Зарисовки

Fallout - часть 1

Неизвестно где.

Человек в массивной зеленой броне стоял посреди пустынного, выжженного поля боя. Рядом с ним на коленях находился его противник — точная копия, облаченная в похожий высокотехнологичный костюм, только с красными акцентами. Вокруг висела тяжелая тишина, прерываемая лишь треском остывающего металла и далеким гулом разрушающегося пространства.

— Неужели тебе нечего сказать своему создателю, прежде чем ты его убьешь? — глухо произнес человек на коленях. В его голосе не было ни страха, ни раскаяния, лишь странная, почти человеческая усталость.

Победитель ничего не ответил. Он просто смотрел на лицо своего двойника. В его движениях не было ни злобы, ни жажды мести. Только долг. Секундой позже из его наруча плавно выдвинулся скрытый клинок. Короткий, точный удар оборвал жизнь создателя. Звук убирающегося лезвия сухо разнесся по пустоши.

— Нет, — наконец произнес воин в зеленой броне, которого исследователи когда-то называли Палачом Рока.

Он молча наблюдал, как из тела поверженного врага начала вырываться пульсирующая энергия. Спустя мгновение она разошлась ровным кругом, накрыв и самого Палача. Он не издал ни звука, когда в груди появилось тянущее, сосущее чувство. Воин просто опустился на колени, положив руки на бедра, словно для медитации. Его тело и тело его противника начали медленно тлеть, распадаясь на серый пепел. Палач понимал, что его время подошло к концу. Краем уха он слышал, как из брошенного неподалеку шлема доносится тревожный механический голос искусственного интеллекта.

Подняв руку, он смотрел, как металл брони, а затем и кожа под ней становятся прозрачными, обращаясь в пыль. Но сквозь эту распадающуюся материю он вдруг увидел фигуры. Три силуэта в длинных мантиях медленно спустились с небес.

— Им сотворено все вокруг. И даже ты, — раздался потусторонний, лишенный эмоций голос одного из Серафимов. Лица пришедших были скрыты глубокими капюшонами.

Двое из них подняли руки. От их ладоней потянулись тонкие нити энергии. Палач почувствовал, как процесс распада остановился. Тело снова обрело плотность.

— Ты не уйдешь, Палач. Ты слишком ценный инструмент, — произнес тот, что стоял справа.

— Мы не можем себе позволить лишиться такого ресурса, — добавил левый. — Нам не нужно твое понимание или одобрение.

Третий Серафим, паривший прямо перед воином, издал тихий звук, похожий на сухой смешок. В его руки сам собой прилетел шлем. Серафим приблизился и аккуратно надел его на голову воина. Внутри шлема сразу же ожил голос системы, монотонно сообщающий о критических повреждениях, разгерметизации и нестабильном фоне. Серафим лишь покачал головой. Затем он резко вскинул руки, и два других Серафима рухнули на землю, отключенные мощным импульсом энергии.

— Вы уникальный человек, — произнес оставшийся Серафим знакомым голосом Сэмюэла Хайдена. — И я надеюсь, вы простите мне этот эмоциональный поступок. Думаю, Всеотец тоже будет не против.

Спустя мгновение активированный артефакт в руках Серафима вспыхнул ровным светом. Тело Палача распалось на тысячи светящихся частиц и растворилось в пространстве. Битва была окончена.

***

Неизвестно где.

Вокруг была лишь мягкая, теплая пустота. Ни звуков битвы, ни тяжести брони.

— Здравствуй, — раздался спокойный женский голос. В нем слышалась улыбка. — Рада снова приветствовать тебя. Готов к новому пути?

Сознание воина медленно приходило в себя. В этой пустоте не было необходимости говорить вслух, мысли передавались сами собой. Он почувствовал спокойствие. Он ответил, что рад покинуть поле боя, но был бы не против простого отдыха, без необходимости снова спасать очередной мир от катастрофы.

— Я знаю, — мягко ответил голос. — Твоя прошлая жизнь сослужила хорошую службу. Тот мир теперь в безопасности. За это я дарую тебе награду. Спокойная жизнь в знакомом тебе мире. Я не даю тебе великих задач. Но если ты сможешь направить этот мир на путь восстановления, это будет приятным дополнением. Ступай. Отдохни.

Пустота начала меркнуть, сменяясь мягким светом.

