Зарисовки (фунфики)

"Я - Дракон Бездны, Переродившийся в Оверлорд!" - пролог.

Фандом - аниме "Оверлорд"

Я распахнул глаза, ощутив небывалую силу, текущую в моих жилах. Я стоял в просторном зеленом поле, на возвышающемся холме и моргал от удивления, хотя всего пару секунд назад лежал на операционной койке из-за ножевого ранения в печень. Клубная драка. Ритмичная музыка и женские визги. Переломившаяся мебель. Я заступился за девушку попьянее и не успел заметить, как валяюсь на выпирающих ножках стула, обильно истекая кровью в холодящемся теле.

Но если всего пару секунд назад я лежал при смерти, то теперь стоял на земле совершенно здоровый.

Путающая сознание слабость отступила, явив небывалую ясность и уверенность в том, что все просто прекрасно.

Никогда ещё в жизни я не чувствовал себя так прекрасно.

Словно внутренности внутри меня кто-то перекроил и усилил в сто крат. Словно внутри меня текла не кровь, а раскаленная магма. Словно сердце не отбивало слабый, неуверенный ритм, а билось как бешеное животное, запертое в узкой клетке.

Закипала незнакомая дикая ярость, наполняя меня неукротимой энергией и силой. Я будто хотел… отправиться на охоту и разорвать дичь в клочья.

Мои воспоминания начали складываться в ясную картину. Я увидел свое прошлое, жизнь офисного планктона Алексея Пасхина, который погиб в результате неудачной потасовки и оказался…

В теле Вортхаоса… и вот я осознал причину своих изменений. Я переродился в теле не человека. Дракона. Я стал могущественным дракона Бездны, Императора пустоты, который сеял разрушения и устремил свой взгляд на этот мирок, который и должен был превратить в пепел.

Я видел прошлое Вортхаоса. Его образы, его прошлые жертвы и геноцид, жар его пламени, сжигавший целые цивилизации и дикое желание прорваться в этот мир чтобы вновь просеять все поле мертвецами. Его тёмно-фиолетовые глаза мелькали передо мной, как сон наяву. Вихри бездны разрывали миры один за другим, полыхали в огне целые царства, в кислоте серы, а его неугасаемое пламя хаоса осушало все на своем пути.

И я чувствовал, как его жажда крови и мощь переполняют меня, наполняя теми же желаниями, словно ясная и понятная идея, от которой я не мог отказаться.

Разрушение… и дикая охота были так соблазнительны, а я, как Первородный и Древнейший хищник наслаждался ими пуще всего.

От своей привилегии и власти над низшими хищниками.

Но что-то помешало Вортхаосу проникнуть в этот мир полноценным, и он оказался здесь, слитый со мной единым телом и душой. Словно нуждался во мне.

Теперь наши инстинкты, желания, и привычки смешались в один бушующий коктейль, мы желали одновременного одного того же и в то же время совершенно разного. Жить, властвовать, и доминировать над всем живым и неживым.

Взявшись за лицо, я громко рассмеялся.

«Но почему же тогда я очнулся в теле человека?!» – мой голос рычал, разрывая воздух, подобно урагану, хотя я всего лишь смеялся.

Сейчас я прибывал в человеческом обличие Вортхаоса. Хотя назвать его до конца человеческим тоже нельзя. У Владыки Драконов было специфическое ощущение прекрасного, помешанного на грубости и любви к разрушению и силе, и он глубоко презирал смертные, хлипкие оболочки, которые совершенно не годились для достойной охоты. Однако изредка даже ему приходилось принимать столь ненавистный образ.

Я обратил внимание на свои руки, они были большие и толстые, как у настоящего гладиатора, покрытые белыми шрамами и следами битв. Древними, как само время. Раны, которые переживали существования целых цивилизаций, отпечатались на моем теле гордыми отметинами.

Ногти, длиннее и намного прочней, чем у человека, украшали каждый мой палец. Это тело пусть и было человеческим, но лишь отдаленно напоминала их слабый род…

«Их», – я поймал себя на том, что уже не считаю людей своими сородичами, а лишь жалкими насекомыми, влачащими бессмысленную жизнь под моими лапами… «Лапами…»

Слабое и ветхое мышление Алексея Пасхина отступало, обнажая мои обновленные и совершенно дикие инстинкты.

Я рассмеялся, чувствуя, как бездонная чаща сил щекотливо переполняет меня, переливаясь через самый край.

Вдруг я услышал шаги. Тихие и опасливые. Аромат нежной травы смыло смрадом немытых тел. Низкочастотные вибрации рассекали воздух, на инстинктивном уровне донося до меня ясные ответы. И вся эта смесь чувств и тепловых сигналов становилась отчётливей с каждым их движением.

Я чуял их. Их слабости и страхи.

Не я… а Вортхаос.

На холм медленно забирались люди. Грязные и мрачные. Их страх и дерзость, пот под этими дряблыми обносками и трясущимися костями стали уже не только ощутимы, но отчётливо видны.

Обостренные чувства дракона, нюх, безошибочно определял точное количество смертных и, животные инстинкты, безошибочно определяли исходящую от них угрозу… которую мое драконье эго оценило как ничто.

«Они что тараканы для меня», – восхитился я своей уверенности.

Блуждающие под моими когтями букашки. Как песчинки, мнущиеся под чёрствыми стопами.

Смертные подошли близко. Моя хищная наружность дракона была сокрыта за человеческой личиной, не позволила определить им, что, по сути, они были уже мертвы. Ведь даже притупленные ощущения людей при виде истинной личины дракона начали бить тревогу ещё находясь в десятках милях от меня.

Трое мужчин дряхлой наружности встали передо мной, держав мечи наперевес. Они казались разбойниками из средневековья. Их одежда была преимущественно из кожи и беспризорного тряпья. Мечи и топоры проржавели и зубрились. А их морды, лишенные здорового блеска и пары зубов, оставляли желать лучшего.

Но каждый из них улыбался так, словно превосходную добычу, на которую даже этим ничтожествам хватит сил.

Разбойники заговорили, выпуская из своих никчемных глоток невнятные слабые звуки.

Их лидер вышел вперед, раскрыв ладонь в предложении. Но я не слушал его, вперив свой взгляд в его зрачок. Благодаря своему острому звериному зрению и сверхчеловеческим инстинктам я без труда смог увидеть собственное отражение в его глазах.

Мое тело в корне отличалось от худощавого и болезненного тела Алексея Пасхина, умирающего от боли в спине и вечной мигрени.

Новый я был около двух метров ростом. Моя кожа отливала бронзой, словно выжжена солнцем древних пустынь. Мои зрачки переливались тёмно-фиолетовой тьмой, которую сложно было разглядеть за фиолетовым капюшоном. Я был одет в дорогой плащ с золотыми краями, который укрывал мою голову и тело, как богатого царька Арабских стран. А штаны походили на просторные белые шаровары, за которыми выглядывали аккуратные сандалии на манер древнегреческих мудрецов.

– Мужик, хватит строить из себя глухого, иначе мы вспорем тебе брюхо, – двинулся ко мне разбойник, держав в дрожащей руке кинжал, пока я чувствовал клокочущий в его груди страх. – Если не отдашь нам свои одежки прямо сейчас, мы заберем все силой.

Я со вздохом снял капюшон, и моя серебристая копна волос, дотягивающая до затылка, рассыпалась густым дождем. Я встретил своим лицом теплые лучи солнца, словно видел этот рай впервые за долгую жизнь. И разбойники, увидев мое лицо, отступили назад.

– Он не человек!

– Так даже лучше! Не будет сомнений в том, что мы делаем доброе дело, обворовывая мерзкого нелюдя! – Главарь замахнулся кинжалом, – попрощайся с жизнью, мраз…

Голова разбойника повзрывалась до удара, расплескавшись густой кровью. А за ним последовали и другие.

На хаотаре, древнем языке Вортхаоса, что звучит как шипение и рёв бездны, это явление называлось Тенезар. Темные вихри, что появляются из ниоткуда, и втягивают жертву в сияющую пустоту.

То, что забрало жизни людишек было темно-фиолетовыми вихрями, напоминающими заворачивающие крохотные бездны.

Хотя будь это реальная бездна… этому миру уже настал бы конец.

Магия разорвала тела разбойников в клочки и затянула их останки в зияющую Бездну, не оставив и капли крови на траве с помощью моих манипуляций. Всего лишь маленькая пародия на настоящую силу Бездны.

С исчезновением смертного смрада, воздух вновь очистился, наполнившись приятной сладостью свободы.

Я поднял голову к бескрайнему небу и торжественно раскинул руки в глубоком вздохе.

«Прекрасное… чувство…»

Власть и Сила.

Вортхаос был достаточно могущественен, чтобы не замечать смертных под своими лапами.

Для него они были букашками.

Я раскрыл ладонь, на которой возник тёмный-маленький шарик, втягивающий в себя воздух и частицы пыли. Он вихрился с такой силой и так щекотливо вибрировал в моих пальцах, что казался бомбой, которая вот-вот взорвется.

«Интересная сила… и сколько с помощью неё я смогу уничтожить? Думаю, это намного сильнее современных бомб из моего мира»

Я выбросил шар в воздух, и наблюдал, как он медленно раскрывается в нём, резко схлопнувшись, и разрываясь могучим взрывом далеко в небесах. Воздух ударил по скалящемуся лицу, приятно освежая прочную кожу. Задрожал воздух, разорванный ударной волной. Темно-фиолетовая тень накрыла зеленое поле, не повредив ему, но блистательно расчистив облака.

Все это, конечно, выглядело неплохо, но тело как-то непривычно зазудело, словно скованное тоннами тяжелейших цепей. И мои тело возбужденно скрючилось, будто от невыносимого недержания.

И тут я понял, чего мне так не хватало!

Свободы.

«Пора испытать себя», – прорычал я.

Мои ноги сорвались с места мощным рывком, и мое тело взмыло в небо просто от обычного прыжка. Сотни метров пролетали за секунды, пока я не оказался достаточно высоко, чтобы не зависнуть в воздухе и позволить драконьей сущности взять над собой верх.

Резким скачком напряжения мое тело раздуло от распирающей силы, и мои мышцы, моя плоть, всего это начало разрастаться и покрывать крепчайшей чешуей. – и небрежно отбрасывая смертность.

Лишившись оков, сдерживающих мою мощь, мой хвост разорвал воздух хлёстким ударом; пасть разрослась острейшими смертоносными клыками; а окружение словно уменьшилось и сжалось под моей огромной тушкой, что я сразу же заметил обострившемся в стократ зрением.

А затем из мощной глотки вырвался мой рык.

Став драконом, я рухнул на землю, вминая почву стальными когтями. Грохот от приземления моей тушки вызывал трепет в воздушных потоках, и я ощутил странное волнение на краю обостренных чувств.

Животные почувствовали мое пробуждение.

Когти, толстые и прочные, словно титанические колонны, но одновременно острые и разрушительные, как копья богов, скользнули по траве, малейшим касанием сбривая её как острейшая бритва.

Мощным рывком я оттолкнулся от земли, разрывая воздух громадными крыльями, и ближайшие леса ощутили их мощь.

Крылья вытолкнули в стремительный полет над встревоженными лесами.

Мои инстинкты пробудились, обостряя нюх и что-то потаенное, более тонкое и дикое, чем у людей. И я ощутил, что звери засуетились, убегая прочь и спасаясь в бегстве.

Вскоре моему взору открылось обширное поле, растягивающееся и уходящее на многие тысячи километров вперед и казались бескрайним раем зелени и дикой жизни. Деревья там виднелись мне такими крохотными и маленькими, что умещались в драконьей лапе.

Очередной удар крыльями отбил воздух, выталкивая мою тушку в хищное ускорение. Разрывая сопротивляющийся воздух, я с бешеной скоростью влетел вглубь леса, так быстро и молниеносно, что все виды долины и встреченные облака исчезали за считанные мгновения. А деревья и каменные породы стирались на моем пути, разбиваясь о стальную чешую.

Разрывающая меня изнутри жажда крови гнала вперед, как изголодавшегося хищника. И я не сдерживал рвущуюся из меня жажду крови, стремящуюся разорвать все на моем пути.

Из глотки вырвался неудержимый рев. Я заметил добычу.

Бегающие по земле существа похожие на хищных кошек бежали прочь, учуяв мою жажду крови…

Я рухнул, прибивая и размывая лапой по земле, словно жалких муравьев. Мохнатые тела разлетелись под моей лапой в кровавом месиве, разворачиваясь по земле грудой сочащегося мяса.

«ЭТОГО МАЛО!!!»

Я сорвался с земли прыжком и побежал вдоль леса, сбивая деревья и меняя ландшафт одним своим бегом. Я добежал до огромных могущих деревьев, которые могли затмить даже мою тушу, и хищно оскалился, улавливая исходящие от чужой чешуи сочащуюся кровь. Другой хищник. Могучий и считающий себя сильнейшим.

Взревев от такой дерзости, я влетел в лес свозь два плотных дуба размером с многоэтажный дом, и стер их существование своими могучими плечами. Я наткнулся на множество мелких тварей, которых раздавил не заметив, и после которых изрыгнул темно-фиолетовое пламя в гущу леса, порождая немыслимый пожар и неконтролируемые разрушения. Выплескиваясь из моей глотки, пламя ярким лучом абсолютной вспышки разлагала и крушил все на своем пути.

Я был вспышкой, я был жаром, который пожирал все вокруг, и которая стремился уничтожить все живое.

Покрывшись тёмным-фиолетовым огнем, лес начал стремительно разгораться и наполняться паникой зверей, дымом, и хаосом. Болотом под моими лапами закипело, иссыхая едкими испарениями.

Я прыгнул на проросший плесенью холм и увидел огромную гидру с шестью головами и серебристой шкурой, которая дерзко зашипела в мою сторону.

Дерзкий глупец, не осознающий своего места.

Я ухватил её морду лапой и прибил к земле с животной яростью, пока та сопротивлялась и пыталась прокусить мою шкуру. Диким рывком я разорвал одну из шести её глоток и закинул её сочащуюся зеленым ядом в свою пасть.

Барахтаясь в моих когтях, гидра беспомощно лязгала и билась о меня клыками, пока я разрывал её головы одну за другой как будто те состояли из легко разрывающегося желе.

Нагнувшись к уцелевшей морде Гидры, я хищно оскалил морду, сочащуюся её же кровью:

«В ЭТОМ МИРЕ МОЖЕТ БЫТЬ ТОЛЬКО ОДИН КОРОЛЬ», – прорычал я, раскрывая пасть и изрыгая в Гидру плотный поток темно-фиолетового пламени, которое заставляло воздух скрипеть и хлопаться от его мощи. Гидру испепелило до состояния вонючего пепла.

Убрав лапу с образовавшегося кратера, я громко зарычал, бросаясь в новый бой, который продолжал раз за разом, раз за разом, пока наконец-то целый лес не превратился в выжженное поле, оставленное одним лишь мной.

Я вылетел из того, что осталось от леса, смиряя свои нынешние владения глазами. Все было выжжено и истреблено. Ни единой жизни. Одна лишь жженая пустота, страх и смерть. Так выглядело буйство Повелителем Бездны.

Вскоре я увидел высокие снежные горы, к которым и ускорил движение. Оказавшись у каменных пик, я рухнул на них своими когтистыми лапами и крепко ухватился за каменистое возвышения, которые крошились под моими лапами, как хрупкое стекло. Плоть, кости, зимний холод, горная порода – ничто из этого не способна поколебать мою чешую и сдержать натиск моих когтей.

Рык вырвался из моего глотки, обрушивая под собой снежные холмы, и порождая лавины и целые вихри одним лишь своим грохотом.

Теперь сомнений не оставалось, – Я как Стихийное бедствие, обрушиваюсь на мир, и уничтожаю все без каких-либо препятствий.

Я не испытывал никакой нужды в поблажках. В пище. В уважении. Или в одобрении. Или в деньгах. Или в жажде быть признанными или внимании самки, которую в любой момент мог взять силой.

Наоборот, это все они должны нуждаться в моей милости и в моем поощрении.

Я мог заполучить все что угодно в любой момент, взяв этой грубой силой. А они могли лишь скулить и хлюпать кровью под моими клыками и когтями.

Но даже так эти жалкие человеческие желания больше не трогали мою душу. Я был выше этих смертных желаний и чувств. Теперь я был Вортхаосом, драконом, который мог воплотить любое желание сам.

Но Вортхаос желал лишь уничтожения и поглощения всего живого, в то время как Алексей Пасхин желал спокойной жизни. Эти два противоречивых желания объединились во мне, и позволили решить, что я не хочу уничтожать этот мир, каким бы плохим или хорошим он не был.

А ещё, как и любой другой уважающий себя дракон или человек, я хотел роскошной жизни, подобающей своей королевской особе. Никогда в жизни такой могучий дракон как я не будет прозябать в жалких хоромах. Горячая ванна и красивые блестяшки мне бы не помешали ради собственного наслаждения. Золото. Много золота, красивого золота и роскошный дом, где я буду довольный спать.

Император… нуждался в личном замке, в таком большом и просторном, что любая тварь на этой земле будет знать где живет ОН.

Я сорвался с заснеженных гор и вспорхнул в небо, оставляя за собой лишь разрушения и разрывающиеся вихри.

Теперь нужная мне вещь находилось далеко за территорией мертвых промерзших земель.

Далекие зеленые края. Оказавшись в них, я ощутил своей чешуей довольно резкую смену обстановки после холодных гор. Ещё слегка мокрые лапы и морда высыхали в полете.

Но до сих пор я не заметил ни одной цивилизации, что намекало мне на то, что либо этот мир очень большой, либо он ещё слишком молодой и не успел как следует заселиться.

Я парил над очередным лесом в поисках людей. Людей, которые наверняка построили для меня хороший замок.

Рассекая километры как мгновения, я вскоре заметил дорогу, наверняка выстроенную людьми, и летел вдоль неё. Пока не заметил появившуюся вдалеке повозку. Я нагнал её также быстро, как и все остальное в этом мире, и довольно прорычал.

Там были люди. Много людей. Достаточно, чтобы указать мне путь к своему дому.

Я позволил своему телу сжаться и быстро уменьшится ещё в полете, приняв форму человека. Мои непривычные человеческие ноги вновь показались, и руки, которые я распахнул в стороны пока летел вниз, с высоты многих километров, отдавшись свободному падению. Мой плащ и капюшон развивались на ветру, а воздух бил в лицо.

Вскоре земля стала приближаться и оказалась под моей стопой, вмявшись от резкого падения. Мое тело даже не дрогнуло, когда почва вмялась вниз, и позволила мне спокойно вышагнуть вперед и отдаться пешему ходу на встречу повозке.

Люди заметили меня, когда я уже подошел к ним со спины. Кони занервничали, но тот, кто вел их попытался их успокоить. На меня вышли несколько смертных в довольно скромных одеждах. Я сразу подумал, что они были торговцами или путешественниками, учитывая их забитые повозки, которые плелись сзади.

Завидев мой облик, они занервничали.

– Кто ты такой? И чего хочешь?! – с осторожностью спросил усатый мужчина, поминающий мне какой-то восточный народ.

Их было пятеро, четыре самца и одна самка, включая того, кто вел повозку. И на фоне своего бессмертного тела, я увидел несовершенство их худых, морщинистых и скрюченных тел, оттенки смертности.

Когда человек достал меч, его смерть настала в тот же момент. Головы смердов поглотил Тенезар, когда я даже не пошевелил и пальцем.

Никто из них не мог дерзить Повелителю Бездны.

В живых остался лишь один человек: женщина, к которой я подошел и которую смерил безразличным взглядом.

Женщина рухнула на землю и истерично замотала головой:

– НЕ-НЕ-ЕТ-НЕЕТ-НЕ-НЕ-Т!!! Я НЕ ХОЧУ УМИРАТЬ!!! Я СДЕЛАЮ ВСЕ...! ВСЕ! ВСЕ! ВСЁ…!

«Заткнись, шлюха», – скривился я, бросив её в дрожь и панику, – «я чувствую от твоего мерзкого тела вонь нечистот. Говори, где находится Королевство людей? Или клянусь, я разорву тебя на тысячи мелких кусков»

Женщина задрожала от моей телепатии, но я не видел смысла использовать человеческую речь, поскольку разум более высокого существа Дракона не нуждался в таких примитивных вещах как «голос».

– … Да… да… хорошо… вам нужно на Во…!

Голова женщины взорвалась в то же мгновение, как она произнесла «Во», и Тенезар поглотил её останки вместе с кровью и одеждой.

Как человек не нуждался в тараканах, так и дракон не нуждался в людях. Даже если бы смертная умерла раньше, по своей глупости скрыв положение Королевства, – я бы нашел его рано или поздно сам. В мире полно букашек. И каждый расскажет мне все, что я пожелаю.

Я ударил рукой по повозке, и та, разлетевшись в щепки, сорвалась в места, и улетела далеко в небо. Моя рука даже не почувствовала её. Но рассыпающиеся вещи и оторванные деревяшки падали к моим ногам, пока я шагал вперед.

«Восток, значит», – прорычал я.

Шагнув вперед, я резко оттолкнулся от земли, и разразился яростным драконьим рыком, который накрыл всю долину.

***

Королевство Священной земли Ардвейн располагалось далеко на востоке Далекого континента. За многие тысячи километров от Ясной долины, откуда уже как несколько дней шли неприятные слухи.

Алисия Гринвуд была лидером королевских паладинов и защищала свою страну на протяжении долгих двадцати лет. Никто не был равен ей в бою, и все уважали её за невероятный дар и талант, который затмевал даже великих воинов соседних наций и королевств нелюдей.

Но несмотря на все свои достижения и бесчисленные победы на поле брани, самая Алисия не считала себя такой великой.

Все, чему она была обязана, досталось ей благодаря случаю, возможности, которой не было у других. Алисия обладала великим героическим навыком уровня Легендарного героя «Поглощение», которое приравнивали к Высшему круг магии, который приравнивали к седьмому уровню или даже выше. Но поскольку человечество лишь по легендам знала о магии более высокого круга, даже высшие маги и жрецы Королевства Священной земли не могли сказать все наверняка.

Благодаря этому навыку Алисия не только стала сильнейшим чемпионом человечества, но и не имела себе равных среди людей.

– Вы, как всегда, переживаете, Госпожа Алисия, – сказал её оруженосец Дерек. Он был молодым, смышленым парнем из северной деревни, который мечтал однажды стать таким же великим рыцарем, как и она.

Вот только Алисия не разделяла его наивных мечтаний. Она знала, что для обычного человека невозможно догнать её уровень, как бы тот не старался. Но вместо того, чтобы огорчать молодого парня сразу, Алисия предпочла вселять в него надежду и поддержать в начинаниях.

– Ясная долина, все из-за неё. В последнее время так происходит что-то неладное. Наша провидица Натанья упала в обморок и не пробуждается уже несколько дней.

– Она что-нибудь сказала перед тем, как упасть в обморок…?

– Да, она… – прокричала одно единственное слово, «Разрушение», – предвещала беду.

Дерек сглотнул и постарался улыбнуться.

– Да ладно вам, все не так уж и плохо? Вы же, Госпожа Алисия, наверняка сможете разобраться с любой угрозой, которая падет на Священную землю?

Алисия неуверенно отсмеялась.

– Каждый раз идя в сражения я боюсь, что однажды встречу такого противника, которого не смогу остановить. Но если люди узнают о моих страхах, мой образ героини начнет ослабевать в сердцах людей.

– Это не так…

Алисия посмеялась, погладив Дерека по голове.

– Не волнуйся, Дерек. Конечно же я сделаю всевозможное, даже если на нас нападет тьма орков и нежити – Священная земля не падет никогда.

Обнадежив молодого парня, Алисия вышла на балкон и устремила свой взгляд на далекий горизонт, где сейчас расцветал оранжевый закат. Она приложила руку в металлической перчатке к груди, ощущая, как сильно билось её сердце от непредвиденного ощущения.

Затем она услышала за своей спиной шаги придворного мага Юлия. Он представлял из себя молодого парня, такого же талантливого, как и она, и считавшегося на Священной земле одним из трех Великих геров защитников людского рода.

– Ты тоже чувствуешь это? – сказал он.

Они оба были Святыми детьми, наделенными особыми дарами ещё с рождения. Как и гласило Пророчество, они должны были посеять семя надежды для всего Человечества.

– Да… я чувствую его также ясно, как и когда впервые получила свою силу. Только вместо яркой вспышки света и тепла сейчас я вижу мрак и нарастающую тревогу. Но ведь ваши хвалебные предсказатели говорили, что после рождения Святых героев Священная земля будет жить вечно? Значит нам ничего не грозит, – усмехнулась она.

– А ты сомневалась в этом когда-нибудь?

«Каждый день».

Алисия вздохнула.

– Олья пала от видения, Юлий. Я не сказала это Дереку, но ты должен знать, – её разум сгорел, и теперь в живых осталась только пустая оболочка.

– Олья мертва? – опешил Юлий.

Алисия мрачно кивнула.

– Нечто выжгло её изнутри, не оставив и следа души. Она мертва. Окончательно и бесповоротно. Мы даже не сможем её воскресить.

– Но без неё… мы остались открыты перед нападениями орды и нежити.

Все это время Священная земля могла отбиваться от вечных набегов нелюдей, в частности, благодаря заслугам Святой Ольи. Как провидица, она могла не только видеть будущее, но и предсказывала, где и когда атакуют нелюди.

– Благодаря её предсказаниям мы всегда были на шаг впереди врагов, и никто не мог нас победить в каком бы то ни было бою. Даже самая тяжелая битва благодаря её талантам превращалась в легкую победу.

Это был секрет Священной земли. Три Величайших героя всего Человечества, о появлении которых было предсказано ещё давным-давно в самом начале зарождения расы людей.

И Священная земля была одной из тех людских цивилизаций, что смогла сохранить и передать эти древние знания своим предкам.

Рождение Трех Величайших героев предвещало Рассвет человеческой цивилизации, после которой они станут единственной верховной цивилизацией в мире.

Юлий расстроенно рассмеялся.

– Так значит, Олья действительно мертва… Наши победы были чисты и так легки. Никто не мог сравниться с нами все это время. Ни одного поражения за эти долгие десять лет непрекращающийся битв. Но похоже Олья не должна была стать частью Пророчества о Великих героях, раз её смерть все-таки настала. И все это время речь шла только о нас с тобой, – его речь звучала с нотками отчаяния, так, словно он старался сам себя убедить в этом. И улыбался.

– Юлий…

– Дай мне сказать, Алисия. Я не хочу оскорбить её, но Олья в последнее время была нестабильна. Её предсказания все больше стали походить на безумные речи. Она видела какую-то… Бездну, о которой мы ничего не знаем. Но в нашем мире нет таких вещей как Бездна.

– Мы не изучили мир целиком. Мы даже не выплывали за границы Бескрайнего континента.

Юлий отмахнулся, стукнув посохом и подойдя к ней. Он провел пальцами по её губам, но Алисия отвернулась.

– Ты должна понимать, Алисия, что даже если Ольи не стало, это никак не меняет расстановку наших сил. Мы все ещё можем противостоять любой тьме, какой бы она не была. Мы остановим все, что бы не пришлось к нам. А когда это произойдет, мы можем наконец пожениться и сделать детей, которые станут ещё сильнее и превзойдут даже нас!

Скривив лицо, Алисия ударила по руке Юлия и ушла в сторону.

– Я повторяла тебе множество раз и буду повторять столько же, Юлий! Я не собираюсь венчаться с тобой! И как ты вообще смеешь говорить о браке, когда твоя суженная только что лишилась жизни!

– Алисия!

– Мне пора идти, Юлий. Я была рада пообщаться с тобой. А теперь до встречи.

«Как он может говорить и думать о браке, когда Олья мертва?! Я ничего не понимаю…»

– Алисия, подожди!

– Я же сказала тебе…

– Посмотри! Посмотри же туда! – выкрикнул Юлий, – это что… дракон?!

«Дракон?!»

Алисия бросилась к балкону и подняла взгляд к удаляющемуся горизонту. Там, очень далеко, она не видела практически ничего кроме уходящего солнца.

– Орлиный взгляд! – прокричала она, активировав особый навык.

И вот её зрение обострилось, позволив рассмотреть куда больше и дальше, чем обычному человеку. Алисия увидела маленькую черную точку над Западным лесом Священной земли. А приглядевшись к ней получше, она безошибочно узнала в летящей твари ужасное чудовище, чью ауру она видела и ощущала ещё лучше, чем его тело.

– Монстр! Это ЧУДОВИЩЕ! – выкрикнул Юлий, отшатываясь назад, – почему его мана такая огромная?! Она затмевает собой весь лес! Это невозможно! Просто невозможно!

– Успокойся, Юлий… – дрожащим голосом бросила Алисия, – мы должны срочно предупредить Короля. Живее!!! К Священной земле летит Дракон!

***

Вот она… наконец-то показалась. Земля, где проживают люди.

Мой острый взгляд позволил без труда увидеть её за многие мили от леса, над которым я пролетал сейчас.

Я ускорил полет, надеясь, что люди ещё не успели заметить меня, поскольку я хотел избавиться от их Короля ещё до того, как он успеет сбежать.

Тело ринулось вперед, как острейшая стрела, и я чувствовал, как воздух бьется о мою чешую, сопротивляясь мощи моих могучих крыльев. Но даже так это не помешало мне оказаться над огромным городом смертных за считанные минуты.

По до мной раскрывался прекрасный вид на белый круг стен, который окружал множество маленьких белых точек, представляющих из себя людские жилища. Я полагал, это было какое-то Королевство на старый манер. У них был высокий замок, состоявший из четырех башенок и огромной цитадели по центру, должно быть, где жил их король. Все вокруг города было в зеленых полях и лесах, а дальше по востоку высокий горный хребет, за которым пропадали далекие земли.

Но стоило мне оказаться рядом с городом, как людские колокольни уже забили тревогу, предупреждая о моем присутствии.

Образовались над стенами города прозрачные щиты и барьеры, заградившие путь к замку.

Я взмахнул крыльями с утроенной мощью, и резко ринулся вниз, опускаясь подобно падающему метеору. Моя цель была в той высокой Цитадели, что возвышалась в Сердце поселения людей.

«Какой раздражающий звон. Я уничтожу его первым, а затем руины этого города увековечат мое им завоевание»

В мою морду полетели дожди стрел и огненных шаров, но из-за прочной шкуры дракона они даже не почесали меня, зато я пролетел мимо них, выпуская тёмно-фиолетовое пламя и превращая их сопротивление в горы пепла, горящих камней и хаоса.

Распахнув крылья перед самым концом и погасив разгон, я приземлился на бьющую тревогу башне, зацепился задними лапами за крышу и вырвал когтями золотой колокол, оборвав раздражающий шум. Державшийся за его веревку человечек с криком вылетел следом и разбился о землю. Золотистый кусочек металла попался мне на глаз и привлекательно заблестел на фоне уходящего солнца.

«Красивая блестяшка. Пополнит мою коллекцию первых трофеев, когда я превращу этот город в руины»

Выбросив колокол, я устремил свою рычащую морду в сторону высокой цитадели по центру города, где скорей всего прятался король. Мне туда.

Удобнее уперевшись задними лапами в рассыпающуюся под когтями башню, я внезапно ощутил, как в мое крыло что-то ударяется и взрывается. Камни под моими лапами начали сыпаться, и ощутил, как моя задняя лапа падает, теряя опору. Ухватившись когтями за башню, по-змеиному извиваюсь и обнаруживаю вдалеке скопление толпы людей в белых мантиях.

«Презренные наглецы. Вы не знаете, что пытаетесь остановить», – прорычал я.

Резко вырываясь вперед и мчась по зданиям молниеносными зигзагами, я превосходно исчезаю с их области зрения и ухожу от всех заклинаний, чтобы за считанные секунды вынырнуть над испуганными магами как дикая змея.

«Ха-ха-ха. Как же легко вас облапошить. Что-ж, я горжусь своем змеевидной формой. Она удобная»

Пасть раскрывается, и я извергая огненное дыхание за спасающихся бегством глупцов, посмевших бросить мне вызов.

Когда пламя рассеивается, я моргаю вертикальным зраком в сторону дымящихся трупов, и разворачиваюсь к замку, сметая на своем пути в сокрушительных и совершенно диких рывках. Играючи и кровожадно разрываю в клочья пачки тел, влажно проскальзывающих между моих когтей, хватаю их в полете и раскусываю одним зубком в полете. Сжигаю все едким огнем и превращаю город в руины, которых и был достоин одной лишь своей звериной мощью.

Затем выпрыгиваю к замку и сминаю мощными лапами и плечами возникающие передо мной барьеры, разрывая жалких магов на части. Но большая часть из них до сих пор живы.

Их магия беспомощно бьется о мою чешую и скулит от унижения, и на мою морду бросается оскал.

ГЛУПЦЫ.

ПРИ ВИДЕ МОЕЙ МОЩИ ВЫ ДОЛЖНЫ МОЛИТЬ О ПОЩАДЕ И СПАСАТЬСЯ БЕГСТВОМ.

НО ВМЕСТО ВЫ ПОЗОРИТЕ МАГИЮ ЭТОЙ ЖАЛКОЙ СВИТОПЛЯСКОЙ? Я ПОКАЖУ ВАМ ЕЁ, НАСТОЯЩУЮ МАГИЮ, – моя лапа раскрылась сервизом хищных когтей, и взорвалась могущественной вспышкой силы.

В воздухе возникли вихрящиеся пустоты, разорвавшиеся серые облака и плачущее небо в клочья. На Величественный Королевский замок людей взглянула тьма падающих метеоритов из темного камня.

И его Величие исчезло в тот же миг, поглощенная тьмой.

И Бездна устремила свой взор на немыслимые разрушения.

Массивные ворота рухнули передо мной, впуская внутрь мою массивную тушку. Чужой плач наполнял воздух сладкой тревогой, когда следующим рывком я возникаю перед Королем и его трясущей семейкой. Меленькие дети. Жены. Прислуга.

Моя шея хищно извивается, нависая над ними поглощающей всякую надежду тенью.

– НЕТ… НЕТ… ПРОШУ ТЕБЯ! ПОЩАДИ, ПОЩАДИ НАС! Я СДЕЛАЮ ВСЕ! ВСЕ ЧТО УГОДНО. ДАРУЮ ТЕБЕ ВСЕ ЧЕГО ПОЖЕЛАЕШЬ. ТОЛЬКО ПОЩАДИ НАС. ВЕЛИКИЙ ЧЕРНЫЙ ДРАКОН… – лепетал человек.

«Невежественный глупец. Когда, по-твоему, ты прислушивался к насекомым?» – произнес я, и Королевский трон исчез в огне.

Конец пролога.

Я - Дракон Бездны, переродившийся в Оверлорд, глава первая.

Глава первая, Столетия спустя.

Девушка вошла в затемненный зал, встав напротив единственной книги, лежавшей на пьедестале. Проведя по воздуху пальцами, она заставила страницы прошелестеть и раскрыться.

«Прошли столетия после падения Священной земли Ардвейн.

Король погиб и лишь часть его детей успела спастись.

Народ бежал далеко на север боясь встретить ту же судьбу, что и Возлюбленный Правитель

Но Великая тьма не стала преследовать их, остановив свой шаг на разоренных и пылающих землях покинутой родины

Человечество, коему обещали Великий расцвет, пало в одно мгновение и погрузилось в долгую тьму.

Не сумев вернуться домой, беженцы во главе принца Карла и поддержкой героини Алисии начали строить новое Королевство в далеких краях.

Никто не был им поддержкой. Никто не стал им врагом, кроме суровой погоды и неприятельских нелюдей.

На любую просьбу о помощи соседние империи и страны отвечали отказом, и гибель выживших детей Священной земли становилась все ближе и ближе.

Но в один момент все изменилось, когда на Свет появились Избранники.

С их силой тщетная борьба за выживание нового человечества, рожденного Великим горем, обрела надежду и стала началом новой страницы Возвышения человечества.

Но раны, оставленные в сердцах людей нападением Дракона разрушения, так и не смогли затянуться…»

Девушка осторожно положила руку на последнюю страницу Завета и закрыла глаза.

– Ты вновь перечитываешь эту дряхлую книгу, Алисия, – дерзкий голос раздался за спиной девушки.

Алисия закрыла книгу и спокойно развернулась, улыбнувшись сестре.

– Это история наших предков. Разве можно относиться к ней с такой небрежностью, Морана? – улыбнулась Жрица.

– Как по мне, это ты излишне воздыхаешь над этим пыльным куском бумаги, – Морана со вздохом оттолкнулась пяткой от стены и разомкнула руки на груди. Она прошлась вперед, к мозаичатому стеклу, на котором был изображен парящий в небе дракон, который обрушивал темно-фиолетовое пламя на Священную землю. – Скажи, Алисия, ты действительно веришь, что вся наша жизнь закована в рамки Пророчества?

– Я верю в это, иначе как объяснить, что Священная земля до сих пор жива...

– Ардвейн пал!

Алисия вздрогнула.

– Каждый день мы сражаемся с полчищами нелюдей и выживаем не потому, что так кто-то сказал! – Морана приложила пальцы к груди в гневном жесте, – а потому что мы проливаем кровь и пот на полях сражений и отдаем всех себя каждый раз. Без нас, без нашей силы, все бы давно было бы кончено. Ты сама видела правду, Алисия, ты и сама знаешь то что скрывают от остальных…

– Замолчи! – оборвала её Алисия, – это не так! Все мы обладаем силами, которые не доступным обычным людям. И никак роме судьбы это не объяснить! Ты права, мы необычные люди, но это же и доказывает след нашей особенности. Мы должны вести людей за собой, потому что так было предсказано. И все мы должны использовать их чтобы защитить их. Согласно пророчествую, которое предсказал провидица Олья.

– Ты хотела сказать, предсказано жрицей, которая перед тем как мучительно сдохнуть обещала Человечеству расцвет и победу над нелюдьми, которые убивают наших людей и насилуют женщин? – усмехнулась Морана, – Вижу, как мы уже как столетия не страдаем, да…

– Это все… часть необходимых жертв…

Морана скептично дернула опущенной головой, словно услышала очередную скучную историю.

– Да-да… Именно поэтому ты каждый день купаешься в славе и любви людей, а я вынуждена марать руки в крови еретиков и убийц? – она усмехнулась. – Не кажется тебе это немножко несправедливым? Самую малость, так.

– Каждой из нас уготована своя судьба, – Алисия благосклонно положила ладони на руки сестры, – ты должна понимать это как никто другая, Морана. Умоляю, пойми меня…

Морана некоторое время смотрела в блестящие, почти фанатичной веры глаза Алисии, и её брови сошлись в непреодолимых спутанных чувствах.

Алисия была способна видеть тоже, что видела и Морана. Они обе были единственными из семи братьев и сестре, кто мог касаться будущего.

И все же так вышло, что, видя одно и тоже они пришли к совершенно разной жизни и не разделяли мнение друг друга.

Морана отдернула руку и отшагнула назад.

– Ты была единственной, кто мог понять меня, Алисия.

– Морана… я…

Морана со смешком развернулась и направилась к выходу.

– Забудь, я предвидела это все ещё задолго до нашего разговора. Все, включая то, что нас ждет впереди, я к этому готова и приняла уже давно. Желаю тебе удачи. Благослови поход людей в Мрачные земли… пусть люди помечтают о хорошей жизни ещё немного.

– Морана…

– Да, наш заблудший брат уже рассказал мне обо всем. Это будет суровое испытание для нас всех, но я очень надеюсь, что у вас все обойдется, – улыбнулась Морана, но в её улыбки скользило чем-то холодным и неприятным.

Алисия хотела спросить у сестры, но знала, что так не расскажет ничего просто так.

Тогда на Алисию нахлынули странные сомнения, и она поднесла сжатые пальцы к губам.

– Морана… только не говори мне, что ты тоже видела то, что прячется «там»?

Морана неопределенно улыбнулась.

– Ничего такого, что могло бы помешать твоему Пророчеству привести Человечество к Величию, не так ли? – с сарказмом бросила.

– Сестра…

– Прости, Алисия. Мне пора идти. Я буду молиться за поход наших братьев и сестер всем сердцем. Но знай же, я не разделаю ваши наивные взгляды и никогда не буду. Никогда не могла. Ещё с тех пор, как была рождена и увидела… то, что хотела бы забыть, – Морана печально усмехнулась, и её глаз мелькнул темно-фиолетовым огнем.

***

Настоящее.

– Так… дай-ка подумать. Около столетия назад эти земли покинули люди. Ну надо же.

– Это ужасно…

– Да, это определенно удивляет, – Элдрин присел на корточки, проведя рукой по линии сухой фиолетовой земли, где зеленая трава резко обрывается. – Похоже, это то место, которые мы искали, Сэриэль. Мрачная долина, – сказал он, поднимая взгляд на бескрайнюю пустошь, которая раскинулась перед ним. – Некогда это место называли Ясной долиной. До того, как сюда нагрянул Дракон разрушения. Надо же, как иронично.

Почва под его ногами хрустела, поднимая фиолетовую пыль. Все прямо до горизонта было вымершей пустыней.

Элдрин обернулся к дочери и поднял руку:

– Подожди-ка, дай мне время осмотреть это место, – попросил он дочь, потому что, оказавшись здесь, Элдрин ощутил, как оседающая на коже пыль вызывала легкое жжение.

«Об этом никто не говорил. Пыль здесь "кусается". Как неприятно. Возможно, это может быть опасней, чем я думал»

Элдрин был темным эльфом из Королевства Морфир. Он был исследователем и ученым, стремящимся раскрыть новые тайны мира для борьбы с героями человечества и остальных нелюдей, с которыми приходилось сражаться темным эльфам сотни лет.

В последнее время Элдрин начал слышать слухи о том, что существует место, в котором земля давно мертва. И что она проклята, но что-то в ней несмотря на все это привлекало внимание путешественников. И Элдрину стало интересно посмотреть на это место лично.

«Запись первая. Я нашел это место. Мрачная долина, которая около двух-ста лет назад принадлежала человеческому роду. Но сейчас здесь лишь безжизненная пустошь и тишина, как и подобает названию», – бегло записав детали в блокноте, Элдрин прикрыл рот тряпкой, чтобы оградить себя от неприятной пыли, и подошел к дочери, чтобы раскрыть рюкзак и подготовиться к дальнейшему движению.

– Что мы будем делать, папа?

– Что-ж, пока не знаю.

– Не знаешь?

– Да… это сложно объяснить, но однажды мне доводилось слышать от одного торговца один слушок. И я хочу проверить правда ли то что он сказал.

«И если это правда, возможно, я получу шанс вернуться в Морфир»

– Мы нашли что-то совершенно невероятное, моя милая Сэриэль. Но прежде я хочу кое-что спросить у тебя, – он нежно взял дочку за щеки. Она уже так выросла. Казалось, всего пятьдесят лет назад она была ему по колено, а сейчас дышала в грудь. – Ты стала такой красавицей.

– Папа… Хватит. Что ты хочешь спросить? – смущенно ответила Сэриэль.

Элдрин нахмурился, готовясь спросить у неё, возможно, самую глупую вещь на свете. Но иначе быть не могло.

Вот уже как двадцать лет они с дочерью были изгнаны из Королевства эльфов по вине Элдрина. Из-за его ошибки, которая стоила его драгоценной дочери жизни в изгнании. И за которую он проклинал себя каждый день.

– Я хочу пойти дальше. Я хочу исследовать это место. Всю Мрачную долину. Ты знаешь, это моя жизнь… исследование жизни, стремление к новым знаниям. Это единственное, кроме тебя, что от неё осталось после потери твоей матери. Но идти дальше будет рискованно. Насколько я знаю, Мрачную долину отказались исследователь даже наглые люди и сюда не суются даже глуповатые храбрецы орки. Я не знаю, что нас будет там ждать. И поэтому я хочу спросить тебя, пойдешь ли ты со мной в это опасное место? Я знаю, я о многом тебя прошу, но… если ты не хочешь, я сейчас же развернусь и уйду вместе с тобой куда ты хочешь.

Сэриэль со вздохом положила руку на ладонь отца.

– Все в порядке, папа. Я уже достаточно взрослая и понимаю, как ты будешь страдать если я не разрешу тебе пойти туда. Тем более я твою дочь и разделяю твои увлечения. Мы пойдем в Мрачную долину вместе.

– Сэриэль… – в глубине души Элдрин мечтал, чтобы она сказал нет. Но другое чувство гнало его вперед и не позволило отговорить дочь, – спасибо тебе большое, дочка.

Он поцеловал её в щеку и крепко обнял.

– Я люблю тебя, папа.

– Я тоже люблю тебя, Сэриэль.

Они взяли все необходимое и пошли вперед, окончательно пересекая линию зеленой травы, которую еще не задело неизвестное проклятие, погубившее эти земли.

– Ты в порядке? Кожу здесь немного щипает, но это только поначалу. Вскоре привыкнешь.

– Все в порядке, я потерплю.

Элдрин кивнул, разворачиваясь к тропе, по которой они шли.

«Как странно. Почему эта земля стала такой? Что послужило первопричиной её изменений? Я должен выяснить это любой ценой и осветить это знание для будущих поколений»

Идя по Долине Элдрин продолжал делать записи.

«На протяжении всего пути, нам не встречались ни животные ни люди. Но зато я находил насекомых и пролетающих над головой птиц. Это говорило о том, что жить здесь можно, но животные скорей всего покинули это место из-за недостатка питания», – сделал почерк он, когда они с дочерью остановились на холме и увидели узкую струйку мутной воды, текущей по потрескавшемуся руслу.

– Папа, что тако…

Элдрин тут же накрыл губы дочери пальцем и помог ей пригнуться. Они спрятались, и он указал на ручей, где на камнях сидели две птицы. Первая птица была обычной, лесной Зяблик, меленькая, неприметная птица с серо-коричневым оперением, типичная для окрестных лесов за пределами долины. Рядом с зябликом сидела птица покрупнее, хищный магический зверь, полтора метра высотой, с черными крыльями и хищными, алым клювом.

«Темный ястреб-молниеносец. Известен тем, что может создавать слабые электрические заряды и парализовать жертву. Хорошо, что они обычно охотятся по одиночке», – облегченно подумал Элдрин, – «но что он забыл в этом месте? Интересно»

В древних эльфийских трактатах Морфира, этот зверь был хищником, обитающим в темных лесах и горных регионах, вроде тех, что окружают Королевство Темных Эльфов Морфир. Борьба с ними была не легким занятием, но вскоре Темные эльфы научились убивать их.

Элдрин был не исключением. Как старый эльф, познавший не одно путешествие, он освоил защитную и атакующую магию, которая выручала его множество раз. Но применять её в бою он не любил, поскольку не считал себя воином. Да и убивать живность ему не нравилось.

Элдрин перевалился на спину, достал блокнот и сделал удивительную запись.

«Я не ожидал встретить здесь монстров, но восхитительно интересно. Значит, они могут жить в подобных условиях?»

– Папа… все в порядке?

– Да, не волнуйся. Давай наблюдать дальше, это прекрасный шанс изучить маг-зверей в среде Мрачной долины.

Сэриэль кивнула, и они оба легли на землю, продолжив наблюдать за зверями.

Обе птицы наклонились к воде и начали пить. Первой сделал глоток Лесной зяблик. Ничего особенного, он пил воду, как и любое другое пернатое существо, но внезапно что-то пошло не так. Зяблик замер, его тело задрожало, перья взъерошились, и он упал мертвый с пеной у клюва.

Элдрин задрожал от возбуждения и сделал запись.

«Я подозревал, но… похоже вода в этих краях отравлена. Звери умирают от неё. Интересно, а как там маг-зверь? У них повышенный иммунитет к ядам»

Но тёмный ястреб-молниеносец продолжил пить дальше, не показывая признаков отравления. Наоборот, он даже встряхнулся, энергично расправил крылья, и его глаза заискрились молниями, как будто вода подзарядила его ману.

Элдрин нахмурился.

«Маг-звери более устойчивые к ядам, здесь нет ничего удивительного. Их врожденная мана, вероятно, нейтрализует яд. Это объясняет, почему здесь так мало живности.

Однако его мышление прервал шорох. К ручью подлетел ещё один ястреб молниеносец, почти идентичный первому. Он тоже сделал глоток, но через пару мгновений начал хрипеть. Его крылья задрожали. Электрические разряды хаотично заплясали по земле и вскоре утихли. Птицы рухнула, корчась в агонии, пока не затихла.

«Как?!» – Элдрин замер в удивлении, – «Почему он умер? Я думал, что маг-звери неуязвимы к отравленной воде! Они делали одно и тоже, но одна умерла, а вторая нет? Поразительно! Неужели я что-то упустил?»

– Папа, почему одна птица умерла, а другая нет? Разве они не одинаковые?

– Пока не знаю, – задумчиво сказал Элдрин, сделав поспешную заметку и спрятав блокнот в сумке. Он был слишком увлечен и шокирован увиденным, чтобы спокойно мыслить. – Но нам надо дождаться, когда выжившая особь улетит. Я хочу изучить труп маг-зверя прежде, чем мы уйдем.

Сириэль кивнула.

Проходили недели.

Элдрин и его дочь бродили по пустоши, натыкаясь на редкую живность, в основном являющуюся маг-зверями. Но все остальное было мертво или опустошено.

Им приходилось делать короткие привалы и возвращаться обратно, чтобы набрать еды и воды. Так незаметно пролетали дни.

Из заметок Элдрина следовало, что за все время их блуждания по Мрачной долине они не натыкались ни на одного человека или эльфа. Единственными обитателями долины были только маг-звери и всякая мелкая тварь, устойчивая к суровым условиям жизни.

В один из дней они с Сэриэль шли по засыпанной пылью дороге из камня, которая разрушилась со временем. Они вышли к высоким холмам, между которых Элдрин впервые увидел уцелевшее дерево.

«Не верю своим глазам»

– Здесь все-таки есть жизнь, – сказал он, подходя к дереву поближе.

На расстоянии кора дерева казалось высушенной и мертвой. Это были корявые стволы без листьев, с хрупкими ветками. Но оказавшись ближе Элдрин с интересом заметил в потрескавшейся коре фиолетовое свечение между корой, словно пульсирующие вены, и задумался.

«Неужели и вправду живые?»

Элдрин положил блокнот в сумку и приложил ладонь к светящейся коре дерева. На ощупь она твердая и безжизненная. Запах, исходящий от дуба, был пыльный с нотками горечи.

