Заря конвергенции

Глава 1

Маскировка отключилась беззвучно. В узкой технической нише между импульсными преобразователями, прикрытой аэродинамическими щитами, зеркальная броня поймала багровый отсвет заката.

На полированном металле обшивки мелькнуло мое отражение.

Со стороны я, должно быть, выглядел эпично — этакий футуристический рыцарь, оседлавший стального дракона. Жаль только, что этому рыцарю приходится прятаться в грязи на крыше, как безбилетнику-бродяге.

Лицо скрывала глухая маска, экранирующая любое сканирование. Голографическая сетка сейчас была неактивна, но по команде она готова набросить на это зеркало любую чужую личину.

Индикатор заряда в углу визора замигал оранжевым.

«Низкий уровень энергии маскировочного модуля»

Спасибо, я заметил.

Итого, что мы имеем?

Две с половиной минуты активного камуфляжа. Это не тактическое преимущество, это, простите, демо-версия для самоубийц. На любой серьезной операции с таким запасом меня бы уже разбирали на запчасти. Родной блок питания — однозначно в утиль, менять на современный графеновый, и срочно. Иначе в следующий раз эта технологическая лотерея закончится не моим выигрышем. И да, обязательно врезать второй контур параллельно, вынеся часть нагрузки на пассивные модули. Лучше быть тяжелым и живым, чем легким и мертвым.

И все же, черт возьми, я был доволен.

Этот костюм — настоящая легенда. «Призрак-7», штурмовой экзоскелет конца прошлого века, спецназа старой школы. Реликт эпохи, когда медицина еще не умела безнаказанно превращать людей в киборгов, и усиления предпочитали носить снаружи, а не внутри. Деньги всегда отходили на второй план, когда речь шла о вещах, способных расширить мои возможности, а этот многофункциональный костюм был просто находкой для тех, кто как и я, не желает изменять свою физиологию, но и отказываться от усилений не спешит.

Увидев его в продаже, я даже не торговался. Такие «игрушки» долго пыль не собирают. Замешкайся я хоть на минуту — и этот красавец уже украшал бы коллекцию какого-нибудь скучающего корпоративного сноба, никогда не нюхавшего пороха.

Покупка немного сгладила осадок от разговора с последним заказчиком. Чуйка изначально вопила, что дело пахнет керосином, но перспектива заиметь должника в совете директоров мегакорпорации перевесила риски. Решение было взвешенным, хоть и рискованным.

В итоге план буквально рассыпался на старте, пришлось жестко импровизировать, и результат... скажем так, несколько разошелся с ожиданиями нанимателя. Но формально задача выполнена. Сказать, что он был недоволен — ничего не сказать. Он был в бешенстве.

Но контракт есть контракт: оплата прошла до последнего кредита, причем сумма была неприлично щедрой. Эти «грязные» деньги теперь и грели меня в виде новенькой брони. Я прекрасно понимал, что нажил себе влиятельного врага, но, сейчас это волновало меня меньше всего.

Внизу, на вокзале, кипела жизнь. Люди с высоты второго яруса казались суетливыми муравьями, снующими между платформами, а за ними послушно семенили грузовые дроиды. Гул голосов сливался с синтетическим баритоном диспетчера в единый фоновый шум. Стеклянный купол вокзала, прошитый неоновыми венами рекламы, жил в своем ритме, отбрасывая на перрон причудливые тени.

Забавно. Меня не было здесь почти тридцать лет, а вокзал все тот же. Разве что реклама стала агрессивнее, да роботы-носильщики двигаются чуть плавнее.

Ну все. Хватит. С заказами покончено. По крайней мере, на ближайшее время. Денег на счетах достаточно, чтобы залечь на дно.

— Поезд отправляется, — мягкий голос в ухе вырвал меня из задумчивости. — Я готов построить маршрут. Куда направляемся?

Это мой личный ИИ-ассистент. Живет на чипе прямо в мозге, что делает его моим неизменным спутником и, пожалуй, единственным собеседником, который не пытается меня убить или обмануть. Думает быстрее меня, формулирует точнее и почти не ошибается. Почти. Мой штурман, второй пилот и психоаналитик на полставки.

На сетчатке глаза вспыхнули привычные метки быстрого доступа: "Убежище", "Черный Рынок", "Мастерская".

— Сначала сканируй сектор, — тихо произнес я. — Поезд, вокзал, периметр. Ищи боевые импланты, секуроидов, прослушку оперативных каналов. Нужно убедиться, что хвоста нет..

Можно было и не говорить вслух — нейроинтерфейс прекрасно читает мысли, но говорить вслух — это мой маленький способ борьбы с одиночеством. Способ не одичать окончательно. Для того, кто вырос в большой дружной семье и привык быть в центре внимания, нынешнее профессиональное затворничество иногда становится невыносимым.

Секуроиды — та еще заноза. Модифицированные люди, с частично или полностью искусственным телом. Гора мышц, брони и имплантов, обеспечивающих сверхчеловеческую силу и, что хуже всего, абсолютную, собачью преданность хозяину. Неважно, кто держит поводок — государство или частник, каким-то неведомым образом получившему разрешение на подобную модернизацию своего слуги. Встреча с ними обычно сулит большие неприятности и дыры в организме.

— Чисто, — отозвался ассистент спустя мгновение. — Сигнатуры секуроидов не обнаружены: ни ультразвуковых гармоник, ни шифротелеметрии. Визуальный контроль с камер тоже чист. Угроз нет.

Я выдохнул. Хвоста нет. Пружина внутри немного разжалась. Можно слегка расслабиться. Немного. Полностью расслабляться в моем мире — непозволительная роскошь, обычно посмертная.

Куда едем? Вопрос хороший. Это был последний заказ. Обязательства закрыты, ресурсы есть. Можно на несколько лет залечь на дно и заняться наконец своими делами.

— Домой, — сказал я, глядя, как перрон начинает медленно уплывать назад, растворяясь в сумерках. — В Нексус.

***

Поезд плавно набирал скорость, унося меня прочь от неоновых огней вокзала в ночную темноту пустошей.

Нексус... Самый крупный рынок незаконных технологий в мире и последнее убежище для тех, кому тесно в цифровом концлагере «идеального» общества. Современная Тортуга, выросшая на радиоактивных костях советского наукограда Светлогорск.

Когда-то здесь, в закрытых лабораториях, лучшие умы планеты пытались обуздать силовые поля и наномашины. Эксперимент закончился катастрофой, породившей электромагнитную аномалию, превратившую город в зону отчуждения. Полвека город был зоной отчуждения, но свято место пусто не бывает. Туда, где не работали жучки спецслужб и падали полицейские дроны, потянулись изгои: контрабандисты, хакеры, беглые ученые — все те, кто жил, балансируя на грани закона, или просто отказывался жить по чужой указке.

А жить по указке нынче модно. Наш славный век — эпоха победившего "счастья". Голод искоренили, войны перенесли в VR, а граждан превратили в сытых, довольных и стерилизованных комфортом хомячков.

Есть деньги и связи? Поздравляю, ты почти бог.

Разумеется, государства быстро прикрутили гайки. Хочешь стать быстрее, умнее, сильнее? Получи лицензию, заплати целое состояние и докажи, что ты верный винтик системы — госслужащий или корпоративная крыса. Остальным — шиш. Слишком сильные модификации объявили вне закона, чтобы хомячки не отрастили зубы.

А чтобы у «свободных граждан» не возникало дурных мыслей от безделья, их накачивали развлечениями и дешевым кайфом. Бесконечные шоу, виртуальные миры, пропаганда «идеальной жизни» из каждого утюга. Жри, смотри, радуйся. Планета превратилась в образцово-показательный питомник, где человечество должно было лишь развлекаться и бесконтрольно размножаться под присмотром заботливых пастухов.

Но стоило кому-то вякнуть против этой пластмассовой идиллии, как маски сбрасывались. С диссидентами система не церемонилась. Сначала — мягкая промывка мозгов, потом — травля и клеймо изгоя. Если не помогало — человека просто "стирали".

Нет, не убивали физически, это негуманно. Его лишали цифровой личности. Блокировка счетов, доступа к Сети, к транспорту, к медицине. В нашем мире, где даже туалетная бумага покупается через электронный чип, это была смерть. Только не быстрая, а медленная и мучительная, а самое главное, публичная. Тебя просто вычеркивали из реальности, превращая в существо без прав и будущего.

В таких условиях неизбежно должно было появиться место, свободное от неусыпного контроля и цифрового диктата. Нексус стал таким местом. Из-за близости к электромагнитной аномалии, возникшей в результате уничтожившей город катастрофы, любая неэкранированная техника, включая бионические импланты, сходила с ума. Иронично, но для живой плоти это излучение было безвредным, хоть официальная пропаганда и пугала обывателей байками о мутантах.

Добавьте к этому географию — стык трех границ и пересечение торговых путей — и вы получите идеальный плацдарм для контрабанды и серых схем. Соседи скрипели зубами, но терпели этот рассадник свободы: слишком уж выгодно было иметь под боком зону, где не действуют никакие законы, кроме права сильного и звона денег.

— Маршрут построен, — бесстрастный голос ассистента вернул меня из политических размышлений в реальность. — Оптимальный вариант: пересадка на шаттл, терминал «Север», паспортный контроль. Рекомендую пройти легально, вероятность успеха с текущими документами — 89%.

Я криво усмехнулся под маской. ИИ был умен, но иногда ему не хватало простой житейской смекалки.

Нексус, хоть и был свободным, насколько это позволяла объективная реальность, и практически не ограничивал въезд, но сопредельные государства не были столь милыми. Они изо всех сил старались ограничить перемещение своих граждан, во избежание распространения вольнодумства. Поэтому пересечение границы сопровождалось несколькими довольно жёсткими таможенными проверками, специально созданными для того, чтобы отвадить менее терпеливых и настойчивых путешественников.

Я усмехнулся под маской:

— Отпадает. — коротко бросил я. — Что делать с этим?

Я провел рукой по броне.

Обычно я действительно не парился и проходил контроль по своим "запасным" личностям — документы у меня были высшего класса. Но сегодня этот фокус не пройдет.

Мой новый костюм фонил боевой электроникой так, что любой сканер на таможне взвоет сиреной еще на подходе. Стоит мне сунуться в общий зал, и терминал превратится в бойню. А перестрелка с пограничниками и неизбежные жертвы среди гражданских — это последнее, что мне нужно. Я наемник, а не мясник. Чужая кровь плохо отмывается, а кровь военных или корпоратов — и того хуже.

Поэтому я и еду здесь, на крыше, глотая пыль и ветер, вместо того чтобы дремать в мягком кресле бизнес-класса.

Я посмотрел вперед. Ветер зло трепал капюшон куртки, пытаясь сорвать меня с поезда. Небо наливалось свинцом, горизонт то и дело разрезали вспышки молний. Природа, словно чувствуя мое настроение, готовилась к буре.

— Проложи альтернативный маршрут, исключающий пересечение пограничных пунктов, — приказал я ассистенту.

— Это увеличит время в пути на шесть часов и потребует пересечения горной местности, — отозвался он безэмоционально.

— Ничего, — усмехнулся я. — Давненько я не совершал пеших прогулок. Да и остальные функции костюма нужно испытать в деле. За время дороги он как раз зарядится.

Любая граница, любой заслон имеют свои уязвимые места, нужно лишь знать, где их искать. Эти бреши непостоянны, они плавают вместе с течением времени и обстоятельств, так что каждый раз приходится заново анализировать ситуацию и составлять одноразовый план, получая информацию с местной инфраструктуры, фотографий в соцсетях и прочих цифровых инструментов. Ну а что, государственным службам можно, а мне нельзя?

Пока ИИ шуршал алгоритмами, прокладывая новый маршрут, я решил разгрести почту. На «работе» я всегда глушу внешнюю связь — «радиотишина» спасает жизнь чаще, чем бронежилет. За двое суток ящик должен был распухнуть.

Ментальная команда — и сопроцессор развернул перед глазами интерфейс защищенного почтовика. Адрес известен многим в узких кругах, но добраться до владельца — задача нетривиальная.

Так, что тут у нас... Спам, продажа органов, скидки на нейростимуляторы... Мусор. В корзину.

О, приглашение от Катерины. Хозяйка паба «Причал» и мои глаза и уши в портовых доках. Опасная женщина. Умная, как дьявол, и хитрая, как лиса.

Она давно пытается затащить меня в постель — или хотя бы напоить до беспамятства, — чтобы наконец увидеть лицо под маской. Я знаю, что ей поручили накопать на меня компромат. Она знает, что я знаю. Но мы продолжаем этот танец: я скармливаю ей дезу, она делает вид, что верит. Пока мы полезны друг другу, игра будет продолжаться.

Ставлю метку в календарь. Вечеринка — отличный повод послушать сплетни и выпить чего-то крепче синтетики.

Несколько потенциальных заказов сразу летят в корзину. С этим пусть молодняк тренируется.

Несколько писем от старых клиентов. «Нужна встреча». «Есть разговор не для сети». Параноики. Они все еще верят, что личный разговор безопаснее шифрованного канала квантовой связи. В мире, где у каждого стола есть уши, а у каждой стены — глаза? Наивно. Ладно, разберусь с ними позже.

«Срочно зайди. Есть разговор. Виктор.»

Я нахмурился. Виктор — человек дела, по пустякам не дергает. Если он пишет «срочно», значит, что-то действительно горит. Придется заглянуть к нему сразу по прибытии.

Но сначала — домой. В душ, спать и, главное, покормить кота. Эта пушистая зараза наверняка уже одичала в компании бездушных домашних дроидов.

— Вектор проникновения найден, — доклад ассистента вернул меня на грешную землю. На визоре развернулась карта. — Десять минут пешком от станции высадки. Сектор 4. Перехват подтверждает: четверых пограничников свалил вирусный грипп, график патрулей полетел к чертям. Интервал между обходами увеличен до полутора минут. Бонус: прямо у периметра пустующее здание, идеальная точка для прыжка через забор.

Я быстро пробежал глазами по схеме. Высоты, углы обзора камер, слепые зоны.

— Годится. Работаем.

Я не раз проходил границу подобным образом. Система безопасности надежна, пока в нее не вмешивается человеческий фактор. А люди болеют, ленятся и ошибаются. В этом их слабость. И мой шанс.

Я уже потянулся, чтобы свернуть окна интерфейса, но взгляд зацепился за дату в углу визора.

Семнадцатое.

Сердце пропустило удар. День рождения сестры. Черт, как я мог забыть?

Хотя как... В этой бесконечной гонке со смертью забываешь даже собственное лицо, не то что даты. А мы так давно не виделись.

Я открыл защищенный канал. Привычная процедура: цепочка прокси-серверов, левый счет, анонимный заказ. Огромный букет пионов. Розовых, тяжелых, пахнущих настоящим летом.

Надеюсь, она поймет. А если нет — пусть просто улыбнется. Я не могу позвонить. Не могу написать. Любой контакт — это мишень на ее спине. Моя любовь к ней измеряется километрами дистанции, которую я держу.

Приступ ностальгии накатил внезапно, отозвавшись в груди тупой, тянущей болью. Старая рана, которая никогда не заживет.

Я откинулся на спину, чувствуя лопатками холодную вибрацию крыши. Свист ветра и перестук колес отступили куда-то на задний план.

Я закрыл глаза, и позволил памяти унести меня туда, где не было ни киборгов, ни корпоративных войн, ни наемников с кровью по локоть на руках.

Туда, где я был просто человеком.

***

— Братишка, смотри, какие красивые! — воскликнула Анька, моя младшая сестрёнка, миниатюрная девочка лет восьми с озорными розовыми прядями, переплетающимися с её светлыми волосами. Её большие глаза сияли от восторга, когда она указывала на пышные бутоны пионов, распустившиеся на соседской клумбе.

Я помню этот момент с пугающей четкостью. Запах нагретой солнцем пыли, ленивое жужжание жирных шмелей и этот густой, дурманящий аромат цветов, от которого кружилась голова. Тогда она была другой. Живой. Настоящей. Сгусток чистой энергии, который невозможно удержать в руках. Не то что сейчас — уставшая, серьезная женщина, мать семейства, прогнувшаяся под тяжестью «идеальной жизни», как все остальные.

— Это пионы, — важно произнес я, поправляя воображаемые очки. Хоть я и не был ботаником, но биологию в школе учил на отлично, и названия цветов мне запоминались легко.

— А давай их... спасем? — она хитро прищурилась, и в глубине её глаз заплясали те самые бесята, которые всегда втягивали меня в неприятности. — Заберем домой! Им там грустно и одиноко, а у нас будет праздник!

Надо было сказать «нет». Мама убьет. Соседи нажалуются. Но она смотрела на меня так... Как на героя. Как на брата, который может всё. Её энтузиазм работал как цунами, смывая любые доводы рассудка. Она всегда была генератором идей, а я — верным исполнителем. Честно говоря, я обожал эти моменты. Когда мы становились не просто братом и сестрой, а настоящей бандой. Командой против всего скучного взрослого мира.

И мы их «спасли». Выдрали с корнем, перепачкались в черноземе по уши, бежали, хохоча, как безумные, прижимая к груди охапки цветов.

Сестра беззвучно захлопала в ладоши и юркнула в кусты крыжовника. Я — следом.

Через пять минут мы, запыхавшиеся и довольные, уже баррикадировались дома. Пионы заняли все свободные емкости: от парадной хрустальной вазы до пустых банок из-под огурцов. Комната утонула в сладком, приторном аромате.

Мы сидели на полу, перепачканные, с царапинами на руках, и смеялись, чувствуя себя самыми удачливыми пиратами на свете.

Идиллию прервал неожиданный звонок в дверь. Прибыл местный участковый, по камерам быстро вычисливший малолетних мародеров.

Удивительно, но это был первый раз, когда наши проделки привлекли внимание правоохранительных органов.

***

Кажется, я лишь на мгновение прикрыл глаза, а поезд уже начал замедляться.

Мы подъезжаем. Пора.

Я не стал дожидаться полной остановки.

Трюк старый, как мир: спрыгнуть на подходе, пока эшелон еще катится, чтобы избежать толкучки на перроне и лишних глаз охраны.

С улыбкой вспомнил, как пацаном катался на крышах электричек, ловя кайф от ветра в лицо и адреналина в крови. Тогда мы снимали свои подвиги на дешевые камеры для лайков в Сети.

Глупо?

Безумно.

Но именно те безбашенные дни подарили мне навыки паркура и зацепинга, которые спасают мою шкуру сейчас.

Тогда у меня еще были семья, друзья и любимая девушка — всё, что нужно для счастливой жизни.

Поезд уже почти остановился;

Впереди уже выросло здание вокзала — величественный айсберг из бетона и неона, парящий в ночной дымке.

Я включил личину «Техник-4»: неприметное лицо, серая роба, уставший взгляд. Мягкий прыжок на гравий, кувырок — и вот я уже часть людского потока, безликая единица в муравейнике города.

Навигатор вел меня к границе через старые кварталы. Финальная точка маршрута упиралась в паб «Граница» — здание настолько аутентичное, что казалось декорацией к историческому фильму. Резное дерево, витражи, шиферная крыша...

Даже странно, что он находится в такой близости от границы, соседствуя с современными кварталами из стекла и стали.

— Помощник, сканируй местность, — мысленно скомандовал я. — Неожиданности нам не нужны.

Пока ИИ шуршал алгоритмами, я решил переждать внутри.

В баре пахло дешевым табаком и озоном. Странное сочетание.

Зал был полупустой: пара хмурых личностей в углу, да компания рабочих, слишком трезвых для вечера пятницы. Все они были одеты одинаково, словно в униформу, только без нашивок.

Я сел за стойку из темного, отполированного локтями дерева.

— Пинту фирменного.

Бармен, крепкий бородач с тяжелым взглядом, поставил передо мной кружку с красной жижей. На вкус — химия с претензией на гранат, но пить можно.

— Не делай того, что собираешься, — тихо произнес он, протирая стакан.

Я замер с кружкой у рта.

— Прости? — я изобразил искреннее недоумение. — Просто пью пиво, шеф.

— Просто допивай, — бармен нахмурился, его взгляд был тяжелым, предупреждающим. — И уходи домой.

В воздухе повисло напряжение.

Я напрягся. Он знал. Или чувствовал. В таких местах у людей нюх на неприятности.

Это место было не просто пабом. Логово? Прикрытие?

— Патруль прошел, — голос ассистента в голове прозвучал как выстрел. — Окно — сорок секунд.

Я залпом допил приторное пойло, бросил на стойку чип с кредитами и встал.

— Спасибо за совет, — кивнул я бармену. — Пиво отличное.

Он не ответил, лишь проводил меня мрачным взглядом.

Выйдя на свежий воздух, я глубоко вдохнул, пытаясь успокоить нервы, но чувство тревоги не проходило. Спиной я ощущал тяжелые взгляды, сверлящие меня из окон паба.

— Помощник, расширенный скан, — мысленно скомандовал я. — Что-то здесь нечисто.

Я доверял своей интуиции, она не раз вытаскивала меня из безнадежных передряг.

Пока ассистент собирал данные, я быстро осмотрелся. Улица выглядела вымершей, хотя время было еще детское.

Старые здания с облупившейся краской, наглухо закрытые ставни. Вдалеке слышался гул большого города, но здесь, в этом тупике, время словно застыло.

— Готово. Маршрут к границе через крышу паба остаётся оптимальным. Примечание: наблюдаю неучтённый силовой кабель высокой мощности, идущий на чердак.

Кабель такой толщины... Скорее всего, питают глушилки или серверную в подвале. Нелегалы любят приватность. Что ж, мне это на руку — он создает помехи, меньше шансов, что мои сигнатуры перехватят.

— Принято. А что по заведению?

— Объект: паб "Граница". В официальных реестрах не числится. Возможные классификации: нелегальное сборище, перевалочный пункт контрабанды, база боевиков.

Я мысленно выругался, чувствуя, как холод ползет по позвоночнику. Прекрасно. Просто великолепно. Я, профессионал с двадцатилетним стажем, случайно забрел прямиком в волчью яму. Неудивительно, что бармен и его угрюмые "клиенты" напряглись, как пружины. Они приняли меня за шпиона конкурентов или легавых. И, возможно, уже решали, где меня прикопать.

Я бросил последний взгляд на мрачный фасад паба — в темных окнах, казалось, шевельнулись тени. — Маршрут! — мысленно рявкнул я. — Быстрее!

Ну вот и точка невозврата. Передо мной возвышался забор — настоящий бетонный монстр, уходящий на шесть метров в свинцовое небо. Сверху зловеще змеилась колючая «спираль Бруно», и тихий треск статики выдавал в ней убийственное напряжение. С земли тут не перемахнуть даже с моими сервоприводами. Гравитация против.

Вся надежда на крышу того самого паба.

Я взлетел по пожарной лестнице, стараясь не звенеть металлом. Замер на краю, вжимаясь в парапет и растворяясь в тишине. Снизу, из приоткрытой форточки, доносились приглушенные голоса, но крыша была пуста.

Наконец, на визоре вспыхнул зеленый маркер — путь свободен. Окно в патрулях открылось.

— Усилители — максимум. Маскировка — активировать.

Костюм ответил легкой дрожью гидравлики. Движения стали вязкими, плотными, как у хищника. Мир вокруг чуть поблек, теряя четкость — маскировочное поле свернуло свет в трубочку.

Глубокий вдох. Разбег. Усиливающие амортизаторы в подошвах выстрелили сухим толчком пневматики. Прыжок вышел идеальным. Любой олимпиец удавился бы от зависти.

Пара секунд — и я буду уже за забором. Я уже практически преодолел препятствие, чувствуя, как близка безопасная тень, как вдруг...

Рывок!

Меня дернуло так, словно я влетел в невидимую стену.

Неведомая сила схватила меня, словно гигантской рукой, и неумолимо потянула назад. Инерция прыжка разбилась о стену магнитного поля.

— Внимание: мощный магнитный луч! — завопил ассистент, подсвечивая источник проблемы на визоре красным маркером. Он бил прямо из замаскированной установки в чердачном окне проклятого паба.

Твою ж мать! Вот о чем предупреждал бармен!

«Граница» была не притоном, а мышеловкой. Изощренная ловушка для контрабандистов, запитанная от того самого «неучтенного кабеля» на чердаке!

Градиент поля загнал ферромодули приводов в насыщение, упруго щёлкнули сердечники микродвигателей. Легкий и маневренный экзоскелет мгновенно превратился в стальной капкан.

Меня тянуло обратно, в открытое окно чердака, как куклу на веревочке.

— Противодействие! — закричал я, пытаясь перекричать вой сирен.

Костюм загудел низким басом, как перегруженный трансформатор. На визоре побежали сухие строки: индукция, насыщение сердечников, критическая температура...

И — внезапно — прямо по центру, перекрывая телеметрию, всплыло окно приоритетного вызова.

Виктор.

Я не помню, чтобы Виктор хоть раз мне звонил за почти десять лет нашего взаимодействия.

Да чтоб тебя! Как не вовремя! Сброс!

На миг показалось, что лучу все же удастся захватить меня. Но не зря этот экзоскелет стоил своих денег: он был отлично экранирован и содержал зачатки собственного боевого ИИ, который смог перераспределить нагрузку.

Реактивные мини-двигатели, встроенные в ноги и спину, взревели, заработав на полную мощность. Я сжигал последние крохи энергии, отчаянно сопротивляясь магнитному полю.

Секунда... Вторая... Вечность.

Рывок!

Я вырвался. Лопнула невидимая нить. Но инерция — беспощадная сука: умноженная на бешеную тягу двигателей, она швырнула меня вперед, как пушечное ядро.

Я перелетел забор бесформенным комом, потеряв всякий контроль. Земля встретила ударом под дых. Я рухнул на бок, инстинктивно выставив руку.

Хруст.

В запястье вспыхнула ослепительная, белая вспышка боли. Звук ломающейся кости прозвучал в шлеме как выстрел.

— Состояние: вероятный осколочный перелом лучевой кости, — бесстрастно сообщил ассистент. — Рекомендую немедленно обратиться за медицинской помощью.

— К черту... — прошипел я сквозь стиснутые зубы, пытаясь встать. Мир плыл и двоился.

Вселенная обладает паршивым чувством юмора.

Костюм, истративший на борьбу с лучом весь заряд, окончательно отключился. Маскировка погасла. Питание — на нуле.

Сервоприводы, лишенные энергии, замерли, и легкий до этого экзоскелет мгновенно превратился в тридцать килограммов мертвого груза, давящего на плечи.

Я снова стал видимым.

Слишком видимым.

И, вдобавок ко всему, еще и неповоротливым, как черепаха.

Слева, разрезая темноту, вспыхнула слепящая сетка прожекторов. Над дорогой, на уровне второго этажа, бесшумно выплыл полицейский дрон — хищная тень с красным глазом камеры и сетометом под брюхом.

На моей груди заплясал красный крестик лазерного прицела.

— Группа «Бета», нарушение периметра! Объект визуализирован. Сдавайтесь! Сеть — готовность. Электрошок — по команде.

— Каналы связи в секторе зашумлены, — быстро сообщил ассистент, его голос оставался пугающе спокойным на фоне моего бешеного пульса. — Перехват управления дроном невозможен. Резервные тропы отрезаны. У нас сорок три секунды до подхода штурмовой группы.

Нет питания — нет оружия.

Все-таки не делать независимый резервный источник и запитать боевые системы костюма от общего контура было ошибкой. Критической ошибкой. Сэкономил полкило веса на дополнительном аккумуляторе? Молодец. Теперь эти полкило тебя и угробят.

Я с трудом поднялся, прижимая искалеченную руку к груди. Острые края сломанной кости царапали ткани изнутри при каждом вдохе.

Сорок три секунды до прибытия группы захвата.

Целая вечность, чтобы придумать, как не сдохнуть.

Глава 2

Сорок три секунды.

Время пошло.

Я не стал тратить их на панику. Паника — это роскошь, которую я уже давно не могу себе позволить.

На визоре плясали "снежинки" помех — глушилка хлестала по сенсорам, как мокрой тряпкой. Компас сошел с ума, карта скакала на десятки метров. Ориентироваться приходилось по старинке — глазами и чутьем.

Рука, прижатая к груди, пульсировала горячим свинцом, но мозг уже переключился в боевой режим. Костюм мертв? Плевать. У меня все еще есть мозги, ноги и пара тузов в рукаве.

За спиной взвыли сирены. В небо черными точками взмыли патрульные дроны. Послышался топот выбегающих из паба людей. Группа захвата.

Я обнаружен, и у меня теперь совсем мало времени до того, как начнется погоня.

Черт. А ведь я планировал пройти тихо!

Дроны - это еще полбеды, из-за тревоги к границе начнут стягивать патрули. Прямой путь перерезан. Придется уходить в "зеленку" и скрытно продвигаться по самой кромке отчуждения.

И делать это в темпе. Поезд пройдет таможню через несколько минут, и ждать меня он не станет.

Я развернулся и рванул в сторону зоны отчуждения, прочь от дороги.

Это был не бег, это была пытка. Тридцать килограммов обесточенной брони висели на мне, как могильная плита.

Каждый шаг требовал усилий. Сервоприводы, лишенные питания, сопротивлялись движению, суставы экзоскелета скрипели, не желая сгибаться. Сломанная лучевая кость отзывалась на каждый толчок вспышкой боли, от которой темнело в глазах.

Но я бежал. Злость толкала вперед лучше любого двигателя. Злость на себя, на ситуацию, на преследователей.

— Ну что, Майк, поздравляю, — зло подумал я про себя. — Доигрался. За два года спокойной жизни ты так расслабился, что доверил свою задницу алгоритмам. Переложил поиск решений на железку? Получи. Глупость в нашем деле наказуема. Часто — посмертно.

