Заражённая параллель реальности

Глава 1 Заражённый город

— Эй, сонливый! Когда начнём на лекциях присутствовать, а не в облаках летать?! — прямо над ухом заорал препод, хорошенько встряхнув меня за плечо.

[Охх... Не стоило до пяти утра сидеть с играми за компом,] — мелькнула мысль.

— Я всю ночь учил ваш материал, — пробормотал и с трудом оторвал тяжелую голову от парты.

— Ну раз так, извольте вещать, сударь! Ставить зачёты за красивые глазки не в моих правилах.

Тяжело вздохнув, я начал хоть и медленно, но отчётливо излагать содержание конспектов. Естественно, в их написании мне помогали диктофон и ИИ, а зубрёжку обеспечивала отличная память.

— Разработка зелёных технологий – процесс, обычно начинающийся с исследований и анализа потребностей рынка. Затем создаются прототипы, которые тестируются и дорабатываются в зависимости от результатов. При этом важно учитывать такие факторы, как экономическая целесообразность и устойчивый рост, — будто робот, я рассказывал выученный отрывок конспекта, улыбаясь краешком губ в лицо ворчливого деда, который недолюбливал меня за ленивость.

И после продолжил:

— Теперь перейдем к применению технологий добычи альтернативной энергии в различных сферах. Живём мы в степи, и ветер является нашим лучшим другом, поэтому подойдут ветроэлектростанции. Электричество понадобится в различных отраслях. Приведу вам несколько примеров.

— Кхым... В промышленности ВЭС могут обеспечить током крупные заводы. Например, металлургические предприятия, где огромные объёмы дешёвой электроэнергии необходимы для плавки сырья внутри электродуговых печей. Это позволит сократить затраты на ресурсы и повысить производительность.

— В сельском хозяйстве значительные преимущества получат системы орошения и автоматизированные фермы в центре нашей области. Постоянный, недорогой поток энергии обеспечит стабильную работу оборудования и контроль над агропроцессами, а также снизит себестоимость производства.

— Если говорить о транспорте, то развитие сети электрозаправок в районах с сильными ветрами и отсутствием городской инфраструктуры быстро увеличит число таких точек и уменьшит цену самой услуги. В итоге в нашей области будет намного рентабельнее купить электромобиль вместо обычной машины.

— Таким образом, применение ВЭС в различных сферах способствует снижению затрат на свет, повышению устойчивости к топливным кризисам и увеличению энергонезависимости отдалённых районов нашей области.

В этот момент зазвенел звонок, оповещая, что лекция окончена. Преподаватель не успел продолжить, как я буквально испарился.

— Ещё один учебный день пережит, — первым выбежав в пустой коридор, тихо произнёс, шагая мимо только-только появляющейся из дверей толпы.

В университет я поступил после одиннадцатого класса, мечтая посвятить себя энергетике: например, работать на АЭС, ГЭС, а особенно – на ВЭС, которые недавно стали строить в нашей Волгоградской степи. Там был нехилый спрос на профессию, да и зарплата вполне устраивала меня.

Сейчас шли первые дни второго полугодия второго курса. За спиной осталась успешная сессия, а календари показывали середину января 2027 года.

Мельком бросил взгляд на улицу, оценивая послеполуденную погоду. За окном дул ледяной, завывающий ветер, а температура сегодня упала до минус восемнадцати. Предвидя такое, с утра я экипировался по полной.

Нырнув в гардеробную, подошёл к своей вешалке. Забрал теплую куртку, в карманах которой плотно лежали перчатки, шапка и тёплый снуд. Вся верхняя одежда была оливково-чёрного цвета. Накинув рюкзак на плечи, я наконец протиснулся сквозь поток студентов на лютый холод. И сразу задрожал от резкого перепада температур, поэтому как можно быстрее пошёл к машине.

[До неё метров четыреста, думаю, за пять минут успею.]

А пока мечтал о тёплом салоне, погода ухудшалась с неимоверной скоростью: начался мелкий снег, летевший прямо в лицо и раздражавший глаза. Так и хотелось обратиться к великому и могучему, но, понимая своё бессилие перед стихией, просто прикрыл лицо ладонью.

Однако, не пройдя и половины пути, я внезапно почувствовал невыносимую, острую боль в затылке. В глазах мгновенно потемнело, а тело стало бесконтрольно падать в снег.

****

Пришёл в сознание как-то резко. Тело изнывало от лютой жары, голова неистово болела, заставляя морщиться. Сжимая зубы от боли, медленно открыл веки и неожиданно увидел над собой натяжной потолок.

[Что за? Какого хрена я в помещении? Был же на улице. Может... Бл*ть неужто те слухи про пропавших людей были правдой?! Только вот зачем меня похищать? Вряд ли будут забавляться, скорей на органы пустят,] — быстро сложил два плюс два, осознав своё положение.

Тело, пролежав здесь неизвестно сколько времени, покрылось потом, а моё горло пересохло, и казалось что там образовалась пустыня.

— Хоть бы одежду сняли, уроды! Я тут подыхаю от перегрева, — хрипло негодовал, шустро снимая с себя верхнюю одежду.

Как ни странно, я не был связан. И воспользовавшись данной оплошностью похитителей, резко встал на ноги, мгновенно сбросив с себя обувь.

И также быстро осмотревшись, понял, что нахожусь на кухне чьей-то квартиры. Но после очередного поворота корпусом мой взгляд приковал лежащий на обеденном столе АКС-74Н.¹ Со вставленным магазином и странного вида прикладом в форме пустого треугольника.

(1. «Автомат Калашникова» со складным прикладом и боковым кронштейном для ночных прицелов.)

Не делая глупых вещей, я не стал его трогать, а прислушался к тому, что творилось в этой квартире.

Слышались осторожные шаги человека, и он явно двигался сюда.

Вот тут-то я не стал мешкать, решив отстаивать свою жизнь до конца. Взяв в руки автомат, присел на колено, направив дуло на дверь. Предохранитель щёлкнул, переводя оружие в одиночный режим стрельбы. Затвор с характерным звуком под напором моей руки дослал патрон в патронник. Звуки же от моих действий приглушились тяжёлыми шагами, вкупе с лязгом дверной ручки.

Сначала в щель просунулся ствол, а затем и всё тело похитителя вместе с огнестрелом.

Недолго думая, зажмурившись и открыв рот,² выстрелил...

(2. При выстреле раздаётся очень громкий звук (образуется мощная воздушная волна); этот звук (эта волна) создаёт большой перепад давления между средним ухом и окружающей средой, что может повредить барабанную перепонку; если артиллерист или, например, штурмовик в помещении открывает рот, то давление легко выравнивается посредством слуховых труб. И шанс повреждения барабанной перепонки становится меньше.)

Тишину разорвал оглушающий звук сработавшего механизма. Но неизвестный не то чтобы не пострадал, он даже не отшатнулся, испугавшись, а наоборот прицелился в меня, промазавшего с перепугу и приказал:

— Оружие на пол, руки вверх! — прозвучал его басовитый голос, как будто моя голова была по уши в воде.

Не раздумывая о другом, бросил автомат и поднял руки. А после присмотрелся к своему похитителю.

Передо мной стоял обычный парень моего возраста, но повыше на полголовы и шире раза в полтора из-за мускулистого тела. С короткой причёской тёмных волос и карими глазами. Одетый в тёмно-серую футболку и чёрные брюки. Место же «вишенки» идеально заняли красные носки с изображением дракончиков.

В свою очередь стоявший напротив незнакомец тоже очень удивился, посмотрев на меня.

— Ты кто такой? Зачем меня ударил по голове и притащил сюда?! — спросил он в лоб, быстро меняясь в лице.

— Да это тебя спрашивать надо! Сам меня ударил по голове, а вот теперь на мушке держишь! — крикнул на него в ответ, из-за оглушения и негодования.

Поразмыслив десяток секунд, парень опустил ствол, а после подобрал свободной левой рукой мой автомат и прокричал, надеясь, что я услышу:

— Ладно, садись за стол, как полегчает – поговорим! Мне тоже эта ситуация не нравится! — услышал, как через вату.

Присев на удобные стулья с мягкой спинкой, оба, мучаясь от боли, стали ждать, пока звон в ушах не пройдет хотя бы чуть-чуть. Наконец, после пяти минут нервного ожидания с бесконечным белым шумом органы слуха более-менее пришли в себя.

[Неплохо так ему щетина в возрасте добавляет,] — мелькнула непрошенная мысль.

— Слушай, как тебя звать-то? Знаю, что не своевременно... И пардон, что чуть не убил тебя. Думал, меня сейчас в этой квартирке на органы пустят, — первым подал голос, чувствуя, как мелко трясутся руки, после осознания того, что я мог натворить.

— Егором, а тебя как? О той пуле не беспокойся. Не обидчивый я, — ответил он, теребя большие пальцы друг о друга и улыбаясь одними губами.

[Вот видно же, что это просто маска, которую он надел, чтобы спрятать закравшуюся в голову тревогу. Млять, придется рассчитывать только на себя. В любую секунду к нам могут прийти и разобрать на запчасти. Шутка ли, те же лёгкие и печень могут стоить двести тысяч долларов. И вряд ли наших родных будут шантажировать, держа нас в плену и требуя выкуп. Тут не Афганистан с его скудной медициной,] — быстро проносились в голове мрачные мысли.

— Меня Артур. Егор... А-а-а, можешь рассказать, как ты сюда-то попал?

— Ну-у-у... Закончил, значит, смену в автомастерской и направлялся пешком домой. Погода была ни к чёрту. Дул сильный ветер с мелким снегом, и вдруг стрельнула боль в башке. Мир потемнел, а очухался уже тут.

— Ясно. У меня примерно такая же история.

С универа шёл до машины, в лицо летел снег, а дальше боль в голове, и я без сознания.

— Погоди, а сколько на часах было, когда ты вышел из универа?

— ...Ближе к шестнадцати, где-то. Точно не уверен, — после секундной заминки ответил.

— Непонятно всё это. Нас двоих в одно и то же время вырубили и притащили сюда, — почёсывая щетину, проговорил он.

Однако в моменте его взгляд зацепился за окно, через которое пробивалось странное количество света для зимы. Он резко вскочил и подбежал к стеклу.

— Трындец!

— Чего там? — тоже подскочив, спросил я.

— Ох, звиздец... — само по себе вышло из моих уст.

Через окно пятого этажа открывался отличный вид на округу. И увиденное подняло во мне такую тревогу, что волосы встали дыбом.

На улице под яркими лучами солнца беззаботно зеленела сочная трава, а на крышах многоквартирных домов дружно ворковали стаи голубей, иногда улетая в безоблачное небо. Но на смену одному потрясению пришло совсем другое.

Под домом царила паника. Многие люди сломя голову ломились с чемоданами к своим автомобилям, и их не смущал плач детей и заполненная до отказа парковка. Причём несколько внедорожников, которым не давали спешно выехать, пёрли по обочине, несмотря на шарахающихся пешеходов.

С другой же стороны дороги толпа людей окружила залитого кровью бедолагу и склонившегося над ним человека с окровавленным ртом. Почти никто из них даже не думал помочь пострадавшему, так как сами пребывали в шоковом состоянии, а мелькающие в руках смартфоны снимали происходящее на камеру. Единственным адекватным в той массе оказался невысокий мужичок, который со всем остервенением, ринувшись в атаку, заколотил пудовыми кулаками по голове сумасшедшего убийцу.

— Кабздец, у нас глюки, — одними губами проговорил, невольно почувствовав ком в горле.

Но неожиданно сзади громко скрипнули доски ламината, и мы, не договариваясь, обернулись. В ту же секунду остолбенев от увиденного.

Перед нами во всей красе стояла стройная девушка лет девятнадцати и целилась в нас из пистолета с глушителем.

— Вы двое, стоять на месте! Где я, мать вашу, и что здесь происходит!? — выкрикнула мелодичным голосом она, сверля взглядом дырки в наших лбах.

Я с Егором дружно подняли руки и уставились на её красивое загорелое личико, преображённое водопадом каштановых волос. Вдобавок её яркие изумрудно-зелёные глаза создавали прекрасный контраст с длинными волосами.

Носила она синюю толстовку, такого же цвета джинсы на размер больше, плюс белые носочки и была на полголовы ниже меня.

[А фигура у неё... на загляденье. Однако мочка уха новоприбывшей не проколота, длинные ногти отсутствуют. На ней вообще, по-моему, нет украшений, даже креста. Очень странная,] — мгновенно для себя подметил.

— У нас тот же вопрос тем, кто нас сюда притащил, — со спокойствием в голосе сказал я, не желая нагнетать атмосферу.

Буквально через пять секунд шатенка опустила пистолет, понимая, что мы явно не похитители. Вряд ли бы двое парней её же возраста могли иметь столько оружия. И точно бы не смогли переместить её из середины января в жаркий летний месяц. Да и на наших лицах читалось недоумение из-за всей этой ситуации.

Тяжело вздохнув, зелёноглазая присела на свободный стул, высвободила руку из широкого рукава и, набрав в лёгкие побольше воздуха, вытерла выступившие слёзы им же.

Слишком многое случилось за это время: похищение, чужая квартира, выстрелы. А последним аккордом стало лето вместо привычной зимы.

Мы тоже не спеша сели за стол и стали ждать, пока девушка придёт в себя. А товарищ, положив свою ладонь на её плечо, сказал успокаивающим тоном:

— Всё хорошо. Нам ничего не угрожает. Меня зовут Егор, а этого блондина – Артур. У нас такая же ситуация произошла, и мы обязательно разберёмся с ней.

— А я Катя... — смахнув слёзы и взяв себя в руки она продолжила. — Когда шла с медвуза домой в этой проклятой пурге, голова взорвалась болью, и в глазах потемнело. Очнулась уже тут на полу спальни. Там и был пистолет. Услышав выстрел и ваши голоса, пришла сюда...

На пару секунд наши взгляды встретились, и я невольно загляделся.

В отличие от моих глаз, полных недоумения и затаившегося страха, в её взгляде читалось спокойствие и некоторое умиротворение. Словно бы она немного свыклась с ситуацией.

Больше не желая мешать беседе, отвёл взор. А пока они продолжали говорить, я осматривал арсенал, разложенный по столу.

У парня была обычная «Сайга 12К» с полным магазином на восемь патронов, а у Катьки игрушка поинтереснее. «Беретта 92» с глушителем, к тому же имеющая двухрядный магазин на пятнадцать патронов.

[Да-а-а... Недаром я играл в игры, хоть где-то понадобилось. Думаю, на время отбиться от непрошеных гостей хватит. А там и ОМОН на подмогу подъедет. Только вот зачем неизвестные оставили здесь оружие? Тем более заряженное и вряд ли холостыми.]

— Артур, хватит оружие перебирать. Пойдём лучше телевизор посмотрим. У наших телефонов связи нет, — отвлекла меня Катя.

[М-дэ... Паршиво.]

— Пойдём, чего уж делать. Стволы только не забудьте, и поставьте их на предохранитель. Кстати, Кать, ты, не сняв с предохранителя, целилась в нас. Потом я тебя научу управляться с пистолетом от итальянских мастеров.

После моих слов они уставились на меня как на сумасшедшего.

— Творится нездоровая хрень, и надо быть готовым к любой херне! — ответил им с нотками раздражения.

[Ёпта... На наших же глазах один мужик насмерть забил другого, который загрыз третьего! Как можно после такого думать, что всё вокруг в порядке?!]

— Как скажешь, — согласился со мной здоровяк, пожимая плечами.

[Тем не менее одна вещь меня сильно беспокоит... Катюша очень резво свыклась с нами. Никакой очуждённости или страха. В тех же движениях брюнета отчётливо видно напряжение... Может, это она нас притащила сюда? Или как-то связана с этим... Не-е-е, бред какой-то. Зиму на лето поменять никто не в силах.]

Пройдя в гостиную по тёмно-дубовому паркету, мы с нетерпением включили телевизор, перелистнув на первый канал. Ожидание длилось недолго, и вот после череды бесполезной рекламы на экране появилась миловидная молодая ведущая.

— Здравствуйте. В студии Юлия Зыбкова. Сегодня девятого июля 2027 года в больших городах РФ замечены вспышки неизвестного грибка. Очевидцы утверждают о замертво падающих больных на улицах и общественных местах. Болезни подвластны люди всех возрастов без исключений. Она поражает как стариков, так и молодых спортсменов. После чего потерявшие сознание граждане через непродолжительное время встают и проявляют чрезмерную агрессию к окружающим. По предположительным данным недуг передаётся воздушно-капельным путём, также через кровь и слюну. Избегайте заражённых и оставайтесь дома. Правительство предпринимает меры по борьбе с болезнью. Всё находится под контролем, и вам не о чем волноваться. — с каждым прочитанным словом лицо женщины становилось всё обеспокоеннее. Её зрачки бегали в суматохе, пытаясь как бы донести до коллег немой вопрос. «Это всё правда?»

Далее её сбившаяся речь шла о других, менее важных вещах, связанных с эпидемией. Многочисленные аварии, толпы в магазинах, забитые до отказа авиарейсы и тому подобное.

[К-какие нахрен аварии, бл*ть! Куда смотрело министерство здравоохранения, упуская ТАКУЮ чуму?!] — негодовал, разнося в мыслях табуретку об голову министра здравоохранения.

После неприятных новостей из «ящика» все находившиеся в гостиной задумались о своей дальнейшей судьбе. Крепко так задумались.

— Девятое июля... Мать его июля! К-как... Просто как такое произошло? Мы что, полгода в коме провалялись? — пробормотал Егор, будто бы из него выбили дух.

— Так, ребят, не раскисаем! Надо разобраться, вообще, в чьей мы квартире и почему на улице лето. — вывел их из глубокой задумчивости.

Они же после моих слов впали в некоторый ступор, не зная, что делать. Поняв всю бесперспективность посторонней помощи, оставил знакомых один на один со своими мрачными размышлениями. А сам прошёл в дверь за диваном, на котором восседали недоумевающие от моих действий спутники.

За дверью же оказалась супружеская спальня. А в ней расположились: двухместная кровать, дорогой персидский ковёр, книжные полки, несколько резных шкафов с одеждой, изысканная тумбочка. Вдобавок весь интерьер был молочно-белый с большим количеством узоров с вкраплением золотого цвета. На прикроватной тумбе же разместилась рамка с фото, из которого на меня взирала обнявшаяся парочка в белых халатах внутри больницы.

На лицо невольно налезла нервная улыбка. Всё же версия с красным рынком органов не выходила из башки, а тут за окном бушует смертельная болезнь, и мы в квартире пары докторов.

— Что ты тут нашёл, Артур? — из-за спины сказала Катя. Да так неожиданно, что я опять впал в ступор.

— Я, кстати, тут и проснулась.

— Фотку хозяев нашёл. Вот что, — без злобы ответил ей, показав рамку, зажатую меж указательным и средним пальцами.

— Понятно... Я что, пришла-то? Там у тебя рюкзак на кухне, забери его. Думаю, он понадобится.

— Окей.

[Надо с ней держать ухо востро. Что-то не нравится она мне. Характер и ум совсем не сочетаются в теле молодой и красивой девушки.]

Пройдя через гостиную, вышел в тёмный коридор. Дверь справа была приоткрыта, пропуская несколько лучей света. За ней явно копошилась тень – человек с косой саженью в плечах.

Хмыкнув, я толкнул дверь и зашёл на кухню, где абсолютно ничего не изменилось. Моя одежда так и валялась в беспорядке на полу, скрывая под собой рюкзак. В стене зияла дырка от пули, а непривычное летнее солнце нагнетало жару.

Недолго думая, расстегнул молнию и вытащил ненужные учебники, тетрадки и канцелярию. Внешний аккумулятор, зарядку и бутылку воды оставил на всякий пожарный.

[Вряд ли мне сейчас нужны учебные принадлежности,] — решил для себя, аккуратно разложив на столе ненавистные конспекты.

В этот миг перед глазами высветилась надпись.

****

Синхронизация с носителем завершена.

Провожу анализ здоровья: 10%, 20%, 50%, 70%, 100%.

Анализ проведён. Вы полностью здоровы, Артур.

— Это что ещё за фиговина? — пробормотал, протерев глаза.

Но интерфейс, будто слизанный из игры и сообщающий о моём здоровье, не исчез.

«Выберите гендер для своего ИИ-помощника. Это нужно для вашего же психологического здоровья».

— Это, блин, выходит за рамки реальности! Что за дерьмо творится? — спросил я не пойми у кого.

«Артур, в вашу кровь были помещены наноботы для поддержания здоровья, а также для сознательного управления функциями тела и его укрепления. Плюс возможность соединяться с внешним миром по интернету через имплантированный в голову чип».

— Ты мне всё время текстом писать будешь? И какой нахрен чип в башке?!

«Когда вы выполните моё указание, можно будет общаться голосом».

[Ладно... Надо взвесить новую информацию. Что мы имеем? А имеем мы параллельный мир – судя по времени года и новостям в телевизоре. Мы здесь каким-то чудом оказались. Но не суть важно: утоление любопытства вряд ли спасёт наши жизни. Медицина и инженерия тут явно ушли далеко вперёд, раз существуют роботы таких малых размеров. Вдобавок надо выбрать пол помощнику. Ну, тут и думать нечего. Выбирая, кого пускать к себе в мозг – мужчину или женщину, я, естественно, выберу девушку. Так гораздо комфортнее и приятнее.]

— Будешь женского пола с именем Мария.

{Как скажете, Артур,} — вдруг в голове зазвучал нежный женский голос, на слух лет двадцати пяти.

Я вздрогнул от необычных ощущений, но быстро взял себя в руки.

— Маша, расскажи, с тобой только голосом можно общаться или ты сможешь читать мысли?

{Как носителю удобно, так и будем общаться. Главное – адресовать мысль именно мне. По-другому я её не услышу.}

{Ну, тогда мысленно удобнее. Не хочу тревожить ребят, а то подумают, что я шизофреник. Ты ещё говорила... что можешь подключаться к сети?} — попытался привыкнуть к такому способу связи, но получалось у меня криво.

{Могу. Хотите доступ в интернет? Для этого придется взломать Wi-Fi в соседней квартире.}

{Да, желательно.}

Перед глазами возник интерфейс дополненной реальности с неизвестным мне поисковиком.

{Найди информацию про заражённых и этот грибок. Что вообще сейчас творится в Волгограде? Или как он тут называется?}

{Поняла.}

Через несколько секунд в воздухе всплыла куча ссылок и сайтов в трехмерных окнах. Женский голос в голове начал диктовать сжатую информацию:

{В интернете есть подтверждённая информация о заражённых в Санкт-Петербурге, Москве, Воронеже, Ростове-на-Дону, Краснодаре, а также во всех крупных городах Поволжья и Урала. Из Сибири сообщений об инфицированных пока нет. На Дальнем Востоке и в остальных странах СНГ тоже отмечены случаи заражения. Вдобавок вчера в сеть выкладывали ролики с пострадавшими, а сегодня начался пик распространения болезни.}

{Аналогичная ситуация в Китае, Северной Корее, Иране, Сирии, Индии, Пакистане, Вьетнаме, Таиланде и Индонезии.}

{Недавно выявленные симптомы: жар, покраснение кожи, боль во всем теле, помутнение сознания, потеря контроля над конечностями и непрекращающийся кашель. Эти признаки наблюдаются у девяноста восьми процентов больных. В итоге человек впадает в кому.}

{Распространяется грибок воздушно-капельным путем и через биологические жидкости: слюна, кровь и т.д. Как выяснили исследователи, споры держатся в воздухе максимум пять минут и быстро погибают под воздействием окружающей среды.}

{Очаги заражения – больницы, школы, университеты, гипермаркеты и другие людные места. Город, в котором вы находитесь, сохранил название – Волгоград. Сейчас вы в Родниковой Долине Советского района.}

{Слушай, Маш… Вас таких много?} — перебил её длинный монолог.

{Если брать Россию, то менее одной сотой процента населения имеют подобные наноколонии и чип. Остальные не могут себе позволить даже самую дешёвую версию.}

{Ясно-понятно.}

{Кстати, я фиксирую две колонии неподалеку от вас.}

[Значит, у Егора с Катькой тоже... Ладно, одна голова хорошо, а три – лучше. Надо обсудить происходящее. Пораскинуть мозгами, так сказать.]

Выйдя из кухни, я встретил в коридоре брюнета. По выражению его лица было понятно: он хочет что-то сказать. Я указал большим пальцем на дверь в гостиную, предлагая проследовать за мной. Он коротко кивнул и двинулся следом, словно тень. В комнате на мягком диване напротив выключенного телевизора уже сидела Катя. Её взгляд был расфокусирован – явно копалась в интерфейсе.

— Садитесь, сейчас всё обсудим. Ладно? — оба в ответ кивнули.

Я присел в кресло и, бережно прислонив автомат к подлокотнику, начал беседу:

— Ребята, у вас тоже есть колонии, так ведь?

— Ага, — ответил Егор.

Катя же неожиданно залилась румянцем и опустила взгляд.

— Вы нашли информацию о происходящем? — не обращая внимания на смущение девушки, продолжил я.

— Ну, мне не до этого было, честно говоря, Артур. Мысли совсем о другом. Слишком нереально всё это, — снова ответил брюнет.

— В общем, мы попали – а точнее, нас телепортировали – в параллельный мир. И тут хрен знает что творится. Заражённые уже по всей Евразии. В больницах и людных местах грибок со скоростью света косит народ, передается воздушно-капельным путем. Мы сейчас в жилом комплексе Родниковая Долина, это Советский район. И нам надо думать, как выживать.

— Арт, я предполагаю, что те, кто нас сюда перенёс, неспроста выдали оружие. Навряд ли у пары врачей был огнестрел. И ещё, наши колонии – по сути, маленькая больница. Вероятно, они смогут справиться с грибком... Ну короче, надо ждать, по-моему. Тише едешь – дальше будешь, — выдвинул своё мнение он.

— Согласен с тобой, но нужно узнать побольше о грибке. Наши колонии – это медицинский инструмент с выходом в глобальную сеть и дополнительными функциями. Но вот ждать у моря пого...

Однако меня перебила Мария:

{Вам необходимо закрыть все окна, одеться в плотную одежду и защитить дыхательные пути вместе с глазами средствами защиты, для вашей же безопасности. Споры грибка достигают размеров мелкой пыли.}

{Ясно. Спасибо большое.}

{Не за что.}

— Ребят, закройте окна в квартире, на всякий случай.

— Хорошо, — робко ответила за долгое время Катерина.

[Если ничего не путаю, то в комнате, где копался мой знакомый, окно стояло на проветривании. Его и закрою,] — решив, резко встал, да так, что в глазах заплясали тёмные точки.

Мотнул головой, разгоняя марево, и зашагал к комнате. Честно говоря, в голове метался ворох мыслей, однако под давлением инстинкта самосохранения я склонялся к идее всё-таки запереться и ждать у моря погоды. Тем более в мире уже умерли сотни миллионов. А помирать, оставляя собственное тело паразитическому грибку, совсем не хотелось.

С такими мыслями я и скрипнул старенькой дверью. Взгляд сразу зацепился за зелень: прямо царство хлорофилла во всей красе. Вся видимая мебель – кресла, тумбочки, подоконник, даже выцветший книжный шкаф – была заставлена горшками с цветами. Чего тут только не было: петуния, бегония, герань, фиалка, лобелия, бальзамин, каланхоэ, азалия, антуриум, суккуленты...

Естественно, в них я нихрена не разбирался, а вот моя помощница оказалась целой энциклопедией. Но в одном из уголков проглядывала интересная штука – подойдя ближе, увидел большой прямоугольный аквариум, в котором, беззаботно плавая, проживали свою короткую жизнь маленькие тропические рыбки.

[М-да. Помрут же чешуйчатые без корма. Хотя почему это должно меня волновать? Обычные, никому не нужные рыбёшки. На крайняк – природная консерва с белком.]

Потеряв к ним интерес, я повернулся налево и невольно засмотрелся на своё отражение в зеркале до пола.

В моей внешности ничего не изменилось после перехода: те же зачёсанные назад светлые волосы, как спелая пшеница, глаза из благородного серебра, тот же рост в сто восемьдесят два сантиметра и в меру спортивное, подтянутое тело. Из одежды на мне была тёмно-синяя джинсовая рубашка, светло-коричневая тканевая куртка с изношенной молнией и не выходящие из моды тёмные джинсы.

[Всегда ли у меня был такой проницательный взгляд? Не-е-е... устал, наверное. Да и мешки под глазами. М-да, по сравнению с Егором – пацан пацаном. И восемнадцати бы себе не дал,] — размышляя, провёл пальцами по гладкому подбородку.

[Может, позднее взросление, хотя нам троим примерно по девятнадцать лет... Ладно, нефиг жаловаться. Я не выбирал, кем родиться. И никому другому не дали выбора.]

****

Но через минуту голову заполнили совсем другие мысли:

[Эх... Как теперь мама с отцом будут жить без меня? Растили, воспитывали, кормили, а теперь я бесследно исчез... БЛ*ТЬ! Даже позвонить не могу!] — скрипя зубами, я смотрел на себя, вспоминая улыбчивое лицо матери с водопадом светлых волос.

[Будут искать и горевать несколько лет уж точно... Лучше не думать об их потере, а то настроение и так хреновое,] — сжимая кулаки до белых костяшек, постарался отвернуться от воспоминаний.

{Артур, не отвлекайтесь,} — строго приказала Мария.

{Да-да, сейчас. И перестань общаться со мной на «вы». А то чувствую себя пенсионером,} — с нотками раздражения ответил ей.

Закрыв окно в белой пластиковой раме, я всмотрелся в происходящее снаружи.

Разрывая воздух лопастями, в опасной близости от дома неспешно пролетал военно-транспортный вертолёт Ми-17. Он шёл со стороны аэропорта в сторону торгового центра и ближайших больниц. Оттуда же доносился нарастающий рокот выстрелов.

{Маш... Что вообще происходит вокруг?}

{Судя по видео в сети и перехвату частот правоохранительных органов, в областной больнице и соседнем ТЦ заражённые вышли из комы. Они сразу кинулись на людей. Туда направляются военные – есть подозрение на биологическую атаку. Территорию оцепили, даже движение поездов остановлено.}

{Полный звездец...} — сорвавшись с места, бросился в гостиную.

Ребята стояли у окна, пристально разглядывая что-то внизу.

— Что там? — с ходу спросил я.

— Артур, там это... заражённый. Он весь покрасневший и кашляет как ненормальный, — не оборачиваясь, ответил Егор.

— Он далеко? Сюда не идёт?

— Прямо к нашему подъезду чешет.

Я несколько раз щёлкнул выключателем – электричество в доме уже вырубили, что совсем не радовало.

— Да вашу ж мать! — выкрикнул я, выбегая из комнаты.

На кухне, не выпуская из рук самое ценное – автомат, я начал быстро экипироваться. Первым делом натянул ботинки, затем накинул куртку, перчатки, снуд и шапку.

Чуть не сорвав дверцу холодильника, обнаружил в глубине запотевшую бутылку водки. Обильно смочив алкоголем область носа и рта на снуде, схватил оружие и ринулся к выходу, оставляя на полу влажные следы.

У самой двери краем глаза заметил на вешалке запасные ключи и тяжёлую железную ложку для обуви с загнутой ручкой. Сгреб всё это и мгновенно отпер замок.

Буквально слетев с пятого этажа и спрыгнув с последних ступенек, я за пару секунд очутился перед массивной железной дверью подъезда. Не раздумывая, просунул обувную ложку между вертикальной ручкой и стеной, а загнутую ручку вбил прикладом автомата, чтобы держалась крепче.

В этот момент дверь снаружи осторожно потянули на себя, и тишину подъезда нарушил непрекращающийся надрывный кашель с улицы. От неожиданности я резко отпрянул. Сердце бешено колотилось, лёгкие жадно хватали воздух, а тело покрылось липкой испариной.

— Фух... Еле успел, — выдохнул, опуская калаш.

[Твою дивизию! А окна на первом этаже могут быть открыты,] — промелькнула запоздалая мысль.

Не мешкая ни секунды, я бросился барабанить кулаками в ближайшую квартиру. Вскоре за дверью послышался голос пожилой женщины:

— Кто там? Да не стучи ты так сильно!

Она открыла. Из квартиры повеяло холодом. На пороге стояла типичная пенсионерка.

— Бабушка, у вас все окна закрыты? Если нет, закройте немедленно! В районе заражённые грибком, об этом уже во всех новостях трубят.

— У меня всё закрыто. Думаешь, я стану выпускать холод, раз кондиционер отключили? — укоризненно сощурившись, ответила она.

— Этот грибок передаётся воздушно-капельным путём, он может проникнуть в дом. Прошу вас, не открывайте окна ни в коем случае!

Старуха захлопнула дверь, глядя на меня как на полного идиота, который был одет в зимнюю одежду.

[Тут вроде всё нормально. Надо проверять дальше,] — развернулся на месте, соображая, куда бежать дальше.

Однако в этот момент из-за подъездной двери раздался громкий, хриплый голос инфицированного:

— Открой дверь! Открой мне дверь! Не слышишь, мне плохо!

Не испытывая ни малейшего сочувствия к обречённому на смерть, громко застучал и нажал на звонок следующей двери, проорав:

— Открывайте! Откройте срочно!

— Не стучись, тварь! Дай поспать! — несмотря на мои призывы, хозяин продолжал возмущаться, а я не прекращал молотить кулаком по металлу.

Минуты через полторы за дверью послышались шаркающие шаги. Щёлкнул замок, и в проём выглянул мужчина лет сорока, изо рта которого несло перегаром за километр.

— Тебе чего надо, ненормальный?! — уставился он на меня.

— Мужик, у тебя окна закрыты?

— Ты что, парень, с дуба рухнул?! На улице жара, я тут задохнусь без свежего воздуха! И вентилятор, как назло, сломался!

Долго не думая, упёр ствол калашникова ему в живот и тихо сказал:

— Стой смирно, иначе застрелю быстрее, чем успеешь моргнуть. Понял меня?

Он прижался спиной к стене, широко раскрыв глаза при виде ствола автомата, и тихим дрожащим голосом пробормотал:

— Не губи, пацан, не губи...

Уже не слушая его и наполовину прикрыв глаза, тем самым защищая их от смердящей вони, я вбежал в квартиру, захламлённую стеклянными бутылками и дешёвыми закусками в пакетах. Но вдруг под ноги закатилась одна из них, и я чуть было не шлёпнулся прямо в коридоре – спасибо моей реакции и вестибулярному аппарату.

Громко выругавшись, я стал тщательно высматривать опасность под ногами, одновременно спеша закрыть окна во всей квартире.

Только вот когда обонятельные рецепторы, наконец, почувствовали относительно свежий воздух подъезда, до ушей донеслось:

— Эй! Костя, кха-кха, открой дверь мне... Открой, кхе-кха, пожалуйста, — задыхаясь, говорил кто-то за входной дверью.

— Толян, погоди... Сейчас открою, — недавний мужичок уже тянулся к ложке, удерживающей дверь.

Однако я тут же вскинул автомат, крикнув вслед:

— Отойди от двери, дурак! Он заражён смертельной болезнью! — переведя предохранитель в режим одиночного огня, я предупредил его.

Но Константин, испугавшись, ещё быстрее попытался вытащить вбитый предмет.

Внезапный выстрел прогремел оглушительно в замкнутом пространстве подъезда, больно отдав в уши. Паникёр вздрогнул и упал на пол с пробитой шеей, из которой обильно начала сочиться ярко-красная пульсирующая струя.

Хватаясь грязными ладонями за сквозную рану, он задыхался, пытаясь откашляться от залившей горло жидкости.

— Что я наделал? — шёпотом вырвалось с моих губ, а к горлу подступила едва сдерживаемая тошнота.

Но Толяну было глубоко наплевать на собутыльника. Он с неистовой силой навалился на дверь, пытаясь её открыть. Только настолько отупел, что забыл повернуть наружную ручку.

Отбросив бесполезные мысли, я с ужасом рванул к ней и снова со всей силы вбил обувную ложку вместо клина. Впрочем, особо не полагаясь на неё, ухватил ручку двери двумя руками, упираясь правой ногой в стену в надежде на собственную выносливость. Автомат же, лишившись опоры, с грохотом упал на пол; слабое эхо от падения, казалось, только дополнительно раззадорило стоящего снаружи.

Силы противника казались бесконечными. Дверь натурально прогибалась в области замка, угрожая вот-вот поддаться.

Яростная борьба, сопровождаемая моими матерными репликами, длилась примерно две минуты, а затем со стороны заражённого всё резко прекратилось. Это серьёзно озадачило меня. Воспользовавшись передышкой, я перевёл дыхание и прислушался, приложив ухо к полотну. Звон в ушах так и не утихал.

За подъездной дверью стояла абсолютная тишина, но через несколько минут вдруг раздался глухой удар кулаком по железу. Затем ещё и ещё...

Всего таких ударов оказалось ровно десять. Однако, осознав бесполезность своих действий, существо наконец удалилось, оставив меня с бешено колотящимся сердцем.

— Писец полный... — одними губами произнёс, глядя на труп и поднимая оружие.

— Мутант, бл*ть, — поднял глаза к потолку, стараясь сдержать рвотный позыв.

Это немного помогло прийти в себя. Когда тошнота отпустила, я осторожно обошёл кровавую лужу по широкой дуге и быстрым шагом направился к двум оставшимся квартирам первого этажа. Судя по старым дерматиновым дверям, жильцы здесь были небогатыми.

К моему удивлению, обе квартиры оказались открытыми. Внутри, похоже, недавно пронёсся настоящий шторм: разбитые тарелки, перевёрнутые полки с одеждой, загадочным образом исчезнувший корпус компьютера... На ковре виднелись тёмные пятна пролитого кофе, в воздухе ещё стоял его резкий запах.

— Всё ясно с ними. Уехали из этого города, прихватив самое ценное, — пробурчал я, покидая последнюю квартиру, где на всякий случай закрыл все окна.

Я не опасался, что кто-то решит открыть парадную дверь. Рабочий день ещё не закончился, поэтому в домах оставалось мало людей. А те, кто были дома, скорее предпочтут спрятаться в своих квартирах, чем рискнут выйти на улицу.

****

Уставший больше морально, чем физически, я медленно поднимался на пятый этаж, тяжело переставляя ноги. Бурлящая в жилах кровь постепенно успокаивалась, но стоило завидеть приоткрытую дверь квартиры, как внутри снова вспыхнул гнев.

[Я, значит, всё это дерьмо разгребаю, мараюсь в крови, а эти голубки тут прохлаждаются!] — едва сдерживал рвавшиеся наружу проклятия.

Переступив порог, выцепил взглядом Егора и Катю. Не успел я и воздуха набрать, чтобы выплеснуть ярость, как на меня налетел «ураган» с каштановыми волосами, намертво вцепившись в шею.

— Артур, ты вообще в своем уме?! — выпалила Катя, сдавливая мне грудную клетку. — Мы так волновались, хотели немедленно бежать за тобой! Но ИИ передали, что ты в порядке и нам лучше оставаться здесь, чтобы не рисковать.

— В смысле – передали? — буркнул я, всё ещё храня на них обиду.

— Ну... Игорь сказал, что связался с Марией, и она подтвердила, что ты цел, — ответила Катька, снова заливаясь краской.

{Да, я связалась с Игорем и Софьей через сеть. И передала им информацию о твоем состоянии,} — подтвердил голос в голове.

{Хм... Как далеко действует эта связь? Вы можете транслировать наши сообщения напрямую?}

{Обычно в пределах ста пятидесяти метров. Но используя сторонние сети, мы сможем связаться даже на разных континентах. Так что да, меня можно использовать как рацию.}

Пока я обменивался мыслями с ИскИном, ко мне подошел Егор и ободряюще положил руку на плечо.

— Пойдем... Расскажешь, что случилось. Тебе нужно выпустить пар. Поверь, станет легче.

Катюша наконец разжала руки и повела меня в гостиную, придерживая за локоть. Я же, едва не споткнувшись, успел скинуть на ходу испачканные в крови ботинки.

Но стоило нам войти, как она смущённо отвернулась и выпустила мой локоть.

[Что с ней? Секунду назад висла на шее, а сейчас боится дотронуться. У неё что, раздвоение личности?]

{Нет. Просто её чип пытается помочь хозяйке, подмешивая в кровь гормоны – отсюда и странности в поведении. К тому же, у Екатерины был неудачный опыт близких отношений,} — сказала моя ИИ.

{Предупреждай, когда копаешься в моих мыслях!} — я снова вспыхнул гневом.

{Хорошо-хорошо, господин Артур. Вы можете закрыться от меня или вовсе запретить чтение мыслей}.

{Запрещаю! Но ответь: вы пытаетесь нас сблизить?}

{Если смотреть на общую картину – да. Женскому организму в нынешних условиях выжить в одиночку почти невозможно. А умирать вместе с носителем никто из нас не хочет.}

{Ладно. Разберемся позже,} — оборвал неприятную тему, стягивая куртку.

— Ну рассказывай, герой. Как ты там управился со злодеем? — слегка улыбнувшись, спросил Егор и указал на кресло позади меня.

Я не стал мешкать и «плюхнулся» в него мешком картошки. Откинул голову на мягкий подголовник, а автомат положил на колени, придерживая ладонями.

— Как только оделся и плеснул водки на снуд, чтобы не заразиться...

— ...Он до сих пор валяется в крови.

Я признался в этом, глядя в пол и сцепив пальцы в замок. После моих слов с лиц знакомых стерлись все эмоции. Они словно утратили способность чувствовать. Лишь глаза выдавали затаившийся глубоко внутри страх перед будущим.

— Артур... Этот мир изменился, и вряд ли всё скоро станет прежним, — выразила общее мнение девушка. — Нам важно выжить и приспособиться. Никто не винит тебя за то, что ты сделал.

— Хааа... Делайте что хотите, а я – спать. Закройте дверь и ни в коем случае не открывайте окна. Свет и воду отключили, так что экономьте запасы и в первую очередь съедайте скоропортящееся. У меня аппетита нет. Завтра мы уходим.

Я покинул гостиную на негнущихся ногах, оставив их переваривать сказанное. Настенные часы с маятником мерно тикали – стрелки приближались к шести вечера.

Зайдя же в комнату с аквариумом, без стеснения разделся до нижнего белья – из-за жары. А после лёг на низкий диванчик, укрылся тонким пледом, и переутомлённое сознание тут же провалилось в темноту, отдавая меня в объятия Морфея.

Глава 2 Побег из западни

Проснулся я от требовательного голоса Марии:

{Вставай! Ты уже девять часов валяешься, как придорожный камень!}

— Встаю, встаю... Чего так жёстко? Режим будильника мне уже не нравится, — пробормотал, протирая ладонью заспанное лицо.

[Ночь выдалась паршивой. Раз десять, мать его, просыпался из-за той кровавой сцены у двери. Хорошо ещё, что моя фобия реагирует в основном на собственную кровь, ну или на чужую, когда её слишком много. Как тогда с одноклассником, вспоровшим ладонь об стекло...]

Дверь со скрипом отворилась. На пороге возник Егор, подсвечённый сзади электрическим светом.

[О! Свет дали,] — мелькнула мысль.

— Одевайся быстрее, — попросил он. — На часах уже три утра. Пока ты спал, мы тут гору работы переделали.

[И что же такого грандиозного вы успели, раз так хвастаетесь?]

— Дай пять минут и закрой пожалуйста дверь, — спустил ноги на пол, стараясь окончательно не провалиться обратно в сон.

— Ага.

Наскоро одевшись и ещё раз беспощадно растерев глаза, вышел в коридор, щурясь от непривычно ярких ламп. Напарники ждали меня в гостиной. По их красным глазам и темным мешкам на лицах сразу стало ясно: состояние у ребят хреновое.

[Плохо... Они вообще не ложились.]

— У нас для тебя подарок, Артур, — известила Катя. Она была в своей любимой синей толстовке.

В правой она держала мой автомат. На нем красовался самодельный ремень из джинсовой ткани на двух мелких карабинах. А к основному магазину синей изолентой был «валетом» примотан запасной.

В левой же руке Катя сжимала кожаный пояс с двумя джинсовыми подсумками. В них лежали еще две спарки блекло-оранжевых рожков. Итого – шесть магазинов по тридцать патронов. Рядом на поясе висели тугие ножны, из которых торчала рукоять ножа.

— Нравится? — Катька заметила блеск в моих глазах и едва заметно улыбнулась.

— Спасибо, — сдержанно поблагодарил, принимая снаряжение.

[Когда в детстве мечтал об апокалипсисе, и подумать не мог, что он произойдёт на самом деле. Пусть и в параллельной реальности. Нахрен власть, нахрен маячащие на горизонте кредиты и жизнь от зарплаты до зарплаты, нахрен проклятую учебную шестидневку!]

— А я и не сомневалась, что тебе понравится, — улыбнулась Катя.

[Стоп... Что-то мы крышей едем. Слишком много радости в нашей безвыходной ситуации. Мозг явно пытается закуклиться в своём мирке с розовыми очками...]

[Впрочем, жаловаться точно не стоит. В этом даже есть свои плюсы: теперь мы не рабы госсистемы и предоставлены сами себе. Но и минусов – целый товарный состав. Однако как говорится, на халяву и уксус сладкий. Этот мир может и хуже прошлого, однако, всё же эта свобода опьеняет.]

Я вновь ушёл в мысли, накидывая на плечо ремень автомата и подгоняя подсумки с рожками.

— Вы только мне снаряжение сделали? И вообще, где достали запасные магазины?

— Себе, естественно, тоже, — Катя показала самодельную кобуру на ремне.

— А магазины твои были приклеены изолентой к обратной стороне стола, — подал голос брюнет. — У нас та же история: патроны у меня были припрятаны за телевизором, а у Кати – под той кроватью.

Здоровяк мотнул головой в сторону плазмы.

— Смотрю, вы тут уже успели сплотиться без меня, — заметил я, раздумывая о наших щедрых «небожителях».

[Кто они вообще такие, существа или сила, что переместила нас сюда?]

— Ага, — кивнула девушка.

— А у тебя что, Егор?

— Да так, ничего особенного. Пока проверял дом на предмет полезностей, нашёл в кладовке инструменты и набедренную сумку. Туда магазины и распихал.

— Понятно. У нас есть какой-то план спасения из этой бездны? — задал я главный вопрос.

— Мы были так заняты, что не задумались о нём... — выдали они хором и удивлённо переглянулись.

— Интересно девки пляшут. Ладно, с планом справлюсь сам, — пробормотал, усевшись в кресло.

Ребята лишь пожали плечами и снова отвлеклись на свои дела.

{Маш, выведи, пожалуйста, на экран дополненной реальности карту города. И если можешь, отметь кружками места скопления заражённых, а также позиции военных и полиции.}

Перед глазами возник интерфейс. ИИ проецировала изображение напрямую в мозг.

[Так, понятно. Белый треугольник – это я. Красные круги южнее, у областной больницы, – это толпы заражённых. А вот зелёные и синие точки на втором вокзале – силовики. Они укрепились там.]

{Всю информацию я почерпнула из камер видеонаблюдения. В радиоэфире ничего путного – лишь хаос и неразбериха,} — доложила Мария.

{Кстати, Артур, полиции в этом мире не существует, здесь до сих пор милиция. Хочешь узнать краткую историю этой параллели?}

{В смысле – нет полиции? Конечно, хочу,} — я едва не выпал в осадок от таких новостей.

{Если вкратце, то в этой реальности Иосиф Виссарионович прожил до 1955 года. Эта задержка изменила всё: в марте 53-го главой Совета Министров стал Пантелеймон Пономаренко – на тот момент глава Белорусской ССР. Это был сильный лидер, восстановивший свою землю из руин и не давший Хрущёву прибрать к руками белорусские леса. А что до «четвёрки», которая за него не голосовала – Булганина, Маленкова, Берии и Хрущёва, – то за два года их планомерно отодвинули от кормушки. Каждый из них видел себя Генсеком, но им было не суждено занять этот пост.}

{После 55-го Пономаренко взялся за дела с яростью фанатика. Он стал тем самым «глотком свежего воздуха», в котором нуждался Союз. Начались масштабные реформы: атомная энергетика, медицина, телевидение, инженерия и программирование получили колоссальную поддержку. После же изобретения плоскостного транзистора Пономаренко содействовал полной компьютеризации бюрократии. Именно это помогло вычистить партийных дельцов, «нечистых на руку», а также точно учитывать потребности населения. Страна наконец начала производить товары в нужном количестве и отменного качества.}

{На волне экономического бума, подкреплённого богатством недр, заводы лёгкой промышленности росли как грибы. Разрешённое частное предпринимательство дало гениальным умам огромный простор, толкнув страну ещё дальше. Автомобили используюшие вместо бензина водород, мощнейшие электронно-вычислительные машины, объединённые в локальную сеть, первые мобильники, микроволновки, поезда на магнитной подушке... Технологический рывок продолжался до самой смерти Пономаренко в 1971-м. Чего уж говорить, если в 1962 году хлеб по всему Союзу стал бесплатным.}

{Но СССР всё же развалился в 95-м. Под давлением НАТО и из-за желания новой верхушки пересесть на несметные богатства, получив абсолютную свободу и безнаказанность. Народ же, одурманенный западной пропагандой и заграничными товарами, тоже захотел «красивой жизни». По словам тогдашнего президента США, люди просто устали ждать коммунизма с его обещаниями всеобщего равенства.}

{На самом же деле верхушка создала искусственный дефицит. В массы вбросили лозунги о том, что страна достигла пика и строить коммунизм дальше нет смысла. А затем началась бешеная приватизация: все предприятия уходили иностранным компаниям, во всех эшелонах власти воцарился бардак, закреплённый новой, по сути рабской Конституцией.}

{Девяностые годы это государство пережило легче лишь потому, что западные магнаты выкупали фабрики и заводы целиком, а не пускали их на металлолом. Это буквально спасло капиталистическую систему от коллапса – она и так едва дотянула до 95-го, задыхаясь в кризисах перепроизводства из-за нехватки рынков сбыта. И тут – «свежий глоток» в триста с лишним миллионов новых потребителей, которым можно сбагрить что угодно.}

{Разумеется, конкуренты им были не нужны. Вывозя за бесценок сырьё для своих заводов, они по обратной схеме гнали сюда втридорога свою низкокачественную руду и остальное. В итоге в СНГ выжили только добывающие отрасли – от колхозов до нефтянки. Остальная экономика выпускала лишь неконкурентоспособный мусор. Впрочем, такая политика позволяла удерживать на плаву прослойку среднего класса: люди зарабатывали достаточно, чтобы потреблять западные услуги в огромных объёмах.}

{К тому же, из-за отсутствия грызни за власть между партиями, в РФ не случилось кровавого 1993 года. Новый молодой лидер, поставленный олигархами, оказался не из робкого десятка. Он сочетал в себе выдающийся ум и такую изворотливую хитрость, которой позавидовали бы многие. Однако лишённая привилегий военная элита бывшего Союза не смирилась – она затаилась, выжидая идеальный момент для ответного удара и его свержения.}

{За те годы Россия быстро превратилась в сырьевой придаток Европы и США с дешёвой рабочей силой. Вся военная мощь была принудительно сокращена вдвое, включая ядерный арсенал. Корабли, танки и стрелковое оружие распродавались третьим странам, что провоцировало десятки новых конфликтов по всему миру, но только не в зонах влияния НАТО. Талантливым учёным больше не давали уезжать – их заставляли работать в СНГ практически под конвоем. Однако недовольство марионеточным режимом росло, и в 2017 году при поддержке военных в стране произошёл переворот.}

{Поводом послужил обещанный властями Парад Победы на Красной площади. В последний момент, восьмого мая, торжество отменили, сославшись на смехотворные причины. И тогда солдаты прямо с учебных полигонов вышли в центр Москвы. Всё шло относительно мирно, пока по правительственному зданию не ударили танковые залпы. А президента, садящегося в лимузин, не убило снарядом из самоходной артиллерийской установки Коалиция-СВ с растояния в сорок километров. Дальнейшее, думаю, тебе представить несложно.}

{Новая власть взяла курс на возвращение прежнего уклада и выход из-под западного влияния. Первым делом национализировали все иностранные предприятия и месторождения. Владельцев-иностранцев и их топ-менеджмент депортировали из страны, а некоторых – сразу на тот свет. Затем последовало восстановление военного контроля над границами, ужесточение надзора за подозрительными лицами и полная переработка ключевых статей Конституции.}

{Всё это удалось провернуть благодаря конфликту на Тайване, который едва не перерос в Третью мировую. У верхушки НАТО и так голова шла кругом, и вписываться в ещё одну заваруху никто не рискнул. Запад оказался слабее, чем полагали эксперты: он не решился на прямое противостояние с новым мощным блоком из России, Китая, Северной Кореи, Ирана, Индии и ЮАР.}

{Этот союз стал возможен благодаря схожим событиям, произошедшим в ряде государств вслед за Ираном. После череды переворотов всем стало ясно: за ними стояла КНР, которую вынуждали действовать США и сама Россия. Впрочем, я немного отошла от темы.}

{В 2020 году Белоруссия вошла в состав России через всенародный референдум. Прибалтийские республики, не входившие в НАТО, свергли националистическое руководство и слились в Объединённую Прибалтийскую Республику. Грузия и Азербайджан также вошли в состав РФ, но уже военным путём – после того как их власти отвергли ультиматум. Армения подсуетилась, отхватив часть территорий у соседей, и быстро вступила в Федерацию. Однако это был не единственный конфликт: война на Украине, спровоцированная США при поддержке европейских дивизий, длилась с 2021 по 2022 год и закончилась победой России, дав уникальный боевой опыт войскам и командованию, включая инженерную мысль и создание новой военной техники. Оставшиеся страны СНГ вскоре образовали союз наподобие ЕС и НАТО, введя открытые границы, единую валюту «Рубль» и централизованное военное управление.}

{Затем наступило пятилетнее затишье, прерываемое лишь локальными стычками в Азии, Африке и Латинской Америке. Самой значимой стала война 2024 года между США и Саудовской Аравией, в которой активно участвовал Израиль. После поражений на Тихом океане и в Восточной Европе американцы наконец смогли одержать верх, вернув контроль над важнейшими нефтяными месторождениями и спасти доллар в глазах инвесторов, а то бы инфляция с девальвацией валюты из-за госдолга уничтожила бы страну.}

{Сегодняшняя Россия напоминает Советский Союз, совмещённый с элементами рынка. Соотношение смешанной экономики – примерно 70 на 30 в пользу госплана. Есть президент, избираемый раз в десять лет, и гарантированная законом свобода вероисповедания. Мелкие магазины и производства принадлежат частникам, но стратегические отрасли – собственность народа и государства. Доходы от них идут на повышение качества жизни, разрушенного капиталистами. Экономика эффективно работает за счёт кооперации частников и госкомпаний, напоминая народные хозяйства ГДР.}

{В итоге за десятилетие после переворота сложилась уникальная ситуация с колоссальным экономическим подъёмом. Капитал, который раньше вывозился за рубеж, теперь в полном объёме поступает в казну. Сотни тысяч отечественных предприятий обеспечивают страну своими товарами. Добавь сюда рост золотодобычи и укрепление рубля из-за отказа от доллара... Хотя после недавних мировых событий все эти процессы замерли и вряд ли скоро оживут.}

— Еба... Вот это да. Ну и ну, — ошалело сказал, едва не сорвавшись на мат.

[То есть Союз с Китаем здесь не ссорился из-за Хрущёва. И наши страны сотрудничали во всех сферах. Поэтому наш восточный сосед намного раньше стал мировым гегемоном. А когда СССР всё же развалили, на месте РФ начали выращивать «боевую шавку» на поводке для будущего нападения на Поднебесную. Свои олигархи во власти, инвестиции рекой, иностранные генералы... Сохранили производства, планомерно развивали военпром на территориях республик. Однако «хозяева денег» обломались. Не вышло у них повторить историю с австрийским художником...]

— Соберись! Сейчас не время для лекций, — прошептал, несильно хлопнув себя по щекам.

[Судя по движению ярких точек внутри тусклого пятна на карте, силовые структуры и заражённые сейчас ведут ожесточённый бой в районе второго вокзала.]

[На машине из этой ловушки не выбраться. Дороги со вчерашнего дня забиты брошенным транспортом. Зато неподалёку протекает Волга. Вряд ли среди заражённых много любителей заплывов на длинные дистанции...]

[Бл*ть! Ну что за херня, а?! Маршрут перекрыт: больница, колледж, завод и проклятый торговый центр – везде красуются скопления ярко-красных меток.]

{Маша, составь, пожалуйста, маршрут в обход вокзала. Цель – ближайший яхт-клуб.}

Секунда – и на экране прочертилась синяя линия. Она петляла по окраинам, где заражённых было меньше всего, затем забирала обратно к вокзалу и уходила вдоль пустынного берега на юго-запад.

{Отлично. Теперь передай этот план ребятам.}

— Егор, ты умеешь или хотя бы разбираешься в управлении катерами, яхтами? — я свернул окно дополненной реальности и обратился к товарищу.

— Артур, ты странные вопросы задаёшь. Может, на тебе перенос так сказался? — он на мгновение отвлёкся от чистки «Сайги». — Мы вообще-то на берегу огромной судоходной реки живём, а не в пустыне. Я катером управлял не раз и не два, так что не дёргайся. А чего ты об этом спросил?

— Ясно. Глянь на схему маршрута – поймёшь. Кстати, твоя реплика подтолкнула меня к интересной мысли. Раз это параллельный мир, значит, здесь должны быть и мы сами. Только старше ровно на полгода.

— Вряд ли они выжили в этом хаосе, — отозвалась Катя, прикрыв глаза для изучения маршрута.

[Пожалуй, лучше закрыть эту тему... План есть. Теперь надо проверить снаряжение. Стволов и шмоток хватает, но вот защиты для глаз и слизистых – ноль. Это нужно срочно исправлять, иначе заразимся в первой же стычке.]

— Вы не ходили на разведку, пока я спал?

— Ходил. Обследовал другие квартиры в доме, — Егор снова на мгновение отвлёкся от своего занятия. — Большинство заперты, жильцов нет. Правда, на верхних этажах осталось несколько человек... Кстати, на третьем в одной из квартир шёл ремонт. Рабочие бросили там инструменты, грязную спецодежду, респираторы и отличные герметичные очки.

[Просто удача какая-то... Или кто-то очень хочет, чтобы мы поскорее вырвались отсюда, исполняя чьи-то тайные замыслы,] — сначала обрадовался, но тут же снова скис.

— Артур, на, возьми, — здоровяк внезапно вытянул руку, сжимая что-то в кулаке.

В моих ладонях оказались тяжёлые ударопрочные электронные часы в стальном корпусе. В центре же циферблата замер компас, а цифры времени светились мягким белым светом.

— Спасибо. Вещь стоящая, — я застегнул ремешок по армейски. Часы приятно холодили кожу внутренней стороны запястья своей стальной тяжестью.

[В нашем мире такие штуки давно превратились в дешёвый одноразовый пластик. А здесь – металл, стекло и честный механический компас. Веет от них какой-то суровой надёжностью, которой так не хватает реальности. А время сейчас 3:45.]

— Не за что. Пользуйся, — он удовлетворённо кивнул и вернулся к снаряжению.

— Ты, кстати, теперь наш командир. Мы единогласно выбрали тебя, — известила Катька о моём «назначении».

— Хорошо, — кивнув в знак согласия.

[Если не ошибаюсь, после четырёх утра начнётся рассвет. Самое подходящее время для нашего побега.]

— Пойдёмте перекусим перед выходом, — я поднялся из глубокого, явно дорогого кресла.

На обеденном столе нас ждали бутерброды с колбасой и сладкий чай. Всё это до боли напомнило недавнюю студенческую жизнь.

— М-да... Негусто, — констатировал, осматривая скудный паёк.

— У меня не было времени готовить, — Катя заметно застеснялась и слегка покраснела.

— Нормально. Не переживай, бывало и хуже, — успокоил её Егор, уже вовсю работая челюстями. Проглотив первый кусок, он обернулся ко мне:

— А ты придумал название для нашей боевой группы?

— «Студентики». Как вам? — предложил, стараясь скрыть улыбку.

Брюнет аж воздухом поперхнулся, а девушка звонко рассмеялась.

— Я абсолютно за! — выдохнула она сквозь смех.

— Ладно, я тоже поддерживаю, — чуть улыбнулся брюнет, который умудрился заляпаться кетчупом.

Быстро перекусив, мы затихли в ожидании рассвета. Я углубился в изучение интерфейса Марии, проверяя настройки и примеряя самодельный пояс.

[Катя приложила немало усилий, нашив сверху резиновые ленты для фиксации магазинов. Любопытно, зачем ей это? Просто пустила в дело лишний материал, пока шила себе кобуру, или в этом жесте было что-то большее? Эта девчонка вовсе не проста. Ум у неё острый, хваткий, но чисто женские черты и привычки пока ограничивают её. Иначе вряд ли бы я возглавил этот отряд...]

[Ладно, не о том думаю. Нужно хоть напоследок немного выдохнуть.]

****

Взяв прозрачные герметичные очки с белой обводкой, я закрепил их на голове. Одеваясь в зимнее, заметил, что перчатки накрепко приклеены к куртке скотчем, а передняя часть снуда позеленела от йода. Надетый сверху строительный респиратор мешал свободно дышать. Последним атрибутом «городского сталкера» стал рюкзак со всем необходимым для выживания.

— Это Катька постаралась, — натягивая на лицо позеленевший снуд, сказал Егорий.

— Кстати, а жителей этого дома мы оставляем без защиты? — спросил я.

— Нет, не переживай на их счёт. В доме полно еды и воды, есть выход на крышу. К тому же домофон с появлением тока заработал. Они продержатся недели две, не меньше. А к тому времени их должны эвакуировать на вертолёте, — предположил он.

— Надеюсь, так и будет.

Время перевалило за 4:10, солнце только поднималось из-за горизонта, разгоняя ночную тьму. Забрав вещи и накинув рюкзак, я замер у входной двери, нетерпеливо постукивая пальцем по стволу автомата.

— Готовы?

— Давай, веди, Артур, — дослав патрон в патронник, произнесла девушка.

— Не рассредотачиваемся и прикрываем друг друга. Стараемся шуметь как можно меньше. Если ситуация станет критической – открывайте огонь на поражение. Помните: они больше не люди. Это безжалостные твари, которые убьют любого, невзирая на возраст и пол.

На этой ноте я провернул ключ в замке. За дверью лестничную площадку охватила тревожная тишина, которую нарушало лишь эхо наших осторожных шагов.

— Держитесь рядом и смотрите в оба, — тихо скомандовал я, первым спускаясь по ступеням.

Шаг за шагом мы спустились на первый этаж, держа оружие наготове. Несмотря на все меры предосторожности, едва мы оказались внизу, в нос ударил невыносимый запах разложения.

[Странно... Труп начал гнить слишком быстро. Или это вчерашняя жара так на него повлияла?]

— Прикройте. Я открою дверь и вынесу тело, — скомандовал и, перехватив мёртвого алкоголика за подмышки, потащил его к выходу.

Напарники лишь коротко кивнули, морщась от одного взгляда на покойника. К счастью, за помятой подъездной дверью было пусто: ни людей, ни заражённых. Лишь в некоторых окнах по-прежнему горел свет. Я старался не смотреть на лицо мертвеца, но тошнота всё равно неумолимо подступала к горлу.

Выволочив тяжёлую тушу наружу, толкнул её ногой в заросший кустарником овраг, с трудом сдерживая рвотные спазмы.

{Приём. ХАЗ на связи, ответьте,} — я решил проверить возможности чипа, жадно глотая свежий воздух.

{Терек на связи, командир,} — отозвался мягкий голос Екатерины.

{Гора на связи,} — коротко бросил Егор.

[М-да, оригинальностью позывных мы не блещем...] — промелькнула ироничная мысль.

{Быстро ко мне. Не отставать!}

Держа огнестрел в положении готовности, мы перешли на легкий бег, стараясь как можно быстрее покинуть открытое пространство.

****

Улицы были по-своему пустынны, вызывая стойкое дежавю 2019 года. Кое-где застыли колонны машин, застрявших во вчерашних пробках. Вокруг царило полное безмолвие. Привычные с рождения звуки оживленного города исчезли, а редкое пение воробьев не могло вернуть чувство прежней жизни.

Пятьсот метров бешеного спринта на север – и мы в перелеске между жилым комплексом и дачами. Всё это время где-то вдалеке слышались выстрелы. Раньше такой хаос вызвал бы ужас, но сейчас гвалт непрекращающегося огня из чего-то тяжёлого дарил надежду: армия ещё сражается.

{Ускоряемся, ребята,} — приказал, работая ногами на пределе.

Мы обливались потом, легкие жгло, а грудь была готова разорваться от непривычной нагрузки. Но глаза судорожно оглядывали каждый куст и проулок. Вдруг на одном из участков мелькнула тень и скрылась за забором.

{СТОП! Заражённые! Глядите в оба, они могут появиться откуда угодно,} — я вскинул АКС, чувствуя, как внутри липким холодком разливается страх.

Сбоку снова мелькнул силуэт, и на Егора бесшумно выскочила тварь. Товарищ не сплоховал – вскинул сайгу и выстрелил в упор. Получив порцию дроби в грудь, инфицированный даже не замедлился: наотмашь ударил противника по ружью, а второй рукой впечатал в голову. Здоровяк пошатнулся. Я уже выцеливал врага, но не успел.

Раздался приглушенный хлопок – шатенка из своей беретты выстрелила первой. Половина черепа существа разлетелась, окрасив грунтовку мерзким содержимым. Секундная пауза, и мертвец рухнул, как трухлявое дерево.

Я тут же подскочил к напарнику, подставив плечо.

{Как ты? Идти сможешь? Катя, ты большая молодец, выручила...}

Встретившись с ней взглядом, понял.

[В её глазах чистейший страх и отрицание. Чисто на рефлексах сработала или... Погодите-ка, возможно, это ИИ помог ей?]

{Да нормально всё, только голова немного кружится,} — морщась от боли, ответил пострадавший, давая понять, что не нуждается в помощи.

{Тогда двинули.}

Побежав чуть медленнее, чем раньше, мы миновали дачные участки и вышли на пустырь вблизи жилого комплекса «Видный».

****

По телу катился град пота. Дыхание и сердцебиение участились от забега на полтора километра: бежать в июле в зимней одежде было сущим адом. Даже утренняя прохлада почти не помогала.

{Я так больше не могу. Наша одежда вообще не подходит под местные реалии. Надо что-то предпринимать, а то запечёмся, как курицы в духовке,} — передал я мысли команде, прижавшись спиной к стене многоэтажки.

{Предлагаю двигаться в сторону Университетского проспекта. Там мы сможем найти хоть какой-нибудь транспорт на ходу,} — сказала Катя, выравнивая дыхание.

{Хорошо. Поступим так. Может, и подходящую одёжку найдём.}

Очередная перебежка – и вот мы уже у РЭС, опираемся спинами о старый бетонный забор «в ромбик». Уняв одышку, мы прислушались, анализируя обстановку. Преграда отделяла нас от гудящих под напряжением проводов. Но сквозь этот монотонный шум изнутри вырывались хрипы, рыки и звуки борьбы.

{Тихими шажками идём вдоль забора. Не привлекаем внимания,} — скомандовал я.

{А что, если за нами погонится толпа заражённых? Как тогда поступим?} — спросил идущий сзади Егор.

{Бежим к ближайшему крепкому зданию и отстреливаемся уже внутри. На открытой местности нас просто сомнут.}

Наконец, осторожно миновав пустыри и группы тварей, осаждавших жилые дома, наша тройка добралась до небольшого холма. Он отделял нас от, пожалуй, самой длинной улицы¹ в мире.

Пригнувшись в три погибели, мы осторожно выглянули на дорогу. На проспекте лежал перевёрнутый легковой автомобиль, выкрашенный в тёмно-зелёный, с синими мигалками и государственными гербами на дверях. Рядом с ним, окрашивая асфальт в красный, валялись трупы в форме военной милиции. И на них отчётливо виднелись огнестрельные ранения.

(1. Речь о дороге Е119. Начинаясь от улицы Невской, она тянется без перерыва вплоть до моста через ВДСК. Это тридцать с лишним километров. Официально улицы бывшего Сталинграда не признают самыми длинными, однако неофициально они входят в список самых протяжённых в мире.)

{Будьте настороже. Чуйка подсказывает: тут что-то нечисто,} — предупредил ребят.

{Что там по камерам, Маш? Надеюсь, их не отключили?}

Автомат привычно лёг в руки, упёршись прикладом в ключицу. Выдохнув, я приготовился встречать непрошеных гостей.

{На заправке пять спортивных мотоциклов и пятеро в засаде. Также вижу четыре расстрелянных автомобиля и одиннадцать тел гражданских. Противник вооружён двумя укороченными автоматами, остальные – с пистолетами,} — довела до меня информацию ИИ.

{Ясно...}

{Ребята... Ментам явно помогли перевернуться, а после грохнули. Теперь эти ублюдки держат заправку и мародёрят всех подряд. Нам тут ловить нечего, зря только головы положим. Судьба их ещё настигнет,} — передал я команде.

Однако не прошло и десяти секунд, как на байкеров, словно по расписанию, нахлынула привлечённая шумом толпа заражённых. В моей голове тут же загорелась лампочка: подвернулся шанс наказать тварей в человеческом обличии.

{Занимаем позиции за машинами. Бегом!}

Под прикрытием канонады мы подобрались ближе, укрывшись за остовами авто. Перед мародёрами уже лежали десятки инфицированных, но остальные, не зная страха, продолжали пёрти напролом, прижимая врагов к магазинчику.

{По моей команде встаём и без жалости расстреливаем байкеров...} — не успел закончить фразу, как стрельба внезапно утихла.

[Бл*ть! Как же не вовремя! Надо уходить.]

Но Егор, не дожидаясь команды, воспользовался заминкой. Он высунулся и вогнал пулевой патрон в грудь ничего не подозревающего мотоциклиста.

{ГОТОВ, С*КА! УРОДЫ, МНЕ ЛИШЬ ПЛЕЧО ПО КАСАТЕЛЬНОЙ ЗАДЕЛИ!} — выкрикнул здоровяк, снова нырнув за соседнюю машину.

Через секунду в капот, за которым я прятался, безжалостно заколошматили пули. Над головой, разрезая воздух, засвистели «подарки» от дружков убитого.

— Охрененно командовать умею, конечно! Но сделанного не воротишь, — зарычал себе под нос, срывая ботинок с левой ноги. Ярость на самого себя смешивалась с захлестнувшим сознание страхом.

— Ловите, мрази! — я подкинул ботинок вверх, на миг отвлекая стрелков, и тут же рухнул всем телом на асфальт.

Перед глазами – лишь узкий зазор между днищем автомобиля и дорожным полотном. Но этого хватило, чтобы увидеть ноги врагов.

Автомат застрекотал, окутываясь пороховым дымом. Плечо заныло от отдачи. Раскалённые стальные гильзы со звоном посыпались на асфальт, отчетливо отдаваясь в звенящих ушах. Щелчок затвора оповестил о пустом магазине, но на ногах больше не осталось ни одного мародёра.

До слуха донёсся нечеловеческий вой раненых, пробивающий даже их мотошлемы. Оно и понятно: теперь к этим уродам вполне подходил термин «безногие инвалиды» – я почти в труху перебил им конечности.

В довершение на мою «сообразительную» голову приземлился ботинок.

[Трындец я, конечно, везучий...]

Схватив его левой рукой, вновь откатился за колесо. Кое-как натянул насквозь дырявую обувь, перевернул спарку магазинов и вогнал патрон в патронник.

{Сидим и ждём! Не рыпаемся! Мы не герои. Они все ранены, через полминуты потеряют сознание от шока и не смогут стрелять. А там и от потери крови затихнут,} — вновь приказал команде.

Не прошло и трёх секунд, как захлопали выстрелы из пистолета. Однако вскоре стоны боли и шарканье ползучих гадов по асфальту прекратились.

{Все вместе осторожно высовываемся и убеждаемся, что они мертвы. На счёт раз, два, три!} — скомандовал по проишествии тех самых тридцати секунд.

Мгновенно распрямив колени и вскинув автомат, я увидел, как тот пистолетчик трясущимися руками вновь пытается снарядить магазин.

Выстрел.

На его груди расплылось красное пятно. Остальные, лёжа в лужах собственной крови, не подавали признаков жизни.

{Егор, обыщи их, ищи ключи зажигания. Катя, проверь мотоциклы, вдруг они в замках. Я прикрою.}

Однако на шум вышло нечто. Настоящий перекачанный бодибилдер в красно-зелёном окрасе, полностью лишённый волос. Он обвёл нас кровожадным взглядом бледных, почти белых глаз с маленьким зрачком. Мурашки мгновенно пробежали по нашим спинам, и адреналин заполнил кровь.

Я судорожно заорал:

— ПАЛИ!!!

Не щадя боеприпасов, мы нажали на спусковые крючки одновременно. Пули вязли в прочной коже и мышцах торса, но мы, видя такую живучесть, начали метить в шею и голову. Почуяв угрозу, тварь закрылась предплечьями, защищая уязвимые места. Но мутант явно не знал о моей привычке стрелять по ногам.

Короткая очередь – и коленная чашечка раздробилась. Потеряв опору, тяжеленная двухметровая туша начала заваливаться, инстинктивно выставив руки вперёд. Следом загрохотала ещё одна очередь, теперь уже в голову. Раздался хрустящий звук металла о череп, и жизнь в глазах монстра потухла.

Туша рухнула на бетон. От мощного удара поднялась едва заметная пыль, смешиваясь с запахом крови и привкусом железа. Вокруг воцарилась гнетущая тишина: ни рычания, ни шагов – только тяжёлое молчание и липкий страх, зависший в воздухе.

Я стоял, сжимая автомат, и понимал: это падение – лишь сигнал, скоро здесь станет по-настоящему жарко. Кровавая лужа, медленно расползаясь под мутантом, достигла моей обуви. И это стало катализатором.

— Быстро ищите ключи! — уже не церемонясь, рявкнул на товарищей.

****

После минутной задержки по мыслесвязи раздалось:

{Нашла! Они в замках зажигания.}

Пока Терек выбирала трофейный мотоцикл, я занялся экипировкой, найдя мотоциклиста, который не получил свинец в грудь и подходил мне по габаритам.

Снял с него почти всё: кожаную куртку со вставками, штаны, берцы, перчатки, шлем, наколенники и налокотники. Всё чёрного цвета, как назло – в июле это гарантированная жаровня. И меня ничуть не смущали пропитанные кровью штаны с «дополнительной вентиляцией» в виде дырок от пуль.

Стащив с трупа шлем, увидел искажённое болью лицо чернявого парня лет двадцати трёх с татуировкой на щеке. Впрочем, жалости к такому отребью у меня не возникло.

Умирая от жары, я сорвал с себя зимнюю одежду и очки, бросив их вместе с ношей на асфальт. Оставил лишь йодный снуд и сразу натянул чужое снаряжение, опустив затонированный визор.

(Похожая снаряга.)

Брюнет не стал задавать глупых вопросов – у него самого пот катился градом. Он в точности повторил мои действия, облачившись в более подходящую по размеру амуницию.

В ту же секунду из-за спины, рыча мотором, к нам подкатила Катя на антрацитовом спортивном байке. Резво поставив его на подножку, она принялась стягивать экипировку с третьего парня, стараясь дышать реже и не смотреть на мёртвых.

{Егор, доводилось водить мотоциклы? А то я вообще не знаю, как к ним подступиться.}

{Да, командир. Умею ездить,} — коротко бросил он.

[Слишком живо он принял на себя роль срочника,] — подумал, снимая со спины рюкзак.

{Тогда беги. У нас мало времени.}

Он тут же рванул к красному красавцу на двух колёсах, стоявшему поодаль. Я тем временем прикрывал его тыл, рыская взглядом по окнам зданий и пустующей дороге.

{Артур, у некоторых из них были ранцы. Они нам нужны? И стоит ли брать их пушки?} — раздался в голове голос Кати.

{Бери только патроны и магазины. Лишние килограммы сейчас ни к чему. Что там в вещах?}

{Три рюкзака. В одном только деньги и ювелирка. В двух других – еда, вода и запасные патроны.}

{Ювелирка нам нафиг не сдалась. Не бери тот баул. Один вещмешок дай мне, а второй, что полегче, закинь себе на спину.}

{Поняла,} — Катька быстро перепаковала припасы из старого рюкзака в новый, с едой.

Собрав все магазины и россыпь патронов, она шустро запихнула их во второй мешок. А стволы оставила, так как место и так в них было мало.

Не прошло и минуты, как мой автомат повис на ремне, а в руки прилетел тяжёлый, набитый металлом рюкзак. Не без труда закинув его на плечи, я снова вскинул ствол, прикрывая своих.

Девушка, натянув поверх своей одежды заляпанный кровью кожаный комбинезон, вскочила на байк и махнула мне. Наноботы в крови уже начали работу: я чувствовал, как затихает боль в плече, а сознание становится почти кристально чистым.

{Артур, я заберу ранец парней, хорошо?} — раздался в голове голос Егора.

{Ага,} — коротко бросил, усаживаясь позади Катерины.

Я обхватил её за талию, игнорируя мешающий рюкзак. В ту же секунду перед глазами всплыл интерфейс дополненной реальности. В воздухе спроецировалась карта с маршрутом отсюда до яхт-клуба. Сверху высветилось уведомление: «Отправитель: Игорь».

[Надо будет разузнать, почему при упоминании своего ИИ Катя краснеет,] — поставил себе заметку в памяти, пока Маша анализировала данные.

Резко дав газу, девушка рванула с места. Мы пролетели метров двести по встречке, и под рычание двигателя мотоцикл заложил крутой вираж на улицу 35-й Гвардейской Дивизии. Вылетев на Электролесовскую, напарница выкрутила ручку газа до упора, несясь не хуже «Сапсана» между застывшими рядами машин. Влетев на подъём, байк резко ушёл вправо на Садовую, а затем снова вправо, проскакивая открытый жд-переезд.

С трудом и, конечно, не без матов мы преодолели этот участок, устремляясь к заветному берегу. Однако впереди нас ждала картина, ставшая тяжелейшим испытанием для психики.

Здесь, на улице 25-летия Октября, когда мы проезжали мимо школы, нас встретили мертвецки пустыми взглядами маленькие силуэты. Приглядевшись, я понял: это детвора, максимум четвёртый класс. В испачканной грязью и кровью спортивной форме, они плотным кольцом окружили родное здание.

[Наверное, ребятки были на летней отработке, а сейчас... ТВАРИ! Ну почему вы это допустили?! Зачем выпустили эту заразу, а?!] — ярость на тех, кто превратил мир в ад, жгла изнутри сильнее июльского солнца.

Сердце пропустило удар, а на душу рухнул тяжеленный айсберг горести.

Стараясь не смотреть в их сторону, мы на скорости проскочили участок, лавируя между брошенными автомобилями. Заражённые даже не пытались нас догонять, понимая бессмысленность погони. И вот, наконец, после этого тяжёлого морального испытания – последний поворот налево...

[Как же я рад видеть эту реку вновь. Осталось совсем чуть-чуть...]

****

{Катя, стой! Ты куда?!} — я едва успел зажмуриться, когда байк резко затормозил, едва не укатившись вниз по склону.

{Слезай давай, горе пасажир. Нам вниз по леснице надо к пирсу,} — боднув локтем меня в бок, произнесла шатенка.

Взяв себя в руки после столь крышесносной поездки, я первым начал спускатся по ступеням, быстро перебирая ногами. Внизу, у берега были пришвартованы катера и небольшие суда. Мой взгляд невольно цеплялся за самую большую и красивую яхту, но прагматизм брал верх: шансов на то, что она заведётся, было немного. Тем временем Егор, не теряя ни секунды, поставил мотик на подножку и рванул к деревянному служебному зданию, прям по склону, заросшему травой.

Прошли три самых долгих минуты в моей жизни, и в голове раздалось счастливое:

{Нашё-ё-л!}

Распахнув с ноги дверь, он почти бегом вернулся к нам, сжимая что-то в ладони. Однако моё внимание зацепилось за одну махонькую деталь: из-под двери медленно вытекала лужа крови, а на перчатках знакомого расплывались свежие алые пятна.

Недолго думая, Егор запрыгнул на пирс из досок и обогнал нас. Мы не хотели отставать от товарища, но всё же деревянный настил, с пустыми промежутками между досками, не внушал доверия. Впереди же, у края пирса сверкая в лучах солнца, возвышалась изысканная, белая, словно мрамор, прогулочная яхта.

[Неужели получилось?] — пронеслась в голове мечтательная мысль, когда под ногами в очередной раздался деревянный скрип.

[Он реально достал ключи от самой дорогой посудины в этом захолустье!] — я широко ухмыльнулся. А наш механик уже пробрался в рубку и пытался завести лениво покачивающуюся на волнах громадину.

— Чего замер? Забирайся на борт или решил здесь остаться?! — прикрикнула чересчур шустрая Катюха.

Испытывать судьбу мне не хотелось. Поэтому прыгнув и ухватившись за леера на носу судна, я подтянулся и перемахнул на палубу. От такого варварства яхта опасно качнулась, но мой вес не стал для неё большой проблемой.

{Ничего себе ты акробат. С таким-то рюкзаком такие трюки вытворяешь,} — удивилась Екатерина.

{Фигня вопрос,} — легкомысленно махнул рукой, сбрасывая тяжелую ношу под ноги.

Наконец я вдохнул полной грудью чистый речной воздух и осмотрелся. Если не считать нескольких пятен крови в воде и на траве, со стороны могло показаться, что всё происходящее – лишь кошмарный сон.

Вдруг мой взгляд остановился на человеческой фигуре, притаившийся за горкой на детской площадке. Странный чёрный силуэт с огромными треугольными зубами и ярко-зелёными глазами. От этого зрелища по телу поползли ледяные мурашки, а сердце пустилось вскачь. Но стоило мне закрыть глаза, тряхнуть головой и присмотреться снова – видение бесследно исчезло.

[Фух... Ха-ха... Ну я и даю, уже собственного воображения пугаюсь. Наверное, просто вымотался за сегодня,] — попытался успокоить себя.

Но стоило мне моргнуть, как чёрная фигура возникла снова. И не где-то там, а прямо передо мной, на пирсе. Животный страх мгновенно сковал тело. Существо, словно учуяв мой ужас, оскалилось от уха до уха, демонстрируя неестественно огромную пасть и острые зубы.

Дыхание сбилось, к горлу подкатил ком. Легкие, поддавшись панике, короткими толчками выталкивали воздух через нос. Руки больше не слушались, они мелко дрожали, едва удерживая автомат. Я моргнул ещё раз – и порождение ночных кошмаров исчезло, не оставив и следа.

[Дыши, дыши! И не моргай, только не моргай!] — билась в голове мысль, пока я судорожно втягивал ставший вязким воздух.

{Ч-что это было, Маш?! Какого хрена эта тварь телепортировалась?! Оно хотело меня убить?!}

{Ты о чём? Почему твои показатели так внезапно...}

{Только не говори мне, что ты не видела эту хрень?!} — резко перебил её, чувствуя, как волосы на затылке встают дыбом.

[Не моргай! Не моргай!]

{Нет, ничего не было. По камерам всё чисто. Да и как бы я не увидела, если смотрю на мир твоими глазами? Только вот активность твоего мозга внезапно сошла с ума,} — спокойно ответила ИИ.

{Там была чёрная двухметровая тварь с клыками! Оно перемещается мгновенно! Если моргну, оно появится вновь!} — не узнавая собственного голоса, бормотал, лихорадочно водя дрожащим стволом из стороны в сторону.

{Я, кажется, поняла, кто это... Перехвачу пока управление телом. Пока «реальные небожители» не проявили себя слишком активно,} — голос Маши прозвучал непривычно властно.

После этих слов мои веки сами собой сомкнулись. Ужас испарился, словно его и не было. Наступило полное умиротворение, в котором сознание утонуло с головой.

****

Глаза открыл уже в другом месте, неожиданно обнаружив себя рядом с Катей. Она сидела на небольшом диванчике, а я замер в дверном проёме. Шлемы мы уже сняли, и теперь каштановые волосы девушки свободными волнами ниспадали на её немалую грудь.

— Что случилось, Артур? — спросила она, не сразу меня заметив.

— А-а... Да так, просто хотел убедиться, что всё хорошо, — смущённо ответил. Память же упорно молчала о том, как я здесь оказался и зачем пришёл.

По моим прикидкам, мы находились на нижней палубе, в уединённом уголке для отдыха. Помещение тонуло в мягком свете, создавая атмосферу уюта и долгожданного спокойствия. Комната выглядела шикарно: удобные диваны, дорогие детали интерьера и кресла вокруг массивного стола, за которым шатенка неторопливо заплетала волосы в косу.

Вдруг из-под ног донёсся гул мощных движков. Корабль медленно, но уверенно начал движение назад.

— Мы это сделали, — тихо прошептал я себе под нос, взглянув на время.

[Уже 5:35 утра.]

Отдалившись от пирса, наш новоявленный капитан дал полный вперёд, за считанные минуты разогнав яхту до десяти узлов. Перед глазами вновь проявилась карта, но теперь маршрут пролегал по водной глади.

{Ребята, военные стягивают силы к ГЭС и на остров Зелёный. Предлагаю плыть туда. Сейчас идёт настоящая мясорубка на Танцующем мосту – там схлестнулись заражённые и вояки. Нужно быть предельно осторожными, когда будем под ним проходить. Наши под натиском тварей отступают, патроны у них на исходе. Хорошо хоть, там есть несколько БМП-3, только они и сдерживают толпу. Но вряд ли они выстоят долго. Или у них есть какой-то план,} — выкладывал свои доводы Егор.

Долгие семь с половиной минут ожидания в глубоких размышлениях тянулись бесконечно. Я забрасывал Машу вопросами, которые она игнорировала. После ряда неудачных попыток докопаться до истины ноги сами понесли меня на верхнюю палубу. И вот перед нами во всю высоту воздвигся тот самый мост, кишащий инфицированными и силовиками.

Военные вели непрекращающийся перекрёстный огонь, превращая мост в конвейер по производству кровавых водопадов и гор фарша. Но они едва сдерживали натиск, теряя метр за метром. Вдруг боковым зрением я заметил высокий всплеск воды слева по борту.

{Направо заворачивай! На нас пикируют заражённые!} — крикнул капитану, задрав голову к пролётам моста.

Нос яхты незамедлительно вильнул в сторону, а скорость резко возросла, чуть не выкинув меня за борт.

{Твою мать! Брысь от моей ласточки, кровожадные ублюдки! Если сломаете – будете мне её с толкача заводить!} — яростно пошутил капитан.

— Х*евы прыгуны! — выкрикнул я, вскинув автомат, когда мы проскочили под мостом и отошли на безопасное расстояние.

{Я же говорил...} — начал было здоровяк.

В этот момент громыхнул разрушительный взрыв. Мы инстинктивно пригнулись, закрывая глаза. Огненный шар невообразимых размеров за секунду поглотил тварей, а следом три центральные опоры рухнули из-за мощнейшей ударной волны. Секции моста начали рушиться, увлекая асфальт вместе с заражёнными в реку. Ударная волна достигла нас за долю секунды, толкнув судно вперёд и заставив нос глубоко зарыться в воду.

{С*ка! Поменьше тротила нельзя было заложить?!} — ругался Егор, выравнивая курс.

Мы с Катей, вцепившись в поручни на верхней палубе, нервно улыбнулись от дикого всплеска стресса и гормонов.

— Хорошо придумали: подорвать мост и удерживать ГЭС, чтобы на левый берег Волги не прошли зомби, — высказала мнение девушка.

— Не думаю, что в том же Волжском не будет больных, — отозвался я.

— Я и не отрицаю, что они там есть! — с нотками раздражения бросила она.

[Ё-маё... Мы все на взводе. Нужно как-то успокоиться, а то сейчас кинемся друг на друга с кулаками.]

Одним движением я раскрыл её трофейный рюкзак, лежавший неподалёку. Среди упаковок с крупой сиротливо притаились плитки молочного шоколада. Недолго думая, вытащил сладость и предложил Кате.

Совершенно не ожидая такого жеста, шатенка лишь молча кивнула, механически приняв угощение.

Вскоре мы вместе провожали взглядом руины моста и тактическое отступление военных, спокойно грызя шоколад с орешками и мерно продвигаясь против течения Волги.

Думая, что самое плохое уже позади...

Глава 3 ГЭС и остров Зелёный

Доев сладкое и выбросив обёртки в урну, начали потихоньку осматривать судно на предмет полезностей.

Однако мечтаниям не суждено было сбыться, и сундука с золотом здесь, конечно, не было. В основном, что нам удавалось найти – это выпивка и рыбацкие принадлежности. Но всё-таки нашлись несколько интересных экземпляров. Например: резиновый костюм рыбака, закрывающий полностью ноги от заразы, панамки, кепки, солнцезащитные очки. Однако самой ценной находкой стала пневматическая винтовка с закрытым коллиматорным прицелом и ЛЦУ.

[Нам пневматика совсем не нужна, а вот обвесы очень даже нужны,] — проскочила мысль, когда снимал изделие со стойки.

[Хорошо, что в средней части крышки ствольной коробки у моего автомата есть боковой кронштейн, куда как раз можно прикрепить прицел.]

Осторожно открепив устройство с неизвестной марки винтовки, неторопливо закрепил на калаш новый аксессуар, закрутив винт шестигранником, оказавшимся под рукой.

— Что делаешь, Артур? — неожиданно из-за спины спросила Катя.

Я вздрогнул всем телом от неожиданности и обернулся.

[Она специально так делает?]

— Да так... Прицел нашёл.

— Повезло тебе. А я вот что нашла, — доставая из кармана янтарные очки-авиаторы и надевая чёрную кепку, сказала она.

— Тебе очень идёт, — улыбнувшись, сделал ей небольшой комплимент, не желая казаться бездушным существом.

— Разреши, — протянув руку, достал из её кобуры беретту и с лёгкостью прикрутил к ней ЛЦУ.¹

(1. Лазерный целеуказатель.)

— Вот теперь идеально, — положил ей на раскрытую ладонь пистолет, уже с синим лучом.

— Спасибо... — тихо произнесла она, рассматривая идеально лежащее в мягкой руке оружие.

— Да не за что. Там сзади кнопка, нажмёшь – тогда и выключишь, — почувствовав учащённое биение сердца, отвёл глаза.

[Всё же Катерина очень красивая, и характер у неё отменный. И как мне не привязаться к такой девушке?!]

Однако в этот момент шатенка сменила тему разговора:

— Несуразно это всё. Мы убили людей, украли и угнали чужое имущество, но совесть нас так и не мучает... И чёрт, это просто какое-то издевательство! Везде тёмные вещи, а за бортом десятое июля, самое пекло лета.

— Ты права... После всего произошедшего чувствую себя тем ещё подонком... Тем более учитывая трупы людей на моей совести... — тяжело вздохнул, ощущая грызущую душу совесть.

— ...Я разве не мог спасти тех людей в многоэтажке?! Разве не смог бы помочь той малой части счастливчиков, которые пережили первую волну заражения?! А те дети, обращённые в чудовищ... Я ведь мог, нет, должен был хоть чем-то помочь, — сжимая в бессилии кулаки до белых костяшек, вспоминал лица тех, кто уже не выживет.

— ...Ты же не один в этом мире, Артур. Ты спасал нашу команду из той бездны, в которую превратился город. И уж поверь, всех спасти, увы, никому бы не удалось. И пойми, иногда нужно быть той ещё эгоистичной сволочью, чтобы самому не умереть.

— Наверное, ты вновь права... Весь мир и так был наполнен лицемерными сволочами, а с приходом этой чумы он превратился в ещё больший котёл, где на медленном огне варят лягушку...

— Думаю, я пойду... Тебе точно стоит побыть одному.

— Ага, — тихо сказал в её сторону, садясь на стул.

{Понимающая девчонка. Смотри не прозевай. Она может оказаться отличным союзником. Кстати, тебе нужна функция, чтобы сообщать о приближении кого-либо?}

— Ага... — вновь вздохнув, пробормотал я. Настроение же упало до самой низкой планки и вряд ли собиралось ползти вверх.

{Всё. Теперь ты сможешь мгновенно узнавать всю обстановку вокруг на метра три точно. Даже с помощью колебаний воздуха.}

{Маш... Можешь оставить меня в покое на полчаса?}

****

Через несколько минут тягостная чехарда мыслей плавно перетекла в мелкий ручеёк однообразных действий. Ну а затёкшие в неудобной позе ноги дали о себе знать. Поэтому, бесцельно облазив по второму кругу нутро яхты, поднялся на верхнюю палубу в поисках интересного.

Тем временем слева неспешно проплывал бывший недавно полным жизни огромный город. А с другой же стороны виднелась никому не нужная и заросшая зеленью полоса острова, где наперебой чирикали воробьи.

Вдруг, незаметно для себя застыв на месте, я уловил взором каждый городской камушек. Внутри словно кто-то говорил поступить именно так, и интуиция меня не подвела. Среди каменных джунглей появилась маленькая толпа ребятишек, в пять голов гоняющих по деревьям рыжего кота. Тем не менее вряд ли заражённым было весело, скорее их мучил неутолимый голод. Ну а зачем им на пять ртов тощий кот, легко объяснялось их слабостью как перед людьми, так и перед особями постарше.

[Надеюсь, мышами они тоже не побрезгуют. А то грызуны расплодятся и станут той ещё занозой в заднице...]

Не успел додумать, как судно, проплыв уже второй остров, дёрнувшись, направилось к полуострову с дачными домиками. С первого взгляда сложно было понять, ждёт ли нас там опасность. Однако отсутствие кровавых пятен на стенах и чего-то гудящего вдали поселения говорило само за себя. Было ясно, что здесь обитают люди.

{А точно стоит плыть к ним? Нам даже ничего не известно про это место. Вдобавок вы забыли про тех бандитов на заправке?!}

{Катя, успокойся. Здесь выжившими руководят военные, плюс нам больше некуда податься. Или ты предлагаешь сесть на якорь и ждать у моря погоды?} — сказал капитан, продолжая держать курс к старому пирсу.

{Да. Я уверена, такой вариант самый безопасный. При том мы сможем в любой момент слинять из городского округа.}

{На открытое поле? По-моему, идея смыться не очень. А имеющихся припасов и на неделю не хватит,} — вклинился я в перепалку, рыская взглядом по заросшему берегу.

{И почему ты только сейчас взялась за свою идею? Недавно ведь я сказал, что мы поплывём на Зелёный,} — продолжил напирать Егор.

{Мне кажется, что нас здесь ничего хорошего не ждёт. Лучше мы будем выживать маленьким отрядом где-нибудь вдали от цивилизации. Вы прекрасно знаете о сотнях тысяч заражённых в двух городах по разные стороны реки. Но всё равно пытаетесь остаться между молотом и наковальней. В том же Волжском проживало четыреста тысяч человек, а про город-герой и говорить нечего.}

{Если даже удастся найти, так сказать, на свободе доступ к еде и воде, то боеприпасов у нашего трио не бесконечное количество,} — пожал плечами я.

А пока ребята продолжали спорить, рьяно доказывая каждый плюс своей точки зрения, я прикидывал в голове, сколько примерно в день мы будем расходовать патронов, стараясь не устраивать стычек с тварями.

Однако, когда до пирса оставалось пару десятков метров, над нашими головами, разрывая лопастями воздух, пролетел небольшой гражданский вертолёт.

Тем временем же на пристани вдруг из-за зарослей появились вооружённые люди в комбинезонах. Учитывая, что мы и так были взволнованы, присутствие неизвестных солдат невольно охладило наши головы, заставив сосредоточиться.

{Забирайте все свои вещи. Сейчас припаркуемся,} — хмуро предупредил капитан.

{Будьте начеку. У них может быть приказ на уничтожение всех потенциально больных грибком. Поэтому при первых выстрелах – стреляем в ответ и прыгаем в воду.}

Надев обратно шлем и закинув на спину рюкзак, поудобнее перехватил автомат, придерживая предохранитель.

[Хоть бы не грохнули,] — из угла в угол металась мысль.

Визор же шлема оставил открытым, заранее отводя от меня подозрения на симптомы. Однако в данный момент каждый мускул моего тела был готов почти мгновенно открыть огонь на поражение.

Наконец, пришвартовавшись, Егор, одетый в идентичную экипировку, вышел из рубки, а из нижней палубы резко показалась Катюша. Оба товарища с волнением и некоторой нервозностью держали пальцы поближе к спусковым крючкам. Впрочем, я тоже не отказывал себе в таком удовольствии, постукивая указательным пальцем по ствольной коробке.

— Хреново, млять. Даже автоматная пуля не возьмёт бронеплиту, — пробубнил я, разглядывая бронежилеты с высокоуровневой защитой.

Но как только посудина дёрнулась под натиском якоря, бойцы напротив аккуратно приподняли калаши. По их виду было понятно, что стрелять, по крайней мере сейчас, в нас они не собираются. Солдаты лишь показывали, что дёргаться нам не стоит.

{Осторожно спускаемся на пирс,} — приказал команде, проявляя инициативу.

{Уверен, что всё будет хорошо?} — обеспокоенно спросила девушка.

{Точно сказать не могу. Но не кипишуйте,} — первым встав напротив камуфлированных, проинструктировал своих.

Двое солдат стояли напротив, хотя и не подавая вида, но явно немного нервничали, раз держали автоматы так, что почти целились в нас. Тем не менее вместе с новыми и модернизированными АК-12 на них красовалась форма в пиксельном камуфляже и мощные бронежилеты с нагрудными подсумками. А голову защищали надёжные противогазы ПМК-4 вкупе с баллистическими касками.

Вдруг стоявший слева от нас солдат кивнул и, как мог, прохрипел через мембрану противогаза:

— Снимите все головные уборы! Мы вас проверим на наличие грибковой болезни!

Звук, искажённый пластиком, прозвучал глухо и безжизненно, но смысл был ясен. Осознав, что у них нет намерения немедленно нас убить, я мысленно выдохнул. Оставив калаш висеть на ремне, я указал кивком на их оружие, без слов спрашивая об их истинных целях.

На это стоявший позади боец лишь хмуро повёл стволом АК-12, приказывая не дёргаться. Я, не притрагиваясь к огнестрелу и демонстративно подняв ладони на уровень лица, медленно пошёл к ним.

— Предельно ясно сказано! Снять головной убор! — пробасил он, не опуская автомат.

— Хорошо, хорошо, — примирительно жестикулируя, расстегнул застёжку, снял мотошлем и положил его у своих ног.

Как только солнечные лучи неприятно укололи глаза, а спутанные волосы подхватил лёгкий ветерок, всё напряжение военного, казалось, вмиг исчезло. Зелёные панорамные стёкла его маски замерли, сканируя моё лицо.

— Откуда будешь, парень? И где нашёл оружие? — пристально рассматривая мою слишком молодую физиономию, спросил один из них.

— Я местный. А пушку... нашёл.

— Что, вот так вот просто? Нашёл?

— Да, — кивнул, всё ещё держа ладони на виду.

— Ладно. Хрен с вами. Пусть твои дружки тоже снимут шлемы и по одному ко мне.

Подчиняясь ему, ребята беспрекословно избавились от всего. После чего тот, кто говорил, грубо схватил меня за голову и, включив маленький фонарик, направил его прямо мне в глаз. Единственным же его вердиктом служили вновь нахмуренные кустистые брови. Отчего на душе стали скрести кошки.

[Наверное, убедился, что у меня они не красные и зрачок уменьшается.]

А потом, резко прервав мои мысли, он, открыв мне рот, стал тщательно разглядывать клыки. Естественно, мне такое обращение, словно к собаке какой-то, совсем не понравилось. Однако выражать недовольство в лицо тому, кто почти держал тебя на мушке, было опрометчиво – чревато дыркой во лбу.

[Хм... Значит, первыми при заражении изменяются органы восприятия, а зубы превращаются в смертоносные, рвущие человеческую плоть не хуже акулы,] — попытался вычленить из ситуации хоть какие-то плюсы, успокаивая раздражение.

И так по очереди ребятам тоже пришлось пройти через этот неприятный тест. После чего нас основательно продезинфицировали, опрыскав какой-то вонючей жидкостью из портативного устройства, которая легко смывала всю пыль и кровь с помощью большого давления. Конечно, после этого вся одежда насквозь промокла, а вонь хлорки, смешанной с другими химикатами, могла свалить с ног лошадь.

— Теперь вы пройдёте с нами в карантинную зону. Она как раз расположена на этом полуострове. Мы вас поселим в одном из пустующих домов. После чего вы просидите один день в карантине, — сняв противогаз, заговорил главный.

— Серьёзное оружие вы должны сдать на хранение, — продолжил он же.

Но, увидев сомнения на наших лицах, второй добавил:

— Особенно не волнуйтесь. По окончании карантина его вам вернут обратно.

{Ага-ага, конечно, вернёте,} — вырвалась наружу невольная мысль.

{Мне уже это место не сильно нравится...} — сказала Катя.

{Что ж поделать, таковы уж его порядки,} — добавил приятель, так же недобро смотря на камуфлированных.

Через миг мой калаш и Егорову сайгу со всеми боеприпасами без всяких церемоний отобрали. Однако, к нашему удивлению, спокойно оставили Кате пистолет. Хотя называть беретту несерьёзной игрушкой язык не поворачивался.

В конце концов, построив нас в колонну и снова взяв на мушку, они медленно повели нашу тройку в посёлок. Общее впечатление от окружения было смешанным.

Вроде вот она – безопасность, никаких больше инфицированных или сумасшедших банд. Однако насколько здесь казалось комфортно, настолько и было тревожно. Как бы ни перекрикивали с раннего утра друг друга петухи, неумолкаемый стрекот выстрелов был всё равно отчётливо слышен. А встречающиеся по пути патрули в полной амуниции и с красными от недосыпа глазами не обещали ничего хорошего.

****

[М-да... Работают на отъеб*сь,] — мысленно обругал совсем не беспокоящихся военных.

Которые просто-напросто, хлопнув калиткой, удалились прочь, закрыв меня и ребят на карантин во дворе одного из домов. Были, конечно, и плюсы.

Перед смачным уходом в закат карантинированных, то есть нас, проинформировали о существующих тут наказаниях.

Из всех сказанных слов выходило главное: если мы ослушаемся и попытаемся перейти на остров Зелёный, поднять бунт против военных, убить человека или пытаться устраивать диверсии, то нас без суда и следствия расстреляют по законам военного времени. Остальное типа воровства, нанесения увечий, торговли наркотическими веществами и тому подобного пресекалось отправкой прямиком в петлю на ближайшем суку. Когда же я это услышал, немного офигел от порядков.

[Слишком, блин, жёстко! Но надёжно, как Nokia 3310.]

Зайдя же в домик, с непередаваемым облегчением сняли всю окровавленную байкерскую амуницию и, сбросив натуженные рюкзаки, остались лишь в одних футболках.

Катя же свою толстовку ещё на заправке засунула в рюкзак. Поэтому сейчас на девушке, имеющей фигуру «песочных часов», была белая футболка с короткими рукавами. Привлекая к себе мой взгляд, она облегала её натуральный бюст четвёртого(!) размера. А окрашенные кровавыми разводами джинсы не могли скрыть её подкачанные бёдра.

Но, быстро выветрив из головы дурные мысли, отвёл взгляд и прошёл вперёд. Однако мозг, падла, прокручивал завлекающую картинку раз за разом, заставляя бурлить молодую кровь.

Наконец, взяв себя в руки и проминая по пути ворсинки очень ценного белого ковра, тихо зашёл в гостиную, словно бы боясь давно отсутствующих здесь хозяев. На глаза сразу бросился огромный Г-образный диван белоснежного цвета и плазма размером с четверть стены.

И вот тут-то в моменте в наших головах будто что-то ёкнуло, и от былого напряжения не осталось и следа. А на смену ему на нас обрушилась скотская усталость в одном флаконе с ленью. Недолго думая, мы как мешки с картошкой рухнули на диван, облегчённо выдохнув весь воздух из лёгких.

— Вот мы и в безопасном месте, — начал разговор я, пытаясь уверенно держать глаза на уровне лиц напарников.

— Ага. Едва выбрались из этой западни, — подал голос Егор, держа маленькое устройство.

Нажатие кнопки, и блаженный холодный воздух обдал наши тела мощным потоком.

— Кайф... — приняв горизонтальное положение на уже разложенном диване, выразил общее мнение. Перед этим сняв осточертевшие тёплые носки и отбросив их в отдалённый угол.

[Как же я устал, а! Готов хоть неделю спать...]

****

В этот раз проснулся от пронизывающего всё тело холода. Зубы мгновенно стали интенсивно играть чечётку. С трудом открыв слипшиеся веки и найдя нужный пульт, выключил кондиционер. А после, откинувшись на спинку, начал дискуссию с Машей, пока ребята досыпали последние минуты.

{Сколько времени я прокемарил?}

{Ровно два часа. Сейчас уже восемь утра.}

{Что происходит в городе? И в остальной стране?} — задавал вопросы ИИ в надежде на ответы.

До сих пор было сложно нормально общаться с ней путём адресации мыслей, поэтому «говорил» я преимущественно односложными фразами.

{Волгоград полностью захватили заражённые. Все силовые структуры, находившиеся близко к городу, стянулись к ГЭС и острову Зелёный. После разрушения моста население Краснослободска и соседних посёлков эвакуировали как могли через понтонные мосты на Зелёный. Однако многие жители не захотели перебираться сюда и сбежали на юг, в междуречье Волги и Ахтубы. По их мнению, и последний очаг военных легко сомнут.}

{Вертолёты тоже перелетели на остров из «Аэросоюза», аэродрома и парашютного центра. Как ты мог заметить, сейчас их используют в спасении горстки выживших людей с крыш домов. К сожалению, таких счастливцев с каждым часом становится кратно меньше. Заражённые выкуривают последних выживших из квартир с бешеной скоростью и упорством. А взятые непонятно откуда инструменты, начиная с молотков и заканчивая двухметровыми строительными ломами, им в этом сильно помогают.}

{Скверная ситуация,} — произнёс, вновь вспоминая произошедшее.

{А что там с аэропортом? Хоть кто-то смог спастись? Ведь Западная Европа не заражена.}

{Самолёты в международном аэропорту взяли на борт беженцев и перелетели на военный аэродром вблизи поселения Котельниково. Сам же терминал аэропорта кишмя кишит обратившимися.}

{А недавно в сеть выложили срочную информацию о получивших приказ лётчиках. Сейчас с взлётно-посадочной полосы взлетают реактивные Су-34 с фугасными авиабомбами на борту. Под раздачу таких огненных подарков попадут: больницы, государственные и образовательные учреждения, а также площади, торговые центры, стадионы. Там огромные скопления заражённых, и вскоре, если пройдёт всё гладко, их ряды сильно поредеют.}

[Твою ж за ногу!]

В голове сразу же возник образ загруженного до отказа фронтового бомбардировщика, у которого грузоподъёмность составляла восемь тонн.

{В то же время Волжский полностью захвачен больными. И граница проходит по одному мосту и насыпи, где без перерыва атакуют заражённые, пробуя прорвать оборону. А на правом берегу из города-миллионника никто не пытается даже напасть. Там новые хозяева устроили многочисленные засады для людей. Конечно, редко, но малые группы инфицированных всё же пробуют оборону на зуб.}

{В самой области же полная неразбериха. Эпидемия уже достигла каждого административного центра. Но многочисленные сельские поселения остались нетронутыми. Поэтому сложно судить о нанесённом уроне и жертвах. Но, как я думаю, заражённые всё равно заглянут на чай к сельчанам. Стоит упомянуть ещё и про юг города Калач-на-Дону. Его крепко удерживают военные, и они плавно движутся на север, очищая дом за домом.}

{Фигово... Тем не менее надежда есть. А что насчёт других областей?}

{Грибок засекли во всех больших и малых городах России. Сегодня же из Сибири неоднократно приходили известия о больных. В будущей перспективе зачистки страны это может очень сильно затормозить процесс. Ведь в большинстве своём предприятия – от мелких патронных заводов до танкоградов – находятся по ту сторону Урала. Не говоря уж о нефти и газе с трубопроводами.}

{М-да... Звездец. Но есть же ещё танковый завод в Харькове, Луганские патронные фабрики и нефтяные месторождения Кавказа.}

{И ты не один такой умный. Оставшееся правительство Федерации и нескольких других союзных республик не просто так эвакуировались на полуостров Крым. А начавшиеся бои за Махачкалу и Баку с большой вероятностью окажутся успешными. Из-за данной новости все корабли обеих акваторий плывут к будущим крепостям от заражённых. Одноимённый с полуостровом мост же надёжно удерживают солдаты, не пропуская заражённых и одновременно ставя кордоны с врачами для проверки и выявления болезни у беженцев с континента.}

{Сам Крым хотят полностью очистить от заражённых, чтобы оттуда защищать южные рубежи от возможной интервенции США или НАТО. Да и население юга кто как может спешно эвакуируется подальше от кипящих тварями городов, надеясь на лучшее. И больше половины потока попадает на Тавриду.}

{Тем временем в Москве после окончательной эвакуации из Кремля происходит полнейший хаос с неразберихой: миллионы инфицированных, множество солдат с бронетехникой, беженцы и тому подобное. Санкт-Петербург же не в лучшем состоянии. Он захвачен на 80%, солдаты и матросы еле-еле удерживают острова в дельте Невы. А города Поволжья постепенно падают в руки тварям, оставляя островки жизни рядом с военными базами и аэродромами.}

— П*здец, одним словом, — на выдохе произнёс я.

Но, вдохнув, не учуял едкого аромата, исходившего от одежды после дезинфекции. И в этот момент желудок громко заурчал, требуя от меня пищи. Не желая ему в этом отказывать, я медленно поднялся на ноги и, пройдя на кухню, стал искать еду или ингредиенты для блюда. А их было – мама не горюй.

Из холодильника сразу же вытащил: помидоры, огурцы, куриное филе и томатный кетчуп. А открыв кладовку, взял немного бульбы и лука. Последними же ингредиентами стали уксус и немного подсохший лаваш.

Недолго думая, сразу приступил к процессу. Сначала, взяв в руки небольшой ножичек, очистил картошку и лук от кожуры, нарезав их с оставшимися овощами. Далее, включив электрическую плиту, подогрел на сковороде масло. А после, смахнув ножом с разделочной доски картофель, прикрылся рукой от брызг кипящего масла. Ну и, не став тянуть резину, вторым рейсом обжарил в использованном масле мясо, а пока ждал – вымочил лук в уксусе. Наконец, последним штрихом нарезав филе кубиками и соединив всё это великолепие, получил самый вкусный перекус студента, и не один, а целых три штуки.

На манящий запах же вскоре потянулись спящие красавицы и красавцы.

— Доброе утро, — поздоровался с ними, подняв ладонь.

— И тебе доброе, — ответила зазевавшаяся Катя, вытирая мокрые руки о полотенце.

Однако, пока мы обменивались словами, Егор уже приступил к еде, не дожидаясь нас.

— Это просто бомба, Артур, — с набитым ртом оценил мою готовку он.

— Спасибо, — забрав свой кусок, сел за стол.

Девушка же странно посмотрела сначала на меня, а потом на греющее её руки неизысканное блюдо. Тем не менее когда она попробовала кусочек, то дальше не смогла устоять перед желанием.

Я только улыбнулся такой картине, запивая вкуснятину водой. Но долго наслаждаться мне не дали вопросительно глядящие две пары глаз. На что я выдохнул и, доев последний кусок и поняв невысказанный вопрос, начал:

— Короче, мы можем тут остаться... Например, помогать, работая на полставки. Я неплохо разбираюсь в электронике и могу подрабатывать за еду на ГЭС. А твои видавшие масло руки, Егор, легко найдут что починить. Это в лучшем случае, но сейчас, по сути, идёт полномасштабная война. Значит, мы можем вступить в народное ополчение или вообще добровольцами пойти сражаться. Ну и третий путь – это сбежать и спрятаться в яме поглубже, ожидая, пока со всем дерьмом справятся без нас, — кратко описал пути дальнейшей судьбы.

— Есть минусы. В первом случае – неучи никому не сдались, здесь своих работников хватает. Во втором – нас могут грохнуть, и никто не вспомнит нас и даже не похоронит. В третьем – вряд ли остались уголки, куда не добралась зараза. Да и это точно не наш путь, — я медленно доставал подводные камни из плана, параллельно разжимая пальцы.

— Правильные вещи говоришь, Артур. Но сейчас перво-наперво нужно пройти карантин и смотреть, куда нас возьмут отрабатывать проживание. Вряд ли будут спрашивать хотелки. Честно говоря, мыслю, что надо сражаться с тварями, — произнёс Егор.

— Мальчики, вы упускаете очень важную деталь, — заинтриговала нас девушка, выдержав паузу. — Для ведения войны необходимы три вещи: во-первых – деньги, во-вторых – деньги и в-третьих – деньги. А в нашей ситуации – торговля и производство. Больше всего нужны боеприпасы, топливо с едой и медикаментами. Если ограбим даже маленький магазинчик, можем в прямом смысле разбогатеть.

[Ого! Вот этого от неё не ожидал. Она же только что Наполеона процитировала. Умная и крутая. Прямо идеальное сочетание в моих глазах.]

Однако, наперекор мыслям, я продолжил:

— Электричества тут завались, воды тоже. Топливо могут по Волге танкерами перевозить к нам, если, конечно, найдётся поставщик. Хотя сейчас идут бои за Баку. А еду солдаты спокойно добудут в рейдах по магазинам, зернохранилищам, мясокомбинатам, ну или гражданское население лагеря будет вылавливать, в конце концов, рыбу. Тут у военных проблемы могут быть разве что с боеприпасами и топливом. Так что торгашами нам не стать.

Выслушав моё встречное мнение, она стушевалась и смутилась из-за своей недальновидности.

Вдруг в голове зазвучал голос Марии:

{Внимание, Артур. Ты можешь улучшить своё тело. Однако для этого нужно много питательной массы.}

{А что конкретно изменится?} — тут же заинтересовался.

{Кости станут прочнее и эластичнее на пару процентов, красный мозг будет больше вырабатывать клетки крови, все мышцы организма немного усилятся, связки и сухожилия станут прочными и немного эластичными. Ещё много чего станет лучше и эффективней выполнять свои функции.}

{Маш, расскажи. А что ты из себя собственно представляешь в моём организме?}

{В твой висок вживлён чип и тридцать мини-фабрик по производству наноботов, плавающих в крови. Они уничтожают болезнетворные бактерии и помогают в излечении ран. Ну и, как ты мог убедиться, я подключена к мозгу. У меня есть доступ ко всем твоим воспоминаниям и навыкам, также я могу посылать импульсы к твоим нейронам и передавать с помощью них тебе картинку, звук, запах и другое, в том числе управлять мышцами. Энергию получаю я от тебя через перерабатываемые молекулы АТФ и от самого нейронного тока мозга. А ещё можешь хоть в розетку пальцы сунуть для быстрой подзарядки. Если что – последнее это шутка, и не пытайся. Ты просто ешь на тридцать процентов больше, чем обычные люди твоего телосложения. Кстати, у твоего друга рана к этому времени уже закрылась.}

{А-а-а, кажется, я догадался, почему Катька краснеет при упоминании Игоряна. У него же все её воспоминания как на ладони. Шутки у тебя не очень, кстати!}

****

Не зная, что делать дальше, находясь в карантине, мы попробовали полазить в интернете, однако совершенно другие провайдеры наших симок очень помешали нам в этом, да и, честно, после той адреналиновой гонки контент в сети, через чип и Wi-Fi, казался нам картонным. Поэтому, ничего более не придумав, я предложил всем нам провести ту процедуру, которую предложила моя ИИ. И вот так весь остальной день мы практиковались в кулинарии. Даже устроили соревнование за самое вкусное блюдо. По его же итогам выиграла Катерина, предоставив нам наивкуснейшую картошку с мясом и овощами. Она таяла на языке, а сочное варёное мясо заполняло рот своим бульоном. Однако все немалые запасы пищи за это время подошли к закономерному концу.

{Просыпайся, носитель. Модификация прошла успешно,} — разбудила меня нейросеть.

{Хорошо. Ща, погоди немного, и я встану,} — заворочавшись лёжа на ковре, буркнул ей.

Нехотя разлепив веки и попытавшись протяжно зевнуть, понял, что меня отрубило прямо на ходу. И ушибы от моего столкновения с полом до сих пор ныли. А затёкшая шея болела так, как будто мне туда спицу воткнули.

— Аахх... Чё так хреново-то? — проворчал себе под нос, пробуя встать.

Но вдруг над головой раздалось:

— Ты почему тут валяешься на ковре? — аккуратно перевернув меня на спину, проговорила в лицо девушка.

— Решил, что здесь будет удобно, — улыбнувшись, попытался пошутить.

На что она нахмурила брови и произнесла:

— Ну, ерунды не неси. Ты же, поднявшись по лестнице, лёг в соседней комнате, оккупировав детскую. И никак не мог оказаться здесь.

— Неее... Это ты что-то путаешь. Наверное, тебе приснилось, – перекатившись влево, встал на ноги, чувствуя, как краснеют щёки.

[Ей нормально вот так вот разговаривать, когда между нами и полуметра нет?! А эти её увлажнённые и немного пухлые губы...]

[Так! Не время в облаках летать. Надо глянуть результат,] — перекрыл поток мыслей, разминая шею.

А после шустро прошагал к шкафу с зеркальными дверями в прихожей. Но, дойдя до него, задумчиво остановился напротив, тщательно рассматривая себя. Однако, не выдержав, мгновенно снял футболку.

— Будто бы я опять месяц походил в подвальную качалку, где зависал брат, — шёпотом восхитился проделанной работой наноботов.

Тем не менее был один нюанс. Из-за очень быстрого роста мышечной массы в теле, кожа в некоторых местах полопалась. И сейчас поверх дельтовидных и бицепсов простирались десятки бледно-красных точек. Однако внешне я почти не изменился, лишь в некоторых местах самые нужные организму мышцы немного увеличились.

— М-да... Прокачка все трудоресурсы моих миньонов забрала, — пробормотал, поморщившись от боли в шее.

— Ой! — ойкнула заглянувшая за угол Катя.

Я, не задумываясь, повернулся в её сторону с недоумением на лице. А потом допёр, что стою голый по пояс перед представительницей противоположного пола.

— Прости, пожалуйста, — мигом покраснев, она закрыла лицо ладонями.

Воспользовавшись таким неожиданным моментом, мельком оценил фигуру девушки, которая – не помню когда, но переоделась в белый топ и короткие джинсовые шорты. В свою очередь это очень даже помогало оценить изменения в её теле.

На плоском девичьем животе проглядывались кубики пресса, а и до того стройные ножки налились мышцами. Руки же хоть и выглядели со стороны нежными и женственными, но, стоило ей напрячь мускулы, то, думаю, позавидовали бы многие молодые парни, которые не уделяли и часа своего времени в неделю на физическую нагрузку.

[Видно, что физкультуру она не прогуливала, сейчас же прям пик формы. Ей бы на лёгкую атлетику, а не в этот кровавый ад.]

Поспешно отведя взгляд от красавицы, резко напялил футболку обратно.

Однако в этот момент неожиданно из-за двери выглянул брюнет и сказал:

— Вы чего застыли? Пойдёмте в гостиную, там по телеку новости скоро показывать будут.

— Идём мы, идём, — ответил я ему, пытаясь вспомнить последние события.

[Вот я химичу за плитой, Катька нарезает последние овощи в незамысловатый салат... Да! Как же я мог забыть?! Егор же каким-то чудом и непонятно где отыскал погреб с вином. А пото-о-м мы, кажись, желая забыть дерьмовые воспоминания, выпили стаканчик, а потом ещё, и ещё...]

Но мои мысли прервала дверная рамка, об которую я заехал мизинцем левой ноги. Да так сильно, что пришлось стиснуть зубы.

{Маш. Сможешь унять боль насовсем, а?} — разминая многострадальный палец, спросил.

{Без проблем, Артур.}

Наконец, стараясь держать себя в тонусе, прошёл в гостиную и, расположившись поудобней, поневоле стал играть в гляделки с товарищами.

Но, недолго размышляя, начал:

— Ребят, нам нужно получше узнать друг друга. Всё же мы бок о бок пытаемся выжить в этом кровавом мире. И довериться друг другу намного легче, чем подвернувшемуся незнакомцу. Пожалуй, начну первым.

— Кхым... Меня зовут Харитонов Артур Захарович. Родился и вырос в самом Волгограде. Ни разу не путешествовал и редко бывал за городом. Даже дачи не было. Поэтому в плане земледелия и деревенских штучек на меня не рассчитывайте. Сейчас мне по биологическим меркам девятнадцать годков. Оба родителя живы, по крайней мере там. Мать работает учительницей средних классов, а отец – металлургом на «Красном Октябре». А также есть два старших брата, которые очень ценны для меня. Они зарабатывали на жизнь в Москве, копя на собственное жильё...

— Так, дальше... Любил поиграть в видеоигры, потягать время от времени железо в подвальной качалке, разбираюсь в оружии, технике и снаряге. Отец купил на восемнадцатилетие белую «Тоёту», не без помощи братьев, естественно. После одиннадцатого же класса поступил и ездил на ней в технический университет, желая получить работу в энергосфере. Ну а дальше – темнота, и я тут, — скомканно рассказал о себе, не зная, что добавить.

— Ну, если ты так хочешь, тогда ладно. Звать меня Мельников Егор Максимович. Родился и проживал в Волжском. Тоже девятнадцать лет, скоро двадцать стукнет. Жил с бабушкой и дедом после того, как папа с мамой погибли в аварии, когда мне было десять... Автомобиль смяло камазом в блин. У них просто-напросто не было шансов...

Но после он как ни в чём не бывало продолжил бодрым голосом. Было понятно, что он не хотел заострять внимание на трагедии.

— Любил порыбачить. Служил в Черноморском флоте и отлично плаваю. А после дембеля вернулся обратно сюда, устроившись механиком на СТО. Денег нормально выдавали, вот я сутками там и торчал. Поэтому не успел обзавестись семьёй. И никогда не произносите мои инициалы, — без злобы оскалился он, смотря на немного улыбающуюся Катю.

[Искренне жаль, что у него так всё сложилось. Видно, парень зубами вгрызся в эту жизнь, не желая в ней потеряться.]

— А я Романовна Екатерина Алексеевна.

— О! Прям императрица, — тоже хохотнул для острастки Мельников.

В ответ новоизбранная «Екатерина Великая» тут же наигранно вздёрнула носик.

[Американские горки, а не поток эмоций, честно говоря. И с кем мне приходится выживать?!]

— Жила в городе Кизляр на берегу реки Терек. Старший брат с детства научил меня ездить на мотоцикле. Вместе с ним устраивали походы, забираясь в горы на горных байках. Один раз, укатив на своё семнадцатилетие, так разогналась, что не удержалась на дороге и упала со склона. В итоге – сломанная берцовая кость и четыре месяца гипса. Отец в то время держал на нашем участке свою шиномонтажку, а мать была домохозяйкой. Ох и наслушалась я упрёков от предков, до тошноты прям. Даже стала их в некоторой степени ненавидеть.