– Ответь на мои вопросы, природа, – прошептал Элдрин, обращаясь к магии, и ему магическому чутью открылась удивительная правда.

«Оно живое…!»

– Но как такое возможно? – темный эльф отошел на шаг, потерев руки, и приложил ладонь к подбородку. Так ему было легче думать.

Он оценивающе обошел дерево, поднял взгляд к небу, изучил окружение.

«Я не чувствую в этом дереве ни признака воды. И оно не питается солнечными лучами.

Элдрин обернулся к дереву, сощурив глаза на фиолетовых «жилках».

– Это мана… я вижу слабую ману, текущую в его корнях. Они питается чем-то глубоко под землей, каким-то источником энергии? Поразительно… – подумал Элдрин, – но я не вижу ничего, что могло бы питать его… Значит, источник где-то глубоко под земле, либо... – будучи опытным исследователем, он понимал, что дело было совершенно в другом. – либо где-то в Долине есть неизвестный нам источник энергии, который заменяет этому дереву жизненную энергию.

Элдрина бросился к блокноту, чтобы записать каждую деталь своего невероятного открытия.

– Если все окажется правдой, и я не брежу, возможно, я на пороге открытия нового источник жизни, Сэриэль! – радостно объяснял отец своей дочери, пока они ночью сидели за костром и обсуждали прошедший день.

– Но папа…

– Да, да, что такое? – улыбался он.

– Ты уверен, что это так? Посмотри на эту Долину, – Сэриэль обернулась и указала вдаль, там, где мрачные земли рисовали ужасную картину смерти и пустошей, – там нет ни единой живой души. Разве кому-то живущему вне этого ужасного места может понадобится эта жизненная сила?

– Ты не знаешь, откуда она взялась и какая у неё история, – благосклонно сказал отец, – эта долина… она умерла давным-давно и столетие мы думали, что там нет ни капли жизни. Но те деревья, Сэриэль, те деревья они смогли выжить там, – сказал Элдрин, вскочив на ноги, – только представь себе, источник жизненный силы, способны заменить воду и свет. Возможно, это что-то возникло вследствие эволюции жизни или метаморфозы магии, но это не важно. Самое главное, что мы открыли новый источник жизненной силы, которая может изменить все наше представление о жизни и мане в целом.

Сэриль молча кивнула, видя в глазах отца такую страстью, которую не видела никогда прежде.

– Пап.

– Да моя прелесть?

– Ты действительно думаешь, что причиной гибель этого места стал Дракон разрушения?

– Боюсь, история укрывает от нас всю правду, моя милая Сэриэль. Сам я к сожалению не застал те времена. Но если все это действительно сделал один дракон, посмотри сюда, дочка, деревья растущие здесь научились выживать. Все что он хотел здесь уничтожить смогло выжить. Эти деревья спасает эта неизвестная сила. Она питает их, наполняя силой. Если мы поймем как использовать эту живительную силу, возможно, мы сможем обернуть все эти ужасные разрушения вспять. Или создать что-то способное пережить любую суровую зиму или даже засуху. Представь скольким темным эльфам это спасет жизни?! – Элдрин мечтательно вскинул руки, – сотни лет скитаний по засушливым пустыням и мертвым лесам в попытках убежать от треклятых зверолюдей закончатся! Нам не придется питаться крысами даже если вдруг мы вновь будем вынуждены бежать!

– Но, если вдруг окажется, что эта энергия стала причиной смерти всей долины... Что тогда? – осторожна спросила Сэриэль.

Элдрин застыл с улыбкой на устах, наконец-то услышав то, что так отчаянно пытался игнорировать все это время.

Конечно он знал, что такое возможно. С самого начала, как впервые увидел эту необычную ману, искаженную этой переливающейся энергией, которая казалась ему ни злой, ни доброй… нет, она была какой-то «иной».

Когда Элдрин увидел её сначала он испугался и захотел убежать, но… приглядевшись к этой загадочной силе поближе, посмотрев в неё как следует, он обнаружил себя завороженным и восхищенным ею.

Глядя на неё… Смотря в эту Бездну прекрасной силы… он увидел в ней надежду и безграничный потенциал, которым она могла обладать.

Это был шанс Элдрина заслужить прощение от Королевы Темных Эльфов. Шанс вернуться в родной дом и позволить его любимой дочери жить не как изгой, а как принцессе.

Ведь если он докажет пользу этой неизвестной энергии для Королевы… он станет привилегированным членом её палаты… нет, возможно, самим советником Королевы.

Я - Дракон Бездны, переродившийся в Оверлорд, глава вторая.

Это была Природная энергия, живая мана, скрывающаяся где-то в недрах земли. Столь могущественная что её источник мог стать основной для создания уникальных изобретений и заклинаний.

Разве могла подобная сила, дарующая жизнь, стать причиной столь ужасных разрушений в Мрачной долине? Элдрин не хотел в это верить всем сердцем, хоть и подозревал, что это вполне возможно. Его дух ученого пробирался через страхи и упирался в надежду, подогреваемую научным подходом.

Элдрин встал на колено перед своей дочерью и нежно положил ладони на её хрупкие плечи. Такие же хрупкие и прекрасные, как и у её матери, когда она ещё была жива. В свете тусклого костра Сэриэль казалась ему самым невероятным открытием в его жизни, и никакой новый источник сил бы этого не изменил.

– Конечно, милая. Ты самое дорогое что есть у меня, и если вдруг эта сила действительно окажется угрозой для нас всех, я без промедлений уйду с тобой куда бы ты ни захотела, – нежно сказал Элдрин, проведя пальцами по её щеке.

Проходили месяца. Элдрин наконец-то смог собрать необходимое количество еды и ресурсов, чтобы отправиться в длительную вылазку вглубь Мрачной долины. Подготовка стоила ему немалых усилий и денег, которые он с трудом заработал благодаря своими магическим талантам.

И вот наконец-то этот день настал.

«Я знаю, что в глубине Мрачной долины есть источник невероятной жизненной силы. Если я найду его, тогда он навсегда изменит мою жизнь и жизнь моей дочери. Я должен найти его во что бы то мне это не стоило. Причину гибели Ясной долины и причину её выживания в столь сложных условиях. Но если вдруг… если вдруг я ошибусь, если вдруг что-то пойдет не так, или я не смогу его найти, тогда все будет конечно»

Элдрин знал, что будет опасно. Он не хотел брать Лэриэль с собой, но та наотрез отказывалась отпускать отца одного. Она знала, каким упрямым он порой был.

Так отец и дочь отправились в глубь Мрачной долины вместе.

Их путь длился неделю. Они шли вдоль разрушенных дорог, скрываясь от редких магических хищников, что встречались им на пути. Они делали редкие привалы и спали по пять часов. Больше не выходило из-за напряженного воздуха в почти мертвой местности, зараженной искаженной маной. Но даже так их сон выходил рваным и напряженным, словно по коже извивались сотни невидимых ниток.

– Тут ничего нет. Мы идем уже неделю и ничего не нашли, – говорила Лэриэль, пока они брели вдоль пустой дороги. Её голос звучал уставшим и напряженным.

Элдрин не отвечал, все это время он был увлечен своими мыслями о новой мечте и расстроен тем, что та отказывалась идти ему на встречу. Лэриэль была права. За все время проведенное в Мрачной долины они не нашли ничего нового, кроме парочки маг-зверей и деревьев, не выделившихся ничем особенным на фоне предыдущих находок.

– Папа… Может нам лучше вернуться?

– Ммх… – Элдрин остановился на краю холма и протер немного слезящиеся от едкого воздуха глаза.

«Лэриэль права… Похоже, это путешествие изначально было обречено на провал, но я не могу так просто отступить. Моя жизнь ничего без этого шанса на искупление»

Элдрин поставил сумку на иссушенную землю и достал оттуда свернутый пергамент, который протянул дочери.

– Что это такое, папа?

Его дочь раскрыла карту, и её брови немного нахмурились.

– Это… что, какое-то Королевство?

– Да, и оно находится где-то здесь.

– Но на наших картах этого места нет, – поправила его Лэриэль.

– Карта, которую ты держишь в руках, была сделана более трёх ста лет назад.

– Трех ста…? Ты хочешь сказать, что это Королевство существовало ещё до того, как Ясная долина превратилась в это жуткое место?

Элдрин улыбчиво кивнул.

– Я с трудом выторговал эту карту у одного бродячего торговца. Это карта Королевства людей, кажется, Ардвейн. Оно существовало задолго до твоего рождения, и когда я ещё был немного моложе. Сейчас память о нём стерлась, но раньше наш народ вел жестокую войну с теми людьми. Теперь же все, что осталось от этих людей, вот эта Долина. Как известно по легендам, «Дракон разрушения» спустился с неба, словно темная звезда, и обрушил свой гнев на смертных. Правда о тех днях, впрочем, до сих пор остается нераскрытой. Может быть, люди сами погубили себя, учитывая их могущественную магию, с которой они могли без труда остановить даже армию зверолюдей, прибывающих с далекого континента. Как бы печально это не звучало, но великая сила всегда встречает более великого противника, – вздохнул Элдрин, – но с этой картой у меня появилась надежда убедиться во всем наверняка. Если мы найдем руины того Королевства, то может быть приблизимся к раскрытию истины о том, что там произошло на самом деле.

– Ты веришь, что Дракон разрушения и это Королевство действительно существовали?

– Да… но это сложно будет доказать не увидев, – задумчиво почесал бородку Элдрин, – как сказал тот торговец, в Мрачную долину редко ступает нога эльфа. Люди же покинули это место очень давно и больше не возвращались, так что правда от нас скрыта.

– Разве это не рискованно…? – с сомнением спросила Лэриэль, обеспокоенно нахмурившись, – и действительно ли стоит верить этим легендам? Тот торговец мог оказаться обычным шарлатаном. Мы до сих пор мало слышали об этом Королевстве Ардвейн. И пока мы жили в Морфире я ни разу не слышала, чтобы старейшины рассказывали об Ардвейне. Это странно. Разве старейшины не должны знать о том, что было раньше?

Элдрин молча смерил дочь сомневающимся взглядом. Лэриэль была права. Темные эльфы знали много, но далеко не все.

А порой то, что они знали… они вовсе не рассказывали.

Так было с Элдрином, когда его и его дочь выслали из Морфира. Прилюдно было сказано, что он нарушил клятвы и предал свою семью. Но правда была в том, что Элдрин просто не угодил Королеве и её слугам.

Нигде не было правды.

Элдрин со вздохом взъерошил свои волосы.

– Ты права, гарантий никаких нет. Ардвейн мог и не существовать вовсе. Но я не верю в это. Я знаю, что люди когда-то жили здесь, но когда я пытался найти хоть какую-то информацию об Ардвейне в наших библиотеках – там ничего не было. Я подозреваю, что кто-то намеренно скрыл записи о людском Королевстве. Время способно стереть все, даже самые яркие Легенды, Лэриэль. Когда-то давным-давно существовала такая деревня как… Эльтанис.

– Эльтанис…? Я не слышала о такой деревне. Она находилась далеко от Морфира?

Элдрин грустно усмехнулся.

– Нет, Эльтанис располагалась неподалеку от Морфира за горной тропой. Сначала эта была прекрасная деревня. Темные эльфы там были чуть открытие и амбициозней, чем в столице. Их власти задумали развеивать торговые пути, приветствовали путешественников и наращивали связи. Подразумевалось, что мы движемся к эпохе новых открытий. Но желание открыться миру стало для них ошибкой. Началась война между темными эльфами Морфира и… тёмными колдунами Эльтаниса, которые пытались, скажем так, использовать опасные ритуалы в целях захвата трона Королевы. Погибло множество наших братьев.

Лэриэль опустила голову.

– Это ужасно, но нашей расе свойственна жестокость и любовь к войне.

Элдрин со смесью воодушевлению и печали приподнял голову к небу.

– Это даже не свойство нашей расы, милая. Дело в том, Лэриэль, наука не всегда ведет мир к счастью. Иногда она открывает новые пути к войне. Но как видишь, тебе ничего неизвестно о таком значимом событии. Понимаешь к чему я клоню?

– Я понимаю, ты хочешь сказать, что некоторые вещи от нас скрывают.

– Некоторым вещам просто нужно исчезнуть из истории, а некоторые исчезают сами по себе, но это не значит, что их не было, – продолжал Элдрин. – Не волнуйся, Лэриэль, я уверен, что наша вылазка увенчается успехом. Эта карта возродила во мне веру. А если вдруг станет опасно, мы тут же развернемся и уйдем, хорошо?

Лэриэль вновь кивнула, ощущая нарастающую тревогу, которую до сих пор не могла объяснить. Но теперь, глядя в блестящие глаза отца, она начала подозревать в чем была причина её беспокойства.

Проходили дни.

Элдрин и Лэриэль достигли высокого холма, за которым показалось новое невероятное открытие. Они увидели огромный лес, полный жизни. И впервые за все время деревья, которые им встречались, не были сухими. Они обладали крепкой напитанной жизнью корой и возвышались к небу густыми, круглыми листьями. А их стволы были так широки и велики, что затмевали само небо.

При виде этого зрелища, Элдрин не выдержал и упал на колени.

– Невероятно… – прошептал он, – ха-ха-ха!!! Я БЫЛ ПРАВ! Я БЫЛ ПРАВ! ГДЕ-ТО ЗДЕСЬ ЕСТЬ НЕВЕРОЯТНЫЙ ИСТОЧНИК ЖИЗНИ!

Радости Элдрина не было предела. Он был так полон счастья, что ему хотелось плясать и танцевать. Его грудь переполняло воодушевляющее, приятное чувство торжества и невероятных перспектив.

Он стал первым Темных эльфом, который открыл Сумрачный лес. Загадочное место, которого не было даже на древних картах Королевы темных эльфов, у которой он служил долгое время в качестве одного из главных исследователей Морфира.

– Да… да…– сжал он кулак, сгибаясь над землей в безумном смехе, и его не волновал едкий запах, разъедающий нос, ни боль в конечностях от долгой ходьбы, – я действительно близок к тому, чтобы сделать это…!

Он мечтал вернуть свою гордость и честь.

Но Лэриэль стояла в стороне от отца и с опасением поглядывала на раскрывшийся перед ней лес. В отличие от отца, она не видела в нём ничего прекрасного. Он был искажен. Уродлив. И словно смотрел в неё, как живое существо.

Высказав свои опасения, Лэриэль вновь получила мягкий отказ от отца, полного туманных надежд.

Они направились вглубь загадочного леса. Оказавшись ближе к местным деревьям, Элдрин заметил, что их покрывает странная кристаллическая порода, которая на ощупь слабо пульсировала магией. Осторожно отколов один кусочек кристалла, он проанализировал его с помощью заклинания, ожидая увидеть источник энергии в его руках. Но вместо этого заметил, как мана внутри кристалла резонирует с маной исходящей от дерева, и понял, что дерево магическое, а этот кристалл синхронизирован с ним как какой-то паразит или же… Источник.

Закинув камень в рюкзак, Элдрин пошел дальше, проходя вдоль дикорастущих деревьев, которые заполоняли весь лес. Но их удивительное строение поразило его до глубины души: листья деревьев двигались не по ветру, а так, словно были живыми. А корни, которые должны были проникать глубоко в землю, загадочным образом выпирали вверх острыми кольями и цеплялись за кристальные образования, будто питались от них.

Решив проверить свою теорию, Элдрин коснулся кристаллов пальцами и произнес заклинания анализа. И то вторило ему энергичной пульсацией, какую он не ощущал до сих пор.

– Вот оно… Я нашел источник энергии, который питает этот лес. Это кристаллы, – восхищенно прошептал Элдрин, – значит, я бы прав.

– Папа! Тут кто-то есть! – сказала Лэриэль, опасливо отпрыгнув за спину отца.

Элдрин тут же напрягся, мысленно призывая на помощь защитную и атакующую магию. Но вместо того, чтобы увидеть какого-то дикого зверя, он заметил пробегающего жука размером с белку. У жука были толстый панцирь и острые, как игла, лапы. Но насекомое не спешило нападать. Вместо этого оно остановилось возле Элдрина и потянулось к его кристаллу лапами, будто хотело, чтобы он отдал кристалл обратно.

– Вот оно что… Тебе нужен этот кристалл? – сказал Элдрин, присев и протянув кристалл жуку. Тот аккуратно забрал его лапками и побежал к месту, откуда тёмный эльф его отколол.

Поставив кристалл на место, жук безразлично пробежал мимо Элдрина и скрылся в лесу.

– Он что… просто взял и убежал?

– Да… интересно. Становится все интереснее, – Элдрин последовал вслед за убегающим жуком, пока не наткнулся на небольшое мутное озеро. Вокруг него бегали около десятков жуков, которые переставляли кристаллы из одного места в другое, будто руководствовались какой-то идеей.

Элдрин и Лэриэель осторожно подошли к озеру. Оно было мутным и на первый взгляд пустым. Но вскоре из него выпрыгнула маленькая рыба. Элдрин успел разглядеть её чешую – мутированную и темно-фиолетовую, как весь лес.

– Эти жуки кажутся разумными, – задумчиво прокомментировал он, – они не нападают на нас, но преследуют какую-то цель. Чего они хотят?

– Может быть, они хотят что-то построить…? – предположила Лэриэль.

– Хм… возможно. Но откуда они взялись? И почему живут здесь? Этот лес не похож на их естественную среду обитания. Скорее похоже, будто они тут обжились придя откуда-то. Я раньше не видел подобных насекомых. Вот бы изучить их, но… – Элдрин с хмуростью покосился на то, как один из жуков с легкостью пробил каменный булыжник.

«Они большие. И на первый взгляд кажутся неуклюжими, но то с какой силой и скоростью они работают вызывает опасения. Сколько их здесь? Что произойдет, если я украду кристалл? Что будет, если попытаюсь убить одного из них?»

Элдрин обернулся на обеспокоенную Лэриэль. Если жуков тут куда больше, чем он думает, их нападение будет для них катастрофой.

Элдрин был силен, но не настолько чтобы в одиночку защитить Лэриэль и себя от такого количества жуков.

Мысленно он проклял себя за то, что на секунду подумал укрась кристалл вопреки риску для жизни Лэриэль.

И одновременно с этим был зол на себя за то, что не смог убедить дочь не идти с ним в Мрачную долину.

– Папа…

– Не волнуйся, Лэриэль, надолго мы здесь не задержимся. Этот лес… большое открытие, но у нас кончаются припасы, и мы не можем останавливаться здесь. Мы должны узнать откуда появились эти кристаллы и что послужило их появлению. А для этого… полагаю, нам надо туда, – сказал тёмный эльф, указав на прорастающую вдоль леса кристальную стену. На первый взгляд эта стена казалась обычным естественным образованием, но приглядевшись к ней поближе Элдрин заметил, что от неё исходили маленькие трещины, которые тянулись по всему лесу и уходили вглубь земли.

– Что это такое?

– Пока не знаю, но мы можем попробовать разобраться, – улыбнулся он.

Элдрин положил руку на кристальную стену и применил заклинание поисках маны и жизни одновременно. В этот момент он ощутил мощную пульсацию в голове, потому что ему открылись одновременно два источника и жизни и маны. И этот источник был так велик, что ему вскружило голову.

– Как я и думал, эти кристаллы и есть источник энергии, которая питает лес. И судя по всему, эти жуки как-то связаны с ними. Нам нужно найти источник происхождения этих кристаллов.

– Но где нам его найти?

– Хм… тут только два варианта. Либо он находится глубоко под землей, либо же… он исходит откуда-то сверху.

Элдрин и Лэриэль двинулись в путь в глубину леса, следуя за тянущейся кристаллической стеной. Чем дольше они шли, тем больше эта стена становилась, пока они не вышли из леса и не оказались на открытом поле.

Вдалеке они увидели огромное сооружение, которое выглядело как…

– Не может быть, – сказала Лэриэль.

– Да… это оно. Королевство Ардвейн, – восхищенно сказала Элдрин.

Лэриэль осторожно проследила за кристаллической породой, которая тянулась от леса до далекого замка на горизонте.

– Кристальная стена, она… пропадает?

– Нет, дочь моя, присмотрись внимательней, – улыбнулся Элдрин, указав на землю впереди, – посмотри на землю, разделяющую нас. Она полностью кристаллизировалась. Я вновь оказался прав, – воодушевленно рассмеялся он, – источник той загадочной силы исходит из того замка. Из Падшего Королевства Ардвейн.

***

Где-то в потоках времени. Прошлое.

– Хр-р-мпф… – дернув ноздрей, я ощутил вязкое пробуждение.

Открыл глаза, увидев одинокий лучик солнца, просвечивающий через дыру в стене. Разбитый Королевский зал. Я вспомнил, где находился. Поднял морду, услышав звук рассыпающейся горы золота. Точно. На ней удобно спать. Для моей твердой шкуры гора золота по ощущениям что удобная кровать, которая рассыпалась подо мной как удобный матрас.

Послышались звуки насекомого происхождения. Я заметил, как из-под валяющихся ворот, что я сломал давненько, когда проникал в зал, выбежало маленькое существо. Фиолетовая мелочь похожая на жука с толстым брюшком и острыми словно иглы ножками.

Очень похоже, что пока я спал, в замке завелись треклятые магические тараканы… какой беспорядок. Не думал, что в моей замке действительно появятся треклятые тараканы! В такие момент я понимал, что даже в магических мирах есть свои проблемы с обустройством жилья.

– Жалкая мелочь. Как ты смеешь селиться в моем дворце.

Я раскрыл лапу и раздавил бегущую к стене тварюжку. Поднял лапу и увидел, что тварюжка превратилась в расколовшийся кусок панциря, сочащийся фиолетовой жидкостью.

Только потом мои заспавшиеся чувства стали чуть отчетливее, и сквозь лень я ощутил, что от этого насекомого исходила знакомая мне сила Бездны.

Хмыкнув массивным носом, я немного задумался.

«Как такое возможно? Почему от этого таракана исходит моя сила?»

Вдруг раздались новые насекомьи звуки. Из-под каменного завала выбежал ещё один такой же жучок. Он подбежал к трупу собрата и будто панически начал поднимать передние лапки, прыгая вокруг мертвого собрата с некой тревогой. Казалось бы… Потом этот жучок подошел вплотную к трупу собрата и впитал его раздавленное тело через пасть. Труп исчез полностью.

«Какая наглость», – было раскрыл пасть я, чтобы сжечь наглеца дотла, но заметил странное.

Жучок не стал обращать на меня внимания, словно не находил во мне угрозы. Это показалось мне до ужаса возмутительным, поскольку не было ни одного существа, которое бы не трепетало перед моей мощью, но этот таракан не боялся. Я задумался, продолжив наблюдение за жуком. Вместо того чтобы убегать от меня в ужасе, жук подбежал к валявшемуся камню у стены, взял его в острые лапы, и побежал к отколовшейся стене. Затем жук вставил подобранный камень в стену и начал запрыскивать его какой-то жидкостью.

Камень встал ровно в дырку в стене, и через некоторое мгновение стена стала как новенькая.

Затем жучок побежал ко мне и остановился у кучи золота, на которой я восседал. Он склонил голову и, казалось бы, послушно лёг.

«Теперь ясно. Я чую от тебя свою энергию. Ты появился по моей воле, не так ли? Точнее, образовался из части моих сил, пока я спал? И восстановил часть замка. А я-то вижу, что он целее, чем обычно. Молодец»

Жук издал довольные щелкающие звуки. С пробужденными чувствами я даже начал его понимать. Он был рад.

«И сколько вас здесь?»

Жук ответил, что их также много, как и Повелителя, то-бишь меня.

«Занимательно. Вы восстанавливали замок пока меня не было?», – я окинул взглядом полуразрушенный зал. – «Мало же вы успели восстановить за это время. Впрочем, спал я не шибко много»

Жук сказал, что я спал очень долго.

«Хм…? Очень долго, это сколько. Выражайся яснее»

Жук ответил, что не понимает. Для таких существ как он время было недостаточно ясной единицей.

«Ясно. Тогда проверю сам»

Я поднялся с золотой горы и выпрыгнул через дыру в потолке Королевского зала, которую когда-то проделал сам. Оказавшись на крыше, я увидел рассвет Нового мира, в котором и оказался. Это место, как я узнал позже, называлось Ясная долина. А Королевство, что я обратил в Руины…

Подожди-ка…

Я не верил своим глазам.

Подойдя к краю крыши, я спрыгнул вниз, обрушивая свою могучую тушку на каменные дороги, которые промялись и треснули подо мной. Высокие башни из белого камня. Небольшие домики с деревяной крышей. Таверны, стойла, казармы, площади с фонтаном. Я шел вдоль города, который собственноручно превратил в руины, но… теперь он был весь цел и невредим, будто новенький!

«Как такое возможно!?», – краем глаза я заметил бегающих между домой фиолетовых жуков, и злобно сощурился. – «Ах, ясно. Так это ваша работа».

Мелкий фиолетовый жук возник у моих лап и активно закивал, указывая острыми лапами на творение своих «собратьев».

Я скривил морду.

«Глупец… я превратил это место в руины не просто так!», – зарычал я; и мое раздраженное дыхание отбросило эту блоху к стене, – я сделал это чтобы увековечить свою Великую победу! Чтобы шрамы этого Королевства были вечным упоминанием моей РАЗРУШИТЕЛЬНОЙ МОЩИ! ЧТОБЫ ЭТО УНИЧТОЖЕНИЕ СТАЛО ВЕЧНЫМ СИМВОЛОМ ИХ ПОЗОРАИ МОЕГО ВОЗВЫЩЕНИЯ! Это БЫЛ ВОСХИТИТЕЛЬНЫЙ УЗОР, МОЙ ЛИЧНЫЙ ИСКИЗ РАЗРУШЕНИЯ, КОТОРЫМ Я ОБОЗНАЧИЛ СВОЮ ТЕРРИТОРИЮ! Любой бы приходя сюда ужасался тому, чего свидетелем стал, и трепетал ПРЕДО МНОЙ! А ты… жалкий червь, стер МОЕ ТВОРЕНИЕ ПОКА Я СПАЛ?!!! Этот восхитительный след в истории, которую я сотворил!», – я ударил хвостом по этому недомерку, и тот лопнул кучей раздавленной скорлупы на каменной дороге.

Впрочем, на месте этого недомерка возник ещё один.

Брезгливо хмыкнув, я раздраженно развернулся к уцелевшему Королевству.

«Какое кретинство. Как много бестолковых подчиненных родилось пока я дремал. Ладно. Раз уж вы часть моей силы, придется смириться с вашим существованием. Как вы возникли? Что создало вас? Я не давал вам этого права», – смерил я острым взглядом фиолетового жука.

Тот запрыгал на ножках, указывая куда-то в сторону дворца. Я, так и быть, последовал за ним. Мы шли медленно, и все это время я разглядывал труды их работы. Все действительно было восстановлено. Даже эти башни над моей головой, которые мы сейчас проходили. Этот деревянный толстый мост, который я проломил своей ламой как хлипкую дощечку. А теперь он держал мое могучее тело крепко и надежно.

И вот мы оказались, кажется, в Холле замка?

«Если я не ошибаюсь, выше по лестницам будет трон Короля».

Жук закивал, подтверждая мои мысли.

«И так, куда нам теперь, жук?»

Жук побежал вперед, пробегая красивый фонтан со статуей дельфина, который, надо же, булькал водой. Мы прошли вперед, к залу для пиршеств, и вот тут-то все изменилось. Вместо привычных стен замка, где живут люди мы вошли в место, которое потонуло в тусклом фиолетовом свечении.

«Что это такое?» – спросил я Жука, но он, конечно же, ничего не смог толком ответить. Просто указывал вперед, на… огромное скопление кристаллических камней, которые заполонили весь зал как редкая пещерная руда.

Буквально все стены, потолки, и полы банкетного зала были кристаллизованы фиолетовым полу-прозрачным камнем. Даже стоявший в конце зала трон покрылся толстым слоем кристаллов. И окна за ним.

Если призадуматься, эти кристаллы чем-то напоминали панцирь фиолетовых жуков.

Я опустил морду к кристаллизированному полу и пробил его когтями. Затем растер образовавшуюся пыль между когтей и ощутил приятный, слегка приторный аромат бездны, который четко отпечатался в памяти Вортхаоса.

Точно так выглядел его дом… Бездна.

«Ясно… это место, если призадуматься, находится прямо над Тронным залом. Кристальная порода образовалась здесь из-за энергии Бездны, которую источает мое тело. Ясно-ясно. А вот здесь значит её источник»

Я встал у Королевского трона. Трон был окружен плотным слоем кристального камня, а внутри него тускло сиял пульсирующий свет. От него исходила знакомая энергия бездны, от которой, если приглядеться, по полу проистекала как корни отравленная мана. Она медленно распространялась по замку, заражая всю территорию, и стремилась за границы замка.

Эта же энергия и породила этих существ… насекомых-бездны. Жуков-бездны. Да, пожалуй, назову их так, раз уж они произошли от меня.

Ясно-ясно.

Как Дракон Бездны я не нуждался ни в чем. Ни в питании. Ни в наращивании силы. Ни в жажде самореализации, как жалкие неудачники.

Я уже был совершенен. И мир перестраивался под меня хотел того я или нет.

Но это же… порождало и вселенскую скуку, к которой я совершенно не привык.

Эта скука была не такая, какой была раньше при жизни человеком. Она была совершенно иной.

Как бы её описать… я мог все, но не желал ничего.

Вортхаос на моем месте бы уничтожил Королевство, человеческий род, весь этот мир бросил в пасть Бездны.

Но как часть Алексея, я сдерживал этот дикий и безрассудный порыв в Разрушению. Одним лишь своим существованием я спасал этот бренный мир от Великого исчезновения, к которому стремилась любая Бездна и сам Вортхаос.

Конец зарисовки по Оверлорду.

Встречайте, Мариус Брут! (World of Warcraft AU) Перерожденец в нежить.

Я существовал, но не видел смысла своего существования. Это походило на бесконечную пытку и мучение, которой не было конца. Как вообще можно было так жить, если не знаешь чего хочешь сам от себя уже завтра? Это ввергало меня в тоску.

Я видел и читал много произведений, в которых герои поступали красиво и «героически». Все их события были несомненно важны и говорили о главном, – о ключевых жизненных концепциях и вопросах, которые стоило решить.

Я же никогда не мог понять и решить, что для меня важнее всего в этих работах.

Я жил, жил, жил, и ещё раз жил в незнании самого себя и мира вокруг. И как же эти страдания в незнании оказывали на меня свою силу…

Я ещё никогда не был так озадачен и преисполнен всеми ужасами бытия, как сейчас. Я очнулся там, где, как по мне, обычный человек никогда не мог бы очнуться – а именно в Похоронном Звоне Тирисфальских лесов…

Только подумайте, как звучало это название «Тирисфальские леса», – должен признать, все что не делали Близзарды своими руками так или иначе имело свой особый шарм. Особенно вначале своей карьеры, когда их проекты были новинкой, от которой люди сходили с ума.

Я вспоминал свои первые дни там, в игре, когда ещё был пацаном. Это странствие по мрачной локации нежити, когда я рассматривал тела ходячих мертвецов (и не тех, что из сериала, а таких «живых» и настоящих, и даже разговаривающих). В общем, я был в шоке от проработки мира и его классной структуре. Даже не понимая все что происходило, я жадно поглощал информацию и с блестящими глазами смотрел на мир, окружающий меня. Казалось, он был самым магическим миром из всех мне известных и самым настоящим из выдуманных.

Это же впечатление повторилось вновь, когда я сейчас сижу в таверне города Брилла. Это такое место, где нежить «Живет» и занимается своим укладом… хотя как по мне все это было до невероятного несуразно. Чтобы нежить и жила? Как вы вообще себе это представляете? Мертвецы ведь должны умирать и все на этом.

Но так называемая «нежить» Мира Варкрафта отказывалась умирать. Они называли себя Отрекшимися, и несмотря на незаслуженную смерть в вечной войне, которая терзала этот мир из года в год и не думала прекращаться, – эти люди не хотели заканчивать жизнь. Многие из них считали, что их смерть была преждевременной. Они хотели жить даже несмотря на то, что их челюсть торчала как у отвратительных гулей, и что их гниющая плоть слезала с костей, и что они не могли толком ощутить жизнь также как и раньше. Все, потому что их тело было мертво, но живо одновременно. Они были как зомби, только не спешили есть чужие мозги и вполне неплохо мыслили. Среди них даже были ученые.

Вот это я понимаю тяга к жизни!

Конечно, нежить была не очень примирима с людскими расами, поскольку… ну не сложилось у них затеять союз, возможно, как раз таки из-за бывший разногласий с тем же Королем Плети, который толкнул их, людей, горячо любимого Принца Артаса на жестокое и непростительное предательство Лордерона. И сама Правительница нежити Сильвана Вертокрылая, являясь, между прочим, жертвой того же Артаса, – ненавидела некогда падшего Принца. Так и получалось, что беднягу Артаса не любили везде, и привел он два народа (по сути людей и мертвых людей) к вражде. Одни завидовали другим, а другие боялись первых и считали их бездушными монстрами, которым нельзя ходить по земле, и пора бы сдохнуть, как им и следовало изначально.

Интересно, между прочим, так получается. Хотя конечно несмотря на то, что Нежить была сама по себе и, казалось бы, ни с кем им во век не завести братских отношений, Королева Банши Сильвана взяла и примирилась с фракцией Орды. Так родился внезапный союз между Нежитью и Ордой!

Сама Орда состояла в основном из лютых чудовищ, противных людям, типа троллей, орков, и прочих тварей, которым не повезло с красивым личиком. Так что нежить как-то уж гармонично вписалась в ряды страшились и нечеловеческих уродцев. Хотя я помню, как был удивлен подобным решением разработчиков. Ну как? Как они вообще пришли к подобному решению?

Ай!

Но мог ли я оспорить это решение, если являлся всего лишь рядовым игроком? В общем, я не претендую на правильность и мое мнение лишь мое мнение – да и хер бы, какое оно было на самом деле. Кто вообще разберется в этом сраном лоре, который был перелопачен не одну тысячу раз разными чудаками в Близзард компани? Вот и я думаю, что плевать.

Лучше расслабить мозги и вкушать всю атмосферу бытия… нежитью.

А… я забыл сказать, верно? Мысли мои увели меня далеко от сути дела, но сейчас я скажу: да, все правильно, я – нежить.

Перерожденец, который попал в падшего воина Лордерона, – результат жизнедеятельности самого Артаса. Даже, если не выпендриваться, скажу, – этот чел, Мариас Брут, – умер от самого Артаса! Да слава богу не от его клинка Фростмора, который поглощал души, а то страдал бы я на веки вечные…

А вообще, так и это и произошло. Клинок Артаса убил Мариаса, забрал его душу, и теперь держал в руническом мече. А я… а я попал в несчастное пустое тело Мариаса, вылез из заваленных пустых трупаков Тристфаля, лишенных душ, и побежал сюда. Из моего благого мертвецкого тельца, из которого сейчас торчали уродские гниющие ребра, хотели сделать часть того самого «Пуджа!». Но не из доты, конечно, а которых из вселенной Варкратфа. Их тут, таких, дохрена и они типа элитные воины. В лабораториях таких сшивают из кучи трупов и кидают в Подгород, защищать столицу нежити или отправляют их бродить по Тирисфальским лесам или другим подконтрольным нашей фракции территориям.

«Нашим территориям!», – важно подумал я, сидя за стойкой в таверне, аж вскинул руки от охреневая.

Только подумайте! Я гниющая сраная нежить, которая не чувствует почти нихера… но как же мне приятно было испытывать эти благородные чувства как принадлежность к какой-то важной и крутой фракции!!! Пусть и весьма специфичной, и довольно несчастной, но…

Проблема в общем-то, нежити, была не только в том, что её не любило подавляющее большинство других рас, но и в их численности. Сейчас, на начало событий Мира Варкрафта (WoW Classic!!!), в которое я попал, – эта проблема ещё не так заметна, но в будущем Сильвана, наша Королева, не раз будет жаловаться Вождю Орды, что наши ряды редеют. Мы… Великая нежить, Отрекшиеся!!!, к сожалению, не могли плодиться как люди путем спаривания. Для «размножения» нам нужно было получать свежие трупы и оживлять их, но для этого нужны были эти самое трупы и разрешение других рас оживлять их трупы самых жестоким методом и не только….

В общем-то, мы теряли людей в постоянной войне с вражеской фракцией Альянса, куда входили такие расы как люди, важные хмыри Ночные Эльфы, коренастые крупные дворфы, гении инженерии гномы и так далее…. Они пытались одолеть нас в, казалось бы, вечной войне, которая длилась не один десяток лет. А мы, Отрекшиеся, кстати, появились совсем недавно (по меркам бытия тех же Эльфов, которые жили более десяти тысяч лет).

Так, о чем это я, наши доблестные братья вымирали! Мы теряли нежить в бою, и, казалось бы, тут же поднимали её обратно в вечных битвах с Альянсом. Сейчас, когда война в самом разгаре, у нас особо нет проблем, но что будет дальше я уже сказал – будут времена, когда война начнется прекращаться на время, или когда Азерот будет встречать противников куда более ужасных, чем братская междоусобица. И что будет тогда я не знаю, но хотелось бы верить, что наша «раса» не вымрет и я не останусь один…

А, опять меня не туда понесло.

Короче, я верю, что мы будем жить счастливо, наверное…

– Ты будешь что-нибудь заказывать или пришел просто поглазеть? – растянуто, утробно протянула мне моя уродливая подруга Ренни. Она тут типа Хозяин таверны, и ей, как и другим Отрекшимся, особо нечего делать, кроме как парадировать обычную смертную жизнь…

Я даже попытался вздохнуть, но вдруг понял, что когда-то давно этому телу вырвали язык и распороли всю гортань к чертям… И вот такой теперь я сижу, весь такой симпатичный, Мариас Брут!

Пришлось отвечать каким-то магическим образом (уж не знаю, как там говорила некоторая нежить, но мои слова лились буквально из ниоткуда):

– Я посижу, – сказал я.

Понять, какое выражение лица точно у моей неживой подруги было сложно, но я постарался представить, что она улыбается с висящей челюстью… ха-ха-ха, это было даже забавно.

Так, ладно… нечего издеваться над сеструхой. Она и так довольно несчастная на вид. И слава великим богам нежити (таких кстати не было), я мог спокойно отсиживать костлявый зад в таверне, среди собратьев, и никто меня за это не бил тапком по облезлой черепушке!

Уж не знаю, чем теперь буду заниматься, но уж точно не тупить, играя в «Жизнь» как мои любимые братья, ибо это полный отстой.

Они же, мать его, сдохли? Нахрен они пытаются грядки взращивать… Тут один тип яды и алхимию мутит – так она хотя бы интересная. Наверное…

Вот только я действительно не знал куда мне податься и что, черт подери, делать в этом огромном и невероятно опасном мире Варкрафта. Вот я нежить, враг всего живого и так далее и тому подобное. Не попутешествуешь себе, в жарких местах без магии опасно, ещё загнию и развалюсь… интересно, останусь ли в сознании? Короче, непонятно.

По сути, вся моя жизнь ограничивалась Тирисфальскими лесами и определенными локациями Отрекшихся… Выйду за их пределы – ничто не мешает случайному путешественнику принять меня за бродячую нежить и убить. И это намекало мне, что спокойно пожить в этом мире мне не дадут, если только я не решу жить как хомяк в четырех стенах на протяжении целой вечности, пока война за Азерот не придет даже в Брилл, где Альянс или ещё какое стихийное бедствие просто сожжет меня в пепел или забросит меня куда хуже загробного мира – в клинок мучений Артаса и тд. Алый Орден, кстати, «проживал» где-то поблизости и как раз намеревался это сделать.

Алый Орден, кстати… вот же ублюдки! Жили прям здесь, рядом с нами, и постоянно проводили набеги. Гребанные фанатики! Мои братья хотели жить спокойной жизнью и не париться ни о чем, а они, как крысы помойные, лишают их последней надежды на славную жизнь… Да, все это печально.

В общем, подумав над своими перспективами, я внезапно осознал, что единственная адекватная дорога в Мире войны – это идти воевать. Да, все так просто. Либо я сижу как сыч и ничего не делаю, либо иду воевать и хоть немного увижу мир перед «забвением».

Просто если задуматься, а что я вообще получал от жизни сычом? В моем мире я мог хотя бы заниматься сексом, есть вкусную еду и смотреть сериальчики, чтобы развлечь себя. А тут что? У меня между ног вялая гнилая сарделька, рот – не функционирует. Желудок отказал. Сериалов – нет!

И какой же здесь, черт подери, выбор?! Я обязан воевать и точка! Лучше сдохнуть чем прожить вечность скучающим трупом без чувств!

Так я и решил для себя первую цель, которой хотел добиться, – хочу на войну, сражаться за своих пацанов, за сисястую Сильвану, у которой, кстати, каким-то боком в будущем появится возлюбленный «нежить».

Хмм… а это интересно. Может быть я все-таки нежить не такая бесчувственная?

Я вот что подумал, может попробовать узнать у Сильваны секрет любовных интриг? Или может её тело обладало какими-то особыми функциями? Может, я мог зачаровать свое тело чтобы чувствовать больше? Я знал, что точно не смогу стать живым, ведь это не удалось даже Сильване, но… хотя бы какое-то подобие жизни я хотел увидеть.

Осталось только понять, как все оформить и пробиться служить к Тёмной Госпоже. Парень я простой, больших амбиций не имею. Да и не шибко горю желанием рвать и так слега раздербаненную от гнили задницу текущего тела. Что я, в самом деле, Супермен недоделанный что ли?

В Варкрафте никаких чудесных случаев овладения силой нету… Кроме разве что у Гул`Дана, который отдал себя во власть Пылающего Легиона и поддался Хаосу… но я его методы не одобряю, и демоны мне весточку не отправляли.

Никаких «Системных окон» для подачи внезапного источника силы я не видел. Значит, Систему для прокачки силушки мне не подвезли.

Эх!

Выходит, придется разбираться как-то самому. Своими гнилыми, вонючими ручонками…

Так я и сделал, направившись к Лордерону. Благо, локацию я хорошо помнил по памяти ещё после того, как наиграл хренову тучу часов в ВОВ.

По тропинке, идущей из Брилла я быстро добрался до высоких стен разрушенного замка. Руины Лордерона – это было некогда славное Королевство людей, которым сейчас управляли Отрекшиеся, то-бишь мои братки.

У Стен замка, как и в игре никого не стояло. Внутрь можно было пройти пешком и, минуя развалившийся фонтан, сразу дойти до тронного зала, который после падения Лордерона служил скорбным упоминанием краха некогда Великого Королевства людей. Именно тут Артас убил своего отца и забрал его корону, став Королем Личом в последствие.

Я прошел дальше, заходя в тусклые коридоры и спустился по подъемнику на нижние этажи, где уже и располагался город нежити – Подгород.

В Подгороде царила своя затхлая атмосфера дрянной смерти и токсичных отходов. Огромный город под землей шел кругом, соединяясь каменными мостами, под которыми булькала отвратительная зеленая жидкость.

Зайти сюда – означало смерть для любого живого, но что забавнее всего – эта мрачная, сточная клоака походила на древнюю канализацию.

Но красивую, сцука… И со своей, таинственной и угнетающей атмосферой.

Чтобы найти покои Сильваны мне пришлось обойти кучу кварталов и наконец-то наткнуться на Стражей смерти. Типов в тёмной кольчуге и тёмно-фиолетовы капюшонах, которые важно стояли у высоких лесенок. Они охраняли узкий, высокий проход, похожий на пасть какой-то потусторонней твари, и без интереса смотрели вперед, будто статуи, лишенные жизни.

Я заговорил с ними и получил неожиданно приветливый ответ, насколько это могла позволить себе нежить.

У Стражей смерти я узнал, что для вступления в ряды войск нужно заполнить определенные бумаги. Что в принципе было логично. Для разговора с самой Сильваной у меня, конечно же, не хватало полномочий. Я был всего лишь рядовым лошком из Брилла, которому ничего нельзя. А местные солдатики были помешаны на идее «проявить себя перед Тёмной Госпожой», так что никаких посещений без очереди даже не ожидалось.

Смирившись, я направился туда, куда мне указали. Неделю мне пришлось потратить на то, чтобы зарегистрировать себя в качестве желанного воина. Процессия была полна очередей и бумажной волокиты, но учитывая тот факт, что я не испытывал усталости, мог не спать, и мог стоять на месте хоть целую вечность – рутина давалась мне легко.

Вся неделя, как ни странно, пролетела почти незаметно. Мне даже показалось, что мой мозг, или его остатки, в какой-то момент отключались или просто пропускали ненужные моменты в моей «нежизни»…

Чувство пропущенных часов было странным, но приятно упрощало жизнь, когда я внезапно обнаружил себя у стола с подписями.

Разобравшись с бумагами, я наконец-то получил пропуск на войну и смог направиться на подготовку. Подготовка нежити… забавная штука. Вообще-то нас почти не готовили.

Как я узнал позже, были причины, почему такие лохи-нежити как я не шли на войну, а предпочитали «играть в жизнь». Все дело в наших способностях, которые мы практически не можем развить. То-есть вот был я в прошлой жизни фермером, а когда умер и стал нежитью – фермером и останусь. Развить мышцы не могу – у меня их нет. Прокачать рефлексы и навыки тоже не могу – нечему тупо развиваться, даже мозги отсохли. Будь я магом, мои магические способности сохранились бы после смерти на прежнем уровне и не развивались бы, но зато я обладал бы бесконечной выносливостью и крутыми навыками.

Короче, не повезло мне! Я умер не магом, не воином, а обычным холопом! Поэтому придя на подготовку и узнав неприятную правду, я сразу же начал узнавать у начальства как стать сильнее и круче, на что получил неоднозначный ответ мол особо никак. Хотя в голосе у них как будто звучала неуверенность, и они что-то скрывали!

– То-есть, получается, я буду обычным мясом на войне?

– Будешь припасы таскать, помогать настоящим воинам и все такое, – безразлично ответил солдат-наставник нежить.

– Бля…

Не скрывая разочарования, которое на моем кривом лице практически не отражалось, я повесил гнилые плечи и упёр бедровые косточки в лавочку.

– Что, не повезло тебе? Хе-х, – сказал парень сбоку от меня. Его звали Ричард. По сути, такой же урод-неудачник, как и я. Только прическа у него была забавная, как у Эйнштейна – волосы в стороны, и харя безумная. Ещё очки были. Волосами он очень гордился. Все-таки не у каждой нежити сохраняются волосы после смерти.

Вот только несмотря на внешность Ученого – Ричард был всего лишь парикмахером. Я спросил его, а че он вообще не остался стричь нежить? На что он мне ответил, мол парикмахеры у нежити теряют былой шарм искусства. Мол, при жизни он подстригал живые волосы, а сейчас большинству нежити это нахер не сдалось. К тому же стрижка нежити отличалась от обычной: Ричарду приходилось приращивать выпавшие волосы или волосы убитых людей в голове его собратьев, а не стричь их. Короче, не стриг он волосы, а вживлял их в мертвую плоть. Был врачом трихологом каким-то!

Быстро разочаровавшись в своей профессии, Ричард решил пойти и сдохнуть на войне или заработать себе славу. Ему было плевать как именно, лишь бы трагичнее и пафосней.

– Ну весело блин, – процедил я через парочку уцелевших зуб в своей челюсти.

И что теперь, меня ждала такая же судьба?

Я покачал гнилой головой и послал эти смрадные мысли куда подальше!

Моей следующей целью стало занять место поинтереснее, чем просто солдат на побегушках. Я попросился стать помощником мага, на что получил мгновенный отказ. Оказывается, таких умников как я хватало и без того.

Много нежити хотело пойти к магам, ведь ходил среди нас слушок, мол у магов таились различные секреты как оживить мертвеца или типа того. Хотя я то знал, что это брехня – Сильвана чего только не делала, чтобы стать живой и ничего не добилась. У неё до сих пор гнилая попка.

Зато какая…

Но что-то среди слухов меня кое-что заинтересовало, и я решил не сдаваться. В самом деле, может быть, у меня была хотя бы маленькая надежда на получение магических сил?

Долгие месяцы я работал на складке в отдаленных окрестностях Восточных Королевств неподалеку от Лордерона. Дальше меня просто не посылали, потому что в более отдаленных районах, где шла более плотная битва с Альянсом требовались более матерые ребята. Я же пока не заслужил ни одной медали за подвиги и не подсосался ни к одной шишке из вышестоящих в иерархии Отрекшихся. Да и шанса не давали.

С одной стороны, несмотря на свою гнилую натуру (ха-ха-ха), Отрекшиеся были довольно дружелюбны со своими собратьями. Как правило им было плевать на окружающих и жили они, довольствуясь чем было. И даже такие проблемы как боль в спине или внезапная болячка их не беспокоили – они даже не уставали блин! Отрекшиеся просто продолжали работать и выполнять свою работу, не парясь об окружении.

С нравственной и моральной точки зрения мы творили полную херню – заливали леса и города отравами, бомбардировали живеньких кусков мяса, животных, да все что непопадя смертельными химикатами! И всем моим собратьям было плевать, кто и как там сдохнет… чувства, знаешь ли, притупились. Ну типа мы же сдохли, че терять то? А чем больше убьем, тем больше братков у нас появится.

Выгодно? Выгодно…

Я даже знаю, некоторые так себе жену или мужика нашли. Сначала убили кучу людей, а потом ожившие пришли, и начали встречаться с новопомершими мертвяками… У недавно оживших была особая тяга к утраченным чувствами и желание жить как человек дальше…

Хотя отношения у нежити были… мягко говоря, трешовые. Кто-то даже пытался целоваться разорванными ртами, хотя никто из них нихрена не чувствовал.

Я же старался абстрагироваться от этих нелепых попыток парадировать жизнь и ходил Белой вороной да не отсвечивал.

Конечно, жизнь у меня была не ахти, но хрена ли уж поделать? Я искал во всем плюсы. Например, жопа и спина действительно не болели даже от перетаскивания двадцати тяжелых мешков с отравой целыми часами. Дышалось в любом зловонном или прекрасном месте одинаково хорошо – то-есть, похер как! Я жил бессмертно. Жил в одном из самых охрененных миров в мире, где есть куча крутых возможностей, магия, бессмертные боги, могучие демоны, и несметные миры, расы и прочее-прочее.