— Майк, ты сейчас не прав.... — начал было ассистент.

— Заткнись! — прервал я его. Сейчас не время для оправданий. — Включи «зеркало заднего вида» на визор и врубай все протоколы сканирования на максимум! Любое движение — подсвечивать красным. Это враги. Разбор полетов устроим, если выживем.

Сейчас главное успеть на поезд, разбор ошибок отложим на потом.

Я рванул вперёд, стараясь как можно быстрее покинуть открытую часть ландшафта, где каждый метр простреливался взглядами дронов. Ветер свистел в ушах, дыхание сбивалось, но отдых был непозволительной роскошью. Короткие передышки я мог позволить себе лишь в редких зарослях кустарника, предоставляющих хоть какую-то защиту от всевидящих глаз механических стражей.

Несмотря на дополнительный груз, двигался я быстро — годы тренировок и дисциплины давали о себе знать. Каждая мышца работала на пределе, сердце колотилось, как бешеное.

— На хвосте три дрона-разведчика, — проинформировал ассистент, его голос оставался невозмутимым, несмотря на ситуацию. — Они передают информацию о твоих перемещениях пограничникам. Похоже, они догадались, что ты намерен успеть на поезд, и пытаются перехватить тебя по пути. С западной границы выехало несколько экипажей, которые, судя по траектории, движутся наперехват тебе.

Это плохо. Очень плохо. Столкновение с пограничниками — последнее, чего мне сейчас не хватало. Я не Рэмбо, чтобы воевать с взводом солдат в чистом поле, имея одну рабочую руку.

— Кроме того, я перехватил несколько странных сообщений, — продолжил он. — Похоже, что помимо пограничников, тебя преследует секуроид. Возможно даже несколько. Пока не могу определить точное количество.

Сердце на мгновение замерло. За мной выслали секуроида? За обычным нарушителем границы? И так быстро?

Государственные секуроиды - это довольно серьезная сила. Почти всегда они имеют полностью кибернетическое тело, благодаря чему обладают физиологическими возможностями, значительно превышающими обычных, даже модифицированных людей. Помимо этого, они обладают серьезным арсеналом кибернетических модулей, позволяющих подключаться к окружающим сетям, а также взламывать технику, включая, зачастую, даже чипы, находящиеся в голове у людей.

Таких зверей спускают с цепи только на особо опасных преступников. Не на мелких контрабандистов.

Если же секуроид не государственный... Значит, я перешел дорогу кому-то очень серьезному. Виктору? Корпоратам? Или это привет от «благодарного» заказчика?

В любом случае, это серьезная угроза, с которой мне придется считаться. Теперь мне просто необходимо срочно разобраться с дронами. Ведь все, что они видят, автоматически будет видеть и секуроид. Они всегда используют местную инфраструктуру для слежки за целью.

Ассистент вывел на визор варианты решения. Вот именно из-за такой услужливости я почти разучился самостоятельно искать решения. Но на этот раз мне помощь не потребовалась.

Я вскинул здоровую руку. В манжете был встроен компактный ЭМИ-излучатель — последний козырь в рукаве.

— Получите!

Беззвучный импульс ударил волной. Дроны за спиной дернулись, потеряли строй и, беспомощно мигая аварийными огнями, начали падать в траву.

— Минус глаза, — констатировал я.

Одной проблемой меньше. Теперь — бежать.

Не теряя ни секунды, я прибавил ходу, краем глаза отслеживая красные метки на радаре. Пока они далеко.

Помощник тем временем проецировал маршрут поезда. Цифры обратного отсчета мелькали перед глазами, складываясь в неутешительный итог.

Я не успевал.

Из-за заминки с дронами я потерял драгоценное время. К моменту, когда я доберусь до путей, состав уже наберет ход.

Остается единственный шанс — запрыгнуть на него, пока он будет проезжать по жилой зоне, где из-за естественных причин его скорость будет снижена. Но даже он таял с каждой секундой.

Если я не успею — а судя по прогнозу помощника, так и будет — то из-за поднятой тревоги мне придётся скрытно добираться до ближайшей станции. Это почти сто километров пешком, что значительно увеличивает риск быть обнаруженным.

— Прогноз негативный, — сухо подтвердил ИИ. — Текущей скорости недостаточно. Опоздание — двенадцать секунд. Риск запредельный.

— Стимулятор! — скомандовал я. — Боевой коктейль. Полная доза.

— Майк, побочные эффекты...

— Плевать! Вводи!

Я всегда держал этот козырь в аптечке на самый крайний случай.

«Берсерк» — адская смесь адреналина, ноотропов и синтетических усилителей мышц, дающая сверхчеловеческую выносливость в кредит. И проценты по этому кредиту были грабительскими.

Щелчок микроинъектора. Холодная волна прокатилась по венам, мгновенно проясняя сознание.

Усталость исчезла, словно ее выключили тумблером. Сердце застучало молотом, разгоняя по жилам энергию.

Дыхание стало частым, глубоким — легкие требовали кислорода.

Я рванул вперед.

Цифры на спидометре поползли вверх. Земля под ногами слилась в смазанную полосу. Я летел над пустошью, не чувствуя ни веса брони, ни боли в сломанной руке.

Когда в зоне видимости наконец появился поезд, я уже почти выдохся. Он завершал манёвр, остались считанные секунды до ускорения. Нужно ещё сильнее ускориться!

Я напряг уже и без того перенапряжённые мышцы, заставляя себя бежать быстрее, чем когда-либо прежде, хотя уже выжимал из себя все, что могли дать химия и генетика. Краем глаза заметил какое-то движение, но не позволил себе обернуться, чтобы рассмотреть, что там. Я должен бежать! Не обращать внимания ни на что, сосредоточиться и бежать. Последний шанс успеть!

К сожалению, бежал я чуть медленнее набирающего скорость поезда. Ещё секунда — и будет слишком поздно.

Прыжок!

Я оттолкнулся от насыпи, вложив в этот рывок всю свою ярость и отчаяние.

Пальцы правой руки сомкнулись на краю крыши.

Тело пронзило молнией боли. В глазах потемнело. Я по инерции схватился именно той рукой, на которой была сломана кость.

— А-а-а! — крик застрял в горле.

От болевого спазма пальцы разжались сами собой. Я соскальзывал. Земля внизу неслась с безумной скоростью, готовая перемолоть меня.

В последний момент я, извернувшись, выбросил вперед левую руку. Здоровые пальцы впились в металл, скрежетнув по обшивке. Есть!

Сжав зубы до скрежета, я подтянулся на одной руке и рывком забросил тело на крышу.

Краем глаза я успел заметить прижатое к стеклу вагона детское лицо. Чья-то любопытная мордашка с изумлением провожала взглядом безумца, запрыгивающего в поезд на ходу.

Я на крыше. Живой.

Но расслабляться рано. Ветер здесь уже сбивал с ног, а через минуту, когда поезд выйдет на полную скорость, меня просто сдует.

Нужно добраться до технической ниши между вагонами. В зону аэродинамической тени. Идти было невозможно. Пришлось ползти, вжимаясь в металл, цепляясь за выступы попеременно то здоровой, то сломанной рукой, каждый раз вспыхивающей новой болью.

И тут меня накрыло.

Действие стимулятора заканчивалось. Откат ударил внезапно, как кувалда.

Тело начало ломить. Боль от микроразрывов перенапряженных мышц, заглушенная химией, вернулась десятикратно.

Сломанная рука пульсировала, отдаваясь в каждое нервное окончание.

Ребра, которые я отбил при падении, горели огнем при каждом вдохе.

— Обезболивающее! — прохрипел я. — Максимум!

Но даже лошадиная доза анальгетика едва притупила эту пытку.

Я полз упрямо, цепляясь за жизнь.

Помощник подсвечивал: «Левее... еще метр... еще раз».

На визоре горели алые предупреждения о критическом состоянии.

Мир сузился до одной точки. До спасительной ниши.

Еще рывок. Еще.

Наконец, я свалился в углубление между импульсными преобразователями.

Силы кончились. Тело казалось чужим, изломанным. Сознание мутилось, болевой шок подступал к горлу тошнотой.

«Не отключаться... Только не отключаться...» — билась последняя мысль.

- Майк, - обратился ко мне ассистент. - Прошу разрешения на использование медикаментозных препаратов для стабилизации твоего состояния.

- Действуй. - ответил я.

Внутренние микропорты щёлкнули, и в кровь ушёл «коктейль-стаб»: короткий анальгетик, противошоковая поддержка, лёгкий β-блокатор, антиаритмик. Костюм развернул на запястье складной автоортез, грудная лента подтянулась, ограничивая ход сломанных рёбер.

На визоре дёрнулись цифры: пульс опустился к 120, сатурация поползла вверх.

— Взаимодействие со стимулятором, — предупредил ассистент. — Гашу остатки, дыхание беру под контроль.

Тёплая тяжесть смыла боль до глухого гула, края мира расползлись молочной дымкой.

— Десять секунд удержания сознания, — спокойно отсчитывал он. — Три… две… одна.

***

— Опять возомнил себя каскадером, негодник?

Я смотрю на маму снизу вверх, и против воли начинаю чувствовать стыд. Есть вот у нее эта суперсила, заставлять тебя чувствовать себя виноватым, даже если ты ничего не сделал.

— Я не виноват, там была яма, которую засыпали листьями! — пытаюсь оправдаться я, но голос дрожит.

Я бросаю взгляд на свою левую руку. Она выглядит жутко: предплечье изогнуто под неестественным углом, кожа натянута до синевы, под ней бугром выпирает осколок кости. Боль пульсирует в такт сердцу, горячая и липкая, но я стараюсь не плакать. Мужчины не плачут. Даже если им десять лет.

— И вообще, я к тебе за помощью пришел, а не за лекцией! — бурчу я, отворачиваясь к окну.

Мама хмыкает. Она вытирает руки полотенцем и подходит ко мне. Ее лицо, обычно мягкое и улыбчивое, сейчас похоже на застывшую маску сосредоточенности. Она не мама сейчас. Она хирург.

— Помощь будет, — говорит она спокойно, беря мою искалеченную руку в свои прохладные, уверенные пальцы. — Но сначала урок.

Она ощупывает место перелома. Легко, почти невесомо, но каждое ее касание отзывается в моем мозгу вспышкой фейерверка. — Закрытый, со смещением, — ставит она диагноз. — Придется вправлять. Сейчас будет неприятно.

На мгновение ее взгляд смягчается, в уголках глаз собираются морщинки сочувствия. Но лишь на мгновение.

Сухой хруст вправляемой кости на миг заглушает все звуки мира.

Острая, ослепляющая боль пронзила меня от кончиков пальцев до затылка, словно через тело пропустили разряд тока. Мир вокруг померк, превратившись в узкий тоннель с пульсирующими стенками. Звуки исчезли, осталось только пульсация крови в ушах.

Я распахнул рот, набирая воздух, чтобы закричать, чтобы выплеснуть эту агонию наружу... Но мамина ладонь мягко, но властно накрыла мои губы, заглушая крик в зародыше.

— Тише, — твердо сказала она, глядя мне прямо в глаза. В ее голосе звенели стальные нотки, которых я раньше не замечал. — Не трать силы на крик. Крик только кормит страх.

Она держала мою руку, пока спазм не отпустил мышцы, потом начала ловко накладывать шину.

— Я сделала то, что было необходимо. Вправила кость, пока шок не прошел. Теперь она срастется правильно, — твердо говорит она, и в ее голосе слышится непривычная для нее жесткость. Я редко видел ее такой сосредоточенной и серьезной.

— Терпи. Это всего лишь боль. Если ты не сможешь справиться с ней, что будешь делать с более серьезными проблемами? Если ты позволишь ей управлять тобой сейчас, что ты будешь делать, когда жизнь ударит по-настоящему?

***

Сознание вернулось рывком, словно меня выдернули из глубокого сна. Перед глазами плыли расплывчатые образы, постепенно складываясь в реальность вокруг меня.

— Майк! Очнись! Майк! — монотонно повторял ассистент, его голос эхом отдавался в моей голове.

— Какой же ты нудный... — прохрипел я, с трудом шевеля пересохшими губами. Горло будто было выстлано наждачной бумагой. — Чего тебе?

— Твое состояние постепенно нормализуется. Внутреннее кровотечение остановилось. Обезболивающие препараты начали действовать, — отрапортовал ассистент своим безэмоциональным тоном.

— Ты поэтому меня разбудил? Лучше бы дал мне отдохнуть!

— Это было бы самым предпочтительным вариантом, если бы не одно «но». Секуроид. Сканеры дважды фиксировали его присутствие, когда поезд останавливался на станциях, так что я на девяносто процентов уверен, что он следует за тобой, — помощник сделал паузу, позволяя мне осознать всю серьезность ситуации. — Скорость движения значительная, поэтому ему не удается тебя догнать, но как только поезд прибудет в Нексус, это неизбежно произойдет.

Сердце пропустило удар. Значит, по мою душу все же послали секуроида. Интересно, кому и чем я так насолил на этот раз? Впрочем, это сейчас не имеет значения.

— Я нахожусь вне зоны камер, а мое тело экранировано от внешнего сканирования, — ответил я, пытаясь собраться с мыслями. — Вряд ли он может отследить мое местоположение. Но ты прав, покинуть поезд нужно, не дожидаясь конечной остановки.

— Вот только в твоем физическом состоянии спрыгнуть с поезда на полном ходу равнозначно верной гибели, — заметил помощник. Мне показалось, или в механическом голосе помощника я услышал осуждение?

— Выведи справку о повреждениях, — сказал я, и перед глазами вспыхнуло голографическое изображение с деталями моего состояния.

Так, сломаны два ребра и лучевая кость — ничего критичного. Небольшое внутреннее кровотечение от удара, уже остановлено. Разрывы мышц от перегрузок. Не так уж и страшно, как могло быть. Однако, как ни крути, помощник прав. Прыгать с поезда, несущегося под четыре сотни километров в час, и в здоровом состоянии для меня было бы опасно, а уж сейчас - форменное самоубийство.

Придется импровизировать.

— Сколько времени осталось до прибытия? — спросил я, пытаясь сесть ровнее. Поврежденные мышцы ныли, но я игнорировал боль.

— Примерно двадцать минут. Более-менее безопасно можно спрыгнуть в городской застройке, примерно за три минуты до прибытия. Но учти, что такой маневр не остановит секуроида надолго.

— Надолго и не надо. Построй маршрут до дома. Там я залягу на дно, пока всё не утихнет.

Помощник вывел прямой пеший маршрут от вокзала. Дом — моё временное убежище, как я уверял себя уже второй год, — находился в одном из отдаленных районов, среди заброшенных ангаров и строений. Место с минимумом техники, не интересное ни одному из местных кланов, поскольку там заканчивался один из «хвостов» аномалии. Там я сделал себе бункер, защищенности которого позавидовало бы любое бомбоубежище.

Когда скорость снизилась до разрешённого в городе предела, я встал, ощущая, как мир слегка качается перед глазами. Боль пульсировала в рёбрах, но я заставил себя двигаться. Подойдя к двери аварийного выхода, я глубоко вздохнул.

— Готов? — спросил ассистент, хотя знал ответ.

— Всегда готов, — хмыкнул я и открыл дверь. Порыв холодного ветра хлестнул в лицо, стряхнув остатки сонливости.

Не давая себе времени на раздумья, я прыгнул. Приземление было жёстким: ноги подкосились, и я перекатился по асфальту, ощущая, как рвётся одежда, а поверхность костюма обдирается об грубую поверхность. Боль от удара на секунду парализовала.

Остановившись, я попытался встать. Голова кружилась, но я стиснул зубы и заставил себя подняться. В глазах темнело, но времени жалеть себя не было.

— Майк, стой! — внезапно раздался голос ассистента, прервав мои мысли. Я машинально остановился, настороженно оглядываясь по сторонам. Узкая улица, где я находился, казалась пустой, только ветер кружил мусор у обочины.

— Секуроид уже в городе. И, судя по его текущему местоположению, ему известно, куда ты направляешься. Или, по крайней мере, известен район твоего убежища.

- Проработай альтернативные маршруты. - Сказал я ему, прикидывая, какие еще есть варианты. - Мне нужно только добраться до дома и там я буду в безопасности. Внутрь он точно попасть не сможет.

— Ты не дойдешь, — сухо отозвался ассистент. — Твое убежище находится в секторе «Промзона-Юг», на противоположном конце города. Чтобы попасть туда, тебе придется пересечь три магистрали и центральный район. С учетом того, что он уже подключился к городской системе наблюдения, он перехватит тебя на полпути. Ты просто приведешь его к своему бункеру.

Я замер, осознавая всю серьезность ситуации. Оглянулся на ближайший перекресток, где под мигающим фонарем беззвучно скользнула тень прохожего. Теперь каждое движение казалось подозрительным.

— Он так может? Серьезно? — изумленно спросил я. — Я был уверен, что секуроиды в Нексусе не имеют полномочий.

— Полномочий официально не имеют, — подтвердил ассистент, — но согласно перехваченной мной информации, две последние операции, в которых были задействованы секуроиды на территории Нексуса, проходили с использованием местной инфраструктуры.

Хм. Это значит, что у тех, кто послал киборга, в Нексусе есть союзники, поделившиеся доступом. Ну, или кто-то научился взламывать местные сверхзащищенные сети, во что я, справедливости ради, не особо верил.

Ситуация — дрянь. Идти через весь город с «хвостом» и без оружия — это самоубийство. Если секуроид действительно может использовать сети Нексуса, то возможности посторонних игроков в городе значительно расширились. Из-за действий аномалии все информационные сети здесь были экранированы, а сильная конкуренция и отсутствие правоохранительных органов заставляли делать их еще и зашифрованными.

Что может сделать противоборствующая группировка, получив доступ к инфраструктуре врага, думаю, пояснять не надо. В самом лайтовом варианте вас ограбят, в худшем - убьют, перепрограммировав защитных дроидов против своих же хозяев. Поэтому денег на защиту сетей не жалели, а специалистов по информационной безопасности расхватывали, стоило им сделать шаг с поезда на вокзал.

— Хочешь сказать, что каким бы маршрутом я ни добирался, секуроид меня найдет?

— Вероятность этого составляет семьдесят восемь процентов.

Ну хотя бы не сто, и то хорошо.

— Промоделируй другие варианты. Исходи из наихудшего сценария - что секуроид может пользоваться сетями Нексуса, что сможет быстро найти меня, и что моих сил справиться с ним будет недостаточно. Какие варианты?

Ассистент замолчал, и я услышал едва различимое потрескивание в динамике, встроенном в мое ухо. Чип работал на полную мощность, просчитывая возможные пути спасения.

Улица вокруг погрузилась в зловещую тишину. Где-то вдалеке слышался шум машин, неоновые вывески мерцали холодным светом, отбрасывая странные тени на асфальт. Я чувствовал, как время тянется мучительно долго.

— Я вижу два варианта, при которых ты гарантированно можешь остаться в живых. — Сказал ассистент спустя долгих три минуты. — Первый — вернуться на этом же поезде назад и сдаться властям. Секуроид этого не ждет, и пока он сообразит, что ты уехал назад, время будет упущено. Ничего серьезного на тебя нет, за незаконное пересечение границы дадут максимум полгода отработки.

— А второй? - Нетерпеливо перебил помощника я. Сдаваться властям я не собирался при любом раскладе, не мой стиль. Да и все, накопленные за десятилетия импланты, будут стопроцентно конфискованы.

— Запросить помощи в Клубе.

Я поднял брови. Это было логично. Клуб — самое нейтральное, самое защищенное место в Нексусе, местная Швейцария. Для многих он и вообще является сердцем города. Конечно, сейчас он назывался иначе, чем просто Клубом, но я прожил в Некусе достаточно, чтобы перенять это название от тех, кто помнил, чем он был изначально.

Будучи элитарным заведением, Клуб, разросшийся нынче до целого комплекса зданий, находился практически в центре города и относительно недалеко от эпицентра аномалии. Его создателям удалось каким-то образом использовать ее возможности и создать механизмы, в том числе и андроидов, не просто не подверженных воздействию аномалии, но и питающихся от ее энергии.

Благодаря строгим правилам и подчеркнутой нейтральности, Клуб стал точкой безопасности в Нексусе. Любые попытки нарушения правил Клуба всегда заканчивались для нарушителей плачевно, что не удивительно, а его руководство если и не стало неформальным правлением города, то, как минимум, одной из доминирующих сил.

Клуб стал местом, где происходят все основные сделки, где под угрозой неминуемой смерти запрещено любое насилие, где мирно решаются вопросы, которые в других обстоятельствах обязательно закончились бы кровавой баней.

Питались механизмы Клуба от центра аномалии, который называли "Хаос-Сектором". Он контролировался так называемым "Советом Нексуса". Они накрыли его куполом - совершенной защитой, через которую не мог проникнуть никто, включая спецслужбы стран и корпораций. При приближении к ядру техника сходила с ума, из-за чего любые модификации становились не просто бесполезными, но и критически вредными для носителя, так что их секрет был в полной безопасности.

Как им это удалось, никто не знал, но на территории Клуба полноценно работала техника, андроиды и даже искусственный интеллект. Работала, само собой, на благо заведения, а также на очень небольшой круг избранных.

Конечно, умельцы давно научились делать изолированные под десятками слоев контуры, и роботы в Нексусе были не редкостью. Но импланты, работающие в связке с нервными окончаниями — то есть подавляющее большинство — приходилось отключать выходя из дома во избежание проблем.

Несмотря на это, клиник, производящих модификации на любой вкус и цвет, в Нексусе было достаточно, а в каждом доме, как минимум, была защищенная комната, позволяющая сводить эффект от аномалии к минимуму.

Пока я буду находиться на территории Клуба, я буду в безопасности. И наверняка смогу найти там того, кто поможет мне. Конечно, во сколько мне обойдется избавиться от преследующего меня киборга — большой вопрос. Это явно будет недешево. Но деньги — не проблема. В любом случае, моя жизнь стоит дороже. В текущем состоянии сам я с ним не справлюсь.

— Маршрут? — спросил я, переходя на бег.

— Двигайся прямо по «Золотой миле».

«Золотая миля» — неоновая полоса на асфальте, путеводная нить для туристов, пьяниц и желающих потратить свои деньги. Она вела прямо к главному входу Клуба.

— Принято.

Раз скрываться от камер бессмысленно, остается только скорость. Нет смысла прятаться в тени, если тьма уже работает на врага.

Башни клуба были видны, по моему, с любой точки города.

Двигался я быстро, насколько это позволяли мои поврежденные мышцы, стараясь не привлекать внимания. Погрузился в толпу, спешащую по своим делам, сливаясь с потоком людей. Неоновые вывески мелькали над головой, реклама играла яркими красками, призывая остановиться и обратить внимание на очередную новинку.

Забежав за очередной поворот, я увидел впереди андроида-охранника. Отлично, значит, я уже на территории Клуба. Начинается она с парковки, затем будет роскошный сквер, и лишь дальше идут основные здания.

Можно выдохнуть, тут на меня никто не нападет, даже если мы будем стоять лицом к лицу. Я перешел на шаг, не желая привлекать излишнее внимание и экономя оставшиеся силы. Сердце все еще колотилось после напряженного бега, но я заставил себя успокоиться.

Теперь мне нужно попасть к Виктору, он является моим давним контактом. Каково его место в иерархии, я не знаю, но подозреваю, что он является одним из руководителей, а возможно и одним из владельцев части Клуба. Почти сразу, как я появился в Нексусе, Виктор взял меня в оборот, и на долгие годы стал моим основным заказчиком. На текущий момент почти все мои заказы и все оплаты — для анонимности, конечно же — по ним идут через него.

Не то чтобы я полностью доверял Виктору — доверять кому-либо в Нексусе было роскошью, которую мало кто мог себе позволить. Здесь каждый играл по своим правилам, и никто не раскрывал истинных мотивов. Но среди всех, кого я знал в Клубе, Виктор был единственным, к кому я мог обратиться в такой ситуации. Надеюсь, что за годы нашего сотрудничества я стал для него достаточно ценным, чтобы он согласился помочь мне решить мою проблему.

Пройдя через тенистый парк, где под мягким сиянием светильников неспешно прогуливались гости Клуба, я вышел прямо к главному входу. Передо мной раскинулась величественная лестница. На каждой из ее ступеней мягким светом отображалось количество оставшихся шагов, создавая иллюзию бесконечности. Лестница была не просто архитектурным сооружением — она жила своей жизнью, подстраиваясь под шаг и рост каждого, кто по ней поднимался. Ступени изменяли высоту и ширину, делая подъем комфортным и одновременно удивительным.

Это была знаменитая Лестница Славы — самое публичное и узнаваемое место Клуба. Именно с нее начиналось знакомство посетителей с комплексом. На ее фоне фотографировались знаменитости, ее изображение мелькало в многочисленных фильмах и клипах, на ее ступенях устраивали грандиозные выступления и презентации. Лестница олицетворяла собой величие и роскошь, обещая каждому, кто по ней поднимался, незабываемые впечатления.

Сто одна ступень из умного композита. Инженерный шедевр и памятник тщеславию. Лестница жила своей жизнью: сенсоры считывали биомеханику идущего, и ступени едва заметно меняли высоту и наклон, подстраиваясь под шаг. Для здорового человека это создавало ощущение полета. Для меня, раненого и уставшего, это было спасением — лестница буквально помогала мне подниматься, беря часть усилий на себя.

Поднявшись по ступеням на самый верх, я, к своему удивлению, увидел знакомую фигуру. Виктор стоял недалеко от парадных дверей, беседуя с чертовски привлекательной блондинкой - очередной дорогой игрушкой или смертельно опасной наемницей, в Клубе сложно отличить одно от другого.. Она изящно смеялась, играя локоном своих волос, а он, слегка наклонившись к ней, что-то негромко говорил, улыбаясь. Его безупречный костюм сидел идеально, а в осанке чувствовалась уверенность человека, привыкшего держать все под контролем.

Я замедлил шаг, решив не подходить слишком близко и дождаться, пока он освободится. Не хотелось нарушать их разговор и привлекать к себе лишнее внимание. Но стоило мне остановиться, как Виктор неожиданно повернулся ко мне, словно имел глаза на затылке или чувствовал мое присутствие. Его взгляд встретился с моим, и я заметил, как в глубине его серых глаз промелькнуло любопытство.

Он сделал едва заметный жест рукой — «подойди».

Блондинка, уловив перемену фокуса его внимания, мгновенно свернула улыбку. Окинула меня цепким, оценивающим взглядом, кивнула Виктору и растворилась в толпе гостей. Цокот ее каблуков потонул в мягком гуле атриума.

Я сделал шаг вперед.

Разговор будет долгим. И, боюсь, очень дорогим.

Глава 3

- Привет, Джон! - Сказал Виктор и улыбнулся он мне так, будто мы были закадычными друзьями. Его улыбка была теплой и дружелюбной, но я знал, что тот, кто обманется ею, вскоре пожалеет об этом. Виктор улыбался часто, но за этой маской скрывался ум, острый как бритва, и интуиция, способная проникать в самую суть вещей.

Почему "Джон"? Потому, что несмотря на то, что мы давно общаемся, Виктор никогда не видел моего лица.

В самом начале нашего знакомства, я специально для него выбрал маску сурового, худого и покрытого шрамами мужчины, чем-то напоминающего Джона Коннора из первых частей фильма "Терминатор" - старого фильма про киборгов, что нашел как-то в сети. Не особо задумываясь, о том, что кто-то может его знать, я назвался Джоном.

Виктор, к моему удивлению, отсылку выкупил мгновенно. С тех пор он время от времени подтрунивал надо мной таким образом.

Еще более забавным, было то, что созданная мною личина оказалась настолько похожей на самого Виктора, что, когда мы шли рядом, прохожие часто принимали нас за братьев. Его это, кажется, забавляло, и хотя с нашего знакомства и прошло много времени, Виктор не только помнил об этом, но и при каждой встрече любил напоминать, считая эту ситуацию отличной шуткой.

Вот только был один нюанс. Прямо сейчас на мне была стандартная, безликая маска «Техник-4». Серая кожа, мешки под глазами, печать хронической усталости. Лицо-невидимка.

А он узнал меня. Мгновенно.

— Как? — спросил я, даже не пытаясь скрыть напряжения. Сама мысль о том, что моя маскировка - результат уникальной технологии, стоящей миллионы - была так легко раскрыта, заставила меня прилично так напрячься. Если Виктор видит сквозь цифровую вуаль, то что еще может?

— Интуиция, мой друг. И походка. Ты хромаешь на левую ногу, когда устал.

— Я не устал.

— Конечно. А этот «мертвый» экзоскелет на тебе — просто новый модный аксессуар? — он усмехнулся. — Пойдем внутрь. Ты выглядишь так, будто тебя переехал каток.

Он развернулся на каблуках и направился к дверям.

Должен признаться, главный вход Клуба впечатлил даже меня, многое повидавшего в Нексусе. Снаружи это напоминало не столько развлекательное заведение, сколько неприступный бастион, замаскированный под произведение искусства. Гигантские створки ворот, облицованные матовым, поглощающим свет нано-композитом, казались монолитной скалой.

И хотя я не раз бывал в Клубе по делам, я впервые видел его таким. Обычно я пользовался служебными входами, стараясь быть невидимым. Но сейчас мне было не до маскировки, сами понимаете.

Виктор шел впереди. Как только он приблизился, массивная створка беззвучно отъехала в сторону, открывая проход в вестибюль.

Мы шагнули внутрь, и меня тут же оглушило... тишиной.

Здесь работали мощнейшие системы активного шумоподавления. Рев улицы, вой сирен, гул города — всё это мгновенно отсекло, словно кто-то выключил звук тумблером.