***

Окрестности Лас-Вегаса, Убежище 3

Просыпаться после долгого пребывания вне времени было странно, но приятно. В голове крутился калейдоскоп воспоминаний. Это не было похоже на голоса безумцев или расколотое сознание. Скорее, это напоминало библиотеку, где на полках аккуратно лежали книги с записями о жизнях других людей. Людей, которыми он когда-то был.

Обычно прошлые жизни стирались из памяти при новых перерождениях, но сейчас, достигнув определенного возраста, человек начал ясно их осознавать. Он помнил Натаниэля Дубровского, который покинул родное Убежище 13, чтобы основать новое поселение на севере. Натаниэль был простым человеком, который сделал то, что должен был, остановив армию мутантов, а затем просто ушел искать свой угол в Пустоши.

Он помнил Дракса, солдата Братства Стали. Дракс был прагматиком. Он сражался с машинами, рейдерами и мутантами, а свою жизнь отдал, защищая бункер от солдат Анклава, вызвав огонь артиллерии на себя. Простая, понятная солдатская смерть.

Вспоминался и Сантьяго, выходец из мексиканской деревушки. Его жизнь началась с мести работорговцам, а закончилась мирной старостью в собственной постели, в городе, который он помог отстроить и защитить.

Был еще Грегор, солдат Анклава, веривший в объединение людей, но преданный своими же командирами за излишнюю мягкость. Был и Гарольд, живший в совершенно ином мире, где вместо технологий использовалась магия, а инструментом служила деревянная палочка. Ну и, наконец, последняя жизнь — молчаливый воин в зеленой броне, чьи дни состояли только из бесконечных сражений.

Все эти воспоминания не давили на человека. Они были просто опытом. Набором знаний и привычек, которые тихо лежали на задворках сознания. Сейчас его волновало совсем другое.

Джон Николас Арк открыл глаза и посмотрел на серый металлический потолок своей комнаты. Сегодня ему исполнялось десять лет.

Он жил в Убежище 3, расположенном где-то под руинами старого Вегаса. Это было спокойное место. В отличие от многих других убежищ, истории о которых хранились в его памяти, здесь не проводилось никаких жестоких экспериментов. Убежище 3 было просто большим подземным городом, спроектированным для сохранения жизней.

Джон сел на кровати и потянулся. За тонкой перегородкой уже слышалась возня. Семья Арков была большой. Очень большой по меркам Убежища. У Джона было семь сестер. Старшей, Сафрон, недавно исполнилось тринадцать. Затем шли девятилетняя Виолетта, восьмилетняя Сапфир, шестилетняя Лаванда, четырехлетние близняшки Николь и Майра, и самая младшая, двухлетняя Анна.

Их отец, Николас Арк, работал начальником охраны Убежища. Он был строгим, но справедливым человеком с вечно усталым взглядом и тяжелыми кулаками. Мать, Виктория, раньше работала врачом на медицинском уровне, но с появлением такого количества детей переквалифицировалась в домохозяйку. Она была душой семьи, способной одним мягким словом успокоить любой конфликт.

Джон спустил ноги на прохладный пол и начал одеваться в стандартный сине-желтый комбинезон. Десять лет — важный возраст в Убежище. Сегодня он получит свой Пип-Бой. Этот массивный наручный компьютер был символом взросления и гражданства. В нем было все: радио, фонарик, система мониторинга здоровья, карты и расписания.

Дверь в его комнату приоткрылась, и внутрь заглянул Николас. На нем уже был надет бронежилет службы безопасности.

— Джон? Ты проснулся? — спросил отец, поправляя ремень. — Собирайся. Нас ждут в кафетерии на нижнем уровне.

— Уже иду, пап, — спокойно ответил Джон, застегивая воротник.

Не успел отец отойти от двери, как в комнату вихрем влетела восьмилетняя Сапфир, чуть не сбив Джона с ног. Она крепко обняла его за талию, радостно смеясь.

— Джонни! Пошли скорее! Руби уже там! И Янг тоже! Давай, давай! — тараторила она, пытаясь тащить брата за руку.

Джон лишь мягко улыбнулся и погладил сестру по волосам. Ему нравилась эта суета. Этот шумный семейный быт казался настоящим благословением для его уставшего сердца.

— Идем, — кивнул он.