О чем, блин, может ещё мечтать обычный парень, как я?

Вот что я решил, надо пережить все это. Надо обязательно продолжать вкушать новую жизнь как есть, даже если я пока в тылу работаю в качестве помощника. Да, таскать мешки не весело, но время летит незаметно и хрен с ним!

Я воодушевлен открытыми возможностями!

Главное не выебываться и не сдохнуть. Убить сейчас меня может даже самая мелкая шавка с клыками. Я мало того, что нежить хлипкая, так ещё и без боевых навыков. Парочку из наших парней уже загрызли лесные волки, пока те без страха и упрека шли ночью рубить дрова.

Ха-ха-ха! Тупицы. Теперь их косточки разнесли по всему лесу!

Да, хоть я и жаловался, что у меня совсем нет никаких навыков, но я должен признать – я ведь перерожденец. У меня были знания современности. Я прилежно учился в школе, читал много книжек. Поэтому какие-то базовые вещи знал прекрасно, в отличие от моих необразованных и туповатых приятелей по несчастью. А ещё я знал какое-никакое будущее и особенности локаций и местных монстров, по памяти. А эти бездари выросли в семьях обычных фермеров или холопов, которые даже книжку в руках не держали. Среди них я как благородная цапля! К несчастью, поговорить с ними особо не о чем.

Короче, я имел неоспоримое преимущество и пользовался им, чтобы не сдохнуть от рандомной твари в локациях Варкрафта.

Даже когда наши «подохли» от волков, нашлась ещё парочка придурков, которые решились вновь взяться за рубку дров ночью.

Я решил их остановить, но они в ответ лишь пожали плечами и махнули на меня рукой. Я, конечно, охренел, и попытался их переубедить:

– Ничто с нами не будет. Мы уже пару недель ходим в лес и все нормально. Лучше с нами пошли, брат.

– Так пару ребята наших уже пропало. Зубастый и Длинноволоска.

– Может они просто в другом месте работают теперь, – пожал плечами мой собрат.

«Ох епт-ж…»

Переубеждать таких вежливых собратьев матами и ссорами я не хотел. Да и они уже смотрели на меня как на чудика, поэтому я махнул на этих дураков рукой, но вдруг кое-что осознал.

Начальство то до сих пор эту хрень не заметило, а наши мрут как мухи и не подают виду, словно так и должно быть. Ну смирились наши с такой штукой как смерть, да и больно безэмоциональные были, так что им что слону дробина.

А вот я… я увидел шанс проявить себя! Как? Да все просто.

Я направился к палатке нашего лидера Клетуса и кое-как получил его аудиенцию. Он то, падла, целый капитан и все такое, а я жалкий подсосок, которому нельзя отсвечивать.

– Ну что там?

Ну и я рассказал ему, что наши тупицы дохли и мы теряли ресурсы. Что как бы было не сразу ясно, поскольку наши молчком и нихрена не говорили.

– Проверьте так ли это, – отдал приказ своим воинам Клетус и развернулся к карте леса.

Мы стояли так, я не знаю, много часов, пока наш капитан созерцал карту и молча делал заметки. А я в свою очередь стоял как вкопанный и тупо ждал. Ну а что мне ещё делать было, если так у нас принято? Ни ссать, ни жрать, ни дышать не надо. Значит и причин отходить от начальства нет. Нежить могла так хоть годами так стоять.

В итоге на следующий день, поздно ночью, в палатку вошли наши солдаты, держа в руках остатки от тех парней, которых я провожал в последний раз. Только теперь их тела не двигались.

Кивнув окончательных трупаков к ногам Клетуса, солдаты доложили обстановку и подтвердили мои слова.

– Ясно, – только и сказал Клетус, кивнув полу лысой головой.

– Так…

– Теперь ты можешь идти, Мариус Брут.

– А как же…

Дальше на мои слова Клетус даже не реагировал, а его воины смиряли меня какими-то пустыми непонятливыми взглядами. Я вышел из палатки от греха подальше, а то мне начало казаться что даже мое мертвое тело начало задыхаться от напряжения.

И вот… что мы имеем? Надеешься, что твои заслуги оценят по достоинству, но нихрена подобного! Клетус, как и все эти солдаты, – заняты своим делом и нет им дела до обычного работяги, как я.

Да и не сделал, если призадуматься, я ничего такого. Просто сказал то, что должен был.

С легким расстройством я покачал гниющей головой и направился работать дальше.

И чем я думал, когда наивно полагал, что отличусь таким простым способом?

Рано или поздно, клянусь, я найду шанс блеснуть и вырвусь вперед.

Проходили месяца. Моя работа в лагере Отрекшихся продолжалась монотонно и скучно, день за днем, я таскал боеприпасы, рубил дрова, добывал руду и работал с повозками. В какой-то день на нас внезапно напало небольшое скопление людских отрядов. Началась кровопролитная бойня. Моих братьев теснили и резали как скот, а я в отличие от сразу подохших рабочих прятался на возвышении и кидал с высоты ядовитые склянки на головы рыцарей Альянса. Битва была страшная, и звон металла не прекращался целый день.

Когда последний Отрекшийся пал, я начал бежать в лес в попытке зацепиться за жизнь. Мои легкие пронзила стрела и я упал в лужу, стараясь выбраться из грязи изо всех сил моих костлявых рук.

Затем раздался грохот, и я подумал, что мой конец настал, но подняв свои полурабочие глазки я увидел, как ко мне на встречу бегут три здоровенных, величественных… толстяка со вспоротыми пузами.

Пуджи!

Вовремя подошло подкрепление из ближайшего города. Пуджи, Мясники, огромные твари ворвались в битву и разорвали вражеские отряды Альянса и начали второй этап битвы.

Они разорвали врагов в пух и прах, словно это им ничего не стоило, а я с завистью и восхищением наблюдал за подвигами нашей армии.

Приятно было осознавать, что мы, Отрекшиеся, имели свои козыри в рукаве. Хотя, конечно, будь здесь маги Альянса или тем более паладины, – даже Пуджам стало бы не сладко.

И все же мы имеем что имеем – я единственный, кто пережил нападение на наш лагерь. Чудом, удачей, и долей сообразительности, я оказался перед Сильваной Вертокрылой, нашей Королевой, и почтительно склонил голову.

Её голос лился холодным, мелодичным звучанием, от которого, будь у меня привычный слух ушей, я бы наверняка корчился в экстазе.

– Ты неплохо показал себе в битве при Серебреном Боре. Твоя информация и наблюдения сильно помогут нашей армии в будущих сражениях.

– Большое спасибо, моя Госпожа.

– В награду я могу дать тебе то, что ты пожелаешь. Разумеется, в разумных мерах.

– Тогда, Госпожа… я хочу стать воином.

– Ты желаешь стать воином? – казалось, в её бесстрастном голосе прозвучали нотки растерянности и удивления.

– Все верно, как вы и сказали, я желаю помочь своим братьям находясь на поле битвы в качестве одного из ваших верных солдат. Я хочу прославиться на поле брани и облачить свое бренное тело в доспехи.

– Хм… но ты же понимаешь, что ты всего лишь… рабочий? Твоя «смерть» на настоящем поле боя будет также быстра, как жизнь угасающего светлячка. В качестве помощника или работника вне битвы ты мог бы прожить куда более долгую жизнь, намного-намного долгую.

– Но какая цена этой жизни, Госпожа? – сказал я, подняв на неё свой взгляд, полный тоски.

Уж не знал, смогла ли она разглядеть в моих словах нужный посыл, но в выражении Сильваны еле заметно что-то изменилось.

– Хорошо… я поняла твое желание, Мариус Брут. И оно будет исполнено.

– Тогда… если вы не против, я хотел бы немного поправиться, если позволите.

– Поправиться? – Тёмная Госпожа выгнула бровь в легком непонимании. Казалось, я сильно путал её и… мне стало казаться, что ещё немного и я отправлюсь на свалку в качестве настоящего трупа.

Но, к моему удивлению, Сильвана Вертокрылая благосклонно кивнула продолжать мне.

– Хоть я и сказал, что мечтаю быть воином, но это наивная мечта. Как вы и сказали, я вряд ли продержусь на боле брани довольно долго. Поэтому для начала я хотел бы побыть помощником мага или алхимика, которые помогают нашим братьям и сестрам на войне.

– Ты желаешь создавать яды и смертельные оружия для наших войск?

– Вроде того… я слышал, что в некоторых случаях даже такая бесполезная нежить как я может обучиться каким-то навыкам воина или может быть мага или хотя бы инженера…

Сильвана Вертокрылая задумчиво нахмурила милое бледное личико, и я застыл в ожидании её слов. От неё, в буквально смысле, зависело многое.

– Не каждый день встретишь такого необычного человека, как ты, Мариус Брут.

– Простите…? – не понял я.

– Не каждый из обычных рабочих обладает столь многим пониманием тонкостей войны и такой самоосознаностью. Именно твои наблюдения и точное знание локаций позволило нам провести удачное контрнаступление и зачистить нашу территорию от разбросанных остатков врагов.

– Госпожа, я…

Сильвана остановила меня рукой.

– Не нужно. Я не стремилась залезть в твои секреты и узнать больше. Все-таки мы ещё не столь близко с тобой знакомы, Мариус, – неожиданная приятная улыбка исказила её прекрасные, эльфийские черты лица, пусть и мертвые. – Можешь больше ничего не говорить. Я все поняла и приняла решение. Ты можешь идти.

– Ммм… – я кратко кивнул и медленно вышел из зала, больше не смея беспокоить Госпожу Отрекшихся.

Могло показаться, что в её словах было много понимания и благосклонности, но что-то в её глазах и этой необычайно милой улыбочке не давало мне покоя… Все же Сильвана Вертокрылая была очень неоднозначной, пусть и довольно разумной личностью.

Я лишь надеялся, что не окажусь на следующий день в какой-нибудь дыре, в которой буду проклинать себя за проявленную наглость.

– И да, Мариус… – раздалось за моей спиной, прежде чем я покинул тронный зал Подгорода.

– Да… Госпожа? – с опаской оглянулся я, замечая на лице Сильваны выражение, которое и не думал увидеть хотя бы раз в жизни.

– Ни один из моих Отрекшихся не может быть бесполезным. Запомни это.

– Да, моя Госпожа! – с гордостью ответил я.

В ожидании решения Сильваны я провел долгие бессонные дни в Подгороде. К счастью, мертвое тело позволяло и не такое, так что я просто сидел у ядовитых вод и глядел себе под ноги.

После битвы в Лагере у меня не осталось работы. Я потерял своего начальника Клетуса и всех тех Отрекшихся, с которыми работал почти год.

Теперь меня ожидало новое задание. Новая команда, новая работенка… все зависело от того, куда меня назначит Сильвана.

И вот на третий день я дождался своего часа. Ко мне подошел мрачный мертвец в кольчуге и протянул завернутое письмо с печатью, которое я тут же открыл, дождавшись ухода посланника.

– О да ну… – улыбнулся я, не веря своим прогнившим глазам!

«С этого дня вы назначаетесь помощником Алхимика…

С небольшой досадой я свернул письмо и положил его в потрепанные штанины, хорошенько похлопал по карману костлявыми пальчиками.

Вроде бы все и прекрасно, но жаль, место помощника мага мне так и не досталось. Сильвана даже снизошла для того, чтобы мягко объяснить все обычному смерду как мне, что я недостоин таких важных мест и есть куда больше достойных людей помимо меня. Многие бы в её приближенных рядах не поняли, если бы какой-то обычный холоп вроде меня внезапно получил подогретое место у какого-нибудь мага. Они бы подумали, что сама Госпожа Отрекшихся нашла себе любимчика и выделяет меня среди других. И ладно бы я действительно был бравым воином, Сильвана бы тогда смогла объяснить свое решение тем, что я заслуживаю данную привилегию.

Но я не заслуживал, поэтому даже обладая всеми полномочиями Сильване удалось только назначить меня на роль помощника Алхимика.

Да я бы и сам не хотел, чтобы наша армия страдала из-за меня! Я объясню почему:

Во-первых, если помощником мага окажусь я, а не какой-нибудь начинающий талант-маг – я всерьез подставлю наших ребят на войне. Сам буду там ни к селу ни к городу, так ещё и лишу наших воинов дополнительной магической поддержки.

Во-вторых, это ранило бы мое чувство справедливости и гордости. Не нужны мне подачки.

В-третьих, без Отрекшихся мне не выжить. Всему миру, кроме Сильваны и моим братьям, наплевать на нежить. Даже наш союз с Ордой довольно шаток и не предвещает радужных перспектив. Мне выгодно, чтобы мои братья побеждали и несли наименьшие потери, которые очень сложно восполнить.

Если вдруг что-то пойдет не так и нежить будет вынуждена выживать самостоятельно – никто не захочет нам помогать, кроме нас самих. Кому мы, такие уроды, вообще нужны, кроме разве что Королю Личу… но для него мы лишь бездушные пешки.

Наш авторитет и наш вес в мире рос с количеством наши собратьев. И от нашего количества, мощи и знаний зависело наше выживание. В одиночку мы не стоили ничего и вызывали отвращение у других, но вместе мы были необузданной силой, с которой приходилось считаться. Потеряй этот вес – мы станем обычной заразой, от которой надо избавиться от греха подальше.

Сильвана это отлично понимала, именно поэтому и ценила нас как собственных детей, не иначе. Хотя, конечно, все это лишь мои предположения. Как там в самом деле? Даже не знаю!

И все же признаю, я не ожидал от Сильваны такой приятной откровенности и благосклонности, чем был весьма вдохновлен. Наверное, таким и должен быть настоящий лидер.

Я решил сохранить содержимое письма Сильваны в секрете и двинулся в путь, к своему будущему наставнику.

Все-таки Отрёкшиеся, несмотря на свой ужасный видок, были вполне милыми людьми…

По крайней мере я так думал, пока не познакомился с этим ублюдком…

Конец зарисовки по "Мариус Брут".

И тут он сказал, "Адам-Кадмон, устреми меня к Совершенству!" (Кроссовер High shcool DxD и Persona 5). Перерожденец в Иссея с силой "Адам Кадмон".

Теория параллельных миров гласит, что параллельные миры могут иметь другие физические законы или константы, что делает их независимыми от нашего пространства времени. Вселенная как квантовая система, существующая в бесконечном множестве состояний, что подразумевает наличие миров как похожих на наш до мельчайших деталей, так и кардинально отличающихся.

Все это натолкнула меня на мысль о том, как же порой прекрасен наш необъятный и безграничный мир.

Но прямо сейчас этот самый мир отшагнул от меня и предал все мои надежды и мечты несмотря на то, как все это время я его любил. Всего один случайный, независящий от меня случай. И вот я лежал на асфальте и умирал, не в силах ничего сделать. Я ведь просто шел по улице и думал о своей жизни, но независимые от меня константы решили сделать свой ход в мою сторону. Меня сбил грузовик.

Я протянул дрожащую руку к вечернему небу, и капли крови соскользнули с пальцем на мое лицо. Я практически ничего не чувствовал, но почему-то в один отчетливый момент мой мозг захватила совершенно неестественная и неуместная мысль, «а что, если это ещё не конец, и я выживу, отправившись в мир, где я переживу момент, когда меня должна была сбить машина? Что если я успею исправить ошибки прошлого? В голову приходили самые значимые события жизни, которые для кого-то могли бы показаться мелочью. Последняя встреча с больным котом, который внезапно заболел, и я думал, что его болячка мелочь. Кота, который приходил ко мне, и я отталкивал его, считая, что все с ним будет хорошо, а на следующий день он уехал с матерью к доктору и больше не вернулся. Сожаление, которое я испытал тогда, не передать словами. Или встреча с девушкой, которую я знал совсем немного и полюбил её так, как никого другого, но все это оказалось обманом и нераздельной симпатией, от которой я страдал долгие годы. Возможно, сделай я шаг назад, все могло бы измениться и не довести меня до тех страданий. Возможно, если бы я смотрел по сторонам внимательнее, то успел бы среагировать и не попасть под колеса. Или может быть, если бы я лучше общался со своим лучшим другом Матвеем и не оставил его в один из дней, он бы пережил ту драку в клубе и остался со мной до конца моих же дней. Так много «возможно», и все они теперь так бессмысленны.

Сожаления накладывались на меня одно за другим, хоть я и понимал, что в действительности мне уже все равно. Одна единственная неудача перечеркнула все мои труды в жизни и стремления, бросив меня под колеса машины. И как бы глупо это не звучало, я каким-то образом оказался в той истории, когда человек погибает в результате аварии, казавшейся мне раньше только кадром из какого-нибудь аниме.

А потом я просто закрыл глаза, или они закрылись сами собой… я уже ничего не помнил.

Падая в бесконечную пучину из собственных чувств и пустоты, я ощущал себя в невесомости. Это состояние казалось сном между реальностью и выдуманным бредом моего бессознательного я. По какой-то причине я начал воспринимать все происходящее как действительную фантазию своего мозга. Все, что происходило до этого, будто было сном, который я выдумал…

И тут мои глаза открылись, позволяя мне осознать, что я все еще жив. Я резко вскочил с постели, обливаясь холодным потом, и ухватился за влажную простыню. Комната, самая обычная комната предстала перед моими глазами, напоминающее место, где проживает какой-то подросток. А потом прозвучал электронный будильник какого-то анимешного фаната, потому что на экране я видел, как аниме девица с нежным голосом смотрела на меня и причитала, «встава-а-а-аай, ба-а-аа-ка!»

Я обернулся на будильник в аниме стиле, который стоял на полке прямо над моей кроватью. Быстрым жестом я накрыл его сверху, отключая.

Японский. Эта девчонка точно говорила на японском. Я был уверен, что слышал именно этот язык и четко осознавал, что он для меня как родной. Будто я родился японцем и прожил тут всю сознательную жизнь. А ещё вся моя предыдущая жизнь, которую я считал своей… все те дни и близкие мне люди оказались словно выдуманным сном, будто я, Алексей Лесин из России, на самом деле существовал только как плод моего собственного воображения, в разуме Хёдо Иссея. Хедо Иссея, которого я в другом разуме Алексея Лесина считал выдуманным персонажем аниме Старшей школы ДхД!

Как же парадоксально!

Удивление от подобного не заставило себя ждать. Я был поражен до глубины души, но продолжать копаться в своей голове времени не было. Вскоре в дверь постучалась моя мать Мики Хёдо, которую раньше я, то-есть Хёдо Иссей, описывал как энергичную и очень заботливую маму, выглядящую почти также молодо, как и в студенческие годы, и такую, словно время решило остановить свой ход именно для неё. Жената была на моем отце, Горо Хёдо, довольно невзрачном мужчине, который не ясно как завоевал сердце такой обаятельной женщины как моя мама. Вместо они смотрелись как прекрасная парочка… не успел я заметить, как эти мысли стали для меня также естественны и плавучи, словно я обдумывал их не один раз.

Но…

Я взялся за голову.

Это действительно реально…?

Или это очень реальный сон?

Во всяком случае во мне все это время была твердая уверенность что я Алексей Лесин, и я нисколько в этом не сомневался. Бывали сны, когда я просыпался точно также и верил, что мои сны были пережитком реальных событий. Но сейчас все кардинально отличалось, потому что я помнил из прошлой жизни слишком много.

Но ещё сложнее было поверить, что мое перерождение в аниме-мире стало реальностью.

Я приподнял свою левую руку, на секунду в моей памяти всплыл образ красной перчатки Императора драконов. Хёдо Иссей должен будет обладать ей, что в результате послужит вступлению его в оккультный клуб в качестве слуги высшей демоницы Риас Гремори, дочери графа Гремори… после моей будущей смерти, если все будет идти и дальше по известной мне временной линии.

Но ещё сейчас моя рука была обычной, худой, и слабой. Я сжал ей.

– Иссей!

Игнорировать мать стало больше невозможно, когда она самолично зашла в мою комнату и призывала меня встать с постели.

И я начал подготовку к своему первому дню в новом мире мира, который раньше считал выдумкой.

Японская одежда, еда-обенто в коробочках, много риса и рыбы, привычка здороваться уважительно и с приставками сан-семпай, знакомые люди с непривычными лицами. Все эти детали из воспоминаний Иссея словно всегда принадлежали мне. Не обладая идеальной памятью с рождения, я чисто физически не мог вспомнить все сразу, но такое незнакомое окружение постепенно начало казаться мне очень естественным. И что-то переходилось перекручивать по несколько раз, в попытках не потеряться в собственных воспоминаниях. Два разума и их прошлое сплелись во мне воедино, вызываю легкую путаницу. Раньше я больше предпочитал уплетывать борщ, а теперь как будто и рисовый бенто очень даже «ойшиии». Я любил завязывать шнурки или не любил? Хедо обожал больше груди или все же я маленькие? Полагаю, теперь я не очень привередлив, и люблю любые груди. Вот тебе и прелесть перерождения. Хотя, зная Иссея, он бы не побрезговал всем, у чего есть грудь.

Чтобы не сойти с ума мне приходилось полагаться исключительно на глаза и на то, что я видел перед собой. К счастью, постепенно мои мысли утихали, и моя голова расслабилась.

Я оказался у входа в Академию Куо, известную элитную женскую школу, которая с недавнего времени стала совмещенной. С виду выглядело как очень приличное заведение с красивым и ухоженным садом. Как и полагает элитному учебному заведению Японии, в котором раньше учились только девочки. Демоны, если они были реальны… наверняка вложили сюда кучу денег. Теперь здесь учились ещё и обычные парни навроде меня.

На пути меня встретили два друга Иссея, с которыми он обычно проводил время. Мотохама парень в очках, который отличался небольшой сообразительностью, и второй его друг лысый и крепко сложенный парень Мацуда, которые, к слову, в отличие от аниме выглядели не то, чтобы очень глупо. И сейчас я говорил про рисовку, которая делала из них типичных друганов неудачников, чтобы выделить на их фоне даже такого просточка-дурачка как Хёдо Иссей в его глубинной неудачливости. Как я сам считал, Хёдо Иссей представлял из себя не то, чтобы образцового неудачника, а скорее обычного паренька с доброй и наивной душой, которых было полным полном. Извращенец ещё да, но в основном простак без задней мысли. Типичный герой для японских школьников, обусловленный своей глупостью и образом исключительно из-за требования редакции и канонов «сеннена», где глупый главный герой с большой силой – это почти эталон для японских аниме. Никакой хитрости, просто маркетинг.

Повстречав Мацуду и Мотохаму я помахал им рукой и мы вместе отправились внутрь Академии Куо, идя вдоль длинной тропинки. Мои друзья активно обсуждали красивых девчонок и различные пошлости. Я был молчалив и иногда поддакивал их возбужденным и идеалистичным речам о том, как они представляли себе жизнь среди красивых девочек. А я тем временем анализировал то насколько известная мне реальность из аниме отличалась от текущей, и не замечал особых расхождений, разве что все происходящее от чего-то казалось мне довольно естественным.

Полагаю, эта «естественность» была закономерной реакцией моего мозга, обладающего нейронными связями и привычками Хедо Иссея независимо от новой души. И потому наблюдая вроде как несвойственную для себя картину нейроны моего мозга реагировали так, будто все буднично и как обычно без изменений. И вот так мое собственное сознание играло со мной в очень сложную подсознательную игру.

А потом я… заметил, что на одной из лестниц кто-то смотрел на меня. Это было скорее ощущение, чем четкая уверенность, и я поднял глаза, увидев там невероятную красотку, от одного вида которой я испытал невероятное вдохновение. Дело было даже не в её красоте или взгляды, которые я не полностью понимал, а в каком-то странном ощущении что с этим человеком может быть связана вся моя жизнь.

И, пожалуй, кое-что ещё… Я чувствовал себя немного возбужденным и взволнованным, что бросало меня в легкую дрожь. Мое сердце замирало.

Естественная реакция Хёдо на появление Риас. Можно ли было это считать их особой сюжетной связью или моим разыгравшимся воображением сказать нельзя точно. Но если говорить о том, что Риас была воистину прекрасна, и что мое подростковое тело, подстроенное под генетику Хёдо реагировало так, как и задумывалась при встрече с женщиной, чьи тело выделяло определенные феромоны и было для меня привлекательным – сомневаться не приходилось. Если она была реальным демоном, то я мог в это поверить, и даже поддаться этим чарам, если бы она захотела. Но Риас не хотела, потому что стоило ей заметить мой взгляд на себе, как её интерес тут же пропал.

– Хёдо, ты чего встал? Пошли уже! – позвал меня Мотохама, и я с кивком развернулся, наблюдая за уходящей Риас. От чего-то такой спокойной и уверенной, и при этом такой одинокой.

– Иду.

И вот я оказался на уроке, но вместо того, чтобы сосредоточиться на учебе я был поглощен мыслями о Риас Гремори. Неужели она действительно была настоящей? И как я вообще её узнал? Наверное, глупый вопрос. Её прекрасное лицо и выдающиеся рыжие волосы длинной аж ниже бедер накладывали впечатляющий отпечаток на мой разум. Я был поражен, что среди женщин могли существовать такие красотки. Это было так, словно весь путь от дома, который я прошел не играл для меня никакой роли. Встреченные женщины до сих пор, кроме моей матери… я вообще видел? Нет, замечал ли я их, и что изменилось, когда я вдруг повстречал Гремори?

Я понял, что все до мгновений встречи с ней до сих пор было неважным.

И тут следовало осознать, играло ли со мной злую шутку мое собственное представление и ожидания, или все же Риас Гремори была демоном, который совращал меня даже без малейшего напряжения?

Я ставил на первое, и нисколько не сомневался, что вышел бы в этом пари с самим собой победителем.

Однако беспокойства на этом не заканчивались, ведь когда я выходил из класса я увидел девушку, идущую в окружении своих подопечных, и чей взгляд упал на меня через очки. Спокойная, сосредоточенная. Президент школьного совета, и также… какая-то там важная шишка из школы ДхД, про которую я почему-то позабыл.

Её статус и влияние в этом мире определенно зашкаливали, и оторвать от неё взгляд было не легче, чем от Риас Гремори, хотя и вызванные её во мне чувства совершенно отличались в отличие от наследницы Гремори.

Сона Ситри отвела от меня взгляд и прошла мимо со своей свитой как ни в чем не бывало, хотя я продолжал смотреть на неё как вкопанный все это время. Невероятная красота и очень странная, таинственная аура. Я определенно был впечатлен лишь одним её появлением. Так это и есть очарование демонов, которому так сложно сопротивляться? Мне казалось, или в аниме она была добрее. Или её молчаливый вид так сильно нарушал ход моего представления?

В любом случае более близкое знакомство могло бы дать ответы на мои вопросы. Но стремиться к знакомству с демонами я как-то не торопился, просто потому что не знал с чего начать и уж тем более не мог принять происходящее сразу.

– Хёдо Иссей-кун? – внезапно меня окликнул девичий голос, и я удивленно обернулся влево.

Сона Ситри встала возле меня со своей свитой, и одарила меня какой-то совершенно свойственной только ей очаровательной и одновременно отстранённой улыбкой.

– Госпожа Председатель, – я еле выговорил это, постаравшись сохранять спокойствие.

– Я слышала, что ты недавно перевелся к нам.

Что…? Подожди, о чем это она говорила? Разве я не учился тут уже целый год?

Нет, подожди… С чего я это взял? Это я думал, что все до сих пор происходило как в аниме, а не Иссей… Все было не так, как я думал!

На самом деле Хёдо Иссей действительно перевелся в Академию Куо совсем недавно. Это уже расхождение с оригинальными событиями! И более того, Сона Ситри не должна была заговорить со мной, потому что в каноне Хедо Иссей был ей неинтересен!

– Эм, да, все так. Буду рад поработать с вами, – вежливо кивнул я.

Сона таинственно улыбнулась.

– Если будет время, заскочи в кабинет школьного совета. У меня есть для тебя один разговор.

– Хорошо.

На этом наш вежливый обмен репликами завершился, и я молча наблюдал за уходящей Соной. Идущая в стороне длинноволосая девушка в очках внезапно обернулась на меня. Цубаки Синра. До сего момента холодная, собранная, и отдаленная, она мне улыбнулась пугающей улыбкой. Я знал её, потому что Хедо не мог не знать её. Она была заместителем председателя Соны, и носила фигуру Королевы наследницы клана Ситри, её правая рука, – и вот этот кусок информации уже знал конкретно я, ориентируясь по воспоминаниям из прошлого мира.

Но то давление, которое я испытал от одного взгляда Цубаки, немного вскружило мне голову.

Я был уверен, что почувствовал что-то нечеловеческое, или моя фантазия сыграла со мной жестокую шутку.

Я оглянулся на проходящих мимо меня школьников, и кое-что осознал. Для них это был обычный повседневный день, и они не видели во мне ничего необычного, в то время как я осознавал для себя совершенно новый и незнакомый мир. Для нас все было абсолютно по-разному.

И если Сона и Риас были действительно демонами, и я обладал могущественным Божественным механиком, который ещё не пробудился…

Я с тяжелым дыханием приложил руку к груди.

Все это значило, что я должен был пережить смерть в ближайшее время… Если ничего не изменю или если ещё ничего не успело измениться с моим появлением в новом мире. Хотя нет… уже изменилось. Хёдо Иссей, то-есть я, не учился в этой школе целый год, а переехал сюда совсем недавно. Сона Ситри не игнорировала меня до самого конца, а решила подойти ко мне лично.

Теория о параллельных мирах подразумевает, что все что я знал до сих пор могло окончательно измениться ещё до моего попадания в этом мир. Не обязательно все изменения во временной линии будут происходить только сейчас… они могли измениться уже давно и… не я стал причиной их изменения, но эти изменения в «каноне» могли стать причиной появления меня. Вот так была устроена теория, которая никак не зависела от меня.

А также эта теория могла означать, что вся реальность и канон, который я знал до сих пор знал, могут кардинально отличаться от того, что я помнил.

И если это так мне следовало разобраться в происходящем как можно быстрее, иначе вскоре я мог умереть от рук Падшего ангела! Если, конечно, Падшие ангелы в этой вселенной реальны… и я действительно попал в мире с демонами и богами.

Но хуже всего то, что, если в каноне я гарантированно получал перчатку Императорского дракона и имел какую-то ценность для демонов… то теперь Перчатки Императора красных драконов у меня может и не быть!

А возможность оказаться без перчатки, какой бы проблемной она не была, окончательно печальная. Я был не из тех, кто отказывался от силы только потому, что она ему не нравилась. Это тоже самое что отказываться от денег если бесишься с жиру и жалуешься, что деньги счастья не приносят, но это психологическое заблуждение и обычная пыль в глаза.

В этом мире значение играла только сила. Ну или первостепенное значение играла сила. Каким бы идиотом и дураком я не был или чем бы не занимался, но обладая выдающейся силой в мире демонов я могу получить ВСЕ. Славу, богатство, и любых женщин. Любые дороги открывались передо мной, по сути, ведя меня к вседозволенности.

В таких реалиях если бы я стал демоном мне бы пришлось мыслить, как демон.

Такие вещи как гарем… который в моем прошлом мире считался скорее глупой шуткой и дурным тоном приобретал реальные преимущества и ценность. Мало того, что ты получал в свое окружение красивых и сильных преданных женщин, так ещё и сам дарил им статусность и уважение, что для демонов было всем. Для демоницы не было большей чести, чем обладать собственной огромной силой или иметь мужа, который мог бы затмить силу любого. От того и смысла выбирать слабого мужчину не было. Слабых просто загнобят и не дадут жизни в мире демонов. И даже романтическая история Иссея и Риас была возможна сугубо из-за глупой силы, в которой откровенно точно не было мозгов со стороны Иссея. Поэтому у демонов даже не вставал вопрос о том, чтобы полюбить слабого мужчину – они выбирали только сильного, и в природе демонов это было и умно, и привлекательно, и адекватно. А бороться с тысячелетними традициями и убеждениями бессмертных и всемогущих существ тоже самое, что пытаться дотянуться пальцем до бездны. Точнее, в строгой иерархии демонов никто бы не потерпел инакомыслие и тебя бы просто задавили. А чтобы изменить любые правила в демоническом мире... ха, не парадоксально, нужна та же сила. Слабый всегда подчиняется, а сильный подчиняет. В природе демонов мыслить иначе значит быть конченым глупцом. Просто не могло бы быть слабого супруга, повелевающего сильной женщиной. От такого союза даже чисто гипотетически страдали бы оба. Сильная женщина под управлением слабого мужчины теряет уважение и статус среди демонов и тут же становится уязвимой и никчемной, и от неё либо избавляются как от бельма на глазу, либо подчиняют себе в конечном счете. Так что как бы ты не хотел, но сила была превыше всего, и для демонов это первостепенно.

А это же значит, что эти правила относились и ко мне. Даже если я не собирался быть демоном я все еще жил в их мире, где они были сильнейшими. И раз уж они были сильнейшими, почему я должен был жить по правилам слабых людей? Чтобы быть смириться с ролью жука под ногами Сильнейших?

Я не собирался оправдывать свои мысли правильностью или логичностью мышления. Я всего лишь четко обозначил свою позицию в своих мыслях, и намеревался обрести такую силу, которая позволила бы мне прогибать весь мир под себя.

Мысль о прелестном гареме, несомненно, грела душу, но не являлась первостепенно. И все же не устоять перед соблазном открывшихся возможностей… было просто невозможно.

С точки зрения Иссея – Риас Гремори была идеалом… значило ли это, что стоило начать знакомство с миром демонов именно с неё? Или все же лучше сначала убедиться, что мои представления и представление Иссея были похожими.

Впрочем, одном я точно был уверен – чтобы я не выбрал, я вряд ли соскучусь.

***

Не считая дурацких разговоров Мотохамы и Мацуды в целом день проходил обычно. Уроки как уроки, разве что в японском стиле с поучающей программой как жизнь нормально, куда бросать мусор, как разговаривать с людьми, и все в этом духе. В целом, было приятно и очень даже комфортно. Учителя объясняли все понятно и неспешно. При желании, можно было переспросить и получить всеобъемлющий ответ. Я даже получал удовольствия от вполне спокойной обстановки, хотя знавал, что школы Японии порой отличались агрессивным подростками и даже женскими бандами, которые могли выловить тебя за школой и очень больно избить.

Но в моем случае все это обошло меня стороной. Наверное, потому что многими вещам заправляли здесь демоны. Территория Риас и Ситри, или навроде того, я уже честно говоря и не помнил, как тут все было устроено на самом деле. Все что я знал, что велась кровопролитная война между Падшими ангелами и демонами, и я, можно сказать, был в её эпицентре. Немного не туда сверну и могу оказаться без головы… ну, примерно, как и оригинальный Хёдо Иссей. Хотя бедняга даже ничего не делал, чтобы в нём по итогу нашли угрозу и попытались ликвидировать. Так и я, если ничего не буду делать, наверняка получу по шее.

Вероятно, в этом мире любой обладатель хоть какой-нибудь силы представляет для демонов и темных ангелов определенный интерес. Игнорировать источник силы, особенно появившийся из ниоткуда, две силы попросту не могут. И ответ почему ясен как день: обе стороны сделают все, что угодно, лишь бы победить друг друга. А значит если они потенциально сильного союзника или жертву, из которой можно выкачать силу – они тут же её захапают себе. И даже не потому, поскольку желают обрести невероятную мощь – сколько из того, чтобы не позволить противнику захватить её и стать еще сильнее. Чаша весов могла качнуться в любой момент, и демоны, и тёмные ангелы следили за этим очень тщательно. Добавить сюда щепотку почти всемогущей силы, позволяющей менять сознание целой школы людей, удалять все номера телефонов, связанные с тобой и многое другое – демоны и падшие ангелы делали меня почти зажатым в неизбежном выборе между двумя сторонами.

Не вмешаться в этот конфликт, как будто статистически практически невозможно. Примерно, как выиграть в лотерею, где участвует целая страна. К сожалению, я был слишком рационален, чтобы осознавать всю степень своего положения. Надеяться на крохотные проценты, что тебя не заметят, притворяться или прятаться от глаз почти всемогущих сущностей, которые почти наверняка могут оказаться в этом мире реально древними и мудрыми, а не как аниме – «ну удачи тебе парень», а не затея.

И тут, как бы забавно, но с математикой и вероятностями я дружил достаточно адекватно, чтобы понимать, что как бы я не вертелся и не надеялся на всеобщую тупость персонажей в фанфиках – скоро мне откровенно точно п*здец.

А даже если и существует шанс, что я смогу убежать от войны ангелов и демонов – он был настолько ничтожен, что нужно было бы быть безумцем, чтобы поверить в него.

И так, приходя к этой простой мысли я твердо осознал, что я либо становлюсь сильнее и как можно быстрее, либо помру. И желательно… как можно дольше оттягивать тот момент, когда меня заметят, но по моим субъективным расчетам это будет примерно когда за мной придет та поехавшая сучка из фракции Падших ангелов… И имя её я не помнил от слова совсем, а Хедо и не знал её еще вовсе, так что приходится работать с чем есть.

Несмотря на то, что я признавал полную неизбежность попадания в переделку между демонами и темными ангелами, я все ещё не мог отрицать тот факт, что оставаться в тени довольно приятное и разумное решение как ни крути. Чем раньше я влезу в эту дрянь, тем больше вероятность будет откинуться. Торопить события и знакомиться с демонами без подготовки тоже было неразумно. Я не знал, что от них ждать и пойдут ли события по канону. А даже если пойдут по канону легче мне не станет, ведь тогда мне придется пережить смерть. А я, как бы очевидно это не звучало, не горел желанием протыкаться пикой и помирать даже временно.

Как я уже успел заметить реальность немного изменилась. Значит и события в будущем могут измениться. А значит я должен был обеспечить себе твердую уверенность в том, что я смогу контролировать свое будущее. Силой и никак кроме силы. Все остальное, логика, деньги, и прочая чушь, как бы это печально не звучало – в мире демонов не играли особой роли. Уж Иссей с его тупостью это не раз доказал. А значит каким бы красноречивым и хитрожопым я не был, без силы меня сотрут в порошок или бросят на колени, сделают из меня раба, сколько бы денег у меня не было. Впрочем, как это делали почти с любым другим попаданцем в ДхД или самим Иссей в начале истории... вау, очередная закономерность. Ум и хитрость помогут мне разве что качественно вылизывать одно место и вовремя вставлять реплики. Уж извините, но в эту чушь про мозги и их пользу в этом мире я не шибко верил. Если мозги тут и нужны, то только для эффективной прокачки силы и набора сильных слуг. Опять же, все упиралось в силу и только в неё. И это при условии, если тысячелетние демоны этой вселенной будут также тупы, как в фанфиках и аниме, и позволят мне спокойно прокачаться и победить всех… и не будут такими умными, какими им и полагается быть… например, как в том же Вархаммере, где Тзинч может узнать все твои планы сразу как ты попал бы во вселенную Вахи просто потому что для него время не линейно, и он увидит твое будущее еще до того, как ты сам его приживешь. А вот если я смогу банально набить морду одному из местных высших существ мне не составит труда забрать их деньги и слуг себе, и думать тут особо не нужно будет. Опять же, это чисто статистически и, если верить вероятностям, которые не искажены под авторский умысел, где все могущественные персонажи внезапно отупели и начали подлизывать зад главному герою, на секундочку, обычно попаданцу в Иссея, который обладал репутацией глупца, извращенца, и внешностью не то, чтобы блистал… Спрашивается, а ради чего там подыгрывать главному герою, кроме как его Перчатке с Драйгом?

Теперь вставал вопрос, откуда мне взять эту самую силу, если до сих пор я не обнаружил в себе ничего такого особенного? Ну, разве что была надежда на перчатку Драйга, которую я еще не пробудил и в существовании которой еще не убедился?

После урока математики я выбрался на крышу Академии Куо, и обнаружил над собой чистое голубое небо с далекими редкими облаками. Пахло свежо и приятно, позволяя мне немного расслабиться и отбросить напрягающие мысли. Я закрыл за собой дверь и проверил не было ли кого рядом. Как показал практика в аниме, на крыше школы было идеальное место для времени провождения одиночек навроде меня. И… что-ж, это пока что это было действительно так.

Все это время с начала перерождения у меня не было ни капли свободного времени. Буквально очутившись в теле Хёдо Иссея я сразу попал в поток японской жизни. Умывание, утренний завтрак, поход в школу, учеба… все четко по расписанию, как и любили местные люди, которых я в прошлой жизни несомненно уважал и видя их в реальности уважаю и теперь. Наверное, потому что это была элитное заведение, и я был немного предвзят, либо потому что демоны так хорошо следили за своей территорией и набирали только умелых людей для работы.

Но даже восхищаясь новой жизнью я не мог отбросить жгучее волнение и ожидание, которые захватило меня целиком ещё с момента перерождения. Как… мне обладать той силой, которая якобы способна свергнуть самого Бога? Перчатка Императора дракона. От неё зависела вся моя жизнь. И зная об этом, разумеется, я не мог усидеть на месте и просто продолжать учиться, игнорируя все. Все остальное как будто стало незначительной пылью. Я не был местным, помешанным на строгой субординации правилах. Уж простите, но я совершенно из другой реальности, и отличающийся от здешних человек. Особенно после того, как Сона Ситри проявила ко мне внимание, ещё сильнее разжигая мое волнение.

Я наконец поднял левую руку, представляя на её месте красную металлическую перчатку. Даже смешно, что все остальное блекло на её фоне и становилось таким неважным. Буквально все. Вся моя жизнь зависела от того появится эта сила или нет.

Проявить перчатку по одному моему желанию не получилось хотя я четко представлял на что она способна и предполагал, как примерно работает. Моя собственная сила желания усиливает её, мое воображение вырисовывает её на основе моего образа силы. Однако… даже несмотря на то, что я и Хёдо Иссей по удачному обстоятельству или просто страшному совпадению считал одного и того же человека сильнейшим не помогло мне призвать перчатку.

Сон Гоку – так звали персонажа, которым Хёдо Иссей восхищался и которого считал сильнейшим. Странно ли или все же закономерность, что я считал так же? Неясно.

Но уже не первое подобное совпадение бросалось мне в глаза. Конечно, в прошлом я был довольно возбудим и тоже любил женщин, но извращенцем себя назвать вряд ли мог… Хотя кто его знает.

В общем как бы перчатку я не призывал, она не появлялась. Полагаю, дело было в чем-то другом. Возможно, в каком-то барьере или…

Я вдруг вспомнил краткий обрывок из аниме… Кажется, дракон говорил, что не мог достучаться до Иссея из-за того, что он был слишком слаб. Интересно, о каком формате силы шла речь? О духе? О физической подготовке? Или о его чисто демонической силе, которую тот обрел, когда переродился в качестве демона?

Если последнее, то получалось так, что без перерождения в демона я не мог пробудить перчатку Драйга. А это как бы намекало, что Иссею было уготовано судьбой или авторской задумкой стать слугой Риас.

«Черт», – подумал я, откинувшись на крыше Академии, – «очередная закономерность. Как же плохо, когда понимаешь все тонкости заранее, но не можешь подтвердить свои мысли без практики»

Плохо, что я не знал точный ответ, но уже очень хорошо, что я знал направление, в котором нужно двигаться. В теоретической базе у меня никогда не было проблем, и сейчас не тот случай. Но вот практика – мое слабое место.

Прозвенел звонок, оповещая меня что мне пора спускаться в класс.

Я провел учебный день как ни в чем не, бывало, преимущественно смотря в окно и думая о том, как я буду действовать дальше. К сожалению, учеба сейчас волновала меня в последнюю очередь, и я попросту не мог сосредоточиться на ней.

Но были и хорошие новости, примеры и задачи, которые рисовали на доске казались мне знакомыми и довольно простыми, поэтому я без труда переписывал их в тетрадь и сразу понимал, что к чему. Кроме того, в прошлом мне доводилось изучать японский язык и узнавать, как он устроен, поэтому на занятиях по японскому и английском я уверенно и не напрягаясь преуспевал во всем. Так мое обучение происходило почти подсознательно и на фоне, и я не беспокоился даже если завалю пару будущих экзаменов. Пока это было не важнее потенциальной встречи с Ситри, возможного перерождения в демона, и смерти от Падшего ангела.

Когда уроки закончились я вышел из класса с портфелем наперевес. Попрощался с Мотохамой и Мацудой, после чего неспешно направился вдоль коридора в ученический совет. Я вздыхал и нервничал, специально замедляя шаг и продумывая каждое свое слово перед встречей с Ситри. Что она могла хотеть от такого как я? Это не могло быть обычной встречей почти наверняка.

Дочурка одного из самых влиятельных клана демонов никогда не болтает с жалкими смертными просто так. А учитывая её интеллект и любовь к шахматным играм, её психологическое мышление почти наверняка направлено на создание продуманных ситуаций. Вероятно, как минимум на два-пять шагов вперед. А значит такому тупице как Хедо Иссей против неё не выдержать ни один разговор. Более того Хедо Иссея в оригинале Сона полностью обходила стороной, очевидно полностью беспристрастная к его персоне. По крайней мере до тех пор, пока Хедо не прикарманила к себе удачливая Риас… которая чисто случайно обнаружила в нём механизм и выиграла в лотерею. Или может это очередная «судьба», в которую я не верил? Ведь как не посмотри, но конфликт падших ангелов и демонов так или иначе должен был столкнуть их вместе. Неважно, я не шибко верил во всю эту чушь, но теперь я в мире аниме и… демонов… и магии…? И даже если я во что-то не верил тогда придется поверить сейчас, если я хочу не сдохнуть. Я не мог лишать себя возможности мыслить шире в мире, где все возможно, и где все эти возможности могли быть использованы против меня. Узкомыслие здесь попросту запрещено, и требовалось адаптировать мышление под новые возможности. Если судьба теоретически существовала, значит я учту её в своих планах. Я привык учитывать всевозможные перспективы и отталкиваться от них при решении вопросов. Увы, но теперь я должен был быть готовым ко всему.

Если Ситри пригласила меня значит она хотела поговорить. Демоны говорят только с тем, кто им интересен. А что интересно демонам? Потенциал и сила, или потенциал силы, или можно сократить все до одного простого значения – сила. Демонам нужна сила будь то сейчас или её перспектива. Особенно для Соны Ситры, являющиеся выдающейся шахматисткой и привыкшей мыслить на несколько шагов вперед. Перспектива не её конек – это её смертельное оружие.

А от того и следует предположить, что, пригласив меня Сона уже сделала далекий ход. Где она поставила свою фигуру? Какую стратегию выбрала? Какая фигура сделала ход? Чего она добивается?

Мир вокруг может настолько отличаться от того, что я знал! И раз Сона заинтересовала мной, значит она уже могла знать, что я владелец Драйга.

Хотелось мне это или нет, но я буду отыгрывать от всех перспектив.

Я встал напротив закрытых дверей школьного совета и уже был уверен, что о моем приходе знают. Но даже если я простою здесь целый час ничего страшного не произойдет.

И вот я подумал…

И дверь открылась.

Её открыла черноволосая девушка в очках. Длинные волосы, серьезный взгляд, как и подобает правой руке главы школьного совета и… своей госпожи демоницы. Цубаки Синра.

В Японии принято знать своих товарищей в лицо и по имени. Хотя такому порядку вещей следуют далеко не каждый… не узнать в лицо вице-президента студенческого совета Цубаки Синру было попросту невозможно даже если бы я захотел. Она была великолепной красоткой ещё и с большой грудью, и извращенный разум Хедо Иссея просто не смог бы выкинуть её огромную грудь из головы. Как пошло. Мы с ним… оказались в ловушке собственных желаний, но в некоем роде я был Иссею даже благодарен, потому что мне не приходилось напрягать мышление чтобы узнать каждую девушку в академии. И так уж получилось, что самые важные личности здесь именно девушки.

Спасибо, Хедо.

И хотя я четко не помнил, кем была Цубаки Синра для Соны Ситри и какую роль она играла в её демонической команде… я смог безошибочно сориентироваться в этом чисто логически. Даже не зная ответа наверняка, посмотрев в глаза Цубаки я четко осознал, что имею дело с Королевой.

– Проходи, Хёдо-кун. Мы тебя ждали.

Я молча кивнул и зашел внутрь. Как ни странно, внутри клуба школьного совета было всего два человека. Сона Ситри и её фигура Королевы. Внутри было очень прибрано и хорошо. Мне сразу же предложили присесть и выпить чаю, на что я, не раздумывая согласился, стараясь сохранять полное спокойствие.

Конечно, я надеялся прийти к этому разговору, когда уже буду обладать достаточной силой и перчаткой Императора дракона, но… игнорировать приглашение самого главы школьного совета в японском обществе было бы верхом неучтивости и неуважения. А когда речь заходила ещё и о дочке влиятельной демонической семьи… боюсь, я не был столь смелым и безрассудным, чтобы портить с Соной отношения раньше, чем они успели бы перейти в фазу знакомства.

Ни в социуме людей, ни в демоническом обществе, будучи пока что обычной букашкой я не имел никакого права отказываться от предложения Соны Ситри. Такова реальность обычных людей.

К тому же пока Сона будет думать, что я легкая наживка – я смогу продумывать свою стратегию исходя из узко установленных рамок её контроля. Игра внутри её игры, правила которых я хотя бы понимаю, а не которые она будет строить вне моих знаний. Это удобно, если знать как с этим работать. Лучше всего мои мысли передаст мем, «это не меня заперли с вами, а вас со мной!», хотя не был столь высокомерен чтобы выпендриваться. Я лишь надеялся на удачу и расположение Ситри, которая окажется высокомерной и слепой из-за моей внешней тупости и славе Хедо Иссея. Умолю.

Сона не стала терять времени и сразу перешла к делу. Она решила начать с небольшого разговора о том, как я чувствую себя в школе после перевода. Хотела создать впечатление хорошей главы совета или… уж если на то сразу пошло, будущей Госпожи? Во всяком случае, пока что она все делала правильно и я бы даже сказал идеально. Усомниться в её расположении и благородности попросту не выходило. Каждое движение Соны и слово буквально предвосхищало возможный дискомфорт нахождения в её обществе. Она заставляла меня верить, что я ошибаюсь на её счет, и что только идиот откажется от любого её предложения.

Что-ж, мне повезло знать правду и сопротивляться её обаянию.

И если честно, я был буквально очарован её изысканностью и изящностью, что даже не успел обнаружить, как она сидит через стол напротив меня и как-то необычно улыбается. А я… уже был целиком и полностью поглощен разговором с ней.