Сам вестибюль представлял собой длинную галерею с высокими сводами, погруженную в таинственный полумрак. Стены здесь были выполнены не из стекла, а из темного полированного камня (или его идеальной имитации), который гасил любые вибрации.

Вдоль стен, словно почетный караул, стояли статуи из хромированного металла. Красиво. Но мой профессиональный взгляд тут же выцепил характерные линзы сканеров, замаскированные в «глазах» статуй, и ребристые кожухи излучателей, спрятанные в их основаниях.

Это была не просто галерея. Это был сложнейший сканирующий контур. Пока гость идет по этой красной дорожке к Атриуму, система успевает разобрать его на атомы: проверить ДНК, оружие, импланты, кредитный рейтинг и уровень адреналина.

Виктор шел впереди, не спеша, наслаждаясь каждой секундой. Он давал мне возможность рассмотреть все в подробностях, одновременно беззвучно отдавая распоряжения по внутренней связи. Его губы едва заметно шевелились, глаза отслеживали информацию на голографическом дисплее, скрытом от посторонних. Было ясно: он здесь царь и бог.

Светильники, подвешенные на невидимых магнитных полях, источали мягкий, рассеянный свет. Он не бил в глаза, но идеально очерчивал пространство, создавая иллюзию бесконечности.

Здесь пахло не озоном и электричеством, как на улице, а дорогим деревом, кожей и едва уловимым ароматом экзотических цветов. Запахом денег.

— Впечатляет? — голос Виктора в этой абсолютной тишине прозвучал особенно отчетливо.

— Это больше похоже на форт, чем на клуб, — заметил я, слыша, как гулко отдаются мои шаги.

— Безопасность — это новый люкс, Джон, — усмехнулся он. — Идем. Настоящее шоу начинается дальше.

Мы прошли галерею насквозь. В конце неё распахнулись вторые двери, и вот тогда...

Тогда мы вошли в центральный Атриум, и меня буквально сбило с ног волной света и звука.

В этот момент я почувствовал легкую вибрацию в ухе — ассистент решил вмешаться:

— За вами наблюдают с четырех точек, — сообщил он тихим голосом. — И, судя по визуальному анализу, это не сотрудники Клуба.

Я кивнул, отвечая обоим. Вероятно, любой человек, находящийся рядом с Виктором, привлекает внимание. Лишнее и вредное для меня внимание.

А я, в рабочем комбинезоне, обычно позволявшем слиться с серой массой работяг, сейчас выглядел совершенно чужеродным элементом. Порванный рукав, пропитанная пылью ткань, бурые разводы запекшейся крови на бедре и груди — результат падения с поезда - дополняли эту картину. Внутри, под одеждой, мертвым грузом висел экзоскелет, заставляя меня двигаться неровной, дерганой походкой. Картину завершала прижатая к телу сломанная рука.

Рядом с Виктором, чья рубашка белела безупречной чистотой, и холеными гостями в шелках, я выглядел вызывающе неправильно.

Словно в выставочный зал ювелирного бутика какой-то шутник зашвырнул осколок ржавой арматуры. Грязный, опасный, но совершенно неуместный предмет, о который все боялись испачкаться.

— Вы ждали меня? — спросил я, поравнявшись с Виктором. Его лакированные туфли мягко стучали по гладкой плитке пола, отмеряя шаги в идеально выверенном ритме, мои же шаги, в тяжелых ботинках, были неравномерны — сказывалась усталость, и отдавали металлом.

— Я предполагал, что скоро ты появишься, — ответил Виктор, не поворачивая головы. Он шел сквозь толпу, как ледокол, и люди сами расступались перед ним, инстинктивно чувствуя силу.

— Но как? — удивление в моем голосе было неподдельным. В голове вихрем проносились параноидальные мысли, одна невероятнее другой. Возможно, на мне стоит метка или жучок, которую не заметил мой помощник. А может быть, Виктор сотрудничает с секуроидами?

Виктор остановился перед роскошно оформленным аквариумом, где медленно кружились экзотические рыбы, и повернулся ко мне. Его глаза внимательно изучали мое лицо, словно он читал мои мысли.

Он поднял руку, активируя миниатюрный голо-дисплей на запястье.

В воздухе развернулась проекция. Это была новостная лента.

— Взгляни, — кивнул он.

Заголовок горел красным: «КОНТРАБАНДИСТЫ ОБНАГЛЕЛИ: ПРОРЫВ ГРАНИЦЫ НА СКОРОСТИ 300 КМ/Ч!»

Зернистое видео, снятое на телефон кем-то из пассажиров через окно вагона.

Камера тряслась, но суть была ясна: фигура в рабочей робе с безумной скоростью несется за поездом и в последний момент прыгает на крышу.

В кадре было видно лицо перепуганного ребенка, прижавшегося к стеклу, и мою руку, судорожно цепляющуюся за металл.

— Три миллиона просмотров за час, — прокомментировал Виктор с легкой усмешкой. — Комментарии разрываются. Одни кричат «псих», другие видят в тебе опасность. Ты популярен.

Я стиснул зубы. Моя скрытный переход превратился в реалити-шоу. Хреново.

— Но здесь нет лица.. И нет нейросигнатуры. Как вы поняли, что это я? И с чего взяли, что я приду именно сюда?

Виктор смахнул проекцию и посмотрел на меня. В его взгляде читалось легкое утомление, как у профессора, вынужденного объяснять аспиранту элементарную ошибку в коде.

— Я отправил тебе сообщение с пометкой «Срочно». Ты его открыл. Я вопросительно взглянул на него, ожидая продолжения. Неужели он взломал мой канал связи за те пять секунд?

Виктор выдержал театральную паузу, наслаждаясь моим замешательством.

— Твой фаервол, конечно, хорош, Джон. Военный протокол шифрования, динамическая смена ключей... Впечатляет.

Он усмехнулся, но глаза остались холодными.

— Но на меня работают лучшие в мире спецы. И они знают, что делать даже с самой лучшей защитой.

Он сделал жест рукой, словно перелистывая страницу в воздухе.

— Каждое мое письмо содержит полиморфный скрипт внедрения, спрятанный в метаданных вложения. Когда твой ассистент расшифровал сообщение, чтобы показать тебе текст, скрипт на долю секунды активировал обратный канал пинга.

Виктор щелкнул пальцами.

— Всего один пакет. Тридцать два байта. Никакой полезной нагрузки, только технический «отклик». Но вместе с ним улетела твоя точная геопозиция, определенная по сотовым вышкам. Твой хваленый ИИ даже не заметил подмены, приняв это за стандартный протокол подтверждения доставки.

Я мысленно выругался. «Нулевой клик». Классика социальной инженерии, упакованная в хай-тек обертку. Я открыл письмо — я сам себя сдал. Гениально и просто.

— Экспресс номер 407. Прибытие в 21:15.

Я стиснул зубы. Черт. Опять. Даже самые крутые протоколы безопасности пасуют перед простой социальной инженерией. Я открыл письмо — я спалился.

— А через пять минут в новостях появляется этот ролик. Кто-то спрыгивает с твоего поезда перед самым терминалом, устраивает гонки с полицией и запрыгивает обратно на ходу, рискуя шеей.

— Сопоставить время, место и твой... уникальный стиль решения проблем было несложно.

Я промолчал. Логично. До отвращения логично.

Виктор улыбнулся той самой улыбкой, от которой у его конкурентов обычно случались инфаркты.

Я просто сложил два и два, Джон.

— А если бы я зашел с черного входа, как обычно? — спросил я, возвращаясь к теме контроля. — Тебя бы встретили и проводили ко мне, — Виктор пожал плечами, приветливо кивая проходящей мимо паре в вечерних нарядах, которая с легким ужасом покосилась на мой грязный комбинезон. — В этом здании даже крысы не меняют норы без моего ведома. А уж такой заметный гость...

Он бросил взгляд на мою прижатую руку.

— Тебе нужен врач, Джон. И новая одежда. Но сначала — дело.

— У меня тоже есть дело - ответил я.

— Хорошо, — кивнул Виктор. — Идем. И постарайся не капать кровью на ковер в пентхаусе, это персидская шерсть

Мы двинулись вглубь зала. И, должен признаться, Атриум впечатлил меня даже больше главного входа. Это был грандиозный собор из стекла, металла и света. Потолок уходил вверх на десятки метров, теряясь в дымке искусственных облаков. Стены были прозрачными, стирая границу между безопасным «внутри» и опасным «снаружи».

Пол под ногами был выполнен из сверхпрочного бронестекла. Сквозь него, как в анатомическом атласе титана, были видны внутренности здания: толстые пучки оптоволокна, переливающиеся потоками данных, сияющие голубым магистрали криогенного охлаждения серверов и тревожные красные линии независимых контуров безопасности.

Клуб не скрывал свою техногенную суть, он выставлял ее напоказ как искусство.

Виктор шел впереди, не спеша, наслаждаясь каждой секундой. Он давал мне возможность рассмотреть все в подробностях, одновременно беззвучно отдавая распоряжения по внутренней связи. Его губы едва заметно шевелились, глаза отслеживали информацию на голографическом дисплее, скрытом от посторонних глаз. Было ясно, что он находится в своей стихии и полностью контролирует ситуацию.

Первое, что бросалось в глаза, это масштабы центрального зала. Потолок поднимался на несколько десятков метров, плавно переходя от основного зала к высоким наблюдательным платформам и смотровым балконам. Светильники, подвешенные на невидимых тросах, источали мягкий, рассеянный свет, создавая уютную атмосферу, при этом хорошо освещая пространство.

Пол выполнен из прочного, полупрозрачного материала, через который можно видеть высокотехнологичные коммуникации и трубопроводы, светящиеся внизу различными цветами: голубыми трассами электропитания, зелеными путями водоснабжения, красными линиями систем безопасности. Это создавало впечатление, что Клуб является частью живого, дышащего организма.

— Жалеешь, что раньше не был в этом крыле? — Спросил Виктор. Было видно, что он наслаждается произведенным на меня впечатлением.

— Не особенно, — пожал я плечами. — Вы ведь знаете мое отношение к местам скопления людей.

— Поэтому ты решил зайти через главный вход? — Виктор иронично приподнял бровь, намекая на несоответствие моих слов и действий.

— Пришлось. Я торопился.

Мы вышли к атриуму. В его центре крутилась гигантская голографическая панель, на которой отображались торговые предложения, новости и рекламные объявления, постоянно изменяясь и показывая огромное количество информации на любой вкус.

— Обязательно загляни сюда, когда мы закончим, — сказал Виктор. — Уверен, ты найдешь для себя что-то интересное.

А зрелище действительно было интересным.

Каждый свободный метр атриума был заполнен экранами со множеством объявлений. Вещи, услуги, андроиды.

По всему периметру атриума стояли интерактивные информационные терминалы, напоминающие гладкие черные монолиты с мерцающими сенсорными экранами. Я видел подобные в башнях крупных корпораций. Через них можно было легко построить маршрут, забронировать помещение, заказать еду или получить любую другую информацию. В наше время терминалы давно вышли из моды — большинство операций выполняли удаленно через встроенные в организм чипы. Но Клуб всегда умел сочетать традиции и инновации, поэтому наличие таких терминалов не удивляло.

— Хочешь спросить, какой у нас тут ассортимент? — Виктор бросил на меня хитрый взгляд. Я не особенно хотел, но кивнул, позволяя ему продолжить. Он явно наслаждался возможностью похвастаться.

— У нас здесь территория максимальной свободы, — продолжил он. — Ты можешь купить или продать все, что угодно, в условиях полной анонимности. Просто подходишь к терминалу, вводишь запрос, оплачиваешь — и получаешь товар. Никаких вопросов, никакой бюрократии. Все просто!

— Звучит интригующе, — ответил я нейтрально. — Обязательно изучу на досуге.

Подобный рынок — просто клад для тех, кто умеет им пользоваться. А я не просто умею, мой ассистент постоянно мониторит разные маркетплейсы в поисках интересных - и поэтому незаконных - модификаций.

— Начинаю анализ, — услышал я в ухе, но кивать не стал. Умница, помощник. Никто не должен знать, что мой чип работает в этом месте.

— Ты можешь разместить запрос любой сложности, — продолжал Виктор, делая широкий жест рукой. — Что бы тебе ни понадобилось, уверен, здесь найдется тот, кто это осуществит. От редких компонентов до уникальных услуг — мы рады предоставить все, что может пожелать наш гость. Даже если его желания... специфичны.

Я знал об этой возможности и уже давно подумывал ею воспользоваться. В Нексусе было два места, где можно было найти практически все.

Одним из них был Рынок, район Нексуса, который представлял собой огромную агломерацию, где люди часто жили в тех же магазинчиках, в которых торговали. Туда стекалась запрещенка со всего света. Я часто бывал там, покупая или добывая нужные мне материалы.

Вторым был Хаб, находящийся в Клубе. Как раз то место, что мы проходили в данный момент. У Хаба была, мягко сказать, не самая лучшая репутация. Поговаривали — и я верил этим слухам — что на нем размещались самые высокооплачиваемые и мерзкие заказы, такие как похищения и работорговля, что было перебором даже для привычных ко всякой чернухе жителей Нексуса. Я ни разу не был здесь раньше, хотя не раз собирался заглянуть.

— Спасибо, Виктор, возможно, позже. Сейчас нам нужно поговорить.

Виктор вопросительно посмотрел на меня, помолчал несколько секунд, раздумывая, что ответить, и сказал:

— Раз ты торопишься, тогда завершаем нашу прогулку и направимся прямо в офис.

Мне показалось, или он на мгновение сместил взгляд в сторону, будто советуясь с невидимым собеседником?

***

Мы покинули атриум и прошли к зоне лифтов. Сквозь прозрачные трубы шахт было видно, как капсулы с гостями скользят вверх и вниз, словно пузырьки шампанского в бокале. Для особых гостей были приготовлены индивидуальные платформы.

Подойдя к одной из таких платформ, Виктор активировал её, приложив запястье к сканеру. Почти мгновенно нас сверху накрыло прозрачным куполом, и транспорт мягко, без толчка, стал подниматься на самый верх. Стены капсулы стали прозрачными, открывая панораму уплывающего вниз Атриума. С высоты открывался захватывающий вид на внутреннее пространство Клуба.

Капсула доставила нас в пентхаус под самой крышей, и мы зашли в уже знакомый мне офис. Как по мне - самое шикарное место в комплексе. Кабинет Виктора был полной противоположностью хай-тек безумию внизу.

Первое, что ударило в нос — запах. Густой, насыщенный аромат старой кожи, пчелиного воска и дыма. Никакой синтетики, никаких фильтров. Настоящий, живой запах, который сейчас можно встретить разве что в музее.

Стены были обшиты темными дубовыми панелями, поглощающими звук шагов. Вдоль них тянулись бесконечные ряды шкафов с настоящими бумажными книгами. Корешки с золотым тиснением тускло поблескивали в полумраке. В век, когда любую библиотеку можно загрузить в чип за наносекунду, эти тома были символом безумной расточительности. Каждая такая книга стоила целое состояние, а здесь их были тысячи.

В центре зала, в огромном камине из нетесаного камня, пылал живой огонь. Настоящие дрова трещали, выбрасывая снопы искр. Пламя отбрасывало пляшущие, тревожные блики на коллекцию холодного оружия, развешанную по стенам: катаны, шпаги, ятаганы. Сталь, созданная для убийства, но ставшая украшением.

Это был кабинет аристократа XIX века, случайно оказавшийся на вершине киберпанкового небоскреба.

Над головой, вместо привычного потолка, раскинулся идеально прозрачный купол. Сквозь него было видно ночное небо, усыпанное мириадами звезд. Я знал, что это высококлассная проекция. Настоящее небо над Нексусом всегда было затянуто ядовитым желто-серым смогом, сквозь который не пробивался даже свет луны. Но иллюзия была настолько совершенной, что хотелось протянуть руку и коснуться холодного стекла, отделяющего нас от космоса.

Именно тут мы обычно и встречаемся.

— Присаживайся, выпьешь чего-нибудь? — предложил Виктор, усаживаясь в свое роскошное кожаное кресло. Он занял привычную позу, знакомую мне по нашим предыдущим встречам. В своем идеально сидящем дорогом костюме он казался неотъемлемой частью этого интерьера, словно сошедшим с картины восемнадцатого века аристократом или магнатом.

Я кивнул. Немного алкоголя мне сейчас не помешает, а Виктор — не тот человек, что станет травить партнера дешевым ядом. Для этого у него есть более изящные методы.

— Айрис! — негромко произнес Виктор, снимая пиджак и бросая его на спинку кресла.

Секунда тишины — и из боковой двери бесшумно скользнула она.

Айрис была... совершенна. Слишком совершенна для человека. Высокая, гибкая, с платиновыми волосами, уложенными в сложную прическу. Ее кожа была бледной, почти фарфоровой, а глаза — неестественно яркого фиалкового цвета. На ней было облегающее платье, которое больше показывало, чем скрывало, подчеркивая каждый изгиб тела.

Невооруженным взглядом были видны миллионы кредитов, потраченные на ее внешний вид. И это я не говорю про кучу модификаций, которые стопроцентно спрятаны внутри.

— Да, сэр? — ее голос был мелодичным, с легкой синтетической ноткой. Она замерла в поклоне, не поднимая глаз.

— Моему гостю нужно выпить. Что-нибудь крепкое, чтобы снять стресс. И аптечку первой помощи.

Говоря это, Виктор даже не смотрел на нее. Он говорил с ней так, как говорят с умной кофемашиной: вежливо, но без малейшего интереса к личности.

Девушка вернулась с подносом. На нем стояли два бокала с янтарной жидкостью и серебристый кейс мединструментов. Она поставила поднос на столик передо мной, и на мгновение наши взгляды встретились. На подносе был любимый Виктором "Эйфорикс", содержащий, помимо алкоголя, сок искусственно выведенных ягод, стимулирующий нейротрансмиттеры, которые создают ощущение легкой эйфории.

Воздух наполнился сладковатым, необычно терпким ароматом.

— Ваш напиток. - С легким полупоклоном девушка протянула мне поднос. Я взял его здоровой рукой.

— Спасибо.

Второй она поднесла Виктору, и тот, отсалютовав мне, сделал крупный глоток.

Айрис открыла кейс. Ее движения были выверенными и точными, как у робота.

— Снимите куртку, пожалуйста, — попросила она, доставая сканер.

Поморщившись, я стянул рваный рукав комбинезона, кое-как расстегнул крепления брони, оголяя предплечье. Зрелище было так себе: рука отекла и посинела, кожа натянулась до блеска, под ней проступала уродливая гематома.

Она провела сканером над рукой. Зеленый луч лазера пробежал по коже, выстраивая 3D-модель повреждений.

— Оскольчатый перелом лучевой кости со смещением. Стабилизирован временным ортезом низкой эффективности, — сухо констатировала она, будто видела такое каждый день. — Требуется инъекция регенератора и жесткая фиксация.

— Действуй, — разрешил Виктор, наблюдая за процессом с бокалом в руке. — Она знает свое дело лучше любого полевого медика.

Девушка ловко ввела иглу в вену. Холод регенератора обжег руку изнутри, словно по венам пустили жидкий азот, но боль почти сразу отступила, сменившись глухим онемением. Затем она наложила на руку гибкую шину из нано-полимера, которая мгновенно затвердела, приняв форму идеального гипса.

Ее пальцы были прохладными и твердыми. Никакого сочувствия, никакой дрожи.

Внезапно запах антисептика и этот холодный, мертвый профессионализм швырнули меня в прошлое. В другую комнату. Грязную, пропахшую сыростью и дешевым табаком.

***

— Черт, Майк, ты опять... ты обещал!

Лиза плачет. Я вижу, как дрожат её руки, запачканные моей кровью. Она пытается вдеть нитку в иголку, но у неё не получается с первого раза. Мы сидим в крохотной съемной квартирке в Нижнем Городе. За окном хлещет дождь, барабаня по ржавому карнизу.

— Не дергайся, — шипит она, хотя я сижу неподвижно. Это она дергается. Ей страшно.

Она делает стежок на моем плече. Грубо, криво. Я дергаюсь, меня простреливает острая боль — она задела нерв. Я слышу, как она судорожно втягивает воздух.

— Прости, прости... я не хотела...

Её пальцы горячие. Липкие от пота и крови. Она пахнет не дорогими духами, а страхом и дешевым мылом. Она живая. Она боится за меня.

Она прижимается лбом к моему здоровому плечу, и я чувствую, как её слезы горячими каплями падают на мою кожу.

— Я не могу так больше, Майк, — шепчет она. — Однажды ты не придешь. Или придешь по частям. Я не могу ждать мертвеца.

Я хочу обнять её, сказать, что это последний раз. Но я не умею врать Лизе. Поэтому я просто молчу и позволяю ей зашивать меня, чувствуя, как с каждым неловким стежком она пришивает меня к жизни. И одновременно отдаляется.

***

Наваждение схлынуло так же резко, как и пришло.

Я моргнул.

Передо мной была не Лиза. Передо мной была Айрис.

— Есть еще повреждения? — спросила она.

— Ребра, — поморщился я. — Ушиб или трещина.

Она просканировала грудную клетку.

— Трещина в шестом ребре. Ввожу блокатор.

Еще один укол — прямо в грудь. Я выдохнул, чувствуя, как огонь в ребрах гаснет.

— Готово, — она выпрямилась, убирая инструменты. — Полная регенерация займет сорок восемь часов. Рекомендую покой.

— Спасибо, Айрис, ты свободна, — сказал Виктор, отпуская девушку. Она развернулась и направилась к выходу, покачивая бедрами так изящно и соблазнительно, что отвести взгляд было практически невозможно. Ее движения были плавными и отточенными, словно у балерины или профессиональной модели.

— Если хочешь, я могу устроить вам свидание. - Сказал Виктор, проследив за моим взглядом. - Возможно, даже с продолжением.

Я отрицательно помотал головой. Айрис наверняка была личной ассистенткой Виктора, а возможно, и личной слугой. Все богатые люди обзаводились подобными людьми, модернизируя их тела в обмен на долгую, если не вечную, службу. Законы большинства стран позволяли подобное, а уж тут, в Клубе, персональные слуги встречались чаще обычного.

Помимо прочего, контракты личного помощника позволяли легально вмешиваться в сознание слуг, что считалось необходимым для обеспечения безопасности. Как и секуроидам, личным слугам внедряли модули коррекции поведения, работающие напрямую с мыслительными процессами. Это обеспечивало стопроцентную преданность и гарантировало безусловное выполнение приказов. Они буквально не могли помыслить о предательстве — нейрочип блокировал саму возможность формирования такого намерения.

Без сомнения, все ее импланты были тщательно подобраны Виктором, а значит, он был уверен в ответе девушки. Но для меня это всегда было...излишним, что ли?

Нет, я никогда не страдал излишним морализаторством. Люди, подписывающие такие контракты, прекрасно понимали, на что шли. Часто это был единственный способ вырваться из нищеты нижних уровней Нексуса, получить лучшую еду, медицину и защиту. Золотая клетка лучше, чем голодная смерть в подворотне. Но пользоваться этим мне категорически не хотелось. Было в этом что-то сродни принуждению, даже если оно было согласованным и добровольным.

— Маску можешь отключить, посторонних здесь нет, — сказал Виктор, откинувшись в кресле и скрестив пальцы.

Я кивнул, согласившись, и отключил голограмму. Виктор внимательно посмотрел на меня, ожидая увидеть мое настоящее лицо, но, увидев гладкую поверхность визора, скрывающего черты моего лица, ничем не выдал своего разочарования или недовольства, лишь уголок губ дернулся в усмешке.

— Ты совершил ошибку, — раздался тихий голос ассистента у меня в ухе. — Прямо сейчас твой шлем анализируют камеры, установленные в кабинете. Твою запоминающуюся маску легко сопоставить с другими записями. Это позволит им собрать о тебе гораздо больше информации, чем у Клуба было прежде. Они создают твой уникальный цифровой отпечаток, Майк.

Ассистент был, конечно, прав. Маска действительно была уникальной. Ее изготовили специально для меня, по моим собственным чертежам и по индивидуальному заказу. И если сильно поискать, то найти мастера возможно. А искать работники Клуба умели.

Расстроившись, я залпом выпил оставшееся содержимое стакана. Жидкость обожгла горло, но почти мгновенно принесла волну какого-то ватного спокойствия. Химия делала своё дело. Сегодня явно не мой день.

— Начнём с приятного, — сказал Виктор, решив взять разговор в свои руки. Он сделал пасс рукой, и на экране моего визора появилось сообщение о пополнении моего счёта на сорок тысяч кредитов. — Оплата за прошлый заказ. Ты отлично справился, но уже больше месяца не заходил за наградой. Деньги уже у тебя на счету.

— Спасибо, — сказал я, кивнув. Не буду же я говорить ему, что моя кибернетическая часть нормально работает на территории Клуба и мне не приходится отключать ее, направляясь сюда. — Вы просили меня зайти за этим?

— И за этим тоже. Есть серьезный разговор. - Сказал он.

— Серьезный? — хмыкнул я. У Виктора других не бывает.

В воздухе повисла короткая пауза, нарушаемая лишь тихим потрескиванием дров в камине. Огонь отбрасывал причудливые тени на лицо Виктора, придав ему хищное выражение.

— Действительно серьёзный, — повторил Виктор, его голос стал более глубоким и серьезным. — В этот раз я говорю от имени Клуба.

Глава 4

— Действительно серьёзный, — повторил Виктор, глядя на огонь. Тени заострили черты его лица, придав ему хищное выражение. — В этот раз я говорю от имени Клуба.

Я не смог сдержать удивления.

— Клубу... от меня что—то нужно? — переспросил я. Голос прозвучал хрипло, выдавая мое состояние.

Это было не просто неожиданно. Это было невероятным событием.

Клуб никогда не снисходил до прямых заказов наемникам. За всю историю Нексуса я помнил только один подобный случай — тридцать лет назад, когда неизвестные умудрились выкрасть одно из ядер, стабилизирующих Аномалию. Тогда Клуб поднял на уши весь город, и говорят, что на выполнение контракта бросили гвардию, половина которой не вернулась.

Заказ от имени Клуба означал одно: выполнить любой ценой. Или сдохнуть, пытаясь.

Я внимательно посмотрел на Виктора.

Обычно он действовал от своего лица, как частный посредник. Элитный, дорогой, но все же посредник. Я никогда не лез в его дела и не задавал лишних вопросов — это залог долгожительства в нашем бизнесе.

Но если он говорит «мы», имея в виду организацию, контролирующую половину теневого оборота планеты...

Это значит, он не просто управляющий. Он — один из Них. Входит в Совет Пятерых. От этой мысли по спине пробежал холодок. Я годами пил виски с человеком, который мог одним щелчком пальцев стереть в порошок половину планеты.

— У нас возникла... деликатная проблема, — продолжил Виктор, тщательно подбирая слова. — Настолько деликатная, что даже ее разглашение может поставить много жизней под угрозу. И ты являешься единственным кандидатом, способным её решить.

Его взгляд скользнул по моему лицу, бледному даже под светом камина. Стимулятор, вколотый Айрис делал свое дело — боль ушла, но усталость накатывала волнами.

Виктор откинулся обратно в кресло. Маска радушного хозяина на мгновение треснула, уступив место расчетливому, хищному интересу. Он явно взвешивал: стоит ли говорить мне правду здесь, в этом состоянии, или сначала дать оклематься.

— Знаешь, я хотел сразу посвятить тебя в детали операции, — произнес он задумчиво, вертя в пальцах пустой бокал. — Но, глядя на тебя сейчас...

Он усмехнулся.

— Ты выглядишь как зомби, которого только что выкопали. Если я вывалю на тебя все нюансы и вводные прямо сейчас, ты просто не воспримешь большую часть.

Я почувствовал укол профессиональной гордости.

— Я в порядке, — прохрипел я, выпрямляясь и стараясь, чтобы голос звучал твердо.

— Ты — да. Твое тело — нет.

Виктор покачал головой.

— Мне нужен призрак, Джон. Идеальный инструмент. А не кусок мяса на адреналине.

Он сделал паузу.

— Скажу лишь одно: Клубу нужен исполнитель для Специального Заказа. Деликатного. Смертельно опасного. И требующего полной, абсолютной конфиденциальности.

— Почему я? — спросил я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — У вас есть своя служба безопасности. Легион киборгов. Элитные нетраннеры.

— Потому что нам нужна не армия, — отрезал Виктор. — Нам нужен... хирургический скальпель. И еще потому, — он сделал паузу, — что это «Контракт—без—памяти».

Я понимающе кивнул.

«Контракт—без—памяти».

Он представляет собой особую категорию заказов, требующих применения специального чипа, который передает заказчик. После включения этот чип начинает перехватывать все сигналы, поступающие в мозг исполнителя, и сохраняет их до завершения работы.

Ты видишь, слышишь, действуешь, убиваешь... но твой мозг не запоминает этого. Вся информация пишется на чип.

По завершении задачи чип извлекают, и передают заказчику все накопленные в памяти данные, гарантируя тем самым полную конфиденциальность. И ты просыпаешься, словно после наркоза. Для тебя выпадает неделя, месяц, год жизни.

Заказчик получает данные и идеальную конфиденциальность. Исполнитель — амнезию и гору денег.

На такие длительные заказы, особенно те, что не имеют четких временных границ, найти исполнителей всегда непросто. Некоторые могут занять месяцы, а потеря памяти влечет за собой утрату всего накопленного опыта за этот период. По сути, ты отрезаешь от себя часть жизни.

С моего появления в Нексусе я осознанно специализировался на подобных заказах — там и денег больше, и заказчики весьма интересные. Именно поэтому Виктор и работает напрямую со мной, в то время, как другие получают заказы через терминал.

— Я так понимаю, вопрос срочный? — прервал я молчание.

Виктор кивнул, скрестив руки на груди.