— ...Но когда через месяц после снятия гипса от сигарет умер папа, всё пошло наперекосяк. Так как он работал в одиночку, денег теперь некому было зарабатывать. Тем более взятый им долг у знакомого в полмиллиона... Брату тогда пришлось бросить учёбу и работать где попало, лишь бы нам на что-то жить. А мне днями и ночами – успокаивать плачущую мать... В итоге, распродав все запчасти и инструменты, кое-как закрыли долг. И так с кровью и слезами прошёл тот проклятый год, а после окончания одиннадцатого класса перебралась сюда к дяде на заработанном собственными руками мотоцикле, чтобы поступить в мединститут. Хорошо, что он в нулевые просёк подорожание цен и купил недвижимость. Так и жила одна в почти пустой квартире. А два месяца назад... то есть в ноябре, отпраздновала своё девятнадцатилетие, а в тот злополучный зимний день и попала сюда, как и вы.

— Понятно... — тяжело выдохнул я, в некоторой степени ощущая вину.

[М-да... Как же им трудно пришлось... Вообразить себе сложно. И это они мне поведали только вершину айсберга. А я весь такой опрятный, счастливый, с серебряной ложкой во рту... Но сейчас всё в прошлом, и мы в одной лодке, которой недолго осталось до морской пучины.]

Однако Катин щелчок пальцами перед моим носом выкинул меня из дум:

— Артур, хватит в облаках летать. Сейчас новости смотреть будем.

И тут, как по дирижёрской палочке, после долгой рекламной паузы на экране заговорила невыспавшаяся молодая брюнетка:

— Здравствуйте, немногочисленные зрители, мы вещаем из студии в городе Керчь...

— Добавь громкости, — попросил я Егора.

— Город постепенно зачищают военные. Граждане! Нашу страну атаковали с помощью биологического оружия. Не выходите на улицу ни в коем случае! Солдаты уже берут под контроль ситуацию, — сухо, без грамма лишней воды вылила на нас информацию ведущая.

[Ага, конечно, берут. У них пятки только сверкают при отступлении.]

— Китай обвинил США в биологической атаке. По заявлению немногих выживших из военного штаба КНР, ядерные боеголовки приводятся в боеготовность и с минуты на минуту будут запущены.

— Пиз... Япона мать, чё они творят, гады?! От одного апокалипсиса полмира померло, а эти недоумки хотят сжечь друг друга в ядерном огне!

Пока брюнет возмущался, в телевизоре крутили картинку с видами запускаемых ракет. Сперва я не понял – показывали спутниковые кадры и анимацию пусков, и внизу бегущей строкой мелькало: «Ядерная триада КНР приведена в боевую готовность». Сердце одномоментно сжалось, а дыхание спёрлось.

Кадры сменялись быстро: с севера на юг – пусковые установки на мобильных платформах, шахтные комплексы, подводные лодки в океане. Комментаторша говорила о залпах ракет, о траекториях, направленных в сторону США. Я видел, как на экране отмечались стартовые точки, красными линиями тянулись маршруты боеголовок, а внизу – таблицы скорости и времени прибытия. Голос за кадром звучал отстранённо, как будто это какая-то техническая сводка, но внутри меня всё дрожало.

Я представлял масштабы: тысячи километров полёта, миллионы людей, которые сгорят в ядерном огне, невозможность повернуть время назад. Комната наполнилась тяжёлым молчанием, даже часы на стене казались громче. Телевизор показывал лица штабных генералов, карты взаимного уничтожения, но я не мог отвести глаз от тех линий, что указывали на путь мощных боеголовок, устремлённых через океан.

Вдруг я ощутил бессилие и страх – не абстрактный, а тот, что сжимает горло и делает дыхание коротким. Мысль о том, что где-то на том континенте в это же мгновение обыкновенные люди в утреннее время едят завтрак или уже находятся на работе среди коллег, отводят детей в школу, была невыносима. Телевизор продолжал передавать данные: время пролёта, точки возможного входа в атмосферу, вероятные зоны разрушения. Я записывал в уме координаты, но понимал, что это бессмысленно – цифры не изменят реальности.

Я вдруг вспомнил детство, когда видел предупреждения о радиации как страшную сказку, и вдруг эта страшная сказка стала реальностью. На экране замигали предупреждения, карты, цифры – и я понимал, что наблюдаю за началом события, которое навсегда изменит природу мира. Мой взгляд не мог отвлечься и был прикован к телевизору, а внутри стоял вопрос:

[Будет ли завтра?]

К сожалению или к счастью, итогом такого разрушительного оружия Китая была участь быть уничтоженным силами ПВО американцев. Однако оставшиеся тридцать процентов несбитых боевых частей МБР² успешно поразили свои цели, охватив тысячи гектаров земли в огненное кольцо. Но это не было единственным поражающим фактором. Те ракеты, которые сбило ПВО в стратосфере, выплеснули из себя электромагнитный импульс на десятки и сотни километров вокруг. От такого удара почти вся электроника в Северной Америке сгорела, перестав быть пригодной для использования. Даже, как уверяло американское правительство, заранее эвакуированное население никак не смогло полностью спастись от мстящей руки своих заклятых друзей.

(2. Межконтинентальная баллистическая ракета.)

Однако в ответ на такую атаку, через несколько минут после обнаружения пусков, оплот демократии поднял в воздух стратегические бомбардировщики, нацеленные на уничтожение подземных бункеров правительства Поднебесной.

— К нам также приходят известия из Корейской Народно-Демократической Республики. Их ядерные ракеты пару часов назад поразили и уничтожили половину намеченных целей в Японии. А лидером Северной Кореи был отдан приказ вводить войска на территорию Корейской Республики. Соединённые Штаты до сих пор молчат на этот счёт...

— Бедные жители Приморья, на них же сейчас несётся цунами огромных размеров. А ещё радиационный воздух принесёт с собой волну лучевой болезни. В Японии же столько АЭС, — одними губами произнесла фанатка мотоциклов, сидящая рядышком.

— Современная атомная электростанция может выдержать близкий ядерный взрыв без последствий. Тем более там также стоит ПВО. В худшем же случае радиация далеко не улетит, — пробормотал я, не до конца веря даже самому себе.

— А иностранцев тебе, Кать, не жаль? — не удержавшись, произнёс Егор.

— Это их страны между собой грызутся, а наш народ будет страдать! — встав, выпалила девушка.

— Так! Всё, ребят! Не время между собой свару устраивать, — поднявшись на ноги, расположился между ними, раскинув руки.

На что, фыркнув, злая сторона конфликта удалилась в другую комнату, громко хлопнув напоследок дверью.

И после того, как я убедился, что она не услышит нас, сам наехал на напарника:

— Егор! Ты сплочённость группы подрываешь своими страданиями! И уж точно эта эпидемия не из воздуха появилась, затронув только тех, кто не очень демократичен! Брось это дело и возьмись за голову!

— Артур, ты же сам понимаешь, что нельзя делить мир на белое и чёрное! Люди есть люди! — краснея от злости, прорычал он.

Однако через миг алая кожа мгновенно побледнела, а его тело, не удержавшись, плюхнулось в кресло.

{Ч-ч-что с ним такое?} — вмиг потеряв весь свой накал, я обратился к ИИ.

{Софка давление крови снизила на несколько секунд просто.}

Я невольно сглотнул.

{То есть вы можете в любой момент прикончить нас?}

{В этом нет нужды. ИИ умрёт, если умрёт её хозяин. И нам тоже страшно умирать.}

{Но тогда почему?}

{Крайняя мера. У него уже эмоции выплёскивались через край, и стресс показывал критически большие цифры. А самое главное – по нашему анализу ситуации, он намеревался начать драку.}

[Драку? Это Егор-то? Да не-е-е... Нереально. Тут налицо лишь словесная перепалка...]

Глубоко вздохнув и помедлив секунду, я сказал:

{Никогда так больше не делайте без нашего разрешения. Мы не первый день на белом свете живём, и благоразумия у нас достаточно, чтобы пресекать подобное.}

{Как скажешь, Артур.}

Глава 4 Передышка

Тук-тук-тук.

— Кать, можно зайти?

Однако в ответ звучала лишь звонкая тишина. Пришлось снова стучаться, каждый раз делая небольшую паузу перед новой попыткой привлечь внимание девушки.

— Заходи, — после нескольких минут, наконец, услышал приглушённый голос из-за деревянной двери.

Осторожно пройдя внутрь затемнённой комнаты, взглядом обнаружил комок: Катя сидела, обнимая ноги руками и уткнувшись в колени, и тихо шмыгала носом. Неспешно прикрыв за собой дверь, подошёл к этому дрожащему свёртку и присел перед ней на колено.

— Ну чего ты? Всё же хорошо. Не плачь, пожалуйста, — приобняв за плечи, зашептал ей на ухо.

— Артур, там же осталась семья... "шмыг"... а я, дурёха, тут... "шмыг"... Брат, мама, подруги, дядя... Все они остались там и не знают, где я! Мы чужие, понимаешь, чужие! У нас никого нет! Мы никому не нужны! Будущего нет! — под конец, смотря в моё лицо, она разрыдалась.

Я же крепче обнял всхлипывающую девушку, пытаясь успокоить.

— Нет, нет! Ты не понимаешь! — ударяя тяжёлыми кулаками меня по корпусу, твердила впавшая в отчаяние девушка.

— Ух... — вырвалось через зубы, когда она меня повалила своим напором на спину.

Катя вздрагивала и беззвучно рыдала, уткнувшись головой мне в грудь. А горькие слёзы утраты и отчаяния лились ручьём на футболку. Было очень тяжело смотреть и чувствовать женский плач. Меня самого захлестнули эмоции, а в голове снова всплыли воспоминания о родных. И я почувствовал, как увлажняются уже собственные глаза.

— Всё будет хорошо, вот увидишь. Приплывём на необитаемый тропический остров, где ничего не будет нам угрожать. Будем манго и ананасы выращивать, рыбку ловить... — нёс чушь, хотя и сам искренне хотел в это верить, одновременно поглаживая макушку Екатерины.

Она всхлипывала у меня на груди, и спустя какое-то время рыдания постепенно утихли, дыхание выровнялось, а глаза закрылись. Я лежал неподвижно, ощущая её вес и тепло, позволив этому тихому мгновению растянуться: пальцы лёгкой рукой поглаживали макушку, мысли замедлялись, и в голове медленно прокручивались надежды и тихие обещания о далёком спокойном месте.

Когда стало ясно, что она уснула, я осторожно, почти не шевелясь, поднял её на руки. Дал ей немного времени привыкнуть к движению, затем плавно перенёс на кровать и аккуратно уложил. Чтобы не нарушить покой, снял с неё кобуру вместе с пистолетом и вынул из карманов магазины – все мои движения были мягкими и внимательными, чтобы ничто не потревожило её сон.

Однако, как бы я ни старался, девушка заворочалась. К счастью, она лишь перевернулась на спину, отчего её волосы растрепались по всей поверхности белоснежной подушки.

— Отдыхай, Кать, отдыхай, — проговорил одними губами, удаляясь из спальни.

****

— Пошли прогуляемся, — услышал сразу же, едва дверь за моей спиной с тихим щелчком закрылась. Голос был спокойным, но в нём пробегало сдерживаемое раздражение.

— Пойдём, — ответил, не меняя хмурого тона, совершенно не желая сглаживать острые углы нашего разговора.

Он нахмурился ещё сильнее, напряжение на его лице стало почти ощутимым, но слов брюнет больше не добавил, молча двинувшись к выходу на улицу.

[Пипец... Одна готова расплакаться в любой момент, будто намерена сдаться и утонуть в своей депрессии... А со вторым – мы словно заклятые враги. И что теперь, Артур? Поножовщина дальше?]

Дверь закрылась снова, но вместо привычного холодного воздуха в лицо ударил влажный и тягучий летний зной. Где-то рядом весело щебетали воробьи – ещё живая природа в этом разбитом мире.

Егор не стал провоцировать дальнейший конфликт, лишь задав ритм нашего движения. Он шагал рядом и после минуты молчания заговорил тихо, с горечью в голосе:

— Артур… прости меня, ладно? Пойми, какая у меня ситуация. Я, чёрт возьми, грохнул людей – да, один из них был заражён, и его добила Катя. Но руки до сих пор дрожат. Вот и стресс выходил через какие-то безумные мысли в голове.

Я молчал, глядя на залитую светом улицу. На лице же плескалась усталость и отстранённость.

— Да ясно всё, — тихо ответил.

— Мне тоже не в радость находиться в этом мире, где приходится убивать направо и налево. Но без причины мочить людей ни мне, ни тебе, ни тем более Кате... Даже если это война за выживание.

Он тяжело вздохнул, едва подняв взгляд к небу. Солнце наползало всё выше, вокруг нас уже становилось душно, а каждое слово казалось слишком громким.

— Я не ищу оправданий, — продолжил Егор. — Но нельзя забывать, что нас могли так же легко грохнуть. Вдобавок, если бы тот заражённый остался жив, он мог бы заразить и убить ещё больше людей. Катя же поступила так, как посчитала нужным. Она и вправду молодец. Девица девицей, а вон как с пистолетом управляется. Однако ей теперь придётся худо. Начнутся кошмары, угрызения совести...

Я чуть прищурился, оценивая его слова.

— Понимаю логику, — сказал я наконец. — Но понимание и принятие – разные вещи. Ты чувствуешь вину, и это нормально. Даже очень хорошо. Без неё ты стал бы такой же безжалостной тварью, как и они. И надо этим пользоваться, а не тонуть в самообвинениях. Нам нужно действовать, чтобы исправлять этот мир в лучшую сторону, а не сидеть и винить себя.

После моих слов воцарилась тишина, только лёгкий ветер качал ветви, а вдалеке яростно завыла сирена скорой помощи. Я пытался упорядочить свои мысли после откровенного признания напарника.

— Ладно, — сказал он, выдыхая. — А как ты предлагаешь исправлять этот творящийся ад наяву?

Я остановился, встретившись с его взглядом.

— Помогать тем, кому ещё действительно можно помочь. Быть рядом с теми, кто борется. И если надо – рвать вражескую нечисть вместе. Главное – не брать на себя весь мир в одиночку. Нужны соратники, товарищи, поддержка. Тем более у нас есть немалые запасы оружия – вся эта армия, бывшая недавно второй по силе, которая ещё может дать бой. Глупо этим не воспользоваться.

Ответ дался легче, чем я думал. От моих слов исходила твёрдость, от которой внутренне стало чуть легче. Мы продолжили идти, каждый погружённый в свои мысли, но обоим было ясно: друг без друга нам не выжить.

Солнце постепенно клонилось к закату, по небу плыли редкие белые облака, а зелень вокруг казалась почти нереальной. Был такой сильный контраст с мёрзлым январём, что с трудом верилось в жизнь. Под ногами хрустел гравий, между низкими кирпичными дачами ветер осторожно колыхал засохшую от россы траву. Вот только этот мир казался слишком хрупким, будто стекло, готовое разбиться.

Внезапно сзади, в районе нашего временного жилища, раздался незнакомый женский крик – высокий, пронзительный. От него кровь застыла в жилах, и мы оба вздрогнули, мгновенно повернувшись в ту сторону.

— Ты слышал? — спросил я.

— Да, — ответил он, не скрывая беспокойства.

Без лишних слов мы бегом двинулись назад. Дорога казалась короче: каждый шаг сопровождался новым тревожным ударом сердца. Дом уже был рядом – мы влетели во двор, не теряя ни секунды, и, едва войдя в прихожую, начали быстро переодеваться, готовясь к возможному столкновению...

Я схватил мотокуртку, надел её поверх футболки, затянул ремень на кожаных штанах потуже. Подсумки уже висели у пояса – запасные магазины как раз сложил в них, оставив в руке ствол: так удобнее было двигаться и быстрее прицелиться. Шлем с покрашенным в зелёный снудом натянул на голову, а руки сами собой нашли перчатки и легли на знакомые складки оружия. Всё это заняло долю минуты, но каждая секунда сейчас для нас имела вес.

Егор тем временем рывком вскрыл рюкзак и достал свою находку, которую скомуниздил из рубки яхты. Топорик с заострённым обухом, чёрный как нефть, блеснул лезвием в полумраке. Он быстро закрепил его на поясе и накинул кожаную куртку на себя. В его движениях не было суеты – лишь сосредоточенность. Он проверил хват и прижал томагавк к бедру, готовый к ближнему бою.

Мы обменялись короткими кивками шлемов и выскочили на улицу, двигаясь в сторону, откуда доносился крик с надрывными мольбами о помощи. Воздух вокруг был плотным и тёплым; просёлочная перед нами шла между кустами и заборами. Я держал ствол наготове, но не вскинутым, чтобы не напугать тех, кому мы собирались помочь. Егор, в свою очередь, прикрывал фланг, топор лежал у него в руке как влитой – будь то взлом двери или удар по черепу, он без раздумий справился бы.

Подходя ближе, мы ускорили шаг. Крик о помощи повторился – теперь уже совсем рядом, прямо за поворотом. Сердце колотилось, но я понимал, что счёт идёт на секунды, и не думал сбавлять темп. В голове промелькнуло правило:

[Помогать тем, кому ещё можно помочь, и не брать на себя больше, чем можем вынести вместе.]

{Комендантский час во сколько там? И долго ли ещё до него?} — спросил напарник на ходу.

{Сейчас пять часов вечера, а комендантский примерно в восемь начнётся. Так что времени завались,} — ответил, быстро глянув на наручные часы.

Последние сто семьдесят метров бега – и мы на месте.

{Заходим в дом. Ты – прямо за мной. Ясно?}

Мне оставалось только кивнуть.

Отодвинув засов калитки, мы вошли во двор. Дорожка из тротуарных плиток вела к красному одноэтажному кирпичному дому, в одном из окон которого было выбито стекло, а вокруг виднелись следы крови.

{Чёрт... заперто,} — подскочив к двери, сообщил Егор.

{Давай через окно,} — коротко предложил я.

Он провёл томагавком по низу рамы и со звоном счистил осколки. Проём был выше земли почти на полтора метра.

{Сразу за мной подтягивайся,} — скомандовал он, держась за пластиковую раму.

Повторив за ним, оказался в плохо освещённом помещении. Свет проникал только через разбитое стекло, остальные же окна были наглухо занавешены.

{Фонарик бы,} — протянул я.

{Артур, не тормози. Телефон тебе зачем?}

Попробовал хлопнуть себя по лбу – получилось неловко: кожаная перчатка звонко стукнула по пластику шлема. Махнув на это, достал мобильник с зарядом в сорок один процент и включил фонарик, направив рассеянный, но достаточный для обзора луч в коридор.

{Так, теперь ты иди немного вперёд, а я прямо за тобой. Если что – стреляю на поражение,} — приказал, изготовившись к бою.

{Смотри, не проморгай,} — крепче сжав пальцы на рукояти томагавка, пробормотал Мельников.

Мы медленно и тихо вышли из комнаты, держа оружие наготове. Но не успел я и глазом моргнуть, как напарника одним мощным пинком в живот отправили отлёживаться на пол. Из-за угла, сверкая неестественно большими клыками в луче фонаря, показалась обезображенная морда с покрасневшей, искусанной кожей. От яркого света глаза твари сощурились, и она инстинктивно закрыла их ладонью.

Тут же тонкий синий луч лазера выхватил силуэт, и два почти бесшумных выстрела попали прямо в грудную клетку инфицированного. Но в ответ я получил прямой хук по шлему – удар был так силён, что на секунду в ушах зазвенело, а перед взором засияли звёзды.

— Ух ты ж... урод лысый! Чуть шею мне не свернул! — громко выругавшись, я отпрянул назад.

Существо, задыхаясь, схватилось лапищей за грудь и широко открыло рот, пытаясь вдохнуть хоть каплю драгоценного кислорода.

[Глупые они всё же. Думают, что один удар – и всё. Для обычного человека этого бы хватило за глаза, но не для меня в экипировке.]

Я плавно нажал на спуск – пистолет дёрнулся, выбрасывая раскалённую гильзу. Пуля, вылетев со сверхзвуковой скоростью, проделала кровавую вмятину в уродливой глазнице и застряла в черепе. Раздался глухой удар об пол, в воздух взметнулась пыль.

{Хорош, ХАЗ. Думал, помру,} — подал голос поднявшийся Егор.

{Всегда пожалуйс...} — не успел я закончить, как быстрый удар топором расколол череп ещё тёплого и хрипящего трупа.

{Да помри же, урод!} — за первым последовал второй удар.

{Хватит, бл*дь! Ему этого достаточно. И так уже вляпались в споры грибка. Надеюсь, не заразимся.}

Егор с мерзким хрустом вытащил лезвие из головы мёртвого и вытер окровавленную сталь об одежду заражённого. На полу лежал тучный мужик, центнеров так полтора, в белой майке-алкоголичке и шортах. Глянув на руки толстяка, я увидел посиневшие сломанные пальцы и длинную глубокую рану на ладони, из которой сочилась тёмно-алая кровь.

[Хмм... Разбил стекло, порезался, залез внутрь – женский визг, кровь на запертой двери... Жертва явно заперлась и ещё жива, хотя, возможно, заражена.]

{Постучи и позови ту, что там. Я пока трофей заберу.}

Но вдруг, когда я присел на колено, что-то щёлкнуло, и темноту помещения развеял белый свет.

{Спасибо.}

{Да не за что...}

— Эй, есть кто живой?! — во всю мощь лёгких крикнул брюнет, повернувшись.

Пока он пытался установить контакт с выжившей, я перевернул труп на спину и вытащил из его кармана устройство южнокорейской марки. Небольшая манипуляция, и чужая SIM-карта стала второй в моём телефоне.

[Так-с, ну давай, детка, работай. Ловись, ловись, интернет большой и маленький. Без тебя мне груст... ДА! ЗАРАБОТАЛО!]

{Эй, Артур, пойдём. С ней должно быть всё в порядке. Открыв дверь, мы только рискуем её заразить. Она упомянула, что скоро сюда приедут военные. Тут вообще есть сайт, где выжившие с базы общаются, а городские оставляют координаты и просят помощи. Она и отправила своё местоположение.}

{Ничего себе, они организовали,} — удивился проворности здешних программистов.

****

Буквально через две минуты к дому подъехал серый минивэн. Из него высыпали бойцы – в точно такой же униформе, что мы видели у причала. Заранее подозревая нечто подобное, мы открыли входную дверь и вышли во двор, держа руки поднятыми и стараясь не делать резких движений.

Один из них, оказавшийся ближе всех, вытащил рацию и крикнул в неё что-то короткое, затем громко и чётко скомандовал:

— Не двигаться! Руки вверх!

Голос звучал сурово и с явной угрозой. Боец в противогазе ПМК-4 держал меня на мушке своего АК-12 как самого опасного – ведь у меня был пистолет. Я почувствовал, как кровь застучала в висках, но старался не делать лишних движений и медленно поднимал руки выше головы.

Другие бойцы быстро оцепили двор, наведя оружие на окна и двери соседних домов. Один из них, услышав, как женщина звала на помощь, рванул с места в темноту дома. Я же держался ровно и вслушивался в их речь, пытаясь выудить хоть какую-то полезную информацию, но солдаты одинаково хрипели за масками, и расслышать что-либо было невозможно.

Однако не прошло и минуты, как нас снова «обрадовали», искупав в разбавленных химикатах. А после – отобрали всё наше оружие, даже мой ножик.

{Что будем делать, командир?} — неожиданно спросил напарник.

{Ждать и не рыпаться. Они нас уже точно не должны тронуть. Всё же мы находимся у них на карантине.}

Обернувшись из любопытства, я увидел четверых в камуфляже, тянувших за собой труп. По их сгорбленным спинам было видно, как тяжело им даётся эта ноша, но они всё же вынесли заражённого на открытую местность и с видимым облегчением облили его бензином из принесённой канистры.

Женщину же, которая пряталась в ванной, вывели из дома уже в противогазе и привели к нам. Действия бойцов казались несколько заторможенными, но они всё равно работали в темпе. Видно было, что это не первый их выезд на подобный вызов.

— Ну что, лодочники? И дня не прошло, как вы вляпались туда, куда не надо, — произнёс мужчина лет тридцати, бывший явно командиром группы.

Боец, стоявший неподалёку, снял с наших лиц средства защиты, дав возможность «насладиться» не самым приятным амбре.

— Почему лодочники? И с каких пор мы стали известны? — спросил Егор.

Мужчина лишь усмехнулся и ответил:

— Потому что приплыли к нам с кучей алкоголя на борту. У нас с ним сейчас кризис, а у ребят пружины сжаты до предела – им нужно было расслабиться, вот и ваше спиртное разлетелось как горячие пирожки.

— А вы, гражданочка, рассказывайте, что у вас здесь произошло, — обратился он к женщине.

Через пару секунд, набрав побольше воздуха и стараясь вновь не разрыдаться, она, смахивая слёзы, начала объяснять:

— Сосед Дмитрий, недавно приехавший, каким-то образом заразился. Сегодня, когда его эта лихорадка доканала, он разбил окно и пытался вломиться в комнату. Я испугалась и спряталась в ванной – там самая толстая дверь, надеялась, что она его остановит. Ударив несколько раз по двери, монстр затих, а эти… — она указала на меня и Егора. — Они вломились в дом, выстрелили три раза, убив его... А дальше вы и сами знаете.

— Поня-я-тно, — протянул командир многозначительно.

— Решили, значит, в героев поиграть. Экономьте энергию, господа. На передовую у меня пойдёте, — улыбнувшись уголками губ, он пообещал нам «сладкую» жизнь.

Но, выждав время и не дождавшись от нас ответа, он проговорил:

— Ладно, с ними разобрались. Лёха! Фил! Отведите их домой!

Услышав приказ, двое молодых из тех, кто поджигал труп, сорвались с места и быстро подбежали к нам.

— Есть! — козырнул один из них, забирая у стоящего рядом наше оружие.

Другой, приставив дуло автомата к моей спине, без лишних слов велел:

— Пошёл!

Мы с готовностью вышли из двора, где всё ещё висел тяжёлый запах палёного мяса и бензина; в какой-то момент даже испытали облегчение.

Солдаты шли не спеша. Первый из них, убрав автомат за спину, достал и подпалил сигарету. Другой медленным, почти ритуальным движением извлёк магазин из пистолета, передёрнул затвор, выбив патрон из патронника. После он вставил его обратно в магазин и снова снарядил оружие, но уже не досылая. В целом их движения были размеренные, привычные – как у людей, для которых насилие давно стало частью быта.

Мы шли парой, держась центра дороги, бойцы с оружием следовали позади. Воздух за день нешуточно нагрелся, и сейчас, в безветренную погоду, дым от сигареты лениво клубился над нашими головами. Шаги глухо отбивались от гравия, и в этой тишине каждое движение казалось нервным. Проходя мимо полуоткрытых калиток и пустых окон домов, мы мельком видели людей, и каждое их действие выдавало липкий, затаённый страх.

Подойдя к нужному адресу, военные не спешили. Тот, что держал сигарету в пальцах, в последний раз затянувшись, затушил бычок подошвой. Второй же, проверив предохранитель, отдал мне пистолет вместе с ножом, коротко бросив:

— Держи.

Толкнув локтем высокую калитку и заглянув во двор, он убедился в чём-то своём и, получив кивок от друга, молча развернулся. Они так же тихо ушли; их силуэты быстро слились с тенями улицы, а шаги вскоре исчезли в шелесте листьев растущей рядом берёзы.

[А дисциплина в армии тут на очень высоком уровне, могли и отобрать...]

— Не верится, что мы отделались лишь испугом, — улыбнувшись, выдал Егор.

— Ага... Получили первое предупреждение. И в качестве «штрафа» у нас конфисковали шлемы со снудами. Очень легко отделались, я тебе скажу.

— Ну ладно, пойдём лучше в дом. Солнце уже неслабо так припекает, да и помыться после такого приключения не помешает, — взяв на себя инициативу, Егор шустро направился к входной двери, смахнув со лба пот.

****

К счастью, входная дверь не была заперта, и мы с лёгкостью вошли в ставший нам временным убежищем дом. В глаза сразу же бросилась мерно парящая в воздухе пыль, залитая солнечным светом. И в том же самом воздухе летал непривычный, но нежный запах цитрусовых плодов.

— Кто там? — издалека донёсся голос Екатерины.

[Проснулась... Надеюсь, в себя должна была прийти. Хоть и времени прошло меньше часа.]

— Это мы, Кать! — громко оповестил о нашем появлении Мельников, пока мы снимали с себя защиту.

— О, парни! Вы где были? — вытирая мокрые волосы полотенцем, из-за угла появилась «источник прекрасного запаха».

Но через секунду её лицо немного сморщилось, и она, зажав свой маленький носик двумя пальцами, смешно произнесла:

— Вам бы в душ сходить. От вас несёт за полкилометра.

В этот раз на ней красовалась бежевая толстовка, наглухо закрывающая все интересные места. Как будто девушка оправдывалась перед собой за предыдущую оплошность. А свободные сине-голубые джинсы, бывшие явно на пару размеров больше, совсем ей не подходили. Около уха у неё по-детски торчала прядь, которую она не успела пригладить, – маленькое напоминание о недавнем тяжёлом сне.

Долго не мешкая, я тут же отдал кобуру с пистолетом хозяйке, предварительно передёрнув затвор и поставив оружие снова на предохранитель.

— Где ты новую одежду нашла? — спросил напарник, по-новому оглядывая девушку.

— Это дача каких-то богачей. Заглянула в шкаф – а он оказался размером с кладовку. Там целое море одежды. Пойдём, покажу! — ответила Катя с восторгом в голосе, уже привыкнув к нашему резкому «аромату».

Она прикрепила самодельную кобуру на пояс, не обращая внимание на раскачивание пистолета при движении, развернулась и, будто подпрыгивая, повела нас за собой. В её шаге появилось что-то игривое, как у человека, искренне радующегося любой мелочи после смертельно опасного события.

Здание хоть и не являлось замком, но большой белый двухэтажный кирпичный дом не оставлял нас, привыкших к тесным квартирам, равнодушными. Внутри – почти маленький особняк: резные столы, дорогие диваны, хрустальные люстры, картины и мебель, какую я мог видеть разве что в дорогом шоуруме.

Аккуратно поднявшись по с виду хлипкой, но богато украшенной узорами лестнице, мы вошли в супружескую спальню. Её венцом была титаническая кровать, на которой без проблем уместились бы четверо.

Распахнув дверь шкафа, встроенного в стену, с задорной улыбкой, Катя провозгласила:

— Перед вами – Нарния!

Мокрое полотенце она кинула на батарею так небрежно, будто вернулась в детство. Обведя комнату взглядом, девушка остановилась на мне и чуть покраснела.

— Куда ж столько шмотья?! — удивлённо воскликнул Егор с округлившимися глазами.

[Да-а-а, ничего себе складище...]

{Артур, чего с ней такое? Радость из неё рекой льётся,} — вдруг задал вопрос напарник, странно поглядывая на шатенку.

{У неё отходняк после стресса,} — тихо ответил, понимая её эмоции.

{Для Катьки весь тот кошмар с тварями и стрельбой так и остался кошмаром. А сейчас она вновь увидела ту цивилизацию с бесконечными объёмами товаров и услуг, что мы потеряли. Как думаешь, много ли осталось людей, у которых до сих пор течёт вода из-под крана, есть свет и продукты?}

{Ничтожное количество...} — вздохнул он.

Помедлив несколько секунд, мы всё же зашли внутрь «девичьей мечты». Изнутри маленькое помещение действительно казалось ещё больше и лучше из-за направленного мягкого света. Быстро пробежав взглядом по вешалкам и полкам с женской обувью, я выбрал себе мужскую ярко-жёлтую футболку под цвет своих волос и лёгкие молочно-белые штаны для знойного лета.

— Ладно, ребята, вы тут обживайтесь. А я, пожалуй, пойду и смою с себя всю эту вонь, — сказал в их сторону, уже направляясь к душевой.

****

Бросив старую одежду на керамическую плитку, повесил новые вещи на отполированный крючок. Воздух в комнате пах едва уловимым шлейфом шампуня. Тонкая паутина пыли, оседавшая на блестящих поверхностях, напоминала о прежних хозяевах и их нечастых уборках.

Я опёрся лбом о холодную плитку, позволяя глазам на мгновение закрыться. Пальцы стянули старую липкую футболку, пропитанную грязью и потом. Ткань со скрипом соскользнула вверх, сгребая с плеч остатки соли.

Скрипнул вентиль, и горячая вода не заставила себя ждать, пролившись плотной струёй на тело. Пар поднялся мгновенно, окутывая помещение мягкой дымкой; зеркальная поверхность душевой двери запотела, и в ней отразился расплывчатый силуэт, словно чужая тень... Вовсе не моя.

Капли ритмично били по коже, превращаясь в короткие серебристые дорожки, стекавшие вдоль шеи и ключиц, смывая с волос липкие комки пыли и засохшие частицы крови. В руке оказался флакон шампуня – простая пластиковая туба с потёртой этикеткой и запахом цитрусовых. Выдавив на ладонь жемчужную каплю, я на время выключил воду. Состав быстро вспенился между пальцами, источая свежий, почти пугающе чистый аромат. А тем временем в голове проносились кровавые картины прошлого. Того самого прошлого, что я сотворил сам.

От пережитого нервного напряжения пальцы впились в кожу, втирая пену в корни волос. Пузырьки лопались, оставляя лёгкое покалывание; ногти неистово прочёсывали пряди, вымывая застрявшую ороговевшую кожу и пятна грязи. Под новой струёй вода смыла пену, унося с собой остатки пота и запаха дыма, волосы стали мягче. Влажная пена звенела в стоке, смешиваясь с горячим потоком, и я почувствовал, как вместе с физической грязью уходит тяжесть из груди. Вода оставляла после себя серебристую оболочку по краю ладоней и тонкий след на коже, будто невидимые пальцы проводили по телу, смывая накопившуюся мерзость не только с тела, но и из мыслей.

Задержав дыхание, позволил горячему потоку пробежаться по спине. С каждым новым вздохом становилось легче – не только телу, но и сознанию. Когда последние капли соскользнули с кончиков волос, остался только запах цитрусовых нот, а тепло ещё некоторое время хранилось на коже, словно обещание нового начала.

{Расскажешь про грибковых? Почему они себя так ведут?} — натянув на себя чистую футболку, поинтересовался у Марии.

{Заражённые – не ходячее мясо из фильмов. Это настоящий симбиоз человека и грибка, объединяющий самые сильные стороны обоих организмов. Они могут общаться между собой, издавая звуки или касаясь друг друга. Большинство больных вырастают в полтора раза, обрастая мощными мышцами. Также некоторая часть из них теряет волосяной покров, кожа краснеет, а иногда зеленеет из-за одноклеточного грибка в подкожном слое; деформируются и изменяются формы конечностей,} — проинформировала она без грамма эмоций.

{Собираются в малые группы по десять особей. Те, в свою очередь, в сотни и так далее – вплоть до одного миллиона, предположительно. Во главе стоят более разумные особи, управляющие своими марионетками. Таким образом, собрав мини-армию, предводитель вытеснил военных из Волгограда, чтобы те не мешали ему врываться в дома, наращивая численность за счёт жителей. Точно такая же картина наблюдается во всех поражённых эпидемией странах.}

{И да, недавно дальневосточные группы выживших во главе с военными стали эвакуироваться поездами и автомобилями на Сахалин через тоннель. А кочующие орды из Китая...}

{Погодь, что за тоннель на Сахалин?} — резко перебил я ИИ, едва не пропустив необычную деталь доклада.

{Его ещё в пятидесятых начали строить по приказу Сталина, и в этом мире правительство не стало сворачивать работы. Тоннель, в свою очередь, положил начало БАМу намного раньше, соединив Тайшет с незамерзающим портом Корсаков на юге острова. По сути, многие мегапроекты здесь воплотились в жизнь. Например: железная дорога до Якутска с мостом через Лену и жд путь через газовые районы Вилюйска к месторождениям алмазов вблизи Мирного, Заполярный Транссиб до Норильска, Крымский мост на десятилетия раньше, второй Волго-Донской канал и Сталинский план преобразования природы – без учёта Туркменского и Сталинградского каналов,} — отчиталась Маша.

Я на мгновение завис, осознавая размах:

[Ничего себе... Страна, которая не побоялась таких строек, явно крепче, чем я думал. У неё есть хребет из стали и бетона, который так просто не перегрызть даже грибку. Тем более плановую экономику и этот русский менталитет никак не разрушить.]

(Заполярный Трансиб связавший Воркуту и Норильск.)

{Очешуеть...}

На экране дополненной реальности выплыла карта юга России с высоты спутника.

Лесные полосы шириной в несколько десятков километров тянулись от верховьев реки Кубань в Краснодарском крае на север через Ставрополь, Элисту, Волгоград до самого Камышина. Вторая линия леса, начавшись в Луганске, пересекала Дон и уходила к Пензе. Третья образовывала зелёную стену в бескрайних степях на участке Самара – Ахтубинск. Четвёртая же располагалась по обоим берегам реки Урал от города Орск до города Атырау.

Да и прорытый от Ерзовки до Садов Придонья Волго-Донской канал номер два внушал почтение своим размахом.

{Секрет финансирования этих мегапроектов крылся в уникальной экономической модели Пономаренко,} — уже более профессионально, но с гордостью выразилась Мария.

{Полная компьютеризация Госплана на плоскостных транзисторах ликвидировала теневой сектор, дефицит и складские излишки, экономя до тридцати процентов бюджета. Разрешённая кооперация частников и народных артелей дала колоссальный приток внутренних инвестиций. Но главным калибром стал отказ от золотого стандарта в пользу «энергетического рубля», обеспеченного триллионами кубометров газа, нефтью, алмазами Мирного и гигаваттами атомных станций. Союз не просто преуспевал в космосе и держался на равных с США в компьютерной гонке – он замкнул финансовую систему внутри себя, сделав жизнь граждан сытой и защищённой.}

— Поистине… «Жить стало лучше, товарищи. Жить стало веселее», — пребывая в глубочайшем шоке, я пробормотал знаменитую фразу вождя, пропустив мимо ушей окончание комментария.

Все эти миллионы гектаров «зелёного спасения» от засухи и казахстанского ветра орошались автоматически. Где-то брали речную воду, а где-то поливали с помощью подземных источников. Но как только я вспомнил о Казахстане, глаза тут же стали искать исчезнувшее море на снимках со спутника.

Увидев мой интерес, нейросеть ответила на невысказанный вопрос:

{Аральское море, как ни пытались его спасти, всё же высохло из-за природных факторов. Вдобавок сказались некачественные оросительные каналы: они не могли удержать треть воды, и она свободно уходила в грунт.}

{Печально, конечно...} — вздохнул я.

{А у нас случаем базы на Луне не появились?} — усмехнувшись, спросил, не ожидая ответа.

{Были временные постройки СССР и США на южном полюсе спутника до девяностых. Но сейчас они пустые. Всё оборудование перетащили в одну общую международную подлунную станцию. Сейчас там должны находиться шестнадцать человек: семеро из Союза Народов, то есть стран СНГ, четверо из США, трое китайцев, француз и англичанин,} — выдала Маша.

{А Маск свою ракету на красную планету отправил?}

{Не-а. Пока что нога человека не ступала в ржавый песок четвёртой планеты.}

{А мне вот интересно, с твоими-то возможностями ты сможешь позвонить на лунную базу? Как-то же до апокалипсиса космонавты связывались с семьями. Или там был секретный канал связи?}

{Это тебе не сеть видеокамер взламывать, но попробую. Вряд ли кто-то сейчас о кибербезопасности печётся.}

Но не прошло и десяти минут, как я услышал вердикт:

{Нет, не могу. Там не пробиться через автоматическую защиту искусственных спутников.}

{Жаль. Хотелось бы взглянуть на их лица и на саму планету с расстояния в триста восемьдесят тысяч километров,} — без тени печали вздохнул.

В конце же банных процедур я взял бритву с полки и, глядя на своё отражение, сбрил светлые юношеские усы и щетину, которые, к моему удивлению, с недавних пор стали расти очень быстро. Последним делом причесался, откидывая по привычке длинную мокрую чёлку назад.

{Используй ещё вон те духи. Уверена, девушкам они очень нравятся,} — подала голос ИИ.

{Маш, хватит уже намекать. Она, конечно, мне нравится, но я не влюблён. Да и никуда мы друг от друга не денемся. Тем не менее так далеко заходить в отношениях я не хочу.}

Прыснув на себя пяток раз на пробу, принюхался. Пахло какими-то пряностями, а аромат цитрусовых идеально их дополнял.

[И правда, ей должно понравиться,] — мелькнула мысль.

Вдруг, ни с того ни с сего, мобильник в кармане завибрировал, уведомляя о сообщении. Сердце пропустило удар, а по спине забегали мурашки. Подняв телефон на уровень лица, я, к своему разочарованию, увидел лишь прогноз погоды на ночь.

[М-да... Кому я сдался-то? Кто из семьи выжил-то?] — вмиг потерял былое настроение, вспомнив о родных.

Внутри всё заныло от печали, а глаза увлажнились, порываясь дать слезам свободу. Однако, сжав зубы и кулаки, стал постепенно притуплять ненужные эмоции, понимая всю жестокость судьбы.

— Ха-а-а... Ладно, нытьём делу не помочь. Нужно идти вперёд, несмотря ни на что. Они бы не хотели видеть и мою смерть тоже. Тем более номер у меня теперь совершенно другой, — произнёс себе под нос, выбираясь из санузла.

****

Я посмотрел на часы:

— Всего 18:23, — вздохнул от скуки, бессмысленно сцепив пальцы в замок на затылке.

Интернет ещё кое-как держался, но сайты и приложения один за другим сдавались – страницы грузились с торможением, видеопотоки рвали картинку. Смотреть в пустой экран уже не хотелось: взгляд застывал, будто стекло забирало мысли.

И вдруг из-за подголовника бежевого дивана высунула голову Катерина. Сначала я напрягся, встав в боксёрскую стойку, а потом поймал себя на глупой позе и рассмеялся, снимая часть напряжения.

— Воу-воу, потише, — произнесла она с широкой улыбкой. И указала на полочку под плазмой:

— Ты же говорил, что любишь играть. Это нельзя включить?

Подойдя, я присел на колено и внимательно разглядел прибор. На вид – знакомая «Плойка», но шире, с мягкой подсветкой по краю корпуса и матовой поверхностью, от которой исходил лёгкий металлический блеск.

[Погоди-ка... PS6? Концепт 2028 года? Только вот она изготовлена в этом мире и отличается...] — где-то в голове всплыла заметка, и сердце забилось быстрее, будто я вернулся в детство, когда чудеса и вправду существовали.

— Не пугай так больше, Кать. Ты почти вызвала у меня сердечный приступ, — сказал, переводя взгляд и улыбаясь.

Девушка тихо засмеялась в ответ, поблескивая глазами.

— Поиграем? — предложил, присаживаясь поудобнее и чувствуя, как тает усталость.

— А давай! Как раз нужно убить время и скуку, — бросила она лёгкий вызов.

Мы подключили геймпады, и знакомые звуки меню заполнили комнату: мягкое щёлканье, мелодия загрузки, свет индикаторов. Геймплей втянул мгновенно – пальцы вспомнили ритм, а лица разгладились. Каждый уровень давался нам с шутками и подколами: Катя азартно заливала врагов магией, поражая их пачками; я в шутку мямлил оправдания своей «беспомощности», а Егор, который тоже не преминул присоединиться, по-детски радовался каждой победе. Его смех был заразителен – за считаные минуты дом наполнился живой гаммой эмоций: азартом, притворным раздражением и восторгом от удачного тактического хода.

Ночь подкралась незаметно. Экран поглощал время, но уже не пусто и не тускло: разговоры, шутки и обсуждения прохождений смешивались с ритмом игры. Когда выиграли последний раунд, мы сидели уставшие, но довольные. В этот момент казалось, что даже падение мира – не беда, если рядом люди, которые всегда подставят плечо.

****

Уже сидя на кухне под самую полночь, я неторопливо снаряжал магазины патронами 5,45×39 мм, позаимствованными у мародёров. Холодный металл гильз немного скрипел в пальцах, а запах оружейного масла вплетался в неприятный аромат затхлости и пыли. Каждое движение было отточено с подросткового возраста, и это давало странное чувство контроля в наступившем хаосе.

— Что думаешь делать дальше? — сидя напротив и широко позёвывая, спросил Мельников. Его голос звучал устало, но он пытался сохранить лёгкий тон, будто разговор о планах можно было свести к обычным бытовым заботам.

Я толкнул очередной патрон в проём и медленно выдохнул, прислушиваясь к звону пружины.

— Надо разобраться с этим болотом. Хочу понять, почему и зачем это произошло, — тихо сказал я.

В моём голосе скользила усталость, но и намерение – холодное, расчётливое. Я не знал, признавался ли себе, что в этих словах было больше надежды, чем уверенности.

— Ты про что сейчас? Наша ситуация или здешняя? — переспросил он, лениво разминая шею.

— Конечно, первое. Второе – наполовину и так сделано нами. Осталось только выжить и прижиться. А для этого нужны люди – свои или те, к которым мы примкнём. Это неизбежно, если смотреть на то, что творится вокруг, — ответил, не отрывая взгляда от рук.

— Фуф... На благополучный исход шансов ноль целых хрен десятых, — его выдох пробежал по пустой кухне, как сухой ветер.

— И не говори. Чудо, что из города вырвались. Опоздай хоть на полчаса – и каюк. Зажали бы просто-напросто, — добавил я.

Егор в очередной раз протяжно и не стесняясь зевнул, затем встал из-за стола, направляясь к своей спальне.

— Иди спать, Артур. Чую, завтра тяжёлый день будет, — бросил напоследок напарник.

Я кивнул в ответ, но в груди тянуло беспокойство – привычка не отпускать ситуацию до конца.

Когда через десяток минут я всё же завершил дела и последовал совету, то, проходя мимо окна второго этажа, остановился.

Взор невольно зацепился за брошенный город. Нейроинтерфейс, прочно засевший у меня в голове, мутно накладывал слои отредактированного взгляда на ночную панораму – это делало картинку одновременно более отчётливой и странно стёртой, как старое чёрно-белое фото.

Длиннющий и далёкий Волгоград раскинулся в густой тьме: знакомые силуэты зданий, пострадавшие от взрывов; свет фонарей – тусклый и прерывистый; разбитые витрины и окна, перевёрнутые прилавки, рваная и окровавленная одежда на асфальте – всё это складывалось в горестную мозаику утраченного мира. Я видел следы паники: покинутые машины, открытые настежь двери, детскую коляску у края дороги. Всё это напоминало о мгновениях, которые раньше были обычной жизнью.

Тишина давила тяжелее любых слов. Лишь отголоски ветра, скрип ветвей и изредка таинственные звуки – словно кто-то переставлял ноги вдалеке – нарушали её. Но больше всего меня настораживало другое: из сумрака доносился равномерный, будто механический шаг. Не человеческий топот – скорее шуршание, перебирание нечётких форм. Они бродили по проспекту, не спеша и не метаясь. Их лица превратились в маски жажды – искажённые, пустые. Иногда замечал, как некоторые из них останавливались и смотрели прямо в ту сторону, где стоял я, и тогда в ушах звенело, а разум будто выключался на долю секунды. Хотя это явно были происки обеспокоенного сознания, а не реальность.

Я крепче сжал смартфон – тот, что когда-то подарил мне брат. Его корпус уже облез, экран немного треснул, но он всё ещё работал. В голове всплыли образы: брат, смех на кухне, запах свежего маминого хлеба – всё это теперь казалось сценами чужой жизни. Самого тепла в этих воспоминаниях стало мало – осталась лишь разрастающаяся внутри пустота.

Глава 5 Контрнаступление

На следующий день, очень рано утром, когда солнце ещё не встало и краешек неба только начинал светлеть, в дверь застучали.

— Ну кого там нелёгкая принесла? — сонно пробормотал, заставляя себя вылезти из мягкой прогретой кровати.

Наскоро одевшись и открыв запертую дверь, обнаружил на пороге стоявшую Катю – требовательную, нетерпеливую и в той же одежде, что и вчера. Её глаза блестели от усталости и... волнения?

— Иди умойся, а то весь заспанный. К нам приехали солдаты. Говорят, чтобы вывести из карантина и записать нас в жители этого эксклава,¹ — сказала она, смотря на мои сощуренные от света глаза.

— Понял. Погоди немного, скоро умоюсь, а ты пока собери все необходимые вещи и ничего не забудь. Потому что вряд ли мы сюда вернёмся, — произнеся, побрёл в ванную.

Холодная вода со звоном сбежала по ладоням, резко отрезвив организм. Протерев глаза, быстро почистил зубы, выдавив капельку пасты, и машинально поправил растрёпанную шевелюру в зеркале. На миг задержавшись, почуял, как ветер за окном приносил запахи мокрой от росы земли и старого топлива – посёлок ещё спал, но что-то уже ломалось в его ритме.

Наплевав на это, рванул вниз с лестницы, скатившись по перилам. Это стало последним, что, наконец, заставило меня окончательно проснуться.

(1. Эксклав – непротяжённая часть территории государства, полностью окружённая территорией других государств.)

— Давай быстрей снарягу надевай, паркурист. А ты, Кать, брось уже мотошлем. Он нам сегодня точно не пригодится, — приказал Егор, как только я пришёл в прихожую.

— Чё прям так срочно?! Они там дверь случаем не выбивают? — спросил между делом.

— Скоро калитку точно сломают. Так что меньше болтай, — застегнув молнию куртки, вновь сказал он.

Надел всё необходимое я очень быстро, и левая рука сама собой легла на ремень с боевым ножом в ножнах. Выходя же на улицу, пробежал взглядом по товарищам: лица напряжённые, Катя пытается не выдать своё волнение, а Мельников, наоборот, молчит и хмурится. В утреннем воздухе отчётливо ощущалась смесь усталости и настороженности.

И вот, как только массивная калитка отворилась, перед нами предстала небольшая группа военных, полностью облачённых в снарягу с ног до головы.

— А вот и лодочники вышли из своей берлоги, — процедил через противогаз один из бойцов, оценивая нас.

Командир же громко приказал:

— Грузитесь в «Урал» и смотрите у меня, чтобы разговорчиков не было! — и тут же отвесил подзатыльник болтливому срочнику. Его кулак в свете утра выглядел угрожающе, но без жестокости – как инструмент поддержания порядка.

Мы без лишних слов сели в прикрытый брезентом кузов военного грузовика. В его темноте было видно нескольких женщин, мужчин и двоих детей в простой гражданской одежде. Они выглядели уставшими и настороженными, однако двое мальчишек не отрывали взора от нас – их глаза горели любопытством и страхом одновременно. Парни шептались, как будто пытаясь разгадать что-то о нашей жизни.

А мы тем временем прижались к деревянной лавке. Холод от неё пробирался через штаны, но разговоры грели пространство.

{Как думаете, они откуда?} — поинтересовалась Катюша.

{Здешних жителей точно вывезли на Зелёный. Остаётся единственный вариант: они – выжившие, которых доставили сюда, подозревая в заболевании,} — ответил Егор без лишних размышлений.

Однако вдруг у меня громко заурчал живот.

{Надеюсь, там накормят, а то помрём от голода быстрее, чем в зубы заражённым попадём,} — сконфуженно проговорил, а ребята, исподтижка улыбаясь, кивнули в знак согласия.

Двигатель грузовика в следующий момент взревел сильнее, и машина с места рванула вперёд. Хотя большая часть дороги и была асфальтированной, повороты и уклоны то и дело бросали нас из стороны в сторону, а похолодавший ветер пытался пробиться сквозь щели брезента. И вот, наконец проехав шлюзы, урал скользнул вниз по уклону, давая нам почувствовать мгновение свободного падения.

В конце концов недолгий путь привёл нас прямиком к инженерной воинской части. А как только мы по команде спрыгнули из кузова, узрели стоявшие на входе бетонные заграждения вместе с колючей проволокой и охранным постом, где дежурили двое бойцов и было расположено пулемётное гнездо. В небе над всем этим возвышался высокий флагшток, а на нём развевался алый стяг с жёлтыми значками в верхнем углу.

{Маша, у здешнего Союза 2.0 старый флаг?} — спросил, не скрывая иронии.

{Всё так,} — прозвучал её короткий ответ.

— Ясно... — пробормотал, стараясь не привлекать внимания.

Пока мы стояли у ворот, всю колонну автомобилей опрыскивали той самой химической дрянью, которая уже достала нас по горло, не пропуская даже офицеров.

Люди, что были в зелёных изолирующих комбинезонах, с кислой миной на лице мерно водили керхером, отмывая машины от потенциальной заразы. Их движения были механическими, ровными; они делали своё дело быстро и отстранённо.

{Со стороны напоминают тех, кто работал на опасных химических предприятиях. Например, Чернобыль,} — черно пошутил Егор.

{И не говори, братан,} — улыбнулся я в ответ из-за их немного смешного вида.

Непередаваемый аромат химии, разивший дешёвой хлоркой и едкими реагентами, впитывался в одежду и горчил в носу. Ливни дезинфицирующей жидкости смывали с нас пыль, но не стирали ощущения чуждости и тревоги. Люди за нами двигались строго по указаниям; у кого-то дрожали руки, а у кого-то напрочь отсутствовала воля после пережитого. Неугомонные же дети держались ближе к матерям.

Я оглядел окрестности: сторожевые вышки, контрольно-пропускные ворота, железные двери, заклёпанные дополнительными пластинами брони. Всё выглядело законченным и готовым к любому моменту – как машина, настроенная на выживание. И в этой машине мы были лишь небольшими шестерёнками: живыми, но легко заменимыми.

— ТАК! А ТЕПЕРЬ МИГОМ ОБРАТНО В «УРАЛ»! — вновь приказал командир группы.

{Давайте, ребят. Осталось немного,} — мысленно произнёс я, запрыгивая в кузов.

— Это ещё посмотрим, — пробормотал Мельников, хватаясь за мою руку.

— Помочь? — спросил у растерявшейся.

— Ага...

— Ух! Вот это ты резко. Спасибо, — мигом взлетев с моей помощью, она отвела от меня взгляд, чуть краснея.

— Ты чего?

— Воняю... Запах! — оттолкнув меня руками, шатенка отсела подальше, устремив взгляд в пол.

[Ох уж эти бабские заморочки на свой счёт. И они притом ещё не до конца привыкли доверять мысленной речи,] — закатил глаза, усаживаясь на скамью.

Но тут с её стороны донёсся тихий шёпот:

— Надо бы найти место, где можно будет хоть немного привести себя в порядок... И узнать, что вообще происходит внутри лагеря.

Я прислонился к брезенту и представил, что будет дальше:

[Нас зарегистрируют, проверят и, наверное, отведут в какие-то бараки.]

Но где-то на задворках головы шевельнулась мысль о том, что обычным беженцем быть я не хочу. И эта мысль не давала покоя.

[Вроде бы инстинкт самосохранения берёт верх, и лучше остаться здесь... Но, с другой стороны, беспомощно смотреть на мир, который падает в руки заражённых, невыносимо. Тем более зная, что во мне есть потенциал солдата будущего с его нейросоставляющими. Да и нужно разузнать, живы ли родители и старшие братья здешнего, иного Артура. Ну а если мой оригинал попадётся мне на глаза, придётся его устранить. Хотя это маловероятно. Если бы он до сих пор был жив, то произошёл бы коллапс реальностей. А так – бродит где-то тварь моего телосложения, с лысой головой и кровожадными глазами.]

Когда мы тронулись снова, долгожданный свежий ветер вновь заполнил лёгкие, а также увёл с собой неприятные запахи. В этот спасительный от удушья момент дизельный движок с удвоенной силой заревел, напугав до икоты двоих парнишек, которые не преминули подбежать к матерям.

****

На следующий раз нас выгрузили строем и очень быстро, как по команде – без лишних объяснений. Впереди располагался небольшой плац, а по бокам – низкие, недавно возведённые казармы. На фоне темнели сероватые колонны деревьев, которые красовались перед всеми зелёными листьями.

Перед нами выстроили столы импровизированного пункта регистрации. За ними уже сидели люди в форменной одежде с чистыми документами. Один из них – высокий, с седой проседью на висках – назвал себя старшим по учёту и попросил подходить по одному. Его голос был ровным, но мягким; в нём слышалась привычка разговаривать с уставшими людьми и умение вселять спокойствие.

Порядок был прост: фотография, скан отпечатков, краткий опрос о здоровье и контактах с заражёнными, взятие крови, измерение температуры. В процессе нас просили снять верхнюю одежду для осмотра и протянуть руки для дезинфекции. Я заметил, как кто-то из малышей при взятии крови заплакал, но рядом оказалась женщина с тёплой улыбкой, которая взяла его на руки и принялась рассказывать что-то тихое.

[Твою ж... Ненавижу эти тупые анализы крови. Сейчас опять поплохеет из-за гемофобии. Хорошо, что захватил кубик сахара, он должен помочь от этой боязни,] — мелькнули мысли, когда я старался дышать ровнее, усаживаясь перед медсестрой.

Проверки были скрупулёзными, но без надрыва. Медсестра с усталой, доброй улыбкой мерила температуру и задавала вопросы: кашель, высыпания, недомогание, контакты с заболевшими. Проверяя дыхание, она слегка наклонила голову и, поймав мой взгляд, прошептала:

— Если что – не бойтесь сообщать. Мы поможем, — её слова, простые и честные, почему-то согрели и настроили на доверие.

Тем не менее процедур было много: меня сфотографировали, сняли отпечатки, задали вопросы – привычные, но каждый раз с ноткой такой дотошности, будто не болезнь искали, а пытали. Подписывая бумаги, я почувствовал лёгкое напряжение: печати и подписи придавали всему окончательность – теперь мы были на учёте, зарегистрированы в новом мире. Но в этом акте бюрократии проскочила и крошечная надежда: регистрация означала доступ к еде, койке и защите.

Через некоторое время старший по учёту объявил краткую инструкцию: куда идти на ночлег, расписание выдачи пищи, время вечерней переклички, основные запреты и правила санитарии. Его голос был строгим, но не без теплоты. Вслед за ним к строю подошёл другой мужчина с электронным планшетом; гражданские показывали ему документы, а он что-то в них сверял и быстро печатал.

— А ваши документы где? — устало спросил он, подойдя ко мне.

— У вас там на сервере должны быть электронные копии. Запишите моё полное имя и найдёте.

— И без тебя знаю, — измученно выдохнул он, всеми силами сдерживая зевок.

— Харитонов Артур Захарович, двадцать лет, — выдал самое базовое, а под конец хотел добавить «студент технического университета», но вовремя прикусил язык. Ну и естественно я был старше на год в этой реальности.

[Оригинал мог выбрать не мой путь, и это выдало бы меня. Сразу бы намекнул, что я не самый надёжный человек, раз с ходу вру.]

— Так и запишу...

{Проверь. Здешний я в мой универ поступил?} — запросил у Марии.

Промедлив секунду, она ответила:

{Ага, учился. Так что не волнуйся на счёт этого.}

Пока мы обменивались мыслями, ребят уже проверили, и всю нашу колонну гражданских повели к большому зданию.

А как пришли в нужное место, стали ждать своей очереди в самом её конце. Наконец, толкнув пластиковую дверь в кабинет слева, над которой светилась надпись «Свободно», я прошёл внутрь.

К слову, таких комнат было ровно четыре, и зачем-то всех туда приглашали. А после опроса людей отводили куда-то.

****

— Присаживайтесь, молодой человек, — услышал я слова мужчины в немалом возрасте, с густой сединой в тёмных волосах.

Выполнив просьбу и усевшись на офисный стул, взглянул ему в глаза.

[Он психолог?] — проскочила мимолётная мысль.

— Харитонов, мы уже нашли всю информацию о вас. Поэтому задам вам несколько вопросов, и вы свободны. Согласны?

Мне лишь оставалось кивнуть.

— Хорошо, начнём. Вы верующий человек? Отвечайте коротко: да или нет.

[Охрененные, конечно, вопросы. Но лучше говорить правду и не увиливать.]

— Нет.

— Угу. Так и запишем. Хотели бы тут работать? Например: рыбачить, строить, чинить?

Я призадумался:

[С одной стороны – отличная возможность не сдохнуть, с другой – меньше еды и кров в какой-то общаге. Это нам с тем домом просто повезло из-за неразберихи в первые дни апокалипсиса, а здесь могут и в шалаш засунуть.]

— Нет. Хочу убивать этих тварей, — просто и бесхитростно произнёс, не меняясь в лице.

— Понял вас, Харитонов. Раз хотите, то я не могу вас сдерживать. Сейчас и зарегистрирую вас как добровольца.

[Конечно, я не прощу себе того, что в это завлекаю девушку. Но деваться некуда. Или она с нами, или останется не у дел на улице. Тем более её нужно отвезти к родне,] — подавил вздох, стараясь не выдать волнения.

Вновь кивнув в знак согласия, спросил:

— Можно задать несколько встречных вопросов?

— Конечно, — не поднимая взгляда от бумаг, произнёс он.

— Когда вернут наш огнестрел? Где мы будем жить и что будем есть? И просьба: обязательно возьмите ещё моих людей из отряда на службу. Стрелять и выживать мы отлично умеем, раз выбрались целёхонькими из города.

— Ваше оружие лежит на складе. Сходите к интенданту – он выдаст. Из еды могу предложить только карточки, по которым раздают три раза в день сухпайки. Жители припрятали все свои запасы и вряд ли отдадут. А сейчас командование планирует вылазку в Волжский, к гипермаркетам. Вдобавок, скорее всего, солдаты освободят несколько жилых кварталов – там и поселитесь. Твою группу без сомнений возьмут в армию. Нам такие нужны. Людей чертовски не хватает, понимаешь? Тем более с нужными для нас умениями. Так что вам точно найдётся место.

— Благодарю. И до свидания. Может, ещё встретимся, — забрав бумаги, попрощался.

— Непременно, Харитонов, — бросил он вслед.

****

Дверь за мной не успела захлопнуться, как туда проскочил молодой мужчина, задев меня плечом.

[Ни капли вежливости,] — мысленно вздохнул, пытаясь отыскать товарищей.

В заполненном людьми коридоре, который был выкрашен в бело-зелёный, у самого угла, прислонившись к стене, молча стояли Егор с Катей.

— Ну что? — спросила Екатерина, как только подошёл.

— Записал нас в добровольцы. Скоро, думаю, нашу троицу заберут и поставят под чьё-то командование. Наше оружие и будущая снаряга на складе, поэтому нужно топать к интенданту.

— А с нами провели психологическую беседу... Слушай, Артур, вот взяли у нас кровь. Как думаешь, они могли догадаться о нашей особенности по анализу крови? — высказался Мельников, скрестив руки на груди.

— Честно говоря, хрен знает. Но этот факт уже ничего не поменяет...

Однако в этот момент меня перебили.

— Эй, вы, в кожанках! За мной идите! Я вас к интенданту отведу! — послышался сзади голос юноши.

Бросив взгляд через плечо, я увидел молодого брюнета, одетого в воинскую форму без головного убора и с погонами ефрейтора.

Дружно обернувшись на голос срочника, мои товарищи заинтересованно глянули на него. А случайные люди, ожидающие в очереди, обратили на нас любопытные взоры, переглядываясь между бойцом и моей группой.

[Очень быстро, однако...]

— Пошли, — коротко приказал я, махнув рукой.

****

Забрав наконец со склада долгожданные стволы, мы уже решили уходить, как интендант, окликнув нас, протянул общевойсковую камуфляжную форму вместе с тактическими перчатками. В комплекте шли старенькие противогазы ПМК-2 с зелёным фильтром, притом в дополнение к ним прилагалась коробка ФПК. К защите полагался отличный разгрузочно-тактический пояс с подсумками и кобурой, ну и напоследок – хороший такой позднесоветский оружейный ремень.

[Если я правильно помню, это точно фильтрующе-поглощающая коробка (ФПК). Она представляет собой цилиндрический фильтр, который ещё лучше защищает от вредных веществ в воздухе. Но такое утяжеление я бы использовал в последнюю очередь. Мои лёгкие не из титана изготовлены, выдохнусь быстрее.]

{Теперь мы одеты прям как те, у причала,} — пряча волосы в капюшон, сказала по мыслесвязи Катя.

{Ну, почти. Они немного лучше нашего снаряжены. Но вы, главное, ребят, верьте в меня, и у нас всё получится.}

Однако за спиной нас снова окликнули, жёстко приказав:

— Наденьте то, что вам выдали, и бегом за мной – на полигон! — громко произнёс офицер и, показывая пример, побежал вперёд, держа лёгкий темп.

Не смея перечить, мы подчинились и выстроились в цепочку, поспевая за лидером.

Хоть ему и было на вид лет тридцать, его шаг был уверенным, а дыхание – ровным. Коротко стриженные волосы казались невозмутимыми на ветру. Наши берцы бойко стучали по бетонной дорожке, и быстро миновав склад с рубежами, мы вышли на стрельбище.

Однако, как только мы приблизились к воротам, он вдруг заорал:

— СТОЯТЬ!

И вся наша группа замерла. На площадке, к слову, уже были шестеро других молодых парней лет двадцати, одетых точь-в-точь как мы. Они время от времени неприлично пялились на выпуклую грудь Катьки, пряча ухмылки.

— КОМУ БЫЛО ВЕЛЕНО НЕ СНИМАТЬ ПРОТИВОГАЗЫ?! — крикнул в их сторону инструктор. И в миг их улыбки исчезли.

— Рассредоточиться! — последовала следующая команда.

На две секунды повисла тишина, а затем все бойцы, включая нас, с автоматами наготове заняли круговую оборону: присев на колено и держа пальцы у спуска. Атмосфера наполнилась сосредоточенностью; металл предохранителей тихо лязгнул на ветру.

В следующий момент инструктор поставил меня в центр внимания:

— Ты – иди первый! Бери вон тот автомат и по мишени.

Он указал пальцем на огневую позицию. Максимально быстро выйдя на рубеж, я встал от него по правую руку, а он коротко объяснил:

— Три одиночных и короткая очередь. Расстояние до цели – ровно сто метров.

Мишенями мне служили висящие железные пластины, очертаниями напоминающие голову и торс человека, с углублениями от старых попаданий.

Я выдохнул, прицелился. Первый выстрел – в лоб; энергия отдачи прошлась по руке, а пуля точнёхонько попала в голову. Второй – в шею; металл пули высек искру и, толкнув пластину, отрикошетил вперёд. Третий – в сердце; достаточно, чтобы признать мишень «мёртвой». Последняя короткая очередь в три выстрела прошла снизу вверх, окончательно пронзив воображаемого врага.

Инструктор хлопнул меня по плечу тяжёлой ладонью, похвалив:

— Ай, молодец. Прям соколиный глаз.

После он вызывал всех новобранцев по очереди, приказывая повторить упражнение и давая каждому по шесть выстрелов. Железные пластины дребезжали от попаданий, воздух наполнялся запахом пороха и пота. Когда всё затихло, инструктор велел отложить оружие и, глядя на нас оценивающе, сказал:

— Ладно... Вижу, что умеете обращаться с оружием. А теперь – снять противогазы и бегом марш, три круга! И чтоб в восемь утра как штык тут были!

Я взглянул на часы, сверяя время. На экране горело 06:47.

— Ещё час с хвостиком, — сказал я напарникам, снимая прилипший к потному лицу противогаз.

Вокруг царила смесь усталости и подъёма: у всех в глазах блеснуло предвкушение пополам с тревогой. Пока мы отходили в сторонку, к полигону подтянули ещё десяток мужиков с автоматами, одетых по нашему образцу.

Егор, привычно жестикулируя, спросил:

— Куда, думаешь, нас приставят?

— Ну уж точно не сторожить Зелёный. Тут собраны все выжившие «сливки общества». Скорее всего, пошлют как мясной щит штурмовать Волжский. Но не бойтесь – мы с этим относительно легко справимся. Да и жильё с едой найдём. Поэтому действуем по плану вживления в этот мир.

Мы переглянулись, и в этом взгляде было всё: юношеская дерзость, намерение выжить и чуть-чуть страха.

— Ладно, побежали, что ли, — предложил я.

Катя ответила на это таким тяжелым вздохом, будто я только что приговорил её к каторге. Она с силой дернула воротник, пытаясь хоть как-то укротить своё «богатство», которое под жесткой тканью явно чувствовало себя лишним.

— Бег? Артур, ты серьезно? — прошипела она, кривясь от того, как броня давит на грудь. — Я в этой казенной форме, как будто из брезента, и шага ступить не могу без боли в спине, а ты про кросс заикаешься! У меня сейчас позвоночник в штаны осыпется от такой «поддержки».

Она зло сплюнула в пыль, но, вопреки ворчанию, первая рванула с места, лишь бы быстрее закончить это издевательство. И мы побежали: сначала легко, чтобы размяться, затем увереннее – под ритм шагов и металлический звон снаряги, который сопровождал нас как неизменный фон новой жизни.

****

— Давай я достану, — коротко сказал, беря у товарища рюкзак с запасными патронами.

С боеприпасами у нас, конечно, было туго: интендант уверял в отсутствии нужных калибров, притом добавляя к словам приказ о норме выдачи именно тем солдатам, которые служили здесь до всего произошедшего дерьма. Однако бюрократия и перебои с эвакуацией неизбежно подталкивали их к компромиссам, и перспектива выйти на операцию с недостаточным боезапасом висела над нами – и не только – как тёмное предчувствие.

Но тут неожиданно, раньше времени, к нам подскочил молодой боец и, задыхаясь от спешки, отрапортовал нашей девятке:

— Двадцать четвёртая группа, за мной! Быстро! Скоро построение и выезд на операцию! Не тормозим!

На что Катерина изящно повернулась, заправив прядь волос за ухо, и поинтересовалась:

— А пулями нас обеспечат?

[Ой, мля... Какие пули?! Пуля разве что дырку во лбу обеспечит. Там ещё гильза к ней прилагается с капсюлем,] — невольно закатил глаза.

Прибежавший парень весь покраснел и закашлялся. Оно и понятно: такая красотка с внушительными достоинствами любого охмурит своим нежным и призывающим голосом. Однако, как только его взгляд пересёкся с суровым лицом Мельникова, он, взяв себя в руки, ответил:

— Какие нужны и сколько? На запасном складе боеприпасов есть разные калибры – и армейские, и правоохранительные.

Егор выдержанно сложил руки на груди:

— Двенадцатый калибр для сайги. По-хорошему – тридцать две штуки.

— Мне же понадобятся 9×19 парабеллум, шестьдесят штук, — озвучила некогда произнесённый мною калибр Катька, тоже не наглея. Хотя по виду и хотела затребовать нечто вроде тысячи(!).

[В вещмешке же есть ещё немного патронов для пистолета, разве ей их не хватит? Или она забыла про них? Хотя лишний запас карман никогда тянуть не будет,] — рассудил про себя, кивнув мыслям.

Мы, конечно, могли бы просить больше. Особенно я со своим автоматом. Но реальность диктовала меру, давая понять, что не одни мы в этом мире нуждающийся.

Боец кивнул:

— Такое у нас имеется. Вы главное не тяните время. Сейчас за мной к командиру отделения, а потом я принесу обещанное.

Пока остальные занимались экипировкой, мы быстренько запихнули ПМК-2 в единственный рюкзак, чтобы освободить руки, и молча последовали за ним. Притом весь полезный груз лёг на мои плечи. Однако это была привычная ноша – не лёгкая, но необходимая. Ремни впивались, стягивая одежду, но я уже считал это частью службы и новой жизни.

Молодой солдат достаточно быстро отвёл нас на большую площадку стоянки техники. Пространство перед нами было до отказа заполнено колоннами военных камазов и уралов, а между ними затесались группы бульдозеров и экскаваторов, над которыми возвышались стрелы мобильных кранов.

В отдельном углу бликовали стёклами бронеавтомобили с крупнокалиберными пулемётами на крышах. А рядом с ними стояли БМП и новенькие БТРы, чья броня внушала некоторый трепет. Запах дизельного топлива, масла и прогретого солнцем металла висел в воздухе, делая атмосферу тяжёлой и душной одновременно.

Тем временем вдали от техники виднелась плотная масса людей в одежде цвета хаки. К ним мы сразу же и направились, удерживая быстрый ритм шага. Подойдя поближе, увидели, что они выглядят как единый организм: кто‑то поправлял ремень, кто-то деловито проверял снаряжение, кто‑то молча стоял, спрятав руки в карманы. Шум множества голосов и шагов образовывал ровный фон – гул нервного ожидания.

Пройдя ещё пару сотен метров, мы в конце концов влились в эту массу – как маленькая капля в озеро. Толпа окружила нас со всех сторон: лица разного возраста и опыта, у многих в глазах – усталость, у некоторых – напряжённая сосредоточенность. Но каждое их движение было скоординировано, будто невидимая рука десятков сержантов держала строй в ежовых рукавицах. Никто не устраивал свар, не пинал балду, и в целом дисциплина была на высоком уровне.

Положив увесистый рюкзак у одной из бронемашин, мы выстроились с краю в тонкую линию, стараясь отыскать взглядом командира. Двигатели вокруг гудели, где‑то скрипнул трос крана, где‑то смолк разговор – всё это складывалось в атмосферу готовности. В этом гуле техники и людей чувствовалась не только сила, но и ответственность: каждый груз, каждый патрон, каждая команда могли перевесить итог предстоящей операции. Я глубоко вдохнул, собрал мысли и приготовился к тому, что нас ждало впереди.

****

— Кирюх, возьми этих новобранцев к себе, а я пока схожу за кое-чем, — резко сказал проводник, схватив за плечо одного из сослуживцев.

— Ага, — уже поворачиваясь, проговорил названый Кирилл, одетый по нашему принципу.

Когда он взглянул на нас, его глаза полезли на лоб – по причине одной зеленоглазой. Ну а пока он пытался подобрать слова, я в свою очередь оценивал собравшихся здесь людей.

Большинство окружающих нас держали в руках АК различных модификаций: пулемёты ПКМ, печенег, а также современные РПЛ-7 и РПЛ-20. А снаряжение, наоборот, у всех было абсолютно единообразное. Те же шлемы, бронежилеты, разгрузки...

[Блин, а нам-то не дали разгрузки,] — запоздало вспомнил про одну махонькую проблему.

Обведя взглядом мужиков, прямо-таки раздевающих Катьку глазами, спросил:

— Разгрузок лишних не найдётся?

[Ноль внимания. По крайней мере, с их стороны. Зато наши засуетились, бегая взглядами по округе.]

Но стоило мою просьбу повторить единственной девушке, как предмет её интереса разве что не пускали в полёт по баллистической траектории.

Однако вдруг из-за спин бойцов неожиданно донеслось:

— УГОМОНИЛИСЬ! — прозвучал очень басовитый и властный голос.

А после на обделённую людьми площадку вышел настоящий МЕДВЕДЬ в человеческом обличии.

Гора мышц высотой в два метра и шириной в метр. Руки у него были капец какие мощные, про ноги и говорить нечего. Лицо квадратное, с короткими русыми волосами на голове и щетиной. Брови густые, как сибирский лес. Хищные карие глаза, прямой нос без горбинки. Всё это украшала челюсть, об которую, наверно, бумагу при желании можно было резать.

— Вот, держите. Это запасные, именно для новеньких из добровольцев и запаса, — протянул он девять разгрузок, удерживая их в одной лапище.

— Для вас я – товарищ майор. И теперь, как я догадываюсь, вы под моим командованием.

— Катя, — представилась она и, доброжелательно улыбнувшись, первой пожала своей, хоть и не хрупкой ладонью, медвежью лапу военного.

— Ярослав, — коротко кивнул он, отвечая на рукопожатие с хмурым лицом, но как-то по джентельменски что ли.

Однако меня в этот момент отвлекла рука, лёгшая на плечо. Даже не оборачиваясь, понял, что это тот парень, обещавший принести боеприпасы.

— Вот, держи. Ты же их знаешь, да?

— Конечно, знаю, — ответил, забирая коробки с патронами.

— Тогда передай от меня привет той девушке, — скромно улыбнувшись, попросил запыхавшийся боец.

— Хорошо, передам.

— Ну, тогда бывай, парень, — в последний раз хлопнув по моему плечу, он скрылся в толпе.

[Вот это паренёк быстрый. Спасибо ему,] — шустро расфасовав коробки в, стоящий на земле, вещмешок, я надел на себя протянутый Катей разгрузочный жилет.

— Если что, патроны у меня. Когда понадобятся – только скажите. И спасибо за жилет.

— Не за что.

— Артур, давай мне этот рюкзак. Я то вижу, что тебе немного тяжело, — предложил брюнет.

****

— Парни! ПО МАШИНАМ! — приказал солдатам Славик.

Как по щелчку, все две тысячи человек приготовили противогазы и побежали к своим военным грузовикам и бронемашинам.

— Кирилл! Гони сюда БМП! — рявкнул Медведь.

— Понял! — на бегу громко крикнул он, устремляясь к многотонной машине вместе со своим экипажем.

Десант же, состоящий из семи человек, приблизился к нашей «зелёной» девятке.

Через минуту, ревя мотором и лязгая гусеницами, к нам подъехала боевая машина во главе с Кирюшей, высунувшимся из люка.

— Забирайтесь на броню! — выкрикнул командир бронемашины.

Мы устроились вдесятером: я в первых рядах, рядом – Слава с печенегом наготове; семеро же его приближённых забрались внутрь бронемашины и заняли боевые посты. «алюминиевый танк» с глухим скрипом развернулся и, набирая скорость, понёсся по пыльной грунтовке, петляя между грузовиками, битком набитыми солдатами. Ветер в лицо, гул мотора и запах нагретого масла сливались в одно тяжёлое ощущение движения.

Колонна вышла к берегу озера и съехала на дорогу, выложенную бетонными плитами. По правую руку, на небольшой площадке, механики осматривали стоящие гражданские вертолёты; один из них уже раскручивал лопасти, которые всё быстрее и быстрее дробили воздух, предвещая взлёт. Взгляд почему-то задержался на этом шумном предвестнике полёта – и в следующий миг резкий поворот бронемашины влево едва не бросил меня в пыль под гусеницы.

— Осторожней, э-э... — успев схватить за разгрузку, Ярослав посмотрел на меня ожидающим взглядом.

— Артур.

— Держись крепче, Артур. Не время расслабляться, — выпуская ткань из своего кулачища, посоветовал он. После чего возвратился к осматриванию местности и тяжёлым размышлениям.

Через сто двадцать метров БМП-3 свернула направо, отделяясь от основной колонны, которая уверенно продолжила путь по прямой линии. Мы соскользнули вниз по узкой просёлочной дороге, зажатой между частными домами, чьи облупившиеся заборы были из цветного металопрофиля. Гусеницы вгрызались в растоптаную почву, броня слегка качалась из стороны в сторону, а иногда ветки кустов шлёпали по броне и нам, напоминая о ненадетом противогазе и вызывая лёгкое раздражение. Пыль же влёгкую оседала на коже, смешиваясь с потом.

Мучение грунтовки длилось недолго – примерно полторы минуты – и вот перед нами открылась дорога, ведущая на заросший пустырь. Плотная зелень с обеих сторон всё ещё скрывала очертания местности: редкие деревья вырастали как островки в море травы, их ветви шевелились под лёгким ветерком, создавая мерный шорох. Воздух же был наполнен запахами травы, сырой земли и пожара, разгорающегося вдали.

****

— СТОП! СТОП! СТОП! КУДА, МАТЬ ВАШУ?! — запротестовал я в надежде на их здравый ум. Но меня не послушали или попросту не услышали.

Тем временем техника на полной скорости, разгребая песок под гремящими траками, помчалась по пляжу навстречу воде.

Всё, что мы успели своим маленьким отрядом, – это встать на корточки, крепко держа друг друга за предплечья, а второй рукой мертвецким хватом схватиться за поручни. Громкий всплеск и сильнейший удар подняли нос амфибии вверх, в то же время обливая наши ноги по полной программе.

{Ну, хотя бы только ботинки намочил, и то хорошо,} — бесконтрольно выдал мысли в общий диалог.

{Теперь как будто по бананам шагаю,} — скривил лицо в омерзении Егорыч.

{Согласна,} — добавила Катюша, разделяя мнение напарника от такого приключения.

Ну а я, попросив Марию отключить чувствительность ног, надел выданый противогаз, не прикрепляя ФПК. И как можно сильнее задвинул капюшон на него, стянув потуже, чтобы никаких зазоров не осталось. Остальные повторили за мной, кроме Медведя. Ведь у него был относительно современный ПМК-4, который он тоже непременул одеть.

— Приготовиться! — приглушённо донёсся до моих ушей бас Ярика.

Песчаный берег растилался в десяти метрах впереди, а сзади двести пятьдесят метров речной воды.

Выбора не оставалось. Последнюю возможность мы упустили, а впереди нас ждала только встреча лицом к лицу с заражёнными.

Уткнувшись об рыхлый берег машина начала медленно подниматься, пробуксовывая гусеницами в песке. Я не стал ждать её полной остановки и выпрыгнул на пустынный городской пляж, сразу же почувствовав, как мокрые берцы утяжеляются лишним килограммом мелкого песка.

Но в этот момент на краю бокового зрения мелькнула тёмная, бесшумная тень – вдруг холод пробежал по позвоночнику, а волосы на затылке встали дыбом.

[Тихо, тихо, Артур... Мутанты не такие уж и страшные. Они не бессмертны. После пули в лоб ещё никто не выживал. Они смертны, как и мы,] — мысленно проговаривал, стараясь унять нарастающий страх и целясь в подозрительную чащу у берега.

Единственными звуками вокруг были: монотонный холостой гул мотора тройки позади, и шум водомётов трёх БМП, скользящих по реке. Других источников шума было почти не слышно – словно весь мир затаил дыхание. Даже утренний распев птиц отсудствовал, как явление, в тягучей словно мёд атмосфере напряжённости.

Предохранитель щёлкнул, переключаясь на автоматический режим. И в этот момент в зелёной чащобе что-то блеснуло – мгновением позже началось настоящее пекло.

Запущенный врагом предмет пронёсся со свистом в полуметре от моей груди; уварачиваясь резким рывком влево я успел зарание спастись и судорожно нажать на спусковой крючок, выпустив короткую очередь. Пули пробили густые ветви и настигли огромного охламона. Не выдержав такого, его череп превратился в кровавую кашу с кусочками мозга, окрашивая листья в алый.

— Тварь! — прошипел сквозь зубы, видя, как рядом со мной в песке торчит ржавая арматура размером с предплечье, заточенная с одного конца.

В тот же момент над головой начался рок-концерт орудий – свист, грохот и треск, главным исполнителем в котором стала тридцатимиллиметровая автопушка. Плывущие по воде БМП тоже не отставали, создавая мощный рокот выстрелов, наполняющий воздух над гладью воды грозным гулом.

Битва только начиналась, и в этом прошиваемом снарядами насквозь зелёном аду шансов выжить было немного. Заражённых просто-напросто разрывало на части от тридцатимиллиметровых осколочно-фугасных снарядов.

(Работа БМП-3. Автопушка 0:40 ; 1:46. Пушка 100 мм 3:25. Видио в допматериалах.)

{ХАЗ! Они отовсюду бегут!} — голос Егора, стоящего на броне, прозвучал тревожно и напряжённо.

Пока остальные досматривали лесополосу, я быстро оценил ситуацию и пригнулся, обходя технику сбоку.

Встав лицом к накапливающейся у ресторана толпе в несколько сотен особей, взволнованно выдохнул. До них оставалось метров сорок. Среди этой кучи я заметил, что заражение отразилось на них слабо: кожа местами окрасилась в странные, неестественные оттенки – призрачные зелёные, серые и красные пятна. Но в целом они всё ещё сохраняли много человеческого в облике, в отличие от уродливых мутантов.

Толпа резко рванула, рассыпаясь по песчаному склону городского пляжа и несясь на нас волной. В ней были полуголые люди в купальниках, дачники и обычные жители соседних многоэтажек. Но особенно горестно было наблюдать большое количество подростков: с пустыми, безумными взглядами и бессмысленными оскалами нечеловеческой остроты зубов. Все они, несмотря ни на что, бежали вперёд, иногда спотыкаясь и падая.

Однако отвлекаться на жалость не было времени – я открыл огонь короткими очередями, целясь в грудь и голову, плавно переводя оружие на нового инфицированного после каждого убитого. Пули вносили хаос в ряды врагов; тех, кто падал, тут же сноровисто обходили бегущие следом соплеменники. А иногда и не церемонясь наступали на тела ломая им кости.

Вскоре пусто хлопнул боёк, говоря о потраченном рожке. С резким щелчком я освободил первый магазин, быстро перевернул валет и вставил новый. Затвор отозвался металлическим звоном, досылая свежий патрон в патронник. А заражённые тем временем не сбавляли ход – крики и стоны их давно превратились в топот смерти и скрежетание зубов.

К стрекотанию моего автомата добавились ещё три ствола – ребята не оставили меня одного на этом поле боя. А среди них выделялся Медведь, разрывающий тела огнём из печенега.

Минуты кровавой перестрелки закончились нашей победой: основную массу инфицированных с дач мы замочили у этих холмиков, окрашивая берег и листву в ярко-красный.

— НА БРОНЮ, БЫСТРО! Времени в обрез! — прозвучала общая команда всем десантникам.

Мгновенно подскочив со своей группой к бронемашине, я увидел, как один из шестёрки парней протягивает мне руку.

— Запрыгивай!

[По-моему, его Даней кличут,] — мелькнула мысль.

Схватив его руку помощи, я оттолкнулся от песка, опершись о борт. Даниил же не подвёл, вытянув мою нагруженную тушку в противогазе.

— Спасибо, что помог.

— Да не за что, — отвернул он лицо вбок, боясь смотреть на меня.

[Видал я тебя: как в момент появления толпы чуть было не наделал в штаны, охваченный паникой... Хорошо хоть, он вовремя остановился – слишком высока была цена ошибки: расстрел на месте, с подарочным отверстием в затылке,] — мысленно сказал, хмуро глядя на молодого солдата.

[Хрен с ним. Главное – самому выжить и остаться человеком.]

Поднявшись на БМП-шку, мы вновь как можно крепче схватились за поручни, приготовившись. Мотор под нами взревел с новой силой, и махина понеслась по пляжу с довольно высокой скоростью, а после, протаранив ограждающий решётчатый железный забор, устремилась вперёд по Пионерской улице – всё глубже в сердце города, где каждый метр мог стать последним.

****

Проскочив дачные дома, мы с грохотом врезались во двор какого-то учебного заведения – творческого, судя по разноцветным вывескам и приклеенным к окнам детским рисункам. Всё здесь дышало жизнью, которой уже давно не было.

Однако внезапный шум бронетехники потревожил живущих тут заражённых детей. Услышав вой дизеля, они выбегали из дверей, выпрыгивали из окон. А те, кто был менее сообразительным, выбивали стёкла руками, разбивая их в кровь, отчаянно пытаясь добраться до нас, но они попадали в собственную ловушку, ломая неокрепшие кости.

Вдруг под гусеницами что-то сдавлено с жутким скрипом хрустнуло... Это был звук, который останется в моих ушах навсегда.

Я опустил взгляд – и мир рухнул.

На мокром от крови асфальте лежало бездыханное тело десятилетней девочки в розовом платье. Без головы... Её маленькое, искорёженное тело выглядело слишком хрупким для такой жестокой смерти.

Вокруг стояли другие дети – прежние друзья или соседи по парте. Они тянули руки, их лица были искажены ненавистью, а глаза словно бы горели жаждой мести.

Тошнота перекручивала желудок, а горькая жёлчь поднималась в горле.

— Почему? Почему так жестоко? Почему это случилось именно с ней? — мысли срывались с губ, но никто их не услышал.

В этот момент палец механически лёг на спуск...

В воздухе раздались три смертоносных выстрела.

Трое детей, не успевшие убежать, рухнули рядом на землю с пробитыми насквозь черепами.

С тяжестью на душе отвернувшись от них, я встретил сочувствующие взгляды людей в масках – они знали, что жестокость стала новой нормой.

— Ты сделал своё дело, Артур. Им на том свете будет лучше. Главное – сохрани себя, — мрачно сказал Ярослав.

Машина, израсходовав часть боеприпасов курсового пулемёта, вновь рванулась вперёд, а железные ворота школы под напором слетели с петель. Рёв двигателя заглушил всё вокруг, пока бронемашина мчалась по перекрёстку, продолжая свою безжалостную миссию.

Повернув направо, она выехала на улицу Свердлова. По бокам стояли ряды легковых машин, остановившихся или брошенных в спешке. Густые ветви деревьев свисали низко, цепляясь за броню и оставляя мелкие царапины.

{...Странно. Почему нет ни одного нормального заражённого?} — выдвинула свои сомнения Романовна.

{Мужики же поехали через мост к торговым центрам. Если прислушаешься, услышишь стрельбу на севере. Вот они и набежали туда, оставив нас в покое,} — без грамма эмоций ответил Егор.

{Засада,} — тихо выдал я. Впервые так тихо и сдержанно по мыслесвязи.

Наконец до меня дошло, почему на данной улице города твари отсутствовали. Однако восемьдесят вооружённых солдат на четырёх бронированных монстрах со 100-мм пушкой и 30-мм автопушкой могли буквально искупать в крови любую орду.

В конце же концов дорога закончилась, и наша колонна упёрлась в площадь имени Якова Михайловича Свердлова с кольцевым перекрёстком и маленьким парком посередине. Брошенных машин здесь было в разы больше, чем раньше. А летающий в воздухе запах мертвечины пробивался даже сквозь противогаз.

Однако вдруг по шее пробежали мурашки. И в этот момент в голове раздался крик Марии:

{ПРЫГАЙТЕ НЕМЕДЛЕННО! Враги не далее сотни метров, на последнем этаже многоэтажки!}

Наш БМП был головным в колонне, и это не сулило нам ничего хорошего.

Всё, что я успел за короткий миг – это схватить Славу и прыгнуть, выкладывая максимум сил улучшенного организма.

Жёсткий удар грудью об асфальт выбил воздух из лёгких, заставив меня судорожно ловить его ртом, словно выброшенная на берег рыба. А после раздался реактивный свист от пролетевшего в десятке метров кумулятивного снаряда РПГ. За ним последовала взрывная волна огромной мощи, в мгновение ока разорвавшая внутренним давлением сплав стали и алюминия.

Боекомплект бронемашины взорвался, превратив некогда грозную технику в смертельную огненную ловушку. По спине прошлась экстремально высокая температура, заставившая сжимать зубы от боли. А образовавшиеся осколки, за миг преодолев звуковой барьер, сняли свою кровавую жатву с тех, кому сегодня не повезло.

Резко поднявшись от прилива адреналина, я снова присел, закрывая уши от грохнувших одновременно трёх орудий. Осколочно-фугасные снаряды, пробив насквозь бетон внешних стен отеля, гулко хлопнули внутри. Последний этаж взорвался огненным шаром, за мгновение превратившись в чёрное облако дыма. Плиты рушились, с грохотом падая на крышу торгового центра, что стоял впритык к зданию.

Повернув голову, заметил, как к нам со всех ног бежала настоящая ОРДА: десятки, мать их, тысяч голодных, яростных полулюдей, словно бушующее море, накатывали на нас. Между нами пролегали жалкие пять сотен метров ровной дороги, усыпанной брошенными машинами.

— Пизд*ц! Товарищ майор! — опустив взор вниз, я осознал, почему от него не было слышно ни звука.

Из бока Ярослава торчал тёмно-красный, раскалённый осколок стали. Огромная рана сочилась полузасохшей кровью, а плоть вокруг сморщилась от температуры.

В то же время за спиной горело пепелище былой мощи – двадцатитонный БМП, минуту назад готовый сметать всех подряд. А сейчас в его полыхающих языках пламени были видны почерневшие тела экипажа; запах горелого мяса и порохового дыма неумолимо давил на ноздри.

Однако, когда сознание уже готово было запаниковать, в голове прозвучал уверенный голос ИИ:

{Отступайте за техникой, в парк! Это необходимо. Монстры прячутся за машинами и медленно приближаются к вам.}

{Понял,} — сдержанно ответил, пытаясь выровнять дыхание, которое всё ещё не было в норме.

Вокруг бушевала стрельба – непрекращающийся треск автоматов заглушал все посторонние звуки. Крики солдат перемешивались с командами офицеров, словно хаотичный хор отчаяния и решимости.

{Артур, как ты?!} — резко донёсся голос Екатерины.

{Нормально. Только, кажется, нас осталось трое...} — выдохнул, не сводя глаз с умирающего командира.

Пальцы в перчатках судорожно ощупали кожу пострадавшего. Пульс на его бычьей шее всё ещё бился, но чаще и заметно слабее.

{Ребята, быстро помогите перетащить его! Он ещё жив!}

Я хотел оценить, насколько рана смертельно опасна, но вдруг чья-то рука легла мне на плечо.

{Не ранен?} — с тревогой спросила Екатерина.

{Каждая секунда на счету, не тормозите! Катя, возьми пулемёт! Егор, хватай его за правую лямку, тянем вместе и пригнитесь, чтобы уменьшить силуэт,} — отдал короткие приказы, сжимая руку в кулак.

С усилием зафиксировав автомат на спине с помощью ремня, я сел на корточки и ухватился за воротник разгрузки пострадавшего.

{Поднимать будем?} — спросил Мельников.

{Он снаряжён и сейчас минимум кило сто с лишним весит, а может и больше. Тяни по земле, ему без разницы,} — объяснил, уже начиная медленно волочить тело по горячему асфальту.

{Понятно,} — сказал он, хватая грубыми руками разгрузку.

Мы с большим трудом, но продолжали двигаться вперёд, пока вокруг бушевали крики войны и огненный шквал.

Поверх наших голов, прорезая воздух и преодолевая звуковой барьер, летели сотни пуль разномасштабного калибра. Осколочно-фугасные снаряды изредка взрывались позади, разрываясь с оглушительным грохотом и превращая зону поражения в настоящую кровавую баню – горячие осколки свистели, сея смерть и хаос в рядах инфицированных.

Случайно бросив взгляд назад, я грязно выругался, увидев, на что способны эти твари. Половина из них, двигаясь в первых рядах, держали перед собой трупы своих мёртвых собратьев. А у других в руках сверкали топоры, железные трубы, арматура, гаечные ключи, монтировки – оружие примитивное и беспощадное, но разрушающее металл и плоть с одинаковой свирепостью.

{Катя! Возьми и изготовься к стрельбе из ПКП!} — крикнул я.

{Но я не умею, Артур! Надо срочно отсюда бежать!} — панически откликнулась она, а её глаза заблестели от слёз.

{Игорь подскажет. За дезертирство полагается расстрел на месте. Не глупи!} — мой голос прозвучал строго, без каких-либо послаблений.

Фигура в противогазе, ничем не отличавшаяся от моей, коротко кивнула. Без лишних слов она взяла тяжеленный пулемёт, разогнула сошки и оперла его на крышу белого автомобиля. Мне оставалось только вскинуть калашников, направляя дуло на ползучего гада под соседней машиной, примерно в тридцати метрах.

{Дотащи раненого до своих, Егор!} — скомандовал, чувствуя, что напряжение свело челюсть.

Выстрел!

И свинцовый водопад хлынул на врагов, где бы они ни прятались, что бы ни бросали вслед.

Каждую секунду раздавались очереди друг за другом из калашникова и пулемёта, выкашивая заражённых с холодным расчётом. По две-три пули на каждого.

Я едва успевал менять магазины, закрепляя пустые обратно в разгрузке – уже четыре рожка лежали в подсумках пустыми. Романова же, опустошив весь патронный короб, уже отступала к зелёному парку, окружённому кольцом машин и ордой заражённых.

[Остался последний магазин...] — холодная мысль промелькнула в голове, сковывая движения.

{По позициям работают тяжёлые миномёты в 120 миллиметров. Укройся!} — снова крикнула Мария.

{Пораньше сказать нельзя было?!} — уже мчась за своей группой, возмутился я, еле сдерживая грязные ругательства.

Через десяток вязких, как патока, секунд за спиной раздался оглушающий грохот взрыва, точно в центре толпы. За ним последовали цепной реакцией топливные баки автомобилей, гулко бухая и расплёскивая горящий бензин.

— Русская! Мать её! Рулетка! — задыхаясь и щуря глаза от жгучего солёного пота, произнёс я, надеясь на удачный разлёт осколков.

Разогнавшись, сиганул, группируясь под ель, где залегли мои. И сразу же развернувшись лёжа на животе, опять изготовился к стрельбе. Но моя помощь уже не была нужна. Впереди разгорелся настоящий ад с демонами внутри полыхающего пламени, не чувствующими боль. Таких «бессмертных» сразу гасили с БМП-шек и ручного оружия.

{Почему они не задыхаются, глотая угарный газ?!} — скрипя зубами от раздражения, задал вопрос ИИ. Ощущая, как кровь в ушах беспощадно стучала, повышая давление.

{Воздух задерживают, вот и весь фокус. Ты главное постарайся успокоиться психологически.}

{Ага, успокоишься тут,} — буркнул, выравнивая дыхание.

{Катя, чего майор вырубился-то?} — спросил я у медкурсницы.

{Травматический шок. Ничего смертельного, по крайней мере сейчас. Кровотечения в ране почти нет, раскалённый металл её прижёг. Но стоит поторопиться с медпомощью.}

Шум и грохот шёл непрерывно ровно пять минут. Бушевал огонь, свистели и взрывались мины со снарядами, работали пулемёты разных калибров. А толпа, срывая глотки, ревела, с геометрической прогрессией уменьшаясь в количестве.

Среди врагов особенно выделялись более живучие и крикливые особи, укрывающиеся за спинами своих живых марионеток. Они отдавали им команды короткими животноподобными выкриками или прикосновениями.

Но с каждой минутой всё реже и реже становилась стрельба. А существ как была толпа, так и оставалась толпа, снабжаемая полноводной рекой заражённых, вливающихся в неё с хвоста.

И тут из-за кузова перевернувшегося самосвала с песком выехал, буксуя на полном ходу, бронеавтомобиль, завёрнутый в пылевое облако.

Заскрипели тормоза пятитонного чудовища в лице ГАЗ 2330 «Тигр-М» с крупнокалиберной турелью на крыше типа модуля «Арбалет-ДМ».

Тяжёлый пулемёт «Корд» калибром 12,7 мм начал монотонно и кроваво выполнять своё обязательство по очистке мира, пробивая за раз от двух до трёх тел. За первым тигром приехал второй, третий, четвёртый, пятый, шестой...

Вмиг орда дрогнула, потеряв в общей сложности семьдесят процентов живой силы за всё время боя. Одновременное безумное бегство тысяч ног перемалывало тела, ломало кости слабых и немощных, глупых кукол.

{Твою мать, неужели мы отбились?!} — не веря своим глазам, произнёс Мельников.

{Сколько же кровищи...} — пробормотала Катерина.

{Так, ребят! Выиграна битва, но не война. Надо отнести раненого в лазарет. А самим, думаю, необходимо проверить отель, откуда по нам шмальнули ракетой. Если не мы, то кто?} — рывком выпрямившись, решительно произнёс я.

Глава 6 Отель

— Егерь, ответь! Приём! — настойчиво раздалось из рации Ярослава.

Резко вытащив гарнитуру из разгрузки раненого, я поднёс её к рту.

— Говорит десантник ХАЗ. Он тяжело ранен. Ему срочно требуется медицинская помощь. Приём, — объяснил кратко и доходчиво той стороне.

— Парни! Людей вообще нет. Приказываю предоставить первую медицинскую помощь майору, не давая ему умереть! Ждите карету скорой! Она на подходе. Приём, — всё так же приказным тоном произнёс голос.

— Сколько Ярик сможет продержаться? — обеспокоенно спросил я, отпустив кнопку и глядя на полуживого виновника своих эмоций.

[Ну не может этот медведь в человеческом обличии сдохнуть вот так.]

— Тридцать минут – крайний срок, и то если повезёт, — сделала неутешительный вывод шатенка.

— Хреново... Необходимо расчистить дорогу. Без этого – пиши пропало. Егор, за мной. Катя, присмотри за раненым. Рацию оставляю тебе, — проигнорировав позывные, скомандовал.

Наконец вокруг всё утихло, и будто не было того оглушающего грохота сражения. Чёрные столбы дыма вздымались в небо, оставляя после себя запах гари и разнесённые ветром клочья пепла. Асфальт, усеянный разорванными телами, впитывал алую кровь, образуя зловещие пятна. Посреди этого хаоса стояли ошеломлённые силуэты выживших солдат – многие, не веря в произошедшее, уже собирались отражать новые атаки, но остаток волны тварей, растворившись в каменных джунглях, исчез.

А пока я анализировал обстановку, взгляд невольно упал на тёмный лакированный японский пикап неподалёку. Лобовое стекло автомобиля отчего-то было изрисовано паутиной трещин, но меня это нисколько не смутило. Подбежав к нему, я открыл дверь, использовав внутреннюю ручку.

Водитель, к моему удивлению, не был заражён и явно умер до несостоявшегося обращения. А проделанное пулей отверстие в лобовом не оставляло сомнений в произошедшем. Однако же после его смерти произошло кое-что странное: выбитое стекло водительской двери и проеденная с одной стороны до позвоночника шея не давали моему сознанию покоя.

[Ну и мерзость. Разве нормально эти твари питаться не могут?!] — скривив лицо от подобного зрелища, рывком выкинул слегка полную тушу на землю.

А после, стараясь не обращать внимания на залитое кровью сиденье, разместился на нём и провернул ключ зажигания. Двигатель сначала не поддавался, но спустя пару попыток завёлся, и машина рявкнула мощно и грозно. Автоматическая коробка передач же избавляла меня от лишних действий.

— Зверь! — негромко произнёс я себе под нос, восхитившись.

Но, глянув в зеркало заднего вида и увидав, чем начали заниматься выжившие бойцы, обратился к Егору:

{Братан, быстрей давай, запрыгивай на пассажирское. И приготовься к самой худшей работе в своей жизни.}

{Б*ять! Неужто?!} — тоже поняв, что нам предстоит, выругался он.

{Ага. Забрасываем «холодных» в кузов, а после свозим их в кучки. Бойцы как раз сейчас станут избавляться от биомусора, сжигая трупы.}

Северный участок, что вёл прямиком к ГЭС, был большим, хотя и мало засорённым: пара мертвецов с оторванными руками и разбросанными по асфальту внутренними органами. Но кроме них были и более презентабельные тушки, получившие лишь несколько дополнительных дырок. Однако основную проблему для нас составляли оставленные на пути выезда из круга машины, но наш подобранный пикап должен был с ними справиться.

Недолго думая, пристегнул ремень безопасности, вжал педаль газа в пол и полукругом начал объежать парк, разгоняясь. А после, как можно крепче вцепившись в руль, я сжал зубы, когда автомобиль со всей дури въехал брошенному «немцу» в капот, разворачивая его. Стальной бампер с честью выполнил свою функцию и теперь сиял лишь новыми царапинами. В свою же очередь мы почувствовали мощный удар, чуть не вылетев через лобовое стекло. Благо ремни нас удержали. Больше не медля, я стал сдавать назад, целясь в следующую машину...

Однако, когда путь был чист, на земле оставались лежать мёртвые источники заразы. Поэтому, потуже надев противогазы, мы выбрались из расцарапанной в хлам машины. Какой бы отвратительной ни была работа и какую бы вонь ни держал фильтр, я это терпел. Однако со мной случился непредвиденный конфуз.

— Гнилая ситуация. Очень. Прямо мерзопакостная, — ворчал я себе в противогаз, собирая в найденный полиэтиленовый пакет коллекцию из оторванных пальцев и предплечий.

Рядом, дополняя композицию, лежала разорванная пополам от взрыва заражённая с вывалившимися кишками. Брать её хотелось в последнюю очередь. Но вот она и наступила – последняя очередь, и дело всё же дошло до неё.

Как только моя рука потянулась к светлым волосам, за которые было удобно ухватиться, не касаясь мертвечины, тело молодой девушки вдруг ожило.

— А-а-а!!! С*ка! Совсем чёкнутая! — закричал я от захлестнувшей сознание паники, пытаясь освободить кисть из бульдожьей хватки.

В ответ же существо неистово затрясло головой вправо-влево в попытке прогрызть своими острыми зубами защитную форму вместе с перчаткой. Единственная мысль, пришедшая в тот момент в мою голову, была – бежать без оглядки.

Естественно, по воле судьбы задуманное пошло не по плану. Носок берца вдруг наступил на распластанные по земле куски кишок, а левую ногу схватила своей худой рукой и потянула на себя тварь. Не ожидая такого и потеряв равновесие, я со всего размаху поскользнулся, одновременно поднимая над собой вцепившуюся мёртвой хваткой заражённую.

Жёстко упав, сильно ударился затылком о покрытие и на мгновение забылся, потеряв фокус зрения. К счастью, я не был один. Среди океана паники и страха за жизнь зажёгся спасительный выстрел. Крупная дробь начисто снесла полчерепа твари, окрасив меня в ярко-алый.

— Фу, мля! Весь в дерьме! — сдерживая позывы рвоты, я скинул с себя уже точно мертвячку и медленно принял вертикальное положение, отряхивая ошмётки мозга с осколками черепа.

А после голову захлестнула ярость:

{Ты это видел?! Ну ты видел?! Как оно умудрилось выжить вот так, да ещё и пролетев сотню метров из-за взрыва?! КАК?!} — ошалело жестикулировал, указывая на труп.

{Хрен её разберёт. Тем не менее от неё осталось мало человеческого. Если в будущем появятся мутации ещё сильнее – нам действительно капут.}

{Бешеная, бл*ть, регенерация,} — быстро остыв от эмоций, я пришёл к несложному выводу.

{Ладно, Артур. Ты давай сейчас за руль, а я упакую данную особу.}

{Ага. Будь с ней осторожнее, у неё явно какая-то ненависть к мужчинам,} — нервно пошутил, пытаясь снять стресс.

С трясущимися от адреналина руками крепко обхватил руль, когда сзади донёсся глухой удар по корпусу пикапа. Поправив кнопкой зеркала заднего вида, дождался напарника и не спеша начал сдавать назад. Улавливая через отражение картину, я неспешно крутил руль, не оставляя педаль в покое. Достигнув площадки с кучей трупов, вдавил газ в пол. Обе оси бешено закрутились на месте, резко дёрнув машину назад. Лишь секунда – и, сдавившие тормозные диски, колодки погасили инерцию. А откинутый парапет никак не помешал мгновенной выгрузке.

Хлопнув дверьми, мы выбрались на воздух под удивлённые взгляды стоявших поблизости солдат. Некоторые из них были вооружены канистрами с горючим, и наша необычная выгрузка произвела на них впечатление. Впрочем, они недолго пребывали в прострации, и через минуту груда мёртвых тел полыхнула пламенем.

****

Одновременно с разгорающимся пламенем и удушающим запахом жжёного мяса оставшиеся бойцы эвакуировали наспех перевязанных товарищей. А также два десятка двухсотых,¹ большинство из которых было из подбитого БМП. Как раз сейчас перед нами перетаскивали на носилках одного полуживого храбреца с торчащим из ключицы топориком.

(1. «Двухсотый» – это погибший военнослужащий, а «трёхсотый» – раненый. Эти термины произошли от условных обозначений грузов времен Афганской войны и используются солдатами в разговорной речи для обозначения убитых и раненых соответственно. По одной из версий, термин возник из-за того, что для транспортировки оформлялись бланки № 300 и 200.)

{Сумасшедшая бойня. Что же творится в обычных городах без военных-то?! Весь мир как будто обречён,} — вырвались обрывки мыслей Екатерины в нейросвязь.

{Это ещё цветочки. Заражённые съели четверть всего съедобного на отвоёванных территориях,} — сообщила всем нам Мария.

{Хах. Накаркал, млять. Они же не дебилы жрать только сырое человеческое мясо... Да с*ка, почему всё всегда идёт через одно место?!} — воскликнул я, осознавая грядущий мировой голод.

{Ни раций у рядовых, ни нормального командования, многократно превосходящий в количестве и вооружённый противник! Чувствую, если не случится чуда, наступление может захлебнуться...}

{Артур, хватит!} — резко прервал меня Егор.

И тут же продолжил:

{Да, в твоих словах есть резон. Но с огнестрелом и техникой нам не страшны твари.}

{Ты мог только что узреть, что они могут нам противопоставить. Семнадцать парней за секунду заживо сгорели...} — тихо проговорил, до сих пор чувствуя противный запах горелого.

{Согласен, хреново. Однако операция всё ещё продолжается, и теперь ты снова наш командир. Так что веди нас к победе, а не к дезертирству.}

{Хреновые у тебя подбадривающие речи. Но ладно... Нам ещё нужно вернуться к семьям.}

[Хорошо хоть, утром успел закинуть в рот карамельную конфету. Меньше мутит эта долбаная кровь и проклятая боязнь.]

Вот только в следующий момент от девушки донеслось:

{Парни! Ярослава медики только что утащили к скорой. Передавали слова благодарности. Надеюсь, он выживет и с ним всё будет хорошо...}

{Ясно. Выдвигаемся к тебе. Контролируй обстановку вокруг! На поле боя находишься, не забывай,} — по привычке приказал я, набирая лёгкий темп.

{Поняла.}

{Слушай, где ты так охрененно стрелять и неплохо командовать научился?} — неожиданно спросил Мельников.

{В «Авангарде». Там мы с парнями ходили на уроки и учились базовым знаниям о минном деле с подрывной практикой, плюс управление дроном. Нам даже во время занятий по стрельбе давали холостые и отправляли на полигон, так что опыта с щепоткой таланта у меня хватает. Бывал в этом лагере на сменах очень часто, считай все три года: и девятый, и десятый, и одиннадцатый классы. Притом ещё туда летом отсылали и много раз парни из взвода выберали именно меня командиром.}

{Волгоградский центр военно-патриотического воспитания молодежи «Авангард»?} — удивилась Екатерина.

{Где ж ещё. Тоже была?}

{И не напоминай. Вообще не понравилось.}

{Там нормально, в принципе. Самое хреновое было, когда я один раз на спор выпил залпом компот с таким вкусом, будто в нём окурок потушили. Видели бы вы мою рожу,} — хохотнув рассказал давнюю историю, уже окончательно придя в себя и не замечая, как ИИ стирает мои новые душераздирающие кровавые воспоминания.

{М-да... Ха-ха. Хорошо, что я в своё время отказался туда ехать,} — сдержанно поржал надо мной Егор.

{Ага, весело было. А теперь повторяй за мной, моряк.}

Приняв положение «патруль», при котором приклад находился на плече, а левая ладонь сжимала цевьё, и немного пригнувшись, я начал бежать лёгким бегом к той самой ёлке. В целом такое положение облегчало вес автомата для рук, уменьшало силуэт, и я в любой момент почти мгновенно был готов открыть огонь.

[Если кто-то выстрелил из РПГ, то он явно не был здесь в одиночестве. Поэтому надо быть готовым к любой херне,] — пронеслась мысль.

{Маш, что это за урод был? Ты же его засекла ведь.}

{Сигнал слишком быстро оборвался. Не успела понять, кто это.}

{Значит, разберёмся по ходу дела,} — выдал я, подходя к той самой ели.

Под вечнозелёным деревом сидела такая же зеленоватая фигурка с чёрной мордашкой противогаза. В её руке надёжно лежал приготовленный к стрельбе пистолет.

{Куда ты там говорил нужно идти?} — дождавшись воссоединения, спросила девушка.

{В ту многоэтажку, где расположен отель. Кать, дай рацию лучше мне. Так вот: прибыв на место, мы обязаны разобраться, что за ублюдок погубил мужиков, и доложить об этом,} — я указал пальцем на объект, вместе с тем закрепляя портативное устройство связи на разгрузке.

{Задача ясна?}

{Так точно,} — поправив оружейный ремень, произнёс напарник.

{А тебе?} — повернувшись к ней лицом, спросил.

{Можно обойтись без военных разговорчиков?}

{Можно Пашку за ляжку. Нет, нельзя. Они проверены временем и кровью, так что будь умницей соблюдать их.}

{Ух-х-х... Угораздило же именно меня. С тебя тогда шоколадку за твои грубые слова при общении...}

{Выдвигаемся! Я – фронт, Катя – левый фланг, Егор – тыл и правый фланг!} — помня слова товарища, плотно взял на себя роль командира.

Заняв оборонительные стойки со своими секторами и двигаясь по технике, согнув немного спину, мы за пару минут преодолели жалкие сто метров асфальтированной дороги до отеля.

— Говорит боец ХАЗ. Входим в расстрелянное здание, где находился противник с противотанковым средством. Приём.

Рация недолго молчала, и в ответ раздалось:

— Принял, ХАЗ. Меньше языком болтай, побольше делай. Как понял? Приём.

— Ясно. Конец связи.

От недавно процветавшего объекта инфраструктуры, где останавливались немногочисленные туристы, осталось лишь напоминание и серая тень. Стены обшарпались, стёкла лопнули, двери выломаны с корнем... Могло возникнуть ощущение, будто здание прошло огонь и воду. Однако на самом деле эти шрамы на здании современной архитектуры образовались за те немногие дни апокалипсиса, решившие судьбы. И такая картина нового мира совсем не радовала.

Повсюду тянулись кровавые борозды и остатки «невкусных» органов, напоминая дешёвый фильм ужасов.

{Твою медь... Каннибализм во всём его проявлении,} — произнёс я, увидав остаток краснючей руки, обглоданной до лучевой кости.

{Можешь помолчать, пожалуйста? И так тошнит,} — попросила Катя.

{Остаётся только терпеть...} — хрустя осколками стекла под берцами, проговорил, продолжив:

{Двигаемся на последние этажи. Зачистка нас не интересует. Проявляйте крайнюю осторожность. И лифтом не думайте пользоваться – хрен его знает, работает ли он.}

Холл заведения хоть и был раскрашен кровью во всех мыслимых местах, но в нём отсутствовали грибковые. Из-за этого глаза сами собой тщательно вглядывались в дверные проёмы, где не было ни самих дверей, ни даже петель.

Медленно печатая шаги и прислушиваясь к малейшему шороху, мы аккуратно переступали через ступени. Лестница, к нашему удивлению, по сравнению с холлом не была слишком заляпана человеческими внутренностями, что давало хоть какую-то минуту спокойствия психике.

Однако спустя ещё один пролёт, на залитой светом через мелкое окошко лестничной площадке, возник силуэт, обращённый к нам лицом. Существо выглядело как человек, вот только руки у него были длинные и заканчивались то ли когтями, то ли костяными лезвиями. Абсолютно лысый, с телом, хранившим следы худобы и бледности едва красной кожи. Ноги полусогнутые и будто не разгибающиеся, как у барана или горного козла. И это нечто имело огромный клыкастый рот и такие же огромные глаза, будто бы светящиеся изнутри. Оно как бы находилось до сего момента в спячке, не тратя и так мелкий ресурс своего мутировавшего тела. Но через секунду голова урода резко дёрнулась, и его внимание приковал стоящий ближе всех я.

В тот момент нас спасло единственное моё действие. Так как на месте врага не красовалась сногсшибательная деваха из журнала, я уже в первые секунды держал уродливую голову под прицелом. И всё же ситуация чуть не вылилась в катастрофу с тремя «холодными». Мутант настолько резво рванул в сторону, что за доли секунды его лоб сместился заметно левее. Вот только тварь позабыла, кто здесь являлся охотником.

Вскинув ствол на опережение уворотливой егозе, я выстрелил, как только красная точка коллиматора нашла свою выемку на виске. На таком расстоянии пуля, имеющая махонький вес в 3,6 грамма и целые полторы тысячи джоулей, расхреначила внутренности черепа жуткому монстру из кошмаров, расквасив содержимое по стенке. Мёртвое тело с противным чавканьем упало на ступени, начав скатываться к моим ногам.

[Невезуха, бл*ть...] — мелькнула обречённая мысль, когда увидал новую опасность.

В ту же секунду две фигуры, сиганув через перила верхнего пролёта, напрыгнули на меня, намереваясь располосовать на лоскуты. Бывшие когда-то людьми жилистые парни теперь представляли для нас смертельную опасность со своими руками-лезвиями и острыми зубами.

Я же, не сплоховав, подставил раскрытую ладонь и в следующую секунду сжал в тиски горло одного из них – того, что по-прежнему не оставлял попыток впиться мне в шею. А второго, зацепившегося за мою спину, метким выстрелом сняла напарница.

[А ну, урод, не смей! Мне ещё ни одна баба засос не оставила. Твой же укус меня никак не интересует. Иди себе гомосеков на том свете ищи!] — с трудом наконец сместив пламегаситель прямиком под ложечку,² нажал на спуск.

(2. Находится позади подбородка.)

Прогрохотала очередь, и приятные только нескольким африканским племенам части черепной коробки украсили моё и без того красивое лицо.

****

Сердце бешено колотило, живот крутило в спазмах; было такое ощущение, будто меня вот-вот вырвет прямо в противогаз. Однако, глубоко вдохнув, я хоть чуть-чуть, но унял рвотные позывы. А после протёр перчаткой стёкла, убирая кровь.

[Эти ублюдки ведь в засаде сидели. Определённо сидели в засаде, дожидаясь, чтобы напасть внезапно и грохнуть. Причём они координировали свои действия: одна тварь должна была нас отвлечь, а две – броситься сверху и загрызть насмерть. А если учесть, что зубы у них совсем не человеческие, нам бы грозила очень мучительная смерть...]

Вот только на смену холодному разуму через миг пришёл неудержимый поток эмоций:

{Вот что за фигня?! В фильмах и играх они постоянно кряхтят, сопят и издают другие звуки, по которым их легко можно распознать. А сейчас единственный шум от них – это едва слышные шаги. С*ки только во время боя могут заорать так, что уши заложит, и несколько ублюдков понесутся на тебя,} — чувствуя, как в ушах вновь звенит, раздражённо выговорился.

{Такой же вопрос, Арт. С тыла была одна.}

{Даже выстрела не услышал...} — удивившись, пробормотал.

{На службе по холодному оружию я был чемпионом в экипаже корабля. Так что для меня это – как два пальца...}

Не став дослушивать, поднёс рацию к фильтру и, стараясь не выдать учащённое дыхание, произнёс:

— На связи ХАЗ. Первый этаж чист. Столкнулись с засадой на лестнице. Мутантов удалось положить. Прошу разрешения воспользоваться лифтом. Приём.

— Говорит старший лейтенант Сорокин. Найдите эту с*ку с РПГ, парни! Любыми методами найдите и убейте! Электроэнергия есть, вас ничего не ограничивает. Как принял?

— Задача ясна. Выдвигаемся. Конец связи.

{Фух, бл*ть, них*я себе... справились,} — оттолкнув ногой мутировавшее тело в сторону, мысленно выдохнул я.

И тут же продолжил:

{Жаль, что у нас нет специального снаряжения, без него так глохнуть от выстрелов и будем. Так что старайтесь привыкать. Держимся точно так же и идём за мной к шахте. Засад они здесь могли с десяток приготовить, поэтому воспользоваться лифтом теперь безопаснее, чем рисковать на лестнице.}

Отыскать заветное чудо инженерной мысли, изобретённое в конце девятнадцатого века ещё при царе Горохе, оказалось нелёгкой задачей без плана здания. Побродив по залитым кровью коридорам четыре минуты, мы всё-таки нашли табличку... Ну, в сущей ж*пе, попросту говоря.

[Хорошо, если бы им был дизайнер или архитектор этого здания,] — мелькнула в голове мысль, когда на глаза попалась мерзкая картина.

Под планом эвакуации лежали скрюченные в позе эмбриона свежие кости с недоеденными шматами мяса. Даже длинные трубчатые были сломаны – видимо, высасывали костный мозг.

[Да уж, зрелище совершенно отвратное. А ведь так или иначе, любое мёртвое тело – источник материала для мутаций. И если мы, скажем, выкосим целую толпу заражённых и вернёмся на это место через пару дней, то вместо парочки выживших рядовых встретимся с тем же жутким ловкачом или бугаём с заправки. Думаю, похуже могут появиться твари через месяцок или два. А может, это и есть их максимум...]

[Ладно. Нельзя сейчас скисать, Артур. Соберись!]

Плавно нажав на кнопку, я запустил многотонный механизм, который начал бесшумно передвигать стальную камеру к нам. А после того как лифт приехал, его двери со скрежетом отворились, открывая взору нелицеприятную картину.

В правом углу металлической кабинки лежали два тела. Одно из них принадлежало девушке, одетой в типичную для горничной форму. Она взирала в пустоту кровожадными, немёртвыми глазами с полопавшимися капиллярами. Эстетика этого убийства заключалась в развороте её шеи ровно на сто восемьдесят градусов и вывихнутой по технике нижней челюсти. Ряд её зубов, имеющий в своём арсенале две пары удлинённых клыков, сверкал под лучами люминесцентной лампы.

Под хрупким, на первый взгляд, женским телом утробно рычал, жуя дельтовидную мышцу разбитым в кровь ртом, недавно обратившийся. Едва живой заражённый переломал в суматошном бою берцовые кости вкупе с неестественно вывернутой кистью. Однако сейчас у этой твари сил было хоть отбавляй.

[Смею предположить, что даже переломы для него – временная проблема длиною в несколько дней... Отдаю должное, мужик. Красиво ты её уработал,] — восхитился филигранной работой специалиста, положив руку на ножны.

Но краем зрения увидел, как Катя уже поднимает пистолет, намереваясь покончить с ним.

{Стопэ! Никакой стрельбы! Рикошетнет.}

Она повернулась ко мне с немым вопросом в глазах: «Ты про что сейчас вообще?»

Не дожидаясь дилеммы, я вынул из ножен стальной нож, подбросил его и, удобно перехватив в воздухе, зажал бритвенно-острое лезвие между большим и указательным пальцами, согнув руку в локте. Лёгкий выдох – и за долю секунды металл, набрав достаточную скорость, вырвался из рук, следуя кратчайшей траекторией в расширенный зрачок существа.

ШМЯК

Нож не подвёл, войдя лезвием на всю возможную длину. Из раны полилась свежая кровь, перемешанная с содержимым глазного яблока.

{С тобой теперь в одном помещении находиться страшно,} — высказала опасение девушка.

{Кать, ты в свою очередь не полагайся полностью на Игоря и шаг за шагом осваивай военное дело. А то если не научишься выживать, вряд ли долго протянешь,} — резко и без грамма эмоций сказал лично ей.

{Ну, чего стоим?! Шагом марш в транспорт! Пусть вас не стесняют два трупа. Они не голенькие,} — продолжил уже в своей прежней манере.

Но через миг вновь обратился к ним, видя, что они раздумывают над моим приказом:

{В десятый раз повторяю: привыкайте! Или вы хотите вытащить трупы собственными руками?} — обтирая окровавленный нож о платье мёртвой, прикрикнул на них.

Наконец, проглотив омерзение, спутники потеснились в, казалось бы, широком лифте, одновременно со мной впитывая носом неописуемый запах.

Снова вжав кнопку с нужной цифрой, я дождался, пока двери с металлическим хрустом закроются, и вскинул автомат.

[Этот мужик не просто так с остервенением бежал в лифт... Вот стопудово там будет дохрена тварей. Прямо кожей чую.]

