В первый день Рождества Христова богослужение было совершено в села Абагайтуй и прошло благополучно. В следующие дни праздников богослужения предполагалось совершить в селах Нарын, Брусиловка, Кайластуй и других. Председатель райисполкома (прим. Борзинский районный исполнительный комитет) коммунист Колесников, зная, что у священника на 15 дней просрочен паспорт, арестовал его за это и отправил его в приказном порядке в Борзю делать новый.

К слову обычно в те времена вопрос о просрочках паспортов разрешался на местах, но коммунистам нужно было сорвать праздничный богослужения и они продержали священника в Борзе все праздничные дни. Православное население конечно было возмущено, но разумеется его мнение власть в расчет не брала. Такие, сказать мелкие пакости со стороны советской власти нарастали как снежный ком, усугублялись бесхозяйственностью и бездумным выполнением директив с верху в вопросах сельского хозяйства, приведших к обнищанию народа, все это привело в начале 1930-х к стихийным крестьянским восстаниям по всему Забайкалью.

Относительной свободе, которой пользовалась православная церковь в Забайкалье, конец пришел практически мгновенно в декабре 1925 года. Местные гражданские власти ввели целый ряд правил, ограничивающих права священников при совершении богослужений и требы. На богослужениях часто присутствовали представители ГПУ, которые в любой момент могли остановить начатую службу ( прим. В 4 серии сериала "Рожденная революцией" милиционер Басаргин (роль В. Талашко) как раз говорит об этом). Речи, которым священники собираются произнести с амвона, подвергались цензуре и почти всегда запрещались. На выезд священника в соседний поселок своего прихода, требовалось персональное разрешение властей. Ситуацию православия в Забайкалье также отягощал раскол существующий с 1922 года.

Многие приходы края хоть формально и числились в Московском патриархате (прим. Тихоновцы. По имени первого в 20 веке патриарха Московского), но на деле принадлежали живоцерковникам. (прим. Обновленцы. Обновленческая организация, возникшая в мае 1922 года при активной поддержке Государственного политического управления при НКВД РСФСР. Лидером «Живой Церкви» всё время её существования являлся «протопресвитер» Владимир Красницкий). К слову РПЦЗ тоже не поддерживала Тихоновцев и живоцерковников, так же существовала катакомбная церковь. РПЦЗ в богословском отношении стояла ближе всего к Катакомбной Церкви . Впоследствии РПЦЗ смягчила свое отношение к Тихоновцам.

Ситуация с внутренним расколом православия, в рамках единой РПЦ, на различные фракции сохраняется и в 21 веке.

В Чите осенью 1925 года животворницкий епископ Михаил (Орлов) видимо видя к каким ужасающим последствиям ведет обновленчество(прим. В Чите в 1922 году обсуждался вопрос о запрете использования русского языка в богослужениях) принял решение о возвращении в лоно Тихоновской церкви. До этого момента советская власть видела в нем своего помощника.

Глава 56

Яков Бухбанд.

1 марта 1930 года Читинский окружной отдел ОГПУ возглавил плохо говоривший по-русски австрийский еврей Яков Арнольдович Бухбанд, садист со склонностью к написанию завуалированных автобиографических пьес, в которых он смаковал отвратительные убийства близких родственников.

Эти пьесы он заставлял читать своих подчиненных в библиотеки - читальне ОГПУ. В Забайкалье этот "карающий меч революции" прославился изощренной борьбой с православным духовенством, фабрикацией подложных дел, пытками. Особое удовольствие Бухбанду доставляло самолично расстреливать заключенных тюрьмы, на глазах у остальных узников. В исполнение своего ремесла палача, он проявлял артистизм и изобретательность. В целях экономии патронов он бывало ставил заключенных по росту, и старался выстрелить так, что бы одной пулей прострелить как можно больше голов. Кто-то ради удовольствия кидает гальку по воде, считая сколько раз камень отскочит от водной глади. Гэпэушник любил считать простреленные головы. Уже в начале 1930 г. расстрелянный конвейер работал на полную катушку. Предписания на расстрел подписывал непосредственно Бухбанд. В число палачей обычно включали рядовых оперов. За раз команда из трёх исполнителей расстреливала до двадцати пяти человек.