Самое забавное, что если бы Сона хотела, то могла бы в любой момент промыть мои мозги и просто сделать своим рабом. Но к счастью для меня у демонов существовала гордость, манеры, этикет, и некоторые правила, которые рекомендовалось соблюдать. Повторяюсь, рекомендовалось, но их не мешало ничего нарушить. Поэтому я вооружился вежливостью и осторожно отвечал на её вежливое вопросы, и поддерживал тему редкими шутками, которые Сона находила смешными или делал вид что ей смешно.

И вот я думал, с чего же Сона могла зайти, если начнет предлагать мне стать её пешкой? Вряд ли все начнется все так сразу. Даже если Сона умна, и тем более если она умна, она не станет просто в открытую предлагать мне стать демоном. Даже Риас превратила Иссея в демона только из-за того, что тот умирал, а не из глупой жажды силы. У Соны Ситри же таких вариантов в голове даже еще нет. А значит она скорей всего начнет с дружбы или предложения вступить в совет…

С точки зрения умственных способностей я вряд ли её интересовал, а для вступления в совет было необходимо именно обладание умом или хотя бы хорошими оценками. К несчастью, у Хедо Иссея до моего перерождения оценки плоховатые, и не дотягивали до стандартов хладнокровной Королевы школьного совета. Тут я мог мысленно выдохнуть, и резко вспомнить, что демоны так-то могли наплевать на стандарты общества людей если им потребуется завербовать сильную пешку.

Но пока что Сона не предлагала ничего, продолжая легкое общение, словно прощупывала меня. В какой-то момент я заметил, что её отношение ко мне немного изменилось.

Она поставила кружку чая на стол и посмотрела на меня с улыбкой.

– Знаешь, Хёдо-кун, ты меня удивил.

– Чем же, если не секрет?

– Я представляла тебя совершенно другим человеком.

– Разве это странно при первоначальном знакомстве? Порой мы не можем сказать о человеке ничего конкретного если не познакомимся с ним лично.

– Совершенно верно, и все же немного иначе.

– Это как? – улыбнулся я, немного занервничав, потому что заметил в её улыбке странную игривость. Такую улыбку обычно показывал тот, кто раскусил чужой план или игру. Владелец положения.

– Веришь или нет, искусный шахматист способен предвидеть на несколько шагов вперед ход своего оппонента. И если вначале доска находится на исходной позиции и предугадать ход практически невозможно до того, как оппонент сделает ход, то при каждом последующем ходе человека определить следующий ход становится чуть проще.

– Разве наоборот не сложнее? – поинтересовался я ходом её мыслей.

– Нет, если знать как обычно привык играть твой оппонент. Предсказуемость в чужих ходах заметна тем сильнее, чем слабее игрок. Опытный шахматист способен замаскировать свою стратегию под неожиданными ходами, но мы сейчас говорим про обычные ситуации.

Я кивнул.

– Но, помимо этого, существует ещё такая вещь как личный стиль игрока и его темперамент, которые, увы, можно распознать или увидеть ещё до старта игры. Победу над такими противниками ты способен определить заранее, даже не начав игру, – улыбка Соны Ситри не дрогнула, но от чего-то мне показалось, что она стала ещё острей.

Как много… она… черт, нет, мне просто кажется. Разыгралось воображение и не более. Она же не пытается сказать мне, что знает куда больше и видит меня насквозь? Нет конечно… ха-ха… нет-нет, все мое воображение, или её попытка оказаться меня впечатление. Впрочем, ей удалось.

И все же… я вспомнил, как в каноне у Риас было что-то похожее. Нет, это чувство было даже у Хёдо Иссея, и называлось оно «Интуиция демона». Неужели Ситри тоже что-то почувствовала? Почему?

– Что вы хотите сказать?

– Когда я впервые увидела тебя, то подумала «ничего особенного в нём нету», но увидев тебя уже сегодня вдруг ощутила, что что-то изменилось, – Сона стала серьезнее, вновь взяв кружку чая и медленно отпив её.

Кто-то на моем месте мог бы подумать, что Сона просто дала мне паузу, чтобы перевести мысли и образовать все в голове, но я помнил, что имею дело с демоном. А еще я знал, что неоднозначные слова лишь оказывали отягощай эффект на разум. Когда человека подталкивают к стене и не оставляют пиши для ума, он начинает паранойю. В этот момент он уязвим. Может сболтнуть лишнего. Сона Ситри внимательно наблюдала за моей реакцией, чтобы понять, верны ли её мысли или нет. Она знала, как работает разум человека. Она манипулятор. С её интеллектом это проще пареной репы. Признаюсь, я и сам в её возрасте проворачивал что-то подобное. А я ведь даже не гений.

– Может вам просто показалось?

– Может быть, – не стала отрицать Сона, подняв на меня взгляд, и блеснув рациональной репликой, – однако я очень доверяю своему предчувствию.

– Вы позвали меня сегодня только чтобы сказать, что чувствуете…?

Цубаки Синра, казалось, немного улыбнулась. И вдруг я понял, что это было немного грубо. Очень тонкие-тонкости… в высшем обществе, когда подобной фразой ты мог намекнуть, что твой собеседник не очень умен, раз решил поступить вот так вот-та.

Но Сону Ситри вряд ли это задело, ведь от такого глупого плебея каким был Хедо Иссей подобная реплика звучала как вопрос от ребенка к старшему. Но на этом я и играл, выдавая себя за недотрогу. Сона понимающе улыбнулась.

– Как президент школьного совета в первую очередь я хотела убедится, как чувствует себя переведенный ученик, – благосклонно сказала Сона, подтверждая мои мысли.

И я сразу понял, что пригласила она меня не потому, что хотела проверить как мое самочувствие, а потому что хотела убедиться в своих подозрениях.

И вот я уже на крючке. Впрочем, даже если бы я не пришел сюда, ситуация бы не изменилась. Просто Сона нашла бы другой повод привести меня сюда, и вряд ли бы он мне понравился.

А я не стал терять времени и решил использовать эту словесную паузу, чтобы ретироваться и сбежать…

– И я очень благодарен вам, – сказал я, встав, и резко поклонившись.

Лица Соны и Цубаки я не видел, но был уверен, что удивил их резким переходом к прощанию.

– Находится со столь прелестными леди как бы было для меня одним удовольствием, но боюсь мне пора идти. Я обещал помочь своей матери сразу после школы, и боюсь она ждет меня уже скоро…– только опрометчиво сказав это, я уже подумал о том, что при желании Сона могла бы узнать соврал я или нет.

И это, вероятно, была промашка, ведь врать демонам и тем более таким как Сона было не лучшей затеей. Просто, потому что демоны из компании Риас и Соны уважали честность. Но к счастью для меня это была незначительная ложь.

Думаю, ничего страшного не произойдет, ведь Сона может просто подумать, что я сильно занервничал и решил уйти.

Приняв мои слова и попрощавшись, Сона между строк бросила, что была бы рада увидеться со мной ещё, когда я уже закрывал дверь, оказавшись в пустом коридоре.

Тяжесть разговора с Соной тут же развеялась, хотя сейчас нас по-прежнему отделяла всего одна дверь.

Стоило ли отказываться от общения с Ситри так легко? Если честно, вопрос этот слегка неоднозначен, если немного призадуматься и понять, что любые прелести обычной жизни, включая деньги, слава, и прочие вещи никогда не могли бы сравниться с демонической властью и силой, способной изменять и прогибать под себя целый мир.

Однако демоническую силу можно было получить лишь одним путем – переродившись в качестве демона. Как не посмотри даже с силой перчатки Императора Дракона первое время я буду чертовски уязвим и не смогу прокачаться также сильно, как если буду находиться в команде Ситри или Гремори. Примерно девяносто девять из ста раз я буду погибать в любом бою без демонического восстановления или целебной магии той монашки, имя которой я запамятовал.

Передо мной стояли целые кланы Падших ангелов и демонов, с божественными ангелами, которые обладали немыслимой силой. И нагнать её за… не знаю, неделю или месяц? Сколько времени у меня было прежде, чем я успею прокачаться, даже если к тому времени успею пробудить перчатку? Как не посмотри, но вариантов у меня было не много.

Разве что сбежать из города, как-то убедив родителей, что мне очень-очень нужно покинуть это плохое место по неизвестным и надуманным причинам… меня, подростка, который явно в глазах родителей не понимал и капли жизни. Все-таки молодой парень. Да и репутация Хёдо никак не говорила о нём, как об умнике. Меня скорее отправят к психологу на проверку, чем я успею убедить родителей в кротчайшем сроке слинять из города. А даже если мне каким-то чудом это удастся вряд ли обладателя перчатки Императора дракона так просто отпустят те же Падшие ангелы. Меня просто найдут в другом месте, другие ангелы, и все равно вспорют брюхо, как и положено по канону? Или может по чьей-то глупой прихоти. Только если я так сделаю рядом со мной не окажется Риас, чтобы воскресить меня… если только я не возьму ту листовку с ритуалом призыва.

Во всяком случае я не был столь наивен, чтобы не понимать, что я оказался в тотальной ловушке сюжета. Ну или своего исключительного положения. Букашки, которая вскоре может стать величайшей угрозой любого клана.

В теории это все конечно прекрасно, но вот на практике я нервничал как не знаю кто.

Оставалось только смириться с возможными исходами и держать себя в руках, продолжая обдумывать свой следующий шаг.

Об интересе Соны Ситри я уже знаю и буду держать ухо в остро, но…

– Хёдо Иссей-кун…?

Я остановился на месте и поднял голову в правую сторону коридора, где и увидел её… Густые алые волосы девушки падали ниже бедер, и обаятельное, нечитаемое выражение проницательными голубыми глазами смотрели прямо на меня. Риас Гремори собственной персоной, не узнать которую было бы невозможно.

Судя по её выражению лица, она прибывала в хмуром настроении и с легким интересом покосилась на двери школьного совета. Чтобы узнать её мысли я был готов отдать целую гору золота, которой, к сожалению, у меня не было.

– Здравствуйте, Гремори-семпай, – сказал я, – вам что-то от меня нужно?

Она улыбнулась мне.

– Нет, я просто немного удивилась, когда увидела тебя здесь, – уклончивый ответ, который оставлял меня в раздумьях, ведь один уже факт того, что демона её ранга обратила на меня внимание повод для беспокойства. Так уж выходило, что до сих пор Риас не разу не говорила с Иссей, а теперь хоп, и на тебе совпадение… Я уже говорил, что не верю в совпадения? Их нет.

Но причина поведения Гремори была весьма тривиальна – Риас действительно удивилась, что Ситри первой сделала свой ход, хотя та ещё ни о чем похоже не догадывалась. И выдавать свои мысли Риас не торопилась, явно обдумывая происходящее со своей колокольни. Любая попытка заговорить с ней почти наверняка выльется для меня в проблемы, потому что пока что я не знал, как поступить с кланами демонов и чего я действительно хотел добиться от них.

Шел только первый день моего перерождения. Вечер после школы. И я не спешил бросаться к демонам в ноги, раскрывая все карты, тем более, если честно, я не был совсем уверен, что Риас и Ситри реально демоны. В этой измененной реальности они могли быть обычными людьми из знатных людских родов, которые не поделили между собой какую-то безделушку.

При том раскладе если они окажутся обычными людьми… боюсь, я только дам лишний повод бросить меня в психушку и разочарую их в себе, а ведь моя репутация в школе из-за оригинального Хедо и так была ниже плинтуса.

Впрочем, вряд ли Риас обеспокоится моим разговором с Соной так всерьез. Если я правильно помнил, пока что ни Сона, ни Риас толком не представляли, насколько велик мой потенциал, и даже не подозревали, что за мной велась нехилая охота.

Хотя я искренне надеялся, что все это ошибка моего разыгравшегося воображения…

Обменявшись парой слов с Риас я попрощался с ней и направился домой, попутно поглядывая на чистое вечернее небо. Вздыхал, пытался расслабиться и отогнать дурные мысли.

Только первый день, а уже столько нервирующих встреч. Но признаться больше всего я боялся повстречать ту девчушку падшего ангела в образе невинной школьницы, которая собирается пришить меня… когда-то? Я даже не знал этого, ведь события теперь могли измениться, как и время прихода той самой девушки-убийцы.

Придя домой, я оповестил о себе родителей и бегло направился в свою комнату, где и заперся. Снял с себя сумку, развалился на постели и продолжил смотреть на потолок.

Времени было мало, но я знал, за что зацепиться. За Драйга. За Императора драконов. За свою собственную силу, способную изменить все.

Спустившись и поужинав, я начал неспешно разминать тело для грядущей тренировки. Неспешно и медленно. С набитым животом физические нагрузки мало того, что могут травмировать, так ещё и вызывали легкую тошноту, и могли окончиться моей блевотней, что не шибко радовало. Благо в прошлой жизни я много тренировался и знал, как все сделать так, чтобы сэкономить время и не повредить себе.

И потому я начинал медленно, зная, что еда обычно удваивается примени в течение двух часов. Без физиологии демона и их магических способностей было не так круто развивать себя, но сейчас приходилось обходиться тем, что есть.

Если успею прокачаться и пробудить Драйга до нападения Падшего ангела, может и получится уменьшить шанс своей смерти. Правда на гладкую победу я уж точно не рассчитывал. Во-первых, тело Хедо Иссея было жутко слабым, настолько, что даже отжимания я мог сделать всего десять раз от силы. От такой печальной физической подготовки хотелось выть, но я держался.

В реальности обычное тело подростка как я развивается довольно медленно. То-есть, недостаточно быстро для меня, ведь на днях могут нагрянуть серьезные проблемы в лице почти непобедимого для обычных смертных Падшего ангела.

Во-вторых, я не знал, как в этой реальности поступит та злая-девчонка. Решит поиграть со мной в парочку или все же тупо пробьет мне голову на расстоянии снайперской пули? Всякое может случиться.

Уже на тридцатом отжимании… к сожалению, мои руки так дрожали и даже подташнивало, что я тупо упал на кровь весь потный и уставший. Вот оно… тело обычного подростка, который никогда не занимался спортом. Я даже вспомнил свое прошлое, когда был совсем слабаком. Ностальгия пробрала до мурашек, и подняв свои трясущиеся руки я четко осознал один факт…

– Мне пизда.

Как не посмотри, но Хедо Иссею было суждено подохнуть при любых обстоятельствах, даже если бы каким-нибудь чудом он пробудил силу Драйга раньше времени. Он был слишком слаб. Без тренировок от Риас и остальных напарников и будучи таким тупым, он бы не прожил и пару недель после первого нападения Падшего ангела.

Я опустил руки, и тяжело вздохнул.

Стоило признать, но сюжет школы ДхД заточен под то, чтобы Хедо Иссей почти при любых обстоятельствах стал рабом демоницы Риас Гремори. Все остальные варианты развития настолько нереалистичны, что думать о них было попросту безумием самоубийцы.

Тем более я не понимал, кто в здравом уме бы отказался от силы демона, который мог жить тысячи лет и завести себе однажды целый гарем из любых красоток. Не говоря уже о магических способностях, которые одной лишь мысли позволяли превратить любого человека в своего раба. Отказываться от такого… ну просто не разумно.

Просто представляю себе жизнь если отказаться от силы демонов, и вижу самого себя из прошлого. Даже если стать богатым бизнесменом или президентом Японии – все эти достижения будут ничем на фоне бесконечной силы демонов. А учитывая тот факт, что без силы демонов Драйг вряд ли пробудится и меня в девяносто девяти процентах раньше убьют, другие варианты нереалистичны.

Конечно, будь у меня какая-нибудь крутая система или читерная гача можно было еще подумать. Подумаешь, рисковал бы подохнуть раз и навсегда из-за неумения соотносить риски и тупую гордыню. Так, пустяки неразумных. И то при условии, что мне бы сразу выпала какая-нибудь бешеная суперсила или на крайняк бессмертие, чтобы я мог прокачивать силу Драйга и тупо побеждать любого тупо долбясь и долбясь об стену.

Но увы, таких волшебных и несомненно удобных вариантов у меня и в помине не было.

Хотя конечно пару раз я попробовал призвать систему или что-то такое, из фанфиков, и ничего не вышло. Я спокойно расслабился, лежа на кровати и снова думал о том, как мне выживать дальше.

Мысли стремиться стать сильнее, конечно, радовала, но я уже не могу двигаться после легенькой тридцатиминутной тренировки. Мои мышцы банально не развиты настолько чтобы прокачиваться бесконечно.

Дней в запасе… у меня тоже не было.

Разрабатывать планы бизнеса… было бессмысленно.

Строить отношения с девушками… было бессмысленно.

Любые мои труды, даже самые гениальные, на которые наверняка уйдут годы, в любой момент может разрушить почти любой самый слабый Падший ангел или демон.

Так смешно.

Но я любил это чувства, потому что ничто не радовало мужчину так, как осознание собственного потенциала и знания о том, что твоя сила однажды может преклонить передо тобой целый мир. Спасибо Драйгу… что он у меня есть, и возможно успеет пробудиться до моей смерти.

Ха-ха…

Уснулся я с мыслями о том, что нужно что-то делать, но никак не мог решиться что именно.

На утро проснулся с теми же мыслями, и до сих пор не понимал, что мне делать.

Дело в основном было связано с тем, что я не полностью помнил механику перерождения в демона и были ли силы, которые могли заменить их.

Потому что как по мне без демонической силы и её аналогов в мире ДхД жить было бессмысленно.

По утру я вошел в школьный поток школьной жизни Иссея. Дорога по приятным японским улицам, теплые лучи солнца, свежий ветерок, потоки школьников, весело или сонно идущих на учебы. Конечно, первых было куда меньше, но они были, и идя среди них я чувствовал себя частью чего-то большего.

Мотохама и Мацуда встретили меня в классе. Вновь разговор с ними завел в какие-то извращенные иголки жизни анимешников. «Милки гёрл» – аниме про девочку-волшебницу, телом которой постоянно и так и сяк игрались всякие монстры и все такому подобное…

Я старался не обращать на них внимание и занимался либо учебой. С наступлением переменки я направился на крышу школы и перешел к еще одному варианту тренировки, которую решил испробовать для укрепления ментального сознания. Это была медитация. Я садился на крыше и отпускал свой разум в спокойный полёт, отрекался от всевозможных мыслей и надеялся «услышать Драйга».

В прошлом этот метод помогал мне концентрироваться на работе. А еще я надеялся, что может быть, мне удастся как-то сконцентрировать мысли и призвать магию… но фигушки. Даже близко ничего подобного не произошло.

А тем временем жизнь продолжалась, и никакая невероятно красивая девочка не подходила ко мне и на расстоянии двух шагов, чтобы познакомиться. С одной стороны, это расстраивало, но с другой стороны я хотя бы мог не бояться, что она окажется падшим ангелом, который убьет меня.

Даже забавно, что сейчас я, наоборот, хотел, чтобы девушки местной школы избегали меня. Я даже боялся, что у меня разовьется их боязнь на почве постоянной паранойи. Но я не был психом, а просто осторожничал и не мог не думать о будущем.

Не добившись особых результатов на крыше, я спустился к учебе и продолжил заниматься вместе со всеми. После уроков ни Сони, ни Риас ко мне больше не подходили, но зато я видел их во время прогулок по школе каждую по одному разу, и каждый раз каждая из них ровно разок да смотрела на меня, вызывая легкое чувство беспокойства.

После учебы я завалился домой и понял, что мое тело ещё не успело восстановиться после вчерашней тренировки. Мышцы побаливали, после учебы сохранялась легкая усталость, и я совершенно не хотел ничего делать, валясь с ног. В таком состоянии продолжение тренировки через силу только ментально вымотает меня и усугубит завтрашнее состояние, поэтому я решил отложить тренировку на следующий день. Пусть мышцы восстановятся, и я приду в форму. Развитие тела происходит не за один день, и не за неделю, нужно было делать все с умом, иначе можно свалиться в койку. А в моем положении это нельзя. Плюс любая излишняя нагрузка отразится на моем мышлении, что сейчас недопустимо. Все мои мысли должны быть четким и ясными, ведь от каждого решения могла зависеть моя жизнь.

И все же я предпочел немного прогуляться по городу и вдохнуть свежего воздуха… А потом остановил себя на мысли, что однажды Иссей также беззаботно гулял и чуть ли не помер от Падшего ангела.

Но, с другой стороны, напали на него уже когда определили как демона, и только после указки той страшной девушки убийцы. В остальном люди вроде как ходили по городу и даже вечером и не умирали…

Да ну нахрен.

Никакого риска.

Пришлось сидеть дома и продолжать медитировать, потому что спать совершенно не хотелось.

В какой-то момент я призадумался о том, как же я переродился и почему попал именно сюда? И почему не обладаю никакой дополнительной силой, хотя было стойкое чувство, взявшееся из ниоткуда, что такая сила у меня должна быть.

А затем я уснул и наступил следующий день.

Очередной скучный поход в школу не предвещал ничего плохого. Первым уроком началась физра, и я переоделся в сменную одежду, выбежав на школьное поле, где собрались все ученики, включая совмещенный с нами класс.

В этот момент я заметил, что в одном месте собралась группа очень впечатляющих людей, поскольку прямо вокруг них столпилась целая куча учеников. Такое внимание могли привлечь только самые известные ученики школы или какое-то уникальное школьное событие.

И вся эта толка людей собралась у теннисного корта, который сейчас окружала сетка, чтобы мяч при ударах не вылетел наружу.

Безошибочно я угадал что это как-то было связано с Риас или Ситори, а когда пробился через толпу визжащих учеников и оказался у сетки, обнаружил сразу обоих представительных демонических кланов.

Сейчас их команды, а именно представители школьного совета и оккультного клуба играли в теннис с возбужденными лицами.

Что интересно задорный разговор между ними доносился даже до учеников. И в основном это было похоже на обычное спортивное поведение, где два игрока перебрасывались подначивающими фразочками.

Среди участвующих игроков я впервые смог как следует разглядеть таких личностей как Акэно Химедзима, темноволосой красавице, от одного вида которой я был ошеломлен, крохотную малышку Конэко Тодзё, что играла не мене резво, чем остальные, и всех остальных представителей двух групп. Что примечательно, обе стороны в основном играли молча, и фразами перебрасывались только их капитаны, которые хоть и выглядели как настоящие соперники, но все же были рады друг другу. От такого захватывающего вида игры я даже улыбнулся и на мгновение подумал, что все не так уж плохо, и раз уж они выглядели так привлекательно вряд ли демоны будут хуже, чем в реальности аниме…

А потом произошло нечто странное. Когда Сона Ситри объявила о своей коронной подаче произошел удар. Мяч полетел в позицию Риас и должен был легко отбиваться, но в последний момент под ногами Риас что-то вспыхнуло и мяч резко отлетел вверх. От такого зрелища я рефлекторно замер и широко распахнул глаза.

По всему телу пробежались мурашки, и кажется, я вспотел от потрясения.

Сейчас… я ведь только что видел применение магии, не так ли?!

Я обернулся на других учеников, но те продолжали улыбаться и галдеть в поддержку своих фаворитов. При этом никто из них будто не заметил произошедшего. Серьезно?! Это же было невероятно странно!

– Эй, – я обратился к ближайшему парню и даже потряс его по плечу, – ты сейчас не видел никакой вспышки под ногой Гремори-семпай?

– Что? О чем ты? – удивленно ответил мне парень, и я нервно сглотнул.

Так… я вновь вернул все внимание к игре, и вдруг заметил, что по ту сторону корта на меня взирает беловолосая девчонка. Прямо. Без особых эмоций, но я был уверен, что она смотрела именно на меня. Конеко Тодзё! Она заметила меня.

Вот чёрт!

Неужели я спалился так глупо?! Чисто инстинктивная человеческая реакция удивления подвела меня.

Продолжая сохранять спокойствие и, встретил взгляд Тодзе и мило улыбнулся ей, помахав рукой. Наверное, сейчас я выглядел как конченый идиот, но лучше, как идиот, чем спалившийся дурак.

С другой стороны, такого неожиданного поворота я точно не ожидал.

Конеко отвернулась и не подала виду, что что-то поняла, а я же спокойно выдохнул. Внезапно раздался сильный удар, а за ним, краем глаза, я зацепил новую вспышку, должно быть, магии, на которую вновь никто не обратил внимания, словно все это видел только я.

Черт, неужели демоническая магия работала именно так, промывая всем мозги? Или люди в этом мире просто не способны были видеть её? Но что тогда со мной? Наверное, дело в Драйге и перчатке Императора.

Такого поворота я точно не ожидал! Но теперь я по крайней мере точно убедился, что магия в этом мире существовал, что у меня есть перчатка Драйга, и что эти девицы наверняка демоны.

А значит все мои планы и переживания теперь окрепли как никогда, и я испытал острое чувство что-то сделать, и желательно срочно!

Однако просто продолжал пялиться на теннисный корт, словно зачарованный, и удивляться тому в какой же все-таки поразительный мир я попал.

И вот игра глав клубов подошла к концу. Ученики, закончив наслаждаться этим зрелищем, восторженно захлопали ничьей в этом матче, и побежали встречать своих кумиров. Потоки людей двинулись навстречу им, а я же отшагнул назад, растворяясь среди них.

Я отошел к одинокому дереву и сел возле него, как следует вздохнув и запрокинув голову к верху… и внезапно увидел над собой склонившуюся Конеко Тодзё!

– А-а-а! – отпрянул я, чуть ли не повалившись.

Конеко подобралась ко мне невероятно тихо и очень незаметно! Как призрак!

Это что, тоже суперспособность демонов или только её особенность? Либо я так расслабился и был ошеломлен увиденным?

В очередной раз я убедился, что, если на меня нападет Падший ангел – мне каюк, раз я даже не смог заметить Конеко. А ведь её фигура вроде как не отличалась стремительностью и тихими движениями...

– Хёдо-кун, – позвала она меня тихеньким голосом.

– Д-да, Тодзё-сан?

Тодзё училась на первом курсе старшей школы, и, по сути, была моим кохаем, но обращаться к ней как кохаю почему-то не поворачивался язык. Наверное, из-за её необычно зрелой ауры, хотя она казалась очень милой и невинной… но её серьезный прямой взгляд не давал мне покоя.

– Ты что-то видел…?

Вот так сразу!

Её вопрос застал меня врасплох, и я невольно сглотнул.

Неплохо было бы вновь поиграть в дурака, но, если, конечно, действительно демон с невероятным чутьем и острой интуицией – я уже одной ногой перед тем, чтобы она все поняла.

Что удивительно, самой Риас и Ситри здесь не было, и значит они даже если и заметили все, то не придали этому особого значения…? С учетом что Риас могла стереть мне память в любой момент, как и её слуги, наверное, их спокойствие полностью оправдано.

Но Конеко почему-то подошла ко мне.

Какого черта?

Разве такие вопросы не решет их начальство…? Или подожди, Риас уже все знала и дала Конеко добро? Насколько я знал, Риас предпочитала давать своим слугам свободу и не любила контролировать их мельчайшие движения. Такая уж свободолюбивая и милая девица, но я догадывался, что эта поощрение для слуг было связано с тем, что в глубине души Риас считала себя замкнутой в клетке птичкой, которая была вынуждена плясать под дудку семьи и выходить замуж за мужчину, которого не любила. Разумеется, она была умна и своенравна, и не хотела слепо подчиняться указу семьи. Сейчас она находилась в процессе борьбы за свою собственную жизнь и свободу. И видимо на фоне своих проблем она ненавидела видеть в людях ту же скованность свободы, как и у неё самой. Это, вероятно, вызывало в её душе смятение и отторжение, и напоминало о болезненном опыте.

Впрочем, так был устроен разум любого разумного существа, и демоны в этом мире были не исключением.

Во всяком случае я успокоил мысли и ответил ей:

– Да, прекрасная была игра… Между Ситри и Гремори-семпай, – сказал я, немного забавляясь мыслью, что члены столь высокопоставленных кланов играли в игру на глазах у обычных школьников.

Но реальность порой была жестока к здравому смыслу…

– Ммм… – Конеко задумчиво сложила руки за спиной и наклонилась ко мне, словно разглядывая интересную зверюшку, – понятно.

И это все? Впрочем, чего я ожидал от малообщительной девушки навроде Тодзё. Её вообще редко видели в чужой компании, и от того её желание пообщаться со мной выглядело просто шокирующим.

Но её появление определенно оказало на меня ощутимый эффект, я всерьез занервничал и сразу бросился придумывать всякие отмазки, если она вдруг спросит меня почему тогда я посмотрел в сторону магического круга при подаче Соны Ситри…

Но вместо этого Конеко с ничего не выражающим лицом сказала лишь:

– Врушка.

– А? – удивился я.

– Ты ведь видел что-то, не так ли? – Конеко наклонила голову, и я внезапно осознал, что для своего возраста она была… ну очень маленькой. Примерно мне по грудь, может даже чуть ниже. Ну прям крохотная совсем. Не удивительно, что у Конеко было так много фанатов, впрочем… как и у любого другого представителя демонического класса. На их фоне разве что я буду походить на блеклое пятно, если вдруг решу к ним присоединиться.

– Например?

– Подача председателя Ситри была необычно, так?

– Да… пожалуй, она действительно была необычной.

Как и весь матч в целом, который представлял из себя свето-фейерверки из магических приемов, которые как будто никто не замечал. Но если в аниме это объясняли невнимательностью школьников, или ловкостью исполнения заклинаний глав клубов, то сейчас, когда я смотрел за их игрой издалека стало ясно, что дело было в чем-то другом. Возможно, демоническая магия была незаметна или сложно заметна для обычных людей, ну или настолько непонятна, что её попросту не мог адекватно понять обычный смертный. Во всяком случае это объясняло много вещей, и почему за все существование человечества люди до сих пор жили себе не парясь о демонической угрозе… Хотя если бы все было так легко, думаю, мир бы уже давно сошел с ума.

Насколько я знал, демоны свободно заключали сделки со всякими простаками, и мир до сих пор ничего толком о демонах и не знал.

В общем, поразмыслить было над чем.

– Хм… – Конеко продолжала странно смотреть на меня, после чего спокойно развернулась, словно хотела уйти, – ясно, значит мне не показалось.

– Слушай, я… просто хотел сказать, что игра выглядела очень в необычном исполнении. Гремори-сампай и Ситри-семпай действительно впечатляют, не так ли?

Конеко кивнула.

– Я поняла. Пока.

Отношение Конеко вызвало во мне бурю волнений. И пока она уходила я смотрел ей в спину, пытаясь вразумить что же теперь произойдет дальше?

Появилось стойкое желание изменить все, переписать произошедшее как в какой-нибудь игре с неудачным прохождением.

Но увы, я вообще не обладал никакой силой, способной на подобное! А так хотелось!

И вдруг из ниоткуда взялось золотое свечение, ослепившее мне глаза. От испуга я шарахнулся в сторону и прижался спиной к дереву. Мои чувства не сложно понять. Я сразу же подумал о появлении Падшего ангела, или об внезапной атаке Конеко, которая… не знаю, хотела меня вырубить и притащить на расправу к Риас? В панике мои мысли перепутались.

На фоне голубого неба зависло золотое тело подкачанного мужчины в белой маске, отражающей умиротворенное лицо. Точнее, это был не совсем обычный мужчина, а существо очень похожее на человека… но выглядящее так как будто он мультяшный персонаж. Под одним глазом маски этого существа была капля слезы, в то время как другой глаз слово смеялся как во время улыбки.

– Приветствую тебя, Иссей, или правильней сказать, перерожденец. Наконец-то ты признал меня, и мы встретились с тобой лично, мой Хозяин.

С широко раскрытым ртом я моргнул два раза, пока осознавал, что со мной происходило. Мои мысли буквально сходили с ума от увиденного. Но хуже всего то, что я даже не мог позволить себе успокоиться, ведь уходящая Конеко вдруг решила обернуться на меня…! Прямо в момент, когда появилось это Золотистое существо! И теперь похоже, что я совершенно точно влип!

Но… увидев мое ошарашенное лицо Конеко почему-то странно выгнула бровь, и учитывая, как она смотрела на меня подумала, что я очень странный. Но что удивительней всего этой реакций все и закончилось! Конеко словно проигнорировал двухметровое существо, парящее возле меня, и скучающе развернулась, чтобы пойти себе дальше!

А я завис с полным шоком на лице, не в силах понять, что вообще происходило.

А вот мой новый Золотой дружок покосился на уходящую Конеко, словно не видел никаких проблем, и затем перевел взгляд на меня, блеснув золотистой точкой из-под маски, будто это был его глаз.

– Не переживай, Мастер. Эта девушка не способна увидеть меня, так как я являюсь в первую очередь созданием твоего когнитивного мира.

– Э…? – я моргнул, пытаясь переварить его слова.

Когнитивный мир, он сказал? Насколько мне известно этот термин обозначал совокупность ментальных человеческих процессов, которая формирует наше восприятие мира. Туда входят такие вещи как память, воображение, речь, и все остальное, что можно впихнуть в наше понимание мира.

Иначе говоря, когнитивный мир – это наше личное представление о мире, и то, как мы его воспринимаем своими чувствами. Причем у всех людей свое уникальное восприятие мира, и абсолютно разное, хотя бывает и схожее. Суть такого эффекта заключалась в том, что одни и те же люди способны видеть и воспринимать мир иначе, даже если они являются близнецами или даже клонами друг друга. Все, потому что когнитивное восприятие формируется не только тем, как мы думаем, но и диктуются вещами, людьми и событиями, которые нас окружают. Условно, два одинаковых клона с почти идентичным днка живут одной жизнью, но события, которые они проживают будут разными, даже если их условиях жизни будут один в один. Например, первый клон пойдет в туалет раньше второго, восприятие первого клона подстраиваться под позицию «первого клона», в то время как второй, следующий за ним, будет воспринимать себя как «человек, идущий следом за первым», ибо такова будет его логическая установка. Кроме того, вкусы людей могли меняться в зависимости от их прожитого опыта или физических изменений, таких как травмы или болезни. Иначе говоря, когнитивный мир человека нельзя было скопировать или подделать, он формировался совершенно спонтанно и непредсказуемо. И потому был уникален.

Конечно, это было конкретно мое личное представление из предыдущего опыта жизни, когда я подрабатывал психологом и учителем в одной академии.

И когда мой новый Золотой друг упомянул про мой когнитивный мир я впал в ступор, потому что из всех слов он решил выбрать… именно такое необычное объяснение!

– Что это значит? Что значит ты создание моего когнитивного мира?

– Это оно и значит, Мастер.

– Ничего не понимаю! Если ты создание моего воображения и тебя никто кроме меня не видит, значит ли это что ты глюк, и я схожу с ума?

– Не думаю.

Я выдохнул.

– Ну хотя бы что-то. Но твой ответ меня не сильно обнадеживает, потому что, если бы я был твоей шизой я бы не признался в том, что я выдуманный.

– Звучит вполне логично, но все куда проще. Я являюсь созданием твоей ментальной силы, и по-сути мятежным духом, живущим внутри тебя. Твоей «Персоной», которая отражает твои скрытые и подавляемые желания, – он раскрыл ладонь, – я – Адам-Кадмон! Твое стремление к Совершенству и исправлению всего, что не совершенно. Я признав разрушить и вывернуть все твое смирение с жестокой реальностью, которая окружает нас, в попытке сделать её лучшей и идеальной для… всех, включая тебя самого.

– Звучит как-то сложно... Почему ты появился только сейчас?

– Потому что ранее ты не нуждался во мне так сильно, как сейчас. В этом мире я твой особый Божественный механизм, который достался тебе вместе с перерождением. Аномалия этой вселенной.

– Подожди, ты сказал Божественный механизм?! В смысле как перчатка Императора?

– Да, у тебя теперь есть два Исключительных Божественных механизма, с помощью которого ты можешь изменить весь мир. И я одно из них – Адам-Кадмон! – с какой же возвышенностью он это говорил!

Да Божественный механизма одновременно…? Казалось, я словил джекпот, и меня переполняла дикая радость, но стоило ли спешить с выводами так скоро?

– Так… это определенно радует, но что раз ты мой божественный механизм то тебя по идее должны видеть демоны, нет?

– Божественный механизм зачастую опирается на желания и чувства владельца. И, согласно твоей воле, когнитивный мир – это территория внутри подсознания людей, которая не может быть доступна никому, кроме самих людей. Если только ты не впустишь их на свою территорию или они не проникнут в твой когнитивный мир самостоятельно. По этой причине никто кроме тебя не видит меня, но при желании я могу сделать так чтобы меня видели.

– Нет, не нужно!

– Я полагал, что будет таков твой ответ, но даже если бы я захотел сделать это сейчас ничего бы не вышло.

– Так… ты хочешь сказать, что ты плод моего воображения?

– Ментального мира.

– Ну да… то-есть ты все-таки выдуманный.

– Нет. Вместе с твоим появлением в этом мире тебе открылась особая сила, позволяющая влиять и проникать в ментальный мир людей, который до сих пор был недоступен никому. Сила, подобной которой нет ни у одного здешнего существа… по крайней мере в той форме, какой ею владеешь ты. Ментальный мир или как его иначе называют метавселенная существуют вне зависимости от тебя или меня, Мастер. Просто тех, кто может взаимодействовать с ним единицы…, а тех, кто может делать так как ты только ты один.

– Кажется, немного начинаю понимать…

– Не нужно торопиться, со временем ты осознаешь всю свою силу.

– Но подожди, а если времени у меня почти нет?

– Значит, время еще не наступило.

Адам-Кадмон исчез, оставив меня в недоумении.

– Чего? Эй, постой, куда ты! Что это значит? Я ничего не понял!

Откуда-то раздался тихий голос Адам-Кадмона:

– Я не могу долго пребывать во внешнем мире. Если хочешь поговорить, приходи в метавселенную. Я буду ждать тебя там, Мастер.

– Ещё бы знать, как попасть в него, – вздохнул я, пытаясь вразумить что он вообще пытался до меня донести. Сначала так внезапно появился, потом быстро все объяснил, и сразу же исчез, оставив лишь загадки.

Но одно уже явно хорошо, я попал в этот мир не с голым задом.

– Ты еще здесь?

Ответа не последовало.

Как и говорил Адам-Кадмон, он не мог долго находиться в этом мире, как и говорить со мной напрямую. Не знаю, с чем это было связано, если он по сути являлся существом из моего воображения, но ладно.

Куда важнее, что урок физкультуры постепенно подходил к концу, и меня не было времени валять дурака.

Я направился в раздевалку. Начал переодеваться вместе с остальными, стараясь не привлекать внимание собирающихся одноклассников и даже увлеченно обсуждающих девочек Мотохаму и Мацуду. Обычно Иссей обсуждал все извращенные фантазии с ними, но я немного чувствовал себя не в своей тарелке и старался держаться в стороне.

Самое смешное, что причин обсуждать с ними красивых девочек толком то и не было. Я не видел причин почему должен был избегать красивых девушек и воротить от них нос. Я и сам был молодым парнем и было бы странно, если бы я испытывал желание отдалиться от представительниц прекрасного пола. С точки зрения здорового поведения, наверное, это правильно. В среднем половое созревание и тяга к противоположному полу у каждого из моих одноклассников должна была начаться уже давно, так что и обсуждать тут что-то другое бессмысленно. Ребята в порыве юности, им хочется этим заниматься, они только познают это.

Я же… я бы сказал, что мое мнение здесь нейтральное. Я бы не стал бегать за девушками сломя голову, но и не стал бы игнорировать их. Особенно с учетом того, что приличная часть из этих девушек относится к элитному демоническому роду, с которым грех не завести отношения. Даже не обязательно любовные, но хотя бы дружеские или деловые.

Кто-то может поспорить и сказать, что связываться с демонами себе дороже. У них вечные проблемы, разборки, и все в этом роде. Но если посмотреть на вещи здраво, как сильно помогло Иссею то, что он держался от демонов в стороне? Примерно никак. Его убили пока он наслаждался своей подростковой жизнью, а потом его спасла Риас… и то, потому что Иссею повезло взять листовку на улице. Как не посмотри, но именно бестолковый Иссей обязан Риас всему, что у него было, и плевать какая жизнь ему досталась после заключения контракта и становления демоном.

Хотя ему ли жаловаться? Демоница ему досталась такая, что получше любой другой жены в современных реалиях. И власть дала, и влияние, и деньги, и заботу, и любовь, и слуг, и все что можно. Ещё и жизнь тебе спасла. Ну да, временами подпинывает тебя и заставляет работать. Иногда показывает, что ты её раб, а она твоя госпожа… но если честно от современных семейных отношений это не сильно отличается. Жена та же госпожа, а муж, по сути, раб, работающий на семью. Грех жаловаться на Риас, как не крути, но она золотце. Просить от неё большего чистый, непомерный эгоизм и дебилизм.

Отказываться от такой девушки чистый грех.

Однако я не спешил падать к ногам Риас или той же Соны, потому что… эм, странно прозвучит, но человек в здравом уме тоже вряд ли сможет просто взять и отдаться кому-то в рабство даже если это выгодно и разумно.

Дело даже не в логике или выгоде, а в том, что это… как-то неправильно? Я не возводил чувство свободы в абсолютно и никогда не считал себя полноценно свободным даже до перерождения. Да и сейчас я был не то, что бы свободен, потому что у меня в теле находилась сила Драйга, ещё и Адама-Кадмона, обе эти штуки застряли во мне против моей воли. И если Адам-Кадмон еще не принес мне проблем, то Драйг когда-нибудь принесет точно, хотя бы из-за того Белого дракона, имя которого я не помню.

А ещё я оказался в мире, где человек так или иначе червяк на фоне демонов, и даже если я захочу пожить для себя не факт, что меня не прибьют падшие ангелы.

В общем, к чему это я? Что вообще такое свобода и с чем её едят-то на самом деле?

Не было никакой абсолютной свободы никогда и в помине.

Все мы часть и звенья какого-то общества, и пешки покрупнее толкают тебя куда им выгодно хочешь ты того или нет. Даже в повседневной жизни, где все кажется таким простым и легким порой… оказывается лишь частью какого-то плана на твою жизнь. Судьба. Злой рок. Называйте, как хотите, но оказавшись в этом мире я не верил в абсолютную свободу. Скорее уж в судьбу, чем в свободу.

А Судьба моя гласила что пора тренироваться, иначе вскоре я могу поплатиться за свою лень.

И первым делом я бы не отказался разобраться в силе Адама-Кадмона и что он вообще такое, и с чем его едят.

После уроков я отправился на обед. Вновь на крышу с готовым обенто, который мне приготовила мама. Есть пришлось в процессе личных размышлений и попыток связаться с Адамом-Кадмон.

Как и прежде Адам-Кадмон не отвечал на мои мысленные обращения. Он сказал, что для разговора с ним необходимо попасть в метавселенную, но не сказал, как именно это сделать.

Я полагал, что это сделать куда проще чем думается, и поэтому представил мысленно вообразить свой переход пока держал обенто в руках и закидывал в рот рис палочками.

И вот внезапно мир передо мной изменился. И должен сказать не сильно. Просто в какой-то момент я распахнул глаза и обнаружил, что на крыше школы как-то стемнело. Или не так, ярко-голубое небо изменило цвет на кроваво-красный, а стены и полы крыши как будто потемнели и покрылись плотные линиями, отдаленное напоминающими пульсирующие вены. Все это напоминало очень жуткую картину из какого-то кошмара, от которого у меня по коже пробежались мурашки.

– Вижу ты разобрался со своей силой, – сказал явившийся из воздуха Адам-Кадмон.

– Так это и есть метавселенная? Почему она такая жуткая?

– Так выглядит когнитивное измерение, созданное искаженными желаниями, эмоциями и представлениями людей. Их общая подсознательная форма, которую вы, люди, придаете в оголенной форме души.

– Сложно. Но плюс минус понятно. Что-то навроде подсознательной картины нашего мира.

– Вроде того, – кивнул Адам-Кадмон.

– Так я здесь, и я хочу узнать, как использовать твою хвалебную силу.

– Подсознательно ты уже должен понимать, как её использовать. Это сила была с тобой с рождения, и пробудилась вместе с её осознанием. Попробуй подумать получше.

Я не стал спорить и призадумался.

В моем спокойном разуме действительно появилось интуитивное понимание как использовать свою силу.

Это была способность под названием «Актуализация» – умение воплощать желаемое в реальность, но с довольно ограниченным функционалом.

В метавселенной моя сила обретала физическую форму в виде Адам-Кадмон, и могла, скажем так, вредить духовному я других людей, если я смогу найти их в метавселенной. А они где-то были. Ну и вред мой будет не совсем физическим, а ментальным, правда ощущаться для меня это будет, как если бы я делал все физически. Обман ощущений? Неважно.

Объяснить самому себе в двух словах ничего не выходило. Зато я отчетливо загорелся идеей воспользоваться второй частью своей силы.

А именно возможностью влиять на людей во внешнем, то-есть реальном мире. Я мог накладывать свои представления и желания на одного из реальных людей, и изменять его… мышление или даже физическую форму. Но последнее значительно сложнее. И я не уверен, что сейчас смогу это сделать, если вообще когда-нибудь смогу… Странное чувство. Я четко осознавал свои пределы, и все же видел вероятные возможности. Как?

Мне чего-то не хватало.

А именно некой ментальной силы, которую я мог использовать за раз. Это что-то навроде маны у мага, которая нужна для использования заклинаний. Так вот у меня была ментальная энергия, которую я мог использовать чтобы влиять на людей.

Я сразу же захотел попробовать это сделать и придумал первую цель.

Осталось только разобраться как покинуть метавселенную…

Сидя здесь в полном одиночестве под этим жутким красным небом мне начинало понемногу казаться, что я схожу с ума. И все это плод моей разыгравшейся фантазии, ожившего бреда, и возможно сейчас меня кто-то уже связал в белую робу и положил в психушку. А я сижу тут и смотрю в небо, думая, что до сих пор на крыше школы.

Впрочем, стоило мне немного успокоить мысли как тревожность отступила. Я закрыл глаза и представил, как покидаю метавселенную. И хоп, через мгновение ощущения напряжения ушло, и я оказался в реальном мире.

Собрав коробку с обенто и настроившись, я направился в класс, где начался урок математики. Урок, как всегда, проходил размеренно и без проблем. Я старался сидеть и не отсвечивать пока не прозвенел звонок.

Со звонком я встал из-за парты, собрал вещи, и услышал, как Мацуда и Мотохама предлагают мне поболтать об одной новой анимешке в онгоинге. Я кивнул и сосредоточился, пока они говорили.

Моей целью стало применение своих способностей. Я попробовал представить что-то совсем безобидное. Как Мацуда внезапно перестает думать о всяких пошлостях пока обсуждает аниме с красивой девочкой, и внезапно… Мацуда перестает весело болтать, над чем-то серьезно задумывается, и отвечает Мотохаме:

– Слушай, я тут подумал. Мы обсуждаем всех этих красивых девочек день за днем, но какой в этом смысл? Может лучше попробуем заняться учебой?

Услышав это Мотохама конечно же был шокирован. Его лицо стоило видеть. Он как будто услышал вопиющий бред, смешанный с отборным стебом. Ожидать подобное от Мацуды почти тоже самое, что выиграть в лотерею, где тебе заплатят миллион.

– Что ты только что сказал? – переспросил Мотохама, – как ты вообще мог об этом подумать?! Что на тебя нашло, дружище?! – он схватился в серьезного Мацуду и продолжал его трясти.

– Я… вдруг понял, как ошибался и какую жалкую жизнь вел все это время, мой друг… – пафосно бросил Мацуда, подняв голову с грустной улыбкой, – я прозрел и теперь понимаю, что мне нужно делать. Учиться! Учиться! И еще раз учиться, чтобы однажды найти себе достойную жену и зажить как адекватный гражданин!

Мотохама впал в шок, и замер на месте, не в силах пошевелиться. Казалось, эта парочка была окончательно потеряна.

А я в свою очередь улыбался и вздыхал над этим спектаклем.

Опыт определенно оказался интересным, но пора бы заканчивать, потому что наши одноклассницы начали подозревать что мои друзья сходили с ума. И не так как обычно. Девчонки всерьез побледнели и начали бояться, что типичный извращенец Мацуда вдруг стал… даже не знаю кем? Психопатом, который не в силах определиться чего хочет? Репутация у него и так была не ахти, но теперь рисковала перебить даже достигнутую планку.

Я мысленно развеял контроль Адама-Кадмон над разумом Мацуды, и тот вновь повел себя странно. Он вновь задумчиво замер, но уже с чуть более глуповатым выражением.

– Хм… странно. Почему я вдруг начал нести эту чушь?

– Какую из двух?! – хором высказались девочки, и мы с парнями… да-да, прилетело даже мне, попали под осудительные возгласы класса. Мол, видите ли, шумим тут и мешаем спокойной перемене.

И чтож, понять девчонок можно было. Парни действительно шумели. Школа была элитная. И до нашего появления здесь тут никто не позволял себе вести себя как похотливые обезьяны.

Я не вел себя плохо, но имело ли это значение? Уже поздно. Иссей окончательно испортил мою репутацию, и боюсь даже если я решу внезапно подарить каждой девочке из класса по букету цветов и искренне извиниться, думаю, ничего не изменится. По крайней мере проверять я не хотел, потому что даже если поступлю так лишь привлеку к себе еще больше ненужного внимания.

Я не хотел целенаправленно скрываться или притворяться обычным. Просто не хотелось бы, чтобы кто-то стучал мне по мозгам по каждому поводу пока у меня был риск умереть от Падших ангелов. Скажем так, головняка и так хватало.

Но теперь по крайней мере я получше осознал, как работает сила Адам-Кадмон и его способность «Актуализация».

По ощущениям это такая промывка мозгов, но с некоторыми ограничениями.

При применении этой силы я четко понял свои возможности:

Первое, я спокойно мог использовать актуализацию на одном человеке.

Второе, после использования Актуализации на Мацуде я немного утомился. Значит, мои ресурсы были ограничены.

Третье, актуализация работала не как активный дебаф, а скорее, как перестройка личности человека. Я один раз это сделал и больше ничего делать ненужно. Но задействованный ресурс моей ментальной силы все это время будет «зарезервирован» разумом жертвы.

Я примерно так прикинул, если перевести мои ментальные ощущения в цифры, то у меня около десяти маны. Примерно восемь маны стоило использовать Актуализацию на Мацуде. Чтобы использовать Актуализацию еще на одном человеке мне понадобится еще восемь маны… Хотя постой. Я сейчас посмотрел на Мотохаму и вдруг понял, что для изменения его личности нужно чуть меньше маны. Примерно шесть. Значило ли это, что изменить его разум было проще?