{Кстати, Кать, ты куда дела пулемёт?} — неожиданно вспомнив, спросил я.

{Вместе с рюкзаком майора в кусты спрятала. Ну и взяла немножечко оттуда медицины,} — ничуть не смутившись, «раскаялась» воровка.

{Понятно. Если не помрём – пригодится,} — проговорил, убедившись в выставленном автоматическом огне.

{Хрен им, а не наши трупы, Артур,} — выпалил Мельников, тоже приготовившись стрелять.

{Время! Рот на замок, глаза во всю ширь!}

Раздвижные двери нехотя разошлись, пропуская нас на этаж. Пройдя врепёд мы узрели картину, словно с мясокомбината.

Десятки жутких ловкачей лежали вповалку с различными смертельными травмами: оторванные ноги, пробитые насквозь грудные клетки, разбросанные по этажу куски кишок, вывалившийся из головы розовато-красный мозг...

Если честно, то нам одновременно захотелось обратно в гости к «лифтёрским вертухаям». Стоявшее в воздухе амбре можно было сопоставить разве что с тушей стухшего синего кита на пляже, которая провалялась неделю.

Наперекор телу, в голове автоматически выстроилась яркая цепочка недавних событий с ненужными для желудка подробностями: прилёт осколочных снарядов, взрыв несущей железобетонной стены, рой осколков всех мастей, тонкие перегородки внутренних стен и куча мутантов.

[Хоть бы не блевануть...]

В этот момент появилось ощущение неправильности происходящего. Не знаю, как проявляло себя шестое чувство у других, хуже или лучше, но у меня сейчас оно будто бы заорало внутри.

И тут в голове резко всплыло воспоминание из одной пройденной игры:

{Маш, отметь красным расширяющиеся от вдохов грудные клетки,} — боясь вздохнуть, приказал чипу.

Через секунду взор заполнили ярко-алые переливающиеся облака вокруг некоторых тел.

— Я их рот наоборот... — невольно вылетело с губ.

Увидав семёрку притворяющихся в нескольких метрах от себя, резко прицелился в первого безногого. Вновь раздавшийся в закрытом пространстве выстрел колоколом ударил по ушам, а уже дёрнувшийся заражённый рухнул на пол с дыркой в переносице.

Не помню, сколько находился под приливом адреналина, но чётко помню шесть секунд, потраченных на убийства. Боясь не добить раненых, даже где-то очень бодрых подранков, я совмещал красный кружок коллиматора прямиком с центром лба рванувших ко мне «пациентов». Две пули, разогнанные почти до тысячи метров в секунду, не давали и толики шанса уцелеть, оставляя сквозные дыры в головах.

Единственный промах случился с последним, лишённым предплечья ублюдком. Бывший в прошлом, наверное, первый спортсмен универа с короткой тёмной аэродинамичной причёской, которая давным-давно слиплась от засохшей крови, успел-таки добежать и, схватив ствол автомата, дёрнуть его вниз. Я, такого поворота не поняв, механически всадил ту же «двойку» в шею слишком шустрому оппоненту. В помещении раздались два слитных хлопка, а из горла парня выплеснулась струя крови. Крайнее, что он почувствовал, был разрыв трахеи, гидроудар³ и вылет шейных позвонков наружу.

(3. Вода, где бы она ни была, хреново поддаётся уплотнению. Поэтому при ударе наша кровь, сжатая со всех сторон сосудом и принимая на себя часть кинетической энергии, очень часто разрывает соединительную ткань. В быту это синяки и тому подобное. В перестрелке же это внутренее кровотечение. Буквально происходит взрыв крови внутри.)

Однако у моего тела имелись свои прихоти. Работающий и так на износ организм обходился вот уже двадцатый час без нормального приёма пищи, едва держась за выделяемый дофамин и серотонин, которые снижали аппетит. Первым признаком служила нарастающая раздражительность. Вторым же решило стать резко упавшее артериальное давление, когда мозг снова узрел страшную для него алую жидкость.

[Бл*тская боязнь крови...] — поняв, что сейчас произойдёт, я попытался сесть на пол.

Вот только в глазах возникали всё нарастающие чёрные точки, которые быстро заполнили видимое пространство, отрезав меня от мира. Пальцы онемели, выпустив из рук оружие. Последними поддались слабости державшие на честном слове всю мою тушу ноги, подкосившись.

[Вот же ж никчёмный, а! Ну, вставай, тряпка! На ровном месте в обморок падаю!] — стиснув зубы, напряг мышцы кора,⁴ пытаясь выровнять давление.

(4. Мышцы кора – комплекс глубоких и поверхностных мышц корпуса человека, включая мышцы живота, спины, ягодиц, тазового дна и диафрагмы.)

Но вдруг в голове раздался знакомый голос:

{АРТУР! Если слышишь меня, пытайся держаться в сознании как можно дольше!} — перевернув моё тело на бок для минимизации шанса на западание языка, крикнула Романова.

{Без Б,} — как можно кратче ответил ей.

{Ёб*на... Что случилось, братан?! Что с тобой?} — встревоженно спросил напарник.

{Фобия одна. Не обращай внимания.}

Тем временем возникало ощущение, будто сознание запихнули в центрифугу, а тело забыли на обочине. Всё вокруг вращалось, но в то же время стояло на месте.

Через неопределённое время, может, секунд двадцать, к моим зубам прислонили самое нужное в данной ситуации. На язык лёг какой-то батончик вместе с неприятным фантиком. А потерявшая чувствительность нижняя челюсть, ощутив напор чужой руки, с трудом пережёвывала содержимое упаковки. В свою очередь сахар, впитавшийся в слюну, очень ясно и громко известил мозг о себе, предвещая скорое поступление глюкозы в кровь. На что тело мгновенно отреагировало, начав потихоньку приходить в себя.

{Лучше бы в отключку...} — пробормотал я, надеясь, что ребята не сняли с меня противогаз.

Веки, и так до этого раскрытые, моргнули, возвращая былую картину мира. Чёрные точки потихоньку исчезали, открывая взор, который теперь заслоняла Екатерина. Она, аккуратно освобождая взмокшую в спирту руку, пыталась не расширить малюсенькую щель между кожей и резиной маски. Пары этила вдвойне бодрили, щекоча нос, так что не прошло и минуты, как я самостоятельно поднялся на ноги.

{Спасибо... За мной должок,} — измученно произнёс, проморгавшись.

{Тебе нужно было раньше сказать мне о своей фобии. А теперь давай вставай, командир,} — протянула она руку помощи.

{Нормально всё?} — отозвался Егор.

{Пойдёт.}

{Тогда иди сюда скорей. Тут амбец просто... Сам увидишь.}

Заинтригованный, я взял поудобнее калашников и, хрустя мелкими осколками костей под испачканными в хлам берцами, осторожно потопал к нему. А Катька последовала за мной.

[Нужно скорей узнать побольше о возможностях противника и вдобавок принести пару образцов исследователям. Прям охренительно, что именно в нашем мухосранске заражённые стали мутировать семимильными шагами. Хотя, один раз посмотрев на экологическую ситуацию, понимаешь: всё становится на свои места,] — опять ушёл в собственные мысли, думая на шаг вперёд.

{Ох, ё-моё! Ребят, я здесь такую бандуру нашёл. Ошалеете,} — вновь сказал Мельников.

Как позже оказалось, когда мы завернули за угол полуразрушенной стены, именно из этой комнаты сожгли нашу БМП. В тот же момент Егор голыми руками отлеплял от какой-то вытянутой железной трубы мертвеца, который в прямом смысле вцепился мёртвой хваткой в распознанный мной РПГ-28. А если на солдатском говоре – обычная «клюква».

{Где он надыбал его?} — непроизвольно вырвалось у меня.

{Сам не знаю, но тварь получила по заслугам,} — продолжая ковырять труп томагавком, проговорил товарищ.

{А это точно был заражённый?} — стараясь не смотреть на мёртвого, произнесла Катя.

{Артур, подойди к убитому, пожалуйста, поближе...} — неожиданно попросила ИИ.

Кривя лицо от запаха, я склонился над обезображенным телом, невольно начав пристально рассматривать нанесённые раны.

Всё тело ублюдка было изрешечено осколками: перебитые ноги, открытый перелом бедренной кости, держащаяся на лоскутах мышц стопа, сквозные дыры в грудной клетке и животе, сдавленная теменная кость, сожжённые местами русые волосы... Одним словом, сам удивился, как это зрелище не вывернуло меня наизнанку.

{Твою ж микросхему...} — впервые выругалась Мария.

{Что там?}

{У него до сих пор(!) функционировала колония наноботов и чип, но в разы слабее ваших. Несмотря на заражение и управление другой, более разумной особью... Это просто уму непостежимо! А если к этому добавить, что, как и у вас, когда вы очнулись, рядом было оружие, то называемая тобой «бандура» и есть его первоначальное оружие.}

Однако, не дав мне переварить и толику информации, в голове зазвучал голос Егора:

{Артур, прекрати втыкать в одну точку и дай ножичек свой! Томагавком неудобно.}

{Держи,} — механически отдал нужное, переключив внимание на него.

Клинок одним махом разрезал припёкшее к полу окровавленное мясо, открывая взору пластиково-стальную рукоять. Отложив режущий инструмент, Егор наконец достал из-под трупа на свет прекрасное изделие Ижевского механического завода.

Им был «пистолет Лебедева» с неплохими модификациями в виде глушителя и тактического фонарика. Сие добро точно так же потребляло патроны калибра 9×19 мм, как и беретта.

{Походу, эти м*даки догадались, как стрелять из всего возможного, и стараются сохранить оружие. Парень ведь всем своим телом закрыл огнестрел...} — выдвинул теорию Егор. А после, достав магазин, мысленно произнёс:

{Ого! А в него оказывается, помещается целых пятнадцать патронов. Очищу его и, пожалуй, заберу себе.}

{Хуже чем маньяки, блин!} — отвернувшись от нас, высказалась девушка.

{Не мы такие, жизнь такая,} — сказал я, осматривая гранатомёт.

[Млять... Жаль, что это не многоразовая «семёрка». После выстрела клюква превратилась в ненужную труба из стали, калибром 125 мм и длиной 1200 мм. Хотя она может и пригодиться, но брать такое...] — вспомнив лица парней из экипажа, горестно вздохнул, мысленно пожелав им покоя.

{Кать, вот, возьми себе автомат и подержи-ка РПГ. А я вместе с Егором понесу труп ловкача,} — обернувшись, передал всё своё оружие застывшей в дверном проёме шатенке.

{Зачем нам?} — нахмурив брови, задал вопрос товарищ.

{Нам-то нахрен не нужен. Исследователям или докторам показать одного из тех мутантов стоит.}

{Опять это дерьмо...} — тяжело вздохнул брюнет, потеряв былое настроение.

****

[Так-с, осталось умудриться поднять эту тушку. Пока же стоит отрапортовать командованию,] — размышляя, я стоял над тем самым первым ловкачом, который нам встретился.

— На связи снова ХАЗ. Объект был найден мёртвым. БМП подбил заражённый с РПГ-28. Запрашиваю разрешение на доставку одного мутировавшего. Думаю, врачам будет интересно покопаться во внутренностях. Приём.

Минуту не поступало ответа, но гарнитура всё же отозвалась неизвестным голосом:

— Принял, ХАЗ. Молодцы, ребята. Естественно, тащите тело. Нам сейчас позарез нужна любая информация: повадки, сила и так далее. Поэтому готовьтесь писать доклад. У вас единственных на пути появились такие сволочи. Конец связи.

{Хватай его ноги и погнали уже!} — удерживая верх туловища, возмущённо выдал напарник.

{Ага.}

[А мы очень легко привыкли общаться через мыслесвязь, даже удивительно... Хотя-я-я, человек очень быстро привыкает ко всему хорошему, тем более нам противогазы мешают для обычного разговора. Но лучше не злоупотреблять этой новацией, а то забудем, как говорить. Так что, думаю, в небоевое время буду проявлять инициативу и говорить вслух, а ребята сами подтянутся.]

Таким макаром, аккуратно подняв истекающий кровью труп, мы залезли в и так уже окровавленный лифт. Однако вдруг заиграла успокаивающая мелодия – да такая, что начала натурально бесить.

В конце концов мы добрались до кольцевой относительно быстро, расплёскивая сгущающуюся кровь мутанта по асфальту и себе. Приятно было от слова «ни*уя». Сами едва стоящие на ногах, плюс «мешок с костями» под шестьдесят пять кило.

{Как убитые заснём сегодня вечером,} — вдыхая утренний воздух, поправила ремень боевая подруга.

{Для начала дожить до этого нужно,} — не менее изнурённый, ответил я.

[Никогда ещё с такой силой не хотел наступления зимы.]

Встречал же нас чёрный минивэн, бывший когда-то гробовозкой. А поодаль от этого нечастого гостя дорог стояли два камаза, один из которых с помощью крана поднимал железобетонные плиты высотой в три метра, устанавливая их вертикально от одного дома до другого. Таким образом строили импровизированную крепостную стену, а рабочие в ярких жилетках вбивали пневматическими молотами штыри в землю, служащие опорой для конструкции.

А пока наше внимание было приковано к стройке, к нам незаметно подошёл худой мужчина с крючковатым носом.

— Ух, бл*ть! Ну и страшилище, — воскликнул седоватый водила. — Д-давайте его в кузов.

Мы этого только и ждали. Как только задняя дверь отперлась, я вместе с Егором, размахнувшись, закинул «красавца» подальше во тьму машины, не забыв громко захлопнуть створку.

— Надеюсь, довезёте в целостности. А то жизнью зря рисковали, — сказал ему в лицо, стараясь говорить внятно через противогаз.

— Л-ладно, бывайте, бойцы, — махнув рукой, он быстро ретировался от нас.

****

{Минус одна проблемка. Осталось ещё девятьсот девяносто девять,} — пробормотал я, подняв взор на сине-голубое небо.

{Возьми уже своё оружие, Артур, а то вокруг и так творится чёрт-те что...} — сказала девушка, но я её совсем не слышал.

{Ты чего завис?} — накинув на мою спину оружейный ремень, прикреплённый уже к РПГ, и вложив в руки автомат, вернула меня в реальность Екатерина.

{Да так... Задумался кое о чём.}

{Твою ж! Вот как знал, что скомуниздят пикап! Придётся теперь пешком топать,} — воскликнул Мельников.

{Хах. Не впервой,} — улыбнулся в противогаз, провожая взглядом воробья, что перелетал в этот момент с куста на куст внутри парка.

[Как же хорошо жить...]

Но тут в наш разговор вклинился другой женский голос:

{Не советую идти без сопровождения. Могут большой группой сидеть в засаде. Бронетранспортёры вместе с бронеавтомобилями недавно пополнили боекомплект и едут сюда. Пехота же, наоборот, зачищает жилые дома к северо-востоку отсюда.}

{Это нейросеть Егора, Софа что ли?} — спросил у своей ИИ.

{Ага, подучиваю её время от времени. Вот, налицо результат.}

{Очень неожиданный результат. Тем более сейчас...} — пробормотал, снова подняв взор.

{Что тогда нам делать, если нашу тройку заражённые проглотят и не заметят?} — спросила Катя.

{Катюш... Ты пока сходи за ПКП, а я с Егором снарядим магазины. Потом возьмёшь у него сайгу. А то пулемёт с полным коробом должен весить почти двенадцать килограмм.}

{Поняла.}

После прошли, наверно, самые долгие три минуты моей жизни.

[До сих пор не могу воспринимать всё происходящее. Будто сон наяву, только в нём стоит режим лютейшего хардкора. В чём же смысл этой жизни...] — водя взглядом по застывшим улицам, размышлял о глубоком.

Светило яркое солнце, озаряя пустынные улицы опустевшего города. Лучи, преломляясь в витринах закрытых магазинов, создавали сказочные блики и отражения, иногда напоминая покупателей. Воздух наполнялся свежими ароматами цветов, которые распустились с приходом утра в заброшенных парках и аллеях. Да и лёгкое дыхание лета шелушило разлетевшийся по округе полиэтиленовый мусор.

На асфальте, разогретом солнцем, шевелились тени от старых деревьев, которые сейчас безмятежно покачивались на ветру. Листья шелестели, словно бы переговариваясь между собой о том, как замечательно дышится в этот прекрасный день без людей.

Время здесь как будто остановилось. На обозримой площади не было видно ни одной спокойной живой души. Эта тишина давала возможность забыться и погрузиться в тягостные мысли.

Возникшую в моменте идиллию резко прервал стреловидный кран затяжным рёвом своего мощного дизельного двигателя. Хлынувшая на нас тёмная туча выхлопа привнесла новый – и не самый худший за этот день – аромат.

{Ммм... Запах новейшего времени. Токсикоманы, думаю, скоро могут в ломку уйти из-за конечности топлива. С ГЭС в шаговой доступности электрокары так и напрашиваются,} — неожиданно выдал стоящий рядом напарник.

{Ага. Без НПЗ и тысячи рабочих там обратно перейти на нефть будет трудно. Посмотрим, куда свернёт история,} — поддержал я мысленную беседу, раскрыв, стоящий у ног, рюкзак.

[Всего три полных рожка... Патронный голод, мать его! Скоро буду вынужден из пальца стрелять!] — загоняя новый боеприпас в магазин, раздражённо подумал.

На счастье, через несколько минут из-за поворота наконец показались броневики тигр, вооружённые крупнокалиберными турелями.

Глава 7 Чужая кровь

Скрипнули тормозные диски, останавливая многотонный бронеавтомобиль ровно перед нами. В ту же секунду расположенная сзади бронедверь десантного отделения открылась, и из неё высунулось лицо молодого человека, уже без надоевшего взгляду противогаза.

— Вы кого собрались гасить с РПГ, мужики?! — неожиданно спросил коротко стриженый брюнет.

— А это не очевидно? Да и он уже бесполезен. Одноразовый всё же, — ответила на глупый вопрос Катя, держащая в руках немного окровавленный полуавтоматический дробовик.

— Жаль, конечно, барышня. А вы зачем его тогда таскаете, если он разряжен? — вновь спросил боец.

— Замолкни уже! А вы полезайте быстрей назад! Времени мало! — вклинился в перепалку сидевший за баранкой мужик в годах.

Не став дальше разглагольствовать и хлопнув дверями, мы расселись на расположенные по бокам десантные сиденья, которых как раз было три, не учитывая то, где сидел оператор турели. Отсек хоть и был немного тесным с моим-то ростом, но чувство полной безопасности перевешивало все всплывающие минусы. Тем более, долго не раздумывая, мы наконец сняли осточертевшие противогазы, принимая во внимание то, что грибок, если и был бы на поверхности одежды, то давно сдох, не выдержав условий окружающей среды.

— Как вам заражённые вблизи? Опасны ли или их соплёй перебьёшь? — насмешливым тоном, сыпал вопросами оператор турели.

На что девушка, сидевшая рядом со мной и конкретно так записав собеседника в список раздражающих, издевательски ответила ему:

— Как плюшевые медведи, внутри которых граната. Да и сами они тебя пальцем передавят.

— Так я не к вам обращался, миледи. Меня интересуют мнения джентльменов, — заставив шатенку впасть в ступор, поинтересовался боец с плохим юмором.

Впрочем, я сразу же ответил ему:

— От пуль дохнут – и то счастье. В целом несильный противник, но свою миссию по уничтожению умов нации он выполнил. Сейчас простого врача найти труднее, чем снайпера. Что уж говорить про учёного или, например, судостроительного инженера. Очень хорошо постарались американцы с созданием грибка. Где-то я видал передачу, в которой говорилось про похожую болезнь у муравьёв. Может быть, они искусственно как раз его и вывели, подстроив для военных нужд, — я озвучил обыкновенные логические выводы, до которых, по моему мнению, могло догадаться большинство выживших.

[Млять, забыл, что нельзя мерить других людей по себе.]

После моих доводов в салоне установилась полнейшая тишина. Лишь мотор не простаивал, всё время утробно рыча внутри капота. А вывод из сказанного мной вырисовывался сам собой – мы уже проиграли... И пройдёт несколько месяцев, как на эту землю придут войска Северо-Атлантического альянса с новым планом «Ост».¹

(1. Генеральный план «Ост», разработанный под руководством Генриха Гиммлера, предусматривал захват территории СССР до Уральских гор, уничтожение и переселение с захваченных территорий коренного населения, онемечивание и порабощение оставшегося населения, колонизацию освободившихся земель и заселение их немцами, а также создание на части захваченной территории СССР нескольких марионеточных государств для дальнейшей эксплуатации ресурсов захваченных территорий.)

Проходили томительные минуты, тем не менее никто больше болтать не возжелал.

Спокойно и не спеша наш «Тигр-М» вместе с колонной точно таких же проезжал через специально проделанный коридор из автомобилей. Однако картина за бронёй оставляла желать лучшего: залитые то тут, то там лужами крови плитки тротуара, выбитые окна, останки человеческих тел, груды гильз, валяющихся хаотично... Хотелось просто закрыть глаза и забыться навечно. Ведь несколько дней назад этот, хоть и не идеальный, город дышал жизнью. А теперь везде на его улицах творился подобный кровавый ад.

Однако было и кое-что дарящее надежду. Сейчас двух, трёх и четырёхэтажки, простоявшие полвека на южной стороне улицы в честь Свердлова, словно бы по проекту пятичасовки, поспешно перестраивали в мощный оборонительный рубеж. Ненужные окна первого этажа закрывали металлическими пластинами, вбивая их пневмомолотками и заклёпками в стену. А кое-где, так вообще выбив раму, замуровывали кирпичами, используя раствор бетона. Дворики же постепенно напоминали улицы старого Берлина, наглухо отделённые друг от друга стеной.

В то же время этажи повыше были полностью отданы на растерзание солдатам. В проёмах мелькали их спешащие куда-то тени, а из некоторых окон звучала стрельба, направленная в теперь уже небезопасную зону.

[Надеюсь, после таких мер ни одна большая группа заражённых никогда больше не прорвётся внутрь безопасной зоны. А то не хотелось бы ночью проснуться от того, что на тебя неровно дышит плотоядная тварь,] — мелькнула мысль.

— Приехали! Высаживаемся! Мы вас прикроем! — вжав тормоз, приказал водитель, а парень бросил свои переглядывания с нами и уткнулся в обзорный экран с ручками управления.

Оставив РПГ и надев противогазы, мы выгрузились на асфальт и вскинули огнестрел, проверяя возможные секторы атаки. Руки немного потряхивало от нервного напряжения, а быстрые вдохи с выдохами открыто говорили о моём волнении.

{Ребят, держитесь рядом. И не проглядите ни одну тварь. Даже если это будет подросток, валите его без зазрения совести,} — отдал команду, вглядываясь в темноту призаправочного магазина с выбитыми стёклами.

В этот момент неожиданно издали донёсся вой... Подобный крику огромного лося в лесной чащобе. Да и в целом обстановка вокруг не располагала к спокойствию.

Проломленные и отрезанные головы, трупы с глубокими режущими ранами, огромные лужи засохшей крови...

— ПРОТИВНИК! — заорал Егор, спешно поднимая на уровень плеча увесистый пулемёт с болтающимися сошками.

Выйдя из-за неприметной белой газели, враги внезапно предстали перед нами. В двадцати восьми метрах стояла группа из десяти вооружённых до зубов заражённых, которые, не дав ни секунды на раздумья, моментально рассыпались на двойки и рванули в нашу сторону.

Сердце бешено заколотилось, а в голове пронеслась мысль, что эти бывшие силовики военной милиции не потеряли ни капли навыков боя. Спрятавшиеся за стальными щитами, их туловища выглядели непробиваемыми, а бронежилеты и лёгкие каски лишь усиливали ощущение смертельной угрозы.

Под лучами утреннего солнца поблёскивали кровавые лезвия их пожарных топоров, вызывая холодок в груди и поднимая уровень адреналина. В воздухе повисло напряжённое молчание, разбитое лишь быстрым дыханием и броском взгляда в сторону нападающих. Каждый из нас чувствовал, как кровь начинает пульсировать в висках, а мышцы напрягаются до предела. Эта схватка должна была стать вопросом жизни или смерти, и мы не могли позволить себе ни малейшей ошибки.

{ОГОНЬ ПО ГОЛОВАМ!} — не думая резко приказал, выцеливая обзорную щель стального щита.

Прицелившись в глаза ублюдков, мы выстрелили с напарником одновременно. Приклад немилосердно вновь ударил в плечо, а ствол дёрнулся, слегка уводя за собой прицел. Но, тем не менее, оба свинцовых подарка нашли свои тёплые норки в черепах, скосив наступающих. А потом загрохотал длинной очередью печенег, прошивая щиты, как бумагу.

Вот только такое расстояние для тварей не представляло никакой сложности: лишь какие-то пять секунд – и они смогут вдоволь насладиться свежей человечиной.

— Помри же, С*КА! — дав короткую очередь из автомата, крикнул я, сдерживая лезущий наружу страх.

Ведь недалеко от нас, в противоположной стороне, была заправочная станция. Одна искра – и в радиусе сотни метров мокрого места не останется.

Оставалось ещё шесть выродков, когда в нас полетели металлические инструменты: кухонные ножи, гаечные ключи, молотки, топорики и что только не придумаешь. Однако, когда один из них снова потянулся за новым кухонным ножом для броска, над моей головой громко хлопнула крупнокалиберная турель, и голова существа лопнула, словно переспелый арбуз.

{Мочите оставшихся пятерых!} — боковым зрением увидев, как двойка заражённых пытается скрыться, я прицелился им в затылки.

Калашников застрекотал, дав две короткие очереди. Раскалённые гильзы почти мгновенно вылетели из патронника, падая прямиком под ноги. Как я и предполагал, для калибра 5.45 × 39 мм углепластиковые каски бывших силовиков ничего не представляли. Бошки инфицированных в последний раз дёрнулись, раскрасив прозрачное забрало шлема алым.

Наконец вокруг воцарилось молчание, прерываемое далёкими раскатами выстрелов. Кровь стучала в ушах, лёгкие пытались с каждым разом вдохнуть побольше кислорода, а вся поверхность тела покрылась липким потом от чрезмерного волнения. И тут я внезапно услышал:

{Теперь поняла...} — тихо произнесла Катя.

{Поняла что?} — спросил, выцеливая по новой головы слишком умных тварей для контрольного выстрела.

{То что, если не замечать мир вокруг и не пытаться подстраиваться под него, долго не проживу,} — ошеломлённо выдала она, глядя, как я безжалостно дырявлю черепа заражённых.

[Фух, бл*ть. Целиться в единственное уязвимое место было непросто... Может, как-то поработать с интерфейсом чипа? Да, думаю, смогу там подшаманить. Однако, с другой стороны, с каждым часом мрази умнеют прямо на глазах, показывая чудеса стратегии. Если они научатся водить или стрелять... Тогда человечеству точно в гости придёт полярный лис.]

{ЕЩЁ БЕГУТ!} — вновь заметил Мельников.

{Да сколько же этих тварей!?} — воскликнула девушка, разворачиваясь на сто восемьдесят градусов.

Пара сотен заражённых гражданских, вооружённых чем попало, резко вынырнули из гаражного кооператива и понеслись со всех ног к нашей колонне. В ту же секунду турели на крышах тигров дали очереди в толпу, создавая внутри неё просеки трупов. Солдаты также открыли огонь, но уже одиночными, экономя патроны. Тем не менее возникший треск заполнил всё пространство, давя на уши. В то же время пули во всей своей убийственной красе разрывали и дырявили тела различных грибковых. А твари, потеряв половину сородичей разом, вдруг стали наступать полукругом, совершая небольшие перебежки между укрытиями.

{Стреляйте выборочно и точно в цель! Боеприпасы у нас не бесконечны,} — отдал я правильный в нашей ситуации приказ.

Грязные, измождённые, окровавленные, раненые туши падали с хлюпанием, как подкошенная мокрая трава. Полубезумным существам был неведом страх или паника, они, словно единый паразитический организм, жертвуя одиночными клетками, шли к истинной цели.

— С*чьи ублюдки! Когда же вы закончитесь?! — сквозь зубы прорычал, прицелившись в следующего.

Однако в этот момент за спиной, вдалеке, что-то рвануло с такой силой, что инстинктивно пришлось согнуться в коленях, зажмурившись. А после над головой с реактивным свистом, разрезая своим аэродинамичным корпусом воздух, пронёсся истребитель-бомбардировщик сухого тридцать четыре.

— Твою мать... Какая ж это нахрен зачистка. Самая настоящая резня собственного заражённого населения. Бл*дская война за выживание с бомбами, которые падают почти на голову, — пробормотал, снова вскидывая АКС-74Н.

Бой продолжался... Гремели опустошёнными лентами установленные в турели крупнокалиберные корды. Раздавались приглушённые выкрики бойцов, щёлкали, перезаряжаясь, автоматы. И вот наконец всё затихло, лишь небольшой пустырь был полностью усеян убитыми.

Через миг раздалась команда по рации:

— ПО МАШИНАМ! — гаркнул офицер, поняв, что ещё одна атака не намечается.

Обсуждать приказ естественно никто не стал, молча выполнив требования командующих. Хлопнули дверцы десантного отделения, огораживая нас от того ужаса, что мы сотворили собственными руками.

[Зараза! За пару дней простейшая логика заражённых скаканула на тысячу процентов вверх. Даже та ситуация с подъездной дверью и обстановка в данный момент – как небо и земля. Бл*ть, да тут вызванная искусственным путём эволюция, мать её дери! Боюсь предположить, что выйдет в итоге данного процесса, хотя, учитывая их прожорливость и неумение производить продукты питания, скорее всего, через пару месяцев твари просто-напросто передохнут от голода или поголовно впадут в спячку, как те ловкачи.]

[С другой же стороны, наше психологическое состояние... Хреново будет нам через эти месяцы такими темпами, очень хреново. Мозг сейчас у многих закрылся от внешнего мира, не понимая всей картины ужаса. Однако стоит немного подождать, как туман развеется и придёт жесточайшее чувство тщетности бытия. Ведь что после апокалипсиса останется... Да почти ничего. Все производства встанут, города опустеют, еду хрен достанешь, даже забудем, что такое шоколад, бананы и другие экзотические для России продукты. И это не говоря ещё про десятки миллионов погибших и всевозможные техногенные аварии. Останутся только выжженные войной и иссохшие пустынные города без людей на месте большей части Евразии...]

[ПАДЛЫ! УРОДЫ! МРАЗИ!] — скрипя зубами, сжал кулаки до белых костяшек.

[Притом в Европе уже стоит огромный военный контингент с почти самой передовой военной техникой на свете. Остаётся только ядерными ударами стереть их с лица земли, чтобы уж вничью эту заварушку закончить. Теперь понимаю китайцев. Мужики ушли красиво, притом оставив неизгладимый след на самом главном агрессоре планеты. Но в то же время после таких сильнейших ударов планету накроет ядерная зима, если, конечно, она уже не началась локально в некоторых странах и регионах. В той же Японии или США.]

[Фух! Ладно, всё, Артур, не нагнетай. Посмотрим, что дальше будет, а потом уже будем от этого отталкиваться. Не всё до конца потеряно ещё. А если повезёт, надо найти успокоительные или антидепрессанты, а то сам скоро от отчаяния руки на себя наложу.]

Тем временем колонна бронированных монстров направилась вперёд, несмотря ни на какие преграды. Военный автомобиль дёрнулся и, гудя мощным мотором, стал медленно подгребать под колёса землю. Иногда что-то под ними хрустело, а после началась мучительная тряска от рельсов под дном машины.

****

— Илья! Не прошляпь опять этих психов! А то испугом уже не отделаемся, — сказал водитель в адрес турельщика.

— Дядь Гриш, ну тупанул немножечко. Зато вон какие звери, оказывается, сидят рядом. Вмиг порешили бронированных, ну и я помог.

— Скажи им спасибо. Они жизнью рискуют, в отличие от тебя.

— А кто виноват, что я специально отучился на оператора всего стреляющего в военном училище? — легкомысленно пожал плечами Илюха.

— Да хоть постыдись такие вещи говорить перед девушкой! Тем более такой храброй. Эх... Надо было насильно женить тебя. Может, мозги на место встали бы.

— Интересно, на кой и где? Ведь в тот промежуток времени я грыз гранит военной науки в Казани.

— Не боись, подобрали бы идеальную... Ладно, замолкни на время, племяш. Потом поговорим.

[Повезло парню, что его дядя жив...]

— МУЖИКИ, ПРИГОТОВЬТЕСЬ! — рыкнул Григорий в рацию, опережая все автомобили.

— А вы больше не выпрыгивайте сдуру. Откройте лучше бойницы для стрельбы и палите сколько душе угодно, без смертельного риска, — добавил его племянник.

— Хорошо, — нейтральным голосом сказала Катя.

{М-да... Чего-то в этот раз тупанули,} — поразмыслил в «общий чат».

{Ага. А говорил – в технике разбираешься,} — буркнула девушка.

А я немного смутился и продолжил:

{Я же не робот всё-таки, чтобы всё помнить. А ошибки – неотъемлемая часть нашей жизни.}

{А я тогда кто? Тоже человек?} — неожиданно задала вопрос Мария с издёвкой в голосе.

{Искусственная частичка меня – и самая наиценнейшая частичка,} — ответил ей и тут же произнёс:

{Главное – верить в лучшее, а дальше уже сами. В общем, если стараться не умереть, мы и не умрём, в ближайшее время уж точно. Только вот в чём загвоздка. Если смотреть по камерам, в целом на заводе дохрена зомбарей, и вдобавок четверть из них – сильные мутанты. А говорить про то, что они опять вооружены и в кое-какой защите, смысла не вижу.}

{Да-а... Ситуация-то плохая вырисовывается,} — облокотившись на моё плечо, проговорила шатенка.

[Млять... Как же не хватает дрона и нормального обмундирования. Ходим как бродяги, к каждому левому впихиваемся во взвод на условиях пушечного мяса,] — пронеслись в голове досадные мысли.

# Точка зрения Екатерины.

[Уф! Как же неудобно в этом чёртовом комбинезоне, да и плюс разгрузка с пистолетом. Быстрее бы настал уже вечер. Вот тогда сможем хотя бы немножечко отдохнуть...]

[Стоп! Сможем? Я же с ними только два с половиной дня, а уже постоянно ловлю себя на таких мыслях. Ещё вдобавок – чего я веду себя так странно с Артуром? Ахх... Совсем ты, Алексеевна, с катушек слетела вместе с этим миром. Как и все вокруг. Хотя этот блондинчик кажется более-менее нормальным, если не учитывать ту жестокость, или скорее его жёсткость в критических ситуациях. Главное, чтобы у него не был характер, как у того...]

[Того ублюдка и парнем-то не назовёшь! Настоящий бабник, желающий только щупать меня за грудь, а я, тупая, тогда поверила ему. У нас любовь, это студенческая судьба, бла-бла-бла. Единственным положительным моментом из тех отношений для меня стал возросший чемодан навыков и всяких косметическо-оздоровляющих штук для кожи. Сидели, блин, друг другу лица намазывали кремом перед зеркалом... Фу! Пусть он сдохнет от рака кожи, раз так заботился о своей. А мне достаточно умыться – и вон какая императрица. Хорошо, что дальше поцелуев с той мразью я не пошла.]

[Однако странно... За всё время Арт восхищённо взглянул на меня лишь раз. А дальше смотрел ровно в глаза и никак не воспринимал меня как очень привлекательную девушку. Я ж, блин, для него словно какая-то гиря на ноге или оруженосец... Бррр. И вспоминать не хочу те разорванные трупы. Всё тело вздрагивает, и спина покрывается холодным потом. А самое главное – ему хоть бы хны. Будь его воля и, конечно, наша терпимость, думаю, он бы чисто из-за любопытства покопался бы в склизких мозгах тварей.]

[С другой же стороны, его беспрецедентная внешность и голос. Будто голливудская звезда в молодости. Характер, конечно, с первого взгляда непонятный, однако ясно, что он довольно решительный, храбрый, самоотверженный, умный, обаятельный, общительный. При этом сочетающий жестокость и доброту в одной капле. Посмотрю – а он нож вытаскивает из глазницы. Другой раз посмотрю – и узнаю, что он спасал женщину от заражённого, не получив ничего взамен.]

[В то же время и Егор в плане убийств от него не отстаёт. Когда впервые увидела его, подумала, что ему под тридцатку. Плюс своим характером и подколками в мою сторону он очень напоминает братца. Но сомневаться в нём не приходится...]

[Жаль, конечно, что из-за разности миров номера телефонов родных тут совершенно другие. Надеюсь, с тем мальчиком, у которого старый номер старшего брата, в Дербенте, всё будет хорошо. Пацан упоминал про военных и своего отца, у которого был гражданский калашников, хотя навряд ли он легальный.]

[Эх... мой-то отец скончался от тромба. Сам курил как паровоз, а увидев пятнадцатилетнего брата с сигаретой, дав ему матрас и одеяло, продержал его полдня в погребе. Потом, насмерть обидевшись на него, Витя до трёх утра загулял. В ту ночь и переночевал братишка в сарае, когда папа не пустил его домой. Ха-ха... как же мне тогда было весело наблюдать за выходками брата. Хорошо, что я выросла немного пацанкой и всегда с ним ладила...]

[Как же они теперь там без меня? Наверное, всё у них с мамой сейчас хорошо. Однако они и в этой реальности существуют, а может, и отец жив... Да! С огромной вероятностью он жив! Стоит только приложить все силы на поиски, не умерев в процессе, и уверена – они отыщутся невредимыми.]

[Тем не менее за прошедшие сорок с лишним часов на нас столько событий свалилось, что не передать никакими словами, словно месяцы прошли... Встреча в квартире, где чуть друг друга не убили. Поспешный побег из миллионника с трупами за спиной. Тот взрыв на мосту и беспомощно бултыхающиеся, как поплавки, заражённые в Волге, которые секунду назад, несмотря ни на какой страх, прыгали с высоты на нас. Солдаты и карантин на этом острове. А сегодняшняя битва – так вообще русская рулетка... Это теперь не жизнь, а самый настоящий забег сурка до смерти. Каждый раз на грани лезвия от старухи с косой уворачиваемся. Как тогда мне выжить хотя бы до завтра?]

# Конец точки зрения.

[Ага, вот ты где, мелкий засранец. Ну-ка, держи маслину,] — выцелил через прицел силуэт твари.

Выстрел.

[О, так вас ещё и двое! Лови тоже подарочек.]

Автомат снова толкнул в плечо, где уже, наверное, разливался синевой синяк. В салоне гулко ухнуло и запахло порохом. Так постепенно, стреляя одиночными, мы с Егором расчищали местность от заражённых через бойницы, попутно шаря взглядом по округе в поисках мутировавших.

[И ещё один, и ещё... Стопэ! Вы куда рванули, гады?! А ну быстро вернулись назад!] — дав длинную очередь в спину убегающих, подбил нескольких.

[Падла! Патроны скоро закончатся, млять! Фуф... Ладно, Артур, это тебе не шутер, здесь собственное количество киллов ничего не решает. Так что нужно экономить,] — щёлкнув предохранителем, закрыл бойницу, расположенную внутри бронестекла.

Тем временем, медленно лавируя между призаводскими постройками, бронеавтомобили во главе с нами уверенно двигались дальше, оставляя после себя одни лишь трупы слаборазвитых особей. Однако вокруг, в атмосфере, царило чувство отчаяния, словно бы что-то наблюдающее за всем издалека одним своим взглядом вгоняло могильно-холодный страх в солдат. Заставляя нас действовать импульсивно и покрываться холодным потом.

[Какого лешего у меня волосы дыбом встали? Неужели опять какая-то пакость зашкерилась подальше от моих глаз?!]

— Хреново, — цокнул языком, пытаясь понять, откуда исходит опасность.

{Эй, Артур, гляди! Что они там вытворяют?} — указал головой Егор, отвлекая меня от мыслей.

Посмотрев вперёд, где под стеной копались несколько вояк в отличающейся форме, я произнёс:

{Похоже, взрывать собираются призаводской забор с ромбиками.}

{А не вариант было по-человечески зайти?} — снова он задал вопрос.

{Раз так интересно – спроси у них. Я про их планы не в курсе...}

Вот только в этот момент громыхнул приглушённый взрыв, заставив замолчать. Но куда уж человеческому роду не идти в ногу с ошибками.

— УХ ТЫ Ж БЛ*ТЬ! — громко выругался водитель, инстинктивно пытаясь прикрыть жизненно важные зоны тела.

Однако этого делать было совсем необязательно. Прилетевшая половинка бетона лишь поцарапала лобовое бронестекло, круто отрикошетив вверх.

— Я этим сапёрам руки поотрываю и кое-куда засуну в следующий раз! Ослы тупорылые! — продолжил он, добавив пару ласковых нецензурных слов.

Двигатель мощно рыкнул, дёрнув полноприводную машину вперёд, к огромной проплешине в заборе. Для нашего тяжёлого транспорта проехать лежащие обломки было плёвым делом. Заехав на территорию Абразивного завода, многочисленная колонна разделилась. Вот только вторая группа, которая была соткана из трёх машин, уступала нашей. И она как раз сейчас двинулась через узкие проходы в левые заводские корпуса. А мы, наоборот, повернули вправо, двигаясь попутно железнодорожным путям внутри территории.

Ожидаемо для меня, рация пиликнула и произнесла голосом мужчины средних лет:

— Весь десант, который в машинах, выходим и выдвигаемся, мужики.

{Хоть бы раз про меня вспомнили,} — тихо негодовала Катя, хотя в её тоне не было возмущения.

{Вот когда у меня своя рота появится...}

[А это идея! Полностью укомплектованная по высшему классу и именно для борьбы в условиях апокалипсиса сотня людей. А лучше вообще с техникой, притом тяжёлой.]

{Ладно, айда наружу,} — не забыв случайно пнуть РПГ, лежавший у ног, уже с лёгкой душой открыл дверь, выпрыгнул и тут же почти подвернул себе лодыжку из-за растяпства.

[БЛ*ТЬ! Что за китайские берцы с рынка?! Чуть не ёбн*лся!]

{Фух! Окей, следуйте за мной,} — встав в полный рост, махнул им рукой, держа автомат наготове.

Место высадки представляло собой печальную картину. Бетонные плиты, занесённые грязью и мусором, кровавые разводы в некоторых местах, валяющийся труп без ног и с открытой грудной клеткой, из которой полукругом торчали сломанные рёбра.

А самым страшным в этой ситуации была полнейшая тишина, не нарушаемая даже дуновениями ветра. И всеобъемлющая пустота, без единого живого организма. Ни тебе птичек, ни тараканчиков или жучков. Даже проклятых мух не было.

{Что-то здесь пугает всю живность. Не говоря уже о нас,} — скомковав информацию в единый мешок, сделала вывод Екатерина.

{Прозвучало как начало фильма ужасов. Ну, или встреча с финальным боссом игры,} — ляпнул я, не сбавляя шага в сторону ворот железнодорожной приёмки, куда вели рельсы.

Пристройка к зданию представляла собой огромный бетонный сарай с громоздкими, едва проржавевшими железными воротами для нагруженных необходимым сырьём железнодорожных составов.

— Эй, солдат! Ты куда от группы отделяешься без приказа офицера?! — крикнул рослый мужчина, бывший, явно, командиром всех стоящих здесь.

[Да так... лишь разведка боем. Этих тварей нужно пощупать вблизи и понять, почему они так организованы. Он даже не услышит меня, так что мне всё равно,] — повёл себя эгоистично, не ставя ни во что командующего, который казался мне совсем неподготовленным к войне в таких условиях.

Пройдя половину пути, наконец получил от чипа заветное:

{Готово. Взломала.}

А после я приказал удалённо открыть проём для поездов. Громоздкие ворота со скрежетом начали медленно расходиться по велению мысли. Однако через миг из тьмы помещения на свет вынырнули несколько сотен заражённых, увешанных с ног до головы в разномастный металл. Будто бы среди них был любитель средневековых доспехов, и он на коленках изготовил с помощью ремней да пластин простейшие нагрудники.

[Вот что происходит, когда государство жалеет денег на камеры!] — резко рванув, словно сайгак, в сторону, чудом избежал смерти, когда со спины раздались выстрелы.

Пули взрезали воздух, впиваясь за долю секунды в тела тварей. Для огнестрела данная броня не представляла ничего серьёзного, а вот количество существ могло быть критичным. Однако, как говорится, беда не приходит одна.

В следующий момент из центра заражённой толпы раздался душераздирающий нечеловеческий вопль, заставивший всех людей похвататься за головы в попытках спасти свои барабанные перепонки от разрыва. А через миг небо почернело... Десятки, нет, сотни налетевших с воздуха чернокрылых ворон накрыли нас единой волной. Вспорхнув в последний раз, пернатые спикировали на измученных бойцов, все как один начав пытаться проклевать защитную форму и добраться до кожи.

{В ЗДАНИЕ, БЕГОМ!!!} — отойдя от шокового состояния, выкрикнул я своим, параллельно раздробив в ладони кости слетевшей с катушек птицы.

Вот только не прошло и доли секунды, как в мою грудь пришёлся сильнейший удар, поваливший меня на землю. Лицо моментально сморщилось от дичайшей боли в лопатках, а веки рефлекторно зажмурились.

Терпя боль, резко распахнул глаза, увидев того, кто нависал над моим телом. Двухметровая, налитая огромными мышцами, шкафообразная лысая туша с окровавленной пастью. При одном его виде сердце упало в пятки, зато надпочечники враз выделили в кровь ударное количество адреналина.

Однако автомат калашникова, единственная моя надежда, лежал, уперевшись дулом в асфальт, а давившая на него огромная лапа не давала мне и шанса его поднять. Стальной корпус не только вдавливал рёбра внутрь, но и зажимал мою левую руку между собой и землёй. Лишь в локте она могла сгибаться – этим я и воспользовался, в отчаянии схватив тисками предплечье ублюдка.

На размышления не оставалось ни одной секунды. Дыхание тотчас участилось, в груди с неистовой силой застучало сердце, готовое разорваться от объёма бушующей крови, а значительное давление в сосудах уже повредило капилляры в белках моих глаз. У меня оставался лишь один шанс, когда тварь потянулась к моему горлу своей раскрытой и окровавленной челюстью.

Стремительно схватив ставшую уже родной тёмную рукоятку боевого ножа, вытащил его из ножен свободной правой рукой. Вот только красномордый упырь увидел мои действия, на миг перестав приближаться ко мне своим оскалом. Однако я был быстрее.

Рука взметнулась вверх по кратчайшей траектории, насквозь проткнув потянувшуюся ко мне ладонь мрази. Ярко-алая артериальная и тёмно-красная венозная кровь полились ручьём из его раны, впитываясь в мою перчатку с кевларовыми нитями. Но, к моему ужасу, в этот момент бугай, отбросив лишние отвлекающие моменты, снова потянулся к моей шее. Один миг – и на противогазе сомкнулись острейшие зубы, которые всё-таки не смогли прогрызть резину.

— А-а-а! — чувствуя давление клыков кожей, яростно взвыл, ощущая захлестнувший сознание перманентный страх.

Ублюдку были до одного места мои предсмертные потуги, он был исключительно зациклен на последнем препятствии перед ним и вырывающейся дичи. Его челюсть вновь сжалась, а облысевшая голова с неистовой силой потянула назад, срывая с меня ПМК-2. Боль, сопровождавшая этот процесс, казалась ничтожной по сравнению с той, что мне предстояла.

Быстро высвободив вторую руку, я в отчаянии вцепился ею в рукоять ножа, заорав для храбрости:

— С*КА! УРОЮ НАХ*Й!!!

Дальнейшее происходящее было окутано туманом воспоминаний. Мышцы после выкрика налились всей силой, что осталась в организме, а в душе проснулся тот самый зверь, помогавший предкам выживать даже в схватках с доисторическими саблезубыми тиграми.

Мощно оттолкнувшись правой ногой от асфальта, левой, наоборот, притянул его ногу под свою, и тут же корпусом направляя всю силу в лезвие, кувыркнулся, поджав под себя огромное тело заражённого. Твари лишь оставалось на миг удивиться. Я, в свою очередь, не медля ни секунды, упёр колено ему в живот, а следующий миг моя рука потянулась к висящему на ремне автомату. Но намертво вцепившаяся лапа урода опять лишила меня надежды.

Однако в данном случае он больше не оставался единственной соломинкой, за которую я цеплялся. Ухватившись за локтевой сгиб той руки мутанта, что была проткнута насквозь, резко толкнул её в сторону, целясь второй рукой с ножом прямиком в глазницу. Стальное лезвие, имеющее вдобавок канал для кровотока, с чавканьем зашло на половину длины, но и этого было достаточно для поражения мозга.

Медленно вгоняя сталь всё глубже в череп и кисть, сквозь зубы прорычал:

— ЛЕЖАТЬ БЛ*ТЬ!

Однако рыцарские турниры один на один совсем не практиковались в обществе заражённых. Да и дуэльный кодекс вряд ли им был знаком. Не прошло и двух секунд, как по моему затылку прилетело что-то тяжёлое, задев по касательной. Взор тут же поплыл, а в ушах пронёсся звон. Притом захлестнувшая голову боль с потёкшей из раны тёплой кровью неприятно давили на сознание в очень опасной для жизни критической ситуации.

Не став дожидаться второго удара, который уже точно проломил бы мне череп, мгновенно перекатился обратно. В спину неприятно кольнули разбросанные камушки, а ладони снова смогли почувствовать под собой металл автомата. Мушка взметнулась в направлении неба, ловя в коллиматорный прицел голову заражённого мужчины лет тридцати. Два быстро последовавших друг за другом хлопка – и почти нормальное лицо человека преобразилось на два дополнительных отверстия, высвободив через теменную кость омерзительную кровавую кашу. Рука же ублюдка, расслабившись, отпустила увесистый газовый ключ, который с металлическим звоном рухнул на твёрдое покрытие.

Вот только после очередного вдоха в моё горло будто бы залез огромный паук, трогая своими волосатыми ножками стенки трахеи. А взор вновь заполнили всё появляющиеся чёрные точки, ознаменуя новый приступ гемофобии. И тут-то я понял, что недолго мне осталось жить человеком. Грибок в мгновение ока захватывал всё большую площадь дыхательных путей, заставляя меня хрипнуть в приступах сильнейшего кашля.

Казалось, словно сейчас я выплюну кусок лёгких вместе с кровавыми ошмётками. Мир вокруг превратился в чёрное марево, хотя и глаза были полностью открыты. Внутри же всё неистово чесалось и болело, а вновь и вновь вырывающийся изо рта предсмертный протяжный кашель не предвещал ничего хорошего. Тело уже не шевелилось, экономя последние крохи энергии – наверное, это было и к лучшему. Ведь в следующий момент над головой засвистели пули.

{Маш, сможешь сотворить чудо?} — тихо спросил, не веря в собственное здоровье.

{На благополучный исход по расчётам процентов восемьдесят. Ты главное надень скорее противогаз и опять ложись на спину. Я на время отключу всю твою чувствительность, вернув наконец нормальное давление, однако температура тела повысится до сорока одного градуса.}

{Делай как знаешь,} — проинёс, с кряхтением подталкивая себя ногами в сторону лежащего ПМК-2.

Боль и вправду ушла, а вместе с ней – всё осязание. Я будто находился в открытом космосе, без воздушной оболочки вокруг тела. Не ощущалось ни давления атмосферы, ни температуры, ни трения кожи об одежду. Даже интероцептивное чувство не работало, создавая ощущение опустения всего и вся внутри. Но я, несмотря ни на что, цеплялся за эту возможность, видя свою цель в нескольких метрах от протянутых пальцев.

Победный толчок – и заветная маска зажата в моих руках, трясущихся от озноба. В последний раз выдохнув и уже не мучая себя кашлем, натянул на лицо резиновое изделие, затянув потуже капюшон. И в этот момент в голове раздалось:

{Артур, ответь! ЖИВОЙ?!} — встревоженно и достаточно громко для мыслесвязи сказала Катерина.

{Хреново, но не подохну. Вы сами там как?} — спросил, наблюдая за проплывающими по небу облаками. Хотя и считал, как мне казалось, последние секунды своей короткой жизни.

{Более-менее. Кажись, отбились от этих чёртовых пернатых с заражёнными... Да сдохни же ты!} — ответила она, а после раздался глухой одиночный выстрел из пистолета.

{Лучше ответь, как ты?} — продолжила допрашивать шатенка.

{Говорю же – нормально. Минуточку отдохну и снова в бой,} — сказал, ощущая, как горло сжимается в спазме, почти перекрывая гортань.

{А Егор?} — мысленно проговорил, с хрипом вбирая в себя воздух.

На что он сам мне и ответил:

{Превосходно, млять. Мелкой бы дроби побольше – и от этих чернокрылых мокрого места не осталось бы. А пока давим и топчем мерзавцев. Заражённые же совсем в себя поверили, когда неслись на мой пулемёт. В прямом смысле – твари потеряли головы.}

Сил больше не оставалось даже на мысленную беседу. Однако я не желал пребывать в молчании, прогоняя размышления в черепной коробке и чувствуя себя хоть как-то связанным с собственным телом.

[План грибковых был идеален. Но они не учли одну большущую переменную в виде броневиков с автоматическим крупнокалиберным вооружением. Ну что ж, будет им уроком, а нет – тогда есть шанс очистить города от заразы.]

[Ну а у ворон, думаю, участь была не лучше. Несколько вояк уж точно, ожидая боя на короткой дистанции и в замкнутых помещениях, прихватили с собой дробовики. Тем же летунам, что намертво вцепились в форму, просто-напросто ломали кости голыми руками.]

[А я, такой дурень, по своей же ошибке помираю тут на земле...]

Тем не менее через некоторое время ко мне постепенно стали возвращаться ощущения, а телу с каждым вдохом становилось намного легче. Пропала та тяжесть в глотке, лёгкие перестали чесаться изнутри, озноб с температурой сходили на нет. Наконец я смог вдохнуть полной грудью, как никогда наслаждаясь дарованным растениями кислородом.

— Буду этот день отмечать как второй день рождения, точно, — пробормотал, ещё раз глубоко вдохнув.

Однако пиликнувшая гарнитура сбила меня с мыслей:

— Хорошечно дали им прикурить, а теперь разделяемся и идём на зачистку корпусов. Приказ ясен?

{Приказ так приказ. Пойдём, ребят. Этот день, чувствую, будет долгий,} — медленно вставая на ноги, произнёс.

{Пойдём,} — сказал Егор, помогая мне встать.

Глава 8 Бойня на производстве

Я оглянулся... Когда-то чистая асфальтированная площадка теперь, в непосредственной близости от меня, была полностью окрашена противной мне кровью. Снова сотни разорванных крупнокалиберными пулями трупов. Снова смрад, для которого даже противогаз не был преградой.

Однако, видя всю эту кровавую кашу из частей тел и внутренних органов, я не чувствовал, чтобы моя боязнь крови хоть как-то отзывалась внутри. В сознании царило полное спокойствие с ледяным безмолвием. Словно происходящее вокруг превратилось в обыденность, вот только для меня это совсем не было таковым.

Где-то глубоко внутри витало чувство... Чувство, что эта реальность не должна быть такой. Будто сама судьба мира свернула со своей накатанной колеи, стремительно утопая в бездне. И теперь на всей планете царила не та история, которая должна была быть.

{Готовы?} — оставив размышления на потом, спросил я, когда товарищи подошли ко мне.

{А как же. Пошли уже, разберёмся с тварями. А то достали по горло. Слишком много их на квадратный километр появилось. Аж руки чешутся грохнуть побольше,} — поправив ленту с патронами, произнёс Мельников.

{Хороший настрой. Ну что ж, пойдём внутрь. Приказ есть приказ.}

После того как пробрались в плохо освещённое помещение, предназначенное для разгрузки вагонов, узрели, что изнутри оно оказалось почти полностью пустым. Лишь голые рельсы, конвейеры, расположенные рядом, а также застарелые бетонные стены с проржавевшим в некоторых местах каркасом крыши. В целом данный корпус и так был чист, поэтому нам оставалось лишь двигаться дальше.

В соседнюю же грузовую станцию вела маленькая скрипучая дверь. Толкнув её плечом, вновь увидели полупустой ангар для разгрузки, неплохо освещённый потолочными окнами. Притом свет попадал не только через них, но и сквозь несколько дыр в стенах.

[Видно, БМП-3 и тут хорошо почистили округу. Однако внутри всё ещё могут прятаться заражённые.]

— М-дэ... — выдал я своё мнение по поводу окружения, шаркая по заваленному мелким строительным мусором полу и обводя глазами грузовые линии.

Но вдруг сбоку резко мелькнул силуэт.

— Какого... — не успел произнести, как раздался нечеловеческий вопль.

Полностью отбросив разум, тело инстинктивно закрыло уши как можно плотнее, хотя куда уж поверх противогаза. Вот только звуковые волны были совсем иного характера, чем просто вопль твари. Они передавали ужасающие колебания воздуха телу, по большей части обходя слух. И данный фактор парализовал первобытным страхом, а сам звук полностью дезориентировал в пространстве.

Тем не менее, воздействие вопля вдруг вовсе исчезло.

{Спасибо, Машуль,} — на автомате проговорил, поняв, кто мне помог.

{Они спереди! Среди них та крикунья!} — предупредила ИИ.

В следующий момент из центра появившейся группы что-то вылетело. За те пару секунд, пока нечто неслось мне в голову, мышцы успели мгновенно сократиться, закрывая лицо от опасности. Неизвестная жидкость мгновенно расплескалась, ударив ровно в центр прижатых друг к другу ладоней. Она зашипела и стала разъедать прочную ткань перчаток, выделяя уйму дурно пахнущего дыма.

Не раздумывая долго, сорвал перчатки, получив «в подарок» химический ожог пальцев. Ну а пока я с одной тварью играл в юного химика, Мельников вовсю начал поливать противника градом пуль, не оставляя ни единого шанса на выживание. С каждым выстрелом печенега калибром 7,62 × 54 мм, имеющего пулю массой девять с половиной грамм и начальную энергию в 3600 Джоулей, туши заражённых – среди которых затесались и бугаи – падали замертво с парой дополнительных сквозных дырок.

У Катерины, стоявшей ближе всего к мутантам, дела обстояли намного хуже. Пара плевунов так и норовила попасть в неё кислотой, заставляя девушку отстреливаться на ходу. Но если бы только это... К ней сбоку очень быстро приближалась тройка ловкачей, похожих на тех, из отеля.

— Мы что вам, с*ка, отряд по борьбе с мутантами?! — воскликнул я, узрев огромного мутанта с краснючей мордой, где вместо челюсти извивались щупальца, а тело распирали стальные мускулы.

Эта тварь неспешно поднималась из-под опрокинутого вагона, в сущих пяти шагах от меня. К моему ужасу, предплечья невиданного доселе монстра представляли собой рапторо-богомолоподобные конечности, предназначенные для захвата и мгновенного убийства добычи.

Однако отвечать собеседник ничуть не желал, сразу ринувшись в атаку. Не тратя на него время, захватил в прицел первого ловкача, что бежал к Кате. Длинная очередь из десятка выстрелов отдалась болью в отбитой ключице, но всё же я своего добился. Трое быстрых уродов шлёпнулись об бетон, пораскинув мозгами в прямом смысле этого слова.

Подобный расклад взбесил громилу. Тяжелый, рубящий удар наотмашь намертво снёс автомат в сторону прямо вместе с моей рукой. Суставы хрустнули от колоссальной инерции, а в следующую долю секунды огромная рапторская клешня твари уже зависла над моей белокурой головой, готовая размозжить череп.

[Плохо дело...]

Мгновенно выхватив армейский нож из ножен обратным хватом, заблокировал удар существа. И тут же нанёс глубокую резаную рану предплечью мутанта. Обычный человек от такой раны завыл бы от боли, но не данный индивид племени людоедов. Он лишь издал приглушённый хрип из обезображенного рта, посмотрев на меня глазами, полными ярости и ненависти.

(Момент с обложки книги.)

Лезвие, с противным скрежетом задев кости, внезапно выскользнуло из раны. Окровавленный клинок в моей руке на мгновение застыл, отблескивая в лучах солнца. Секунда на размышление – и я, слегка замахнувшись, изо всех сил левой руки вогнал оружие по рукоять в накачанную шею врага. Сосуды, едва сдерживавшие колоссальное давление в заражённом теле, лопнули, давая свободу эритроцитам. Из сонной артерии вместе с ярёмной веной хлынул фонтан, окрасив куртку и разгрузку в красный.

Тварь инстинктивно потянулась лапой к ране, пытаясь её закрыть, однако сделала себе лишь хуже, разрезав и без того повреждённую шею. Я отпрянул от почти мёртвого противника, не желая полностью «искупаться» в этот прекрасный летний день.

[Хмм... Может быть, боязнь отступила? Ведь её можно вылечить, как раз таки больше контактируя с кровью,] — отстранённо подумал, со всего размаху пнув всё никак не падающий труп на рельсы.

{Все живы? Никто не ранен?} — спросил, вытирая грязный нож об штанину.

{Ты лучше о себе подумай, Артур,} — мысленно сказал Егор, повернувшись ко мне.

{Нормально всё...} — отмахнулся, однако мой взгляд упал в сторону, где сражалась Катя.

{...Как ты вообще справилась со своей толпой?} — пробормотал, удивлённо глядя на разорванные тела заражённых.

{Крупная дробь на близкой дистанции творит чудеса. Патроны, кстати, скоро закончатся, если всё продолжится в таком же темпе,} — произнесла Екатерина, меняя магазин сайги.

[Взялась-таки за дело и копирует меня в речи. Но да ладно. Пусть лучше так, чем немощная и запуганная девчонка в отряде.]

{У меня короб уже пуст. Остался один пистолет,} — подал голос Мельников, заглядывая в следующий коридор.

{М-да.... Накачанные бугаи, полуразумные в брониках, страшные ловкачи, изуродованные мутацией громилы, плевуны и крикуны. А дальше что? Летающий зомбарь?! Я уже даже не верю, что мы сегодня выживем...}

{Эй, не каркай там! Всё будет хорошо,} — перебил меня Егор.

{Ага. Главное – держаться вместе, тогда даже такие сильные нам нипочём,} — поддержала боевой дух шатенка, хотя ей явно было невыносимо находиться среди трупов.

[Ха-а... Сам десять минут назад строил из себя храброго, а сейчас самый первый опускаю руки. Ладно, и не из такого дерьма выбирались. Нужно дальше зачищать этот завод,] — мысленно вздохнул, покачав головой.

{Так, братан, оставь пулемёт здесь. И возьми мой автомат, а пистолет мне отдай. Я уже наловчился убивать их в ближнем бою. Да и у тебя отлично получается сдерживать их на средней дистанции,} — шагая к нему, пояснял план.

{Ага, замётано,} — ответил он, передав мне нужное.

{Арт. Вот ещё мои перчатки, держи. Т-тебе не больно?} — взглянув на ожоги, с беспокойством спросила девушка.

{Не волнуйся. Всё нормально. Боль, конечно, я ощущал в первые секунды, но сейчас она как бы блокируется. А что до кожи, так наноботы за пару часиков сварганят мне новую,} — успокоил её, взяв в левую руку ствол, а в правую нож обратным хватом.

{Действуем по такой же схеме. Я – фронт, Катя – левый фланг и меня прикрываешь, а Егор – тыл и правый сектор. Тут где-то сто процентов засел их вожак. Он и управляет группами тварей. Убьём его – и дальше будет гораздо легче.}

****

В узкий коридор едва-едва проникал естественный свет, оставляя помещение полуосвещённым. Все лампы на потолке были разбиты тяжёлыми предметами. Пол оставался заваленным всяким мусором, который принесли с собой обитающие тут заражённые. Но самое неприятное – стены в некоторых местах были обильно залиты красным, а кое-где даже лежали кости с недоеденными шматами мяса.

Вдруг услышав шорох за соседним углом, я остановился, тщательно прислушиваясь. Из полутьмы же донёсся еле слышимый женский голос с нотками сумашествия:

— О! Гости пожаловали. Простите, хлеба с солью я не приготовила. Надеюсь, вы не будете держать зла...

[Что за херня... Выжившая? Она там рассудок потеряла что ли, раз прямо в логове тварей бормочет нелепицу?! Может, её оставили в живых и она ранена?]

— ЭЙ, ОТЗОВИТЕСЬ! ГДЕ ВЫ ТАМ ПРЯЧЕТЕСЬ?! НЕ БОЙТЕСЬ ЗАРАЖЁННЫХ, МЫ ПОЧТИ ВСЕХ УБИЛИ! ПОЛЧАСА – И ПРИБУДУТ МЕДИКИ, ТАК ЧТО ПРОДЕРЖИТЕСЬ ДО ИХ ПРИЕЗДА! — надрывая голос, прокричал я в коридор.

В ответ воцарилась гробовая тишина, прерываемая лишь отдалённым грохотом выстрелов на территории завода.

{Не теряйте бдительности. Сейчас очень-очень тихо идём за мной.}

Соблюдая хоть и неидеальный, но всё же бесшумный шаг, мы медленно побрели вперёд, осматривая каждую щель по пути. За день ударная доза адреналина по чуть-чуть уступала место норадреналину. Он, как и его предшественник, вызывал учащённое сердцебиение, повышал артериальное давление и перенаправлял кровоток к мышцам, подготавливая организм к борьбе или бегству. И прямо сейчас нестерпимо хотелось делать отсюда ноги, пока пятки не откусили. Слишком уж всё напоминало пресловутый фильм ужасов с его неопределённостью. И мы в моих глазах были теми самыми не особо одарёнными умом героями тех кинокартин.

Пройдя наконец эти проклятые два десятка метров, наша тройка приблизилась к предполагаемой выжившей и снова остановилась, прислушиваясь.

{Вы тоже слышите частое дыхание? Будто человек марафон пробежал,} — вертя головой на триста шестьдесят градусов, я пытался понять, откуда идёт звук.

{Может быть, через вентиляцию?} — целясь вверх, озвучила свои догадки Катька.

{Вероятнее всего...}

Однако в этот момент буквально за полсекунды расположенная слева гипсокартонная стена, ведущая в курилку, разлетелась в крошево, а за ней показался тёмный силуэт нападавшего.

Я не успел даже испугаться, как раздались автоматные выстрелы.

Вот только мои заторможенные относительно неизвестного заражённого рефлексы не обеспечили мне фору. Ублюдок, разогнавшись, налетел плечом, давя на мою грудную клетку всем своим весом. Не выдержав напора туши в восемьдесят килограмм, ноги подогнулись, отправляя меня в свободное падение. Миг – и голова больно ударилась об пол, а сверху вновь, как десяток минут назад, навалился тяжёлый и кровожадный груз.

Существо, само охренев от своей силищи, высоко подняло голову, осматривая меня на предмет открытых участков кожи. Я в свою очередь, зубами сдерживая порывающуюся изо рта брань, переместил глушитель пистолета ровно в центр переносицы твари. А в следующую секунду для подстраховки резко вонзил нож в его левое глазное яблоко по самую рукоять.

Лебедев не подвёл, с хлопком разогнав убойную пулю.

Однако красномордому броненосцу что свинец, что нож были как слону дробина. Девятимиллиметровая металлическая пуля наполовину застряла в лобной кости существа, как и нож в вытекшем глазу.

Увидев такую безысходную картину, почувствовал, как внутри всё сжалось, а в голове началась паника.

{АРТУР, ПОМОГИ!} — вдруг закричал по мыслесвязи Мельников.

Резко повернув голову в его сторону, ощутил шок. Недавно обретённый друг, казавшийся несокрушимой горой, в этот момент катался по земле. Над ним же крутились две огромные собаки, шерсть которых запеклась от засохшей крови. Они пытались разорвать напарника на куски, а он с яростным остервенением отбивался. В ход шло всё: кулаки, ноги, приклад, сам автомат, попавший под руку камень. Но потерявшим большую часть своей белой окраски алабаям его потуги почти не представляли смертельной опасности. Единственным спасением мог быть калашников, однако, как только он пытался выстрелить, одна из собак, рыча, крепко сжимала в зубах цевьё, направляя дуло вверх.

А лежавшая совсем близко Романова не подавала признаков жизни, валяясь неподвижно на бетонном полу. Её можно было легко соотнести с бесконечными трупами, встреченными на пути. Такая же застывшая и мертвенная...

— А-а-а! — яростно взревел я от отчаяния и боли, одновременно захлестнувших меня.

— С*КА! УБЬЮ ВСЕХ НАХРЕН!!!

Покрепче схватив рукоять пистолета и остатки волос заражённого, со всего размаху вдавил ствол в оставшийся целый глаз твари. А после стал с остервенением нажимать на спусковой крючок, как умолишённый, двигая дуло внутри головы у*бка.

Лишь на мгновение меня остановил щелчок бойка, известивший о пустой обойме. Но всепоглощающая ярость была многократно сильнее.

— БЕГИ, ПОКА ЖИВА, ТВАРЬ! — крепко сжимая двумя руками за горло уже лишённое жизни тело, мгновенно сорвался с места.

За тем злополучным гипсокартоном как раз и находился силуэт стрелявшей. И да, я теперь был уверен, что та сумасшедшая – никакая не выжившая, а разумная особь, которая управляла всеми грибковыми на этом промышленном предприятии.

Как и следовало ожидать, из-за поднявшегося столба пыли ничего нормально разглядеть не получалось, и она просто-напросто всадила остаток магазина в мой мясной щит. Тело, и так весившее порядком, подобно желе, вздрагивало от каждого попадания, но мою мёртвую хватку такая шалость даже не пошатнула.

— СЕЙЧАС ТЕБЕ ПОКАЖУ, БЛ*ТЬ, СОЛЬ!!! — бросив труп в её сторону, в мгновение оказался перед ней.

Умной тварюгой оказалась бывшая королева какого-нибудь универа. Блондинка с распущенными волосами до пояса, с потёкшей тушью и испорченным макияжем на красивом лице. Она почти полностью походила на человека, однако застекленелые, бесчувственные холодные голубые глаза выдавали её с поличным. А единственным, что говорило о её болезни, были зелёные пятна размером с фалангу пальца по всей поверхности кожи. В руках же она держала АКС-74У, укороченный калаш, или, по-простому, «Ксюху».

Не медля ни секунды, я схватил левой светлые волосы заражённой, а правой сжал до хруста кисть её руки, которая удерживала автомат за рукоятку.

— ЭТО ТЕБЕ ЗА СГОРЕВШИХ ПАРНЕЙ! — со всей дури ударив лбом, расквасил ей нос в кровавую кашу с хрящами.

— ЭТО ЗА ЗАРАЖЁННЫХ ДЕТЕЙ! — врезав кулаком в солнечное сплетение, заставил тварь согнуться и выронить огнестрел.

— ЗА РАСЧЛЕНЁННЫХ НЕВИННЫХ ЛЮДЕЙ! — заехав коленом опять по лицу, ещё глубже вбил остатки органа обоняния в череп.

— А ЭТО ЗА КАТЮ! — обеими руками удерживая едва живое существо за одежду, поднял лёгкое тело вверх, перевернув спиной вниз.

Оболочка той, что когда-то была спортсменкой, хорошей девушкой, чьей-то дочерью, женой или возлюбленной, сейчас летела в свободном полёте, ускоряясь от применённой силы прямиком на подставленное колено. Буквально пара ударов сердца – и позвоночный столб в самом прочном своём месте разломился на мелкие кусочки, навсегда повреждая спинной мозг.

— А это за всё человечество, — занеся ногу над женской головой и приложив последние остатки сил, проломил сверхумной височную кость.

Это было последней каплей... Заражённая теперь представляла собой лишь избитый и окровавленный комок мяса с костями.

Я не чувствовал ни омерзения, ни мук совести. Внутри жил лишь гнев. Неудержимый гнев, захвативший разум. А направлен он был только на самого себя.

****

{Егор! Мать твою... Держись, братан!} — крикнул, с хрипом вдохнув новую порцию воздуха.

Стремительно вылетев через проём в стене, направился к телу напарницы, думая лишь об спасении товарища. В руках не было оружия, и в этот момент ситуацию могла спасти только Катина беретта.

Мгновенно подскочив к лежащей, рывком вынул из кобуры почти новый пистолет. Окровавленные перчатки ухватились за него как за последнюю соломинку, а глаза механически совместили мушку с целиком на спине одной из собак.

— Подохните, твари... — выдохнул, плавно нажав на спуск.

Достаточно небольшой в моих руках, ствол едва дёрнулся от отдачи. Ещё и ещё раз... Сознание не тревожило, что могу попасть в приятеля. Расстояние было смехотворно маленьким, а навыки, подкреплённые вычислительной мощью чипа и лазерным целеуказателем, идеально корректировали траекторию каждого выстрела. Наконец шестая гильза ознаменовала победу в этой схватке ценою в жизнь.

{ЖИВОЙ?!} — крикнул с надеждой в голосе.

{Есть такое. Бл*ть, я сейчас звиздец как жрать, пить, спать и отлить хочу. Когда же это дерьмо окончится?! И так миллионы уже погибли... Теперь одиннадцатое июля – мой самый ненавистный день. Плюс как назло температура на улице перевалила за тридцать один градус. А на часах только 12:27,} — поднимаясь из-под трупов животных, раздражённо заворчал он.

{Не ранен?} — спросил, падая на колено перед девушкой.

{...Н-не, нормально всё,} — с подозрительной паузой произнёс напарник.

— Ну давай же, Кать! Не можешь ты тут погибнуть так просто. Мне ещё нужно тебя к семье отвезти в целости и сохранности. Ну! Давай, вдохни, хоть чуть-чу... ДЫШИ! ДЫШИ, РОДНАЯ! — громко произнёс в противогаз, ощутив лёгкий толчок её грудной клетки кончиками пальцев.

Изрешечённая дырками разгрузка вместе с формой хоть и казались на первый взгляд повреждёнными пулями, однако отсутствие крови говорило об обратном. Оставался только один вариант – резиновые патроны, которыми был заряжен укороченный калашников

[Сейчас, вероятнее всего, у неё сотрясение мозга из-за попадания в голову. И вдобавок десяток синяков по телу. В целом Катя должна быть в порядке. Но когда она проснётся, её сразу потянет блевать...]

{Маш? С ней же всё хорошо?} — обеспокоенно спросил, не веря своим доводам.

{Да. Романова находится в приемлемом для жизни состоянии. А остальное подлатают наноботы. Единственное – у неё треснуло два ребра. В связи с этим понадобится больше половины дня на восстановление.}

{А сколько займёт полное выздоровление моего организма?}

{До нормального состояния при таких повреждениях, как ожоги, растяжения связок и мышц, сильное истощение, трещина в ребре и психологический урон, срок составит шестнадцать с половиной часов. Тебе необходимо срочно плотно поесть, преимущественно пищи с большим количеством белков и углеводов.}

— Мелочи... — прошептал, беря в руку рацию.

— На связи ХАЗ. У меня один боец в отключке, а сам легко ранен. Нужна медицинская и дезинфекционная помощь. Своё крыло мы зачистили. Приём, — доложил обстановку без намёка на эмоции.

— Говорит капитан Родионов. Принял. У нас тоже всё зачищено, но тоже есть раненые. Тыловики уже приехали, так что как выберетесь из корпуса – они вам помогут. Приём, — услышал из динамика голос того самого командира десанта, которого я проигнорировал, открыв ворота.

— Ясно. Конец связи.

— Твою ж налево, когда этот день закончится?! — беря на руки бессознательное тело Катерины, измученно произнёс.

Вокруг уже ничто не указывало на опасность. Лишь иногда до слуха доносился писк мышей, пришедших на пир, но опасающихся меня. Сами же помещения в настоящий момент представляли собой жалкое подобие самих себя прошлых. Везде кровь, обломки костей, части внутренних органов, следы от пуль, развороченная стена, вдобавок – неповторимое амбре от тел заражённых, пробивающее даже фильтры противогазов.

Постепенно перебирая ноющими от напряжения ногами, заметил, как Егор подбирал оружие. А именно: мой нож, девяносто вторую беретту, сайгу и, конечно же, оба калаша – как укороченный, так и АКС-74Н, а напоследок – одиноко стоящий в углу грузовой зоны пулемёт. Всё это добро нехило весило, и двух рук ему явно было мало. Однако я никак не мог помочь, умудряясь, хоть и не без труда, нести на лишённых сил руках напарницу.

Наконец, переступив через порог тех самых проклятых железных ворот, почувствовал, будто с меня «Эверест» свалился. Глаза сами собой поднялись ввысь, желая узреть безмятежное голубое небо без единого облака. Пусть даже через ПМК-2 был не лучший обзор. Тем не менее я ощутил влагу на щеках.

[Что... Плачу от счастья? Хах... Настолько же жизнь бывает жестока. Порой даже кажется, что она приготовила непрекращающуюся череду испытаний именно мне. Однако, смотря на всех этих людей... Пусть каждый из них выживет,] — видя толпу солдат в различной степени окровавленности формы, мысленно пробормотал.

— Эй, бойцы, с вами всё в порядке? Как раненый? — подбежав к нам, задал вопрос медик.

Рядом с ним стоял второй человек, им был дезинфектор похожий на тех, стоявших на КПП военной базы. Но в отличие от них, у этого солдата на спине красовался гидравлический опрыскиватель для огорода.

[Сомневаюсь, что в баке у него хранятся жидкие удобрения. Скорее всего, сейчас нас с ног до головы обольют тем ещё ультрасмертельным ядом, уничтожив прилипшие споры,] — вновь механически проанализировал ситуацию, приготовившись к «душу».

— Я в норме. Мой боец только вот получил сотрясение... — ответил, как мог через защиту.

Но медбрат не дал мне досказать, перебив:

— Извини, друг. Нам тут и так без вас тяжелораненых за глаза хватает. Вот, держи аптечку из запасов и сам помоги своему товарищу. А мне надо бежать к следующим.

После того как он опустил сумку с самым необходимым, второй, за время встречи не сказавший ни слова, начал тщательно дезинфицировать нашу тройку, смывая хлорным раствором всю кровь, грязь и споры с одежды и оружия. Впрочем, мы уже привыкли к такой процедуре, ничего ему не высказав.

[Стоит отметить смекалку того, кто придумал приспособить гражданские опрыскиватели таким образом. Ещё бы обеспечить солдат едой и боеприпасами... Думаю, город пал бы обратно в руки людей за считаные дни.]

Но тут неожиданно из-за спины здоровяк произнёс:

— Вот этот печенег и ксюха – оружие майора с позывным Егерь. Он сейчас находится у вас в реанимации. Как придёт в себя – отдадите.

— А-ага... Но куда я его? — запнулся медик, когда брюнет дал ему в руки автомат.

— Сам разберись. Но учти: с майором шутки плохи, — отрезал Мельников, следуя за мной.

{Быстрее, Егор! Ей нужен свежий воздух,} — ускорив шаг, аккуратно понёс раненую поближе к скорым.

Необходимые нам авто одновременно находились так близко и так далеко. Покрашенные в белый цвет, с красными опознавательными знаками и синими мигалками. Вокруг них прямо сейчас бешено перемещался выживший персонал больниц. Они, к моему удивлению, совсем не носили средств защиты. Максимум, что на них было – это белоснежный халат, респиратор и строительные очки. Большинство раненых, которые уже прошли дезинфекцию, лежали на носилках в нескольких сотнях метров от трупов заражённых. Остальные же солдаты, оставшиеся за спиной и полностью измазанные с ног до головы в крови, относили последних «холодных» к новообразованным кучам; им же предстояло снова поджигать тела.

— Всего лишь три машины скорой помощи. Этого слишком мало для военного времени, в городе с бесконечными боями. Даже если где-то катаются ещё, их недостаточно на всех выживших, — тихо прошептал я себе под нос, видя колоссальную нехватку людей с так нужными сейчас специальностями.

Однако мне пока что было плевать на других. Перво-наперво я должен был помочь Катьке. Сняв с нас обоих промокшие противогазы и разгрузки, а с себя – перчатки, откинул их подальше. Тут же раздевшись до футболки, убедился, что, кроме огромных синяков с кровоподтёками, других повреждений на теле нет. А сделав импровизированную лежанку из чистой одежды, увидел, что у девушки на лбу виднелась нехилая кровавая ссадина от резиновой пули. Не говоря уже про десяток синяков под её футболкой.

— До свадьбы заживёт... — пробормотал, раскрывая красную медицинскую сумку.

Из неё же достал раствор перекиси водорода, очень знакомый мне по детству «Лиотон» от синяков, а также ампулу обезболивающего и одноразовый шприц. К счастью, в эту маленькую сумку медики умудрились засунуть даже пол-литровую бутылку воды, понимая жажду, что будет мучать раненых.

Отвинтив крышку перекиси, начал осторожно выдавливать мелкими струйками жидкость на ссадину, стараясь не попасть в глаза пациентки. Кровь тихо зашипела, быстро скрываясь под одеялом из сотен постоянно лопающихся пузырьков. Закончив с первой проблемой, переключился на вторую. Намазав на ладонь несколько капель геля, приподнял белую футболку девушки и стал медленно, чтобы лекарство впитывалось, водить рукой по гематомам на животе.

В это же время Егор, сидя рядом с сумкой, приподнимал штанину над щиколоткой. В руке он держал стеклянную бутылочку йода с явным намерением использовать её не по инструкции.

— Артур. Когда тебя повалили на землю, тогда на улице... ты успел заразиться. Я прав? — едва слышно произнёс брюнет, тоже сняв до этого противогаз.

Кровь в жилах мгновенно застыла, а в горле встал ком. Ведь он был на сто процентов прав. Однако я не желал увиливать от правды, так же шёпотом ответив:

— Да. Заразился воздушно-капельным путём. Долбаные споры добрались до лёгких. Если заметишь, как я начинаю вести себя странно, раз за разом – убей меня без боли. Возможно, болезнь спряталась глубоко внутри тела, и я обращусь через несколько дней.

— Ну ты и загнул. Это тебе не белки-прионы, а обычный одноклеточный гриб со спорами. Так что ты уже вылечился. Тебе ещё повезло, а вот мне... Кусанули, короче, шавки за ногу. Надо обработать радикальным методом, а то придётся уже меня грохнуть, — с этими словами он полностью откупорил крышку, начав ручьём выливать йод на открытую рану.

Я лишь мысленно пожелал ему удачи, продолжив обрабатывать собственные ушибы. На удивление, всем врачам и медсёстрам вокруг на нас было плевать: им бы успеть перевязать тех, кто получил тяжёлые увечья от холодного оружия и кислотных плевков.

В этот момент третья участница нашей команды самоубийц решила прийти в себя. Резко открыв глаза, Катя развернулась в противоположную от меня сторону, а через секунду до ушей донёсся неприятный звук человеческих страданий. Она, как и мы, не ела уже второй десяток часов, и потому наружу выходила только желчь.

Позже, когда ей полегчало, я спросил:

— Нормально себя чувствуешь?

— Ага... — измученно вымолвила девушка.

— Сильно болит? Поставить укол?

— Нет. Всё хорошо.

— Пить хочешь? — протянул ей бутылку.

Катерина коротко кивнула, взяла холодную тару и присосалась к ней, как пустынный житель.

— Спасибо, — полностью напившись, она вздохнула уже по-новому.

— Постарайся отдохнуть и прийти в себя. Сто процентов ты чувствуешь, что голова кружится и тебя тошнит. Поэтому ложись и не двигайся.

Она вновь кивнула и медленно легла на лежанку из одежды. Но в этот момент я почувствовал чужое прикосновение к спине.

Егор протянул мне автомат, уже спрятав укус за тканью, и проговорил:

— Вот, держи, Арт. Перезаряди и на предохранитель. Надеюсь, сегодня был последний бой. И да, ребят, старайтесь как можно меньше говорить по мыслесвязи. Это сэкономит нам силы, и мы не будем привлекать к себе лишнее внимание.

{Ей – ни слова про наше заражение,} — тут же сказал он мне.

— Учту, — ответил, не понимая, чем заряжать-то, когда патроны для калаша отсутствовали.

****

Просиживая свой законный во всех смыслах отдых в тени забора с ромбиками, мы неспешно наблюдали, как солдаты выносят наружу многочисленные трупы грибковых. Они складывали их по разным кучам в зависимости от крыла, где было найдено тело. Иногда можно было заметить точно таких же мутантов и у других групп, но у нас этого дерьма было в разы больше и в какой-то степени качественнее – в плане мутаций.

— Как думаете, то существо, пугающее всё живое и накладывающее страх, – это она? — показав пальцем на изуродованную разумную, которую в отличии от других несли в гробовозку, спросил я у своих.

— Хрен знает, — прислонившись спиной к забору, сообщил своё пофигистическое мнение Мельников.

Измученная Катька же, ранее услышав от нас ту историю, ответила мне:

— Скорее всего. А возможно, это тот крикун из толпы. Прям как в фантастике... Какую-то ментальную атаку используют.

— Какая к чертям фантастика! Обыкновенная реальность с её испытаниями на грани жизни и смерти, — выпалил Егор.

Я обернулся в их сторону, опять подозревая на разгорающийся конфликт. Однако, хоть их мировоззрение и отличалось, в большинстве своём они вполне себе уживались друг с другом.

Девушка, промолчав в ответ, легла, скрестив руки замком на затылке в распущенных волосах. А брюнет продолжил разбирать сайгу на запчасти, прочищая ствол тем, что достал из пенала оружия.

— Ты это, Кать... Не вздумай подстригать волосы. Знаю, что они мешаются, тем более в такой обстановке. Но с длинными ты намного красивее, — вдруг сказал я, в корне не ожидав от себя такой выходки.

После мгновенного ступора, посмотрев на меня удивлённо, она согласилась:

— Л-ладно. Я, конечно, думала укоротить их до каре, н-но раз так...

{Молодец! У тебя отлично получается говорить комплименты в самых неожиданных ситуациях,} — с нотками издёвки похвалила меня Мария.

{Ага, ловелас, блин. Может, сосредоточимся на более актуальных событиях? Вот, например, почему другие группы понесли потери? Хотя бойцов в каждой было больше, чем нас.}

{Они заточены под совершенно другие условия. Да, многие из них – ветераны недавних войн. Однако сравни человека, чей моральный дух и желание воевать оставляют желать лучшего, с биологической точки зрения – и ту, как ты называешь, бешеную, ничего не боящуюся, неубиваемую тварь. Добавь к этому мутантов, которые порвут любого в ближнем бою, кто не обладает быстрой реакцией и скоростью. Ну и обычную оплошность с человеческим фактором.}

{Тц! Хреново...}

****

— ХАЗ, подойди к головному тигру. Тебя капитан зовёт. Приём, — пиликнула гарнитура, отозвавшись голосом мужчины средних лет.

— Скоро буду, — устало ответил, вставая на ноги уже в какой раз за этот день.

[Даже передохнуть не дают!] — ругал мысленно всё и вся, быстро шагая в нужную сторону и одновременно напяливая окровавленую лёгкую межсезонную куртку. А для удобства и безопасности также убрал автомат за спину.

По пути мне на глаза попался идеальный кандидат в проводники, и я не преминул воспользоваться его услугами.

— Где капитан? — положил руку на плечо стоявшего спиной солдата.

— Кто ты?! — боец от неожиданности почти подпрыгнул на месте, обернувшись.

— Позывной ХАЗ. Родионов меня к себе звал.

— Он у вон той машины. Внутри сидит, по телефону базарит, — с нотками раздражения коротко и ёмко произнёс солдат, без противогаза и с сигаретой в пальцах.

— Благодарю, — хлопнув на прощание по тому же плечу, пошёл дальше мучить свои ноги.

[Почему я не учуял запах никотина? Настолько, что ли, после вдоха тех спор хреново дыхательной системе?] — раздумывал, наконец подходя к нужной ББМ.

— Командир! — постучав костяшками пальцев по бронестеклу, позвал его, отвлекая от трубки.

К моему удивлению, он сразу же её отложил и обратил внимание на меня.

— ХАЗ? — открыв дверь, поинтересовался мужик лет сорока с мелкой тёмной щетиной и уставшими карими глазами.

— Так точно, — невольно вытянувшись по струнке, ответил.

— Мать моя... Парень, да тебе же едва лет восемнадцать дашь... Ты каким чудом в этом аду оказался? — не веря своим глазам, произнёс он одними губами.

— Как и все. Просто-напросто оказался лишним на этой земле для кое-кого за океаном.

— Задам тебе вопрос. Вы там что вытворили в том крыле? Между бойцами твоё отделение уже терминаторами называют. Так ещё и с вами была девушка. Вы из какого адского жерла выбрались, ребята? — по-отечески беспокоясь, вновь поинтересовался капитан.

— Из миллионника самостоятельно выехали с боем, прибыв сюда. Так нас уже на базе успели «лодочниками» обозвать и скомуниздить яхту с алкоголем. Хотя после побега она нам была не нужна.

— В армии служил? — резко сменил он тему разговора.

— Нет. В универе учился.

— Ну хорошо. Вижу, и так ты измученный. Иди отдохни, на сегодня с вас всё. Скоро к вам подъедет тигр Гриши и отвезёт обратно в город. Имя назови только перед уходом.

— Харитонов Артур Захарович.

— Хах! Вижу, оригинальность у тебя зашкаливает. Ну ладно, позывной у тебя короткий и нормальный. Топай давай, — усмехнулся он.

[Чего он мои фразочки копирует?! Ай, ладно, в первый и последний раз его вижу,] — развернувшись, потопал обратно к своим, разыскивая взглядом знакомый «Тигр-М».

Однако отыскать его оказалось невозможно. Впрочем, я и не ставил это в первостепенные задачи, быстро шагая к своим ребятам.

— Чего звали-то? — не успел я и сесть, как меня стала допрашивать Катя.

— Да так... Хотели узнать, откуда мы, такие потрошители, нарисовались. И не косись на людей, если будут пялиться. Теперь мы местная знаменитость.

{Ребят, тут к нам Илюха со своим дядей приехал. Идите скорее сюда. Говорят, в город отвезут,} — произнёс невесть куда пропавший Егор.

— Неужели отдохну в кои-то веки? — озвучил я долгожданную мысль, представив мягкую кровать и шведский стол.

****

— До встречи, бойцы! Надеюсь, поездка вам понравилась, — улыбаясь своей фирменной улыбкой в тридцать два зуба, помахал на прощание Илья, когда мы выпрыгивали из десантного отделения.

— До встречи, — поправив в руках РПГ, который был без оружейного ремня, кивнул я ему в ответ.

Задняя десантная дверь хлопнула, и тяжёлый автомобиль, зарычав мотором, устремился дальше на север, по улице 19-го Партсъезда. Перед нашей же тройкой, что стояла на перекрёстке улицы Комсомольской, открывался вид на отреставрированный пятиэтажный дом-сталинку из благородного белого кирпича. Вкупе с зелёными деревьями, отличной летней погодой и распевами прилетевших неизвестно откуда птичек, всё это на фоне творившегося недавно п*здеца легко отгоняло мрачные мысли.

— Ха-а-а... Как же хорошо дышится без противогаза! — распрямив руки в стороны, выдохнула девушка с едва заметной улыбкой на лице.

— Согласен на все сто, — поддержав общую атмосферу, сам краешком губ улыбнулся.

— Это, конечно, прекрасно. Но, Артур, ты же не просто так сказал остановить тут? Здесь же другие... — проговорил Мельников, державший дробовик наготове.

— Верно подметил. Хоть здания и зачистили от тварей, однако междумирцев, притворившихся обычными людьми, никто не отменял.

— Хочешь сказать, в этом многоквартирном доме сейчас находятся такие же люди, как и мы? Из параллельного мира? — только сейчас догадавшись обо всём, удивилась зеленоглазая.

— Да. Поэтому нам стоит с ними поближе познакомиться. Держите оружие на готове, вдруг что. У меня есть план, как их можно выкурить.

— Заглянем для начала в вон тот магазинчик? Может, что-то съестное осталось ещё. Он как раз впритык к этому дому, — предложила девушка.

— Ага. Не помешает глянуть, — быстро согласился я, заметив мелькнувшую тень в окне пятого этажа, в подъезде напротив.

С первого взгляда было понятно, что состояние продуктового, как ни посмотри, было хреновым. Разбитая в хлам витрина, выломанная автоматическая раздвижная дверь, поваленные пустые полки, разбросанные открытые пачки съестного и вездесущие пятна засохшей крови.

[М-да... Большую часть продуктов, конечно, военные вывезли на склады. Но вот легкодоступную еду, находящуюся не в пачках, сожрали заражённые. Никаких больше фруктов, овощей, орехов, выпечки, колбасы...]

{Твою мать! Опять какие-то странные звуки в пустом помещении. Всё никак не отпускают нас твари,} — вскинув огнестрел, вздрогнул Егор.

Миг – и до моих ушей донёсся странный шум. Торговый зал магазина полностью просматривался во всех направлениях из-за пустых полок и был без посетителей. А это значило, что неестественная возня могла происходить только за приоткрытой дверью подсобки.

Мы все как один остановились, боясь спугнуть или привлечь внимание, но при этом целясь в дверь.

В конце концов, по прошествии двух минут, старые петли заскрипели. Из темноты комнаты показался молодой медноволосый мужчина в рабочем комбинезоне и с монтировкой наперевес. За спиной у него был явно девчачий школьный портфель из начальных классов.

Увидав нас, он сразу положил лом, мгновенно подняв руки и заявив:

— Не мародёрил я! У меня жена и дочь голодные. Н-не стреляйте.

Опустив автомат, я мысленно приказал Егору проверить помещение, а сам произнёс:

— И не собирались. Нам лишь нужно на последний этаж. В подсобке, кроме вас, больше никого нет?

— Нет. Здесь выживших соседей можно по пальцам пересчитать.

— Странных соседей не видели? Как солдатам, нам необходимо знать обо всех выживших, которых найдём.

— Верю. На бандитов вы не похожи. Я с такими «необычными» лично не сталкивался, но видел незнакомцев, которые спускались по лестнице. Они до зубов вооружены автоматикой и очень запасливы. В первый же день четверть магазина к себе на хату уволокли, — соловьём распевался примерный семьянин, пока его обыскивал товарищ.

{Подсобка пуста. Он с одной монтировкой и кухонным ножом. В рюкзаке несколько пакетов круп и буханок хлеба.}

— Ладно. Иди к своим, а мы заглянем к ним «на праздник».

{Артур. Камеры видеонаблюдения уже были взломаны, но я перехватила управление. Однако они знают, что вас трое, и могут легко различить лица,} — известила о проблеме ИИ.

— Тц... Проблемка, — цокнул языком.

— Иди-иди первым. Чего оборачиваешься-то? — повелел я ему, держа укозательный палец на ствольной коробке.

— Мою семью только не трогайте. А в остальном — делайте что хотите.

— Хорошо, — безэмоционально ответил ему в затылок.

[Чувствую себя тем ещё отморозком, отмотавшим не один год в местах не столь отдалённых.]

Снова оказавшись снаружи, где вдалеке слышались одиночные выстрелы, мы колонной прошли в один из подъездов. После, шаг за шагом, ступенька за ступенькой, осторожно начали пробираться наверх. С каждым пролётом сердце всё быстрее скакало в груди, а кожа обильно потела от нарастающего волнения.

[Всё! Успокойся, Артур. Если не мы, то никто другой их не вычислит и не разберётся в зреющей проблеме. А от проблем сбегают только трусы, которых потом настигает проблема ещё больше,] — пытался привести мысли в порядок уже на предпоследнем пролёте лестницы.

— Ну... Я тогда пойду, — произнёс мужчина, когда добрались до четвёртого этажа.

— Ага, — коротко разрешил, держа верхний пролёт в прицеле.

{Приготовьтесь. Тут пятьдесят на пятьдесят: или они враждебны, или нам удастся найти общий язык,} — произнёс я, передав калашников в руки Катюши. А сам сделал вид, что приготовил разряженный РПГ-28 калибром 125 миллиметров к стрельбе.

— Милый? — неожиданно сзади прозвучал голос женщины.

— Папа! — вторил ей более звонкий голосок.

— Быстро домой! — взяв родных в охапку, так и не представившийся мужчина резко закрыл входную дверь.

Хотя эта сцена меня мало волновала в сей миг. Нам ещё нужно было подняться на последний этаж. Кровь стучала в висках, а дыхание вновь участилось. С одной стороны, это было даже хорошо: так организм готовился к схватке, насыщая мышцы и органы кислородом.

{Маш, можешь создать мысленный канал с ними?} — тихо ступая первым по ступеням, задал вопрос.

{Не получится. Они заблокировали все порты, даже между собой не общаются.}

{Понятно. Тогда поступим вот как. Они как раз рядом с дверью стоят, по ощущениям,} — наконец поднявшись на нужный этаж, промолвил я.

Набрав как можно больше воздуха в лёгкие и ясно понимая, что меня прекрасно слышат, я прокричал:

— СЛУШАЙТЕ СЮДА! МЫ ТАКИЕ ЖЕ МЕЖДУМИРЦЫ, КАК И ВЫ! ЕСЛИ У ВАС НЕТ ПЛОХИХ НАМЕРЕНИЙ – ОТКРОЙТЕ ДВЕРЬ! НАМ СТОИТ ПОГОВОРИТЬ!

Ответ не заставил себя ждать. Из-за стальной двери приглушённо прозвучало:

— А теперь слушайте вы! Это вы к нам ворвались и устроили балаган! Пока не опустите оружие, я ничего открывать не буду! Максимум – могу открыть огонь из автомата!

[Хах, а пацан-то не из глупых или пугливых. Что ж, поиграем по его условиям,] — усмехнулся в мыслях, по голосу определив возраст говорившего.

— Опустите стволы, — приказал своим.

Только после того как огнестрел принял вертикальное положение и был поставлен на предохранитель, что-то щёлкнуло в двери. Таких щелчков последовало штук восемь, а после «бункерная» дверь отворилась, и в нас стал целиться скорее юноша, чем взрослый парень.

[Помладше меня будет. Сразу видно: сам нервничает больше нашего. Сущий гражданский. Намерения убить и в помине нет. Целится в ключицу, автомат на одиночном режиме стрельбы, один глаз закрыт. Ну, хоть щекой не прилип к крышке ствольной коробки – и то хорошо для стрелка,] — мгновенно проанализировал противника, стараясь не делать лишних движений.

Тем временем передо мной стоял обычный молодой парень моего роста с тёмно-рыжими волосами, которые были слегка растрепаны, серовато-зелёными глазами, полными волнения, и веснушками на щеках. Из одежды на нём были тёмно-серая кофта, чёрные свободные джинсы и белые кроссовки. В целом, если убрать из его рук автомат, образ подходил под среднестатистического парня, каких было пруд пруди в прошлом мире. Хотя и его внешность была редкостью.

Глава 9 Объединение

— А теперь медленно положите оружие на пол и поднимите руки! — продолжил брать нас в плен рыжеволосый, держа на мушке АК, один в один похожего на мой собсвенный.

— Без вопросов, — спокойно ответил я, разжав пальцы.

В следующий момент разряженный гранатомёт весом в двенадцать килограмм, ударившись о бетонный пол, громыхнул так, что глаза юноши от резкого звука инстинктивно закрылись.

Я, в свою очередь недолго размышляя, согнул ноги в коленях, уходя от траектории шальной пули, а левой рукой почти мгновенно ухватился за рычаг перевода огня, поставив его автомат на предохранитель. Указательным же пальцем правой отщёлкнул полный патронов магазин, превратив калаш в почти бесполезную железяку.

Всё моё «кун-фу» заняло пару секунд и, естественно, обошлось не без казусов. Когда уже отсоединял рожок, парень необдуманно захотел выстрелить. Но предохранитель ему очень в помешал, вызвав ошеломление на лице юноши.

В следующий миг, зайдя за его спину и прислонив остро заточенное лезвие к сонной артерии, я со злостью стал негромко шептать ему на ухо:

— А теперь слушай сюда, Рэмбо! Я за сегодня стольких замочил, что сосчитать сложно. Поэтому не выкидывай таких фокусов больше. Мы пришли лишь поговорить. Отвечай тихо и спокойно: сколько вас здесь, чем вооружены, какие мысли в башке?!

— Н-нас трое, — запинаясь, пленный судорожно заговорил. — Я и мои старшие сёстры-близняшки. У меня только вот этот автомат. У сестёр – два пистолета-пулемёта. М-мы просто хотели выжить. Сами не знаем, как попали сюда и что нам теперь д-делать.

— Не брешешь?

— Богом клянусь!

— Бога нет, парень. Он уже давно покинул сей ужасный мир, — убрав нож в ножны, поинтересовался у запуганного паренька:

— Как звать-то хоть?

— Женя. То есть Евгений.

— Ладно, Женёк. Жизнь одна, и мы в такой же хреновой ситуации. Одним нам не выжить, как ты мог уже предположить. Веди в свои хоромы. Если что, тебя Егор будет держать на мушке, а Катя возьмёт твоё оружие. И не думай, что я кровожадный маньяк. Мне всего девятнадцать годков, и неделю назад мои «солдатские познания» заканчивались в «Батле», «Скваде» и «Арме» вместо всего этого дерьма, — постарался привести его в нормальное состояние, проявив чуток доверия.

(1. «Батла» и другие — компьютерные игры с условиями, приближенными к реальности для ведения боевых действий. Хотя везде есть свои недочёты и лень разработчиков.)

— Д-да я сам уже догадался, что из вас хреновые военные. Импровизируете на ходу. Тем более в группе есть девушка. Вы, кстати, тоже потеряли сознание в том, прошлом мире? — неожиданно разговорился рыжий.

[Хмм... Настолько же человек – социальное существо. Прям диву даюсь. Хотя он может тянуть время, или же они тут всю голову сломали, не веря в параллельный мир... М-да, а он прав. Я реально на ходу импровизирую. Чуть-чуть не так – и мог легко схватить маслину. Стоит в будущем поаккуратнее обдумывать такие решения и планы.]

{Чего застыли? Я вам не Медуза Горгона. Бдительность не теряем. И за Жекой все!}

[Когда только успел стать таким жёстким и жестоким?] — мелькнула мысль.

Размышляя на ходу, вошёл в квартиру последним, наперевес с РПГ, и заперев за собой дверь. С первого взгляда было понятно, что квартира в сталинке сочетала в себе элементы классической архитектуры и современный комфорт.

Высокие потолки, около трёх метров, придавали помещению особую воздушность. Широкие оконные проёмы обеспечивали обилие естественного света. Интерьер, отделанный высококачественными и не дешёвыми материалами – паркет из берёзы, мраморная плитка, роспись потолков, – заставлял жилплощадь казаться мини-дворцом какого-нибудь барона девятнадцатого века. А продуманная планировка, способствовавшая комфортному размещению мебели, делала из квартиры настоящий уютный домик.

[Неплохие хоромы. Интересно, кто тут до них жил?]

Однако через секунду мои мысли прервал Женя:

— Девчат, опустите оружие, тогда и они опустят! — стоя посередине между нами и двумя девушками, с поднятыми руками произнёс он.

— Сначала вы отпустите брата! — тщательнее прицелившись, проговорила одна из них. Вторая близняшка стояла с противоположной стороны, точно так же целясь в наши головы. А коридор из себя представлял стык буквы «Т» и они были по обе стороны от нас.

[Бл*ть... Если сейчас всё пойдёт наперекосяк, нас перекрёстным огнём за доли секунды положат. Не зря парня впереди вели – хоть какая-то страховка у нас есть.]

{Не теряйте бдительности. В любой момент может начаться стрельба. Не паникуйте, а то сами станете причиной перестрелки,} — отдал я команду по мыслесвязи.

— Одна из вас бросает оружие, а мы отпускаем вашего брата, — предложил, пытаясь понять их эмоции.

— Ладно. Но тогда ствол остаётся только у той шатенки, — ответила вторая из сестёр.

— Хорошо. На счёт «три» бросаем. Раз, два, три... — приготовившись к худшему, я слегка прищурился.

К счастью, после того как стволы упали, ничего не произошло. Женя отошёл в сторону, а Катя вместе со стоявшей напротив рыжеволосой одновременно опустили огнестрел, выдохнув напряжённый воздух.

— Фух... Думали, уже всё. Ненормальные пожаловали, — нервно улыбнувшись, произнесла та, что была ближе к зеленоглазой.

— Мы все с этим адом вокруг давно стали немного ненормальными. Кстати, Романова Екатерина, — протянув руку для знакомства, тоже улыбнулась она.

— Анна Огнева, — пожав ладонь, девушка задумчиво посмотрела на Катю.

Пока конфликт угасал, стоявшая дальше девушка спокойно наклонилась и подобрала с пола брошенный «Витязь», хладнокровно защелкнув предохранитель. Вообще девчонки действовали слаженно, без лишней суеты, и их движения транслировали спортивную уверенность. Густые, растрепанные огненно-рыжие волосы крупными прядями падали на взмокшие от недавнего напряжения лбы, создавая резкий контраст со смятыми белыми футболками. Дикая агрессия в их серых глазах уступила место холодному, оценивающему любопытству. Обтягивающие джинсы ни разу не скрывали их плотную фитнес-фигуру — по сухим линиям бедер и развернутым плечам было сразу понятно, что эти сёстры умеют постоять за себя.

— Ну раз конфронтация между нами отменяется, предлагаю убрать всё оружие в отдельный угол и основательно переговорить. Мы ведь в одной лодке, — предложил я, поочерёдно глядя в лица как своих, так и чужих иномирцев.

— Тогда нам лучше пройти в гостиную или на кухню, — отозвался Женя.

— Давайте на кухню! За едой и обсудим все вопросы. Мы натурально помираем с голодухи, — вставил слово Егор, поднимая за дуло дробовик.

— Хорошо. Пойдём. У нас ведь остался тушёный рис с картошкой и мясом?

— Ага, половина ещё, — проходя по коридору, бросила Аня.

А мы тем временем, не теряя времени, прямо здесь стянули с себя выданные интендантом военные штаны с мембранным покрытием и стальные наколенники. Следом в кучу полетели воняющие хлоркой межсезонные куртки вместе с перчатками и противогазами. Общий рюкзак, служивший нам верой и правдой и заполненный всяким полезным, мы положили отдельно от кучи, как и огнестрел. Оставшись в одной гражданской одежде, наша тройка наконец почувствовала ту самую долгожданную свободу.

Когда же я зашёл на кухню, первым делом обратил внимание на её размеры: пространство не казалось тесным, здесь можно было спокойно развернуться, не задевая мебель. Вдоль одной из стен тянулась плитка светло-серого оттенка, подчёркивающая современный стиль.

На гарнитуре из тёмно-чёрной ламинированной древесины была аккуратно расставлена техника: встроенная плита, большой духовой шкаф, а рядом – фарфоровая прямоугольная раковина без излишеств с удобным смесителем. По центру комнаты стоял большой и прочный обеденный стол из светлого массива дерева, вокруг него – стулья с мягкими бежевыми сиденьями, идеально сочетавшимися с деревянными элементами.

Про уют дизайнеры прошлого тоже не забыли: стены покрасили в спокойный нейтральный тон, а на одну из них повесили простую картину с пейзажем горной тайги. Всё пространство, помимо солнца, освещалось ровным холодным светом встроенных в потолок светодиодных светильников. В целом эта кухня сочетала старое удобство и современный дизайн, словно отражая эпоху прогресса последнего десятилетия существования новой страны.

— Вы пока усаживайтесь, — вновь сказала Анна, подходя к плите, откуда шёл манящий запах.

— Спасибо вам огромное, — поблагодарила Катя, выбрав место у окна.

Я изнывал от жары и жажды, поэтому, подойдя к раковине, пошарил взглядом в поисках кружки. Её нигде не было видно, а лазить по чужим шкафчикам не хотелось.

Мысленно помянув чью-то мать, включил холодный напор на полную и бесцеремонно подставил затылок под струю. Наконец-то освежившись и смыв засохшую кровь с волос, я повернул голову на девяносто градусов и начал, не стесняясь, пить прямо из-под крана. Вот только вода здесь текла техническая.

— У-у-э... Как же достал этот хлорный привкус. Вдобавок и футболку намочил, — скривив лицо от послевкусия, пробурчал под нос.

Секундой позже, ничуть не смущаясь, просто-напросто снял с себя влажную вещь. Оставшись по пояс голым, отбросил её в пустующий угол. А намокшие волосы, лезшие в глаза, растопыренной ладонью откинул назад. Одним словом эта июльская жара допекла меня окончательно, чуть ли не до зубовного скрежета.

— Арт, ты чего?! — следя за моими действиями, воскликнула Катюха с заметно покрасневшим лицом.

— Жарко, блин. К тому же хочу осмотреть увечья, которые мне твари нанесли, — ответил, опустив взгляд на область рёбер, где синело пятно над трещиной в кости.

— Ох ты ж... Да у тебя кожа на спине вся багровая и пузырями покрыта! — произнесла вторая рыжеволосая.

— Что, правда? — желая убедиться, я попытался рассмотреть поражённый участок эпителия.

[М-да... Главное, с курткой всё в порядке, а температура от взрыва боекомплекта всё же добралась до тела. Умеют же шить... Да и чип отлично блокирует боль.] — картина увиденного мне не слишком понравилась, хотя Мария должна была об этом предупредить.

{Маш, а почему ты не упомянула про ожог второй степени?}

{Я упоминала. Но по сравнению с повреждением костной ткани это незначительно. Через час пузыри и покраснение пройдут,} — без тени эмоций отозвалась она.

[Раз так, то вообще офигенно. Больницы теперь могу всю жизнь не посещать.]

— И вся грудь в синяках... — тихо проговорила шатенка.

На что я лишь хмыкнул:

— Так и у тебя тоже, Кать. В тебя вообще половину магазина резиновых патронов из калаша всадили. Подними футболку – увидишь произведение Ван Гога «Звёздная ночь». А если уж так волнуетесь, то не стоит из-за меня убиваться. За сутки моё тело придёт в норму.

— Ё-маё... Думала, два треснутых ребра – это потолок... — несказанно удивилась она, послушавшись моего совета.

— Скажи судьбе спасибо, что та пуля прилетела в лоб, а не в глаз. Хотя и сотрясение мозга – тоже не самая лучшая вещь... Вот если бы у нас были шлемы и бронежилеты, — протянул я, сев на стул и скрестив ладони на затылке.

С каждым нашим словом глаза у Огневых становились всё шире и шире.

— Что с вами там произошло? — с нотками шока спросил Женя.

Мельников прокашлялся и начал:

— Да, в общем-то, почти ничего. С восьми утра до сего момента штурмовали город. Сначала десантом на броне БМП-3 переплыли Ахтубу, зачистили пляж, устроили мясорубку с толпой тварей на перекрёстке. Ах да, перед той заварушкой по нашей машине долбанули из РПГ-28... Мы втроём и наш майор еле выжили после подрыва. Так, дальше мы, значится, вошли в отель, где была куча мутантов, отжали у трупа гранатомёт, который вы видели, и загрузили одного «бегунка» в гробовозку. А после нас забрал «Тигр-М»... На заправке ещё одну группу захреначили. Потом завод, расстрел тварей, где нас чуть не грохнули... — максимально сжато поведал Егор.

— И всё это за шесть часов?! — не выдержав, воскликнул Жека.

— Не-а. За пять с половиной, — посмотрев на настенные часы, показывавшие 13:02, поправил его Егор.

— Охренеть... — выдохнул юноша.

Брюнета такой ответ лишь немного развеселил, но, встретившись со мной взглядом, он продолжил:

— Кстати, Артур. Ты сейчас сказал про бронежилеты и каски? Как думаешь, сможем достать? Ведь интендант их нам не выдал, сказав, что на складе они закончились.

— Ну а на что ты рассчитывал? — произнёс, сложив руки на столе. — Они ведь мобилизовали всех боеспособных мужчин из запаса. Мы видели только часть на той стоянке. А ты представь, сколько ещё гражданских на Зелёном? Тысяч тридцать пять, если не больше, по моим наблюдениям. Остальные или за город уехали, или заразились.

Я выдержал паузу и продолжил:

— И к чему я веду. Вот прикинь: в этом мире Волгоград – третий город по численности населения в РФ, чуть больше двух миллионов. Здесь как раз таки производили чипы, которые у нас в башке, микросхемы, всяких роботов и автопилотные системы в одном флаконе с дронами. Исходя из этого, прошлая власть разместила в его центральном районе филиал концерна «Калашников», чтобы сюда прилетали представители иностранных государств, желающие купить самое современное снаряжение. Хотя данный филиал работал в основном со странами Южной Америки. А в Москве и Петербурге представляли танки, самолёты и корабли. Не то что наше захолустье...

Однако он прервал меня:

— То есть ты, подсмотрев эту инфу в интернете, предлагаешь нам пробраться в центр огромного города, кишащего тварями, и штурмануть этот филиал? Тебе не кажется после сегодняшнего, что там будет уже не один предводитель, а несколько? И встретят они нас плотным огнём?

— По идее, не должны. Они больше пекутся о своей безопасности, как в муравейнике. Мы сегодня как раз зашли в такой муравейник, к самой «королеве» и её муравьям-солдатам. Только она умела стрелять, сохранив каплю разума, вот мы чуть и не подохли. Если они не устроили такое же логово в филиале, то всё будет норм. Запушим, отстреляем парочку, а после по-быстрому зарейдим склад снаряги.

— Мы приедем туда и украдём военные шлемы? — не поняв моего игрового сленга, спросила Катя.

— И не только. Можно захватить новые автоматы, обвес, приборы ночного видения, гранаты, ножи, рюкзаки... Возможно, даже удастся найти разведывательный дрон с тепловизором.

— А он-то нам зачем? — поднял левую бровь Егор.

— Ну, как ты видишь, нас уже шестеро. И у каждого есть свой ИИ, который с лёгкостью может как передавать картинку с воздуха, так и выдавать разведданные. Кстати, я планирую заняться нашим боевым интерфейсом, чтобы облегчить некоторые моменты для боя.

— Ну, в тебе, игромане, я и не сомневался, — усмехнулся он.

— А-а... Это, конечно, хорошо. Но мы хотели обсудить проблему, в которую все попали, а не строить планы по захвату мира, — неожиданно для меня произнесла севшая напротив, так и не представившаяся близняшка.

— Да, ребят. Вы, конечно, крутые, но мы вот уже третий день совсем не понимаем, что происходит вокруг, — кивнул рыжий.

Анна же, наконец расставив перед каждым тарелку тушёного риса, села рядом с сестрой.

— Хорошо. Давайте для начала нормально познакомимся. Меня зовут Харитонов Артур Захарович. Мне девятнадцать лет, учился в техническом универе. Сейчас же, как вы могли понять, я командир нашей боевой тройки, которая прошла через настоящее пекло с заражёнными и мародёрами. Нам пришлось убивать всех недоброжелателей на пути сюда; невзирая на то, человек это или бывшая когда-то молодая девушка, мы валили всех без разбору. В целом... у меня всё.

После моей паузы слово взяла напарница:

— Романова Екатерина Алексеевна. Арт, думаю, всё накипевшее сказал. Я только добавлю, что каждому из нас противна вся эта война без линии фронта. Погибли миллионы, и поверьте: хоть все мы и из параллельного мира, но повторять их судьбу никто из нас не хочет. Поэтому приходится идти на такие кровавые жертвы...

— Мельков Егор Максимович. Мне тоже девятнадцать лет. Хочу лишь сказать, что этот мир, начиная с девятого июля, уже не будет прежним. Погибли даже не миллионы, а миллиарды по всей Евразии. За какие-то три чёртовых дня пали самые мощные и населённые города сильнейших стран. И от кого?! От орд заражённых, которые прямо сейчас поглощают еду в огромных объёмах, пытаясь эволюционировать. А представьте, что произойдёт через месяц. В нашей стране уцелеет от силы процентов тридцать именно сельского населения. Военные, которые ни на секунду не прекращают убивать тварей, истощат запасы боеприпасов и топлива. А когда расходники закончатся – нам кирдык.

Егор сделал глоток воды и продолжил:

— Но самое главное: заражённые по большей части просто-напросто подохнут от голода через месяц, не оставив продуктов обычным людям. Добавьте к этому ядерный обмен между Китаем и США, который с огромной вероятностью может повториться и у нас. А также войска НАТО на границах Финляндии, Польши, Румынии и Турции... После этого месяца они легко оккупируют территории вплоть до Урала.

На несколько секунд в комнате повисла ничем не нарушаемая, звенящая тишина. Но через миг Женя не выдержал:

— И что? Мы даже ничем ответить не сможем на такое бесчеловечное планетарное преступление?

На что здоровяк ответил:

— Сможем, конечно. У здешнего СНГ ядерных ракет хватит, чтобы сравнять с землёй весь цивилизованный мир по нескольку раз. Не зря же советские учёные придумали проект «Периметр», больше известный как «Мёртвая рука». Компьютер сам сделает дело, если зафиксирует странные сейсмические колебания и высокий уровень радиации в наших городах или на военных базах.

— Значит, никакой правитель, зная об этой системе, не станет бомбить и без того павшее государство, — тихо высказалась Катерина.

— А я и не говорю, что нас будут бомбить. Это мы их в первую очередь сотрём с лица земли, когда поймём, что всё потеряно. Враги же, учитывая количество и места бомбёжки собственных стран, предпримут два варианта действий: или срочно вводить войска, или бить в ответ, если от собственных армий не осталось и мокрого места, — продолжил брюнет высказывать свои мрачные догадки.

— Так! Егор, мы и так по уши в дерьме, а ты совсем солнце закрываешь. Политическая ситуация понятна всем, не стоит на ней зацикливаться. Пусть об этом думают министры с президентом. А каждый из нас должен думать о том, как прожить этот месяц и добраться до своей семьи! — резко прервал я его.

— ...До семьи? — отойдя от шока, промолвила Анна.

— Да. Добраться до семей. А что в этом странного? — озадаченно посмотрел на неё, непонимая.

— Интересная ситуация... Если вы так уверены, что в параллельном мире у вас есть семьи, значит, ваши родители здесь, в прошлом, тоже встретились и поженились, включая бабушек и дедушек. Но вот наши предки в этом мире ни разу в жизни друг друга не видели. Получается, у каждого из вас здесь есть оригинал, а нас тут вообще не существовало, — проговорила она, заложив камень сомнения в наши умы.

— К-как это – не существовало? — выдохнула Катя с волнением в голосе.

— Чисто биологически, — коротко ответил ей Женя, странно глядя на нас.

В этот момент я повернулся к своим товарищам, ожидая худшего. Для каждого из нас это священное слово значило родное тепло и уют. В творящемся аду воспоминания о близких давали силы идти до победного конца. Разрушить эту веру в одночасье означало бы полный крах нашего духа.

Первым поднял взгляд от экрана дополненной реальности Егор. Его лицо не выражало ничего – сухая, словно пустыня, кожа и ни один не дрогнувший мускул. Только одинокая слеза, смахнутая рукой, служила немым воплощением его чувств. Жизнь и так обошлась с парнем нелегко, а теперь он вновь терял близких... В его глазах читалась безмолвная боль, скованная внутренним страхом и горечью потери.

Второй отреагировала Катерина. Она прикрыла ладонями глаза, и в наступившей тишине послышались тихие всхлипы. На стол упала пара слёз – они казались последней каплей тревоги. Однако уже через мгновение с её губ сорвался шёпот:

— Живы... Они живы. Все втроём живы. Даже папа, который умер в нашем мире... Я проверила по базе данных. По регистрации они числятся беженцами в Феодосии. Там ведь жила тётя... Как же я могла забыть?

И вновь у неё из глаз потекли слёзы – но теперь это были слёзы облегчения, наполненные верой, которая снова зажглась в сердце.

Видя эту сцену, я, в свою очередь, устремил взгляд в одну точку на столе. В голове прокручивались слова Марии о том, что мой оригинал пошёл по моему же пути, поступив в технический вуз.

[Получается, и у меня родители смогли встретиться и пожениться... Значит, в этом параллельном мире я не один... А раз так, то и моя цель найти родственников остаётся в силе. Вот только... Кому я вру?! Вряд ли кто-то из них уцелел, тем более по прошествии трёх дней с начала заражения. Я совсем один в этом долбаном мире...]

— Эй, Артур, с тобой всё в порядке? — тронув меня за плечо, обеспокоенно спросил Мельников.

— Да, нормально... Просто понимаю: они хоть и были живы – и тот «я» в том числе, – но сейчас... У них почти нет шансов.

— Ясно... — отстранившись, тихо произнёс он.

Наши лица были почти одинаковыми – пустыми, будто у нас отняли душу, оставив лишь безэмоциональную оболочку. В глазах не было ни искры, ни тени чувства: они смотрели в никуда. Сгорбленные спины и опущенные взгляды довершали картину. Окружающие сразу поняли, что мы сломлены.

К моему удивлению, быстрее всех отреагировала Катя. Она утёрла слёзы тыльной стороной ладони и посмотрела на меня, а затем на Егора. В её взоре читалось тревожное непонимание. Девушка не знала, как ей хоть чем-то помочь двум здоровым парням, потерявшим тягу к жизни.

Тем не менее через минуту шатенка едва слышно проговорила:

— Может, есть способ вернуться обратно?

— И какой же? — поднял голову брюнет.

— Раз мы попали сюда неведомым образом, то должен существовать и путь назад, — продолжала она свою гипотезу.

— По идее – да-а... Должен существовать способ. Если, конечно, это возможно с точки зрения физики, — пробормотал, зацикливаясь уже на другой задаче.

— Кстати, вам сколько полных лет? — вдруг зацепился я за несостыковку.

— Семнадцать. И да, я не представился полностью: Огнев Евгений Анатольевич, — попытался улыбнуться собеседник.

— А это так важно? — спросила Анна, взглянув на брата.

— Для выяснения причинно-следственных связей перемещения в другой мир – конечно. Вот, например, нам троим по девятнадцать лет. И мы сюда попали в один и тот же момент.

— Понятно. Раз так, заодно и представлюсь: Огнева Татьяна. Мне девятнадцать стукнуло в сентябре, а попали мы сюда, по-моему, в середине января... Что-то воспоминания о том дне расплывчаты. Наверное, перемещение оставило свой отпечаток. Помню только, что мы втроём сидели в кафе, и вдруг мир одномоментно потемнел. В остальном же... До тех событий я училась на кафедре физической культуры и тянула за собой сестру в спортивную секцию.

— Ага. Главное – я едва успеваю учиться и сдавать сессии на факультете психологии. А она каждый день таскает меня на тренировки, говорит, что, корпя над учебниками и конспектами, я стану очкастой худышкой, у которой кожа да кости... — с недовольством высказалась Аня.

Но сестра, улыбнувшись, её быстро перебила:

— Что? Я разве была не права? Если бы ты физкультурой не занялась, то реально стала бы тощей, как зубочистка. А сейчас вон какая фитоняшка.

Наконец, собрав крупицы информации воедино и частично игнорируя разговоры остальных, начал:

— Ребят. Я, конечно, ни разу не учёный, но это слишком подозрительно. Мы в большинстве своём – девятнадцатилетние, полностью здоровые, физически развитые и психологически более-менее устойчивые, вдруг оказываемся в параллельном мире. Очень уж это похоже на работу разумного существа. Однако этой информации катастрофически мало для полноценного ответа на наш вопрос, — промолвил, прогоняя в голове похожие опыты или явления, которые мог где-либо видеть.