В 1930-м Якову Арнольдовичу хватало его любимой работы с избытком. Счастливая улыбка нисходила с его лица. По всему Забайкалью вспыхивали крестьянские восстания. Практически сразу после включения ДВР в состав РСФСР, начались нескончаемые притеснения забайкальского населения пришлыми руководителями. Советы сразу же разоружили бывших красных партизан сражавшихся за свободу и независимость своей республики, за то, что бы быть хозяевами на своей земле, без чьей либо указки, без оглядки ни на кого. Забайкальские казаки в стремлении к всеобщему равенству даже сами, добровольно отказались от всех сословных привилегий, но большевикам этого было мало, им необходимо было вытравить саму суть казачью, лишить народ памяти. Превратить забайкальских казаков в бесправных крестьян-колхозников, лишенных даже права свободно передвигаться по своей бывшей земле, поставить в полную зависимость от коммунистов. Тех же кто был не согласен, кто противился новым порядкам, тех кто помнил, что воевали "За советы, но не за коммунистов", кто помнил предательство местных большевиков в 1922 (многих из них впоследствии репрессировали), таких нужно было уничтожить, устранить физически. Для выполнения этих задач нужно отменить прежние человеческие ценности, которые оберегались церковью, значит нужно уничтожить их вместе с их служителями. Лучшим кандидатом для претворения в жизнь целей и задач "цэка" в Забайкалье оказался Яков Арнольдович.

Его семья многие поколения была сторожами в синагоге. Будучи иудеем, патологически ненавидел православие, большевик интернационалист с остервенением готовый убивать всех кто против мировой революции. Австрийский подданный, он в I мировую войну воевал против русских. Попал в плен, затем революция, служба в красной гвардии, потом карьера в ЧК. 22 марта 1915 года русской армией был взят родной город Бухбанда Перемышль.

Забайкальские казаки во время войны участвовали в сражении, поэтому у Бухбанда были личные счеты к казакам. Утонченное, извращенное удовольствие ему доставляла "работа" со священниками. Ему решительно нравилось измываться над служителями церкви, заставлять их отрекаться от веры, лжесвидетельствовать. Приведем небольшой пример пыток которым подвергали заключенных: "Пытки производятся следующим образом: жертва растягивается на полу застенка. Двое дюжих чекистов тянут за голову, двое за плечи, растягивая таким путем мускулы шеи, по которой в это время пятый чекист бьет тупым железным орудием, чаще всего рукояткой нагана или браунинга. Шея вздувается, изо рта и носа идет кровь. Жертва терпит невероятные страдания…" Самым ярким эпизодом борьбы Якова Бухбанда с православием в Забайкалье справедливо можно считать так называемое дело "клерикально-монархической организации". После того как чекистам была дана команда "фас", последовали массовые аресты священников и прихожан, у людей допытывались "по чем нынче опиум для народа?", но и как водится не замышляли ли забайкальцы часом, подстрекаемые попами вернуть царя-батюшку. И надо же все как один спали и видели как бы восстановить монархию. Гэпэушникам сразу же все стало ясно. Их шэф Яков Арнольдович решил-постановил, что без церковного, антисоветского заговора не обошлось. Главой заговорщиков конечно же является не кто иной, как сам архиепископ Забайкальский Евсевий (Евгений Петрович Рождественский).