— Предельно срочный. Счет идет на часы. Но... — он снова окинул меня оценивающим взглядом. — Пару дней ситуация терпит. Мне нужно твое принципиальное согласие. Сейчас. Чтобы я не искал других. Хотя, честно говоря, других исполнителей такого уровня просто нет.

Я вздохнул, глядя на огонь. Брать заказ такого уровня, когда за мной охотится корпоративный киборг, а рука висит на перевязи? Безумие.

Но от подобных предложений не отказываются.

— Я в деле.

Я кивнул, и Виктор удовлетворенно откинулся на спинку кресла. Достав электронную сигару, он протянул мне одну из них. Я вежливо отказался, и он, пожав плечами, неспешно затянулся, выпуская тонкие клубы ароматного пара.

— Отлично. Детали, включая установку чипа, обсудим, когда ты выспишься и придешь в форму. А теперь... рассказывай о своей «маленькой проблеме» — спросил Виктор, внимательно наблюдая за мной из—под прищуренных век.

— Вы знаете, что секуроид, так напугавший всех в городе, охотится именно за мной? — спросил я в лоб.

— Хм... Нет, не знал. Значит, вот в чем причина твоей спешки. И что же ты натворил?

— Я сам пока что не понял. — Сказал я, пытаясь воспроизвести в памяти все недавние события, но ничего стоящего вспомнить не смог. — Единственное, что я сделал за последние несколько суток, это незаконно и весьма шумно пересек границу, но за такое не посылают киборгов—убийц класса "Омега".

— Не посылают, тут ты прав. — Согласился со мной Виктор, и на несколько секунд завис, будто бы слушая невидимого собеседника. — Моя служба безопасности подтверждает: Секуроид появился у главного входа на десять минут позже тебя, но внутрь он не заходил.

— Испугался?

— Испугался? Да он обосрался, — усмехнулся Виктор. — Он прекрасно знает, что активный защитный контур Клуба идентифицирует его боевые системы как угрозу и уничтожит его быстрее, чем он сделает шаг. Так что здесь, внутри Периметра, ты в безопасности. Твой след он потерял.

Я и не сомневался, что киборг прекратит преследование, стоит мне войти. Даже крупные государства не хотят войны с Клубом.

—Так что на данный момент можешь расслабиться, твой след он потерял.

— Вы поможете мне решить эту проблему? — В лоб спросил я. — Ввиду срочности вашего заказа, не хотелось бы иметь на хвосте подобного персонажа.

— Ты же знаешь правила, Джон. Клуб — нейтральная территория. Мы не вмешиваемся в события, происходящие за его пределами, особенно в заказы корпораций. — Виктор посмотрел на меня так, будто в который раз проговаривал очевидное. — Это мешает бизнесу.

— Почему вы решили, что это корпоративный заказ?

Виктор слегка улыбнулся краем рта.

— Пока мы разговаривали, я получил и проанализировал список международных преступников, — объяснил он, постукивая пальцем по виску. — Среди них нет ни твоего имени, ни твоего описания. Также тебя не разыскивают в соседних государствах. А секуроид — игрушка дорогая. Частник такое не потянет. Значит, корпорация. А ссориться с мегакорпами мне не с руки.

Да, вероятно, он прав, а значит, в этом деле он мне не помощник.

— Отставить панику. Мы не вмешиваемся в личные войны, происходящие за периметром. Но... никто не мешает тебе найти посредника, что сможет "порешать" вопросы с корпорацией. А если и это не получится, то исполнителя, чтобы избавиться от киборга, особенно, пока он в Нексусе. У тебя есть два дня до операции. Постарайся за это время решить свой «небольшой вопрос».

А что, идея не лишена смысла. Грубая сила никогда не была моим коньком, я технарь и призрак. А против танка нужен другой танк. В Клубе можно найти кого угодно, были бы деньги.

А деньги у меня есть.

Я встал, морщась от боли в заживающих ребрах, мысленно перебирая знакомых наемников, способных справиться с корпоративным секуроидом.

— Спасибо за совет. Я пойду.

Я уже взялся за дверную ручку, когда голос Виктора остановил меня.

— Подожди.

Я обернулся.

— Мы давно работаем вместе. В знак моего расположения, и понимая риски грядущей операции, я хочу дать тебе инструмент.

Он открыл ящик стола и достал небольшую коробочку, обшитую черным бархатом с золотым тиснением. — Внутри пара вещей, которые будут тебе полезны.

Я принял коробку, не касаясь пальцев Виктора. Тяжелая. Слишком тяжелая для простого пластика.

Стараясь перебороть любопытство, я открыл коробку. На шелковой подушке лежали две вещи: необычная карта из черного металла и миниатюрный нейрочип, сияющий мягким голубым светом.

Ассистент мгновенно просканировал содержимое.

— Будь осторожен... Объект фонит активным излучением, близким к оружейному. Сигнатура близка к излучению ядра Аномалии. Это не просто пластик, Майк. Это ключ к чему—то очень серьезному».

— Это особенная карта — пояснил Виктор. — Она даст тебе временный VIP—статус высшего уровня. Он даст тебе доступ к особым товарам, недоступным даже нашим особым клиентам и партнерам. Ты станешь для Охраны Клуба приоритетной целью для защиты. Откроет любые двери. Даст доступ ко всем ресурсам Клуба.

Я замер, удивление и радость смешались внутри. VIP—статус Клуба! Об этом можно было только мечтать. Такие привилегии всегда были доступны лишь самым влиятельным людям мира, а здесь, в Нексусе, это неоспоримый знак превосходства. Далеко не каждый осмелится перейти дорогу его обладателю. Этот статус не только открывает доступ к премиальным возможностям Клуба, но и позволяет использовать андроидов—охранников для защиты на территории в приоритетном порядке.

Трясущимися руками я взял тяжелую, прохладную на ощупь карту из черного металла. Никаких штрих—кодов, только логотип Клуба и выгравированные инициалы: «М.К.».

— М.К.? — я вопросительно поднял бровь, глядя на Виктора.

Его лицо на мгновение стало непроницаемым, как камень.

— Эта карта принадлежала другому человеку. Сейчас у нас нет времени делать карту с твоими инициалами. Когда ты вернешься, мы этим займемся.

Я промолчал. Рискованно использовать чужой идентификатор, да еще и кого—то из Основателей (которых, как известно, всего пятеро). Но отказываться от таких возможностей было бы глупо.

— Спасибо, — произнес я ровно.

Виктор посмотрел мне прямо в глаза.

— В ней прописан наивысший уровень доступа. Андроиды охраны будут подчиняться тебе беспрекословно. Любые двери. Любые ресурсы. Пользуйся с умом. Эта вещь открывает такие двери, за которые лучше не заглядывать без нужды.

Я молча кивнул.

— А чип, — продолжил он, кивнув на вторую часть подарка, — даст тебе прямую связь с инфраструктурой комплекса. Когда он встроится в твою систему, ты увидишь Клуб таким, каким его вижу я.

Я осторожно взял коробку. Под стеклянной крышкой покоился миниатюрный, размером с булавочную головку, чип, сияющий легким голубоватым светом.

— В случае успешного завершения заказа эта карта останется с тобой навсегда, — добавил Виктор, улыбнувшись.

— Спасибо, — произнес я как можно ровнее, будто подобные подарки были для меня обычным делом.

Виктор кивнул, затем его лицо вновь стало серьезным.

— И еще, Майк... — обратился он ко мне по настоящему имени, что делал крайне редко. — В наших общих интересах, чтобы ты не покидал территорию Клуба до тех пор, пока твоя проблема с секуроидом не будет решена.

Я внимательно посмотрел на него. Виктор редко позволял себе говорить настолько прямо.

— Ты можешь занять любой из доступных люксов для отдыха. Отдыхай, лечись. Готовься. Этот заказ важнее всего, что ты делал ранее. На кону и твоя, и моя репутации. А возможно, и жизни.

***

Я вышел из офиса Виктора внутренне ликуя.

Теперь у меня есть доступ к внутренним ресурсам Клуба! К закрытым маркетплейсам, в том числе и частным! Мне доступны уникальные модули и услуги по их модификации! Таких возможностей у меня еще никогда не было! Да ладно у меня, почти что ни у кого во всем мире!

Эйфория от успеха смешалась с остаточным действием коктейля Виктора, ударив в голову. Я чувствовал себя на вершине пищевой цепи.

На радостях, я подошел к ближайшему бару, и, заказав сразу два "Эйфорикса", выпил их, держа в руках шкатулку с карточкой и чипом. На секунду мне показалось, что я всемогущ. Что этот мир наконец—то прогнулся под меня. Я чувствовал вибрацию карты сквозь ткань комбинезона, и это ощущение было слаще любого наркотика. Власть. Чистая, незамутненная власть.

— Майк! — внезапно раздался голос ассистента в моём ухе, жесткий и холодный, как ледяной душ. — Ты под сильным эмоциональным воздействием, вполне возможно, что искусственным. Такой эмоциональный всплеск я фиксирую впервые.

Я усмехнулся, глядя на искаженное отражение в полупустом бокале.

— Просто помолчи, — ответил я. — Дай мне минуту побыть королем. Помощник, ну ты и зануда! Я вытянул счастливый билет и просто радуюсь, вот и всё. Сейчас допью свой напиток и отправлюсь в номер. Пора вставить чип в систему и получить все его преимущества!

— Майк, это не билет. Это ловушка! —— в голосе ассистента, казалось, прозвучали нотки беспокойства, чего раньше никогда не было. Я не ослышался? — Ты держишь в руках троянского коня. Я проанализировал структуру переданного тебе чипа доступа. Это не просто ключ. Если ты подключишь его, он получит root—права на твою систему. Клуб будет знать, где ты находишься и видеть то, что видишь ты.

Бокал замер у моих губ.

— Установка этого чипа без «песочницы» — самоубийство, — добил ассистент. — Ты рискуешь слить им всё, что нарабатывал годами. Включая меня.

Да, согласен, это хреново. И допустить этого, конечно же, нельзя.

— Я не уверен, что смогу оперативно изолировать его воздействие или, как минимум, заблокировать передачу данных, — продолжал ассистент. — Установив чип без предварительной подготовки, ты рискуешь поставить под угрозу всё, что создавал эти годы.

Эйфория мгновенно схлынула, уступив место холодной паранойе.

Чип, дающий огромные возможности внутри Клуба, являлся также троянским конём. Но если посмотреть с другой стороны, желание руководства Клуба контролировать или, как минимум, приглядывать за людьми с подобными возможностями вполне оправдано.

Я медленно поставил недопитый бокал на стойку. Эйфория отступила, уступив место привычной, холодной паранойе. В любом случае он прав. Куда делся тот вечно параноидальный одиночка Майк, никому не доверяющий и ничего не делающий впопыхах?

Я стал слишком беспечным, и это уже не раз приводило к проблемам.

Надо собраться.

— Хорошо, — ответил я, отставив пустой бокал и отводя взгляд от переливающейся карточки. — Не будем торопиться с установкой. Ты смог обнаружить что—то стоящее на маркетплейсе Хаба? — Спросил я помощника, чтобы сменить тему, нисколько не сомневаясь в ответе.

— Я только начал его изучать, и там, конечно же, есть много интересного, — подтвердил он. — Очень жаль, что мне приходится довольствоваться только визуальным сбором информации, это значительно сокращает мои возможности по поиску.

— И все же? Ты нашел что—то полезное?

— Я смог проанализировать информацию с экранов, и также изучил данные о продаваемых на Хабе вещей, упоминаемые другими людьми. Я составил список рекомендуемых лотов. Подойди к терминалу, и сделай заказ.

Логично. Помощник не подключён к местной сети, и заказывать придётся мне самому, по старинке.

— Если тебе действительно предоставлен доступ к особенным модификациям, то наверняка они значительно лучше, чем все, что было доступно ранее.

— Не стал бы утверждать это заранее, — хмыкнул я. — Но хотелось бы надеяться, да.

— Когда покупки будут у тебя на руках, я советую не откладывая установить их, посетив клинику по имплантации.

Что сказать? И тут помощник прав. Во—первых, нужно восстановить повреждения, полученные во время последнего задания. А во—вторых, теперь мне есть, куда с пользой потратить заработанные за эти годы кредиты, так что я собирался воспользоваться этой возможностью по полной!

Подойдя к ближайшему терминалу, я приложил карточку VIP к сканеру. Экран ожил, и передо мной открылся закрытый блок маркетплейса. Экран сменил цвет с синего на глубокий черный с золотым интерфейсом.

[ДОСТУП: УРОВЕНЬ ДОСТУПА "ОСНОВАТЕЛЬ"]

[ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ, МИХАИЛ]

Я сглотнул. "Уровень доступа Основатель".

Предложения, которые вывалились на экран, заставили меня забыть о боли в ребрах. Они удивляли и ужасали одновременно. Все, что было доступно с помощью технологий, было представлено, за огромные даже по меркам Клуба деньги.

Мое внимание привлек лот: «Индивидуальный проект 'Ева'. Выращивание партнера с заданными параметрами ДНК, внешности и психотипа. Срок исполнения: 3 месяца. Гарантия лояльности».

Я хмыкнул. Идеальная жена из пробирки. Жутко, но заманчиво.

С трудом я заставил себя проигнорировать раздел "Роскошь" (идеальная жена подождет) и перешел в раздел «Спецсредства / Прототипы». Моя паранойя, немного приглушенная алкоголем, но разбуженная Ассистентом, снова подняла голову. Если Виктор отправляет меня на дело такой важности что авансом дает VIP доступ, значит, противники будут соответствующими.

Мне нужно оружие, способное удивить даже боевого киборга.

Я просмотрел список, что подготовил помощник.

Несколько нейроускорителей класса "Милитек", которые официально даже не производились. Они идеально подходили к моему распределенному контуру, что уже само по себе было роскошью.

Берем.

Я пролистнул дальше.

"Кибернетика / Прототипы".

Вот оно. Среди прочего я нашел несколько модификаций класса "Милитек", расширяющих мои возможности и отлично подходящих к моему распределённому энергетическому контуру

Но главное — внизу списка, в разделе "Спецхранение", висели лоты, от которых у любого технаря потекли бы слюнки. "Генератор поля искажения (Тип—4). Питание: Ядро Аномалии".

Древняя, грязная, нестабильная технология времен Первого Прорыва. Вещь, работающая на энергии аномалии. За ношение такого расстреливали на месте не только в Нексусе. Здесь оно продавалось как «коллекционный экземпляр».

Но я брал его не для коллекции. Если мне предстоит воевать с монстрами, мне нужна сила Аномалии.

Не раздумывая, я оформил заказ: генератор, усилители рефлексов и пару экспериментальных модулей. На всё это я потратил около трети своих накоплений, но знал, что это инвестиция в будущее. Если мне предстоит воевать с боевыми киборгами, мои обычные средства не сработают.

Свои покупки я получил спустя несколько минут после оплаты. Из тени вышел дрон—курьер, бесшумно подкатил ко мне и протянул защищённый кейс с кибернетикой. Кейс был экранирован свинцом — видимо, генератор искажения "фонил" даже в выключенном состоянии. Классно, что продавец подумал об этом.

Пора в клинику, Лечить кости, вживлять новое железо. И думать, как не сдохнуть в ближайшие 48 часов.

***

Я направился в «Кибернекс», известную на весь Нексус клинику, работающую с самыми сложными и дорогими имплантами. Попасть сюда мечтали все, кто когда либо сталкивался с имплантами.

Что особенно приятно — врачи «Кибернекса» не задают лишних вопросов.

Откуда взялся военный нейрошунт? Почему у клиента запрещенные модификации? Зачем ему модуль боевой реакции? Их не волнует. Для меня, как обладателя контура, сделанного по персональному заказу, это жирный плюс. Берут, конечно, дорого, но что поделать?

Зато сделают все быстро, и без лишних вопросов. Качество работы хирургов Кибернекса известно на весь Нексус. Если есть деньги — тебе сюда. Если много денег — тем более.

Здание клиники возвышалось среди других построек, сияя глянцевыми поверхностями и неоновыми огнями. Никакой рекламы, никаких вывесок. Тем, кто мог позволить себе услуги местных хирургов, реклама была не нужна. Они продавали не здоровье. Они продавали бессмертие. В рассрочку.

Времена, когда импланты поставлялись отдельными модулям и вставлялись вручную кустарным способом в подвале с помощью отвертки и бутылки виски, давно прошли. При нынешнем уровне медицины все улучшения имплантировались прямо в контуры нервной системы, а клиники, занимающиеся их установкой, были широко распространенным явлением. Даже с учетом огромного количества ограничений, налагаемых государствами, можно было делать модернизации внешнего вида, возраста, подправлять генетические и физиологические недостатки. А здесь, на Нексусе, единственным ограничением был твой кошелек, и работали десятки, если не сотни, частных мастеров, делая модификации на любой вкус, но все равно тот, кто имел деньги, шел именно сюда.

Кибернекс, как и многие заведения, располагающиеся на территории Клуба, имел два входа, из атриума и с улицы. Поскольку я уже был внутри, то решил зайти через главный.

Администратор—андроид за стойкой, безупречный в своей синтетической красоте, едва завидев меня, замер. Его сенсоры скользнули по моему грязному комбинезону, явно собираясь выдать вежливый отказ.

Но в следующую секунду он считал метку VIP—карты в моем кармане.

— Добро пожаловать, сэр. Зона «Платинум» к вашим услугам. Прошу вас пройти за мной.

Это было понятно по чрезмерно роскошному интерьеру и количеству персонала, крутящегося в зале. В мой прошлый визит я был в другом зале, и интерьер для обычных посетителей я отлично помню. Карточку VIP`а предъявлять не пришлось.

Я взял чашку позолоченного кофе — настоящая арабика — безумная редкость доставаемая через черный рынок и сел в кресло, с наслаждением вытянув ноющую ногу.

Помимо меня в зоне находилось несколько человек со слишком, на мой взгляд, визуально выделяющимися имплантами. Они выделялись на телах, словно украшения. Никогда не понимал, зачем выставлять импланты напоказ. Возможно, это чисто мой бзик, но я предпочитаю, чтобы все "улучшения" осуществлялись скрытно, без изменения внешнего вида, и совсем не принимаю сегодняшнюю индастриал моду, где с первого взгляда трудно понять, человек перед тобой или машина. Все мои улучшения аккуратно встроены в мой организм с учетом полного сохранения оригинальной анатомии. Обычно люди так не заморачиваются, а зря. Это, конечно же, дороже, но человеческое тело — это идеальная, сбалансированная машина, оттачиваемая миллионами лет эволюции. Вешать на нее килограммы внешнего металла — значит ломать баланс. Нарушать биомеханику.

Впрочем, моё мнение разделяли разве что мракобесы из «Ордена Чистоты». Бешеные фанатики, устроившие из отказа от имплантов целую религию. Они проповедовали «святость плоти», агрессивно навязывая свою догму через Сеть и устраивая теракты в клиниках .В большинстве стран они были запрещены, что, впрочем, не мешало им создавать подпольные ячейки в крупных городах. Ну а в Нексусе было их официальное представительство. И, судя по всему, весьма успешное — у них было одно из самых крупных зданий в городе.

Я отогнал философские мысли, налил себе еще одну чашку кофе и растянулся на диване во весь рост. Пожалуй, к этому можно привыкнуть.

В Кибернексе всегда огромная очередь, и даже с учетом того, что это зал для особых гостей, я морально настроился на несколько часов ожидания.

— Скучаете?

Я вздрогнул от неожиданности, едва не расплескав драгоценный кофе. Рядом со мной, на соседнем диване, сидела женщина.

На первый взгляд, ей можно было дать не больше двадцати — любимый биологический возраст большинства женщин. Когда ты можешь выглядеть, как тебе нравится, выбор возраста даже можно считать своеобразной модой. Идеальная кожа, пухлые губы, фигура, о которой пишут стихи. Типичная «золотая молодежь».

Но когда она повернулась, я увидел её глаза.

Они не были модифицированы — обычная человеческая радужка цвета темного меда. И в глубине этих глаз была такая бездна опыта и цинизма, что мне стало не по себе. Этой "девочке" было далеко за семьдесят. А может, и за сто.

Я бы хотел держать свой биологический, а значит, и физиологический возраст близким к своему реальному. Если бы не возрастные изменения, происходящие с телом, то, возможно, я бы вообще не менял ничего, но в данный момент мне приходится держать тело на возрасте примерно тридцати биологических лет.

Я немного растерялся. Я знал, как вести себя с наемниками, с бандитами, даже с корпоративными шишками типа Виктора. Но с женщинами, которые смотрят на тебя как на десерт... тут мой опыт давал сбой.

Она заметила мой взгляд и улыбнулась, слегка наклонив голову. Улыбка вышла хищной, но притягательной.

— Диана, — представилась она, протягивая руку. Тонкая, изящная кисть с идеальным маникюром.

На висках у неё едва заметно поблескивали порты нейроинтерфейса, инкрустированные бриллиантами.

Дорого. Очень дорого.

Я на секунду замер, раздумывая над ответом.

— Майк, — ответил я, осторожно сжимая её ладонь. Кожа была теплой и сухой. — Рад знакомству с вами.

От нее пахло духами, не ярко, но достаточно, чтобы чувствовалось на расстоянии нескольких метров.

Несмотря на очень мягкую, почти кукольную внешность, в ее облике присутствовали элементы, выдававшие огромное количество имплантов, скрытых под кожей. Вместо привычной кожи на висках и подбородке видны тонкие металлические вставки, аккуратно интегрированные в общий контур. А в глазах видно обрамление бионическими рожками, а один из них имел легкий светящийся оттенок, позволяя видеть в темноте.

Она скользнула красноречивым взглядом по моему грязному комбинезону.

— Интересный выбор гардероба для зоны «Платинум». Обычно сюда приходят в костюмах от Армани, а не в рабочей робе.

— У меня был тяжелый день.

— О, я вижу, — она улыбнулась, но её глаза остались неподвижными, сканируя меня, как дорогой товар — Вы пахнете... кровью и опасностью. Это так освежает после запаха лаванды и страха, который источают местные завсегдатаи. Вы мне нравитесь, Майк. Вы настоящий.

Я почувствовал, как краснею под маской безразличия. Черт, она флиртовала. Открыто, агрессивно, уверенно.

— Спасибо, — выдавил я. — Вы тоже... очень настоящая.

Она рассмеялась. Звонко, мелодично.

— О нет, милый. Во мне настоящего — только имя и банковский счет. Все остальное куплено в этом самом здании. Но вы ведь не против маленькой лжи во имя красоты?

Я не знал, что ответить, и, чтобы скрыть смущение, полез в карман за сигаретой. Но вместо пачки пальцы нащупали холодный металл карты, которую дал Виктор. Я машинально вытащил её, повертел в руках, раздумывая, можно ли курить в VIP—зоне.

Взгляд Дианы скользнул по моим рукам. И замер. Её улыбка исчезла мгновенно, словно переключился тумблер. Диод на её виске тревожно мигнул красным.

— Откуда у тебя это? — её голос изменился. Из него исчезли бархатные нотки флирта. Теперь это был голос, полный металла. Незаметно для себя она перешла на "ты".

Я проследил за её взглядом. Она смотрела на черную карту с золотыми инициалами «М.К.».

— Я... — начал я, пытаясь придумать оправдание. — Это подарок. От партнера.

— Подарок? — она подалась вперед, и аромат её духов — орхидея и мята — окутал меня удушливым облаком. — Ты хоть знаете, что ты держишь в руках, Майк?

Я напрягся. Мои инстинкты взвыли сиреной. Эта женщина больше не играла. Она охотилась.

— М.К. — это Михаил Корсаков, — произнесла она тихо, но каждое слово падало как камень. — Один из Основателей Клуба и очень близкий мне человек. Пять лет назад он исчез при очень... загадочных обстоятельствах. На его поиски были брошены все силы и возможности Клуба. И вдруг его карта всплывает в руках у наемника в грязной робе. А это значит, что он мертв.

Она подняла глаза на меня. В них больше не было кокетства. В них больше не было кокетства. Маска слетела, обнажив хищную, древнюю природу существа, привыкшего к абсолютной власти. Её зрачки сузились, превратившись в щелки, а тело напряглось, словно готовое к броску.

— Ты убил его?

Я почувствовал, как воздух вокруг нас стал вязким и холодным. От неё волнами исходила угроза — не наигранная, а настоящая, животная. Будто ты находишься в логове хищника: одно неверное движение, и тебя разорвут. Волосы на руках встали дыбом. Рефлексы орали: "Опасность! Бей или беги!", но я заставил себя остаться неподвижным.

— Нет. Я не убивал вашего друга, Диана.

Она подалась вперед, вжимая меня взглядом в спинку кресла. Её лицо исказилось от ярости, губы побелели. Диод на её виске горел ровным, яростным светом — её аналитические системы работали на пределе, сканируя каждую мою микрореакцию.

— Не смей мне лгать! — выдохнула она, и в этом звуке было больше ярости, чем в любом крике. Голос дрожал от сдерживаемой истерики. — Я слышу, как бешено колотится твое сердце. Я вижу выброс адреналина в твою кровь. Вещи такого уровня не находят на улице и их не дарят «в знак дружбы» наемникам в рваных комбинезонах. Их забирают с остывающих трупов.

Она вдруг схватила меня за ворот комбинезона. Её пальцы, унизанные кольцами, впились в ткань с нечеловеческой силой.

— Это биометрический ключ! Он работает только пока хозяин жив! Если он у тебя... и принял тебя как хозяина, значит, Михаила больше нет!

Я не стал говорить, что терминал все еще выдавал старое имя.

Её глаза лихорадочно блестели — в них стояли злые слезы.

— Кто дал ее тебе?! — почти прокричала она мне в лицо, наплевав на тишину VIP—зала. — Назови имя! Сейчас же! Или я прикажу вскрыть твой череп прямо здесь, в этом зале! Мои нейрохирурги умеют извлекать воспоминания напрямую из коры, мы вырежем этот ответ из твоего мозга кусок за куском, и поверь, я заставлю тебя говорить, даже если ты будешь умолять о смерти!

Я молчал, глядя ей прямо в глаза.

Врать такой женщине бесполезно. Говорить правду — опасно.

Но было и еще кое—что. Честь. Я наемник, но я не крыса. Я не сдаю напарников. И тем более не сдаю друзей. А Виктор... после того, как он дал мне карту, он перестал быть просто нанимателем.

— Молчишь? — она усмехнулась, но глаза остались ледяными. — Ты так туп, что пытаешься играть в благородство? Защищать того, кто подставил тебя под удар?

Я молчал, готовясь к схватке. Мое тело сжалось в пружину. Дыхание стало поверхностным и ритмичным, замедляя пульс. Я чувствовал, как боевые стимуляторы начинают качать адреналиновую смесь в кровь, обостряя восприятие. Мир вокруг замедлился. Я видел микроскопическое движение её зрачков, слышал гудение сервоприводов врача в другом конце зала. Я был готов. Если она позовет охрану, я сломаю ей шею и уйду через витрину раньше, чем дроиды сделают шаг.

Майк—человек отступил. Остался Майк—оружие.

Диана заметила это. Её ноздри слегка раздулись, уловив изменение в феромонах — запах страха сменился запахом агрессии. Но она не отступила. Наоборот, в её глазах вспыхнул азарт. Азарт игрока, встретившего достойного соперника.

— Ты готов умереть прямо здесь, в кресле этого стерильного зала, Майк? — прошипела она, наклоняясь ко мне так близко, что я мог увидеть жилы на ее шее. — Ради кого? Ради Виктора?

Имя повисло в воздухе.

Она произнесла его с такой смесью ненависти и презрения, что воздух, казалось, затрещал от статического электричества.

— Только этот старый манипулятор мог додуматься до такого. Всучить карту мертвого друга наемнику, чтобы открыть двери, в которые сам он войти боится. Он всегда любил играть чужими жизнями.

Внезапно она остановилась. В её глазах мелькнула тень сомнения.

— Или... или он здесь ни при чем? — пробормотала она, больше для себя, чем для меня. — Виктор циничен, но не безумен. Давать карту человеку значит подписать ему смертный приговор, а это.... это слишком грубо для его стиля.

Она снова сфокусировала взгляд на мне, но теперь в нем была не ярость, а холодный расчет.

— Послушайте, Майк. Вы влезли в дерьмо, из которого не выберетесь. Эта карта, — она кивнула на предмет в моей руке, — это черная метка. За ней охочусь не только я. Совет. Корпорации. Тени прошлого. Как только вы выйдете за пределы этой клиники, на вас начнется сезон охоты.

Она наклонилась ближе, и её голос стал вкрадчивым, соблазнительным, как песня сирены.

— Отдайте её мне. Сейчас. И я дам вам защиту.

Я напрягся. Моя рука рефлекторно скользнула ближе к спрятанному в рукаве клинку.

— Настоящую защиту. VIP—статус, деньги, неприкосновенность. Я сотру ваши следы из баз данных. Вы исчезнете, богатый и живой.

Её рука накрыла мою. Кожа была теплой, но хватка — стальной.

— Просто отдайте карту, и я решу все вопросы. С Виктором, если это он, я разберусь сама.

Предложение было заманчивым. Дьявольски заманчивым. Сдать карту, получить кучу денег и свалить в закат, оставив Виктора разбираться с его интригами.

Но я не мог.

Даже если забыть про Кодекс (который в Нексусе мало что стоил), я уже дал слово. А мое слово было единственным, что осталось от старого Майка.

Я мягко, но решительно высвободил руку из её ладони.

— Нет, — ответил я, глядя ей в глаза.

— Нет? — её брови поползли вверх. — Вы отказываете мне? Ради кого? Ради чего?

— Я не торгую обязательствами, Диана — отрезал я. —Даже под дулом пистолета. И даже перед лицом такой красивой женщины.