Интересно. С чего бы вдруг? Мотохама и Мацуда абсолютно одинаковые парни со схожими взглядами. Разве что Мотохама был очкастым дрищем, а Мацуда чуть более крепким парнем. Неужели дело в их физической форме? Если призадуматься Мацуда был неплохим спортсменом и даже побил несколько каких-то рекордов. Это как минимум говорит, что у него есть определенная воля и ментальная стойкость. Впрочем, все как-то слишком запутанно, ведь мы говорили о ментальном мире… но нет, не думаю, что стоит судить о таких вещах поспешно.

Я тут же поставил себе цель разобраться в том, как работает моя сила, и поискать причину подобной разницы между Мотохамой и Мацудой.

Кроме того, с появлением Актуализации у меня появилась реальная надежда пережить появление Падшего ангела. Если вдруг я смогу подчинить её разум и изменить отношение ко мне… возможно, я смогу уговорить её не убивать меня.

Конец зарисовки (И тут он сказал, "Адам-Кадмон, устреми меня к Совершенству!" (Кроссовер High shcool DxD и Persona 5). Перерожденец в Иссея с силой "Адам Кадмон").

Null Prior. Nihil Ante. Фанфик по Вархаммеру. Особый код доступа "Нуль". Реестр "Ордо Номинум" (совершенно секретно).

Вархаммер 30к. Начало Гражданской войны. Ересь Хоруса.

Попаданец в псайкера Альфа-плюс уровня, являющегося частью утраченного (как полагалось в большинстве реальностей) сверхсекретного проекта Императора по переписыванию исхода Гражданской войны.

(Тут дополню, чтобы не путать людей: Более конкретные задачи знает ЛИШЬ ГГ. Его подчиненные по большей части в неведение перед тем, что им придется перевернуть ход войны. Это классическая ситуация секретных подразделениях в Вархаммере, особенно если это касается планов Императора или тем более самого Императора!)

РЕЕСТР АКТИВА: ПРОТОКОЛ «НУЛЬ»

Кодовое обозначение: «Спектр-Дивизион»

Статус: Совершенно секретно (Допуск: ИМПЕРАТОР, МАЛКАДОР СИГИЛЛИТ)

Назначение: Автономное устранение угроз экзистенциального уровня.

________________________________________

I. КОМАНДНОЕ ЗВЕНО (ШТАБ «ЭГИДА»)

•Командор Андрос: Глава Дивизиона. Альфа+-псайкер (верхний передел: неизвестен). Генетический базис: [ДАННЫЕ УДАЛЕНЫ].

•Командор-лейтенант Адам: Первый заместитель. Координатор тактических операций.

•Главный Библиарий Аркас: Привратник Пустоты. Надзор за ментальной чистотой отряда и стабильностью Коллегии Сингуляриев.

•Гроссмейстер Ливана Тералина Фиана: Главный навигатор Триады. Обладательница Окулуса Развоплощения.

•Мастер Сигналов Архес: Офицер эфирного доминирования. Ответственен за полный информационный вакуум в зоне операций.

•Знаменосец-Вексилларий: Носитель «Ока Истины» — древнего штандарта с интегрированным генератором искажающего поля.

•Логистический Синод: 30 высших тактиков и крипто-шифровальщиков.

________________________________________

II. УДАРНЫЕ СИЛЫ (АСТАРТЕС)

Общая численность: 2 500 боевых единиц.

•Генетический профиль: Прототипная мозаика. Сочетание скрытности Альфа-Легиона, стратегического гения Ультрамаринов и деструктивной ярости Пожирателей Миров.

•Личная Гвардия («Теневая Когорта»): 100 элитных ветеранов. Оснащены модифицированным доспехом Mk.IV «Максимус-Нуль» с анти-радарным покрытием.

•Библиариум (Корпус Псайкеров): 40 боевых ментатистов (распределены по 12–14 единиц на каждую боевую группу: Альфа, Омега, Сигма).

________________________________________

III. ПЕРСОНАЛ И ОБСЛУГА

•Людской контингент: 10 000 калиброванных специалистов (пушкари, навигаторы, легионеры-смертные).

•Кибернетический суб-слой: 20 000 сервиторов различных модификаций (от логистических до тяжелых боевых).

________________________________________

IV. ФЛОТ (ТРИАДА «НЕВИДИМОЕ ОКО»)

1.Флагман «Тень Терры» (Мод. крейсер класса «Страж»): Сверхскоростной охотник.

Узел «Теневое смещение»: Генератор сингулярного искажения. Корабль физически присутствует в реальности, но информационно поглощает любые попытки обнаружения.

2.Эсминец «Кинжал» (1.5 км): Мобильный узел радиоэлектронного подавления. Способен «ослепить» целую планетарную систему.

3.Ковчег «Нуль»: Тяжелый транспорт-док. Хранилище «Первичного Генофонда» и мобильный репликатор вооружения.

________________________________________

V. БРОНЕТАНКОВЫЙ КУЛАК И АВИАЦИЯ

•Тяжелый штурм: 30 сверхтяжелых танков «Лэндрейдер».

•Мобильное подавление: 40 БТР «Рино» / «Секач».

•Крыло «Скайболт»: 200 высокоскоростных джетбайков (архаичные технологии Темной Эры).

•Древние Стражи: 15 дредноутов класса «Контемптор-Ультра».

•Воздушное превосходство: 25 штурмовиков «Громовой Ястреб».

________________________________________

ИТОГОВАЯ ДИРЕКТИВА:

«Спектр-Дивизион» является финальным аргументом Трона. В случае обнаружения любыми союзными силами (включая Легионы Астартес) — протокол предписывает полное игнорирование или ликвидацию свидетелей.

Null Prior. Nihil Ante. Особый код доступа «Нуль». Открытие записи: Антэ-Скриптум (совершенно секретно)

Пролог.

Вечером я припарковался у перекрестка. Омская весна была в самом разгаре: прохладный ветер ерошил волосы, дороги блестели от талых грязных луж, а воздух пах мокрым асфальтом и надеждой на тепло. Накинув куртку на плечо, я направился к ресторану.

Адам сидел у окна в левом зале. Время его не тронуло: всё тот же высокий, худощавый силуэт, короткая «прилизанная» стрижка и смуглая кожа. Он всегда выглядел как человек, у которого нет проблем, – приветливый, улыбающийся «добряк». Был ли он им на самом деле? Я знал его слишком хорошо, чтобы сказать, что все не так просто, но рядом с Адамом всегда становилось легче.

Мы обменялись крепким рукопожатием и уселись друг напротив друга. В его глазах читалось нетерпение – за два года накопилось слишком много слов.

– Так значит, у тебя уже дочка, – я первым нарушил тишину, всё еще пытаясь уложить этот факт в голове.

– Ты же давно об этом знаешь.

– Одно дело – сообщение в месседжере и пара фоток, другое – видеть тебя вживую. Это как-то... ошеломляюще.

– Молодость уходит резко и незаметно, а? – Адам задумчиво поджал губу, и в его взгляде на миг промелькнуло что-то взрослое, серьезное. Но он тут же тряхнул головой, возвращаясь к теме. – Так... а у тебя как на личном?

– Кое-как, – ответил я, улыбаясь.

– Хм, если хочешь и не брезгуешь моими советами… – Адам хитро прищурился, – я мог бы познакомить тебя с одной девицей. Очень успешная, умная, как раз под стать тебе. Вы сойдетесь.

Я почувствовал знакомый укол сомнения и уже открыл рот, чтобы отказаться. Но что-то меня остановило. Наверное, знание того, что Адам наверняка всерьез планировал сосватать меня.

– Даже не знаю. У меня нет времени на отношения, сам понимаешь, – выдал я стандартную отговорку, за которой пряталось совсем другое.

– Понимаю. Слышу это уже пару лет, – Адам откинулся на спинку сидения, не сводя с меня взгляда.

– Ты говорил про какую-то работу, – попытался я сменить тему.

– Ах да… – Адам поднял палец, – об этом чуть позже. Не хочу портить вечер делами. Давай сначала встряхнемся.

Он подозвал официантку и сделал заказ с размахом: бутылка вина, пиво, закуски. «Ночка выйдет долгая», – бросил он с той самой улыбкой. Я лишь кивнул. Если не захочу пить, просто откажусь позже.

Когда девушка ушла, Адам внезапно изменился. Он положил руки на стол и подался вперед, будто собирался раскрыть государственную тайну.

– Помнишь, я сбрасывал тебе книжку год назад?

– Вархаммер, – безошибочно определил я.

Адам широко улыбнулся и заговорщицки закивал:

– Ну и? Читал?

– Издеваешься? Я проглотил восемнадцать книг залпом! – я сам не заметил, как подался к нему навстречу. – Это просто нечто. История – шедевр. Многослойная, сложная, запутанная… И при этом достаточно понятная широким массам. Ну или почти, – я растянул хитрую лыбу. – я всё думаю, как авторам удалось преподнести такую махину в такой понятной форме?

– Ха-ха! – Адам весело рассмеялся на весь зал. – Кто о чем, а Шапкин – о структуре и подаче! Всё верно. Но знаешь, я давно искал, с кем обсудить эту вселенную. Даже моя Алька наотрез отказалась читать. Представь – обсудить не с кем!

– О, это истинное мучение! – посмеялся я вместе с ним.

В этот момент свет в ресторане на мгновение мигнул, и край моего глаза словно ослепил еле заметный, статический разряд. На секунду мне показалось, что запах дорогого ужина сменился резким ароматом озона и раскаленного металла, но наваждение исчезло так же быстро, как и появилось.

«Что это было?»

– Так вот, – Адам снова стал серьезным, и его глаза странно блеснули в полумраке. – Если бы у тебя был выбор… за кого из Примархов ты бы пошел? Или ты бы выбрал свой путь?

– Сложный вопрос. В Вархаммере черт ногу сломит. Да и ты безумец, раз хочешь попадать туда.

– Да, знаю, – он пожал плечами, – но мы же просто фантазируем, верно?

– Хм… Тогда я бы попробовал сначала изменить исход Гражданской войны, а затем попробовал бы наладить отношение Человечества с эльдарами или, может быть, тау. К тому же победа над хаосом как будто не гарантирует окончательного спокойствия во вселенной.

– Согласен, но за какой Легион ты бы сражался? Я вот думаю, что Ангрон тот еще мудак, но его Пожиратели Миров – самые потрясные воины, что я видел, – Адам азартно блеснул глазами. – Такая первобытная мощь. Меня прям возбуждает их кровожадность и боевой стиль. В прямом бою они способны разорвать даже кустодиев.

– Да, они сильны, – я кивнул, улыбаясь его восторгу. – Но, как по мне, они слишком… прямолинейны. Во всём.

– Хм… можно понять, – Адам вскинул брови. – А как же Альфа-Легион?

– Альфа-Легион – прекрасные агенты, шпионы, диверсанты. Но они не сражаются как воины в моем понимании. Скорее, хитрые засранцы, притворяющиеся солдатами.

– Но они контролируют всю игру! – Адам развел руками. – Я был уверен, что они тебе понравятся больше всех. Продуманная стратегия, многослойность замыслов – всё, как ты любишь.

– Несомненно. Но до Императора им далековато.

Адам картинно закатил глаза и скрестил руки на груди.

– Обычный фанатик Золотого Трона... Мужик, какой же ты скучный.

– Дело не в фанатизме, – я пожал плечами. – Просто представь: если Альфарий строил планы на десятилетия, то на что был способен Разум, создавший самих Примархов? У меня есть целая тетрадь с заметками. Я провел параллели и готов обосновать почти каждое действие Императора. Даже Монархию и унижение Лоргарa, хотя я не собираюсь никого оправдывать. Я полагаю, что знаю, почему к этому пришло. У каждой Его ошибки есть двойное дно.

Адам замер, всматриваясь в мое лицо. Моя уверенность явно его зацепила.

– Ладно, философ. Давай отложим это на потом, уже поздно. Продолжим у тебя? Заодно и о делах наконец поговорим.

Мы отправились ко мне. До обсуждения теорий заговора в 30-м тысячелетии дело так и не дошло – реальность требовала своего. Адам пришел ко мне не просто так, а с «деловым предложением». Он создал свою IT-компанию и приехал, чтобы забрать меня к себе.

– Ты будешь моей правой рукой, – Адам говорил уверенно, по-хозяйски расположившись в моем старом кресле. – Навыки подтянем, мои ребята тебя натаскают.

Он сделал паузу, внимательно глядя на меня.

– Тебе не нужно будет торопиться. Ты будешь предоставлен сам себе. Я знаю, ты пишешь книги. У тебя будет полно времени. График пять через два, но работать нужно не так много. Мне главное, чтобы был человек, которому я могу доверять и который не подведет, когда дело пойдет к чертям.

Я смотрел на Адама и понимал, что он предлагает мне не работу, а выход из того болота, в котором я тонул последние годы.

– Я даже не знаю, я ведь не так хорош в этом... – начал я, но Адам перебил меня, не дав скатиться в привычное рассуждение о бытие.

– Но ты единственный, кто всегда был со мной. Кто никогда не подводил. Слушай, – он подался вперед, – если ты пару раз облажаешься на работе… Да даже если ты будешь косячить месяц напролет, я не расстроюсь. Когда я работал на отца, я лажал постоянно. Он меня простил. Сейчас я работаю на себя, и я знаю: ошибки не важны. Важно, к чему они ведут в итоге. Мне сейчас тяжело, Андрей. Мне нужен надежный человек. Я нуждаюсь в тебе. Помоги мне, хотя бы первое время.

Он протянул мне руку через стол.

– Если не понравится – уйдешь в любой момент. Обещаю.

Я посмотрел на его ладонь, потом оглядел свою пустую, заставленную коробками и пыльными книгами квартиру. Посмотрел на экран с пустой страницей.

– Когда ты ставишь вопрос вот так… – я тяжело вздохнул, чувствуя, как внутри что-то окончательно решается. – Ты же знаешь, что я не могу тебе отказать. Тем более… мне не помешает немного развеяться.

– Отлично! – Адам подскочил с места так резко, что стул жалобно скрипнул. Лицо его просияло. – А я-то боялся, что ты не согласишься! Столько дней эту речь репетировал!

– Боже, парень, ты меня слишком любишь, – я невольно улыбнулся, глядя на его искреннюю радость. – Я даже не представляю, чем реально смогу тебе помочь.

– Ты верно подметил. Я тебя очень люблю. И этого более чем достаточно! – он хлопнул меня по плечу. – Вот увидишь, мы горы свернем! Я тебе и девушку уже присмотрел...

– Ты всё о той же? – я усмехнулся. – Боже, только не вздумай приводить её ко мне, иначе я тебя убью!

– Да начнется смертельная битва! – Адам весело расхохотался.

***

Через неделю я уволился. Ушел чисто, без двухнедельной отработки – успел закрыть все долги перед коллегами до того, как на меня навесили новые проекты. Это было идеальное время: никаких хвостов, никаких недоработок, которые пришлось бы разгребать другим.

Геннадий Петрович, мой босс, до последнего надеялся, что я передумаю. Уговаривал, сулил золотые горы, но я понимал: под такими предлогами можно оставаться на одном месте вечность. А жизнь не ждала. После долгого, честного разговора за чашкой крепкого кофе он наконец сдался. Мы пожали руки. Хороший был мужик, но я кожей чувствовал – наши пути расходятся навсегда. Просто предчувствие.

Тогда я еще не понимал, что оно было чем-то большим.

На следующее утро мы с Адамом уже сидели в VIP-зоне самолета. Затея с переездом в Казахстан, родину моего друга, всё еще казалась мне странной, почти сюрреалистичной, но я решил просто плыть по течению. У меня был друг, у него был план, и я ему доверял. В крайнем случае – всегда можно вернуться. Так я думал тогда.

Адам устроился у окна и с энтузиазмом изучал меню. Я же достал блокнот с набросками книги и бессмысленно вертел в пальцах ручку. Взгляд зацепился за последнюю пометку, которую я сделал в полусне: «Посмотреть на Реддите теорию про Императора. Нуль Протокол».

– Нуль Протокол? – пробормотал я под нос. – Что это еще за ерунда?

Я достал телефон, нашел ту самую статью. Заголовок кричал: «ИМПЕРАТОР ВСЕ ЗНАЛ. НУЛЬ ПРОТОКОЛ. ПОСЛЕДНЯЯ СТАВКА ТЕРРЫ».

В этот момент Адам заглянул мне через плечо. Видимо, знакомые слова зацепили и его.

– Кстати, – он кивнул на экран, – мы так и не договорили. Если верить твоей теории и Импи реально знал, что Его предадут... В чем был смысл? Неужели весь его гениальный план сводился к тому, чтобы проиграть всё Тзинчу и его братьям?

Я параллельно вчитывался в строки статьи и слушал друга. Текст на экране начал странно мерцать.

– Я не уверен… – задумчиво произнес я, – знание – тут слишком громкое слово. Скорее не знал, а допускал в подавляющих вариантах будущего, которые навязывали ему Боги Хаоса. Все-таки для псайкеров его уровня – естественно видеть сотни разветвлений будущего, которые приводят к сотням различных вариантов. Игнорировать этот факт невозможно, – я поднял палец, обозначая первый пункт своей мысли. – Но я думаю, что даже когда Император оказался прикован к Трону в виде живого мертвеца – игра все еще продолжалась. Что-то навроде жертвенного «Гамбита».

– Смелое заявление.

– Но оно имеет смысл, если знать, что Тзинч – это бог перемен, который ненавидит стагнацию. А Император как раз смог заморозить войну на десять тысяч лет… ограничив всю битву завоженными Территориями Человечества.

Адам задумчиво нахмурился.

– Разве Эльдары не допускали это как один из проигрышных вариантов будущего?

– Допускали, но также они допускали множество ошибок и породили Четвертого бога Хаоса Слаанешь, – я посмотрел на Адама, – Эльдары ошибаются, и будущее не предопределённо.

– Императора заявлял, что все кончено.

– Император лжец.

– Но он признал поражение.

– И продолжил бороться сидя на Золотом троне, который чисто случайно заранее имел функционал поддерживать его жизнь и накапливать психическую силу от верующих и псайкеров задолго до признания своего поражения. Тебя не смущает это очевидное противоречие? – я обернулся к Адаму, и всерьез заглянул ему в лицо, – скажи серьезно, Адам, в твоей вселенной Император, надежда всего Человечества, действительно способен признать поражение? – я улыбнулся. – Или, предположим, он такой же любитель двойной игры, как и его сыновья из Альфа-легиона, которые, к слову, переняли именно у НЕГО свою любовь к этим двойным играм и лжи.

Адам нахмурился.

– Он не сможет перехитрить Богов Хаоса.

– О, Адам, но Император УЖЕ это ДЕЛАЛ, когда украл их силу и пообещал Галактику в обмен, – я посмеялся, пожав плечами. – Пойми, какую ложь из уст демонов ты бы не услышал – будь уверен, их страх перед Императором реален.

Адам растерянно откинулся на спинку сидения.

– Ты же понимаешь, что в твоей теории остается много пробелов?

– И они будут, – согласился я, – потому что Вархаммер двумя словами не объяснить.

Самолет начал медленный разбег. Гул двигателей нарастал, вибрируя в полу и креслах. Стюардесса напомнила о необходимости выключить электронные приборы. Я послушно зажал боковую кнопку смартфона.

– Но пока что Император явно в проигрышном положении, – подытожил Адам, не желая отпускать тему.

– Да, ему бы определенно не помешала помощь, – сказал я, глядя на экран. Прошло уже десять секунд, но телефон не гас. – Странно…

Я все смотрел на телефон, который никак не гас, и нахмурился.

– Что такое?

– Не знаю, не отключается почему-то.

Мы набирали высоту. Земля в иллюминаторе стремительно отдалялась, скрываясь за облаками, но мой смартфон жил своей жизнью. Вместо привычного черного экрана он вдруг ярко вспыхнул, снова открывая ту самую статью на Реддите.

– Хм, – хмыкнул Адам, заглядывая в телефон. – Так ты серьезно веришь в то, что Император способен изменить все по итогу?

– Да… я думаю, Он определенно чего-то добивался. Но я могу ошибаться, все-таки мне не известна информация из последних книг. Я верю в какой-то «Гамбит», который Император заложил в фундамент Истории… Возможно, Он хотел перехитрить Богов, заставив их поверить в свою победу, но на самом деле…

Самолет резко дернуло в сторону. Я чувствительно приложился головой о спинку впереди стоящего сиденья. Адам успел упереться рукой в панель.

– Что происходит?! – в его голосе впервые прорезалась тревога.

– Не знаю. С самолетом что-то не так…

Я опустил взгляд на телефон, и ледяной пот прошиб меня до костей. Строки в посте начали меняться. Старые буквы выгорали, а на их месте, прямо под стеклом, начали проступать новые – густые, черные, словно их выводили невидимыми чернилами прямо сейчас:

«ПРИЗРАЧНЫЙ ДИВИЗИОН»

На этом месте старый текст прервался, и экран залило неземным, пульсирующим светом. Прямо по центру медленно, буква за буквой, начала выстраиваться последняя фраза:

«ВЕЛИЧАЙШИЙ... СЕКРЕТ ИМПЕРАТОРА...»

Самолет вновь резко дернуло, и салон наполнился испуганным шепотом, переходящим в крик. Но я застыл, не в силах оторваться от того, что происходило на моих глазах. Мы были в десяти тысячах метров над землей, но законы физики здесь больше не действовали. Невидимое перо продолжало выводить чернильные строки прямо на горящем экране моего телефона, дополняя статью в реальном времени.

– Эй, что за чертовщина?! – Адам вскочил с места, его голос перекрыл гул двигателей. Стюардесса что-то растерянно лепетала, вцепившись в спинку кресла, но я её не слышал. Весь мой мир сузился до мерцающего дисплея:

«НУЛЬ... НУЛЬ ПРОТОКОЛ... СПЕКТРА-ДИВИЗИОН…»

На последних словах реальность окончательно лопнула. Позади, в районе хвоста, раздался грохот – не взрыв керосина, а яростный рев рвущегося пространства. Корпус самолета начал сминаться, как бумажный лист, но вместо обломков в пробоины хлынул ослепительно-белый свет.

Я почувствовал, как кресло подо мной исчезает. Огненные вихри, лишенные тепла, но полные первобытной мощи, захватили меня целиком. Последним, что я запомнил, был вкус озона на губах и ледяное спокойствие, внезапно разлившееся в груди.

Я исчез из этого мира.

***

Тридцатое тысячелетие. Галактика: «Млечный путь».

«В одно мгновение звездные просторы были спокойны и предопределены. Многомиллиардные нити прошлого, настоящего и будущего сплетались в бесконечную, вечно изменчивую, но понятную паутину Имматериума. И за всем этим наблюдало Существо, чье лицо постоянно менялось, не имея постоянной формы.

Оно было колоссальным. Его сложность и могущество находились за гранью того, что человеческий разум способен осознать или хотя бы вообразить. Если бы смертному "посчастливилось" узреть его истинный лик, он мгновенно перестал бы существовать – сразу везде и нигде: в будущем, настоящем и прошлом. Его суть была бы стерта самим фактом соприкосновения с Вечностью.

Это Существо практически невозможно было удивить. Для Тзинча не существовало тайн, ибо всё, что могло произойти, уже было им увидено. Наблюдая за пульсирующей сетью временных линий, Великий Интриган ясно видел исход каждой судьбы. Вся картина мироздания лежала перед ним в безупречной и понятной структуре. Даже Примархи, плоть от плоти Его создателя, не смогли бы осознать и доли этой сложности. Но Тзинч понимал всё – и наслаждался этим.

Бесконечные нити судеб, напоминающие нейроны титанического мозга, находились под его полным контролем. Каждое событие, каждая случайность – всё текло по его воле, подобно послушным ручейкам. То, что для смертного длилось столетиями, для Тзинча было лишь мимолетным колебанием эфира.

И вдруг... эта упорядоченная, идеальная сеть ярко вспыхнула в одной точке.

Белое, слепящее сияние ударило по сотне глаз Тзинча, причиняя почти забытую им боль. Одна-единственная, ничтожная точка зажглась невыносимым светом. Пока Бог Перемен пытался осознать увиденное, эта точка начала бегло перескакивать с одной нити на другую, нарушая все законы вероятности.

Вся сложная сеть начала перестраиваться. Но не плавно, как раньше, а стремительно и неестественно. Тзинч с замершим восторгом наблюдал, как крошечная искра порождает пожар в предопределенной паутине судеб. Тонкая интрига Величайшего Манипулятора начала рассыпаться прямо на глазах. Абсолютно всё – прошлое, настоящее и само будущее – изменилось в один щелчок пальцев.

И в этот миг все четыре Бога Хаоса с трепетом, яростью и возбуждением обернулись к одной-единственной точке в Галактике. К точке, которая только что переписала правила Великой Игры».

Но произошедшее не укрылось и от взора еще одного Существа, что пребывало в самом сердце Галактики. Там, в золотых чертогах Терры, на исполинском троне восседал Тот, кто вел бесконечную, изнурительную войну с неизбежностью мрачного будущего. Окруженный гулом древних механизмов и сиянием собственного разума, Он замер.

В глубоком раздумье Он коснулся пальцами лба, сдерживая напор видений, что захлестнули Его сознание. В этой вспышке "белого шума", ослепившей Его врагов, Он узнал Свой почерк.

Император распахнул глаза, и в их глубине отразилось то самое белое пламя.

– Вижу... – Его голос, прозвучавший одновременно во всех измерениях, был полон суровой уверенности. – Мой Спектра-Дивизио...»

Null Prior. Nihil Ante. Глава 1: Особый код "Нуль". Счет файла "Unus".

Я пришел в себя стоя на коленях, упираясь дрожащими руками в палубу. Мое тело казалось куда массивнее и тяжелее, чем раньше. И сейчас оно так горело, будто раскаленная печь. Капиллярная сетка в глазах лопнула, по лицу из-под шлема и прямо по коже стекали струйки крови. Несмотря на тяжелое состояние мой разум словно стал острее и сосредоточенней чем когда-либо.

Я поднял голову и заметил, что вокруг меня выжженый круг, смутно напоминающий ритуальные знаки. Повсюду разбросаны обломки фокус-кристаллов. На стенах – копоть от психического пламени, которая сложилась в жуткие узоры, напоминающее лица кричащих демонов. На полу лежали остатки тел людей, их облегченные доспехи. Покрытые пергаментами с печатями пустоты. Короткая болезненная вспышка поправила мои спутанные мысли и напоминала, что все они – псайкеры. Мои братья. Или то, что осталось от них. Их тела выгорели, когда я использовал их как живые предохранители для борьбы с варп-штормом. Все потому, что они пожертвовали собой, чтобы спасти всех нас.

Воздух пах озоном, горелым мясом и медью.

Стены вокруг меня покрывали священные руны и гексаграмматические символики, раскаленные докрасна.

Системы доспеха «Максимус» визжали о критическом повреждении. Мой пост-человеческий мозг пытался восстановить хронологию событий, пока я боролся с подходящей тошнотой.

Оба моих сердца бились неритмично. Процесс исцеления был запущен, но уровень дофамина и адреналина зашкаливал. Мне нужно выровнять дыхание, иначе наступит химический шок.

Мой новый разум, работающий втрое быстрее, отчаянно испытывал жажду в информации. Я не знал где я, не знал когда я. Первое желание буквально кричало: нужно заставить вокс-мастера или автоматику просканировать эфир. И в этот момент я услышал что-то ещё. Терзающее и хаотичное. Резкое и неправильное. Больное и ужасное. Но одновременно притягательное.

Это был не вокс. Он молчал. Но ощущение такое, будто реальность вибрировала от напряжения. Я знал, что мы в реальном мире, и что мы прорвались через ту варп-бурю, и все же что-то не так. Молчание в воксе наверняка связано с тем, что либо мы в слепой зоне, либо связисты мертвы. Нет, этот шум – это что-то другое.

Я четко осознал, что это шепот Варпа. Мой разум все еще был открыт. Только благодаря шлему с психо-рецепторной короной я еще не сошел с ума. Часть из этого венца сейчас искрила, находясь на пределе.

Я захлопнул ментальную двери, наложив барьеры, и буря в разуме чуть утихла.

В этот момент я услышал, как тяжелый сапог лязгает по металлу. Кто-то положил огромную руку на мой наплечник, и я узнал в нём «Адама». Командор-лейтенант и мой Первый заместитель. Его голос через разбитый сетчатый динамик шлема звучал как скрежет камня:

– Командор, Андрос… мы вырвались?

Адам выглядел как ходячая крепость. Его броня тяжелее и грубее моей. Гибрид Mk.III. Я видел его впервые, но мой мозг и воспоминания тела опознали броню в одно мгновение. В точности и со знанием каждой характеристики. Шлем Адама разбит с правой стороны, обнажая суровый, окровавленный глаз и часть челюсти. Через трещину было слышно его тяжелое, хриплое дыхание.

Я правда хотел ответить ему, но мой разум все еще находился в состоянии сильного шока. Я только что удержал свой флот от полного разрушения, пожертвовав жизнями братьев-псайкеров. Я посмотрел на свои руки, которыми только что удерживал целую реальность от распада и почувствовал, что груз, упавший на них, не пережил бы никто.

Мысли продолжали путаться. В момент, когда мне показалось, что я начинаю испытывать страх, что-то внутри меня мгновенно начало структурировать хаос. Страх обычного человека подавился химией желез: надпочечники выпустили ингибиторы, и мир вокруг замедлился. Шестеренки в голове словно перемкнуло, и я уже видел не «комнату с трупами», а стратегическую проблему, требующую решения.

В это же время спектр ощущений и мышления сменили направление. Мой взгляд зацепился за тени в углах Псайканума.

Я почувствовал весь корабль. Через нейро-разъемы моего доспеха, даже прямого подключения до меня долетали вибрации палуб. Флагман «Тень Терры» ранен. Около шестидесяти процентов потерь. Мой мозг считал это почти с идеальной точностью. Флот с трудом жил, но еще способен побороться.

Я четко осознал, что я уже не тот человек, которым считал себя раньше. И я, очевидно, переродился в мире Вархаммера. И мое перерождение… крайне необычное, потому что мои способности выходили далеко за рамки обычного Астарес.

Я был способен автоматически подсчитывать пульс Адама. По едва заметному дрожанию его шейной пластины. Семьдесят два удара в минуту. Он был спокоен и ждал приказа. Даже в этом аду. Как настоящий Астарес.

Мое зрение наконец сфокусировалось, и Адам что-то заметил. Он убрал руку с наплечника, и я почувствовал, как он напрягается, словно ожидает приказа или требование отчета.

– Командор, – его голос становится тише, но в нём пробивалась знакомая мне теплая нотка из прошлой жизни, – твои глаза светились слишком долго. Ты с нами или варп все-таки оставил себе часть тебя?

Он прав. В ушах все ещё «звенело» от крика Варпа, который я пресек своей волей, но само воспоминание об этом ускользали как сон. Мой внутренний гироскоп наконец стабилизировался, и я мог начать движение.

– Все в порядке, – ответил я, сохраняя полный контроль в голосе, и встал на ноги.

Хронометр доспеха показывал, что с момента входа в шторм прошло пять минут и двенадцать секунд. Но сенсоры брони были изъедены коррозией, на которую в нормальных условиях ушли бы десятилетия. Что-то не так. По возможности нужно свериться с хронологией событий.

Параллельно с этим в мой висок отчетливо била пульсация подозрения. Я покосился на лежавшие тела. Они все не давали мне покоя. Точнее, то, что от них осталось, пустующие доспехи моих братьев псайкеров, и что-то в том, как они погибли, казалось мне неестественным.

Я подавил это чувство подозрения до поры до времени, и собрался активировать общую вокс-частоту, чтобы услышать голоса своих капитанов. Сначала стабилизация флота, потом разбирательства.

Я активировал вокс. В канале не было звуков битв. Только тяжелое дыхание и статика.

– Говорит ваш Командор, всем капитанам доложить обстановку.

– Говорит Капитан Валериус, я вижу звезды. Мы больше не в шторме. «Тень Терры», «Кинжал» и «Ковчег» вышли в реальное пространство. Но навигационные карты не распознают созвездия. Мы не знаем, где находимся. Сенсоры фиксируют мертвую тишину в радиусе десяти системных единиц. Ни одного Имперского маяка. У нас массовые потери среди персонала и проблемы с автоматикой, которая должна была заменить их. Переводим управление реактором на автономные сервиторы. Ждем тактических директив.

– Докладывает Капитан Кайрос, – донесся тихий, шелестящий шепот, типичный для тех, кто привык работать в тишине, – мы в «пустотном сокрытии». Системы мерцают, но мы невидимы для локальных радаров. Мы успели проверить нижние доки и еще пару секторов. Обнаружены потери среди личного состава и повреждение техники.

Омега не отчиталась.

– Что с группой Омега?

В воксе раздался щелчок, и вместо привычного рыка Капитана Дракоса я услышал голос Скарна, прорезающий статику.

– Говорит лейтенант Скарн, временно исполняющий обязанности главы «Омеги», – в его голосе слушался лязг металла, – Командор, Капитан Дракос мертв. Когда мы попали в варп-шторм часть из нашего состава превратилась в каких-то тварей, и он ринулся зачищать их. Затем все как в тумане. Когда мы вышли из варпа доспех Капитана уже был пуст, как и десятки других по всему кораблю. Их словно выжгло изнутри как консервные банки под огнем двигателей. Признака врага не обнаружено. Ждем приказаний.

Адам бросил взгляд на меня, и я ощутил, как пальцы в бронированной перчатке рефлекторно сжимаются от ярости, едва не кроша рукоять пульта. Мои люди погибли из-за неосмотрительности, и Дракос был одним из лучших бойцов. Мое новое тело жаждало действие также, как и люди Скарна, но я сохранил хладнокровие чтобы не усложнять обстановку.

В моем мозгу произошла мгновенная переоценка ситуации. Во мне столкнулись холодная логика с оптимальной цепочкой вероятностей и изощренное коварство манипулятора, выстраивающего ловушки внутри ловушки.

Голос Лейтенанта Скарна вибрировал на частоте сто сорок герц. Это признак подавляемого гнева, а не страха. Он контролировал себя, но его вера в структуру была подорвана. Если ничего не изменить, «Омега» начнет искать виноватых среди своих.

Повышение в должности… как вариант, могло бы облегчить ситуацию. Тем более потерянное место Капитана Омеги надо восполнить. Скарн, как заместитель Дракоса, был идеальной кандидатурой, и обладал подходящими амбициями. Даже если я назначу его сейчас, он может принять это как должное, хотя и будет благодарен.

В то же время Скарн был молод для такой ответственности. Это делало его идеальным инструментом – он будет предан мне до конца, если я стану для него опорой в этот момент. Но он слишком прямолинеен. Пожалуй, Кайрос (Альфа) должен присматривать за ним.

– Слушай меня, Капитан Скарн, – сказал я, специально выделяя его новое звание, чем закрепил его статус перед всем Дивизионом, – оставьте пепел Дракоса и почти его подвиг, как и подобает нашему брату. Он будет нам напоминанием о том, какую цену нам пришлось заплатить, чтобы вырваться из той бури.

– Будет исполнено, Командор, – с четким ударом в грудь отозвался Капитан Скарн.

– Каковы будут дальнейшие распоряжения, Командор? – спросил Адам.

Я прикрыл глаза в раздумьях, которые длились не более пары мгновений. Мой мозг выстраивал четко отлаженный логический алгоритм.

Консолидация –> Инфильтрация –> Боеготовность.

Корабль это как крепость. Если мы не знаем состояние реакторов и орудийных палуб, мы беззащитны. Валериус (Сигма) должен стать нашими глазами внутри стальных стен.

Кайрос (Альфа) – наш щит в пустоте. Пока мы не узнаем, где мы, мы должны считать, что за нами охотятся. Скрытность превыше всего.

Скарн (Омега) должен направить ярость бойцов в полезное русло. Осмотр личного состава и проверка каждого патрона – это ритуал, который вернет им стабильность.

К тому же меня смущало расположение всех капитанов здесь на флагмане. Оставлять их здесь, когда их люди на других кораблях дезориентированы – это риск потери управления. «Кинжал» и «Ковчег» сейчас фактически обезглавлены. Валериус (Сигма) должен оставаться здесь, на флагмане «Тень Терры», так как он контролирует логистику всего флота. Кайрос и Скарн должны немедленно отбыть на свои суда.

Я наклонил голову в сомнениях и ощутил бьющий в висок скептицизм. С другой стороны, если отправлю их сейчас, потеряю возможность личного контроля. Пока они здесь, я вижу их реакции.

Но безопасность флота важнее. Отправлю их на челноках под надежной эгидой.

Я все еще стоял в Псайкануме, но мой мысленный взор обхватил каждую часть Спектр-Дивизиона. Я действовал точно по прописанным истинам в военных трактатах Империума, применяя комплекс мер, когда подразделение после тяжелейшего удара или выхода из дезориентирующего фактора (как варп-шторм) выполняет три задачи одновременно:

«Инвентаризация – Санация – Ориентирование»

Мой голос в воске в следующий момент прозвучал как серия быстрых и хлестких приказов, не терпящих возражений:

– Мы переходим к Протоколу Реконсолидации, работаем по секторам, – произношу я, присаживаясь на одно колено возле выжженых варпом доспехов моих братьев-библиариев, и произвожу оценку, параллельно продолжая обращение к Спектра-Дивизио, – Капитаны, по местам. Валериус (Сигма): Твоя задача – внутренняя диагностика. Свяжись с духами машин всех трех кораблей. Мне нужен отчет о состоянии реакторов, полей Геллера и запасах кислорода через пятнадцать минут. Выясни, почему автоматика не заменила пропавший персонал.

Кайрос (Альфа): Максимальное усиление «Пустотного сокрытия». Мы недавно вышли из Варп-шторма, предположительно демонической активности. Ожидаемо, что с нами не закончили. Учитывая, кто наш враг – удар может прийти откуда угодно. Отправь разведывательные зонды по спирали. Я хочу узнать, что в этой системе, кроме нас, и на каком расстоянии ближайший враг. Если поймаешь хоть один сигнал – не отвечать, только пеленг.

Скарн (Омега): Полная инвентаризация выживших. Каждый брат должен быть проверен на метальную стабильность и целостность снаряжения. При необходимости используй помощь братьев Библиариев. Блокируй арсеналы, выдача боеприпасов только по моему коду. Если кто-то проявляет признаки варп-травмы – изолировать немедленно и доложить.

Всем: докладывать по готовности. Мы – призраки в пустоте. Вести себя соответственно.

Null Prior. Nihil Ante. Глава 2: Особый код доступа «Нуль». Счет файла: «Duo».

В канале вокса слышались четкие, лишенные эмоции подтверждения. Мой холодный голос подействовал на них как холодный душ, выбивая остатки шока.

– Принято, Командор. Начинаю глубокое сканирование систем жизнеобеспечения, – ответил Валериус.

– Тени развернуты. Зонды уходят в пустоту. Мы исчезаем из реальности, – доложил Кайрос.

– Понял вас… Командор. «Омега» приступает к проверке. Мы будем готовы к бою в любой момент.

Адам, услышав мои приказы, заметно расслабился. Тьма вокруг нас начала методично прощупываться, и единый механизм постепенно приходил в порядок.

Шестеренки моего Дивизиона задвигались, словно я был мозгом этого огромного механизма. Пока капитаны выполняли приказы, у меня была пара минут все обдумать. Я стоял посреди пепла Псайкеров-братьев, благодаря которым смог выжить и спасти остальной экипаж.

– Не представляю, что произошло, но раз мы живы значит кто-то поплатится за свою промашку, – тихо сказал Адам, проверяя затвор своего болтера. – Если нас выбросило туда, куда я думаю, то тишина – это наш лучший друг. Пока Валериус копается в когитаторах, я проверю Теневую Когорту. Твои телохранители должны быть первыми, кто встанет у дверей, если в них постучат.

– Постой, Адам, – сказал я, заставив его замедлить шаг и обернуться.

В отличие от него я обладал силой, которая выходила за рамки возможности людей и даже Астарес. Псайкерская мощь, которая наделяла меня возможностями мыслить и видеть чем-то за пределами физических возможностей. Именно поэтому я понимал, что сейчас могу поговорить «об этом».

Благодаря этой силе я коснулся поверхности разума Адама, и убедился, что человек, стоявший передо мной, – это не только собрат, переживший со мной смертельную битву с варпом. Он также являлся человеком, чья душа попала в иное тело.

– Слушаю, Командор, – с полной серьезностью спросил Адам, но я лишь покачал головой и улыбнулся.

– Порой странная штука жизнь. Вот мы летим вдвоем в самолете, обсуждаем Вархаммер, и вдруг попадаем в одну и ту же ситуацию.

Единственный глаза Адама, который я видел за разбитым шлемом, округлился, и я понял, что он все осознал.

– Только не говори мне…

– Да, это я, старый друг. Рад видеть тебя живым. Держу пари, мы оба до сих пор стоим на ногах из-за этих сумасшедших тел.

Я сжал кулак, любуясь глубоко матовым антрацитом, который словно поглощал цвет на моей броне. По краям наплечников шла тонкая гравировка из чистого серебра – защитных рун, которые уже сгорели. Возле левого бедра закрепился массивный двуручный меч, «Разрушитель смыслов», из темной стали с золотой инкрустацией. По его лезвию змеились тонкие гравировки психо-активных микросхем, сходящиеся к рукояти из темного золота. Клинок казался провалом в пространстве, поглощая свет также жадно, как сама бездна.

Внутри обрамленных серебром кожаных футляров на моем поясе хранились первые указы Императора и созданные Им техники медитации «Анули Рефракционис». Я помнил, как Андрос провозгласил им перед всей Дивизионом, принимая командование Спектра-Дивизионом, и поклялся, что любая Тьма, вставшая перед Империумом – будет сметена.

– Как тебе наши доспехи?

– Доспехи? Это последнее, что меня сейчас волнует. Ты посмотри вокруг! Я не верю, что мы реально оказались втянуты в Тайный план Императора! – позволил себе улыбку Адам, – но хуже всего это ощущение… Я чувствую себя странно. Я даже не могу выругаться в твоим присутствии.

Я кивнул.

– Не позволяет дисциплина.

– Все так, – грустно улыбнулся Адам.

Я поднял голову к потолку.

В центре потолка был выгравирован огромный Нуль-Знак – пустой круг, окруженный двенадцатью лучами. Это герб «Спектр-Дивизиона». Теперь это наш герб.

Адам несколько секунд молчал, глядя на герб, словно пытаясь осознать масштаб декораций, в которых мы оказались. В его взгляде я увидел больше человеческого, чем когда-либо с момента пробуждения.

– Значит, теперь мы внутри собственной истории, – произнес он, и звучание его голоса больше не казалось таким напряженным, как пару минут назад, – только теперь трупы со страниц книг настоящие, и пахнут они горелой проводкой и кровью.

Я кивнул, и моя холодная логика подтвердила успешный эмоциональный контакт. Наша связь повысит эффективность командного узла в среднем на сорок процентов. Доверие заложено у нас на генетическом уровне, но эмоциональный план играл ключевую роль в схватке с варпом. Если варп получит доступ к разуму цели – вмешаться в генетический код жертвы уже не проблема.

– Андрос, – его голос звучал непривычно тихо для этого огромного тела. – Ты понимаешь, в какой мы ситуации? Эти парни… Кайрос, Скарн… они все еще думают, что мы выполняет «Великий план». Они не знают, что нас списали. В истории, которая нам известна, нет никакого «Спектра-Дивизиона». Они не знают, про Ересь Хоруса, про то, что Галактика вот-вот полыхнет.

Он сделал паузу, глядя на пустые доспехи псайкеров.

– У нас целая армия идеальный убийц, которые ждут, когда мы скажем им, в кого стрелять. А мы даже не знаем, какой сейчас год. Что, если Хорус уже на пути к Терре? Или что, если все уже кончено, и мы опоздали.

Адам прав. Весь Дивизион – это заряженное оружие в моих руках. Они верили мне на клеточном уровне. Но я знал правду: мир, который они защищают, уже рушится или скоро рухнет. Император не раскрыл им всей правды, оставив действовать на свое усмотрение.

Но я знал, что главный секрет заложен в моем мозгу. Адаму это знать не обязательно. Некоторые задачи Дивизиона лежат на плечах псайкеров и только них.

Я ощущал холодные вспышки сознания на борту. Чужое присутствие библиариев. Часть из них выжила, но подавляющая часть мертва. Мой осторожный скептик затрубил тревогу.

Нам нужно быть осторожней. Если кто-то из братьев или псайкеров зафиксирует этот разговор, они могут истолковать это как одержимость. При личных разговорах с Адамом лучше держать каналы связи закрытыми, а на людях только дисциплина и звания.

– Ты сказал, что истории неизвестно кто такие «Спектр-Дивизион», так может так и должно быть, учитывая секретность нашей мисси, – сказал я, улыбнувшись.

Адам без слов понял, о чем я думал и выпрямился. Лязг его Mk.III эхом отразился от стен Псайканиума.

– Верно. Однажды Спектра-Дивизион уже загнали в ловушку. Но раз мы здесь, мы не дадим этому Дивизиону сдохнуть просто так. Если Император отправил этих парней на смерть, у нас совершенно другие планы. Мы ведь знаем, чем все закончилось в каноне, верно?

Он вновь проверил затвор болтера. Раздался короткий, хищный звук. Я уже понял, что это привычка его нового тела.

– Ладно, Командор. Время тикает. Я иду к Теневой Когорте. Надо убедиться, что наша элита в строю и готова убивать все, что не имеет нашего кода. И как твой советник… – он кивнул на терминалы, – я бы сейчас узнал, куда нас прибило. Если это Край Галактики, то мы здесь не одни.

Адам развернулся и тяжелым, размеренным шагом вышел из камеры. Двери диафрагмы с ним с шипением закрылись.

В этот момент ожил мой внутренний вокс. Это был Валерус.

– Командор, это Сигма. Я закончил первичную триангуляцию. Мы находимся в секторе, которого нет на актуальных картах Великого Крестового Похода. Но я поймал сигнал. Это не направленная передача, а широковещательный импульс древнего навигационного терминала.

– Говори, Валериус, – приказал я.

– Смею предположить, мы в Системе, которую древние называли «Предел Омикрон». И Командор, я вижу планету. На её поверхности активен Маяк Темной эры. Он передает навигационный пакет на стандартных частотах. Сигнал чистый, системные коды схожи с нашими протоколами доступа, но старого образца. Похоже, это один из тех реликтовых маяков, на которые раньше опирался маршрут Человечества. Но есть аномалия, терминал находится внутри крупного, структурно организованного поселения. Там люди, Командор. И они каким-то образом используют утраченные технологии Человечества.

Я стоял, глядя на Нуль-Знак на потолке, и понимал, что «резонанс» здесь, в неизведанной пустоте космоса – это вряд ли исключительно вопрос физики. Учитывая мир, в который я попал, случайности редко бывали случайны.

– Валериус, – мой голос прозвучал глухо, – сохраняй радиомолчание на нуль-частотах. Мы не будем отвечать на этот сигнал. Продолжай наблюдение до дальнейших приказов.

– Принято.

После приказов в воксе наступила функциональная тишина, изредка перерываемая короткими перебросами информациями и отчетами.

Я вышел из Псайканума. Шел по коридорам флагмана прямо к Сратегуму. В воксе один за другим раздавались краткие «чеки» от капитанов: «Сектор Четыре чист», «Реактор в норме», «Внешний периметр пуст», «Обнаружены массивные потери среди смертных».

Я видел пустующие посты, брошенные инструменты смертных, безмолвно развалившихся сервиторов. Пепел, что от них остался на металлическом полу. Мои глаза увлекались анализом состояния систем корабля, отдельных переборок, отмечая, где системы жизнеобеспечения могли дать сбой. Я не мог бездействовать даже когда просто шел пока мои люди работали. С этим же во мне проснулась и осторожная паранойя, с которой я тщательно разглядывал каждые углы и скрытые ниши на предмет чужого присутствия. Галактика полна сюрпризов.

Я остановился у одиноко лежащей посреди коридора антрацитовой брони Спекра-воина. Провел по ней рукой. Пустая, как банка из-под консервов, заполненная песком. Только вместо песка здесь пыль или пепел. Казалось, всего семь минут назад в ней находился мой брат. Теперь пустота. Проделки Хаоса.

Масштаб потерь поражал.

Я даже не знал, что произошло с ними всеми, кроме тех, кто выгорел разумом, эти пустующие доспехи выглядели так, будто мои воины сгорели физически. Либо же их тела переместило куда-то, что странно, ведь обычно Хаос предпочитал превращать их в уродливых чудовищ.

Я не чувствовал присутствия Аркаса Кроула – моего главного библиария. Старался не придавать этому знания и надеялся на лучшее до сих пор, но, кажется, время принять правду настало. Судя из моих воспоминаний Аркас был для меня не просто другом, а надежной опорой. Не удивительно, что я чувствовал больше чувство потери, лишившись не преданного солдата, а настоящего друга.

Это были его доспехи. Доспехи Аркаса.

Он не успел вовремя прибыть в Псайканум, чтобы помочь мне вырваться из варп-шторма, хотя должен был появится там одним из первых сразу после меня. Это походило на халатность с его стороны.

Я встал и ударил кулаком в стену. Она жалобно промялась, не оставив на крепчайшей броне из керамита и царапинки.

Черта-с-два это была халатность. Не знаю, что там произошло, но я знал Аркаса слишком хорошо, чтобы понимать, что вовремя прийти в Псайканум когда его братья в опасности могло лишь одно – его внезапная смерть. Варп-шторм настиг нас внезапно. Столь внезапно что одна лишь удача, что кто-то их псайкеров-братьев успел добраться до Псайканума живым, а не умер сразу после его начала.

Аркас был силен, так силен, и так верен, что имел полное право прикрывать мою спину. Но его не стало. И как мне известно, в этом мире варп избавляется только от тех, кого не может подчинить.

Аркас не мог подвести меня.

Он прикрывал мою спину там, где я был ослеплен варпом, и пожертвовал собой, чтобы уберечь Дивизион.

Я это знал.

И он будет отмщен.

На момент протокола «Реконсолидации» выжившие псайкеры восстанавливались после моего приказа. Прощупывали палубы на предмет демонического заражения.