В вопросах церковной дисциплины епископ Евсевий был весьма строг и не терпел небрежного или легкомысленного отношения к Богослужениям. Круг общения Преосвященного был весьма узок, и, как и приличествует монаху, он не отличался многословием и не любил светского общества. При этом, однако, отнюдь не был замкнут и многим людям оказывал весьма значимую поддержку. Наиболее близок епископу Евсевию был протоиерей Николай Любомудров, твердый и искренний монархист, известный откровенными и смелыми проповедями. Хотя с каждым месяцем все больше приходов возвращалось из обновленчества в Православие, давление со стороны советских властей, часто переходившее в открытый террор, ощущалось все сильнее. Духовенство по большевистским законам было так называемыми «лишенцами», то есть церковнослужители не имели права голоса, не могли, как элемент неблагонадежный, находиться дольше 24 часов в приграничной полосе и даже пользоваться публичными библиотеками; они лишались продовольственных карточек (а по ним тогда распределяли продукты) и подвергались иным стеснениям. О том, какова была жизнь батюшек в то время, можно судить, например, по рапорту отца Андрея Рудакова от 4 августа 1929 года: "…с мая месяца нахожусь в совершенном гонении, и гонение это идет в административном порядке из-за вопросов религии... С мая месяца я был назначен на два месяца сельским исполнителем, которые и отбыл, теперь выбрана моя жена. Четыре раза назначался отбывать трудовую повинность, а также и мой сын 16 лет. В последнюю работу я рыл канавы, в грязи схватил паратиф… Ученику отказано в школе, а доучиться осталось один год. Благословите, Владыко, на терпение".

В декабре 1930 был арестован, обвинён в руководстве «контрреволюционной монархической организацией». Архиепископ Евсевий на допросах не терял крепости духа и в своих показаниях, которые от него требовал Яков Бухбанд. Нужно понимать в какой форме требовал показаний экзекутор. Под давлением следствия признал лишь то, что якобы слышал о существовании некой подпольной антисоветской организации, но сам в ней не состоит, и не знает таковых. 22 января1931 постановлением Тройки полномочного представительства ОГПУ Восточно-сибирского края приговорён к десяти годам лишения свободы. Обывал наказание в Мариинске. В октябре 1937 года дополнительно обвинен в поповско-фашистском заговоре и приговорен к расстрелу. 5 ноября 1937 года был расстрелян предположительно где-то под Новосибирском. Место погребения неизвестно.

Как водится справедливость рано или поздно всегда торжествует, черное ни когда не становится белым, а правду не утаишь.

Архиепископ Евсевий был реабилитирован 20 мая 1957 года, в 1981 году причислен к лику святых. Яков Бухбанд 8 января 1938 года был расстрелян по обвинению в троцкистском заговоре.

Глава 57

Переподготовка учителей в 1920-е годы.

За годы Белой Забайкальской государственности в учительство влилось до пятнадцати процентов педагогов, которые отступали с контрреволюционными войсками. У этих людей было много от белогвардейской пропаганды и агитации, было много боязни всего советского. В остальном в учительстве было много такого, что в прежних учебных заведениях накачивалось под видом "закона божия", богословия, истории церкви. Только самая маленькая про. слойка комсомольцев участвовала в партизанском движении в 1919-1920 годах. Эти комсомольцы хорошо владели. винтовкой, были горячими сторонниками Советской власти. Но теоретически они были слабы, чтобы повести за собой большинства своих коллег. Среди педагогов области к 1922 году не осталась ни одного члена большевистской партии. За годы гражданской войны на фронтах и в белогвардейских застенках погибло 27 учителей и учительниц, членов большевистской партии и сочувствующих ей. Оставшиеся в живых члены партии, за недостатком культурных кадров, работали в это время в различных областных и уездных учреждениях и организациях Советах трудящихся, в партийных и комсомольских органах, в профессиональных союзах, в кооперациях. Забайкальский губком РКП(б) постановил: «Провести в области курсы для всех учителей начальных и средних школ, ремесленных училищ и учительских семинарий. Программу курсов насытить мировоззренческими вопросами.