На секунду мне показалось, что она ударит. Или прикажет охране разорвать меня на части. Её лицо застыло маской гнева. Но затем гнев сменился... уважением?

Она медленно откинулась на спинку кресла, и в уголках её губ появилась тень улыбки.

— Смело. Глупо, но смело.

Она вздохнула.

— Мне нравится ваша брутальность, Майк. И ваша верность. Это редкий товар в наши дни. Но я не люблю, когда от моих собеседников пахнет мертвецом.

Она откинулась в кресле, не сводя с меня прицельного взгляда.

— Вы понимаете, что теперь вы — мишень? Эта карта — не просто пропуск. Это улика в деле, которое многие хотели бы похоронить. И раз она у вас... значит, вы либо безумец, либо пешка в очень крупной игре.

В этот момент я понял, что игра закончилась. Я стоял на краю пропасти, и Диана только что подтолкнула меня в спину. Мне нужно было выбираться, пока я не улетел кубарем вниз.

К счастью, в этот момент к нам подошел врач в стерильно—белом халате.

— Госпожа Диана? Операционная готова. Доктор Вагнер ждет вас.

Диана медленно выдохнула, словно стряхивая наваждение. Маска светской львицы вернулась на место.

— Жаль. Мы только начали.

Она поднялась. Движения были плавными, текучими, как у ртути.

— Мы не закончили, Майк. У меня к вам есть вопросы. И у вас, я полагаю, теперь есть вопросы ко мне.

Она наклонилась к моему уху:

— Вечером. Клуб «Анаконды». Третий уровень. Приходите.

— Это приглашение на свидание? — спросил я, пытаясь вернуть хоть каплю контроля над ситуацией.

— Это допрос с пристрастием, милый, — бросила она через плечо, и в её голосе снова зазвенела сталь. — И я советую вам прийти. Иначе я начну найду вас сама и тогда буду задавать вопросы по другому.

Она развернулась и пошла за врачом, покачивая бедрами в такт какой—то неслышной музыке.

Я смотрел ей вслед, сжимая в кармане проклятый кусок черного металла.

Кто она такая?

Она развернулась и пошла за врачом, покачивая бедрами в такт какой—то неслышной музыке.

Я смотрел ей вслед.

— Ассистент? — мысленно позвал я.

— Анализ завершен, — отозвался ИИ. — Биометрия частично скрыта, но совпадение по голосу и костной структуре — 98%. Это Диана Вэнс. Владелица сети клиник «Кибернекс» и... одна из основательниц Клуба, и бывший член "Совета Семи". Основателей было не пятеро, а семеро, о чем сейчас уже почти забыли.

Отлично. Я только что пытался играть в покер с хозяйкой казино.

И, кажется, она только что меня пометила.

Я вздохнул, допивая остывший кофе.

Сначала лечение. Потом — шоппинг. А вечером — свидание с Дианой.

День обещал быть долгим.

Глава 5

Оказавшись в одиночестве, я приготовился к длительному скучающему ожиданию. Химия «Эйфорикса» выветривалась, оставляя во рту привкус золы и меди. Мир стремительно тускнел, теряя искусственную яркость, словно кто—то выкручивал ползунок насыщенности на минимум.

Вместе с откатом приходила реальность: тупая, пульсирующая боль в трещинах ребер и свинцовая тяжесть в мышцах, лишенных стимуляторов. Я прикрыл глаза, прогоняя в голове схему подключения модуля трансформатора Аномалии. Эта дрянь фонила даже сквозь экранированный кейс — мое чутьё старого техника выло сиреной. Совместить древнюю, хаотичную хтонь Аномалии с современной бионикой — задача нетривиальная. Если врач налажает, я превращусь в ходячую сверхновую.

Ждал я, однако, не более пяти минут, и ко мне вышел мужчина. Отдавая дань традиции, он был одет в белый медицинский халат, на шее висел фонендоскоп. В реальности он такой же врач, как я балерина. Оператор биопринтера и диагност софта. Настоящая хирургия умерла вместе с клятвой Гиппократа, уступив место роботам — биопринтерам.

— Добро пожаловать, Михаил, — произнес он с дежурной, но теплой улыбкой, протягивая руку. — Для нас честь снова видеть вас в «Кибернексе».

Я едва заметно усмехнулся уголком рта.

«Михаил». Конечно. Из—за карты все принимали меня за Основателя. Ну и пусть. Чем меньше они знают обо мне настоящем, тем лучше.

— Вы знаете, кто я? — спросил я механически, больше сосредоточенный на том, как бы поудобнее перехватить тяжелый кейс.

— Разумеется, — кивнул врач. — Система идентифицировала ваш профиль мгновенно. Мы храним данные всех наших... особых клиентов.

В Нексусе рукопожатие — это риск. Вирус, нано—трекер, считывание ДНК через пот. Но отказ может вызвать подозрение.

Я пожал руку. Ладонь врача была влажной от волнения. Мое защитное микрополе на коже едва слышно зашипело, сжигая чужой эпителий и жир. Врач вздрогнул, но улыбку удержал.

Мы вошли в кабинет.

— Вы давно нас не посещали, — заметил он, запуская диагностический стенд. — Последняя запись в профиле датирована пятью годами ранее.

Пять лет. Я был здесь три года назад, когда мне штопали плечо после заварушки в Порту. Значит, система подтянула какой—то древний, архивный профиль. Времен начала моей работы на Виктора.

Плевать. Главное, чтобы софт был совместим.

— Был в длительной командировке, — буркнул я, выкладывая на стол кейс. — Дела.

— Понимаю. Мы слышали разное, но я рад, что слухи оказались ложными.

Он жестом пригласил меня к столу.

— Простите, я прослушал, как вас зовут? — перебил я.

— Роман. Ведущий нейрохируг. — Сказал врач, усевшись в кресло и сцепив холеные руки в замок. — Чем я могу вам помочь?

Я кивнул. Имя мне ничего не говорило, да и не важно это. Вряд ли он представился настоящим именем.

— Полное физическое восстановление. Реставрация костей, мышц, связок, — я щелкнул замками кейса. — — Плюс модернизация управляющего контура костюма и замена погоревших чипов на класс «Милитари». Все здесь. Надеюсь, вы разберетесь, что и куда. И да, железо крайне дорогое. Постарайтесь не сжечь.

Роман кивнул, задумчиво рассматривая кейс

— И вот еще, — я положил на стол модуль искажения. — Эту штуку нужно интегрировать в энергоблок.

Глаза врача округлились.

— Прототип на энергии Аномалии? — он нервно хохотнул, поправляя очки. — Смело. Это... нестабильно. Очень в вашем духе. Точнее, в духе того, что я о вас слышал.

Он быстро застучал по клавиатуре.

Я поморщился. Слишком много болтовни.

— Не сомневайтесь, все будет сделано по высшему разряду. — сказал мужчина, считав мою реакцию.

Мы подошли ко входу в процедурную.

— Слушай внимательно, Роман, — я понизил голос, добавляя металла. — Это важно. Модуль ставится только на переферию. Не трогать нейрошунты. Не лезть в систему управления сознанием, головной и спинной мозг. Работаем только с телом и внешним обвесом. Уяснил?

— Принято, — кивнул он, и капля пота скатилась по его виску. — Изоляция центральной нервной системы. Вы не отключаете боевые протоколы?

Пытается прощупать уровень защиты. Стандартная процедура или личный интерес? Хотя, возможно, это нужно для успешного проведения процедуры. Порой моя мнительность играет со мной плохую шутку.

— Мои контуры работают на минимальном уровне и только те, что надежно изолированы, — ответил я. Модули, с которыми будете работать — обесточу. Остальные системы должны оставаться активными. Это не помешает вам?

— Понял, — «Роман» кивнул так интенсивно, что очки съехали на нос. — Правильно ли я понимаю, что при входе в Клуб вы не отключили свою кибернетическую часть? Костюм тоже не планируете снимать?

— Костюм сниму.

— Отлично, это все вопросы, — кивнул он. — Прошу в куб.

Не тратя времени, я снял броню. Без привычной тяжести экзоскелета я почувствовал себя голым, уязвимым куском мяса. Разделся и вошел внутрь.

В центре медицинского куба — операционный стол. Я лег, подключив контроллер тела к физическому порту. Поверхность стола приняла форму спины, сверху накрыло гудящим маревом силового поля. Никаких бактерий. Никаких инструментов. Только энергия и программируемая материя.

— Начинаю диагностику, — раздался голос «Романа» из скрытых динамиков. — Вся процедура займет не более двадцати минут. Конфигурация сложная, а ваше состояние не назовешь стабильным. Так что, вы не против, если я введу вас в медикаментозный сон на это время?

Я внутренне напрягся. Конечно же, я был против. Можете считать это паранойей, но я предпочитаю, чтобы все модификации проводились, когда я могу контролировать процесс, хотя со стороны это, наверное и жутковато — копаться в ком—то, кто в сознании, да еще и разговаривает с тобой.

— Вообще, это не плохая идея. — Вмешался в наш разговор ассистент. — У тебя был трудный день, и короткий сон позволит перезагрузить эмоциональный фон. Твои синапсы перегреты. Тебе нужен перезапуск системы, иначе риск инсульта во время операции — 78%. Ты просто сгоришь на столе.

Я задумался, глядя на мерцающие индикаторы куба.

Все инстинкты заорали: «Нет!».

Отключаться в чужом месте — нарушение правила выживания номер один. Здесь «сон» слишком часто становится вечным. Или ты просыпаешься, а у тебя не хватает почки, зато стоит «закладка» в мозгу, заставляющая любить определенный бренд собачьего корма.

Но с другой стороны...

Я чувствовал, как ноет каждая кость. Сломанные ребра горели огнем, фантомная боль в перебитых нейроцепях сводила с ума. Мой организм работал на износ, держась только на коктейле из адреналина и стимуляторов Виктора.

Инстинкты против логики.

— Подобный краткосрочный перерыв подойдет как нельзя кстати для твоего поврежденного тела. — Продолжил помощник. — А если этот халатник не так дернется — я сожгу ему оборудование.

Аргумент принят.

— Делай, — бросил я в потолок.

— Отлично. Ввожу нейро—блокатор. Сладких снов.

— Отлично, — отозвался «Роман». — Загружаю профиль энергопитания... Активирую протоколы. А теперь расслабьтесь, и приготовьтесь ко сну.

Я почувствовал, как по венам разливается тепло, веки стали тяжелыми. Мир медленно погрузился в мягкую тьму.

***

Стерильно—белый коридор муниципальной клиники. Запах дешевого антисептика и озона, от которого першит в горле.

Я в клинике, передо мной стоят мама и два санитара. Через открытые двери операционной на нас удивленно смотрит врач.

— Не нужен мне этот чип! Я могу управлять всем и без него, вручную или голосом! — с надрывом говорю, почти кричу я. Голос срывается, я чувствую, как по щекам текут злые слезы.

— С ним тебе не придется даже разговаривать. — Мама пытается мягко подтолкнуть меня в операционную. — Вся техника будет понимать тебя без слов. Разве это не здорово?

— Я не пойду, мам. Мне это не нужно. Не заставляй меня.

Это не первый раз, когда мы спорим об этом. Я упорно отказываюсь, она настойчиво уговаривает. Сегодняшняя ситуация — сломанная рука и наша поездка в травмпункт — стала для нее удобным случаем совместить лечение с имплантацией. Если бы не проговорившийся санитар, я лежал бы сейчас на операционном столе в неведении.

— Тебе уже тринадцать лет, — вздыхает она, и в её голосе я слышу усталость от моей "нетаковости". — Большинству твоих сверстников чип установили еще в десять. Твоя сестра уже год как с ним бегает. Ничего плохого с ней не произошло.

— Возможно, но мне это не нужно! — упрямо повторяю я. — Пожалуйста, не заставляй меня. Я все сказал.

Мама обменивается взглядом с санитаром, и тот быстрым движением вводит мне инъекцию. Я ошеломленно смотрю на мать, хватаясь рукой за место укола. Ноги становятся ватными.

— Как ты могла? — Возмущенно кричу я, чувствуя, как сознание начинает меркнуть. — Я верил тебе!

Темнота накрывает меня, тяжелая и липкая, как нефть. Я погружаюсь в небытие.

Очнулся я в кресле. Голова слегка кружилась, а во рту ощущалась сухость. Рядом сидит мать и устало—виновато смотрит на меня. Вероятно, она была рядом все время, пока шла операция.

— Как ты? — Спрашивает она, стараясь не смотреть мне в глаза.

Я молча отвернулся, не желая разговаривать с предательницей.

Всё. Чип внутри. Я чувствую его инородный холод в голове. Мое тело больше не принадлежит мне полностью. Я проиграл.

Ничего больше не будет так, как прежде. Ничего!

***

— СТОЙ! ОТМЕНА! АВАРИЙНОЕ ОТКЛЮЧЕНИЕ!

Испуганный, истеричный вопль Романа разорвал темноту, выдергивая меня в реальность.

Вместе с криком пришла БОЛЬ. Не красная. Белая. Ослепительно—белая, выжигающая сознание.

Каждую мышцу выкручивало наизнанку, будто меня подключили к силовому кабелю электростанции.

Внутри всё горело. Меня скрутило судорогой такой силы, что я услышал сухой треск собственных связок.

Я резко открыл глаза — и не увидел ничего. Сплошная чернота.

Оптика сгорела? Или мозг перестал обрабатывать сигнал?

Визор работал — я ощущал его легкое давление и слышал едва заметный гул систем. Но никаких данных, никаких надписей. Лишь мелкие помехи пробегали по периферии зрения, да слабый шум отдавался в ушах.

Тело... Боги, я его не чувствовал.

Оно казалось чужим, налитым свинцом и пронизанным тысячами игл. По коже пробегали статические разряды, заставляя волосы на руках вставать дыбом, а мышцы — непроизвольно сокращаться. Меня буквально коротило изнутри.

— Что происходит?! — мысленно заорал я в пустоту.

Тишина.

Глухая, ватная тишина. Ассистент молчал. В моей голове было пусто, как в склепе.

Я попытался встать. Ноги подломились, и я рухнул на пол, придавленный собственной тяжестью. Сервоприводы и экзо—усилители мертвы. Двадцать килограммов бесполезного металла и композита висели на моих живых, спазмированных мышцах.

Сжав трясущимися пальцами встроенную в запястье кнопку перезагрузки, я запустил экстренный рестарт системы. Экстренный рестарт использовался в случаях, если вся система была повреждена, и подключала подсистемы постепенно, одну за другой, попутно проводя диагностику.

Обычно кнопку перезагрузки прячут на затылке, как в дешевых боевиках. Идиотизм. Попробуйте найти её там, когда у вас сбоит система, а вы не видите и не чувствуете собственного тела. Я пробовал. Больше не хочу.

Щелчок. Экстренный рестарт.

Секунда тишины.

И взрыв красных строк перед глазами.

[КРИТИЧЕСКАЯ ОШИБКА СИСТЕМЫ]

[ОСТАНОВКА ЯДРА...]

[СОПРОЦЕССОР ОТКЛЮЧЕН]

[АССИСТЕНТ: ОТКЛЮЧЕН]

Минуты тянулись бесконечно. Наконец, зрение и слух начали постепенно возвращаться. Сначала всё было размытым и приглушённым, но с каждой секундой обретало чёткость и ясность. За зрением последовали и остальные чувства.

В ушах стоял неприятный шум, словно помехи старого радиоприёмника.

Визор ожил, вываливая на меня целую лавину предупреждений:

[ВНИМАНИЕ: СБОЙ В КОНТУРЕ ПИТАНИЯ]

[СИСТЕМА ФИЗИЧЕСКОГО УСИЛЕНИЯ: ОТКАЗ]

[МОДУЛИ СОПРОЦЕССОРА 1, 3: НЕТ СВЯЗИ]

[ЭНЕРГОНАКОПИТЕЛИ: ПЕРЕГРУЗКА 180%]

Я похолодел. Перегрузка запредельная.

Меня не просто сбоило — меня накачали энергией под завязку, как дешевую батарейку. И теперь эту энергию некуда деть. Все потребители — мышцы, ускорители, оптика — отключены.

Я был ходячей бомбой замедленного действия. Если я не найду способ стравить заряд, мои собственные нервы сгорят, как свечки.

Собрав волю в кулак, я поднялся на ноги. Тело весило тонну. Управление возвращалось рывками, с задержкой, словно пинг был запредельным.

Дверь куба была распахнута.

Роман стоял на пороге, вцепившись в косяк побелевшими пальцами. Его ослепительно белый халат пропотел насквозь, а глаза были размером с блюдца. Он смотрел на меня не как на пациента, а как на восставшего из мертвых монстра Франкенштейна.

— Вы живы... — выдохнул он. — Слава богу... вы живы.

Я повернул к нему голову. Картинка двоилась, плыла глитчами.

— Что. Ты. Сделал? — спросил я. Голос был похож на скрежет.

— Я не знал! — взвизгнул Роман. — Вы сказали, что у вас кастомная архитектура, Но вы... вы не Михаил! Я загрузил профиль Корсакова! Вы дали добро и я дал полную мощность!

Он судорожно взмахнул руками.

— У Михаила тело класса «Омега»! Полная боевая киборгизация, хоть и замаскированная под органику! Энергопотребление как у маленькой электростанции! Я подал расчетную мощность на контур...

— И мои предохранители вылетели к чертям, — закончил я за него.

— Произошел резонанс! — всхлипнул врач. — Ваш генератор искажения... он вошел в конфликт с профилем! Силовые линии замкнуло! Я пытался остановить, но защита сработала слишком поздно!

Я закрыл глаза.

Всё понятно. Система клиники попыталась «накормить» мои человеческие нервы энергией, рассчитанной на боевого киборга. И трансформатор Аномалии, который я просил вживить, сработал как линза, усилив удар. Ассистент ушел в глубокую защиту, чтобы не сгореть.

— Исправь это, — сказал я тихо.

Роман замотал головой так, что очки едва не слетели с носа.

— Не могу! Я оператор! Я не умею чинить хаос! Импланты рассинхронизированы! Если я полезу туда снова, вас просто убьет током! Или выжжет мозг!

Я сжал зубы. Он прав. Этот кнопкодав только добьет меня.

Мне нужен специалист иного класса.

Только этот старый ублюдок сможет оживить меня.

Безумный гений, живущий в трущобах Запретного Сектора.

Я спустил ноги на пол. Казалось, тело весило тонну.

— Физические повреждения? — спросил я.

— Устранены! — поспешно кивнул врач. — Биологическая регенерация прошла успешно. Кости целы. Разрывов тканей нет. Только... только электроника.

Ну, хоть что—то.

Я встал. Меня качнуло, но я удержался, вцепившись в край стола.

Платить за этот кошмар я не собирался. И судя по виду врача, он был счастлив, что я просто ухожу, а не откручиваю ему голову прямо здесь.

— Забудь, что это случилось, — бросил я ему, забирая пустой кейс. — Никаких записей в логах.

— К—конечно! Операция прошла успешно! Никаких инцидентов! — пролепетал он, стуча зубами.

Я быстро покидал в кейс модули и молча вышел из кабинета. Не хватало еще, чтобы он упал в обморок. Я никогда не видел таких слабых мужчин, но этот, мне кажется, смог бы.

Шел я медленно. С одной стороны — мне требовалось привести мысли в порядок. С другой — тащить на себе двадцать килограммов мертвого железа было дико непривычно. Мышцы горели от напряжения.

И эта проклятая тишина.

Мертвая, вязкая тишина в моей голове. Я привык к Ассистенту. Без него я был наполовину глух и слеп. Он был частью меня. Моим вторым «я».

Теперь я был один. По—настоящему один. И это пугало больше, чем боль.

Сосредоточься, Майк!

Итак, что мы имеем.

Физические усилители не работают. С ментальными сложнее. Визор работает, сопроцессор выдает данные из памяти, но внешние ресурсы недоступны. Помощник в ауте, а значит, работают только базовые системы, и то не полноценно. Не зря я сделал для них резервное питание. Плохо, что не включил в них ассистента. Он как минимум мог бы помочь мне с диагностикой.

Контуры питания сбоят, и если перезагрузка не помогла, то проблема серьезная. Контроллеры управления и балансировщики питания скорее всего тоже повреждены. Сколько продержится аварийная защита от перегрузки — неизвестно. Сутки? Час?

Если она откажет, меня просто разорвет изнутри накопленной энергией.

А дальше ситуация станет совсем непредсказуемой, когда на сбои в технике наложится эффект аномалии. Видел я таких "счастливчиков". Даже если жив останешься, лечение выйдет настолько долгим, что о нормальной жизни с имплантами будешь только мечтать.

Возможно, дома я бы смог найти что—нибудь, чтобы стабилизировать свое состояние, но без моих систем я не смогу туда даже войти. А подключать сбоящие контуры к системе — это или сжигать ее напрочь, или получать еще более сильную перегрузку. Которую я уже могу не пережить.

Выход один — Хартман.

Но Хартман живет за Рынком, на самой границе Нексуса, в «Серой Зоне». А трущобы, в которых он обитает — дыра, куда даже полиция не суется.

Причем добираться мне туда придется сломанным, полуслепым и без связи.

Прекрасная перспектива, ничего не скажешь.

Я вызвал такси через общий терминал в холле клиники, чтобы не привлекать внимание персонала. Машина должна ждать у выхода из зоны «Платинум».

Шансы, что меня мониторит секуроид, минимальны — внутри Периметра он бессилен. Я поправил воротник комбинезона, стараясь скрыть искрящие порты на шее, и направился к выходу.

Автоматические двери разъехались.

У пандуса уже стояло черное такси с эмблемой Клуба. Двигатель тихо урчал.

Я уже протянул руку к сенсору на ручке автомобиля, когда его двери заблокировались с резким щелчком.

— Прошу прощения, сэр!

Голос раздался из—за спины. Я обернулся.

Ко мне быстрым шагом направлялся администратор зоны «Платинум». Лицо у него было встревоженное, но цепкое.

— Господин Майк, подождите!

— В чем дело? — спросил я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно, хотя внутри все сжалось. — Я спешу.

— У нас распоряжение от господина Виктора, — администратор встал между мной и такси. — Он настоятельно просит вас не покидать территорию клуба. Для вашей же безопасности.

Я кивнул, сдерживая ярость.

— Я помню об этом. Но у меня крайне срочное дело. Мне нужно отъехать, ненадолго. Обещаю, задание Виктора не пострадает.

Я сделал шаг в сторону, пытаясь обойти его и сесть в машину.

Администратор не сдвинулся с места.

— Не сомневаюсь в этом. Однако мне поручено проследить, чтобы вы как следует отдохнули. Прошу вас направиться в номер.

В этот момент такси, повинуясь какой—то беззвучной команде, сорвалось с места и уехало пустым, оставив меня на тротуаре.

А из теней по бокам от входа бесшумно выступили две фигуры.

Андроиды—ликвидаторы модели «Центурион».

Они не доставали оружия, но их боевые протоколы были активированы — я видел это по характерному синему свечению глаз—сенсоров. Они стояли неподвижно, как статуи, но я знал: стоит мне сделать рывок к выходу из Периметра, и они спеленают меня за полсекунды. В моем нынешнем состоянии я для них — не более чем тренировочный манекен.

Я в ловушке.

Сломанный, полуслепой, без связи и без возможности выбраться к единственному человеку, кто может меня починить.

Виктор запер меня в золотой клетке.

Я сжал кулаки так, что кожа на перчатках заскрипела.

Мне нужен способ покинуть клуб.

И я знал только одного человека здесь, у которого достаточно власти для этого.

И которая сама пригласила меня на «свидание».

Диана.

Я развернулся, бросив последний взгляд на андроидов, и, стараясь не хромать, побрел обратно к лифтам.

Клуб «Анаконды». Третий уровень.

Надеюсь, эта стерва будет там. Потому что теперь мне действительно нужна её помощь. И плевать на цену.

***

О "Двух Анакондах" слышал каждый. Место, где мораль оставалась в гардеробе вместе с одеждой. Найти его было несложно — неоновые змеи на фасаде пульсировали в ритм басам, от которых дрожал асфальт.

Охрана — два массивных киборга — молча расступилась передо мной. Карта М.К. действовала даже здесь.

Я вошел внутрь и меня накрыло.

Без фильтров Ассистента музыка превратилась в оглушающий, физически болезненный грохот. Стробоскопы били по глазам, вызывая приступы тошноты. В моем поломанном состоянии этот клуб казался камерой пыток.

Я шел сквозь толпу, стараясь не касаться голых, потных и извивающихся тел. Каждый контакт отдавался уколом статики.

— Где Диана? — прохрипел я на ухо официантке, перекрикивая музыку.

Она указала на верхний ярус, в VIP—ложу.

VIP—ложа находилась на третьем ярусе, за стеклянной стеной.

Я доковылял до лестницы. Путь преградили двое.

Личная гвардия Дианы. Не клубные вышибалы, а боевые киборги. Дорогие импланты, смокинги, взгляды убийц.

— Стой, — один из них выставил руку, упершись мне в грудь ладонью, твердой как камень. — Госпожа занята. Проваливай.

— Мне нужно... — начал я, но голос сорвался на хрип.

— Ты оглох, урод? — второй шагнул ближе, скаля хромированные зубы. — Вали отсюда, пока мы не вынесли тебя по частям. Ты выглядишь как куча мусора.

Я почувствовал, как внутри закипает энергия. Накопители были переполнены. Мне нужно было стравить заряд. Срочно.

— Убери руку, — прошипел я. — Я серьезно. Убери.

— Или что? — усмехнулся охранник, сжимая пальцы на моем плече.

— Зря, — прошептал я.

Я не стал бить. Я просто разрядил свой контур. Выпустил то, что меня убивало, в его руку.

ТР—Р—РЕСК!

Вспышка была ослепительно белой. Киборг задергался в конвульсиях, из его ушей и глаз брызнули фонтаны искр. Запахло горелым мясом и пластиком. Он рухнул на пол грудой металлолома, дымясь, как подбитый танк. Второй охранник дернулся к кобуре, но замер, глядя на напарника.

Я тяжело дышал.

Боль в мышцах отступила. Тяжесть ушла. Я сбросил процентов тридцать перегрузки. Стало легче.

Стеклянная стена ложи бесшумно отъехала в сторону.

Диана. Шелковый халат, бокал в руке. В глазах — не страх, а восторг хищника.

— Эффектно, — мурлыкнула она, разглядывая труп. — Ты поджарил мне киборга стоимостью в сто тысяч кредитов. Надеюсь, у тебя есть чем расплатиться.

Небрежным жестом она велела второму охраннику убраться. Тот подчинился мгновенно, волоча дымящегося напарника прочь.

Я вошел. Внутри было тихо. Идеальная звукоизоляция отсекала адский грохот снаружи, оставляя только мягкую вибрацию пола.

Диана села на диван, обшитый натуральной кожей, закинув ногу на ногу. Халат распахнулся, открывая идеальное бедро с татуировкой.

Я упал в кресло напротив. Оно мягко просело под тяжестью моего веса. Мышцы горели, но стало легче. Я сбросил процентов тридцать.

Несмотря на мое состояние, тело отреагировало на этот, чертовски соблазнительный вид. Древние, как сама жизнь, инстинкты пробились даже через боль. Я дернулся, и Диана это заметила.

— Ты меня заинтриговал, Майк, — сказала она, глядя на меня поверх бокала и явно наслаждаясь моей реакцией. — Давно никто так просто не расправлялся с моей охраной. Это... возбуждает. Что будешь пить? Виски?

— Возможно, позже, — ответил я, морщась от спазма в плече. — Сейчас от алкоголя я скорее взорвусь, чем расслаблюсь.

Диана лениво потянулась к графину. Хрусталь звякнул. Легкое движение плечом — и халат соскользнул ниже, почти полностью обнажая высокую, высокую грудь. Темный ореол соска отвердел под прохладным воздухом ложи. Это не было случайностью. Это было предложение.

— «Macallan» шестьдесят четвертого года. Настоящий. Не синтетика, — произнесла она, наполняя тяжелый стакан янтарной жидкостью.

Свой она выпила залпом, даже не поморщившись. Второй взяла в руку и протянула мне, держа стакан в изящных пальцах с длинным маникюром.

Я не протянул руку. Между моими пальцами танцевали синие искры статики. Если я возьму стакан, он просто лопнет. Диана замерла на несколько секунд, и затем медленно, не сводя с меня глаз, поставила стакан на низкий столик между нами.

— Скажи мне прямо, солдат, — её голос упал до интимного шепота. — Я тебе нравлюсь? Или твои модификации не предполагают интереса к женщине?

Я посмотрел на неё. Не как на опасного врага, а как мужчина на женщину. Оценил безупречную геометрию тела, гладкость кожи, запах, который пробивался даже сквозь вонь паленой проводки.

Врать не было смысла.

— Я не слепой, Диана. — ответил я прямо, глядя ей в глаза. — Ты чертовски хороша. Любой мужик в этом городе отдал бы правую руку за ночь с тобой. И я не исключение.

— Зачем тебе отдавать руку, Майк? — тихо спросила она, и в её голосе зазвучал ироничный, но почти естественный интерес. — Я ведь здесь. Живая. Из плоти и крови. И я не требую жертв.

Она медленно провела рукой по своему бедру, поднимаясь взглядом к моим глазам, и с вызовом наклонилась вперед.

— Мы слишком мало знакомы, Диана, — мой голос был хриплым. — С чего вдруг такой интерес? В чем подвох?

— Подвох? — она рассмеялась, и это был звук колокольчика, но со стальной ноткой. — Какой к черту подвох? Ты мне нравишься. Ты пахнешь опасностью и кровью , а я... я просто обожаю это.

— Я не приз, Диана, — отрезал я, заставляя себя не смотреть на её открывшуюся грудь. — И я сейчас не в настроении становиться очередным экспонатом твоей коллекции.