Путь по коридорам Убежища был привычным. Гудели очистители воздуха, мигали лампы дневного света, пахло чистящими средствами. Мимо проходили техники и рабочие аграрного комплекса, кивая Николасу и поздравляя Джона с днем рождения. Убежище 3 было домом для почти пяти тысяч человек. Это был настоящий подземный город со своими правилами, слухами и повседневной рутиной.

Когда они подошли к дверям большого кафетерия сектора «Б», свет внутри был выключен. Джон прекрасно знал, что сейчас произойдет, но он позволил себе просто быть ребенком.

Как только они перешагнули порог, вспыхнул яркий свет. Хлопнули дешевые бумажные хлопушки, осыпая порог разноцветными конфетти, нарезанными из старых бланков Волт-Тек.

— Сюрприз! — раздался громкий хор голосов.

Из толпы тут же вынырнули две девочки. Это были подруги Джона — десятилетняя Янг и её восьмилетняя сестра Руби. Янг, с копной светлых волос, убранных в небрежный хвост, с разбегу подхватила Джона под мышки и попыталась поднять, громко смеясь. Руби, с короткими черными волосами, кончики которых отливали темно-бордовым, прыгала рядом. К ним присоединилась старшая сестра Джона, Сафрон, и они втроем устроили небольшую кучу-малу.

Джон не сопротивлялся. Он просто смеялся вместе с ними. В его прошлых жизнях редко находилось место для таких простых, искренних моментов.

— Я рад, что вы не забыли, — сказал Джон, когда девочки наконец отпустили его. Он шутливо щелкнул Янг по носу и взъерошил волосы Руби.

— С днем рождения, мелкий! — крикнул кто-то из толпы.

— Десять лет бывает только раз, наслаждайся! — добавил другой голос.

Жители Убежища подходили, похлопывали его по плечу, желали здоровья. Виктория, мать Джона, стояла неподалеку, разговаривая с Саммер Роуз — матерью Руби и Янг. Обе женщины улыбались, глядя на детей. Отец Джона обменивался новостями с офицером Сяо Лонгом, крепким мужчиной из службы безопасности.

Толпа немного расступилась, пропуская мужчину в опрятном, выглаженном комбинезоне с белым воротничком. Это был Альфонс, Смотритель Убежища 3. Мужчина средних лет с гладко зачесанными волосами и снисходительной улыбкой. Джон почувствовал легкий укол неприязни. Смотритель всегда казался ему скользким человеком.

— Ну что же, юноша, — произнес Альфонс, останавливаясь перед Джоном. — В нашем Убежище наступление десяти лет означает начало трудовой жизни. Завтра жду тебя и одного из родителей в центре распределения. А пока… — Смотритель протянул руку, в которой держал новенький Пип-Бой. — Держи. И береги его.

— Конечно, Смотритель. Спасибо, — Джон вежливо кивнул, принимая тяжелый прибор. — Буду беречь его как зеницу ока. Я очень рад, что меня скоро допустят к работе на грибной плантации. Нужно же помогать старшему поколению питаться мягкой пищей.

Джон улыбнулся самой невинной и дружелюбной улыбкой, на которую был способен. Лицо Альфонса на секунду дрогнуло, но он быстро взял себя в руки, кивнул и отошел в сторону.

Отец рассказывал Джону, что Альфонс когда-то ухаживал за Викторией и очень злился, когда она выбрала простого охранника. Став Смотрителем, Альфонс женился, но все равно периодически бросал на мать Джона долгие взгляды. Джон знал, что если бы не авторитет Николаса среди офицеров безопасности, Смотритель давно бы попытался усложнить их семье жизнь. Но открыто идти против начальника охраны Альфонс, несмотря на то что он смотритель, не решался.

Пип-Бой приятно оттягивал руку. Джон закрепил его на запястье, слушая тихий щелчок замков. Экран мигнул зеленым светом, загружая базовые параметры.

— Эй, с днем рождения! — Янг снова подошла к нему, держа в руках тарелку. Она явно прицеливалась к большому торту, который стоял на столе в центре зала.

Руби, пряча что-то за спиной, подошла следом.

— Мы приготовили тебе подарок. Угадаешь какой? — хитро прищурилась она.

— Даже не знаю, — Джон сделал задумчивое лицо. — Свидание с Кристи из второго блока?

Руби поморщилась и надула щеки.

— Фу, Джон! Я не знала, что тебе нравятся такие жадины. Если ты будешь говорить глупости, я отдам это кому-нибудь другому. Кому-то, кто любит комиксы про Грогнака-Варвара больше, чем Кристи.