Ответственность за проведение курсов возлагается на члена бюро губкома Н. Е, Ширакиз (председртель губревкома) и на члена губкома А. И. Блинникова (члена губревкома и заведующего отделом народного образования). Программу нурСов, представленную А. И. Блинниковым, утвердить. Губревком издал постановление о первых пяти курсах: в Александровском Заводе, Нерчинском Заводе, Ундинской Слободе и два курса в Нерчинске. С начала мая и по сентябрь 1923 года особая бригада во главе с завгубоно разъезжала по области и проводила курсы. В программе были такие направления: звездный мир; солнечная система; бесконечность Вселенной; зарождение жизни на Земле; развитие видов растений и животных; происхождение человека; первобытное бесклассовое общество; капиталистический строй; рабочий класс и история его развития.

По всем этим вопросам читались лекции и велись непринужденные дискуссии. Руководством для лектора по историческим и общественным вопросам были работы Маркса, Энгельса и Ленина, по другим проблемам — произведения ученых материалистов. Курсы проходили в уездных городах области и были большим политическим событием. Сто, сто тридцать человек размещались у жителей небольшого городка или села. Содержание лекций. так захватывало слушателей, что они обсуждали их в группах, в общей столовой, на квартирах. В споры, в разговоры курсантов включались хозяева квартир, члены их семей. Такой, Например, была тема «Происхождение человека», Педагогов перевоспитывали не только лекции, но и вся жизнь курсов. Перед каждым выходным днем был вечер самодеятельности. Хор пел частушки, сочиненные на злобу дня. Была живая стенная газета. На курсах в Маккавеево был интересный рисунок. На лекциях часто с особым мнением выступал учитель С., пришедший с Урала в одну деревню около города Читы. Над ним очень сильно тяготело, так называемое старое мировоззрение: он из духовной семинарии. Нет-нет, да и скажется в его высказываниях по научным вопросам какая ни будь «божественная истина».

Ему терпеливо разъясняет лектор, так же терпеливо высказывается один инструктор, другой... В ходе курсов стало заметно, что этот человек начал изменяться, принимать новые научные взгляды (а он был опытный, даровитый педагог и поэтому им дорожили). Из-за общей необеспеченности товарищ с, носил туфли очень интересной формы. И вот появился в стенгазете очень хорошо выполненный рисунок. Над костром висит большой котел, что-то кипит, А из котла высовываются подошвами всем извечные туфли товарища С. Недалеко от кос а две-три собаки ждут костей. А под рисунком надпись "Переваривание". Учитель искренне смеялся. На каждый день было два дежурных. Они отвечали за порядок. В то же время один из них писал дневник. В него он записывал содержание лекции, высказывания курсантов. Другой за день записывал в так называемый «вольный дневник». Он мог писать все, что ему, захочется, что ему понравилось за день, что не понравилось, мог сделать какое-нибудь воспоминание из своей жизни, написать о своей мечте, своей цели. Этот «вольный дневник» должен в продолжении курсов написать каждый курсант. На таком дневнике часто бывала надпись: Для всей бригады». Это значило, что читать могут все инструкторы завгубоно. Эти «вольные дневники» были ценным документом для изучения человека, его души. Они хранят много переживаний, судеб и иногда ошибок, разочарований. Все это отражало бурные события гражданской войны, передвижения людских масс по Сибири. И сколько было в них по затраченным силам на ненужные и даже вредные дела, надежд на новую работу с новыми целями, с желанием служить трудовому народу. По завершении курсов подводили итоги. Отмечалось, что приобрели курсанты, какие теперь у них задачи в школе, в деревне. В школе новое содержание предметов преподавания, направленное на создание у детей не мистического, а материалистического мировоззрении. Со взрослыми - ликвидация неграмотности и малограмотности.