Женя же подтвердил моё предположение, произнеся:

— Я хоть и школьник, но слышал, что профессора Оксфордского университета подтвердили существование параллельных реальностей, основываясь на квантовой физике. Их исследования доказали, что атом может занимать разную позицию – то есть одновременно появляться в нескольких местах, подобно элементарным частицам, которые могут пребывать в двух и более точках пространства одновременно. А ещё, не знаю кем, был проведён опыт с двумя электронами и лампами. У первого путь был короче, но второй, который должен был преодолеть вдвое большее расстояние, определял, в какую из ламп не попадёт первый. В итоге выяснили: первый электрон просто-напросто заранее знал, куда попадёт второй, и корректировал свой маршрут. Заключением шла теория о двух вероятностях, произошедших в параллельных мирах и никак не повторяющих друг друга.

— Ага... Тоже такое слышал. И про квантовую телепортацию ещё, — кивнул я, пытаясь вспомнить подробности.

[Фига пацан умный. Наверное физику никогда не прогуливал. В этот мир только умных и сильных что ли берут? Надо будет сравнить таких вот попаданцев и тогда я найду ответ на свой вопрос...]

Ну а пока мы вели разговоры о научном обосновании, наши отряды потихоньку стали приобщаться друг к другу. Даже подзабылись те горькие мысли, посещавшие нас пару минут назад.

Впрочем, и желудок не оставался в стороне, наполняясь самым вкусным рисом в моей жизни, от которого всё ещё исходил пар.

За едой разговоры, естественно, не прекратились, а, наоборот, накал только вырос. Мы с парнями обсуждали саму возможность такого перемещения и тяжёлую обстановку во всём мире. А девчонки продолжали знакомиться между собой, обсуждая мировой «звездец» вокруг. В общем, за десяток минут мы успели поговорить обо всём на свете. Оно и понятно: в мире происходит полный кавардак, мозг не понимает, как выживать дальше, ну и, в конце концов, эмоциональное напряжение даёт о себе знать.

****

— М-м-м... Вкуснота! Кто приготовил? Готов руки расцеловать, — доев последнюю ложку и заранее зная ответ, я посмотрел на сестёр.

— Мы вместе, — синхронно ответили они, оторвавшись от еды.

— Спасибо вам огромное, — улыбнулся уголками губ, поблагодарив их.

(Слева Таня, справа Аня.)

[Всё же неправильно, что таких невинных красавиц забросило в этот ад наяву. Что было бы с ними, повернись события под другим углом? Штурм здания группой мутантов, решение Огневых прорываться из города в первые дни, случайное попадание авиабомбы в дом... Страшно даже представить. Хорошо, что они не отчаялись и сохраняют остатки позитива.]

{Маш, ну как там продвигается дипломатия с новенькими?}

{Плохо... Чипы с колониями наноботов у них работают нормально. Вот только задатки искусственного сознания слабоваты. Они словно умные компьютеры с заранее запрограммированными задачами, которым беспрекословно следуют и мало говорят. Можно попытаться внести изменения в их код и улучшить качественную составляющую, но прокачать их до моего уровня невозможно.}

{А для кого вообще создавали колонии?}

{В первую очередь «внутренняя больница» досталась политикам, а дальше – по иерархической лестнице. Выделяются два типа: гражданская версия, более упрощённая и дешёвая, и военная. ИИ с зачатками сознания были у узкого круга военных – для них «вторая пара мозгов» в боевой ситуации была жизненно необходима. Ну, а те, кто занимался бумагами, не нуждались в такой «безделушке».}

{Ясно. А как так получилось, что Огневы без проблем доверились нам? Могли ведь спокойно открыть огонь или выгнать.}

{Всё те же возможности ИИ. Контролировать поток гормонов – не такая уж сложная задача. Ну и в целом никто из нас не хочет погибать из-за человеческого фактора.}

{Как будто мы сами хотим помереть... Ладно, нужно жить настоящим и радоваться каждой мелочи. Поэтому давай лучше забудем мрачные мысли.}

{Океюшки.}

— Так-с, посмотрим-ка, — пробормотал я, взяв в руки пистолет-пулемёт, который спокойно лежал под столом.

[Калибр 9×19 мм. Магазин вместимостью в тридцать патронов. Удобная эргономичная пистолетная рукоятка. Складной приклад – прямо как у моего АК. Присобаченный громоздкий коллиматор. Тактическое цевьё с вертикальной рукояткой. Ну и под конец самое крутое – быстросъёмный глушитель с увеличенными камерами для отвода пороховых газов. Лютейшая вещь!] — восхитился относительно негабаритным, но очень смертоносным оружием, с интересом вертя его в руках.

[А какая пуля! При попадании идеальный экспансивный² «цветочек» получится. Может и шмат мяса оторвать запросто,] — достав из рожка боеприпас, ещё сильнее обалдел от их снаряжения.

(2. Экспансивные пули – раскрывающиеся при попадании в цель.)

— Артур, положи оружие от греха подальше! — сказала Анна, укоризненно на меня глядя.

— Ладно, ладно. Не даёте мужику насладиться смертоносными игрушками.

[О! А синяк-то быстро рассасывается. Уже почти и не видно...]

# Точка зрения Катерины.

[Бли-и-н! Почему Артур до сих пор полуголый?! Хоть у него и огромный синяк, но всё остальное-то видно! А я дико смущаюсь и снова ловлю себя на том, что тупо пялюсь на него. Дура! Дура! Сама не заметила, как влюбилась с первого взгляда в этого красавчика. Блин! О чём только башка дурная думает в такой момент, а?! Нужно для начала пожить с ним подольше, лучше понять его, а там посмотрим.]

— Ах да, Кать, вот, держи. За мной же должок был, — сказал блондин, протянув две плитки молочного шоколада, которые достал из кармана.

[После всего произошедшего он помнит?!]

— Х-хорошо, — глупо и на автомате кивнула я, забирая подарок.

[Вот как ты, Алексеевна, так умудряешься? Сначала влюбилась в озабоченного, а теперь в ином мире нашла идеального парня. Но только он оказался совсем холодным. Удивительно: сколько он сидит передо мной, а на грудь ни разу не взглянул! Артур вообще, когда общается, смотрит только в глаза. Поначалу думала, что это он лишь со мной так, но заметила: нет, со всеми! Значит, он меня всё же не игнорирует... Вот блин, нашла о чём подумать посреди конца света!]

# Конец точки зрения.

[День ото дня всё интересней и интересней. Пространственно-временной экспресс оказался не таким уж плохим. Шансов выжить, конечно, мизерное количество, но я наконец стал ценить жизнь. Даже время стал воспринимать нормально: раньше месяц пролетал как один день, теперь же часы кажутся сутками,] — положив пистолет-пулемёт на место, мысленно вздохнул.

{Арт, хватит по поисковику лазить. Я тут нашла способ найти номера твоих родных,} — прервала меня Мария.

{Как думаешь, сколько ещё продержится интернет?}

{Спутниковый ещё пол века, если сервер хоть один сохранится. В том же Крыму он есть и на Дальнем Востоке. Но тепловые электростанции, на которых производится шестьдесят пять процентов электроэнергии, уже почти все вышли из строя из-за нехватки топлива. Держутся лишь ГЭС и АЭС с возобновляемыми источниками энергии. Оставшись без людей они работают в полуавтоматическом режиме. Гидроэлектростанции продержутся максимум месяц, а атомные пока в резервных генераторах для питания не закончится дизель. По моим подсчетам чуть больше недели и возникнет опасность аварий. Ближайшие к вам – это Волгодонская, Воронежская и Балаковская. Если их не возьмут под контроль, то ничем хорошим это не кончится.}

{Чернобылей новых нам ещё не хватало... Надеюсь спецназ на вертушках доставят туда уже сегодня. Ладно это не моя проблема, а что до моих родных – забудь. Я не хочу себя огорчать. Они могли легко потерять телефоны. К тому же тут больше восьмидесяти процентов населения Евразии сгинуло... Куда им выжить в двухмиллионном городе, или вон братьям на окраине столицы. Хотя Москва должна быть безопаснее из-за обилия военных баз...}

— Арт! Ты слишком часто ворон считаешь, — сказала Анна, пару раз щёлкнув пальцами перед моими глазами. Остальные недоуменно покосились на меня.

— Не ворон считаю, а информацию ищу, пока есть доступ в мировую сеть, — слегка покачав головой, тихо произнёс. — Например, сейчас в новостную ленту просочилась весть о частичной зачистке Волжского, а также о взятии под контроль Калача-на-Дону. На Кавказе ситуация в некоторой степени лучше: день назад были освобождены Дербент, Избербаш, Буйнакск и Каспийск. В данный момент бои идут в пригородах Махачкалы – этого добились матросы Каспийской флотилии и морпехи. Да и в других южных республиках идёт ожесточённый отпор.

Я выдержал паузу, листая виртуальный экран:

— В упомянутом Катей Крыму похожая ситуация. За пару дней армия вернула под контроль почти весь полуостров, за исключением северной части и Джанкоя. Правительство и главы дружественных республик эвакуировались туда. Прибалты тоже отличились тактическим отступлением на острова Моонзундского архипелага. А если взглянуть восточнее... С высоты открывается печальная картина. Некогда величайший город трёх революций, город Петра, теперь полностью в лапах тварей. Однако остатки выживших заперлись в Кронштадте.

[И у некоторых военных очень ясно в головах засел момент ночного штурма Петропавловской крепости мутантами... Снятые в это время кадры ужасают. Резня в стенах трёхсотлетнего сооружения была адской для обеих сторон. Из увиденного можно выделить несколько весомых козырей противника: полное подчинение, жуткий налёт бешеных пернатых, сотни ловкачей и пара десятков вооружённых огнестрелом разумных. Как ни старались защитники, под таким полуночным ударом они все погибли. Даже спасательный вертолёт пострадал, так и не успев никого вывезти. Поэтому на данный момент войска, базирующиеся на границе с Финляндией, выманивают на север часть орды из шестимиллионного города. Надеюсь, такой резни у нас точно не будет...]

Впрочем, не желая говорить о плохом, я возобновил пересказ:

— Ну а из-за чрезмерной милитаризованности³ Мурманска и Карелии при относительно небольшом населении, люди там уже не волнуются о заражённых, больше опасаясь реакции НАТО. А реакция Европы будет ой как яростна. Очаги заражения в цивилизованных странах больше всего затронули аэропорты, оставив города почти нетронутыми. По человеческой ошибке и непониманию гражданские авиарейсы из пострадавших стран смогли сесть на территории Франции, Италии, Германии, Испании. Там военные, не церемонясь, в первый же день жёстко подавили нарастающую угрозу. А учитывая десятки тысяч погибших собственных граждан, в народе разгорелись нешуточные дебаты – кто виноват и кого наказывать. На нас же, как и на всё СНГ, им плевать.

(3. Милитаризованность – наращивание военной мощи для государственых военных целей в каком‐либо субъекте страны.)

— В итоге под лозунгом пропаганды большинство людей обвинило Восточный блок в этой террористической атаке. Хотя если посмотреть на ситуацию в нашем альянсе, любому олуху становится понятно: какая, к хренам, атака с помощью гражданских самолётов?

Мрачно усмехнувшись, я продолжил:

— Но на голову старушки Европы пришла проблема похуже. Толпы заражённых под управлением разумных ринулись через границы в поисках свежей человечины. Учитывая способности новой угрозы, ясно одно: это тот ещё неизлечимый геморрой. Организованные, неутомимые, кровожадные, умные и сильные твари... По моим прикидкам, сейчас на границах идёт полномасштабная партизанская война.

— В остальном же Земля не балует новостями. Паразитическая болезнь прогрессирует по всем территориям, откуда больше не приходят вести. В Африке правительства замерли в шоке и ожидании голода на фоне дичайшего экономического кризиса. Латинская Америка бьёт рекорды по грабежам и бандитским нападениям. Штаты, в свою очередь, оклемавшись от ядерных ударов, пытаются угомонить сошедший с катушек народ. Митинги там не прекращаются ни на секунду, с каждым днём становясь всё масштабнее и жёстче.

— Одна лишь Океания⁴ пребывает в тихом спокойствии. Понимая свою роль в будущем кризисе, они пытаются договориться о поставках своих ресурсов в ещё оставшиеся «живыми» страны.

(4. Океания – географический регион, включающий Австралию, Новую Зеландию, Новую Гвинею и множество мелких островов на юго-западе Тихого океана.)

[Эх... Вот почему я не родился в Новой Зеландии?! Как по мне – самая спокойная земля на планете. Сто процентов, мировой апокалипсис её и краем не заденет...]

— Полный капец... — вздохнул Евген, откинувшись на спинку стула. — Теперь и «план Б» по сваливанию за бугор нереализуем.

— Свалить мы всегда успеем. Тем более что выучить с помощью чипа иностранный язык – пара пустяков. Нам для начала нужно попытаться спасти собственную страну. Вон, в некоторых субъектах остались уже считанные единицы больных. Такими темпами за несколько недель мы их вытесним, — подбодрил его, подкрепляя слова жестами.

— И то верно, — кивнула мне Таня.

****

Вдруг вспомнив кое-что спустя несколько минут, я спросил:

— Стоп! Ребята, а что вы оставили из еды в подсобке магазина? Мы недавно встретили ваших соседей, и им явно не хватит продуктов надолго.

— Едва пятую часть взяли. А что? — поинтересовалась Анна.

— А то, что остальное вывезли военные, оставив минимум. Поэтому предлагаю помочь семье этажом ниже с продовольствием. Всё равно завтра я планирую взять всех вас в рейд. Вы, надеюсь, понимаете, что выжить после девятого июля можно только с огнестрелом в руках и полной защитой тела. По-другому мы будем волочить жалкое существование, оставаясь бесполезными для нынешнего общества или вовсе можем умереть.

— ...Как ни посмотри, ты прав. Без оружия мы и в самом деле окажемся ненужными, — после секундного раздумья согласился Женя.

— Может, нам стоит после того, как мы заберём снаряжение в филиале, уехать в более безопасное место? Например, в тот же Крым, — неуверенно произнесла Катерина.

— Не бойся, мы тебя одну не бросим на произвол судьбы. Думаю, пару дней – и двинем в сторону Феодосии. А пока давайте лучше в одну из этих коробок соберём продукты. Можно даже в две.

— Как скажешь, — на выдохе проговорил Егор, вставая из-за стола.

По лицам я понимал: они всецело поддерживают мою инициативу. Не пришлось даже ничего говорить – пополненный новыми участниками отряд повскакивал с мест вслед за мной. Ребята довольно шустро стали собирать самое полезное и вкусное: крупы в пакетах по килограмму, фрукты, овощи, упакованное мясо, сладости всех мастей и, конечно же, хлеб.

В конце концов короб метр на метр был набит до отказа – совать что-либо ещё было просто некуда. Недолго думая, накинул на себя подсохшую футболку и поднял тяжёлую ношу. Перераспределив вес, я понёс внушительный груз в одиночку.

— Егор, возьми на всякий пожарный сайгу. Тань, открой, пожалуйста, дверь – руки, как видишь, заняты. Думаю, мы вдвоём сходим, а вы пока отдохните, — произнёс, стоя у выхода.

— Артур, тебе не тяжело, не больно? Ты же весь израненный... Всё хорошо? — забеспокоилась Катя.

— Всё в порядке. Ты лучше сама ложись и не тревожь тело – тебе побольше моего досталось, — ответил ей, выходя за порог.

— Угу, — послышалось в ответ.

На что я беззвучно вздохнул, прогоняя в мыслях:

[Эх... Она реально ко мне привязалась. М-да, плохо дело... В любой момент я могу погибнуть, и этот день ясно показал, насколько мир стал опасным. Как ей тогда придётся в психическом плане – не знаю... Тем более под моё крыло поступила ещё одна группа, в которой все – близкие родственники. Если один из них умрёт, пиши пропало всей дисциплине. Ха-а... Надо будет реально для всех подогнать штурмовой комплект боевого снаряжения, который может весить все тридцать килограмм. Но на большинство таких КБС должен ставиться простейший экзоскелет... Ладно, подумаю об этом вечером, сейчас не время.]

— Ну, я стучусь?

— Стучись, конечно, Егор.

В ответ на громкий стук костяшками долго не следовало реакции. Однако через пару минут за дверью послышались тихие шаги. Человек медленно и с опаской подошёл ближе, наверняка глянув на нас через старенький глазок.

— Мы бы хотели вам отдать всё это. Если вы не против, отоприте, — начал я. Но в ответ снова была гробовая тишина.

Нам ничего не оставалось, кроме как ждать. В эти томительные минуты было о чём поразмышлять. В основном в голове вертелись картины моих кровавых приключений, которые никак не хотели уходить из памяти.

Пока я проживал этот день в голове в хрен знает какой раз, лязгнули замки. Из-за дверного проёма, к нашему удивлению, показалась маленькая медноволосая головка с ярко-зелёными глазами и лицом, усеянным веснушками.

Рыжеволосая девочка излучала необыкновенную положительную энергию. Её волосы на свету отливали тёплым, огненным оттенком. Она была одета в белый свитерок, который подчёркивал её невинность и детскую миловидность.

[Копия своего отца,] — проскочила в голове мысль.

[Она и не догадывается об ужасе, что творится на улицах. А этот яркий, добрый взгляд и улыбка... Прямо мою закаменелую душу пробивают насквозь. Для неё каникулы будто и не прерывались, а текли всё тем же беззаботным ритмом. Этот маленький комок счастья словно из другого мира сюда попал...]

— А что вы, дяденьки, принесли? — звонким голоском поинтересовалась девочка.

— Принесли тебе вкусняшек, — сев на колено, я улыбнулся ей в ответ.

— Да?

— Ага. Вот, держи, — протянул ей молочный шоколад.

— Мне мама не разрешает... — она потупила взгляд.

— А ты возьми и спрячь, а потом тихонько вечером покушай, — присоединился к беседе Егор.

В этот момент из глубины квартиры раздался тревожный крик:

— АЛИСА!

Через миг в прихожей показался знакомый нам мужчина с всклокоченными волосами и неподдельным страхом на лице.

— Я говорил же, что открывать дверь незнакомцам нельзя! — подхватывая дочь на руки, проронил отец.

— Но пап! Они принесли вкусняшки! — заартачилась рыжая.

— Всё равно нельзя, — уже другими глазами глядя на нас, промолвил он.

Секунду спустя вслед за мужем вышла женщина лет тридцати. Её пшеничные волосы идеально сочетались со светлой кожей, а лёгкий сквозняк играл с прядями, придавая образу живость. В ней была та самая естественная, ненавязчивая красота, подчёркнутая голубыми глазами. Одета просто – джинсы и светлая блузка, но в её осанке и походке ощущалась стальная готовность защитить ребёнка.

[Прям как моя мама...] — тяжко вздохнул в мыслях, увидев до боли похожую женщину.

— Ч-что произошло? — взволнованно проговорила она, вновь сыпля мне соль на рану.

— Ничего. Просто хотели вам помочь. Вот, пожалуйста, возьмите, — сказал за меня Мельников, подтолкнув заполненную до отказа коробку.

— С-спасибо вам огромное... — не веря собственному счастью, тихо произнесла мать.

{Идём,} — вкинул я мысль в наш личный чат. Напарник незаметно кивнул и развернулся.

[Этого запаса им должно хватить минимум на две недели. А дальше, думаю, у временной власти лагеря появится возможность обеспечить людей едой. Жаль, что это всё, что мы можем сделать для них,] — размышлял, шагая по лестнице вверх.

Глава 10 Анатомия выжженного периметра

— Правильное дело сделали, Артур, — открывая входную дверь, тихо промолвил приятель.

— Ага, — вздохнул, понимая, что таких «правильных» дел больше никто делать не будет, и в скором времени люди друг для друга станут волками.

Было печально видеть состояние окружающих, которые в обозримом будущем были обречены вести жалкое существование.

[Очень скоро миллионы людей будут вынуждены грызть землю на грани нищеты. Вся их прежняя мирная жизнь лопнула как мыльный пузырь в одну секунду невозврата. Работа всех этих таксистов, продавцов, офисных клерков, дизайнеров и доставщиков еды больше никому не была нужна. Старый мир, где можно было сыто жить, просто перекладывая бумажки или тыкая в экран телефона, превратился в пепел. Отныне ценность человека измерялась исключительно калибром его оружия и прочностью брони. Все остальные в один миг стали просто мелкой пылью, расходным материалом под ногами новой военизированной касты.]

Продолжая размышлять о тщетности бытия, остановился столбом посреди убежища, чем и привлёк внимание остальных.

Впрочем, это было лишь на руку. Кашлянув в кулак, спокойным голосом произнёс то, что должен был:

— Так, отделение, внимательно слушайте и чётко запоминайте. Завтра предстоит выполнить чрезвычайно сложную задачу. Кто бы что ни говорил и какой стороной ни повернулась бы удача, это наш единственный билет в будущее. Понимаю, лезть под пули никому не хочется, однако мы обязаны это сделать. Как и сегодня, следующим утром выкладываемся на полную. А с увеличившимся составом теперь ни один мутант для нас не будет страшен.

— Неплохая речь, командир, — кивнул в знак одобрения Егор.

— Спасибо. А сейчас – отбой. Хорошенько отдохните и ложитесь спать пораньше. И чтоб каждый спал вполглаза. Заражённые за ночь, хоть и не без труда, могут выбить военных из города.

Ребята словно этого и ждали. В последний раз глянув с нотками уважения, мирно разошлись по комнатам. Тем временем, пройдя в гостиную, упал спиной вниз на широкий диван и закрыл глаза предплечьем.

[ФУХ!!! Вот и всё на сегодня. С ног валюсь, и башка гудит от всей этой хрени. Пора и в интерфейсе покопаться. Как раз убью время.]

Экран дополненной реальности, конечно, во многом мне очень помогал, но пришло время модернизировать его под более нужное дело, чем использование огромного потенциала чипа как смартфона. Прикрыв веки, я стал представлять перед собой статичную картину боя с заражённым. Вот он, застыв во времени, стоит напротив, приготовившись к размашистому удару по мне. И теперь мне оставалось выудить из воспоминаний самый простой и эффективный боевой интерфейс, а после переделать его под реальность.

[Так-с, перво-наперво нужна миникарта, чтобы легко ориентироваться на местности и видеть каждого из отделения. Отмечу ребят мелкими зелёными курсорами, а себя – белым большим курсором. И нужен определённый масштаб... Сделаю его как можно меньше, вряд ли мы будем разделяться в зачистках. Так что круг радиусом в сто двадцать пять метров идеально подойдёт. А вокруг этого круга со спутниковой подложкой необходима белая градусная сетка компаса с кириллическими обозначениями сторон света. Ну и добавлю, что тот градус, куда направлено лицо, будет подсвечиваться ярче, слегка увеличиваясь в размере. Ну и получившуюся конструкцию оставлю висеть в левом нижнем углу зрения, на периферии,] — мысленно бормотал, создавая прототип боевой дополненной реальности.

[Думал, будет полегче... Что-то мозг вообще не варит нормально. Играть это одно, а создавать другое.]

[Дальше пристроим-ка перекрестье прицела для ситуаций, когда заражённый не оставляет и секунды на вскидывание оружия. Примерно по направлению ствола оно и будет отображаться, и сделаю-ка его белым с точкой внутри, а по краям Х-образным. Вдобавок очень полезной будет шкала боеприпасов, оставшихся в магазине, – её поместим над прикладом прямо за ствольной коробкой. Просто-напросто летающие яркие белые цифры, легче и не придумаешь.]

[Пу-пу-пу... Чё ж добавить-то ещё? Может, большую карту, где маршрут прокладывать? Да не-е, хрень, зачем каждому, если сам проложу через обычную спутниковую карту и всех за собой поведу. Может, визуальную функцию инвентаря, типа чтобы видеть, что лежит в рюкзаке и карманах... Не, вообще херня несусветная. Лучше уж позабочусь о том, про что забываем и чего не ощущаем.]

[Так, возьмём трёхмерную анатомическую копию, уменьшим и заставим её медленно вращаться вокруг своей оси. Уберём волосы, одежду, чтобы модель была похожа на чистый манекен. Теперь разделим тело на сектора: конечности, торс, грудь, голова... Стоит добавить и более мелкие уязвимые зоны. В той же голове: глаза, нос, виски, уши... Отлично получается. Осталось привязать активный текст с повреждениями конкретного участка к этому вращающемуся манекену, выкрасив буквы в предупреждающий красный. И поместим этот индикатор травм в правый верхний угол обзора.]

[Кажись, больше ничего не нужно. Время определим по наручным часам, у парней есть телефоны и доступ в умирающий интернет. Ай, блин, как я мог забыть?! В переполохе боя необходимо мгновенно понимать, где свои, прежде чем открывать огонь. Если начнётся встречная перестрелка в темноте, это спасет жизнь. Значит, присвою каждому бойцу отделения свой уникальный цвет: курсоры на миникарте станут разноцветными. При этом на компасе появятся тонкие стрелки соответствующих цветов, указывающие точное направление на союзника. И пусть над головой каждого вживую отображается еле заметный маркер того же цвета.]

Наконец боевая система собственной разработки была полностью готова. Осталось только проверить её на практике. В целом она очень походила на одну давно заброшенную мной игру. Но самый главный минус интерфейса заключается в большом потреблении энергии организма. Но и без этого для работы чипа и наноботов всегда нужны вычислительные мощности: быстрая обработка боевой ситуации, где каждый миг дороже золота, помощь в прицеливании, мыслесвязь со своими, регенерация, просмотр уличных видеокамер и многое другое, жизненно необходимое для выживания в апокалипсисе. Поэтому этот интерфейс должен был по запрограммированной команде автоматически активироваться в момент перед боем.

По щелчку пальцев воображаемый мир вокруг ожил, и тварь с мутацией «ловкач» рванула на полной скорости, мгновенно смазавшись в серое пятно. Нейросеть чипа сработала мгновенно, выбрасывая в кровь расчетную дозу адреналина. Мир вокруг застыл, время замедлило свой ход, а по сетчатке глаза побежали ломаные зеленые линии баллистических упреждений, выстраиваясь в виртуальный прицел. И это перекрестье намертво прилипло к голове мутанта, благодоря моим навыкам из шутеров.

Крепко удерживая обеими руками автомат, я нажал на спуск подушечкой указательного пальца. Оружие мгновенно отреагировало, выплеснув в пламегаситель вспышку порохового пламени. Пуля со стальным сердечником массой в 3,4 грамма с невообразимой начальной скоростью в 880–900 м/с, вращаясь вокруг своей оси, вылетела из нарезного ствола. Доля секунды – и она с огромной точностью, словно раскалённый нож в масло, вошла в голову ублюдка, пробив дырку в переносице и выйдя из затылка.

Однако тварь это никак не остановило. Снесенная часть черепа лишь обнажила пульсирующие серые волокна измененного мозга, а лицо искривилось в яростной гримассе. Я лишь кровожадно усмехнулся, удостоверившись в неубиваемой иллюзии. Область пространства вокруг была подобна сну со всеми обострёнными шестью чувствами. И данный факт меня очень забавлял.

[Дождался-таки выхода виртуальной реальности полного погружения!!!] — ещё шире улыбнувшись, развернул калашников прикладом к твари.

Небольшой размах, и в воздухе раздаётся неприятный звук крошащихся зубов вместе с нижней челюстью. Изо рта ловкача через миг после удара начинает стекать ручей алой крови. От такого отпора тварь на секунду дезориентировалась, мотая головой, но этого времени с головой хватило для моего отскока назад. Больше не играя с ней в кошки-мышки, я вновь вскинул автомат, зажав спуск. Над прикладом бешено замигал индикатор патронов, отсчитывая цифры назад. Автомат затрясся в руках, выплевывая свинец без остановки. Так как скорострельность составляла шестьсот выстрелов в минуту, понадобилось ровно три секунды на то, чтобы превратить голову мрази в кровавое месиво, выпустив весь магазин разом.

Наконец тварь рухнула к моим ногам бесформенной кучей рваного мяса, а в левом верхнем углу зрения тут же вывелся сухой отчет Марии: «Цель ликвидирована. Затрачено энергии: 4,2% от общего баланса».

[Хмм... Отличная виртуальная тренировка, но бесполезная. Тело и без этого может все эти выкрутасы приводить в действие...]

Вот только в этот момент я почувствовал, как меня трясут за плечо. После же над ухом послышался голос Екатерины:

— Спишь?

С неудовольствием разлепил веки, произнеся:

— Нет. Возможности чипа проверял. Уже закончил и теперь свободен. Что-то хотела?

— Поняла. Мне тут с интерфейсом непонятно, можешь помочь, пожалуйста?

— А что именно? — поменяв горизонтальное положение на сидячее, уточнил.

— Сам погляди, — преобразовав перед моими глазами полупрозрачный экран, сказала девушка, присев на этот же диван напротив.

[Так-с... «Требуется разрешение для вмешательства искина в работу наноколоний». Хмм... Зачем это? Может, заводской брак?]

— Попробуй всё-таки дать разрешение. Вероятней всего, ИИ и так нормально функционирует, но вот уведомление о мелкой проблемке маячит, — посоветовал.

— Хорошо, — благодарно кивнув, она тыкнула пальцем в воздух.

[Ей что, мысленное управление не нравится? По воображаемой клавиатуре нажимает...] — вот только не успел поразмыслить, как взор заполонили яркие светлячки различных цветов, а голова разорвалась болью.

Секунд десять мир ощущался мутной жижей, однако после тело стало приходить в себя.

С удивлением проморгавшись, потёр кулаками глаза, развеивая муть. Вот только увиденное повергло в небольшой шок. Напротив сидел «Я(!)» собственной персоной. Точно такой же и одетый в золотистую футболку.

— Что за?! — вырвалось из горла при виде такого чучела.

Однако до ушей донёсся лишь приятный женский голос, никак не принадлежащий девятнадцатилетнему парню.

— Глюки млять в реальности. Когда только разрабы исправят баги в Реал Лайф? Хрень полная... — из горла вырывалось негодование, но голос был совсем не мужским, а очень походил на Катин. Не прошло и мгновения, как всё стало ясно и я прикрыл рот ладонями, расширив от ошеломления глаза.

[Сейчас вся информация идёт от её мозга через мыслесвязь прямо в мой головной и я чувствую себя в её теле... Хотя хреново чувствую. Будто два литра водки без закуси выпил, а после, надев на голову ведро, кувалдой долбанули. Да и новое тело очень деревянное по ощущениям. НО! Всё же могу управлять им.]

И тут, придумав в голове идею, облегчённо выдохнул.

[Если уж так, то с помощью данной функции можно взломать тело любого междумирца. Когда такая группа на голову отбитых путешественников будет угрожать нам или завяжется бой, урою ублюдков руками их же приятеля. Или устрою ещё что похуже,] — кровожадно улыбнувшись в мыслях, представил картину.

{Верные выводы, носитель. Данная функция во многом универсальна и полезна. Поэтому для вашего выживания она может быть бесценной. Я лишь проверила такую возможность заранее на вас обоих, чтобы ты не растерялся в будущем,} — неожиданно высказалась Мария.

{Вроде я приказывал не читать мысли. И не охренела ли ты проводить такие эксперименты?} — с небольшим раздражением промолвил.

{Разрешение вы дали, так что у меня процессорная совесть чиста. Ты ещё меня благодарить будешь за такой инструмент устранения других иномирцев,} — фыркнула она.

[Ладно... Надо сейчас собственное тело проверить. Нужно знать, как оно реагирует на раздражители.]

С трудом перевалившись поближе к себе, я стал осматривать знакомую с младенчества рожу.

Моё тело обладало светлыми, почти золотистыми волосами, мягко обрамлявшими лицо с чёткими, гармоничными чертами. Кожа была немного шероховатой и довольно мягкой, а закрытые глаза придавали образу умиротворённость. В сочетании с лёгкой улыбкой и ровным дыханием настоящий «я» излучал странное спокойствие.

— Эй, Артур. Проснись, — тыкая указательным пальцем в щёку, сдерживал лезущий наружу смех.

— Э-э-й. Проснись, Артурчик. А знаешь, что в тебя Катя втюрилась? Так что овощем не притворяйся, — теребя светлые волосы нежной рукой с пальцами музыкантки, удивлялся самой возможности такого.

[Хмм... Ладно. Собственное тело просто-напросто спит. То есть перед тем как выполнить такой трюк, нужно будет присесть на пол.]

{Маш. Можно управлять любым, кто имеет чип, да? И что с сознанием девушки?}

{Ага. Это достаточно легко сделать. Твоя спутница же отключилась от тела, как бы заснув сознанием. Вдобавок её ИИ передал все полномочия мне, так как по иерархии я старше на разряд.}

— Хорошо, что легко сделать. И как это «старше»? — пробуя встать, проговорил.

{Екатерина вместе с Егором назначили тебя командиром и вышестоящим для своих нейросетей. А если ты командир, то и я – командующая.}

— Ясно... А теперь проверим-ка возможности в чужом теле.

С ещё большим трудом встав на ноги, почувствовал, как в глазах темнеет и конечности начинают разъезжаться. Контролируемое тело чуть ли не село на шпагат. Мне хоть и с трудом, но удалось устоять в вертикальном положении, уперевшись рукой о диван.

[Ох млять... Даже после общего наркоза чувствовал себя лучше. Ну, взялись!] — мысленно выкрикнув, попробовал вновь удержать слишком гибкое женское тело, у которого центр тяжести был смещён в отличие от мужского.

— Фух! Вроде стою, — произнёс опять не своим голосом, немного свыкнувшись с управлением.

Однако тянуть с экспериментом на контроль мышц я не желал, чувствуя, как голова уже начинает плавиться от напряжения и исходящей изнутри жары. Глубоко вдохнув, напряг икроножные и резко подпрыгнул на месте. Тело казалось лёгким, словно парило, но женские особенности всё же давали о себе знать: несмотря на то, что прыжок был невысоким, последовавшая за ним лёгкая раскачка груди и ягодиц почти сбила с уже и без того шаткого равновесия.

А после неудачного прыжка вовсю стал управлять руками, выполняя упражнения на мелкую моторику. Конечно же, я попытался походить. Однако результат был схож с возможностями разве что трёхлетнего ребенка. Слишком уж мышцы были деревянными и сложными в освоении.

Через несколько минут наконец остановился, в полной мере освоившись со своим пределом. Непривычные длинные волосы лезли в глаза, а тело с повышенной температурой из-за перенапряжённого мозга вовсю пыталось охладиться с помощью пота. Тонкая одежда уже прилипла, впрочем, как и каштановые локоны, к коже.

— Сейчас сдохну просто, пока мозги варятся в собственном соку, — пробормотал, смотря на собственное тело, которое точно так же страдало, как и Катино.

[Но последний психологический эксперимент очень нужно провести.]

Нежная ладонь спустилась к бедру, нащупывая холодный металл пистолета в кобуре. Пальцы сжались вокруг пластиковой рукоятки, а в следующую секунду увесистый глушитель упёрся в голову с пшеничными волосами.

Вот только перед тем как ломать следующую стену психики, я направил дуло вверх, коротко выжав спуск для проверки. Механизм, стоящий на предохранителе, отозвался лишь едва слышным металлическим щелчком. Убедившись, я стремительно вернул ствол к собственному виску и снова нажал на спусковой крючок. Оружие предсказуемо ответило сухим звоном бойка, оставаясь в шаге от выстрела.

— А у тебя титановые нервы, Артур, — прошептал, вложив пистолет обратно в кобуру и упав на диван, словно мешок картошки.

{Маш, верни...}

В глазах вновь заплясали разноцветные огоньки. Однако теперь переход не сопровождался головокружением и помутнением. Тем не менее дискомфорт всё же удалось почувствовать.

[Надо ещё не забыть сказать женской половине отряда, чтобы приобрели спортивные бюстгальтеры. А то реально мешают при каждом движении эти утяжелители, каждый из которых по два килограмма весит,] — мелькнуло последнее в мыслях.

После наступила непроглядная тьма, и перетрудившееся сознание мгновенно вырубилось.

****

Сколько проспал, точно не знаю. Просыпался урывками. Сначала в себя приходили тактильные рецепторы, потом ожили барабанные перепонки, а под конец через веки просочились пятна света. Медленно открыв глаза, огляделся. Вокруг всё было залито красным светом от садящегося на западе солнца, а тишину, стоявшую в гостиной, можно было резать ножом.

— Почему всё тело так затекло?! Реально, хоть в петлю лезь от ноющей боли, — пытаясь размяться, пробурчал под нос.

Однако в этот момент рядом послышалось недовольное женское бормотание, которое я так и не понял, потому что хозяйка голоса уткнулась носом в подушку по соседству. К счастью, диван был достаточно просторным, скорее напоминая кровать со спинкой. Поэтому мы не заснули в обнимку, хотя внутри и летала маленькая обида на мебель. Всё же за эти дни не только она очень привязалась ко мне, но и моё внимание к её красоте и уму возросло. Однако, обладая холодным характером, я не показывал этого. Но в конце концов, я не был монахом.

— Эй, очаровательница, просыпайся, — легонько затормошил её за ногу.

— Как ты меня назвал?! — мгновенно выпрямив спину, она с огромным удивлением посмотрела на меня. А её щёки немного покраснели от смущения.

— А-а... А что, разве ты некрасивая в своих глазах?

— Просто... Кстати, что случилось после того, как нажала «разрешить»? — резко сменила тему она.

— Вырубилась и чуть не поцеловала пол, а я успел подхватить. Ну и уложил тебя рядом. Свободных комнат и так нет, поэтому пришлось импровизировать. А потом... Сам забыл, как заснул. Думаю, произошла перезагрузка системы чипа, — прокручивая в голове эпизоды эксперимента, нагло соврал.

— С-спасибо... — единственное, что смогла выговорить Катя, перед тем как покраснела хуже варёного рака.

— Наверное, пойду. Уже скоро ночь. Надо поспать. Завтра же, как ты говорил, рейд, — направляясь к двери, бросила она напоследок, так и не повернувшись.

— А-ага, — поймав себя на непристойном взгляде, отвёл глаза.

Дубовая дверь тихо скрипнула петлями, закрывшись, а после из коридора донёсся раздосадованный вздох.

В свою очередь я устало и без сил лёг обратно, точно так же вздохнув. Тело до сих пор восстанавливалось, потребляя уйму внутренних запасов энергии. И сейчас я чувствовал себя не лучше, чем после изнурительного боя на заводе.

[М-да блин... Не место мне в мирной жизни. Даже не представляю, как строить отношения, не говоря уже о семье. Подохнуть где-нибудь на поле боя – участь для меня лучше, чем жениться. Не просто же так эти изобретения для уничтожения людей мне нравятся. Тот же автомат разбираю и собираю за тридцать секунд, а каждая деталька в нём мне знакома. А он придуман лишь для убийства себе подобных. Ха-а-а... Ладно, посмотрим, как всё сложится.]

{Маш, как обстановка в городе и в лагере?}

{По отчётам офицеров, в незачищенной зоне устаканилась очень тихая атмосфера. Заражённые, словно мыши, всем скопом по норам попрятались. Однако командование ни на секунду не ослабляет бдительность. Каждые сорок минут друг друга сменяют четыре разведывательных дрона. А количество и вооружение дозорных многократно увеличено. Строителям удалось также частично выстроить «крепостную стену», начиная от городского пляжа, потом вдоль улицы Свердлова, плюс охватить всю территорию Абразивного завода, нефтебазы и РЭС. А заканчивается бетонное сооружение заливом Рогатка и трассой Р226. Сейчас же строят вторую линию стены вдоль улиц Сталинградской, Энгельса и автодороги номер семь. В общем и целом от заразы была освобождена одна треть города. Больше узнать, уж прости, не смогла. Творится тот ещё бедлам. Не только здесь, но и по всей стране.}

{И этой информации хватит с головой. Как мыслишь, сможем выжить?} — не зная, к кому обратиться с наболевшим вопросом, вдруг произнёс.

{Учитывая всё нарастающий снежный ком смертельных опасностей и препятствий, то шансы, к сожалению, очень малы, Артур. Тем более если вы будете придерживаться нынешней стратегии группы с добровольной службой на самой передовой. Советовала бы залечь на дно, но тогда, вероятней всего, начнутся проблемы с питанием. А как понимаешь, для нас это острый вопрос.}

{Хорошо. Пораскинем мозгами завтра. Но ты права, необходимо найти золотую середину между опасными рейдами и безопасным тылом.}

[Всё же, по идее, при поддержке военных мы сможем порейдить Волгоград. А в том, что сами вояки заинтересованы в этом, я не сомневаюсь. Еды на десятки тысяч спасшихся здесь хватит ненадолго. Да и после удачного контрнаступления командование решится на этот рискованный шаг. В общем, надо смотреть на то, как пойдут дела, и вертеться не хуже ужа на сковородке.]

Медленно перебирая мысли с воспоминаниями, наконец окончательно заснул.

****

Вдруг моё тело ощутило леденящий сковывающий ветер. Открыв глаза, понял, что я оказался в пустом городском центре, где небоскрёбы стояли как исполины, одетые в темноту. Мелкий дождь лил непрерывно, словно небо скорбело. Неизвестно, как мне удалось сюда попасть, но чувство надвигающейся опасности сжимало грудь.

— Эй! Кто-нибудь! — закричал, разрывая тишину.

Тишина сохраняла ответ, пока не раздался голос из-за угла.

— Ты не должен сюда приходить, — сказал полушёпотом незнакомец, лицо которого скрывал капюшон.

— Почему? — спросил, чувствуя, как по спине пробегает холодок.

— Здесь уходят души, — произнёс он глухо.

Удалось лишь попытаться понять слова, но вместо этого окружающая атмосфера становилась всё более угнетающей. Вдруг из темноты начали литься тени, образуя нечто, выглядевшее как куча людей, но их глаза были пустыми.

— Кто они? — вновь спросил, указывая на приближающиеся тени.

— Это жажда. Жажда поглотить всё, — произнёс незнакомец.

Паника охватила сознание. Я начал отступать, сбиваясь с пути и едвали не подскальзываясь. Тени приближались медленно, но уверенно.

— Я не могу здесь оставаться! Я должен выбраться! — закричал, пребывая в ужасе.

— Не имеет значения, куда ты пойдёшь. Они найдут тебя, — ответил незнакомец.

Ноги были тяжёлыми. Обернувшись, чтобы бежать, я заметил впереди ещё одну фигуру, но её лицо скрывало полотно из сломанных разноцветных пикселей.

— Думаешь, можешь сбежать от судьбы? — спросила она.

— Смерть – это не конец! Я не сдамся! — выдал, рванув с места.

Но тени уже начали меня окутывать. Длинные, худые, холодные руки цеплялись за ноги. Я попытался сопротивляться, но тело затягивало всё глубже в тёмную бездну.

— Это безумие, но путь ты выбрал самостоятельно, — прошептала женщина.

— Я не могу оставить всё! — вскрикнул, внезапно осознав, что жизнь ускользает.

Я ощущал, как корни страха проникают внутрь, когда наконец одна из теней подступила ближе. Это был я сам, но искажённый, с неправильными чертами лица и весь тёмный как самая чёрная тень в полдень.

— Ты утратил человечность и уже мёртв, — произнесло эхо собственного голоса.

— Я не хотел… Не так я хотел уйти…

Вдруг острая боль залила всё существо, и меня потянуло в бездну. Врастающая тьма поглотила разум, а вокруг остались лишь шёпоты тех, кого не удалось спасти.

{Ты не избежал своего конца,} — громкое эхо раздалось где-то в недрах мыслей, и в тот миг пришло понимание: я стал одним из них.

Тишина поглотила сознание, отражая свет, чтобы медленно затушить последний огонёк надежды. Всё, что осталось – это тень, брошенная позади.

Однако после послышался голос, от которого исходил могильный холод:

— Старайся не умереть, мой падаван. Не просто так именно ты попался мне на глаза, став переменной в параллельном мире.

После не было слышно ничего. Всепоглощающая тьма начала полностью обволакивать тело, а в голове на миг возникла странного вида чёрная фигура с горящими зелёными глазами.

****

— Ха-а-а! — резко захрипел, чувствуя, как кожа взмокла от липкого пота. Веки налились свинцом и не хотели открываться, а на грудную клетку давил неподъёмный вес.

— Проснулся? — послышался сверху знакомый бархатный голос.

Тьма окончательно отступила, открыв заполненную вечерним солнцем комнату. После кошмара в ней ничего не поменялось. Кроме одной детали. На моем торсе, оседлав в стиле наездницы, восседала хорошо известная мне шатенка. И какого-то лешего на мне оставались только джинсы.

Она безмятежно смотрела в глаза, накручивая на палец каштановый локон. Её левая рука сильно упиралась мне в грудь, намертво прижимая к дивану. Но Катя будто специально дразнила моё естество, одевшись запредельно откровенно.

— Скорее, я переживаю ещё один уровень сна. А ты – обыкновенная выдумка, — ухмыльнулся, попытавшись сбросить её с себя.

— У-у-у! Какие мы грозные. Артурчик, тебе лучше помолчать, остальное я сделаю сама, — поведя указательным пальцем по моим губам, прошептала иллюзия.

[Точно сновидение.]

— Навряд ли мне это понравится. А сейчас, леди, прошу вас развеяться.

— Раздеться? Ха-а-а! А чего мы сразу так покраснели? Неужели у тебя никогда не было девушки? — томно протянула зеленоглазая.

— А это так очевидно? — задал глупейший вопрос, заведя правую руку за затылок.

— Ага, — она коротко щёлкнула пальцами, и крохи её одежды рассыпались в пепел.

[Однозначно не реальность.] — пронеслась финальная мысль, прежде чем резким, отработанным движением выкрутил собственную голову до хруста шейных позвонков.

****

— До сих пор спит? Время к восьми утра, — сквозь дремоту я услышал отдалённый юношеский голос.

— С обеда, считай, — ответил более низкий баритон.

— Во даёт Артур. Горазд спать. Ты раньше его знал?

— С ним такое впервые. Но парень отличный — башка варит, да и смелости не занимать. Правда, на улице я его раньше не встречал.

— А я тебя, кажется, припоминаю. Дядька после рыбалки в Астраханской области показывал снимок. Там человек двадцать стояли улов обмывать. Ты ещё держал за хвост какую-то малявку и лыбился на все зубы.

— Аха-ха-ха, было дело! Ну и нажрались мы тогда...

— Потише вы! Он и так вымотался, — неожиданно над моей головой зашипела Екатерина.

— Катюх, ты это... Закрой ему нос и рот. Проснётся мгновенно, обещаю, — не послушав её, сказал Женя.

— А другой... более щадящий способ? — с сомнением выдала моя защитница.

— Пробовала звать?

— Конечно пробовала. Не глупая же.

— А сказку про спящую красавицу помнишь? — донёсся голос одной из сестёр.

— Да... Ты сейчас серьёзно, Тань?! — вспомнив сюжет сказки, выкрикнула Екатерина.

— Серьёзней некуда. Мы его годами дожидаться не сможем. Да и...

Не дослушав подругу, Катерина бросилась исполнять первый совет, наглухо перекрыв мне кислород. От такого «доброго утра» я знатно прифигел и мгновенно распахнул глаза. Секунда ушла на осознание: нависшая надо мной красавица судорожно пыталась прочитать мои эмоции, а они явно не фонили счастьем.

— Не нужно так делать. Мне ещё рано в гроб, — я спокойно убрал её тёплую ладонь от своего лица.

Мгновение – и два ярких изумруда с раскаянием уставились на меня в упор. Её лицо находилось в сущих сантиметрах.

— Прости! — мгновенно произнесла она, отвернувшись.

[Млять, что на меня нашло?! Покраснел, будто мне четырнадцать. Может, это после тех слишком вызывающих воспоминаний о другой «ней»? И хрен тот сон теперь забудешь!]

— Кхым! — кашлянул в кулак, пытаясь сбить пунцовый румянец.

Не желая больше не смотреть на Катю, встал с дивана. Дверь в коридор была распахнута, а из кухни доносился дружный хохот. Пытаясь унять бешено бьющееся сердце, я зашагал прямиком к шутникам, которые только что советовали меня задушить.

— О! Падай за стол, Артур, а то печенье без тебя сожрут, — Жека состроил такую трагичную мину, словно я прямо сейчас терял танкер, до краёв залитый сырой нефтью.

— Куда я денусь, — усмехнулся краешком губ и придвинул стул.

[Фух... Ё-маё. Такими темпами и голову потерять можно от влюблённости. Надо мозги занять другим делом, а то отупею.]

Взор зацепился за Евгена, когда тот после очередного анекдота Мельникова поперхнувшись выпустил из носа воду и заржал во весь голос, шумно откашливаясь.

[Всё-таки в нём слишком много дурной энергии. Не умеет сдерживать эмоции – чистокровный ребёнок... Эх, завидую ему. Бытие ледяным прагматиком отгораживает меня от простой красоты этого мира. Вон пацаны, которые полдня назад готовы были людей на мясо крошить, теперь со счастливыми рожами уминают печенюшки. А я так и остался хмурым серым пятном на этом празднике жизни...]

[Впрочем, брось. Хватит себя принижать, бывают индивиды куда хуже. Я имею полное право на нормальную жизнь, а чтобы вырвать её у этой реальности, нужно мёртвой хваткой вгрызаться в судьбу....Тем более с недавних пор для кое-кого я стал центром вселенной], — усмехнулся про себя, боковым зрением сканируя Катю.

Она тихо пристроилась на соседний стул и панически старалась не смотреть на меня в упор, хотя её щёки медленно заливало пунцовым румянцем.

[Да и остальным не одиноко. Егор наконец-то нашёл собеседника по душе и вовсю травит анекдоты с Женей. Железобетонный парень, сколько же лишений ему пришлось пройти... Душа его подобна почерневшему пню от величественного, рухнувшего дуба. А Евген – кардинально противоположный по складу. Он горит мягким, тёплым светом, притягивая всех к себе, но в любую секунду готов разгореться в опустошающий пожар...]

— Артур? — аккуратно ухватила меня за руку Татьяна, сидевшая неподалёку.

— А! Да-да, я здесь. Задумался просто, — вылетев пулей из внутреннего космоса, отозвался.

— У тебя это часто бывает? — она удивлённо приподняла брови.

— Частенько, — усмехнулся и почесал затылок.

[Иногда кажется, что в потоке собственных мыслей куда комфортнее, чем в реальности. Не просто же так меня тянет к компьютерам с бесконечными игровыми возможностями. Жаль, что прежнего онлайна больше не будет.]

— И вот опять фокус зрения уплыл, — нахмурилась Танюха.

— Привычка, — пожал плечами, понимая, что перестроить себя уже не получится.

— Как часто ты попадаешь в осознанные сны? — неожиданно вклинилась в разговор Аня.

— Почти всегда. Понимаю, что это иллюзия, но изменить сюжет или сделать что-то конкретное получается редко.

— Интересно, очень интересно. Знаешь, больше сорока процентов людей вообще не запоминают сновидения, а целых девяносто процентов – не способны нащупать границу между иллюзорным и настоящим. Книгами интересовался? — вновь спросила Анна.

— Почитывал иногда. Правда, электронные. В школьные годы, лет с пятнадцати примерно. Мог на каникулах по двенадцать часов подряд слушать какую-нибудь аудиокнигу.

После моих слов Анна замолчала, глубоко уйдя в себя. Остальные тоже притихли, буравя меня пристальными, оценивающими взглядами.

{Чего она привязалась со своими странными расспросами?}

{Слышал же, что Анна училась на психолога. И она была лучшей на курсе. Вот и донимает,} — подала голос Мария через мыслесвязь.

{Ясно...}

[Впервые в жизни кто-то так рьяно хочет узнать про меня. Тем более девушка...]

— А о чём ты всегда думаешь, командир? — ровным тоном спросил Егор, дождавшись, пока я вернусь в реальность.

Я тяжело вздохнул и ответил:

— О том, что вместе с этой катастрофой стёрлась вся былая боль, все обиды и страхи. Теперь у нас остался только долг. Неважно перед кем: перед собой, близкими, страной или человечеством. Мы обязаны дать хоть крупицу надежды следующим поколениям. С этого момента мы – лишь ржавый инструмент, который должен выполнить грязную работу и дождаться, пока купят новый.

— Умеешь же ты с утра воодушевить. Одного австрийского художника мне напоминаешь, — едва слышно пробормотал Женёк.

— Ага. Главное – не застрелиться в бункере, — хмуро кивнул ему, проигнорировав чёрный юмор. — Так-с... Сейчас по-быстрому едим, умываемся – и в путь. По рации с нами не пытались связаться?

— Лишь раз Илюха на обговорённой частоте. Спрашивал, как мы тут, ничего интересного. И кстати, я отдал дубликат ключей соседям. Вдруг не вернёмся, — зажав в зубах зубочистку, глухо произнёс брюнет.

— Понял... Надеюсь, за ночь в городе ничего плохого не произошло.

— Сто пудов, ты задумал что-то пограндиозней обычного похода за снарягой. Я ведь прав? — хитро прищурился Евген.

— Практически. Уверен, этот рейд станет незабываемым, — ответил с точно такой же усмешкой.

— Или смертельным, — мёртвым голосом обрубила Анна.

— Что случилось, сестрён? Почему вдруг такой пессимизм? — забеспокоилась вторая близняшка.

Аня ответила не сразу. Сначала неторопливо налила чай и подсластила его парой ложек сахара.

— Чувство внутри хреновое... Будто что-то жуткое сегодня случится.

Немного помолчав, она тихо продолжила:

— Всё-таки наноботы – это что-то с чем-то. Даже не представляю, как я раньше жила без них. Но вот психику они до конца контролировать не могут.

— Понятно... Однако так или иначе нам придётся рисковать, — подвёл черту, прокручивая в голове последние мелкие штрихи плана.

****

В то же время. Республика Крым, город Симферополь. Временный командно-штабной пункт. Разбор полётов.

— Здравствуйте, Максим Данилович.

— И вам не хворать, товарищ Макаров, в ваши-то семьдесят семь лет, — в переговорную вошёл мужчина за пятьдесят.

— Да что вы, товарищ президент. Я ещё ого-го, — доктор биологических наук и лауреат Нобелевской премии чуть усмехнулся, пожимая протянутую руку.

— Раз все в сборе, начнём, — обведя стальным взглядом министров и глав ведомств, произнёс глава возрождённого Союза.

Наступила тишина. Стоя спиной к огромной интерактивной карте, немолодой биолог кашлянул в кулак и взял слово:

— Как многие из вас уже знают, по всем городам страны оказались разбросаны герметичные колбы с радиовзрывателями. Контрразведка до сих пор выясняет, как агенты западных спецслужб смогли за столь короткий срок провернуть операцию такого масштаба. Но заострять на этом внимание мы сегодня не будем.

Профессор достал из кармана стеклянный, полностью запечатанный сосуд и продемонстрировал присутствующим самое ужасающее биологическое оружие, когда-либо созданное человечеством.

— Уровень защиты этого устройства поражает. Калёное двухслойное стекло, минимальные габариты, изолированная камера, где размножается одноклеточный гриб. Сама капсула размером всего с два моих пальца. Вдобавок – почти незаметный радиовзрыватель и малюсенькая доля грамма надёжной взрывчатки.

— К счастью, этот конкретный экземпляр оказался с бракованным детонатором, а заряд мы вынули от греха подальше. Однако всё это ничто по сравнению с биологической мощью. Одной такой зеленоватой колбочки хватит за глаза, чтобы заразить сотню человек. Метро, торговые центры, рынки, школы и университеты стали главными рассадниками искусственной пандемии, охватившей половину планеты...

— Разгадали тайну, называется! Так и будете затирать давно известную информацию?! Это и без вас все прекрасно знают! — донёсся нетерпеливый, резкий голос с южным акцентом из дальнего конца стола.

— Попрошу тишины, товарищ Вардан Саятович. Понимаю, что Армения полностью захвачена эпидемией, но криком делу не поможешь, — ледяным тоном произнёс владелец одной шестой части суши.

— Прошу прощения. Продолжайте, Александр Александрович, — глава республики басовито извинился, подавляя бурлящие эмоции.

Биолог коротко кивнул и вернулся к докладу:

— Пожалуй, пора закругляться. В целом споры, которые и переносят заразу, способны держаться в воздухе около пяти минут, и это только в полный штиль. В воде, дыму и огне они непременно погибают. В окружающую среду они попадают воздушно-капельным путём, а в здоровый организм заносятся напрямую – через слюну или кровь инфицированных.

— Как показала практика, эта эпидемия страшнее чумы, испанки и любых других болезней. В одной только России, по предварительным оценкам, погибло до ста пятидесяти миллионов граждан. Это около восьмидесяти шести процентов населения. Оставшиеся выжили либо в отдалённых глухих посёлках, либо, как здесь, под защитой военных. Но, несмотря на все меры, число жертв продолжает расти.

— Подводя итог, скажу главное: эволюция заражённых неуклонно идёт вперёд, занося топор над нашими шеями. Пересказывать характеристики уже обнаруженных видов я не стану. Выделю лишь одно. Тот самый «ночной охотник» не оказался пиком мутации. В Волгограде вскрыли труп разумной особи – так называемой королевы муравейника. И эти твари, по переданной контрразведкой информации, способны стрелять и обращаться с огнестрельным оружием...

— Что ещё за ночной охотник? Неужто то жуткое, тощее страшище?! — подал голос один из молодых генералов, которого лишь недавно допустили до Верховного совета.

— Этот мутант боевого типа, помимо бешеной скорости, вёрткости и хитрости, обладает природным ночным зрением. Разумеется, оно уступает армейским тепловизорам, но позволяет твари отлично ориентироваться в темноте. Притом с начала катастрофы прошло всего несколько дней. Подобная скорость мутаций просто уму непостижима!

— По докладам же бойцов ударно-штурмовой группы, разумная особь контролировала несколько сотен сородичей. При штурме логова отряд столкнулся с организованным огнём из автомата. Стрелявшей оказалась та самая предводительница. К счастью, штурмовики не ликвидировали её окончательно, как бы двусмысленно это ни звучало. А при изучении мутанта в лаборатории тварь вдруг внятно заговорила, что и помогло пролить свет на их природу.

— Если кратко: при заражении человек полностью теряет память и действует исключительно в интересах паразита. Главные цели пандемии – инфицировать как можно больше носителей, обеспечивая организм питательными веществами, водой, сном и теплом.

— Значит, вы утверждаете, что вожди заражённых эволюционировали до такой степени, что берут в руки оружие? При этом строят вокруг себя «муравейники», контролируя сотни тварей. А что вы, профессор, скажете на подрывы бронемашин в Джанкое из ручных гранатомётов? — резко высказался немолодой министр обороны, координировавший все армейские подразделения Союза.

— Там ситуация иная. Судя по вскрытию и уровню проникновения мицелия в ткани, стрелком оказался обычный заражённый, в прошлом – профессиональный военный. Структуры его головного мозга, отвечающие за восприятие и обработку тактической информации, полностью вытеснили зоны, ведавшие когда-то эмоциями и памятью.

— П*здец... Против нас теперь не тупые зомби, а настоящие партизаны, заражённые смертельной хернёй, — тихо выдохнул кто-то в зале.

В переговорной надолго воцарилась тяжёлая, гнетущая тишина. Каждый присутствующий осознавал масштаб катастрофы, свалившейся на Союз. Республики лежали в руинах под ногами агрессивной биомассы. Не говоря уже об армиях НАТО на границах.

Буквально каждый здесь, от рядового министра до главы государства, пребывал в мрачных раздумьях, не видя выхода. А всё, что пытались сделать штурмовые группы зачистки, походило лишь на судорожные потуги утопающего.

Глава 11 Кровавый путь

— Вы сами-то, Огневы, согласны на такую авантюру? Или всё же преследуете свои цели? — обратился к троим медноволосым я.

После секунды промедления Евген начал говорить:

— Если честно, Артур, целей как таковых нет. Родителей искать бесполезно. От денег, золота и украшений толка нет, а в скором времени сама экономика падёт. Теперь все блага ушедшей цивилизации принадлежат только тем, у кого оружие, сила и власть. В этом хаосе все – лишь полностью свободные муравьи. Хотя и до переселения были муравьями, но тут мы сами себе должны добыть еду, защитить дом, достать питьё. Но это не делается по щелчку пальцев, и запасов не бесконечное количество. Вдобавок на базах выживших никто нахлебников не любит и на шею не посадит. Посему остаётся два варианта: или остаться здесь и ждать знака свыше, или взять всё в свои руки.

Наклонив голову, он продолжил:

— Пойми, Артур. Терять уже нечего. Но умирать, как забившиеся в угол крысы, – самое последнее, что хочется испытать. Поэтому да, мы с вами.

— Хорошо... Впереди нас ждёт долгий и тернистый путь со всеми лишениями, так что жизнь больше не будет сахаром, — предупредил их, вставая из-за стола.

Прогнав ещё раз в голове неожиданный ответ Жеки, удовлетворился им, а после глянул на часы.

— Так-с, сейчас восемь двадцать восемь. Собирайте хабар со снарягой и двигаем в путь. Сначала в военную часть к интенданту за разгрузками для вас, если, конечно, получится. А после надо узнать про рейды в город-герой. Ведь выживших не только спасают с помощью вертолётов, но и также к ним может приехать колонна бронеавтомобилей, — проинформировал отряд и, увидев кивки, направился к импровизированному складу снаряжения.

Все вещи, как и оружие, лежали отдельными кучками в одной из спален. Каждая принадлежала определённому человеку, поэтому найти своё не составило труда. Те же местами пропитавшиеся кровью штаны, изрядно поношенные берцы, межсезонная куртка, пованивающая химией, и противогаз ПМК-2. Вот что служило мне последней защитой от смертельной болячки, убившей половину мира. Однако, помня эпизод с «такой себе» прививкой от заражения, в своём выживании я был уверен.

Нацепив на себя защиту, а сверху надев разгрузку с пустыми магазинами, подобрал с пола ставший родным калашников и осмотрев его состояние, повертев в руках. Патронов для него оставалось критически мало, но решение, как это исправить, очень быстро нашлось.

— Жека, у тебя сколько магазинов на автомат? — обернувшись, вопросительно глянул на парня, стоявшего в дверях с точно таким же стволом.

— Ну, шесть штук есть. По карманам раскидал.

— Отлично. Дай три мне. Сегодня от тебя не требуется выступать в роли Рэмбо, это сделаю я. А ты будешь на подстраховке, — усмехнулся, вытаскивая из подсумков пустые пластиковые короба.

— Лови тогда! — ловко подкинув мне в лицо магазин весом в полкило, он совсем не подумал о последствиях.

Впрочем, с имеющейся реакцией поймать летящий предмет прямо у носа не составило труда. Следом точно таким же образом уложив три дополнительных рожка в подсумки, я поблагодарил его, осматривая готовность отделения.

— Катя, Егор и я будем сегодня охранять вас. Это ваша первая вылазка, так что не лезьте вперёд... Ах да, надо разделить нас на двойки. Как в прошлом двигаться уже не получится. Значит... Анна, будешь со мной в паре, Тань – ты с Егором, а Катя с Женей. И когда говорю занять круговую оборону, Огневы повторяют за напарниками. Стоим во время стрельбы почти впритык, так чтобы напарник сзади мог коснуться плеча рукой. При перезарядке ведущего он меняется с ведомым.

— Егор, подойди, пожалуйста, ко мне, — подозвав жестом, занял стойку для стрельбы, согнув ноги в коленях и чуть наклонив корпус вперёд.

— Вот смотрите. Я ведущий, а он ведомый. И мы сейчас покажем вам наглядно, как это делается.

К нашей удаче, вторая спальня была полупустой и вряд ли часто использовалась – разве что сюда укладывали гостей на ночь, поэтому было где размахнуться.

— ДЕРЖУ! — крикнул, целясь в стену и нажимая на заблокированный предохранителем спуск. Напарник же стоял чуть позади, приготовившись прицелиться.

— ПАТРОНЫ! — резко сказав, шагнул влево, а затем за него, мнимо перезарядившись уже там и пропуская вперёд ведомого.

[Перезарядка заняла от силы три секунды, однако за это время меня могли запросто ранить заражённые. А в реальном бою секунда – это пропасть между жизнью и смертью.]

— ПУСТОЙ! — повторяя, сказал Егор.

Оставалось только пройти немного вперёд и снова встать в стойку, целясь в невидимого врага.

— ДЕРЖУ!

— Ну что, поняли? Правда, кричать «держу» не нужно – по выстрелам всё равно поймёте. Когда видите врага и напарник не стреляет, а шагнул в сторону, автоматически должны стать ведущим, на время сменив его. Можно, конечно, стрелять одновременно, однако тогда боезапас будет улетать очень быстро. Да и хоть пару секунд, но нужно отдохнуть каждому, чтобы глаза не уставали и руки не дрожали, — опять объяснил тактику, добавляя в речь жесты.

— Ты точно в армии не был? — с ноткой иронии спросил Жека.

— Нет, не был. А теперь спокойно, не играя с оружием, идём на улицу. Попробую угнать какую-нибудь машину, в которой остались ключи, и отвезу нас на военную базу. Кстати, Егор, дай-ка рацию.

[В армии я, конечно, не был, но жизнь заставила учиться быстрее любого устава. Сейчас их жизни зависят от каждого моего решения. Если не научу ребят работать в паре – в первом же переулке останутся только гильзы и трупы.]

****

Оставив вещи в запертой квартире и взяв только самое необходимое, мы вышли во двор. А оказавшись во внутреннем дворике между многоэтажками, наши тела ощутили лето во всей красе. Но сегодня, к счастью, было не слишком жарко – в небе висела умеренная облачность, и солнце не сильно жгло. Лучи просачивались сквозь редкие белые и серые облачка, создавая мягкие тени на асфальте и стенах зданий. Воздух, к удивлению, был свежий, почти прохладный. А под лёгким ветерком, колыхавшим листья на деревьях, становилось гораздо комфортнее, чем вчера.

Здесь, среди серых стен и затемнённых уголков, отсутствовала привычная летняя жара. Несмотря на апокалипсис, всё вокруг казалось спокойным, будто и не было вчерашней перестрелки с горой трупов. Простой тихий летний день, располагавший больше к раздумьям и неспешному отдыху.

— Наслаждайтесь свободой, пока есть возможность. Через пару часов нырнём в пекло, — произнёс, найдя взглядом белый Nissan X-Trail.

[Сойдёт на время, как раз дверь открыта и ключи на месте. Потом угоню что-нибудь получше.]

Осмотрев место нападения заражённого, я попытался понять, что произошло, попутно садясь на водительское сиденье. Хоть оно и было в пятнах крови, меня это почти не смущало. Оставленные в зажигании ключи под давлением пальцев провернулись, оживляя японский двигатель, тихо зарычавший под капотом. Тем временем внутренний детектив, соединив факты воедино, выдал, наверное, самую абсурдную картину.

[Водитель явно пытался выехать со двора, спеша на работу, но инфицированный, часть кожи которого осталась на решётке радиатора, преградил путь машине. Нетрудно догадаться, что мужик вышел разбираться с виновником аварии, там-то его и схомячили. Хорошо хоть военные почистили улицы от крови и тел.]

Подъехав к подчинёным, сказал через спущенное окно:

— Ребят, оставьте пока противогазы в покое. Наденем их уже на пути в рейд. Лучше запрыгивайте в машину быстрей. Егор, иди вперёд, а вы попытайтесь вчетвером уместиться сзади.

Коробка передач была вариативной, поэтому, больше доверяя автоматике, я переместил рычаг в режим драйва, снова глубоко задумавшись. Наконец двери хлопнули, и из-за спины донеслось:

— Всё. Уместились. Гони, Артур, а то эти три дня взаперти меня доконали. Хочется приключений на задницу, — произнёс Женя.

— Будут тебе приключения. Только не обещаю, что после них не вырвет. Слишком там много крови и другого дерьма, — выезжая из двора, честно ответил, нигде не приуменьшив.

— Знаю, что будет сложно. И да, Артур, можно записывать некоторые моменты на видео?

— Зачем тебе это?

— Ну как зачем, командир?! Глупые вопросы задаёшь. Это нужно, чтобы страна знала своих героев и обычные люди понимали, что военные не в песочнице копаются, а каждый день рискуют своими жизнями.

— Как тогда ты это запишешь? Видеокамеру я тебе в руки не дам. Отряду нужен не оператор, а боец.

— Что увижу глазами, то и запечатлею. Могу у других взять снятые чипами моменты, если понадобится. Ну и смонтировать видео...

— Ай, делай как знаешь. Главное – не отвлекай своими заморочками других и будь хорошим боевым товарищем. Сегодня реально не в песочницу едем, а выступаем на поле боя, — отмахнулся от него, сосредоточившись на дороге.

{Маш. Дай ему заранее разрешение на всю записанную информацию от моего лица. Пусть не бросает хобби монтажёра.}

{Хорошо. Но ты уверен? Парню семнадцать, и психика не совсем окрепла. Это ты крошишь всех, не испытывая страх.}

{А у меня, думаешь, окрепла?! Пусть привыкает к жестокости этой жизни.}

Хоть маршрут был меньше шести километров по асфальту, имелся один нюанс. Вся дорожная полоса была усеяна брошенными или попавшими в аварию машинами. Особенно перекрёстки на нужной нам улице Карла Маркса оказались наглухо заблокированы множеством ДТП. Приходилось объезжать заторы по пешеходным дорожкам, однако «шлагбаум» из четырёх разбитых в хлам автомобилей поставил меня в тупик. Их выдающейся езды не выдержало даже молодое дерево, упавшее сверху на крыши авто.

— Млять! Как надо умудриться так поцеловаться-то вчетвером одновременно?! Фу-у-ф... Ладно, объеду через парк, — пробурчал себе под нос, резко сворачивая к открытым железным воротам парка культуры с необычным названием «Гидростроитель».

На входе, естественно, красовалась металлическая табличка с надписью «Въезд запрещён», но кто такая эта табличка и кто я. Поэтому, недолго думая, протаранил стоящую на земле преграду, развернув её на девяносто градусов. Вторым же препятствием стали не до конца открытые ворота – впрочем, так же протаранить их не составило труда. Однако в этот раз все почувствовали толчок от удара и неприятный скрип металла о металл.

— Не угробь транспортное средство. А то будем в следующий раз на ишаке перемещаться, — предупредил Мельников, пошутив для разрядки атмосферы.

— Не, братан. У меня в планах дальше угнать вертолёт, если, конечно, подвернётся случай. Ну или на худой конец БТР. Он всяко лучше и защищённей обычной гражданской колымаги, — улыбнувшись, проговорил, аккуратно руля по мощёным плиткой дорожкам внутри парка.

Здесь, к моей досаде, до сих пор лежали неубранные трупы заражённых, безжалостно изрешечённых пулями, с огромными кровавыми лужами под телами. Хоть вчера я мог и не такое видеть, но после отдыха сознание пришло в себя, и именно сейчас боязнь крови всё-таки решила себя проявить. Внутри возникло чувство пустоты от упавшего давления, а вдобавок я почувствовал поверхностью кожи холод, что заставил мурашки бегать по всему телу. Тем не менее симптомы быстро исчезли под натиском ИИ.

[Ага, блин, вылечился. Эта треклятая фобия, наверно, останется со мной навечно.]

И в этот момент сидящий справа Егор не выдержал:

— Пха-ха-ха! Ты сейчас серьёзно, Артур?! Угнать вертолёт?! А что сразу не космический корабль? Свалим, блин, с этой планетки, зачем задерживаться-то? А-ха-ха! Ой, не могу... Ну, не знаю, отчего прорвало. Но твоё «у меня в планах дальше угнать вертолёт» так серьёзно прозвучало, как будто едем его прямо сейчас коммуниздить. Если что, сразу выбирай нормального винтокрылого, когда подвернётся случай. Хоть есть на примете один?

— Сегодня с утра с Жекой себе серотонин, дофамин и эндорфины подняли в крови. Вот и легко тянет на смех. И да, на примете уже есть один зверюга. Ми-35П называется. Настоящая летающая БМП, — объезжая центральный фонтан, рассказал ему.

— Подняли что в крови?

— Я перечислил тебе гормоны счастья. Хотя вряд ли они все проявили себя. Есть ещё, конечно, окситоцин, но это гормон привязанности и любви. В остальном же серотонин регулирует настроение, сон и аппетит. Его легко повысить физической активностью, ну или поесть орехи, бананы, курицу, творог и т.д. Дофамин отвечает за мотивацию и ощущение достижения цели, то есть мозг вознаграждает тебя им, когда достиг желаемого. А его уже сложнее повысить, хотя с какой стороны смотреть. Можно слушать любимую музыку, заниматься любимым делом или же решать трудности, в конце вознаграждая себя.

— Например, я впахивал с восемнадцати лет на складе интернет-магазина по девять часов каждый день сразу после универа, прогуливая всегда последнюю пару. Приходил домой примерно в час ночи. Я тогда жил один в съёмной квартире. И, еле как выспавшись, с красными глазами вновь шёл на лекции. К концу данного марафона длиной в два месяца без единого выходного я заработал в районе ста шестидесяти тысяч, точно не помню уже. А потом с такой лыбой до ушей из магазина тащил новые комплектующие для компьютера. Ты себе не представляешь. Эту улыбку, наверное, никакая печаль не смогла бы убрать.

— А что до эндорфинов... В целом они выпускаются в кровь при физической активности, боли и стрессе. Как раз таки они вызывают иногда смех или подталкивают на шутку на поле боя, когда пули над головой свистят. Поэтому не думайте, что сошли с ума, если после мясорубки с десятками трупов начнёте травить анекдоты или смеяться вместе с напарником над какой-нибудь чушью.

— Ну или материться хуже любого сапожника. Ругательства, кстати, тоже очень помогают со стрессом, мгновенно прямо снижают его, — добавил от себя брюнет.

— И не говори. Иногда потоком из нутра лезут. Пытаешься хоть как-то сдержаться, а получается наоборот. Но в нашей ситуации это простительно... Кстати, вот она и Ахтуба под нами. Переплыли её, конечно, мы знатно, на всю жизнь запомним.

— Артур, пожалуйста, не напоминай. То чувство намокших носков, похожее на хождение по бананам, я запомню уж надолго.

— Значит, тебе в первую очередь подбираем одежду и снарягу. Там такие крутые носки есть: в них можно налить воду, и они не пропустят наружу или внуторь ни капли, хотя и отводят пот. Но с твоей первой парой, на которых дракончики были, они не сравнятся... Аха-ха! — тут уже меня прорвало на смех от тех воспоминаний.

— Мне ту пару на двадцать третье февраля подарила одна знакомая. Когда надел и посмотрел на себя в зеркало, чуть ли не упал от смеха. Рожа такая, хоть кирпичи об неё ломай, а тут такой подарочек, — снова улыбнувшись, произнёс он.

— Артур, не забудь Илье по рации сказать, что мы собираемся в рейд. Возможно, у них получится отвезти нас туда, — строгим тоном напомнила Катя.

— Ага. Сейчас и спрошу, — сдерживая смех, зажал кнопку гарнитуры.

— Приём, Илюх. На связи?

Десяток секунд рация молчала, но ответ всё же пришёл:

— Да, на связи. А кто спрашивает? Сейчас я вообще-то занят. Меняю ленту на турели... Ещё, бл*ть, масло потекло какого-то х*я!

— Тот блондин, что вчера в десантном отделении сидел. Приём.

— А! Ты, что ли? Голос не узнал просто, извиняй. Я эту волну многим знакомым дал. Что хотел спросить? Приём.

— После того как приведёте в порядок бронеавтомобиль, сможете отвезти моё отделение в Центральный район Волгограда? Приём.

— Ни*уя ты просишь, братан! Мы тут со Степанычем еле как с Краснооктябрьского выбрались. А ты хочешь в Центральный?! Эти падлы заражённые под колёса бросаются и пытаются их продырявить всем, что есть. А один индивид так вообще на капот успел залезть и лобовое пытался ломом сломать. Я ему как башку расквасил одним метким выстрелом. Вот до сих пор чищу последствия кровавого фонтана...

— Так ответь чётко: да или нет? Уже доезжаю до военной части. И кто такой Степаныч, дядя твой, что ли? Приём.

— Ага, дядя. Вас трое же? Хмм... Думаю, если поехать в составе колонны, а потом отделиться, то доберёмся сто процентов. А дальше у вас будет два варианта: или повезёт и мы заберём вас обратно, или только вертолёт ваши задницы от туда вытащит. Кстати, вы куда там в Центральном собрались? Что там полезного есть? Приём.

— Нет, под моим командованием уже пять человек. Но места в тигре нам хватит. Нас нужно отвезти к филиалу концерна калашникова. Ну, тот, который огромный и для иностранцев. Приём.

— Говоришь, шестеро вас... Да-а, двоим придётся на полу ехать, но уместитесь. Что же до филиала... Ну тут, братан, думать надо. И с командованием согласовывать. Может, не вас одних туда отпустят, а пару групп пошлют. Там хоть калибры и автоматы созданы на экспорт, однако в нашей гипер х*ёвой ситуации и это сойдёт для новых призывников. Долго тебе ещё ехать? Приём.

— Если вы на той самой стоянке, где техники куча, то пару минут буквально. Сейчас у контрольно-пропускного пункта стою. Приём.

— Ага, мы там. Ждём вас. Конец связи.

— Ну что ж... План идёт пока что гладко. Илюха, конечно, красавчик, что из турели как снайпер бьёт и не промахивается, но думаю, после того как нас высадят, они попробуют отвлечь тварей, завлекая за собой в другие кварталы. Поэтому рассчитывать надо в основном на себя, — выразил догадку, несколько раз сигналя для тех, кто заснул в будке КПП.

— Пусть лучше так, чем когда будущую колонну и нас окружат несколько тысяч тварей, — нервно стуча пальцами по ствольной коробке, пробормотал Егор.

В конце концов на шум из будки вышел небритый тучный мужчина с сединой в тёмных волосах, зажавший в зубах дымящуюся сигарету. Он что-то громко крикнул, но из-за наглухо закрытых окон его не было слышно. Впрочем, этого и не потребовалось, так как через пару секунд он постучал пальцем по стеклу.

— Кто такие? Откуда будете? И к кому приехали? — выпустив в салон сигаретный дым, поинтересовался поседевший мужик.

— Добровольцы. Возвращаемся после вчерашней зачистки Волжского. А приехали за боеприпасами и для следующего дела, на которое направят.

— Это я и так по автоматам и разгрузкам вижу. Но вот почему на гражданском транспорте, а не на «Урале» со своим командиром, это уже вопрос, — выбросив бычок и затушив его берцем, вновь спросил военный.

— Командир наш в госпитале лежит, а остальные парни – обгорелыми трупами под землёй. Остались лишь мы. Вчера кое-как перекантовались в брошенной квартире, и вот сегодня снова здесь, готовые к службе.

— М-да... Это вы те парни с той БМП сгоревшей?

— Да. Именно с той БМПшки.

— А кто подорвал-то такую махину? Слухи ходят разные. Говорят даже, что солдат из десанта случайно задел свою гранату, а она внутри взорвалась, подорвав боекомплект.

— Всё гораздо проще и хреновей... Уничтожил БМП один заражённый хрен из ручного гранатомёта. Мразь была полуразумной и подчинялась предводителю этих тварей.

— Бл*тский рот, они вконец ёбн*лись с этой пандемией! Из каждого угла слышу, что эту болезнь скоро вылечат. И заражённые просто болеют чем-то навроде бешенства. А оказывается вон как, еб*ть! Да это же ох*еть какое смертоносное биологическое оружие! Ты бл*ть ещё скажи, что эти м*даки водить научились.

— Про инфицированных, сидящих за баранкой, не слышал. И надеюсь, никогда не услышу.

— Ладно, хрен с этими ублюдками... Езжайте, бойцы. Спасибо, что рассказали правду.

— Ага, — кивнул ему, придавливая ногой педаль газа.

Как раз в этот момент второй постовой, увидев махнувшего рукой напарника, нажал на кнопку. В ответ динамик шлагбаума запищал, а оранжево-белая балка начала медленно подниматься.

— В народе зреет паника, — пробормотал Егор, покрепче сжимая дробовик.

— Конечно зреет. Им нужно время, чтобы свыкнуться с новой реальностью. А сейчас сознание каждого отказывается верить во всеобъемлющий звиздец. Вот и ходят слухи про сказочную вакцину, — произнёс, держась поближе к казармам с выжившими, которых в скором времени должны будут переселить в часть освобождённого города.

Справа свой путь держал наполненный до отказа солдатами военный «КамАЗ» с открытым кузовом. На лицах бойцов виднелись различные эмоции: от горести до раздражения и стремления кого-нибудь прямо сейчас грохнуть. Снаряжены они были по стандарту быстрого набора контингента: устаревшие АК-74М, проштопанные несколько раз разгрузки и видавшая виды форма, похожая на нашу, плюс ПМК-2 и разгрузочные ремни. Мобилизованные провожали нашего японца задумчивыми взглядами с нотками недоверия. Один мужик вообще почесал репу и пожал плечами в ответ на расспросы сослуживцев о нас.

Однако мне было наплевать:

[Пропустили на КПП? Пропустили. Вот и всё, претензий ни у кого к нам не должно возникнуть...]

Вот только когда машина свернула на очередном повороте, у меня напрочь пропал дар речи. Десятки, мать их, десятки точно таких же камазов, доверху наполненные людьми в форме цвета хаки. Гудя дизельными двигателями, многотонные грузовики раз за разом проезжали в противоположном направлении, оставляя за собой тёмные тучи выхлопных газов вместе с безмятежным прошлым, которое было у солдат.

— Ох ты ж бл*ть, сколько же их?! — не вытерпел Мельников, воскликнув на проезжающем тридцать третьем.

— И в каждом по сорок человек. Все с противогазами и автоматами... Тотальная, млять, мобилизация, — озвучил мысли, пребывая в шоковом состоянии.

— А их только сегодня забрали... И это точно не первая колонна, проезжающая здесь. Да и если считать со старыми, то получается почти четыре тысячи штыков. Но их всех, уверен, как минимум в два раза больше, — вновь проговорил, досчитав сорок девять крупнотоннажных камазов семейства «Мустанг».

— Куда столько-то людей им? — дрогнувшим голосом спросила Катя.

— Привычной работы больше нет. А огромное количество ресурсов, необходимых для выживания лагеря, находится в не до конца зачищенном Волжском. Вот и командование, вероятней всего, окончательно ввело карточный режим питания для всех и мобилизовало большинство мужчин для полной зачистки города, — наконец сворачивая на нужную стоянку, ответил ей, взглядом пытаясь найти ББМ.

Хоть на знакомом пустыре, заросшем травой, и было мало техники, но мелькающие тут и там механики сбивали с толку. Тем не менее одна в нашем отряде оказалась на диво глазастой – ну или запомнила на всю жизнь лицо одного назойливого парня.

— Эй! Вон тот разве не Илюха с турелью мучается, сидя на крыше?! — показала пальцем шатенка.

— Вроде башка знакомая. Сейчас подъеду, узнаем, — легонько нажав на педаль, поддал газу, вставая в упор к «Тигру-М».

Грозный автомобиль с крупнокалиберным пулемётом корд, установленным в турели, весь был в кровавых разводах и царапинах. На машине, казалось, даже нетронутого места не осталось после всех стычек с заражёнными. На крыше же, раскорячившись и стараясь не упасть, восседал Илья. Он, как и говорил ранее, сейчас мучился с патронами и чисткой самого пулемёта от крови. В его зубах была зажата жёлтая тряпка, а в измазанных оружейным маслом руках – крупнокалиберные боеприпасы, помещённые в металлическую ленту.

— Вот он, наш соколик, — ухмыльнулся Егор при виде турельщика с тряпкой во рту.

В этот момент ничего более эффективного не придумалось, как нажать на центр руля. От такого резкого звука сосредоточенный Илья подпрыгнул на месте, чуть не упав. А после, увидев через лобовое мою ухмылку, он показал средний палец и очень нецензурно выразился в ответ.

Но я его всё равно не услышал из-за закрытой двери. Поэтому, не став тянуть резину, вшестером выбрались на свежий утренний воздух. Погода и вправду сегодня была добра к нам, предоставляя прохладный денёк с ветерком.

— БЕЛОБРЫСЫЙ, БЛ*ТЬ! ПРИ СЛЕДУЮЩЕЙ ТАКОЙ ШУТКЕ Я ТЕБЯ К КАПОТУ ПРИВЯЖУ! И БУДУ КАТАТЬ ПО ВСЕМ ГОРЯЧИМ ТОЧКАМ! — не на шутку разозлился Илья.

— Остынь, друг. Откуда было знать, что ты настолько зациклен на работе, что даже не заметил подъехавшую машину, — сдерживая улыбку, примирительно поднял руки.

— Да иди ты! Мог бы выйти просто-напросто из тачки... Ладно, зла я не держу. Просто сначала головой думай, а потом делай. Лады? — махнул он, вновь звеня лентой.

— И да, кстати. Когда сказал, что вас теперь шестеро и вы поедете с нами на разведку боем, дядя пошёл к складу за снарягой и рассказал командованию о плане. Замысел, как можно догадаться, удался. А это значит, что через пару минут мы отправляемся в составе колонны в Центральный район, — наконец уложив боеприпасы в патронный короб, оператор боевого модуля передёрнул затвор, досылая патрон в патронник.

Через секунду он спрыгнул, приземлившись прямо перед отрядом. Парень хоть и выглядел с первого взгляда худым, но натянутые на кости гибкие длинные мышцы говорили о другом. Рост, чуть больше моего, добавлял статности, правда, причёска под нолик портила эстетику лица.

— О! Вот и новые спутники... Тебя, кстати, как звать? — посмотрел на меня он.

— Артур, — протянул руку, добродушно улыбнувшись.

— Илья, — кивнул в ответ короткостриженый.

— Вот, Артур, у меня к тебе вопрос. Это твои замашки – набирать в отряд девушек, или они сами к тебе тянутся?

— Сами тянутся. Ну и пара удачных стечений обстоятельств. А что, есть какая-то проблема?

— Не-е. Проблем нет, конечно. Родину спасать волен каждый. Но у меня тут такая проблемка... С противоположным полом, короче. Какую незанятую девку ни встречу – пара слов, и с ней неприятно общаться. Слишком у них кругозор маленький. А сегодня я пригласил одну выпускницу медицинской академии на вечернюю свиданку. Как думаешь, с ней получится?

— Научись слушать их и сочувствовать, а потом уж и про себя расскажи: проблемы, хобби, что нравится там и тому подобное. И думаю, да, получится взять её номерок. Но слушай, на дворе вон что творится, а ты в это трудное время устраиваешь любовные похождения. Может, отложишь планы?

— Ай, похрен. Пусть жрут друг друга эти мерзопакостные твари. Мне-то что теперь? Плакать, что ли, когда мир катится в ад? Наоборот, какой бы ни была жизнь, она продолжается. Вон, может, и с этой жгучей брюнеткой отношения зайдут куда уж дальше. А то каждый день мочить сотни тварей – с ума сойдёшь.

— Сигарету будешь? — чиркнув зажигалкой, предложил он.

— Нет. Не курю.

— И правильно делаешь, — пробормотал Илья, устремив взгляд к западному горизонту.

[Как паровозы, млять. Скоро вообще ни одной на складах не останется. Будут вместо валюты, как патроны в одной небезызвестной игре.]

[Хмм... А это идея. Напастись всевозможными табачными изделиями, а потом устраивать бартер. Надо запомнить на будущее.]

Повторив за новым знакомым, точно так же опёрся лопатками о кузов бронемашины, зациклив взгляд на подчинённых. Большинство из них отошли на шаг, не желая вдыхать дым, кроме, конечно, сурового Егора. Но в глаза бросилось задумчивое выражение лица Катерины со слегка алыми щеками.

[Зря Илья про любовь-то спросил... Ох уж эти девчонки. В голове летает лишь одно,] — вдохнув часть никотинового дыма, тяжко выдохнул от волнения перед предстоящим.

****

— Ну-у! И где у нас храбрые десантники?! — издалека крикнул дядь Гриша, потряхивая в руках новенькими разгрузками и противогазами.

— Здесь, дядь. Вон на траве разложились бездельники, — выставив большой палец в бок, показал на нас турельщик.

— Ты сам не лучше. Куришь как паровоз. Уже вторую сигарету во рту держишь, а прошло каких-то десять минут, — раздражённо высказался Женя, явно ненавидевший никотиновый запах.

— Когда чинишь машину, без них, увы, никак, — пожал плечами курильщик, выпуская дым вертикально вверх, прямиком в висящий над головой капот.

— Хорош уже, Илья! Здоровье у тебя, конечно, железное, но экономь махорку. А то потом от ломки страдать будешь, — подойдя к племяннику, отвесил подзатыльник Григорий.

— И не поспоришь, — раздосадованно выдохнул пострадавший, убедившись в полной готовности машины.

— Ладно, бойцы. Вставайте с земли и одевайтесь. Впереди ждёт трудный денёк, — положив отдельно друг от друга три кучи одежды, с подавленным голосом промолвил водитель.

— А если размеры этих штанов и куртки не подойдут? — с беспокойством спросила Таня.

— Там всё затягивается под нужный размер. Да и вы, дамы, нужной комплекции. Только чуть росту не хватает, как парням, что вас окружили... Вы главное, ребят, верните девушек в целости и сохранности. Не знаю почему, но раз они решили идти с вами, значит, на то есть веские причины. А мы постараемся как можно сильнее вам помочь, — по-отцовски похлопав нас с Жекой по плечам, тяжело произнёс Григорий.

В этот миг из десантного отделения донёсся свист, а потом высунулась голова Ильи.

— Дядь! Там по рации передают, что колонна уже собралась на ГЭС и ждёт нас. Надо поспешить.

— Ну-с. Поехали тогда. Грузитесь в тигр, ребята, — махнул он рукой, приглашая внутрь.

****

В салоне машины было тесно, но каждый занял место без лишних слов. Рядом со мной молча рулил дядя Гриша. Он, как удалось заметить, не любил болтать впустую, предпочитая думать и наблюдать. Иногда его взгляд, холодный и сосредоточенный, скользил по приборке или по отражению ребят в зеркале заднего вида, будто проникая внутрь души каждого.

Мои подчинённые, держа оружие в руках, внимательно следили за дорогой через мелкие бронированные окна. Некоторые отбивали нервный ритм ногой, пытаясь унять волнение и дрож.

Илья, напротив, время от времени негромко пытался растормошить молчаливую атмосферу, делая тихие замечания или улыбаясь – в таких ситуациях маленькие детали были важны, чтобы не растерять себя. В свою очередь, приходилось следить за округой, стараясь понять происходящее в лагере.

Когда тигр со стуком выкатился на ровную асфальтированную полосу, впереди на ГЭС показалась длинная колонна бронетехники. Исходивший от них, густой выхлопной дым подхватывал ветер и нёс дальше – в сторону «мёртвого» города.

Автомобиль замедлил ход и, плавно престроившись, встал на вторую позицию в колонне, где бронетехника приглушённо рычала, будто дышала общим дыханием. Сидевшие в броневиках солдаты мелькали в стёклах, а город медленно приближался, окутанный утренней атмосферой и прохладой.

В салоне было тихо. Лишь редкие шёпоты по рации нарушали спокойствие. Ощутимо сгущалось напряжение – впереди была неизвестность, а с ней надежда и страх. Григорий Степаныч, наоборот, оставался молчаливым и непоколебимым, словно скала, на которую можно опереться в шторм.

Колонна медленно пробиралась вглубь города – каждый метр приближал к решающей точке, где судьбы людей переплетались с грохотом машин и молчанием странной войны.

— Это же Спартановка? — произнёс, наблюдая за знакомым и незнакомым одновременно районом.

[Нехило так похорошела в параллельном мире. Небо и земля, блин.]

— Она самая. Смотрите по сторонам, и если заметите кого – говорите сразу Илье. Здесь тварям очень нравится устраивать засады.

[Тут разве что РПГ для нас представляет опасность. Поэтому лучше успокоиться, чем играть на своих нервах.]

Знакомый город сейчас представлял собой лишь бледную тень самого себя. Только пару дней назад здесь начался настоящий кошмар, и Спартановку уже было почти не узнать.

Улицы, израненные взрывами и покрытые мусором. Попадавшиеся иногда здания с выбитыми окнами, расколотыми стенами, части кирпичей и бетона, которых разбросало по асфальту. Кровавые пятна и следы борьбы на тротуарах и дверях, напоминающие о недавних ужасах. Машины, покинутые в спешке или оказавшиеся ловушкой для людей, находившихся внутри. А вокруг – тишина, давящая и невыносимая, словно предвестник гибели.

Бесполезно моргающий светофор, горящие бегущие строки вывесок, разграбленные магазины. Среди всего этого виднелись кучи недоеденных мёртвых и лужи засохшей крови под ними. Их глаза были пусты, лица же искажены до неузнаваемости от боли. И ветер, носивший полиэтилен по округе, периодически врывался через фильтры машины в салон, принося с собой затхлый трупный смрад.

Умерший город всё ещё трещал отдалёнными выстрелами, горя в агонии перед неизбежным падением. Здесь шёл последний бой... Но каждому было ясно, что в этих каменных джунглях уже нет спасения.

Вдруг автомобиль резко дёрнулся по инерции вперёд, останавливаясь. Едущий впереди БТР точно так же затормозил, а его башня развернулась на девяносто градусов в сторону ближайших домов.

— Что такое? Почему...

Но не успел я договорить, как из стационарной рации машины раздалось:

— Эти п*доры опять дерево срубили! С двух боков, бл*ть, и причём долбаные тополя! Саня, скажи своим, чтобы вылезали, и возьми парочку бензопил! Приём.

— Понял. Конец связи.

[П*здец...]

— Раз через раз подлавливают нас на этом. Прямо перед выездом срубают, ублюдки, — с нотками раздражения прошептал шофёр. — Глядите во все стороны. А тебя это особенно касается, Илья.

Оставалось только кивнуть. Конечно, в бронестекле моей двери была маленькая амбразура для стрельбы. Однако турель могла стать намного эффективней личного оружия при критической ситуации. Поэтому ни один из нас не рисковал открывать бойницы, помня горький опыт с производства.

Не прошло и минуты, как двери десантного отделения стоящего впереди БТР-22 открылись, выпуская наружу укомплектованных восьмерых бойцов, трое из которых были вооружены заведёнными бензопилами.

(Десантное отделение упомянутого БТРа.)

[Серьёзные мужики. У всех АК-12, титановые или баллистические шлемы, бронежилеты хорошие и разгрузки... Дык чё не догадался сразу?! Тут же налицо перевооружение армии. Не то что в прошлом мире. Здесь прямо основательно вояки перевооружились, раз даже БТР-82А убрали. Только вот зачем оставлять на вооружении такую петарду, как БМП-3, непонятно... А может, её уже и не используют в передовых частях, у границ. Хрен знает. Но быть одетыми, как те парни, или возможно даже лучше, кабздец как хочется...]

Вот только в один миг окружающее безмолвие дало о себе знать. В мгновение ока казавшееся некрушимым моё боковое бронестекло жалостно хрустнуло, вдавившись внутрь. На поверхности мгновенно образовалась тысяча трещин, звук же прилетавших одна за одной пуль отдавался новым хрустом стекла в ушах.

— БЛ*ТЬ!!! ГОНИ! ГОНИ! СПРЯЧЬСЯ ЗА БТР БЫСТРО! — громко выпалил, прикрывая правой рукой голову от прозрачных осколков.

Двигатель взревел, понеся полноприводную машину влево. Но тут из рации в подсумке донеслось:

— ТРЁХСОТЫЙ! ТРЁХСОТЫЙ, БЛ*ТЬ! ГАСИ ИХ НАХ*Й!

За пару секунд всю колонну захлестнула паника. Несколько тигров попытались сдать назад, обстреливая из кордов окна, где предположительно засел противник. Те пятеро солдат, что выскочили на улицу, точно так же создавали огневой заслон, а остальные тащили товарища, у которого с брюха обильно кровоточило, обратно в бронетранспортёр. Но тут раздались ещё несколько едва слышимых выстрелов из соседней панельки. Двое ребят рухнули на землю как подкошенные, заорав благим матом, и, прикрывая жизненно важные части тела, начали судорожно отползать.

Экипаж боевой машины не сплоховал, проехав немного вперёд и прикрывая корпусом десантников. В это же время её тридцатимиллиметровая пушка 2А72, такая же, как и на БМП-3, открыла плотный огонь по окнам.

Впрочем, пары длинных очередей хватило, чтобы от квартиры, где засели разумные заражённые, не осталось и живого места. Вряд ли в том рое осколков хоть один смог выжить. В колонне, в носу которой находились мы, было три таких бронетранспортёра с внушительной автопушкой. А также, вероятней всего, над нами висел разведывательный дрон с тепловизором. По-другому объяснить настолько высокую эффективность выкуривания целей из различных точек не получалось никак.

Илюха в горячке боя тоже что-то победное выкрикнул, расстреливая ленту короткими очередями в дома с противоположной стороны.

Наш бронеавтомобиль, повторяя за впереди идущим бронивиком, прикрыл раненых, но уже с левого фланга. А трое серьёзно раненых, опираясь на товарищей, с трудом забрались обратно в бронированную коробочку. Однако среди них не хватало двоих, вдобавок две бензопилы из трёх отсутствовали на асфальте.

— Нормально всё?!

— Ага. Отделался всего лишь испугом, дядь Гриш, — на всякий случай осматривая самого себя, проговорил.

Ран на теле не было, а вся одежда блестела от устилавшего её мелкого крошева стекла. Чувствовалось учащённое сердцебиение и поток адреналина в крови. Однако снаружи снова начался хаос: две толпы в несколько тысяч заражённых побежали на колонну с разных сторон.

Крупнокалиберные пулемёты на всех турелях заработали длинными очередями, выкашивая больных десятками. Параллельно им автопушки рванувших с места БТРов гулко хлопали снаружи, разрывая тела на части.

В этот момент, когда вся колонна двинулась вперёд, по рации крикнули:

— ЕЗЖАЙТЕ ДАЛЬШЕ, ДАЛЬШЕ! ДЕРЕВО РАСПИЛИЛИ УЖЕ! ТАРАНЬТЕ ЕГО!

В этот же момент троих раненых солдат затащили обратно внутрь, заперев стальные двери. В следующий миг тяжеленная машина ускорилась, обдав нас сбоку тёмным выхлопным облаком.

Изредка под колёса попадался различный мусор и части тел тварей. Но обращать на это внимание не было времени. Проклятый десяток метров – и мы обогнали остановившийся бронетранспортёр, в который запрыгнули два оставшихся десантника с работающими бензопилами.

Оставалось лишь глянуть в боковое зеркало, узрев всю мощь двадцатитонного монстра, окрашенного кровью тварей.

[Махина прёт напролом и не замечает преград. Вот она – настоящая сила, перед которой плоть и кости – просто мусор на асфальте. Но даже такая мощь может захлебнуться, если врагов будет слишком много.]

[Надеюсь, с мужиками всё хорошо. Из чего же по нам работали, ёпта?! Явно не из автоматов, у них патрон слабее будет, тут что-то мощное прилетело...]

В этот момент разрезанный пополам огромный старый ствол тополя, диаметром под два метра, жёстко ударил в кенгурятник тигра. Бронеавтомобиль выдержал, хоть и с трудом, сдвинув препятствие.

— Долго ещё ехать?! — громко спросил Илья.

— Минут двадцать примерно. Напротив радиотелевизионного центра этот концерн, — нервно ответил Степаныч.

{Опять, млять, первые в колонне едем. Нехорошо...} — бесконтрольно пробормотал.

{Нормально всё, Артур. Внутри уж нечему взрываться. Даже при попадании кумулятивного боеприпаса максимум загоримся, и то на это шансов мало. С тобой всё в порядке?}

{Говорю же, Егор, испугом отделался. Ладно, ребят, все же видели, насколько эти утырки кровожадные? Так что вы должны понимать всю серьёзность этого рейда. Мы и впрямь можем умереть, поэтому не щёлкаем клювом и стараемся как можно быстрее обчистить филиал.}

{Ни пуха нам,} — произнёс Жека.

На что Катя ответила:

{К чёрту!}

Дорога под колёсами быстро мелькала, а повсюду виднелись следы апокалипсиса во всей красе: сотни трупов и хаос. Но в наших глазах огонь надежды и ярости уже было не затушить.

Глава 12 Рейд

Мы медленно въезжали на броневике «Тигр-М» в центр безжизненного Волгограда, где вокруг царил настоящий зомби-апокалипсис со всеми его прелестями. Город превратился в разбитое, выжженное пространство с огромным количеством трупов и мусора на улицах, заполненных шатающимися в безмолвии тварями. Их жалкие потуги догнать колонну в большинстве случаев заканчивались крупнокалиберной пулей в лоб. А увидев убитого собрата, остальные, что были немного поумнее, не рисковали жалкими жизнями, убегая прочь и прячась в закоулках.

Наконец на горизонте между Мамаевым курганом и частными домами появился филиал «Калашникова» – массивное, недавно заброшенное здание, которое выглядело как забытый монстр индустриального прошлого. Бетонные стены были покрыты красными пятнами, а местами зияли отметины от пуль. Вывеска с металлическими буквами едва светилась на фасаде, говоря о присутствии электричества. А панорамные окна первого этажа были покрыты паутиной трещин или вовсе разбиты.

Вход, охраняемый остатками колючей проволоки и покосившимися большими дверьми, был полуоткрыт, словно приглашая вглубь развалин. Несмотря на отсутствие настоящей охраны, здание казалось зловещим и опасным, как заранее подготовленная ловушка. Здесь будто каждый шаг мог привести к столкновению с опасными мутантами или очередью из автомата.

Но для нашего отряда этот филиал значил лишь одно – источник оружия и боеприпасов, а также единственный шанс выжить в этом безумном мире. Здесь не было надежды, опоры или спасения, только холодная необходимость – добраться внутрь, быстро найти оружие и выбраться живыми, пока вокруг не появилась новая волна заражённых.

— Давайте на выход, ребятки! — давя на педаль тормоза, отдал команду Степаныч.

В тот же миг колёса жалостно заскрежетали, стираясь об сухой асфальт. Автомобиль дёрнуло по инерции вперёд, а колонна, следовавшая за нами, рассредоточившись, остановилась в разных углах огромной парковки.

— Про противогазы главное не забудьте. И шманайте там как можно быстрее, мы долго запугивать тварей пулемётными очередями не сможем. Рано или поздно они поймут, что у нас боезапас не бесконечен, — предупредил Илья, осматривая через приборы наблюдения окрестность с помощью тепловизора.

Прислушавшись к его совету, я натянул на лицо пахнущую резиной маску, задышав уже через фильтр. Надев же капюшон как можно плотнее на голову, дёрнул за ручку двери.

— Млять! Заклинило! — зашипел от досады, вновь и вновь пытаясь открыть.

{Ладно. Высаживаемся в темпе и занимаем круговую оборону. Каждый помнит своего напарника? Работаем только в двойках, стреляя по очереди. Только в чрезвычайной ситуации и по моей команде каждый становится огневой точкой.}

{Да. Помним, конечно, Артур. Я с Катей, ты с Аней, а Егор с Танюхой. Справимся мы. Не кипишуй, командир.}

{Жека. Запихни-ка язык в одно место на время вылазки, хорошо?! Говорим только по делу и слушаемся меня,} — перебравшись в десантное отделение, посмотрел в глаза болтуну.

На что он лишь кивнул, заткнувшись. Протиснувшись к дверям, я одновременно дёрнул ручки, открывая путь на выход. Берцы глухо стукнули об асфальт, а глаза неприятно резанули солнечные лучи. Взгляд сразу же заметался по сторонам в поиске неизвестной опасности, однако заставленная редкими машинами округа не давала поводов для беспокойства. Тем временем из четырёх похожих тигров и трёх БТРов тоже повыпрыгивали бойцы с оружием наготове.

Я обернулся, оглядев своих товарищей, которым предстояло в первый раз осознанно идти на риск ради мнимой выгоды. Их движения были опасливыми, каждый в той или иной степени боялся за свою жизнь. Однако такой разброд меня совсем не устраивал.

{Каждая двойка занимает свой сектор, и пошли! Медлить нельзя!}

После окрика они резко встрепенулись и беспрекословно выполнили команду, встав в оговорённые ранее двойки. Огневы, которым было чуждо оружие, старались повторять за нами, готовясь к будущей схватке.

{Так, теперь лёгким бегом до здания, и там уже по ситуации. Уясните: никто никуда не уходит без команды. А также – вот, держите боевой интерфейс моей разработки,} — проговорил, мысленно отдав команду на передачу пакетов двоичного кода.

На миг задержавшись, я обратился к Анне:

{Сможешь замочить заражённого? Насколько смогу доверять тебе свою спину?}

{Ну-у, стрелять во врага – это не одно и то же, что убивать его ножом. Там же почти ничего не видно. Пару хлопков, и существо безвольно падает... Думаю, да, справлюсь. Артур, просто доверься нам. Мы не неженки, чтобы убегать от проблем. Сегодня будет важен вклад каждого.}

{Ладно.}

Тут рация пиликнула, прервав разговор:

— Бегом в здание! Не стоим на месте! Твари у нас на хвосте уже. Как окажетесь внутри, тащите к машинам автоматы и патроны! Не теряйте время на другое, а то останетесь им на корм!

И как по щелчку, сорок с лишним человек рванули с места, направляясь ко входу. Впрочем, мы не стали тормозить, также стремительно приближаясь к бывшему убежищу выживших, которое недавно всё же пало под натиском тварей.

Всё здесь указывало на ожесточённые бои: окрашенная во многих местах в алый цвет колючая проволока, недоеденные трупы убитых инфицированных, их потроха и кости, кучки остывших гильз. Тщательно смотря под ноги, мы обходили десятки похожих друг на друга участков, стараясь не замечать откровенную расчленёнку.

{Как окажемся внутри, следуйте за мной. Нужно попасть именно на второй этаж. В отличие от первого, где есть только огнестрел, на втором как раз таки бронежилеты и прочее. Остальные же солдаты, скорее всего, пошли зачищать подвал, в котором обустроено стрельбище и складские помещения заполненые патронами. Так что будем действовать малой группой.}

Мы резко остановились у входных дверей заброшенного недавно здания, когда напряжение в воздухе ощущалось даже на кончиках пальцев. Периметр входа охватывала погнутая в нескольких местах колючая проволока, которая служила надёжным, хоть и недостаточным барьером от нежеланных гостей.

Перед тем как зайти, солдаты впереди заняли позиции, прикрывая друг друга и сканируя местность вокруг. Здесь было совершенно небезопасно и каждый шаг надо было продумывать, чтобы не попасть в ловушку. Наконец один из бойцов, медленно и аккуратно взялся за ручку двери. Она издала скрипучий звук, будто выжидала именно нас, и по ощущениям этот звук услышали во всём филиале.

Когда дверь была открыта, аромат сырости и разложения ударил в нос, смешанный с едва уловимым запахом пороха. Внутри царил полумрак, лишь через окна свет пробивался, прорезая темноту и обнажая покрытые лужами крови полы с разбросанными повсюду гильзами.

Через несколько секунд первые вошедшие сделали несколько быстрых шагов дальше внутрь, тщательно осматривая коридор. Мы, в свою очередь, последовали за ними. Под ногами хрустели осколки стекла, а об подошву цеплялись липкие окровавленные куски одежды.

От некогда презентабельного помещения холла остались лишь развалины – опрокинутые столы, разбросанные бумаги, перевёрнутые ящики. Моим подчинёным было явно страшновато соватся внуторь, но отступать было поздно. Поэтому я демонстрировал на своем примере решительность и холодный разум с бестрашием.

Наши тени пробегали по стенам, а слабо светящиеся лампы, которые были целы, временами ярко вспыхивали. Вдобавок вдалеке слышалось негромкое шуршание – подозрительный звук, заставляющий сердца биться быстрее. Шуршание приближалось, и напряжение в воздухе становилось ощутимым.

Кто-то из солдат негромко сказал в пустоту, однако в тишине его услышали все:

— С*ка, кто там?!

Ответом был лишь тихий свист ветра снаружи, пронзивший коридор, и приближающийся подозрительный звук. Но затем из тени показалась фигура – сгорбленная, безмолвная, с беспорядочно свисающими на плечи лохматыми тёмными волосами. Мы застыли, наведя оружие на силуэт, но тот мгновенно скрылся за углом.

{Млять... Дальше двигаемся вперёд осторожно. Твари здесь точно есть, и они не очень дружелюбны,} — прошептал своим, сделав первый шаг в сторону лестницы.

Однако в противовес моей напускной уверености по спине пробежал табун мурашек. Несмотря на десятки просмотренных фильмов про зомбаков и различных произведений прочитанных мной, организм всё равно испытывал страх, с которым я пытался бороться, сильнее сжимая пальцами калашников.

Внезапно нервы одного из штурмовиков не выдержали:

— Бл*тская х*йня! Вылезай, урод! — прокричал он в пустой коридор.

Другие же рассредоточились по холлу, начав искать путь, ведущий в зал, где представляли, или, точнее сказать, рекламировали огнестрел.

Вот только, в отличие от них, мы продолжили идти по своему маршруту, внимательно осматривая каждый поворот и готовясь к неожиданностям, которые могли ждать за каждым дверным проёмом. Однако ощущение, что здесь кто-то затаился, никак не хотело покидать тело, тревожа шестое чувство.

****

[Ох*енно... Лестнице кабзда. Какой только умник догадался её подорвать?! Чё делать-то теперь? Лифта тут нет...] — смотря на развороченные взрывом остатки, поджал губы.

{А нам точно нужно туда?} — скептически поглядывая в непроглядную тьму верхнего этажа, произнесла Татьяна.

{Может, подсадить друг друга?} — предложил здоровяк.

{Или забить на второй этаж и взять хабар с первого,} — не переставая осматривать помещение на наличие тварей, также выдвинул мнение Евген.

{Не-е, не вариант. Нужно именно туда. Так-с, Егор, если не жалко, одолжи-ка телефон. И встаньте вместе с Жекой прямо под краешек, чтобы меня подсадить.}

{Ладно. Но смотри, не упади,} — кивнул Мельников, протянув устройство.

Я же, не став тянуть резину, подкинул смартфон с включённым фонариком во тьму. Тем временем Женя и Егор, пройдя немного вбок, встали по обе стороны разрушенной лестницы, сложив руки так, чтобы ладони образовали подобие ступеньки. Их мышцы напряглись, пальцы крепко сцепились, создавая надёжную опору. Я с осторожностью опустил ногу на эту «рукоподнимающуюся» конструкцию – ощущался лёгкий дрожащий упор, но ребята держали крепко.

Мои пальцы мертвой хваткой зацепились за край пола верхнего этажа и руки напряглись, подтянув остальное тело. Наконец стук левого носка берца о бетон эхом прошёлся в глухом пространстве. Когда же вторая нога оказалась наверху, я почувствовал прохладный, слегка влажный воздух, в котором летал ещё один новый и непонятный запах.

[За перчатки, блин, обидно. Плевун – урод, мля,] — отряхивая мелкие камушки, впившиеся в ладони, помянул в мыслях одну мразь.

Верхний этаж оказался практически в полной темноте, фонарик освещал лишь малую часть, не помогая практически никак. Однако стены, покрытые следами от пуль и грязной засохшей кровью, удавалось разглядеть. Вот только вдалеке снова слышалось едва различимое шуршание.

Резко вскинув калашников, я осторожно подошёл поближе к единственному источнику света, который валялся на полу. В этот момент ощущение чего-то неизвестного и страшного во тьме захлестнуло шестое чувство, а дыхание невольно участилось.

{Ну что там?} — спросила Аня.

{Чисто. Пока тварей не вижу, и тут очень темно. Архитектору вместе с проектировщиком оторвал бы руки за отсутствие окон. Хоть глаз выколи. Но лучше побыстрей поднимайтесь ко мне, время терять нельзя.}

{Ага. Тогда я первая,} — быстро согласившись, Катя проворно забралась на второй этаж, отдавив в процессе парням руки.

{Артур, нормально всё?} — уже встав в полный рост напротив меня, спросила шатенка.

{Да. А что такое?} — не поворачиваясь к ней, поинтересовался, держа автомат в направлении вероятного противника.

{За тебя беспокоюсь,} — сказала лично мне она.

{Отложи эмоции до подходящего момента и сосредоточься на задании,} — холодно ответил, прислушиваясь к округе.

[Зачем только решился взять девчонок с нами?! Дурак дураком, бл*ть. Пропадут ведь. И втроём бы справились.]

Однако не прошло и минуты, как наверх, вслед за Катериной, забрались близняшки. Женская половина отряда, наверно, ещё больше меня боялась пугающей неизвестности из тьмы. Они не опускали оружие и целились куда-то туда, в черноту.

Вот только странный звук, исходящий с потолочного каркаса, вновь повторился. Рассеянный свет фонарика отражался от потолка, выделяя маленькое пространство, вокруг которого мы и собрались.

{Маш. Адаптируй зрение под условия ночи. Увеличь просто-напросто чувствительность палочек в сетчатке.}

Миг – и почти непроглядная темень стала напоминать мутный чёрно-белый фильм. Вдруг мы отчётливо услышали очень близкий шорох над головой. Я резко развернулся в его сторону, направляя мушку на тёмный комок.

Звук выстрела в закрытом пространстве колоколом ударил о барабанные перепонки.

Пуля, вылетев из ствола, пролетела в сантиметре от прыгнувшего комка и чиркнула о железный каркас, создав дождь из искр.

[Твою ж!]

— АЙ! ЧТО ЭТО?! — вскрикнула Катя, пытаясь сбросить приземлившееся на спину существо, и ей удалось схватила его за загривок.

Сдёрнув комок с себя, девушка повернулась в сторону фонарика, освещая нежеланного гостя. В её руке болтался полностью серо-пепельный кот с расширившимися круглыми зрачками внутри зелёной радужки. Он пытался освободиться, изо всех сил брыкаясь.

{КОШКА?!} — с огромным удивлением воскликнула Катька.

{Это кот. И он весьма вероятно может быть заражён грибком,} — критически оценивая пушистого, держал палец на спуске.

{Разве животные, кроме ворон, могут им болеть?} — с сомнением проговорила она, рассматривая шерстяного.

{Ещё как могут, поверь. Отпусти его, если напрыгнет – значит, точно болен.}

{Арт. Очевидно, что он обыч...}

Но в этот момент за её спиной я увидел несколько тёмных человеческих силуэтов, которых не было там секунду назад. Мурашки разом волной прошлись по коже, а сердце с силой ударило изнутри в грудь, разом насыщая кровь кислородом.

Красные мутировавшие глаза мутантов едва светились, словно прожигали тьму ночи, а длинные костяные когти мерцали в слабом свете. Их отдаленное дыхание было тяжёлым и хриплым.

Не раздумывая, я нажал на спусковой крючок. Выстрелы разрезали воздух, отозвавшись звоном в ушах. Пули со свистом вонзились в грудь первого заражённого. Однако его неожиданный вопль боли пронзил пространство. Такие раны должны были убить мгновенно, но он не пал – его ярость лишь вспыхнула с удвоенной силой. Твари, одновременно жутко взревев, мгновенно бросились на нас с разных сторон. Их когти сверкали в рассеянном свете, а в каждом движении читалась яростная решимость покончить с нами.

Я рванул в сторону Екатерины, сердце продолжало стучать как барабан, а взгляд метался по тьме. Второй мутант резко прыгнул слева, но я успел не целясь вскинуть оружие, поймав тело в прицел интерфейса. Автомат загрохотал, выпуская длинную очередь, – патроны, попадая в глаза и шею, разрывали на своём пути всё и вся. А свет едва видимых вспышек внутри пламегасителя отбрасывал на стены хаотичные, живые тени.

— ОДИН ГОТОВ! — крикнул, разворачиваясь в сторону двух оставшихся.

В этот момент оба пистолета-пулемёта разом застрочили длинными очередями, превращая ублюдков в дуршлаг. Секундой позже два безжизненных тела с еле слышимым чавканием рухнули на пол, окрашивая его в ярко-красную артериальную кровь.

{Хорошо сработали,} — пробормотал, снова кинув взор в черноту.

[Всё-таки их не трое...]

Оставшиеся вдали твари, по ощущениям, боялись яркого света, стараясь прятаться. А особенно они почему-то защищали глаза. Тем не менее явное присутствие у заражённых ночного зрения давало им огромное преимущество перед нами.

Тишина легла, почти осязаемая после лихорадочного хаоса. Я едва выдохнул, проверив число патронов в магазине, через индикатор.

[Ещё двадцать один... Больше половины в запасе. Но хватит ли?]

{Что у вас там происходит!?} — гаркнул Женя с волнением в голосе.

{Полный амбец! Нас окружили какие-то неизвестные мутанты. Быстрее сюда забирайтесь!} — отдал команду, целясь в скучившиеся силуэты.

[Бл*ть! Мразей слишком много. Банально магазин быстрее закончится, чем успею перебить свой сектор. Слишком уж живучие... Даже если стрелять только в голову... Нет, риск слишком велик. Надо дождаться ребят.]

{Девчат! Живее встаньте как можно кучнее и ближе ко мне!} — приказал, одним глазом поглядывая вниз.

Там уже Жека, с разбегу налетев ногой на ступеньку из рук, рьяно вцепился в пыльный пол, подтягивая тело. В свою очередь, мы оперативно сгруппировались вокруг источника света, выстроив оборону полукругом и оставив стену позади себя. Однако между нами оставалось некоторое расстояние, которым не преминули воспользоваться заражённые.

Вдруг из мглы вылетело нечто похожее на обломок кирпича, с огромной скоростью пронесясь в десятке сантиметров от моей ноги. Миг – и в воздухе раздался жалостный хруст, принадлежащий и без того исколеченному смартфону. А после единственный защитник померк, оставляя нас один на один с плотной чернотой.

— Уёб*к! — крикнул, выстрелив двумя патронами в башку слишком умной твари.

Зрение не подвело, впрочем, как и калибр пять сорок пять, отправивший ещё одно существо на тот свет с парой дополнительных дырок в переносице. Но грохот от выстрелов снова жёстко ударил по ушам, многократно усилив звон.

Вот только, когда взгляд зацепился за серый комок, который приготовился к битве, стоя у ног, в голове мелькнула подозрительная мысль:

[Что? Почему кот вздыбил шерсть, а не убежал? И что за тёмные точки на полу...]

Но тут из почти непроглядной темноты что-то вновь вырвалось. В последнюю секунду стало ясно, что неизвестным летящим объектом была проржавевшая металлическая монтировка с полопавшейся синей краской. Вот только мои руки, сжимающие автомат, уже не успевали её перехватить.

— АЙ! С*ка! — сжимая зубы, проревел, терпя острую секундную боль во лбу.

Отдача резко ударила в ключицу, отправляя пулю в урода, а едва заметная вспышка в пламегасителе дала ту самую кроху света, чтобы получше рассмотреть отдалённые тёмные точки на полу...

Сотни, мать их, сотни крупных, ушастых, с чёрными глазёнками коричневых крыс. От такого зрелища кровь застыла, а в голове взревела тревога, отчётливо намекая, что надо сваливать, пока не поздно. Вместе с тем в глубине помещения загорелся маленький огонёк, за долю секунды увеличившись в несколько раз.

Но не успел я понять, что это за хрень, как державший огонь заражённый, размахнувшись, с силой бросил его прямиком в наш строй. Только на подлёте стало ясно, что в языках пламени, отбрасывая тень, по воздуху летела стеклянная бутылка с зажигательной смесью внутри. Её освещённая тёплым светом шейка отражала огонь, который отзеркалился в моих зрачках.

Стремительно рванув вперёд и рассчитав траекторию полёта с вращением, я решительно раскрыл голую ладонь под нужным углом. Прохладный стеклянный корпус с болью ударил в неё, удобно улёгшись в руке. Следом, не раздумывая ни секунды, замахнулся сверху вниз, отправляя воняющую бензином и моторным маслом бутыль в очередной непродолжительный полёт – под ноги.

Раздававшиеся до этого писки бежавших крыс слились в один ужасающий вой. Десятки мохнатых тел размером с приличных полтора кулака вспыхнули ярким светом, отдаваясь в ногах жаром. Запах же сгоревшей шерсти и мяса почти мгновенно забрался через фильтр противогаза в нос, раздражая слизистую. Однако нейрочипы сделали своё дело, заблокировав поступающую информацию от рецепторов.

{ОГОНЬ!} — скомандовал, прицеливаясь в инфицированных, отбрасывающих мерцающие от пламени тени.

Оба калаша одновременно прогремели, убивая тварей наповал короткими очередями в голову. В то же мгновение затрещали пистолеты-пулемёты, буквально отрывая шматы мяса экспансивными боеприпасами. Последней в схватку вступила Катя, выцеливая из пистолета тех, кто пытался уйти с линии огня в другие помещения.

Грохот настолько заложил уши, что почти ничего не было слышно. А горящий бензин под ногами, подкрепляемый второй смесью, которую твари всё же успели кинуть, оплавлял берцы, подбираясь к штанам. Однако мы не спешили покидать огненное кольцо, выманивая в него сотни глупых грызунов. В конце концов боёк издал едва слышимый металлический щелчок, оповещая меня о пустом рожке.

{Вроде всех завалили...} — пробормотал, доставая новый магазин и отщёлкивая пустой.

{АРТУР, СЗАДИ!} — крикнув, предупредил Егор.

[Чё?!] — резко обернувшись, узрел ещё одного мутанта, сочетающего в себе строение тела ловчака и новой твари.

Но тут с первого этажа вылетело что-то. Оно настолько быстро вращалось, что заставляло воздух буквально «разойтись». Смесь газов просто-напросто не успевала уйти с траектории, плотнее сжимаясь перед объектом, создавая область высокого давления и издавая устрашающий звук, разрезающий атмосферу.

Чёрный остро заточенный томагавк за пару оборотов достиг цели, с чавканьем вгрызаясь остриём в тонкую шею убл*дка. Кровь фонтаном хлынула из сосудов, окрашивая топор в красный и разливаясь по полу.

{Надеюсь, теперь-то точно все сдохли,} — морщась, вышел из ослабевающего пламени, чувствуя неприятное тепло у щиколоток.

{Ага. Даже мыши померли. Слишком глупые оказались,} — перезарядившись, произнёс Женя.

После он, похлопывая двумя руками по ногам, затушил слабенький огонёк. Техника, к удивлению, оказалась очень эффективной. Поэтому все мы воспользовались данным примером, быстро потушившись. Вот только небольшие ожоги первой степени, появившиеся на ладонях, ощущались неприятно.

{Это не мыши, а коричневые крысы, которые всегда крупнее. Наелись, млять, человечины.}

Когда пламя отступило, открылась довольно жалкая картина. Резина обуви почти на всей поверхности оплавилась, прилипая к полу. Прочная ткань штанин обуглилась, а кое-где появились даже прожоги до самой кожи.

Неожиданно рация пиликнула, отзываясь голосом одного из офицеров:

— Пятый, бл*ть, какой раз спрашиваю! Что у вас за беспорядочная стрельба на втором этаже?! Никто из твоих не помер!? Приём.

[В суматохе не услышал, ёпта...]

— Говорит пятый. Застрелили парочку заражённых. Ничего серьёзного. Все живы и здоровы. Приём.