Пока я мерным шагом шел по гулким, пустым коридорам флагмана к Стратегуму, до меня четко доносилось ментальное присутствие Эпистолярия Киприана. Мой разум был надежно заперт за псайкерскими барьерами, но каждый мой шаг к Киприану обдавала его психическим давлением.

Я почувствовал, что Киприан желает говорить, и сам инициировал контакт, направляя четкий волевой импульс Эпистолярию. Его тело находилось на другом крыле корабля, но для псайкера моего уровня расстояние не имело значения.

Наш диалог начался исключительно в пространстве моего разума. Голос Эпистолярия звучал как легкий шелест весенних листьев.

– Докладывай, Киприан, – мысленно ответил я.

– Командор, дивизион библиариев исполняет Реконсолидацию. Мы провели необходимые проверки разума и зачистку эфира на всех трех палубах. Мы чисты, но… – я слышал его ментальную боль. – Главный библиарий Аркас покинул нас. Его душа растворилась чтобы мы смогли увидеть звезды, Командор. Из сорока нас осталось всего двенадцать. Я чувствую, как наши братья содрогаются от шока.

– Каково состояние Крона?

Эпистолярий Крон – принадлежал к «пророческому крылу» библиариев Спектр-легиона. Его специализация – тактическое предвидение. Он не способен прочитать судьбу всей вселенной, как высокопоставленные Эльдары, но все что касается чтения поля боя и судьбы солдат на нём – его конёк. Чтение ложных ловушек, западни, превентивные атаки на заранее предвиденных засадах врага. Крон был идеальным оружием для ведения скрытной войны.

В варп-шторме Крон был нашими глазами. Обычно. Но в последний раз его просто смело без остатка. Я удивлен, что он вообще выжил, ведь разум подобных ему псайкеров крайне уязвим для столь агрессивных варп-бурь. Сейчас он находился в стазис-медитации и восстанавливал поврежденный дух, который излечить куда сложнее плоти.

– Его психоаура видится мне как черно-серый пепел, Командор, – голос Киприана звучал так, словно он говорил прямо мне в ухо. – Он близок к смерти и не проснется еще долго. Без него мы временно лишены тактического преимущества.

Каким бы могущественным Псайкером я не был, умелое ориентирование в бесчисленных ветках будущего – довольно исключительный дар даже среди нас. Крон был в этом куда искуснее меня. С его уходом мои приказы больше не подстрахованы его предсказаниями.

С другой стороны, то, что Крон выведен из строя, – сыграет мне на руку. Мой разум и аура плотно защищены от псайкерских сил, но не стоит недооценивать силу предвиденья.

Теперь никто не сможет разглядеть мою подмену или Адама. Не помешало бы узнать, что Крон успел увидеть перед отключиться.

Я прошел мимо отсалютовавших мне бойцов, которые занимались очищением палуб, и ответил им приветственным кивком.

И опять же… логический прагматизм подсказывал мне, что я чрезмерно осторожен. Алгоритмы указывали, что риск осложненных отношений с моими бойцами минимален из-за генетических особенностей и моих личных навыков. К тому же библиарии никогда не лезут в разум своих братьев просто так. Для этого нужна либо особая причина, либо мой личный приказ. Дисциплина здесь безупречна. Разумы моих подчиненных достаточно крепки для принятия серьезных задач, но все еще недостаточно гибки для моих замыслов. Я собирался неспешно перекраивать их умы под новые задачи и мои личные цели.

Не помешало бы усилить охрану Крона и помочь его восстановлению. Я должен больше доверять своим людям, иначе нам конец.

Если Крон придет в себя и заговорит, его первые слова могут быть ключом к тому, как нам выжить. При желании я смогу аккуратно повлиять на его разум так, чтобы убедить его в верности любых моих слов. Терять такой полезный кадр непозволительная роскошь в компании против Богов Хаоса.

– Я скажу Валериусу, чтобы он предоставил брату Крону лучшие системы жизнеобеспечения. И да, Киприан.

Я продолжал идти по центральному коридору Тени Терры. Вокруг тишина, от которой закладывало уши. Проходя мимо поста охраны, я заметил пустой доспех Mk.IV, прислоненный к стене. Рядом на полу – брошенный планшет офицера-смертного. Экран еще мерцал, показывая список продуктов для столовой, которой больше нет.

Я встал перед огромными дверями Стратегума, отливающих гордым серебром. Двое-сервиторов-наблюдателей застыли по бокам, их пустые глазницы не выражали ничего.

– Слушаю, Командор.

Null Prior. Nihil Ante. Глава 3: Особый код доступа "Нуль". Счет файла: «Tres». Конец обрывков воспоминаний (конец зарисовки).

– С этого момента я назначаю тебя Консулом-библиарием Спектра-Дивизо. Ты – глава Библиариума. Я официально объявлю это во время Общего Ценза.

В ментальном поле я почувствовал резкое колебание – Киприан ошеломлен. Его аура на мгновение вспыхивает ярким серебром, а затем затухает до голубого, смиренного индиго.

– Командор, я рад, но не уверен. Аркас был великим учителем, я лишь…

– Не отрицай свои достижения, Эпистолярий. Ты удержал наших братьев, когда варп-шторм пытался забрать их души. С потерей Аркаса Спектра-Дивизион я нуждаюсь в надежном советнике. А теперь готовься. Призраки нуждаются в тебе как никогда прежде. Наша битва уже началась, Киприан, – я помедлил, – Император и Терра ждут, когда мы нанесем первый удар.

Я почувствовал, как Киприан склонил голову где-то на другом конце корабля. Ментальная связь разорвалась, оставляя лишь легкий холод в сосредоточенном разуме.

Я зашел в Стратегум. Зал огромен и погружен в синий сумрак голограмм. Над головой не потолок, а бронированное панорамное окно, демонстрирующее космос. Сейчас там была лишь чернота и помехи.

Я оказываюсь на полукруглой платформе, нависшая над остальным залом. Здесь стоят когитаторы, тактические столы и мой командный трон. Отсюда открывается вид на весь зал.

Адам уже стоит там, скрестив руки. У центрального стола, где его фигура подсвечена снизу мерцанием тактических карт. Он сосредоточен. У пультов рядом с ним стоит Архес в матово антрацитовом доспехе, обвешанной антеннами и аугментикой. Неподалеку от них расположилась молчаливая фигура. В реестре «Протокол нуль» он перечислен как «Знаменосец-Вексилларий: «Носитель Ока Истины» – но его настоящее имя не указано, и многие в Дивизионе также обращаются к нему по протоколу.

Однако мне известна его тайна.

Внизу, на нижних ярусах, в идеальном безмолвии застыли сотни воинов Омеги и Сигмы. Группа Альфа растворена в тенях по периметру.

Устройство Стратегиума (Тронный зал войны)

Я активирую вокс.

– Говорит Командор. Капитанам Валериусу, Кайросу и Скарну – доклад в Стратегуме. Личному составу оставаться на позициях. Мы начинаем Общий Ценз.

***

Двери за моей спиной сошли с тяжелым, окончательным лязгом. Шаги гулко отдавались от полированного металла пола, пока я шел к командному мостику. Адам не шелохнулся, лишь его единственный глаз, видимый в прорези шлема, проследил за моим движением.

Через несколько мгновений воздух над тактическим столом задрожал, и в синеватом мареве начали проявляться фигуры капитанов.

Валериус возник первым – его голограмма была четкой и неподвижной, он стоял по стойке «смирно» прямо на мостике флагмана, в нескольких палубах под нами. Следом появился Скарн с «Ковчега Нуль»; его изображение периодически дергалось и рассыпалось на искры – помехи от поврежденных реакторов транспорта давали о себе знать. Последим, почти прозрачным силуэтом, возник Кайрос. Он не смотрел в линзу захвата, его голова была повернута в сторону, словно он прислушивался к шепоту своего эсминца «Кинжал». Каждый склонил голову в коротком, резком движении, и сотни шлемов вторило им, приветствуя меня.

Я стоял на возвышении во главе стола. Несколько сотен пар линз (красных, зеленых, синих) сфокусированы на мне. Передо мной три лучших воина, которых когда-либо создало человечество. В зале стояла такая тишина, что было слышно, как работают системы охлаждения моего доспеха. Они ждали, что я скажу. И я чувствовал, как в моем распоряжении оказывается вся мощь Дивизиона.

Адам встал на полшага позади.

– Командор на мостике, – его низкий голос отсек лишние звуки, задав тон собранию.

Я оперся руками о край стола. Холод керамита перчаток помог мне окончательно сфокусироваться.

– Капитаны. Братья. Обстановка изменилась, – начал я, и мой голос, усиленный системами Стратегума, заполнил зал. – Враг нанес удар, намереваясь стереть нас не только из реальности, но и из самой истории. Но прежде, чем обсуждать потери, я напомню вам, кто мы.

Я сжал кулак, чувствуя мощь искусственных мышц.

– Роль Спектра-Дивизиона уникальна. Наша задача – не просто сокрушить врага, но предотвратить само рождение ужасающего будущего. Мы – хирурги реальности. Мы должны действовать там, куда не падает взор Империума, и делать это безупречно чисто.

Я выдержал паузу, впиваясь взглядом в линзы шлемов.

– Для других Легионов и их Примархов эта задача была бы невыполнима. Они слишком заметны. О них слагают легенды. О нас же не знает никто. Враг уверен, что мы мертвы – и это наш главный козырь. Мы получили рану, но Дивизион создавался именно для таких условий. Император знал, кто нам противостоит, и Он дал нам дары, выходящие за рамки понимания других Легионов. Мы – Его невидимый клинок, и мы не имеем права затупиться.

Зал взорвался сокрушительным воем сотен глоток. В этом звуке не было страха – только жажда исполнения долга.

– Слушайте меня, Призраки! Наша миссия стала сложнее, но она не закончена. Благодаря геносемени и технологиям Отца мы восстановим силы и станем еще сильнее. Наши братья пали, но взамен оставили врагу зловещее послание: даже самой хитроумной ловушке варпа не остановить нас. Теперь Судьба Галактики лежит на наших плечах. И мы не проиграем.

Шум возбужденных голосов обволакивал меня подобно буйному вою. Я беспристрастно взирал на воинов, которые еще никогда не были так сильны, как сейчас.

Я видел, как по голограммам пробежала рябь – отзвук моей воли. Кайрос (Альфа) едва заметно кивнул, его фигура стала еще более размытой, словно он уже начал растворяться в тенях «Кинжала», готовясь стать тем самым невидимым призраком. Скарн (Омега) на «Ковчеге» ударил кулаком в нагрудник; багровое свечение его ауры на мгновение стабилизировалось, сменившись стальным блеском дисциплины. Его люди получили цель, и ярость была обуздана.

Валериус (Сигма) выступил вперед внутри своего гололитического круга. Его лицо оставалось маской из бледного камня, но в глазах зажегся фанатичный огонек логики, которой дали задачу.

Я сделал паузу, призывая к молчанию, и шум возбужденных воинов в миг утих.

В Стратегуме повисла тишина, еще более глубокая, чем прежде. Но теперь это была не тишина отчаяния, а тишина устремленного к цели клинка.

– А теперь к делу. Шторм остался позади, но мы вышли не там, где планировали. Прежде чем мы наметим вектор удара, я хочу знать цену нашего прорыва. Валериус, докладывай первым. Внутренняя диагностика и состояние Триады.

Капитан Сигмы кивнул.

– Принято, Командор, – его голос эхом разнесся под куполом. – Триада функционирует, но мы вышли из шторма «опаленными».

Он взмахнул рукой, и в центре стола развернулась трехмерная схема наших кораблей, пульсирующая янтарным.

– Мы потеряли полторы тысячи братьев. Десять тысяч смертных членов экипажа… стерты, – повисает молчание, в котором никто не двигается. Валериус продолжает: – Корабли переведены в режим «Автономной Гробницы». Мы полностью зависим от сервиторов и автоматики. Реакторы «Тени Терры» и «Кинжала» изношены энтропией варпа. На «Кинжале» автоматика заблокировала два вспомогательных контура из-за псайкерского нагара на распределителях. Энергии хватит на маневры и скрытность, но при полном залпе главного калибра мы рискуем схлопыванием щитов. Поля Геллера на «Тени Терры» повреждены на сорок процентов. Мы не сможем совершить повторный прыжок, пока не заменим навигационные проводники.

Валериус вывел лог системы ошибок, который начал стремительно прокручиваться перед моими глазами.

– Но самая главная аномалия не в металле – это Дух Машины. Корабли отказываются признавать потерю десяти тысяч человек. Биометрические метки, вокс-айди, температурные сигнатуры – для Духа Машины смертные все ещё на постах. Автоматика парализована этим парадоксом. Корабли качают воздух в пустые казармы, рассчитанные на тысячи людей. Мы командуем флотом-призраком, мой Командор. Я приказал отключить подачу кислорода в неиспользуемые жилые палубы, чтобы снизить нагрузку на системы. Но чтобы разблокировать ремонтные протоколы и начать восстановление флота мне нужен ваш код «Нуль-Приор», – Валериус помедлил, поднимая на меня глаза, – но этот код официально подтвердит гибель десяти тысяч душ и сотрет их из всех реестров. Вы готовы подтвердить окончательную смерть экипажа?

В Стратегуме повисла тяжелая пауза. Я чувствовал, как Скарн на другом конце связи сжал кулаки, а Кайрос едва заметно наклонил голову. Десять тысяч жизней, которые система предлагала мне стереть одним нажатием клавиши.

Адам посмотрел на меня. Он ждал моего решения.

Я смотрел на бегущие строчки кода. Десять тысяч имен. Для системы корабля они были живы, но мой псайкерский взор видел лишь пустоту на месте их аур.

Медлить нельзя. Цифровые призраки не починят обшивку. Смерть экипажа – свершившийся факт. Очистка реестра – логическая необходимость для выживания Тысячи.

– Валериус, – мой голос прозвучал как удар молота. – Вводи код «Нуль-Приор» с небольшой поправкой, которую я уже внес. Очисти реестры. Мертвые не должны мешать живым исполнять долг.

Капитан Сигмы быстро ввел комбинацию. На мгновение свет в Стратегиуме погас, и я почувствовал, как Дух Машины флагмана содрогнулся, осознав масштаб своей потери. Когда аварийное освещение вспыхнуло вновь, Валериус заговорил быстрее:

– Протоколы разблокированы, Командор. Сервиторы-ремонтники вышли из доков. Но… есть неожиданность. В крио-отсеках нижних палуб зафиксирована активность. Пятьдесят… нет, пятьдесят четыре человека. Они выжили. Их системы жизнеобеспечения были изолированы от общей сети в момент шторма.

Адам резко обернулся ко мне. Пятьдесят выживших – это горстка пепла из того, что было, но это наши люди. Те, кто не разделил судьбу «цифровых призраков» в реестрах Валериуса.

– Пятьдесят четыре выживших – это наш актив, – произнес я, и мой голос эхом отразился от сводов. – Валериус, обеспечь им медицинскую помощью и усиленный паек. Как только они придут в себя, распредели их по ключевым постам. Нам нужны живые глаза на мостиках.

Адам расслабил плечи. Его забота о Когорте распространялась и на тех немногих смертных, что служили щитом вместе с нами. Его доброта не покинула его и с переходом в новый, более жестокий мир.

Я перевел взгляд на Кайроса.

Его полупрозрачная фигура в синем мареве гололита чуть наклонилась вперед, передавая данные с эсминца «Кинжал».

– Командор, – начал Кайрос, – мои люди закончили проверку внешних палуб всех трех судов. Физического проникновения противников не зафиксировано. Однако… за мгновение до коллапса реальности мы перехватили широкополосный импульс. Источник находится в глубоком тылу, далеко за пределами этого сектора. Пакет фрагментирован, но наши крипто-алгоритмы распознали метку «Протокола Терминус». Это старые коды Сигиллита. Кто-то пытался предупредить нас… или отозвать миссию. Дешифровка продолжается, но вокс-эфир здесь забит шумом варпа.

Я почувствовал всеобщее напряжение. «Терминус» – никогда не произносят всуе. Это сигнал конца. Адам заметно занервничал. Если на Терре уже активировали такие протоколы, значит Ересь либо уже началась, либо Император предвидел катастрофу.

Во ауре Адама вспыхнуло отчетливое желание выбрать из шторма как можно скорее.

– Командор, – Адам бросил на меня взгляд, в его голосе слышалось отчетливое напряжение, – мы не можем игнорировать эти данные, – затем он обратился к Кайросу, – у вас есть хоть какая-то зацепка что могло значить это послание? Время, дата, хоть что-нибудь?

– К сожалению, нет, мой Лорд.

Адам сжал кулак.

– Хорошо, ждем твоих уточнений, Кайрос. Это первостепенная задача.

Кайрос кивнул.

Голограмма сменилась багровым светом «Ковчега Нуль». Скарн стоял на фоне массивных врат Хранилища Геносемени. Его лицо было суровым, а за плечом виднелась белая броня главного апотекария.

– «Омега» готова, Командор. Пятьсот братьев в полном вооружении и готовы ринуться в бой по вашему приказу в любою секунду, – прохрипел Скарн. – но есть проблема, после проверки Ковчега мы обнаружили, что Хранилище заблокировано. Автоматика «Ковчега» перешла в режим «Изоляция». Древние механизмы, установленные по приказу Отца, не принимают мои коды. Брат Корнелий, доложи суть.

Вперед выступил Апотекарий Корнелий. В его руках был диагностический планшет, а голос звучал с сухой академической точностью:

– Командор, биологический архив перешел в состояние стазис-анабиоза. Генетические замки требуют Псайкерского резонанса уровня Альфа и подтверждения вашего личного био-кода. Император предусмотрел защиту: если командование отряда будет уничтожено или подменено, геносемя будет уничтожено термическим зарядом через три часа после потери сигнала от вашего разума. Мы не можем провести диагностику, пока вы лично не коснетесь врат Хранилища.

Адам скрестил руки на груди, слушая доклады. Все нити вели к одному и тому же – мы зависли в пустоте, и это требовалось решать как можно скорее.

Сохранность геносемени – первостепенная задача, но сейчас важнее преграда снаружи, о сложности которой еще предстояло поговорить.

Адам заметил мой взгляд, поднявшийся к звездам.

– Принято, Скарн. Корнелий, следите за температурой в стазис-блоках, – мой голос в Стратегуме прозвучал сухо, отсекая любые лишние дискуссии. – Я прибуду на «Ковчег» лично и подтвержу коды сразу после завершения Ценза. Наследие Отца не превратится в пепел под моим командованием.

Корнелий едва заметно кивнул, его плечи, чуть приподнятые, расслабились. Мое обещание заняться хранилищем успокоило офицеров «Омеги», вернув им ощущение контроля над ситуацией. Но я понимал, что это лишь первая брешь в плоти нашего Дивизиона.

Я перевел взгляд на Валериуса.

– Теперь ты, Валериус. Ты говорил о Маяке. Дай нам факты. Почему мы здесь и что мы видим за этой завесой?

Капитан Сигмы активировал главный гололит. В центре зала вспыхнула карта Галактики, но она покрыта красными зонами и помехами.

– Главная проблема, Командор, – Валериус указал на пустое место на карте. – Мы не можем найти Астрономикон. Маяка Императора нет. Либо мы слишком далеко от Терры, либо что-то блокирует его свет. Мы в слепой зоне, которую древние навигаторы называли «Теневым пределом». Единственное что мы сейчас видим это окружающий нас шторм.

Валериус задумчиво опустил взгляд.

– Это не просто слепая зона, Командор, – Валериус увеличил масштаб, и в центре тактического стола возникла зернистая проекция черного диска планеты, – это ловушка. Штормы вокруг нас имеют аномальную плотность. Прорваться через них даже после восстановления кораблей будет сложно.

– Значит, мы не только не знаем куда нам направиться, но и находимся в ловушке? Похоже кто-то нас очень боится, – посмеялся Скарн.

– Или расчетливо пытается задержать, – спокойно поправил его Адам, поднимая голову на Валериуса. – У нас есть решение этой проблемы, Валериус?

Капитан Сигмы вывел на экран волновой график. Тонкая, идеально ровная линия пульсировала на фоне хаотичных помех варпа.

– Кое-что есть. Мы поймали резонанс. Это может быть наша зацепка.

Капитан Сигмы активировал второй уровень гололита. Черный шар «Омикрон-нуль» вращался перед нами.

– Первичный анализ показал, что это планета класса «Пиритус». Пустыня, высокий уровень радиации. Мы пометили её как «Омикрон-нуль».

Изображение «Омикрон-нуль» увеличилось. Черная поверхность планеты начала обретать четкость, проступая сквозь помехи атмосферных бурь: детальная карта рельефа, испещренная глубокими каньонами и древними кратерами.

– Источник сигнала, который мы обнаружили, находится здесь, – начал Валериус, указывая на свечение в северном полушарии, – в центре аномально стабильной зоны. Поселение. Оно окружено горами, которые экранируют его от радиационных бурь пустыни. Но самое важное – это инфраструктура. Это не временный лагерь выживших. Город выстроен по канонам до-имперского урбанизма.

Адам резко выдохнул, глядя на проступившие очертания белых стен в самом сердце пустыни.

– Люди… – он произнес это слово так, словно оно было забытым артефактом. – В таком месте? Это противоречит любой логике выживания.

Он повернулся к капитану Сигмы.

– Милорд, – Валериус ответил на взгляд Адама с безупречной выправкой, – я разделяю ваше недоверие. Вероятность естественного возникновения колонии в условиях «Теневого предела» ничтожна. Вероятно, это потерянная цивилизация, которую Империум не успел присоединить. Однако если они сохранили контроль над Маяком, значит, у них есть доступ к архивам, которые могут содержать расчеты безопасных коридоров через этот шторм.

Он вывел данные спектрального анализа на центральный гололит, и синее марево окрсилось в тревожные янтарные тона.

– Но самое удивительное кроется в обнаруженных нами сигнатурах, – голос капитана Сигмы звучал ровно, как бинарный код. – Предположительно, Маяк Темной Эры является энергетическим центром этого места. Он питает системы жизнеобеспечения всего города и удерживает стабильное «окно» в атмосфере.

Он указал на пульсирующую точку на черном диске планеты.

– Моя гипотеза прагматична: если мы изымем навигационное ядро терминала и синхронизируем его с когитаторами Триады, мы получим алгоритм прорыва. Точный подсчет успеха неизвестен, но Технологии Темной Эры часто использовали методы стабилизации реальности, которые ныне считаются утраченными. Заполучив их, мы не только повысим шансы на выход из «Теневого предела», но и обретем преимущество, которое может стать решающим в грядущей битве. Мы должны обследовать источник, Милорд. Это единственный логический путь.

Адам, молча скрестивший руки на груди, сделал шаг к столу. Свет голограмм подчеркнул глубокие шрамы на его лице.

– И сколько времени займет ремонт, прежде чем мы сможем использовать эти карты, если добудем их?

– Неделя, при условии, что мы найдем необходимые компоненты на поверхности, – ответил Валериус. – Шторм вокруг системы аномален, но стабилен. Похоже, мы застряли в застойной зоне.

– А что с Леди Ливаной? – Адам перевел взгляд на данные медблока. – Она сможет подтвердить возможность прорыва?

Валериус покачал головой:

– Боюсь, сейчас Главный навигатор не в силах нам помочь. Она лежит в лазарете с лихорадкой и бредит.

– С ней все будет в порядке? – Адам обратился к голограмме апотекария Корнелия. В его голосе еле заметно просочилось особое волнение, будто он беспокоился о старом друге, но это волнение искусно скрывалось за суровой дисциплиной и прагматизмом лидера «Призраков», – мы не можем позволить себе потерять навигатора такого уровня.

– Ни в коем случае, – голос Корнелия был пронизан сухой уверенностью специалиста. – Я и мои братья сделаем всевозможное. Леди Ливана обладает исключительной волей, которую признал сам Император. Уверяю вас, мой Лорд, она встанет на ноги.

Адам хмуро смотрел на волновые колебания сигнала, обдумывая слова братьев. Кайрос, до этого стоявший неподвижно, как изваяние, медленно повернул голову к проекции Омикрон-Нуль. Его голограмма мерцала, дела его почти прозрачным. Пока все взвешивали технические риски, он уже просчитывал варианты.

Шпионах, саботаж, скрытые атаки. Именно из-за его чудовищной интуиции и острой проницательности бесчисленные атаки врага задыхались еще в зародыше. Он был нашим «предохранителем» в случае «двойной игры».

– Сигнал удивителен… как и само его присутствие здесь, – голос Кайроса был лишен эмоций, но в нем слышалось то самое напряжение, которое всегда предшествовало операциям Альфа-группы. – В этом мертвом секторе не должно быть ничего, кроме пепла и пустоты. Мое чутье подсказывает, что чистота этого импульса искусственна. Шторм вокруг бушует, но здесь, в «Пределе Омикрон», реальность кажется странно застывшей. Если ты хочешь использовать этот Маяк в наших целях, Валериус, Нам нужно знать, на каком фундаменте он стоит, прежде чем мы доверим ему свои жизни.

Валериус кивнул, принимая доводы Кайроса, и вновь обратился к гололитическому столу, выделяя красным периметр вокруг Маяка.

– Наш приоритет – изъятие навигационного ядра. Но мы не можем просто ударить сверху. Маяк интегрирован в системы жизнеобеспечения города. Если мы уничтожим их энергосеть в попытке захвата, данные могут быть стерты протоколом экстренной защиты ТЭТ. Нам нужен доступ изнутри.

Кайрос перевел взгляд на меня, и в его линзах отразилось мерцание голограмм.

– Предлагаю разведку, Командор. Протокол инфильтрации. Моя группа спустится первой в режиме «Призрака». Мы внедримся в поселение до того, как их сенсоры зафиксируют возмущение в атмосфере. Если на планете есть что-то, что удерживает этот шторм, мы найдем это и оценим риски.

Капитаны ожидали моего решения, застыв в синем мареве голограмм.

Я прикрыл глаза, молча сложив руки на груди, и этот жест капитаны и Адам восприняли с осторожной тишиной.

Мой разум пульсировал от невыносимого давления, которое укрывалось от их внимания. Картина, которую я еще не успел описать им.

– Это еще не все, – сказал я, – нам нужно учесть кое-что еще.

Тяжелые створки бокового входа в Стратегум разошлись с шипением. В зал вошел тот, кого здесь не ждали так скоро.

Это был Киприан. Он двигался медленно, его шаг был лишен обычной легкости Астарес. Доспех эпистолярия был покрыт слоем инея – следствие чудовищного психического перенапряжения. Он не стал подключаться через вокс, потому что я потребовал его присутствия лично.

Киприан остановился у края тактического стола, прямо напротив голограмм капитанов. Его лицо было мертвецки-бледным, а из-под шлема, который он держал в руках, по виску стекала тонкая струйка крови.

Но сильнее всего пострадала его «душа», которая прибывала в метальной нестабильности.

– Командор, – его голос прозвучал тихо, но в наступившей тишине он был подобен грому.

Капитаны замерли. Валериус с холодной сосредоточенностью вглядывался в изнеможденное лицо псайкера; Кайрос едва заметно подался вперед, словно пытаясь уловить тень, упавшую на Эпистолярия; Скарн на голограмме лишь глухо и неодобрительно проворчал.

– Господа, – я положил ладонь на край тактического стола, и металл жалобно скрипнул под весом доспеха. – Позвольте представить вам человека, в которой я вижу громадный потенциал. Прежде, чем мы двинемся дальше, я хочу услышать его слово. Киприан, что ты чувствуешь? Какова наша ситуация по ту сторону материи?

Киприян стоял неподвижно, но по его лицу, покрытому сеткой лопнувших капилляров, было видно: каждый вздох дается ему через ментальную боль.

– Наши братья истощены, Сир, – тихо сказал Киприан, сохраняя стойкость. По его лицу я видел, что он испытывал ментальную боль. – сказать что-то наверняка сложно из-за мощнейших варп-штормов, которые зажали нас в клещи. Для нас вся реальность как белый шум. Эфир в этом пределе истончен до предела.

Он медленно повернул голову к проекции Омикрон-пуль, и его аура на мгновение вспыхнула тревожным, рваным индиго.

– Значит, ты не видишь, – разочарованно сказал я.

– Я не уверен, я не вижу четких образов и варп сейчас слишком нестабилен. Один взгляд туда причиняет сильную боль и мое ментальное тело, как и братьев, изнемождено. Но… мне кажется, что я чувствую приближение чего-то. Я не могу назвать это, Командор. Что-то притягивает... туда, словно Бездна.

В Стратегуме стало физически холодно. Капитаны молчали, переваривая слова псайкера. То, что Кайрос назвал «интуицией», Киприан подтвердил, как прямую, осязаемую угрозу.

Я смотрел на этого измотанного воина и видел в нем сталь, которую не сумел перекусить даже шторм.

– Похоже, Аркас не зря видел в тебе потенциал, – произнес я, и легкая, почти незаметная улыбка коснулась моих губ. – Ты почувствовал тень раньше остальных. С этого момента перед лицом капитанов и всей тысячи я назначаю тебя Консулом-Библиарием Спектра Дивизиона. Принимай полномочия. Теперь каждый видит, что ты это заслужил.

Киприан вздрогнул, его аура на миг очистилась, вспыхнув смиренным небесно-голубым светом.

– Я… я исполню свой долг, Командор, – он ударил кулаком по аквилле Спектра-Дивизиона на груди, и я кивнул.

Я сделал шаг к нему, сокращая дистанцию, и на мгновение коснулся его разума, минуя слова и вокс.

– Тогда смотри, – шепнул я в самую суть его существа. – Увидь то, от чего я пытаюсь укрыть наш Дивизион.

Я разомкнул свои ментальные барьеры, направляя поток мысле-образов через псайкерскую связь, позволяя разуму Киприана распахнуться, чтобы увидеть чудовищную правду. Я показал ему лишь ту незначительную часть, что видел сам: и он увидел Пасть, что смыкается над нами. Чудовищную ловушку, в которую нас завели существа, намного превосходящие понимание смертных. Тонкую интригу, полную скрытой жестокости варпа и ту неизбежную кончину, которую сплели существа, намного превосходящие разум смертных. Ту неизбежную кончину, что уже почти поглотила нас, пока Дивизион считал себя в безопасности.

Киприан задрожал. Его тело Астарес, созданное для войны, подкосилось, и он тяжело рухнул на одно колено, со звоном ударив щитком о палубу. Из его носа и плотно сжатых губ хлестанула густая, темная кровь, пятная воротник доспеха. Он судорожно вдохнул, собирая остатки воли, и поднял взгляд, в котором теперь плескался первобытный ужас.

– Командор, это… – его голос сорвался, превратившись в напряженный хрип.

Я смотрел на Киприана, чувствуя, как его разум все еще содрогается от увиденного. Кровь на его лице уже начала подсыхать, превращаясь в темную корку.

– Не нужно терзаться, Киприан, – мой голос в его сознании прозвучал мягко, но с непоколебимой решимостью. – Мы победим. Но братьям не обязательно знать то, что видели мы. Имматериум питается от нашей слабости. Я укрепил моральный дух братьев, но нужно продолжать укрывать их разумы под надежной защитой. Позволь им исполнять свои задачи, не беспокоясь ни о чем. Ты – мой Консул, и этот груз мы разделим вдвоем.

Через меня Киприан чувствовал, как колебания в варпе постепенно, еле значительно, так как мог это почувствовать только я – утихают. Решимость библиария при моих словах воспылала с новой силой.

– Я почту это за великую честь, Командор, – смиренно склонил голову он.

Я разорвал ментальный контакт и обернулся к Кайросу:

– Кайрос, твоя группа – первая волна. Спускайтесь в режиме «Призрака». Мне нужно знать всё: структуру власти, уровень технологий, настроения в городе. Выясни, кто у них Правящая власть и как они охраняют маяк ТЭТ. Нам нужен доступ к ядру, и я хочу знать все варианты – от дипломатии до силового изъятия. Возьми с собой Кассия Лока.

Кайрос едва заметно вскинул бровь. Лок был «Редактором», его редко использовали для первичной разведки.

– Если возникнут осложнения, Лок затрет любые следы нашего присутствия. К тому же, мне нужно его мнение о… «фоне» на поверхности.

Я не стал уточнять, что именно Лок должен искать. Его талант «Сейсмографа Душ» и умение видеть ложь станут моими глазами там, где любой обладатель психических сил может попытаться пустить пыль в глаза разведчикам.

– Валериус, – я повернулся к капитану Сигмы. – Ремонт и подготовка флота – твой приоритет. Системы «Маскарада» должны быть готовы к активации по первому сигналу. Скарн, Корнелий – оставайтесь на «Ковчеге». Я прибуду к Хранилищу лично. Мы снимем блокировку до начала основной фазы.

Голограммы начали тускнеть, выполняя приказ о расходе.

– Киприан, – добавил я уже вслух. – Созывай Тихий Совет. Ждите меня в Псайканиуме. Мы обсудим задачи Библиариума и глубокое сканирование секторов за пределами города.

Консул поклонился и, поддерживаемый своими псайкерами, направился к выходу. В Стратегуме стало тихо. Я чувствовал, как нечто затаилось в недрах окружающей реальности, довольно вибрировало, но мой разум, пытаясь ухватиться за «Это», постоянно терял это нечто. Оно не подозревало, что я уже чувствовал его хлипкое присутствие. Но и я не мог коснуться этого «присутствия».

– Общий Ценз окончен, – произнес я.

В этот момент тяжелые двери в дальнем конце зала разошлись. В синий сумрак голограмм вошла Ливана.

Она была похожа на хрупкое изваяние из темного дерева. Шатаясь, она сделала несколько шагов, прежде чем опереться о колонну. Её навигаторское платье было измято, а третий глаз скрыт плотной повязкой, сквозь которую просачивалось слабое золотое сияние.

– Командор… Андрос… – её голос был едва слышным шепотом. – Простите… я должна была быть здесь. Я не смогла… шторм… он ослепил меня.

В её голосе звучала не только физическая боль, но и глубокая горечь от того, что она подвела меня в самый критический момент.

Я сделал шаг навстречу, сокращая дистанцию.

– Тише, Ливана. Твое присутствие здесь – уже победа. Ты выжила там, где тысячи сгорели в прах. Не извиняйся за то, что ты человек.

– Но я… подвела вас.

Я коснулся её ладони – она была обжигающе горячей от лихорадки.

– Благодарю за беспокойство, Леди Фиана. Но ты никого не подводила, и я в полном порядке. Сейчас твое восстановление важнее всего. Флот нашел точку опоры, и скоро нам понадобятся твои глаза. Но не сейчас. Отдыхай.

Ливана на мгновение прижалась лбом к моему наплечнику, вдыхая запах разогретого керамита и озона. Это была секундная слабость, которую она позволила себе только в моем присутствии.

– Я выведу нас, Андрос. Я обещаю, – прошептала она, прежде чем младшие навигаторы аккуратно увели ее обратно в медблок.

Тяжелые двери Стратегиума сомкнулись, отсекая нас от суеты командного центра. Ливана ушла, оставив после себя лишь едва уловимый аромат озона и горький привкус варп-лихорадки в воздухе. Я проводил её взглядом, чувствуя, как внутри нарастает холодная уверенность. Игра началась, и фигуры на доске уже пришли в движение.

Но сейчас важнее преграда снаружи. Я обязан все проверить и убедиться, что все под контролем, прежде чем приступлю к решению поставленных задач.

Я прикрыл глаза и растворил свой взор в психической силе.

Мой разум отправился далеко за пределы «Тени Терры», пропадая в бесконечной пустоте, щелкающей ядовитым варпом.

Я увидел варп за пределами «Тени Терры».

Титанические массивы эмоции простирались повсюду, но видели их не глаза, а мысли: переливающиеся жаром горы страсти, океан печали, омывающие пещеры несчастий, истекавший ядовитыми слезами гнева – варп был безграничен. Вокруг флота простиралась Кипящая стена из неконтролируемой и беспорядочной силы, чьи вихри были пальцами злости, стремящимися прорвать саму ткань реальности и дотянуться до корпуса «Тени Терры».

Варп-шторм «Предела Омикрон» истончал саму ткань реальности, и стремился поглотить все живое за его пределами. Рвался наружу, на закованный в цепи пес, истекающий ядовитой слюной пагубности.

Космические просторы еле заметно дрожали в приступе этой невидимой агонии.

Океан космической тьмы стал чернильным небом, повисшим над варпом, грозящим моему флоту удушьем.

Это было удивительное зрелище. Нет, не зрелище, а ощущение, поскольку варп состоял не из света, а из эмоций, и испытывать их означало позволить бездне проникнуть в самые потаенные глубины твоей души.

Небо ненависти вдруг развернулось перед моим взором, и над душой раскрылась ужасная пасть. Её обрамляли зубы ярости. А пылающие голодом глаза взирали на меня, словно заявляя, что хочет полакомиться всем тем, что мне удалось сохранить. А затем его глаз наклонился в пучину бездны, чтобы показать мне что ей уже удалось достичь. За пастью тянулась черная масса, множество пастей, словно армия червей. Это был ужас.

Пасти открывались повсюду. Лишенные разума существа пираньями злорадства шныряли между грозовыми тучами страсти. Они настигали огоньки погибших и порабощенных дух «Тени Терры», оставшихся жертв за бортом, потерявших тела, и острыми как бритвы клыками впивались в то малое, что осталось от их разума.

Их разрывал варп.

То, что от них еще осталось.

Против них обернулась даже любовь, наполнившая их последние мгновения существования. Воспоминания о последней любви, тоске по тому, что никогда уже не будет, и всепоглощающей грусти по тому, чего уже никогда не будет.

И его Кипящая масс бурлила, словно самый темный яд, истощая и без остатка пожирая потерянные души экипажа Спектра-Дивизиона. Зубы вокруг последний жертвы сомкнулись, и их бесчисленный взор обернулся на меня. На барьер, что они не могли преодолеть, хотя так болезненно желали. Сонма бесчисленных ядовитых глаз, от ослепительно желтых до кроваво ярких, терзались в мучениях неутомимого голода. Я разомкнул глаза, услышав голос из вне. И мой разум, словно затянутый крепким хватом, был отброшен в тело.

– Андрос, – тревожный голос Адама разорвал тишину Стратегума. – Что ты видишь?

Реальность трещала по швам.

– Я вижу Ад.

***

Мы с Адамом шли по центральному коридору к транспортным узлам. В пустом флагмане каждый наш шаг отдавался многократным эхом. Времени на праздные разговоры или ностальгию по прошлой жизни больше не было. Каждый из нас хотел обсудить ситуацию. Вспомнить самих себя. Убедиться, что мы еще остались теми, кем были, до перерождения в Новом мире. Но каждый из нас понимал, что ни времени, ни условий для этого не было. Здесь, в 30-м тысячелетии, секунда промедления или малейшее сомнения стоили тысячи душ.

Хотя сейчас флот находился в относительной безопасности из-за моих усилий.

– Что по твоей части? – спросил я, не сбавляя темпа. Мой голос звучал глухо, лишенный человеческих интонаций из-за решеток шлема.

– Контролирую перегруппировку, – хрипло отозвался Адам. Его доспех Mk.III мерно лязгал при каждом движении. – Теневая Когорта уже заняла посты на ключевых узлах флагмана. Тридцать клинков, готовых к любому сценарию – от абордажа до полной изоляции мостика. Они не нуждаются в муштре и только ждут команды.

Он на мгновение замолчал, сверяясь с данными на наручном тактическом дисплее.

– Я займусь переборкой рот. Из того, что у нас осталось после шторма, нужно выковать рабочие тактические единицы. Мы не можем позволить себе роскошь старой структуры. Я объединю выживших в ударные группы, заточенные под конкретные задачи Валериуса и Кайроса. К моменту высадки, или иных задач, Дивизион будет работать как единый, монолитный механизм. Если Хорус действительно уже занес нож над спиной Отца, нам нужно быть готовыми к войне на истощение прямо с этой чертовой варп-дыры.

Адам остановился у развилки лифтовых шахт. Один путь вел вниз, в ангары к челнокам, другой – к казармам и оружейным палубам. С его губ сорвался неожиданный вздох.

– Всего пару дней назад я планировал как обычно отвести дочку в садик, а теперь придется спасать Галактику от неё же самой.

Затем он поднял руку в облачении доспеха и бросил на меня стальной взгляд.

– Но знаешь, что, Андрей, – я оптимист, и даже оказавшись здесь, – его голос звенел сталью, – я так просто не отдам свою душу демонам. Это тело совершенно во всем, и его создали для того, чтобы мозжить ксеносам черепа. И раз уж меня забрали прошлую жизнь, я не собираюсь отдавать вторую так легко. Мы не позволим Империуму пасть.

На моих губах появилась слабая улыбка. Я обхватил крепкую ладонь Адама, и с силой искусственный мышц крепко сжал её.

– Я уравновешу твой безумный оптимизм здравым скепсисом, друг. Вместе, как всегда.

– Как всегда, – он от чего-то помедлил, и вновь улыбнулся, – пожалуй, пора добавить в наш словарный запас еще одно слово, которым пользовался наш Дивизион с самого рождения. «Нуль Приор».

– Нуль Прайор, – произнес я.

– Нихил Антэ, – ответил он.

Мы разняли хват.

– А мне нравится, заставляет чувствовать себя частью чего-то действительно великого, – пофилософски изрек Адам, явно довольствуясь своим положением. Его явно не пугала перспектива непростого будущего, которое было нам уготовано. Тело Астарес же, наоборот, позволяло пренебрежение к опасности и чувствовало её, встречая с боевым возбуждением.

– Будь осторожен на «Ковчеге», – добавил тише он, перейдя на закрытый канал. – Мы оба знаем, на какие подлости способен «этот» враг. Геносемя – это жизнь всего Дивизиона и нашей миссии. Если они попытаются ударить через хранилище…

– Я выжгу их прежде, чем они успеют осознать свою ошибку, – отрезал я. – Контролируй палубы. Наши люди еще не так хорошо осознают масштаб вражеских сил и их способности, как мы. Ты будешь моими глазами вне варпа. Любое отклонение в поведении братьев – докладывай немедленно. Мы не знаем, кто или что могло просочиться сквозь щиты в момент удара.

Адам коротко ударил в нагрудник – жест, ставший для нас обоих естественным в этих телах. Он развернулся и тяжелым, быстрым шагом направился к тактическим залам, уже на ходу отдавая резкие приказы по внутренней сети.

Я вошел в лифт. Двери закрылись, погружая меня в кратковременную тишину.

Пока Адам подготавливал роты и следил за материальным миром, я мог сосредоточиться на внешних угроза и имматериуме, и меня это заметно расслабляло.

В учениях Спектра-Дивизиона была особая техника медитации, которая позволяла погружаться в варп и сохранять при этом здравый рассудок. У этой техники были четыре основные фазы, или контура.

Я перешел на первый контур «Анули Рефракционис». Мое присутствие в варпе, и без того размытое, схлопнулось до крошечной точки, невидимой для большинства хищников изнанки. Пока я ехал в лифте – я прощупывал металл корабля, так, как не могли изучить его состояния сенсоры Валериуса, – слушая его стоны и скрипы. Флагман был ранен, но его Дух Машины все еще держался за реальность, как утопающий за обломок корабля.

Лифт вздрогнул, достигнув ангарной палубы. Створки разъехались, впуская внутрь запах горящего прометия, освященных масел и ледяного вакуума.

В центре ангара, окруженный суетящимися сервиторами-заправщиками, застыл мой личный «Громовой ястреб». Матовый антрацит его обшивки поглощал свет прожекторов, а по крыльям все еще ползли тонкие струйки инея – следствие нарушенной терморегуляции после шторма.

У аппарели, застыв в идеальном карауле, меня ждали четверо воинов Теневой Когорты. Их доспехи Mk.IV «Максимус-Нуль» казались вырезанными из самой пустоты. При моем появлении они синхронно склонили головы.

Конец зарисовки "Null Prior. Nihil Ante."

Башня Бога, Восхождение Учиха Итачи.

Чего ты желаешь?

Богатство?

Славу?

Власть?

Отмщение?

Или что-то гораздо большее?

Все, что ты жаждешь… находится здесь.

Башня бога. Другая история.

Ходили легенды, что достигнувшие её вершины смогут исполнить любое желание. Будь то власть или деньги, – ты мог получить все.

Башня бога была настолько огромной, что размер её мог сравниться с целым рядом планет. В ней было более ста этажей, и чтобы попасть на самые высокие, ты должен был поставит на кон все, что у тебя есть.

Но ещё ни один человек не смог достигнуть её пика.

Первый этаж Башни бога, этаж Хранителя Хеадона.

Из тени ко мне вышло небольшое существо с белой кожей, острой мордой, ушами как у кролика, и встало напротив меня. В руках он держал золотой посох, на двух концах которых светились голубые шарики. Таких чудных создания я не видел никогда.

– Ну и ну. Давненько к нам никто не заходил, – задумчиво сказал он, смиряя меня взглядом.

– Кто ты? – спросил я.

– Не волнуйся, я тебя не трону. Все-таки не часто к нам в Башню заходят самостоятельно. Приветствую тебя, дитя.

Это чудовище казалось дружелюбным.

– Объяснись, – сказал я.

– Мое имя – Хеадон, я Хранитель Нижнего этажа Башни. Как зовут тебя, дитя?

– Разве я так юн?

– Вполне, разве это не заметно?

Я осмотрел свою руку, и она оказалась куда меньше, чем я привык.

– Пожалуй. Меня зовут… – кивнул я.

… Как меня зовут?

Легкие свело болью, и я внезапно закашлялся, ощутив на своих пальцах горячую, липкую кровь. Мою кровь.

«Почему… Почему так больно? Это он сделал со мной?»

Ответ на вопрос вспыхнул перед глазами голубым системным окном:

[Вы были перерождены и получили чужое тело с дефектом. Чтобы выжить, вам необходимо выполнять испытания и добраться до Вершины Башни бога]

«Никогда такого не было, и вот опять», – подумал я.

Условия Основного квеста

[Проклятие «Изувеченная жизнь Учиха»: вы носите смертельную болезнь в своем теле и вскоре умрете. Чтобы продлить свою жизнь, вам нужно убить два человека или уникальных существа.]

Текущий счетчик жертв – 0.

Осталось жить – 23:59:50…

– Ничто не вечно, и я не вечен, – сказал я, вытирая губы дрожащими руками.

– Дитя? С тобой все в порядке? – спросил Хеадон.

– Я… – я бросил на Хеадона подозрительный взгляд, и хмыкнул, – я в порядке. Мое имя…

[ОКНО ИГРОКА]

Имя: Бон Хва (иномирное). Попаданец.

Время жизни: 23:57:32…

Уникальные умения: Учиха Итачи. Уровень первый.

Характеристики – начальные.

Сила – 1.

Ловкость – 1.

Интеллект – 2.

Уровень шинсу – умелый воин.

– … Бон Хва.

– Бон Хва, могу я узнать, зачем ты вошел в Башню?

– Чтобы выжить.

– Ясненько. Весьма странное желание для того, кто решил взобраться на Башню, но, видимо, у тебя необычная судьба, – Хеадон поднял посох к темноте потолка, – Все ответы находятся на Вершине. Если ты хочешь выжить, направляйся к самой Вершине. Богатство, Слава, Безграничная власть, если ты ищешь место, полное магии и тайн, направляйся вверх. Вся мирская мудрость, почет и счастье – все расположено наверху, включая твою жизнь… Такова уж Башня.

Тогда мне показалось… он улыбался.

– Однако путь наверх долог, опасен и чрезвычайно сложен, дитя.

– Всякий ужас ничто перед окончательным забвением, – ответил я.

– Хороший ответ, – Хеадон отвернулся к тени, и сложил посох за спиной, – тогда позволь мне испытать тебя, чтобы понять, сможешь ли ты одолеть этот путь.

– Какое испытание меня ждет?

– Это испытание покажет, достоин ли ты подняться выше, на следующий этаж. Такие испытания есть на каждом этаже. Если ты преодолеешь испытание, то сможешь пройти дальше. Условия испытаний задаются Хранителями этажей, соответственно, чем дальше, тем будешь сложней. Другими словами, если ты хочешь подняться выше, Бон Хва, ты должен сначала пройти испытание Хранителя данного этажа. Итак, узри Испытание первого этажа.

Хеадон стукнул посохом по воздуху, и он засветился, являя яркую вспышку. Передо мной из ниоткуда возникла большая клетка с золотистой решеткой. За решеткой летала огромная тварь, чем-то напоминающая угря, за одним исключением, что морда у неё была как у морского чудовища с огромными клыками.

– Твое первое испытание это шар.

– Шар?

– Шар – это очень простое испытание. Шар – это вон тот черный объект примерно тебя с ростом, – Хеадон указал на черный шар, напоминающий жемчужину, которая лежала по центру клетки, – если применить к нему сильное внешнее воздействие, он лопнет. Цель испытания проста, ты должен зайти в клетку и, уворачиваясь от атак чудовища или просто побив его, добежать до шара и лопнуть его. Тогда ты пройдешь тест.

– Победить ту громадину? – сказал я, выгнув бровь. Тварь была размером как минимум с девятиэтажный дом.

– Верно! Для справки, это «Белый стальной угорь», который живет в Священных водах Башни. Обычно он смирный, но сейчас у угрей брачный период и его не кормили уже месяц. Поэтому он немного озверел.

– … Мне кажется, или ты издеваешься.

– Испугался? Чудовища.

Мне нужно было время, чтобы переварить услышанное, но Хеадон продолжал:

– Ну и ну! Вот ведь незадача; испугался так, что побледнел как смерть. Увы, но не пройдешь испытание, и путь на следующий этаж будет закрыт для тебя навсегда. Ты не увидишь всех тех благ, что находятся там, не сможешь исполнить свое желание, и, возможно, тебе будет худо-бедно… Однако, дитя, мысли трезво. Вряд ли в твоем состоянии тебе удастся лопнуть шар. Даже самому попытку можно рассматривать как суицидальную. Чудовище в этих водах проворное и ловкое, на своих двоих ты оттуда уже не выйдешь. И в итоге ты, Бон Хва, пойдешь на корм чудовищу. Чем пытаться прыгнуть выше головы или стать самоубийцей, не лучше ли тебе прожить остаток жизни спокойно…?