— Ладно-ладно, — рассмеялся Джон. — В таком случае я больше не буду помогать тебе чинить игрушки.

— Что?! Нет! Подожди… — Руби осеклась, увидев его спокойную улыбку. — Ах ты… Держи свой комикс.

Она протянула ему потрепанный, но аккуратно подклеенный выпуск «Грогнака-Варвара» и крепко обняла Джона. Он похлопал ее по спине, аккуратно убирая подарок в карман комбинезона.

— Задушишь ведь, — беззлобно заметил он.

— Я сильная! И вообще, я пью много молока! — гордо заявила Руби.

— Ты опять выпрашивала у фермеров молоко в обмен на обещания вести себя хорошо? — Джон изогнул бровь.

— Они сами мне его дают! Я им помогаю собирать ящики! — возмутилась девочка, всплеснув руками.

Пока дети общались, праздник шел своим чередом. В дальнем углу кафетерия младшие сестры Джона копошились в кубиках и старых игрушках вместе с другими детьми. Взрослые негромко переговаривались, обсуждая нормативы по воде, работу фильтров и последние сплетни жилых уровней.

Спустя где-то час, когда торт был разрезан и роздан, произошел небольшой инцидент. Джон сидел за столом, медленно поедая свой кусок сладкого рулета, когда к нему подошел Бутчер. Это был мальчишка его возраста, сын одного из техников. Бутчер считался главным задирой в их жилом блоке и всегда ходил в сопровождении пары приятелей.

Бутчер остановился у стола Джона и, не говоря ни слова, попытался стянуть рулет с его тарелки. Джон, даже не повернув головы, спокойно перехватил руку Бутчера за запястье. Хватка была не болезненной, но непреодолимо твердой. Сказались рефлексы.

— Положи на место, Бутчер, — тихо, но очень четко произнес Джон.

— Отпусти, Арк! — насупился Бутчер, пытаясь выдернуть руку. Его приятели неуверенно переступили с ноги на ногу. — Я просто хотел посмотреть.

— Ты посмотрел. А теперь иди к своему столу, — Джон отпустил руку мальчика и подвинул тарелку ближе к себе.

Бутчер, покраснев от обиды и того, что его унизили перед друзьями, замахнулся свободной рукой. Джон лишь слегка отклонился в сторону, пропуская удар мимо, и мягким движением толкнул Бутчера в плечо. Тот потерял равновесие и плюхнулся на свободный стул.

Никакой драки не вышло. Бутчер сидел, растерянно моргая, не понимая, как он оказался на стуле. К этому моменту к столу уже подошли родители. Отец Бутчера, хмурый мужчина в замасленном комбинезоне, взял сына за воротник, пробормотал извинения Николасу Арку и увел всю компанию к выходу. Праздник продолжился, словно ничего и не было.

Джон доел свой рулет, запив его водой. Ему не хотелось конфликтов. В этом мире, как и во всех других, люди должны были держаться вместе. Мелкие ссоры детей были лишь частью нормальной, мирной жизни.

Часа через три гости начали расходиться. Завтра был понедельник, начало новой рабочей смены. Уборщики кафетерия принялись счищать конфетти с пола. Младшие сестры Джона уже клевали носом, устав от беготни и сладостей. Николас подхватил двухгодовалую Анну на руки, Виктория взяла за руки близняшек, и большое семейство Арков направилось обратно в свой жилой блок.

Путь по коридорам прошел в тишине и Джон чувствовал приятную усталость.

Когда они вошли в свою квартиру, Джон первым делом опустился в старое, потертое кресло в гостиной. Не успел он выдохнуть, как на него тут же навалились Сапфир и Лаванда, решившие, что кресло — отличное место для продолжения игр. Джон лишь со вздохом обнял сестер, не пытаясь их прогнать.

Из коридора в гостиную вошла Виктория. В ее руках был старый, массивный фотоаппарат марки «РобКо».

— Так, дети, а ну-ка посмотрите сюда, — с мягкой улыбкой сказала она, поднимая камеру. — Надо сделать фото на память. Десять лет все-таки.

Николас встал позади кресла, положив руку Джону на плечо. Остальные сестры сгрудились вокруг. Джон посмотрел в объектив камеры, чувствуя тепло родных людей и абсолютное спокойствие.

Раздался щелчок, и комнату на мгновение озарила яркая вспышка.