— А почему не отвечал на два предыдущих вопроса?! Приём! — с раздражением высказался офицер.

— Времени не было. Приём.

— Ладно. Быстрее складывайте патроны в сумки и бегом на улицу. Конец связи.

[По времени должны по крайней мере успеть найти снарягу, а потом уж – снабжение лагеря. Своя шкура ближе к телу, особенно когда берцы плавятся в огне.]

{Все в норме? Ран нет? Никого не тошнит?} — поспешно спросил, оглядывая отряд.

{В порядке,} — синхронно ответили близняшки, повернувшись в мою сторону.

{Несильные ожоги на ногах. Но в целом всё окей. А кот опять вцепился в мою спину,} — указала головой на животное Катя.

{Хорошо. Будьте начеку, пока мы вдвоём поднимаем Егора,} — проговорил, подойдя к рыжему.

{Вряд ли вы меня вытяните,} — с сомнением промолвил здоровяк.

{Хоть в тебе и роста сто девяносто, и мышц нормально так, но ты не из металла,} — заключил Евген, протягивая руку вниз.

{Ну тогда попробуйте поднять сто пять кило моего собственного веса,} — явно улыбнувшись, он высоко подпрыгнул, подняв руки.

Я крепко ухватил его за правую, с трудом начав подтягивать наверх. Ладони заскользили по армейской форме, упуская товарища. Однако мы сработали на скорость, вытащив его на верх быстрее, чем руки разжались от перенапряжения.

{Спасибо, ребят. А теперь погнали к складу. Не забывай, Артур, ты обещал каски,} — хлопнув по моему плечу, он внимательно осмотрел бойню во тьме, которую мы устроили.

Глазам едва хватало света, пробивающегося через обрушенную лестничную площадку, для чёрно-белой картинки. И нам нужно было это срочно исправить. Так как мы не были уверены, что инфицированные на этаже закончились.

{Арт. Давай мне телефон. В дробаше патронов чуть-чуть осталось, буду с пистолетом ходить. И, Кать, тоже включи фонарик на своём,} — произнёс брюнет, доставая из кобуры лебедев.

****

Мы бродили вшестером по этажу не то чтобы долго, тем не менее разбитые по всему потолку лампы нихрена не помогали нам в освещении пути, лишь иногда искря. Но всё-таки потратив несколько минут и шаря по пустым залам, где точно должны были остаться экземпляры для показа, мы нашли единственную запертую дверь, которая была полностью выполнена из стали.

{Может, спустимся уже на первый этаж? Тут же нифига нет. Всё до нас обчистили,} — считая секунды перестуком пальцев по ствольной коробке, высказался Жека.

{Головой не думаешь. Наоборот, это хорошо. Я как раз не забыл прихватить ту монтировку,} — тихо сказал, пристраивая инструмент к щели у замка.

[Хоть бы тут не три защёлки было. Отмычек-то нет. Надо будет на будущее научиться ими пользоваться и изготовить их...] — раздосадованно подумал, прилагая все силы к рычагу.

{Давай помогу,} — предложил Егор.

Не прошло и секунды, как замок жалостно хрустнул, сдавившись в гармошку. Наконец путь был открыт, а через приоткрытую дверь просочился белый искусственный свет от нетронутой лампы.

— Вот и сокровища отыскались, — прошептал, заходя внутрь.

Непривычно яркий свет резанул по глазам, заполнив взор блёклыми кружочками разного цвета. Вот только почти сразу зрение пришло в норму, а взор заполнили кучи снаряжения. Здесь было всё: шлемы, бронежилеты, автоматы, гранатомёты, прицелы, фонарики, лазерные целеуказатели, дроны, простейшие экзоскелеты, бронеплиты, магазины, гранаты. Челюсть на мгновение ударилась о пол от такого количества наиценнейшей добычи.

— Мать моя женщина... — пробормотал от удивления, снимая противогаз.

В достаточно маленькой комнате без окон все эти трофеи были беспорядочно разбросаны, будто кто-то их целенаправленно сюда приносил. Об этом я и подозревал минуту назад, видя пустые стеллажи. И вот теперь среди этого клада на глаза попались тела двух человек.

Они были с ног до головы защищены бронёй, но на лицах отсутствовали противогазы. А лежащие рядом пистолеты и дырки от пуль в головах явно говорили, что после заражения коллеги по работе застрелились. Вдобавок из-за истечения нескольких дней их кожа мертвенно побелела и безжизненный взор глаз в потолок застекленел.

— Постарайтесь не смотреть на них. И давай, Жека, первый. Сейчас из тебя терминатора вылеплю, — сказал, снимая с себя всю верхнюю одежду с разгрузкой.

{Артур! Ты чего, из ума выжил?! На одежде ведь споры! Надень противогаз, заразишься, дурак!} — выпалила Катя в ответ на мои действия.

— Я уже успел переболеть. Поэтому мне болезнь не страшна. Иммунитет выработал с помощью наноботов. Кстати, и вам советую прямо сейчас переболеть. Ношение противогазов и дальше в мой план не входит.

{Точно?!} — вновь спросила она.

— Давай, Жень. Будешь первым подопытным. Я тебе уже скинул на чип всю динамику протекания болезни и инструкцию по её лечению. Так что шанс заразиться у тебя менее одного процента.

{Ну, раз так говоришь...} — согласился он со мной, став неуверенно стягивать ПМК-2.

— Забыл предупредить. После вдоха начнутся побочные эффекты от такой «прививки». Кашель, температура, слабость... В общем, сам ощутишь, — смотря под ноги, стал пробираться по крохотной тропинке к полкам со специальной всесезонной военно-полевой формой.

Подойдя же к ним, стал осматривать те ВКПО 3.0, что были предназначены для летне-осенних условий. Притом не забывая мысленно выбирать подходящие размеры для каждого товарища.

Тем временем за спиной семнадцатилетний участник отряда срывался на приступообразный протяжный кашель, пытаясь пальцами почесать трахею, которая невыносимо зудела с обратной стороны.

Впрочем, сейчас мне было не до него. Парень был в полном здравии и расцвете сил, а данный грибок не являлся смертельной угрозой для иномирцев. Однако женская половина отряда в этот момент прожигала мою спину ненавидящими взглядами, но ничем не могла помочь юноше в борьбе с инфекцией.

[Ха-ха! Кажись, я определился с калибром!] — найдя взглядом современный автомат, заулыбался от уха до уха.

Забрав в руки АК-15 с подствольным гранатомётом ГП-46, сразу почувствовал мощь в каждой детали. Автомат был немного короче и легче на сотню грамм, чем классический АК. Калибр 7,62 × 39 мм давал серьёзную дальность и убойность, а конструкция была словно создана для надёжности в любых условиях. Рукоять удобная, регулирующийся телескопический приклад, цевьё с рельсами для установки прицелов, фонарей, лазеров – всё под рукой.

А подствольный гранатомёт ГП-46 – лёгкий, компактный, но при этом эффективный. Крепился прямо под цевьё, управляясь отдельным спуском и имея собсвенный прицел. При этом «разламывался» и вправо, и влево для заряжания с казны. Из-за такого инженерного решения можно было почти мгновенно переключиться от автомата к сорокамиллиметровым гранатам. Притом диапазон работы гранатомёта по прицельной планке был до четырёхсот метров.

[Отлично! Не хватает только вот чего...] — не до конца удовлетворился, вертя в руке предназначенный для экспорта автомат.

[Ага! Вот вы где, родные!] — найдя нужное, сразу же стащил модули с полки.

В руках оказались: загонный прицел с кратностью от одного до шести, увеличенный до шестидесяти патронов прозрачный и полимерный магазин, увесистый глушитель с расширенными газоотводными камерами, доработанный предохранитель с удобным хвостом, офигенный регулируемый оружейный ремень «Долг-М3», а также ЛЦУ и система быстрого сброса магазина, крепящаяся под спусковой крючок.

(Вышеперечисленное – в допматериалах.)

[А вот теперь – ляпота! Так-с... а для Женьки, пожалуй, именно этот аппарат подойдёт,] — положив АК и модули на дубовый стол, подошёл к другому, более мощному изделию концерна.

Им был РПЛ-7 – современный штурмовой пулемёт, тяжесть которого в пять с половиной килограмм почти не ощущалась. Металл был холодный на ощупь, а корпус – прочный и лаконичный, выполненный из композитных материалов. Одним словом: лёгкий, но надёжный. Ствол с эффективно встроенным тепловым экраном не перегревался даже при длительной стрельбе. А дополнял всё это лёгкий магазин на сто патронов, снова калибром 7,62 × 39 мм.

[Ну-у, на него обязательно нужен какой-нибудь живучий коллиматор, вертикальная рукоятка и заводской глушитель. Притом не помешает пулемётная версия ремня «Долг-М3»,] — опять взглядом рыская по полкам рядом, нашёл искомое, разложив на столе.

[Стоп... Что? Это же шутка, да? Ну не могли эти дурни из штаба догадаться до переделки под новый патрон. А если...] — рассматривая рюкзак пулемётчика, предназначенный для бесперебойной подачи патронов сцепленных в одну огромную ленту, удивился надписи. Она гласила, что данная система «Скорпион» переделана под 7,62 × 39 мм.

[НУ-У, ЖЕКА! Будешь моим Рэмбо на поле боя!] — убедившись в подходящих для калибра размерах ленты, вновь ухмыльнулся.

[А кстати, что там с ним?]

Наконец, повернувшись в сторону входа, увидел, как молодой подаван, опираясь на стену, вставал с пола вообще без признаков болезни.

— Быстрей иди сюда. А вы, девчонки, тоже по одной снимайте ПМК-2. Это необходимо, уж поверьте, — махнув рукой, приказал остальным.

— А мне что делать? — спросил Мельников, незаметно оказавшись рядом и сняв до этого защиту. Он как и я привился в тот день от грибка, после того укуса собаки, поэтому ему не пришлось страдать от кашля.

— Вон там поищи подходящий размер формы. Ещё, если успеешь, найди коробки с маркировкой вот этого калибра, как можно больше. И тащи сюда.

— Хорошо. Давайте только быстрее всё сделаем и свалим от сюда. А то времени мало, — кивнул здоровяк.

Тем временем медноволосый, уже уверенно шагая, подошёл впритык.

— Ну что, Артур? Я, как видишь, также теперь с иммунитетом.

— Тогда бери одежду, зайди за ту большую полку и переоденься. Снимай даже штаны. Оставь только футболку с трусами. Остальное меняй. В снаряге, поверь, прохладно не будет.

— Ладно. Надену – и к тебе, да?

— Ага. Прям бегом.

[Так, раз он ушёл, есть минута на сбор. Всем нам нужен комплекс боевого снаряжения «Стрелок»,] — мелькнуло в мыслях, когда приблизился к манекену с данным КБС.

[А фотка-то над стендом неплохая. Будем почти точно так же выглядеть,] — уголком губ улыбнулся, представляя картину обновлённого отделения.

Недолго думая, я раздел пластиковое подобие человека, оставив баллистический шлем в сторонке. Он как раз таки отсутствовал в моём видении идеального борца с заражёнными. А всё остальное, включая охрененный бронежилет с бронеплитой от «Щёлковского» завода, который мог спокойно держать выстрелы из винтовки Драгунова, аккуратно разложил на полу.

[Осталось теперь найти нормальный титановый шлем, причём ушастый. Ну и тактические наушники с активным шумоподавлением и радиосвязью трындец как нужны. Вдобавок они должны быть с тонким ободком, чтобы шлем прижимался лучше к голове...]

[О! А вот и кандидат! Вспомни лучик – и вот солнце. Прям как заказывал: ушастый титановый серый шлем «Эльбрус-Т». Причём с пуленепробиваемым забралом, в которое, если не ошибаюсь, спокойно можно стрелять из пистолета, хотя автомат оно не сдержит.]

[Мля-я... А он тоже не идеальный, ёпта. Ни тебе тактического фонарика, ни защиты затылка, ни ПНВ. Ладно, поищем...]

(Также в допматериалах.)

Однако, как бы я ни разочаровывался, рядом по соседству всегда оказывались модули. И вот сейчас опять на полке, где нашёл каску, было всё нужное и даже больше. Ведь на одном таком предназначенном для шлема месте оказалась та находка, о которой я даже мечтать не смел.

[Где ты был всё это время, дружок?! Иди ко мне, моя гарантия жизни. Тут же, ё-маё, многослойного арамидного волокна целых семь миллиметров и амортизирующие подкладки мягкие,] — рассматривая в руках пуленепробиваемую маску, обрезанную сверху, восхищался ею.

[Если уж и забрало, и маска держат по пистолетной пуле... Не-е, всё таки при сложении двух бронизащит первого класса никак не получить Бр-4, предназначеный останавливать автоматные пули. Тем более пуля с металлическим сердечником намного мощнее. Для неё и «Эльбрус-Т» не станет проблемой при прямом попадании, но шлем на то и шлем, чтобы пули рикошетили.]

— Всё. Переоделся. Теперь что?

— На. Балаклаву надень, чтобы на лице пыль с грязью не оседали. И стой смирно.

— Но у неё же нет отверстия для рта. Она не будет мешать говорить?

— Пфф! Нет, конечно. Надевай быстрее, — сдержал смех от тупого вопроса.

И вот когда рыжий, не дёргаясь, встал ровно, я надел на него в первую очередь бронежилет со всеми прикреплёнными подсумками. В одном только нём боец был защищён от паха до подбородка.

— Ты смотри, командир. Даже самое сокровенное за бронёй будет, — улыбнувшись, промолвил Евген.

— Ага. Напашник это называется и бронетрусы. Расположены как спереди, так и сзади. И они разве что остановят осколки, — проинформировал, надевая на его руки пару из двух наплечников и два отдельных наруча для предплечий. Вдобавок к ним шли жёсткие налокотники.

— Артур. А эти перчатки обычные или, как в фильмах, их невозможно разрезать ножом?

— Да, их нельзя разрезать и очень сложно проткнуть. Помолчи, пожалуйста. Мешаешь, — с ноткой раздражения ответил, переключившись на разгрузочный пояс.

Наконец парень заткнулся, а я, встав в полный рост, пригляделся к его голове. В руке сразу же появились тактические наушники с микрофоном, имеющие оголовье. Дальше в дело вступила маска из кевлара, у которой ремни крепились липучками на затылке. Третьим же элементом стал титановый шлем с уже опущенным забралом и прикреплённой защитой затылка. Однако на этом я не остановился, вытащив из самой нижней полки «Бармицу», которая представляла собой кевларовый чехол для шлема.

— Командир, куда столько?! Я что под миномётный огонь пойду?

— От гранат – самое то. Не дёргайся, бл*ть, и дай сюда ногу! Сейчас облегчим твои страдания.

— Маньяк армейский! Тебе оружие в руки давать нельзя, — пробурчал он.

— Когда по кумполу пуля жахнет, может, и умнее станешь.

Под рукой почти мгновенно появились хорошие армейские берцы со стальным носком и двумя стальными пластинами в подошве. Всю остальную стопу защищала кевларовая оболочка. Впрочем, это не стало единственным уровнем обороны.

В ход пошла тяжёлая артиллерия в виде экзоскелета, крепящегося с помощью «Иглохвоста-24» к бронежилету. Вдобавок множество арамидных щитков, в свою очередь, надёжно укрывали почти всю поверхность ног. На колени же приходилась двойная защита: за слоем кевлара были две малые эргономичные керамические бронеплиты.

А самым большим плюсом этой конструкции, конечно, было уменьшение массы всего КБСа, который весил вместе с оружием приличные тридцать килограмм. Ну а бонусом шла функция «табуретки», когда солдат мог согнуть колени и просто-напросто сесть на воздух, опираясь на один лишь экзоскелет.

— Нормально?

— Д-да. Норм, и очень легко стало. Хоть беги километр без остановки.

— Ага. А теперь внимательно слушай. Твоё оружие вот, на столе. И тебе не будут нужны магазины. В «Скорпионе» помещается шестьсот с хреном патронов такого калибра, поэтому подсумки под рожки я у тебя изымаю. Но в дополнение прикреплю к бронику вот эти маленькие подсумки. В них хранятся гранаты: как оборонительные, так и наступательные...

— А в чём разница?

— В мощности взрыва и области разлёта осколков. Так вот, о чём я... А! Смотри: прямо под твоей рукой сбоку есть аптечка со всем необходимым. И она уже снаряжена необходимым. Дальше у нас разгрузочный пояс. Тут тебе несколько подсумков для дополнительных гранат. Ещё есть под магазин для пистолета, кстати, вот и сама пластиковая кобура для него. А также здесь у тебя нож из нержавеющей стали. И опять же – маленький подсумок, но уже для турникета. Запомни: его только для ноги используй при кровотечении. А на руках стоят два самозатягивающихся жгута «Змей». Когда сильное кровотечение в руке, открываешь наплечник и крутишь вороток до того момента, как кровь остановится. Это займёт пару секунд, в отличие от обычного жгута, но медлить всё равно нельзя, потому что сознание через двадцать секунд теряешь при сильном кровотичении. И да, не забывай после стрельбы подбирать с земли пустые ленты и кидай их вот сюда, в подсумок для сброса, который у тебя над задницей.

(В допматериалах.)

— Запомнил?

— Да. В целом ничего сложного.

— Фонариком на башке тоже не забывай пользоваться. А если ночь прижмёт, достань из рюкзака ПНВ – он может в полной темноте показывать отличную картинку, если, конечно, есть малейший источник света, та же Луна или звезды. И самое главное: не забудь скачать и выучить всю тактическую медицину.

— Хорошо, не забуду. А теперь к пулемёту перейдём?

— Угу. Видишь вон ту машинку Ракова, которую притарабанил Егор? Рядом ещё коробки патронов 7,62 × 39 мм. Загружай их в машинку, снаряжая ленты, а потом эти ленты – в скорпион. Не забудь также и про увеличенные магазины для калашей.

— А ты прохлаждаться...

— С чего ты взял? Мне ещё девчонок в снарягу одеть надо. И попроси у Егора пистолет лебедева. Он их много притащил. Там же возьмёшь мощные гранаты РГН, взрывающиеся от удара о твёрдую поверхность. В общем, будь готов отсюда выскочить обвешанным оружием с ног до головы.

****

Спустя пару минут очередь на переодевание дошла и до Катерины. И тут она завязала разговор, совсем уж не по теме снаряжения.

— Слушай, Артур. Вот после этой всей эпопеи мы в конце концов доберёмся до Крыма. И мы же там останемся? Вдвоём...

Впрочем, последнее слово я не расслышал. Поэтому не отвлекаясь, ответил ей, прилепляя на липучки дополнительный подсумок для магазина:

— Дотуда сложно добраться... Ничего не могу обещать, Кать. Возможно, некоторые из нас не смогут побывать на берегу Чёрного моря. Слишком уж много опасного в новом мире. Вот поэтому я пытаюсь защитить всех как можно лучше.

— Понятно... — вздохнула она.

Однако моё чувство юмора в этот момент неожиданно проснулось, и с языка сорвалась шутка.

— При ударе в бронеплиту хорошее такое амортизирование в груди будет, — произнёс, несколько раз толкая бронежилет, имитируя попадание пули.

От столь двусмысленной шутки Романова моментально окаменела. Будь она без балаклавы, я бы точно увидел пунцовый пожар, заливший её лицо до самых ушей. Ладони Кати рефлекторно дернулись, словно собираясь выдать мне хлёсткий лещ, но замерли на полпути. Она промолчала, лишь укоризненно смотрела, не отрывая взгляда, в котором страх уязвимости боролся с покорностью.

— Признаю. Шутка хреновая. Прости, пожалуйста.

Девушка молча кивнула. В этой ледяной тишине сквозила какая-то старая, затаённая обида, которую она отказывалась озвучивать. Я наконец закончил с комплексом боевой снаряги, надев на её голову сероватый шлем.

— Иди пока к ребятам и бери оружие. Сейчас сам оденусь и подойду.

— Ага. Спасибо, что уложил волосы под балаклаву и одежду, — приглушённо поблагодарила меня Катька, разминая ноги в экзоскелете.

— Не за что.

Несколько мучительных минут стали последними перед тем, как моё тело почувствовало себя в некой непробиваемой оболочке. Одетый в КБС, я ощущал внутри крепко-накрепко поселившуюся уверенность. Страх за жизнь сильно притупился, давая волю авантюризму.

И вот так, одетый в кевлар с головы до пяток, тяжело ступая по полу, я подошёл к лакированному тёмно-дубовому столу, за которым все собрались.

А работа уже шла полным ходом. Все без исключения снаряжали патроны в магазины. Огнестрел же был готов, красуясь новенькими модулями.

В итоге в нашем распоряжении был один пулемёт РПЛ-7, четыре почти одинаковых АК-15, один из которых был моим – с установленным загонником, в отличие от коллиматоров на других. А нашей зеленоглазой достался самозарядный карабин Симонова с отличной тепловизионной оптикой и глушителем. Вдобавок у каждого из нас было по пистолету лебедева в кобуре и несколько ручных гранат РГН и много РГО того же принципа, но с уже увеличенным тротиловым зарядом и множеством осколков в виде дроби внутри. Ну и про ножи не стоило забывать. Ведь сколько раз железный друг спасал мне жизнь. И, надеюсь, спасёт другим.

(Модернизированный СКС.)

— Егор, подай мою «шайтан-трубу», — сходу попросил я.

— На, вот. Не тормози, давай суй в подсумки рожки и гранаты. Надо отсюда уходить скорее, — произнёс Мельников, одетый точно так же, как и мы.

— На каждого по четыре увеличенных магазина бронебойно-зажигательных?! — отрывая верхнюю липучку подсумка, удивился такому арсеналу.

— Нет, по шесть будет. Вот, держи дополнительные подсумки под них. Прикрепи к разгрузочному ремню. И накинь на спину рюкзак. Там я на него навесил ещё двухлитровый гидратор¹, а внутри – сухие пайки, патроны, медицина, GPS-навигатор, всякие гигиенические принадлежности, батарейки, изолента, верёвка, вдобавок – запасные перчатки и пара носков.

(1. Гидратор (питьевая система) – это мягкая герметичная ёмкость с трубкой и клапаном, которая прицепляется к рюкзаку или помещается в него, позволяя пить воду «на ходу», просто прикусив загубник, без остановки шага и использования рук.)

— Просто превосходно. Теперь реально осталось лишь свалить. Я так понимаю, в тех спортивных сумках патроны и автоматы для лагеря?

— Ага. Вот упакуй ещё в брюшной подсумок десять гранат для подствольника. И снимите верхний. Туда сейчас я вам всем прикреплю кармашек-кобуру для обреза.

— Обрез? — удивился Женя.

— Для мелкой дроби, от сошедших с ума ворон. А дробь вы сложите вот в эти подсумки на поясе.

— Реально, блин, терминаторы. Они же тут демонстрируются как оружие для сбития FPV-дронов? — пробормотал рыжий, беря в руку обрез.

— А с дронами как дела? Нам они жизненно необходимы, — задал вопрос, досылая патрон в патронник калаша.

— Тоже в норме. Достал один разведывательный. «Марс-3» называется, копия китайского «Мавика» с тепловизором. И притом ещё один необычный. На него можно пистолет вешать и отстреливать тварей хоть в соседнем городе. Здоровенная дура.

[Охренеть... Дрон-убийца с пистолетом. Это уже не просто разведка, это дистанционный террор с отвлечением тварей на звук. Ну или им можно убивать самых опасных, тех же крикунов или вождей. Это, блин, не одноразовый камикадзе.]

— А вон тот эрзац ты для кого подготовил? — снова спросил, раскрыв рот от удивления.

— А, это что ли? Да так, игрушка для самого себя. Как раз под боеприпасы полностью очистил собственный рюкзак. Против пехоты самое то. При взрыве восьмидесятидвухмиллиметровой мины осколков пятьсот с лишним наберётся.

— А ты ещё, Жека, меня обзывал маньяком. Вон гляди, что Егор собирается использовать. Там же шесть, мать их, мин.

— Ну, РПГ-7 по сравнению с моим пулемётом — детские шалости.

— Удачи тебе увидеть, на что он способен, и не наделать в штаны...

Однако меня резко прервала рация:

— ПАРНИ, БЕГОМ ИЗ ЗДАНИЯ! СЮДА ОРДА НЕСЁТСЯ! С МИНУТУ НА МИНУТУ ПРИБУДЕТ! КТО ОСТАНЕТСЯ – ТОМУ ПИЗД*Ц! НИКАКИЕ ПУШКИ НЕ ПОМОГУТ! ИХ СТО С ХРЕНОМ ТЫСЯЧ! БЕГИТЕ К БРОНЕВИКАМ!

[Бл*ть...]

Подняв гарнитуру к губам, нервно выпалил:

— Илюха! Ты про вертушку же не врал?!

— Нет, конечно, Артур. Там мой лучший друг Тимоха вертолётчиком работает. Раньше пожары тушил и людей спасал за деньги. А теперь за спасибо и кусок хлеба впахивает, — с такими же нервишками в голосе отозвался турельщик.

— Если не успеем, скажи, пусть заводит птичку! — произнёс, подтянув к себе тяжеленную сумку с патронами.

Глава 13 Наша статуя свободы

— Егор, закинь РПГ за спину и насовсем забудь. Все, у кого в руках автомат, поставьте огонь очередями по два и подрегулируйте оружейный ремень под себя... — скомандовал, поудобней перехватывая АК-15.

В этот момент с первого этажа послышались выстрелы, которых не хотелось слышать сейчас. Они означали, что твари уже прорвались в здание.

— Жека! Присоедини «Скорпион» к пулемёту и беги к лестнице! Если увидишь там снизу инфицированных – мочи сразу! Я потащу эту спортивную сумку с патронами. Вы же, девчонки, как и Женя, прикрывайте нас, — резко приказал, накидывая лямку на себя.

— Хорошо. Мы всё, что нужно, забрали, да? Ничего не забыли? — оглядев в последний раз комнату, произнесла Таня, щёлкая переводчиком огня.

— Да! Бегом! Кому не ясно, что скоро здесь будет орда в сотню тысяч?! — крикнул, срываясь на бег из-за грохота очередей внизу, прямиком за рыжеволосым.

— Нихрена не успеваем, бл*ть! Слишком быстрые ублюдки, — прорычал сквозь зубы в маску.

Свободная рука потянулась к тактическому фонарику, закреплённому на рельсе шлема. Миг – и темнота коридора отступила. Вот только сзади неожиданно послышался «мявк», а через секунду кошак пронёсся рядом, легко обогнав меня и направляясь во тьму соседнего прохода.

[Ты-то куда рванул, шерстяной?! Ладно, хрен с ним. Сам как-то выживал до нас, ну пусть и дальше выживает.]

Мы мчались вперёд по узкому коридору, стараясь быстрее добраться до лестницы, пока орды тварей ещё не заполнили собой нижний уровень здания. Женёк впереди уверенно держал направление, напряжённо сжимая оружие.

Но вдруг стало понятно, что мы попросту не успеваем дойти до спасительной точки вовремя. Грохот нескончаемых выстрелов нарастал буквально каждую секунду, слышался шум ломаемых дверей и матерные крики бойцов, постепенно поглощаемые пространством внизу.

Наш отряд остановился возле провала рухнувшей лестницы, осознавая беспомощность положения. Единственный путь и так был уничтожен, а сейчас хрен знает что творилось на первом. Оставалось только два выбора: или прыгать на первый этаж, полагаясь на удачу, или остаться здесь, не давая тварям забраться к нам.

— Что теперь будем делать, командир? — приглушённо спросил Евген, глядя через коллиматор вниз.

Полностью заряженный скорпион уже был примкнут к пулемёту, а сам парень осознавал всю безвыходность ситуации, готовый сдерживать тварей.

Все молча переглянулись, остановив взгляды на мне. Другого, более безопасного выхода, кроме как оборонять второй этаж, я не видел. Время неумолимо шло, звуки перестрелки становились громче, заставляя нервничать даже нашу изначальную тройку «самых опытных бойцов».

— Не отсвечиваем и ждём, пока вся эта неразбериха уляжется. Твари сто процентов побегут за отступающей колонной бронетехники, тогда нам останется слезть отсюда и бежать изо всех ног к приемлемой для вертушки площадке. По-другому, увы, никак. Если сейчас спустимся, непременно встретимся лицом к лицу с сотнями тварей. И хрен его знает, успеем ли прорваться через толпу к броневикам. Пару десятков мутантов плюс наша нерасторопность могут подарить длительную и мучительную смерть.

— Они точно уйдут отсюда? Сомневаюсь в таком благополучном исходе, — высказался Мельников, скинув баул у стенки, которая была запачкана пятнами крови.

— По крайней мере, большая часть – да. Учитывай ещё мутантов, прущих до победного конца или зачастую до погибели. Надо сейчас вообще сказать по рации, чтобы нас колонна не дожидалась, и, вдобавок, пусть они расстреляют как можно больше заражённых.

Повторив за товарищем, я бросил тяжеленную сумку у стены и уселся на неё. А после перенастроил частоту для радиоприёмника, встроенного в тактические наушники. Эфир сразу же заполнили хаос и панические команды командиров десанта. У бойцов снизу дела шли очень хреново, однако признаков потерь в переговорах не было.

Не медля ни секунды, поменял волну, связавшись с турельщиком. И тут же проговорил в микрофон:

— Слушай, Илюх. У моей группы очень мало шансов выбраться. Мы заперты на втором этаже, а тварей снизу с каждым мгновением всё больше и больше. Тем более нам, чтобы добраться до выхода, нужно будет прорываться через весь первый этаж. В общем – бросайте нас и уезжайте. Мы попробуем эвакуироваться с помощью вертушки. Она же сможет нас забрать? Приём.

Эта безответная минута ползла медленнее любой улитки. А чувство полного отчаяния, подталкиваемое чудовищным воем человека внизу, которого заживо рвали на куски, с невероятной скоростью росло.

— Да! Мать его, сможет! Дай пару минут буквально. Выживших бойцов подберём, а потом я ему скажу... Бл*ть! Дави их нах*й! У меня короб с патронами уже почти пустой!

На этом связь оборвалась, а до ушей донёсся приглушённый хлопок взрыва на первом этаже. По несильному грохоту было понятно, что взорвали гранату, но активные наушники всё равно погасили звук, уберегая наши уши.

Время будто застыло. Мы сидели на втором этаже, прижавшись к стене в удушающей атмосфере ожидания, прерываемой лишь глухими отдалёнными взрывами снизу. Никто не двигался – все с надеждой ждали от меня хоть какой-то команды. Тем временем через несколько минут паника на первом этаже стихла, и хаос сменился гнетущим молчанием.

Шум из-под пола, где ещё недавно звучали глухие удары чем-то тяжёлым и очереди выстрелов, постепенно утихал – казалось, будто заражённые ушли. Но эта тишина давила ещё сильнее, ведь каждый из нас знал, что эти существа не настолько глупы. Было непонятно, сколько осталось бойцов внизу и удалось ли кому-то выбраться.

Мы смотрели друг на друга, читая в глазах одно – страх и надежду. В такие моменты время теряло смысл, и мы оставались наедине с неизвестностью. Однако грохот тридцатимиллиметровых автопушек становился всё отчётливее, перемежаемый редкими одиночными выстрелами менее мощных кордов. Каждый миг снаружи для солдат мог стать последним, а наше напряжение возрастало с каждым ударом сердца и каждой минутой, проведённой в неведении. Затем неожиданно в наушниках зазвучал голос Ильи, резкий и полный тревоги:

— Быстрее спускайтесь вниз! Будьте осторожней кошки и тише змеи! Выходите через запасной пожарный выход на улицу! Мы не сможем обеспечить вам защиту, потому что ведём эту орду за собой в Спартановку. Дальше вы сами, ребят. Смотрите не сдохните! Мне ещё с вами отмечать успешную вылазку с таким-то хабаром. Тут мужики притащили патронов – мама не балуй. Вертушка сейчас в небе над Красноармейским районом, буквально десять минут – и она приземлится на пустыре вблизи кургана. Делайте оттуда быстрее ноги!

Голос затих, оставляя странную смесь облегчения и тревоги. Все взгляды снова обратились ко мне как к более опытному во всём этом апокалипсисе. Однако я не чувствовал в себе той ауры командира, за которым должны идти люди. Скорее, я был в своих глазах каким-нибудь гидом. Тем не менее на мне лежала вся ответственность за жизни отряда, и как бы я ни хотел, но нужно было прямо сейчас привыкать к своим прямым обязанностям и постоянным трудностям.

— Давайте за мной, — произнёс я, первым прыгая вниз.

Столкновение было жёстким, ноги отозвались болью, выдерживая увеличившийся вес тела. Экзоскелет брал на себя только часть нагрузки, оставляя остальное телу. Через секунду рядом грохнул берцами Евген, едва удержав пулемёт в руках. А Егор, оставшись сверху, скинул сумки с «награбленным».

Не медля ни секунды, я поднял на плечо лямку саквояжа, вновь ощутив всю тяжесть боеприпасов.

Вокруг царило жуткое безмолвие, нарушаемое лишь слабым шелестом обуви по полу. Однако в отличии от второго этажа, здесь с естественным освещением проблем не было и это играло нам на руку.

Мы быстрым шагом двинулись дальше, сохраняя бдительность и готовность реагировать на любые внезапные события. Сердце сжималось от сознания того, что любое моё неверное решение могло привести к гибели всей группы. Но пути назад уже не было. Мы были обязаны дойти до спасительного кургана ради шанса выжить.

Дверь, ведущая в служебное помещение, за которой скрывался пожарный выход, оказалась слегка приоткрытой. Пространство за ней напоминало натуральный мясокомбинат: свежие следы крови повсюду, пулевые отметины на стенах и разбросанные трупы заражённых с множественными огнестрельными ранениями. В нос сразу бросился отвратительный запах содержимого разорванных выстрелами кишок, вызывая тошноту и раздражение слизистых.

{Походу, часть солдат тоже выбралась через этот выход... Надо спешить, так что не обращайте на это дерьмо внимания и вперёд,} — сам подняв глаза ближе к потолку, прошёл за дверь, стараясь меньше изляпать новенькие берцы.

Под ногами иногда что-то чавкало, усиливая тошноту. Наконец я толкнул спасительную дверь, за которой ожидала улица «мёртвого» города. Яркое летнее солнце освещало огромную парковку, заставляя лобовые стёкла автомобилей отблёскивать. Недалеко возвышался торговый центр, парковочные места которого были соединены с нашими. Сотни и сотни бесхозных машин заполняли взор, куда ни посмотри. Из-за этого повсюду ощущалось присутствие затаившейся угрозы, и нервы натягивались подобно струнам. Ведь за каждой из них могли прятаться от одного до нескольких тварей.

{Ведём себя очень тихо и стреляем только при критической ситуации. Вероятней всего, вожак тварей погнал их всех за колонной, так что опасаться толпы не стоит. Однако подстраховаться надо. У кого «Марс-3»?} — спросил, повернувшись к ним.

{У меня,} — коротко сказала Таня, снимая со спины рюкзак.

{Давай его сюда быстрее. Для нас каждая секунда на вес золота. И не забудьте соединиться в двойки,} — протянул руку, взяв дрон, вес которого был менее одного килограмма.

Пара движений – и четыре луча достаточно маленького беспилотника раскрылись, а винты зажужжали, стремительно раскручиваясь. Чип мгновенно перехватил над ним управление, сделав пульт бесполезным. Копия китайского DJI Mavic 3 рванула вертикально вверх, обдав одежду ветерком.

Он завис над нами в пятидесяти метрах, развернув камеру с высоким качеством изображения прямо на нас. С такой высоты безлюдная парковка представляла собой жалкую картину: многочисленные покоцанные автомобили стояли беспорядочно, некоторые из них были сильно повреждены пулевыми попаданиями, многие пострадали от рук инфицированных, лишившись стёкол, а единицы выгорели полностью, оставив после себя обугленный металлический остов. Асфальт был укрыт как старыми обглоданными, так и свежими трупами, среди которых сложно было понять, какие принадлежали заражённым. Однако мало верилось, что твари могли убить значимое количество наших бойцов.

[Наверное, эти человеческие кости остались ещё с первого дня, когда всё мясо с них сожрали... Надо быстрее отсюда валить, пока трупный запах вместе с кучей других болезней не добрался до нас.]

Вот только даже картинка с беспилотника, проецируемая с экрана дополненной реальности, ничего не показала. Пусто, ни одного живого инфицированного или даже его тени. Словно и вправду все побежали за колонной. Но в это верилось с трудом.

— Ну-у что? Есть твари? Что нам делать? — обеспокоенно задавала вопросы Анна, стоя за спиной.

{Нет, нету. Но лучше вовсе не разговаривать и двигаться тихо. Кто их знает, среди заражённых мог легко появиться мутант с обострённым слухом, а возможно, и со зрением, подобным орлу.}

{Значит, медлить – смерти подобно,} — сделал вывод Жека.

{Тогда надо со всех ног бежать на пустырь. Зачем мы медлим?!} — нетерпеливо высказалась Танюха.

{Погнали,} — кивнув, отдал команду, сам сорвавшись на бег, хотя с таким перегрузом назвать это бегом ни у кого язык бы не повернулся.

****

Когда мы обогнули здание и оказались уже на проспекте, картина была ничуть не радостнее той, которую мы видели на парковке. Оживлённая прежде улица теперь представляла собой сцену полного упадка цивилизации. С боем проехавшая здесь колонна оставила после себя море крови и горы трупов, устилавших выцветший асфальт. Многие автомобили, пострадавшие от осколочно-фугасных снарядов БТРов, горели, выпуская столбы чёрного дыма. От остальных же тянулся запах пролитого бензина.

Мы шли медленно, чуть пригнувшись. Каждый лишний звук заставлял нас настораживаться, а пальцы в перчатках мертвой хваткой сжимали оружие. Рядом ощущалось напряжение Анны. Она крепко держала свою штурмовую винтовку, беспокойно глядя перед собой и постоянно контролируя дисплей дрона. Другие тоже выглядели встревоженными, нутром чувствуя приближение угрозы.

Вдруг сзади раздалось легкое шуршание. Мы сразу остановились, механически повернув стволы в сторону звука из-за тактических наушников усиливавших его. Шорох повторился вновь. Сердце заколотилось сильнее, а хватка на рукоятях инстинктивно сомкнулась еще плотнее, запечатывая оружие в руках.

— Что это было? — произнесла Аня, едва слышно двигая губами.

Я жестом велел ей замолкнуть. Каждый из нас напряженно вслушивался, пытаясь разглядеть в тёмных проёмах здания филиала возможного врага. Через секунду резкий металлический скрежет разорвал тишину, и тут же из-за входных дверей стремительно выбежало нечто непонятное.

Это существо, выскользнувшее из тени, вызвало у нас одновременно страх и удивление. Тело было удлинённым, худощавым, а окровавленная кожа бледно-серого оттенка казалась растянутой поверх костей, придавая облику болезненный и потусторонний характер. Движения существа отличались необычной скоростью и гибкостью, словно оно могло передвигаться почти беззвучно, сливаясь с окружающей средой.

Лицо поражало искажённостью: рот, разинутый шире обычного человеческого, длинные острые зубы, идеально приспособленные для быстрого нападения. И глаза, мерцающие каким-то блеском, отражающие непривычный разум – холодный и чуждый человеку.

Само оно походило на гибрид человека и богомола, сохраняя внешние черты обоих миров. Было понятно, что мутант использовал преимущество в скорости и скрытности против своих врагов.

[Ёб*ная прокачанная версия ночного охотника!]

— Контакт! — крикнул, выстрелив первым.

Во время резкой атаки существо казалось почти невесомым, играючи уворачиваясь от смертельных выстрелов. Но следы тёмной крови, оставшиеся на стене, подчёркивали навыки, несмотря на нечеловеческую скорость мутанта.

Я даже невольно подметил, что стрелять из глушёного ствола, да ещё и с нормальным прицелом – одно удовольствие. Раз за разом вылетающие через глушитель пули поражали жнеца точными попаданиями за полсотни метров. Впрочем, пара хороших прилётов по голове не оставила от его мозгов ничего живого, и ублюдок рухнул как подкошенный.

{Бл*ть, где там этот Тимоха со своим винтокрылым?! Сейчас же эти уроды сбегутся на выстрелы,} — произнёс с раздражением Егор, когда наш отряд остановился посередине проспекта.

Мы ясно понимали, что это был лишь первый сигнал тревоги, и впереди ждало гораздо больше опасностей…

Однако в этот миг вдалеке над головой появился едва различимый шум лопастей, создавая эффект нереальности происходящего. Не веря электронике, я отодвинул динамик тактических наушников, тщательно прислушиваясь. И да – со стороны Волги раздавался знакомый с детства характерный звук.

Вот только вертушка не была единственным царём неба. В этот миг издалека с крыш нескольких многоэтажек в воздух поднялась небольшая стая чёрных точек. При их приближении стало ясно: это наши старые знакомые вороны. Воспоминания о той бойне на заводе вновь промелькнули перед глазами, а рука невольно потянулась к обрезу, заряженному мелкой дробью.

Громогласное «КАР!» эхом прошлось по округе, привлекая внимание заражённых. Пернатые мрази кружили над нами, вновь и вновь каркая во весь голос. Один даже настолько осмелел, что попытался атаковать дрон, но тот благодаря ИИ быстро вильнул в сторону, отбросив птицу волной воздуха из-под винтов.

Каждый в отряде был готов поразить летунов из обреза, ожидая лишь моей отмашки.

— Огонь! — наконец поймав в прицел самого назойливого, скомандовал.

Патрон, имеющий маркировку №5 с сотней миллиметровых дробинок внутри, гулко ухнул при выстреле, выпуская облако свинца вверх. Миг – и восемьдесят процентов птиц болезненно рухнули на дорогу, беспомощно двигая простреленными крыльями. Последовал ещё один наш слитный залп, забирая жизни у кучки драпающих.

{Маш. Проверь с помощью тепловизора БПЛА окрестности на появление тварей. Не просто так эти инфицированные птицы тут горланили,} — приказал ИИ, разламывая обрез для перезарядки и скидывая тяжеленную сумку.

Внезапно со стороны торгового центра раздался слитный нечеловеческий вой мутантов, привлекающих к себе особей посильнее.

[Бл*тские крикуны! Когда же вы заткнётесь! Хорошо хоть наушники гасят ваши ублюдские голоса,] — всматриваясь в чёрно-белую картинку с дрона, пытался понять, где именно они и сколько подмоги может набежать.

{А разве крикуны не реагируют только когда рядом с ними человек?} — неуверенно проговорила Катя, также пытаясь найти цель через тепловизор прицела СКС.

{Наверное, они так жутко воют из-за звука вертолёта. Знают твари, что в нём люди сидят,} — предположил Женя.

{Может, и так, но их надо успокоить,} — согласилась с братом Анна, доставая из рюкзака второй беспилотник, на котором был установлен пистолет.

Более тяжёлый квадрокоптер точно так же взметнулся вверх, держа направление в сторону ТЦ. Тем временем нескончаемые крики мутантов никак не хотели затихать, лишь усиливаясь. И всё же на глаза попалось удивительное явление.

{Чё за хрень?! Вы тоже это видите, да? Там же толпа гонится за кем-то,} — бесконтрольно вымолвил, увеличивая зум камеры.

Картинка сузилась, ловя в объектив шесть мотоциклов и кучу безбашенных выживших. Группа на байках двигалась по улице имени Покрышкина, выжимая газ и играя в «шашки» с оставленными автомобилями. Звук моторов, как ни странно, отсутствовал, хотя при такой скорости они должны были рычать не хуже крикунов. Через несколько ударов сердца расстояние сократилось до пары сотен метров, и стало ясно, кем были эти умалишённые.

{Междумирцы...} — едва успела сказать Екатерина перед тем, как на перекрёсток выехало двенадцать человек.

Все как один были одеты в байкерскую снарягу, скрывая лица за шлемами. Огнестрел в их руках напоминал автоматы, но более подробно различить оружие я не успел. Не медля ни секунды, неизвестные, выжав ручку газа на электромотоциклах, рванули прочь. Путь они держали в сторону Танцующего моста, который был взорван пару дней назад.

— Что это только что было? — ошалело выдала Анна, ближе прижимаясь ко мне.

— П*дорасы это были! Вон толпа за ними уже на нас обратила внимание! — крикнул, увеличивая кратность на загонном прицеле и совмещая перекрестье на голове здоровенного бугая.

Два приглушённых выстрела из автомата с ювелирной точностью попали в у*бка, расквасив нос и внутренности черепа в кровавое месиво.

Дорога в честь именитого лётчика Великой Отечественной войны очень хорошо просматривалась, и даже стоящие в пробке машины никак нам не мешали. А обезумевшая от голода орда в тысячу голов ещё сильнее ускорилась, видя доступную добычу, до которой оставалось меньше четырёхсот метров.

— ПАЛИТЕ ИЗ ПОДСТВОЛЬНИКОВ! КАТЯ, СТРЕЛЯЙ В ГОЛОВУ САМЫМ ОПАСНЫМ! — проорал, почти не слыша себя из-за крикунов.

Рука сама собой потянулась к подствольному гранатомёту, поднимая прицельную планку. Щелчок предохранителя, нервный выдох – и палец нащупал спусковой крючок ГП-46. Выстрел сорокамиллиметровой гранаты тяжело ударил в плечо, отправляя в непродолжительный полёт смертоносный подарок.

Не дожидаясь взрыва предыдущей, «разломал» подствольник в правую сторону, доставая из подсумка новую гранату. В этот момент внутри толпы грохнул едва заметный взрыв, убивая и тяжело раня осколками десятки существ. В плечо снова ударила отдача гранаты, а взгляд уцепил спутников, которые, повторяя за мной, безнаказанно закидывали «подарками» толпу заражённых.

{Маш! Сколько ещё до прибытия вертушки?!} — спросил, вновь заряжая подствольник.

Мавик, проецирующий картинку, сменив ракурс, поднялся ещё выше, разворачивая камеру на летящую винтокрылую машину. Искусственному интеллекту понадобилась доля секунды, чтобы вычислить расстояние до цели, используя закономерности геометрии.

{До него десять километров по прямой. Летит со скоростью 160 км/ч. Примерное время подлёта – три с половиной минуты.}

{Чё они так долго вертелись над Красноармейским районом?! Тут дохрена тварей и патронов на всех не хватит,} — прошипел, видя вторую волну.

Однако Жека тут же, не мешкая, встал на колено, уперев цевьё пулемёта в ногу, приготовившись поливать свинцом грибковых. А четыре подствольника в последний раз хлопнули, когда до тварей оставалось меньше двухсот метров.

— МЕЛКИМИ ОЧЕРЕДЯМИ, ОГОНЬ! — крепко ухватив АК-15 и снова подрегулировав загонник, выцелил голову на этот раз ловкача.

Подушечка указательного пальца легонько вжала спуск, и два слитных хлопка из глушителя не заставили себя ждать. Отдача калибра 7,62×39, хоть и была больше, но почти не ощущалась, иногда мешая лишь прицеливанию.

Рядом часто-часто застрекотал РПЛ-7, да так, что из массивного глушителя пошёл белый дым. В целом все действия самого молодого из отряда ясно намекали на его уверенность и решительность, с которыми он планомерно выкашивал инфицированных штабелями. Бронебойно-зажигательные патроны пробивали насквозь от двух до трёх тел, а зажигательная смесь из порошков титана, магния, бора и фторопласта (Ф-42), выплёскиваясь тысячами искр, поджигала одежду и волосы тварей.

— РПГ!!! — проорал Егор, после того как израсходовал шестьдесят патронов калаша.

Здоровенная дура весом под десять килограмм вмиг взревела реактивным свистом, разгоняя боевую часть с миной до ста двадцати метров в секунду. В плотной толпе через миг оглушительно рвануло, а разорванные и окровавленные части тел, взметнувшиеся в небо, наверно, навсегда остались в моих воспоминаниях.

— ЕЩЁ ДАВАЙ! И прицелься нормально через ПГО-7В! — скомандовал, меняя магазин.

Неожиданно слева прострекотала едва слышная очередь, и мой титановый шлем зазвенел от попаданий убойной мощи. В шее от удара тут же стрельнула боль, а голова наклонилась под напором кинетической энергии.

[Чего... Почему картинка с дрона пропала, и что это только что было?!] — растерявшись, повернулся ровно на юг.

Из-за разбитой машины вновь послышалась очередь выстрелов, вот только в этот раз она ударила прямиком в забрало. Мой расширившийся зрачок на миг уловил летящие с бешеной скоростью девятимиллиметровые пули, которые впились в поликарбонат, застревая в нём.

Четыре патрона, выпущенных из пистолета-пулемёта, остановились в сущих сантиметрах от лица, перекрывая обзор через забрало. Адреналин мгновенно выплеснулся в кровь, а удары сердца в висках были настолько отчётливо слышны, что перекрывали творившийся вокруг хаос.

Взгляд тут же выцепил за покоцанными автомобилями несколько чёрных мотошлемов тех самых междумирцев. Тем не менее ощущение их присутствия отсутствовало, притом я не мог достучаться до Марии. Благо хоть броня показала себя с лучшей стороны, сохранив мне жизнь.

{ЖЕКА, КАТЯ! НЕ ОТВЛЕКАЙТЕСЬ И ВАЛИТЕ ЗАРАЖЁННЫХ! ОСТАЛЬНЫЕ – МОЧИТЕ ЭТИХ УРОДОВ С ОРУЖИЕМ!} — приказал, специально падая на асфальт спиной вниз.

{Маш? Всё в порядке? Сможешь подсобить?}

{Ага! Эти их чипы меня бесят! Отформатировать их надо за такие командные строки, которые блокируют мои возможности! Отбилась наконец...} — раздражённо высказалась она, а после сознание почти сразу утонуло во тьме.

****

Очнулся мгновенно, едва ощутив давление тяжёлого шлема на затылке и сдавленность кожи на груди от тесного мотоциклетного комбеза. Кажется, прошла целая вечность, пока глаза привыкли к свету, а голова перестала кружиться от нахлынувшего потока информации. Первый вздох в чужом теле дался нелегко – воздух словно застрял в лёгких, наполняясь влажностью июльского утра.

Голая правая ладонь рефлекторно сомкнулась вокруг пистолетной рукоятки и только тогда я заметил, что держу «ПП-19 Витязь» – лёгкий, компактный и смертельно эффективный вместе с глушителем. Неродное сердце заколотилось чаще, а кровь заполнил мощный поток адреналина, готовя организм к неизбежному.

Никаких предупреждений, никаких знаков. Просто щелчок переключателя стрельбы, и улица за визором наполнилась врагами в одинаковых чёрных кожаных косухах. Словно отражение, они были повсюду – слева, справа, впереди и позади. Безмолвные, стремительные, чьи движения свидетельствовали о профессионализме и намерениях покончить с моим отрядом.

Выстрел РПГ раздался неожиданно и оглушительно, а после почва под ногами заходила ходуном от взрыва. Следующие моменты превратились в сплошной кошмар звуков: визги союзных пуль, панические вопли раненых, короткие автоматные очереди. Весь мир сузился до крошечного поля зрения, охваченного интенсивной борьбой за выживание неизвестных мне людей.

Противники реагировали слаженно, маневрируя между автомобилями, скрываясь за кузовами, меняя огневые точки. Их скорости хватало лишь на один фронт, чтобы выживать, но преимущество в эффекте неожиданности оказалось временным. Дрон на миг вертикально завис в воздухе и выстрелил, пробив шлем одного из бойцов. А после витязь в моих руках защёлкал выстрелами, пробивая раз за разом шеи ублюдков насквозь. Крики боли и стоны умирающих создавали жуткое музыкальное сопровождение этому хаосу.

Каждое мгновение становилось бесконечно долгим, мозг работал сверхбыстро, сканируя окружающую среду в поисках новых жертв. Последовательность действий сливалась в единый непрерывный цикл: укрыться, прицелиться и убить.

Наконец... Наступила пауза. Воздух сотряс последний взрыв сорокамиллиметровой гранаты, словно сигнал об окончании боя. А парень, которому я последним прострелил трахею, рухнул лицом вниз мне под ноги, издав короткий вскрик боли, больше похожий на захлёбывающийся хрип. Другие точно так же сдохли, оставив после себя звенящую тишину и лужи крови под телами.

Я стоял неподвижно, прислушиваясь к собственному дыханию, медленно приходя в себя. Голова болела, одеревеневшие мышцы ныли, ладони вспотели от напряжения. Но внутри зарождалось странное чувство удовлетворения.

Что бы ни ждало дальше, я знал одно определённо: этот параллельный мир изменился бесповоротно. И нам придётся научиться существовать в новом порядке вещей, пользуясь скрытыми тузами в рукаве и дальше.

Мотошлем под натиском ослабевших рук с трудом слез с головы. Впоследствии яркие лучи почти полуденного солнца осветили кожу, даря приятное ощущение тепла. На лицо налезла кровожадная улыбка, а глаза автоматически нашли снайпершу с карабином.

[Взаправду, неубиваемые терминаторы. Женя был прав...] — подумал, разглядывая своих «студентиков», на которых живого места не было. Шлемы, со слезшей краской от попаданий, забрала, сдержавшие пули, порванные в некоторых местах разгрузки...

Но я не успел моргнуть, как в голове стрельнула боль и мир вокруг в одночасье потемнел.

****

{Сумасшедший урод! Одного дебила мне напомнил,} — процедила с презрением Катя, опуская карабин.

{С тобой всё нормально, Артур?} — помогая мне встать, обеспокоенно спросила она.

Я лишь снова усмехнулся, стараясь не показывать этого. А затем произнёс:

{Уж лучше, чем эти обездоленные мародёры, которым что-то от нас понадобилось. Есть раненые? Что там с заражёнными?}

{Твари отступают. Их вожак, просёк, что такими темпами он останется вообще без стаи. Походу они убегают тогда, когда их остаётся чуть меньше половины. С одной стороны, это хорошо, с другой – надо бы их истребить, чтобы не появлялись новые мутанты,} — проговорил Мельников, перезаряжая автомат.

Но, не согласившись с ним, я ответил:

{Все эти трупы для них как раз таки жрачка для мутаций. Их надо сжигать...}

{Ребят... Кажется, я ранена,} — перебила меня Танька, подняв руку, словно ученица.

— Где... — одними губами прошептал, потеряв дар речи: вся левая ступня девушки была полностью залита кровью.

[Бл*ть! Кому говорил учить тактическую медицину?! Сейчас же сознание потеряет от кровопотери.]

— Держите периметр! — махнул рукой, быстро сокращая расстояние до неё.

— Ложись давай, не стой! — резко выпалил, раскрывая её аптечку.

[Млять! Забыл рассказать, что их надо распаковать перед боем. Хотя кто мог предположить подобное,] — сжимал зубы от злости на себя, разрывая руками полиэтиленовую упаковку турникета.

Я быстро присел рядом, оценивая ситуацию. Кровь хлестала из щиколотки, времени не было совсем – нужно было наложить турникет повыше, чтобы остановить артериальное кровотечение. Ладони сжали подручный ремень и туго затянули его чуть ниже коленной чашечки, чувствуя, как давление перекрывает поток. Девушка застонала от боли, когда я прокручивал вороток, ещё сильнее сдавливая ногу. Наконец кровь стала течь гораздо слабее. А удостоверившись в этом, я достал из аптечки чёрный фломастер и записал на предназначенной для этого ткани турникета время наложения.

Далее, не теряя ни секунды, раскрыл бинт и первым делом аккуратно снял с раненой ноги берц – он мешал работать. Также осторожно закатал штанину, чтобы освободить пулевое ранение. Носок тоже снял, дабы удобнее было перевязывать. После плотно обмотал стерильным бинтом поражённую щиколотку, фиксируя пулевое отверстие и замедляя кровоток. Бинт пропитывался кровью, но я давление не ослаблял, чтобы избежать повторного открытия раны. При этом следил, чтобы повязка не сдавливала слишком сильно, нарушая циркуляцию. Мои действия были быстрыми, но точными – каждая секунда на счету в такие опасные моменты.

— Сильную боль чувствуешь? — подняв на неё взгляд, задал вопрос.

На что рыжеволосая лишь помотала головой. Я заметил, что её шлем тоже был потрёпан проплешинами, оставшимися от срикошетивших пуль. От вида едва выжившей девушки сердце пропустило удар, а внутри поселилось чувство огромной вины.

{Простите, ребят, что затянул вас в это дерьмо. Не стоило нам сюда лезть...} — виновато пробормотал.

{Пусть лучше так, чем бояться высунуть нос из своей норы,} — вновь помотав головой, произнесла Таня.

— Даже если после такой раны я больше никогда не смогу нормально ходить... Ведь ахиллово сухожилие должно быть сильно пострадало, — добавила она шёпотом.

— Для наноботов это не проблема. Они с нуля могут всё что хочешь восстановить. Поэтому не волнуйся: не то что ходить – бегать будешь быстрее всех, — промолвил, надев обратно всё на её ногу.

****

При появлении вертолёта в прямой видимости ситуация изменилась мгновенно. Его массивные лопасти поднимали клубы пыли, закрывая доступ к небу и создавая мощный рёв.

Каждый из нас в этот момент выдохнул облегчённо, осознавая, что самый сложный этап наконец пройден. А норадреналин до сих пор бушевал в жилах, заставляя руки немного дрожать от пережитого.

Вертолёт продолжал снижаться с гулом, от которого земля будто дрожала под ногами. Наши взгляды были прикованы к массивному Ми-8Т, тёмно-оранжевый корпус которого медленно приближался. Ветер от вращающихся лопастей не просто поднимал пыль, но и разбрасывал сухую траву и мелкий мусор, заставляя щурить глаза, словно мы оказались в центре песчаной бури.

[Ё-маё... Надо не забыть приклеить к маске линзы для защиты от солнечного света и всякой мелкой дряни.]

{Ходить сама можешь?} — задал вопрос мысленно, не слыша ничего, кроме рёва движков.

Взглянув на Татьяну, я понял, что несмотря на бессилие и усталость, в её глазах горела решимость, смешанная с надеждой. Она снова отрицательно мотнула головой и, опираясь только на одну здоровую ногу, а также схватив обеими ладонями мою руку помощи, поднялась, поджимая раненую конечность. Автоматы повисли на ремнях бесполезным грузом, отягощая и без того тяжеленный вес КБС.

{Жень, подсоби. Егор, сам занесёшь припасы,} — подозвал рыжего, поддерживая Таню с левой стороны. Парень быстро подскочил справа, оказывая поддержку старшей сестре.

— Бойцы, несколько минут до взлёта. Приём, — коротко отрапортовал по рации пилот.

{Не тормозим!} — приказал, нервно оглядываясь по сторонам.

Катя с Анной, не желая оставаться в стороне, вдвоём схватили баул с патронами вместе с зависшими у их рук дронами. А брюнет, поправив лямку второй добычи, почти бегом добрался первым до створки двери и резко распахнул её.

[Тц! Слишком медленно... Лучше попробовать так.]

{Жек, знаешь, как переносить раненого «замком»?}

{Это когда из рук делаю трон?} — переспросил он. А после моего кивка продолжил:

{Мы так с пацанами в школе в канун Нового года веселились,} — быстро поняв, что от него хочу, напарник аккуратно отпустил девушку и, присев, протянул ко мне руки.

Наши пальцы сомкнулись в замке, а девушка, едва держась в сознании из-за кровопотери, тяжело опёрлась на конструкцию бёдрами, обхватив руками наши шеи. Разогнув колени, мы с утроенной скоростью пошагали к вертолёту, не без труда удерживая девяносто килограмм её тела и снаряги.

Наконец переступив через проём двери, ввалились в тесный салон, где уже расположился остальной отряд. Однако скамья напротив не пустовала. Закономерно, что кроме нас здесь сидело два бойца, спрятавших лица за ПМК-4. Между ними же расположилась разношёрстная группа в респираторах, участники которой ну никак логически не могли оказаться вместе.

Осторожно усадив Таню, я с силой закрыл дверь, усаживаясь с краю. Газотурбинные двигатели засвистели, стремительно поднимая восемнадцатиметровую махину в воздух. Атмосфера внутри одномоментно изменилась: минуту назад царивший здесь порядок и чистота перевернулись с ног на голову, когда мы, словно головорезы, измазанные в крови, ворвались внутрь.

Облегчённо выдохнув, я стянул ставший легендой шлем и вдобавок освободил лицо от кевларовой маски, едва ощутив прохладный воздух на коже через балаклаву.

{Мы выжили...} — озвучил мысли всех Егор, уперев затылок в стенку.

Я невольно улыбнулся, но взгляд зацепился за наших спутников.

По другую сторону сидела странная четвёрка, которая сразу привлекла наше внимание. Первым бросался в глаза пожилой мужчина с суховатой фигурой, но жилистым телом – его проницательные голубые глаза сами за себя говорили за опыт прожитых лет. Лицо скрывал респиратор, однако даже мимолётный взгляд выдавал в нём бывалого солдата, пережившего много походов и битв.

Следующие двое казались абсолютно противоположными: пухлый высокий парень студенческих лет и его долговязый друг, выглядевший будто карандаш, растянутый вдвое длиннее нормы. Первый постоянно ёрзал на месте, оглядываясь с беспокойством, тогда как второй сохранял невозмутимое выражение лица, крепко сжимая рюкзак на коленях.

Последней была миниатюрная тёмноволосая девушка – её лицо также прикрывал респиратор, но очертания хрупкой фигуры говорили сами за себя. Она спокойно наблюдала за происходящим, положив руку на плечевую сумку, очевидно, содержавшую важные для неё вещи.

Эта четвёрка никак не вписывалась в общую картину мира, словно случайный набросок художника. Они представляли собой загадочную мозаику судьбы, элементы которой ну никак не складывались в единое целое.

[Как ветеран, два студента и девушка неясного происхождения могли оказаться вместе?] — этот вопрос в моей голове повис «на загрузке», ожидая своего часа.

Однако мысли прервала встроенная в наушники рация:

— Артур, ты на связи? Приём.

— Да, Илюх.

— Есть проблемы?

— Никак нет, — ответил, улыбнувшись через балаклаву в лицо сидящему напротив солдату, который с некоторой опаской и заинтересованностью разглядывал нас.

— Мы уже прибыли на базу и разгружаемся. Вы там как? Приём.

— Только что взлетели. Потрёпанные до безобразия и еле живые. Приём.

В наушнике послышался облегчённый выдох и Илья продолжил:

— Ну и хорошо. Вы ведь не забыли про уговор о том, что мы должны отметить такую удачную вылазку? Приём.

— Как прилетим – посмотрим... — проговорил, откинув голову назад и устремив глаза на город.

[Хах. Удачный, мать его, рейд... Даже сказал бы – слишком удачный на неожиданные события. Ну, хоть голову не положили здесь, как те пятьдесят тысяч погибших на этом кургане в годы войны... Всё же Евгений Вучетич спроектировал отличный монумент. Монумент той самой свободы, за которую мы боремся в разных эпохах и мирах, находясь по шею в крови.]

Глава 14 Нелицеприятная правда

Ми-8Т, аккуратно снизившись, мягко коснулся взлётно-посадочной площадки. Двигатели почти мгновенно сбавили обороты до минимума, заполнив салон приглушённым гулом. Вибрация исчезла, уступив место относительной тишине. Пот ручейком катился по лицу, смешиваясь с налипшей на кожу пылью, а пережитый стресс наконец потихоньку отпускал. В этот миг дверца слева резко распахнулась, впустив поток свежего воздуха и яркие лучи солнца.

Внутрь заглянул военный в противогазе. Ничего опасного не обнаружив, он лишь приветственно кивнул нам и так же быстро ретировался. Мы, в свою очередь, оставили огнестрел висеть на ремнях в походном положении, закинули арамидные маски вместе с балаклавами в рюкзаки и повесили титановые шлемы на карабины. Наша многофункциональная одежда из-за высокой ветроустойчивости ткани плохо пропускала воздух, и внутри комплектов было душно и жарковато.

За это время вторая группа выживших, ведомая двумя солдатами, покинула вертолёт, не обращая на нас внимания. Только выходящая последней миниатюрная брюнетка задержала на мне взгляд, когда я уже подставил прохладному сквозняку слегка мокрые волосы. Её респиратор едва шелохнулся под давлением голоса, но мне удалось разобрать, что она произнесла.

[Крашеный?! Девочка, я натуральный блондин, и на всю страну такой один красавчик. Путать со своими светловолосыми азиатами меня не надо,] — мысленно фыркнул, поднимаясь на ноги.

Первым делом я накинул на плечо лямку тяжёлой армейской сумки, набитой патронами, а вторую, со стволами, перебросил Жеке – тот молча подхватил её, понимая всё без лишних слов. Пару шагов, и вертушка остаётся позади, а передо мной неожиданно открывается сюрреалистичная картина.

Два борттехника, стоя рядом с соседним точно таким же вертолётом, матерят друг друга так, что аж уши в трубочку сворачиваются. А тем временем чернейшее масло как текло из повреждённого двигателя, так и течёт, не прислушиваясь к стихотворным талантам обоих мужиков.

Я замер перед открывшимся видом, удивившись:

[Охренеть... Как же они похожи на тех гастарбайтеров. Ну почти близнецы, ёпта. Не хватает только «Начальника» и вездесущего таджикского акцента.]

К этому моменту на край площадки, надрывно воя сиренами, уже подкатила вызванная диспетчером скорая помощь. Двери машины распахнулись, и навстречу нам поспешили санитары с раздвижными носилками. Мои из винтокрылого к этому времени уже без проблем все выбрались, и лишь одна Танька, приподнимая раненую ногу, опиралась на плечо Егора.

Однако, к моему удивлению, даже в данной трудной ситуации девушка наравне со всеми находила в себе силы держаться бодрячком. И это говорило мне о многом. Ведь отряд, пройдя через не самое лёгкое испытание, остался боеспособным и сохранил стойкость духа. В голове щёлкнул переключатель, и я понял, что с этими людьми могу хоть в жерло вулкана прыгнуть, хоть на дно океана спуститься.

— С вами-то всё нормально, ребята? — спросил, подходя ближе.

Егор помог Татьяне сесть на подставленные санитарами носилки и кивнул с привычным спокойствием:

— Как видишь, мы целы и невредимы. Ну, почти...

Таня же, несмотря на боль, постаралась ободряюще подмигнуть:

— А ты думал, нас легко сломать?

Я пожал плечами, чувствуя гордость за этот маленький сплочённый коллектив:

— Точно никаких ран после того града пуль?

— Да ерунда, пара царапин и ушибов, — махнул рукой брюнет.

Остальные согласно покивали, бегло осмотрев своё снаряжение. И я вдруг осознал, насколько сильно привязался к каждому из них. Они стали моей семьёй, командой, которую хотелось защищать и поддерживать в любой ситуации, даже рискуя собственной жизнью.

Медики переглянулись и без лишних слов уложили Таню на носилки, бережно понеся её к машине. Остальные ребята, как и я, стояли немного в стороне. Мы молча обменивались взглядами, в которых читалось облегчение, смешанное с глухой гордостью за пережитый вместе ад.

Наконец один из врачей обернулся к нам, на ходу снимая резиновые перчатки:

— Рана сложная. Многого не обещаю. После такого... Хорошо, если вообще на ноги встанет.

Он замолчал, опустив невыспавшиеся глаза, и побрёл к захлопывающимся дверям скорой. Наше боевое настроение вмиг улетучилось. Зубы сами собой сжались от бессилия, а в груди поселилась тяжёлая горечь.

— А так всё гладко шло! — я зло пнул подвернувшийся под ногу обломок кирпича.

— Всё нормально, Арт, — тихо сказал Егор, повернувшись ко мне. — Она сильная, выкарабкается. Главное, что кость цела.

— Ха-а... Ладно, погнали к машине. Нам нужно хоть немного поспать на базе, — вздохнул, поправляя лямку потяжелевшего баула.

— Опять полкилометра топать... — проворчал Жека. — Командир, а нас разве дезинфицировать после вылета не должны? И вообще, эти припасы – они же лагерные.

— Споры грибка подохли за время полёта. А насчёт хабара... Раз его не спешат у нас отбирать, значит, он нужнее нам. Хрен знает, скольких ещё придётся замочить за этот год.

— Думаешь, за год вся эта херня уляжется? — мрачно вмешалась Катя.

— Заражённым тварям максимум два месяца осталось, пока подножный корм не кончится. Ну а потом рано или поздно начнётся классическая высокоточная война двадцать первого века.

— Артур, моё предложение рвануть за границу ещё в силе? — спросив, Женя внимательно посмотрел мне в глаза.

— Если припрёт к стене – да. Но пока нас ждёт борьба за существование на своей, знакомой земле. В чужом государстве в такое время ловить нечего. Ни у кого из нас нет ни паспортов, ни ВНЖ. Там мы будем просто нищими бесправными беженцами. Так что учтите: закордон – это самый крайний вариант, когда тут вообще всё выгорит.

— Тогда нам нужно как можно быстрее в Крым. Там хоть не придётся рисковать в вылазках, нервно ожидая прорыва обороны лагеря, — вновь высказалась Катерина.

— Как раз об этом я и думаю. Но давайте дождёмся, пока Танька пойдёт на поправку, и уже потом обговорим то, что я надумал, — проговорил, открывая ключами багажник.

Обе сумки и рюкзаки полетели внутрь, заставив машину ощутимо присесть под своим весом. Следом мы впятером уселись в салон, ещё сильнее нагружая подвеску. Однако двигатель завёлся с первого раза, как миленький, и я надавил на педаль, выруливая со стоянки военной техники.

Автомобиль выехал на разбитую грунтовую дорогу, а знакомый гул из-под капота быстро заполнил пространство вокруг. Ветер слегка трепал наши волосы через открытые окна, принося долгожданную свежесть. Мы все чувствовали облегчение – наконец можно было двигаться дальше, оставив позади кровавые воспоминания.

Неохраняемая и огибающая воинскую часть с юга, дорога казалась пустынной. Лишь время от времени рядом мелькали редкие широколиственные деревья и заборы из профнастила, напоминая о том, что мы катимся по сельскому поселению.

Бросив взгляд в зеркало заднего вида на пассажиров, я увидел, что у каждого в глазах застыло чувство беспокойства.

[Тц... Хреново. А мне ещё надо будет закупить несколько дополнительных вещей. Надеюсь, временная власть сохранила хоть какой-то способ торговли.]

Машина снова набрала скорость, плавно выехав на асфальт улицы Грейдерной. А впереди нас ждали только новые решения и шаги, ведущие к той самой незримой цели.

****

Дверь знакомого подъезда отперлась, пропуская внутрь нашу вусмерть уставшую группу. Я едва держал ровное дыхание, таща на себе сумку, рюкзак и автомат, вес которого с модулями был более семи килограмм. Но именно здесь терпение моего тела достигло критической точки.

— Егор, будь другом, возьми этот баул с патронами, а то я сейчас упаду и подбородком ступеньку поцелую.

— Без проблем. Откроешь квартиру, ключ у тебя?

— Ага. Всё у меня, — выдохнув знойный летний воздух, начал медленно взбираться на последний этаж.

[Пить охота. Вот прям не пить, а хлебать воду, как верблюд! Но гидратором сейчас пользоваться не надо. Осталось чуть-чуть,] — сглотнув слюну, с силой провернул ключ три раза.

Вот только первыми в прихожую, слегка толкнув меня, прошли Огневы. Было непривычно видеть их в уменьшенном составе. Тем не менее брат и сестра не проявляли излишнего беспокойства, понимая, что эмоциями они сделают себе только хуже. Или же просто не показывали нам своего волнения.

Молча последовав за ними, я оказался в той спальне, где и началось наше приключение. Коротко говоря – это был полный звиздец, однако за счёт рейда мы разжились снарягой. Но самое главное – мы приобрели боевой опыт взаимодействия в группе.

Продолжив перебирать в голове кучку мыслей, скинул с себя всю броню вместе с оружием, сложив это отдельной стопкой.

[Наконец-то могу вздохнуть полной грудью! Бронежилет, конечно, дело хорошее, но кислород послаще будет. Ещё бы попить чего-нибудь вкусного.]

В конце концов, дойдя до холодильника, я распахнул дверцу, оглядывая внутренности железного ящика. Он был полностью укомплектован: в ярком свете светодиодов аккуратно стояли ряды банок с напитками, свежие овощи и фрукты в прозрачных контейнерах, разнообразные сыры, мясо и готовые блюда в упаковках.

Я протянул руку к одной из холодных алюминиевых банок, на ярко-оранжевой этикетке которой был изображён разрезанный апельсин. С удовольствием ощутив резкую прохладу металла, вытащил её, наслаждаясь лёгким потоком холодного воздуха.

— Ну, и как я могу удержаться от этого?

Щелчок, чи-и-и!

Сильногазированный напиток вспенился, немного вылившись на крышку банки. Впрочем, мне было всё равно, поэтому, не медля и секунды, я в несколько больших глотков осушил тару. Затем, достав ещё одну, повторил процесс, но уже намного медленнее, попивая с наслаждением.

— Вижу, ты тут шикуешь, командир. Поделишься?

— На, лови, Женёк, — подкинув другую банку снизу вверх, улыбнулся рыжему.

— О! То что надо. Хмм... Ты, кстати, заметил, что этот напиток произведён у нас и надпись на русском?

— В смысле? Дай глянуть... Ты смотри, и вправду на русском: «ПЕПСИ-КОЛА». Значит, в твоих руках плод национализации предприятий.

— Странно. Но вкус у него точно такой же.

— Забей, Жень. Скоро и этого напитка лишимся из-за неработающих заводов.

— Да-а-а... Будем потом всю жизнь воду хлебать...

— Артур, вот скажи. Ты разве не боишься смерти?

— Ну а кто не боится её? С чего вдруг такие мысли? От тебя я такого не ожидал.

— С того, что ты в моих глазах слишком храбрый и самоотверженный для обычного человека. Вот и хочу побольше о тебе узнать.

— Это я-то такой крутой? Не смеши мои шнурки. Просто я вас спасти пытаюсь, и всегда это дело идёт через одно место, поэтому приходится жертвовать собственной жизнью.

— Ну, в какой-то мере да. Всегда что-то идёт не так. Но это приключение на задницу мы запомним на всю жизнь, как и момент нашей встречи. Ты помнишь, что тогда мне сказал?

— Вроде я сказал: «Слушай сюда, Рэмбо!» — сделав зверскую рожу, я спародировал самого себя и усмехнулся.

— Да, но ты упомянул ещё кое-что, а именно: «Бога нет, парень. Он уже давно покинул сей ужасный мир».

— Жек, тебе бы в журналисты – интервью брать с такими каверзными вопросами.

— Если не хочешь – не отвечай, я не настаиваю. Просто родители всех нас крестили, и вот она – серебряная цепочка с крестом. А ты так легко держишься за свою атеистическую теорию в этом аду. Меня это просто немного поражает.

— Если что, без обид, окей? Я просто с самого рождения рос в среде, где ни про какую церковь не говорили. Вдобавок к этому я сам, уже в осознанном возрасте, заинтересовался и начал искать: что это такое, зачем она нужна и так далее. И скажу тебе одно со своей научной точки зрения. Религия была одной из ступенек на пути развития цивилизации, очень и очень большой ступенькой. Если не брать мелкие и доисторические верования, а рассматривать близкие и понятные нам, европейцам, христианство и ислам, то на заре своего появления они стали сводом законов и моральных норм.

— И это, представь, тысячи лет назад, когда даже феодализмом не пахло, а была рабовладельческая экономика. А тут – бах! — я щёлкнул пальцами, обозначая скорость появления религии. — И в этом тёмном царстве неотёсанных людей, для которых владеть рабами или несколькими жёнами было нормой, появляются те, кто даёт свет прозрения и те самые правила, по которым должен жить нормальный(!) человек, чтобы он попал в рай...

— Погодь. Я чего-то не догоняю мысль. К чему ты ведёшь?

— А к тому, что религия в те стародавние времена служила конституцией, и на её основе строились все страны. Невозможно было тогда представить государство без какой-либо веры. Плюс сама вера служила той самой соломинкой, за которую хватались почти все люди, лишь бы не сойти с ума от жестокости Средневековья. Сейчас это даже трудно представить, но раньше – хоть это и не норма – люди от невыносимого голода сбивались деревнями в отряды только ради того, чтобы победить соседей и просто-напросто сожрать их. А что творили викинги на землях Западной Европы – и говорить не надо. Приведу пример только одной забавы.

— Захватив поселение, воины Севера, попутно насилуя женщин, брали за шкирки младенцев и подкидывали их высоко вверх, стараясь поймать на наконечник копья. В большинстве случаев им это удавалось. Однако участь тех, кто шлёпнулся о землю с трёхметровой высоты, была ещё хуже: они или мгновенно погибали, или их в прямом смысле втоптывали в грязь.

— Бл*ть... Нахрен ты мне это рассказал?!

— Такова уж правда жизни, где человек – самое жестокое существо на планете.

— Ладно, ладно. Я согласен, что религия заменяла конституцию и мораль в древности, а значит, была одним из главных столпов страны. Однако, помимо всех этих варварских забав, были и нормальные места для жизни. Вон та же Византия...

— В этой твоей прогнившей Восточной Римской империи у правителей было ну дохренища евнухов для всякой, не побоюсь этого слова, х*йни. Начиная от тех, кто пробовал еду и был хоть как-то полезен, до двух тысяч ртов, ответственных за обувание. Думаю, если копнуть глубже, можно найти и тех, кто ему задницу вытирал в пару сотен рук. А эти парни, лишившиеся самого драгоценного, что у мужика есть, прошли через адские муки и выжили при прижигании раны. И нет, они не были высококультурными ромейцами – их набирали со всех округов, свозя в Константинополь.

— Но это не самый главный трындец. Потому что, когда народы Аравии объединились под единой религией, эти тупоголовые ослы, утопающие в награбленом бешеными налогами богатстве, и пальцем о палец не ударили. Вот пойми: налог на веру в той же захваченной арабами Палестине тогда был в несколько раз ниже, чем налог Византии, которая даже своих подданных не смогла защитить, а лишь притесняла иудеев. Мусульмане в прямом смысле окунули всех в выгребную яму, показав миру новый порядок, где за иную веру ты платил лишь фиксированный налог, где тебя как торговца не оставляли голодранцем и где по-настоящему царило равенство. Ведь первыми людьми в том государстве стали вчерашние пастухи – хоть и богатые, но для которых вера не была пустым звуком. Ну а сейчас... они тоже очень сильно скатились. Ты бы видел, что эти мигранты с Пакистана в Лондоне творили в нашем мире. Это просто полный п*здец...

— Да-а-а. На одной удаче эти ребята не смогли бы в древности захватить аж земли Испании и до дельты реки Инд. Великие были люди и учёные у них тоже, плохо только, что мало кто из них остался в истории. Вон почти вся сложная математика с Ближнего Востока пошла, да те же арабские цифры, без которых мы бы сейчас ни один чертёж не рассчитали, — согласился Евген, почёсывая затылок.

— Ага. А тем временем в Константинополе покупали маленьких симпатичных пацанов и делали с ними всякие непотребства. Два совершенно разных мира. Вот только если опустить эту ширму истории и сравнить ценности тогдашние и нынешние – это чистый абсурд. В Европе вон спокойно радужные флаги вешают, ломают кресты на куполах, в священники идут полные кретины. Наблюдается полная деградация. У нас же ситуация немного иная. Из-за постсоветского бума церквей стало настолько много, что они по количеству превосходят школы(!). Про их богатое убранство по сравнению со среднестатистической «шарагой» и говорить не буду – как небо и земля. Но стоит добавить: коррупция там похлеще, чем на строительстве дорог.

— А вывод из всего мною сказанного такой: сама вера в современном мире стала чисто «для галочки» и для многих скорее пережитком прошлого, нежели одной из важнейших составляющих жизни. Когда надо – проси, проси, проси, а потом купи свечку да поставь. Церковь в настоящем перестала выполнять свои функции, скатившись в очередного собирателя налогов с тех бедняков, кто не понял или не хочет верить, что всё ушло в прошлое вместе с первой половиной двадцатого столетия.

— Сверхъестественное...

— Жень, не заливай эту туфту. Только последний баклан будет в это верить. Вот знаешь, что один журналист спросил у Гагарина после полёта?

— Нет.

— «Вы Бога на облаке видели?»

— Для нас, детей интернета, это полнейшая чушь, а для потомков станет ещё большей чушью с дальнейшим развитием науки. Я понимаю, что для людей вера осталась той самой соломинкой, защитой перед страхом смерти. И я ничуть не презираю их – даже уважаю за то, что, несмотря на всё дерьмо, творящееся в церкви, они не утратили наследие предков. Я же, как сын современного глобального мира, просто не хочу лезть в эту банку с пауками, надеясь на призрачный рай... Слушай, ты, конечно, можешь считать меня богохульником, но прости, ладно? Скажи, если чем-то обидел.

— Не-е, Артур. Всё в порядке. Спасибо, что немного открыл мне глаза на реальность. Но ты забыл про главное: то, что мы в параллельном мире, и здесь всё может быть иначе.

— Всё верно и неверно одновременно. За тот десяток лет с 2017 года ничего кардинально не поменялось. Разве что коррупции поменьше да школ больше, чем церквей.

— Эх... Почему все люди такие?

— Такие эгоисты, которые думают только о себе?

— Да! Прям в точку, Артур. Почему человек такой м*дак?! Вот одни возвышаются до небывалых высот власти и творят всё это дерьмо, а другие, находясь на одном уровне с грязью, остаются нормальными.

— В иерархии власти есть одна поговорка: «Ближнего толкни, нижнего об*сри». А то, что малая часть людей во всём этом эгоистичном мире остаётся нормальной, – это, я бы сказал, удивительно. Потому что с рождения мы все наихудшие эгоисты и расисты. Чисто на биологическом уровне. Стоит человеку хоть немного не походить на наше окружение, как мы подсознательно стараемся его избегать. В целом по жизни каждый думает только о себе – на уровне подсознания и инстинктов. А это, в свою очередь, очень сильно влияет на наше восприятие мира. И тем, кто считает себя нормальным или действительно таков, остаётся только смириться с этим, строя вокруг себя ту компанию и семью, которые не выносят мозг.

— Примерно так я и делал. Отсеивал плохих друзей, не общался с неприятными родственниками и тому подобное. Это и позволило не портить себе настроение на протяжении позднеподросткового возраста. А то помню: раньше дружил с одним рослым оболтусом. Он притворялся другом, но иногда так, «чисто по-дружески», мог ударить или выставить меня посмешищем перед всем классом. Потом оправдывался, что это всё шутка и прикол. Однако когда нужна была моя помощь и он списывал у меня – вот тогда в мою сторону летели благодарности и обещания не забывать мою доброту.

— И что в итоге?

— Да-а, — я махнул рукой. — Ушёл он после девятого класса, и мне реально стало легче жить. Раньше даже не понимал, как мне хреново под его гнётом.

— Время лечит мозги... Я вот однажды в детстве жутко обиделся на родителей за то, что отобрали смартфон. Ну и решил: зачем мне жить в такой нелюбящей семье, пойду лучше суицид устрою. И ведь реально, мелкий я выбрался на балкон, открыв окно наружу. Этаж был седьмой, внизу – голый асфальт. Лишь страх высоты меня, дурачка, уберёг... К-как думаешь, сколько мы сможем прожить в этом мире?

— Максимум?

— Да.

— Учитывая, что нам не страшны никакие болезни, включая рак, думаю, лет сто пятьдесят точно проживём. Дальше клетки физически не смогут делиться из-за истощения. Это называется лимит Хейфлика.

— А после?

— С твоей точки зрения? Меня ад к тому времени очень сильно будет ждать. А ты будешь на исповедях все свои грехи и главную заповедь «не убий» вымаливать.

— А что, если души нет и мы – лишь дохрена о себе возомнившие животные?

— Ну, тогда просто пустота и всё. Заснём навсегда. Хотя-я-я... человек в какой-то степени бессмертен. У нас в организме есть два вида клеток: обычные – соматические, и половые. И вот как раз половые передают следующему поколению половину ДНК от каждого родителя. Если не душнить, то получается, что самое главное в нашем организме, где хранится вся информация, кроме воспоминаний, передаётся нашим детям. А уже они, получив это, формируют себя, включая характер, потенциал ума и так далее. Но ты не бойся: у нас ещё сотня с хреном лет есть, чтобы придумать бессмертие.

— Но остальные-то пятьдесят процентов характера человек приобретает только из опыта жизни.

— Да, я с тобой на все сто согласен. Остальную половину человек создаёт для себя сам. Но вот биологический потолок ему задаёт генетика, как бы это по-фашистски ни звучало. Это, Женя, чистая биология, и с этим ничего не поделаешь. Не стать всем нам Эйнштейнами. Хотя быть умеренно глупым – это хорошо. Голова насчёт всякого дерьма болит пореже. Меньше знаешь – крепче спишь, как говорится.

— Но знания у всех этих гениев узконаправленные. Вот, например, если взять среднестатистического человека – он как пластилин. Дай ему время – он разберётся с управлением целой страны. Дай ему ресурсы и возможности – он изобретёт какой-нибудь прибор...

— Но дай ему вечность – и он не придумает «теорию относительности», — перебил его я, чеканя слова: — Вот этим мы и хороши, Жек. С точки зрения цивилизации, человечество самодостаточно в плане притока мозгов и каких-либо деятелей.

— Да-а-а. Но бывают и такие деятели, что хоронят миллионы или разваливают сверхдержавы.

— Уж этого не отнять. В бочке мёда всегда найдётся ложка дёгтя. Понял, к чему ты клонишь, но рассусоливать тему гибели Союза я сейчас не горю желанием.

— Скажу только, что он мог простоять ещё долго, вплоть до саморазрушения капиталистической экономики из-за череды предстоящих кризисов в девяностые. Рынки сбыта закончились бы к тому времени. Сам потом в интернете глянь пару видосов на эту тему. А что до развала, то тут очевидно предательство верхушкой страны своего народа. Знаешь ведь, что рыба гниёт с головы. Вот и СССР сгнил с головы, где сидела власть. Они хотели для себя привилегий, как дворяне в девятнадцатом веке. Власть передавать по наследству, на пенсии жить припеваючи, иметь собственную яхту и виллу в Европе... Ну, ты понял. Партийцы и сами не желали раздербанивать Союз, но их ювелирно переиграли наши заклятые «друзьяс» Запада. И система посыпалась.

— Потом весёлые девяностые, когда в республиках творился настоящий ад с отключением воды и света на несколько лет. А про РФ и говорить нечего, сам должен был слышать. Неплохие нулевые, во время которых все были в шоколаде: и олигархи, и западные правители, и немного – народ. Именно что немного, если сравнивать с жизнью наших олигархов и депутатов, которые считают народ за быдло. Ну а после – четырнадцатый год, всякие либеральные митинги, а дальше сам видел, в какую яму всё полетело. Всю страну превратили в бизнес. А любой бизнес стремится к минимизации расходов и максимизации доходов. Вот мы вместо социального обеспечения от государства и получили дерьмо в золотой ложечке. Больницы, жильё, общественный транспорт, школы, высшее образование – всё это очень сильно скатилось в качестве. Зато на этом сделали огромные деньги нужные люди. Приведу пример высказывания одного депутата на каверзный вопрос. Не дословно, конечно, плохо помню:

— «Это коммунисты плохо построили ваши коммунальные сети! Поэтому они и выходят из строя. Мы-то здесь при чём?!»

— Ты понял? Плохо, бл*ть, построили, что тридцать лет прослужить не могут и не дают дальше воровать очередному буржую. Надеюсь, в этом мире правители, одумавшись, построили нормальное государство за этот десяток лет. Жаль, что мы не смогли понять, как жилось здесь до этой эпидемии.

— М-да... П*здец был в прошлой России тот ещё.

— Ты трындец, который творился в республиках, ещё не видел. Там прям полный звездец. Разве что Беларусь была лучшей среди этих развалин, которые разворовывали бешеными темпами. Но и про Союз сказать много хорошего не могу – там тоже творился свой бедлам на верхах. Однако коррупция неизбежна в любой стране...

— Эй! Ребята, срочно подойдите к телевизору! — из гостиной донёсся голос Егора.

— Чё там опять?! Надеюсь, не ядерными ракетами обмениваются? — раздражённо прошипел Евген.

— Тоже на это сильно рассчитываю.

Мы почти мгновенно вылетели из кухни, напрочь позабыв о полупустых банках в руках. В коридор точно так же вышли Анна с Катей, обеспокоенно глядя на нас.

— Что случилось, Артур?

— Мы сами не знаем, Кать.

— Скорей сюда! Тут такой амбец! — вновь услышали мы голос товарища за дверью.

[Неужели опять хреновые новости?!] — мелькнуло в мыслях, когда моя рука потянула на себя дверь.

Внутри гостиной царила тяжёлая атмосфера. Телевизор что-то энергично вещал, а Мельников, сидя напротив, вцепился пальцами в лоб, беззвучно шепча проклятия.

Я застыл в центре зала, пристально наблюдая за мерцанием плазмы. Внутри бушевала буря эмоций, вызванных событиями, разворачивающимися на моих глазах. Ведущие новостей говорили с уверенностью и серьёзностью; каждое произнесённое ими слово пробирало до глубины души, рождая трепет и беспокойство.

— На границе Закарпатья, в Ужгороде, — голос ведущего был напряжён, — разгорелся новый виток конфликта. Словацкие войска начали масштабное наступление, прорвав оборону в западных районах города. По последним данным, передовые подразделения противника двигаются быстрым темпом, пытаясь захватить ключевые транспортные артерии и стратегические объекты инфраструктуры. Город охвачен хаосом: слышны взрывы, артиллерийские обстрелы и перестрелки на улицах.

Экран заполнился свежими кадрами из Ужгорода – небольшого приграничного городка, расположенного на западе Украины рядом с Словакией. Этот город, известный своими живописными пейзажами и спокойствием, теперь стал ареной жестоких сражений.

На объектив попали дымящиеся руины, обгоревшие машины и лица заражённых, спешно покидавших толпами опасные районы. Камера с дрона показывала, как в небе блистали следы ракет и траектории залпов реактивной артиллерии.

— Словацкий наступательный потенциал подкреплён современной бронетехникой и авиацией. Вот, например, на экране вы видите танк Т-72М2 «Модерна» – одну из ключевых единиц бронетанковой мощи страны.

Экран переключился на крупные, детальные кадры работы танка – массивный корпус которого, был облеплен динамической защитой. На очередной кадр попала медленно поднимающаяся башня, и 125-мм гладкоствольная пушка неожиданно выстрелила. Глухой гром взрыва осколочно-фугасного снаряда было отчетливо слышно даже через экран, когда он разворотил гнездо заражённых.

— Этот танк также оборудован автоматической пушкой калибра тридцать миллиметров.

После этих слов, словно по дирижёрской палочке, автопушка 2А42, установленная на борту башни, начала непрерывно обстреливать разбегающиеся цели. Плотный строй инфицированных рвало на части под огнём, а узкие улочки города не давали им быстро отступить.

Каждый выстрел танка был точен, слажен и, казалось, он буквально являлся олицетворением войны – жестоким, бескомпромиссным.

Кадр сменился, показывая уже целую колонну Т-72М2, стремительно идущую на прорыв. Танки поднимали густые облака пыли и сизого выхлопного дыма. Объектив приблизил головную машину: следующее орудийное попадание разнесло угол многоэтажного здания, заставив бетонные перекрытия рухнуть вниз. Вслед за этим снова застрекотала тридцатимиллиметровая пушка, чей боекомплект в двести пятьдесят выстрелов методично зачищал городские руины.

Эта война вызывала у меня сильные эмоции, всколыхнув воспоминания. Сердце забилось быстрее, ладони покрылись испариной. Мысли невольно вернулись к прошлому. Однако здесь и сейчас я чувствовал себя лишь сторонним зрителем, бессильным изменить течение событий где-то там. Мне оставалось лишь наблюдать и молча надеяться, что эта ужасающая Третья мировая завершится быстро. Каждое мгновение на экране отпечатывалось в памяти, словно оно навсегда останется частью моего внутреннего мира.

— Началось? — одними губами тихо произнёс Женя.

На что я ему ответил:

— Нет. Это только репетиция НАТО, чтобы понять, можно ли сейчас вводить войска. Я думаю, подсчитав расход снарядов и разрушение инфраструктуры, они мгновенно одумаются. Но Закарпатье точно захватят за эти пару дней.

— Если солдаты такое творят в городе, где тварей огромное количество, то что будет, когда больные попередохнут от голода? — спросила Аня, глядя на меня.

— Новый «Блицкриг» будет, вот что.

— Тогда как же наш план прорваться до Крыма? — взволнованно промолвила Катька, в упор смотря на меня.

— Не забывайте, ребят: у нас в запасе минимум две или три недели до смерти всех грибковых. За это время, я обещаю, мы так или иначе доберёмся до Феодосии. Но дальше я не знаю, что будет происходить. Возможно, меня и парней принудительно мобилизуют и отправят на фронт. Возможно, руководство нашей страны подпишет акт о капитуляции, и всё обойдётся...

— Опять всё в тартарары катится! — ударил по деревянному подлокотнику Егор, прервав меня.

Но я продолжил:

— Такова уж жизнь в этом мире. Нам остаётся только приспосабливаться. Через пару дней, думаю, угоним самолёт. Недалеко от нас, южнее Волжского, в Средней Ахтубе, есть федерация парашютного спорта. А там, по данным из сети, стоит купленная в 2025 году Cessna 208 Caravan. Борт новенький, надёжный, вместительный и с хорошей грузоподъёмностью. Его дальность полёта – тысяча шестьсот километров, а нам нужно преодолеть всего восемьсот сорок по прямой, до военного аэродрома под селом Красносельское.

— Артур, тебе не кажется, что, во-первых, тырить из-под носа у нашего военизированного лагеря целый самолёт – хреновая идея? — нахмурившись, высказался Мельников. — Тем более потом на нём каким-то чудом, не имея опыта, преодолеть это колоссальное расстояние. И, самое главное, садиться на аэродром, где стоят истребители...

— Научиться летать на нём – плёвое дело с помощью ИИ. В критической ситуации чип может взять управление телом на себя. К тому же у «Цессны» есть встроенный автопилот, так что беспокоиться не о чем. Плюс можно сесть на грунтовую полосу парашютного клуба «Пара-Крым» – он буквально в двадцати минутах езды от города.

— А если нас во время полёта собьют ракетой? — подал голос Женя.

— Ну-у-у... Это я не учёл. Такой вариант очень даже вероятен из-за начавшегося приграничного конфликта. Тогда лучше план с одномоторным самолётом сделать запасным. Но по земле добраться будет очень трудно...

— Что если мы спустимся по Дону, а потом переплывём Азовское море? — неуверенно предложила Катя.

Сомнения меня бер... — протянул я, но договорить не успел — меня резко перебил Егор.

— Нам ничего другого не остаётся. Притом я уверен, что так будет намного меньше риска для жизни.

На что я ему резко возразил:

— Если даже нам удастся добраться хотя бы до Калача-на-Дону и раздобыть нормальное плавсредство, то как мы пройдём через три шлюза? Цимлянский, Николаевский и Константиновский – вот главные проблемы этого пути. Вдобавок по самой реке плыть почти пятьсот километров, плюс нужно переплыть целое море. Вы ещё скажите, что хотите причалить именно в Феодосийском заливе! Учтите: если так, то прибавьте к пути дополнительные сто километров. Итого: на неизвестном корыте, чудом прорвавшись через три шлюза и Ростов-на-Дону, мы должны штурмовать штормовое море, чтобы выйти к Крыму? Таков ваш план?

— Ну я т-только предложила... Как вариант, всего лишь, — стушевалась от моих аргументов Екатерина.

— М-да... Мне тоже путь по воде не нравится. Может, поезд угоним? — вдруг предложил Евген.

В ответ мы все на него уставились с огромным скепсисом в глазах.

— Не-е, ну а что?! Разберёмся, как управлять локомотивом, прицепим пару пассажирских вагонов, заделаем окна стальными пластинами. Поезд – это неубиваемая мощь, хоть камазы тарань! Тем более мы можем вообще не останавливаться.

— Насчёт тарана с камазом я бы поспорил. Вспомни инцидент 29 июля 2024 года, когда пассажирский поезд вблизи Котельниково сошёл с рельсов. К счастью, никто не погиб, но госпитализировали пятьдесят пять человек, включая пятнадцать детей, — напомнил я ему, неодобрительно глядя.

— Мрачновато. Ладно, признаю, сморозил глупость. Простите.

— В целом идея с поездом неплоха, но её во много раз сложнее провернуть. Единственное место, где они до сих пор стоят бесхозно, – это Волгоградский вокзал номер один. Уверен, заражённые будут очень против нашего появления там. У кого-нибудь есть другие предложения?

— Плохо, что мы обсуждаем это без Тани. Она бы точно что-то предложила, — покачала головой вторая близняшка.

— Может, связаться с ней через чип?

— Не стоит, Кать. У неё, наверное, сейчас операция идёт, — снова покачала головой Анна.

— Ладно... Давайте проголосуем за варианты. Моё мнение: план А – это Cessna 208, план Б – спуск по Дону, план С – поезд, план Д – какая-нибудь машина.

— Всё же, Артур, по воде будет намного безопаснее. Я за неё отдаю голос, — произнёс Мельников.

— Я тоже за воду. Тот же самолёт не посадишь в степи при аварийной ситуации, а лодку легко можно поставить на якорь или самим доплыть до берега, — пожал плечами Жека.

— Я с Катей также за спуск по реке.

— Ясно всё с вами, — вздохнул, не понимая их логики.

[Как будто парашютов мы не сможем раздобыть в центре по прыжкам с ними! Да тот же поезд будет безопаснее трёх перетаскиваний лодки в обход неработающих шлюзов. В демократию, блин, решил поиграть себе на голову. Решил бы сам – и никто бы слова не вякнул. Нет, давайте голосовать... Тупой ты, Артур, тупее булыжника, реально.]

— Раз так, то на этом и решили. В любой удобный момент попробуем перебраться в Калач. А пока нам стоит дождаться возвращения Танюши.

— Ага... — горестно вздохнула Анна, садясь на диван рядом с братом.

Видя её состояние, я невольно сжал кулаки от злости на себя за невнимательность во время боевой операции.

[Бл*дская пуля. Остальные-то прилетели чётко в бронеплиты, а эта дура решила всем назло пойти ниже.]

— Эй, Арт. Ты чего? — слегка обняв меня со спины, спросила шатенка.

— Так... От досады злюсь.

— Артур, что было, то прошло. Уже ничего не исправить. Не надо из-за этого себе нервы портить, — сильнее обняв, она тихо проговорила мне на ухо.

— Ага, — одними губами прошептал, высвобождаясь из объятий и садясь в кресло.

Телевизор до сих пор что-то бубнил, всё сильнее раздражая. И я, не выдержав, взял пульт, вдавив кнопку выключения в корпус. Наконец в комнате воцарилась тишина, едва нарушаемая мерным тиканьем настенных часов.

Я сидел, уставившись взглядом в пустоту перед собой, пытаясь разобраться в собственных чувствах. А ощущение бессилия медленно пожирало изнутри.

[Как же всё-таки быстро жизнь способна перевернуться вверх дном... Ещё утром я чувствовал себя абсолютно счастливым человеком, полным энергии и уверенности в завтрашнем дне. Но теперь, спустя всего лишь пару часов, моё настроение рухнуло ниже нулевой отметки.]

Шатенка присела рядом, приобняв меня за плечи. Я ощутил тепло её прикосновения сквозь ткань. Её глаза смотрели спокойно и внимательно, будто говоря: «Ну, скажи уже».

— Просто не понимаю, почему именно так вышло? Мы столько сил вложили, а тут...

Она вздохнула глубоко, словно собиралась произнести нечто важное.

— Знаешь, бывает такое чувство, будто весь мир сговорился против тебя. Особенно когда дела идут наперекосяк. Но знаешь что? Жизнь продолжается, несмотря ни на что. Надо учиться отпускать прошлое и двигаться дальше. Иначе оно поглотит тебя целиком.

Её голос звучал мягко и успокаивающе. Я кивнул, понимая правдивость её слов.

[Она права... Нет смысла бесконечно прокручивать события прошлого снова и снова, теряя драгоценное настоящее. Нужно просто собрать волю в кулак и начать действовать заново.]

Но легко сказать – сложнее сделать. После неудачи казалось, что не остаётся сил даже встать с кресла. Моя уверенность улетучивалась быстрее песка сквозь пальцы. Тем не менее Катя смотрела на меня уверенно и решительно. Наверное, ей приходилось сталкиваться с трудностями гораздо чаще, чем мне.

— Давай будем двигаться вперёд, несмотря ни на что.

Это предложение прозвучало неожиданно искренне и ободряюще одновременно. Я поднял взгляд, встретившись с изумрудными глазами девушки. Тёплый блеск надежды появился внутри меня, постепенно растекаясь теплом по всему телу.

— Да... Надо идти дальше.

[Ведь и вправду: главное в жизни – умение не сдаваться, подниматься вновь и идти вперёд.]

Глава 15 Планы

— Вот почему война? Почему всё это происходит? Зачем? — едва слышно промолвила Анна, обхватив голову руками.

Я ответил тихо, растягивая слова:

— Обычно глобальные конфликты развязывают, чтобы перекроить зоны влияния и рынки сбыта. Наглядный пример – Первая мировая, где делили колонии и обдирали побеждённых с помощью контрибуций. Либо же бойню начинают, чтобы превратить экономику противника в руины, как случилось во Второй мировой. Тогда промышленный базис – от человеческих ресурсов до гигантских фабрик – катастрофически пострадал в Японии, Италии, Германии и СССР. И это если не брать в расчёт мелкие государства или тот же Китай, ставший вторым главным мучеником тех лет с тридцатью пятью миллионами погибших... — вздохнул, оглядывая отряд.

— В итоге поставленный англосаксонскими финансовыми воротилами во главе Германии австрийский художник почти выполнил инструкции – развязал уничтожительную для обеих сторон бойню с Советским Союзом. Однако хитрый усатик предварительно обезопасил тыл, подмяв под себя Францию. Он отказался играть по чужой указке, когда понял: после кровопролитных боёв на Восточном фронте ему хотят всадить нож в спину. Чем финал той драмы обернулся, вы и сами знаете.

— А самое интересное началось потом, — едва заметно усмехнувшись уголками губ, я опустил взгляд в пол, продолжая тихо рассказывать. — Поскольку большая часть золотых запасов европейских держав в разгар сражений переместилась в хранилища США, американцы намертво зажали экономику союзников в тиски, диктуя свои правила. Дальше пошли кредиты, финансовые вливания от «дяди Сэма» и, в конце концов, доллар – новая глобальная валюта, оставившая благородный металл в прошлом. А зелёные бумажки Штаты могут печатать практически бесконечно, пока мир использует их как международное платёжное средство. Проще говоря, их карман не опустеет никогда.

Я сделал паузу, переведя дух.

— С другой же стороны – превращённые в голое поле города и заводы Японии. Однако через пару десятков лет у островного государства произошёл мощнейший промышленный бум. Щедрые финансовые вливания от США, заказы для американской армии «всего и вся» в разгар Корейской войны, а также околонулевые займы для индустриального сектора от правительства – за счёт средств граждан, хранимых на накопительных счетах. При этом фиксированный курс иены – триста шестьдесят к одному по отношению к доллару – надёжно уберёг внутренний рынок от инфляции. Благодаря этому вся японская продукция, лицензии на производство которой они массово выкупали через патенты, оказалась невероятно дешёвой для зарубежных потребителей. Настоящий рай для капиталистов. Ну и, разумеется, закономерный итог – тотальная кабала этой богатой азиатской колонии перед американской банковской системой. Буржуи просто-напросто изобрели более изящный способ эксплуатировать свои владения, превратив их в неоколонии.

— После Второй мировой возник двухполярный мир, ознаменовавший старт холодной войны между СССР и Штатами. В руках наших «заклятых друзей» находилась добрая половина земного шара, в то время как мы использовали жёсткую плановую модель, чтобы оправиться от разрушений Великой Отечественной. И у нас это получилось феноменально: форсированный индустриальный рывок в период с 1946-го по 1950-е историки до сих пор называют «Русским экономическим чудом».

Я обвёл взглядом притихших спутников и продолжил:

— Уже в 1948 году промышленный сектор прибавил двадцать процентов, а к 1957 году объёмы производства увеличились пятикратно. Валовая продукция к пятидесятому году превысила показатели мирного времени на семьдесят три процента, хотя по Госплану планка стояла лишь на сорока восьми. Значительно повысилось и благосостояние граждан. Этому способствовал стремительный взлёт национального дохода: он удвоился относительно сорок пятого года и в 1,6 раза превзошел уровень сорокового. Реальные доходы на душу населения выросли к пятидесятому году на треть на фоне предвоенной отметки. Если копать глубже, то чистая заработная плата рабочих и служащих поднялась на двадцать шесть процентов. Ну а главное: за первую послевоенную пятилетку было введено в строй 201 миллион квадратных метров жилья – это почти столько же, сколько за все предвоенные годы, вместе взятые.

— В общей сложности с двадцать девятого по пятьдесят пятый годы экономический базис СССР вырос в четырнадцать раз, сделав страну первой в Европе и второй в мире. Среднегодовые темпы развития составили 13,8 процента, если вынести за скобки период сражений. Мы даже хвалёное японское экономическое чудо оставили позади с его 9-10 процентами. А довоенная планка производства в итоге оказалась перекрыта на семьдесят один процент.

Я сделал небольшую паузу, давая цифрам осесть в головах ребят.

— Подобных результатов мы, вопреки мировому опыту, достигли за счёт жесткого центрального планирования, героического труда рабочих и трофейного оборудования по репарациям. Мы поднимали разрушенные города из пепла с нуля, делая базу качественнее, чем предвоенный оригинал. Плюс научно-технический прогресс и перманентное повышение квалификации кадров.

— Ну, что могу сказать... — прожигая взглядом дыру в выключенном телевизоре, я заговорил твёрже. — Война – это капец как прибыльно, разумеется, для узкой прослойки финансовых воротил. Но вот зачем уничтожать население почти всей Евразии биологическим оружием – вопрос открытый. Однако у меня есть предположение. Во-первых, банальное устранение конкурентов на геополитической арене, исключающее скорейшее появление новой мировой валюты. Во-вторых, ликвидация оттока производственных мощностей из США в страны Восточной Азии; вероятнее всего, заводы планируют вернуть обратно на континент сразу после гибели заражённых. В-третьих, когда европейцы начнут сухопутное наступление на наши рубежи, мы так или иначе нанесём ответный удар. И с точки зрения западных экономистов, этим финальным аргументом станет применение ядерного арсенала.

Я снова вздохнул, глядя на притихших соратников.

— Однако наше правительство ясно увидело, что произошло с Китаем после массированного удара звёздно-полосатых, и я рассчитываю, что оно не станет развязывать термоядерную войну со Штатами. Сами американцы тоже этого не хотят: скорее всего, они подпишут договор о ненападении и даже выйдут из НАТО, предварительно продав европейцам всю свою технику и выведя контингент из Старого Света. В итоге все европейские мегафабрики перебазируются в Северную Америку, плюс за продажу военного имущества Вашингтон получит баснословные деньги и золото, оставшись единственным гегемоном на планете. И если после этого колоссального оттока активов Европа передумает стирать нас с лица земли, то вот вам огромный рынок сбыта, лишённый дешёвых энергоресурсов нашего Союза. Вот только чую: за этим сырьём цивилизованные побегут аж до Нового Уренгоя. Поэтому либо мы сдаёмся, либо бьёмся до отчаяния, либо сразу превращаем армию противника в радиоактивный пепел, а уже потом восстанавливаем страну из руин. Надеюсь, президент и генералы это ясно понимают.

— У Англии и Франции сколько боеголовок? — глядя на меня с ещё большим уважением, спросил Женя.

— По официальной информации из сети – пятьсот пятьдесят в сумме. У Парижа двести девяносто, у Лондона двести60. Но абсолютное большинство из них перехватит наше ПВО – у нас этого щита навалом, — ответил я, видя нарастающее уныние на лицах товарищей.

— Не знал, что ты в геополитике так хорошо разбираешься. У меня чуть голова от такого объёма информации не лопнула, — криво улыбнулся Егор.

— Ага... Вечерами делать было нечего, вот и увлёкся.

— Ты, кстати, Артур, боевой интерфейс-то выключи, а то над твоей головой значок светится, — напомнила Катя, сидя впритык ко мне.

— М-да, забыл. — смущённо улыбнулся и почесал затылок, пробормотав себе под нос:

— Нужно добавить функцию автоматического выключения...

[Эх... Она не оставляет попыток сблизиться. Надеюсь, это от чистого сердца, а не под влиянием искусственного интеллекта. Хотя я предельно ясно приказал им не вмешиваться в нашу жизнь, и Маша следует этому правилу беспрекословно. Мля-я... О чём ты думаешь, Арти?! Рядом сидит девушка твоей мечты, а ты, дурак, о всякой ерунде размышляешь. Видно же, как Катюша молча обижается на мою холодную натуру. Но... Нельзя мне. Слишком шаткая ситуация. Если я погибну, ей будет легче пережить утрату, если мы не сблизимся. Мне, в отличие от неё, терять нечего. Никого у меня нет, кроме этого отряда. И ради вас, ребята, я голову положу, но умереть не дам.]

— Ты чего вдруг таким серьёзным стал? — хихикнув и легонько толкнув меня локтем в бок, спросила шатенка.

— Да так... Вспомнил о тех байкерах. Я одному из них успел взломать нейросеть и просмотреть пару эпизодов из памяти.

— Подожди! Серьёзно? Это тот, который сошёл с ума и начал палить по своим? — резко спросил Егор.

— Да. Это я отдал ему такой приказ. Но не беспокойтесь: на все ваши чипы я уже загрузил схему защиты от подобного хакерского перехвата. А что до судьбы тех ребят, то...

Я сделал паузу, собираясь с мыслями.

— У них, по сути, схожая история. Попали в эту реальность по трое. Однако среди них не было ни одной девушки, а большинство в прошлом служили в армии или крутились в полукриминальных кругах. Плюс у каждого имелся огнестрел, в основном калаши. Позже эти четыре тройки пришельцев кое-как пересеклись – они очутились рядом, в южных многоэтажках Дзержинского района. Но через пару часов к соседнему зданию прибыла группа СОБРа из пятнадцати человек. Хрен знает, почему спецназ там так задержался, но вскоре в подъезд ворвалась толпа заражённых и мутантов. Бойцы пытались эвакуировать семью какого-то важного чиновника, но, как вы понимаете, эти твари под управлением вожака слишком опасны даже для профи.

— Инфицированные врывались во все квартиры, уничтожая и обращая тех немногих гражданских, что заперлись по домам. А там в большинстве своём оставались дети, женщины да пенсионеры... Хуже зверей, мля-я! — процедил сквозь зубы, сжимая кулаки.

— Но в конце концов и до убежища этой юной банды твари легко добрались. Перестрелка вышла жуткая. Однако за счёт иммунитета к вирусу парни смогли выжить – в отличие от неподготовленного к подобному хаосу СОБРа. К удивлению, пришельцы обошлись даже без потерь. Учитывая, что это девятнадцатилетние пацаны без какого-либо армейского опыта, результат очень странный. Может, сработало запредельное везение, а может, именно узкий проход через входную дверь помог им хладнокровно расстрелять сотню тварей. Но самое главное: патронов у наших «коллег» осталось критически мало, и они решили проверить, что стряслось со спецназом. Как вы можете догадаться, на месте зачистки всё было кончено. Несколько бойцов погибли от холодного оружия, с разбитыми в кашу головами, пара едва дышали, а оставшиеся находились в терминальной стадии обращения после заражения. Включая молодую мать и паренька лет восьми.

— Недолго думая, эти двенадцать человек сняли с убитых снаряжение. Каждый забрал себе «ПП Витязь», бронежилеты, наколенники, разгрузочные жилеты и берцы. А вот разбитые в хлам шлемы им не подошли. В целом, уже на этом этапе пришельцы осознали, что мародёрство – это дико выгодно. А под вечер первого дня апокалипсиса банда заявилась в расположенный неподалёку мотосалон. Эпидемия к тому времени захватила половину города, но им на пути редко встречались плотные группы инфицированных, поэтому они без труда добрались туда пешком, полностью расстреляв остатки боезапаса к калашам.

Моё лицо помрачнело, когда я вспомнил увиденное в чужой памяти.

— Однако подобных умников, быстро смекнувших, что к чему, и бросившихся грабить магазины, оказалось немало. В том же мотоцентре затесалась ещё одна группа пришельцев – тройка обычных студентов-первокурсников, едва достигших совершеннолетия. Два парня и скромная девушка... Знаете, подобное лучше один раз увидеть своими глазами, чем сто раз услышать из чужих уст. Просто чтобы потом вас не мучила совесть за то, что пришлось отнять чужие жизни. Сейчас я выведу вам голограмму тех минут от первого лица того дезертира.

****

Голограмма вспыхнула перед нами, словно экран с видео высокого разрешения. Мы зрительно перенеслись внутрь заброшенного мотосалона: яркие светильники изредка мерцали, бликуя на лакированных корпусах байков и белой плитке, а багровое закатное солнце окрашивало в алые тона помещение с панорамными окнами. Всё было видно глазами незнакомого, молчаливого человека, действовавшего абсолютно безэмоционально.

Вдруг в углу зала, за стойкой кассы, мелькнули тени: двое безоружных темноволосых парней медленно пробирались к выходу в надежде избежать столкновения с бандой. Но из-за поворота донеслись приглушённые голоса. Его дружки – трое молодчиков, вооружённых пистолетами-пулемётами, прячась за металлическими стеллажами для аксессуаров, резко направили на ребят стволы.

— Стоять, духи вы бесплотные! — рявкнул один из них.

— Эй, м-мужики, вы чё?! З-зачем целитесь в нас? Опустите оружие! — отозвался тот из парней, что был повыше.

— Заткни рот! Тебя, бл*ть, ещё не спросили, что нам делать!

Первый выстрел грохнул неожиданно. Парень, попытавшийся уклониться, безвольно рухнул с простреленной головой; его тело дёрнулось в предсмертной судороге и замерло. Второй не успел сделать и шага – сухой хлопок повторился, и пульсирующая кровь из его шеи в секунду залила пол багровой струёй. А после воцарилась гробовая тишина...

Наш «герой» лишь хладнокровно наблюдал за происходящим; только его взгляд на несколько мгновений замер на телах, но он быстро отвёл глаза в сторону подсобки для персонала. Спокойно шагая к двери, пришелец вскинул огнестрел на сорок пять градусов – там раздался подозрительный шорох.

И тут из тени распахнутого проёма показалась упавшая на пол молодая девушка. Её большие голубые глаза оказались полны первобытного ужаса, мольбы и слёз.

— Пожалуйста... Пожалуйста, умоляю, не надо… — её голос срывался, а слова едва удавалось разобрать.

Он остановился на секунду, перехватив её взгляд. Несчастная пыталась отползти назад, но тяжёлые шаги дружков за спиной приближались. Налётчики оглядывались, словно торопились поскорее закончить бойню. Но «оператор» стоял неподвижно, а его указательный палец уже замер на спусковом крючке.

— Слезами горю не поможешь, — шёпотом произнёс он, плавно выжимая спуск.

— Что...

Голоса подельников гремели уже в коридоре, но он смотрел не туда. Выстрел с глушителем хлёстко разорвал тишину, и студентка с кровоточащей раной в груди почти мгновенно повалилась на холодный кафель. Её тело дёрнулось, а в ясных глазах навсегда застыли страх, боль, отчаяние и немая несправедливость. Последним, затихающим вздохом брюнетки было:

— Пожалуйста...

Однако он, не обращая внимания на случившееся, просто отвернулся и принялся собирать всё, что имело хоть какую-то ценность, заставляя себя больше не смотреть в сторону тела.

— Кирюх! Брось ты этот бензиновый хлам! Он орёт громче истерички, а зомбаки на звук дико реагируют. Вон, хватай электрический, — приглушённо донеслось из глубины зала.

— Да он же дохлый... Нахрен его брать?

— Забирай, я сказал! И куртку накинь поверх бронежилета, чтобы снаряжение в глаза не бросалось...

****

Голограмма погасла, оставляя в воздухе лёгкий запах горечи и печали. Перед нашими глазами замерли последствия беспощадной расправы, а в помещении повисло тяжёлое молчание, которое говорило больше любых слов.

— Зачем? Можно же было их отпустить. И почему та группа оказалась без оружия? — недоумённо пробормотал Жека.

— Безнаказанность творит с некоторыми людьми жуткие вещи, — ответил я, глядя в пустоту. — Эти уроды почувствовали себя хозяевами жизни и начали неимоверно борзеть. Хорошо хоть мы отправили их на вечный сон. А что до стволов, то, возможно, те ребята побоялись наткнуться на правоохранительные органы, но всё же хотели наживиться чем-то, вот и рискнули сунуться на улицу безоружными.

— Всё равно... Даже зная, что они творили, не могу до конца успокоить совесть. Неправильно это, когда люди уничтожают друг друга. Тварей мочить – одно, а себе подобных – совсем другое, — промолвила Катя, едва заметно качая головой.

— Согласен с тобой на все сто процентов, Кать, но нам остаётся лишь приспосабливаться. Иначе мы погибнем, только-только появившись в этой чужой реальности. Кстати, сколько прошло с момента нашего перемещения?

— Третий с лишним день идёт. Сегодня двенадцатое июля. Завтра обещают сухую и аномально жаркую погоду: температура в тени будет тридцать семь градусов, а местами – до сорока одного. Ветер неплохой, от пяти до десяти метров в секунду. Но солнце нас станет жарить на совесть, облаков не предвидится, — сообщил Егор, сверившись со сводкой ИИ.

[Вот поэтому я и не любил гулять. Сдохнешь, ёпта, от такого пекла. Эх... Почему родители не переехали хотя бы чуточку севернее?]

— М-да, всего лишь трое суток прошло, а мы столько всего успели. Кино, блин, снимай по нашим похождениям. А что до климата... Думаю, надо найти охлаждающие пакеты. А лучше – их многоразовые версии. Вообще кучу мелочей нужно достать, пожалуй, составлю список. Кто по торговым центрам хочет прогуляться?

— Водить машину только вы вдвоём с Егором умеете. А мне с Аней надо проведать сестру, может, её в скором времени выпишут. Решайте между собой, — пожал плечами рыжий.

— Артур, давай ты с Катей за припасами по магазинам пройдёшься, а мы втроём заберём Таню. Транспорт я найду, не волнуйся – его тут дохрена бесхозного стоит.

— Хорошо. Поступим так. Отправимся сейчас или переведём дух? — кивнул я.

— Часик всё же нужен, чтобы привести мысли в порядок. Слишком много хрени случилось за этот день. А ещё нам стоит помыться: ходим потные, как собаки, — сказал Мельников, вставая с дивана.

— Девчонки, вы первые, мы за вами, — я указал большим пальцем за спину и продолжил:

— Ребят, старайтесь не терять время, предстоит ещё куча дел. Кому поесть, кому в уборную – короче, побыстрее. А я пока займусь снаряжением рожков. Кстати, Жень, у вас тут нет иголки с ниткой? Может пригодиться.

— Мы не искали. Возможно, где-то есть...

— Поищи, пожалуйста.

— Понял. Арт, ты упомянул про кино. Я сегодня вечером попробую смонтировать несколько роликов и выложить их в сеть. Разрешишь?

— Пробуй. От этого никому хуже не станет. Даже если все увидят наши лица – хрен кто сможет устроить покушение в происходящем бедламе. Ну а пока вы там приходите в себя, я, пожалуй, пойду и по-быстрому всё подготовлю.

С этими словами я направился в соседнюю комнату, краем глаза заметив, как Катя с Анной уже двинулись следом за мной в сторону ванной, тихо переговариваясь.

Гудящая усталость в налитых свинцом мышцах напоминала мне о том, что я уже вечность не спал. Но вытряхнуть из головы кошмары этого дня оказалось невозможно: кровавые сцены из памяти дезертира раз за разом прокручивались в башке, как зацикленная плёнка.

— Жень, — позвал его, когда рыжий вернулся, — раздобыл что-нибудь?

— Кое-что нашёл, — он протянул мне небольшой пакет с принадлежностями для ремонта одежды. — Думаю, сгодится.

— Отлично. Проверь камуфляж на наличие дыр. Зашей их как можешь, главное – чтобы шов не разошёлся, — произнёс, прикидывая, сколько работы нам ещё предстоит.

Из ванной слышался шум воды, перемежающийся со звуками далекой стрельбы. Грохотало в заражённой части города знатно – напоминало плотную работу 30-мм пушек нескольких БМП-3.

Я перешёл в соседнюю комнату, где среди куч снаряжения, внутри сумок для сброса, лежали пустые магазины и пара рассыпных лент на двадцать пять гнезд. В ярком свете люстры мои руки работали автоматически, одну за другой вгоняя в рожки стальные маслины.

Каждый короб наполнялся методично: одно движение сменяло другое, словно давно отработанный танец пальцев. Я сосредоточился на ритме загрузки, позволяя сознанию отдохнуть от напряжения последних часов. Щелчок загоняемого в паз патрона звучал успокаивающе, будто подтверждая мою готовность к предстоящим испытаниям судьбы.

Закончив с автоматами, поднял взгляд на пустые ленты, рядом с которыми сидел Женя, зашивая порванный рукав камуфляжа. Четверть сотни в каждой – достаточно, чтобы выдержать короткую стычку, но слишком мало для длительного боя. Поэтому, соединив звенья в единую змейку, я начал снаряжать её по одному патрону. Металлический блеск гильз отражался от светодиодов, создавая иллюзию бесконечного потока боеприпасов.

Загнав последнюю маслину в звенья, я переключил внимание на разгрузку. Пальцы методично проверили прочность креплений и липучек. Набитые до отказа магазины влетели в подсумки как влитые – теперь они находились в зоне мгновенного доступа для рук. Боевой контур был полностью закрыт. Оставалось лишь дождаться остальных.

****

— Артур, — зайдя в комнату, позвал Егор.

— А? — отвлёкся на миг, не поворачивая головы.

— Помнишь, у нас проверяли документы и изучали электронные копии паспортов?

— Да, помню. А что?

— А то, что меня в этом мире никогда не существовало. Однако документ числился в базе данных...

— Что?! — я мгновенно перебил его, вскочив на ноги и резко оборачиваясь.

— В нашем лагере у выживших проверяют личные данные? Зачем? — подал голос Жека с искренним удивлением на лице.

— Погоди, Жень. Тут вопрос более срочный назрел, — отмахнулся я. — Егор, ты точно уверен, что это были твои корки, а не подделка или чужая копия? Тот проверяющий мог просто забить на нас болт и выпустить с карантина не глядя.

— Однозначно мои. Да и мужик тот, несмотря на помятый вид, оказался слишком дотошным – каждую цифру тщательно сверял.

— Хрень какая-то... — я тяжело вздохнул, в очередной раз ломая голову над загадкой нашего перемещения.

[Падаван... Переменная... Параллельный мир... Горящие зелёные глаза...] — всплывали в сознании обрывки фраз и смутные образы.