Закрытие каждых курсов было похоже на отправление какого-то боевого отряда в очень важными ответственный поход. Какой-то необычайный моральный подъем, Выступали члены партии, комсомольцы. После закрытия курсов в городе Нерчинске было получено бригадой письмо от одной курсантки-вольнослущающей. Автор письма - дочь не то мелкого служащего, не то бывшего мелкого торговца. По-видимому семья ее была далека от активных советских слоев населения, да и от комсомола. Курсы идеологически приблизили девушку к идеалу советского активиста. Но она не чувствовала органической связи с этим новым для нее обществом. Она писала: «Когда открывались курсы, я видела, я понимала, что все имеют общую цель, все объединены этой целью и все стремятся к ней и будут работать для достижения ее. Для всех вас - это радость, это счастье. Только я одна в стороне... Я плакала над тем, что я не могу быть вместе со всеми вами... Не могу быть вместе с вами, в вашей большой работе для народа. Бригада уехала из Нерчинска, но она сделала все чтобы эту девушку назначили учительницей. позже ее приняли в комсомол. В Сретенске директором средней школы был товарищ. Ж, юрист по образованию. Он задавал лектору - много вопросов по истории России. Один раз лектор сказал юристу: - Вы ведь изучали историю, в частности, развитие форм человеческого общества, развитие классов. Не скучно вам слушать лекции на курсах? - Нет, не скучно. - ответил тот. - Наоборот, я с удовольствием слушаю все лекции: в них я учусь диалектике. Специальных курсов по диалектике не было, но изложение развития «форм растений и животных, а также марксистское изложение развития человеческого общества от первобытного строя и до коммунизма включало и диалектику. На одних курсах в числе курсантов был бывший при царе инспектором народных училищ М-ч., в советское время он преподавал литературу в средней школе. Под его начальством при царе служил учителем лектор курсов. На лекциях о классовости художественной литературы бывший инспектор подошел к лектору и с восторгом проговорил: «Как старая лошадь хватает овес, так я ловлю всякое новое слово о произведениях художественной литературы. Все эти оценки совершенно противоположны тому, что мы знали до революции». Курсы в пяти районах прошли летом в 1923 году. В следующем году (летом и в зимние каникулы) были проведены остальные пять курсов и конференция учителей города Читы по такой же программе. К началу 1925 года учителя всех школ Забайкальской (теперь Читинской) области были переподготовлены. К этому времени уже ни у кого из учителей области не стоял вопрос: признавать или не признавать принципы советской школы. Армия учителей Забайкалья в 1250 человек пошла единой шеренгой за культурную революцию.

Глава 58

Как отучали забайкальцев Богу молиться.

Сегодня мы расскажем об одном очень важном и характерном аспекте жизни в Забайкалье в 1920–1930-х годах, а именно о деятельности Союза воинствующих безбожников.

В Забайкалье в отличии от России антирелигиозное движение коммунистической власти началось позже и протекала не так активно. Прежде всего это было связано с высоким уровнем морали забайкальцев, верой в добро, во взаимовыручку, добрососедство и традиционные, крепкие семьи. В 1920 годах была создана Дальневосточная республика, в которой по настоянию местных большевиков, входящих в правительство, также развернулась атеистическая пропаганда. Отдел народного образования ДВР выпустил 2 постановления, исключившие Закон Божий из числа изучаемых в школах предметов, разрешив, впрочем, преподавать его в прочих учебных заведениях.

Как и в РСФСР, коммунистические организации начали устраивать в дни великих церковных праздников (Пасхи, Рождества Христова и др.) оскорбительные для православных митинги и «общественные кампании». В 1930-м выходной из-за Пасхи перенесли с воскресенья на четверг, чтобы праздник стал рабочим днем. Когда эта практика не прижилась, горожан стали выгонять на ленинские субботники, воскресники и массовые шествия с чучелами священников, которые потом сжигали. Проводили антипасхальные митинги. Родители для малышей дома продолжали печь куличи и красить яйца. Пасха постепенно из церковного праздника становилась народным. С пасхой боролись рейдами и танцами в храмах. Бывали случаи, когда молодежь не могла заставить себя ходить туда на гульки, и тогда местные функционеры буквально заставляли девчат танцевать в церкви в присутствии партверхушки. Так же некоторые храмы превращали в кинотеатры.