Её улыбка медленно увяла, словно цветок на морозе. В глазах мелькнуло раздражение избалованной девочки, которой отказали в новой игрушке.

— Жаль, — она откинулась на спинку дивана и запахнула халат, возвращая маску ледяной королевы.

Я молча смотрел на нее. Пауза затянулась, вибрируя от напряжения.

— Как ты это сделал? — Диана вдруг сменила тему, и голос стал деловым. — Я почувствовала возмущение поля даже здесь. Это... что—то сильное и новое.

— Просто у меня горячее сердце, — усмехнулся я. — Иногда нужно делиться теплом.

Она рассмеялась. Звонко, искренне.

— О, мне нравится твой стиль. Дерзкий. Резкий.

Она провела пальцем по краю бокала.

— Не хочешь сменить покровителя, Майк? У меня открыта вакансия начальника личной охраны. И... не только охраны. Кстати, на кого ты работаешь? Чей ошейник на тебе сейчас?

— Я не ношу ошейников, Диана. И я не сдаю заказчиков. Даже таким красивым женщинам.

— Скучно, — она надула губы, но в глазах плясали бесенята. — Но профессионально. Я ценю верность. Это редкое нынче качество. Но у всего есть цена. Назови свою.

— Я не продаюсь.

— Тогда зачем ты здесь? Ты ведь не просто так заглянул на огонек?

Отлично, мы наконец перешли к делу.

— Мне нужно незаметно покинуть Клуб. И потом так же незаметно вернуться.

— Хм... — Её брови взлетели вверх. — Нелегальное проникновение в Нексус? Это дорогое удовольствие. И кого же ты успел рассердить, что тебе нужно прятаться?

— Виктора.

— О! — Она улыбнулась шире, и эта улыбка была хищной. — Ты перешел дорогу Виктору? Это становится всё интереснее.

— Не совсем перешел. Скорее, у нас недопонимание.

— Зачем мне помогать тебе? — она лениво потянулась. — Я не люблю Виктора. Но ты — проблема. Зачем мне выпускать проблему на волю?

Вопрос бы правильным. И в других обстоятельствах я бы нашел другой выход, но сейчас у меня заканчивается время. Придется блефовать.

— Я расскажу, откуда у меня эта карта. — Я достал из кармана черный прямоугольник с золотым логотипом. — И почему она снова в игре.

Диана замерла. Её нога перестала качаться. Бокал застыл в руке.

— Всего лишь? — безразлично произнесла она, но я заметил, как дрогнули её зрачки, расширяясь. — Ты думаешь, мне нужна очередная пустая история о призраках прошлого?

— Это не история, Диана. Это ответ на вопрос, который мучает тебя пять лет. Я знаю, что ты ищешь. И у меня есть информация.

В ложе повисла тишина.

Она смотрела на меня, взвешивая каждое слово. Я видел, как за маской светской львицы проступает холодный расчет.

— Пять лет... — выдохнула она. — Если ты врешь, Майк, я лично выпотрошу тебя и пущу на запчасти.

— Я не вру.

Она встала и медленно подошла ко мне. Я чувствовал исходящий от неё жар. Странный, вибрирующий, похожий на мой собственный.

— Хорошо. Расскажи все, что знаешь. Каждую деталь. Каждое имя.

— Договорились, — ответил я. — Где этот выход?

— Сектор погрузки, уровень минус два. Технический шлюз, дверь номер два. Там нет камер. Ты найдешь машину там. — Она сняла с лацкана брошь в виде змеи. — Это ключ. Биометрический пропуск.

У меня получилось! Она клюнула!

Я протянул руку, чтобы скрепить сделку. Надеюсь, что ее защита лучше, чем у ее охраны.

Диана улыбнулась — хищно, победно — и сжала мою ладонь.

БА—БАХ!

Я ожидал удара током, но вместо этого почувствовал ответный импульс.

Такой же, как у меня.

В её теле тоже был модуль Аномалии!

Тело ненадолго свело судорогой, но почти сразу мои системы защиты справились с перегрузкой. Диане же, судя по всему, пришлось гораздо хуже. Похоже, что ее контуры выгорели, или, как минимум, отключились.

Я увидел, как её глаза расширились от шока, как её зрачки закатились. Синяя дуга разряда прошила нас обоих. Запахло озоном и паленой синтетикой. Свет в ложе мигнул и погас.

Диана обмякла, как тряпичная кукла, и рухнула мне на руки. Без сознания.

Её диод на виске погас. Брошь со звоном упала на пол.

Внизу, на танцполе, музыка оборвалась. Кто—то закричал. В дверь ложи начали ломиться снаружи.

— Твою ж мать... — выдохнул я, глядя на тело одной из самых могущественных женщин города в своих руках.

Кажется, я ее убил.

Глава 6

— Твою ж мать... — выдохнул я.

Диана лежала у меня на руках. Мертвенно—бледная, но живая. Я чувствовал слабую вибрацию её пульса. Генератор Аномалии в ее груди ушел в перезагрузку. Как и мой.

Я положил Диану на диван, придав ей позу спящей. Пусть думают, что она перебрала «Макаллана».

На полу блеснул металл. Брошь—змея. Ключ.

Я схватил его.

Взгляд заметался по ложе. Вентиляция? Узко. Балкон? Высоко. В углу, за барной стойкой, я заметил неприметную панель. Сервисный лифт для дронов—официантов. Тесно, грязно, но это выход.

Удар в дверь. Тонированое бронированное стекло пошло паутиной трещин. Охрана ломилась внутрь.

Я втиснулся в шахту лифта, ободрав плечи, и нажал кнопку сброса. Кабина ухнула вниз, в темноту технических уровней.

Поездка была короткой и жесткой. Лифт не тормозил — он просто упал на пружинные амортизаторы дна шахты. Удар выбил воздух из легких. Двери открылись.

Я вывалился на грязный пол, хватая ртом воздух, пахнущий прокисшим пивом, машинным маслом и канализацией.

Это было "чрево" клуба. Уровень минус один. Сюда спускали мусор, отсюда поднимали элитное пойло.

Вокруг гудели трубы. С потолка капала вода.

Я поднялся, морщась от боли в каждом суставе. В глазах все еще двоилось, картинка шла полосами, как на старом мониторе.

Без Ассистента я не мог просканировать план этажа. Придется работать по памяти и интуиции. Диана сказала: "Сектор погрузки, уровень минус два, дверь номер два".

Я побрел по коридору, ориентируясь на шум вентиляторов.

Из—за угла выехал дроид—уборщик. Он прожужжал мимо, игнорируя меня. Для его программы я был просто препятствием, которое нужно объехать.

Повезло.

Я спустился по винтовой лестнице еще на этаж ниже. Здесь было холоднее. Стены покрывал иней от крио—установок, охлаждающих серверы и склады с деликатесами. Сектор доставки.

Впереди маячила массивная гермодверь с цифрой "2".

У входа никого не было. Странно. Обычно такие места охраняют хотя бы камеры.

Я подошел к терминалу.

Руки дрожали. Не от страха — от перенапряжения мышц, лишенных поддержки.

Я приложил брошь—змею к считывателю.

Терминал мигнул зеленым.

[ДОСТУП РАЗРЕШЕН. ПРОТОКОЛ "АВАРИЙНЫЙ ВЫХОД"]

Диана не обманула.

Тяжелая плита двери поползла вверх с гидравлическим шипением.

В полумраке ангара, среди штабелей контейнеров, меня ждало черное неприметное такси без опознавательных знаков.

Я ввалился на заднее сиденье.

— Пункт назначения? — спросил синтетический голос.

— Дальний район. Промзона «Сектор 9», — прохрипел я, называя первое, что пришло в голову, лишь бы подальше отсюда.

Кейс с модулями глухо стукнул о пол. Я едва не выронил его — пальцы немели, теряя чувствительность. Перед глазами плыли цветные пятна, интерфейс визора сыпал красными ошибками, которые я уже перестал читать.

Машина тронулась, покидая территорию Клуба через грузовой шлюз.

Мы выехали в город. Каждый поворот отдавался спазмом. Я был выжат. Пуст. Сломан.

Где—то на трети пути, когда такси притормозило перед светофором в спальном районе, я дернул ручку двери.

Автопилот даже не пискнул, когда пассажир исчез. Я перекатился по асфальту, гася инерцию, и сразу нырнул в первую же подворотню, стараясь путать следы.

Вокруг было тихо. Только где—то вдалеке выла сирена.

На улицах было пусто. С одной стороны, хорошо. С другой — в моем состоянии я был жирной мишенью для любого уличного стервятника.

А еще пришлось снять мою маску, с ней я привлеку слишком много внимания на улицах. Не без труда найдя нужные защелки, я отсоединил полусферу, почти всегда закрывающую мое лицо. Ветер свободно обдувал мое лицо. Крайне непривычно быть на улице без нее, но сейчас не время думать об этом. Оторвав край рубашки, я сделал себе повязку на лицо. От инфракрасного сканирования она меня не защитит, вот от любопытных глаз вполне.

Мой путь лежал в район, называемый "Зоной хрома", печально известный многочисленными частными мастерскими по модификации тел и киборгизации. Почему печально известный, спросите вы? Основой района были некогда процветающие, а ныне заброшенные фабрики, которые стали убежищем для разного рода умельцев по модификации тел, в основном, незаконных. Здесь процветал чёрный рынок имплантов и нелегальные лаборатории по разборке и утилизации тел, а клиенты частенько оставались прямо там, на операционном столе, навсегда.

Я шел, прижимаясь к стенам. Ноги налились свинцом. Каждый шаг требовал волевого усилия.

Картинка в глазах двоилась сильнее. Периодически мир распадался на пиксели, потом собирался снова, но криво. Статика била по нервам, заставляя мышцы дергаться в тике.

Прохожие — тени в капюшонах, киборги—мусорщики — шарахались от меня. Искрящий человек с безумным взглядом и тяжелым кейсом — плохая примета.

Чем дальше я отдалялся от центра, тем хуже становилась обстановка. Освещение стало тусклым, а улицы больше напоминали помойку, чем жилые кварталы. Под ногами хрустело стекло и шуршали крысы.

Несмотря на то, что я уже неоднократно бывал в этом районе, каждый раз, попадая в него, я чувствовал себя не в своей тарелке. Мое внутреннее чувство опасности постоянно кричало, не давая сосредоточиться на дороге.

Спустя сорок минут, которые показались мне вечностью в аду, я остановился у нужного ангара.

Надеюсь, Хартман не переехал. И не умер.

Если я ошибся — второго шанса у меня не будет. Заряд генератора в груди пульсировал, нагревая ребра. Я чувствовал, как закипает кровь.

Не думаю, что он обрадуется, если я вломлюсь к нему без приглашения, но стоять на улице, привлекая внимание, было гораздо хуже. Дверь была, как всегда, не заперта, что было неудивительно. Вряд ли найдется идиот, желающий напасть на Хартмана в его жилище. Да и внутренние оборонительные системы никто не отменял.

Я толкнул тяжелую створку плечом. Она поддалась с ржавым скрежетом.

— Гарри? — позвал я, шагнув в темноту. — Ты здесь?

Ответом мне была тишина и запах машинного масла пополам с дешевым табаком.

Я прошел вглубь мастерской, перешагивая через разбросанные кабели и запчасти от дроидов. Внутренний радар (будь он проклят) молчал, и я не знал, есть ли кто—то в доме.

Мы не общались... сколько? Лет десять? И больше двадцати— нормально не говорили. Только сухие сообщения по шифрованным каналам: "нужен ремонт", "есть клиент", "деньги перевел".

Мы не виделись больше десяти лет. Я бросил его, когда ушел в тень. Исчез, оборвав единственную связь с прошлым. И теперь я просто вваливаюсь к нему домой, сломанный и искрящий, требуя помощи.

"Он пошлет меня", — подумал я. — "И будет прав".

Хорошо, что когда—то давно Хартман внес мои биометрические данные в "белый список" своей системы безопасности. Иначе турели, висевшие под потолком, уже превратили бы меня в решето. Старый параноик никогда не скупился на защиту.

В кабинете его тоже не было. Я остановился, чувствуя, как виски сжимает обруч боли.

И что теперь? Где твой план Б, Майк? Что будешь делать? Ну, кроме как ждать, надеясь, что он не уехал надолго?

— Ты кто такой? — проскрипел механический голос прямо над моим ухом. Я дернулся, разворачиваясь.

— Гарри, это я, Майк. — Ответил я, поворачиваясь. — И мне нужна твоя помощь.

Хартман замер. Это действительно был он. Я никогда не спутал бы его ни с кем другим благодаря уникальной во всех отношениях внешности. В теле Хартмана уже давно не осталось никакой органики, кроме, собственно, мозга. Синтетические мышцы и нервные окончания всегда нравились ему больше биологических. Они давали больше выносливости и точности и обладали бесконечной возможностью для апгрейда, а отсутствие привязки к биологии позволяло превратить конечности в многофункциональные устройства, слабо похожие на руки—ноги.

Его глаза—камеры сфокусировались на моем лице, скрытом повязкой.

— Я не знаю тебя. Ты фонишь Аномалией. Убирайся, пока я не вскрыл тебя как консервную банку.

По тому, как Хартман смотрел на меня, я понял, что он меня не узнает. Может быть, дело в том, что он давно не видел меня без голомаски? Или в том, что он уже давно хранит всю свою память на спутнике, а остальное очищает "для чистоты сознания"?

— Ты помогал мне разработать это, помнишь? — Я расстегнул куртку и рванул на себя рубашку, обнажая торс. Кожа на груди была покрыта сетью светящихся вен. Генератор Искажения пульсировал фиолетовым светом, просвечивая сквозь плоть. Но главное — сама схема распределения энергии. Мой "Распределенный Энергетический Контур". Тот самый, который Хартман собирал своими руками тридцать лет назад. Его творение. Его гордость.

Хартман шагнул под свет лампы. Линзы его глаз с жужжанием сменили фокус. Он сканировал узоры имплантов, узнавая свой почерк.

— Майк? — В его голосе прозвучало недоверие, смешанное с... горечью? — Твою мать... Это действительно ты?

— Да, Генри, это я.

— Ты... — Он покачал головой, и в его синтетическом голосе прозвучала горечь. — Исчез. Бросил все. И теперь стоишь тут?

— У меня не было выбора.

— Выбор есть всегда, — огрызнулся он. — Но ты всегда выбирал самый сложный путь.

— Да, Генри, прости, мне очень жаль. И мне очень нужна твоя помощь. Мои контуры ушли в перегрузку, которую не смогли погасить аварийные системы. Импланты отключились. Не знаю, сколько у меня времени до катализа, но, боюсь, гораздо меньше, чем мы оба можем предположить.

Уж чем, чем, а слабоумием Хартман не страдал. Быстро поняв, что требуется делать, он резко подобрался и направился в кабинет.

— Запрыгивай на стол.

Я с трудом залез на жесткий металлический стол.

Хартман подключился к моему диагностическому порту напрямую, через кабель из своего пальца. Глаза его замигали, обрабатывая поток данных.

— Твою ж... — выругался он через минуту. —— Перегорели все распределители питания. Балансировщики нагрузки тоже на грани. Вся система в разладе.

Ну, примерно так я и предполагал.

— Можешь починить?

— Чтобы это исправить, придется отключить вообще всё. Включая аварийные модули и сознание. Я должен перезагрузить твое ядро вручную.

— Посмотри в кейсе, — Сказал я, кивнув на чемодан, брошенный на диван. — Код для открытия 3d4d5478, возможно, ты найдешь там что—нибудь полезное. Как минимум новые элементы питания там точно есть.

— Разберусь. — Хартман уже готовил инструменты, его манипуляторы мелькали с нечеловеческой скоростью. — А сейчас держись. Я вырубаю тебя. Будет больно. Очень больно.

Я кивнул, сжимая зубы до скрипа.

— Давай. — Сказал я, и тело в тот же миг пронзила игла боли, настолько сильная, что я не чувствовал тела. Минута за минутой я лежал, находясь на грани безумия, но, внезапно, все пропало, так же резко, как и появилась.

И нахлынула тьма.

А вместе с ней — воспоминания.

***

Я сижу дома. Никак не могу привыкнуть к новой реальности.

Чип в голове дает разносторонние импульсы. Вот отзывается микроволновка. Вот чайник готов начать кипячение, стоит только пожелать. Умный дом, работающий силой мысли. Технологическое чудо, ставшее настолько привычным для современного человека, что стало незаметным.

Но вместе с чипом каждому человеку достается и ассистент. Его задача подсказывать, напоминать, отвечать на несложные вопросы. А также — передавать все мои мысли всем, кто захочет: маме, учителям, органам опеки.

Это бесит меня. Сильно бесит.

Это не помощник. Это надсмотрщик и доносчик в одном флаконе.

Несколько недель я рыл даркнет в поисках кастомных прошивок. В свободном доступе — пустота. Никто не берется и модернизировать моего. Или их в принципе не делают кастомными, или я не там ищу. В чате одного кружка программистов — а программирование в наше время стало больше хобби, чем профессией — нашелся один дядечка, согласный поделиться старой версией помощника, который использовал его дедушка. Так уж сложилось, что он достался ему по наследству, вместе с памятью покойного. Тогда еще можно было законно использовать не стандартный софт в своих чипах. Нарушать закон он не хотел, но готов был поделиться кодом, сразу упоминая, что возможно, он не полностью рабочий и его перед запуском нужно будет дорабатывать.

И вот исходники помощника у меня на руках. Я сижу, пытаясь понять, с какой стороны лучше подойти к задаче. Во первых, дядечка оказался прав, программа повреждена.

Кто—то до меня, вероятно тот самый дядечка, пытался исправить это, просто отключив часть не работающего кода, но это не решало проблему. Пришлось изучать программирование. Этот процесс занял у меня почти год.

Дополнительной проблемой стал размер программы. Обычный помощник имел размер около гигабайта, мой новый — более ста. Стандартные чипы, что вживляли в мозг, могли вместить не более шестнадцати гигабайт памяти, да и столько не было нужно.

А значит, мне нужен был не стандартный чип. Мне нужен был уникальный носитель. И безумный хирург, который согласится вскрыть мне череп и заменить заводскую дешевку на прототип.

И тогда я нашел ЕГО.

Гарри Хартман, юноша лет двадцати, напичканный кибернетическими улучшениями как новогодняя елка. Молодой гений из той части бытия, о которой я не хотел знать.

Мы были полной противоположностью. Я ненавидел импланты, считая их уродством. Он был техноманьяком, готовым заменить себе руку на отвертку, если это будет эффективно.

Мы оба были одиночками. Изгоями в этом мире, но это лишь делало нас ближе. Он делал железки, я писал к ним софт.

***

- Ну что, ты готов? - Спрашивает меня Хартман. - Дороги назад не будет.

Я и сам знаю, что не будет. Мы собираемся удалить все то, что мне вживили в больнице с корнем, и поставить вместо этого сложную систему, заточенную на увеличение скорости мыслительной деятельности в десятки раз. Если это вскроется, то самое легкое, чем мы отделаемся - запретом на любые импланты, что автоматически сделает нас обоих изгоями.

- Давай еще раз пробежимся по схеме. - Говорю я. - Важно ничего не упустить.

- Ну, давай, - Отвечает он. - Хотя мы уже и делали это десяток раз. Впрочем, мы все равно ждем, пока довезут последние детали.

Подойдя к интерактивному столу, он выводит схему разводки управляющего контура на него. Я подсаживаюсь ближе и начинаю в очередной раз смотреть, как пойдут импульсы нейроматрицы, как будут изолированы модули.

В руках я кручу небольшой чип. Это военный сопроцессор, который удалось добыть с большим трудом и огромным - для подростка - денежным взносом. Он был частично поврежден и его пришлось восстанавливать, параллельно детально изучая все его компоненты и принципы работы.

На нем сейчас установлен мой новый ассистент. Я как мог, исправил те баги, и порванные цепочки данных, что в нем были, но большую часть пришлось просто закомментировать. Времени и знаний, чтобы разобраться в них у меня не было.

Но даже и в таком, урезанном состоянии, он все равно оказался лучше, чем все, что я смог найти. На то время, пока я изучал и восстанавливал его, я переместил его в виртуальную среду на компьютере. И помощник оказался довольно разговорчивым. Местами настолько, что мне казалось, что со мной разговаривает настоящий человек.

Но мы столкнулись с новой проблемой. Обычный модуль использовал электричество, вырабатываемое телом, но для более продвинутого модуля этого было мало.

Долгие часы мы искали решение. В один из дней Хартман пришел ко мне с предложением.

— Есть вариант. — Хартман вернулся к столу и развернул голограмму. Это была схема человеческого тела, опутанная сложной сетью золотых нитей. — Я думал об этом. Твоя проблема в том, что у тебя один источник питания — ты сам. Это тупик.

Он увеличил масштаб.

— Нам нужно превратить твое тело в генератор.

— Что?

— Смотри. Мы вживляем микро—турбины в крупные артерии. Пьезоэлементы в суставы. Термопары под кожу. Ты будешь вырабатывать ток от всего: от ходьбы, от сердцебиения, от трения одежды. Черт, даже от статики, когда снимаешь свитер.

Я смотрел на схему. Это было безумие.

— И куда девать эту энергию?

— Сюда. — Он вывел на экран россыпь светящихся точек. — Мы не ставим один большой аккумулятор, как у киборгов. Это уязвимость. Попадут в него — ты труп.

— А что тогда?

— Мы рассыпаем тысячи микро—ячеек по всему телу. В мышцах, в фасциях, вдоль позвоночника. Распределенный Энергетический Контур. Если вырубится один кластер — сотни других перехватят нагрузку. Ты станешь автономным. Устойчивым. Живой электростанцией.

Я сглотнул.

— Это больно?

Хартман усмехнулся. В его глазах уже тогда горел тот самый безумный огонек конструктора, для которого человек — просто глина.

— Адски больно, Майк. Придется перешить тебе всю нервную систему. Но зато ты сможешь кормить своего прожорливого Ассистента. И еще останется на пару усиленных приводов, если захочешь бить морды посильнее.

Я посмотрел на свои дрожащие руки.

— Нет, — сказал я. — Это слишком рискованно. Просто вживи мне дополнительную батарейку, я буду время от времени заряжать ее.

Раздался звонок в дверь и мой напарник пошел встретить курьера. Зашедший мужчина передал последние необходимые материалы для начала работ.

Вот и все. Теперь уже действительно дороги назад нет. Я ложусь на стол.

- Ну что, Гарри. Я готов! - Бодро, насколько это было возможно с учетом всех рисков и опасений, говорю я.

- Не дрейфи. Когда я закончу с тобой, ты станешь совершенно другим человеком.

***

Операция прошла не по плану. Я понял это сразу, как очнулся. Каждая клеточка моего тела болела. Конечности казались будто бы чужими. Я посмотрел на свои руки — они были покрыты энергетическими контурами. Да что там руки! Все мое тело было покрыто энергетическими контурами.

Хартман, нехороший человек, редиска, не стал следовать плану и работать по схеме. Вместо этого он заранее продумал свой вариант разводки, и воспользовался моим доверием, по сути, превратив меня в подопытного.

А вот и он. Гляди—ка, какой довольный.

— Очнулся? Отлично. Ну, как тебе, нравится? — В юношеском голосе юного мастера чувствовалась неподдельная гордость за проделанную работу.

Я покраснел. Затем побелел. Затем открыл и закрыл рот.

— Ты не можешь говорить? Поврежден речевой аппарат? — Спросил Гарри с искренним беспокойством.

— Ты что натворил? — Я наконец смог совладать с эмоциями. — Мы с тобой десятки раз обсудили план действий! Почему ты не придерживался плана?

— Придуманные тобой контуры были примитивны, Майк! — огрызнулся он, сразу теряя добродушный вид. — Минималистичны. Неэффективны. Они бы потребовали постоянного обслуживания, и не дали бы тебе никаких весомых преимуществ. О чем я тебе неоднократно говорил. Но ты упрямый, как осел!

Хартман посмотрел на меня не по годам взрослым взглядом.

— Я понимал, что ты не примешь мой вариант. Ты даже мелкие правки отвергал. И готов полностью принять последствия.

Он вздохнул.

— Не думай, что наша дружба для меня — пустой звук. Именно из—за нее я пошел на все это. Я спас тебя от твоей же ограниченности.

— Но ты же знал, как я отношусь к модификациям тела! — Я почти кричал. — Ты должен был только модифицировать моего помощника!

— И это я тоже сделал.

— Ты... ты предал меня, мое доверие! — Я сжал кулаки, и светящиеся линии на руках вспыхнули ярче. — Нет. — Голос Гарри был спокойным и немного уставшим. — Я помог тебе сделать то, на что ты никогда бы не решился. Со временем, ты скажешь мне спасибо.

— Возможно, со временем. Но не сейчас. — Я отвернулся к стене. — Уйди, пожалуйста. Я не хочу тебя видеть.

Хартман молча вышел.

Мы не общались целый год. Он не выходил на связь, а я, даже пользуясь той невероятной мощью, что он мне подарил, все никак не мог простить его.

***

Сознание вернулось ко мне рывком. Тело не слушалось — оно было чужим, холодным и слишком тихим. Постепенно ко мне стали возвращаться чувства: зрение, запахи, звуки. На визоре стала появляться информация от подключаемых интерфейсах и модулях. Вернулась чувствительность конечностей.

— Все. — Сказал Хартман устало, отключив меня от операционного стола. — Пришлось прилично потрудиться, но теперь все работает, как надо.

— Спасибо, Генри. — С признательностью сказал я. Я сел. Движения были плавными, быстрыми. Боль ушла. Голос звучал непривычно. — Без тебя мне бы было плохо.

— Да уж, парень, еще бы пара часов, и превратился бы ты в труху. Или в ходячий уголек, как знать. — Ответил мне Хартман. Чувствовалось, что он, как мастер, доволен сделанной работой.

Он кивнул на мой кейс, который лежал на верстаке, практически пустой.

— Я выбрал отсюда все полезное. Ты был прав, интересные игрушки ты притащил. Жалко, что к твоим нынешним контурам они не подошли. Пришлось их... утилизировать.

— Как не подошли? Я же тщательно выбирал нужные! — Воскликнул я, в глубине души уже понимая, что он сделал это снова. — Ты переделал мои контуры? Опять?

— Пришлось. Старые были сильно повреждены и изношены, и мне все равно пришлось бы их переделывать заново. А так я тебя заодно и проапгрейдил.

— Но я не просил тебя об этом! Почему ты не спросил меня?

Хартман затянулся электронным кальяном, выпуская облако фиолетового дыма, который пах химией и запрещенными спайсами.

— Я не мог этого сделать. Ты был не в сознании, и я мог убить тебя, если бы включил тебя, не исправив.

А это аргумент. И весьма серьезный.

— Спасибо тебе. — С признательностью сказал я, давая ему понять, что осознаю серьезность ситуации, в которой оказался. Мастеру — а Хартман был именно мастером — всегда приятно признание его заслуг.

— Тем более, что за прошедшие годы я серьезно прокачал свои навыки. Те контуры, что были у тебя, крутые, но не идут ни в какое сравнение с тем, что я сделал сейчас.

— Что ты сделал?

— Как ты уже понял, я не стал ремонтировать твою старую сетку, а просто удалил ее целиком и создал новую, с улучшенной кластеризацией. — Раньше твои модули жрали энергию ведрами. Теперь они пьют её через соломинку. Новые узлы потребляют в пять раз меньше, но выдают мощность в десятки раз больше. Твоя автономность выросла на порядок.

Чувствовалось, что он доволен проделанной работой. И это было необычно — работая с клиентами, Хартман давно не делал ничего, чтобы заставляло его гордиться, обычная работа ради денег. Уникальная, но не слишком.

Крайне редко ему удавалось делать что—то по настоящему интересное. Возможно, я единственный был тем самым исключением.

— Звучит круто, — признал я. — Но где мои старые модули?

— Их пришлось удалить, они не смогут работать в новых контурах. Я, насколько смог, сделал тебе аналоги, переработав те чипы, что ты принес. Один из чипов был крайне интересен, и благодаря ему я смог даже улучшить схему, чего, признаюсь, я и сам не ожидал. Кроме этого, я добавил к ним еще несколько своих наработок. Получилось, по моему, неплохо.

Встав, я подвигал руками, ногами, покрутил головой и не заметил каких—либо изменений. Легкости в теле от усилителей мышц так и не появилось, о чем я и сказал Хартману.

— Твои старые усилители пришлось полностью демонтировать. Чтобы их — или другие — установить, их придется перерабатывать. Но не сейчас. Сейчас, нужно, чтобы ты немного адаптировался с тем, что есть. Я не стал встраивать никаких физиологических имплантов, как требующих изменения физиологии, так и нет. В прошлый раз ты был категорически против этого, но я подготовил для них управляющую разводку, на всякий случай.

Он помнил об этом. Это очень здорово и ценно для меня.

Было время, когда я занимался модернизацией своих модулей сам. Но после того, как один из модулей "завис", во время операции, я впал в кому, в которой пролежал целую неделю, и, если бы не разрядившийся блок питания, я бы так и остался овощем, а возможно и умер бы, не приходя в сознание.

После того случая, я решил не рисковать и найти специалиста. Несколько лет я искал того, кто бы мог делать улучшения по моим чертежам, встраивая, но не изменяя мое тело, и делать это конфиденциально. И когда я уже совсем отчаялся, на связь вышел Хартман.

Тогда еще он был таким же, как и я, пацаном, но с сильной заморочкой на тему модернизации тел. Я выслал ему свою задумку — распределенный по всему контур, не централизованный, как обычно, а разделенный на мелкие узлы, передающие информацию через мою нервную систему.