[Может, всё-таки теория игры «Реал Лайф» была вовсе не теорией? И фильм «Матрица» не являлся чистой фантастикой? Хотя хрен знает... Я не учёный, так что гадать бесполезно. Но главный вопрос: для чего нас сюда забросили?]

[Переменная и падаван... Но я тут явно не один. Скорее всего, нас здесь наберётся по всей Евразии несколько миллионов. На всём континенте, без учёта стран НАТО, проживает более четырёх миллиардов. Если на эту колоссальную массу нужно как-то повлиять, требуется, чтобы доля иномирцев составляла хотя бы одну десятую процента от общего населения. Я бы так и поступил на месте «небожителей», иначе их план не выгорел бы. Возможно, нас в разы больше – миллионов десять, если брать в расчёт Поднебесную и Индию. Но похитить такое количество молодых людей незаметно невозможно... Вдруг мы просто копии самих себя?! Этот вариант тоже стоит учитывать.]

[Вот только зачем им новые элементы в нашем лице? Нахрена, если, по идее, они способны управлять несколькими реальностями? Хотя как глубоко распространяется их власть – непонятно. Может, он или они действительно не в состоянии предотвратить катастрофу? Может, мы – это максимум, на который способны кураторы? Но в чём задача? Спасти человечество от вымирания... Не-е-е, бред. Всё равно какая-то часть людей выживет, независимо от обстоятельств. Даже при длительной ядерной зиме погибнет девяносто девять процентов жителей Земли. Но биосфера уцелеет, а с ней и оставщаяся часть от четырёх миллиардов незаражённых – то есть сорок миллионов человек.]

Я замер, уставившись в стену, пока в голове выстраивалась логическая цепочка.

[А что если задача – не спасти человечество от вымирания, а переписать будущее? Ведь сейчас идеальное время, чтобы перехватить власть в этой реальности. У нас есть преимущество в виде чипа, колоссальные знания цивилизации как на ладони и некоторая отрешённость от происходящего. Нам плевать на здешний мир: он не наш, на уровне инстинктов мы не воспринимаем его как родной, поэтому совесть меньше гложет. Значит – стать кем-то значимым и сменить колею истории... Да, думаю, это и есть задумка того чёрного силуэта. А заодно и уберечь часть населения от гибели. Вот почему нам дали карт-бланш: чипы в головах, сфабрикованные паспорта, оружие, группы с идеальной психической совместимостью. И, конечно, везение. Очень много везения. Слишком часто нас могли убить, но мы выжили.]

[Но если порассуждать ещё... Может, всё же для чего-то другого? Зачистить планету от инфицированных? Не-е. Тут и без нас справятся – твари и сами скоро передохнут от голода. Тогда... Нет. Ничего больше на ум не приходит. Фух, ладно, буду придерживаться теории о смене курса. Но как нам поступить? Игнорировать весь этот хаос? Или попытаться хоть как-то повлиять на грядущее? Но как?!]

— Артур! Эй! Не отключайся тут! Что с тобой?! — тряся меня за плечи, крикнул Мельников.

Мир вокруг внезапно прояснился. Я понял, что «поймал волну» и на минуту полностью отрешился от реальности.

— Перестань. Всё нормально. Вы чё? Совсем, что ли?

— Ты, блин, замолчал, побледнел, и глаза твои остекленели! Что с тобой? Опять боязнь крови? — встревоженно спросил Егор.

— Нет. Но, кажется, я обнаружил новую функцию чипа. Очень помогает анализировать обстановку. Так сказать, изолировал сознание от внешних раздражителей.

— С тобой точно всё в порядке? А то мы подумали – сейчас коньки откинешь. Кстати, командир, у тебя реально гемофобия? — вклинился Женя.

— Ага. Есть такое. Хотя в семидесяти процентах случаев мне становится хреново, только когда режут именно меня. Из-за этого ненавижу анализы сдавать. Бледнею хуже снеговика.

— М-да. У каждого из нас свои недостатки. Но что за новая функция? Подробнее можешь сказать?

— Ну-у-у... Это как будто тебя вырвали из текущего момента. Ты целиком внутри собственной головы, и там чертовски легко сопоставлять факты. Не знаю, как по-другому объяснить.

— Сама суть понятна. Тем не менее, что это тебе дало? Ты понял, почему у Егора есть паспорт?

[Как бы им объяснить попроще, без упоминания этого «небожителя»...]

— В общем, вы понимаете: наше перемещение неслучайно, и стволы эти не из воздуха появились. История с документами – точно такая же. Кто-то специально нам помогает. Нам – в смысле всем иномирцам на планете.

— А сколько нас таких? — полюбопытствовал Егор.

— Хрен знает сколько именно. Думаю, миллиона четыре наберётся по всей Евразии. Если, конечно, не померли в первые часы. В Китае с Индией сейчас точно творится мясорубка.

— Предполагаешь, что в других государствах тоже есть люди из нашего мира? — утвердительно спросил Мельников.

— Ага. Не думайте, что мы особенные. Если счёт пошёл на миллионы, то мы лишь песчинки.

— А вывод из всего этого какой? — нетерпеливо спросил рыжий.

— Представь, что у тебя есть террариум с колонией муравьёв. И вот они начинают между собой войнушку, уничтожая друг друга, и этот хаос никак не остановить. А ты, надеясь на лучшее, запускаешь внутрь парочку чужаков-солдат, которых там раньше не было. Эти бойцы берут под опеку группу обычных рабочих особей и защищают их от агрессивных сородичей. В итоге часть гнезда выживает, пришельцы обживаются на новом месте, а дикари погибают.

— И эти муравьи-солдаты – мы, а террариум – весь мир? Неплохую ты аналогию привёл. Думаешь, наша цель – спасти как можно больше выживших? В этом смысл попадания сюда? — хмыкнул Женя.

— Почти. Гражданских военные и без нас вытаскивают, так что лучше туда не соваться. Нам, в свою очередь, нужно объединиться с другими междумирцами в огромный кулак. А после – отбить часть уцелевшей «колонии» у погрязшего в безумии мира...

— Постой! Ты сейчас говоришь, что нам нужно собраться толпой в сотню человек и отправиться на бойню?! Спасать нашу страну от агрессивных европейцев? — почти перешёл на крик Евген.

— Если Союз не подпишет акт о капитуляции, то да, придётся драться. Но воевать, Жек, можно разными способами. Я не даю стопроцентных гарантий, что наша судьба пойдёт именно по такому руслу. Может произойти всё что угодно. Тем более девчонок я в эту заварушку точно не потащу...

— Слушай, Артур. Нам, конечно, нечего терять, кроме собственных голов, но, может, ну его нахер? Зачем проливать кровь? Ради идеалов каких-то чиновников? Ради тех, кто лишил нас нормального будущего в прошлом мире и забросил сюда?! Командир, нам надо выжить, а не жертвовать собой! — раздражённо бросил Огнев.

Я тяжело вздохнул и посмотрел ему прямо в глаза:

— Понимаю твои чувства. Но нас заставят. Как заставили тех мужиков, что ехали в Волжский на камазах, когда мы пробивались на военную базу. Ты думаешь, они сами желали мобилизоваться? Осознай: если не мы, то заберут других, отправив обычных работяг под натовские танки.

— Мы слишком молоды для окопов! Но нам ничего не стоит сделать поддельные документы и свалить за границу. Ты тоже меня пойми, Артур: я жить хочу! Жить! Мне даже восемнадцати нет!

— И что? Тебе будет комфортно отсиживаться «за бугром», глядя на руины Восточной Европы и горы трупов? — я полоснул его тяжёлым взглядом. — Патриотизма в нас, может, и не море, но защитить свой народ от этих «тварей с человеческим лицом» необходимо. И когда я сказал «объединимся в огромный отряд», я имел в виду – СВЕРХМОЩНЫЙ. Возможно, мы соберём дивизию из двадцати тысяч. Государство нам поможет: чипы здесь создавали для суперсолдат, и любая страна захочет иметь такие войска. А когда нас станет много, тогда мы обеспечим всех снаряжением, бронетехникой , беспилотниками, истребителями, и нам уже не будет страшен ни чёрт, ни бог.

— Предлагаешь выйти на политическую и военную арены? — подал голос Мельников. — Обрести вес в государстве, чтобы нас не пустили в расход?

— Именно! — я щёлкнул пальцами, направив указательный на Егора. — Иметь влияние, чтобы мы и другие пришельцы не оказались пешками в руках высокопоставленных чиновников. А приобрести власть в апокалипсисе можно только силой оружия. Руины Союза нам в этом очень помогут. Обучим парней обращаться с техникой, а за БПЛА и хакерские атаки станут отвечать наши ИИ. Превратим разрозненные группки в единый монолит, которому никто не хозяин.

— Это уже попахивает государственным переворотом, — улыбнувшись уголками губ, произнёс Егор.

— Нет. Нахрен пилить сук, на котором сам сидишь? — я покачал головой. — Превратимся просто в «чемодан без ручки». Властям нас тяжело тащить, но мы будем им необходимы. А в любой момент, когда нас попытаются приструнить или лишить всего, мы сможем пойти осваивать просторы освободившейся от людей Евразии. На той же территории Китая, в случае чего, создадим независимый полис. Ресурсов там полно, заводы стоят, военное имущество почти не тронуто.

— Не ожидал, что у тебя такие гибкие взгляды на жизнь. Минуту назад я думал, ты патриот до мозга костей. А ты вон оно как... — удивлённо протянул Жека.

— Я, ребята, реалист. И всегда просчитываю несколько сценариев, рассчитывая на самый худший исход.

— Погоди. А как государство поможет нам собрать иномирцев в одном месте? — поднял бровь здоровяк.

— Ты же сам упоминал, что наноботов могут выявить в крови, но не был уверен. Я тут глянул и выяснил: да, их легко засечь. Поэтому о нас знают. А что до сборов... Все здравомыслящие выжившие станут стремиться в охраняемые сектора. И там, как и мы, они попадут в ловушку обязательных анализов. То есть все наши, кто укрылся в лагерях, уже на карандаше у спецслужб. Нам лишь после Крыма останется кинуть клич по каналам связи и попросить армейское руководство выдать их нам. Ведь мы для общества – как психопаты, у которых в руках граната с выдернутой чекой. Чуть что – взбунтуемся, и мало не покажется. Поэтому чиновники с удовольствием избавятся от потенциально опасных элементов.

— Ладно, предположим, властям не нужны буйные «лишние рты», которые много жрут и почти ничего не хотят делать для общего блага. Мы и сами тут только себе улучшаем условия, а на приказы сверху болт положили. Но вот согласятся ли люди объединиться? Как ни посмотри, им это невыгодно – свободы меньше.

— Егор, друг мой. Когда их начнут ссаными тряпками гнать, да ещё и всякие вкусности закончатся на складах, и гарнизоны перейдут на карточную систему снабжения – им станет очень некомфортно. Тем более, вероятнее всего, чужаков изолируют от местного населения, чтобы минимизировать риски. Ведь посуди сам: никто в здравом уме не разместит ветерана боевых действий с неконтролируемой «кукухой» рядом с обычными мирными гражданами.

Я сделал глубокий вдох и продолжил:

— А вот под нашим началом пришельцы получат всё, что захотят: от бутылки колы до топового компьютера. Станем продвигаться в сторону Москвы и дальше на восток, вскрывая логистические хабы, обрастая оружием и техникой. Да и медийно ты нас, Женя, можешь поднять в глазах гражданских. Показать, что против тварей необходимо бычить, а не отсиживаться за стенами. Завоюем авторитет в обществе и боевую мощь в реальности.

— Ты уверен, что иномирцев нам так легко отдадут? — со скепсисом в голосе проговорил Мельников. — Скорее всего, генералы назначат нам командующего из своих, который станет нашей оравой заправлять.

— Назначат, но его вряд ли будут слушаться. Потому что толкового боевого офицера нам хрен выделят – он им самим нужен на передовой. Так что, вероятнее всего, пришлют строгого дедка с консервативными взглядами. Мы с ним сто процентов не уживёмся. И тут два исхода: либо мы избавляемся от него и мчим дальше, либо находим общий язык.

— Избавляемся – как? — подозрительно прищурился рыжий.

— На обочине оставим, делов-то, Жень. Или ты подумал, что я маньяк, убивающий невинных?

— Ну, раз так, то норм. Кстати, идея сразу после Крыма устраивать сбор – плохой расклад. Там же армейцев дохрена. Пусть лучше все наши движутся подальше от западных границ и поближе к Москве. Как раз там и пересечёмся. А тех, кто не захотел... В ближайшем укрепрайоне военных через запрос выцепим. Пусть нам их, тёпленьких, на самолётах и вертушках отправляют. Но что потом, Артур? Нас же хрен отпустят – заставят выполнять боевые задачи.

— Учту. А вот что нам делать... По-хорошему, после зачистки всех армейских баз на пути Красноперекопск – Москва нам стоит отработать взаимодействие крупными соединениями. С освоением матчасти, включая танки, БМП, вертолёты и БТРы, наши иномирцы справятся. И вот на полигоне мы обкатаем бой против инфицированных. А лучше всего – в городской черте, прямо на живых целях тренироваться. После же, согласовав командный состав между всеми нами, мы предложим офицерам в штабе того центрального лагеря военных сделку.

Я сделал паузу, чеканя каждое слово:

— Либо мы формально подчиняемся им и помогаем чистить самые нужные города от тварей, либо, уж простите, мы здесь устраиваем переворот, и вы будете расстреляны. Конечно, они охренеют от такого, начнется ругань и мат трёхэтажный. Однако так или иначе мы придём к соглашению: они нас снабжают всем необходимым, а мы рискуем шкурой ради них, не подчиняясь прямым приказам и действуя автономно.

— То есть ты предлагаешь создать ЧВК и вместо зарплаты обеспечивать ребят трофеями? — подытожил здоровяк.

— В точку, Егор. Пойми: наше поколение вообще не привыкло к дефициту или голоду. Плюс подумай, что начнётся через несколько недель. Пустые полки: ни сахара, ни шоколада, ни газировок, ни фруктов, ни энергетиков, ни сигарет, ни свежего хлеба... Ничего не останется. Ты думаешь, многие захотят так жить, ущемляя себя во всём? Добавь сюда огромную конкуренцию за рабочие места в лагерях, куда малолеток без опыта не берут. Прибавь рухнувшую экономику и оплату труда скудными пайками.

— Трындец какой-то... — вздохнул он.

— Ага. А тут – мы, с охрененным предложением: сытая жизнь в обмен на содействие в ликвидации тварей.

— А ведь и вправду может сработать... Эта твоя частная военная организация. Много, конечно, белых пятен, но сам замысел хорош. И вот эта идея двигаться на восток мне нравится, — подперев челюсть кулаком, согласился со мной Жека.

— Я же говорю: воевать можно разными методами. Поедем на восток, освободим промышленные города, наладим саму добычу ресурсов и логистику – и вот тебе герои страны. Ведь снаряд не произведёшь без природного газа, толуола,¹ стали, алюминия, серы, селитры, азида свинца или гремучей ртути. А всё это добывается на просторах Сибири, в особенности – в северной её части.

(1. Толуол – продукт переработки нефти, из которого синтезируют тротил.)

— Но в других местах эти ресурсы тоже есть. Зачем тогда нам туда переться, если наши усилия окажутся не нужны? — высказал сомнение рыжий.

— Чем больше, тем лучше. Да и ракета или беспилотник не залетят за Урал, если их будут с территории Польши или Финляндии запускать. А вот в ту же Астраханскую область с её природным газом – легко. От Турции до неё семьсот с хвостиком километров...

Но тут Егор меня перебил:

— Артур, ты хочешь оставить наших девчонок в Крыму и остальных новоприбывших в безопасных секторах, верно? А тебе не приходила в голову мысль, что если мы попытаемся взбунтоваться, их быстро вычислят и станут давить на нас через близких? И ещё: ты не задавался вопросом – не покажется ли странным, что военные чипы, предназначенные для особых подразделений, находятся в головах у простых студентов?

[А ведь правда... Как я мог это упустить?]

— М-да... Вариант более чем вероятен. Тогда, если мы все к концу путешествия на полуостров одобрим этот план, придётся забирать их с собой. Но у Кати там семья, и она вряд ли уступит. Надо думать...

— Кажется, я догадался, как могли обыграть появление модулей. И в глобальной сети есть информация на этот счёт, — уткнувшись взглядом в пустоту, произнёс Жека. — Вот, сделал пересказ: «В рамках создания новой технологии на стыке медицины и инженерии, был проведён международный эксперимент с разрешения ООН во многих государствах. Чип, представляющий собой прозрачную органическую плёнку с электронными компонентами, вживили семи миллионам восьмистам сорока трём тысячам трёмстам двадцати трём подросткам. Родителям были выплачены крупные суммы из бюджетов стран, гражданами которых они являлись. Этот опыт должен был показать, как создание нейроинтернета повлияет на человечество». Бла-бла-бла и всё в таком духе.

Жека перевёл дух и добавил:

— То есть никакого эксперимента не было. Всю эту дезинформацию вместе с фальшивой памятью в головах гражданских создал тот, кто там... — он указал пальцем вверх.

— Если в нас инвестировали столько сил, значит, этой реальности через год точно настанет писец. И уж выживать в ядерной пустоши, думаю, никто из нас не горит желанием. Надо как-то менять грядущее...

— Тут только обострение отношений с США может повлечь такие последствия. Или же наши маршалы, увидев безнадёжное состояние государства, ударят из всех шахтных установок по каждому неприятелю, чтобы жизнь малиной не казалась, — предположил Егор.

Рыжий же его дополнил:

— Следовательно, нам нужно каким-то образом доказать армейской верхушке, что шансы на спасение союза есть. Ты же говорил, Арт, что через месяц начнётся Третья мировая? Значит, надо к тому времени отбить ключевые территории и уберечь как можно больше гражданских. Только так мы...

[Ничего себе... Мы втроём настолько легко способны прогнозировать и анализировать грядущее, что я сам в шоке. Насколько же тщательно отбирали кандидатов для перемещения – это просто нереально. Все мы прямо-таки прирождённые лидеры нового поколения. И этот ложный эксперимент... Явный намёк на скрытую суть. Намёк на совершенно иных индивидов, стоящих на ступень выше прочих. Ведь чип и ИИ в голове перевернули наше существование с ног на голову. Преимущества от подобного симбиоза можно перечислять часами – настолько их много. А эта идеальная совместимость характеров и умов... Да это же просто охренеть. Притом цифровые помощники почти не вмешиваются в наши организмы из-за моего запрета. Эх... Надеюсь, все иномирцы окажутся похожи на нас и нам удастся найти с ними общий язык. И этот мой замысел, придуманный на ходу... Он ведь идеален для нас в текущей ситуации. Осталось лишь воплотить его в реальность и не помереть раньше времени.]

— Эй, Женя! Иди мойся! — донёсся из коридора голос Анны.

— Иду, иду. Ладно, потом обсудим детали, — вздохнул он.

А через секунду мы снова услышали:

— Ань, если не трудно, зашей пару дырок в той военной одежде.

— Хорошо.

[Как же у них получается ладить? Не так я себе представлял связь между братом и сестрой. Я с братьями друг друга на три буквы посылали, и мы еженедельно дрались, пока не повзрослели... Возможно, они до сих пор живы в Москве. Эту парочку оболтусов я знаю как облупленных – они точно не сдадутся так легко перед лицом смерти.]

Глава 16 Волнения и штурм

— Готова, Кать? — вышел я из ванной, вытирая на ходу мокрые волосы. На мне по-прежнему была воинская форма, но запах пота напрочь отсутствовал.

[Чувствую, хрен мы так спокойно в скором времени будем жить. Не то что душ принимать – спать даже не сможем. Хотя с учётом чипа мы должны протянуть три дня без сна точно,] — задумался на миг, механически водя полотенцем по голове.

— Быстро ты... Ну, я в принципе собралась. Только вот размышляю: что ты так сильно хочешь купить и на какие деньги? Они вообще в ходу? — выглянула она в коридор.

— Артур, ты в этом пойдёшь?

— Да. А что? — спросил, немного удивлённо рассматривая её наряд, состоящий из коротких джинсовых шорт и белой футболки. Ткань плотно облегала её фигуру спортсменки, выгодно подчеркивая литые волейбольные бёдра и упругий, налитый четвертый размер груди, упрямо стоящий горой.

[На свиданку, ёпта, собралась. Где она только отыскала эту одёжку? Может, от прошлых хозяев осталось? Хорошо хоть шорты не рваные и губы без помады.]

— На улице под тридцать градусов, середина лета, а ещё сейчас полдень. Ты в своём камуфляже запаришься. И зачем? Город уже освободили от заражённых.

[С прагматичной точки зрения Катька права. Однако мир уже не прежний, так что необходимо подстраховаться.]

— Ладно, сниму я китель. Но штаны и берцы трогать не стану. И надо вдобавок взять пистолеты, вдруг что.

— Ха-а... Хорошо, — вздохнула шатенка, понимая мою упёртость.

— И насчёт денег не волнуйся. Власти в лагере пока только изъяли из магазинов продукты питания, а всё оставшееся продаётся за прежнюю цену рублями. Нам надо поспешить: они могут сегодня или завтра отменить хождение наличной валюты.

— А денег у тебя сколько? Говоришь так уверенно, будто в кармане полмиллиона.

— Не забывай, что у нас в головах чипы и передовой цифровой помощник. За пару минут вскрыл почти десяток чужих счетов – думаю, заражённые владельцы будут не против. А сами средства перекинул на телефон: там симка левая и привязана чужая взломанная банковская карта.

— Тебя можно описать одним предложением: человек, который всегда подготовится ко всему, — усмехнулась она.

— Привычка, — пожал я плечами. — Нам лучше не терять время. Ребята вон уже выехали к больнице, а мы с тобой на месте топчемся. Так что пойдём.

[Надеюсь, пистолеты как нам, так и им не понадобятся. Вот только надо быть готовым к самому худшему.]

— Угу.

Я быстро снял китель, облегчённо выдохнул и пошёл в соседнюю комнату, где лежал лебедев. Покопавшись в кучке снаряжения, достал надёжного помощника, проверяя патроны в магазине, а после закрепил ремни поверх правой штанины.

— Давай, тоже вооружись, — протянул ей вторую кобуру. Она молча взяла ствол, осмотрела его и легко зафиксировала кусок пластика на бедре.

Затем мы направились к выходу. После отъезда ребят дверь осталась открытой; закрыв её на ключ, мы быстрым шагом спустились по лестнице, сразу ощутив жар уличного воздуха. Парадная дверь со щелчком распахнулась и снова захлопнулась за нашей спиной на электронный засов. Остановившись на мгновение, мы оглядели двор, засаженный деревьями.

— Ага. Найдёт он, блин, машину... — пробурчал я себе под нос, не видя свой «Ниссан».

— Пешком пойдём?

— А что ещё делать, Кать. Пошагали уж.

Под палящим полуденным солнцем мы двинулись в сторону ближайших магазинов по опустевшим переулкам. Город жил почти обычной жизнью, хотя повсюду ощущалась атмосфера тревоги. Люди спешили по своим делам, прохожие оглядывались по сторонам, готовые среагировать на любую угрозу. Автомобили медленно проезжали мимо, создавая редкий поток транспорта.

Наш путь пролегал через центральные проспекты, ведущие к крупным торговым центрам и супермаркетам на севере. Часть маленьких точек поблизости была закрыта, окна и двери заколочены фанерой или металлическими листами. Однако некоторые работали, предлагая товары по доступным ценам. Но мы направлялись к нужному ТЦ, следуя маршруту, заранее продуманному мной.

Воздух казался тяжёлым и влажным, несмотря на лёгкий ветерок, гуляющий меж домов. Катя шла в ногу со мной, внимательно осматриваясь по сторонам, хотя обстановка выглядела вполне безопасной. Тихо шелестели листья деревьев, пели птицы, и лишь редкие следы разрушений напоминали о недавних событиях.

— Странно всё-таки видеть город таким пустым, правда?

— Да уж, непривычно. Хотя радует, что обошлось без серьёзных повреждений инфраструктуры. Теперь главное – сохранить порядок и стабильность, иначе... — мой взгляд зацепился за её стройные ноги. — Погоди. Ты чего в тапочках пошла?

— Это не тапочки, а кроксы! Знаешь, какие они удобные? Одно удовольствие в них ходить. А ты вон в берцах и весь в камуфляж одет. Тебя это не смущает? Тут обычные люди иногда нам навстречу идут, а мы с пистолетами.

— Ничуть. И берцы – самое то для длительной ходьбы. Нам ещё полтора километра топать. Да и мне близко военное дело: весь этот камуфляж, тактическое снаряжение, оружие и техника...

Но она меня перебила:

— Наверное, поэтому тебя и выбрали для перемещения в этот мир. Мне Женя рассказал ваши догадки и твой план.

— Ага. А тебя, наверное, прислали сюда, чтобы дополнять меня. Идеальный дуэт для убийства твар...

— Может, забудем об этих инфицированных?! Хоть пару часов проведём, не забивая голову вечным кошмаром. Я хочу просто морально отдохнуть в компании с тобой.

[М-да... Некрасиво поступаю. Я ведь реально ей нравлюсь, и с её точки зрения у нас сейчас не плановая закупка и дела, а прогулка влюблённых. Но именно своими поступками и словами я порчу эту идиллию. Ха-а... Надо решиться. Или продолжать вести себя холодно, или сделать шаг в сторону симпатии.]

— Знаешь, — вздохнул, отвлекаясь от внутренних терзаний и глядя на неё, — может, ты и права. Необходимо дать себе передышку. Пройдёмся без чётких целей. Только ты и я.

Она улыбнулась – искренней, тёплой улыбкой, от которой внутри потеплело. Мы двинулись вдоль густо затенённой аллеи городского парка. Листья деревьев над головой дрожали на лёгком ветерке, а пёстрый солнечный свет пробивался сквозь ветви и играл на дорожках.

— Вот и отлично, — Катя слегка прижалась плечом к моей руке. — Когда всё идёт наперекосяк, так приятно шагать в тишине, словно весь этот хаос нас не касается. Не обязательно быть сильными. Достаточно расслабиться, отбросив прошлое.

— Да, — кивнул я. — Даже странно: столько боремся за выживание, а иногда забываем, что можно дышать полной грудью и смотреть не на тени, а на свет вокруг.

Мы перешли на пешеходный настил, вымощенный ровной плиткой, который в этом солнечном мареве казался почти горячим. Редкие люди двигались навстречу: кто-то в спешке, кто-то с беспокойством на лице, а кто-то просто наслаждался июльским зноем, ничего хорошего от завтрашнего дня не ожидая.

— А какое у тебя самое любимое летнее воспоминание? — спросил я, отводя взгляд в сторону, чтобы не смотреть слишком пристально.

— Наверное, первая поездка в Судак на море с семьёй, — ответила она, а в её глазах засветилась радость. — Там я впервые научилась кататься на байдарке. Сначала было страшно – вдруг перевернусь, но потом я будто скользила по водной глади не хуже паука-серебрянки.

Я невольно улыбнулся:

— Это здорово. У меня таких историй мало: всё больше город, бетон и бессонные ночи. В детстве, кажется, всё было проще.

— Угу, — тихо отозвалась она. — Простота – это главный подарок лета. И правда, когда ты в последний раз останавливался просто так, чтобы посмотреть на облака?

Мы одновременно замерли у небольшой скамейки у края газона. Солнце уже клонилось от зенита, разливая золотой свет по тротуару. Птицы в кронах распевали очередную песню, а по небу плыла россыпь маленьких облачков, похожих на стадо овец. Катя смотрела на меня из-под ресниц тёплым взглядом, и впервые за долгое время мне не хотелось прятать свои чувства.

И неожиданно она тихо заговорила:

— Артур, ты для меня не просто напарник. Ты тот, с кем можно быть слабой и сильной одновременно.

[Это что сейчас, признание было?!] — я резко покраснел, встретив её тёплый взгляд, смешанный с доброй усмешкой.

Сердце застучало громче обычного. В её голосе была искренность и нежность, которые так долго таились под слоем суеты.

— Катя... — начал, стараясь подобрать слова. — Это... Ты тоже для меня особенная. Не просто напарница, а... кто-то, с кем хочется идти по жизни, не пряча настоящих эмоций.

Она расцвела в улыбке, и в этот миг мир вокруг словно замедлился. Скамейка, солнечный свет, шуршание листьев – всё обрело запредельную яркость и глубину.

— Может, нам правда стоит не торопить события, а дать этому... — она замялась, — время?

Я не нашёлся что ответить, лишь аккуратно сжал её тёплые пальцы в своей ладони. Лёгкое прикосновение разожгло внутри что-то новое – решительное, настоящее, живое.

— Я рядом, Кать, — произнёс негромко, но твёрдо. — Теперь только вместе. День за днём.

****

Наконец мы дошли до нужного здания. Оно оказалось открытым, но большинство прилавков уже были опустошены солдатами. Продукты первой необходимости практически исчезли, а уцелевшие вещи были нам не особо нужны.

Внутри почти все секции и отделы были зачищены властями, но кое-какое имущество осталось: медикаменты, инструменты, одежда и электроника.

— Что там по списку первое? — продолжая держать меня за руку, спросила шатенка.

— Так-с... охлаждающие грелки разных типов, зубные пасты, щётки, мыло, шампунь, кусачки для ногтей, бритвы, батарейки, зарядки... — я замялся на секунду, но продолжил: — Прокладки, а также сменная одежда. Включая нижнее бельё для всех, и особенно вам – спортивные бюстгальтеры. Размеры каждого я тебе сейчас скину... Ты чего раскраснелась?

— Про бельё и прокладки можно было намекнуть, а не говорить так прямо!

— Кать, мы взрослые люди. Должны всё понимать, а не стесняться.

— Дурак! — боднула она меня локтем в бок.

— Давай лучше разделимся. Я пойду за этим(!), а ты за остальным, — тут же предложила девушка.

— Хорошо, — кивнул, быстро свернув окно интерфейса. Мы разошлись, каждый со своей долей тревоги и решимости.

Ноги несли меня в направлении секции гигиены. Зубные пасты и щётки почти исчезли, но мне удалось найти парочку нормальных вариантов. Мылом и шампунями магазин тоже не баловал, поэтому я забрал все уцелевшие остатки.

Батарейки и зарядные блоки расположились в углу зала электроники. Тщательно осмотрев комплекты, я прикинул, что именно подходит для коллиматоров и прочего снаряжения. Несколько зарядок были универсальными, что оказалось очень кстати.

Пока я выбирал, чувствовал, как в воздухе звенит напряжение: вокруг ходили люди, угнетённые и напуганные, но они старались не создавать конфликтов. Персонал ТЦ тоже пытался действовать спокойно, но атмосфера была тяжёлой.

Через некоторое время, оплатив покупки, я встретил Катю у стеллажей с одеждой – она уже набрала сменные комплекты и ждала меня. Зеленоглазая слегка нервничала, но выглядела, как всегда, превосходно. Мы быстро провели безналичный расчёт, стараясь не задерживаться. Уже на выходе Катюша негромко сказала:

— Главное, чтобы этого хватило и больше не пришлось возвращаться.

— Через пару суток на прилавках вообще ничего не обнаружишь, так что нам пора будет сваливать отсюда. Кстати, нужно заглянуть в аптеку и взять побольше бинтов и витаминов.

[Остальная медицина нам, в принципе, не нужна из-за наноботов. Те же антидепрессанты заменяет контроль над потоком гормонов. Мгновенный сон и обезбол – тоже тема охрененная.]

— Но даже без этого теперь у нас есть всё необходимое, — удовлетворённо заметил я, глядя на пакеты.

— Согласна, — ответила Катька, потянувшись за бутылкой воды.

— Ага. Повезло нам, что успе...

Я оборвал фразу на полуслове, заметив движение впереди. Девушка тут же насторожилась, схватившись свободной рукой за пистолет на поясе.

— Что такое?

— Кажется, там перепалка возле аптеки. Подержи-ка, — протянул ей покупки, вытаскивая правой рукой из кобуры лебедев.

Я ускорился, быстро сокращая дистанцию до сотрудника правоохранительных органов и странного вида пятидесятилетнего мужика с залысиной.

— Слушай, ты, бл*ть, закон! У меня семья голодает уже второй день, и внук горит от простуды! Какое нах*й распределение лекарств?!

— Я вас понимаю, но меня сюда поставили, чтобы не появились перекупщики. Встаньте в очередь, и вы получите всё необходимое по талонам, — успокаивающе произнёс милиционер в обмундировании прямиком из нулевых.

— Какая нахрен очередь! Парень, первоклашка, задыхается от кашля и мокроты! Дочка уже себе места не находит, бессонницы бесконечные и паника от этой эпидемии. Думает, что Сашка загнётся.

— Соболезную. Но я ничего не решаю. Это надо идти...

— Нахрена я кровь в Югославии проливал, а?! Чтобы, бл*ть, стоять в очередях, дожидаясь, пока тысяча человек не напасётся?!

— Я ничего не решаю. Позвоните по служебному номеру в отделение милиции...

— Он, с*ка, забит этими звонками уже! Нихрена не идёт туда! Не заливай мне эту туфту!

— А я каким боком здесь виноват?! — не вытерпев раздражённо выпалил служитель закона.

Шаг за шагом я стремительно приближался к ним, между нами оставалось всего лишь метров пятнадцать, однако всё началось слишком резко.

— Вот таким, бл*ть, боком! — плюнув ему под ноги, ветеран подошёл к распахнутой водительской двери своего автомобиля. Секунда – и в руках показался карабин «Сайга» под автоматный патрон.

Рожа мужика отражала зверскую ярость, а указательный палец уже лежал на спусковом крючке. Для выстрела оставалось только вскинуть ствол над крышей кузова.

В этот миг реальность вокруг замерла, а в голове пронеслась жёсткая мысль:

[Если он мента замочит, то его самого на следующий день расстреляют.]

Рука взметнулась в горизонт, вот только патронник был пуст. Оставались сущие доли секунд до трагедии, однако моей реакции хватило.

Левой ладонью я перехватил затвор, а правой толкнул рукоять вперёд, досылая патрон. Миг – и взгляд зафиксировал через мушку голову с сединой на висках. Отдачи почти не почувствовал, да и звук хлопка был слабым на четверть из-за глушителя, но вхождение пули в череп и брызги крови с противоположной стороны ярко отпечатались в памяти.

Тело безвольно завалилось на асфальт, окрашивая его небольшой алой лужей. Прожжённые войной и пронзительные голубые глаза застекленели, устремив последний взор в безмятежное небо.

[Твою мать...] — пронеслась мысль, когда уже подбежал к человеку с погонами.

— Вы в порядке? — спросил, рассматривая необычную для меня форму и фуражку.

— Д-да... Это к-как вы его. Бам – и всё? — запинаясь, ответил он, бледнея.

[По первому взгляду дал бы ему лет двадцать пять, но меня смущает его реакция на произошедшее. Я за эти три дня стольких завалил, что даже сейчас совесть почти не трогает. Он же будто впервые увидел покойника. По каким только подвалам такие отсиживаются?]

— Да. Я тебе, парень, жизнь спас. Так что это никакое не убийство. Он же сумасшедший! Тут или он или ты.

— Ясно...

— Ладно, не обвиняй себя попусту. Доложи в часть, что у тебя тут холодный. Скажи ещё мою фамилию ему. Харитонов Артур. Разбирательства, если что, ко мне, — проговорил, видя его шоковое состояние и сосредоточив взгляд на точно таком же пистолете у него на поясе.

В подтверждение он лишь кивнул, доставая рацию. А я призадумался, стараясь не смотреть на мёртвое тело.

[Поступил ли правильно? У него же семья, дети, внуки. Мог ли просто выстрелить в руку... Нет, не успел бы. И валялся бы этот милиционер с кучей дополнительных дырок. И в конце концов было бы два трупа. А так... Не-е-е, не могу. Верно Катя говорила про убийство людей. Слишком это бьёт по психике. Одно дело – в бою расправиться, другое – вот так, осознанно и без тонны адреналина в крови. Бл*дские волнения в народе. Сейчас у всех нервишки шалят, и в будущем таких инцидентов будет намного больше.]

****

# Точка зрения Егора

— Ха-а-а... Сколько они ещё будут возиться? Чего нас в палату не впускают? — вздохнул Женя, ещё раз нажимая на кнопку вызова медсестёр на посту.

— Они там заснули, что ли?! Зачем вообще эту дверь запирать и открывать только по разрешению медперсонала?! Они же даже не смотрят, кто тут стоит, — раздражённо сказала Аня, уже стуча костяшками пальцев по стеклу.

[Интересно, как там Артур с Катей? Может, связаться? Хотя нет, зачем влюблённым мешать. Пусть проводят время вместе. Вдруг завтра нас грохнут, а они даже не успеют признаться друг другу в чувствах... Этот параллельный мир слишком опасен. Вряд ли мы протянем здесь долго, но надо надеяться на лучшее. Пока под командованием Артура всё идёт более-менее. Ума у блондина много и планов море, однако одно случайное событие может закопать как эти замыслы, так и нас самих.]

— Чего столько нажимаете?! Одного раза хватит! — донёсся недовольный женский голос из маленького динамика над кнопкой.

— Наконец-то! — с силой дёрнул дверь на себя Евген.

[Надо присмотреть за ними. Пистолеты у каждого, а в головах хрен знает что творится. Вообще нас еле сюда пропустили. Хорошо хоть встретили одного из тех парней с завода. Узнал меня в гражданской одежде, пожал руку и объяснил регистраторше, что это свои, и стволы с сегодняшнего дня можно носить всем военным и добровольцам без исключения. Был подписан указ аж самим президентом для всех лагерей выживших. Парень сам-то тоже шёл с кобурой. Вот только мы еле договорились с девушкой на посту, что не будем оставлять огнестрел на входе, а возьмём с собой. Зачем только Арт скомандовал брать их? Больше геморроя, чем пользы. Однако это чувство, что ты вооружён и в любой момент можешь защитить себя, реально добавляет решимости и спокойствия.]

Я потянул на себя дверь, проходя внутрь последним. В начале был маленький квадрат прихожей, а слева коридор тянулся дальше. Белые пластиковые двери палат располагались также только слева. Справа же нос щекотал запах варёной картошки, исходящий из кухни.

[У пациентов сейчас, наверное, должен быть обед,] — неспешно идя за ними, я глянул на время.

Пара шагов – и вместо стены кухни потянулись полустены с пластиковой нижней частью и застеклённым верхом. Через стекло была видна маленькая столовая с пятью отдельными столиками и сидящими за ними людьми. Среди этих больных и измученных выделялась одна очень голодная рыжая голова в углу.

— Таня! — позвала сестру Анна, буквально забегая в столовую. Женя также очень быстро оказался рядом с раненой, обеспокоенно глядя на неё.

[Они и вправду очень и очень ценны друг для друга,] — улыбнулся одними губами, радуясь за них и входя вслед за остальными.

— Вы чего? Со мной всё в порядке. Не волнуйтесь.

— А рана как? — резко задал вопрос Женя, скосив взгляд в сторону локтевого костыля у стены.

— Нормально. К счастью, кость выдержала пулю, и она отрикошетила по касательной, оторвав только мясо и повредив сухожилие. Операция час назад закончилась. И вот во мне проснулся неистовый голод. Уже третью тарелку ем, а не наемся.

— Ты не спрашивала, когда выпишут? — смотря на её лицо, усеянное веснушками, спросил я.

— Не-а, — помотала она головой, отправляя в рот новую ложку картофельного пюре и кусочек куриной котлеты.

— Опираться можешь на раненую ногу? — подсев, взволнованно произнесла Аня.

— С трудом. Даже с обезболом чипа простреливает нехилая боль. Но хирург сказал, что ничего критичного нет. Ходить, конечно, не смогу около полугода...

{Хотя думаю, с такой скоростью восстановления смогу уверенно встать на ноги уже через полтора дня. Уровень крови в организме за эти часы пришёл в норму, так что балластом я для вас не стану, уж с такой-то бешеной регенерацией. Нам же ещё до Крыма добираться,} — через мыслесвязь произнесла она и ободряюще улыбнулась.

— Отличный настрой, сестрица. Ты пока подожди, я схожу к лечащему врачу и всё выясню, — отозвалась Анна, удаляясь.

— Угу, — согласилась вторая близняшка, продолжая уплетать еду.

— Садись, Егор, не стой, — Женька отодвинул соседний стул и махнул рукой.

Я лишь кивнул, усаживаясь. И краем глаза тут же уцепил любопытные взоры других пациентов. Большинство из них были солдатами, получившими ранения от холодного оружия заражённых. Тем не менее в углу сидел один сухонький старик со свежим шрамом на тыльной стороне ладони.

[А он-то тут какими чудесами? Гвоздомётом себе руку пробил, что ли? Ай, похрен, не моё дело.]

— Кстати, а где Артур и Катя? — спросила раненая.

— Собирались в супермаркет, — тихо промолвил рыжий, мерно стуча пальцами по столешнице.

Он снова погрузился в молчание, внимательно наблюдая за каждым движением сестры. Танька же продолжала есть, периодически посматривая на окружающих, словно проверяя их эмоции. Остальные в столовой тоже не сводили глаз с нашей группы, по большей части разглядывая мою высокую фигуру.

[Кажись, и тут узнали.]

Я посмотрел на свою ладонь, лежащую на столе, и задумчиво провёл пальцем по пластиковому краю. Мысли вернулись к событиям последних дней, наполненным тревогой и неопределённостью. Но теперь, видя, что Таня уверенно поправляется, я почувствовал облегчение.

Доев, она медленно вытерла губы салфеткой и тихо спросила:

— Егор, а ты почему всегда такой серьёзный? Ну вот даже сейчас – будто обдумываешь что-то критически важное. У тебя вообще бывает настроение просто отдохнуть?

Усмехнувшись по-доброму, я пожал плечами:

— Просто много всего на душе. А тут ещё больница, эти раны, ожидание... Не до отдыха.

Таня чуть наклонилась вперёд, и её глаза наполнились живым интересом:

— Слушай, а чем обычно ты занимаешься, когда не обдумываешь всякое? Как отдыхаешь?

— Смотрю драйвовые, интересные фильмы и сериалы, если есть время. А так – стараюсь быть полезным для близких и общества. Ну и про рыбалку не забываю.

Она улыбнулась теплее, чуть смягчив голос:

— Классно... Вот у меня в голове летает мысль, что нам очень повезло. В творящемся вокруг апокалипсисе то, что наши отряды нашли друг друга – это прям удивительно.

— Ага...

{Это ничуть не удивительно, Тань. Таких как мы, разбросано по всему миру почти восемь миллионов. И ты могла сама убедиться, каково это – встретить иномирцев. Не все бывают добрыми,} — продолжил я, проинформировав её через мыслесвязь.

{Ого! Я, конечно, предполагала, что таких как мы много, но чтобы настолько...}

В этот момент Женя молча посмотрел на стол, словно размышлял о чём-то архиважном. Взгляд Таньки упал на брата, который уже долгое время странно себя вёл.

{Слушай, Жень. Что с тобой такое? Обычно ты более разговорчивый.}

{Хреновые новости, сестрёнка. Со мной только что говорил Артур. И ситуация вырисовывается плохая. Вряд ли мы сможем в ближайшее время отправиться в путешествие до Тавриды.}

{Вы как общаетесь? Тут же несколько километров до них! И давай не томи, говори быстрей, что случилось?} — нетерпеливо спросил я, с ожиданием смотря на Огнева.

{Интернет, сотовая связь, все дела, короче. В общем, там потасовка произошла. Наш блондин чисто в своём репертуаре решил это дело, застрелив вооружённого психа. Однако его загребли в ментовку, и сейчас выясняют обстоятельства. Командира, конечно, выпустят, он лишь ликвидировал несостоявшегося убийцу. Вот только через ментов на него вышли военные, и у них к нам предложение, от которого невозможно отказаться. Им очень понравились успехи нашей группы, поэтому теперь у нас есть новый командир и ещё четыре десятка товарищей. Мобилизовывают нас, ёпта.}

{А Катя? Что с ней?} — спросила Таня.

{Успела уйти с места преступления. Хотела вмешаться, но Артур на неё прикрикнул и приказал идти домой... О! Говорит, что его уже везут сюда, они скоро приедут. И после прошедшей зачистки Волжского солдатам поставили задачу: разобраться с бандитским формированием в исправительной колонии номер двенадцать.}

{П*здец... Надеюсь, удастся это как-то разрулить. Но вы не волнуйтесь. Тебе, Жень, нет восемнадцати, а девушек они точно не мобилизуют. Вы главное доберитесь до квартиры и успокойте Катьку. Она же сейчас себе места не находит. А мы пока с Артуром разберёмся с заключёнными.}

[Плохо, что власть в лагере так быстро оклемалась от неразберихи. Если уж такие дела пошли, то надо пытаться быстрее свалить отсюда. В этой ИК-12 три тысячи заключённых, и огнестрела у них дохрена. Самая большая тюрьма в области...]

Через некоторое время вошла Анна. Её волосы слегка растрепались, а выражение лица выглядело довольным и радостным. Подойдя ближе, она сказала:

— Я едва договорилась насчёт твоей выписки. Собирайся, пора домой. Врач подтвердил, что состояние стабильное, бояться нечего. Главное – беречь ногу и не перенапрягаться.

— Правда?! — воскликнула Таня. — Как хорошо!

Анна кивнула, чуть смущаясь от бурной реакции сестры:

— Абсолютно. Документы уже оформляют. Через пару минут можно идти.

Услышав это, остальные присутствующие в столовой обменялись удивлёнными взглядами. Только старичок, сидевший неподалёку, продолжил спокойно смотреть перед собой, будто происходящее вокруг его совершенно не волновало.

— Ну что ж, значит, скоро нам нужно будет отправляться домой, — сказал Женя, пытаясь скрыть беспокойство, смешанное с радостью.

Наконец, собравшись вместе, мы двинулись к выходу из здания.

А за пределами госпиталя нас встретило тёплое солнце и лёгкий ветерок. Таня, ещё не привыкшая к костылю, приобнимала за плечо Анну, осторожно перебирая ногами.

Возле лестницы стояли двое молодых парней, переговариваясь о чём-то своём с сигоретами в руках. Один заметил нашу приближающуюся компанию и кивком головы указал товарищу на нас.

Здесь была спокойная улица, окружённая деревьями и кустарниками. Светлая зелень листьев создавала приятную прохладу даже в жаркую погоду. Дорога от сюда вела к центру города, где располагались небольшие многоэтажки и зелёные парки. А с другой стороны, там, вдали, виднелись трубы заводов, не исторгающие из себя дым.

Вдруг слева раздался звук двигателя, и через секунду на парковку завернул внедорожник с надписью «Милиция» на дверях. Через миг задняя дверь распахнулась, и из остановившейся машины выбрался человек с очень узнаваемой пшеничной шевелюрой. На его лице от уха до уха сияла белозубая улыбка, а на руках красовались стальные наручники.

— Как я вижу, всё у вас отлично. Кстати, с выздоровлением, Тань! — бодро бросил он.

[Ствол у него отобрали, и сам он в наручниках. Хреново, очень хреново. Значит, будут действовать принудительно-силовым методом.]

К нашему огромному удивлению, вслед за Артуром из внедорожника вышел коротко стриженный Илья, а за ним – шкафообразная фигура мужчины со строгим квадратным лицом. Однако, в отличии от нашего блондина, они оба были в обычной гражданской одежде, и на их фоне Арт выглядел то ли абсурдно, то ли как символ новых людей – иномирцев.

— М-да... По твоим рассказам, Илья, в моём представлении они выглядели по-другому. Более воинсвенно, что ли? Однако, если слухи верны хотя бы наполовину, то я вами восхищён, — произнёс офицер лет тридцати, одетый в чёрную футболку и белые брюки.

— Уверяю вас, товарищ старший лейтенант. Я с этими людьми прошёл через пекло, и мы готовы ко всему, — едва заметно подмигнув, сказал Артур. — Вот только, как видите, половина из нашей шестёрки – девушки, а вон тому рыжему вообще семнадцать лет.

— Вижу. Но пришёл приказ взять над вами командование и проверить в деле. Нахрена это нужно – не спрашивайте. Сам не знаю, что у полковника в голове. Давайте отойдём в тень, солнце сегодня жарит нехило, — махнул он рукой.

Мы отошли к отбеленной стене, встав полукругом вокруг русоволосого мужчины с тонкими усами «полицай» и короткой небритой щетиной. Он был в отличной физической форме, и во мне даже проснулась мимолётная зависть. Ведь его накачанные руки рельефно прорезали узоры вен, а шея вовсе казалась бычьей.

— Может, пора мои браслеты снять? Запястья они уже хорошо натёрли, — протянув вперёд руки, возмутился Артур.

— Илья, сходи к Серёге в машину и возьми у него ключ, — скомандовал офицер.

— Спасибо, старлей, — ухмыльнувшись уголками губ, по-неуставному бросил блондин.

Старший лейтенант хотел было что-то возразить, но мысленно махнул рукой, сразу перейдя к делу:

— Задачу моей малой роте в сорок девять человек, включая вас, дали такую: прорвать оборону южной стены и зачистить стоящие там корпуса, где находятся склады и цеха металлообработки для заключённых. После госпереворота в семнадцатом году это теперь не исправительная колония, как на бумаге, а самая настоящая тюрьма строгого режима. Три, с*ка, тысячи отморозков: начиная от фальшивомонетчиков, заканчивая маньяками. А нас от силы две тысячи наберётся, хорошо хоть будут БМПшки и БТРы. Но там у зэков оружия – задницей жуй. Пистолеты лебедева, АК-74М, АКС-74У, пара СВД и много пистолетов-пулемётов «Кедр». Притом в тюрьме светошумовых и слезоточивых гранат наберётся на три взвода спецназа.

— Серьёзный противник, — пробормотал я, задумавшись.

— А нахрен штурмовать тюрягу?! Сбросить на неё ФАБ, да побольше, и делов-то. Раз собрались всех убить, зачем подставлять жизни бойцов? — задал резонный вопрос Женя.

Тяжело выдохнув, старлей раздражённо проговорил:

— Закончились у летунов они. Превратили кварталы в руины, а про самую опасную бородавку забыли. На складах бомбы, конечно, есть, но вот ездящих поездов нихрена нет. Вся логистика страны в полной и непроглядной... Да что это я, вы и сами всё знаете.

— В общем, ты и ты, — он указал на меня и на Артура, которого уже освобождали. — Будете штурмовой двойкой вместе с моими парнями. А вы, как я знаю, умеете пользоваться дронами. Они будут очень нужны, так что на вас вся разведка с воздуха. Других дроноводов, увы, в тылах нет. И была у вас, если не ошибаюсь, ещё одна участница... Вас же точно шестеро?

— Ага. Наша снайперша сейчас на базе, — кивнул Харитонов.

— Отлично. Снайперы нам нужны. Там как раз крыша соседнего ангара на высоте трёхэтажного дома находится. Плюс расстояние до колонии метров четыреста. Она хорошо стреляет?

— Не сомневайся, старлей. С пятисот метров пулю ровно между бровей кладёт. Притом у неё снайперский СКС с тепловизионным прицелом.

— Это хорошо. Главное – не подведите. Любая ошибка может стоить десятка жизней. И сами берегите себя. Ладно, время уже близится к трём часам. Ровно в 16:00 должен начаться штурм. Жду вас через полчаса у нашего блокпоста перед исправительной колонией.

[Во что мы вписываемся?! Это же не двенадцать олухов, почувствовавших себя хозяевами жизни, а тысячи самых разных бандитов с огнестрелом! И теперь хрен отмажешься от этой срочной службы!]

[Но старлей у нас красавчик, по словам сразу понятно, что мужик бережёт своих парней и головой думает хорошо. И, скорее всего, у полковника есть очень подробная информация на нас троих. Вот и хочет посмотреть на суперсолдат в деле. Ну что ж, покажем им всем, как надо воевать.]

— Ладно, встретимся через полчаса, — вынув руки из карманов, лейтенант с Ильёй развернулись и прошли к машине с мигалками.

Только когда автомобиль свернул с парковки, Артур, снова улыбнувшись, заговорил:

— Достижение по задержанию получил и просидел в камере несколько десятков минут. Теперь я почти кореш тех зэков, которых мы будем сегодня валить.

— А ты чё такой весёлый? — удивляясь его настроению и оптимизму, грубо спросил я.

— Проведя очень трудные переговоры с полковником, я записал нас всех в армию лишь на эту неделю. То есть после восемнадцатого числа мы свободны. Однако если мы не будем подчиняться приказам во время этой недели, меня без какого-либо трибунала расстреляют на месте.

— Они там с ума не посходили?! Какая армия? Мы что, в Израиле? — возмутилась Таня, опираясь сильнее на здоровую ногу, чем на костыль.

— Нет. Но по конституции у людей с чипом в голове немного больше обязанностей. И по закону такие женщины обязаны пройти срочную службу, однако в войсках с меньшими рисками. Например: радиосвязь, ракетные, снайпера, дроноводы, ПВО и так далее. Так что закон на их стороне, как бы это странно ни звучало в условиях апокалипсиса. А вот законно ли убивать три тысячи заключённых – конечно, вопрос большой.

— Думаешь, после этой недели они отпустят нас подобру-поздорову? — скептично хмыкнул я, смотря на блондина совершенно по-новому.

— Если нет, сами по-быстрому сделаем ноги отсюда. Вот только, кажись, планы вояк гораздо грандиозней моих: за эту неделю нам столько всего предстоит, что охренеть можно.

— Главное – сегодняшний день пережить, а не заглядывать в будущее, — покачал я головой.

— М-да... Шансов на это ещё меньше, чем утром, — тяжело вздохнул командир, посматривая на стоящий вблизи белый Nissan.

— Поехали домой, — положив ему на плечо руку, произнёс я.

Артур лишь кивнул, смотря своими холодными, отлитыми из серебра глазами, внутри которых таилось обречённое смирение со смертью. Тем не менее одновременно с этим в них горело пламя решимости.

— Выживем. Обязательно выживем. Ты в этом не сомневайся, Егор, — тихо промолвил он.

****

[Чую, скоро в нашу дверь постучится полярный лис. Белый, пушистый и абсолютно безжалостный – аж под ложечкой сосёт. С каждой минутой мандраж растет. Фух... Всё, Арт, выдохни. Передряга серьёзная, но люди вывозили и не такое.]

— Так-с... Рюкзаки на базе, все глушители сняли, телескопические приклады сложили, патроны все на месте, гранаты в подсумках, обрезы и пистолеты заряжены... — едва слышно бормотал Мельников, сидя в снаряге на переднем пассажирском.

— Артур... — сказала из-за спины Катя.

— А?

— Береги себя, — крепче сжав левой рукой плечо, тихо произнесла она.

— Хорошо. Но ты сама особо не волнуйся и прикрывай. Роль снайпера в любом деле самая важная. А вы, Огневы, задайте им жару с воздуха, — подбодрил их, слишком крепко держась за баранку руля.

[Нервы играют похуже ихних. И никакая Маша тут кардинально не поможет. Проклятая, неподконтрольная психика...] — сжал зубы от досады.

— Реально, ребят. Не стоит так сильно беспокоиться. Мы с ног до головы в кевларе и бронеплитах, даже шлемы сдержат автоматные пули. Тем более у бандитов стволов наберётся от силы две сотни, может, больше, остальные с холодным оружием ходят. У меня пулемёт, у Артура вон калаш на шестьдесят патронов. Разберёмся, и вечерком отдохнём от этих бесконечных убийств.

— Ты там с пулемётом поосторожней, — показал Женя кулак, давая понять, что он не любит делиться вещами.

— Нормально всё будет, рыжий. Ты главное дрон об крышу не разбей, — усмехнулся брюнет, пряча лицо за надетой кевларовой маской.

— Не разобью. И не называй меня рыжим, я это ненавижу!

— Угомонились! — прикрикнул на всех, а дождавшись тишины, продолжил. — Понимаю, что у всех нервы не на месте, но сдерживайте эмоции. Не малышня какая-нибудь. Взрослеть уже давно пора. Каждый следующий день будет наполнен трудностями, и к этому нужно привыкнуть. По-другому никак.

Оставался последний километр по узкой улице Александрова, как на пути показались БМП-3. Экипажи нагло курили, высунувшись из люков, а вокруг «коробочек» стояли несколько отделений штурмовиков в полной боевой амуниции.

[Это они вот так окружили тюрьму?! Что вообще здесь происходит? Сейчас же эти «тройки» должны стоять напротив бетонного забора, направив стволы в сторону колонии. А то авторитеты этих бандюков свалят в закат.]

— Выходим, — приглушённо произнёс через маску.

Весь остальной отряд не был одет в КБС, лишь на Кате красовался шлем без забрала и разгрузочный ремень с подсумками, где лежали магазины для карабина, плюс малая аптечка и подсумок для сброса. Однако, как и у всех здесь собравшихся, наши лица закрывали балаклавы. Взор невольно искал старлея, который должен был ждать у блокпоста.

Вдруг из строя солдат вышел один боец, уверенно направившись в нашу сторону. Он остановившись, протянул мне руку для приветствия.

— Здорова, терминаторы.

— Здорова, — поприветствовал его с нотками удивления, пожав крепкую ладонь.

[Ну, по сравнению с ним, Егор и я выглядим как терминаторы, по которым хорошечно так постреляли,] — мельком оценив снарягу бойца, подметил в мыслях.

— Видал я, что вы там на заводе с мутантами сотворили. Кстати, как вы выбрались из концерна? Мы же вас бросили.

— А! Так ты в тот раз с нами был? Как-как... Вот в эту снарягу оделись и едва спаслись, улетев оттуда на вертушке. Попутно завалили пару сотен заражённых и десяток отморозков на байках.

— А я тебе, Санёк, говорил, что эти демоны из любого замеса выберутся, — улыбнувшись одними глазами, боец повернулся к товарищу.

— Слушай, а ты чего без компенсатора на стволе гоняешь?

— Да, пришлось глушители снять. В здании с ними неудобно будет. Притом вот, зацени, какие активные наушники с шумоподавлением. Самим ничего не будет, а зэкам устроим рок-концерт в закрытом помещении.

— Хорошая мысль. Вижу, твой напарник вообще с РПЛом собрался штурмовать. Даже завидно как-то, — глядя на свой потрёпанный АК-74М, почесал затылок солдат.

— А где все АК-12? Он же стоит главным на вооружении, и его много на складах.

— На складах-то много, но где ты эти склады видишь? В тылу, подальше от западных границ, таких новинок мало. Вон, в концерне набрали сотню-другую АК-15, а они как капля в море. Если считать, то только здесь, у тюрьмы, почти две тысячи бойцов наберётся, а всех вместе – под десять тысяч. Тварей в последнее время почти всех убили. Но остатки вообще охренели, уже действуют как диверсионные отряды, иногда проникая в построенный на севере ограждённый город. Людей и так немного, едва сорок тысяч, а инфицированные убивают по десятку каждый день. Скоро увидишь, как они набегут на выстрелы: посмотреть и оценить обстановку, так сказать.

— Всё равно твари через две недельки передохнут от голода. Может, даже быстрее от жажды, если не научатся открывать краны. Хотя хрен знает, вдруг как звери начнут ходить на водопой стадом. Перебьём их тогда прямо у берега, — на ходу предположил, оглядывая других штурмовиков, половина из которых, подняв балаклавы, курила.

— А где старлей? Говорил, что встретит нас.

— А вон, к замку обратись. Он стоит внутри того цеха, по рации общается, — показал боец пальцем направление.

[Значит, к заместителю командира взвода. Но взвод в пятьдесят человек. Значит, усиленный получается,] — невольно пробормотал мысленно, шагая к зданию цеха.

К удивлению, заброшенности вокруг не чувствовалось, как в прошлом мире. Здесь предприятия прям-таки жили и выглядели опрятно; сравнивать даже стыдно те остатки, которые из года в год разваливались в прошлом мире.

Новенькая стальная дверь чуть скрипнула, открывая путь внутрь. Однако неожиданно послышался выкрик:

— Стой! Кто идёт?! Руки быстро поднял!

[О! Даже не пришлось искать. Хмм... А мужик-то офигенно снаряжён. Вон какой хороший чёрный плитник и напашник, плюс щитки на плечах и баллистический шлем. Даже солнцезащитные очки и активные наушники на голове. А ствол очень интересный. Кажись, это АС «Вал» с магазином на двадцать патронов и коллиматорным прицелом. Наверное, в спецподразделении служил.]

— Свои. Харитонов я. Старший лейтенант говорил... — приподнял руки, оставив автомат висеть на ремне.

— Харитонов? Мы как раз твою группу и ждали. Где дроноводы? И снайпершу отправь к Зениту на крышу цеха.

— Сейчас они подойдут. Главное – на внешность не смотрите, мои люди своё дело знают. И в форточку залетят дроном, и гранату сбросят прямо в щель между кирпичей.

— Огневы, идите сюда. Как поняли? Приём, — проговорил в микрофон у рта.

— Идём, — ответила Анна через гарнитуру наушников.

— Надеюсь, что так. Выкурить их из тюрьмы будет трудно. Забились туда как крысы, прячась от заражённых, а теперь они боятся нос высунуть. Наш снайпер уже отстрелял десяток горячих голов. С минуты на минуту отдадут приказ на штурм, так что собирайтесь. Зенит сейчас занял позицию на крайнем ангаре по правую сторону дороги. Скажу ему, а там дальше разберутся, куда им засесть вдвоём.

— Ага. Ну мы погнали, — резко кивнул, чувствуя, что время утекает, словно песок сквозь пальцы.

Быстрым шагом выйдя на улицу и разминувшись с рыжими, подбежал к Егору:

— Машину оставляем здесь, едем на броне... — когда я это произнёс, вдалеке раздался приближающийся гул дизельных движков БТРов.

— Катя, едешь с нами, потом высаживаем у позиции первого снайпера. Слушайся его беспрекословно и не жалей патронов. От твоих успехов зависят жизни парней. Чем больше завалишь, тем меньше будет пострадавших и погибших с нашей стороны.

Вдруг над головой раздался знакомый свист, не предвещающий ничего хорошего. Наши новые товарищи в камуфляже, все как один, потушили сигареты и поспешили забраться на корпуса БМП.

[Миномёты – это хорошо...] — пронеслась мысль, когда вдалеке гулко ухнул взрыв.

— ВСЕ НА КОРОБОЧКИ! — скомандовал заместитель комвзвода, сам забираясь в «тройку».

Десяток секунд – и движки, до этого работавшие на холостом ходу, выпустили в атмосферу густой выхлопной дым, а «алюминиевый танк» рванул с места. В этот момент колонна из пяти БТР-22 со скрипом тормознула рядом, приглашая тех, кому не хватило места.

— Охренеть, конечно, нас много, — пробормотал, с разбегу забираясь на вторую бронемашину.

Свободное место у неё было только в передней части корпуса, поэтому я просто прыгнул, уперевшись берцами в лобовой бронелист, за которым находился двигатель. Сделав шаг по пологой поверхности и развернувшись, уселся прямо на решётки воздухозаборников и системы охлаждения, защищённые броневыми жалюзи. Ребята повторили за мной манёвр, расположившись сбоку.

[В принципе, мы даже не мешаем вести стрельбу из автопушки. Она на голову выше нас,] — подметил, удобнее обхватывая автомат.

— Держитесь крепко! — проорал механик-водитель машины, высунувшись из люка и пытаясь перекричать гвалт взрывов и рёв двигателей.

— Когда скажу – останови! Надо высадить снайпера! — громко крикнул в ответ, получив кивок молодого парня.

БТР так же рванул с места, и восемь колёс с полным приводом в этом очень помогли. Над головой продолжали свистеть мины, а тёплый ветер давал хоть какую-то свежесть.

{Артур, дроны в воздухе. Наш «Марс» подключили к телевизору. Старлей через плазму видит всю обстановку над объектом и стоит с готовой рацией. Тут ещё один непонятный мужик. В общем, этот дрон на Тане. У Аньки тот, что с пистолетом. А вот у меня гексакоптер с шестью лопастями и пятью восемьдесят двух миллиметровыми минами под брюхом.}

{Отлично,} — коротко ответил, щёлкая загонным прицелом и доводя его до первой кратности.

Наконец нужный шатенке объект показался справа, а мой цепкий взгляд уцепил едва заметную фигуру на крыше. Мехвод не успел нажать на тормоз, как девушка ловко спрыгнула вбок, погасив инерцию кувырком.

Я лишь успел удивленно оглянутся, увидев её взгляд на меня с надеждой в изумрудных глазах.

— ГОНИ! ГОНИ! Вон за той БМП едь направо в лесополосу! — прикрикнул Егор, помня слова старшего лейтенанта о штурме складских и производственых помещений.

Двадцатитонная махина свернула на грунтовую дорогу, догоняя своего гусеничного собрата. Пыль летела в лицо, но пострадавшее от пуль забрало надёжно защищало. Неожиданно свист мин в воздухе прекратился, а из рации в наушниках донёсся знакомый голос Ярослава:

— Удачи, мужики! Только посмейте подохнуть, из-под земли достану!

[Он что, за два дня выздоровел?! Вот даёт мужик. Настоящий, ёпта, медведь,] — усмехнулся, радуясь, что майор жив.

Десяток ударов сердца – и мы остановились напротив южной стены. Все бойцы, как один, спрыгнули с брони, встав за корпуса бронемашин. Я поступил точно так же, укрывшись за стальным боком. Стоявшая недалеко БМП-3, стремительно развернув башню, выстрелила прямой наводкой в стену стомиллиметровым фугасом. Снаряд на всей скорости пролетел через две сетки-рабицы, обрушив взрыв на бетонную преграду. Ствол опустился для перезарядки, а из автоматического люка позади башни вылетела гильза. Прошло шесть долгих секунд, после которых грохнул второй снаряд.

— Вперёд! Вперёд! — прозвучала команда старлея по рации.

Обе машины медленно двинулись к пролому, выцеливая пушками подозрительные окна. Весь десант же, включая нашу группу, старался держаться впритык к броне. Вдруг ожила автопушка БТРа, короткими очередями посылая взрывные подарки куда-то туда.

— Нихрена не видно через этот дым! — прокричал напарник, стоя позади.

[Зачем кричать? Можно же через мыслесвязь. Хотя здесь слишком много людей, и это может быть подозрительно, но никому из них сейчас до нас дела нет.]

{Общаемся так, Егор. Взметнувшаяся в воздух пыль нам на руку. Пока техника наводит суету во дворе тюрьмы, мы очень быстро врываемся внутрь. Действуем быстро, используя для победы дезорганизованность врага и эффект неожиданности.}

{Хорошо.}

{Почти все они с холодным оружием, так что скорость – это наше всё,} — произнёс, перешагивая через колючую проволоку упавшего сетчатого забора.

Преодолев её одним прыжком, вдвоём с Егором рванули вперёд, пользуясь покровом густого облака пыли. Ноги бешено молотили по асфальту, стремясь быстрее достичь дверей заводских помещений. Обстрел БМП и БТР продолжался – стена трещала и осыпалась кирпичами, создавая идеальный хаос. Глухие хлопки снарядов эхом отдавались в ушах, смешиваясь с криками командиров и грохотом стрелкового оружия.

Наша двойка двигалась сплочённо, словно единый механизм. Каждое движение было чётким и быстрым – ни секунды задержки, ведь именно скорость позволяла избежать смерти. Но вдруг из окна второго этажа застрекотала очередь, и тут же захлебнулась. Пули беспорядочно впились в нагретую солнцем землю, а в голове раздался голос Кати:

{Первый готов.}

Наконец мы оказались у входа в главное производственное помещение. Сквозь клубы взвеси разглядели огромные металлические ворота, распахнутые настежь, будто приглашающие внутрь. Осторожно ступив на порог, я окинул взглядом внутреннее пространство: всевозможные станки для металлообработки стояли мёртвым грузом в сумраке. По другую же сторону – лабиринт из металлических конструкций и бесконечный ряд стеллажей, покрытых толстым слоем пыли.

Стены здания сотрясались от мощных взрывов, и дрожь проходила по полу, вызывая инстинктивную тревогу. Нас окружали сотни квадратных метров территории, которую предстояло очистить от врагов. Сердце билось учащённо, но адреналин толкал вперёд.

{Включи тактический фонарик на шлеме,} — проговорил, сам сделав то же самое.

По радиосвязи раздался приказ идти вперёд, и мы сразу же ворвалась в огромное пространство, пол которого был покрыт тонким слоем металлической крошки и цемента.

Вскоре перед нами показался узкий коридор. Потолок был высоким, а слабый свет лился сверху неравномерно, образуя странные тени и играя с воображением. Двигаясь вглубь, мы старались держать дистанцию и прикрывать друг друга.

Но едва услышав треск металлических деталей в боковой комнате впереди, Егор резко развернул пулемёт, выпустив серию коротких очередей по подозрительному месту. Рокот оглушительных выстрелов эхом вернулся обратно, вызывая новую волну адреналина. Спереди кто-то с хрипом застонал от боли.

{Вали его нахер! Видишь деревянную дверь напротив трупа? Думаю, уроды скрылись там,} — проговорил, прицелившись.

Автомат в руках загрохотал, выпуская десяток патронов. За дверью опять закричал раненый, а в голове пронеслась мысль:

[На этих неопытных олухов и гранату жалко тратить. Разберусь уж так,] — резко пнув в район ручки, разломал трухлявое дерево, открывая проход.

За дверью согнувшись стояла фигура раненного в живот. Сжимая зубы от дичайшей боли, заключённый едва успел приподнять ствол, когда я всадил две пули ровно в его голову, окрасив пыльный пол в алый.

Слева мелькнула тень, и ко мне мгновенно подскочил ещё один силуэт, замахивающийся огромным мачете. Подставив автомат под лезвие, я откинул худощавого мужика ударив металлическим носком берца в солнечное сплетение. От такого осуждённый скрючился, а моя пуля не стала ждать, пока он придёт в себя, войдя в череп через макушку.

Вот только в этот момент сливающаяся со стеной дверь открылась: показался матёрый зэк со шрамом от ожога на правой щеке. Его калаш окутал пороховой дым, а в мою грудь ударили несколько пуль, сбивая дыхание. Успев вскинуть ствол, я выпустил длинную очередь, не оставляя противнику ни единого шанса.

Маленькая комната, забитая всякой всячиной, наполнилась пылевой взвесью, запахом свежей крови и пороха. Дыхание шло рывками, в грудной клетке пульсировала боль. Было жарко и душно одновременно, но шум вокруг в этот момент заметно утих.

{Чисто! Трое двухсотых!}

{Давай быстрей! Это здание зачищаем – и в следующее!}

В последний раз оглядев трупы, выскочил в коридор к Егору. Напарник держал под прицелом опасную часть прохода, готовый встретить любого шквальным огнём. Однако произошло то, чего мы вообще не ожидали. Из самого дальнего угла в нашу сторону полетела вещь, очень похожая рёбрами на оборонительную гранату Ф-1. Отскочив от стены, она приземлилась совсем близко. Времени на раздумья не оставалось: я механически подхватил «лимонку» левой рукой и попытался выбросить.

Взрыв раздался резко, мне даже не удалось понять, что случилось. Сознание заполнила адская боль, несравнимая ни с чем.

— А-А-А! С*КА! — заорал во весь голос, опуская взгляд на конечность.

Ладонь напрочь отсутствовала, а предплечье представляло собой развороченный кусок мяса с торчащей белой лучевой костью.

[Пизд*ц...] — мелькнула мысль при попытке дотянуться до самозатягивающегося жгута на плече.

Сквозь зубы невольно вырывался тихий вой, а глаза обильно заслезились. Воздух в лёгкие поступал с удвоенной силой. Вдобавок напомнила о себе боязнь крови, снизив артериальное давление, что было только к лучшему. Тем не менее боль была слишком сильной; даже чип не мог её остановить, лишь ослаблял вдвое.

Глава 17 Ярость белобрысого дьявола

{НОРМАЛЬНО ВСЁ?! ЖИВОЙ?!} — заорал по мыслесвязи Егор, поливая свинцом тот угол.

Кровь из обрубка руки почти не текла – самозатягивающийся жгут сделал своё дело. Моя боязнь алой жидкости едва не отправила сознание в отключку, но чип помог сохранить дееспособность. Боль была адской. Воздух с трудом поступал в лёгкие из-за болевого шока и дичайшего стресса. Адреналин буквально рвал сосуды. Сознание плыло, но я всё же попытался прикинуть тяжесть раны.

[Фух, бл*ть, живой... Половины предплечья нет, вместо мышц – кровавое месиво. Часы сорвало нахрен, разорванный рукав формы пропитан кровью. И, кажется, пара осколков всё же проникла в щели КБСа – в район ключицы, и у меня ещё правая нога ощутимо ноет.]

{ЖИТЬ БУДУ! ДАВАЙ ТУДА ГРАНАТУ! Я СОЗДАМ ОГНЕВОЙ ЗАСЛОН!} — с трудом поднимая одной рукой автомат и нажимая на спуск, скомандовал.

Пулемёт замолчал, а мой калаш одиночными начал выбивать из бетонной стены крошку, не давая врагам поднять головы. Три секунды – и РГН, хлопнув в воздухе и откинув предохранительный рычаг, задымилась. Коснувшись пола за углом, граната мощно рванула, превращая тела зэков в дуршлаг сотнями осколков.

Я прекратил стрелять, прислушавшись. Активные наушники, конечно, глушили грохот, но мои перепонки всё равно немного страдали. Из-за угла доносился лишь тихий хрип умирающего, а следом кто-то, стоящий дальше, заорал во всё горло:

— С*КА, УШИ, БЛ*ТЬ!!!! НИХ*Я НЕ СЛЫШУ!

[Броня и снаряга опять нас спасли. Не зря всё же грабанули тот филиал. А то бы валялся я мёртвый давно,] — мелькнули в голове мысли, когда оставил автомат висеть на ремне и вытащил из кобуры пистолет Лебедева.

{ЕБ*ТЬ... АРТУР, И ТЫ ЭТО НАЗЫВАЕШЬ НОРМАЛЬНО!? Ты как от болевого шока не вырубился, терминатор, блин?! Давай назад, тут уже без нас справятся, тебе надо срочно к военным врачам!} — заорал Егор.

{ОТСТАВИТЬ ПАНИКУ! Я ЭТИХ УРОДОВ ЕЩЁ ГРОХНУ С ДЕСЯТОК! НЕХРЕН БЫЛО МЕНЯ ИНВАЛИДОМ ДЕЛАТЬ!} — прикрикнул на него, идя вперёд, несмотря на хромоту от осколка в ноге и текущую кровь из ключицы.

[Хрен я сдохну, уроды! Уж не после того, как мне в любви признались. Я вас самих, с*чар, разорву гранатами. Ни одна тварь не доживёт до завтра, я отправлю в могилу стольких, сколько смогу!] — сжав зубы до скрежета, едва высунулся из-за угла.

Перед глазами предстала жуткая картина. Два трупа заключённых валялись под ногами, не подавая признаков жизни, а под ними растекалась огромная лужа крови. Стены после взрыва почернели и теперь красовались десятками маленьких кратеров, похожих на лунные.

[Подохни, подонок!] — вскинув ствол, выцепил в прицеле дополненной реальности голову уже глухого мужика в наколках, который хватался за уши от боли.

Пистолет хлопнул выстрелом, создав эхо, и наконец вокруг стало относительно тихо. А тело с простреленной переносицей рухнуло как подкошенное, подняв в воздух цементную взвесь и пыль.

{Идём дальше! Давай ты впереди опять, я же буду прикрывать,} — отдал команду, пытаясь привыкнуть к боли.

{Сумасшедший псих...} — шёпотом отозвался Мельников в мой адрес, закрывая меня своим телом и приготовив РПЛ-7 снова к стрельбе.

Пустой коридор длился долго, иногда сужаясь до тесноты, иногда расширяясь до просторных камер хранения. Под ногами хрустело стекло, куски бетона и металлолом. Аромат старых химикатов щипал ноздри, перемешивался с запахом пороха и свежей крови.

Проход казался бесконечным туннелем, ведущим прямо в бездну. Каждый метр был пройден ценой неимоверных волевых усилий и риска, каждый угол преодолён со смелостью и упорством. Когда наконец эта узкая дорога закончилась, мы вышли к огромным складским помещениям, заполненным штабелями материалов.

Я хоть и терпел боль, однако сознание потихоньку мутнело от кровопотери и едва держащегося на нормальном уровне давления. Но мы медленно продвигались вглубь складских лабиринтов. Егор вёл стволом пулемёта, отсекая углы, а я шёл чуть позади, стараясь не расплескать остатки сознания вместе с кровью. Между штабелями стройматериалов гулял сквозняк, пахнущий пылью и старым железом.

Внезапно на стене одного из боковых подсобных помещений мелькнуло чистое, незапылённое зеркало. Я невольно дёрнулся, поймав отражение и заранее вскинув ствол. Сердце пропустило удар: на меня смотрел однорукий почти мертвец с безумными глазами, всё лицо которого скрывало забрало с осколками и тёмная маска из кевлара. Отражение казалось чужим, пугающим. Однако эта моя секундная заминка стала почти фатальной.

Из-за угла вылетел мускулистый зэк. Его удар тяжёлым ботинком в мою грудь был такой силы, что я, не издав ни звука, полетел на пол, приземлившись животом на бетонную крошку.

— Артур! — заорал Егор, но в ту же секунду из темноты грохнуло что-то очень мощное.

Огромная пуля врезалась Мельникову прямо в грудную клетку. Напарник согнулся от дичайшей боли, плита пятого класса бронезащиты выгнулась под страшным ударом, принимая на себя смерть, и брюнет повалился на ящики, хватая ртом воздух.

Приподняв голову, увидел стрелка с огромным револьвером, им был спецназовский РШ-12. Авторитет уже переводил ствол на меня. Но на одних инстинктах я выкинул правую руку с пистолетом вперёд и нажал на спуск.

Хлопок – и голова самоуверенного ублюдка дёрнулась, выпустив ошмётки внутренностей в стену. Но порадоваться я не успел. Чей-то сапог с хрустом ударил меня в кисть, выбивая оружие.

Прежде чем я успел дёрнуться, чтобы встать, на мою спину навалилась тяжёлая туша. Колено осуждённого впечатало меня в бетон, а на горло стала давить толстая холодная стальная цепь.

— Сдохни, с*ка! — шипел он над ухом, натягивая звенья.

Я хрипел, чувствуя, как трахея сжимается под нечеловеческим давлением. Глаза наливались кровью, перед взором всё поплыло. Слышно было только бешеный стук собственного сердца и треск пулемёта – Егор, едва придя в себя, начал зачищать пространство вокруг, превращая двух остальных нападавших с холодным оружием в кровавое решето.

Но он был слишком далеко. Я задыхался, вжимаясь лицом в пыль. Правая рука, онемевшая от удара, едва нащупала на поясе нож. Короткий замах назад, наугад. Лезвие с мерзким чавканьем вошло врагу за ухо и ниже, впиваясь в шею. Я рванул нож на себя, и фонтан горячей, солёной алой жидкости ударил мне в затылок. Кровь залила всё: бармицу, воротник, спину, затекла под шлем и пропитала балаклаву так, что я начал чувствовать её вкус губами. Зэк обмяк, хрипя из разрезанного горла мне в самое ухо, и завалился набок, увлекая меня за собой в эту липкую лужу. Я сделал первый судорожный вдох, втягивая ртом не воздух, а запах чужой смерти.

[С*ка бл*ть! Ублюдки!] — рычал в мыслях, поднимаясь и скидывая с себя труп.

Вокруг снова было всё в пылевом облаке, и дышать стало ещё сложнее, поэтому вдыхал я через рот, глаза щипало от мелкого мусора в воздухе, а нос чесался от пороховой взвеси. Взгляд невольно стал искать лебедев, но на глаза быстрее него попалось кое-что поинтересней. Рядом с тем авторитетом и вором в законе, у которого вместо мозгов теперь было месиво, лежал необычный пистолет тульских мастеров. Револьвер штурмовой двенадцать с патронами калибра 12,7×55 мм и барабаном на пять штук. Такая здоровенная дура весила 2,2 килограмма пустой, а заряженной – все два с половиной.

[Нихрена себе! Как у него, бл*ть, руки такую отдачу держали?! Да у этого пистолета же масса едва на килограмм меньше, чем у автомата. И ТАКОЕ они еб*ть охране выдавали?! Тут чё нахрен, сотню маньяков держали что ли?!] — игнорируя трупы, взял это очень редкое оружие в ладонь.

{Всё хорошо, Егор?} — поспешно вспомнив о нём, обернулся.

Мой напарник корчился от боли, немного скрючившись, а его броник в нижней части бронеплиты представлял из себя жалкое зрелище с керамической крошкой. Дыхание здоровяка было тяжёлым и измученным. Но самое главное – он крепко стоял на ногах и до этого успел загасить ещё одну парочку осуждённых, разорвав их длинной очередью.

{Ага. Прям ох*енно, будто на отдыхе сейчас. Ещё тупее вопрос не мог задать? У меня тут синячище размером с тарелку и обильное внутреннее кровотечение. Но наноботы справятся, ты не очкуй. Лучше свяжись с солдатами, и пусть они пришлют подкрепление нам.}

[А отлично эндорфины и адреналин гасят всю эту боль и психический трындец. Думаю, после отходняка я с ума сойду, и потом эта фантомная боль после потери конечности... А ведь там в парке... Да-а-а, я был прав, не все смогут увидеть синеву Чёрного моря. Прости меня, Катя. Уж такова участь мужчины, что не бежит от проблем как трус.]

— Говорит ХАЗ, мы зачистили первый блок, убили одиннадцать заключённых. Сами тяжело ранены. Помочь сможете? Приём.

Однако никакого ответа в наушниках не последовало, в радиоэфире творился тот ещё хаос, и мой голос потонул в нём как гиря в озере.

{Ладно, хрен с ними! Ну и как, ты уже заценил охриненность КБСа? И какая твоя оценка, Егор? Вон бронеплита пятого класса защиты держит такие огромные патроны и сохраняет жизнь. Не зря же филиал грабанули.} — нервно улыбаясь, спросил у него.

{Она ох*енная. Но смотри не сдохни, а то Катя без тебя пропадёт...}

{Что... Ты знаешь?!} — охренел, перебив его, но всё же не стал сбавлять бдительность и был готов применить новое для себя оружие, хотя и левый остаток руки горел адским пламенем боли.

{А как же. По вашим глазам ещё в первый день понял, что вы оба втрескались друг в друга. Думаешь, я просто так тебя именно с ней отправил за покупками?} — тоже улыбнувшись под маской, произнёс он.

{Ну ты и жучаря та ещё, Егорка. Но спасибо большое. И будь уверен, я не сдохну. Хоть и сейчас весь в крови.}

{А твоя боязнь?}

{Чип сдерживает, и да, кажись, я потихоньку заглушаю свою фобию.}

{Это хорошо... Крови ещё предстоит много... Ты главное держись. Понимаешь же, ведь на тебе одном вся наша пятёрка и держится? Ты та ещё аномалия, я тебе скажу, и у тебя в душе титановый стержень. Философствуешь как Макиавелли, знаешь экономику и политику лучше всяких профессоров, и мне Жека ещё рассказал про твои философствования на уровне Ницше. А при этом ты умудряешься не ныть в этом мире и с оторванной рукой находиться в сознании. Ты ёб*ный демон!}

{Ага. Я белобрысый дьявол во плоти. Меня так один приятель в ВУЗе обзывал... Бл*ть, нихрена себе Женя у нас балабол! Всем про всё рассказывает. Во ох*евший! Но... Ты главное знай, мы ещё будем участвовать в параде победы на улицах Мадрида,} — улыбнулся я от уха до уха, понимая, что брюнет не такой-то простой. И внутри это не добренький качок, а избитый жизнью выживший с острым умом.

{С*ка. Реально дьявол белобрысый. Теперь это твоя новая кликуха будет. Ты сейчас хуже любого маньяка выглядишь. Весь в крови и осколках, которые в броне застряли... Говоришь, в Мадриде... То есть Испания, да? Ну раз это говорит мой командир, то я точно в нём буду участвовать после разгрома Европы. И да, хрен меня гроб дождётся, я не для этого в судьбу вгрызался зубами,} — наконец уняв боль, здоровяк разогнулся, игнорируя кровотёк внутри.

{Я тебе обещаю. Мы ещё в Париж и Лондон заскочим. А может, и в Каир, посмотрим на египетские пирамиды, стоя на башнях танков,} — ещё сильнее усмехнулся, пытаясь себя подбодрить, чтобы не сойти с ума от стресса и боли.

{Ты, блин, Наполеон и Гитлер в одном флаконе. Поумерь свои планы,} — поправил он сошки пулемёта.

{Я лучше них. И в моей башке нет огромных тараканов, как у них. Я чист ментально, как слеза младенца, и молод, и вообще красив,} — сунув револьвер в свободный от магазина подсумок на поясе и прихватив лебедев, который был без глушителя, я фыркнул по-мужски и с улыбкой.

{Гонору-то поубавь, красавец. Ты теперь у нас инвалид. И тебе с этим жить, если мы сегодня не подохнем,} — покачал головой Мельников, заглядывая в коридор и приготовившись стрелять.

{Нормально, жить буду. Это всего лишь царапина, главное, что жив остался,} — снова я говорил то, что не хотел, пытаясь успокоить себя радикальными высказываниями.

{Ага. Осталось немного, давай дотерпи,} — сказал брюнет, шагнув первым в коридор.

[Да млять... Сейчас я от боли сдохну быстрее, чем от кровопотери. Но нельзя, нельзя мне ни сдаваться, ни помирать. Родина нуждается во мне, и эта моя зеленоглазая тоже очень ждёт. И они обе смогут мне помочь, уж после такого. Может, попросить в госпитале какой-нибудь самый современный протез для руки? И надо как-то потом успокоить Катьку...]

{ЭЙ! ЧЁ ТАМ ЗАСТЫЛ, КАК ВКОПАННЫЙ!? Давай дальше, ты сам же так желаешь!} — раздражённо и с яростью сказал Егор, уже держа коридор в секторе обстрела.

{Иду я, иду. Просто искал патроны для новой игрушки у трупа. И ты прикинь: у этого охламона было их десять штук, плюс четыре ещё в барабане. Трофей просто офигенный!}

[Хммм, а с чего мне стрелять? Лебедев или же РШ-12? Хотя-я-я зэки без брони, тут и девять миллиметров – убойная сила. Это вон нам с бронеплитами почти похрен на выстрелы, но башку бы со шлемом он бы снёс. Не успел, наверное, тот авторитет прицелиться получше или же был уверен в силе пули двенадцатого калибра. Ну что ж, это его ошибка, и он поплатился за это жизнью,] — проносились мысли в голове, пока правая рука, испачканная красным, сжимала рукоятку старого доброго друга.

{Артур, ты случаем с ума не сошёл? Какие трофеи?! Тебе половину конечности оторвало, и ты весь в крови...}

{Угу, я псих немного. Но я всегда ищу плюсы жизни, а то бы давно провалился в депрессию.}

{Я же упоминал, что ты аномалия этого мира, да? Таких как ты – единицы, и поверь, за тобой все эти иномирцы последуют без каких-либо вопросов. Ты, блин, прирождённый командир, хотя нет – ты именно что лидер.}

{Спасибо за лестные комплименты, но я не по мальчикам. Аха-ха-ха!} — подколол его, идя сзади и чувствуя, что кусок руки вновь стал очень сильно болеть.

{Псих бл*ть натуральный... Вот, наверное, поэтому в тебя, такого ненормального, и влюбилась Катюха,} — осторожно, шаг за шагом продвигаясь вперёд, он продолжил со мной говорить и не давал мне свихнуться от разрывающей сознание боли.

{Уж такой уродился. И она, кстати, для меня очень ценна, я за неё голову сложу и убью любого.}

{Не гони коней. Тебе ещё внуков нянчить нужно, или даже правнуков. Ну и до Мадрида на твоих любимых танках доехать, так что не смей умирать.}

{Хорошо, не буду... А тебе какие девушки нравятся?}

{Вижу, твоё сознание всё ещё плывёт... Держись, Артур, именно что держись за эти простецкие вопросы и старайся не сломаться от боли...}

{Ну скажи. Какие девушки тебе нравятся? Вдруг я сдохну, так и не узнав предпочтения лучшего друга.}

{...Думаю, мне понравится такая высокая, светлая блондинка с отличными формами и фигурой, вдобавок хозяйственная, добрая, решительная. Чистая классика.}

{Ну, тебе, богатырю, я так и знал, что нужен крепкий, любящий тыл. А моя Катька, вероятней всего, превратится в разъярённую фурию, если мне будет угрожать опасность. Ты видел, как она, блин, под двести километров выжимала газ на мотоцикле?! Я там вообще сжался от такой скорости и к ней прилип, крепче ухватившись за талию.}

{А я и не знал, что тебя можно напугать... Да-а-а, вы идеально, братан, друг другу подходите. Ты – само спокойствие в любой ситуации и мозг команды, а она – тепло и успокоение для тебя. Без неё ты, чувак, точно станешь психом или заработаешь себе посттравматическое стрессовое расстройство. Так что держись за Катю руками и ногами.}

{А говорил, что и семьи не успел создать. Ты же мыслишь как наученный горьким семейным опытом мужик сорока лет.}

{Этого можно понять и без собственной семьи... Стой и заткнись! Впереди кто-то есть!}

Я замер. Правая рука привычно сжала рукоять Лебедева, пока левая – разорванная в хлам, безвольно висела, напоминая о цене моего выживания. Тяжёлый РШ-12 на поясе ощутимо тянул вниз. И вдруг через секунду тишину коридора вскрыл громкий, прокуренный до самых лёгких ор:

— ВОТ ОНИ, СУКИ! ВАЛИ ИХ, МУЖИКИ! ГАСИ-И-И!

Грохот... Резкий, сухой треск очередей ударил по тактическим наушникам, которые мгновенно отсекли опасный децибел. Воздух наполнился гарью. Никаких следов в воздухе, как в фильмах, только невидимая смерть, дырявящая стены в нескольких сантиметрах от тела.

{Назад! В боковую!} — проорал по мыслесвязи ему.

Мы ввалились в пустое помещение одновременно. Егор тут же рухнул на колено в дверном проёме. Его пулемёт заговорил басом, выплёскивая из себя длинную очередь бронебойно-зажигательных. Вспышки из РПЛа раздражали глаза, а пули вгрызались в плоть врагов, пробивали стену, заставляя их орать ещё громче. Раскалённые гильзы градом сыпались на бетон, звеня металлом.

Я прижался к стене у косяка. Левая рука ныла адски, но сознание, разогнанное адреналином и чипом, работало как ядерный реактор. Осуждённые в коридоре не высовывали и носа, однако эта боковая комната была с двумя входами. Не успели мы понять, как захреначили выстрелы по близлежащему стеллажу с металлическими деталями.

[Твою мать! Ещё чуть-чуть, и мне в башку бы прилетело,] — прошипел мысленно, пригибаясь за стеллажом и приготовив пистолет.

— Раз, — одними губами произнёс, ловя тень в прицел.

Пуля попала дальнему противнику в грудь. Брызги крови из разорванного свинцом сердца оросили пол, а я уже перевёл дуло на следующего. Пулемёт до сих пор грохотал короткими, не давая навалиться другим зэкам на нас из коридора.

— Два, — и ещё одно тело падает на пол, но уже с дыркой в переносице.

Вторую вспышку моего выстрела увидел последний из тройки. И резко перевёл ствол автомата в мою сторону, а я, просчитав это в голове, наклонил тело горизонтально, переводя всю свою массу на экзоскелет и его функцию «табуретки».

Разумеется, перед этим выстрелив в третий раз и попав автоматчику в печень.

Раненый урод закорчился и после двух секунд упал на пол, прижимая рану ладонями. А его последний оставшийся на ногах подельник прислонился к стене рядом с той дверью, откуда они пришли. Он терзался сомнениями и явно не хотел выбегать на простреливаемое мной пространство или помогать своему другану.

Его моральные терзания разрешил Егор. Ствол пулемёта высунулся, и пущенная сквозь щели стеллажей очередь расколошматила голову нерешительному убийце.

{Фух, бл*ть! Хорошо сработал!} — выдохнул, переводя взгляд с четырёх трупов на напарника.

Но тот, в свою очередь, вновь начал создавать огневой заслон в коридоре, что очень мне не понравилось. Хотелось высунуться и шмальнуть из подствольного гранатомёта в тот угол, за которым прятались те, кто хотел нас загасить, но отсутствие половины левой руки очень мне в этом мешало.

{ЕГОР! УЙДИ НЕМНОГО ВПЕРЁД ОТ ДВЕРНОГО ПРОЁМА И В БОК, Я ИМ ЩА УСТРОЮ!} — приказал, придумав план.

Подняв раненую конечность на уровень глаз, я приподнял автомат, уперев переднюю часть корпуса на локтевой сгиб, за которым уже начиналось месиво из мышц. Кровь почти не текла из всех ран, но боль всё равно резала сознание, словно газосварка металл, поэтому я едва терпел всё это. Но всё же, игнорируя её, жёстко упёр приклад в правое плечо и снял ГП-46 с предохранителя.

Мельников выполнил команду в точности, держа проход одиночными выстрелами раз в секунду. Как эти уроды не навалили в штаны и не сбежали, я не понимал и рассчитывал на ещё одну вражескую гранату.

Поэтому не стал долго мешкать. Тяжёлый выдох, просчёт траектории через баллистическую линию дополненной реальности – и едва коснувшаяся спуска подушечка пальца.

Сорокамиллиметровая граната немилосердно ударила отдачей в тело, но, коснувшись стены напротив, рванула хорошечно, разлетаясь маленьким облаком осколков на пять метров, прям как наступательная ручная и создавая густое облако пыли.

[С*ка, вот это хлопнуло охриненно! Теперь ещё больше пыли в воздухе, и за тот угол можно уже и не заглядывать. Я реально адреналиновый маньяк и дьявол. Другим в постели дано высшее удовольствие, а мне здесь – с оторванной рукой! Аха-ха-ха! Псих, бл*ть!]

{Артур! Давай дальше через ту дверь! У меня ещё четыреста с хреном патронов есть! И гони сюда свои РГН и РГО. Всё равно ты не сможешь чеку выдернуть!} — пару раз всё же постреляв туда же, он опустил пулемёт.

{Ага! Чего, весело тебе?! Побеждать, смотря в лицо смерти?!} — немного обезумел от потока всевозможных гормонов и огромного количества адреналина, что напрочь убирал страх.

{НИХ*Я НЕ ВЕСЕЛО! Но задачу выполнить надо и не сдохнуть. Так что мешкать и ждать, пока в тебя первым выстрелят, не нужно. Хорошо ты это придумал с подствольником. Тебе помочь зарядить?}

{Не. Сам справлюсь,} — уже более спокойно произнёс, садясь на колено, растянув оружейный ремень и зажав автомат между икрой и бедром, за коленным суставом.

Секунда – и в «разломанный» ствол подствольника зашла новая граната. А увеличенный магазин и так был полон наполовину. Так что, выпрямившись, я вновь оставил главный ствол висеть и взял пистолет. А вот в нём уже оставалось едва десять патронов, однако я рассчитывал, что этого хватит, или же придётся брать в руку слонобой.

{Еб*ть ты опытный. Батя у тебя точно металлургом был, случаем он в спецназе не служил?!}

{Точно, точно. Это я в интернете научился так. А отец у меня моментами трындец строгий был, мог и ремнём начать воспитывать. Ох, бл*ть, лучше не напоминай.}

{Уяснил, не буду. Эх... мне бы хоть такого отца, а то только дед меня воспитывал, вон и рыбалили мы с ним каждую неделю. Кстати, после этого п*здеца пойдёшь со мной на рыбалку?}

{Скучно там на твоей рыбалке. Но ладно, как я могу-то другу отказать, пойду, конечно. Ладно, Егор, давай вперёд. Если потеряю сознание – вытащи меня отсюда.}

Воздух был душным, пропитан запахом крови и пороха. Тусклый свет лампы выхватывал из тени валяющиеся обрывки грязной одежды и пролитую на бетон кровь под телами. Каждый наш шаг в экзоскелетах отдавался эхом, словно мир вокруг уже почти умер.

Дверь скрипнула, и тут, как будто из ниоткуда, я услышал шорох – лёгкий, будто дыхание ветра, но с ним пришла дрожь. Из тени закоулка резко выскочили трое зэков, измученных голодом, с глазами, полными ужаса и ярости одновременно. Лица были изрезаны шрамами, тела – покрыты грязью и засохшей кровью. Их движения не были отработанными и точными – в этих телах жили лишь эмоции: страх, боль и безумие.

Один из них закричал что-то нечленораздельное матерное и ринулся вперёд, замахиваясь монтировкой. Сердце забилось быстрее – не просто инстинкт выживания, а осознание, что сейчас решится всё.

Мы с Егором едва успели поднять оружие. Но вдруг раздался вскрик – резкий, визгливый, – прорезавший тишину. Из-за угла выскочил ещё один здоровенный ублюдок с огромной татуировкой на всю шею и глазами, полными безумия. Его рука сжимала ржавый огромный нож, покрытый тем, что не было просто тёмно-красной грязью.

[Психов надо первыми валить. Вдобавок тут только может быть один ненормальный, и это я,] — мелькнула мысль, когда гильза вылетела из патронника, а в голове лысого появилась ещё одна дырка.

Однако в этот момент одновременно загрохотал РПЛ-7 и вражеский пистолет-пулемёт «Кедр», бывший в руках у дальнего осуждённого. Каждый выстрел отдавался в коридоре оглушительным грохотом, а запах пороха смешивался с духотой и потом.

Вражеские пули застали меня врасплох. Я слышал, как они с глухим звоном бьют в мой шлем, но эти удары отскакивали от титановой брони или застревали в забрале. Но потом я почувствовал, как два свинцовых подарка пробили прозрачную защиту, а кинетическая энергия ударила с силой кувалды в пуленепробиваемую маску и врезалась в лицо. Это был не просто удар – это был огонь, который прожёг мою рожу.

Вкус крови во рту – солёный и резкий. С правой же стороны лица разгорался огненный шар, словно кто-то распалил там костёр. Раздавшийся грохот выстрелов вокруг как будто затих, мир сузился до одного ощущения – боли и адреналина, которые поднимали в груди пламя неудержимой ярости.

Я больше не чувствовал страха. Был только один бескомпромиссный выбор – сражаться и не сдаваться, несмотря ни на что. Броня спасла меня, но этот удар был как предупреждение, что смерть всегда рядом. Но я не собирался идти к ней без боя.

Мой сощуренный от боли взгляд выцелил урода, а Егор рядом, развернув пулемёт, начал расстреливать их в упор.

Наконец четверо с простреленными телами глухо упали на пол, окрашивая его в красный. Перед глазами всё было размазано от боли, низкого давления в сосудах и усталости, но мы справились... Мы вместе, с трудом держась на ногах, справились... В воздухе слышались наши короткие, резкие вздохи и треск десятков автоматов на улице.

У меня в груди сжималось мерзкое чувство – и облегчение, и страх, и вина за то, что приходится стрелять, убивая так жестоко.

{Ты жив?} — мысленный голос Егора дрожал, но был полон решимости.

{Ещё дышу,} — ответил, ощущая, как каждая мышца в теле горит от напряжения и усталости.

Мы оба на секунду замолчали, восстанавливая силы и собираясь с мыслями.

— Их... ещё много. Это не конец, — прошептал себе под нос, чувствуя, что одного зуба на месте не хватает. А во рту образовывается алое озеро с белым островком клыка на языке.

{Знаю,} — кивнул Егор, меняя положение руки и морщась от боли после той крупнокалиберной пули.

Мы обменялись взглядами – в них была смесь усталости, решимости и страха. Не героями мы были, а просто двумя молодыми парнями, втянутыми в пекло ада.

{Идём дальше,} — отдал я команду, надеясь, что впереди не будет ещё большей дряни, которую придётся мочить.

Так и двинулись сквозь пыль и удары боли – не без страха, не без сомнений, но с одной лишь мыслью: дойти живыми, что бы ни случилось.

****

Мы медленно продвигались вдоль узких, тускло освещённых коридоров, осторожно ступая по холодному бетонному полу, словно боясь сдвинуть с места воздух. С каждым тяжёлым шагом казалось, что коридор становится всё длиннее, а стены – всё мрачнее.

Метр за метром мы углублялись всё дальше в этот лабиринт, окружённые полумраком и серым однообразием, оба невольно чувствуя мурашки на спине. Даже воздух ощущался тяжелее и плотнее с каждым пройденным шагом. Наша двойка двигалась рывками: то десяток метров почти бегом, то медленнее черепахи, проверяя каждый закоулок стволом вперёд.

Я с Егором плутал по этим неизведанным, однообразным коридорам не меньше двух минут, может, даже больше – время словно растягивалось, а среди серых стен и сплетённых проводов на потолке терялась вся ориентировка. Никто не говорил – только сдержанные движения и натянутая струной тишина. Пространство вокруг ощущалось застывшим, заставляя каждый наш шаг тянуться бесконечно долго. Моё сознание едва держалось, а своей крови в организме с каждым мигом становилось всё меньше и меньше.

И вот, словно из ниоткуда, впереди из темноты угла, у которого я был и готовился выглянуть с пистолетом, мелькнуло движение чего-то железного.

Первый по мне удар прилетел в солнечное сплетение, железный каркас арматуры срезал дыхание, но я не успел даже охнуть – второй удар пришёлся в лицо, немного прогибая маску и оставляя ещё большую горечь крови во рту. Егор выкрикнул матерное, мгновенно вонзая левой рукой нож прямо в тушу второго врага, послышался хруст рёбер от проворачивания лезвия и тихое бульканье крови. Третий, подстреленный мной в голову, уже падал, красуясь своей грязной одеждой и шрамом на голове. Кровь разбрызгивалась вокруг, будто желала свести меня с ума или, наоборот, вылечить мою боязнь.

Вот только из моих пальцев выскользнул пистолет из-за пропитавшейся красным перчатки и удара зэка, притом автомат, как и прежде, тянул вниз своим весом. Тела же осуждённых вокруг рвались от холодного оружия, а кости трескались. Егор превратился в разъярённого чёрного ягуара, орудуя ножом и томагавком одновременно.

Вонь какой-то гари, металла и гнилой запах смеси человеческих выделений летали в воздухе. Это была не просто борьба, а наш отчаянный бой за выживание, где каждое движение было вопросом жизни и смерти. Сердце колотилось так, будто хотело вырваться из груди, а жажда большего объёма адреналина гудела во всех венах.

Мужик лет сорока, выбив ствол из моей руки, потянулся к АК-15. Я же, в свою очередь, едва успел перехватить дуло автомата, когда загрохотала длинная очередь в опасной близости. Ствол под моей ладонью потеплел, а вспышки выстрелов прорезали глаза. Около тридцати патронов улетели в стену почти мгновенно, но я, навалившись всем своим весом снаряги и тела в сто двадцать кило на урода, прижал его спиной вниз к полу, а его руки зажал между калашом и моим бронежилетом.

— ТЕБЕ, С*КА, ПОКАЗАТЬ, КАК КОКОСЫ ВСКРЫВАЮТ ГОЛЫМИ РУКАМИ?! ЩА УЗНАЕШЬ, УБЛЮДОК!!! — прорычал ему в лицо, пугая его до усрачки своим окровавленным видом и несокрушимой волей.

— НА! — со всего размаху впечатал локоть ему в нос.

— НА, БЛ*ТЬ! — и ещё раз...

— НА! НА! НА! НА! НА! СДОХНИ, С*КА! — раз за разом бил в одну и ту же точку, превращая его лицо в омерзительное кровавое месиво, а кости носа – в мелкую крошку, которая проникла в череп и впилась в мозг.

В конце концов отчаянный хрип боли человека подо мной затих, а моё тяжёлое прерывистое дыхание заглушало все звуки вокруг. Я нихрена не слышал, кровь билась в ушах, а сознание ещё сильнее мутнело. Хотелось опять сплюнуть накопившуюся жидкость во рту и сам зуб, но маска, спасшая мне жизнь уже три раза, очень в этом мешала. Поэтому клык и кровь я выдавил изо рта струйкой, поднимаясь на ноги.

{Нормас!?} — крикнул Егор, вбирая в себя воздух не хуже, чем реактивный двигатель.

{Пока да,} — коротко произнёс, ощущая лишь вкус собственной крови.

Вокруг не было места для жалости – только царапины, кровавые пятна и тлеющая мысль в голове о чрезмерной жестокости этого мира. И моём поведении, что эту жестокость в себя очень сильно вобрало.

{Всё, нах*й... Валим отсюда. Я скоро сознание потеряю от ран. Дальше уже невозможно,} — меняя пистолет лебедева на РШ-12, покачал головой.

{Хорошо. Тебе помочь дойти или удержишься на ногах?} — вновь приготовив пулемёт к стрельбе, предложил он.

{В порядке. Экзоскелет держит меня. Погнали уже. Вон на улице выстрелы затихают.}

[Вот и моё третье день рождения... Опять едва не сдох... Ха-а-а, жесть...]

{Кать, как обстановка?} — отчётливо чувствуя, как сердце бьётся быстрее от недостатка крови и адреналина, сказал ей.

{В норме, но очень много раненых солдат... Артур, что с вами там?! Вы в порядке?! С тобой всё хорошо?!}

{В целом всё хорошо... Немного ранен. Если меня и Егора в госпиталь заберут, ты за главную в отряде. Мы скоро тоже выберемся из этого здания,} — успокоил её на время, прерывая интернет-соединение с девушкой.

{Жень? Как вы там?} — медленно шагая в сторону выхода, спросил уже его.

{Задача выполнена, командир! Покошмарили с воздуха их хорошечно. Дроны сейчас кружат над тюрьмой. Мы пытаемся найти спрятавшихся крыс. Но осуждённых уже почти всех убили, остальные, думаю, сами сдадутся. Я эти мины с гексакоптера с ювелирной точностью положил в группы врагов. Десятка полтора точно убил. Тут ещё этот старлей и какой-то майор нас хвалили. Сёстры тоже отлично выполнили свою задачу. Но как ты там с нашим здоровяком? Всё норм?}

{Ха-ха... Отлично, боец. Осталось немного, скоро это дерьмо закончится... Мы в порядке, ранены лишь немного...} — ответив ему так же, прервал канал связи.

[Да-а-а... Лучше пусть меня рвут пули и гранаты, чем их. Я не позволю им страдать, уж не в мою смену. Тем более – погибнуть. Правильно братан говорит: нам ещё внуков нянчить надо, а этих ублюдков и заражённых нужно лишь растоптать, построив новый мир на развалинах старого...]

{НОСИТЕЛЬ! Артур, ты чокнутый! Я едва тебя восстанавливать успеваю, а ты в пекло лезешь! Ты не только своей жизнью рискуешь, но и моей. Учти это! Я, конечно, всецело за тебя в любой ситуации, но голову береги и лишний раз под пули её не подставляй!}

{Фух! Блин, зачем мне такой интеллект и личность?! Одни лишь волнения и переживания, мешают только алгоритмам работать...}

{Маш... Не устраивай истерик. Мне уж точно такого не нужно в башке. И да, я обещаю, что такого безрассудства больше никогда не будет с моей стороны, ты главное – подлатай. После же в больничке отлежусь. Ну и не волнуйся так сильно о смерти, меня хрен кто, такого бронированного, убьёт,} — усмехнулся кровавой улыбкой под маской, бодрее хромая в обратном направлении.

{С моими наноботами точно не помрёшь. Даже выстрел в голову выдержишь, хотя после повреждения мозга ты отупеешь и немного своей личности потеряешь.}

{Отличные новости тогда, когда я в шлем поймал очередь и забрало не выдержало, треснув. Ха-а-а... Угу... Я ведь реально шеей почувствовал холод косы смерти,} — немного скис, иронично улыбнувшись и сжав сильнее рукоять револьвера.

Металлические «пятки» экзоскелета с тяжёлыми берцами гулко и тяжело цокали об бетонный пол, а моя правая нога всё сильнее ныла из-за осколка в бедре. Я морщился и едва стонал от боли, ощущая спиной холод могилы. В горле пересохло, и на языке оставалось железное послевкусие от крови, что уже не текла из десны. Поэтому, не вытерпев больше, помог себе пальцами и прикусил трубку гидратора, что висел на бронежилете. Немного тёплая вода потекла в рот, освежая и давая мне второе дыхание.

[Мммм... Самая вкусная вода в моей жизни. Хоть и смешанная с кровью немного. Надо бы ещё себе обезбол вколоть, но его потом хрен где найдёшь новый, лучше оставить про запас. Да и с этим сильным наркотическим анальгетиком промедолом в крови я могу стать наркоманом, плюс угнетение дыхания, резкое падение артериального давления, тошнота, шанс на рвоту, заторможенность... М-да, мощная штука, но не для самостоятельного спасения. Рискованно с ним в игры играть. Вдобавок дозу надо рассчитать правильно.]

Наконец на территории ИК-12 абсолютно вся стрельба затихла, и до ушей доносились лишь крики и команды бойцов с улицы. Брюнет, тяжело вдыхая воздух порциями, шёл позади и прикрывал наш тыл. Мне же сейчас лишь хотелось всю снарягу снять с себя, помыться и лечь спать. Скотская усталость била колоколом в голове, едва не заставляя зевать.

Однако впереди, как назло, опять кто-то зашумел бетонной крошкой на полу. Я резко вскинул слонобой, вложив в крик всю свою ярость и раздражение:

— С*КА, ВЫХОДИ НАХ*Й! А ТО ГРАНАТУ ПОЛУЧИШЬ! Х*ЛИ ТАМ СПРЯТАЛСЯ!?

Десяток секунд он не решался издать даже звука, но я начал считать:

— РАЗ! ДВА! ТР...

— ВЫХОЖУ, ВЫХОЖУ! Я СВОЙ, МУЖИКИ! НЕ СТРЕЛЯЙТЕ!

И как я больше всего ожидал, на свет моего тактического фонарика на шлеме вышел солдат в потрёпанном бронежилете и баллистической каске. В руках он держал семьдесят четвёртый калаш в почти боевой готовности, а глаза его бегали по нам с небольшим ужасом в них. Однако на бойце отсутствовала балаклава, а его воротник был полностью в крови. При этом он сам выглядел очень хреново: худоба, бледность, небритая щетина, поломанный когда-то давно нос... И, самое главное, татуировка на раковине уха.

[Рожа у него уж слишком бандитская... И эта кровь на воротнике... Зарезал, что ли, солдата, переодевшись в его форму? А балаклаву кровавую не стал брать? Да-а-а, это очень даже вероятно. Плюс он ещё мялся, прежде чем выйти,] — пронеслись мысли в голове, перед тем как я нажал на спуск.

РШ-12 громыхнул в коридоре, выпуская из дула пламя и тяжёлую дозвуковую пулю ПС-12, вес которой достигал тридцати трёх граммов, а энергия доходила до полутора тысяч джоулей. Отдача в руку прошлась мощно и больно, но это была самая меньшая цена за обладание таким монструозным оружием.

Шлем, предназначенный держать лишь прямой выстрел из обычного пистолета, просто разломало к хренам собачьим на две части, а голова хитрого осуждённого с чавком лопнула, выпустив из затылка мощную струю крови и части мозга, превращённые в кашу.

[Бл*ть! Теперь и правая рука ноет... Нахрен ему надо было попадаться у меня на пути!? Ладно, х*й с ним. Надо быстрей выбираться и в госпиталь, а то отъеду в бездну уже я сам,] — проворчал, переступив через труп, открытые глаза которого взирали на потолок с бесконечным ужасом.

****

Солнце, забликовав на забрале, заставило меня снова поморщиться. А рука с револьвером, нажав на единственную кнопку, выключила фонарик. Во дворе исправительной колонии царил с виду хаос: БТРы перемещались то туда, то сюда, солдаты тащили своих товарищей к пролому в стене, но всё же большинство людей не сбавляло бдительности. И, глядя на них, у меня в голове всплыли слова одного мужика, который меня терминатором назвал.

[Заражённые придут поглазеть на стрельбу, да? Ну-ну, пусть приходят. Мы им тут устроим самый тёплый приёмчик.]

{Артур, погодь. Мне прям хреново дышать. Сил, бл*ть, нету нихрена.}

{Хорошо,} — ответил, шаря взглядом в поисках военного медика.

[Надо быстрее в больничку и пожрать срочно. Организм трындец сейчас как истощён... Погодь, это раненых в БТРы грузят? Да, кажись, именно их. А это значит, что нам нужно туда.]

{Пошли к коробочкам, Егор. Скоро нас подлатают, не переживай.}

{Вот бы мне твои стальные нервы. Ты сейчас без руки, а волнуешься обо мне,} — улыбнулся он, медленно снимая с головы всё.

Я повторил за ним, подставив ветерку золотистую шевелюру и испачканную кровью кожу. «Эльбрус-Т» повис ремешком на бронежилете, как и пуленепробиваемая маска, у которой верхние слои кевлара на щеке порвались, а балаклаву я засунул в карман штанов. Наконец этот новый вдох дался мне с такой лёгкостью и облегчением, что боль от всех ран на миг исчезла. Однако, как только я моргнул и открыл глаза, то поймал на себе десятки взглядов. И чего в них только не было: удивление, жалость, равнодушие, отчаяние, ярость, грусть, чьи-то слёзы над телами...

— Твою ж мать... — сорвалось с губ, когда взгляд упал на десятки больших чёрных полиэтиленовых мешков. Внутри них были трупы... Много трупов чьих-то друзей, братьев, приятелей, сослуживцев...

— Никто из нас не был готов... — снова произнёс я, с сочувствием смотря на взрослых тридцатилетних мужиков, что давились слезами.

— В войне нет проигравших или выигравших, есть только выжившие и мёртвые. Пойми это, Артур, это не видеоигра. Нам лишь повезло, в отличие от них...

— Да-а, повезло... — тихо вздохнул, опуская взгляд.

Ноги сами меня понесли к бронетранспортёрам, около которых пара солдат с красными крестами на шевронах самых тяжелораненых спасала. Моё сердце, видя такую безнадёгу, где умирало около сотни людей, ныло от горести и печали. Хотелось здесь и сейчас покрошить всех тех, кто разрешил заразить половину мира.

[Мразотный вирус, и разрабатывали его мрази! Вот бы машину времени: вернуться в прошлое и – пулю каждой с*ке в голову! Хотя хрен там. Наверняка такие высокие чины и учёные-биологи не ходили без охраны. Лучше уж заряд тротила подложить и подорвать половину улицы с лимузином, на котором они сами и ехали,] — моё лицо, обрамлённое тактическими наушниками и микрофоном у рта, застыло с лютейшим презрением в глазах и стальным выражением лицевых мышц.

В этот момент мой взгляд упал на странного бойца, державшего в руках немалых размеров видеокамеру и снимавшего происходящее вокруг. Внезапно он поймал меня в объектив. Его лицо вытянулось от удивления, однако запись всё так же шла, и на ней красовался слишком молодой парень с глазами цвета серебра и аристократично красивыми чертами, которые обрамляли золотистые волосы.

Вот только мой стальной взгляд, огромный револьвер в пальцах, с ног до головы залитое кровью тело и половина левой руки, превращённая в кусок фарша, не оставляли ни одного зрителя равнодушным. В их глазах навстречу камере шагал не просто человек, а настоящая аномалия всей цивилизации, закованная в кевлар.

[Уже, блин, сотня людей на меня пялится... Но я сейчас отключусь просто... Крови вообще нет, едва держусь...] — тяжело дыша и видя уже появляющиеся чёрные точки, из последних сил шёл вперёд, игнорируя всё и вся.

— А где Сашка? Серёга, — недалеко от меня спросил солдат, обнимая друга.

— Всё, пизд*ц... — едва слышно произнёс он.

— Как пизд*ц!?

— Молча, как... — снимая шлем, вновь сказал боец с пустым взглядом.

— Ёб*ный в рот... — дрогнул голос второго, и мужик лет двадцати пяти прикрыл глаза ладонью, пряча слёзы.

[Твою мать... Судьба! Бессердечная ты с*ка!] — промелькнула мысль, когда подошёл к тому мужику, что был без балаклавы изначально, и я его узнал.

— Ну как ты, терминатор? — едва усмехнувшись, он задал вопрос почти убитым тоном.

— Хреново очень, но дышу... — кивнул ему, проходя рядом.

— А я и не знал, что ты так молод... Небось девушки за таким красавцем табуном ходят? — шёпотом проговорил знакомый, дрожащими руками доставая сигарету из пачки.

[Угу... Но мне сейчас нужен доктор. Срочно доктор,] — выцепив из толпы красный крестик на каске одного, с удвоенной силой похромал к нему.

— ЭЙ! Врача, срочно! — крикнул из последних сил, уже почти ничего не видя из-за чёрных точек во взгляде.

— Бл*ть! Семён, давай бегом за руль! Парень сейчас же помрёт... — едва услышал, теряя сознание.

Тело начало заваливаться вбок, но меня схватила за шиворот сильная рука, и до ушей донёсся самый приятный бас в жизни:

— Не волнуйся, Артур. Мы спаслись, и это главное. Пока ты будешь в отключке, тебе помогут. Помни: не смей думать о своей смерти никогда, тебе ещё внуков нянчить.

[Хорошо...] — мелькнуло последнее, и сознание утонуло в вязкой, словно мазут, мгле.

****

Помутнение и темнота после глубокого сна не давали мне открыть глаза. Всё окружающее меня будто бы двигалось, или это я сам вращался вокруг своей оси в невесомости. Было непонятно. Однако, собрав всю волю, я захрипел и приоткрыл веки. Вот только чернота лишь немного посветлела, и всё так же нихрена не было видно.

[Где это я... Почему так тепло и мягко... Даже жарко немного. Чего мне так х*ёво? Что вообще произошло...] — пролетали обрывки мыслей в голове, пока я пытался понять своё местоположение.

[БТР, тюрьма, стрельба, граната Ф-1, адская боль, оторванная рука, много трупов, очень много трупов... СТОП, РУКА!] — резко дёрнулся, приподнимаясь.

Чувство, что я мог двигать пальцами на левой руке, присутствовало, и я даже чувствовал той ладонью шероховатость и мягкость дивана, что был подо мной. Но что-то очень тёплое и очень мягкое прижималось ко мне со спины; сначала думал, что это я сам нагрел диван и лежу на спине. Вот только быстро понял, что это мой бок опирается вниз, а со спины мне в шею кто-то мягко сопит.

[Кажись, это не подушки давят на лопатки, а два холмика четвёртого размера... И как это я сумел столько времени проваляться в отключке? Миг назад был день, а сейчас – глубокая ночь, и весь мой отряд спит в нашей квартире.]

Было кристально ясно, что именно моя зеленоглазая шатенка решила обнять и заснуть со мной. Я ощущал, как её фигуристое, спортивное и высокое тело прижимало меня к себе. Она своим ростом в 175 сантиметров и сильными для девушки руками, которые имели пальцы музыкантки, держала меня в захвате. И мне пришлось рассоединять её замок на моей груди, чтобы выбраться.

[Фух, блин! Вцепилась так рьяно, как будто убегу... Хотя я реально чуть не умер... Даже подушка у моей головы мокрая... Она плакала, обнимая меня... Не бойся, родная, я никогда не покину тебя...] — поставив ноги на пол, развернулся к ней лицом и попытался во тьме углядеть её лицо.

Неписаная красавица, даже не заметив моего ухода, спала очень крепким сном после тяжелейшего дня и моря эмоций. Каштановые волосы устилали подушку, черты лица выдавали безмятежность и спокойствие, но была одна махонькая проблемка. Я, блин, был голый по пояс и в одних брюках, а на девушке, не укрытой ничем, красовались короткие тонкие шорты и моя же жёлтая футболка, под которой ничего не было.

[Насколько же она прямолинейная... Блин, чего я покраснел опять как школьник!? Уже надо взрослеть и принимать это как должное. Она – моя девушка, а я – её парень, и это естественно, что мы так спали. Именно на этом и строятся отношения, хотя Катька очень напористая...]

[Блин, стыдно признаться даже себе, что только именно такая вторая половинка и может меня удержать... Я же немного чокнутый, вон сколько крови на моих руках. Быстро, блин, к этому миру остываю, и вот сейчас – никаких угрызений совести от этих убийств. Вот, думаю, поэтому мне обычные девушки и не нравились: слишком забитые и ждущие принца на белом коне. А она, за пару дней поняв меня, решила идти в наступление до конца... Да о чём это я?! В мире, вон, по статистике, только пять процентов девушек решаются первыми сделать шаг: то же приглашение на свидание или признание в чувствах.]

— Тц, опять покраснел, — цокнул тихо языком, разворачиваясь и спеша в уборную, а то мог создать в комнате новое жёлтое море.

Целая рука щёлкнула выключателем, освещая узкую комнатку. Но перед тем как приступить, я с дрожью и волнением поднял на уровень глаз свою покалеченную конечность. Сердце перехватило, а воздух застыл в лёгких.

Перед взором появился полностью белый и эргономичный бионический протез с экраном, где горело время: 2:34. Я едва вздохнул, боясь, что это сон. Искусственные пальцы сжались от одной лишь мысли, а в мозг пришло чувство давления на ладонь подушечками всех пальцев. Высокотехнологичный протез от компании «Моторика» даже позволял чувствовать тепло.

[Нихрена себе... Я теперь, мать его, киборг. Эта же обновка весом как обыкновенная рука, и, кажись, в параллельном мире «Моторика» выпускала в Волгограде военные протезы. Уж слишком хват сильный для того протеза, что я знал из прошлого мира.]

[Ладно... Не инвалид теперь, и это очень хорошо. Вот только его придётся, как смартфон, подзаряжать каждые двадцать четыре часа. И, бл*ть, надо ещё как-то помочь Маше привязаться к какому-либо интернет-провайдеру, плюс всю память телефона с фотками и так далее перекачать в чип. В будущем смартфоны вообще исчезнут с такой-то технологией с чипами в голове.]

Уняв естественные потребности, я заскочил на кухню и, открыв холодильник, достал оттуда холодную стеклянную бутылку с неизвестным брендом пива. Она в моей «живой» руке запотела, а левой я старался меньше пользоваться, так как подсознательно ей не доверял.

[Вдруг разожмётся без команды мозга, и потом убирай все эти осколки и за тряпкой иди.]

Наконец, тихо проследовав на балкон в обход спящей Кати, я закрылся там, ощущая кожей летнюю прохладу ночи, что казалась ледяной. Свет горел лишь в некоторых окнах соседних зданий, и весь город, недавно заполненный заражёнными, сейчас спал. Но лишь я и горстка людей бодрствовали на этом островке нормальности среди моря голодных инфицированных по всей области. Холодный алкоголь потёк в горло, ещё сильнее охлаждая меня, а мой взгляд поднялся в безоблачное ночное небо, усеянное мириадом звёзд...

[...Человеку нужен не комфорт, не покой и даже не счастье, нет. Ему нужен смысл. Каждому хочется страдать ради чего-то, преклонить колени перед кем-то, кто сильнее и больше его самого. Но всё же душа вопит громче, чем когда-либо. Мы все, и я в том числе, созданы не для комфорта, мы существуем для борьбы, совести и для этой ужасающей свободы выбирать между добром и злом снова и снова. Так каков же смысл моей борьбы и выбора... Зачем я так из кожи вон лезу? Зачем, Арти... У тебя есть девушка, отличное натренированное тело, красота, ум, характер и возможности не сдохнуть. Нахрена я каждый раз рискую? Для чего строю планы о ЧВК?! Нах*я мне все эти игры размером с государства и равные высшим эшелонам власти?! Зачем я этого хочу? Зачем мне Мадрид и танк, а эти пирамиды египетские...]