Так поступили с Собором Александра Невского в Чите. В нем расположился кинотеатр с издевательским названием «Безбожник». Также в Чите была передана под кинозал Архиерейская Андреевская церковь, также в ней действовал так называемый клуб «просвещенцев». После включения ДВР в состав РСФСР, свежеиспеченные Забайкальские коммунисты из бывших партизан руководимые матерыми, заядлыми большевиками начали своеобразную прайдовую чистку. Они стали бороться с проявлениями религиозности, а именно православия в собственных рядах. Это отражено в циркуляре забайкальского губернского комитета за февраль 1922 года. Циркуляр рекомендовал налагать на «провинившихся» дисциплинарные взыскания и общественные порицания. Вскоре в Забайкалье как поганки после дождя стали появляться безбожные общины-коммуны. Устои патриархальной жизни пошатнулись и в деревне. Как правило молодые учителя, налаживали новый досуг в деревне. Вечеринки, партсобрания, комсомол, пропаганда свободной семьи. Но Забайкальцы плохо поддавались идеологической обработке.

Но среди части населения все же наметился отход от веры и традиции. В основном конечно в Чите. В Александрово-Заводском под влиянием агитации, засилья коммунистов и распространения атеистической литературы образуются в селениях коммунистические общины, которые отказываются от христианских ценностей и от содержания церкви и клира. В приходе М.-Куналейской церкви люди коммунистических ячеек отказывались осенять себя крестным знаменьем. Интересным является и тот факт, что до вхождения ДВР в состав РСФСР была действительная свобода совести и свобода вероисповедания. На Пасху 1922 года Советом министров ДВР было выделено 3 000 золотых рублей на приобретение подарков бойцам Народно-революционной армии. В Советской России подобное представить невозможно. Ликвидация республики большевистскими клевретами положило начало практически полного искоренения православия с забайкальской земли и жесточайшие гонения на православную церковь. Московское правительство видя, что в новой присоединенной республике антирелигиозная пропаганда дает пробуксовку и таких успехов как в России быть не может, решили действовать хитрее. Если не возможно заставить людей верить в Бога и молиться, ходить в церковь. Тогда нужно сделать так, чтобы люди сами перестали ходить туда, проще говоря сделать церковь такой какой она была бы выгодна коммунистам. В этом товарищам и комиссарам должны были помочь так называемые обновленцы, расстриги, сектанты и прочие "церковные реформаторы". На какое-то время в Забайкалье произошло затишье в антирелигиозной борьбе. Затишье как известно бывает перед бурей. В марте 1924 года был нанесен очередной удар по одному из самых важных и любимых после Рождества Христова христианских праздников.

При агитпропе Читинского райкома компартии был организован «коллектив антирелигиозников», который устроил в том же году «предпасхальную кампанию». Спустя несколько месяцев, в декабре того же года, был создан «коллектив безбожников» при Читинском горкоме. Комсомольцы занялись селом.

2 сентября 1926 г. по инициативе парторганизации был создан Забайкальский совет Союза воинствующих безбожников. В октябре 1927 года были образованы окружные советы союза в Чите, Хабаровске, Николаевске, Зейске, на Сахалине и Камчатке. организация была рыхлой, скроенной наскоро, постоянно действующего актива не имела, множество раз распадалась.

Можно констатировать неоспоримый факт, что до 1927 года "союз" на который была возложена атеистическая пропаганда, фактически не выполнял своих функций.