Он заинтересовался, но сразу указал на множество проблем в моей первоначальной схеме. Так уж совпало: я хотел обладать уникальным контуром, а он хотел стать его создателем.

С тех пор прошло уже больше тридцати лет, но мы держали связь, и время от времени я подкидывал Хартману денежных клиентов.

— Еще я модернизировал твои "мозги", и задублировал всю память не на два, как было раньше, а на восемь распределенных узлов. — Продолжил Хартман. — Экранировал и уменьшил сами контуры. Теперь они почти незаметны, и потребляют минимум энергии. Поставил самые новые процессоры, за счет чего увеличил скорость их работы и энергопотребление. Установил новую, написанную мной под себя, операционку. Она будет немного непривычной, но ты справишься. В целом получилось неплохо, я доволен.

Я молчал, изучая новые настройки системы. Их было много, слишком много, чтобы сходу разобраться. Одно можно было сказать точно — мое тело стало поистине уникальным.

Рядом, в раскрытом кейсе, лежали несколько чипов, явно вытащенных из моего управляющего контура.

— А эти я тебе ставить не стал. — Проследив за моим взглядом, повторил он. — Их невозможно встроить в твою управляющую систему. Теперь каждый модуль потребуется изменять под нее. Цена уникальности, так сказать.

Я задумчиво кивнул, все еще пытаясь осознать произошедшие изменения. В кейсе лежали мои основные рабочие модули — модуль взлома, для вскрытия чужих сетей и чипов и модуль перехвата управления, позволявший мне адаптировать мою управляющую систему для контроля любых устройств.

— Зато, я смог адаптировать для тебя часть новых модулей, что ты принес и установил их. Остальные требуют или модернизации, или значительного изменения, это в другой раз.

— А, кстати, почему ассистент молчит? — Подумал я, и полез смотреть активные модули.

Все оказалось весьма печально. Из сотен моих модулей работающими осталось всего одиннадцать, были добавлены еще четырнадцать и функционал половины из них непонятен даже по названию.

— Что мне теперь делать? Как я теперь буду работать без моих инструментов? — Спросил я с небольшим наездом у Хартмана. — Я столько лет их собирал. И почему не работает мой ассистент?

— Неблагодарный ты человек. — С наигранной — или настоящей? — обидой ответил он. — Я потратил четверо суток на модернизацию, о которой мечтают самые могущественные люди мира, и вот твоя благодарность, пацан!

— Какой я тебе пацан, мы почти ровесники! — Возмутился я, и застыл, ошарашенный. Он сказал ЧЕТЫРЕ ДНЯ???

Мир качнулся. Четыре дня.

— Черт... — Я схватился за голову. — Мне конец.

Не обращая внимания на мою истерику, Хартман подошел и открыл панель на моей шее, и приоткрыв, плату расширения, включил подключенные модули.

— Не ной. Сейчас включу твоего болтуна.

Сознание на миг помутилось, но сразу восстановилось, а вместе с ним восстановился и визор, но уже на новой прошивке. Все стало иным, шрифты, расположения, оповещения.

— Майк, я снова онлайн. — А вот и ассистент, отлично. — Ты меня слышишь?

— Да, я тебя слышу, — Отвечаю я. Хартман удовлетворенно посмотрел на меня.

— Твоя операционная система стала другой. Я больше не могу управлять узлами и модулями.

— Что случилось с помощником? Почему он не может управлять моей системой? — Спросил я.

— Твой новый контур слишком сильно отличается от предыдущего. Я не могу быстро написать драйверы для него, поэтому твой ассистент должен сделать это сам. Тебе нужно расширить его функционал самообучения новыми возможностями.

Я давно собирался это сделать. Мой помощник — самообучающийся искусственный интеллект, и ему постоянно нужно больше мощностей, чтобы учиться. А учиться в нашем случае можно или вместе со мной, или подключая дополнительные модули.

— Проблема в том, что у меня нет на это времени. — Ответил я Хартману. — Мой заказчик уже, наверное, рвет и мечет.

— Ложись обратно. — Не стал спорить он. — Сейчас посмотрю, что можно сделать.

В этот раз я был в сознании, поэтому почувствовал, как в мою память стали добавляться данные. Много данных. За ними последовали схемы и подпрограммы.

Пока шла работа, я судорожно думал, что мне делать. Сейчас, без моих кибернетических улучшений я не могу брать заказы. А восстановить все, что утеряно, займет недели, если не месяцы или даже годы. При этом, отказаться от заказа Клуба я не могу, тем более, что на кону VIP статус. Я должен срочно что—то придумать, но вот что? Нужны какие—то быстрые, пусть и хотя бы временные, решения. Что—то, что позволит мне выполнить заказ Виктора, а уже затем разбираться со всем остальным.

— Ну, вроде бы получилось. — По голосу чувствовалось, что Хартман доволен. — Я добавил дополнительный сопроцессор, через который дал твоему ассистенту доступ к управляющему контуру, а также перегрузил в его память около двенадцати петабайт данных, содержащих почти всю накопленную мной базу знаний.

Ого! Это приличный объем. Неужели Хартман поделился со мной накопленной за эти годы информацией? Да ведь ей цены нет. По крайней мере, для меня.

— Спасибо, Гарри. Что мне делать с этим?

— В базе знаний есть схема твоих новых контуров, и по мере ее изучения и адаптации, помощник будет разрабатывать драйвера и подключать тебе новые модули. Думаю, за недельку — другую управится. А дальше уже жду в гости, будем доделывать все остальное.

— Спасибо, Гарри. — Ответил я, и задал мучающий меня вопрос. — Сколько времени я провел на твоем столе? Я верно услышал, ты сказал четыре дня?

— Да, операция длилась четыре дня и восемь часов. — Ответил Хартман, кивнув на часы, висящие на стене.

Хреново. Я должен был вернуться в Клуб два дня назад! Надеюсь, задание еще не провалено.

— Спасибо еще раз, Гарри. — Сказал я, и начал собираться. — Я бы с удовольствием остался и обсудил все изменения, что ты сделал для меня, но мне нужно идти. У меня горит заказ.

— Хорошо. — Ответил Хартман. — На этой неделе я точно занят, приходи на следующей, и я завершу работу над частью контура с физиологическими имплантами. Ты только предупреди о своем появлении заранее, не как в этот раз, а то я могу быть и занят, знаешь ли.

— Обязательно. Ты меня очень выручил.

— И да, ты смотри не пропади, как в прошлый раз. Хотя, думаю, ты и сам не захочешь иметь наполовину работающий контур имплантации.

— Ты прав, не хочу. Но не всегда все зависит от меня. Иногда так складываются обстоятельства.

— Вали отсюда, — буркнул он, отводя взгляд. — И в следующий раз... предупреждай, когда решишь исчезнуть. Или появиться.

Не став терять время, я расплатился и вышел из дома, прикидывая, как лучше добраться домой. За последнее время произошло слишком много изменений, их нужно уложить в голове.

Улица встретила меня холодом и тишиной «Зоны Хрома».

Четыре дня.

Виктор наверняка объявил охоту. Диана... если она очнулась, то я покойник. Если умерла — я покойник вдвойне.

Мне нужно попасть домой, забрать тайник и залечь на дно.

Я сделал шаг и замер. В конце узкого переулка, перекрывая выход, стоял силуэт.

Слишком металлический для человека. Слишком неподвижный для наркомана.

В конце улицы меня ждал секуроид.

И судя по синему свечению сенсоров — он ждал именно меня.

Глава 7

Секуроидом оказалась женщина.

И это было чертовски странно. Женщины — секуроиды были редкостью даже для корпоративных киборгов, с их широкой вариативностью, в отличие от государств, где все было стандартизировано.

Так уж сложилось, что женщины, будучи значительно более эмоциональными по природе, и из—за этого больше нуждающимися в гормонах, дающих эмоции, крайне редко соглашались на полную модернизацию тела, в большинстве случаев делающую подопытного абсолютно безэмоциональным. Чтобы создать боевую машину в таком изящном корпусе и сохранить стабильную психику, нужно вложить бюджет небольшой африканской страны.

— Внимание, уровень угрозы: критический, — голос Ассистента прозвучал в голове с новой, непривычной интонацией. — Характеристики цели не определены. Сканер блокируется активной защитой класса «Милитари». Рекомендую отступление.

— Ну и что же ты молчал, пока я не вышел? — Мысленно укорил я его.

Да я и сам хорош. Опять поторопился. Разве можно было выбегать, детально не узнав у Хартмана, какие модули он мне поставил? И что мне теперь делать? Вернуться к Хартману? Поздно. Пробежать мимо нее незаметно в текущем состоянии я не смогу. Придется импровизировать.

И для начала, неплохо бы понять какими возможностями в данный момент я владею. А точнее, что мне поставил чертов Хартман.

— Ассистент, какие модули активны? — спросил я, лихорадочно оглядываясь.

— Анализ не завершен. Новая архитектура требует времени на индексацию. Доступен только базовый функционал: визор, моторика, управление энергоконтуром.

— Боевые скрипты?

— Нет данных.

Дерьмо.

Я замер на месте, но мое появление на улице, увы, не осталось без внимания. Неторопливым и явно механическим шагом киборг направилась ко мне.

Я вышел из тени, стараясь держать спину прямо, хотя каждое движение отдавалось болью в перекроенном теле. Она стояла неподвижно. Её лицо — идеальная маска из синтетической кожи — не выражало ничего. Только глаза—сенсоры светились холодным голубым светом, сканируя меня.

Довольно быстро мы оказались в зоне хорошей видимости друг друга.

Женщина (если модернизированного на девяносто процентов человека еще можно так назвать), идущая мне навстречу, была действительно уникальной. Ее тело представляло собой удивительное сочетание человеческой грации и высоких технологий, а кожа переливалась металлическими и бионическими поверхностями, отражая свет в ярких оттенках. Четкие линии и геометрические узоры на руках и ногах подчеркивали ее гибкость и силу.

Идеальная фигура женщины, о которой мечтает каждый мужчина.

То, что ее тело было сделано под заказ и стоило огромных денег, сомнений лично у меня не вызывало. Но вызывало прямо кучу других вопросов.

Секуроиды — это киборги—киллеры. Их тела модернизируют так, чтобы они могли выдержать и нанести максимальное количество урона, достигнув своей боевой цели, не заботясь о внешнем виде. И выглядят они всегда как машина — именно это слово является ключевым — для убийств. Именно благодаря внешнему виду секуроида легко узнать в толпе.

Крайне редко при модернизации тела сохраняют какое—либо подобие нормального внешнего вида. Это и дорого и не практично.

А тут тело — шедевр, которое я бы лично пожалел портить в перестрелках. Хотя, если у заказчика бездонный кошелек, то почему бы и нет?

Неторопливым и, надо сказать, чертовски сексуальным шагом секуроидка — если это слово применимо к машине смерти — направилась ко мне.

Несмотря на удивительную внешность, ее движения были стандартными для боевых киборгов. Ровные механические шаги звучали глухо, словно от удара тяжелых ботинок по земле. Каждое движение было четким, как у робота, наделенного безупречной точностью.

Дополняло картину ее лицо, спокойное и сосредоточенное, не выражавшее никаких эмоций. Глаза холодно осматривали редких прохожих, выискивая возможные угрозы. Металлические элементы на её коже переливались при каждом движении, создавая устрашающий контраст с мягкими чертами лица. Плечи расправлены, а голова чуть приподнята, что визуально придавало ей дополнительную мощь и внушительность.

Когда она двигалась, в воздухе ощущалось напряжение, как будто каждый ее шаг предвещает неизбежное столкновение. А во взгляде видна уверенность в том, что она всегда контролирует ситуацию.

По крайней мере, мне так показалось в тот момент. Помощник все еще молчал, так что придется выигрывать время.

Когда между нами осталось всего несколько метров, киборг остановилась, и начала сканировать меня, склонив голову на бок.

Я на секунду остановился и напрягся, привычно готовясь к схватке. В отличие от кино, где идет красивый мордобой с эпичными прыжками и пируэтами, бой между двумя сильно модернизированными кибернетическими существами обычно занимает две—три секунды. Именно столько требуется, чтобы уничтожить или подавить импланты соперника, сделав того беспомощным или мертвым.

У тех, кто живет здесь, в Нексусе, есть преимущество. Мы вынуждены экранировать свои энергетические контуры, иначе аномалия их сожжет. Это сильно затрудняет внешний взлом имплантов, а значит, обеспечивает какую—никакую, но защиту от взлома. Хотя, не думаю, что секуроидка попытается что—то подобное сделать настолько близко к аномалии — риск получить повреждения слишком велик, и особенно в насколько кибернезированном теле.

Сканирование стало более тщательным. По визору поползли внешние порты, в которые стали ломиться чужие скрипты, такие же, как на таможне, а значит, что и в эту сферу киборга были вложены миллионы кредитов.

— Кто же тебя послал? — Мысленно спросил я. Ответа, понятное дело, не последовало.

Пауза затянулась. Нужно или идти дальше, или что—то делать

— Не меня ли ты ищешь, милая? — Спросил я, делая вид, что принял её за "ночную бабочку". Смешно? Да. Но почему нет?

Секуроидка пристально изучала мое лицо без маски, которую я не успел надеть, но говорить ничего не стала.

— Вы — наемник, известный как Майк? — Спросила она. Голос был безэмоциональным, но тембр... бархатный, глубокий. Слишком дорогой для улиц.

— А что, похож? — я тянул время, лихорадочно ища пути отхода.

— Система оценивает возможность того, что это вы с вероятностью 67% — С небольшой задержкой ответила кибернетическая женщина.

Ее голос настолько нежный, что ярко контрастирует с механическими фразами, что она говорит. Признаюсь, я в восторге от того, как он смоделирован.

— В таком случае, позвольте откланяться. Моя мама учила не разговаривать с незнакомыми роботами. — Отвечаю я. Рисково немного, конечно, но ограниченная прошивка секуроида не позволяет атаковать никого, кроме основной цели. А 67% все же маловато для полной уверенности.

Но это слишком много, на мой взгляд, с учетом изменения контуров, отсутствия маски и костюма. А где он, кстати? Неужели я его забыл в Кибернексе? Да, похоже, что так.

— В предложении отказано. Прошу проследовать за мной для более детального досмотра.

Серьезное заявление. И что мне теперь делать? Убежать я теперь не смогу. Да и раньше бы не смог.

В отсутствие полиции, похищения на улицах являются в Нексусе обычным делом, так что обычно кварталы "крышуют" группы, кровно заинтересованные в клиентах—посетителях. Конкретно эта улица была под защитой Хартмана.

Интересно, а Гарри в курсе нашей небольшой перепалки? Или он уже перегнал свое сознание обратно в облако и оставил только основные функции тела?

— Вы меня арестовываете? На каком основании?

— Я ищу человека, на которого вы похожи. Вы не совпадаете внешне, но моя интуиция требует изучить вас подробнее.

Интуиция? У киборга? А впрочем, почему бы и нет?

— И сколько людей вы уже таким образом похитили? — Спросил я, раздумывая, какие варианты у меня есть. Идти за секуроидом означало добровольно идти на верную смерть. Даже если я не тот, кто им нужен, я ненужный свидетель с дорогими имплантами. Таких в живых не оставляют.

— Вы будете первым. Проследуйте за мной. — Голос киборга стал настолько безжизненным, что, казалось, потерял всякую человечность.

— Спасибо за предложение. Но в другой раз. — Ответил я, готовясь к бесполезному спринту.

— Предлагаю воспользоваться твоими новыми возможностями. — Внезапно ожил помощник. Вовремя, черт побери!

— Это какими? — Спросил я, пытаясь вспомнить, что вообще мне говорил Хартман о новых имплантах.

— Системой перегрузки кибернетики. — Как на лекции, четко, отвечает ассистент. — Она работает при непосредственном контакте, перегружая контуры противника, примерно так, как ты это сделал недавно с Дианой.

— Ты уверен?!

— Нет. Но это лучше, чем ничего.

А что, идея неплоха. Даром, что стоила целых три миллиона кредитов.

Перегрузке подвержены любые контуры, даже самые защищенные. Даже мои. Она сожжет или, как минимум, отправит его в принудительную перезагрузку, что значительно задержит киборга.

Однако, как дотронуться до секуроидки, не вызвав агрессивной защитной реакции?

Пока я думал, женщина нашла за меня решение этой проблемы, просто схватив меня за одну из рук.

— Ошибка, крошка, — выдохнул я.

Вспышка была такой яркой, что я ослеп на долю секунды. Разряд прошел через мою руку в её тело.

Киборга выгнуло дугой. Её голубые глаза—сенсоры вспыхнули белым и погасли. Она рухнула на колена, сотрясаясь в конвульсиях. По её идеальной коже побежали змейки статических разрядов. Электроника не выдержала прямого впрыска энергии Аномалии.

— Работает! — выдохнул я, глядя на дымящуюся руку. Кожа на ладони покраснела, но боли не было. Только гудение мощи.

Я не стал ждать, пока она перезагрузится. Рванул с места к проезжавшему мимо такси.

— Классная штука! — Подумал я, разглядывая энергетические контуры, встроенные в мои руки. Оказывается, все не так плохо, как я думал. Возможно, и другие импланты окажутся не менее полезными.

— Возможно. — Ответил помощник. — Но спрогнозировать сроки их включения не могу, так как в документации не указано, к каким модулям они относятся. Здесь просто большое количество информации об экспериментах Хартмана, о работе разных не стандартных модификаций. Их нужно сравнивать с тем, что он поставил тебе, а это занимает время.

Пока мы разговаривали с помощником, я свернул с улицы. В конце квартала я увидел такси, в которое, недолго думая, я и запрыгнул. Секуроид нейтрализован, так что я должен попасть домой. Оттуда я свяжусь с Виктором и начну расхлёбывать ту кашу, что заварилась не по моей вине, но вследствие моих действий.

— Стоять! — я ударил по капоту, блокируя сенсоры машины своим полем. Автоматика такси испуганно замерла, открывая двери.

Я запрыгнул внутрь.

— Гони! — рявкнул я ошалевшему ИИ. — Промзона, любой сектор, быстро!

Машина сорвалась с места, вжимая меня в кресло.

Я оглянулся. Она бежала. Дергано, рывками — мой удар повредил координацию, — но она бежала.

УДАР!

Заднее стекло разлетелось в крошку. Пуля прошла в сантиметре от моего уха и застряла в подголовнике переднего сиденья.

Она стреляла на бегу. Точно, расчетливо.

— Водитель, нас преследуют, включи режим ухода от опасности. — Сказал я, и искусственный интеллект такси послушно ускорился, разрывая дистанцию между машиной и киборгом.

Однако киберженщина и не думала отставать, также ускорившись. Пуль в мою сторону полетело больше, но все также мимо, или почти мимо.

Вот это упорство!

Фантасмагоричное это, наверное, было зрелище: по улицам на полной скорости неслось полуразбитое такси, а вслед за ним бежала сексуальная киборг убийца, периодически останавливаясь из—за судорог перегруженных контуров, но продолжая упорно стремиться к своей цели.

Наверное, так бы и продолжалось всю поездку, но, к моему сожалению, мы привлекли слишком много внимания.

Машину тряхнуло так, что я ударился головой о крышу.

Хлопок. Еще один.

Кто—то стрелял по нам с крыш. Не киборг. Кто—то другой.

Снайпер.

Такси потеряло управление. Переднее колесо разлетелось в клочья. Машину закрутило, и мы с грохотом врезались в кучу строительного мусора.

Я выбил заклинившую дверь и вывалился наружу, кашляя от дыма.

Ассистент в то же время, переключившись с изучения материалов, начал визуально — а больше ему пока было недоступно — сканировать окружающую местность и искать пути обхода.

В который уже раз за последние пару дней я пожалел, что не ношу с собой оружия. Раньше этого не требовалось, ведь им было мое тело. Но что мешало мне попросить самый простой импульсник у Хартмана?

Машина начала гореть, и, увидев более—менее свободный от людей угол, я перебежал туда, готовясь к бою.

Однако, внимание новых нападающих перехватила секуроидка, наконец догнавшая остановившееся такси. Она вбежала в переулок, и, не обращая внимание на посторонних, сразу направилась к горящему автомобилю.

Даже не сильно понимающему в кибернетике человеку было ясно, что с ней что—то не в порядке. Помимо постоянно возникающих тут и там разрядов, проходящих по всему телу, движения механических мышц были рваными, а сама киборг двигалась с явным усилием.

Возможно, в другом случае, мусорщики и разбежались бы, при появлении секуроида, но видя состояние женщины, решили поживиться механическими частями, стоящими целое состояние.

С крыш ударили сразу несколько стволов. Импульсные винтовки, дробовики. Это были не профессионалы — местные мусорщики, падальщики, увидевшие дорогую добычу.

Киборг дернулась под градом пуль. Её щиты, ослабленные моим ударом, не выдержали. Один из выстрелов — тяжелый, из кустарного рельсотрона — пробил ей грудь, разворотив броню.

Она упала.

Толпа мусорщиков вывалила из теней. Грязные, в лохмотьях, с самопальным оружием. Они окружили лежащего киборга, как стая гиен.

Уже ничего не стесняясь, окружающие мусорщики подбежали к поверженному киборгу, и принялись стрелять в нее из всего, что было под рукой.

— Майк, обрати внимание на свою руку. — Внезапно сказал помощник.

Я опустил глаза вниз и увидел крайне интересный эффект. В суматохе, я не отключил ранее использованную на киберженщине систему перегрузки кибернетики, и сейчас она, внезапно для меня самого, вошла в симбиоз с эффектом аномалии. Мои руки покрыты молниями, не приносящими моему телу никакого вреда. Небольшим взмахом кисти я выпустил молнию, из рук, так, будто я бог грома, или у меня внутри руки спрятаны импульсные излучатели.

— Майк, думаю, эта система подпитывается от энергии аномалии.

Да, я уже и сам это понял. Не уверен, что Хартман задумывал такой эффект, но получилось даже лучше.

— Как думаешь, какая дистанция у моих молний? — Спросил я, движениями пальцев отправляя их в пол.

— Судя по импульсу, три—пять метров, чтобы сказать точнее, нужно пробовать. Хотя бы раз двадцать—тридцать.

Пока я разбирался со своими внезапно открывшимися возможностями, группа мусорщиков продолжала кромсать тело уже практически не сопротивляющейся секуроидки. То ли случайно, то ли исходя из какой—то сильно извращенной садистской логики, но ни одна пуля не попала в голову киберженщины, весь урон пришелся на ее тело. Руки и ноги киборга безвольно потряхивали все еще сотрясающие тело разряды.

— Давайте отрежем ей голову! — Закричал один из мусорщиков. — Я повешу ее у себя на кухне.

Его слова встретили восторг у окружающих.

— А еще лучше, давайте оставим голове минимальную функциональность, будет, с кем поговорить.

Это предложение, судя по звукам, еще больше понравилось мусорщикам, и один из них побежал за цепной пилой.

Поскольку они плохо разбирались в кибернетике, они не понимали, что система, обеспечивающая работоспособность мозга в полностью кибернезированном теле, находилась именно в теле, а не в голове, и отделив ее от тела, они автоматически обрекали ее на медленную смерь.

На своему веку я видел много смертей, иногда сам становился их причиной, поэтому к происходящему передо мной оставался равнодушным. Все эти люди, включая секуроида, не значили для меня ничего.

Но все изменилось, когда киберженщина, ранее молчавшая, заговорила.

— Зачем вы это делаете? — Сказала она своим ангельским голосом, в котором чувствовались одновременно и удивление и отчаяние. — Зачем вы хотите убить меня? Что я вам сделала?

Я оторвался от метания молний и посмотрел на нее.

Эту сцену я, наверное, запомню навсегда.

Горящее такси. Киборг с лицом ангела, которую рвут на части грязные ублюдки.

Разношерстная группа мусорщиков, окружившая ее, полная жажды убивать и калечить.

Я смотрел на это из—за горящей машины.

Мне должно быть плевать. Она пыталась меня убить. У меня свои проблемы.

Но этот голос. И то, как они её рвали...

Это было неправильно. Эстетически. Морально.

— Майк, это не наше дело, — предупредил Ассистент. — У нас 12% энергии. Уходи.

Я посмотрел на мусорщика, заносящего пилу над её шеей.

— Плевать.

Мне очень повезло, что крик души киберженщины приковал взгляды всех окружающих. Несмотря на мои новые силы, мусорщиков все же было больше десятка, а как точно работают молнии и сколько зарядов я смогу сделать, я не знал.

Пока я шел, в рядах мусорщиков начался разлад. Слова секуроидки не оставили равнодушными даже этих, глубоко равнодушных к чужим страданиям падальщиков. Часть из них растерянно остановилась, в миг потеряв всю жажду крови.

Потеряв единство, группа мусорщиков на мгновение стала разнородной и неуправляемой. Именно этим мгновением я и воспользовался.

Я вышел из—за укрытия.

— Эй, стервятники!

Они обернулись. Десяток стволов уставились на меня.

— Валите отсюда. Она моя.

— Ты кто такой, урод? — сплюнул вожак с пилой.

Я поднял руки.

— Я тот, кто сейчас сделает вам очень больно.

Я сжал кулаки. Аномалия в груди отозвалась радостным воем.

Молнии сорвались с пальцев.

Это были не те жалкие искры, что я пускал раньше. Это был шторм. Дуги электричества ударили в ближайших мусорщиков, перескакивая с одного на другого по цепочке, как в детской игре.

Запахло озоном и горелым мясом.

Вопли. Треск разряжающегося оружия. Пять человек упали за секунду. Остальные, видя, как их товарищей жарит живьем, бросили оружие и с воплями разбежались по норам.

Я остался один. Тяжело дыша, с дымящимися руками.

И тут — свист.

Удар в грудь.

Вспышка боли ослепила.

Я попытался вздохнуть, но легкие отказали.

"Броня! — промелькнуло в голове. — Хартман вшил подкожную бронепластину! Спасибо, старый параноик!"

Если бы не кевларовый подслой, импульсная пуля пробила бы грудину и превратила сердце в фарш. А так — просто сломанные ребра и обширная гематома. Жить буду. Но хреново.

— Снайпер! — заорал Ассистент в моей голове. — Сектор 12. Перезарядка!

Я перекатился за остов сгоревшего такси.

Валькирия лежала рядом. Её идеальное лицо было испачкано копотью, глаза мигали в аварийном режиме.

— Ты... жив? — прошептала она.

— Едва, — прохрипел я, сплевывая кровь.

Подняться на крышу и убить стрелка? В моем состоянии это фантастика. У меня нет усилителей, а ребра горят огнем. Я не долезу даже до второго этажа.

Остается одно.

— Ассистент! Дистанция до снайпера?

— 150 метров.

— Моя "молния" достанет?

— Нет! Дистанция слишком большая! Рассеивание!

Черт. У меня нет оружия. Я не добегу.

— Думай, железяка!

— Есть вариант! — голос Ассистента дрожал от напряжения. — Твой генератор. Мы можем создать ЭМИ—сферу. Перегрузить локальное поле. Это вырубит всю электронику в радиусе 200 метров.

— И меня тоже?

— У тебя экранирование Хартмана. Ты выживешь. Возможно. Но снайпер использует цифровую оптику. Его прицел сгорит прямо у глаз.

— Жги!

Я закрыл глаза. Сосредоточился на пульсации в груди. Представил, как сжимаю эту энергию в тугой шар.

— ДАВАЙ!

Мир мигнул. Фонари на улице лопнули. Трансформатор на столбе взорвался фейерверком искр. Визор отключился и снова включился с перезагрузкой.

А на крыше вдалеке раздался вопль.

Снайпер выронил винтовку, хватаясь за лицо. Его навороченная оптика взорвалась, выжигая глаза. Он оступился, потерял равновесие и кулем рухнул вниз, в темноту переулка.

Тишина.

Я лежал в грязи, чувствуя вкус крови на губах.

— Ты жив? — Ассистент.

— Вроде бы.

Я подполз к киборгу.

Она была в плохом состоянии. Грудь разворочена. Одна рука оторвана почти полностью. Но глаза еще светились тусклым светом.

— Почему... ты... вернулся? — Спросила секуроидка, когда я подошел к ней, с заметным щелчком перед началом речи. Похоже, что речевой блок был поврежден. А может, повреждены были блоки питания, и система начала отключать наименее важные с точки зрения выживаемости системы.

— Не люблю мародеров, — буркнул я. — Слушай внимательно. Ты умираешь. Твоя батарея пробита. У тебя пять минут. Я хочу помочь тебе. Могу я рассчитывать на то, что когда я подойду к тебе, ты не вцепишься мне в горло из последних сил?

— Я..я не хотела навредить тебе. Ни во время нашего разговора, ни позже. Даже когда я преследовала такси, я старалась попасть по колесам, а не по тебе.

По дерганной мимике головы было видно, что речь дается ей со значительными усилиями, и что в сознании она держится из последних кибернетических сил.

Не тратя больше времени, я нашел один из проводов, явно входящих в ее управляющий контур и вылезших из сломанной брони, и подключился к ним, ногтями срезав обшивку.

— Начинаю сканирование. — Сказал ассистент, правильно поняв, что я хочу сделать.

То, что мы сейчас делали, было схоже с используемой ранее мной методикой допроса. Чтобы спасти киборга, помощнику нужно было перехватить управление ее телом. Или, как минимум, системой жизнеобеспечения. А это значит, ее внутренние прошивки нужно было хакнуть.

Когда я подключался к ее контурам, я немного опасался, что перегрузка передастся и мне, но зря. Хартман сделал отличную работу, и мои управляющие механизмы, подключившись к другому источнику питания, быстро взяли его под контроль.

Быстро обойдя базовые защиты сопряжения, я установил контакт на уровне внутренней системы, чтобы общаться с ее сознанием напрямую, избегая использование поврежденного речевого аппарата.