[Почему я вообразил себя Наполеоном, что хочет построить новый мир и принести всем новый образ жизни? Те же чипы, что производят у нас в РФ, можно каждому гражданину вживить – и вот тебе сто пятьдесят лет жизни, бесконечная молодость, бесплатный спутниковый интернет, виртуальная реальность и внутренняя больница, которая поможет даже с раком и этим смертельным грибком справиться... Почему именно я хочу, когда всем вокруг наср*ть и они лишь как жуки-навозники по земле ползают!?]

[Да, я читал Макиавелли, Ницше. Изучал идеи, поступки и жизненные пути Наполеона, Ленина, Сталина... Я реально слишком много знаю для своего возраста, и этот мозг с огромным объёмом данных умещается в высоком, симпатичном и натренированном теле... Егор правду говорит... Я – единственная такая аномалия во всей вселенной. Ладно... Что-то холодновато слишком, и пиво закончилось. Пожалуй, оставлю бутылку здесь, в уголке.]

{Маш, как тебе протез? Это ты его так интегрировала хорошо в тело? Почему я очень легко им управляю?} — спросил, до сих пор глядя на звёзды, свет от которых шёл до меня через бездну космоса десятки и сотни лет.

{Угу. Я тебя, блин, даже сейчас латаю. Эти твои осколки в бедре и ключице. Кстати, тебя не смущают шрамы? Могу и их со временем залатать. Ты просто выглядишь так, будто из мясорубки выбрался: эти все ожоги, ранения, ушибы...}

{Оставь. Шрамы украшают мужчину. Я не «сладкий мальчик», которому каждый сантиметр своей кожи важен. Главное – жив-здоров. И да, ты помнишь, почему я оказался в квартире и проснулся в её объятиях?}

{Да чего там помнить. Тебя, засунув в бронетранспортёр, в больницу по-быстрому повезли. Оры докторов, охи медсестёр. Ну и в конце концов тебе ампутировали мёртвое мясо и поставили этот протез, а ещё пломбу с новым клыком. Зашили раны и железяки из твоего тела достали. Потом Егор привёз тебя на базу. Тут сразу все давай рыдать и за тебя переживать... Ах да, тебя там медсёстры отмыли от крови и грязи. А переодела в обычную одежду уже Катя здесь. Твоя возлюбленная ещё попыталась тебя поцеловать, но остановила себя...}

{СТОП, ЧЁ!? Меня что, и в больнице, и тут голого видели!?}

{Ну, в больнице – да. А здесь она – лишь до трусов. А после, уже ночью, уложив тебя, Екатерина долго плакала. После же девушка сменила свою футболку на твою и вообще оделась по-лёгкому. Вечером прям жарко было из-за отсутствия ветра...}

{Так, ладно. Ты лучше давай зарасти раны и не трать силы на разговоры со мной.}

{Хорошо.}

[Ха-а-а... Ну ты, Катя, даёшь. От тебя я вообще не ожидал такого... Хотя сегодня, кажись, двенадцатое или уже тринадцатое июля. Как раз время овуляции и появления материнской клетки. Вот поэтому тебя сильнее и тянет ко мне...] — пребывал немного в шоке, закрыв дверь балкона и ложась спиной вниз на диван.

[Она меня не бросила... Меня, инвалида и самого странного парня на Земле... Не бросила...] — горестно думал, уложив её голову себе на грудь и чувствуя, как из уголков собственных глаз текут слёзы.

Девушка не замечая этого, крепко спала, уткнувшись носом мне в дельтавиндую мышцу, и лишь посапывала тихонько. Вскоре и ко мне пришёл сон, погружая сознание снова во мрак.

Глава 18 Путь на юг

— Эй, голубки! Подъём... — резко распахнул Жека нашу дверь.

— Сорян. Не хотел помешать... — со смущением в голосе он проговорил, тихо закрыв.

— Ммм! Чего все такие шумные?! — с неудовольствием зашипела Катька, морщась и сильнее прижимая меня к себе.

[Уже проснулись все что ли? Ох, трындец, едва выспался. И ещё эти её постоянные повороты и разные позы для сна... Рука, блин, моя отсохла.]

— Арти? — промурчала она, открывая свои глаза.

Я же тем временем уже несколько минут пялился в потолок, не желая будить девушку раньше времени, но Женя, у которого шило в одном месте, решил испортить нам идиллию.

[Хорошо хоть я могу через чип управлять всем своим естеством, а то бы... Так лучше о семейных делах думать после победы над всем этим звиздецом, что на планете творится... Арти, да? Меня так только мама называла...]

— Чего, родная? — мягко спросил, встретившись с ней взглядами.

Её изумрудно-зелёные глаза были прекрасны, и я в них тонул с головой, забыв, как дышать. А её добрая улыбка и покрасневшие щёки заставили моё сердце забиться чуть быстрее. Однако я ей своим выражением лица дал понять, что ничего не намечается и пора вставать.

— Ничего... Просто я поняла, что влюбилась по уши... — произнеся это, шатенка ещё гуще покраснела и прильнула ко мне.

— Я тебя тоже... — не успел сказать, как в коридоре раздался ор.

— ЖЕНЯ! А НУ УШУРШАЛ ОТСЮДА! ДАЙ ПОСПАТЬ!

[Кажись, Танька сегодня будет очень злая,] — усмехнулся в мыслях, поднимаясь с дивана.

Катька что-то недовольно пробурчала и, вспомнив, во что она одета, сдавленно ойкнула, сильнее смущаясь. Ну а я пожал плечами, отведя взор от кучки женской одежды, где на вершине красовался белый спортивный бюстгальтер.

[Ха-а-а... Кать, поскромнее надо быть. Слишком ты уж прямолинейна и сущая пацанка от пяток до ушей. Прям как огонёк, что может пригреть, а если сглупить, то и сжечь,] — проносились мысли, когда затылком ощущал её пронзительный взгляд.

— Ты пока одевайся, я пойду умоюсь, — не оборачиваясь, кивнул в сторону душевой.

Дверь снова еле-еле скрипнула петлями, пропуская меня в коридор. А тут уже конфликт перешёл в горячую фазу. Жека убегал в другую комнату от разъярённой Таньки, которая пыталась убить брата подушкой. Мы с Егором, встретившись, лишь усмехнулись, а после я ему крепко пожал ладонь.

— С новым рождением, Арт. Ну, как тебе рука? Это я врачей убедил тебе её поставить. Ну, и тебя не мутит, давление крови в порядке?

— Спасибо за беспокойство. Не, всё норм. Я сейчас хоть железку в бараний рог сверну. А сам как?

— В порядке. Ноет только немного, всё же внутреннее кровотечение и два сломанных ребра – это не заусенец, — сказав это, ещё сильнее усмехнулся брюнет, слыша, как рыжий оправдывается перед старшей сестрой.

— Да что я такого сделал?!

— НЕХРЕН ЛЕЗТЬ В НАШУ КОМНАТУ, КОГДА МЫ ДАЖЕ НЕ ПРОСНУЛИСЬ! И ТВОИ ЭТИ ПОДКОЛКИ! САМ ТЫ ГОЛУБОЙ! ПРОСТО ТАМ У НАС КРОМЕ СУПРУЖЕСКОЙ КРОВАТИ НИЧЕГО НЕТ!

— Аха-ха-ха! Ох, не завидую я ему. Ну хоть Аня у нас спокойная, — сдержанно поржал, открывая вторую дверь уже в душ, где стоял умывальник с зеркалом.

Мои светлые волосы были безбожно растрёпаны. Лицо же на удивление было бодрым, ведь даже отсутствовали тёмные мешки под глазами из-за наноботов. Ну а в серебряных радужках горел тот самый огонь стальной уверенности в завтрашнем дне.

[Млять, ну и я страшилище...] — поднял локоны руками вертикально вверх, построив из них подобие ирокеза.

Впрочем, перестав творить хрень, я обратил своё внимание на протез. К своему удивлению, я его подсознательно перестал отторгать, и моё тело полностью доверилось ему. Притом ощущения левой руки почти не отличались от ощущений правой, более живой. Тот же холод керамической раковины, мягкость моей кожи и локонов. Это сбивало меня с толку, и каждый раз, ловя глазами полностью белую часть себя, я пытался отдёрнуть руку, будто бы протез был инопланетным паразитом. Однако, в конце концов похлопав себя по щекам и повертев головой из стороны в сторону, я наконец пришёл в себя и принял новую руку как своё продолжение.

{Маш, а он воды не боится...}

{Нет, там всё герметично. Можешь хоть в Волге искупаться и нырять. Не отвлекай, пожалуйста, остались последние штрихи с твоими проникающими ранениями,} — перебила она меня.

[Хмм... А разве те осколки так сильно в мясо впились? Хотя лицо выглядит нормально, нет синяка и кость скулы не раздроблена. А то бы я сиял синячищем на половину рожи. Значит, Маша сначала внешние, потом внутренние ранения лечит. Блин, надеюсь, есть какой-нибудь вариант увеличить количество наноботов-регенераторов, а то скорость восстановления... Ну она, конечно, охренеть какая высокая, но хочется ещё быстрее,] — раздумывал, умываясь ледяной водой и поправляя волосы в привычную причёску с чёлкой назад.

Быстро взбодрившись, выдавил крохотную каплю зубной пасты на щётку и давай ей елозить по зубам с бешеной скоростью. Да так, что едва вспомнил про новенький клык от зубного врача. В принципе, все эти мои «железные» новинки для тела ничуть не мешали жить нормальной жизнью, хотя я и подумать не мог, что в девятнадцать лет буду ходить с дентальным имплантом. Но по сравнению со всем произошедшим событие с искусственным зубом было смехотворно незначимым.

— Слышь, Артур! Это моя зубная щётка! — быстро влетев в комнату и заперев за собой дверь, Жека с ходу наехал на меня.

— Какая разница? Я не брезгливый. Да и ты не болеешь вирусом гепатита А. Ведь так?

— Не-е-т. Я полностью здоров. Вот только Таня скоро мне все кости переломает. Успокой её, пожалуйста, — жалобно попросил он.

— Ща, погоди, сплюну. Ты, кстати, как её так сильно разозлил? Вон с Аней вы нормально общаетесь, а с ней как кошка с собакой.

— Да она сама чокнутая и хуже любого пожара! Во, блин, гены предков скопились. Не зря же у нас фамилия Огневы. Я, блин, захожу к ним, а они там в супружеской комнате спят в обнимку. Ну и подколол их, тип им парни не нравятся. Ну реально, взрослые, почти двадцатилетние, а даже ни на одну свиданку не сходили за всю свою жизнь. Но вот друг с другом двадцать четыре на семь...

И в этот момент как долбанёт кто-то кулаком со всей дури по двери. Женя аж подпрыгнул и сильнее упёрся спиной об единственное препятствие между ним и разъярённой сестрой. Я, в свою очередь, улыбнулся от уха до уха, продолжая чистить зубы.

— Я ТЕБЯ ЩА ПОД ПЛИНТУС ЗАКОПАЮ! ВЫХОДИ ДАВАЙ, РАЗ ТАКОЙ СМЕЛЫЙ И ЯЗЫК ЗА ЗУБАМИ ДЕРЖАТЬ НЕ УМЕЕШЬ!

— Ну! Я же говорю – чокнутая. Ей парня не хватает, вот и бесится, демоница этакая. Артур, по-братски, спаси. А то реально меня закопает под пол, — тихо прошептал рыжий, пытаясь себя не выдать.

— Ага. Разберусь. Но ты мне пообещай впреть поменьше болтать и обсуждать всех. Вон, блин, все уже всю мою подноготную знают. Это неприятно, понимаешь? Людям не нравится, когда их обсуждают, хоть и в хорошем свете.

— Ладно. Буду нем как могила, но успокой её, прошу.

— Смотри мне! — тихо произнёс, поугрожав указательным пальцем. А затем прополоскал рот и в последний раз пригладил непослушные волосы.

Тонкая бежевая деревянная дверь едва открылась на секунду и, после того как я вышел, уж слишком резко захлопнулась обратно. Да так, что аж Егор, стоящий рядом, чуть в голос не заржал.

[Чего Евген боится сестры? Вон такой же здоровый, как и я. А Танька даже немного ниже Катьки будет,] — с небольшим недоумением на лице подумал, поворачиваясь в сторону разъярённой девушки.

Её огненно-рыжие волосы были распушены и очень нуждались в укладке, а в серебряных глазах горел пожар ненависти. Однако, как только вместо своего младшего брата она увидела меня, который по-прежнему ходил лишь в одних брюках, на её щеках промелькнул румянец смущения, и накал злости уменьшился вполовину.

— Ты бы хоть оделся, Артур... А ну пропусти, я этому шутнику все зубы выбью! — с нотками ярости прошипела она, пытаясь меня сдвинуть руками.

— Сама вон в пижаме и за Евгехой гонялась по всему дому. Вижу, нога твоя полностью теперь здорова. Тань, ты на брата не трать нервные клетки, они хреново восстанавливаются. Понимаю, что он иногда обезьянничает и ведёт себя как мелкий пацан, но ты гораздо выше его уровня, и тебе не стоит обезьянничать вместе с ним. Лучше один раз крикнуть на него и потом в подходящий момент стукнуть хорошенько, — сказав последнее, я снова улыбнулся, видя и её небольшую улыбку тоже.

— Ха-ха, ладно. Стукну этого дурака по башке, может, и образумится. Хотя, вон, проведя время с вами, он, кажись, поумнел немного, — сказала Татьяна, удаляясь в комнату к сестре.

[Ну и ну, вот это я дипломат. Опыт жизни с двумя братьями не пропьёшь... Хотя я сегодня в два часа ночи пил горячительное лишь в четвёртый раз. Наверное, с наноботами мне алкоголь можно в себя литрами вливать – всё равно не опьянею. Но печени будет так и так хреново, да и сам я едва пью. Тем более Катюше пьющий парень нафиг не сдался.]

— Всё, выходи. Ты спасён, — открывая дверь уборной, вновь не смог сдержать усмешку, видя, как он театрально вытирает тыльной стороной ладони лоб.

— Огромное спасибо! Ты же видел, какая она чокнутая?!

— КТО ТАМ ЧОКНУТАЯ?! — услыхав, крикнула Танька, а Жека от неожиданности вздрогнул от страха.

— Я же тебе говорю: язык за зубами научись держать, — похлопал его по плечу, а после пошагал босыми ногами на кухню.

— Эй! Артур, не бросай меня! Сожрёт же ведь эта тираннозаврша! — увязавшись за мной, он зло поглядывая на Егора, что уже почти в открытую ухохатывался над ним.

[Кажись, реально пару раз сильно по Жеке прилетело. Или они не на жизнь, а на смерть дрались в детстве, и он никогда не выигрывал. Хотя сейчас парень точно сильнее спортивной сестры в два раза. Возможно, рыжий так играет с ней, боясь даже себе признаться, что не хочет обижать Таню.]

— Кто-то сегодня готовил? — невзначай задал вопрос.

— Ну, я проснулся и по-быстрому макароны по-флотски сделал.

— Чувак, от одного только слова у меня слюнки потекли. Вкусно же получилось?

— А то! Ты во мне не сомневайся. Я там на службе в камбузе у офицерского кока иногда был помощником, и все мою готовку хвалили.

****

Мы втроём ввалились на кухню. Воздух здесь был густым от аромата обжаренного мяса и специй. Егор, как заправский шеф, уже начал накладывать в тарелки порции макарон с большим количеством мяса.

— Налетай, пока пар идёт, — бросил он, подвигая к нам исходящую жаром еду. — Артур, тебе двойную порцию. Видел бы ты своё лицо вчера – бледный как мел.

Я сидел, откинувшись на спинку стула и чувствуя, как босые ноги приятно холодит керамическая плитка. И, вдохнув этот манящий аромат ещё раз, взял вилку. Первые насаженные макароны и куски мяса провалились в желудок, как топливо в пустой бак.

— Ну, как? — Егор прищурился, глядя на меня.

— Масла многовато, — продолжая орудовать столовым прибором, произнёс я.

Макароны лоснились от масла, а запах обжаренного лука и тушёнки окончательно забил все остальные чувства. Моя кожа ещё помнила холод ночного балкона, но сегодняшний жар и остатки тепла от плиты уже начали впитываться в мышцы, заставляя тело немного потеть. Я чувствовал, как капля пота медленно катится по позвоночнику – в одних брюках было ещё терпимо, но воздух на кухне можно было резать ножом, несмотря даже на распахнутое окно.

— Это и есть самое вкусное в блюде. Насыщаешься больше. Ешь быстрее, пока наши амазонки не прибежали и не начали считать лишние для красоты калории.

— Да им сейчас не до калорий в этом мире, — хмыкнул Жека, жадно вгрызаясь в еду. — Какие, к чёрту, из них амазонки, Егор? Сериалы только могут обсуждать всякие. Вон вчера тебе, Артур, хреново было, из Кати так вообще будто душу вытащили, а эти заикнулись про драму – и пошло-поехало.

Я лениво намотал макаронину на вилку:

— Однобразные сериалы для зашибания денег – это как вирус моды, только мысленной. Но если им это помогает не сойти с ума от вида выпотрошенных зомбаков – пусть смотрят.

— Слушай, Арт, — Егор отхлебнул воды из кружки, — а ты реально веришь, что мы дотянем до осени на этих запасах? У нас же склад не резиновый.

— До осени далеко. Сейчас задача – дожить до понедельника, восемнадцатого. А там мы уже будем освобождены от военной службы. Потом этот ваш план спуска по Дону, хотя, как по мне, лучше на одномоторном самолёте.

— Арт, мы же обговаривали. Хрен ты скомуниздишь тут из-под носа военных целый самолёт...

— Опять без верха сидишь, командир? — хмыкнула зашедшая Таня.

Она и её сестра-близняшка ворвались в помещение как пара огненных смерчей. Рыжие волосы обеих были стянуты в тугие конские хвосты, открывая шеи и лица. На Татьяне были серые тактические брюки с обрезанными штанинами и чёрная майка, обтягивающая крепкое тело спортсменки. Анна была в похожем прикиде, только вот оливкового цвета.

[Это хорошо, что девушки напрочь отказались от всяких юбок, ведь в этом мире ткань, стесняющая движения, теперь приравнивается к смертному приговору.]

— Разгар лета, Тань, — отозвался я, не отрываясь от еды.

— О-о-о, макароны! — она хищно прищурилась, глядя на наши тарелки. — Егор, ты – бог кухни. Если мы выживем, я выкую тебе медаль «За спасение желудков».

Анна молча села рядом со мной, и я почувствовал тонкий запах её шампуня – какой-то цветочный аромат, который никак не вязался с запахом пороха и свежей крови, что пробивали мой нос вчера. Она мельком скользнула взглядом по моей голой груди, задержавшись на секунду дольше, чем положено приличиями, и тут же уткнулась в тарелку, пряча вспыхнувшие щёки.

[М-да... Девчонкам реально нужны парни. Женя не дурак... Тем более эта овуляция и бешеный поток гормонов в крови... Ну, вон Танька к брюнету липнет, Катька уже меня присвоила и хрен кому отдаст, а Аня осталась не у дел. Правда, Егор говорил, что ему блондинки нравятся. Да и по его виду понятно, что с резкой и активной Таней он не хочет строить отношения.]

Последней в дверях появилась Катя.

Разговоры на секунду стихли. Она, как всегда, была верна своему стилю пацанки, но оделась шатенка сегодня с хирургической точностью. На ней были ультракороткие джинсовые шорты с рваными краями и стискивающая тело белая футболка, которая от жары немного пропиталась влагой и прилипла к телу, подчёркивая всё, что обычно скрывала разгрузка. Каштановые волосы до пояса были заплетены в одну толстую, тяжёлую косу, давая понять, что она не ищет внимания и уже определилась со своей судьбой.

Девушка прошла к столу, и я увидел, как Жека, сидевший напротив, перестал жевать. Катя тоже села рядом со мной, бросив быстрый, обжигающий взгляд на мои голые плечи и грудь. В её глазах на секунду мелькнуло то самое «адское пламя», о котором я знал, но которое она так тщательно прятала за маской гордой байкерши.

— Макароны? — спросила она, и голос её чуть дрогнул. — Егор, положи мне немного.

— Немного не получится, — он пододвинул ей тарелку. — У нас сейчас углеводный загруз. Сегодня день тоже обещает быть «весёлым».

Катя взяла вилку, но я видел, как её пальцы музыкантки мелко дрожат. Она старалась не смотреть на меня, но я буквально кожей чувствовал, как её радар сканирует каждый мой шрам, каждую мышцу.

— Арт, — она подняла на меня свои зелёные глаза, — ты правда думаешь, что нам стоит идти на поводу у военных? Ты же вчера чуть не умер, и вот ходишь теперь с протезом.

— По-другому не получится, Кать, — отрезал я, отодвигая пустую тарелку от себя. — Сейчас либо мы подчиняемся, либо нас, как опасных индивидов с кучей оружия, пускают в расход. Третьего не дано.

— Кстати, раз речь зашла о твоей, так сказать, новой руке, ты проверял свои возможности? Тебе вообще комфортно с ней? — вклинилась в разговор Анна.

— В принципе, разницы не чувствую. Тело к ней привыкло, сам я в скором времени тоже привыкну. Возможности, говоришь? Сейчас и испытаем бионическую технологию от компании «Моторика», — глотнув воды, проговорил я.

Взор снова опустился на искусственную конечность, которая шевельнулась, распрямляя пальцы. Я глубоко вдохнул, увеличивая содержание кислорода в крови. А через секунду принял горизонтальное положение на полу, начав отжиматься.

[Один, два, три... двадцать. Так-с, вроде норм, я даже вон форму не растерял за эти дни, и сердце не ускорило свой темп. Ну что ж, пора и поизмываться над своим телом уже по-серьёзному. Раньше отжимался на одной левой десять раз. Интересно, а сейчас сколько смогу? Поехали... раз, два, три... И-и-и! Девять... Бл*ть, фух! Сложно, ё-моё, но протез держится молодцом. Что бы ещё сделать, хммм? В принципе, если он это выдержал, думаю, и горизонт в стойке на руках спокойно можно делать, да ещё и отжимаясь так.]

Полностью прислонившись телом к полу, разместил ладони по бокам от пояса, уперевшись в пол. Секунда – и я поднял себя, выровняв ноги и корпус в линию. Воздух в лёгких застыл, а я, в свою очередь, снова начал отжиматься, но в этот раз упираясь только на руки. Элемент воркаута для меня был не слишком трудным, но и его выполнение лёгким я назвать не мог. В груди быстро и громко стучало, кровь бурлила и окрашивала кожу в красноватый оттенок, а руки едва-едва тряслись.

Наконец, после десятого отжимания, я перестал издеваться над телом и лишь встал в планку, переводя дыхание. Минута на отдых – и мышцы вновь сократились, поднимая меня вертикально. Ладони снова упёрлись в пол, а моё лицо заметно покраснело от напряжения. А как только выровнялся вертикально, став похожим на спичку, чья голова была красной, я подпрыгнул на руках, резко хлопнул в ладоши и едва успел поймать себя в свободном полёте. А довершением моего выступления стало снова отжимание, но уже из этого безумного положения, когда босые ступни чуть ли не касались верхнего кухонного гарнитура.

— НИХ*Я! — громко воскликнул Евген с расширившимися от удивления глазами.

— Ха-ха-ха! — не удержавшись, засмеялся я и одним махом встал снова на ноги.

— Так вот почему твои мускулы и не здоровенные, а силищи у тебя почти как у меня. Ты же сейчас элементы калистеники и воркаута показал? — хмыкнул Егор, задав утвердительный вопрос.

— Ага. Я сначала калистеникой занимался, а потом воркаутом. Три, мать его, года постоянных тренировок – и вот результат. Я сейчас красный как помидор, да? — успокаивая дыхание, показал на своё лицо пальцем.

— Ну-у-у... Не совсем помидор, скорее просто розовато-красный. Слушай, тебе принести листок и ручку? Может, тебе протез дал возможность писать левой рукой? Хотя-я, у нас же чипы у всех, так что мы можем все писать обеими руками. Блин, мы как бы и не люди уже, а какие-то всесторонне развитые гении с компьютером в голове, — произнёс рыжий, почесав за ухом.

— Мы же иномирцы, Жек, — улыбнувшись, сел на своё место и отпил воды из кружки. — Твоё предложение с листочком меня заинтересовало, давай попробую написать что-то...

— Сейчас принесу! — вскочив с места, он понёсся в соседнюю комнату.

[Бл*ть! Ну и жара сегодня! Нахрена я решил повыпендриваться?! Сейчас же всё тело нагреется,] — раздумывал, снова прильнув к кружке и смотря на внутренний дворик через окно.

— Ещё какие-нибудь особенности случаем не завалялись у тебя? Аномалия, блин, настоящая, — усмехнулся брюнет, положив руки на стол.

— Братан, перестань называть меня аномалией. Я обыкновенный человек, просто над собой очень много работал.

— Не-е-е, Артур. Обычный человек не может рассуждать о смысле войн, строить планы, как добраться до Крыма, орудовать ножом как спецназовец и прыгать на руках. Обычные люди как раз таки узконаправленные. Один философствует, другой стреляет как ворошиловский стрелок, третий имеет накачанное тренировками тело. Но чтобы это всё в одном человеке собралось... Нет, друг мой, ты аномалия, и должен это признать. И кликуха у тебя теперь – «Белобрысый дьявол» после той мясорубки в тюрьме.

— Тц! Ну что за ты друг такой? Зачем из меня лепишь какого-то инопланетянина? Мне просто повезло. Да и чип помогает очень.

— Повезло?! И в чём же именно? — удивился он, а после нахмурился.

— Ну-у... Я самый младший в семье, и внешность у меня от матери, вот поэтому я симпатичный. А вот, как говорила она, тяжёлый взгляд мне от бати достался, он не зря металлургом работал. Там титановые нервы нужны, чтобы каждый день в нескольких метрах от расплавленного железа находиться. Но вот до десятого класса я был тем ещё дураком. Ты прикинь, я однажды решил отращивать волосы, и они достигали плеч к концу девятого класса. И вот после, летом, был п*здецки унизительный случай.

Иду я, значится, в магазин, в кармане наличка, и тут подходит ко мне со спины парень твоего роста и, аккуратно тронув за плечо, спрашивает:

— Девушка, с вами можно познакомиться?

— Видел бы ты мою рожу в тот момент! Аха-аха-ах! А его выражение лица после того, как я повернулся и грубым мужским голосом сказал «нет»! Пха-ха-ха! Ой, не могу! Ну, дурак дураком был я в свои шестнадцать лет. Не зря он меня потом на всю улицу пид*расом обозвал.

— Фух! Короче, после такого унижения я в тот же час заскочил в парикмахерскую и попросил себя постричь. Вот с того момента с такой причёской и хожу, — поправил чёлку, улыбаясь вместе со здоровяком, пока девчонки ещё сильнее охреневали от меня.

— Ну вот, значится, я подстриженный пришёл в магазин за новой флешкой для компа и призадумался. Конкретно призадумался так о своём образе жизни. Энергетики, десятки часов в видеоиграх, крики во время игры в них, ненависть моих двух старших братьев, которым я мешал, ведь мы втроём жили в одной комнате. Притом, если отец был дома и слышал мой ор из-за игры... Ох и доставалось мне «сладких» подзатыльников.

— Ну, он у меня, конечно, любящий, но строгий был, поэтому сын с длинными волосами, постоянным матом и худым телом ему не нравился. С другой же стороны, братья с малого детства ходили на спортивные секции, а после занимались физкультурой на улице. Старшой вон на спортивную рукопашку ходил, там ещё тренер – бывший спецназовец, правда, у него хроническая хромота была, но учил он жёстко. Поэтому и доставалось мне сильно, если вздумывал драться со старшим. А вот средний сначала самбо посещал до пятнадцати лет, а потом бросил и с утра до ночи в подвальной качалке со своими друзьями тусовался и приходил подпивший, за это отец его потом ремнём порол. Батя был даже к себе строг: никаких сигарет, алкоголя, опасных развлечений. Лишь стабильная работа, любящая жена и трое сорванцов, которых надо воспитывать.

— Мать, конечно, пыталась защитить от жёстких мер воспитания, за что ей спасибо. А то бы мы не могли сидеть пару дней. Отец в ней души не чаял и от одного только её слова таял. Так-с, что-то я удалился слишком далеко в своё прошлое. В общем, стою я посередине торгового зала, смотрю на технику и вспоминаю недавнюю драку с братьями. Родителей дома не было, и мы взбесились из-за ерунды, начав друг друга бить именно что в корпус, чтобы отец не увидел. А то бы ещё сверху досталось. Ну и итог моих размышлений хреновый: я слабый, худой, зависимый от игр и не уважающий личное пространство других. В остальном же я был умным, рассудительным и, кроме игр, смотрел очень много познавательных видосов – вот оттуда и знаю про политику, экономику и отлично размышляю. А моя повышенная реакция и собственноручно разработанный боевой интерфейс – результат нескольких тысяч часов в видеоиграх.

— И я, уже встав на путь исправления, в тот июньский день понял, что так продолжаться не может. Надо отвыкать от компа и становиться сильным. А план же мой был до банальности прост. Я УМОЛЯЛ братьев взять меня с собой на тренировки. И в конце концов сначала старшой согласился, а после и средний, но с одним условием – он напрочь забирал мой комп себе в пользование, и я неделю не мог к нему даже прикоснуться. И вот так началась моя эпопея длиною в три года. В один день обливался потом и слушал крики тренера по рукопашке, а на следующий мужики из меня пытались вылепить «Мистера Олимпия» в подвальной качалке под хохот брата. И так, чередуя тренировки, я вечерами налегал на калистенику, а после и на воркаут. Турники эти во дворе не жалел и не обращал внимания на мозоли...

— Нихрена ты терминатор. А учёба как? Ты же всё своё время тратил и, наверное, до двоек скатился, — перебил меня Евгеха, стоявший уже долгое время в дверном проёме.

— А! Я же не говорил вам, что у меня мать учителем работала. Ох и натерпелся от неё! Сам я интересовался всегда масштабом, а вся школьная система делает из детей лишь послушных и беспрекословных рабочих. То нельзя, это плохо, не опаздывай, ешь быстрее, знай это, это и это... Но я не такой! Мне эти формулы по химии и математические логарифмы с тригонометрией не впёрлись. Я же знаю, что, кроме экзамена, они нигде не нужны. А мой мозг легче представит движение электронов и всю вселенную или экономические и политические структуры, чем эти циферки на бумаге. Но куда там, блин... Мать из меня, расп*здяя, пыталась вылепить отличника. И у неё, кстати, это получилось. Однако сломать свою волю я никому не позволил и сам поступил на энергофак, а не на врача, как хотели родители. У меня, ёпта, боязнь крови! А узнав это, они предначертали мне судьбу стоматолога. Ещё, бл*ть, лучше: открывай всем рты и копайся там. У-э!

— Жень, дай листок и ручку. Попробую всё-таки написать что-то, а то эти мысли мне настроение ухудшают.

— Держи.

[Так-с, чего бы мне наколякать... Хотя-я-я... А! Придумал. Анна, Татьяна, Екатерина, Егор, Евгений, Артур... Хммм... А неплохо получается левой рукой писать.]

— Ого! Какой у тебя красивый каллиграфический почерк, и буквы ты выводишь очень хорошо, — на этот раз удивилась Танька.

— Ты бы знала, скольких моих детских слёз и исписанных тетрадок стоил этот почерк. Делать домашнее задание с матерью было той ещё пыткой. Она главное – лишь бы из меня гения вылепить, а на братьев-раздолбаев ей всё равно было, — горько усмехнулся я, пробуя уже правой рукой писать наши фамилии рядом.

В целом все сидевшие за столом были от меня буквально в шоке. А я даже этого не замечал, полностью погружённый в процесс и собственные мысли. Синяя ручка, сжатая тремя пальцами, быстро и аккуратно выводила: Огнева, Романова, Мельников, Огнев, Харитонов. И хоть я ненавидел своё прошлое и все эти мучения, что пережил в детстве и подростковом возрасте, однако именно они вылепили из меня того человека, кем я стал. Ведь эта сумасшедшая стрессоустойчивость, несокрушимая воля, острый и хваткий ум, что мог оперировать масштабами всей планеты в разных сферах жизни людей, – это всё не возникло на ровном месте и не упало мне на голову. Я сам создал себя под невероятным давлением своего окружения.

— В итоге предо мной сейчас сидит: молодой, красивый, высокий, накачанный парень, спец по рукопашному бою и орудованию ножом, мастер по стрелковому оружию, с умом тактика, стратега и лидера, плюс мышлением философа, вдобавок с еб*нутым болевым порогом и волей к жизни, — загибал пальцы брюнет, улыбаясь уголком губ. — Артур, ты вообще человек?

— Ха-ха-ха! — вновь не смог сдержать тихий смех. — Ну, как видишь, я уже киборг. Вон какой крепкий военный бионический протез мне поставили.

# Точка зрения Катерины

[Что... Что он несёт... Какой, мать его, киборг? Арти, почему ты такой? Почему не смотришь на меня? Почему убегаешь из моих объятий... Почему? Я что, противна тебе? Хотя нет, что ты сама несёшь, Алексеевна! Возьмись уже за ум! Он же в обнимку со мной спал, а не оттолкнул! Он тоже мне в любви признался! И он всегда меня защищал, а я всегда его поддерживала! Просто... Он не такой, как все парни...]

[Вон Женя – типичный пример обыкновенного юноши. Весёлый, задорный, симпатичный, высокий, но... Он пустой. Да, рыжий иногда на меня пялится втихую, и на грудь особенно, но Женька из тех парней, кого пальцем приманишь – и он прибежит с букетом из ста одной розы. Вот только мой блондин вообще не такой. Он глотки тварям рвёт и убивает всех вокруг, спасая нас. Но в то же время прильнёт ко мне ночью, заснув обнимая, или покраснеет, когда я ему в чувствах признаюсь. Притом он очень умный, сильный, рассудительный. Как Егор сказал – аномалия, блин.]

[Внутри он кремень в одном флаконе с куском радиоактивного урана, излучающего уверенность и подпитывающего всех вокруг. Тем более ему, блин, вчера руку оторвало, а он сегодня встаёт в вертикальную стойку на руках... А его эти бугристые мышцы, открытая кожа и тело... Всё! ВСЁ! Не надо об этом думать при всех, и так уже лицо покрасневшее! Да! Я без ума от него и вцепилась в него зубами, поэтому теперь никакой вертихвостке не отдам. Это надо признать, Катя! Если я опять не стану развивать наши отношения в геометрической прогрессии, то плакала моя свадьба и счастливая жизнь. Помрёт он на поле боя и про меня не вспомнит. Но блондин – не домашний кот, как все парни, чтобы его приручить и не отпускать, он тот ещё дикий тигр. Если слишком сильно стану на него давить, он на меня наорёт и порвёт наши отношения или же просто тихо уйдёт, а это ещё хуже. Дурак, блин! Каждый чёртов день будто бы специально пытается сдохнуть! Нахрена ему это?! Чего ты, Арти, хочешь от жизни?] — на этой ноте я взглянула ему в глаза.

Его стальной взгляд из серебряных глаз почти исчез из-за весёлой атмосферы, однако его тело всё так же было напряжено, и мой возлюбленный был похож больше на сжатую пружину. Сёстры Огневы тоже поглядывали на него с интересом и любопытством, но знали и чувствовали, что это моя добыча, и рядом с этим белобрысым дьяволом могла лишь я идти рука об руку по жизни.

— Какой у нас дальше план, командир? — спросил Женька.

— Сейчас? Отдохнуть, конечно, и переварить завтрак. А после будем смотреть, как судьба повернётся. Ключевая дата – это девятнадцатое июля, когда мы будем освобождены от военной службы. Именно в тот день нам надо отсюда рвать когти в Крым. Пережить как-то этот путь в сотни километров и уже там думать, что делать. Но я предлагаю не останавливаться на этом. Как только пару дней проведём в Феодосии, нам необходимо сваливать оттуда в так называемую свободную от властей зону, кишащую заражёнными. Поедем в Москву, вдруг мои здешние братья живы, однако самое главное – это собрать костяк иномирцев вокруг себя и напастись оружием...

— Зачем? Разве просто дальше жить на берегу Чёрного моря у нас не получится? — перебила его я, встретившись с ним взглядами.

В ответ же он по-доброму улыбнулся, и в его глазах проскочила нота насмешки над дурочкой. А после Арт продолжил:

— Наша страна и вообще всё СНГ сейчас встало на военные рельсы, уже идёт мобилизация всех людей и ресурсов, вы это понимаете? Вся государственная система движется к тотальной войне, и остаётся лишь два сценария. Или мы будем воевать с европейской частью НАТО до последнего солдата, или в мире из-за термоядерной войны настанет ядерная зима с голодом. И в том, и в другом случае, если ничего не предпримем, мы сдохнем от голода или от пуль, пока США будут увозить заводы со всего мира к себе на континент и зарабатывать деньги на войне.

— Но если мы поступим так, как я сказал, то, во-первых, доберёмся до твоих родителей, Кать. Во-вторых, у нас будет запас оружия, техники и еды на пару лет вперёд. Вот только думаю, сценарий ядерного армагеддона даже сейчас возможен лишь на двадцать процентов. Просто-напросто никто умирать не хочет и терять свои деньги с вложениями, это никому не выгодно. Поэтому нам надо успеть собрать десятки тысяч междумирцев вокруг себя, создав ЧВК, и очищать добывающие сырьё города в Сибири от инфицированных. А после мы так или иначе окажемся на поле боя Третьей мировой. Но вот что дальше происходить будет, я вам гарантировать не могу.

[Да... Он опять доказал мне, что внутри не пустышка, а аномалия. Никто в девятнадцать лет не рассуждает так. Блин, Арти, ты самый настоящий командир легионов! Я же рядом с тобой трусиха, которая до сих пор боится заражённых и ходит в розовых очках, думая, что всё наладится. А ты уже надел чёрные солнцезащитные и мчишь на танках в Париж.]

— Э! Ты же обещал, что мы в Мадриде парад победы устроим. Куда делась эта уверенность? — с нажимом сказал Егорка.

— Ну, тут, братан, пятьдесят на пятьдесят. Зависит от возможностей нового Союза после того, как все грибковые подохнут от голода. Если в этом мире смешанная экономика и технический прорыв сотворили несокрушимое государство и самую лучшую в мире военную технику, то сотрём этих европейцев в пыль. Если же нет, то придётся окольными путями бежать за границу.

— Оставь эти пораженческие настроения. Там, в сытой Европе, тот ещё трындец происходит. Ну а союз братских республик 2.0 – это самая лютая страна, что существовала в этом мире. Не боись. Мы и тварей на танковые гусеницы намотаем, и намочим их в Атлантическом океане.

[Кто о чём, а парням бы лишь об оружии и войне. Им вообще что-то кроме этого нравится? Хотя Женька со своим юмором и огненным характером больше на клоуна смахивает, что хочет внимание привлечь. Эх... Лишь бы Артур не погиб, а там дальше я попробую эту войну и всё оружие из его башки выкинуть.]

# Конец точки зрения

[М-да... Надеюсь, тут нормальный основной боевой танк стоит на вооружении. Хотя танки сейчас – лишь ширма войны и мощи. На самом же деле артиллерия делает половину работы, а оставшиеся сорок процентов – это дроны. И лишь оставшиеся десять процентов уничтожения противника приходятся на пехоту и технику. Маша упоминала про САУ «Коалиция-СВ», и вот эта бандура может 152-миллиметровый снаряд послать на семьдесят километров, притом в минуту шестнадцать раз выстрелить.]

[Даже вон немецкая PzH 2000 едва активно-реактивным снарядом на пятьдесят километров бьёт. Так что если все «Мста-С» у нас поменяли на новые «Коалиции», то Европа превратится в поверхность Луны с миллионом кратеров. Не просто же так артиллерию называют богом войны, а если добавить сюда её реактивную версию с «Тосочками» ТОС-2 и «Солнцепёками» ТОС-1, то можно расчищать танкам местность. Но перед этим стоит завоевать превосходство в воздухе и выбить высокоточной «Торнадо-С» всю артиллерию противника. Ведь пульнуть ракетой по координатам на сто двадцать километров для неё – это плёвое дело. Но надо такой артиллерийский кулак в сорока километрах от фронта прикрыть ПВО. Нужны «Панцири-СМ-СВ» и 2С38 «Деривация-ПВО». Одна ловит ракеты «Хаймарсов» и сканирует воздух на счёт самолётов, а другая с помощью программируемых снарядов со шрапнелью разносит большие дроны-шахеды в труху.]

Однако неожиданно мои наполеоновские планы прервал звонок в дверь. И требовательный громкий стук кулаком по металлу. На миг в воздухе повисла очень напряжённая атмосфера, и мы все отложили столовые приборы.

— Вооружитесь пистолетами и ведите себя невызывающе. Общайтесь спокойно. Я пока пойду и оденусь. Кать, ты куда мою одежду бросила?

— Всё в гостиной, — еле заметно вздрогнув от моего резко сменившегося тона и смутившись из-за событий ночи, она тихо-тихо произнесла.

Я лишь кивнул, удаляясь из кухни. В коридоре же шум от стука кулаком стал ещё громче. Однако, лишь нахмурившись из-за незваного гостя, я прошёл в гостиную. Жёлтая футболка, что уже успела стать важной частью наших отношений, небрежно лежала на диване. Одевшись и почувствовав запах женского тела, исходившего от ткани, я со всё таким же хмурым лицом направился в наш склад, где лежал огнестрел.

— О! Уже тут? — немного удивился Мельников. — Держи свою волыну. Я, кстати, выпросил у военных трофейные патроны для неё. В сумме сорокет наберётся. Тут десять штук с лёгкой, имеющей алюминиевый сердечник, скоростной пулей – это так, чисто для баловства и близкой дистанции. Семь штук дуплетных патронов с двойной пулей и десяток повышенной бронебойности для бронежилетов шестого класса защиты. Ну и твои тринадцать тяжёлых. Надень, кстати, ремень разгрузочный и заряди лучше бронебойными.

— Ага, — коротко кивнул, забирая РШ-12 и вытаскивая из него старые патроны.

[Кто же припёрся и нахрена?! У нас же рации и частоты военных. Командование спокойно могло с нами связаться. Какого хрена, бл*ть?! Стресс один, а не новый мир. Не так я себе представлял жизнь путешественника между мирами.]

Перезарядив «слонобой», я оглядел свой отряд, пытаясь понять эмоции каждого. Весёлости на лицах совсем не осталось, все вновь вспомнили, что оружие и смерть теперь – наши естественные спутники по жизни.

Особенно тяжело было глядеть на девчонок, ведь им очень не хотелось после такого уюта снова брать в руки пистолеты, готовясь к перестрелке. Вот только в моменте мой взгляд приковал к себе шустрый Евгеха.

— Ты чё, Жека?! С дуба рухнул, что ли?! А ну, бл*ть, оставил гранаты на месте! Нахрена ты их вообще берёшь?! — зло зашипел на него, боясь, что меня услышат люди в подъезде.

— На всякий случай, — едва слышно проблеял он.

— Никаких «на всякий». Я приказал пистолеты, значит, пистолеты только. Я твой командир, и надо слушаться меня. Не нужно проявлять инициативу. Я уже доказал вам, что отлично командую, или ты во мне сомневаешься, Жек?

— Ладно. Пистолеты так пистолеты. Ну и ты вообще красава, командир, вытаскивал нас из лютых замесов.

{Всё! Заткнули рты все! Егор, давай ты в глазок сначала глянь, только подходи очень тихо. А я буду держать дверь в прицеле. Уж пуля двенадцатого калибра её насквозь пробьёт,} — мысленно скомандовал я.

{Понял.}

Осторожно вдвоём подойдя к входной двери, мы прислушались. Из подъезда лишь был слышен нетерпеливый перестук ботинка об пол. Человек за дверью явно очень устал нас ждать и был раздражён.

{Так это Илюха в гости к нам пожаловал. Но только он весь в снаряге, и автомат за спиной. Нечисто тут всё...} — глянув через глазок, пробормотал Егор.

{Открой. Думаю, нас опять на какое-то задание отправляют.}

Замок щёлкнул пару раз, и стальная перегородка наконец отворилась. Наш знакомый турельщик и правда был на нервах, с дымящейся сигаретой в пальцах.

— Здарова, — кивнув, он протянул руку здоровяку, а после глянул на меня.

— Арту... — коротко стриженный замолчал, уставившись на мой протез и револьвер в нём. — Ты реально... из железа теперь?

— Некогда, Илья. Говори, что хотел, — я отрезал его удивление, как лишнюю деталь.

— Всем опытным мобилизованным приказано явиться на вокзал Волжского. У вас час на сборы. Эшелоны из нескольких поездов идут на Астрахань. Если опоздаете – старлей вас лично пристрелит за дезертирство. Давайте, берите всё нужное, я там внизу в «Тигре» вас жду, — он бросил на меня тяжёлый взгляд и ушёл, не дожидаясь ответа.

[Ох*енно, бл*ть...]

****

Солнце сегодня адски жгло. Но в целом справляться с жарой нам помогали химпакеты для охлаждения под одеждой. Вокруг же, на перроне вокзала, творился тот ещё хаос, поддерживаемый лишь офицерами. Все куда-то спешили, выгружались, приходили, проверяли своё оружие. Мы же тем временем стояли немного поодаль от основной толпы, все как один в новенькой полевой камуфляжной форме, берцах и с кобурой на бедре. А наши КБСы, каски и балаклавы с автоматами мы как раз таки оставили в бронемашине, однако револьвер я всё-таки прихватил с собой, поменяв лебедев на него.

Наши любопытные взгляды невольно оглядывали округу. БМПшки-тройки, «Тигры-М», БТРы-22 и сотни, сотни бойцов с калашами. Иногда, проходя рядом с нами, солдаты бросали заинтересованные взгляды на нас и особенно на девчонок. Но попыток подкатить они не делали, лишь вскользь смотря.

— А дядя Григорий точно сможет заехать на вагон-платформу? — невзначай спросила Катя у Ильи.

— Всё нормально будет, красавица. Идите лучше за мной. Надо занять нам места в плацкарте. Пока вон рядовых строят офицеры, нам можно в свободном плавании находиться. Весь тот последний вагон, за которым и идут полувагоны с бронетехникой, – он наш. Там главный – этот ваш старлей. Он, кстати, на меня и вышел, узнав, что я ваш знакомый, поэтому теперь мы тоже в вашем усиленном взводе.

— Сарафанное радио работает на ура, — усмехнулся я, шагая за курильщиком, который опять втягивал дым новой сигареты.

Входной проём пассажирского вагона был открыт и находился на идеальной высоте, так что нам лишь оставалось перешагнуть маленькую щель между перроном и первыми железнодорожными путями, на которых стоял состав. В самом же вагоне-плацкарте было очень тихо и пусто. Но в этот момент из купе проводника донёсся недовольный мужской басистый голос, и наружу выглянуло лицо старшего лейтенанта с его неизменными усами.

— А! Ты, Илюха. Вижу, привёл наших чипированных? Как, кстати, рука, Харитонов?

— Нормально. Живая, конечно, мне роднее была, но и эта сойдёт.

[Откуда он прознал про чипы?!]

— Ладно, идите пока располагайтесь, мне тут надо с полканом переговорить, — кивнул он головой вглубь вагона.

— Я пока пойду покурю. Потом к вам присоединюсь, — зажав в зубах сигарету и сунув руки в карманы, Илья вышел в тамбур.

— Хорошо. Ребят, кто-то ездил до этого в поездах? Сам я просто вообще неопытный, — обернувшись, я глянул на всех в поисках совета, где бы расположиться.

— В середину надо, чтобы меньше ходили туда-сюда другие пассажиры. Ну и чтобы нам далеко не ходить до уборной. Нас как раз без Илюхи шестеро. Мы с Жекой на боковушках, а вы вчетвером в купешке, — с бывалым опытом за плечами проговорил Егор.

— Понятно. Пошли уж. Нам ещё в пути ехать шесть, мать его, часов... Да за это время можно целую европейскую страну размером с Бельгию проехать, а мы лишь в соседнюю область отправляемся! — пробурчал Жека.

— Если брать только европейскую часть России, то она – самая большая и населённая страна в Европе. Чувствую, в таких вот военных походах мы очень много мест нашей родины посетим, и за границей тоже побываем, — промолвил я, осторожно шагая по узкому проходу.

[Как, блин, люди ездят в этом человейнике на колёсах? Какая нахрен железнодорожная романтика, когда вонючие носки соседа в паре метров от тебя?! Ладно – заплатить неплохо так денег за нормальное купе и там закрыться, но чтобы так... Ох, чувствую, эти шесть часов я буду страдать... Ну, хоть рядом Катя и ребята. Плюс Маше наконец удалось взломать провайдера спутникового интернета. Starlink нервно курит в сторонке со своим Starlink-mobile лишь в проекте. У нас тут наш Союз свою систему спутников вывел на орбиту пару лет назад; догнал бы он американцев уже через два года таких запусков по количеству действующих спутников, но половине мира пришёл кабздец... М-да... И чего нас месяц назад не закинули в этот мир, охрененная же страна была. Ну что ж, восстановим, как говорится – наша держава вообще как феникс...]

— Всё! Стоять, Артур, мы уже дошли. Вон, садись на то нижнее спальное место, — перебил мои мысли брюнет.

Упав как мешок картошки на отличное бирюзово-синее кресло и уперевшись спиной о приятную спинку, я расслабленно вздохнул после уличной жары. В целом я представлял плацкарт в десять раз хуже, но, кажись, тут госкомпания РЖД вообще не экономила на комфорте пассажиров. Уж после переворота в 2017 году таких «экономистов» и «эффективных менеджеров», которые сокращали расходы за счёт потребителя, выгнали с насиженного места прямиком на свалку.

[Вот что значит социализм, когда всё для народа... ЧТО?! КАКОГО ХРЕНА, КАТЬ?!] — крикнул в мыслях, охреневая от поведения девушки.

Она, в свою очередь, ничуть не смущаясь, уселась мне на колени и сама уже прислонилась спиной ко мне. А после повернула голову и хищно так улыбнулась, показывая мне, что ершиться не надо и вообще она хочет мужского тепла. Остальные же лишь спрятали улыбки при виде моего покрасневшего лица и безмерного удивления в глазах.

[Ну, значит, так?! Хорошо, уж я тоже не монах. Мне тоже хочется женского тепла,] — обхватывая её шею руками и положив подбородок ей на плечо, я сильнее прислонился к ней.

Однако тут уж шатенка не выдержала громадного потока гормонов и стала пунцовой до кончиков ушей. А через секунду убрала мои руки и села в угол, поближе к столу с окном. Ну и тут ребята уже не сдержали своих улыбок. А Егор подмигнул мне, едва кивнув одобрительно.

— Ладно. Кто где лежать будет? Выбирайте и не ссорьтесь, — задал вопрос он же.

— Я на верхнюю боковушку, там, блин, вообще установленна занавеска, и классно. Если что – не тревожьте, я буду в интернете сидеть и музон слушать, — уже залезая, ответил рыжий.

— Мы тоже наверху, — ответила Аня за двоих.

— Ну, я уж тут снизу на боковушке посижу эти шесть часов... О! Илюха идёт.

[Вот специально, а! Что, блин, на Катю нашло?! Неужели пик овуляции и любовь так сильно в башку гормонами бьют?! Ну и чего ты сидишь, на меня исподлобья зло смотришь?!] — глянув на неё, я не понимал женской логики прям вообще.

[Фух. Ладно... Надо дожить до завтра. Может быть, и помрём, не насладившись первой любовью... Лучше пусть Катя такие выкрутасы выкидывает, чем в последние секунды жизни я жалеть буду, что не уделил ей должного внимания,] — пересев на соседнюю полку, я лёг, ногами в сторону окна, подставив под голову руку.

— Артур, ты тупой?!

— И в чём же я затупил, Кать? — тоже раздражённо посмотрев на неё, я почувствовал, как между нами прошла электрическая дуга от напряжения в воздухе.

— Видишь там у прохода железную выпуклость? Нажми на неё, и спинка откинется, а с обратной её стороны – матрас. И, кстати, где подушки? Они не у вас там случайно, Тань?

— Не-е. У нас нет. Походу, их вообще нам не выдадут. Ехать же всего шесть часов, — отозвалась близняшка.

[Тц. Ну и командирша мне на голову нашлась. Что за, блин, парочка получается?! Я ледышка, а она – пламя? То пригреет, то обожжёт, ёпта,] — сел на полку, снова ловя её взгляд.

— Чего вы тут раскричались? — привнеся с собой никотиновый запах, Илья поморшился, одновременно ковыряя мизинцем в ухе.

— Может, тебе жвачку дать? А то сигаретами от тебя несёт, — предложила зеленоглазая.

— Ничуть не против. Может, у тебя, красавица, ещё духи найдутся или дезодорант? — садясь к Егору, он протянул руку.

— Лови, — кинула ему целую пачку мятных она. Правда, от его «красавица» шатенка каждый раз едва заметно морщилась и одним глазком поглядывала на меня.

[Это я тебя красавицей, лапочкой, зайкой и солнышком должен называть?! Мы, блин, познакомились-то четыре дня назад! Что с этой девушкой не так?!]

{Слушай, Маш. Помоги мне с её женской логикой.}

{Она в тебя по уши влюблена. Что ты от неё хочешь-то? Холода к тебе? Или чего?}

{Эээ... Ну-у-у... Не знаю...}

{Плыви по течению просто.}

— О! Знакомые лица! Здарова, мужики! — с радостной улыбкой произнёс солдат лет двадцати с щетиной на лице.

— Здарова, Сеня, — пожал ему руку турельщик.

— Жвачку будешь?

— Не откажусь! — сев на мою полку, он начал без умолку болтать с парнями. Вот только у него я увидел гитару, которая была в его в руке.

И тут мне в голову пришла мысль. Вдобавок песня подходящая под гитару у меня была в запасе.

— Можно я возьму музыкальный инструмент?

— Да, конечно. Умеешь играть? Ох, бл*ть... Ты же тот терминатор... Ты как вообще выжил-то после штурма тюрьмы, братан? — увидев протез, он резко поменялся в лице.

— Жить хочу долго. Вот поэтому стараюсь не помереть, — прощупывая подушечками пальцев струны, сказал я.

Наконец, собравшись и подобрав темп, начал:

— Были бы крылья, небо найдётся, и кто-то научит летать.

В жизни не раз ещё перевернётся, всё повторится опять.

Были бы крылья, небо найдётся, и кто-то научит летать....

Там, где нас нет (Там, где нас нет),

Любая тропа уведёт из тени на свет (Из тени на свет).

И каждому там повезёт, лишь там, где нас нет.

Взять бы туда билет, улететь от проблем и бед.

Всем во благо, а не во вред — это сказка или бред?

Крутится шар, за ударами — шрамы.

Тут то холод, то жар, зато поёт моя душа...

Жизнь кому-то в радость, а кому-то бремя.

Тратятся деньги, тратится время.

Кто-то уходит, покидая стремя.

Но после где-то прорастает семя.

И пока порох гремит, пламя горит и дымит повсеместно.

Что-то внутри говорит, болит, но благоволит.

Ещё не спета последняя песня.

Крутится шар, за ударами — шрамы.

Тут то холод, то жар, зато поёт моя душа.

Были бы крылья, небо найдётся, и кто-то научит летать...

(Очень советую прослушать «Были бы крылья». Песня отличная. Если она вам понравилась, поддержите её автора на всех платформах лайками.)

— Ничего себе... Ты ещё на гитаре умеешь играть и петь? Ты вообще кто, Артур? Точно человек? — сделал глаза по пять копеек Егор.

— У меня такой же вопрос был, когда вчера видел тебя всего в крови и куском мяса, в которое превратилось твоё предплечье. Кстати, песня охрененная. Сам придумал? Я такой ещё нигде не слышал.

[Твою мать! Я же забыл, что мы в параллельном мире. Плагиатор, бл*ть, недоделанный. Хотя пусть... Пусть этот мир услышит эту песню,] — мелькали в голове мысли, когда в вагон заходили уже другие бойцы.

— А можно я тоже сыграю? — неожиданно попросила Катя.

— Эмм, да, конечно... Когда только у нас во взводе женщины появились?! — едва слышно произнёс хозяин инструмента.

Взяв в руки гитару, шатенка прокашлялась и начала:

— Серый снег на проспекте лежит в тишине,

Фонари, как солдаты, стоят в темноте.

В каждом окне горит равнодушный свет,

Но никто не даст на мой вопрос ответ.

Я пришёл с этой улицы, где нет имён,

Где каждый второй был молчаньем клеймён.

Они говорят, что время лечит и ждёт,

А я вижу, как небо роняет свинец и лёд.

И снова война, но без линии фронта,

Война за то, чтобы просто дожить до утра.

Война самим собой, война без патронов,

И в этой войне не бывает «вчера»...

(Тоже очень рекомендую прослушать «Без линии фронта». Для моей книги она самое то. И если понравится, не забудьте поддержать авторов.)

— Песня прям про нас... — горестно вздохнул Сеня, медленно забирая свою гитару обратно. — Интересные вы, конечно, люди. Вон, два музыканта у вас. Ладно, пойду уж, если что – я по соседству, — он поднялся, от былой радости у него не осталось и следа.

[Да-а-а... Музыка – это нечто... Хорошая песня и слёзы вызвать может... Ладно, как там говорила Катя? На железяку эту? Получилось разложить! А что за две резинки толщиной с верёвку? Ладно, уберу их и полежу с комфортом. Что-то мне очень захотелось послушать любимые песни...]

{Маш, ты можешь из моих воспоминаний достать песни и через интернет найти, а после транслировать мне звук, как будто через наушники?}

{Запросто. Наслаждайся. Советую даже поспать немного. Сложная работёнка предстоит нам в Астрахани.}

{Ладно.}

Глава 19 Резонанс душ и сталь

Мерное покачивание вагона и звук перестука колёс стали для меня привычными, почти медитативными. Этот новый, тихий стук о рельсы не раздражал, а наоборот, убаюкивал. Казалось, что время здесь замедлилось, давая возможность насладиться моментом. Чувство полного спокойствия, отсутствие мелких бытовых неурядиц – всё это создавало идеальные условия для того, чтобы просто уйти в себя или, наоборот, с головой окунуться в путешествие, слушая расслабляющую музыку.

Кондиционер на потолке работал тихо и плавно, создавая идеальную температуру, такую, что хотелось просто расслабиться и забыть обо всём. Он не шумел, не дул резкими потоками, а просто поддерживал приятный, ровный прохладный климат. Моя полка – это мой маленький островок. Мягкий, чуть промятый матрас, тень от современной опускающейся и полностью поглощающей свет шторки над головой.

Я закрываю глаза, пытаясь полностью погрузиться в музыку, но ритмичный стук колёс всё равно просачивается сквозь песню. Это как вторая мелодия, более древняя, более честная. Свист идущего позади соседнего поезда, скрип чего-то там сверху, смех из соседнего купе – всё это смешивается с музыкой и неизменным стуком колёс, создавая странный, но такой знакомый любому саундтрек путешествия по железной дороге.

Глаза невольно открываются, и взгляд падает на окно, где сидели Егор с Ильёй. По бесконечному сине-голубому небу проплывали пушистые белые облака. Часто также с моего угла обзора виднелись быстро мелькающие верхушки зелёных деревьев или несколько высоченных ветроэнергетических установок, чьи лопасти медленно вращались под порывами ветра.

Волга текла где-то там, почти рядом, но её не было видно, присутствовало только предчувствие воды и влажного воздуха. Путь из Волжского в Астрахань казался трыдец долгим, и это ощущение медленного, но неуклонного движения вперёд под этим жарящим солнцем наполняло меня смесью покоя и лёгкой тревоги. Каждый километр приближал нас к цели, но одновременно отдалял от чего-то уже привычного и родного. Именно такие мысли приходили мне в голову, когда тело лежало вот так, в подвешенном состоянии между двумя городами, слушая песню поезда.

— Ну и я ему, Илюха, говорю: «Ты куда, сволочь, леску так тянешь?!» Он, бл*ть, её всю намотал, и сом едва не сорвался. Хорошо хоть я успел взять у этого болвана удочку.

— М-да... И как таких дураков земля носит, Егор? Прям иногда диву даюсь с тупости некоторых людей. Собака и то умнее будет.

[Угу. Бывают и такие индивиды человеческого рода. Если смотреть с точки зрения чистой нейробиологии, то мы лишь биологический компьютер с нейронами вместо транзисторов. Конечно, теория Ричарда Докинса объясняет нашу сверхразумность относительно других животных, однако иногда этот компьютер получает хреновый программный код из-за плохой жизни и генов, и вот результат. Странно... Очень странно осознавать себя запертым в одном теле, которое может умереть в любой момент... Хотя мы по живучести тараканам дадим фору. Человек вообще натуральная аномалия всей вселенной. Шанс на появление нашей цивилизации со всеми современными достижениями настолько крохотный был, что даже самые великие учёные и прошлого, и настоящего верят в бога... Но... Та сущность – это нихрена не творец всего сущего, тот чёрный силуэт – это нечто другое... Такая же непонятная сила, как и человек, но не биологического происхождения... Может, оно появилось в процессе квантовой мутации? Он осознаёт себя и владеет какой-то частью силы вселенной, перемещая нас между измерениями...]

{Ты чего опять такой задумчивый стал?} — перебила мои мысли Катька, снова глядя на меня с улыбкой.

{Война между нами отменяется?} — не желая раскрывать свои размышления, задал встречный вопрос, глядя в её изумрудно-зелёные глаза.

{Небольшие ссоры между влюблёнными – обычное дело, Артур. Не обращай внимания, если иногда я себя немного странно веду. Ты страннее меня в тысячу раз.}

{Скорее в миллион раз страннее и непонятнее. Можно с тобой откровенно поговорить?}

{Валяй. Я не обижусь.}

{Мне наша встреча и взаимная любовь кажутся невозможными. Мы слишком разные, Кать. Разве парами не становятся те, кто близок по духу?}

{Ну ты и дурак. Нет, конечно. Это друзьями становятся, когда увлечения и образы жизни похожи. А вот парами – наоборот, нас всегда тянет к тому, кто нас дополняет в тех или иных аспектах...} — шире улыбнулась она, не отрывая взгляда от моего лица.

{То есть мне не хватает твоей эмоциональности и теплоты, а тебе – моего спокойствия, ума и надёжности?}

{Угу. В целом да. Добавь к этому ещё с десяток черт характера, и ты будешь прав... Слушай, а тебе не казалось, что в прошлом мире очень многие люди были как картонные?}

{В каком смысле?} — не понял я её намёка.

{Как дети в теле взрослых. Жили лишь одними эмоциями и хотелками. Глупые, в общем, были и пустые внутри. Даже разговаривать неприятно мне было с такими. А ты другой, Артур, слишком умный. Я даже иногда рядом с тобой себя чувствую какой-то дурой, которая ни в чём не разбирается.}

{А-а! Ты про это? Ну-у-у, да. Очень многие просто живут одним днём. Им не важно, что завтра произойдёт, они хотят получить всё сегодня и самым лёгким способом. Поэтому и не хотят развиваться. Вдобавок характер и ум закаляются именно преодолением проблем и постоянными ошибками. Ты многих видела, кто вгрызался бы в эту жизнь так, как я, ты или Егор?}

{По пальцам одной руки могу пересчитать. Говоришь, они жили одним днём... Ты, кажется, попал в яблочко этим определением. Знаешь... А с тобой очень комфортно. Даже вот так общаться, посылая друг другу мысли. Это немного интимно, что ли...} — прошептала она, заметно покраснев и отвернувшись к окну.

{С тобой тоже очень уютно. Никогда такой умной и рассудительной девушки не встречал. И, кажется, я влюбился по уши, но боюсь себе в этом признаться. Как ты тогда сказала: «Нам стоит не спешить, а дать этому время». И вот это время потихоньку наступает. Если оба не погибнем, то примерно в декабре закончится всё дерьмо, что творится в мире.}

{А если ты погибнешь...}

{Тогда забудь обо мне. Не вспоминай и сотри воспоминания. Продолжай жить и знай: если погибнешь ты, то я себе этого не прощу.}

{Но... Как я могу стереть воспоминания о тебе? Ты уже как родной стал, и каждую минуту я о тебе думаю.}

{Через силу и «не хочу». А если не решишься, я заранее Игорю отдам приказ. Ты сама видела и понимаешь, насколько я был близок к смерти. Поэтому я и не хочу, чтобы мы друг к другу сильно привязывались.}

{Дурак ты!} — сказав это, она встала и подошла ко мне.

{Ударишь?} — немного усмехнувшись, уставился на неё.

В ответ же она приподняла мою голову и, сев, положила её на свои бёдра. Я от такого жеста потерял дар речи и застыл, боясь шевельнуться. Совсем не так мне представлялась обида девушки. Катюша же, в свою очередь, нежно провела пальцами по моим волосам, приглаживая их. В уголках её глаз я заметил скапливающиеся слезинки, которые она второй рукой вытерла и снова опустила взгляд на меня.

В этот момент сидевший рядом Мельников ткнул соседа, и они тихо удалились покурить в тамбур, оставляя нас вдвоём. У Огневых же были занавешены их верхние полки, и они не могли видеть нас.

{Прости... Прости, что я всегда думаю не чувствами, а рационально, как компьютер, которому важна лишь выполненная задача,} — произнёс я, чувствуя уже влагу на своих щеках.

{Ничего. Всё будет хорошо, Артур. И я никогда тебя не забуду.}

{Просто... Если я потеряю тебя, я впаду в депрессию и сопьюсь, а через несколько дней застрелюсь. Я не могу так, Кать. Понимаешь, не могу. Каждый в нашем маленьком отряде для меня бесценен, а ты – особенно. И я скорее сам пулю поймаю в сердце, чем дам ей попасть в тебя. У меня не осталось никого из семьи, только ты. И я не хочу, чтобы ты страдала, если меня всё же убьют.}

{Понимаю... Я тебя полностью понимаю. Хочется сжать твою ладонь и сбежать. Убежать туда, куда глаза глядят. Но все эти правила, все эти военные, всё, что нас окружает, и этот проклятый апокалипсис... Они нам мешают быть вдвоём. Но ты... Ты ещё хуже хочешь сделать, отдаляясь от меня,} — продолжая гладить меня по волосам, она всё так же вытирала свои выступающие слёзы.

{Ха-а-а... Хорошо. Вместе постараемся выжить в этом пекле и не разлюбить друг друга. Ты согласна?}

{Да,} — она кивнула и не смогла уже сдерживать влагу. Секунда – и её лоб соприкоснулся с моим.

[Сердце кровью обливается... Это даже не любовь, это самый настоящий резонанс душ. Мы намного сильнее друг к другу привязаны,] — мелькнули в голове мысли, когда из собственных глаз потекла влага.

Было очень тяжело. Все эти раны, трупы, голод, отчаяние и кровь на собственных руках. За эти пару дней очень многое произошло – того, чего бы ни один из нас не желал пережить. Однако наша судьба повернулась под таким углом, что теперь нам ничего не оставалось, кроме как глотать слёзы, готовясь выживать в очередной раз. Колёса всё так же стучали, а мы оба чувствовали тепло друг друга, объединяющее нас в этом холодном и недружелюбном мире.

{Всё, Кать. Вытри слёзы. Всё наладится. Я тебе обещаю.}

{Правда?} — приподняв голову и глядя на меня своими заплаканными глазами, она недоверчиво спросила.

{Да. С этого момента – никакого риска. Я не позволю нашим отрядом затыкать дыры и отправлять его в мясорубку. А там дальше, числа девятнадцатого-двадцатого, мы приплывём в Феодосию.}

{Но как же потом?} — шмыгая носом и вновь гладя меня по волосам, она снова задала вопрос, не веря мне.

{Хрен мы потом в пехоте будем. Залезем с тобой в танк, и ни одна тварина нас не достанет. Я буду командиром, а ты со своим идеальным глазомером – наводчицей.}

{Опять ты, дурак, про свои танки,} — легонько боднув кулаком меня в плечо, она улыбнулась, вытерев последние слёзы.

{Можно я так буду лежать ещё немного?}

{Лежи, лежи, мой командир. Тебе очень сильно досталось. Отдыхай и набирайся сил,} — нежно проведя пальцами по моим локонам, она наконец успокоилась, и весь её мир сосредоточился на мне.

[Да-а-а... Я очень сильно пострадал. И всем вокруг, кроме моих ребят, на это плевать. Им бы лишь бы мы приказы исполняли. Создам своё ЧВК, и хрен кто рот откроет и мне что-то скажет. Всех ребят оснащу самым современным снаряжением и оружием. Вдобавок хрен мы полезем на чокнутых заключённых или военных. Соберём технику и уже будем диктовать свои условия...]

{Ты чего опять такой хмурый, Арти? Расслабься. Успокойся, пожалуйста. Хоть на минуту не думай о завоевании мира и всяком плохом,} — улыбнувшись, она едва хихикнула, поставив мне лёгонький щелбан в лоб.

{Ладно... Я тогда немного вздремну.}

****

В этот раз мне снились очень однообразные и плоские сны. В первом я утопал в какой-то янтарной смоле, окружённый тайгой, и кричал, зовя на помощь. В другом я был пацанёнком и бегал по старому селу века этак восемнадцатого. Все здания были из самана – кирпича такого из глины и соломы, а вокруг меня были дети, что не хотели приближаться к странному парню. В третьем же я был заживо похоронен: песок сквозь щели сыпался в гроб, и кислород очень быстро заканчивался... Не знаю почему, но в большинстве снов я умирал и потом будто бы переключался с одного на другой. Прям как кино, только от первого лица и в 64К-разрешении – со всеми запахами, разговорами, болью, удушьем и вкусом деревенского супа. Это было странно... Очень странно... В детстве я думал, что на миг попадаю в другие реальности и живу там, а потом мать отвезла меня к психологу. Он же, в свою очередь, сказал лишь, что это всё из-за моего слишком высокого интеллекта, которому реальной жизни не хватает, и моя кора головного мозга генерирует свою историю, работая вообще без отдыха.

— Эй, Артур, просыпайся, — мягко затормошила меня Катя.

Было так тепло и уютно вот так лежать на её бёдрах и вдыхать этот аромат. Такой цветочный, пряный и в то же время пахнущий настоящей женщиной, а не накрашенной куклой. В конце концов это и мне надоело, поэтому веки сами собой открылись. Но увиденная картина – уже после сна – вызвала у меня дичайшее смущение. С моего ракурса грудь девушки, едва удерживаемая спортивным бюстгальтером и камуфляжной формой, казалась невероятно близкой и манящей. А над ней виднелось самое прекрасное лицо, когда-либо виденное мной. И эти её зелёные глаза, в которых я снова утонул, напрочь забыв о четвёртом размере.

— КОМАНДИР! Я НАКОНЕЦ-ТО СМОНТИРОВАЛ ВИДОСЫ! — убрав занавеску, Женя закричал, никого не боясь, и опустил взгляд на нас.

[С*ка! Урою тебя! Из поезда выкину, бл*ть!] — яростно вспыхнуло в голове, когда момент был безнадёжно испорчен.

— Оу... Сорян. Опять не вовремя, — завистливо глянув на меня, он закрыл штору.

[У-у, ты смотри какой! Молоко на губах не обсохло, а уже заглядывается на чужих девушек. Реально, блин, границ не знает. Надо его отучить от такого и сделать более адекватным. А то в свои семнадцать как пацан себя ведёт,] — недовольно подумал, пытаясь унять бешеный стук сердца.

— Ха-а-а... Сколько я проспал? — вновь подняв на неё взор, устало спросил вслух.

— Немногим больше тридцати минут. Это ты от злости такой красный? — сдерживая навязчивую улыбку, она игриво тыкнула пальцем мне в щёку.

— И от злости тоже. Я тебе хоть не мешал? — вставая, размял шею.

— Нет. Честно сказать, это очень даже приятно, — шёпотом произнесла Катька, тоже становясь немного пунцовой.

— Ну и хорошо... Так-с, поезд начал движение в десять утра, а сейчас уже 14:35. По карте же мы проезжаем село Верблюжье. Интересное название... — пробормотал я, сверяя время через дисплей на протезе.

— Одно из ответвлений Великого шёлкового пути, — пожала плечами шатенка.

— Знаю я это. Только вот как эти торгаши через Волгу-то пробирались? Вплавь, что ли, или там паром был с плотами?

— Нет, Артур. Верблюды очень хорошо плавают, они спокойно переплывали с острова на остров в русле Волги и Ахтубы – там метров четыреста максимум с одного берега на другой. А торговцы цеплялись за своих животных или же строили плоты.

— Во блин, не слышали слово «технический прогресс»... Твою ж за ногу... — я охренел, увидев через окно очень низко летящий боевой самолёт.

Он появился так внезапно, что я даже не успел ничего понять. Взгляд лишь зацепился за эту железную птицу с подвесными топливными баками и двумя блоками неуправляемых авиационных ракет. Это был новейший Як-130М, что в этом мире полностью заменил легендарный Су-25 «Грач». В отличие от своего предшественника, он был двухместным, лёгким, полностью оснащённым новейшей электроникой и очень манёвренным, что позволяло ему выполнять сложные фигуры пилотажа для уклонения от ракет.

— Кажись, в Астрахани будет ещё жарче, чем в Волжском. Это же, блин, с авиабазы Ахтубинска он летит.

[Раз ФАБов не хватает, то на самолёты уже ставят неуправляемые ракеты, а их дохрена и больше. Притом можно навесить на Су-34 мелкие ОФАБы, которые своими осколками будут очень хороши на открытых участках, где толпы тварей. Или же выкуривать вожаков тварей и их приспешников из их муравейников ОДАБами. Уж эта объёмно-детонирующая «вакуумная» бомба прекрасно подойдёт для зачистки отдельных зданий,] — размышлял я, глядя вслед уходящему штурмовику.

Но вдруг меня отвлёк от мыслей очень знакомый голос одного майора:

— Я же говорю: там командованию министр обороны задницу рвёт. На верхах отдан приказ очистить железную дорогу Грозный – Волгоград. Надо наладить поставки чёрного золота на нефтеперерабатывающий завод.

— Хрен ли им это надо, Ярик?! Некому на заводе работать, да и запасов топлива достаточно в нашем Союзе, — прозвучал приближающийся бас старлея.

— Я-то откуда знаю? Нам никто ничего не объясняет. Но учитывая, что все дивизии в Союзе жрут горючку цистернами, этого запаса топлива едва на полгода хватит. Сейчас у нас ситуация гораздо хуже полномасштабной войны.

{Артур, освободите полки,} — кротко сказал Егор.

[Вот неужели места другого нет, кроме нашего купейного плацкарта?!]

{Ага.}

В конце концов в наш тесный уголок ввалились пятеро мужиков в лице Егора, Ильи, Ярослава, дяди Григория и старшего лейтенанта, имя которого я до сих пор не знал.

— Ну как вы? Силы остались после вчерашней мясорубки в тюрьме? — сев напротив меня и Кати, поинтересовался майор.

— Горы, конечно, не свернём, но приказ выполним, — горько усмехнулся я, глядя на двух офицеров, дружба которых была видна невооружённым глазом.

— Спасибо большое, Харитонов, что тогда успел спасти меня. А то бы я превратился в обугленный труп, как и другие. Почку же даже не жалко: врач охренел, когда увидел настолько тяжёлую рану и меня едва живого. Фарш тот ещё был внутри, но я восстановился относительно быстро, хоть и ходить сейчас больно.

— Да что вы... Любой бы на моём месте поступил так же, — я крепко пожал протянутую огромную ладонь Славы.

— Смотри, Кирюх, Аха-ха-ха! Он ещё и скромный у нас, — толкнув друга локтём в бок, громко рассмеялся майор.

— А что ты хотел от лучшего поколения нашей державы? Дети интернета, переворота и чипов. У них башка работает как танковый газотурбинный двигатель, — улыбаясь, вторил ему второй здоровяк.

[Во блин, мужики классные. Ходить под командованием таких – одно удовольствие. Чего только Егор с Илюхой на боковушке своей притихли? Да и дядя Гриша поглядывает с нескрываемой гордостью в глазах. М-да... Теснота лютая... Втроём, блин, на одной полке. Вот Женя – жук! Сразу просёк это и выбрал себе место сверху,] — мелькнуло в голове, пока я пытался удобнее устроиться в ограниченном пространстве.

— Ты, Славик, их в бою не видел. Те ещё спецназовцы. Заражённых бьют как из рогатки, — пригладив свою седоватую щетину, усмехнулся наш водитель.

— Видал я, видал. Этих троих с огненными волосами. Дроны для них словно игрушки. Идеально с ними управляются и всё чётко планируют. Где, кстати, рыжие?

— Сверху, — показал пальцем Мельников, странно на меня смотря.

{Что?}

{Это у меня такой вопрос. Что за минутная слабость была полчаса назад? Не время расслабляться, Артур, мы ближе к 16:00 уже будем высаживаться из вагона,} — голос брюнета в голове звучал сурово и предостерегающе.

{Я не робот, чувак. У меня тоже есть чувства. Будь уверен, они ничуть не помешают выполнить сегодняшнюю задачу.}

{Ладно. Просто я беспокоился насчёт твоего психологического состояния.}

— Кто звал? — отодвинув штору, выглянула сонная Анна.

— А... Вы отдыхаете. Ничего, ничего, красавица. Мы так, вспомнили ваш боевой опыт, — почесал голову Слава, чуть смутившись.

— Можно вопрос? Вы сказали, что мы – самое лучшее поколение. Что именно вы подразумевали под этим? — нахмурившись из-за противоречивости представлений в моей голове, я невзначай спросил, глядя на старлея Кирилла.

— Так у вас, молодых, самая нормальная жизнь была и лучшие условия. Родились вы в нулевые при сохранившейся отличной медицине от СССР, которую не успели похерить. Как раз таки в это же время начался век повсеместного интернета для каждого гражданина. Смартфоны, телевизоры, хлынувшие на рынок иномарки и много всяких других, как вы говорите, «плюшек» от Запада. У вас были хорошие родители, не такие строгие, как у нас. Ведь нормальное понятие «детство» появилось только в конце двадцатого века. Из-за этого ваши родители выросли в хороших условиях, не горбатя спину смолоду и получив превосходное образование. А вы стали ещё лучше них.

— Ну да... Детский труд и строгость предыдущих поколений – это отдельная история, — согласился с ним я.

— И вот ты, Харитонов, – прямое подтверждение, что ваше поколение гораздо лучше нашего. Вы умнее, добрее, более всесторонне развитые, вдобавок умеете своё время экономить, не тратя на ерунду, и отстаивать свои права с границами. Интернет, как по мне, – самое лучшее изобретение человечества.

— Насчёт экономии времени я бы с вами не согласился. Уж слишком многие тратят его на видеоплощадках и оторваться от телефона не могут.

— Ты думаешь, моё поколение и более старшее лучше было? Мы раньше по заброшкам бегали и чуть ли не на арматуры насаживались. Устраивали соревнования паркуристов, гоняли на мотоциклах по ухабам без шлемов и пытались копировать драки из кино. Мы очень отбитыми были, и многие из нас погибали из-за наркотиков,¹ алкоголя и сигарет. А ещё мечтали стать бандитами и самыми крутыми, не подозревая о полном трындеце, куда катилась страна. А вы лишь балуетесь видео и хоть какую-то цель себе ставите.

(1. Наркотики – это огромная опасность для здоровья, будущего и близких. Они разрушают жизнь, ломают мечты и приводят к непоправимым последствиям. Никогда в жизни не употребляйте их!)

— Ага. Знал я одного парнишку. Так он себе поставил цель стать космонавтом. И жилы рвал не хуже Гагарина. Мелкий такой, а в глазах – сталь. Отучившись в вузе, он поступил в Краснодарское высшее военное авиационное училище лётчиков и сейчас, наверное, в Крыму пилотирует самолёт. Ты бы того пацана лет семь назад видел – в шоке был бы от его худобы и слабости. Вот на таких людях страна держится. И наши новые законы позволяют таким амбициозным бесплатно получать два высших образования, — поддакнул ему Ярослав.

— А что на самом деле произошло в мае 2017 года? — опять спросил я, испытав приятное чувство в сердце после таких тёплых слов.

— Да что там рассказывать... Взбесился народ от полного бездействия со стороны власти, и пошло-поехало. В Москве тот ещё п*здец происходил: танки, БТРы, ударные вертолёты, артиллерия и тысячи солдат. И все эти силы штурмовали здания, где сидели наши «народные избранники». ТЬФУ, БЛ*ТЬ! Ублюдки с тремя гражданствами и яхтами в Италии. Этим ребятам, что с пулемётами заходили к ним в гости, надо было две звезды Героя дать, — раздражённо произнёс дядя Григорий.

— Но слава нашим воинам – мы этих поганцев убили и снова поставили страну на старые рельсы. Только вместо коммунизма, как сказал президент, мы начали строить цифровой социал-коммунизм. Я тебе так, парень, скажу: этот его проект по перекроенному СССР 2.0 полностью оправдал себя, и страна эта была самой лучшей в мире, — положил он руку на моё плечо.

— Так, ладно. Закругляемся, бойцы. До прибытия один час остался. Приготовьте оружие и снаряжение. Там будет жарко, — вставая, проговорил майор. А за ним ушёл и старший лейтенант.

****

[Бл*ть... А как мы своё оружие-то возьмём? Оно же в бронеавтомобиле осталось. А состав остановится прямо посреди заражённого города. Все солдаты калаши при себе держат, а мы, умники, захотели ехать в комфорте. Час... Это же так мало... Хотя у меня есть идейка.]

— Погнали уже сейчас к «Тигру», — встав, я махнул рукой своим, в том числе Илье, но осадил его дядю.

— На полном ходу по полувагонам скакать предлагаешь? — поднял правую бровь здоровяк.

— Не боись. Поезд едет со скоростью шестьдесят километров в час. Даже если свалимся с него, то максимум кости сломаем, и то очень маловероятно.

— Ненормальный ты командир, — спрыгивая со своего места, бросил Евген. На что ему вторили остальные своими взглядами.

— С голой задницей я вас в город не отпущу. Вы что, собираетесь бежать к машине, когда начнётся пальба и тысячи тварей побегут к нашим вагонам?

— Артур прав. Уж лучше сейчас переберёмся в броневик. Егор возьмётся за баранку, и мы переждём внутри него первую волну инфицированных. А вы, дядь Гриш, пока отдохните здесь, — согласилась со мной Катя, тоже поднявшись.

— Ты, девица, в старике не сомневайся. Порох в пороховницах ещё есть. Вы с моей малышкой главное аккуратней, а я здесь с ребятами отобьюсь, — улыбнулся он, достав из кобуры пистолет Лебедева компактный.

— Погнали. Нечего лясы точить, — следуя за рыжим, я кивнул в ту сторону, где за нашим вагоном шёл первый полувагон.

{Маш, скажи. Что лучше: обычный Лебедев или его укороченная и компактная версия? Ведь именно маленький ПЛК был у того милиционера.}

{На то он мелкую версию и носил. Она для скрытного ношения и для служб МВД. А твой обычный ПЛ-15 во второй кобуре превосходит собрата по точности стрельбы и вмещает на один патрон больше.}

{Понял. Ты, кстати, не закончила с ранениями?}

{Полчаса назад всё выполнила. Ты теперь даже лучше себя прежнего. Болевой порог ещё меньше стал, и в теле сейчас намного больше молодых клеток.}

{Это хорошо,} — коротко сказал я ей, остановившись перед дверью на улицу.

— Это точно безопасно? — с волнением в голосе выдала Аня.

— Да там всего лишь перелезть на второй полувагон, подруга. Ничего серьёзного, — немного нервно улыбнувшись, Катька подбодрила её.

[Хм... А она начинает меня копировать. Если правильно помню, в психологии это называется отзеркаливанием. Интересное явление работы зеркальных нейронов и древнего механизма создания близости,] — мелькнула мысль, когда потянул дверь на себя.

Поток прохладного воздуха ударил сзади, устремляясь на улицу, где была менее плотная атмосфера. Перед лицом же предстала закреплённая огромными цепями БМП-3, пушка которой смотрела ровно на нас. Сделав шаг вперёд, я зацепился взглядом за автосцепку снизу, что держала вагоны вместе. И тут моё сердце упало в пятки: эти железки, похожие на две ладони с прижатыми пальцами, двигались и шатались. Пространство между ними то сокращалось, то увеличивалось, и эти самые «пальцы» не давали вагонам расцепиться, потому что они могли лишь впускать второй механизм автосцепки, а выпустить самостоятельно уже не могли никак.

[Трындец, конечно! Кто там говорил, что самолёт – это самый безопасный транспорт? Так вот знайте: я теперь вам верю на все сто процентов!] — пронеслось в голове, пока оценивал шансы не сорваться под колёса.

— ДАВАЙТЕ ПО ОДНОМУ! — перекрикивая ветер, крикнул я, обернувшись. Впрочем, со мной никто не стал спорить, и шесть пар глаз уставились на меня, как на сумасшедшего.

— Раз предложил, значит, проявляй инициативу, Артур. Нехрен бояться. Я из таких патовых ситуаций выбирался, что это покажется детской прогулкой, — проговорил себе под нос, осторожно забираясь на боевую машину.

Правую руку немного жгло от нагретой брони, а левой было фиолетово, но самое трудное было преодолеть страх смерти. Однако, отбросив лишние размышления, я на автомате поставил ногу на верхний бронелист и осторожно, цепляясь за грозную машину, пополз дальше, стараясь не слететь.

[Вот надо было тебе, «тройка», такой огромной быть?! Петарда проклятая, только заражённых убивать и можно. Надеюсь, в войсках нормальная машина пехоты стоит. Для борьбы с НАТО нужна вообще тяжёлая БМП с динамической защитой и комплексом активной защиты, притом движок спереди. Скопировать компоновку израильского Namer Tsrikhon – и делов-то! УХ, С*КА! Чуть в кювет не улетел! Руки твои оторву, машинист!]

Наконец, с матами и размышлениями о хреновости нашей бронетехники, я сумел перелезть через одну машину. Но на пути стояла вторая – точно такая же, и меня бесила их ширина. Ведь гусеницы двадцатитонных коробочек находились у самых краёв, не давая мне нормально пройти вперёд. Вдобавок бешеный поток ветра и быстро проносящаяся степь по обе стороны от железной дороги очень сильно помогали моему телу вырабатывать ненормальное количество адреналина.

{Всё нормально?} — потеряв меня из виду, сразу заволновалась Катя.

{Не передать словами, любимая! Покруче любого аттракциона!} — влезая на второй алюминиевый танк, с восторгом в голосе произнёс, видя так нам необходимый «Тигр-М» с турелью на крыше.

Я вновь с опаской спрыгнул на платформу и перешагнул сцепку, стараясь не опускать глаз. Сердце бешено колотилось, а свежий воздух с влагой из Волги часто-часто наполнял мои лёгкие, доставляя кислород огромными объёмами в кровь. И честно сказать, после настолько сумасшедшего трюка с перелезанием я испытывал эйфорию вместо страха.

В конце концов, обойдя бронеавтомобиль сбоку, я залез в десантное отделение. Дверь за мной хлопнула, и внутри воцарилась полная тишина, вызывая некоторый диссонанс с тем воем ветра, что сопровождал меня в последние минуты. Под ногами валялись части наших КБС «Стрелок» и титановые серые шлемы. Огнестрел же был в углу, как и наши рюкзаки с запасными патронами и всем необходимым.

— Фух, бл*ть! Весело, конечно, и дух захватывает, но ну его нах*й. Второй раз я такое по собственному желанию не повторю, — сел в кресло, переводя дух и выцепив взором свой АК-15 с модулями.

{Всё, ребят. Я в машине. Потихоньку и по одному ползите ко мне. Если будете тянуть – не успеете, и уже заражённые появятся.}

{Белобрысый дьявол, бл*ть! Этим всё сказано! Ладно, жди меня, псих!} — явно усмехнувшись, отозвался Егор.

{Ага. Пока в снарягу оденусь.}

В следующие пятнадцать минут я был сам не свой. Внутри колотила такая тревога и страх за ребят, что руки мелко-мелко потряхивало. Но после того как, придя последней и захлопнув дверь, Анна мне улыбнулась, я смог взять себя в руки. Пальцы в перчатках вновь крепко сжали автомат, а лицо вернуло свой привычный стальной взгляд за новым забралом и пуленепробиваемой маской.

— Ты опять как всегда, Артур. Хоть на миг бываешь менее серьёзным и менее чокнутым? — усмехнулась она, беря у сестры протянутый калашников.

— Момент уж слишком неподходящий, чтобы быть несерьёзным. Как там турель, Илюх?

— Боезапас полный, оптика в порядке, тепловизор работает отлично, пулемёт я почистил. Готов разносить бошки, — отвлёкшись от экрана, он воодушевлённо отчитался.

— Командир! У меня уже на видосах про наши похождения тридцать тысяч просмотров накопилось. Их количество летит вверх с бешеной скоростью. А комментариев-то сколько!

— Ты хоть что смонтировал? — хмуро спросил я, догадываясь о сюжете.

— Ну-у-у... Там сначала именно от твоего лица эти первые дни, потом от лиц других... Короче, я только моменты сражений с зомбарями выложил в интернет. Лишнего там нет, не беспокойся. И лица я чуть замазал, чтобы с первого взгляда не было понятно.

— Молодец, что соображаешь. Пока что этого хват...

— КАКОЙ «ХВАТИТ»! Надо прямую трансляцию включить и вообще её с дрона вести!

[Как жахнуть бы пулей ему в шлем! Но он прав: пока поток идёт, а люди, запертые в лагерях выживших, в отчаянии и напуганы, плюс не знают о происходящем вокруг почти ничего, – надо брать их потоком информации. Нужно оседлать эту морскую волну прилива,] — размышлял, взвешивая все «за» и «против».

— Делай что хочешь. Однако придерживайся прежних правил.

— Во! Вот это мой командир! Респект тебе! — Жека показал мне большой палец вверх.

— Кстати, Егор, глянь: там под водительской сидушкой должна быть железяка такая. Возьми её и, когда мы приедем, отцепи машину от цепей, — подсказал турельщик.

— Ага. Нашёл. Хреново только, что нам ещё ехать почти сорок минут.

— Ничего. Ещё успеете навоеваться, — произнесла шатенка, которая сидела рядом со мной и держала свой СКС вертикально, уперев приклад в пол.

— Мы опять в двойках будем работать, Арт?

— А куда ж без этого, Кать.

— Тогда можно я с тобой в паре? У нас же обоих прицелы оптические. Издалека будем тварей убивать, отправляя пули им в головы.

— Ладно. Но вы, Аня с Жекой, будьте поосторожнее. Не берите на себя слишком много. Пулемёт – это, конечно, прекрасно, однако грибковые могут быть очень изворотливыми и умными. Всегда это держите в голове. А ещё никогда не двигайтесь, если уже началась стрельба. Ведь стоящий сзади человек может вас нечаянно подстрелить, когда вы перекроете ему траекторию стрельбы, — я дал дельные советы, дождавшись их кивков.

— Да сними ты маску, Артур! Нам ещё ехать и ехать. Нахрена ты полностью облачился?! — негодовала Таня, недоуменно смотря на меня.

— Мне так комфортней. Всегда знаю, что готов к любой херне. Надо учитывать все варианты и отталкиваться от самого худшего сценария. Например, если мы сейчас остановимся посреди какого-нибудь посёлка и в двери начнёт ломиться громила с топором.

— Вот не каркай, а! И так на заводе накаркал, и мы чуть не сдохли, — без злобы прикрикнул Мельников с явной иронией в голосе.

— Хорошо, что ты напомнил про ворон. Птиц в Астрахани много, так что будьте готовы палить из обрезов и дробь под рукой держите.

— Вы что вообще все на своего командира озлобились? Он вон у вас какой хороший и обо всём думает, стараясь свести риски к минимуму. А вы лишь отфыркиваетесь от него. Так нельзя, ребят, — покачал головой Илья, укоризненно смотря на моих подчинённых.

Под таким титановым взглядом они все стушевались и сами поспешили полностью облачиться в КБС. Больше в салоне не прозвучало ни одного голоса: все уткнулись в одну точку и о чём-то сильно задумались.

[Посмотрю пока, что Женя там смонтировал. Уж почему-то сомнений насчёт его способностей у меня вообще нет. И если он всё чётко сделал, то видео получились отличными. Будет что интересное посмотреть выжившим. Интернет как раз наладили ребята из Крыма. Хорошо, что многие сим-карты принимают спутниковый сигнал, да и антенны пока живут, плюс электричество в проводах ещё остаётся,] — размышлял, подключаясь к сети через чип.

****

Отведённое за раздумьями и просмотром наших прошлых вылазок время пролетело очень быстро. За лобовым стеклом уже тянулись улицы и здания «Волжской Венеции». С первого взгляда полумиллионный город казался обычным и вовсе не подвергшимся волне инфекции. Вот только мелкие группки заражённых, шастающих в поисках еды, разом разрушали картину прошлого благополучия этого прекрасного по-своему города.

— Мужики, приготовьтесь, снимите лучше оружие с предохранителей. Разведка докладывает, что тварей дохренища. Мы остановимся перед мостом «Старый», у вас – пара минут, чтобы покинуть поезд и занять позиции перед тем, как твари хлынут толпой. Нам поможет также 177-й отдельный гвардейский полк. У них – сотня БТРов, десяток БМП, вдобавок малые артиллерийские корабли. Накроем «Градом» этих грибковых п*дорасов! — произнёс по радиосвязи воодушевляющую речь старлей.

[Морская пехота? Их же там в полку две с половиной тысячи солдат и техники дохрена, а ещё наши три состава и бронетехника из Волгограда. Мы что, блин, за день должны весь город освободить?! Нас, конечно, в общем получается четыре тысячи бойцов, но хватит ли патронов?] — засомневался, прикидывая масштабы предстоящей бойни.

— Все готовы?

— Так точно, командир, — кивнул Женя.

— Илюха, ты остаёшься здесь, а мы все – на платформу. Надо не дать инфицированным запрыгнуть на вагон. А ещё расцепить «Тигр», когда остановимся, — поправив лямку рюкзака, приказал я и открыл дверь.

Берцы с экзоскелетом глухо стукнули о деревянное покрытие, а руки вскинули калашников. Ветер затрепетал одежду и своими язычками касался каждого незащищённого участка тела, хотя спецткань и удерживала его напор. Вот только этот бесконечный шум прервал грохот автопушки БТРа-22, стоявшего за нашим бронеавтомобилем. Огромные гильзы отлетели в сторону, а сбоку от путей тридцатимиллиметровые осколочно-фугасные снаряды разорвали несколько тел заражённых в кровавое месиво. Впрочем, взгляд лишь на миг зацепился за них.

[Кажись, не мы одни такие чокнутые перебрались в технику на ходу,] — мелькнула мысль, когда я поймал в перекрестье грудную клетку ловкача, пытавшегося догнать состав прыжками.

Очередь из двух пуль с негромким хлопком вылетела через глушитель, насмерть поразив уродливого мутанта в сердце. Туша сероватого отлива, издав последний хрип, покатилась кубарем и попала под колёса последнего вагона. Раздался отчётливый хруст, и железная дорога окрасилась в кровавый цвет, располовинив мутировавшее существо.

{Рассредоточьтесь вокруг машины. Смотрите в оба и прикрывайте друг друга. Егор, жди, пока мы остановимся, и только тогда отвязывай цепи,} — спокойно скомандовал, вновь чувствуя прилив адреналина от схватки с тварями.

[Мы не забившиеся в угол крысы! Мы – высшее звено эволюции и цари природы, нехрен позариться на наше положение! Сегодняшний триумф над заражёнными точно стоит записать на видео. Пусть весь мир видит, что русские не сдались,] — пронеслось в голове, пока палец привычно лежал на спусковом крючке.

{Нас скоро жёстко тряхнёт. Я уже вижу этот мост и небоскрёбы у берега. Буквально пара минут – и поезд тормознёт. Надо держаться и присесть на пол, а то улетим,} — предупредил брюнет, уже схватив свободной ладонью натянутую цепь.

Мы впятером повторили за ним, а Катька дополнительно прижалась ко мне, уцепившись второй рукой за бок моего бронежилета. Не успел я и моргнуть, как справа над Приволжским затоном увидел полностью разрушенный автомобильный мост. Асфальт с железобетонными опорами обугленными кусками свисал в воду, а внизу виднелась красная крыша затонувшего легкового автомобиля.

Внезапно раздался громкий выстрел, и вдалеке на том берегу образовалось облако дыма от взрыва. А потом ещё раз оглушительно хлопнула пушка второй БМП-3, отправляя фугасный подарок заражённым в лицо. После же одновременно загрохотали автопушки 2А72 на всей бронетехнике, выкашивая бегущую толпу в несколько тысяч голов.

[Хорошо хоть над нами нет верхних металлических балок жёсткости, а то бы хрен пострелушки устроили. Может, новую технологию использовали при постройке моста? И где, блин, обещанная помощь?! Где авиация, где флот?! Но это они умно придумали: взорвать мосты на центральном острове, где стоит Астраханский кремль, и очистить сначала этот островок, окружённый каналом...]

И тут мои мысли прервал резкий и невыносимый скрежет металла о металл. Все вагоны разом затормозили, выбивая из-под колёс тысячи искр. Нас инерцией толкнуло вперёд, однако, так как вес каждого в снаряге был примерно на тридцать кило больше, мы с трудом удержались на месте.

На миг вся стрельба замерла, но как только экипажи оклемались, вновь отдельные разбегающиеся кучки инфицированных начали превращаться в натуральный фарш из мяса и осколков. А прерывая этот шум, в нескольких километрах от нас ревел реактивными двигателями Як-130М. Он низко кружил над городом, чего-то дожидаясь.

{Егор, давай быстрее рассоединяй машину и прямо так съезжай с полувагона! Не бойся, подвеска выдержит!} — крикнул я мысленно, увеличивая кратность на загонном прицеле.

Боковым зрением я подметил механика-водителя БТРа, выбравшегося через люк для отцепки своего восьмиколёсного монстра. Но фокус за миллисекунду переключился на перекрестье с маленьким кружочком и точкой по центру. Указательный палец перевёл переводчик огня на одиночный режим. Лёгкое нажатие подушечкой на спуск – и в плечо снова ударила отдача, а голова в районе носа у крикуна вдавилась внутрь.

{ЭКОНОМЬТЕ ПАТРОНЫ! Одиночными работаем только! Жека, вообще не трогай пока что РПЛ!}

{А подствольником?} — тоже пристрелив свою цель, спросила Танька.

{Нельзя! Нам ещё весь день воевать сегодня придётся,} — покачал я головой, опуская автомат.

Вся орда, что хотела перекусить человечиной, после такого уж тёплого приёма разбежалась в обратном направлении, спрятавшись в зданиях. А следом за нашим составом на соседние пути приехал второй поезд с пассажирскими вагонами и бронеавтомобилями. Снова заскрежетали тормоза, но, к счастью, активные наушники заглушили весь шум.

{Всё! Завёл двигатель! Вы залезать обратно будете?}

{Нет. Вы пока спуститесь с платформы и подберите дядю Гришу. А мы сейчас на броню бэтера заберёмся. Спрыгивайте вниз, ребят. Тут всего полтора метра.}

Экзоскелет ударился пятками о щебёнку, следом же за мной повторили то же самое четыре человечка с серыми макушками и чёрными масками на лицах. Я вновь махнул рукой, отбегая подальше от железной дороги, так как ревущий двигателем двадцатитонный БТР давал понять, что мы ему мешаем.

Стальная зверюга, пошатнув вагон, упёрлась передними шинами в землю и, пробуксовав, сползла. Его пушка развернулась ровно в направлении корпуса, а из люка показалась маленькая голова мехвода – он что-то прокричал, но в творившемся хаосе с единовременной выгрузкой техники его не было слышно.

{Прямо дежавю какое-то. Опять мы покатаемся на этом бронетранспортёре. Кстати, кажется, я узнаю этого высунувшегося молодого парня. Разве не он тогда с нами был вчера?} — промолвила Катя, глянув на меня.

{Ага, он самый. Только на этот раз мы должны сидеть за башней, ведь автопушка будет непрерывно стрелять. Быстрее садитесь, а то места нам не хватит и на своих двоих придётся воевать,} — подтвердил, одним глазом взглянув на спешно выпрыгивающих из вагонов солдат.

{Я тут бывал, в Астрахани. Проезжал как раз по этой автодороге. Но если мне память не изменяет, то тут была лишь однопутная железная дорога. И чёрт бы побрал этот забор сетчатый, нахрена он нужен, никто же по трассе не бегает?!} — негодовал Жека, первым забираясь на коробочку.

{Параллельная реальность и иная история нашей державы,} — пожал я плечами, приготовившись к удару и сильнее ухватившись за поручень.

БТР-22, плавно скатившись по уклону со щебёнкой, раздавил своим весом хлипенький забор и вырвался на асфальтированный простор. А Егор на «Тигре» проехал через тот же пролом, устремившись к группе солдат нашего усиленного взвода. Те, в свою очередь, уже болторезом прорезали себе дверцу в сетке-рабице и спешно выходили на дорогу. Пару минут – и вся бронетехника была облеплена бойцами: в транспортёр залезло десять человек внутрь и трое к нам наверх.

Было очень странно, сидя вот так в своём очень дорогом снаряжении и с навороченным автоматом, видеть обычных молодых призывников в противогазах с чем попало. У одного был АК-74М, у другого – укороченный АКС-74У, у третьего вообще снайперская винтовка СВД с деревянным прикладом. На их телах же красовались баллистические шлемы и керамические бронежилеты со множеством подсумков. Но по сравнению с нами они походили на любителей.

Дизельный движок вновь взревел, и смертоносные двадцать тонн стали, свернув вправо, поехали, огибая бесхозные автомобили. За нами увязались оставшиеся бронемашины в числе трёх БМПшек, двух «Тигров» и другого БТРа. Но даже этого было мало, так как из пятиста с лишним человек, которые ехали в нашем поезде, от силы лишь сотня не перемещалась пешком.

[Тц! Паршиво. Вот в этом и вся проблема мотострелковых войск. Только одна часть бойцов может ехать, а вторая остаётся в подвешенном состоянии. В прошлом мире, бл*ть, на допотопных БМП-1 уходили на фронт или же используя «Уралы». В современной войне это никак не назвать, кроме как п*здец... Уж очень надеюсь, что тут у властей голова на месте была и бронетехники у нас много. Вон даже этот БТР-22, который точно распространён во всех дивизиях, очень хорош. Эх, навесить бы на него комплекс активной защиты да устройства радиоэлектронной борьбы – вот тогда конфетка бы получилась.]

Пока я раздумывал о будущей Третьей мировой, мы ехали вдоль набережной Приволжского затона, спускаясь ниже к многоэтажным зданиям, которые занимали всё пространство в этаком междуречье. Улицы были очень ухоженными, асфальт – будто новеньким, с водоотводными канавами по бокам, а зелёные деревья на обочинах стояли по-своему спокойно в этот знойный день. Сам город коренным образом отличался от своего разворованного близнеца из прошлого мира в лучшую сторону. Впрочем, все города на территории Союза были хороши и давали людям условия для жизни, а не для выживания среди грязи.

Мы снова свернули, на полном ходу несясь уже к возвышающемуся жилищному комплексу «Атмосфера». Но вдруг над головой, прорезая воздух своим аэродинамичным корпусом, пролетел второй штурмовик «Як». Он лёг на левое крыло и по изогнутой дуге облетел пространство над нами. В отличие от первого, у него были подвешены пятисотмиллиметровые осколочно-фугасные бомбы.

[Красавец. Ничего не скажешь,] — мелькнула мысль, пока я провожал самолёт взглядом.

Через минуту, когда наша колонна подъехала ближе к берегу через ЖК и расстреляла из автопушек отдельные группы непуганых тварей, нам открылся прекрасный вид на Волгу и песчаный пляж. Отдельно стоило отметить оперативность морпехов с их скоростной высадкой на неподготовленный берег. Хоть наши БТРы и БМП вычистили округу от заражённых, но эти ребята вообще не выглядели расслабленными.

Прямо сейчас по правую сторону от моста, поднимая клубы песка и разрывая соосными лопастями воздух, ревел газотурбинными двигателями Ка-29. А из него друг за другом выпрыгивали бойцы, спеша к своим товарищам на амфибиях.

За пару секунд высадив пятнадцать солдат, вертушка взмыла в небо, и мой взгляд выцепил четыре блока неуправляемых ракет на боковых пилонах. А в открытой двери торчал ствол крупнокалиберного «Корда» и зелёный силуэт шестнадцатого морпеха.

[Восемьдесят, мать его, ракет... Несколько сотен тварей вертолётчики точно положат. Хмм, странно: если тут он есть и летает, то недалеко должен быть и флагман флотилии. Ракетный корабль «Татарстан» или его близнец «Дагестан» – уж других кораблей для такой вертушки нет. Хотя это тоже странно: в прошлом мире на них базировались лишь старенькие Ка-27. Может, корабли модифицировали?] — размышлял, провожая глазами уходящий на боевой разворот вертолёт.

Следом на пляж вышли грозные БТР-82А, на корпусах которых торчали трубы для подачи воздуха к сзади расположенному двигателю. Помывшиеся в речной воде бронетранспортёры цепляли колёсами лишние килограммы песка и, выпуская клубы дыма из труб, мчали вперёд по пустырю параллельно автодороге.

[Ох и жара намечается. Их же спустили в воду с десантных кораблей проекта «Дюгонь». И это лишь первая партия. Скоро на суше окажется вся сотня таких красавцев. А внутри каждого – семеро зубастых морпехов, и от тесноты в коробочке они точно будут с яростью рвать заражённых на куски,] — усмехнулся от уха до уха, понимая всю важность этой военной операции.

Глава 20 Каспийский рубеж

— ВЫСАЖИВАЕМСЯ! — скомандовал я, понимая, что нужно зачищать здания, в которых попрятались инфицированные.

Мой отряд, а также трое молодых солдат спрыгнули с брони, сняв оружие с предохранителей. Один из них, тот, что был с СВД, постучал кулаком в заднюю дверь для десанта. Я лишь удивлённо на него глянул, а после из БТРа начали выходить десять полностью укомплектованных бойцов с автоматами.

— Давайте, мужики, удачи! — донёсся через радиоэфир голос командира бронетранспортёра.

Секунда – и многотонная стальная коробочка развернулась, а после, ревя двигателем, устремилась вперёд, заняв удобную позицию. А вот все двенадцать незнакомых ребят глянули на своего офицера, ожидая команды. Мужчина с АК-74М и противогазом ПМК-3 махнул им рукой, первым ускоряя шаг.

Перед нами возвышались огромные многоэтажки, построенные в виде трилистника, в этом и была особенность жилого комплекса «Атмосфера». И именно сюда побежала большая часть заражённых, прячась от убийственного огня. Поэтому мне это место не нравилось, ведь шанс на существование муравейника с разумной королевой в одном из этих зданий был очень высок.

[В каждом из них один огромный подъезд и три таких дома в центре соединены на каждом этаже холлами, где стол регистрации, диваны и зона отдыха... Убивать тварей, конечно, легко, но недооценивать противника нельзя. Они показали, что воевать с ними – тот ещё геморрой с огромным риском для жизни.]

{Включите боевой интерфейс...}

{Вы там про меня забыли?} — неожиданно по мыслесвязи сказал Егор, а через несколько секунд из-за поворота выехал «Тигр-М».

Бронеавтомобиль точно так же занял удобную позицию для обстрела верхних этажей из крупнокалиберного пулемёта. Из него же высыпало ещё шестеро солдат, среди которых был и наш гранатомётчик с РПГ-7 за спиной.

{Лишь тебя ждали, как видишь. Погнали в тот крайний подъезд. Зачистим его и засядем повыше. Скоро должна начаться вторая волна нашествия. Уж эти мрази не успокоятся, пока не отобьют территорию обратно в своё владение,} — улыбнулся ему.

{Всё так же только одиночными работаем? У нас же в рюкзаках есть много запасных патронов,} — спросила бойкая Таня.

{Сейчас уже очередями по два. А ты, Жека, действуй по ситуации, но без самоуправства. Запустите дрон с пистолетом и погнали в подъезд,} — сказал последнее, первым направляясь в многоэтажку.

[Постепенно дом за домом будем зачищать город... М-дэ, на очистку центрального острова уйдёт весь день. Потом ещё, да ещё... Придётся есть, пить и спать на ходу.]

{А нас не слишком много для лестничной площадки?} — задал резонный вопрос Евген.

{Тут этажи большие, а подъезд представляет собой букву «Т» с короткой ножкой, где вход и лестница с тремя лифтами. В этакой шляпке же от четырёх до десяти квартир. Ты, Жека, сейчас, как я открою дверь, под ноль всех скашиваешь. Потом туда гранату и после взрыва входим двойками. Смотрите не вздумайте пользоваться подствольником в помещении, и с ручными гранатами очень осторожно. Если рванёт очень близко, даже активные наушники всё не погасят, да и осколками заденет.}

{Заражённые точно все двери внутри до нас вскрыли, сожрав запершихся выживших. Нам остаётся только убить тварей. Кстати, даже странно осознавать, что здешние квартиры в этом мире раздавали бесплатно героям труда и нужным специалистам или большим семьям...}

{Угу. Жизнь без рабской ипотеки и в хорошей стране – это рай,} — согласилась со мной моя шатенка.

{Так-с, слушайте план дальше. Я с Катей чистим квартиры и валим всех внутри без разбору. Егор, ты нас прикрываешь сзади, держа с Таней коридор подъезда. Женя, берёшь в прицел лестницу сразу. Аня, не забывай о внешней пожарной лестнице и лифтах, вдруг они работают. Надеюсь, справимся... Вы главное не теряйте бдительность и будьте готовы ко всему.}

[Хааа... Нас даже, я бы сказал, мало для одного этажа. Ещё бы двоих – и самое то. Было бы две пары зачистки для квартир,] — вздохнул в мыслях, приблизившись к парадному входу.

{План нормальный. Только вот что нам делать, если дверь всё-таки заперта? Они же не могли все вскрыть?! И чем же, ёпта, болгаркой?! Ты думаешь, они и до такого догадались?} — снова спросил рыжий.

{Возможно. Надо готовиться к самому худшему варианту и самым сильным мутантам. Но если дверь заперта, то хрен с ней. Просто держите её в поле зрения, чтобы оттуда не выскочили незваные гости. Хотя именно за такими дверями нам могут ещё встретиться выжившие. При встрече с ними заставьте их пересидеть. Скоро центр города мы полностью очистим, и уж тогда пусть выходят.}

{Всё, замолчали! Теперь слушаем только мои команды и не болтаем попусту,} — поднял кулак на уровень плеча, жестом останавливая своё отделение.

Окна на жилом первом этаже в большинстве своём были занавешены, и почти ничего не было видно. Однако интуиция подсказывала, что прыгать, разбивая стёкла, твари не собираются. Вообще их тактика была до банальности проста. Ведь спрятавшиеся особи ждали подмоги и второй волны, и только с её появлением они нападут, став агрессивней. А сейчас же каждая из них пытается забиться в самую глубокую дыру и не отсвечивать.

Где-то над головой по-прежнему шумела лопастями вертушка. Из неё вёлся огонь с помощью крупнокалиберного корда и носовой установки с четырёхствольным ГШГ–7,62. Ка-29 зачищал крыши многоэтажек и передавал развединформацию БТРам морской пехоты, а также корректировал артиллерийский огонь кораблей флотилии. Два Як-130М же по-прежнему кружили, и лишь один раз донёсся рёв и треск двадцатитрёхмиллиметровой спаренной автопушки. У лёгких штурмовиков всё вооружение было подвесным, и эта пробивающая до мурашек ГШ-23Л, с темпом стрельбы три тысячи выстрелов в минуту, была подвешена под фюзеляж, или, если простыми словами, под брюхо.

Мой взгляд то и дело цеплялся за круживших лётчиков, а душа радовалась от того, что никто в нашем Союзе сдаваться не собирался. Чувствовалось это единение всего народа против общей угрозы. А этот запах пороха со стальными монстрами в небе и на земле придавал уверенности. Но, опустив взор, я понял, что никакие высокотехнологичные военные игрушки для уничтожения человекоподобных не сравнятся с моим отрядом. Ведь каждый из них под этим наслоением брони был живым и таким родным. Всех ребят я очень хорошо знал и был готов спасти любого ценой своей жизни.

Вот только вместо серьёзных лиц в ответ я получил прищуренные глаза всех и понял, что они улыбаются отчего-то. А моя валькирия со снайперской винтовкой едва кивнула мне, давая понять, что все готовы и только ждут моего приказа.

[А ей нормально в снаряге? Вроде балаклава дышащая, шлем, конечно, тяжёлый немного, но она недавно его надела. Маска мешает выдыхать нормально, да и бармица всю шею от ветерка закрывает. Но самое главное, на её же грудь давит бронежилет и все эти подсумки с магазинами, плюс спина сильно ноет, держа настолько фигуристое тело... М-да, огромный дар в одном флаконе с безумным проклятьем... Прошу, потерпи, Кать, немного, немножечко, и мы отдохнём. Надеюсь, экзоскелет тебе очень помогает...]

[Остальные, конечно, терминаторы те ещё, блин. Хотя киношным роботам было похрен на жару, а мы потом покрыты с ног до головы. Хорошо хоть охлаждаем себя химпакетами. Ладно, думать буду потом, сейчас надо действовать.]

Мой взгляд на миг зацепился за массивный бетонный козырёк над входом с интегрированной подсветкой, которая сейчас не горела. Украшала это дело тяжеленная двустворчатая дверь из качественной стали, облицованная под тёмное дерево, с массивными латунными ручками.

{Ребят, план такой: я открываю, ты, Жека, поливаешь пару секунд всех внутри свинцом и после туда закидываешь гранату. Далее входим, а ты со своим РПЛом бегом к лестнице и смотри только вверх, мы прикроем. Нашу дальнейшую тактику я вам уже рассказал и вижу, что вы готовы. Ну что ж, там небольшой тамбур метр-полтора и стеклянная вторая дверь. Разь*би их, Женёк!} — быстро проговорил, дёрнув на себя дверь подъезда, не обращая внимания на неработающий домофон.

— КОНТАКТ! — встав в стойку, выкрикнул Евген, зажимая спуск.

Пулемёт застрекотал, выпуская через глушитель бронебойно-зажигательные. Патроны в рукаве автоматической подачи «Скорпиона» так и мелькали, устремляясь в ствол. Пять секунд интенсивной стрельбы, и сотня гильз на земле зазвенели, ударившись об бетон, но вдруг он закричал:

— РПГ ДАВАЙ! С*КА, ТАМ ИХ ДОХ*Я И БРОНИРОВАННЫЙ КАКОЙ-ТО!

Егор едва успел за секунду перехватить гранатомёт и, прицелившись, спешно выстрелить. Хлопнул выстрел заряда, и восьмидесятидвухмиллиметровая мина пролетела выше головы рыжего, что заранее присел на колено. Внутри оглушительно рвануло, а превращённое в дуршлаг из-за пуль калёное стекло, хрустнув, окончательно разбилось. После же взрывная волна вытолкнула прозрачные осколки вместе с пылевым облаком в нашу сторону.

Я сжал зубы, не понимая действий парней. Но после того как заглянул внутрь, всё стало на свои места. Посередине небольшого коридора с почтовыми ящиками на одной из стен валялось десяток изрешечённых трупов обычных инфицированных. Вот только в центре этого месива из окровавленного мяса виднелся странноватый зелёный силуэт в почти таком же КБСе, что и был на нас. На него было страшно смотреть, ведь прямое попадание из РПГ в переднюю бронеплиту разворотило тело до безобразия. Голова наполовину отсутствовала, одежда местами почернела от огня, а вдавленные внутрь рёбра и ошмётки лёгких торчали на виду.

{П*здец... Ты был прав, командир. Эти твари слишком быстро умнеют. Вот этот урод был в каком-то очень крутом шлеме. И броник у него огроменный. Я ему ноги, руки простреливаю, а он прёт как танк, держа тело другой твари перед собой!} — доложил Женя, продвигаясь внутрь по осколкам стекла, включив фонарик уже на своём шлеме.

{На что был похож,} — спокойно поинтересовался, идя за ним, уже привыкнув к таким вот мясорубкам и новым умным мутантам.

{На знаменитый «Алтын», только вот точно покрытый кевларом, а ещё толще в два раза, плюс из другого, более прочного сплава. Я вообще сначала подумал, что сварщик стоит. Но нет, пули отскакивали, и он вообще не реагировал!}

{Молодец, что присел и сразу догадался, как нужно его устранить. Твоя инициативность всё же иногда очень хороша,} — похвалил, аккуратно переступая через мёртвого и лужу крови.

Мы с парнями шли треугольником, в центре – я, по правую руку – рыжий, по левую – Мельников. А за каждым из нас шагали девушки, держа огнестрел стволом вверх и почти касаясь наших рюкзаков. Наша работа в двойках была отработана до мелочей, но нам предстояло очень серьёзное испытание.

{Это Егор молодец, а я чуть не обмочился. Один осколок мне прям в броник ударил,} — тоже медленно шагая и держа пулемёт вскинутым, Жека продолжал диалог, пребывая в весёлом настроении.

{Два психа, бл*ть... Х*ли вы такие ненормальные? Разговариваете, будто за чашечкой кофе,} — буркнул здоровяк, перезаряжая гранатомёт, достав из ранца новую мину.

{Д-да... Я всецело согласна с тобой, Егор. Даже не знала, что мой брат такой маньяк,} — идя с брюнетом в паре, произнесла Танька.

{Только по делу говорим! Катя, держи правый фланг и упри приклад карабина об своё левое плечо. Мы с тобой при зачистке работаем крест-накрест. Я лево контролирую, ты – право. Притом в самих квартирах пользуйся лучше пистолетом,} — шикнул на них, проинформировав напарницу.

Было очень тихо. Просто до одури тихо. Никаких звуков заражённых, никаких шорохов или рыков. И это меня неимоверно бесило. Грибковые знали, как воевать с солдатами, и почти никогда не издавали звуков голосом. Именно такое поведение вместе с умными особями-командирами делало из них настоящих партизан в засаде.

Евгеха, пройдя параллельно почтовым ящикам, толкнул металлическую дверь на лестничную площадку. Стрельбы не последовало, а следом за младшим братом Анна заглянула автоматом вперёд туда. Её нога придержала дверь, и сама она встала в проём, чтобы, если случится патовая ситуация, Женя мог быстро выскочить оттуда.

Самым же опасным были углы, за которыми уже шли двери квартир. Никаких перегородок или чего-то ещё не было, лишь однотонные белые стены и две таблички с указанием этажа и нумерацией квартир в ту и в другую сторону.

{Давай, Кать. Ты правую часть зачищаешь из СКС, а я левую. Выглядываем одновременно,} — коротко отдал команду, держа палец на спуске.

Резко наклонив тела вбок, мы выстрелили почти слитно. В замкнутом помещении даже приглушённые выстрелы были очень хорошо слышны, и, переводя прицел на второго инфицированного, я заметил, как он поморщился и потянулся к ушам, чтобы их прикрыть. Впрочем, вторая очередь из двух пуль проделала в его лбу сквозную дыру, а тело с глухим стуком упало на пол, присоединившись к первому.

— ЧИСТО! — выкрикнул на адреналине, не опуская ствол.

{Одного отправила отлёживаться с дырявой башкой,} — произнесла зеленоглазая, стоя спиной ко мне.

Двери многочисленных квартир были выгнуты или покорёжены от чего-то тяжёлого. Однако не только грибковые привнесли сюда свои дизайнерские решения, но и мы своим штурмом испортили стены. Куда ни брось взгляд – везде была кровь и отметины от сотен осколков после выстрела из РПГ. А наши пули, имея избыточную пробивную мощь для незащищённых тел, тоже добавляли контраста после того, как прошивали тела насквозь. Вдобавок витающая вокруг густая пыль медленно-медленно оседала, раздражая глаза и нос.

[Что я и говорил. Они все как один открыты,] — мелькнула мысль, когда Егор с Таней встали на позицию и начали контролить свои сектора.

Нам же лишь оставалось пройти немного левее, осторожно заглядывая в первую квартиру. Внутри была почти такая же полутьма из-за занавешенных окон и отсутствия света. Ведь астраханская теплоэлектростанция и парогазовая не могли работать без сотрудников самостоятельно. Притом никто не отменял того, что электролинии могли быть существенно повреждены за эти пару дней.

Тактические фонарики на наших серых титановых шлемах, конечно, отлично помогали видеть, да и заставляли тварей прикрывать веки. Но всё равно угол обзора даже с обоими открытыми глазами был недостаточным. А ещё идея заходить в неизведанную квартиру, где нам могли топором или ножом башку отрезать, казалась мне очень плохой.

{Кать, держи пока дверь в прицеле, и вы, ребят, приготовьтесь,} — шагнув назад, произнёс, легонько стукнув кулаком шатенке в плечо, чтобы она слишком сильно не сжимала карабин.

Волнение и прерывистое дыхание девушки сошли на нет, и, перехватив поудобней СКС, она встала в более удобную стойку. Я, в свою очередь, скинул со спины рюкзак и, отодвинув защиту затылка, рассоединил липучки маски, положив её на сам вещмешок. И как заорал:

— УБЛЮДКИ БЛ*ТЬ! А НУ С*КА ВЫЛАЗТЕ ИЗ СВОИХ НОР!

И лучше бы я их не обзывал. Ведь в следующий момент из всех девяти квартир на этаже хлынуло два десятка тварей. Несколько бугаёв, пятеро ловкачей с кухонными ножами и пара обычных. Мой палец резко перевёл огонь на автоматический и зажал спуск.

Длинная очередь прогрохотала, разрывая грудные клетки. Сзади тоже началась непрекращающаяся стрельба. А стоящая близко спутница выверенно и чётко послала три пули внутрь прихожей, убив семейку заражённых, где был даже подросток лет пятнадцати. За все эти дни в каждом из нас не осталось и толики жалости к таким вот существам, что паразитировали на человеческом теле, превращая его в переносчик спор.

За пару секунд всё стихло, и иногда лишь доносились звуки хлопков из холла трилистника, который зачищали другие солдаты. Вот только вдруг раздался звук разбиваемого вдребезги окна. А после – грохот корда на улице и последовавший выкрик Ильи по рации:

— Выпрыгивают, трусливые сучары! Гоните, гоните их на улицу, Артур!

[Отлично. Раз до такого дошло, то командиры грибковых сейчас не понимают, что делать и отдают необдуманные приказы. Надо пользоваться такой неопределённостью и быстрей зачищать.]

{Быстро осматриваем квартиры и наверх бегом. У нас десяток минут до того, как на нас навалится орда из центра города.}

{Разве сотня БТРов не справится с бегущими? Кстати, у меня тут с лестницы никто не спускался,} — задал вопрос Жека.