В этот период традиционное влияние обновленцев в Забайкалье начало ослабевать. 2 декабря 1927 года Читинские власти приказали агитпропу окружного отдела ВКП(б) выработать единый план антирелигиозной деятельности, совместно с местным руководством Союза и всеми заинтересованными организациями. Кроме того, всем партийным ячейкам было приказано вести атеистическую пропаганду, а газетам «Забайкальский рабочий» и «Забайкальский крестьянин» -постоянно размещать на своих страницах соответствующие материалы.

Из отчетов забайкальских ячеек Союза видно, что пропаганда безбожия, особенно в селах, велась не слишком активно. Несмотря на то, что еще во времена ДВР в некоторых селениях создавались коммунистические общины и имели место случаи закрытия церквей, в целом атеизм пустить корни на забайкальской земле не успел.

В отчете по читинском округу указано: «Тихоновцы: численный состав верующих... учесть... весьма трудно, все население, за малым исключением, почти все религиозно, но абсолютное большинство к религиозному строительству относится пассивно, выполняя лишь в силу традиций и обычных порядков религиозные требы». При этом, однако, отмечалось, что «православное духовенство и актив влияние на молодежь утратили, если и имеют таковое, то только на своих детей. Заметен отход от религии даже «поповских детей».

К концу 20-х годов административными методами и запугиваниями властям удалось существенно увеличить численность адептов Союза воинствующих безбожников. В январе 1928 года в 14 ячейках СВБ в Читинском округе состояло 450 членов (в Сретенском округе в 9 ячейках 120 человек). В 1929 году в Читинском и Сретенском окружных отделах Союза число членов возросло соответственно с 450 человек до 1759 и со 10011 до 1529. Пропаганда безбожия, начатая РКП(б) в Забайкалье еще в 1921 г., принесла определенные плоды, хотя результаты едва ли могли удовлетворить организаторов кампаний.

Церкви закрывались, но случалось это в 1920-х гг. редко (обычно у православных отбирали храмы для того, чтобы передать их обновленцам или григорианам). Имели место случаи хулиганских выходок со стороны комсомольцев.

Протоиерей Александр Пляскин писал епископу Читинскому и Забайкальскому Марку (Боголюбову): «30 декабря возвратился в Подойницыно. Хозяева квартиры подали мне конверт с подписью: «попу Александру».В конверте письмо следующего содержания: «Приказываю тебе в 3 дня убираться из нашего села, иначе убью тебя».

В начале 1930-х пропаганда атеизма в Забайкалье многократно усилилась. Однако эффекта, ожидаемого местным партийным начальством, это не дало. Более того, положение вещей скорее производило на «воинствующих безбожников» обескураживающее впечатление, ибо одновременно с усилением «антирелигиозной работы» религиозность населения начала повышаться, порой достаточно ощутимо. То есть стало давать обратный эффект. Вспоминается поговорка «Запретный плод особенно сладок» . Так, в 1927–1928 годах все населения с.Кокуй было верующим и посещало храм. Все заключенные браки были венчанные, дети все крещеные. Как отмечал в своем отчете о. Дионисий Эпов, к причту кокуйцы относились уважительно.

В некоторых приходах ситуация стала даже лучше чем до революции. Настоятель Онон-Борзинского Иннокентиевского прихода о. Иоанн Пляскин пишет: «За эти два года наш приход стал как бы получше... чем он был в начале революции».

Также в 1928 году впервые за долгие годы состоялся крестный ход с чтимой в Забайкалье святыней Святым Крестом, хранившимся в селе Бырка .

О возвращении к вере недавних безбожников упоминают настоятели разных приходов, что позволяет говорить об этом как о духовном процессе, характерном для Забайкалья в целом.

Но бесследной антирелигиозная борьба в Забайкалье не осталась.

Тяжелые рубцы на теле общества и метастазы заразы в виде падение нравов были по всюду. Вот что можно узнать из церковного отчета начала 30-х «Хуление Бога и святых и ночные оргии (прим. В народе прозванные блядками) с уличными хулиганствами стали обычным явлением.