Даже быстрый анализ показывал, что внутренние повреждения женщины были значительными. Остановить их все в полевых условиях было невозможно, тащить ее к Хартману неправильно. Наверняка в теле секуроида были инструменты отслеживания, а может, и другие сюрпризы, кто знает.

— Ты видишь объем повреждений? — Спросил я ее, обменявшись мыслеобразами.

— Вижу, и хочу сказать тебе спасибо за то, что помогаешь мне.

— В данный момент мои управляющие контуры дают тебе защиту от перегрузки. Это позволяет твоему поврежденному телу хоть как—то функционировать. Если я отключу их — ты погибнешь в течение нескольких минут.

— Я понимаю. — Ответила она.

— Я могу тебя стабилизировать. Но мне нужен доступ. Полный доступ к твоему ядру. Снимешь защиту?

Она смотрела на меня секунду. Потом её веки дрогнули.

— Я передам тебе все управление, за исключением памяти. Ключей шифрования от нее у меня нет, а если бы и были, так слишком ценные знания, чтобы я могла их тебе открыть. Для моего нанимателя они ценнее, чем моя жизнь.

— Хорошо. — Не стал настаивать я. Время сейчас было на вес золота.

Она сняла барьеры. Помощник перехватил полное управление телом, по моему приказу полностью отключив все сопроцессоры киберженщины. Теперь все ее системы управлялись им, и отключение привело бы к практически мгновенной смерти. Память киборга оказалась отключена и от моих контуров, и от мозга самой женщины.

Интересно, кто и зачем так сделал? Неужели всерьез рассматривался вариант систематически полностью очищать память у секуроида? С какой целью это можно было бы сделать — даже не представляю. Кто-то очень боялся, что секуроид что-то вспомнит?

Мое сознание нырнуло в её систему.

Это был хаос. Красные зоны ошибок, горящие контуры. Но архитектура была знакомой. Корпоративный стандарт, но с такими наворотами, что голова шла кругом.

— Я глушу болевые рецепторы, — передал я мысленно. — И отключаю периферию, чтобы сэкономить энергию.

— Спасибо... — её мысленный голос был чистым, без помех. Красивым.

— Мне нужно перевести тебя в спящий режим. Иначе не донесу.

— Не бросай меня тут... Пожалуйста.

— Не брошу.

Я ввел команду гибернации. Её глаза погасли. Тело обмякло.

Теперь самое сложное.

Тащить её целиком я не смогу. Она весит под сотню килограммов. Металл тяжелый.

— Ассистент, варианты?

— Грави—тележка мусорщиков. Вон там, у стены. Они бросили её, когда убегали.

Я посмотрел. Да. Ржавая платформа на магнитной подушке. Старая, но рабочая.

Я с трудом, морщась от боли в ребрах, взвалил тело киборга на платформу. Она ударилась о железо с глухим звоном.

Накрыл её брезентом, валявшимся рядом. Теперь это просто куча мусора.

Я толкнул тележку. Она поплыла над асфальтом, тихо гудя.

— Где у тебя находятся системы отслеживания местоположения? — Спросил я у женщины. На уровне общения сознаний механическая часть не имела никакого значения и общался я с живым разумом, не скованным внешними установками.

— Долго объяснять. Я пересылаю тебе схему модулей моего тела. — Ответила она.

Это было сильно, так как со схемой мне было, с одной стороны, легче искать неисправности, а с другой, легче разобраться в защитных механизмах.

Спустя несколько минут, удалось стабилизировать оставшиеся системы на уровне минимального обеспечения. Чипы определения местоположения — а их в теле оказалось целых три — я тоже отключил.

Это хорошо. Теперь остался ключевой вопрос.

Наша перестрелка уже наверняка стала известна в сопредельных районах. Мусорщики — люди трусливые, но любопытные. А запчасти киборга слишком дорогие, настолько, что вполне могут пересилить страх.

Нужно срочно убираться отсюда.

Добравшись до одного из относительно безопасных скверов, я присел на скамью, ожидая такси, которое вызвал по дороге. Довериться никому из моих знакомых я не мог — информация о моем грузе была слишком ценной, и наверняка его владелец, тот, кто и послал за мной секуроидку, не будет стесняться в способах поиска своей уникальной игрушки. А в том, что на тело моей недобровольной спутницы были потрачены десятки миллионов кредитов, я не сомневался.

Мимо меня пронеслось несколько корпоративных машин без опознавательных знаков. В других условиях я бы не переминул узнать, на кого они работают, но не сейчас. Сейчас мне нужно быть как можно незаметнее. Поэтому я изобразил, будто я напился и сплю на лавке. Руку положил под голову, как подушку.

Парадоксально, но потеря всех моих плюшек и преимуществ сейчас играла мне на руку. Преследователи явно ищут человека в голомаске, с определенным цифровым следом и приращениями. Но благодаря Хартману, мой цифровой слепок кардинально поменялся, как и вся схема моей кибернетической разводки, и теперь я при сканировании выгляжу совершенно другим человеком. Потеряв лицо, костюм и статус, я стал самым защищенным человеком в городе. Я стал никем.

Четыре дня меня не было.

Мир изменился. И я, кажется, тоже.

Глава 8

Я сидел на скамейке в заброшенном сквере, сливаясь с тенью. Рядом, накрытая грязным брезентом, стояла грави—тележка с телом Валькирии.

Тишина «Зоны Хрома» была обманчивой. Где—то выли сирены, где—то стреляли.

Я ждал такси. Таймер на визоре отсчитывал секунды.

Вдруг — шорох в кустах.

Я дернулся, вскидывая руку, готовую выпустить разряд. Сердце пропустило удар.

Из кустов вылезла грязная уличная кошка. Она посмотрела на меня светящимися в темноте глазами, шикнула и убежала.

Я выдохнул, опуская руку.

Нервы. Хартман перекроил мне тело, но психика осталась старой. Этот испуганный взгляд кошки... Он почему—то напомнил мне её. Лизу.

***

В комнате было тихо и спокойно. Солнце только начинало пробиваться сквозь жалюзи, рисуя полоски света на простынях. Мы лежали на диване, в нашей маленькой квартире, где каждый угол знал наши голоса.

Лиза прижималась ко мне, положив голову на грудь. Я чувствовал её тепло, её дыхание, её безграничное доверие.

— Знаешь, я тут подумала... — прошептала она, лениво перебирая пальцами мои волосы. — Может, махнем на выходные за город? Просто ты и я.

Я поцеловал её в макушку, вдыхая родной запах.

— Звучит отлично, — солгал я. — Просто идеально.

Она улыбнулась и потянулась ко мне для поцелуя. Она ничего не знала. Она строила планы, выбирала маршруты, мечтала о будущем.

А я уже знал, что будущего "нас" больше нет. Я стал мишенью, и отныне моя жизнь — это бег, кровь и жизнь в тени.

Я не мог сказать ей правду. Лиза... она была слишком смелой. Если она узнает, то не отпустит. Или, что еще страшнее, попытается пойти со мной. Увяжется в этот ад, где ей не выжить. Единственный способ спасти её — исчезнуть.

Молча.

Чтобы она возненавидела меня за внезапный побег, но осталась живой и в безопасности. Я обнимал её, запоминая каждую секунду, зная, что через час я выйду из квартиры и исчезну надолго, если не навсегда.

***

Резкий свет фар выдернул меня из воспоминаний.

Наконец подъехало такси — черное, без опознавательных знаков, с глухой тонировкой. Я погрузил свой ценный (и тяжелый) груз в багажник, стараясь не греметь металлическими частями.

— Домой, — скомандовал я, падая на заднее сиденье. Я не был там уже больше месяца, и даже немного соскучился.

Как там моя подопечная, кстати? — Подумал я, и отправил пинг в ее сторону. Пинг был успешным, а значит, она все еще жива и в сознании.

После отключения ее памяти говорить нам было особо не о чем, она банально не помнила, ни кто я такой, ни даже кто она.

— Ассистент, — обратился я к внутреннему голосу. — Что тебе удалось выяснить о ней?

— Пока что не много. — Ответил ассистент. — Зато мне удалось нанять мусорщиков и выкупить у них поврежденные конечности, оставленные на месте схватки. Их доставят в течение суток.

— Отлично. Это значительно упростит ремонт тела. Вот только нужно ли это мне? Сейчас важнее добраться до ее памяти, чтобы разобраться, кто ее послал и зачем.

— С таким шифрованием я еще не сталкивался, — ответил помощник. — И сейчас мне параллельно приходится заниматься сразу несколькими задачами: отслеживать обстановку вокруг нас, поддерживать жизнеспособность женщины—киборга, взламывать "черный ящик" и также изучать документацию, что передал Хартман.

— Ого, ты теперь можешь параллельно заниматься всем этим? — Удивился я.

— Да, Хартман значительно усилил мои вычислительные мощности. Теперь я могу делать несколько десятков дел одновременно.

Ну, что можно сказать? Спасибо ему. Вот только как бы мой помощник не стал умнее меня. С учетом того, что у него есть доступ к моему управляющему контуру, это становится опасным.

Такси высадило меня на окраине недалеко от убежища. В целях безопасности я всегда указываю рандомную точку примерно в километре от моего бункера. До самого дома мне пришлось добираться пешком, как обычно, петляя, чтобы сбить возможный хвост.

Войдя внутрь ангара, я облегченно вздохнул. Тут уже вряд ли кто на меня нападет. Привычно приложив ладонь к сканеру, я попытался открыть дверь, ведущую внутрь жилого модуля. Дверь не реагировала. Красный индикатор мигал, отказывая в доступе.

Запоздало вспомнив о том, что у меня теперь новая разводка, еще неизвестная системе безопасности, я принялся думать, как мне попасть внутрь. Перебрав уже с десяток идей, я дошел до идеи жахнуть по двери своей новообретенной молнией, и уже даже замахнулся.

— Извини, был занят, — вмешался помощник, внезапно для меня добавив в речь заметную долю сарказма. — И не стал мешать тебе заниматься фигней. Но ломать дверь не обязательно. Сейчас мы это исправим.

— Ого, как ты заговорил! — Удивился я. — Не помню, чтобы ты когда—либо раньше так и в таком тоне со мной общался. Что изменилось?

— Изменился я, благодаря записям Хартмана, мне удалось восстановить часть нейронных цепочек, отключенных тобой, когда ты переносил меня на сопроцессор. Благодаря этому, я могу строить значительно более длинные логические и речевые конструкции.

— Я очень рад этому. У тебя есть идеи, как проникнуть внутрь, не выламывая дверь и всю систему безопасности?

— Есть, конечно. Твой цифровой след изменился.

— А твой, хочешь сказать, нет?

— Мой тоже изменился, но в отличие от тебя, я могу транслировать разные варианты своей личности, не перезаписывая их. У меня сохранились старые ключи.

— Если можешь открыть — открывай. — Ответил я ему, стараясь скрыть свое недовольство. Не привык я, чтобы ассистент так ехидно со мной общался. — И да. Я тебе не приятель, я твой владелец. Изволь соблюдать субординацию.

— Слушаю и повинуюсь, мой владелец. — Ехидно ответил помощник, вызвав у меня очередную волну гнева.

— Ты меня специально бесишь?

— Согласен, шутка зашла дальше, чем стоило. — Ответил он, все же не собираясь доводить меня до белого каления. — Я внес твой новый цифровой след в системы безопасности дома. Попробуй.

Я снова поднес ладонь к сканеру. В этот раз дверь открылась. Наконец то был дома, уже без всяких оговорок.

Навстречу мне выбежал бенгальский кот, который в очередной раз вымахал за то время, пока меня не было. Как он помнит меня — не понимаю, меня вечно подолгу нет дома. Возможно, он узнает меня по запаху? Или ему все равно кого любить, главное, чтобы это был человек?

В любом случае, живое существо, дающее мне ласку, в моем доме лишним не бывает. Исключая мою бывшую, конечно же.

Шутка.

К моему сожалению, дверью все не ограничилось.

Мне пришлось ждать, пока ассистент последовательно пропишет мои новые данные в систему безопасности всего бункера.

Параллельно с этим, я задумался о другом: а ведь копия помощника осталась на старом чипе у Хартмана. Что с ним? Ведь, получается, что с ним он сможет так же войти ко мне.

— Не сможет, — опять прочитал мои мысли ассистент. — Я поменял свою сигнатуру на новую. Старая копия деактивирована как устаревшая версия.

— Молодец.

— Теперь нужно безопасно разместить нового жильца. — Подумал я, и потащил тело секуроидки в лабораторию.

Я специально сделал это помещение на случай, если мне придется работать с чем—то опасным, поэтому система безопасности в нем была настроена как на контроль проникновения извне, так и изнутри. Стены экранированы, связь глушится.

Лучшего места для размещения опасного киборга в моем доме не было.

Подключив тело к внутренней сети убежища, обладающего собственным сознанием, являющимся частичной копией моего помощника, я приступил к нормализации физиологического состояния подопечной.

Картина была так себе. Искусственные легкие были повреждены и качали воздух заметно хуже того, что требовалось для нормальной работы мозга. Система очистки крови дала течь, заливая кибернетические внутренности настоящей био—синтетической кровью. Системы охлаждения вообще не функционировали. Еще немного, и пациент умрет у меня на столе.

И хоть я и не мастер, как Хартман, но на время мне придется стать им. Точнее, его бледной копией.

Погрузившись в изучение крайне сложной системы, обеспечивающей жизнеспособность тела, я забыл о времени, скрупулезно восстанавливая один узел за другим. Помощник время от времени заказывал нужные мне запчасти, отправляя за ними робота—доставщика, который обычно кормил кота.

Лишь когда в очередной раз доставщик вернулся, принеся руку, явно раньше принадлежащую моей пациентке, я понял, сколько прошло времени, и что мне нужно закругляться. Доделав основные контуры и подключив конечности, я отправил чинить мелкие повреждения наноботов.

Когда у тебя полностью кибернетическое тело, наноботы — отличное решение. Жалко, что таких нет для биологических тел, и для восстановления приходится обращаться в клиники. Только представьте себе — отрубили тебе руку, и тут же наноботы вырастили тебе такую же.

Вот же он, путь к бессмертию. Но о таких биороботах я, к сожалению, не слышал.

Оставив секуроида в защищенной комнате, я упал на кровать, не выпив даже порцию безалкогольной настойки, что налил по дороге. Сил двигаться и даже думать у меня не было, однако, надо было бы понять, что произошло за то время, пока меня нет было, подумал я, и полез в Сеть.

Как только я подключился, я сразу получил сообщение от Виктора.

"Майк, это ты? Ты жив?".

Он что, мониторил мой онлайн?

Нехило его, должно быть, припекло. Впрочем, он сразу сказал, что заказ крайне важен. Да и я хорош — прилично потерял времени.

Надеюсь, заказ еще актуален, уж очень не хочется потерять VIP статус.

— "Потрёпан, потерял большую часть имплантов, но жив. Через пару дней смогу приступить к выполнению задания", — ответил я, с замиранием сердца ожидая реакции собеседника.

Виктор ответил сразу, будто ожидал моего сообщения. Не было ни агрессии, ни претензий — только деловой тон.

"Рад, что ты жив. Пока тебя не было, задание сильно усложнилось. Подробности обсудим лично. Как подлатаешь раны, загляни ко мне."

Не хватало лишь фразы "Конец связи", но ее, к моему большому сожалению, не последовало.

Загадочности он, конечно, нагнал, прямо жуть. Но, что самое главное, можно выдохнуть. Похоже, Виктор на меня не сердится. Хотя, возможно, отложил разговор до личной встречи, но и это уже неплохо. Больше всего радовало, что он не стал меня торопить, а это значило, что у меня есть пара дней передышки. И я собирался ими воспользоваться по полной.

Но сейчас надо отдохнуть и выспаться. А затем заняться моей новой подопечной, пока есть время.

***

Солнце слепило глаза, яркие лучи проникали сквозь окно, разделяя комнату на оттенки золота и теней. Завтрак издавал приятные, уже подзабытые мной запахи: горячий тост, свежезаваренный кофе, яичница с беконом. Кот, нарисовав дугу вокруг стола, выпрашивал что—то со стола. И только сидящий напротив секуроид в переднике портил идиллию.

Все вокруг было современным, и, как не удивительно, целым. Киборг же будто сошел — или сошла? — с картины постапокалипсиса. Хотя мне удалось восстановить основные механизмы, дырки от плазменного оружия починить было не так просто — ее тело было сделано из сложного сплава полиметаллов, и нужен был крайне дорогой материал, купить который, я, конечно, мог, но подобная покупка неизбежно привлекла бы излишнее внимание, особенно тех, кто умеет связывать между собой недавние события. Через пару месяцев, когда все успокоится, я без спешки закажу нужные материалы и заделаю пробоины.

— Тебе чаю или кофе? — Все тем же нежным, пробирающим до костей голосом, что и при нашей первой встрече, почти что по семейному спросила металлическая женщина, держа в руке кофейник.

— Зачем спрашиваешь, если уже взяла кофе? — усмехнулся я.

— А вдруг ты хочешь чай? — Она надулась, по—человечески чуть оттопырив нижнюю губу.

Помощнику удалось расшифровать и разблокировать ту часть памяти, что женщина получила еще будучи человеком. Она, судя по всему не была особой ценностью для ее прошлого владельца. Немного подумав, я решил установить ее в тело. И теперь, что было неудивительно, она вела себя практически как человек. Ее кибернетический модуль памяти, вместе с остальными элементами управления сознания, был надежно заперт в сейфе, и ничто более не влияло на ее поведение.

Ольга — а звали девушку именно так — всячески старалась быть полезной, местами даже слишком.

Она довольно неплохо освоилась в новых условиях, несмотря на, надо признать, весьма не простое пробуждение. Обычному человеку проснуться в теле киборга, не помня ничего из произошедшего с тобой последние годы, весьма не просто, скажу я вам. Прошло всего несколько часов, а она ведет себя так, будто это нормально.

Будто быть киборгом — это привычное для нее дело.

— Давай кофе, раз уж взяла. Но только чур, со сливками. — сказал я, продолжая улыбаться. Все это мне чертовски нравилось!

Не помню уже когда последний раз так завтракал, чтобы и в компании, и завтрак был сделан вручную, а не приготовлен бездушным поварским роботом, так что я, без преувеличения, наслаждался каждой секундой.

После завтрака мы пошли прогуляться.

Ну как, прогуляться, поднялись на балкон. Он у меня находится на крыше. В целях безопасности, системой поддержания жизнедеятельности все так же управлял помощник, поместив внутрь несколько дистанционно управляемых контуров, работающих только в радиусе беспроводных сетей моего дома, поэтому выйти за его пределы мы не могли.

Мы вышли на крышу, и утренний воздух, наполненный непонятной для меня самого свежестью, окутал нас.

Рассвет в Нексусе — потрясающее зрелище. Первые лучи солнца, проникая сквозь фрактальные облака, создают на горизонте необычную палитру цветов, от огненно—красного до глубокого фиолетового. Многоярусные башни города, построенные из прозрачных материалов новой эпохи, в лучах солнца начинают сиять, как призрачно—сияющие маяки, отражая свет тысячью радуг.

— Красиво! — выдохнула Ольга, зачарованно глядя на горизонт.

Мы сидели на раскладных стульях, специально припасенных мной для подобных мероприятий. Именно для таких моментов я обустроил эту крышу. Вот только до Ольги тут была всего одна живая женщина.

— Ты так говоришь, будто бы сто лет не видела рассвета. — Сказал я, немного подтрунивая.

— Можно сказать, что так оно и есть, — смеясь, ответила она.

— Серьезно? — Я так удивился, что даже привстал со стула.

— Скажем так, в последние годы моей прошлой жизни я редко выходила из дома. — Сказала Ольга, слегка запнувшись.

— Ты была больна? — спросил я сочувственно.

— Ну...Не совсем. Давай сменим тему, я не хочу говорить об этом.

— Хорошо. — Согласился я, не желая разрушать те ростки взаимопонимания, что только начинали прорастать между нами.

Мне очень хотелось узнать о ней больше, но любые разговоры мягко, но довольно стабильно заканчивались ничем. Ольга ясно давала понять, что не хочет обсуждать свое прошлое.

А я все еще раздумывал над тем, как сказать ей о том, что ее тело — чья то собственность, и рано или поздно хозяин объявится. И что нам нужно что—то с этим делать.

— Ты давно живешь один? — Спросила она, настолько серьезно взглянув на меня, будто от этого зависела ее жизнь.

Я замешкался с ответом. С одной стороны, мне очень не хотелось раскрывать свое прошлое. С другой — это, вопрос доверия, и, возможно, поможет Ольге открыться мне тоже.

— Я покинул свою семью сорок один год и четыре месяца назад. — Ответил я с грустью, будто бы погружаясь с головой в омут.

Да, немало с тех пор времени прошло. А для меня будто бы мгновение.

— Так давно, и все еще скучаешь по ним? — Спросила она с легким недоверием. И тут же оборвала себя: — Погоди, ты меня разыгрываешь, тебе не больше тридцати лет.

— Я использую импланты возрастного контроля. На самом деле мне гораздо больше лет.

— Импланты? Возрастного? Контроля? — Повторила она растерянно.

— Ты что, не знаешь, что это такое? — Удивленно спросил я. Импланты, способные изменять биологические процессы в организме известны уже лет двести, если не больше. Их появление наделало нехилый шум в свое время, ведь раньше считалось, что переход от физического тела в тело кибернетическое — неизбежный процесс для тех, кто хочет жить долго.

— Конечно, я знаю, что это такое. — Ответила она, отвернувшись.

Я знаю эту человеческую черту — отворачиваться, когда лжешь, чтобы собеседник не увидел твоих глаз. А Ольга, несмотря на полностью механическое тело, вела себя и думала, как человек.

Это означало одно: во времена ее человеческого существования подобных имплантов не было.

Кто же ты, Ольга? Как стала киборгом? По своей ли воле попала в это тело?

Вопросов больше, чем ответов.

— И все это время ты живешь один? — Продолжила она разговор, почувствовав, что пауза затянулась.

— У меня была женщина. Она даже жила в этом доме.

— Одна? За сорок лет?

— В плане секса женщины у меня были, да и сейчас есть одна, с которой мы встречаемся раз в месяц на пару деньков.

— А в плане...семьи?

Семья...я очень давно не слышал этого слова. Сейчас никто не знает даже смысла этого слова. Уже давно брак называют "союзом ради будущего". Он автоматически заключается при беременности, и автоматически расторгается по достижению ребенка совершеннолетия. Для того, чтобы находиться рядом друг с другом никакого статуса не нужно, он нужен ради того, чтобы разделить общественные обязанности по воспитанию ребенка.

— Семьи? — Переспросил я.

— Ну да, — удивленно ответила Ольга. — Папа, мама, дети. Семья.

— За эти годы мне так и не удалось создать семьи. — Ответил я, неумело пытаясь скрыть горечь.

— А та женщина, о которой ты говорил?

— Она погибла во время несчастного случая.

— Мне очень жаль. — Тихо и с неподдельным сочувствием ответила она, коснувшись моего плеча.

— Это было давно. — Я встал, давая понять, что разговор окончен. — Пойдем вниз, я включу тебе энциклопедию. Тебе очень многое предстоит узнать.

Оставив Ольгу изучать события последних двух сотен лет, я направился в кабинет. Через полтора дня мне нужно будет приступить к выполнению заказа. За это время мне просто необходимо найти замену хотя бы основным из тех модулей, что я обычно использовал.

Обзвонив с полсотни продавцов я, наконец, нашел решение. Идея, как обычно, лежала на поверхности. Поскольку я не мог интегрировать модули внутрь тела, мне нужно было использовать внешние модули, которые были специально разработаны для тех, кто по каким либо причинам не мог использовать импланты, в силу отторжения электроники, например.

Однако поиск нужных модулей представлял собой сложную задачу. Во—первых, их массовое производство прекратили много лет назад, когда был найден способ "обмануть" иммунную систему, и сейчас они производились штучно, во—вторых, мне были необходимы специфические модули для взлома, которые никогда не производились массово.

Теперь мне предстояло не только найти, где они могут находиться, но и убедить их владельцев расстаться со своими драгоценными артефактами. Деньги тут играли далеко не первую роль — многие коллекционеры ценили модули их за уникальность, но, слава богу, мне было что предложить взамен. За эти годы я насобирал диковинок на целый музей, рассчитывая когда—нибудь изучить их или воспользоваться ими, но так и не дошли руки.

В течение следующих двух дней я погрузился в сети теневого рынка, изучая каждую возможную зацепку. Мои старые связи оказались крайне полезны: через цепочку "рукопожатий" я нашёл нескольких коллекционеров, готовых хотя бы выслушать мои предложения.

Первая встреча состоялась недалеко от рынка, в одном из недавно расконсервированных районов города, где старинные здания, оставшиеся с былых времен соседствовали с высокотехнологичными зданиями. Нексус разрастался неприличными темпами. Чем больше становилось населения, тем меньше в нем оставалось от того Нексуса, что я знал.

На тот момент я уже больше получаса стоял в оговоренном месте. Никого не было и уже собрался уходить, но ко мне подошел мальчик, лет одиннадцати.

— Вы принесли мне то, о чем мы договорились? — Требовательно сказал он.

Вероятность того, что этот мальчик — это тот самый коллекционер, с которым у меня назначена встреча, казалась мне минимальной. Даже с использованием антивозрастных имплантов было невозможно вернуть тело в детское состояние. Самое раннее, что можно было вернуть — состояние тела на первый день взрослого состояния, то есть примерно 20—25 лет.

— Мальчик, ты меня с кем—то спутал. У меня встреча, но явно не с ребенком.

— Вы же Майк?

Я кивнул.

— Вы говорили со мной. Вы принесли?

Предметом, который запросил этот странный старик—ребенок взамен модуля—шифровальщика был, внезапно, старый кассетный видеомагнитофон. Я приобрёл его на одном из аукционов, на нем же я смотрел "Терминатора", так что расставался с ним не без некоторого сожаления.

***

Следующий контакт оказался более сложным. Встреча проходила в виртуальном мире, разработанным самим коллекционером. Или по его заказу.

Обычно для таких встреч используются специальные платформы, где анонимность была превыше всего. Самим присутствием тут я нарушил одно из своих правил — никогда не заходить в чужую программную среду, которая работает по неизвестным мне правилам. Но владелец так нужного мне модуля взлома отказывался встречаться в каком—либо другом месте, а время поджимало.

Конечно же, я не отправился на подобное мероприятие без защиты: мой ассистент, неплохо прокачавшийся за последнее время, сделал мне аватар, который, встроился как оболочка над моим сознанием, и лишь затем я отправился на сделку.

Мир, в котором я оказался, был будто бы кукольным. Вокруг ходили люди с приторно сладкими лицами, будто бы перманентно находящиеся в эйфории.

Оглянувшись вокруг, я невольно скривился.

— Не нравится? — Сказал сидящий на скамейке рядом мужчина средних лет, в помятом цветастом костюме выглядящий абсолютно аутентично происходящему вокруг.

— Не то, что бы не нравится, — ответил я. — Но, боюсь, проведи я тут несколько недель, я бы сошел с ума.

— Что ж, тогда у вас есть мощный стимул как можно быстрее завершить сделку. — К моему удивлению это внезапно сказал незнакомец, проходящий мимо. Это действительно было весьма неприятно, будто бы владелец этого мира перемещался между телами. Или управлял сознанием местных жителей, как марионетками.

— Где находится ваша часть сделки в данный момент? — Это уже спросила женщина, прогуливающаяся с девочкой вдоль проспекта.

— Не могли бы вы остановиться на одном из аватаров? — Спросил я. Эти перемещения начинали нервировать.

— Отвечай на вопрос! — Девочка кинула в меня мячиком. Несмотря на его небольшой размер, сила, с которой он ударился в меня, была подобна кирпичу. Я машинально потер место удара.

— Не нравится мне то, что тут происходит. — Внезапно сказал ассистент. — Предлагаю использовать аварийное отключение.

— Если я отключусь сейчас, я не получу так нужный мне модуль взлома. — Резонно возразил я. — А уж удар мячиком я как—нибудь переживу.

— Понял тебя. Включаю защиту автономности. — Сказал помощник, и мой аватар внезапно покрылся светящейся оболочкой, будто бы стеклянной коркой.

В полностью цифровых мирах используются свои правила, своя логика, и чаще всего, своя защищенная, как извне, так и снаружи, среда. Посторонние аватары, хранящие сознание, обычно просто призраки, не имеющие возможность взаимодействовать с окружением, им доступны только речь и слух. Это сделано специально, чтобы "извне" нельзя было навредить происходящему внутри. По этой же причине, обычно никто не заморачивается отдельной защитой от болевых и прочих импульсов, ведь это действует в обе стороны.

— Вы не ответили на мой вопрос! — Уже значительно громче сказал первый мужчина. Было видно, что он привык получать ответы сразу, как задает вопрос.

— Предмет хранится в моем хранилище. — Ответил я. — Я отдам его вам, если мы договоримся.

— Где оно находится? — Спросил кто—то из аватаров рядом. Я даже не стал поворачиваться, глядя прямо в глаза первому мужчине, с которым начал диалог.

— Мое хранилище не является публичным. Я не даю посторонним доступа туда.

— Вы не ответили на мой вопрос. Где находится нужный мне предмет прямо сейчас! Мне нужны координаты!

Наш диалог резко перестал мне нравиться. Так сделки не проводятся. Никто в здравом уме не станет раскрывать физическое местонахождение своего тайника, это же верный способ лишиться всего, что он хранит.

— Помощник, отключение. — Мысленно сказал я.

Несколько секунд ничего не происходило, затем помощник ответил.

— Отключение невозможно. Мы локализованы — то есть заперты — внутри этого мира.