Условия, которые мне подкинули при перерождении, казались абсурдными, но, полагаю, ничего не поделать. В прошлой жизни я умер в автокатастрофе и не смог спасти дорого мне человека. И теперь Хеадон испытывал меня, как морально, так и физически, будто намекая на мое бессилие даже после перерождения. Но я так не думал. После одной смерти я больше не собирался мериться с издевками жизни.

Мне нужна сила, чтобы развиваться и побеждать.

[Перед прохождением Испытания ознакомьтесь с программой Новичка:]

Туториал, Энергия мира – Шинсу.

… Шинсу – это местная энергия, как чакра или ци. Она пропитывала всю Башню и живое в ней. Если я планирую забрать на Вершину Башни, мне необходимо развивать её до высшей ступни.

[Уровень владения шинсу третий – умелый воин. Владелец Бон Хва]

«Уже не первый и хорошо»

Я поглазел на Хеадона, чтобы проверить его уровень шинсу, и моргнул.

[Уровень шинсу Хеадон, Хранитель первого этажа: ???]

«Хмм… ну и ладно»

Я опустил глаза на строчку, которую старательно избегал все это время: «Уникальные умения: Учиха Итачи. Уровень первый».

Теперь понятно, откуда росли корни моего проклятия: я получил не только силы Итачи, но и его болячку, я харкался кровью как именитый Учиха и, судя по таймеру, стремительно умирал.

[Время жизни: 23:55:05…]

Это… как будто плюс, опущенный в нехилый минус: одновременная победа и проигрыш, меня трясло, кривились губы, по телу бегало ощущение лихорадки и усталости, как будто я встал с постели после хорошенькой температуры, но пришлось смириться. Такова доля перерожденца – не ты выбираешь условия, а они тебя.

В таком состоянии из меня никудышный воин, и прямые столкновения наверняка убьют меня. Хуже всего – я буду таким на постоянной основе, пока не найду вариант выкрутиться. Значит придется полагаться на интеллект, на что намекают мои характеристики – интеллект там превосходил ловкость и силу.

А использование интеллекта намекало на то, что я буду, как и Итачи, делать упор на хитрые техники и уловки для прохождения Башни. Самое время изучать раздел техник.

[Туториал: раздел техник]

[В этом мире все техники, требующие владение чакрой, будут требовать от вас владение шинсу]

Шинсу = чакра, понятно. Теперь речь зашла о техниках.

[Список техник шиноби. Учиха Итачи]

1)Огненный шар (Katon: Gōkakyū no Jutsu) – уровень владения воин.

Вот он мой красавчик, в скобках даже прописан способ применения, от начала и до конца: печать змеи, овцы, обезьяны, свиньи, лошади и тигра. Потом выдыхаешь пламя из губ, и плюешься.

Между стартовым и продвинутым уровнем огненного шара разница в размере, плотности и скорости, что напрямую влияло на выпускаемую силу за единицу чакры. К сожалению, в испытании Хеадона эта техника бесполезна.

2)Шаринган (Kekkei genkai) – уровень владения умелый воин.

Уже интересней, но против гигантского угря мало толку. Шаринган улучшает восприятие, а мне нужна скорость, чтобы тварь не сожрала меня сразу как я войду в клетку.

Ещё мне были доступны базовые техники на уровне джонина, такие как техника замены, клоны, хождение по воде и усиление конечностей шинсу. Остальные умения были временно заблокированы, пока я не повышу уровень.

Разобравшись со своими способностями, я обратился к Хеадону:

– Я пройду твое испытание, Хеадон.

– Оо… неужели? Позволь увидеть, как ты это сделаешь, дитя.

А как… Угорь в клетке большой и лютый, как не посмотри, убьет не подумав, но было два нюанса…

Я вызвал двух клонов через печати, и направил их в разные стороны. Они проникли в клетку между золотистых прутьев, и отвлекли внимания угря на себя. Я последовал сразу за ними.

Маленький, почти невидимый глаз Хеадона расширился, и из тонкой линии губ показался хищный, острый оскал акульих зубов.

– Хе-хе… Приветствую тебя от всего сердца в Башне, дитя.

***

Дворец Короля Захарда.

Бледноликая девушка в роскошном тёмно-синем платье метнула молнию, которая врезалась в защитный барьер высокой девушки с дерзкими глазами.

– Куда же ты бежишь, глупая девчонка? – губы Машенни изогнулись в легкой усмешке.

Машенни Захард встала на широких ступеньках королевского дворца, покрытых алым, как кровь ковром, который олицетворял величие и власть королевской семьи. В этот момент её наглая сестрица Юри Захард отразила плотный поток шинсу и разбросала всю стражу мощной энергетической атакой.

– Госпожа Машении, что вы прикажете делать? – спросил стражник, встав на колено перед Машенни.

– Ничего. Кажется, моя маленькая сестричка нашла снизу что-то очень интересное.

Машени была одной из сильнейших принцесс Захард и по скорости намного превосходила Юри Захард.

Прежде чем Юри Захард оказалась перед порталом для перемещения, Машени молниеносным скачком опередила её и холодно улыбнулась.

– Ты не помешаешь мне пройти, Машенни, – криво улыбнулась Юри Захард, обнажая меч в сторону сестры.

– Неужели то, что ты увидела снизу так заинтересовало тебя?

Юри нахмурилась и выбросила в Машенни плотный сгусток энергии, который Машенни легко отразила возникшим в руке мечом.

– Это не твое дело.

– Может и не мое… но мне тоже стало интересно, – на губах Машенни всплыла ехидная ухмылочка.

В руках Машенни возникло копье из молнии. Воздух резко заискрился и нагнетался до пределов, поглощая окружающие звуки. Юри Захард напряглась.

Джонсулса – особая специализация, когда владелец шинсу способен наделяться свое Шинсу электрическими свойствами и использовать техники с добавлением электрических разрядов. Машенни являлась мастером Джонсулсы, которая разработала свой стиль на основе преобразования электризированного Шинсу в форму копья. И несмотря на то, что она была известна как Удильщик… (одна из пяти боевых специализаций, основное назначение которой атака вражеских сил напрямую и их уничтожение с помощью грубой силы», Машенни была более опытна как Копейщик (одна из пяти боевых специализаций, снайпер команды, который бросает свои копья со смертельной точностью).

– Ты же не хочешь превратить дворец Захарда в место битвы, поехавшая ты сучка? – cказала Юри.

– Может быть тебя и зовут самой талантливой принцессой, но для меня ты до сих пор глупая девчонка, – с широко усмешкой Машенни бросила молниевое копье в сестру.

Искрящееся копье накрыло Юри Захард, когда она поставила барьер, и приготовиться к сильнейшему удару. Однако ничего не произошло. Скрежет молний внезапно пропал, и Юри Захард моргнула в попытках найти противницу, однако Машенни и след простыл.

– Эта стерва ушла? Ничего не понимаю.

– Госпожа Юри… я думаю, Машенни могла направиться в то место, куда собирались пойти вы. На первый этаж Башни, – сказал низенький паренек с большим рюкзаком на спине. У него было доброе лицо, короткая стрижка, белые волосы, и он носил железную форму, которая чем-то напоминала арамейскую.

– Что ты сказал? – Юри надкусила губу, и бросилась бежать, – неужели она тоже прознала о том, что в Башню проник Незаконный?

– Незаконный?! Вы серьезно, Госпожа Юри? – сказал её спутник, рванув бежать вместе с ней.

– Да, он сам открыл врата. Вполне возможно, что он окажется Незаконным! Представляешь себе?! – весело сказала Юри.

– Если это так, то это просто невероятные новости! Незаконный на нижнем этаже!

– Конечно невероятные! Эван, это просто немыслимое событие! Я думаю, он сейчас на нижнем этаже с Хеадоном. Наверное, испытание вот-вот начнется!

– Но моя Госпожа, вы ведь не направляетесь туда просто посмотреть на него, верно?

– Конечно направляюсь! Но уже на совсем так! Машенни зачем-то направилась туда тоже, и зная её стервозный характер, она может убить Незаконного!

– Тогда это тем более опасно! Вам не следует туда идти!

– Ну уж нет, теперь я точно туда пойду! Скорей всего, будет жутко весело!

– Нет, не капли не весело! Зато чертовски опасно!

– Ха-ха-ха! Эван, трусишка!

– А если нас спалит Хеадон?!

– Все будет чики-пуки!

***

– Вообще-то не было особой причины, зачем я пришла сюда, но… у меня было странное предчувствие, – скучающе сказала Машенни.

Она шла по пустому залу без освещения, цокая каблуками по большой черной плитке, словно сделанной из пустоты. Вскоре впереди показался светящийся белым светом прямоугольник, в который можно было провалиться. Машенни подошла к нему в упор и опустила взгляд вниз.

– Ммм? Кто это? Новый участник? Неужели… Незаконный? – на спокойных, аристократичных губах Машенни выступила хищная улыбка.

Ведь ей было известно, что каждый Незаконный, который входил однажды в Башню оказывался жутко сильным монстром.

– Однако этот мальчик не выглядит сильным. Он точно незаконный? Выглядит как слабак. Я думала он будет похож на Урека Мазино, а тут… даже не знаю, как тебя обозвать, – она задумалась, покосившись на угря в клетке. – Постой-ка… этот угорь слишком сильный для первого этажа. Обычно их используют для испытаний на двадцатых этажах. Хеадон что, хочет, чтобы паренек умер? Видимо старикан не очень рад видеть Незаконного, все-таки они наводят суету. Хм… Если Захард прознает о его существовании, придется его убить.

Машенни блаженно вздохнула и пожала плечами.

– А плевать, убью его сама от греха подальше.

Она шагнула вперед и замерла на месте, увидев, что паренек побежал прямо в логово угря.

– Мм… подожди, куда ты пошел, маленький глупыш? Ты же умрешь.

Однако парень не собирался умирать. Он создал два клона и решительно намеревался пройти испытание, которое наверняка убьет его.

Машенни усмехнулась.

– Как интересно…

***

Прежде чем я успел зайти в клетку, надо мной нависла тень, которая толкнула меня ногой прямо в грудь и оттолкнула назад.

Я упал на пол и удивленно уставился перед собой девушку, которая упала с потолка. Она была бледнокожей молодой девушкой аристократической внешности, холодая, спокойная и без эмоциональная. Высокая, с прекрасной осанкой. У неё были длинные светло-синие волосы и яркие голубые глаза, в которых читалось высокомерие и холодная расчетливость. Она носила темно-синие платье, которое отлично подчеркивало её прекрасную фигуру.

– А у тебя есть яйца, – бросила она, показав мне холодную усмешку.

Я хлопнул глазами пару раз, совершенно не понимая, что говорила эта девица.

– Молчишь? А… кажется, поняла, – она задумчиво сомкнула губы и посмотрела в сторону, – Господин Хеадон, где же ваши манеры? Неужели вы не выдали новичку «часы»?

– Ах! Принцесса Машенни, не ожидал увидеть вас на первом этаже Башни. У меня совсем из головы вылетело! – ответил Хеадон.

– У вас, и вылетело из головы? – Машенни холодно усмехнулась, и её взгляд сделался стеклянным, – у самого старого и опытного Хранителя Башни? Может быть, вы сделали это специально?

– Ну что вы… И на старуху бывает проруха.

Машенни некоторое время разглядывал Хеадона, после чего посмотрела на меня, обдавая холодной отстраненностью.

– Что-ж… тогда позвольте мне исправить вашу ошибку.

Машенни взмахнула рукой, и в воздухе возник шар, который она бросила мне. С виду шар напоминал отполированный камень.

– Это часы А-класса, не благодари, – сказала Машенни.

– Сама Принцесса Захард и доверяет такую редкую вещь новичку? – сказал Хеадон.

– Не более чем из интереса.

Когда я коснулся «часов», они хлопнули, как лопнувший шарик, и его разлетевшиеся остатки окружили меня.

– Ну и, как ощущение, когда впервые получаешь часы? – спросила Машенни, смиряя меня слегка заинтересованным взглядом, – для новичка они слишком хороши, но было бы жалко если бы ты умер, не сказав ни слова.

– Неужели из-за этих часов я могу тебя понять? – сказал я.

– Все так, – с холодной улыбкой, кивнула Машенни, – у часов есть два режима, видимый и невидимый. Если скажешь «невидимый», они исчезнут. Попробуй, – и хотя сама Машенни выглядела приветливо, взгляд у неё был настойчивый.

– Невидимый режим.

Часы действительно исчезли.

– Должен предупредить, на всякий случай, часы до сих пор рядом с тобой, просто ты их не видишь, – сказал Хеадон.

– А теперь ответь мне, Хеадон, почему ты назначил этому мальчику испытание на уроне двадцатого этажа? Неужели это такой способ развлечь себя чужой смертью? – спросила Машенни.

– Ни в коем случае. Я просто предлагаю ему испытание, согласно его статусу. Я ни в коей мере не хотел убить его.

– Его уровня, значит? – уголки губы Машенни чуть приподнялись, она явно поняла о чём речь, но не стала говорить.

– Принцесса Машенни, вы забываете, что этот парень – Незаконный. Все незаконные доселе обладали невообразимой силой. Для незаконного – этот уровень сложности вполне приемлемый. Ведь он особенный.

– Кто такие незаконные? – спросил я.

– Так зовут тех, кто самостоятельно открывает Врата в Башню. Они незаконные, как ты. Это значит, что ты вошел в Башню не будучи Избранным, – объяснила Машенни. – Обычно войти в Башню может только Избранный. Но в редких случаях появляются такие как ты, Незаконные, которые сами входят в Башню. И во все времена Незаконные привносили Хаос в Башню. И все они обладали огромной мощью, которую в этих стенах, все боялись. Но ты… – Машенни снисходительно улыбнулась, словно боялась навредить моим чувствам, – совершенно не похож на Незаконного. Ты как будто умираешь… ты худой, слишком молодой… хм, а если присмотреться, ты довольно симпатичный.

Машенни подошла ко мне и погладила меня по голове с задумчивостью, будто изучала щеночка, которого хочет купить.

– Я вообще-то человек, – сказал я, убирая её руку.

– Какой ты строптивый, – на её губах появилось слабое подобие улыбки. – Во-всяком случае, может в тебе и есть какой-то скрытый потенциал… но сейчас ты отличаешься от всех Незаконных. Я бы предложила Хеадону сбросить уровень сложности, но он, очевидно, откажет, – сказала она, покосившись на Хеадона, и тот пожал плечами.

– Все как вы и сказали, Принцесса, но создается такое впечатление, будто вы все же заинтересованы в том, чтобы этот паренек смог взобраться на Башню.

Машенни улыбчиво промолчала, сохраняя все ту же леденящую ауру.

– В отличии от моих глупых сестер, я знаю законы Башни и служу своему Королю верой и правдой. Если Захард узнает, что этот мальчик попал в Башню, он убьет его. Или если Король прикажет убить паренька, я не раздумывая убью его сама.

– И все же вы не сделали это сразу, как пришли сюда, – сказал Хеадон.

Машенни закрыла глаза, изогнув уголки губ в подобии улыбки, и развернулась к Хранителю этажа.

– Господин Хеадон, неужели вы сомневаетесь в воле принцессы Захард?

– Насколько я знаю, принцессе Захард в последнее время очень скучно… вам не нравится, что Башня живет в спокойствии. Вам не хватает… острых ощущений? Может быть, этот Незаконный спустя долгое время сможет исполнить ваше заветное желание?

Машенник замерла на месте и задумалась. Казалось, что могла эта нежная и утонченная девушка? Казалось бы… ведь в следующее мгновение она бросила на меня холодный взгляд, от которого мои ноги на мгновение подкосились… убийственная аура пронзила мое тело и заставила замереть на месте.

«Что происходит…? Это она?» – я покрылся потом.

– Хм… – её хмыканье эхом разошлось по залу, и ужасная аура тут же исчезла, оставив после себя лишь легкую пустоту. На губах Машенни выступила привычная улыбка, – звучит как заманчивое предложение. Вы ведь хотите сделать мне предложение, Господин Хеадон?

– Я предлагаю изменить условия испытания, принцесса Захард, – может быть, вы одолжите этому парню одно из своих оружий?

– Неужели вы хотите, чтобы я отдала ему Желтый май? – она притворно удивилась.

– Как и ожидалось, принцесса Захард очень проницательна. Нам не придется ходить вокруг да около. Так что вы скажете? Отдадите ли вы меч, который вам даровал сам Король? Если бы вы дали ему это оружие, для паренька это стало бы огромным послаблением, не так ли? Честно говоря, одалживать оружие против правил, но если принцесса решит дать на время «Желтый май», то я закрою глаза.

– Похоже, вы решили испытать и меня, Хранитель этажа Хеадон. Если я отдам ему оружие, это может быть сочтено за предательство Короля.

– Хотите сказать, то будет слишком? Вы хотите, чтобы этот паренек исполнил ваше желание, но не хотите немного помочь ему в обмен? Ну, раз вы не хотите, оставим правила без изменения…

– Пусть, – сказала Машенни.

Хеадон не казался удивленным, но сказанное Машенни заставило его замолчать и смотреть.

– Мальчишка, можешь сказать, как тебя зовут? – спросила Машенни, обращаясь ко мне все с той же странной улыбкой.

– Бон Хва.

– У тебя есть желание покорить Башню? Что ты готов поставить на кон?

– Все, что у меня есть.

В улыбке Машенни, казалось, на мгновение промелькнуло что-то хищное, и она одним шагом оказалась возле меня, возложив руку на мои волосы и начала поглаживать их.

– Вот смотрю на тебя, и думаю, что ты действительно можешь сойти за младшего братика. Бон Хва, скажи… – она наклонилась ко мне, и прошептала, – ты ведь не разочаруешь сестренку, если она поможет тебе? Если боишься умереть, тебе лучше отступить.

Сладкий запах её духов ударил мне в нос, скрывая, должно быть, нечто неуловимое, что пряталось в напряженном воздухе… причиной этого беспокойства была Машенни. Я сглотнул, наконец осознавая… я больше не в привычном для себя мире, и тут существовали такие недосягаемые монстры как она. Не знаю, почему я раньше не замечал этого, но… эта девушка чертовски сильна, и если таких монстров как она полно наверху…

… На моих губах непроизвольно выступила улыбка.

– Даже если я умру… это будет чертовски весело, не так ли?

Глаза Машенни чуть приоткрылись, и она, чуть раскрыв губы, издала легкий, элегантный смешок.

– Ха-ха-ха… ты такой забавный.

Машенни раскрыла ладонь, и в яркой желтой вспышке, разрывающей пространство на маленькие клочки, явилась острая игла изящной наружности, она напоминала собой рапиру. Машенни протянула её мне.

– Это Желтый май. Будь с ней осторожен, она… очень импульсивная, – с загадочной паузой проговорила Машенни, вкладывая Желтый май в мои руки.

«Она? О ком она говорит?», – подумал я.

В руках эта рапира казалась необычной холодной.

– Это одно из самых распространённых типов оружия в Башне – «игла», игла используется чтобы протыкать противника. Желтый май – оружие высшего уровня. Его выковал искусный мастер Эдвару в серии оружия 13 месяцев. Оружие имеет свою волю, оно почти живое и обладает невероятной мощью. Но даже так… шанс, что ты пройдешь испытание очень мизерный, ведь оружие без достойного хозяина всего лишь мусор.

Машенни смерила меня изучающим взглядом, словно вымеряя мою реакцию, и, заметив что-то в моей реакции, нежно улыбнулась.

– Только не умри, Бон Хва, иначе сестренка опять заскучает.

***

– Я не верю своим глазам!

– Будьте тише, Госпожа Юри, иначе нас заметят!

– Эван, только что Машенни помогла этому парню! Ты видел это или мне мерещится? Эта сумасшедшая стерва кому-то помогла!

– Глаза вас не обманули, Госпожа Машенни действительно помогла ему… – Эван медленно кивнул, не веря глазам. Он бы сказал «это сильно не к добру», ведь у Машенни была совершенно ужасная репутация… однако если бы такой простой проводник как он сказал плохо об одной из принцесс Захард, ему бы снесли голову при первой возможности.

– Это интересно… очень интересно, – Юри по-заговорщически посмеялась, – эта бессердечная стерва-одиночка никогда бы не помогла никому без особой причины! Эван, скажи, что ты видишь, когда смотришь на этого паренька? Может быть, в нём есть какая-то особая сила или скрытая трансформация?

– Нет, ничего. Я бы сказал… он обычный смертный, за исключением непонятной ауры вокруг него. И кажется, он очень болен.

– Аура? Болен? О чем ты? – Юри присмотрелась, – а, кажется, понимаю о чём ты, он ещё бледнее, чем Машенни.

– Может быть ваша сестра решила помочь ему, потому что увидела, что этот парень и так уже одной ногой могиле, – предположил Эван.

– Это бы многое объяснило, но этой причины мало, чтобы заинтересовать Машенни. Тем более она очень преданна Захарду и никогда не отдала Желтый май… – Юри старательно вглядывалась в холодный взгляд Машенни, пытаясь понять о чём та думала, и в определенный момент Машенни усмехнулась и бросила острый взгляд на Юри.

– Хватит подглядывать, надоедливая девчонка. Если хочешь поговорить, спускайся сюда.

Аура мощи ударила по Юри, и та возбужденно усмехнулась.

– Все же эта стерва ни капли не изменилась.

– Госпожа, мы не должны туда идти! Госпожа Машенни явно провоцирует вас.

– И пусть, – сказала Юри, спрыгивая прямо в комнату проведения испытания.

Юри Захард гордо встала прямо напротив Машенни, следом за ней вниз спустился и её напарник Эван, вставая за своей Госпожой, как за каменной стеной.

– Что это значит? Зачем ты помогла ему? – спросила Юри.

– Кто знает… – улыбчиво сказала Машенни.

– Если Захард узнает, он убьет тебя.

– В первую очередь Король узнает, что моя милая сестричка Юри Захард на глазах у всех стражников сбежала из дворца и направилась сюда, чтобы увидеть Незаконного.

Юри уязвленно дернула щекой.

– Я пришла посмотреть на нового участника Башни…

– … и не сообщила о его существовании Королю, не так ли? Видишь ли, Захард поверит мне, как его верной дочери, в то время как ты известна бунтарским нравом.

– Ах ты змеюка ядовитая… Ты отдала ему Желтый май, и после этого думаешь свалить все на меня? У тебя ничего не выйдет.

– Ты действительно так думаешь?

Машенни широко распахнула глаза и в маниакальной манере усмехнулась, – и Эван, и Юри Захард обдало аурой мощи.

«Эта стерва… редко показывает такое выражение. Хочет драться до смерти?», – напряженно улыбнулась Юри.

– Госпожа… нам нужно уходить, – дрожащим голосом сказал Эван.

– Нет… хоть она и стерва, но я знаю мало людей, способных уйти от неё. Если мы повернемся спиной, она убьет нас в тот же момент.

Эван отлично все понимал, но как объяснить это взволнованной Госпоже?

«Я сделаю всевозможное, чтобы защитить Госпожу Юри»

Напряженную до предела обстановку разрушил стук каблуков Машенни, которая медленно шагала к ним. Юри вызвала оружие и схватила меч рукой… однако Машенни уже оказалась рядом и положила ладонь на плечо своей сестрички.

– Не бойся ты так, глупая девчонка, – её голосок разорвал тишину мелодичным смехом.

Юри ударила Машенни мечом, но та со смехом ушла в сторону и разорвала несколько-метровую дистанцию коротким прыжком.

– Госпожа, позвольте мне помочь! – крикнул Эван.

– Нет, постой. Если бы она хотела нам навредить, ты бы уже давно валялся мертвецом! – сказала Юри.

– Ты верно мыслишь, моя маленькая и глупая сестренка.

– Заткнись, карга.

Сохраняя улыбку, Машенни недобро поджала губы, и выбросила удар молнии в Юри. Удар влетел острой молнией прямо в меч, и разлетелся яркими искрами.

– Осторожней со словами, иначе я могу нечаянно тебя убить, – мягко сказала Машенни.

– Поехавшая стерва…

Машенни улыбчиво пожала плечами и обернулась на парня, проходящего испытания.

– Проследи за этим пареньком, глупая девчонка. Если вдруг он умрет, будь добра, забери Желтый май и отнеси его мне.

– Я тебе в доставщики не нанималась!

В ответ Машенни лишь прикрыла глаза веками, показав холодную улыбку, и исчезла без следа.

– Вот же стерва поганая! – рыкнула Юри.

Юри ударила кулаком по стене, создавая разрушительный взрыв при столкновении с… посохом Хеадона. Хранитель этажа остановил её удар за мгновение до попадания, и смерил её спокойным взглядом.

– Я прошу вас не разрушать мой любимый этаж, принцесса Юри, – вежливо сказал он.

– А-а… да, простите.

– Лучше посмотрите, как наш новоиспеченный Незаконный справляется с испытанием.

***

Эван и Юри Захард наблюдали за Бон Хва, который сейчас проходил испытание.

– Скажи-ка, Эван, есть ли какой-то способ пройти его?

– Честно говоря, это испытание ему не по зубам. Можно лишь уповать на чудо.

Юри вздохнула.

– Я так и думала.

«Противником Бон Хва является Угорь с двенадцатого этажа. Но вообще, есть один способ, которым Бон Хва может пройти это испытание», – подумал Эван. – «Разница в силах у этих двоих огромна, ясное дело, Бон Хва попытается уйти от битвы и попробует лопнуть шар. Однако это не сработает. В этой среде угорь может развивать огромную скорость. Парню не удастся убежать от него, чтобы пройти испытание, бежать ему нельзя. Он должен встретить атаку угря лоб в лоб. Конечно, ему не выстоять в битве, выигрыш ему точно не светит. Однако, для голодного угря он не враг, а «еда на ножках». Если парень не будет проявлять агрессию, то угорь может просто проглотить его, ничуть не повредив его тело. И вот тогда появится шанс, внутри угорь будет беззащитен. Ему нужно будет лишь спокойно и точно порезать язык угря Желтым маем. Не уверен, что это пройдет с обычным оружием, но даже простой парень, имея Желтый май, может нанести ощутимый вред и временно оглушить угря. И пока угорь будет приходить в себя, Бон Хва надо будет лопнуть шар. Если он так сделает, то сможет пройти испытание и перейти на следующий этаж. Только вот я не могу дать ему подсказку. Не важно, что за путь расстилается впереди, провожатый сможет провести по этому пути лишь тех, кто сможет по нему пройти. А этот парень не сможет пройти, он проиграет. Нет, вообще любой на его месте не смог бы пройти. Тот, кто решится на подобное безумство, явно без царя в голове. Возможно поэтому Госпожа Машенни обратила на него внимание… нет, я отвлекся от мысли. Именно поэтому я не рассказал ему. Чем видеть его жалкие потуги, которые приведут его лишь к смерти, лучше пусть побегает чуток, пока не поймет, что этот тест ему не по зубам. И тогда Госпожа Юри спасет его. Ну же, беги, почувствуй свой Предел и Чудовищную разницу в силах. Откажись от идеи покорить Башню, и тогда ты выживешь»

Но парень никуда не уходил, Бон Хва продолжал смотреть на угря перед ним и не шевелился. Эван широко раскрыл глаза.

«Почему ты не убегаешь?!»

– Бон Хва! Что ты творишь? Бери к шару и лопни его! – кричала Юри.

«Почему он не убегает? Оцепенел от ужаса и не может двинуться?»

Бон Хва замер на месте и смотрел прямо в пасть Угря.

– АААА! Аллло! Бон Хва! Беги!!!

«Нет, не в этом дело. Он…»

– У тебя голова поехала что ли?! Бон Хва! – кричала Юри.

«Этот парень действует по собственной воле! Неужели он знал, как нужно пройти тест? Нет, быть не может. Он просто не мог знать!»

– Эй, подожди… а куда делся Желтый май? – спросила Юри.

***

Я стоял напротив угря и ждал, когда эта тварь проглотит меня. Из пасти так разило, что можно было сдохнуть от одного дыхания, однако я держался как мог. Наши глаза встретились.

«Ну давай же…» – думал я.

Я внимательно смотрел перед собой, не допуская мгновения на отвлечение, ведь от будущего трюка зависела моя жизнь. Я был готов залететь в пасть угря максимально аккуратно, чтобы затем применить Желтый май и ударить чудовище изнутри… однако что-то пошло не так. Тварь замерла на месте и резко подняла свою морду вверх, зарычала, пронзая мои уши громогласным рёвом.

– Нет… что не так?! – крикнул я.

Угорь быстро извился, и вместо того, чтобы спокойно проглотить меня, атаковал острой челюсть с боку…

***

Пасть угря сомкнулась на Бон Хва, и он исчез.

Между Эваном и Юри застыла тяжелая тишина.

– Его съели? – пораженно сказала Юри.

Юри Захард резко сорвалась с места, но Эван схватил её двумя руками и не пустил.

– Отпусти меня! Он сбрендил!

– Нет, Госпожа! Что-то не так! Чудовище должно было сожрать его, но в последний момент что-то пошло не так!

– Я и без тебя это видела!

– О-о… похоже, нам попался довольно необычный Незаконный, – сказал Хеадон.

Юри Захард и Эван обернулись на Хранителя этажа, чтобы понять, о чем он говорил. Хеадон смотрел в сторону, где лежал тот самый шар, который Бон Хва должен был проткнуть. Прямо сейчас Бон Хва находился у шара и заносил Желтый май для удара.

– Как он там оказался?! Я же только что видела, как его сожрал угорь! – сказала Юри.

– Похоже, принцесса Захард и проводящий не успели увидеть Бон Хва до встречи с принцессой Машенни. В тот момент парень собирался пройти испытания без помощи Желтого мая, в одиночку.

– Что? Этот безумец решился на испытание без Желтого мая? – воскликнули Юри и Эван.

– Верно. Похоже, этот план у него родился с самого начала. Тот Бон Хва, которого проглотил угорь на самом деле был клоном, а настоящий все это время ждал момента, когда чудовище отвлечется, чтобы проткнуть шар, – закончил Хеадон.

К тому времени как угорь сомкнул пасть на клоне, раздался взрыв, и чудовище взвыло от боли. Из её пасти потекла кровь.

– Теперь ясно, почему я не видела у него Желтый май! Все это время он был у настоящего Бон Хва, – сказала Юри.

– Он придумал этот план за короткий промежуток времени и сумел привести в действие. Для этого нужна недюжинная отвага, решительность и выдержка!

– … или самоотверженность перед скорой смертью, – добавил Хеадон.

Юри обернулась на Эвана с легким осуждением.

– Неужели ты изначально знал, что все может прийти к этому исходу? Почему тогда раньше не рассказал?

– Нет… я догадывался, как можно поступить, но Бон Хва удивил даже меня. Я не знал, что у него есть такая странная способность. Он создал клона и взорвал его. Даже если бы я подсказал ему как сделать… обычному человеку не достало бы решимости сделать это.

«Догадаться до решения может каждый, но воплотить в реальность уже сложнее. Ведь решимость и отвага – отнюдь не то, что дается легко. Они даются постепенно и с опытом, однако этим парнем двигали совсем не отвага и не решимость»

Может быть, это страх перед чем-то ещё… чем-то более неприятным для него.

«Бон Хва… кто же ты такой? Я совсем не понимаю тебя. Ты для меня загадка. И как по мне… тебе явно не хватает винтиков, раз ты способен на эти безумства. Неужели это та причина, которая так привлекла принцессу Машени? Или в тебе есть нечто большее?»

Бон Хва занес Желтый май над шаром и нанес удар, пока угорь восстанавливался от нанесенного урона, однако… ничего не произошло. Желтый май ударился о шар и отлетел назад, не нанеся никакого урона.

– Почему…? Что с ним не так? – сказала Юри. – Эй! Хеадон! Что с шаром?! Почему он не лопается?!

– Как знать, – Хеадон развел руками.

– Как знать?!

«Ты тут веником не прикидывайся», – подумала Юри, сжимая кулак.

– На нём и следа не осталось! Его проткнули Желтым маем! Лично я таких шаров ещё не встречала!!!

– Ну… полагаю, этот просто оказался довольно крепким, – усмехнулся Хеадон, оголив острые клыки.

– Ну же! – сказал Бон Хва.

Желтый май застрял в шаре, и он не мог его вытащить, как бы не старался. Руки быстро устали и дрожали, а дыхание учащалось от напряжения.

– Что за читерский шар?! С ним все в порядке даже после удара Желтого мая! Я ещё о таком не слышала!

– Ну, полагаю, это всего лишь шар отменного качества, – сказал Хеадон.

Юри Захард раздраженно нависла над маленьким Хранителем этажа:

– Отменного качества?! Да ты издеваешься! Ты ведь его с самого начала не хотел пропускать на следующий этаж?! Вот чертов кролик! Живо остановил тест!

– Это невозможно. Тест можно остановить только если участник сдастся, – спокойно ответил Хеадон.

– Проклятье! Бон Хва! Забей на этот тест! Тебе с ним в жизни не справиться!

Но Бон Хва продолжал попытку пробить шар, уже выдыхая изо рта огненный шар, но тот никак не поддавался.

– Я же сказала, хватит!!!

Бон Хва склонился над шаром и тяжело дышал, с его лица стекал обильный пот, и, Юри показалось, будто он вот-вот упадет на пол.

– Ха… ха…

В нервном молчании, Юри сглотнула и мрачно сжала кулак. В этот момент раздался грохот, и чужой рык накрыл пространство. Этот рык был яростный и полный боли.

– Чёрт! Он пришел в себя!

Угорь взлетел в воздух, привлекая к себе всеобщее внимание, и Бон Хва бледно обернулся…

***

– Черт, я больше не могу на это смотреть! Я сама вытащу его оттуда! – сказала Юри, бросаясь вперед. – Эван, прикрой меня!

Но её руку кто-то перехватил.

– Госпожа, подождите.

– Эван?

– У него ведь есть Желтый май. Он все ещё может кое-что попробовать.

– Что? Эван… ты же не имеешь в виду…

– Эй, новичок! Ухватить покрепче за Желтый май! И попробуй поговорить с ним, попробуй попросить у него помощи!

– Эван…? – задумчиво сказала Юри.

– Попроси, чтобы он «воспламенился»!

– Поговорить с Желтым маем…? Это вообще как? – спросил Бон Хва, хмурясь, – это вообще не смешная шутка…

– Просто сделай, что я говорю! Времени на разговоры нету! Ты же не хочешь умереть?!

– Справедливо… – мрачно сказал Бон Хва, бросив решительный взгляд на Желтый май, – полагаю, выбора у меня все-равно нет.

– Эван, ты спятил?! Даже я, Хозяйка Черного марта, ни разу не смогла воспламенить его. Тем более… ходят слухи, что у Желтого мая дерьмовый характер. За последние года его могла воспламенить разве та стерва Машенни. Ты же не думаешь, что у новичка, да ещё и слабака, получится?

– Получится.

Юри опешила.

– Что… – её глаза подозрительно сузились, – откуда такая уверенность? Ты же…

– Вы ранее упоминали, что у Желтого мая отвратительный характер, прям как у вашей сестры. Если все так, тогда у него может получиться заинтересовать и её оружие.

– Хм… – Юри покосилась на Эвана, – что за извращенная логика?

– Можете считать это Шестым чувством провожатого. У него все получится.

«Ты ведь сможешь пройти по этому пути? В тебе есть нечто… что привлекает таких людей, как Машенни. Может быть, это плохо, но сейчас это твой единственный шанс пройти испытание»

Тем временем, где-то вдалеке, Эван ощутил на своей спине холодный, пронзающий взгляд, и обернулся. Но никого и ничего не смог увидеть.

– Эван…?

– Н-нет… ничего, – сглотнув слюну, сказал он.

***

Я обхватил Желтый май двумя руками и сделал ставку на это действие. Я чувствовал… чувствовал, как за моей спиной двигалось что-то огромное, слышал его дыхание, чувствовал, как он возвышается надо мной, словно все уже предрешено.

«Желтый май… помоги мне выжить. Помоги взобраться на Башню, дай мне силу сделать это»

– Помоги мне пройти испытание! – крикнул я.

– Черт, это уже слишком! Я его вытаскиваю! – крикнула Юри.

Я молился чтобы это произошло, но…

Вспышка осветила мои глаза, затем ещё и ещё. Я поднял голову вверх и увидел…

– Неужели ты думаешь, что достоин подняться на Вершину? – раздался спокойный, бездушный голос.

В воздухе возникла молодая девушки с пронзительными фиолетовыми глазами, которые смотрели на меня с безмятежностью. Она носила желтое старинное платье, которое чем-то напоминало бальное. У неё были длинные, серебристые волосы, которые аккуратно опускались до бедер. Внешне она создавала образ аристократичной девушки, которая следила за собой.

– Ты… Желтый май?

– Хм… – задумчиво протянула она, смиряя меня взглядом, – по просьбе моего создателя, я должна задать тебе один вопрос, «чего ты хочешь добиться, поднявшись на Башню?», но это слишком скучно. Мне больше интересно, чем ты готов пожертвовать, чтобы забраться на самый верх?

«Этот вопрос… чем-то напоминает вопрос Машенни», – подумал я.

Вначале я отомстить за смерть друга, потом оправдать свою смерть, оказавшись здесь, я желал выжить, чтобы увидеть новую жизнь. Теперь же, оказавшись перед Желтым маем, мне показалось, что я могу сделать куда нечто большее.

Хотя все же…

– Я готов пожертвовать жизнью.

– Жизнью? Это не имеет никакого смысла. Это даже не трон, и не какой-то могучий артефакт. Таких как ты в Башне полно, глупцов, не ценящих собственную жизнь.

– Если я не пройду испытание сейчас, я умру на следующий день.

– Умрешь? Ммм… – Желтый май чуть выгнула брови и промычала, – решил убить сам себя? Это весьма жалко.

– Нет, ни в коем случае. Я болен, смертельно болен.

Я показал ей кровь на своих руках, и она сама могла увидеть, как из моих губ сочилась кровь. Желтый май сузила глаза, казалось, находя мое замечание скучным или может быть нелепым…

– И ты решил покорить Башню в таком состоянии?

– Жизнь без мечты не имеет никакого смысла.

Желтый май закрыла глаза.

– Такой юный, а уже такой беспечный и отчаянный… Мне плевать на эти качества, – вдруг сказала она.

Желтый май подлетела так близко, что наши носы замерли напротив друг друга, взяла мое лицо в нежные ладони и показала хищную усмешку.

– А вот твои амбиции и готовность изувечить себя даже на грани смерти, вот это уже куда интересней. И эти красные глазки… боже, они такие жуткие, что я вся дрожу! – Май рассмеялась звонким колокольчиком, обняв себя руками, и шепча, «боюсь-боюсь» с красным румянцем на щеках, – ладно… знаешь, в этом что-то есть. Эти глазки сойдут за сокровище. Так и быть, помогу тебе один разок, чтобы посмотреть, на что ты годен на самом деле…

Желтый май в моих руках вспыхнул яркой вспышкой, и по рукам пробежалась будоражащая волна силы. Шар начал трескаться.

– По крайней мер если ты сможешь выжить…

***

– Это и есть воспламенение? – спросила Юри.

– Думаю, да… – ответил Эван.

– Не верю… Желтый май и впрямь поделилась с ним своей силой. Черный март даже у меня ни разу не воспламенился…

Юри бросила взгляд на свечение, которое накрыло Бон Хва, и увидела, как Желтый май обнимала парня… вот только на губах её расцвела неприятная, какая-то кровожадная улыбка. Юри бросило в дрожь.

– У меня плохое предчувствие, Эван… нам не следует оставлять Желтый май в руках Бон Хва, – сказала Юри.

Пока Юри и Эван говорили, в клетке раздался басистый шум. Черный шар лопнул. Из него вырвалось нечто черное, напоминающее молнию, и ударило по округе.

– Это же… похоже, становится опасно.

– Да уж, нормальные шары так не взрываются.

Бон Хва вырвал Желтый май из шара, и из трещины вырвалась черная молния, ударив его в грудь.

– Чертов Хеадон! Что ты сотворил с этим шаром?! Бон Хва! Убирайся оттуда!

Прежде чем Юри успела что-либо сделать, тьма поглотила Бон Хва и… он исчез, не оставив после себя и следа.

– Он исчез? – сказал Эван.

– Эй, ты! Кролик-переросток! Что ты там намутил с этим шаром?!

– Что я намутил? Просто исполнил желание этого дитя. Он перешел на следующий этаж.

– … Хеадон, что ты задумал?

Хеадон поднял голову вверх.

– Я лишь испытываю тех, кто приходит в Башню. И тест лишь отражает силу их желания. Таков долг Хранителя Башни. Однако-ж, принцесса Юри, разве вам не надобно следовать за ним? Это дитя унесло с собой Желтый май.

– Арх… ну вот, у тебя премерзкие шуточки. Пошли, Эван, надо найти его.

Хеадон остался стоять у решетки и чуть приподнял уголки губ. Когда не званные гости ушли, он обернулся на силуэт, который все это время стоял сверху и тихо наблюдал. На губах девушки выступила неприятная усмешка.

– Хм… Изменения уже начались. Интересно, что же будет дальше.

***

Достижения, полученные на Первом этаже Башни Бога:

[Взрывной клон (огненная стихия)] – получено в результате стартовой награды в начале испытания.

[Покровитель «Кровавый Рассвет Цивилизации принцесса Машенни Захард]

[Желтый май – оружие из серии тринадцати месяцев, выкованных великом кузнецом Ашулом Эдуарду. В данный момент принадлежит Кун Машенни Захард]

***

Был у меня друг, который всегда верил в меня. Всегда поддерживал, чтобы я не делал, улыбался при каждой встрече, и никогда не осуждал даже за вещи, от которых мне было до жути стыдно. Таких друзей, наверное, нельзя найти и за всю жизнь, если только тебе не поможет судьба. Да, он был не лучшим в мире человеком, но я искренне верил, что он лучший.

Я искренне верю, что таких как он нельзя найти. Такие люди не находят тебя. Такие люди либо появляются в твоей жизни, либо нет. Наверное, это судьба.

В глубине души каждый из нас знает, что это правда. Мир движется вне зависимости от нашей воли, но что-то… на что-то все же мы способны повлиять.

Мне очень жаль, что я не был рядом, когда его убили.

Если бы я был рядом… я бы не позволил этому произойти.

И я искренне надеюсь, что по крайней мере я смогу пожить как следует за нас двоих.

Поэтому мне нельзя умирать ни в коем случае.

Ни за что.

Так же как я признаю судьбу, я хочу навсегда освободиться от её оков.

Наверное, поэтому я здесь.

***

Я лежал на земле. Глаза закрыты, свежий ветер ласкал нос. Теплые лучи грели кожу. Наверное, я не отказался бы полежать так и дальше, если бы не…

Бзз-зз… стук-стук. Вдалеке раздались звуки микрофона.

– Раз! Два! Раз-два! Проверка микрофона! Кхм-кхм, приветствую вас, «Участники», вошедшие в Башню! Вы находитесь на втором этаже Башни, и я искренне приветствую вас на Этаже Эванкхелла! – голос через громкоговоритель заставил мои глаза распахнуться.

Я увидел голубое небо, на фоне которого висел небольшой золотой квадрат, из которого исходил тот самый голос:

– Этаж Званкхелла также известен как Этаж Испытаний, и на это есть причина! Ведь именно здесь решается, достойны ли Вы продолжить восхождение на Башню! Итак, оставим подробности на потом! А сейчас, почему бы нам не забабахать простенькое испытание? Считайте, что это разминка! Испытание будет очень простое, поэтому раскройте уши и внимайте!

Это место, в которое я попал сразу после испытания Хеадона. Испытание, чтобы попасть на этаж выше. Я раскрыл уши и слушал внимательно, заодно пытаясь понять куда я попал. Вокруг меня росла высокая золотистая трава, кроме неё… в сидячем положении я не видел больше ничего. Слушая громкий голос, мне приходилось прикрывать веками закрывающиеся от яркого света глаза.

– Сейчас на этаже четыреста участников! Вам нужно всего лишь то уменьшить их количество до двухсот! Каким способом…? Любым! Как только на этаже останется двести человек, я остановлю испытание! Ну, участники, постарайтесь!

Стоило голосу оборваться, как в воздухе зависла напряженная тишина. Кто бы мог подумать, что в таком умиротворенном месте может начаться битва на выживание. А я-то уже подумал, что сумею отдохнуть.

– Как же мне не везет, – сказа я, покачав головой.

Я сосредоточенно встал с земли и огляделся. Меня окружала скалистая местность, заполненная желтой, высокой травой. Вроде бы никого.

Я занял позицию понезаметнее возле пары крупных булыжников и затаился. Вопрос времени, когда меня заметят, но обширная местность создавала впечатление, будто стычки между участниками не должны происходить часто.

[Вы можете ознакомиться со списком своих умений во вкладке «Умения Учиха Итачи]

Умения Учиха Итачи, вот они. Может показаться, что я тороплюсь, но это не так. Время играло против меня.

Испытание уже началось.

Первым делом я обратил внимание на Шаринган. Изящная техника клана Учиха, гарантирующая наличие уникальных умений, заключенных в глазных яблоках. Основные способности две, «Око прозрения» и «Око гипноза».

Око прозрения – улучшает скорость и восприятие владельца, но для лучшего раскрытия глаз необходимо также подтянуть физические способности, иначе тело просто не поспеет среагировать на полученную информацию. При достаточно высоком контроле Мастер Учиха может даже проникнуть в мозг жертвы, чтобы считать необходимые воспоминания. В добавок накидывает возможность копировать техники за счет точного и последовательного повторения увиденной раз техники.

Полезно, и невероятно эффективно. Из минусов – тратит силы в пассивном режиме и напрягает и так невыносливый организм.

Око гипноза – этакая форма гипноза, которая влияет на мысли и действия цели, позволяя брать над ней абсолютный контроль. Этим способом можно взять под контроль несколько целей одновременно, но эффект зависит от филигранной концентрации и отточенному самообладанию владельца. Если ты бесталанный неудачник, никакая иллюзия не поможет тебе в бою против сильного противника.

В моем случае гипноз крайне эффективен и полезен, потому что я хочу избегать прямых стычек с противниками. Лучший способ победы над противником для меня – поймать врага в гендзюцу и разделаться с ним одним уверенным ударом. Сила моего гендзюцу наверняка высока, так как я обладатель умений Учиха Итачи. Осталось только понять, будет ли гипноз работать на местных людей и смогу ли я как-то улучшить свой гипноз чтобы наверняка побеждать?

Я остановил свой взгляд на закрытом умении.

[Мангеке Шаринган (легендарное умение): заблокировано]

Я смотрел на эти глаза как на мессию. Они были прямо передо мной и одновременно далеко… как обидно.

Есть вероятность, что с пробуждением этих глаз я стану непобедимым в битвах один на один… Но где условие их разблокирования? Мне нужны этих глаза. Любой ценой.

Ладно, хоть я и разочарован, тут грех не преклонить голову; я получил в свои руки заточенное до идеала лезвие, которое ещё предстояло обнажить…

***

Мои размышления прервал выпрыгнувший из кустов полуголый варвар с длинными мечом, и по совместительству мой первый противник в новом мире. Он же напомнил мне, что я нахожусь в разгаре битвы на выживание, а не просто играю в игрушку на свежем воздухе. Его набухшие мышцы были покрыты алыми татуировками, а глаза смотрели на меня как на добычу. Его молниеносный рывок на минимальном разгоне демонстрировал, что он не сдерживался и собирался убить меня сразу.

«Тем паче. Время испытать мои силы», – подумал я.

Немного нервов, холодная сосредоточенность, и щелчок пальцами. Яростный взгляд варвара упал на мои пальцы, что стало крупной ошибкой. Его злые черты лица смягчились и потупились, оставив потерянное выражение. Прямо в воздухе здоровяк осунулся и повалился на землю подбитой кобылой, вбиваясь подбородком в песок, разбивая лицо в мясо и кровь.

Первое умение шарингана, позволяющее вводить жертву в кратковременную иллюзию – Утаката, или «Мимолётность». Она сработала так, как и я полагал, лишив моего противника возможности здраво мыслить, и позволив мне облегченно выдохнуть.

«Оно все-таки работает»

– Чтопф… я уфидел…? – спросил он, подняв на меня дрожащий взгляд.

– Неприглядную истину, – сказал я.

К тому времени как варвар уперся руками в землю, чтобы подняться, я уже пронзил его сердце Желтым маем, и тело рухнуло на землю вновь. Так я получил первые очки опыта для прокачки уровня и продлил свою жизнь.

– Ф-ах… – выдохнул я, вытирая вспотевший лоб.

После битвы с угрем тело еще не восстановилось. Обильный пот стекал по коже, и дыхание учащено. Как бы то ни было, дело сделано, дрожащими руками и слабо, но сделано.

«Поздравляем, вы получили двести опыта за победу над первым противником. Ваша жизнь продлена ещё на двадцать четыре часа. Примечание: продление жизни улучшает ваше физическое состояние»

– Вот оно как.

В следующее мгновение мое тело наполнила энергия, и мне стало самую малость проще.

Оставшееся время жизни: 47:50:01…

Убийство не только продлевало мою жизнь, но и восстанавливало мои силы. Этакий вампиризм. Интересно.

Как я рад. Хотя внешне по мне не скажешь… хм, я слишком спокоен. Попробовал улыбнуться, но губы скривились как у маньяка. Ладно, оставлю это. Вампиризм это хоть какая-то балансировка моих никчемных физических сил, а то я всерьез забеспокоился как бы не повалиться от бессилия после пару таких боев.

Глядя на труп, я немного задумался.

Что я чувствую?

Противник оказался достаточно слаб и податлив даже для Утакаты, хотя эта техника была довольно слаба в мире шиноби. Но справедливости ради, это всего лишь второй этаж на моем пути. С моими способностях странно проиграть первому встречному.

Нет… подожди. Я же спросил, что я чувствую? Почему я так сосредоточен и холодно анализирую ситуацию? Что со мной?

Чужая смерть не вызвала особых эмоций, разве что сдержанное угнетение, которое отдавало горечью во рту. Не уверен, может быть это остатки моей крови, я откашлялся и огляделся. Все чувства перебирали отдельные элементы окружения, нагнетенный воздух, пыль, тихую обстановку, удаленный лязг металла в стороне, скользкую кровь на руках, учащенное сердцебиение из-за физической нагрузки, чужое присутствие на уровне размытых сил... Пока что я в безопасности.