Не стесняется молодежь и запретными половыми сношениями. Такому нравственному упадку помогла наша советская школа, в особенности развратившиеся до корня учительницы, как женщины, так и девушки, открыто имеющие своих наложников и открыто сходящиеся с деревенскими парнями и совращающие даже женатиков. За прекращением занятий в школах и отъездом учительниц на летние каникулы как будто бы стало несколько потише». Отец Дионисий Эпов также писал о подобных явлениях: «Усилились в разных видах пьянство, разгул, азартные игры... сквернословие, незаконное сожительство, расхождение супругов (разводы до этого были явлением совершенно чуждым для Забайкалья. Супруги жили душа в душу.)... Общий порок, можно сказать, во всех приходах - это злоба, ненависть друг к другу, в особенности злобствуют бедные на богатых, богатые на бедных». Такого рода негативные явления упоминаются в большинстве отчетов о религиозно-нравственном состоянии населения и партийных организации. В завершении хочется вспомнить притчу про сеятеля. Смысл которой: «Что посеешь, то и пожнешь».

Использованная литература.

1. В.И. Ленин Том 8; стр. 281.

2. Н. Черкасова «Сибирский военный округ».

3. Б. Чаплинский «Революционное прошлое Забайкалья».

4. Революция, тайга и любовь на чужой крови. Автор: Светлана Савич

5. Нижнеамурская трагедия: расстрел на Керби. Автор: Александр Чернявский.

6. Газете «Дело» №3 от 8 марта 2017 года. Автор А.Баринов.

7. Материалы «Борзинского районного краеведческого музея.

8. «Начало и конец Забайкальского казачьего войска» Автор: (Богомягков (Богомяков) Николай Иванович), выступавший в альманахе "Минувшее" под псевдонимом Н. С. Сибиряков.

9. Н.Лебедева и Я.Тряпицын" Автор: И.И.Жуковский.

10. «Даурия» Автор: К.Седых.

11. Штурмовые ночи Спасска. Николаевский дни - беседа с к.и.н. В. Г. Смоляком, исследователем Николаевского инцидента. «Тихоокеанская звезда», 20.03.2008

12. «Сергей Лазо» Автор: О.А Лазо. 1965 год.

13. материалы фондов «Борзинского районного краеведческого музея.

14. Апрелков В. «Умираю за свои убеждения» // Заб. рабочий. 07.11.1990.

-15. Ивашкеев Д. «Полный Георгиевский кавалер» // Заб. рабочий. 12.09.2000.

16. Поломошнов Г. «Председатель совдепа».

17. Энциклопедия Забайкалья. - Ландарь И. «Состояние землевладения и землепользование в Забайкальском казачьем войске».

18. Газета «Власть труда» № 168, 1920 г.

19. С. Кузьмин " История барона Унгерна. Опыт реконструкции".

20. Н. Князев " Легендарный барон".

21. Н. Даурец "Семеновские застенки".

22.Энциклопедия Забайкалья.

23. Ф. Осиндовский " И звери, и люди, и боги ".

24. Блюхер В.К. Статьи и речи. Воениздат, 1963 год.

25. Блюхер В.К. статья «Твоя очередь тыл» // газета Дальневосточный путь.

26. "Культура народов Забайкалья и ее влияние на становление Забайкальской государственности.// сборник материалов Международной научно-практической конференции "Укрепление российской нации и этнокультурное развитие народов Забайкалья". Чита, 2019 год.

27. Ф.Ф. Мейбом. // Воспоминания. Журнал "Первопоходник"№29, 1976 год.

28.Из воспоминаний о Нерчинсхой каторге, М, 1926.

29.Безбережьев С. В. Мария Александровна Спиридонова // Россия на рубеже веков: Исторические портреты. М. 1991.

30. Смирнов Сергей. Дальневосточный тупик: русская военная эмиграция в Китае (1920 – конец 1940-ых годов).