В безопасности. Почему… я не думаю о какой-нибудь чепухе? Хватит анализировать, расслабься. Я закрыл глаза и спокойно выдохнул, приводя дыхание и разум в полный порядок, стер капли пота с руки и лба четким, медленным движением. Бесполезно, я сосредоточен до предела. Привычкам не изменить, как бы я не старался. Все ощущения и мысли заострены, без колебаний, я словно обнаженный меч, холодный и отрицающий все, кроме цели. Страх перед неизвестным, он был, но я сжимал его в груди и как будто не замечал. Должно быть, вот он какой самоконтроль Учиха Итачи… не удивительно, что его владение гендзюцу вышло на феноменальный уровень.

И это при такой-то физической слабости и боли из-за смертельного недуга? Снимаю шляпу, Учиха Итачи. Ты шел вперед несмотря ни на что, все ради брата и будущего Страны огня.

Мои личностные характеристики, несомненно, заострились и очерствели. Причины изменения я на нашел в приписке в моем «профиле Восходящего»:

[Ваши ощущения и ментальные способности были адаптированы. Модель поведения Учиха Итачи]

Описание умения:

«Весь опыт и боль, что были превращены в не ломимую волю одного любящего брата»

– Ясно, значит во мне теперь есть что-то от Итачи, – сказал я, оборачиваясь на смутное напряжение за спиной.

Возвращаясь к трупу, лежащему у моих ног. После убийства я не только не чувствовал угрызений, но и знал своей следующий шаг, основываясь лишь на поведение моего противника.

Время не заставило себя ждать, и вскоре передо мной появился новый противник. Он ударил меня со спины, пронзив грудь насквозь, через легкие и треснувшие ребра длинным, заостренным копьем.

– Легкотня! – весело сказал он.

… я же сказал, что мне уже известен мой следующий шаг.

Стоило моему противнику присмотреться к моему «трупу», как его победоносный рёв сменился озадаченностью. Труп, насаженный на копье, не истекал кровью, он взорвался, образовав дымное облако. Вместо мертвого меня на землю упало пробитое...

Прим. Использована техника замены.

Техника шиноби, позволяющая меняться местами с определенным предметом.

– Бревно? Какого черта?! – крикнул копейщик.

Не разумно так кричать на открытой местности, копейщик, здесь ты как на ладони для других участников. Ах, ну вот, я же говорил.

Не успел копейщик повернуть голову, как со свистом в его глазницу влетела стрела. Стрелы продолжили лететь в замершее тело, пронзая голову, грудь и ноги, пока, пошатнувшись на месте, мой бедный противник не повалился на землю и не затих. Мм… хлестнуло кровью на пыльную землю, и в воздухе зависло еле заметное облачко. Зрелище неприятное. Убивший его лучник весело усмехнулся и продолжил охоту. Жаль, и этого лучника вскоре убили выстрелом в голову.

Как не посмотри, странные ребята, что один, что второй. Впрочем, внешне они выглядели как обычные обыватели из деревни, так что ума в них, по всей видимости, было не много. У них была сила и мастерство, но… у кого здесь их нету? Никто бы не пришел в Башню с голой жопой. Каждый здесь в своем роде умелый боец и монстр, и хорошим ударом меча тут никого не удивить.

Хотя… судя по глупому лицу варвара и одной повязке на бедрах, вряд ли он читал хоть одну книжку за свою жизнь, чтобы понимать как на самом деле широк мир. Его предел мудрости – мудрость копья.

Не стоило требовать от бедняги многого, зато теперь я получше узнал Новый мир.

Так вот, Башня Бога, очевидно, собирала в себе очень разных людей. Здесь было все, современное оружие и недоразвитые аборигены из далеких кланов. В действительности, очень чудесное место для приключений и… действительно страшное место для жизни. Здесь требовалось нечто намного большее, чем просто сила. Для начала, немного удачи. Ну и понимание, что убивая участников на право и налево Башню Бога не пройти. Так ты только наживешь больше врагов.

Таким образом за короткий промежуток времени только на моих глазах в результате кровопролитной схватки умерло три человека. Промежуток между их смертями – меньше минуты.

И самое смешное, здесь такое поведение норма.

Да уж…

Все четыре сотни участников начали убивать друг друга, чтобы подняться на следующий этаж Башни Бога.

***

Земля под ногами сухая, желтоватая. Трава высокая, пустынных оттенков, и местность – скалистая. Вокруг то и дело стояли низкие каменные возвышения, с которых удобно наблюдать или стрелять, повсюду раскиданы булыжники, за которыми можно прятаться и проводить скрытые атаки.

Мои противники использовали все преимущества местности и быстро дислоцировались по всему периметру, что намекало на обильное наличие неприятных мастеров, готовых забрать мою жизнь на расстоянии сотен метров.

Я создал двух теневых клонов и отправил их разведывать местность. Сам скрылся за скалой возле очередного снайпера и ждал, пока все внимание будет переключено на него, как на удобную приманку для моих замыслов.

Через пару минут несколько участников прибежали за головой снайпера, которого я сторожил, и стали жертвой моей ловушки, добавив в копилку моего опыта восемьсот единиц.

«Держи своего друга близко, а врага ещё ближе», – подумал я.

«Вы продлили жизнь ещё на двадцать четыре часа», – любезно оповестили меня.

Оставшееся время жизни: «71:40:29…»

Жалких семьдесят два часа, и это мой лимит на текущем этаже. Облокотившись о скалу, я откашлялся в руку и вытер её о штаны. Знаю, я говорил, что убивать участников направо и налево глупая затея, однако со мной все оказалось сложнее, ведь моя жизнь напрямую зависела от убийств. Руки дрожали, намекая на легкое перенапряжение, а потом энергия от убийства наполнила меня с легкой свежестью. Вот как я жил.

Если останусь здесь больше трех дней, моя жизнь окончится также внезапно, как и началась. Перестану убивать – исчезну.

Для выживания я должен подниматься выше, но убивать противников в таком темпе будет сложновато. Наверное, те ограничения на уровень и этаж были не такими уж плохими, я все-равно не смогу тратить много времени на развитие способностей. Не с этим дряхлым телом.

Мне нужна команда, которая компенсирует мои недостатки. Мне нужен сильный передовой боец, поддержка и… какой-нибудь проводник. Один я точно не выживу, это невозможно.

Упавший со скалы камень отвлек меня от мыслей. Упал он, потому что кто-то задел его ногой. Сразу после этого мою грудь пронзила пуля. Её выпустил тот, кто заметил меня совсем недавно.

Снайпер, стоявший на скале, попал в моего клона, который испарился в воздухе. Я даже стал привыкать к этому… вечно прятаться, выставляя клонов на видное место.

Увидев, что он ошибся, снайпер забеспокоился и начал искать меня глазами, пока не вздрогнул от внезапного удара в спину. Из его груди торчало тонкое желтое лезвие, по которому стекала алая кровь. Лезвие прошло легко и четко даже несмотря на слабость в моих руках, прошло через легкие, и вышло так легко, будто я протыкал мякоть. Не хотел бы сравнивать, но я будто раскаленной иглой в масло ткнул. Видимо, такова сила Желтого мая.

Судя по удивленном взгляду снайпера, он никак не ожидал, что я смогу подобраться так тихо. От удара рапиры снайпер с кряхтением упал на скалу и перестал двигаться. Красная лужа крови медленно растекалась в стороны, словно лужа после дождя. Запахло металлом.

Честно говоря, я немного переживал, что снайпер успеет среагировать на мою атаку, но видимо его таланты ограничивались только владением пушкой. С близкого расстояния пушкой не помахаешь, поэтому у него не было шансов победить меня в ближнем бою.

Так почему же я переживал, если все было предрешено?

Потому что я попал мир с невообразимой силой под названием шинсу. Шинсу не только делает из обычных людей монстров, но и развивает их… как? Честно говоря, не знаю, и это напрягает. Не удивлюсь, если в будущем встречу снайпера, который сможет проделать дыру в стене ударом кулака.

Иначе говоря, причина моего беспокойство – незнание законов этого мира. Я обладал большой силой, но был крайне уязвим. Допущу одну ошибку и умру. Башня бога не прощала оплошностей.

И кстати… снайпер в фэнтезийном мире? Боже, куда я попал. Если бы не расчетливость и здравомыслие Итачи, я бы уже умер. Я убил пару слабаков и не позволил себе расслабиться. Наоборот, я даже утроил бдительность. Да, мне приходилось ползать по земле, я весь вымазался в грязи и песке, я пах как гусеница – травой и листьями, но зато я жив. Никто не мог пристрелить меня, потому что я был невидим.

Все благодаря одной единственной встрече с Машенни Захард, которая показала мне, что в Башне Бога живут такие же монстры как она. Я не знал, когда встречусь с монстрами, но каждое мое действие учитывало вероятность встречи с ними.

Напоследок смерив труп снайпера взглядом, я убедился, что у него нет ничего полезного, и устало вздохнул.

– Тебе следовало и дальше оставаться в неведении, – сказал я, стряхивая кровь с клинка.

Убийство снайпера не входило в мои планы. Если бы он не заметил меня, я бы спокойно ушел и затаился до конца испытания. Я достиг предела убийства на Втором этаже Башни, а значит убивать больше – бесполезная трата моих сил, которые лучше сохранить для защиты себя.

Текущий счетчик жертв – 2/2.

[Вы больше не можете продлить свою жизнь на этом этаже. Пройдите на третий этаж, чтобы разблокировать лимит на продление жизни.]

[За это убийство ваша энергия не была восстановлена.]

Я даже не восстановил силы после его убийства… то есть зря напрягался. Даже тут Система не давала мне поблажек. Ну ладно.

На меня наверняка нападут вновь, вероятно, не один раз. Я желанная добыча, хотя в действительности на месте других участников я бы не тратил время на столь бесполезное занятие. Убийство других участников это не только пустая трата сил, но и не эффективное использование времени.

Истинный смысл этого экзамена заключался в совершенно другом…

***

Кун Агеро Агнис.

Невысокий парень с голубыми волосами и такого же цвета глазами смотрел над собой с неким безразличием. Бледная аристократичная кожа и не следа эмоций на лице отражали в нём спокойную натуру. Он носил белую рубашку с черными галстуком и довольно модные брюки. Внешне он был довольно худой, и сказать, что он был силен точно нельзя. Сейчас этого парня накрывала большая тень, которую отбрасывал большой красный парень с четырьмя руками, не очень-то похожий на человека. Тело краснокожего буквально бугрилось от мышц, а в руках гигант сжимал такие же большие, как и его руки, мечи. На фоне Куна, этот монстр выглядел просто чудовищно сильным.

– Куруруруру!

– Эй ты, Красномордый. Можно задать тебе один вопрос? – спокойно спросил Кун.

По выпученным глазами и раскрытой пасти, не похоже, что его собеседник хотел говорить.

– …? – Красномордый выпучил глаза.

– Почему ты хочешь убить меня? Я тебе ничего плохого не сделал.

– Курук?! – красная морда смотрела на Куна, как на идиота. – Ты ещё не въехал?! Побеждают лишь те, кто выживет!!! Таково правило Испытания!

– Правила испытания… понятненько, – мда, вздохнул Кун, уперев руки в бока, – Видно, так все недалекие участники и думают…

– ЧТО?! – взревел Красномордый. – ЗАТКНИСЬ И ВСПОМИНАЙ МОЛИТВЫ!!! ТУПИЦА!!!

Красномордый ударил по Куну мечом, но его лезвие столкнулось с неожиданно подставленным портфелем.

Под этим простеньким коричневым портфелем… не мог сдвинуться даже трехметровый клинок.

– Не могу сказать, что мне такой вариант по душе, – усмехнулся Кун.

Дергая бровь от напряжения, Красномордый оскалился.

– ….! Ах ты козёл! Что у тебя за сумка такая?! Ха…! – рыкнул он, пытаясь надавить на меч.

Треск-треск… Кун смотрел на его потуги через приподнятую руку.

– Когда я услышал правила этого Испытания, я подумал следующее: наверняка, кто-то прикончит ненужные двести человек и пройдет Испытание. Я же в это время постараюсь переманить на свою сторону оставшиеся двести участников. Мне другие правила не указ. Я создаю собственные! Именно так мыслят Правители, – сказал Кун, прикрывая лицо ладонью. – Ты же… не годишься даже в подданые.

После слов Куна воздух вздрогнул, и хлесткий удар нарушил тишину.

Красномордый так и продолжил смотреть на Куна, пока в его глазах не пропал блеск. Вскоре громадное тело повалилось на землю и перестало двигаться, растекаясь кровью.

Кун смерил окровавленный труп взглядом и удрученно вздохнул.

– Эх… Неужто тут нету приличных компаньонов? – сказал он, продолжая свой путь ленивой походкой.

***

БАХ.

Выстрел попал точно в цель, оставив в теле жертвы большую дыру. Кровь расплескалась на песок уродливой кляксой.

Щёлк.

– Хе-хе… ещё один готов, – сказал снайпер.

Он лежал на затемненной возвышенности, укрывшись тёмным плащом, и высматривал цели в поле видимости.

– Вот кретины. Пока они там грызутся между собой, я порешу их как лошков. К тому же… хоть они и понимают, что у меня на мушке, забраться сюда у них не выйдет. На мое счастье, после телепортации я оказался рядом с этим утесом.

Пока они убивали друг друга снизу, снайпер спокойно отлеживался в стороне.

– Ты посмотри на это, они как тупые звери. Да уж, это собачья свара не по мне, – усмехнулся он. – Так-так, кого бы теперь подстрелить?

– Прочь, – внезапно раздался голос за спиной.

Снайпер выгнул бровь.

– Какое ещё «прочь»? Это мое местечко. Хочешь такое же, так иди и поищи сам…!!!

– Сам не уйдешь, я помогу, – сказал голос за спиной.

Внезапно снайпера схватили за шкирку и… просто откинули назад, как какую-то шваль. Упав на спину, снайпер выронил винтовку, которая скатилась по утесу, и пропала внизу.

– Вот черт! Сука! Ты кто вообще такой блин?! – выругался снайпер, подняв взгляд на ублюдка, который его бросил.

Этим ублюдком оказался высокий парень с коричневатой кожей, заостренным лицом, как у крокодила, и черно-красными глазами, которые смотрели на него с презрением. В руках эта груда мышц держала красную косу.

– Сгинь. – сказал Крокодил, – это мое рыболовное место.

– Ты… ты вообще о чём?! Ты стырил мое местечко! Из-за тебя моя пушка упала! Ты хоть знаешь, сколько она стоило?!

Крокодил раздраженно навис над снайпером, который на его фоне казался пузатой мелочью, и раскрыл пасть:

– Ррр… задолбал ныть! Есть проблемы у тебя? Давай решим по-мужски. Ну! – Крокодил размял шею.

– Проклятье! Ну погони у меня ещё! Долбанный ящер! Я тебе ещё пулю промеж глаз пущу! – кричал снайпер, делая ноги.

– Хмф… – Крокодил отвернулся и встал на краю обрыва.

Ему открылся вид на все поле битвы под завывающим ветром.

«Так-с, посмотрим. Где тут хорошая добыча?»

Его взгляд упал на бледного мечника с нечитаемым выражением. Совсем молодой, но походка и то, как он придерживал рукой рукоять, говорили о высоком мастерстве.

Дальше парень со спокойным выражением лица, постарше, чем предыдущий. Он ходил с… матрасом? Хоть и выглядел, как идиот, но чувство силы от него так и перло. Видимо из Адептов света или навроде того.

А ещё девушка, лет двадцати пяти, блондинка с одним черным рогом на голове? Судя по белой одежде и беспечному выражению лица, будто вышла прогулку, может оказаться опытным мастером шинсу.

– Хм… А это что?

Парень с голубыми волосами беззаботно шел по полю и даже не смотрел по сторонам. В волосах была завязана синяя бандана… странный. На вид худой, но это обманчивое впечатление.

Глаза Крокодила расширились от возбуждения.

– Да их тут… Целая куча!

Вдруг Крокодила накрыла сильная дрожь, и он почувствовал на себе чужой взгляд. Всего мгновение, и это ощущение как рукой сняло.

«Что это за сила только что была?!» – подумал он, опуская взгляд вниз.

Зеленокожая девица ростом с ребенка, стоял посреди поля, возложив зеленый меч на свое плечо. Короткие каштановые волосы, и милое выражение лица. Она походила на ящерицу. Крокодил пригляделся.

«Сила… в той Ящерке? Нет, не в ней»

Девочка подняла зеленый меч к небу и улыбнулась ему, словно то было драгоценное сокровище.

«Нет, эта сила в её оружии!» – Крокодил нахмурился. – «Оно подавляет своей мощью»

– Эта добыча будет непростой, – вздохнул он.

«Погодите-ка… здесь есть кто-то с похожим веянием силы…»

– Нашел!

***

Один из клонов заметил низкую ящероподобную девчонку, которая махала удлиняющимся мечом, и разбивала врагов в пух и прах. И снайпер возле меня даже не пробовал стрелять в неё, должно быть решив, что выбывание одного участника не стоит его жизни. И тут он оказался чертовски прав.

От сильных ударов Зеленокожей соплячки разносились вибрирующие волны, и ударяли в скалы с невообразимой мощью. Больно осознавать, но я ей не ровня. Как удачно, что она не интересовалась противниками, которые не отвечали её параметрам. А вот какой-то мечник пришелся ей по вкусу.

Первое время я затаился и ждал, пока счетчик участников не уменьшиться до трех-сот показателя и я не ощутил в воздухе приторный аромат чужой крови.

– Тварь ли я дрожащая… или право имею? – пропел я, вступая во вторую фазу своего плана.

Кроме наращивания силы я преследовал цель найти надежных союзников, которые смогут компенсировать мои недостатки.

К несчастью, большая часть участников была варварами и гордецами, не видящими дальше своего носа. За все время, что я пробыл здесь, ни одного стоящего представителя.

Чтобы пройти Башню, тебе потребуются союзники. А зарекомендовать лучше всего тебя может только Собственная сила.

Я активировал шаринган и начал охоту.

Вдалеке показался высокий ящер, который нагнал свою жертву. Сильный и уверенный обладатель шинсу, должно быть, на уровне Превосходного воина. На первый взгляд идеальный кандидат в команду, но мы упускаем из вида его социальную сторону – как не посмотри, по его тупой харе и оскалу нельзя сказать, что он будет настроен на разговор. Тем более он уткнул острую косу в маленькую девчонку.

«Мимо», – подумал я, теряя интерес.

– Не подходи! – крикнула девочка.

Её голос потерялся сильнейшем лязге, после которого раздался взрыв. Ударная волна хлопнула меня по спине, заставив замереть на месте.

Я обернулся на невероятное зрелище: в руках девчонки дрожал черный меч, а под её ногами образовался глубокий ров. Ящер напротив неё замер и неверяще уставился себе под ноги. Там зияла глубокая дыра, в которую ещё немного, и он бы провалился. И его не трудно понять, я был удивлен не меньше. Обычный человек не способен на такие удары.

– Твой меч… я так и знал, он будет моим, – рыкнул Ящер.

Красноречивый намек Ящера позволил мне понять две вещи, первая, мои планы изменились, и второе, возможно, эта девочка обладала таким же оружием, как и я…

Два клона, один слева, а другой справа перешли в молниеносное нападение, окружая Ящера с двух сторона. Первый сделал подножку, а второй продолжил с выверенного удара в спину. Обе атаки, впрочем, не увенчались успехом – Ящер просто смел их, как пару жуков. Ничего удивительного, ведь физические показатели моих клонов не сильно отличались от моих собственных.

А в тайдзюцу, как я и говорил раньше, я плох из-за слабого тела.

Примечание.

Тайдзюцу – японское боевое искусство ближнего боя без оружия.

Когда клоны упали на землю и исчезли от полученных ударов, я встал напротив девушки и закрыл её своей спиной.

– Кто вы такой? – спросила она.

– Не думаю, что это сейчас имеет значение, – ответил я, покосившись на девчонку. Голубые, невинные глаза хлопнули ресницами, и девочка неловко раскрыла губы в непонимании. – Как тебя зовут?

– Двадцать шестая Хару, – ответила она.

«…И от неё нельзя так просто отвернуться, нельзя так просто убежать», – подумал я.

Она была слишком невинной для этого места. Как она, черт подери, сюда попала?

– Это уже несерьезно, – вслух подумал я.

– Что, простите? – вежливо спросила девочка.

Эта девчонка напоминала мне человека, которого я старательно пытался забыть. Её добрый взгляд и даже ненавязчивое поведение… любой другой на её месте сразу же попросил о помощи, но она этого не делала. Я опустил взгляд на черный меч в её руках, и девушка, заметив это, прижала его к груди, должно быть подумав, что я хочу его забрать.

Стало неловко.

Неужели она сделала проделала эту дыру в земле из-за этого меча?

Я обернулся на Ящера и откашлялся в кулак. Тратить силы на эту битву не имело никакого смысла, Ящер был довольно силен, а я только подставлял себя… но признаться, я всегда был азартен.

А ещё я мог умереть в любой момент, так что захотел кое-что спросить у Хару:

– Ответь всего на один вопрос, Двадцать шестая Хару, ты веришь в судьбу?

Этот странный меч в её руках, этот невинный взгляд, и доброта, которую она источала… Именно таким должен быть мой первый союзник. Не слишком сильный, но с большим потенциалом. Может быть, она станет надежным союзником в будущем, во всяком случае марать руки о девчонку худшее, что я мог сделать сейчас.

– Верю ли я в судьбу? – нежные губы разошлись в растерянности. Она не понимала, о чем я говорил.

И ведь точно, не каждый в Башне был достаточно грамотен, чтобы понимать настолько абстрактные вещи.

Я усмехнулся.

– Ну да, что-то я сразу не подумал об этом, – вздохнул я, покачав головой. – Значит буду решать я, – сказал я, активируя шаринган, – Подожди здесь, Хару, и никуда не уходи.

– Хорошо, – послушно кивнула девушка.

Хару испуганно лежала на земле в черно-красном платье и прижимала черный меч к груди. Вся грязная и дрожащая, но её голубые глаза не застал страх. В них таилась лишь мягкая доброта и принятие мира, как у маленького ребенка. Её волосы были золотистые, как колосья в ранее утро, губы её были маленькие, аккуратные, и чуть раскрыты в неловкости перед моим взглядом, худая, как тростинка, но куда красивее, чем большинство из увиденных мною девушек. Причина, по которой такая слабачка ещё живи, заключалась в её необычной судьбе и том мече.

Чем-то мы были похожи… Неужели это действительно судьба?

Я вышел перед, и присматривавшийся к нам Ящер смерил меня презрительным взглядом. Видимо, в глазах таких громил, как он, размер мышц и рост определяли силу противника. А я был худой, как палка.

– Так это были твои игрушки? – спросил он, указав косой на место, где умерли мои клоны.

– И свою роль они сыграли.

– Глупые черепашки! Вы оба умрете от великого Рака Крушителя! Но тебе, парень, я дам возможность выжить, – он указал за мою спину, на меч в руках Хару. – отдай мне девчонку, и я пощажу тебя. Если же откажешься, я убью тебя вместе с ней, и знай, твои жалкие трюки на меня больше не сработают.

И он был прав, потому что Утаката его не брала.

– Смерть от болезни или от собственного бессилия – вот что хуже, – отвечаю я.

– Хорошо, тогда решим все как настоящие мужики, – усмехнулся Рак.

Рак покрепче обхватил косу и резким прыжком сократил дистанцию между нами.

Острие косы пролетело у моего носа. Сжалось сердце в груди, разлился по телу горячая кровь.

«Хорошо, я вижу его», – холодно подумал я.

Его удар пришелся в мою шею, отделяя голову резкой серебряной вспышкой, ясно демонстрируя разницу в наших силах. Вот только вместо срезанной головы к ногам Рака Крушителя упало разрубленное бревно.

– Какого…?

– КАТОН: ГОКАКЬЮ НО ДЖУТСУ!

Сила огненной стихи напрямую зависела от уровня моего шинсу и умножалась на показатель интеллекта, которым я обладал. А это значило, что при использовании огненного шара я бил по Раку с удвоенной мощью Умелого воина. Ему, как противнику, который превосходил меня всего на один уровень шинсу… приходилось получать удары приблизительно с его собственной мощью.

Огненный шар ударился о плоть ящера и взорвался, накрывая его с ног до головы опаляющими языками пламени, но судя по колебаниям шинсу в моем шарингане… Рак все ещё был жив.

Из огня вылезла покрытая чешуей лапа и потянулась ко мне.

– Ловкая Черепашка!

Чешуя Рак хоть и была обуглена, но без проблем выдерживала высокую температуру, что мешало мне легко покончить с ним. Видимо, у него были встроенные модификаторы на защиту от огня или вроде того.

– Тебе не взять меня огнем, глупец, я…

– КАТОН…

С моих губ срывались последовательные огненные шары, раз. Два. Три. обжигая мои губы и пальцы, они врезались в громадную тушу Рака, формируя между нами целое пожарище. Постепенно Рак начал отходить назад… Раз. Два. Три.

– Аргх! Жалкая Черепашка!

Последний шар затух в зародыше, соскальзывая с губ пламенным язычком…

– Есть, – процедил я, смыкая опаленные зубы.

Шесть огненных, непрерывных залпов попали прямо в яблочко, лишая Рака выносливости и сил к сражению. Ящер еле стоял на ногах.

– Как я мог проиграть тебе, ты же такой тощий, такой ничтожный…

– И Истинное величие начинается с понимания собственного ничтожества, – сказал я.

Рак в беспомощности бросился на меня из последних сил, и я перехватил его лапу усиленной ладонью, повалил на землю и прибил ногой в ловком броске. Только теперь мы были равны.

– Я не могу проиграть такой мелочи, как ты!

– Гордость и высокомерие – слуги дьявола, Рак. Если ты не можешь управлять ими, они будут управлять тобой, – процедил я, еле удерживая его лапу в дрожащих руках, пока к горлу подступал кашель, ударивший по телу холодным потом, – … всего половину моей шинсу, ха-хаа… х-х-аа… – я облизал губы, – вот сколько на самом деле стоила твоя жизнь.

***

Обугленное тело рухнуло к моим ногам, ознаменовав конец нашей битвы. Я повалился следом за Рак на обугленную землю и дрожащей рукой стер по со лба.

Надо же, а ведь здоровяк ещё был жив. Пожалуй, добивать его не в моих интересах.

Даже после сладкой победы я не чувствовал ничего, кроме болезненного напряжения и чувства подступающей смерти.

Вот, каков был вкус приближающейся смерти, – как отбирающее всякую радость проклятие.

Слизав кровь с губ, я еле улыбнулся своему положению.

Смерть или жизнь, все это теперь так тесно связано. Единственный верный ответ для меня – победа и ничего больше. Прямым доказательством этого служило существование этой Башни, в которой прав то, кто быстрее остановит биение чужого сердца. Остановлюсь, засомневаюсь, буду колебаться – и никакая истина не убережет меня от их участи.

– Я смею все, что можно человеку. Кто смеет больше — тот не человек.

***

Удостоверившись, что Рак не будет нападать на нас вновь, я подошел к Хару и протянул ей грязную руку. Её невинный взгляд замер на моем лице в непонимании. Все зависело от того, протянет ли она мою грязную руку или отступится, но она приняла её. Таким образом мы сформировали команду из двух человек.

Черный март в её руках – легендарный меч, входящий в серию Тринадцати месяцев. В настоящее время это оружие должно было принадлежать Ха Юри Захард, одной из принцесс Захард. Однако каким-то образом этот клинок оказался здесь.

– Как ты его получила?

– Извини, я не могу рассказать.

– Ничего.

Если я все правильно понимал, эта девушка была бомбой замедленного действия. Вероятно, в ней также, как и в БААМе, спала скрытая сила, ведь мы оба были Незаконными. Теми, кто против воли Башни проник внутрь. И так уж вышло, что все Незаконные были обладателями грандиозных способностей.

– Можно узнать, зачем ты начала восхождение на Башню?

Хару задумалась, и не должно быть, что она сильно переживала по этому поводу.

– Все это время я жила на маленьком клочке земли, где каждый день был как один. Но однажды кое-кто сказал мне, что за пределами нашего мира есть Самое настоящее небо, и это небо самое большое из всех что может существовать в мире. Я… хочу увидеть это небо.

– Разве ты никогда не видела небо?

Она отрицательно покачала головой.

– Там, где я жила, его не было. Поэтому я хочу увидеть настоящее Небо, – говорила она с блестящими глазами, словно говорила о чем-то волшебном.

Небо, значит. Как странно.

– Мм…

– Если хочешь о чем-нибудь меня спросить, я тебя слушаю.

– А как вас зовут…?

– О-х, где мои манеры. Прошу прощения, Двадцать шестая Хару, – замер я, и вальяжно поклонился, – можешь обращаться ко мне как Бон Хва. И не нужно излишней вежливости, мы с тобой равны. Просто Бон Хва.

На мою манеру девушка неожиданно посмеялась.

– Ты очень необычный, Бон Хва. Можно узнать… а чего желаешь ты?

– Боюсь, мой ответ покажется тебе до ужаса скучным.

– И все же я хочу знать, Бон Хва, – её глаза блестели от любопытства.

Я опустил взгляд и потер пальцы, ещё немного влажные.

– Жить.

Конец зарисовки "Башня Бога, Восхождение Учиха Итачи".

ВоВ, Стражи Времени. Пролог и Первая Глава.

Припоминаю, когда это произошло, мне было всего тринадцать лет. Я сидел за компьютером и лично наблюдал за невероятной сценой, которая происходила на моих глазах через экран. Бил колокол, ярко светило солнце, и массивные врата с грохотом цепей опустились к его ногам. Артас возвращался домой после длительного путешествия… в результате которого потерял единственное, за что так рьяно боролся.

Он шел в лучах славы, в окружении ликующей толпы, которая верила и любила своего принца. К его ногам подали алые лепестки… прокладывая возлюбленному принцу дорогу домой.

Тогда один из лепестков попал в его руки, и он остановился на несколько мгновений, должно быть размышляя, вызывает ли в нём людской трепет хоть каплю эмоций. Но реальность была жестока, и ответ на этот вопрос никому из них не дано было знать до поры Рокового конца.

Однако Артас знал, даже увидев в свете солнца улыбки тех, ради кого он всего месяц назад был готов отдать жизнь, его сердце ни капли не дрогнуло.

Лепесток с руки Артаса упал на холодную плитку, и пропал под железным ботинком его спутника.

Двери в Королевский зал распахнулись резко. Он зашел в него в сопровождении двух укатанных в красные плащи проводников, в чьих закованных в латы перчатках были отнюдь не дары отцу, а посохи с кривыми, уродливыми черепами. Как жаль, что обрадованный отец не заметил этого вовремя… ведь его любимый сын наконец-то вернулся.

В окружении замерзшей стражи Артас замер по центру зала и преклонил колено, как и подобает перед Королем. Его спутники же остались стоять, словно безмолвные статуи, чья задача ожидать и смотреть.

Никто из собравшихся даже не мог представить, чего именно.

Встав с трона, Теренас Менетил Второй приветственно раскрыл руки и произнес те самые слова, которые навсегда запомнились многим из нас: «Сын мой…».

Да, кажется, так это и было… и происходит сейчас, заставляя меня второй раз в жизни переживать то потрясение. Этот свет, эта обстановка. Я поднимал голову вверх, к высокому потолку, и понимал, что больше никогда не увижу его таким же ярким как сегодня.

– Тебе больше не придется страдать ради своего народа… и нести бремя этой Короны. Я… позабочусь обо всем.

Встав с колена, Артас снял капюшон, обнажая бледную улыбку и направился к своему отцу с леденящим клинком в руках, имя которому Ледяная Скорбь, так же известный как Пленитель душ, обрекающий свои жертвы на вечное заточение в руническом лезвие.

Когда Артас направил Ледяную скорбь на отца, один из стражников сбросил свой шлем, и направился к нему, чтобы помешать ему завершить начатое.

Я же наконец-то нашел цель, за которой гнался бесконечно долгие месяцы – мерзкого предателя, с которым, казалось, ещё вчера делил тепло и кров, а сегодня сражался насмерть в попытке остановить непредвиденное.

И вот тут-то начиналась моя история. История того, кто должен сохранить все как должно, даже если цена этому будет слишком велика, ибо таков мой долг.

Прежде чем Нарушитель исполнил задуманное, один из Сопровождающих принца, являющийся Слугой плени, встал на его пути и отбросил лезвие клинка, который должен был забрать жизнь Артаса и отбросить его в небытие истории.

– Не пытайся остановить меня, слуга Плети, – плюнул Нарушитель, концентрируя в руке опасную магию.

Таких обладателей маны, как он, в Азероте называли магами. И в руках иномирца эта необузданная сила могла творить невероятные чудеса, недоступные типичному обитателю мира Варкрафта.

С такой мощью Нарушитель мог убить Артаса и всех его прислужников за считанные секунды, чтобы исполнить задуманное… и именно поэтому я здесь.

Магический удар, направленный на слугу Плети задохнулся в зародыше, и магия в его руке погасла, не достигнув брони Артаса. Руки Нарушителя опустились против собственной воли, а глаза его широко раскрылись, обнажая дикую панику. Нарушитель замер на месте с широко раскрытыми глазами. Его эмоции менялись с каждым шагом, с которым молчаливый спутник Артаса приближался к нему, пока все его эмоции не замерли на одной единственной – страхе перед тем, кто посвятил всю свою жизнь этому моменту.

Слуга плети снял свой капюшон и подошел к нарушителю вплотную, бездушным лезвием клинка упираясь в его багряную кожу.

– Ты… не может быть, – прошептал он.

– Их история не будет осквернена, – прошептал я, перерезая дрожащую глотку предателя.

Капли крови стекали на изящную плитку мимолетными каплями, когда труп Нарушителя повалился на пол прямо к моим ногам. В холодном свечение лезвия отражался холодных блеск голубых глаз, полных ненависти и презрения.

Смерть от моих рук. Это не убийство, и даже не избавление, а предупреждение каждому глупцу, что посмеет зайти на мою территорию и творить что ему вздумается. Ибо каждый из нас давным-давно мертв и живет ради Высшей цели.

Даже если все, к чему я в итоге приду будет означать мою смерть, старания меня и моих соратников будут вечным предупреждением для тех, кто поддался соблазну Хаоса.

Мы – тени, несущиеся сквозь время перемен; Мы – неуслышанное эхо Грядущих событий, Мы – Безмолвные плащи исчезающих Легенд.

Мы – Хранители Истории.

***

Тогда же голос Артаса разнесся по всему Лордерону, предвещая скорый конец некогда славного Королевства.

– Это Королевство будет уничтожено. И на его обломках возникнет Новый порядок, который станет основой мира…

Конец пролога.

– С тех пор, как ты появился, случаи с изменением истории заметно стало меньше. Жаль, что такая радость наблюдается только в нашем Измерении, – сказала Аиша. – Это не будет иметь никакого значения, если я умру. – Тебя это расстраивает? – После того как я переродился, я перестал бояться смерти. Но чем дольше я жил и продолжал бороться, тем отчетливей понимал, что вслед за моим исчезновением вся моя работа может обратиться прахом. Аиша некоторое время молчала. – Наверное, эта одержимости и делает из тебя того, кем ты являешься. Не так много людей думают также. Они выбирают жизнь Хранителя, потому что боятся исчезнуть без следа. Им нравится мысль о бессмертии, но глубоко в душе им всем наплевать, изменится этот мир или нет. – Да, но ты тоже не такая. Ты не хочешь видеть, как они уродуют мир. Аиша отводит взгляд, и в свете Серебристой луны Калимдора я теряю ответы на её лице. – Твоя следующая цель будет здесь, в Калимдоре? События, которые произойдут в ближайшие дни станут отправной точкой для глобальных изменений в жизни одной ключевой личности, которая в будущем станет путеводной звездой для всего альянса. И я не мог допустить, чтобы её будущее изменилось. – Береги себя, Айден. – И ты береги себя, Аиша. Акт первый. Приручение земли. Через несколько месяцев после битвы на горе Хиджал, Тралл вновь привел Орду в калимдорские Степи. Окончательно освободившись от демонической порчи, орки мечтают о том, чтобы найти новый дом в Калимдоре. Они обосновались в суровых, негостеприимных землях на восточном побережье Степей и назвали их Дуротаром – в честь отца своего вождя. *** Степи. Сухая и мертвая земля, полная опасностей. Когда-то я уже был здесь, но те воспоминания даже близко не могли передать того немого напряжения, что я испытывал сейчас. Жаркое солнце и затаившаяся тишина, над которой парили жадные стервятники в поисках добычи. – Не поверишь, я встретил здесь того же вепря, которого однажды убивал в Дуротаре, когда был совсем пацаном. Как думаешь, каков он на вкус? – Не представляю. – Ты как обычно немногословен, Айден. А ведь мы в таком месте, – Мордайн оглядывается на Степи с придыханием, – трудно поверить, что это те же самые Степи. Я провел здесь сотни часов в свое время, пока охотился на лоу-левельную орду. Веселое времечко было, хех. – Мордайн улыбчиво покачивает головой. – А у тебя как здесь было? Пробовал низкоуровневых убивать? – До того, как я попал сюда, я преимущественно играл за орду. – Вот как. – Но место и вправду хорошее. Я бы попробовал твоего вепря. Мордайн, так же, как и я, был иномирцем, который попал в мир Варкрафта против своей воли. Мы оба умерли и просто оказались Межмирье, где нас проинструктировали такие же Хранители истории, какими являемся, и мы сейчас. Не сказать, что мы были недовольны выпавшей возможности, но и радости было не много. Все потому, что нам пришлось участвовать в кровопролитных сражениях ни на жизнь, а на смерть. Как и я, при перерождении Мордайн получил внешность, которую приготовила ему судьба. Мордайн был высшим эльфом с длинной бородкой и наглой харей, хитрыми изумрудными глазами и кривой улыбкой, от которой все женщины сходили с ума. Такой же статный и высокомерный засранец, как и все высшие эльфы. А вот мне досталась внешность обычного человека военной выправки, с грубой харей по типу Вариана Ринна, крепким телосложением и густым черным волосом. Наши личности напрямую связаны с тем, кем мы являемся на самом деле. Мы не можем выбирать себе облики при перерождении, и получаем их согласно контурам нашей души. Мы называем их сосуды, и некоторые сосуды, к сожалению или к счастью, сильнее или слабее обычных. И наши силы, как и особенности обликов, мы обычно предпочитаем держать в секрете, потому что наши враги, другие иномирцы, могли воспользоваться нашими же слабостями против нас. Например, мертвецы были уязвимы к свету, а Высшие эльфы, как например Мордайн, зачастую имели магическую зависимость, от которой не мало страдали. Чтобы компенсировать недостатки расы, Хранителям судеб часто хитрили и прибегали к помощи сложных зелий или заклинаний, которые меняли облик или временно наделяли их иммунитетом к ненавистной стихии. Нежить скрывала свою настоящую личность с помощью зелий трансмодификации, а эльфы запивали свою тягу к магии старым добрым хмелей. Но как показала практика, Мордайн быстро пожаловался мне, что никакое пиво на самом деле не способно побороть эту жуткую мана зависимость. Наши противники, другие иномирцы, зачастую использовали нашу слабость, чтобы победить в битве. Они тщательно готовились к нашей встрече, потому что знали – любое наше столкновение приводило к неизбежной смерти одного из нас. Таков был негласный закон нового мира, который мы называли «Завет» – «Каждая встреча равноценна смерти». Поэтому в нашей работе была большая текучка. Однако такая внешность как у меня или Мардайна не обладала ярко выраженными недостатками, поэтому мы не скрывали нашу настоящую внешность, но тщательно готовились ко встрече с запретной магией и грязной игрой. – Наверное, неудобно быть человеком. Твоя жизнь так коротка, мой друг, – усмехнулся Мордайн, длинный эльфийский нос. – Всем нам отведено ровно столько, сколько обозначила судьба, Мордайн. Я буду исполнять свой долг столько, сколько понадобится. – Хмп-ф, я удивлен, как ты с таким подходом проработал так долго. – Полагаю, мне просто повезло. – Ты видишь его? – Пока ещё нет. – Можно задать тебе ещё один вопрос, как одному из самых опытных Хранителей, Айден? – Только не про нашу прошлую жизнь. Это отвлекает. – Ладно-ладно. Скажи, ты никогда не задумывался над тем, что вся наша работа бессмысленна? Я бросил на него задумчивый взгляд. Мардайн продолжил говорить: – Мы спасаем историю из раза в раз, но ничего не меняется. Мы рискуем своей жизнью каждый чертов раз, но потом реальность множится и появляется ещё одна развилка. Мы, «Корни», защищаем истоки, но если вдруг что-то пойдет не так, за нами все-равно будут подтирать «Разветвители». Так зачем мы все это делаем? – Нам не положено об этом думать. Мордайн задумался, бросил на меня косой взгляд, словно решался что-то высказать. Мне даже стало интересно. – Знаешь, в прошлой жизни у меня была маленькая сестра. Мы часто проводили с ней время, прежде чем я… умер. Я очень любил её, но сейчас это все кажется такой бессмыслицей. Мне кажется, я потерял смысл своей жизни. Я почему-то сомневаюсь, что смогу пережить все это дерьмо. Я даже не знаю, что угрожает жизни нашей цели. Я даже не могу сказать кто наша цель, –хотя мы оба знает кто она, – просто потому, что «таковы правила». И мы должны им слепо следовать. Это меня бесит. Думаешь это справедливо? – Не знаю. – Вот и я не знаю. Ничего не знаю, кроме того, что сегодня что-то произойдет, – Мордайн хмыкает и вздыхает, – ладно, что-то я нагнал мрачности, извини. Давай лучше немного отвлечемся. Как думаешь, кто наш враг? – Сложно сказать. Информации мало. Думаю, он достаточно силен, чтобы убить нашу цель, но недостаточно смел, чтобы сделать это внаглую. Мордейн усмехнулся. – Почему ты так решил? – Иначе бы он уже давно напал и сделал то, что должен был. Ему нет смысла скрываться. – А если он боится нас? Мы же хранители, черт подери. А ты вообще один из лучших. – Сомневаюсь, что наш противник об этом знает. Иномирцы попадают в мир случайными дорогами и не всегда успевают понять, что их наставили на дурной путь. Тем более в этом ответвлении зарегистрировано много изменений истории за прошедшие годы. Эту территорию плохо охраняли, поэтому нас и назначили сюда. – Если точнее, тебя, а не «нас». Мельком глянув на усмехающегося Мордейна, который почесывал свою бородку сидя на камне, я выгнул бровь. – Хранители не работают в одиночку. – Да, но это чистые формальности. Думаю, меня послали сюда только чтобы заполнить пустующее звено в твоей команде, – без зазрения совести сказал он. – Ха-х… – я встаю с колена и сохраняю хладнокровие. – Извини, не хотел задевать тебя. Просто я думал за все время ты уже смирился с тем, что твои партнеры умирают как мухи. Это же нормально, нет? – Да… наверное. Смотри, он идет. Мы с Мордайном заняли позиции, прячась в тенях высокого утеса. По степям медленно и неспешно шел одинокий мужчина великан с массивными мышцами и большим подбородком, который немного выпирал как у настоящего орка. Ряд его зубов украшали острые клыки, а на голове была надета маска из волчьей шкуры. Если бы не желтоватый цвет кожи, сложно было бы отличить его от настоящего орка. Этот человек был результатом смеси крови орков и огров – Мок`Натал. Прим. Мок`Натал – название клана и поселения полу-орков-полу-огров, расположенного в Острогорье. На пути его сопровождал огромный медведь, который на фоне своего здорового хозяина тем не менее казался не таким уж большим и страшным. Мордайн восхищенно вздохнул. – Ущипни меня, Айден. Мы оба видим одно и тоже? – Да, это он. Рексар. – Черт подери… да он просто огромен. И выглядит точно также, как я его и представлял. – Не забывай, что он не наша цель. – Да-да, знаю… но может хотя бы подойдем и поздороваемся с ним? – Нет. – Да брось, мы с моим прошлым напарником частенько так делали. Они все равно ничего не узнают. – Даже если это так, мы подставим под угрозу наш план. Я не собираюсь рисковать нашим успехом из-за твоих желаний, Мордайн. – Хе-х, а ты все-таки зануда. Хотя стоило догадаться. Ну и, что мы будем делать? – Просто наблюдать. События до сих пор соответствуют истории, а значит вмешиваться мы не будем. Рексар остановился на сухом возвышении, где росли большие, болезненно колючие кактусы, и всматривался в даль, словно видел там свою старую жизнь. – Много лет я скитаюсь по свету в одиночестве, Миша. Иногда мне даже кажется, что я устал от одиночества. Я видел много разных народов. Они затевают войны из-за пустяков, из-за клочка земли – и сами же губят эту землю, истребляя на ней все живое. Никому из них нельзя доверять. Все они лживы и жестоки, не то, что животные, – Рексар обернулся к Мише, который молча стоял и смотрел на него ничего не выражающими глазами. Неподалеку от них лязгнул металл, и разорвали воздух крики. Рексар обернулся в сторону, откуда шли звуки войны, и сказал: – Я слышу битву. Направляясь склону степных земель, Рексар остановился на самом краю и увидел то, о чем говорил всего минуту назад. Горбатые твари с кабаньей мордой ввязались в смертельную схватку с одним единственным орком, который отбивался от целой толпы как разъяренный берсерк. – Идите сюда, ублюдки! Познакомьтесь с топором Могрина! – Держись, незнакомец, я иду на помощь! Рексару не понадобилось время на раздумья. Он ринулся в бой сразу же и отбросил кабанью морду ударом топора. Из-за низкого роста и туповатой натуры, тварь просто не смогла дать достойный отпор и упала. Увидев, как чужак вмешался в битву, часть из стаи иглогривов успела сбежать, оставив раненного орка истекать кровью. Упав на колено, орк взялся за живот. – Мерзкие… трусы, – прорычал он. – Тебе живот распороли, – хмуро заметил Рексар, – Я вряд ли смогу облегчить твою боль. – Знаю. Это была бы славная смерть… если бы не мое задание. – О чем ты говоришь? – Я должен был… донести важное задание… моему вождю. Но теперь… – голос орка становился все тише. – Я… не справился. Это… бесчестье. – Твоя честь будет спасена, старик. Я доставлю твое донесение. – Ака`Магош, воин. Благодарю тебя. Иди в город… Оргриммар… Найди вождя Тралла… Скажи ему… х-ха… Тело Могрина молча рухнуло на землю, заливая кровью сухие земли Степей. И неспокойные ветра мертвой земли будто завыли ему свои мертвые песни. – Прощай, воин. Пусть ветра унесут тебя к предкам. Склонившись над трупом, Рексар молча забрал послание из омертвевших рук и напоследок, смерив старого воина взглядом, молчаливо отдал ему дань уважения. – Что ж, Миша… Похоже нам вновь придется столкнуться с Цивилизацией. Идем. Когда Рексар направился в глубь степени, я и Мордейн последовали за ним, держась на достаточном расстоянии, чтобы ни нюх медведя, ни его хозяина, не донес до них наше присутствие сквозь магическое зачарование моего спутника. – Этот конверт запечатан магией. Я чувствую это. Разве орки владеют магией? – Не думаю. По крайней мере не орки этих времен. – Тогда кто мог отправить это послание? – Если бы я знал… Воспоминания о тех днях, когда я видел эти события однажды, помутились. Теперь мы можем лишь догадываться о том, что произойдет дальше. Следуя за Рексаром мы прошли высокую каменную арку в горном лабиринте и выбрались на просторную пустошь, где повсюду стояли колючие кактусы, возвышались и падали холмы, и покачивались на жарком ветру деревья с желтоватой листвой. – Тут очень много иглогривов, – заметил Мордайн, наблюдая за тем, как Рексару приходилось отбиваться от мелких колючих созданий на протяжении всего пути. При каждой их смерти раздавался свинячий визг, который разносился по всей Степи. Мы прятались за выступающими посреди пустыни булыжниками и сохраняли тишину. – Это разведчики. У них очень острый нюх и развитый слух, но хуже всего что они выслеживают добычу стаями. Желательно не попадаться им на глаза, иначе можем привлечь внимание Рексара. Будь начеку. Мордайн молча кивнул. Мы продолжали наблюдать за тем, как Рексар на пару с Мишей рубил топорами стаю иглогривов и направлялся дальше. Следуя по пятам, мы с Мордайном остановились у разрубленных тел свиномордых и наблюдали всю историю в живую. – Их кости раздроблены, не то, что разрублены, боже. Не хотел бы я попадаться под руку этому парню, – весело почесал свою злотовластую шевелюру Мордайн. – эй, что ты делаешь? – У иглогривов неплохой яд. Может пригодиться в будущем, – сказал я, стягивая мешок с одного из трупов. – Погоди… яд? Они же вроде тупые? – Десять тысяч лет назад, когда на Землях Калимдора бушевала Война Древних, могущественный полубог Агамагган прибыл на помощь ночным эльфам и тауренам. Вместе с ними он противостоял Пылающему Легионы, который вторгся в их земли. Агамагган имел облик гигантского кабана, – улыбнулся я, поглядывая на недоумевающего Мордайна, – и хотя Великий кабан был повержен и его память почти стерлась из Истории, его помощь помогла спасти Азерот от уничтожения. Спустя некоторое время там, где земля оросилась его кровью, выросли огромные лозы, покрытые шипами. Вся область с тех пор была названа Топями Широв. Иглогривы верят, что их раса произошла от плодов колючих зарослей, что именно они являются потомками могучего полубога, а эти земли священны и по праву принадлежат их народу. – Ты хочешь сказать, именно поэтому они нападают на всех подряд? – И это тоже, – встал я, оттряхивая руки и поднимая взгляд к раскаленному небу, – иглогривы – крайне жестокие и агрессивные создания, но у них есть своя вера и видение этого мира. Они не такие уж и тупые, как видишь, одежду себе позволить могут и у них очень развито шаманство, поэтому яды для них не проблема. Они делают его из пыли ядовитых гор и токсичных растений, которых в Степях полным полном. Так что, если будешь проходить мимо колючих зарослей, – старайся их не касаться. – Не знал, что ты такой фанатик иглогривов, – усмехнулся Мордайн. – Не я. Аиша… как-то рассказала, она любит историю Вакрафта больше меня, – склонил голову я. – пойдем, нам нельзя отпускать Рексара слишком далеко.