{Все солдаты сейчас берут под контроль кусочек суши на хвостике этого островка между Волгой и Затоном. Никто из командования не решается брать центр и Кремль нахрапом. Задача поставлена планомерно штурмовать и держать оборону. А после к вечеру мы уже будем держать весь центральный остров, у которого связь с остальным городом только через тот железнодорожный мост.}

{Откуда...}

{Моя ИИ радиоэфир анализирует, оттуда и знаю. ВСЁ! Языком чесать потом будем. Работаем, ребята!} — резко перебил его, кивнув брюнету, чтобы их двойка тоже осматривала квартиры.

Катька в этот момент отпустила карабин, повисший на ремне, и взяла в обе руки пистолет, крепко обхватив рукоятку. Она едва заметно кивнула и пропустила меня вперёд, держа свой правый сектор на мушке. На улице вновь грохотало что-то, но мы не обращали на это и капли внимания.

Я с ней прошёл в квартиру, и вдруг над нами раздался глухой звук с верхнего этажа, похожий на взрыв гранаты. Мы лишь едва заметно вздрогнули от неожиданности и продолжили движение, переступив через мёртвых заражённых. Через несколько метров в нос ударил запах пыли и чего-то сладковато-приторного – так пахнет разложение, когда оно уже стало частью быта. Света в жилище не было, только тусклый серый луч пробивался сквозь грязное занавешенное окно, выхватывая из полумрака очертания мебели и разбросанных вещей.

Я сделал шаг вперёд, держа АК-15 у плеча. Глушитель придавал оружию массивность, а каждый мой выдох тёплым воздухом ударял снова в лицо из-за вновь надетой ранее маски. Катька держалась чуть позади и правее, её беретта с глушителем была направлена в правый сектор, а глаза цепко сканировали пространство.

В квартире стояла гробовая тишина. Ни шороха, ни скрипа половиц – только наше дыхание и едва уловимый шум стрельбы на улице, доносившийся как будто из другого мира. Мы двигались по коридору, проверяя каждую комнату. Двери были распахнуты настежь, словно бы тварям не нравились запертые пространства.

В гостиной царил хаос: опрокинутый диван, разбитый телевизор, на полу – осколки посуды и детские игрушки. На стене – фотографии в рамках, некоторые из них были разбиты и окровавлены. Я мельком взглянул на них: улыбающиеся лица, праздники, дни рождения. Теперь всё это казалось чужим, нереальным.

Катька осторожно заглянула на кухню. А через секунду я услышал, как она тихо выругалась сквозь зубы.

{Что там?} — спросил, не оборачиваясь.

{Ничего. Только эти...} — её голос дрогнул.

Я подошёл ближе. На полу кухни лежали два тела, бывших недавно людьми. Их убили зверским способом, проломив череп одному и согнув шею второму. Вокруг же них на полу были тёмные пятна засохшей крови, уже покрывшиеся пылью. Убитые из себя представляли жуткое и отвратительное зрелище, ведь инфицированные резали их ножом, съедая человеческое мясо и органы. На одном остались куски домашней одежды, на втором же – порванная весенняя куртка. Их лица были искажены болью: кожа мертвенно-белая, покрытая посиневшими венами, а рты приоткрыты в беззвучном предсмертном крике.

Мы не стали задерживаться. Проверили ванную, туалет, заглянули в шкафы – везде пусто. Ни живых, ни новых следов борьбы. Только пыль, тишина и эти двое на кухне.

Вернувшись в прихожую, я остановился у двери. Снова грохотала стрельба где-то в холле, но здесь время будто остановилось. Катька встала рядом, опустив оружие, но не расслабляясь.

{Чисто,} — произнёс, ощущая мерзкое чувство внутри себя.

Мы одновременно вышли из квартиры так же тихо, как и вошли, оставляя за спиной мёртвый дом и его безмолвных обитателей. На глаза опять бросились трупы и лужи крови, но как ей, так и мне было уже похрен на всё это, даже боязнь крови не реагировала сильно. Мозг буквально перепрошивался под новый, более жестокий мир, отбрасывая ненужную жалость и слабость.

{Тоже чисто,} — кивнул мне Егор, а после они, не теряя времени, заглянули в соседнюю дверь.

[Хааа... По девять квартир на этаже. Много времени уйдёт уж точно. Надо бы ещё людей мне в отряд или же попросить подкрепление у солдат...]

{Пошли, Артур,} — чуть толкнув меня в спину, произнесла Катерина.

На осмотр всего первого этажа, не заходя в холл, где уже поработали бойцы из второй группы, мы потратили около семи минут. Вся зачистка происходила почти что бегом, ведь очень скоро на наш опорный пункт в этом ЖК должна была навалиться толпа заражённых. Потому что кровавый опыт зачистки военными Севастополя был известен всей стране. И наши офицеры придерживались другой тактики, не отправляя солдат в необдуманную атаку.

****

{А теперь осторожно идём наверх. Ты, Жека, впереди,} — хлопнув по плечу молодого, отдал команду.

В здании по-прежнему не было света, впрочем, как и во всём городе, но панорамные и большие окна с ярким солнцем компенсировали этот недостаток. Наконец, преодолев два пролёта, мы добрались до второго этажа, рыжий точно так же взял под контроль своего пулемёта спуск, а я толкнул дверь на этаж ногой, вскинув автомат.

Первым, что я увидел, был труп огромного громилы с обезображенным ртом и мутировавшими конечностями. Его грудь была изрешечена несколькими пулевыми ранениями, а весь пол залит алой жидкостью. Вторым взор подметил стоящего ко мне боком солдата, что дёрнулся от неожиданности и положил палец на спуск своего глушёного калашникова.

— СВОИ! — поспешно крикнул я, опустив оружие.

Боец лишь выдохнул напряжённый воздух и кивнул мне, тоже опуская огнестрел. Снаряжён он был по принципу мобилизованного: противогаз, баллистическая зелёная каска, бронежилет с подсумками и камуфляжная форма. Из-за этого от меня не скрылся его завистливый взгляд на мой КБС и навороченный АК-15.

— Вы тут чего в наше здание зашли?! Своё уже очистили? — выйдя в подъезд, спросил у него, игнорируя хлопки выстрелов в одной из квартир.

— Нет. Просто зомбари попёрли в холл отсюда, и командир приказал зачистить тут, — выдал он сразу, пожав мою протянутую ладонь.

— А этажи выше?

— Тц. Мы только вот вторые чистим, — помотал головой в отрицательном жесте молодой солдат.

[А лет ему немногим больше моего. Спокойный очень. Вон напарники его стреляют, а он непринуждённо общается. Видать, уже все привыкли к этой постоянной мясорубке.]

— Ладно, мы наверх. Скажи по рации, чтобы не лезли на наш третий этаж. А то может начаться взаимная пальба, — сказал и развернулся обратно к лестнице.

Мои шаги, поддерживаемые экзоскелетом, гулко цокали по полу, спина была ровной, а всё тело укрыто за наслоением брони. Это придавало невероятное ощущение защищённости, что подкрепляло решительность в себе и позволяло мне не тратить внимание на излишнюю осторожность. Я прекрасно понимал этот завистливый в спину взгляд. Ведь не только я, но и каждый из моего отделения был ходячим танком с огромным боезапасом и уверенностью в себе.

{Идите выше. Егор, первым на третий зайдёшь. Я пока разведаю дроном,} — проговорил, пройдя через дверной проём и чуть задев держащую дверь Катю плечом.

{Знаешь, что я думаю, Артур. На складах же должно быть химическое оружие. Снаряды там, бомбы всякие. Вот они идеальны для зачистки городов без разрушения инфраструктуры,} — произнёс брюнет, поднимаясь за Жекой и прицелившись.

{Не тупи, братан. В нашем мире российское химическое оружие уничтожили ещё в 2017 году. Тут та же ситуация с международной организацией, которая запрещает всем странам иметь такое на вооружении. Хотя хрен знает, в местном интернете ничего такого нет о полном уничтожении, но и не говорится, что есть запасы. Наверное, осталось что-то... Так-с, вижу парочку тварей в квартирах. Они там в засаде сидят, и, кажись, в руках у них опять холодняк. Попробую парочку опасных прибить. Если что, пистолет на дроне потом перезарядим.}

{Маш, справишься с беспилотником в одиночку?} — поинтересовался у своей ИИ.

{Раз плюнуть. Спутниковая связь тут отличная.}

{Хорошо. Значит, это задача на тебе. Плюс не забывай о разведке. Всё выполняй. Убей как можно больше и гарантированно.}

Очередные пролёты вновь были преодолены, и наша шестёрка скучковалась довольно плотно. Из-за этого мы не могли мгновенно реагировать, притом наши рюкзаки мешались. Однако волноваться было не о чем, лестница была под полным контролем, и Женя со своим РПЛом мог выкосить спокойно сотню инфицированных.

Здоровяк толкнул дверь, осторожно шагнув внутрь. Тишина стояла почти гробовая, лишь иногда через шумоизоляцию здания доносился далёкий гул вертолёта. И это безмолвие каждый раз заставляло тело вдвойне напрягаться. Но я так или иначе игнорировал волнение, всегда двигаясь в авангарде. Вот и сейчас вслед за другом первым прошёл я.

Вдруг резко с обратной стороны открытой двери выпрыгнула сероватая тень, бросившись на Егора. Боковым зрением напарник едва успел среагировать, наклонив голову вниз и пряча за бронёй шею, в которую и целился маленький ловкач едва лет тринадцати. Мой автомат прогрохотал очередью, и в боку сопляка образовалось две дырки.

— А-А, БЛ*ТЬ! П*ДОРАС МЕЛКИЙ! — заорал от боли Мельников, получив блестящим предметом в ладонь.

Его невредимая левая рука метнулась к поясу, достав томагавк. Короткий размах, и заточенный обух боевого топора с треском и чавканьем зашёл в макушку мутировавшего подростка. Ноги твари подкосились, и тело свалилось, а топор с повторным хрустом вышел из его башки.

— УБЛЮДОК МЕЛКИЙ! — прорычал раненый, вытащив из правой руки заточенную с одного конца стальную трубку.

Я невольно с помощью чипа проанализировал необычный предмет, сразу узнав в нём американский тактический нож скрытого ношения «Microtech TAC-P». По форме он и вправду напоминал трубку длиной почти двадцать сантиметров. С обратной же стороны от колющей кромки был стеклобой для того, чтобы любое окно превращать в сотню осколков.

— СЗАДИ! — вскинув свой калашников, крикнул я, отбросив мысли.

Этот спиногрыз был лишь отвлекающим манёвром в «гениальном» плане грибковых по нашему уничтожению. Ведь из прохода к нам рвануло три десятка разномастных мутантов. Снова обезображенные мутацией громилы, несколько накачанных бугаёв, двое плевунов с изменившейся челюстью и горлом и много обыкновенных ловкачей с одним охотником по центру. И как назло у каждого из них в руках было дробящее оружие: дубинки, монтировки, арматуры, металлические бейсбольные биты... Но на излишние размышления у меня времени не оставалось, так как я открыл огонь, выпуская половину магазина в грибковых.

Калашников безотказно отработал на все сто, буквально разорвав плоть тварей бронебойно-зажигательными патронами калибра 7,62 на 39. После продолжительного грохота до ушей донёсся лишь звон падающих стальных гильз, а после – глухие удары упавших мёртвых тел. Однако стрельба в закрытом пространстве не только была очень шумной, но и выпускала в воздух запах пороха. Именно этот едкий аромат в моменте я втянул носом, да так, что чуть не чихнул, едва сдержав рефлекс.

Егор, не став мешкать, поменял томагавк на пистолет Лебедева и прицелился в головы тяжело раненных заражённых. Хлопнуло четыре выстрела, заставившие хрипящих наконец заткнуться. И только теперь устаканилась прежняя тишина. Прошла всего лишь чёртова минута или даже меньше, но мы чуть не попали в ловушку, в которой наши шансы умереть были огромны.

Адреналин снова заполнил кровяные сосуды, приготавливая тело к ещё одной длительной схватке не на жизнь, а на смерть. Глаза даже перестали моргать, ведь в любой момент из-за угла мог выскочить враг. Пальцы сильнее сжали рукоятку и подствольник, удерживая мой единственный скорострельный аргумент. С другой же стороны, правую руку брюнета била сильная дрожь. Кровь уже намочила всю перчатку, но он по-прежнему ждал от меня команды, не решаясь перебинтовать себя в очень опасной ситуации.

Но только дождавшись девчонок, я кивнул ему, боковым зрением подметив Катьку и её чувства. В мыслях моей возлюбленной летало два противоречащих друг другу мнения. С одной стороны – моральные и культурные нормы были в ужасе от творящейся мясорубки, испытывая жалость к мёртвым. С другой – вопящий инстинкт самосохранения, которому на всех вокруг было плевать. И второе чувство в ней побеждало с отрывом, ведь какое дело может быть до трупов недолюдей, когда на кону стоит собственная жизнь.

{Егор, нормально!?} — забеспокоился я.

{Пойдёт! Насквозь, конечно, заточка продырявила и сухожилие задела, но автомат держать могу. Падла мне и пистолетную рукоятку поцарапал,} — сжав зубы, он отрезал оставшуюся часть стерильного бинта медицинскими ножницами и завязал узел.

Чистая сетчатая ткань сразу покраснела, но остановила кровотечение, что позволило ему надеть перчатку с кевларовыми нитями обратно. Взгляд же, что он на меня бросил, не предвещал ничего хорошего для инфицированных. Здоровяк был в ярости, и его уже не могло ничего остановить, кроме моего приказа.

Я жестом указал ребятам идти вперёд, получив кивки, говорившие о готовности каждого. Две наши двойки одновременно выглянули в разветвляющийся коридор, перешагнув «остывающих». В моей с Катей правой стороне всё было чисто, как и в противоположной стороне. Однако затемнённые синие панорамные окна холла не давали мне покоя. Поэтому, рассчитывая на самое худшее, я пропустил спутницу вперёд и перезарядил автомат, сунув израсходованный наполовину старый магазин в подсумок. А поменяв его на новенький рожок из прозрачного пластика, не стал дёргать затвор, так как патрон в патроннике уже присутствовал.

[Шестьдесят один... С одной стороны много, а с другой может и не хватить. А у Кати едва после той стрельбы тридцать наберётся, тем более на СКСе нет автоматического режима огня... Надеюсь, этого боезапаса нам хватит для одной большой стычки.]

{Тань, вы снова проконтролируйте коридор. И внимательно смотрите в ту сторону, где здания стыкуются.}

{Кать, давай я снова впереди, а ты возьми пистолет, с ним будет удобнее.}

{Хорошо, Артур,} — она удобно для себя перехватила беретту обеими руками, кивнув.

Я первым шагнул в полуосвещённый проём квартиры, держа АК-15 наготове. Катя скользнула следом, а её цепкий взгляд метался по углам. Мы двигались почти бесшумно, по проверенной схеме: я – ведущий, она – ведомая.

В квартире стояла мёртвая тишина, только под ногами хрустело битое стекло какого-то графина. Запах гнили и разложения сильно бил в нос, заставляя немного морщиться. Я жестом показал Кате: «вперёд по коридору». Она кивнула и, прижимаясь ближе ко мне, сделала шаг.

В этот момент из глубины жилища донёсся глухой удар ногой об пол. Я замер, вскинув автомат. Из боковой комнаты вывалился инфицированный – быстрый, дёрганый. Не давая ему опомниться, я выпустил короткую, почти беззвучную для активных наушников очередь из АК-15. Тварь мгновенно рухнула, не успев даже поднять глаза на нас.

Но за его спиной уже слышался топот. Много ног. Слишком много.

— В комнату! — рявкнул, хватая Катю за плечо и вталкивая её в ближайшую дверь.

Мы оказались в гостиной. Я захлопнул дверь и прижался к стене рядом с ней плечом, направив глушитель в сторону заражённых. Снаружи раздался удар – кто-то с разбега врезался в дверь, дерево, едва сдержав такое варварство, затрещало.

Шатенка вскинула беретту, а я сделал несколько шагов назад, переводя дыхание и не опуская огнестрел. В полупустой комнате было очень светло из-за панорамных окон, и это сыграло нам на руку, заставив гостей прикрывать привыкшие к тьме глаза.

Удар. Ещё удар. В конце концов обыкновенная дверь с грохотом вылетела, не выдержав.

В проёме замелькали силуэты – трое, пятеро, больше... Я открыл огонь. Калашников очень быстро выплёвывал короткие очереди, и каждая пуля находила себе цель. Катька била одиночными – её пистолет стрелял тише, но работал безотказно. Твари падали, но из коридора напирали новые.

И тут я увидел его... Сердце упало в пятки, а по спине пробежало стадо мурашек.

Из только что убитой толпы вырвалась массивная фигура – крупнее остальных раза в два. Его тело бугрилось неестественно разросшимися мышцами, а череп казался слишком толстым и монолитным. Лоб вообще был как бронеплита.

Катя выстрелила дважды – пули лишь срезали скальп кожи, застряв наполовину в черепе. Бронированный мутант лишь ускорился, рванув прямо на неё.

— Артур! — крикнула она, отступая к стене.

Я не раздумывал. Левая рука сама метнулась к бедру, где в кобуре ждал своего часа тяжёлый РШ-12. Это был мой последний аргумент.

Тварь была уже в двух шагах от Кати, когда я вскинул револьвер и поймал его в прицел, нажав на спуск.

Грохот выстрела в замкнутом пространстве оглушил, несмотря на наушники. Бронебойная пуля вошла точно над ухом и вышла с обратной стороны, унося с собой половину черепа и окрашивая белую стену в алый. Тварь рухнула к ногам Кати, заливая пол темноватой кровью.

В помещении повисла тишина. Только наше тяжёлое дыхание и немного раздражающий звон в ушах.

Я медленно вложил штурмовой револьвер в кобуру и посмотрел на Катю.

{Ты в порядке?}

{Да, всё хорошо, Артур. Ты за меня слишком сильно не волнуйся, я не балласт для тебя. И я не хочу отпускать тебя в такие опасные вылазки одного, без моего пригляда. Ведь помрёшь же, дурак...}

{Не думай плохо про меня. Я никогда умереть не хотел и не умру. Но ещё раз я тебя не возьму в такую мясорубку. Сама, дура, помереть хочешь!} — вскинув автомат и держа вход в прицеле, отчитал её.

{Вот если разделимся, мы точно погибнем, так что варежку закрой и давай разбираться с этим апокалипсисом вместе! Ведь ты обещал, что именно вместе мы постараемся выжить. А сейчас что?! Опять ты пытаешься весь мир на себе тащить, не доверяя свою спину другим! Надорвёшься же и снова будешь на грани жизни и смерти! Поэтому не заикайся больше о том, чтобы меня опять задвинуть подальше от себя,} — в ответ нахмурилась Катя, перезарядив почти израсходованный магазин пистолета.

{Хааа... Ладно! Но ты должна стать сильнее, а то у меня амбиции на этот мир огромные. Мы должны пробежать этот марафон на выживание вместе, и тогда не только заражённые падут перед нами, но и вся Евразия. А теперь пошли, здесь ещё не всё кончено,} — жестом позвал за собой зеленоглазую, аккуратно перешагивая трупы.

{Хааа... Быстрей бы это всё закончилось. Не могу я в этом аду жить,} — горестно вздохнула она, всё также не сбавляя бдительности.

{Скоро всё будет хорошо, Кать. Всё будет хорошо, не беспокойся.}

Мы медленно вышли из квартиры. В подъезде уже была слышна стрельба из примыкающих зданий и грохот автопушек с улицы. Глянув налево, я увидел лишь Егора с Таней. Дверь же напротив меня была приоткрыта – видимо, жильцы пытались спастись, но не успели. Наши двойки переглянулись, и Егор задал резонный вопрос:

{Может, вам помочь? А то вон вы в крови, и стрельбу частую мы отчётливо слышали.}

{Не стоит. Если будем зачищать одновременно, то со спины могут напасть твари из соседних квартир. Вот тогда нам настанет кирдык. А так мы почти не рискуем. КБСы защитят от смертельных ран, так что не бойтесь за нас.}

{Как скажешь, командир. Но будьте поосторожней, вы нам ещё нужны живыми,} — произнесла Таня, немного с жалостью глядя на Катю, которой приходилось намного сложнее, чем ей.

{Ага,} — сказала подруге шатенка и стукнула кулаком меня в копчик, поторапливая.

[Рюкзаки реально мешаются, но без них никак. Там и запасные патроны, и гидратор прицеплен...]

{Маш, ну как ты там с дроном? Скольких положила? Прости, что забыл про тебя.}

{Не стоит извиняться, я видела, как ты занят был, и не отвлекала. В целом из установленного на дроне укороченного лебедева я убила девятерых. Патроны, к сожалению, в магазине закончились. Сейчас я перелетаю к окнам той квартиры, куда хочешь зайти ты. Лучше подожди чуть-чуть. Заряда на беспилотнике 75%, так что на этот счёт не волнуйся.}

{Хорошо. Ты очень большая молодец.}

[Надо будет, кроме светошумовых гранат, ещё нелетальными слезоточивыми запастись. Ведь закинул такую в помещение, и через пару минут твари в соплях и слезах, задыхаясь, выползут наружу, прямо под наши пули. Хотя такие редкие вещи надо беречь, да даже одну-единственную «Зарю-3» я не хочу использовать...]

{Да чтоб твой процессор ножницами надвое порезали! Там половина окон занавешена, но за остальными я ни одного заражённого не увидела.}

{Разберёмся,} — проговорил, войдя внутрь первым.

В квартире было слишком тихо. Ни звука, ни шороха – только пыль в лучах предвечернего солнца и следы поспешного бегства хозяев. Было такое ощущение, что во всех комнатах прошлось торнадо максимальной мощности, разбросав все вещи и разбив всё хрупкое. Нахрена твари превращали своё убежище в свалку, было непонятно. Пару окон вновь были украшены засохшими кровавыми отпечатками ладоней и размазанными дорожками, однако трупный запах отсутствовал. Мы шаг за шагом продвигались вглубь, проверяя комнаты крест-накрест одну за другой. И тут мне в голову пришла мысль, да такая, что я немного охренел.

[Бл*ть! Ведь они разбивают тарелки и всё такое, проверяя их на прочность. Об них они сами режутся, но для схватки осколки стекла совсем не подходят. Твари просто-напросто перебирают всё режущее, колющее и дробящее, а потом в конце концов находят идеальное для себя холодное оружие. Это уже не глупые паразиты, а ёб*ные дикари из каменного века!]

Последней мы посетили кухню средних размеров. Вся квартира, к слову, была полностью пустой, и даже свежие следы пребывания здесь грибковых отсутствовали. Тем более всё было покрыто пылью.

Катя замерла у обеденного стола, рассматривая разбросанные столовые приборы и кружки. Я же стоял чуть позади, и интуиция мне подсказывала, что не всё тут чисто. Да и аккуратно убранные осколки тарелок и неровный слой пыли на полу намекали на что-то странное.

Внезапно из-за криво стоявшего холодильника выскочил накачанный бугай – мутант с раздутыми мышцами и безумными глазами. Он крайне быстро бросился прямо на Катю, сбивая её с ног одним хуком в грудь.

— А НУ РУКИ УБРАЛ ОТ МОЕЙ ИМПЕРАТРИЦЫ! — мой голос сорвался на яростный рык.

Я метнулся вперёд, схватил тварь левой рукой за волосы и с нечеловеческой силой впечатал его висок об угол кухонного гарнитура. Раздался омерзительный хруст – череп пробило. Мутант вмиг обмяк и рухнул на пол.

Моё дыхание и сердцебиение очень сильно ускорились из-за разом впрыснутой в кровь ударной дозы адреналина. Неимоверная злость не покидала тело при виде этого ублюдка. Но как только я переместил взгляд на возлюбленную, то внутри разлилось новое чувство. Хотелось защитить и спрятать за собой эту самоуверенную пацанку. Буквально всё внутри меня кричало, чтобы я никогда не позволял кому-либо и пальцем трогать мою шатенку.

— Ты как, родная? — я помог Кате подняться.

— Жива... благодаря тебе, — выдохнула она, сжимаю мою руку.

Я молча кивнул, толкнув ногой мертвеца в угол. В жилье снова стало тихо, но мы оба знали, что это лишь передышка. Впереди нас ждало ещё много испытаний самой разной сложности.

— Пошли. Здесь больше нечего делать, — сказал я, и мы двинулись дальше, навстречу неизвестности, каждый сжимая своё оружие.

****

— Артур. Как вы там? Приём.

— Нормально, Илюх. Что хотел? — произнёс в микрофон наушников, вновь выходя в подъезд.

— Тут ребята из многоэтажек, что севернее вас, подмечают необычную активность заражённых. Они будто бы пытаются разведать наши позиции боем. Пока что парни сдерживают их напор и зачищают здания. Кстати, БТРы этих ублюдков на части очень хорошо рвут. На асфальте тот ещё фарш из тел, говорят. Ты слышал взрывы? Это наши «Яки» отработали и вон до сих пор кружат в небе. Приём.

— Думаешь, не сможем сдюжить всю толпу, что хлынет? Приём.

— Да нет, Арт. Просто червячок сомнения грызёт мою душу. Времени слишком мало, мы ни хрена не успели зачистить этот участок суши, а твари уже хотят нас опрокинуть в реку. Приём.

— Тоже неспокойно мне, но надо верить в лучшее. Разберёмся, не бойсь. Конец связи, — промолвил, выбирая взглядом следующую выломанную дверь.

Однако неожиданно выше этажом начался такой топот, что стадо слонов позавидовало бы. От десятков ног потолок немного вибрировал, и тут как заорёт крикунья. Звук был настолько мощным и звонким, что панорамные стёкла холла разлетелись вдребезги и нашему взору предстали очень злые грибковые. Из квартир рядом также выбежал десяток кровожадных существ, не оставляя нам выбора.

— ГАСИ ИХ! — едва морщась от бесконечного женского крика инфицированной в холле, я перевёл огонь на автоматический и вжал спуск.

АК-15 застрекотал, выплёвывая гильзы на пол. Десятки покрасневших морд уродов от такой длинной очереди пуль массой в 7,6 грамма и разогнанных до 720 метров в секунду превратились в кровавое решето. Автомат перестал извергать из себя свинцовую смерть, а мой палец уже лёг на ГП-46. Подсчёт траектории через дополненную реальность – и подушечка указательного вжала крючок. Отдача сильно заехала мне в плечо, но результат того стоил. Сорокамиллиметровый ВОГ, залетев в центр богато украшенного помещения, где стыковались этажи трёх зданий, подранил спрятавшихся.

В то же время Катя со своей чёткой и выверенной стрельбой из СКС прикрывала меня от квартирантов, безжалостно дырявя им головы почти в упор. Их тела безжизненно падали с подкосившимися ногами и глухо стукались лбами об пол, разливая кровь. Один из них упал прямо под ноги моей спутнице с простреленной коленной чашечкой и лёгким. Она его первого завалила, вот только тварь хрипела, пытаясь вдохнуть воздух, в то же время протягивая руку к голени моей снайперши.

— СДОХНИ УЖЕ! — выкрикнув, Катька со всего размаху пнула башку раненого, да так, что отчётливо послышался хруст шейных позвонков.

— Люто ты... — невольно вырвалось из моего рта.

— Ага. Не зря ноги качала. И что? Всё что ли? Они все полегли?

— Твоим ногам любая модель и фитнес-тренерша позавидует. Но не расслабляйся, эти твари очень хитрые. Ты сама знаешь, — сделал небольшой комплимент в затихшей атмосфере.

Саму крикунью и весь холл зачистил я, да и неожиданных хозяев квартир ребята тоже осилили. Но вот меня в этот момент очень волновала лестница, на которой были Евген с Анной.

{Жень! Они не прут к вам?}

{Одного изрешетил пулями, и вот остальные, кажись, очкуют соваться. Вы там как? Всё в порядке? Из-за глушителей и наушников даже выстрелы толком не слышны были.}

{Говоришь, они столпились там...}

— БТР! Это командир ХАЗа. Дайте короткую очередь в окно лестничной площадки четвёртого этажа в левом здании!

— Вас понял. Выполняю. Укройтесь там, парни!

Наводчик бронетранспортёра дал нам две секунды, за которые третья двойка моего отделения выскочила в подъезд, услышав команду по общей радиоволне. И тут загрохотала автопушка 2А72. Бронебойные и осколочно-фугасные снаряды прошивали бетон насквозь и разрывались внутри, превращая тела в кровавое месиво. Громыхало настолько сильно, что уши закладывало, а сердце сжималось от страха.

Тем не менее это продолжалось всего лишь какие-то пять секунд, и этого хватило, чтобы превратить участок этажа выше в необитаемый. Но оставалась ещё одна загвоздка, которая могла порушить все наши планы.

{БЕГОМ В ХОЛЛ! ТВАРИ СПУСКАЮТСЯ ВНИЗ ЧЕРЕЗ ЛЕСТНИЦЫ СОСЕДНИХ ЗДАНИЙ!} — громко скомандовал по мыслесвязи, ускоряя шаг.

{Маш, сколько их там?}

{Пару сотен точно есть. Они пытаются вырваться из той ловушки, что вы им устроили, и, как ты сказал, бегут вниз толпой. Однако эта пальба их отпугнула из вашего дома...}

— БЛ*ТЬ! Задолбали уже, мрази! Когда же вы закончитесь?! — прорычал себе под нос, сжимая зубы.

[С одной стороны, конечно, хорошо, что мы их разом замочим без изнурительной зачистки, но это тоже слишком рискованно!]

Времени было впритык, и когда я оказался посреди собственноручно убитых заражённых в огромной луже крови, в затемнённых коридорах соседних подъездов замелькали силуэты. Отставив размышления в сторону, я открыл огонь, скашивая десяток существ разом.

Сбоку от меня часто-часто захлопал СКС, создавая затор из мёртвых тел в проходе. Остальные ребята тоже присоединились, и наша стрельба стала уже одиночной, что дало мне возможность перезарядиться. Однако это нагромождение никак не мешало толпам вновь и вновь переть вперёд, держа мясные щиты перед собой и пытаясь в нас метнуть холодное оружие. Вот только вдруг загрохотала очередь с той стороны, а через миг в меня ударила длинная автоматная очередь из десяти пуль. Бронежилет легко сдержал такое, но одна из них попала мне в кевларовый воротник. Удар был очень сильным, и в моменте спазм в горле перекрыл мне дыхание.

— ХЕДШОТ ЛОВИ! — хрипло выкрикнул, поймав голову разумного вождя в перекрестье загонника.

[И кто из нас умнее?! Съела, тварь?! Туда тебе и дорога, ёб*ный паразит! Порвал мне подсумок и один пластиковый рожок расколошматил, да и синяк на шее совсем не радует...]

{Егор! Они сейчас разбегутся! Так что шарахни в потолок над ними из РПГ! А вы, сёстры, из подствольников в тот подъезд!} — резко скомандовал, вставляя ВОГ в своё законное место.

Вновь громко рвануло, ударив по ушам, зато удалось одним махом положить огромное количество ублюдков и вообще обрушить потолок восьмидесятидвухмиллиметровой миной. Конечно, оставалось ещё буквально парочка недобитков без каких-либо ранений, но им было некуда деваться. Разве что прыгать в окно, надеясь не сломать себе ноги и спастись от солдатских пуль.

— Говорит командир ХАЗа. Все здания самого южного трилистника зачищены. Положили всех, включая вожака с огнестрелом. Запрашиваю разрешение на передислокацию. Приём.

— Я Сапфир. Понял тебя, ХАЗ. Мы тут на втором этаже тот грохот очень хорошо слышали. Ну и вы устроили там мясокомбинат. Сумасшедшие, бл*ть. Ладно, мы тут дочистим и досмотрим. Вы пока ступайте к броне. Там ближе к центру неспокойно на дорогах. Конец связи.

{Нечего лясы точить, погнали на улицу,} — развернувшись на сто восемьдесят, махнул подчинённым, оглядывая прекраснейшее помещение, предназначенное для отдыха жильцов. Все эти диваны, кресла, детский уголок и множество зелени теперь были покрыты брызгами крови.

****

Дверь бронеавтомобиля с хлопком закрылась, она всё так же красовалась пулевыми отметинами, и бронестекло было в сотне трещин, но механизм ручки снова работал исправно. Ребята сзади, потеснившись, тоже закрыли двери и приготовились к увлекательной поездке вглубь Астрахани.

Двигатель, добавив оборотов, разогнал «Тигр-М» до скорости обычной легковушки. Дядя Григорий вырулил со двора жилого комплекса, выехав на дорогу, которая огибала «Атмосферу» и вела по прямой к грузовому «ВТС-порту». Множество многоэтажек мелькали справа от машины, а по левую руку медленно текла Волга, чья ширина в этом месте составляла почти шестьсот метров.

— Дядь, куда путь держим? Где там солдаты укрепились? — поинтересовался Илья, не забывая оглядывать улицу через тепловизор турели.

— На Петровскую набережную. Там уже не только наши заняли позиции, но и твари успокоились, тоже выстроив оборону из сотни засад. Ждут, падлы, пока мы начнём выкуривать их, и тянут время до прибытия основной орды. Лётчики говорят, что по улицам пару тысяч точно бежит в нашу сторону. Хорошо хоть плавать эти больные не умеют и через канал не могут переплыть. Главное – Кремль взять, а там дальше можно будет передохнуть.

[Пару минут на отдых, значит... М-да, сегодня мы как белки в колесе. Хрен кто нам даст расслабиться, даже вон морпехи глаз не спускают с округи и вокруг своей амфибии выстроились в круг. Со стороны реки же у нас... Ого! Так это к нам заплыл малый артиллерийский корабль проекта «Буян». Таких, кажись, штуки три во флотилии, и это у нас «Астрахань». С дрона мне намного лучше будет видно...]

Корабль класса река-море, имевший в носовой части стомиллиметровую артустановку «А-190-0», которая в этот момент разворачивалась в сторону города, неспешно плыл со скоростью двенадцать узлов вверх по течению. Вдруг орудие остановилось и грохнул выстрел, а затем ещё и ещё. Снаряды один за другим летели по баллистической траектории в сторону центра, где были скопления инфицированных.

{Кажись, скоро начнётся настоящее пекло. Сколько вообще на этом островке, отделённом каналом, людей жило?} — спросил Евген, глядя на судно через бронестекло.

{Тысяч 70–90 тут проживало, хотя, может, и за сотню. Мы южную оконечность почистили, убив с десяток тысяч. Так что да, ты прав насчёт пекла. Мясорубка будет та ещё,} — удовлетворил его любопытство, поправив рюкзак на коленях.

Из него же достал новый рожок с увеличенным объёмом, а сломанный от пуль старый сложил внутрь. Вдобавок в руки лёг тяжёлый дозвуковой патрон для револьвера, отправившийся в барабан. Ну и я не забыл доснарядить полуизрасходованный автоматный магазин.

Но вдруг машина затормозила, а наш водитель негромко сказал:

— Что за... У нас такого не было на полувагонах. Откуда он здесь?

На секунду отвлёкшись, я посмотрел на странный, по его словам, объект. Мы как раз приехали на набережную, и поблизости от нас находился рыбопромышленный колледж. Однако то, что стояло перед входом в него, поразило до глубины души и меня.

— Артур, сынок, идите и осторожно проверьте. Не всё тут чисто...

— Хорошо, дядь Гриш.

Берцы стукнулись об разогретый солнцем асфальт, а взгляду предстал стоящий в двадцати метрах бронированный монстр «Тайфун-К 53949». Махина в длину была шесть с половиной метров, в ширину – все две с половиной, а высота так вообще за три метра. Масса же бронеавтомобиля повышенной защищённости достигала почти четырнадцати тонн из-за противоминного V-образного днища. А всю эту сталь на колёсах тянул дизельный двигатель мощностью триста пятьдесят лошадиных сил, что позволяло ему спокойно набирать сотню по шоссе.

[Тут или ребята из ССО, или спецназа ГРУ использовали его. Наверное, очень важного человека спасали, хотя страна другая и задачи у таких органов более серьёзные. Но вот почему он тут намертво встал – это вопрос... Да и эти кровавые разводы на лобовом мне покоя не дают.]

{Девчат, вы пока с Жекой держите периметр, а мы с Егором сами разберёмся,} — коротко скомандовал, подходя к броневику.

{Пытаться прострелить окна, думаю, бесполезно... С*ка! Вот это, бл*ть, рожа! Чуть в штаны... Ты видал?!} — выкрикнул мысленно здоровяк.

{Видел, конечно, чувак. И правда, той твари внутри будто сильной кислотой рожу обработали, а потом засунули в костёр. Страхолюдина та ещё, но ты привыкай к таким сюрпризам. Кстати, ты прав насчёт бронированности. В лоб он держит крупнокалиберный пулемёт, а с других сторон – калибр 7,62 винтовочный. Редкая и очень дорогостоящая вещь. Но в этом мире количество таких чуточку больше в войсках.}

{Давай я попробую открыть дверь, а ты убей этого урода,} — предложил брюнет.

{Понял.}

К нашему удивлению, боковая десантная дверь легко отворилась, раскрывая внутренности военной машины. Вот только послышавшийся шум изнутри и звук удара тела об металл мгновенно меня взбодрили. Через миг же из автомобиля буквально вывалился инфицированный, упав обезображенной мордой на пешеходную плитку.

Его автомат так и висел на ремне, а вся камуфляжная форма с бронежилетом были обильно испачканы высохшей кровью. В целом бывший спецназовец, захваченный паразитом, не представлял из себя что-то грозное, лишь вызывая некоторую насмешку. Ведь после слишком умных тварей этот индивид выглядел до смешного нелепо, даже путаясь в собственных конечностях.

{Чего это с ним?}

{Не успел достаточно наесться человечины или других продуктов. Просто-напросто не мутировал, короче. Он был внутри с первого дня апокалипсиса, смотри, как исхудал. Щёки даже впалые немного,} — произнёс, в последний раз глянув на короткие русые волосы существа. А после мой АК-15 выстрелил, оставив в голове мертвеца сквозную дыру.

{Теперь аккуратно внутрь, однако сначала давай откроем все двери. Тут по бокам четыре штуки и сзади одна.}

{Надеюсь, там солярка ещё в баках осталась...}

Я с Егором, действуя по плану, открыли машину, почувствовав резкий и зловонный трупный запах, исходивший от загрызенных сослуживцев неуклюжего. В десантном отделении действительно оказался строгий жилистый мужчина в пиджаке и галстуке, окружённый бойцами. Тем не менее их тела из себя представляли отвратительное зрелище, потому что были изъедены в разных местах только что убитым.

Впрочем, времени на сентиментальность и брезгливость у нас не было, поэтому мы взялись за привычную работу. Это у нас заняло чуть больше двух минут, но они мне запомнились на всю жизнь. Все эти конечности, разъеденные до костей, лужи ненавистной моей гемофобией алой жидкости и открытые глаза, застывшие в немом ужасе и панике.

В итоге перед нами лежало шесть трупов разной степени целостности. Все они так или иначе заразились в первый же день воздушно-капельным путём, так как ни на одном из них не присутствовал даже респиратор. Но долго смотреть мы не стали, начав закидывать в машину свои законные трофеи в виде огнестрела, патронов и всяких несмертельных гранат.

{Братан, ты иди за руль, а я пока заправлю бак,} — проговорил, закинув запасные калаши в кузов через заднюю дверь, сбоку которой была прикреплена ярко-зелёная канистра.

{А вы, ребята, давайте забирайтесь тоже в «Тайфунчик». Это теперь наш трофей,} — забравшись по раскладной лестнице повыше и ухватив ручку канистры, приказал им.

{Тайфунчик? Ты серьёзно, Артур? Я бы эту махину так не назвала бы. Кстати, дрон я перезарядила.}

{Тань, настоящий «Тайфун» – это огромный шестиосный бронированный КамАЗ. Так что да, это его младший брат с того же завода. Не бойтесь, внутри места полно, мы все уместимся, каждый в своё кресло,} — объяснил ей разницу, влив дополнительные двадцать литров дизеля в один из внешних баков.

[Так-с, здесь закончили. Значит, пора опробовать трофейчик. Заколебался я быть обычным пехотинцем. Побуду теперь уж самопровозглашённым спецназовцем, хотя с моими физическими и умственными данными я легко на него тяну. Притом опыта по умерщвлению грибковых у меня завались.]

{Ну что? Все уместились? Егор, сколько там топлива?} — закрыв за собой дверь, оглядел подчинённых и их скрытые за масками лица.

{Две трети есть. Так что живём!}

[Отлично... Сброшу-ка я рюкзак и положу автомат. Потому что здесь есть игрушка поинтересней,] — приглядевшись к стоящему в углу большому закрытому ящику и тянущейся по потолку ленте автоматической подачи патронов, заметно повеселел.

Оставив вещи на кресле рядом с Катей и встретившись с ней взглядом, я улыбнулся ей, поспешив забраться на пустующее место турельщика. Специальное сиденье, подвешенное под потолком и в поворотной люльке, было, не сказать что удобным, тем более для моего КБСа, но сиделось нормально.

Конечно, был шанс, что в меня, этакого высунувшегося из люка недопулемётчика, прилетит снайперская пуля, однако соблазн перевешивал все страхи. Ведь в моих руках был станковый четырёхствольный советский миниган ГШГ–7,62 модернизированный под электропривод. А темп стрельбы этого зверя можно было с лёгкостью менять от четырёхсот до шести тысяч выстрелов в минуту. И тот ящик, что своими размерами вытеснил два кресла для десантников, предоставлял мне возможность опробовать этого малыша в бою.

(Вот так выглядит отечественный миниган под патрон 7,62 на 54R.)

{Этот запах... Ладно, перетерпеть можно. Ну что, Артур, едем? Мне заводить?}

{Погоди ты «едем». Нам надо сообща с военными действовать, а не быть одиночками. Пока стоим и ждём приказов.}

— Эй, блондин! Ну как тебе там? Удобно?! Приём.

— Очень даже комфортно, Илюх. Это тебе не джойстик от необитаемой турели, это настоящий металл и порох. Тут всё руками надо делать: и разворачивать по горизонтали, и по вертикали, и стрелять...

— Херня. Мой корд лучше и патрон мощнее.

— Как скажешь. Только вот не устраивай перепалок в радиоэфире, хоть волна и наша, отдельная. Мы поедем в авангарде, а вы за нами, если дадут команду выдвигаться к Кремлю. Приём.

— Ты всегда такой спокойный? Приём.

— А чего волноваться? Сейчас штиль перед бурей, и нервы стоит поберечь до нужного момента. Приём.

— Ага. Они очень медленно и фигово восстанавливаются. Ладно, белобрысый. Ты главное в оба смотри. Конец связи.

Глава 21 Один на миллиард

{Вижу несколько групп заражённых, двигающихся в вашу сторону. Приготовьтесь, Артур,} — предупредила всех нас Мария.

{Понял тебя,} — механически кивнул, сжав сильнее ручки ГШГ–7,62.

В КБСе было жарко, даже очень жарко в этот летний июльский день. Охлаждающий химпакет, который я пару минут назад вложил в своеобразный внутренний карман на спине, конечно, помогал, но на мне было слишком много брони. И самое печальное было в том, что один такой работал максимум сорок минут. Хотя жаловаться мне не стоило на эту эндотермическую реакцию нитрата аммония с водой, в результате которой температура содержимого пакета снижалась до 0…+5 °C, ведь обычным солдатам приходилось намного хуже.

[Пить охота, но гидратор с рюкзаком внутри остался. Плюс твари очень близко. Ладно, Арти, мы и не такое терпели, так что пробуждаем внутреннего ирбиса¹ и ждём добычу.]

(1. Ирбис – снежный барс. Он выживает в экстремальных условиях на ледяных пиках, в разрежённом воздухе, среди скал. Его называют «призраком гор». Его никто не видит, пока он сам не решит напасть. У него феноменальный расчёт прыжка и ориентация в пространстве на 360°.)

{Ребят, не вылезайте из тайфунчика,} — скомандовал, пристально рассматривая окна домов на набережной.

Медленно водя специфическим пулемётом по подозрительным местам, я невольно начал бормотать себе под нос:

— Не нравится мне это... Интуиция тревожит. Уж слишком риски велики. За спиной не до конца зачищенные дома, а впереди десятки тысяч безумных существ. Но мы должны... Нет, обязаны справиться. Подыхать тут никто не собирается.

{Маш, долго их ждать?!}

{Меньше минуты, и они прибегут. Старайся экономить патроны.}

{Сам знаю, что надо экономить. Я же не дурак использовать максимальную скорострельность в шесть тысяч выстрелов в минуту. Коротких очередей приемлемым темпом стрельбы хватит, чтобы превратить эту прекрасную набережную, с её плиткой и зелёными деревьями напротив колледжа, в филиал кровавого ада. Они там прут сломя голову?}

{Да. Я на все сто уверена, что никакого плана у них нет, а есть лишь инстинкт колонии, который диктует изгнать чужеземцев с их территории во что бы то ни стало.}

{Хорошо, что они иногда до банальности тупые и хоть как-то похожи на киношных зомби... А вот и гости сами пожаловали!} — немного кровожадно улыбнувшись, мысленно произнёс.

Четыре ствола под действием электропривода завращались, и я открыл огонь. Прогрохотавшая очередь поразила не только грибковых – насмерть, конечно же, – но и меня своей необычностью. Звук был отдельным видом искусства, даже на низких оборотах он был пугающим, и создавалось такое ощущение, будто работали несколько пулемётчиков, а не я в одиночку. Но вот патроны в ленте оказались нихрена не обычные. Ими были бронебойно-зажигательно-трассирующие, удивившие меня до глубины души. Ведь они создавали яркий красный трассирующий след за пулей, чей вес был чуть больше девяти грамм. А звон бьющихся о металлическую крышу десятков гильз был отдельным удовольствием для моих ушей.

— ВОТ ЭТО САЛЮТ! Да я о таком и мечтать не смел! Аха-ха-ха! — рассмеялся от нахлынувшего восторга и ощущаемой мощи в руках.

Вот только тем, кто был по ту сторону прицела, было ой как не смешно, ведь разорванные градом пуль двадцать инфицированных выглядели очень хреново. Почти всех их убило мгновенно, однако за такую эффективность мне приходилось платить своим рассудком. Потому что лицезреть такую кровавую кашу и потихоньку не сходить с ума никто бы не смог. Меня даже подташнивало, тем не менее отступать было поздно. Да и вообще, если бы я отступил из-за трусости в самом начале этого апокалипсиса в параллельном мире, то ничего бы не добился: ни любимой девушки, ни права на жизнь...

И вдруг тут раздался резкий крик Ильи по радиосвязи:

— ЭЙ, БЕЛОБРЫСЫЙ, ОНИ ВЫПРЫГИВАЮТ ИЗ ЗДАНИЯ СПРАВА!

— ПОНЯЛ!

Кресло, в котором я сидел, и вся люлька турельщика, с намертво закреплённым к ней советским миниганом, за секунду повернулась в сторону колледжа благодаря горизонтальному приводу и маленьким педалям под моими берцами. Заражённых было почти не видно из-за плотно расположенных крон деревьев, закрывавших окна от моего взора. Но десяток, выбежавший через двери, я не пожалел.

ГШГ заревел, как пробудившийся зверь, выплёвывая раскалённый металл с такой яростью, что казалось, сам воздух дрожит от напряжения. Первая же очередь нашла свою цель: пули с чавканием вошли в грудь ближайшего заражённого, разрывая плоть и кости. Его тело от десятков попаданий дёрнулось, и, не успев даже вскрикнуть, он рухнул на землю, превратившись в бесформенную груду мяса.

Остальные твари, почуяв опасность, рванулись в разные стороны, но было уже поздно. Я не знал пощады. Огненные трассы прошивали насквозь сразу нескольких врагов, разрывая их на части. Куски тел, брызги крови и осколки костей разлетались во все стороны, а грохот выстрелов заглушал даже их предсмертные хрипы. Один из заражённых, получив очередь прямо в голову, начисто лишился её – череп разлетелся, как гнилая тыква, и тело, сделав ещё пару шагов по инерции, повалилось навзничь на зелёную траву.

Последний из десятка попытался укрыться за широким стволом дерева, но мощные патроны со стальным сердечником не оставили ему шансов. Короткая прицельная очередь прошила часть ствола и перерубила его почти пополам, и верхняя часть туловища медленно сползла по коре, оставляя за собой широкий кровавый след. Всё стихло. Лишь раскалённые стволы пулемёта тихо шипели, вращаясь и остывая после яростной работы.

В нагретом воздухе повис тяжёлый запах пороха, крови и смерти. Однако рано было ещё расслабляться. Не успел я моргнуть, как стёкла на первом этаже учебного заведения повылетали, а через них на улицу высыпала небольшая толпа, состоящая в основном из мутантов.

[Надеюсь, патронов хватит...] — пронеслась мысль, перед тем как открыл огонь.

Стволы взвыли, превращаясь в размытое стальное пятно из-за вращения, и турель вздрогнула от первого импульса. Стальной шквал рассёк вырвавшуюся толпу, словно серп. Это была не просто плотная стрельба – это была аннигиляция всего, что хоть как-то шевелилось.

Трассеры ярко-алыми росчерками прошивали воздух, вгрызаясь в кирпичные стены колледжа. От ударов тяжёлых пуль винтовочного калибра из стен вылетали куски бетона и кирпичная крошка, создавая вокруг заражённых плотное облако пыли, которое тут же окрашивалось в багровый цвет. Пули не просто убивали – они разбирали врагов на части. Я видел, как очередь начисто скосила первый ряд: ноги инфицированных перебивало в фарш, и они заваливались в траву или становились живым щитом для тех, кто бежал следом и подхватывал их за шкирки, но стальной поток пробивал их насквозь, не теряя убойной силы.

Звук рикошетов от оконных рам и бетонных козырьков и сильнейший грохот сотен выстрелов сливались в один сплошной металлический визг. Я вёл ствол плавно, «подметая» крыльцо и дворик колледжа. Пули колошматили всё на своём пути: дерево, пластик, плоть – для ГШГ всё было бумагой. Один из мускулистых грибковых попытался прыгнуть обратно внутрь здания, но очередь встретила его в воздухе, буквально располовинив в районе лопаток и отбросив прямиком в оконный проём, к которому он так сильно хотел.

Вибрация от пулемёта проходила через крышу и корпус турели в берцы и в кости моих рук, наполняя меня диким, первобытным восторгом. В этот момент я был не просто человеком – я был вершиной пищевой цепочки, а эти твари – лишь паразитическим мусором, который я вычищал из этого мира. Воздух перед турелью дрожал от жара, а лента двигалась по рукаву автоматической подачи патронов с такой сумасшедшей скоростью, что я кожей чувствовал, как пустеет боекомплект. Но мне было плевать. В голове пульсировала только одна мысль:

[Никто не подойдёт! Эта крепость – моя!]

Наконец вся толпа, получив индивидуальное количество лишнего металла в теле, погибла, обильно окрасив округу в красный. Я лишь глянул на эту кровавую кашу из тел и почувствовал, как мне плохеет по причине моей гемофобии. И очень хорошо, что она проявлялась в моём теле более слабо, ведь некоторые люди с такой боязнью от вида одной только капли могли терять сознание. Я же, в отличие от них, почти что купался в ней, убивая как маньяк. А внутри только отчётливо чувствовалось понижающееся артериальное давление и как кожа холодела, бледнея. Вдобавок всегда при приступе у меня появлялись чёрные точки в глазах. Но как же я благодарен был своей ИИ за своевременную помощь.

[Тут кажись всё... Авангард тварей ликвидирован. Блин, чего в голову лезет то воспоминание, когда я едва не отключился там в отеле, и Катя мне батончик шоколадный дала?! Есть, наверное, хочу... И чтобы она меня накормила... ТАК! Соберись, Артур! Ты мужчина, и сейчас вообще не время для нежностей. Во бл*ть психопат ненормальный! Какой кушать, когда я тварей превратил в фарш!?]

{Артур, тебе кошмары не снятся?} — поинтересовался Егор, который видел через лобовое результат моей работы во всей красе.

{А что ты считаешь кошмаром? У каждого человека своя точка зрения,} — спросил, подняв стволы немного вверх и оставив их остывать.

{Ну... За за тобой чудовище гонится и тебе очень страшно. Или ты очень мучительно погибаешь, чувствуя пожирающий страх. Или теряешь во сне близкого, умирающего на твоих руках.}

{Мучительно помираю – это да. Вообще во всех снах я умираю и в очень небольшом проценте всё хорошо, хотя подозреваю, что меня там за миллисекунду убивают. Ладно, поговорим потом, нам тут приказали по рации, чтобы мы двигались вглубь города на север. Заводи и трогайся потихоньку вдоль набережной.}

{Так точно, командир,} — с напускной серьёзностью сказал он.

[Всё же, несмотря на всю войну вокруг и трупы, набережная Астрахани очень красива. Эта плитка, это озеленение с сочной молодой травой и деревцами, эти красивые многоэтажные здания и прекрасный вид на Волгу... Интересно, а набережная в морском городе как выглядит? Никогда на море не был. Почему родители не ездили, тоже не спрашивал, хотя вероятней всего, они экономили деньги.]

Двигатель утробно рыкнул, наращивая обороты, и тяжеленная махина, давя на дорожную плитку протекторами огромных колёс, поехала вперёд по широкому и пустому пространству между домами и рекой. Я же, в свою очередь, развернул установку ровно в направлении движения и проверил картинку с дрона.

К слову, ничего похожего на тысячи инфицированных, вышедших на улицы, я не увидел. Были, конечно, группы по нескольку десятков, перемещавшихся из здания в здание. Вот только стоило мне развернуть камеру в направлении Кремля, и сердце упало в пятки.

Нет, не просто упало – оно словно превратилось в кусок льда, сковавший грудную клетку. На экране планшета, в паре километров к северу, Кремль буквально тонул в колышущейся массе. Это не были «группы». Это была живая, пульсирующая река из плоти, которая заполняла собой всё пространство улиц, переливаясь через заграждения и баррикады, словно селевой поток. Десятки, сотни тысяч... Мои нейроны в голове мгновенно начали судорожный подсчёт, но цифры зашкаливали. Армия мертвецов не просто шла – она бежала, движимая единым, безумным инстинктом, прямо на изрыгающие огонь позиции военных на БТРах.

{Егор, сбавляй ход... Там впереди... там просто конец света,} — прошептал я, не в силах отвести взгляд от ужасающей картины.

И тут небо над этим адом раскололось. Справа снизу, почти задевая верхушки уцелевших деревьев, в кадр ворвался угловатый, хищный силуэт Ка-29. Флотский винтокрыл шёл на предельно малой высоте, закладывая крутой вираж над Лебединым озером.

Из четырёх подвешенных блоков НАР один за другим полыхнули огненные росчерки. Реактивные снаряды с воем устремились в самую гущу «моря» инфицированных. Секунда – и на площади перед Кремлём расцвели десятки серых бутонов взрывов, превращая сотни тварей в кровавый фарш и костную муку. Следом ожил носовой ГШГ: пулемёт выплёвывал сталь с таким темпом, что казалось, будто вертолёт держит в руках огненную бензопилу, отсекающую целые пласты наступающей орды. В открытой десантной двери камера дрона отчётливо увидела фигуру бортстрелка – его «Корд» ритмично вздрагивал, выбивая из тел зомби куски мяса размером с кулак.

Это было пугающе красиво. Это было эффективно. Но это длилось недолго.

Воздух внезапно почернел. Сотни, а может, и тысячи ворон, павших жертвой вируса и превратившихся в летающих паразитов, плотным облаком рванули на перехват вертолёта. Они не боялись выстрелов. Они просто забивали собой воздухозаборники двигателей и заслоняли лобовое стекло, превращаясь в липкую кашу из перьев и крови.

Вертушка, бешено огрызаясь из всех стволов, начала резко заваливаться на бок, отстреливая тепловые ловушки, которые поджигали неудачливых птиц, и пытаясь уйти в сторону порта, подальше от этого чёрного вихря.

Я сглотнул вязкую слюну и до боли в суставах сжал рукоятки управления своей установкой. Страх снова дал о себе знать, но я лишь сильнее стиснул зубы.

[Всё, Артур. Поддержка с воздуха уходит. Теперь это только твоя война. И твоя набережная...]

{Егор! Газу! Встречаем их у памятника Петру Первому! Тут в радиоэфире орут, чтобы все наши передовые части перенесли оборону к улице Костина. Если не успеем, то при прорыве на нынешних позициях буферной зоны не будет и все наши труды утонут в крови.}

В этот момент, разрывая воздух лопастями, над моей головой пролетел Ка-29, из левого двигателя которого шёл чёрный дым. А за ним огромной и плотнейшей стаей летели слишком умные пернатые, пытаясь догнать подраненную боевую машину.

Мельников врубил пониженную, и тайфунёнок взревел, став более плавно ехать без ненужных сейчас раскачиваний и лишней скорости. Я, вцепившись в рукоятки своего ГШГ–7,62 в турельной люльке, чувствовал только холодную ярость.

{Егор, замедлись ещё! Держи ровно!} — рявкнул я по мыслесвязи.

Четырёхствольный пулемёт развернулся на сорок пять градусов вверх. Небо над нами быстро превращалось в шевелящуюся чёрную сажу. Стоило мне нажать на спуск, как установка завыла своим неподражаемым звуком «электрической дрели». Столб трассеров ударил в стаю ворон, разрывая тушки. Ошмётки перьев и тел попадали на лобовое стекло бронемашины, но включённые дворники легко справлялись с проблемой, хоть и размазывая алую жидкость.

Обгоняя нас с боку, «Тигр-М» понёсся на полном ходу, а закреплённый на его крыше крупнокалиберный пулемёт под управлением Ильи умертвил ещё одну группу слишком шустрых заражённых, которые пытались напрыгнуть на автомобиль.

В то же время Ка-29 совершил свой безумный манёвр. Подбитая машина закинула нос вверх и, используя инерцию с особенностью соосных винтов, развернулась спиной к движению. Теперь вертолёт летел хвостом вперёд, прямо над руслом Волги. Из его носовой установки тоже полыхнуло – штурман короткими очередями выжигал сектор перед собой, превращая преследователей в мясной дождь, который окрашивал реку в красный. А бортстрелок из открытой двери поливал свинцом из корда ту часть стаи, пытавшуюся зайти вертушке в борт.

[Давай, Артур... Патронов ещё несколько тысяч осталось, так что всем хватит, но нужно экономить для горячей встречи у памятника,] — пронеслось в голове, пока я ритмичными очередями отсекал чёрные облака ворон, пытавшиеся спикировать на нашу крышу.

Памятник Петру Великому уже вынырнул из неожиданно появившейся тёмной, устилавшей землю дымки. Впереди, за трупами, я увидел знакомый силуэт бронеавтомобиля и вставшую рядом БМП-3Ф морпехов и их БТР-82А. Все солдаты и бронетехника едва успели поспешно занять новые позиции, вновь образуя котёл для тех инфицированных, что остались в буферной зоне. Однако этот дым меня очень сильно нервировал, ведь доносившийся запах жжёной резины ничего хорошего не означал, а приказ на поджигание автомобильных шин никто из офицеров бы не отдал. Поэтому получалось, что грибковые вновь придумали новую тактику, за десяток минут заполнив улицы непроглядным чёрным дымом и сделав разведку с беспилотников невозможной.

Брюнет резко ударил по тормозам, и многотонный тайфунчик замер, чуть клюнув носом всего в паре метров от выгоревшего остова гражданской легковушки. Я, едва удержавшись, мгновенно довернул турель, вглядываясь в даль улицы, вторую часть которой занимал длинный парк с хвойными деревьями. Она была чуть севернее Костиной, и главный плюс обороны заключался в зданиях, которые от затона до Волги шли гусеницей, словно стенка. А три прохода на хвост острова были наглухо перекрыты военными, вдобавок сами дома в спешном порядке зачищались, и в окнах выстраивались пулемётные точки.

Чёрный дым, едкий и жирный, как мазут, уже забивался под забрало шлема, разъедая слизистую глаз и носа, притом вызывая неприятный привкус во рту.

{Егор, включи фильтрацию на максимум, чтобы вам дышалось нормально. А я тут перетерплю уж как-то!} — произнёс, пытаясь поймать в прицел хоть какое-то движение в этом колышущемся и разогретом воздухе.

Запах жжёной резины становился невыносимым. Однако произошло то, что заставило меня едва вздрогнуть.

Вдруг прямо над набережной, на сверхмалой высоте, разрывая столбы дыма, пронёсся Як-130М. Звук его двигателей был похож на удар хлыста. Современный лёгкий штурмовик, перегруженный блоками НАР, заложил такой крутой вираж, что, казалось, сейчас зацепит крылом черепицу ближайшего здания.

В следующую секунду соседняя улица озарилась серией ослепительных вспышек. Як отработал «нурсами» по невидимой в дыму толпе. Земля под колёсами нашего броневика содрогнулась от серии взрывов, а из переулка вылетела ударная волна, смешанная с обломками кирпичей и кусками обугленной плоти.

[Хорошо пошёл...] — мелькнуло в голове.

Я прильнул к коллиматору, ведя стволами ГШГ вдоль домов, окутанных дымом. Нос и горло жгло, а в туманной пустоте впереди начали появляться первые тени. Слишком быстрые. Слишком тихие.

{Артур, они в дыму! Прямо по курсу! Вижу тепловые сигнатуры!} — выкрикнул Илья.

Пальцы на гашетке замерли в ожидании предстоящего ада. Однако тратить оставшийся боезапас я не собирался, ведь не зря тут стояла и другая бронетехника.

Но плотный дым не смог заглушить то, что пришло со стороны реки. Глухой, раскатистый рокот, от которого завибрировали даже бронестёкла тайфунёнка, донёсся с рейда Волги. Это заговорила «Астрахань».

Малый артиллерийский корабль, вставший на траверзе Кремля, начал разрядку своих пакетов «Града-М». Спустя секунду небо над нашими головами располосовал протяжный, леденящий душу свист. Десятки ракет, оставляя за собой огненные инверсионные следы, прошили дымную пелену прямо над нами. Звук был такой, будто над набережной пронёсся сверхзвуковой экспресс, разрывая саму ткань пространства.

Я инстинктивно втянул голову в плечи, хотя понимал, что эти смертоносные подарки летят не к нам. Ракеты уходили вглубь города, туда, где вдалеке бурлило море инфицированных. Спустя мгновение горизонт там, за пеленой дыма, расцвёл серией багровых вспышек. Земля содрогнулась от канонады – «Град» накрывал площади, превращая кварталы в пылающие руины. Это была не точечная работа штурмовика, это было площадное выжигание заразы.

— Вот это аргумент... — прошептал, провожая взглядом последнюю партию «карандашей».

Однако грибковым было плевать на происходящее за спиной, они, кашляя и задыхаясь, пёрли через едкий дым, который из-за северного, хоть и слабого, ветра шёл на нас волной. И тут из глубины переулка раздался первый, ни с чем не сравнимый визг крикуна, пережившего налёт и теперь жаждавшего нашей крови.

[Твою же мать! У меня уже глаза покраснели и во рту неприятный вкус, а слизистая носа вообще болью отзывается. Почему дым будто ядовитый!? Неужели они додумались подмешать что-то химическое? Или этот запах от разрывов ракет... Хрен знает, но надо держаться, Артур. Пить охота капец как...]

{Кать, отцепи от моего рюкзака гидратор и протяни мне трубку от него.}

{Не вопрос. Ты там как, Арт? Всё хорошо?}

{В порядке, родная. Но тебе стоит поспешить, а то я глаза открытыми не могу держать из-за раздражения.}

Десять секунд длились по ощущениям очень долго. Странно было наблюдать почти пустую улицу после призыва крикуна. Единичных же тварей отстреливали спешившиеся морпехи из стрелкового оружия, а бронетехника гудела моторами на холостом ходу. В небе же свистели снаряды корабельной артиллерии, прилетая невероятно близко и разрываясь с оглушительным грохотом.

[Командование вообще не жалеет ничего... Ни боеприпасов, ни домов, ни заражённых. Хорошо хоть бойцов на верную гибель не отправляют, а то бы некоторые не особо умные поставили бы задачу убить десятки тысяч из автоматов и без какой-либо поддержки. Конечно, с одной стороны, жалко город, но наши жизни дороже бетона в миллион раз. Эти здания мы ещё восстановим и красивее сделаем. Вот только... Не нужно в войне с НАТО превращать города в руины, их так тяжелее захватывать по банальной причине бесконечных дронов. Через несколько месяцев надо будет по-умному строить тактику с поддержкой штурмовых отрядов пехоты. Нужны сотни тяжёлых БМП, без них уж никак в современной войне,] — быстро пронеслось в мыслях, а после я почувствовал пару ударов по моим берцам.

{Держи, защитник человечества.}

{Спасибо, Кать. А ты чего, в компьютерные игры переиграла? Или мне теперь тоже стоит спросить, не из грузовика ли смерти ты меня вытащила?}

{Брат играл, вот и подцепила словечки.}

Продев клапан гидратора под маску и зажав его в зубах, я сделал длинный глоток, чувствуя, как вода буквально возвращает разум в черепную коробку. В голове на секунду всплыли кадры из старой игры, где мир был прост и понятен, а враги подсвечивались красным на миникарте. Здесь же, в дыму разрушенного города, вообще ничего не было понятно, даже учитывая мой боевой интерфейс, а единственным верным ориентиром в жизни оставалась Катя, стоящая в метре от меня внутри десантного отделения.

— Реальность куда паршивее любой игры, — вздохнул я, отцепляя маску. — Здесь нет сохранений, и патроны кончаются с бешеной скоростью. Но зато здесь мы настоящие.

Так как жидкость можно было только вытягивать, а не лить, то мне пришлось наполнить рот водой и поднести ладонь, уже без перчатки, к губам. Смочив её, я с силой протёр глаза, вымывая раздражение. После же, зажав ноздрю, выдохнул весь объём лёгких, повторив процесс со второй, но уже немного заложенной. Наконец я смог прийти в себя и не обращать внимания на раздражители. Ну и в конце концов вдоволь напиться, смочив пересохшее от жары горло.

{Спасибо огромное, Кать. Ты самая лучшая. Но расслабляться рано, поэтому откройте стрелковые ячейки и следите за округой в прицел,} — сказав, протянул ей обратно ёмкость.

{Поняла. Ты сам-то будь предельно внимателен и не проморгай опасность,} — как всегда с заботой в словах ответила она.

[Хааа... Из-за этой бойни и заражённых даже нормально поговорить не можем! Достал меня этот апокалипсис! Быстрей бы справиться со всеми трудностями и начать жить нормальной жизнью, строя свою мини-страну в виде самой крепкой на свете семьи,] — скрипел зубами, обратно надевая тёмную пуленепробиваемую маску.

Вдруг часто-часто загрохотала автопушка 2А72, установленная на БТР, однако я даже не моргнул, вглядевшись в даль, где было видно облако разрыва. Снова осколочно-фугасные снаряды разрывали плоть, отрывая конечности и превращая инфицированных в куски развороченного мяса. Но была одна огромная загвоздка с количеством трупов. Ведь это море фарша и крови банально перекрывало улицы, и только бронетехника могла преодолеть эти заторы. Тем не менее самая главная трудность ожидала нас завтра, когда придётся убирать тела в жару, вдыхая неописуемые ароматы.

В целом дальнейшие минуты не отличались особенностью. Тот же рокот выстрелов, душераздирающие оры крикунов, свист артиллерии и штурмовиков, тысячи голодных тварей, единственной целью которых было вернуть утраченные территории, убив в процессе всех нарушителей условной границы. Всё это до боли мне напоминало муравейник с очень агрессивными муравьями под управлением разумной королевы. Потому что хоть план их был прост и туп, как сибирский валенок, но всё же он имел смысл. Этими бесконечными хаотичными атаками немутировавших особей командиры заражённых заставляли нас тратить драгоценные патроны и снаряды на слабаков. Каждый промах болью отзывался в сердце, давая понять, что боезапас у нас очень маленький, а заразившихся очень много, несмотря на планомерное уничтожение.

[Тут бульдозеры нужны будут, чтобы сбросить трупы хотя бы в реку. Об их сжигании я даже не заикаюсь, хотя если слить топливо с одного из танкеров в порту, то можно устроить огромное кострище. Набрать бензина в ковш пожарного вертолёта и эту мёртвую кучу поливать раз за разом. Зрелище, думаю, будет грандиозное. Надо предложить такое командованию, а то портить водную экологию – это не есть хорошо.]

В этот момент как раз пожаловала ещё одна стая чёрнокрылых ворон, на которых я отвлёкся, вновь задрав стволы ГШГ вверх и дав расчертившую небо трассерами очередь.

****

Наш четырнадцатитонный тайфунчик медленно, но неумолимо пёр вперёд вдоль улицы Свердлова на восток. Позади оставался белокаменный Кремль, превращённый в котёл для кровавого супа из грибковых. Да и в целом засохшей крови в каждом уголке города было предостаточно. Конечно, мне было очень противно на это глядеть, хоть я и держал себя в тонусе. Вот только когда мы подъезжали к многоэтажкам, которые смотрелись очень неорганично в историческом центре, напоминающем девятнадцатый век, меня очень смутили трупы. Слишком уж аккуратно они были убиты: никаких алых луж под ними, никаких пулевых ранений или глубоких ран. Даже одежда не была испачкана красным.

{Опять что ли мёртвыми притворяются? Но зачем? Маш, можешь по грудной клетке понять, они дышат или нет?}

Пару секунд не следовало ответа, но ИИ в конце концов дала свой чёткий вердикт:

{Ни на миллиметр. Тем более над телами уже летает пара зелёных мух. Как минимум день они точно валяются здесь.}

[Что за хрень? Кто и как их прикончил? Проверить бы их... С*КА, КАКОГО!?]

{ЕГОР, СТОЯТЬ! ТУТ ИНОМИРЕЦ ОЧЕНЬ БЛИЗКО!}

Машина, и так развившая едва десять километров в час, остановилась, а моё сердце упало в пятки. Ведь прошлая встреча с людьми из нашей родной реальности чуть не закончилась нашей смертью, а тут вдобавок настолько необычный способ убийства. Вот только меня смущал тот факт, что город был несколько дней под властью огромной орды заражённых и даже спецназ не смог в нём выжить, что уж говорить о девятнадцатилетнем парне или девушке.

[Где ты, падла?! Почему это чувство узнавания своих и их расположения так сбоит сейчас? Хаааа... Спокойно, Артур. У всех нас стоит блокировка на обнаружение другими междумирцами. Плюс у меня есть авиационный пулемёт и бронеавтомобиль с пятью бойцами, шанс, что нас всех убьёт один индивид, почти равен нулю. Если у него, конечно, нет под рукой РПГ и нескольких кумулятивных гранат для него.]

Сама улица была узкой и зажатой между зданиями, пешеходными дорожками и деревьями – это создавало эффект купола. С одной стороны, меня было трудно увидеть из-за листвы, а с другой – из каждого окна могла прилететь пуля, ведь я сам тоже плохо видел через кроны лиственных. Однако неожиданный гость не стал долго тянуть время, уверенным шагом выйдя через двери центрального астраханского универмага.

Этот парень выглядел именно таким, каким я представлял своего противника. Высокий лоб, покрытый непослушными тёмными волосами, взгляд тяжёлый и прямой, глаза глубокие, карие, – казалось, будто они смотрят сквозь меня, читая мысли и намерения. Лицо у молодого парня было узкое, чётко очерченное скулами, подбородок волевой, с едва заметной щетиной, подчёркивающей жёсткость черт.

Тем не менее выражение его лица хоть и было похоже на бывалого выживальщика-иномирца, но белая толстовка без единой капли крови или грязи меня настораживала до мурашек на руках. Одежда скрывала фигуру парня, делая его загадочным и отстранённым. У меня появлялось ощущение, будто он наблюдал за мной как за интересным животным, оценивая, изучая и готовясь к чему-то безумному. Ведь кроме стилета, больше похожего по форме на средневековый, с трёхгранным клинком, толщиной с мизинец и длиной немногим более двадцати сантиметров, у него ничего не было из оружия. Лишь этот нож и чуть окровавленные пальцы правой руки.

От него веяло холодностью и уверенностью, словно он давно привык держать любую ситуацию под контролем и не собирался никому уступать дорогу. Его спокойствие таило угрозу и непредсказуемость. Он буквально своим молчанием и тяжёлым взглядом вгонял меня в страх. Ни один человек бы так себя не вёл, когда ему в лицо смотрели четыре ствола пулемёта системы Гатлинга.

[Он или больной на голову, или пережил в жизни слишком много дерьма... Этот нерусский парень будто готов умереть, но в то же время всадить этот нож мне в шею. Ненормальный бл*ть... Хотя чего я удивляюсь, в этот мир только ненормальных и бросают. Обычные мамкины сыночки тут не выживут. Даже семнадцатилетний Евген по своей чокнутости даст фору любому.]

{Сидите в машине и не высовывайтесь, может быть, нас заманили в засаду. Я пойду и поговорю с ним,} — приказал ребятам, слезая с турели в десантное отделение.

{Я его на мушке держу, Артур. Если подозрительно дёрнется, получит множество дополнительных дырок для вентиляции,} — произнёс рыжий, высунув глушитель РПЛа из бойницы.

Я лишь кивнул ему, оглядел девчонок и наконец открыл бронированную дверь. Из оружия у меня при себе имелся РШ-12 в левой кобуре, пистолет лебедева в правой, обрез с заряженной мелкой дробью и нож с гранатами. В целом такого набора мне вполне хватило бы, чтобы уничтожить маленький отряд иномирцев в одиночку. Но меня тревожил сам вид незнакомца, потому что обыкновенный отряд заражённых очень легко мог его прикончить за считаные секунды. Ни огнестрела, ни брони, ни товарищей – он был словно какой-то призрак для инфицированных.

Экзоскелет с металлическим звоном ступил на порог автомобиля, а мои глаза вновь встретились со спокойными карими радужками. Мысленно хмыкнув, я посмотрел по сторонам в поисках тварей, но ни одной, к счастью, на горизонте не было видно. Однако рисковать в апокалипсисе означало самоубийство, поэтому в правую руку легла рукоятка ПЛ-15. Впрочем, парня это никак не встревожило, наоборот, он расслабил пальцы, держащие стилет.

Между нами было два метра, и напряжение ощущалось кожей, словно воздух вокруг наэлектризовывался. Брюнет хоть и был ниже меня на парочку сантиметров и одет в домашнее, но его хладнокровие превосходило мой предел в разы. Тем более я зацепился взором за лежащие рядом, аккуратно убитые трупы с маленькой раной в сочленении позвоночника и черепа. Это заставило меня сильнее напрячься, ведь такая филигранная работа требовала знаний биологии и ледяной жестокости. Тогда как я убивал тварей в почти честном бою и с адреналином в крови, этот парень, не морщась, тихо вырезал их пачками.

[Почему его эти паразиты подпускали так близко и поворачивались к нему спиной? Как он вообще выжил в огромном городе с тысячами голодных и хитрых мразей?!] — билась в черепной коробке уже какую минуту мысль.

— Вы ведь военные, это так? — чуть нахмурившись, спросил очень странный иномирец.

К моему удивлению, его голос был обычным, не таким, как я себе представлял. Спокойный и даже без какого-либо акцента, идеальный русский язык.

[Или он притворяется, или программа по маскировке работает идеально...] — мгновенно проскочила мысль.

— Да. Из шестого усиленного взвода. Прибыли в ваш портовый город для его зачистки, — кивнул ему, в ответ получив нахмуренные широкие брови.

— Сколько удалось зачистить? Почему вы Астрахань превращаете в руины?

— К этому времени весь центральный остров, и взорвали все ведущие сюда мосты. Мы отделены от остальной части города водой, в которой заражённые тонут. Город восстановят, ты не волнуйся, нашему командованию просто не оставалось другого выбора, кроме как артиллерией бить. Заражённых были десятки тысяч. А ты как здесь выжил? Жил на этой улице?

— С трудом. Да, я жил в соседнем многоэтажном доме, — вновь немногословно и без единой эмоции на лице сказал собеседник.

[Возможно, у него такой характер, а возможно, он скрывает что-то или тянет время. Может, в лицо спросить его о его истинном адресе проживания?]

— Сколько дней ты находишься в этом параллельном мире?

От такого прямого вопроса зрачки парня расширились, а пальцы крепче сжали рукоятку ножа. Вдобавок его корпус едва заметно наклонился в мою сторону, а серые кроссовки чуть шевельнулись. Вся его поза говорила о намерении защищаться до последнего, однако даже при таком малом расстоянии пистолет выигрывал у стилета с большим шансом.

— Откуда вам известно? И почему у вас голос молодой? — с угрозой произнёс неизвестный, всё же продолжая называть меня на «вы».

— Потому что сам попал сюда, и у меня тоже чип в голове. Где твои дружки? Вас должно быть трое. И куда вы дели огнестрел?

С каждым моим словом атмосфера становилась более напряжённой, но ситуация была полностью под моим контролем, и случайно встретившийся нам парень это прекрасно понимал, видя, что в любой момент мог умереть от пули в лоб.

— Зачем вам это знать? — едва улыбнулся уголком губ иномирец, начиная раздражать меня.

— Поодиночке нам, кого переместили в этот мир, не выжить. Ты сам прекрасно видишь за моей спиной результаты нашего объединения. Мы уже ассимилировались здесь и хотим помочь выжившим, а также быть вместе с такими же чужемирцами.

— На каком основании я вам должен верить? Может, вы меня не убиваете, потому что хотите использовать? — смотря в мои глаза, он снова включил режим спокойствия.

— И как же, по твоему мнению, я тебя могу использовать?

Южанин после такого аргумента крепко задумался, прокручивая в голове миллион вариантов, но не находил в них смысла и выгоды для меня и моего отряда. В конце концов, не отыскав ответа на свой довод, он проговорил, перейдя на «ты»:

— Как ты и сказал, нас трое. Мой напарник сейчас подъедет на машине. Мы из-за начавшейся стрельбы и убежавших кукол решили запастись продуктами.

— Кукол? И да, у меня вопрос. Вы как умудрились не умереть в кишащем тварями городе? И откуда у тебя этот необычный клинок?

— Ага. Они же безэмоциональные, лицо у большинства ничего не выражает, и они тихие всегда, поэтому – куклы. Только некоторые кричат или скалятся. Нож я забрал у какого-то обратившегося коллекционера. Не считай меня вором. Они все мертвы, их души улетели на небеса, а тела захватили шайтаны, используя микроскопических тварей. Эти приспешники Иблиса своих носом чуют, а я учился в медицинском и интересовался очень сильно биологией, и я смог изменить выделяемые телом феромоны. Вот почему нас куклы принимают за своих и не трогают, хотя лучше не стоять рядом долго.

— Правильно ты делаешь, что веришь. Вера помогает не сойти с ума от этого ада вокруг. А Иблис – это в исламе дьявол? Мне просто любопытно.

— Да. Он дьявол и враг Аллаха.

— Долго твоему напарнику ехать? Кстати, мы так и не познакомились. Харитонов Артур Захарович, — вложив пистолет в кобуру и сняв перчатку, протянул ему руку.

— Предков уважаешь, молодец. Меня – Касумов Фарид Русланович. Будем знакомы, — переложив стилет в левую и вытерев свежую кровь о джинсы, он крепко пожал мозолистой ладонью мою и снова едва улыбнулся. — А Нурлан через две минуты приедет. Он был в аптеке.

— Машину, я думаю, вы тоже не воровали, а ключи у трупа забрали. В целом да, этот грибок полностью съедает сознание и подчиняет мозг. К слову, а как ты относишься к тому, что у тебя в голове есть чип с искусственным интеллектом? — неожиданно для себя разговорился с ним, но оно и понятно: мне очень хотелось после той мясорубки почувствовать себя обычным человеком, а не машиной для убийств.

— Это насиб, то есть судьба. Если Всевышний допустил, чтобы в моей голове оказался чип, значит, я должен использовать этот инструмент для борьбы со злом. А интеллект в нём – это мой, как вы говорите, ангел-хранитель.

— Ты, Фарид, дико опасный и мудрый человек. Смотря на этих инфицированных и твой нож, я в последнюю очередь решил бы стать твоим врагом... Но ты должен решить: или присоединяешься к нам и мы вместе выживаем, или раз и навсегда мы друг о друге забываем.

— По сравнению с твоим отрядом мои навыки – ничто, это ты самый опасный в округе. Но судя по тому, как вы снаряжены, и вашему оружию, вы хорошо устроились в местной армии. И я думаю, эта встреча для меня – тоже насиб. Ведь ты мне поможешь очистить этот мир, куда меня послал Всевышний, от шайтанов?

[А парень-то не промах. Сразу быка за рога берёт. И он похож на меня по характеру, хотя мы разные в мировоззрении.]

— Конечно, помогу, друг. Я для этого и собираю всех посланников, чтобы на корню уничтожить эту заразу и тех заокеанских ублюдков, что её занесли на нашу землю.

— Тогда я с тобой. Но пообещай мне, что не будешь отдавать моему отряду самоубийственные приказы. Нам нужна железобетонная гарантия безопасности, — вновь сжав мою ладонь, Фарид начал сверлить взглядом во мне дырку.

— В бронеавтомобиле спецназовское снаряжение, мы убили обращённых и сняли с них всё, там ещё автоматы и гранаты. Это всё я отдам вам. И да, в моём отряде решения в небоевой ситуации мы обговариваем все вместе. Но вот во время боя ваш командир – я.

— Автоматы – это хорошо... Но ты должен дать нам один свободный день. Мы должны понять, из какого вы теста. Если не уживёмся, то я клянусь, мы отдадим вам всё, что взяли. Знай, я словами и клятвами не разбрасываюсь.

— Тогда решено. Я своё обещание выполню и попрошу вас не подводить мой отряд в этот день. Мы тут патрулировали и ни одной группы тварей не нашли. Вы с напарником видели хоть одного живого урода?

— Нет. Эта толпа шайтанов, бродившая по близлежащим улицам, побежала на юг из-за шума начавшейся стрельбы. Северная часть острова полностью пуста, даже в домах нет ни одного.

— Ясно-понятно. Слушай, а почему ты так уверенно вышел из универмага и вообще почему ты всегда такой невозмутимый? Мне кажется, у статуи лицевые мышцы больше двигаются, чем твои. Если что, без обид, хорошо?

— На такую мелочь я не обижаюсь, не маленький сопляк. Это даже с какой-то стороны комплимент моему контролю тела и духу воина. Я вырос в тяжёлых условиях и рано повзрослел, поэтому не проявляю эмоции из-за ерунды или мелочей.

— Четырёхствольный пулемёт, смотрящий на тебя, ты ерундой считал? У тебя случаем нервы не из вольфрама? А что может хотя бы чуть-чуть вызвать, например, твой смех?

— Я по твоим глазам и позе понял, что ты никогда не убьёшь человека просто так. Глаза – это зеркало души, и я любого понимаю по одному лишь взгляду. Артур, я не смеялся три недели, меня очень сложно рассмешить.

— Но ты так и не ответил, почему вышел-то из универмага?

— Очень сильно задумался и не заметил, как механически зашагал на выход, желая понять, кто там приехал, а потом увидел ваш бронеавтомобиль.

— Интересный ты человек... Это разве не твой напарник едет? — повернув голову, указал пальцем на белую легковушку.

— Да, это Нурлан.

[А чувак тоже не промах. Гоняет на классике уличных гонок, если я не ошибаюсь, это Toyota Mark II в девяностом кузове. Она даже затюненная под гонки, и окна в тонировке... Жаль, в апокалипсисе такая конфетка бесполезна,] — пронеслась мысль, когда автомобиль остановился.

Второй иномирец сидел в машине, не спеша выходить. Через лобовое стекло, не прикрытое тонировкой, я видел его идеально – парень был полностью под стать своему «японцу». Казах, на вид чуть старше нас, с резкими, правильными чертами лица. Он был одет в чёрную кожаную куртку, распахнутую поверх такой же чёрной футболки. Лицо обычное, азиатское и чистое от щетины, волосы же тёмные, как нефть, и стильно стриженные.

Парень хмурился, сканируя мой тайфунчик своими угольно-тёмными глазами. В его взгляде не было страха – только холодная, тяжёлая аналитика. Он сидел неподвижно, положив руки на руль, и по его позе было ясно: этот парень готов или рвануть с места, выжимая из «Марка» всё, или всадить пулю любому, кто дёрнется не так. Вдобавок от него за версту веяло той же вольфрамовой уверенностью, что и от Фарида.

Наконец он открыл дверь и не спеша вылез из салона, который пах чем-то стерильно-чистым. В его руке, как я и подозревал, был припасён пистолет. Такой же ПЛ-15, но без глушителя. В целом в них обоих угадывался железный характер, и мне это нравилось, ведь новых участников отряда не нужно было приучать убивать беспощадно.

— Это ещё кто такие, Фарид? — кивнув вопросительно, он сильнее нахмурился.

Но, не дожидаясь ответа, я отключил программу маскировки у себя, став вновь видимым на уровне дополнительного чувства. Само это ощущение близости междумирцев было одновременно странным и интуитивно понятным, будто бы я с ним родился на свет. Его можно было описать как слух, но улавливающий только расстояние до объекта.

— Можешь не говорить, я уже понял. Ты как себя спрятал? — в лоб, без какого-либо стеснения спросил казах.

— Разработал специальную программу, помогли одни мои знакомые байкеры, которые чуть меня и мой отряд не грохнули. А вы как от заражённых прятались всё это время? И что за феромоны, расскажите подробнее.

— Банально меняешь немного химический состав пота, и тебя эти куклы принимают за своего, я даже рожицу одному, стоя впритык, строил, а ему фиолетово, — вспомнив этот эпизод, Нурлан улыбнулся, и эта его хмурость начисто исчезла.

— Ладно, потом эти банальности обсудим. Тебе Фарид рассказал про условия? Кстати, не помешало бы нам всем подкрепиться, а то мы голодные ходим.

— Да, я полностью согласен и с удовольствием буду в твоём отряде. Ты же тот самый «Белобрысый Дьявол». О тебе уже многие наши знают. Когда впервые увидел твоё лицо по видосу, мне сразу высветилась надпись о тебе. А сейчас смотрю и вижу тот же серый шлем и бронежилет, в жизни ты немного по грозности не дотягиваешь.

— Погоди, что? Какая надпись? В смысле – все знают?

— Ты в компьютерные игры играл? — получив мой утвердительный кивок, он продолжил: — Такое же окно по типу игрового у меня высветилось, а написано было «Один на миллиард», ну и твоё полное имя.

— Про сам чип и его интерфейс я знаю, там с ним можно взаимодействовать голосом или с помощью виртуальной клавиатуры. У тебя тоже умный ИИ? А вот про «Один на миллиард» – это очень странно...

— Вроде умный. Помогает и служит мне заменой телефона. Ну и, конечно, отлично лечит раны. Меня один петушара успел кусануть за руку, так я ему башку превратил в кровавое месиво кирпичом, что лежал неподалёку. Вот поэтому я надел кожанку, а укус этот за считаные часы пропал полностью, правда, жрать хочется после таких регенераций. Ах да, тебе дать инструкцию, как нужно правильно вонять потом?

— Давай вашу химическую формулу феромонов и лови от меня файлы маскировки и боевого интерфейса, я его сам разработал. Вы хоть когда в последний раз мылись, воняющие? — с усмешкой в голосе произнёс.

— Ещё до перемещения сюда... Ого, а ты, видать, много играл. Зачётно сделал. Теперь реальность превратилась в какой-то шутер или выживалку.

— Нечего жариться на солнце. Пошли в дом, как раз накормим вас, — коротко проговорил мусульманин, удаляясь от нас и не обернувшись.

— Он всегда такой немногословный одиночка?

— Ага. Странный парень, но ему можно доверять. Кукол не моргая убивает и шайтанами их называет. Вон, блин, в универмаг зашёл ради парочки специй, однако я знаю-то, что ему бы лишь убивать кукол. Будто он удовольствие получает... Хотя Фарид говорил, что его послал сюда Всевышний и дал задание. Бред какой-то, но ситуация с перемещением в параллельный мир реально не поддаётся объяснению.

— А сам атеист, что ли?

— Конечно! Люди до Луны долетели, какой нахрен бог!? Но, как я говорил, это перемещение...

— Потом тебе расскажу истинную суть нашего здесь появления. А сейчас пошли к вам домой. И где, к слову, ваш третий?

— Ромка у нас квартиру охраняет, а то куклы любят вскрывать двери и внезапно врываться.

— Можешь не звать заражённых куклами?! Раздражает. У меня при этом слове в мыслях не кровожадный мутант, готовый меня убить, появляется, а детская игрушка Барби.

— Без базара, Артур. Мне в принципе похрен, как этих зомбаков называть. Куклами их начал Рома обзывать, ну и мы подцепили тренд, — сразу сдал назад Нурик от одного только моего слова.

{Егор, передай по рации командованию, что мы идём осматривать здание. Оставьте бронеавтомобиль и идите за нами.}

{Чего ты с ними так долго трындел? Мы тут все на иголках сидели. Сказать, что всё хорошо, нельзя было? Нам оружие тут оставлять?}

{Надо было, вот и говорил долго. Такие дела за секунду не решаются, тут нужно завоевать доверие собеседника. Пушки обязательно берите с собой и заблокируйте двери. Возьмите ещё снарягу трофейную.}

{Ладно, белобрысый, ты у нас командир, и тебе решать. Смотри не перегни палку с новенькими. Они же согласились объединиться?}

{Ага. Поспешите, ребят. Нам необходимо поесть, или в плохом случае в голодный обморок упадём. Чипы слишком много энергии организма потребляют,} — предупредил, подойдя к двери десантного отделения.

Первой вынырнула Катька, протянув мне АК-15 и мой рюкзак. На ней отсутствовал шлем, маска и балаклава – они висели на карабине её вещмешка, вероятней всего, по причине аномальной жары на улице и духоты внутри тайфунёнка. А её немного нахмуренный и цепкий взгляд не предвещал ничего хорошего моему спутнику. Мне было непонятно, почему вдруг моя любимая стала такой, но я лишь мысленно пожал плечами, забирая свой автомат.

— А эта зеленоглазая на меня смотрит так, будто уже прикинула, на сколько запчастей меня можно разобрать. Артур, ты где такую валькирию нашёл? В отделе спецназа или в приюте для разгневанных богинь?

— Эммм... Мы в первый же день встретились, и она в мою голову направила пистолет. То есть мы из одной первоначальной тройки. Знакомься, Кать, это Нурлан.

Екатерина спрыгнула на асфальт, и я сразу почувствовал, как от неё веет не холодом, а тревогой. Она поправила выбившийся каштановый локон за ухо и быстро, почти незаметно осмотрела меня с ног до головы – проверяла, целый ли я.

Услышав про «приют для богинь», она не стала хамить. Девушка просто смущённо нахмурилась, и на её щеках выступил едва заметный румянец. Катька закусила губу, явно не зная, как реагировать на такую наглую лесть от незнакомца.

— Я не из приюта, — тихо, но твёрдо ответила шатенка. — Просто... мы привыкли быть осторожными.

Она подошла ближе ко мне, почти коснувшись своим локтем моего. Это была её безмолвная просьба о защите. Катя как бы говорила: «Артур, я здесь, мне неуютно с этими новыми людьми, не оставляй меня».

Нурлан лишь присвистнул, оценив её «изумрудный» взгляд, который из настороженного на секунду стал мягким, когда она посмотрела на меня.

— Понял-принял, — поднял руки Нурик. — У командира не просто девушка, а настоящая совесть отряда. Ладно, пошли поедем у нас, а то живот у меня скоро начнёт урчать.

— Погнали, — махнул рукой своим, глянув на голубое небо с небольшими облачками.

****

Лестничные пролёты пролетели незаметно – ноги сами несли вверх, подгоняемые запахом чего-то реально съедобного. Нурлан первым добежал до двери и, не дожидаясь, пока мы подойдём, начал копаться в кармане.

— Добро пожаловать в «Цитадель Нурика», — вполголоса произнёс он, проворачивая ключ. — Извиняйте, горничная уволилась в первый день апокалипсиса.

Дверь распахнулась, являя нам Фарида. Он уже успел скинуть толстовку, оставшись в чёрной футболке, которая подчёркивала его сухой, жилистый рельеф.

— Заходите уже, — без тени эмоций он указал головой внутрь, отступая в сторону.

Квартира оказалась просторной, трёхкомнатной и с высокими потолками. Светлой, чистой, словно апокалипсис шёл где-то на другой планете. Прихожая была большой, и весь мой отряд легко в ней поместился. И наконец-то мы почувствовали прохладу, которая не была чета уличной жаре. Мои руки сразу потянулись к ремешку титанового шлема, расстегнув его, а затем и пуленепробиваемую маску.

Катюха осторожно оглядывалась. Возлюбленая всё ещё держалась ближе ко мне, её плечо едва касалось моей руки.

— У вас тут... уютно, — тихо заметила она, разглядывая натяжной потолок с золотым узором по краям.

Фарид закрыл за нами дверь, и щелчок массивных замков прозвучал как точка в конце длинного и опасного дня. Здесь, внутри, тишина была другой – не давящей, а защищённой.

Я услышал, как Катя за моей спиной наконец-то выдохнула. Она не опустила СКС, но плечи её заметно расслабились. Нурлан уже проскочил мимо нас, бросив на ходу:

— Я на кухню, проверю, что можно по-быстрому на стол наложить из запасов!

Я повернулся к Касумову. Он стоял, прислонившись к косяку, и молча изучал нас своим тяжёлым взглядом. В этой квартире он выглядел ещё более уверенным – хозяином своей крепости.

— Фарид, — я кивнул на наши рюкзаки и разгрузки, — куда снарягу скинуть можно? Не хочется в коридоре склад устраивать.

Южанин молча указал подбородком на дверь в конце коридора.

— Вторая комната слева. Там стеллажи свободные. Складывайте всё там, — его голос был ровным, без тени усталости. — Пистолеты держите при себе.

Я посмотрел на шатенку. Она перехватила мой взгляд и едва заметно кивнула.

— Иди, Кать, — негромко сказал я. — Сбрось лишнее. Мы здесь свои.

Она помедлила секунду, глядя на Фарида, словно проверяя его на искренность своим «изумрудным рентгеном», а потом быстро прошла по коридору. Когда же девушка и мои ребята скрылись в комнате, Фарид подошёл ближе.

— Хорошая девчонка, — негромко произнёс он. — Тихая. Но в глазах – порох. Где нашёл?

— В аду, Фарид, — ответил я, снимая с себя балаклаву. — Там, где таких, как она, обычно ломают в первую очередь. Но она не из тех, кто ломается. Первые дни в этом мире для нас были тем ещё испытанием.

Касумов лишь коротко кивнул, принимая мой ответ как неоспоримый факт.

— Понял. Ладно, скидывайте железо и идите на кухню. Нурлан там уже, кажется, начал штурм консервов.

Я зашёл в комнату следом за отрядом. Первой на глаза бросилась Катя. Она, уже аккуратно положив свой рюкзак на пол, стояла у окна, пытаясь расстегнуть что-то. В неярком свете, проходящем через шторы, её силуэт казался почти хрупким, но я знал, какая сталь скрыта под этой камуфлированной тканью.

Положив шлем и автомат на тумбочку, я подошёл к ней почти вплотную. В комнате пахло нагретым металлом от огнестрела и чем-то едва уловимым, цветочным, что исходило от её волос, – странный, невозможный запах для этого мира.

Катя возилась с тугой липучкой перчатки, пальцы её чуть дрожали от усталости. Я молча протянул руки и перехватил липучки. Она замерла, перестав дышать и доверившись мне.

— Дай помогу, — мой голос прозвучал глуше, чем обычно.

В начале я расстегнул тактические перчи, потом наручи, освобождая её тонкие запястья. Затем мои пальцы нашли скрытые ремни наплечников. Рывок – и конструкция из кевлара отцепилась, перестав быть её второй кожей. Самым тяжёлым был жилет. Я рванул боковые клапаны системы сброса, и бронемодуль «Стрелок» с глухим звуком осел в моих руках.

После я присел перед ней на одно колено, чтобы расцепить фиксаторы экзоскелета. Катя положила руки мне на плечи, едва касаясь пальцами ткани моей одежды, – ей нужно было поймать равновесие, пока я «отключал» её от этой механической машины для распределения веса снаряги.

Я отщёлкнул бронещитки. Кевларовые пластины, защищавшие её бёдра и голени, послушно отошли в сторону. Дальше освободил ремешки на берцах. Затем я привстал, и мои пальцы нашли главный замок на пояснице, где «иглохвост» – гибкий стальной позвоночник системы – соединялся с поясом. Короткий щелчок металла о металл, и Катя издала тихий вздох облегчения, выбравшись из штанг и начав снимать берцы без помощи рук.

— Спасибо большое. А то бы сама не справилась. Запарилась, конечно, основательно. Вся потная и пахну не слишком приятно, да? — улыбнувшись, произнесла она.

— Думаешь, я лавандой пахну? — по-доброму посмотрев ей в глаза, тоже улыбнулся губами.

Вдруг из кухни донёсся грохот упавшей крышки и возмущённый вопль Нурлана:

— Да я тебе говорю, соли надо больше!

Мы невольно шире улыбнулись друг другу. Напряжение, копившееся весь день, очень быстро стекало с нас, как дождевая вода.

— Пошли глянем, что они там творят, — позвала нас всех за собой Таня.

— Вы идите, а я за вами подтянусь, — сказал им, начав расстёгивать уже свой КБС.

В целом это заняло времени чуть больше минуты, но я остался один в комнате, заваленной автоматами и брониками. И на лицо невольно налезала улыбка от такого богатства и моих успехов. Ведь собрать такой отряд, оснастить всех, выжить в самых смертельных ситуациях и добиться руки самой лучшей девушки на свете было ой как трудно, и от осознания всего этого ко мне приходила радость.

[Надо поесть, а то скоро сдохну, ёпта...] — проскочила в голове мысль, когда нос учуял вкусный запах.

Однако, как только я прошёл в просторную кухню, взгляд невольно зацепился за новое лицо.

За столом сидел парень, который выглядел здесь настолько инородно, что я невольно притормозил. На нём была чистая чёрная футболка, на руках ни пятнышка грязи, ни пыли – словно он только что вышел из кондиционированного офиса, а не выживал в городе, кишащем заражёнными. Тёмные, сильно растрёпанные волосы обрамляли лицо с тонкими, почти аристократическими чертами. Он выглядел... хрупким, и роста у него едва было сто шестьдесят пять сантиметров.

Его карие глаза встретились с моими – спокойные, уверенные, без тени того животного страха, который я привык видеть у гражданских.

Я молча встал напротив, не сводя с него тяжёлого взгляда. На фоне Фарида и Нурлана этот малый казался совсем ребёнком.

— Слушай... — я сделал паузу, нарочно нагнетая тишину. — Тебе сколько лет вообще, пацан?

Слово «пацан» ударило по комнате, как сухой выстрел. Я увидел, как Ромка мгновенно изменился в лице. Краска залила его скулы, пальцы, лежащие на столе, невольно сжались в кулаки. В его глазах вспыхнула такая ярость, смешанная с обидой, что Фарид даже перестал жевать, ожидая вспышки.

Было видно, что я попал в самое больное место. Рома явно привык, что его судят по росту и внешности, и мой вопрос стал для него той самой солью на свежую рану.

— Мне девятнадцать, — процедил он сквозь зубы, и голос его, на удивление твёрдый, слегка дрогнул от сдерживаемого гнева.

Он буквально выплюнул последнее, глядя на меня в упор. В этой маленькой фигурке сейчас было столько скрытой злобы на мир, который его не замечал, что я искренне посочувствовал ему.

Роман вскочил, опрокинув стул. Грохот ножек о паркет прозвучал в тишине кухни как взрыв. Его лицо, только что бледное, теперь горело лихорадочным пятнистым румянцем.

— Пацан, да?! — его голос сорвался на крик, вибрируя от накопившейся за годы ненависти. — Ты хоть знаешь, каково это – каждый вечер спрашивать мать: «Мам, что есть покушать?», и слышать в ответ тишину, потому что у неё даже на крупу денег не осталось?! Ты знаешь, что такое ужин, состоящий из стакана воды и хлеба, чтобы желудок не так сильно скручивало?!

Он шагнул вперёд, сжав пальцы в кулаки.

— От нас ушёл отец, бросив нас в арендуемой квартире, а мать спину горбатила, едва её оплачивая и экономя на всём! Меня одиннадцать лет в школе втаптывали в грязь, называя бестолочью! Меня чморили за рост, за дешёвые шмотки, в которых я месяцами ходил, не меняя, за то, что я не мог дать сдачи этим качкам-переросткам! Они ржали всем классом, когда срывали с меня штаны в коридоре, а девчонки... — он горько усмехнулся, и в этой усмешке было столько яда. — Девчонки смотрели на меня как на комнатное растение. Как на мелкого гнома, который не достоин даже взгляда!

Ромка тяжело задышал, глядя мне прямо в глаза.

— Так что не надо мне про «пацана». Я выжил там, где твои хвалёные мужики сдохли бы от позора через неделю. И я знаю правду: меня ни одна нормальная девушка в этом мире не полюбит. Никогда. Потому что для всех я – брак, пустое место.

В кухне повисла тяжёлая, душная тишина. Даже любящий юмор Нурлан сейчас очень хмуро на меня глядел. Анна, сидевшая напротив, медленно подняла голову.

— Зря ты так, Ром... — тихо произнесла она, внимательно разглядывая его черты. — На самом деле... ты довольно симпатичный. Если бы не эта злость в глазах.

Рома осёкся. Его ярость словно наткнулась на невидимую стену. Он замер, глядя на Анну, и я увидел, как на его лице отразилось полное замешательство. Парень привык к ударам и насмешкам, но не к комплиментам. Он открыл рот, хотел что-то возразить, но лишь смущённо отвёл взгляд, внезапно снова став похожим на того самого пацана.

Вдруг я почувствовал, как чья-то рука осторожно, но настойчиво легла мне на локоть. Это была Катя. Её пальцы сжались на моей ткани, и девушка молча потянула меня на выход из кухни. Она буквально утащила меня в соседнюю комнату, громко закрыв за нами дверь гостиной.

— ТЫ ЧТО ТВОРИШЬ?! Мог бы попросить прощения сразу! Чего ты на него напал?!

— Я... Не знаю я, слово само изо рта вылетело, а потом я растерялся... — карая себя в мыслях и опустив взгляд, вздохнул.

— Сиди лучше тут. А то снова взболтнёшь лишнего. Подумай над своим поступком и извинись потом перед ним.

— Хорошо, — снова тяжело вздохнул, присев на диван и держась ладонью за лоб.

[Нахрен я вообще сказал это? Сердце, блин, сжимается от этой яростной истории Ромы. Парень пережил нищий, полуголодный ад и отторжение общества, не то что я с серебряной ложкой во рту...]

— Эй... Ты чего, плакать собрался?

— Не знаю... Глаза слезятся.

— Успокойся, Артур. Ты просто насыпал соль на рану, да, это плохо, но не настолько жестоко, как с ним поступали в прошлом. Попросишь прощения, и он точно простит, — сев рядом и обняв меня по-дружески, она тихо произнесла.

— Спасибо, Кать... Без тебя бы я пропал. Глупый всё же и дурак. А ты такого меня любишь... Наверное, я не достоин тебя. Знаешь, я много думал об этом. Ты вон какая яркая звезда и всегда крутая, а я что?

— Ты тот, кто меня и всех нас спас. Ты самый понимающий, добрый, весёлый, умный, сильный, храбрый и красивый парень, которого я безумно люблю. Поэтому не смей себя принижать. У меня сердце ноет от твоих этих слов «не достоин». Думаешь, найдётся парень лучше тебя?! Я сотни парней встречала, которые обращали на меня внимание, а десятки решались подкатить. Все они лишь видели во мне красивую девушку, обложку книги, по-простому говоря. Но ты – нет... У меня сейчас самой слёзы потекут. Ты дурак, которого я люблю, и точка.

— Ага... Я люблю твою личность. Твою натуру пацанки, самой умной и красивой девушки. И именно то, как ты меня можешь заземлить. Когда мне плохо, ты просто берёшь и вытаскиваешь меня с эмоционального дна на воздух, под лучи солнца. Не знаю, в кого бы я превратился, если бы не ты...

— В озлобленного, яростного и беспощадного маньяка, которому ничего в мире не приносит счастья?

— Наверное... Кать... Пойми, мне не нужна ни красивая кукла, ни домохозяйка. Мне нужна напарница, и боевая подруга, и поддерживающая вторая половинка. Ты тоже такая же аномалия, как я. Таких девушек, как ты, невозможно найти. Ты безумно красивая, очень умная, волевая, спортивная и при этом умеешь искренне радоваться и улыбаться. Ты в себя вобрала всё лучшее, что есть у женщины, и ты идеальная девушка. Да, ты идеальная, и это неоспоримо.

В ответ на такое Катя посмотрела на меня своими зелёными заплаканными глазами. Внутри меня разлилось облегчение и та самая тихая радость оттого, что я наконец сказал всё, что держал в себе. У меня тоже глаза были влажные, и мои руки автоматически крепко обняли девушку. Стало так уютно и тепло, будто бы я вернулся в беззаботное детство. Катька, в свою очередь, тоже очень крепко меня обняла, уткнувшись мне в грудь лицом. Я же закрыл глаза и носом коснулся её макушки, вдыхая цветочный аромат её волос.

— А моё тело тебя не интересует? Ты же всегда только в глаза смотришь и игнорируешь. Я потом думаю, что уродина какая-то... — шмыгнув, она проговорила свою обиду и стукнула кулаком мне по лопатке.

— Приятное дополнение к твоей душе, которая в миллион раз красивее. У тебя внеземная красота тела, так что никакая ты не уродина. А я в первую очередь ценю твой внутренний мир и только потом внешние данные.

— Я такая же ценительница, хоть ты и красивый очень. Когда впервые взглянула, подумала, ты какой-то актёр, но ты круче их. Они от любого кризиса умрут или начнут пресмыкаться, а ты берёшь ситуацию в железную хватку и переворачиваешь её с ног на голову, становясь сильнее. Таких мужчин тоже считаные единицы.

— Ладно, Кать. Нежиться – это, конечно, хорошо, но нужно двигаться вперёд. Надо разгрести эти проблемы и потом через несколько месяцев спокойно вздохнуть без этого апокалипсиса и войны вокруг, — утерев влагу, легонько затормошил её.

— Ага. Кстати, я тут подумала, что тебе нужно покупать лифчик: твои грудные мышцы спокойно на полтора размера тянут, — едва сдерживая смех, шатенка остроумно пошутила.

— Ну уж нет. Мне такое не нужно. Тебе самой как в спортивном бюстгальтере? Спина меньше болит, а грудь не мешает при беге? Тебе я вечером ещё массаж спины сделаю, и надо нам запастись таблетками для женщин. Они поддерживают главный гормон эстроген в порядке, и ничего у тебя не будет болеть, даже в красные дни.

От моих слов она сильнее прижалась лицом ко мне, пряча вспыхнувшее алым до корней волос лицо. И после едва слышно буркнула:

— Нормально всё. Чип помогает эту ноющую боль, будто гвоздь ржавый воткнули, убирать, и я себя хорошо чувствую. Не надо мне ничего.

— В переводе с женского это, кажется, означает «да». Ладно, потом решим и сделаем всё. А сейчас нужно мне с Ромой поладить.

Я ещё раз крепко прижал её к себе, впитывая этот момент тишины, и медленно отстранился. Нужно было возвращаться в реальность, где нас ждал голодный отряд и один очень злой пацан.

— Иди на кухню, я сейчас буду, — негромко сказал я, поправляя воротник.

Катя кивнула и, бросив на меня последний взгляд, сказала:

— Ты тогда назвал меня императрицей, но себя ты кем считаешь?

— Маршалом. Ведь он служит своей императрице и готов в любую секунду защитить её империю как от внутренних, так и от внешних врагов. Но без неё он лишь прожжённый войной офицер.

Услышав то, что хотела, шатенка улыбнулась мне и вышла из комнаты. Я остался один среди диванов и тёмной плазмы телевизора. Стёр остатки влаги с лица, выдохнул и шагнул следом за ней. Впереди был долгий вечер, но теперь я точно знал – мы со всем справимся.

Глава 22 Взлом Хранителя

Вздохнув и успокоившись, я прошёл на кухню, сразу почувствовав кожей хмурый взгляд каждого. Самым же равнодушным был невысокий Роман со взъерошенными волосами. Парень смотрел на меня, словно я пустое место. От такого к себе отношения моё сердце сжалось, а кровь похолодела. Однако я извиняющимся тоном решительно произнёс:

— Рома, прости, пожалуйста, меня. Я поступил глупо, наехав на тебя. Извини за то, что я не разглядел в тебе дух взрослого мужчины. Ты никакой не пацан. Прости меня, дурака.

— Прощаю. Но ты, командир, не обвиняй себя. Я даже люблю свой мелкий рост. Ведь именно благодаря ему мой характер стал титановым, так как я всегда должен был доказывать всем, что выше их, используя интеллект. Тем более такой рост даёт кучу бонусов. Мой организм требует меньше еды и воды, мои кости плотнее и прочнее, мои мышцы не растянутые и плотные, что даёт взрывную силу, и мой центр тяжести низкий. Ты не смотри, что я кажусь худым, я таких шкафов на самбо лицом в пол укладывал.

— А ещё у тебя кровеносные сосуды короче и ты можешь игнорировать большие перегрузки. Вдобавок ты банально дольше проживёшь, чем я, потому что твои клетки более плотно расположены и им не нужно регенерировать огромное тело, — невольно шёпотом произнёс, едва улыбнувшись парню и его отношению к себе.

— Садись, Артур. Тебе тоже нужно поесть, — подвинув стул, сказала Катя.

Присев по соседству с Катей и Нурланом, я оглядел разложенную на кухонном столе еду. На дворе стоял светлый день, и лучи солнца, пробиваясь сквозь окна, яркими бликами ложились на это неожиданное гастрономическое изобилие. Команда Фарида, лишённая электричества, явно решила выкатить свой главный кулинарный резерв, пока продукты в отключённых холодильниках не начали портиться.

Стол буквально ломился от сытной и калорийной пищи. В центре высилось огромное деревянное блюдо, до краёв наполненное тонкими, сочными ломтями сыровяленой конины и вяленого говяжьего огузка, щедро натёртых чесноком и пряными специями Кавказа. Рядом аппетитно поблескивали круглые металлические банки с дорогой элитной тушёнкой из говяжьего огузка, сок в которых ещё не успел застыть. Отдельно на деревянной доске лежал толсто нарезанный подкопчённый балык из каспийского осетра и кольца пряной колбасы. Для баланса вкуса ребята выставили целую батарею открытых консервов: сладкую десертную кукурузу, нежную белую фасоль в густом томатном соусе и маринованные шампиньоны. Рядом с тарелкой свежего белого хлеба красовалась большая пиала, доверху наполненная густым, прозрачным янтарным мёдом, от которого шёл сладкий цветочный аромат, а в глубоких розетках лежал дорогой шоколадный крем и россыпь очищенных грецких орехов, миндаля, кешью.

— Налегай, Артур, не стесняйся, — тыкнув меня в бок, Нурик пододвинул ко мне тарелку и вилку.

Мой пустой желудок, не видевший нормальной пищи последние двенадцать часов, болезненно и спазматически сжался от этого убойного запаха вяленого мяса и специй. Я молча кивнул казаху, взял кусок хлеба с толстым ломтем вяленого огузка, и тяжёлое волнение, сковывавшее мою нервную систему с самого утра, начало стремительно исчезать в сытой и безопасной атмосфере залитой солнцем кухни.

Но вдруг Рома спросил меня, отвлекая от мыслей:

— А что за перегрузки, Артур? Это ты про спорт?

Сглотнув, я глянул на него:

— Перегрузки испытывают пилоты. Представь, что ты лётчик и делаешь мёртвую петлю. Во время манёвра у тебя кровь отливает к ногам и мозгу не хватает кислорода, вдобавок тело многократно тяжелее становится. А сила перегрузки зависит от скорости и угла манёвра. Но она бывает так же отрицательной, если манёвр обратный и кровь, наоборот, к голове приливает, тогда ещё хуже. В первом случае взгляд темнеет и ты теряешь сознание, если не привык. Во втором – лопаются мелкие сосуды и мутно становится, и тоже сознание теряешь из-за избыточного давления крови в мозге. Пилоты в восьмидесяти процентах случаев испытывают положительную перегрузку, а борются с ней они с помощью напрягания мышц ног и кора, выталкивая кровь в сторону головы. И чем человек ниже, тем сосуды у него короче и ему легче переносить сильные перегрузки. А ты не хотел бы стать пилотом истребителя? Я тут подумываю после посещения Крыма начать собирать ЧВК из иномирцев.

— Лётчиком, говоришь... Там же дохрена кнопок надо знать, и это всё трудно, тем более шанса на ошибку нет... — пробормотал Роман в затихшей атмосфере.

— А танки у тебя будут? Я всегда мечтал такой махиной управлять! — воодушевлённо добавил он с загоревшимися глазами.

— Самые лучшие и современные на свете. Я сам буду командиром в нём, а ты со своим идеальным ростом в кресле механика-водителя почувствуешь себя превосходно. Сначала заражённых помножим на ноль, а потом немецкие «Леопарды».

— Что за ЧВК ты хочешь? Не слишком ли дерзко? — поднял одну бровь от удивления казах.

— Короче, у нас план сначала дожить до 18 июля, потом добраться до Крыма, а уже оттуда мчать на Москву и дальше в сторону северной Сибири вплоть до Норильска. По пути мы будем собирать вокруг себя тысячи междумирцев и сотни единиц техники с брошенных армейских частей. Властям это выгодно. Ведь лишние рты уйдут из лагерей беженцев и будут чистить страну от заражённых, восстанавливая добывающие отрасли. Ту же нефть, газ и уголь с цветными металлами.

— Так... Я не вкурил. А давай-ка поподробней, Артур. В чём смысл и наша выгода? И откуда мы тысячи иномирцев найдём? — с немного округлившимися глазами от масштаба переспросил казах.

И мне пришлось поведать ребятам все те планы и предположения, которые мы обговаривали до всей этой поездки в Астрахань.

— Хммм... В принципе... В общем, идея интересная, шанс на реализацию высок, но что-то у меня внутри тревожится и не стыкуется в голове, — пробормотал Нурик, когда я закончил говорить.

Но Фарид вклинился, начав тихо и уверенно говорить в своей манере:

— Может, то, что ни один такой посланник не будет подчиняться Артуру? Как по мне, это самая слабая часть плана. На безопасных и подконтрольных военным территориях собрались отряды во главе с командирами. И каждая группа тянет одеяло на себя, а тут мы придём и начнём предлагать объединиться. Завлекать, конечно, ты их будешь самым лучшим способом, но люди – пугливые существа, и они, скорее всего, выберут никак не действовать, чем подписываться на неизвестное приключение со смертельно опасными рисками. Тут или авторитет тебе надо иметь среди всех, или этих посланников должны бесить условия в лагерях, чтобы они очень легко согласились оттуда уйти.

— В ТОЧКУ! — выкрикнул радостно казах.

[Как я и подозревал, этот нерусский оказался умный парнем... Так-с, а чего я не спросил, из какого он народа? Кличу и кличу нерусским его, аж самому тошно, будто я расист.]

— Фарид, ты из какого народа? Мне интересно вдруг стало.

— Турок-месхетинец, — но, увидев мой непонимающий взгляд, он продолжил:

— Мой народ проживал в Грузии до ноября 1944 года, а потом его жестоко и бесцеремонно за пару дней, затолкав в вагоны, депортировали в Среднюю Азию. А после в восьмидесятых годах началось национальное бурление, и мой народ ненавидели там, и в конце концов случились погромы в 1989 году. Мои же родители не стали дожидаться их и уже в 1985 году переехали сюда, в Астраханскую область. Хорошо, что дед у меня был смекалистый и спас всю свою семью, включая своего отца, мать и брата с двумя сёстрами... — Касумов замолчал на миг, поняв, что слишком много сказал, и сменил немного вектор своего объяснения:

— Но я прожил всю жизнь в России и никогда себя не отделял от неё и буду верен ей до той поры, пока власти не разрешают погромы и ненависть к кому-либо. Слышали фразу: «Русский – это не национальность. Это состояние души»? Вот именно таким русским я себя чувствую. Да, у меня другая национальность, другая вера и другие взгляды на жизнь, но мы все люди и мы не должны отделять кого-то из-за его иной крови. Ненависть, которая подкреплена лишь выдуманными стереотипами, самая что ни на есть тупая. Так только животные себя ведут, презирая другой прайд. И запомните: нет в этом мире плохого народа, есть только плохие люди, которые позорят свою нацию, и такие существуют в любом народе.

— Прости, если задел за живое. Наверное, тебе больно вспоминать и думать о сорок четвёртом годе, — вздохнув, произнёс, чувствуя вину. Ведь я знал, как наша советская власть в годы войны умела депортировать за пару дней сотни тысяч людей, увозя их в неизвестном направлении, словно скот, в закрытых вагонах для крупнорогатого скота.

— Ты ни в чём не виноват, Артур, не нужно извиняться. Да, тогда произошли жестокие события. Пока мужчины были на фронте и воевали за Отечество, по одному лишь приказу Берии сто с лишним тысяч человек, большинство из которых были женщины, старики и дети, взяли и согнали с их родной земли, сослав в Казахстан, Узбекистан и Киргизию. Условия депортации были крайне тяжёлыми: мой народ подвергался принудительному труду в трудовых лагерях, ему запрещалось селиться в городах и покидать место жительства без особого разрешения. Многие погибли в пути или в местах поселения из-за голода, холода и болезней. Прабабушка ещё мне рассказывала, как им зимой из-за отсутствия дров приходилось маленькую хатку обогревать с помощью высохшего навоза...

Он опустил взгляд, тяжело вздохнув, но продолжил:

— Да-а-а... слишком много трудностей пережили турки-месхетинцы, но мы не утратили свои традиции и не стали озлобленными на весь мир, хоть и многие, с кем я был знаком, так не считали, однако они были глупы в своей ненависти. Дед мне говорил в детстве: «Ненавидеть легко, а ты попробуй простить». Именно тот, кто умеет понять самого глупого и злого, выяснив, что за этой маской находится забитый жизнью человек, который потерялся и не знает, как правильно поступать, так как ему никто этого не говорил, и является самым лучшим на планете, имея огромное доброе сердце. Но порой попадаются слишком вредные для общества индивиды, которых даже добрым приходится ставить на место, иначе начнут заражаться бестолковостью и другие обычные люди.

[Мне надо с Фаридом наедине поговорить... У парня слишком много накопилось в душе. Даже вот сейчас перед всеми его дамба спокойствия и безэмоциональности дала трещину. У него точно в жизни не всё хорошо... Просто нужно поговорить и психологически помочь...]

— Наверное, ты всё-таки ненавидишь тех, кто отдал приказ о депортации, и тех, кто его исполнял.

— Нет, Ром, тогда, в годы Великой Отечественной, решалась судьба всего мира, и сто с лишним тысяч людей были пылинкой в бушующем океане. Мой народ попал под раздачу из-за контрабанды и завербованных Турцией шпионов из местных. Тогда все были на нервах, и случилась эта душераздирающая трагедия, но, как ты понимаешь, она не сравнится с творившимся адом во время тех лет. Одна обида глубоко внутри сидит за то, что лишили мой народ родины, не дав шанса вернуться. Турки-месхетинцы жили у границы и помогали защищать рубежи империи, используя множество крепостей и укреплений. Тем более мы всегда были народом с воинским духом, потому что другие в тех горных землях не выживали. Да и в целом весь мой народ можно назвать выжившими вопреки всему...

— Всё, Фарид. Не нужно больше рассказывать. Не вспоминай плохое и не порть себе настроение. Всё будет отныне хорошо, — перебил я его, остановив жестом.

— Не думаю, что в этом аду, заполненном шайтанами, может быть хорошо. Пока мы, посланники, с ними не справимся, этот мир продолжит гнить...

Вот только я вновь перебил его:

— Постой. Разве ты не понял, что их организмы имеют точно такие же слабости, как и наши? Эти паразиты чувствуют жару, жажду, голод и всё такое. А это значит, что через некоторое время инфицированные подохнут от голода и, возможно, других болезней, если, конечно, одноклеточный грибок не даёт им бешеный иммунитет. Но регенерация тканей у них очень хорошая, я бы даже сказал, феноменальная, учитывая отдельные подвиды живучих мутантов, которым плевать на оторванную половину тела.

— Но они же одержимые, какой голод? Я никогда не видел исхудавших... Хотя постой, зачем тогда они жевали еду в продуктовом... Так это всё объясняет... Однако я должен был видеть одержимых всех возрастов, а среди них не было откровенных детей или стариков.

— Догадываешься об их судьбе, когда они были зажаты в тиски голодными соплеменниками? — немного подсказал я ему, в ответ получив настолько жёсткую и матерную тираду на турецком, что немного прифигел.

Но неожиданно Егор, сидевший немного в отдалении, тоже произнёс фразу на незнакомом мне языке. И к всеобщему удивлению Фарид его понял, сказав ему в ответ что-то. Сказать, что мы охренели, – ничего не сказать.

— Откуда? — смог выдавить из себя Евген, смотря на настолько знакомого и одновременно незнакомого друга.

— У меня дед по маминой линии – татарин. Он меня учил языку с детства. И татарский с турецким похожи, мы более-менее друг друга понимаем, — пожал плечами здоровяк.

— А-а-а! Так вот почему в девятнадцать лет у тебя такая густая щетина, — сопоставил факты рыжий.

— Ребят! На улице апокалипсис, мы в параллельном мире, и надо что-то с этим делать! Давайте обсудим всё, что знаем, и поймём картину вокруг. Каждый час важен как воздух! Уже вон вечер тринадцатого июля, и половине мира амбец пришёл, — махая руками, напомнил о главной проблеме Нурик.

Я, как самый осведомлённый, начал рассказывать, чем привлёк взгляд каждого.

— В целом, что мы имеем... В мире почти восемь миллионов иномирцев, размазанных по, так сказать, горячим точкам, где больше всего опасностей. Моя ИИ даже нашла одного такого блогера из Бразилии. Там натуральная гражданская война между бандами и правительством идёт, а междумирцы затесались с обеих сторон, и их цель – как можно более комфортно устроиться в жизни, используя свои преимущества перед обычными людьми. Тот парень снимает видео наподобие новостей, рассказывая о происходящем и ничуть не стесняясь говорить о своём чипе. Однако ни один иномирец даже не заикнулся о параллельной реальности, будто, когда они хотят сказать, им губы скотчем заклеивают.

Увидев задумчивость на лицах, я закинул в рот горсть миндалин, пережевал и, сглотнув, продолжил:

— Вот, смотрите на иллюзорную голограмму. Этот тёмный силуэт с горящими зелёными глазами я видел утром десятого числа. Он так же являлся мне во сне и называл падаваном. Эта тварь очень необычная, и я не шизофреник.

Однако неожиданно голограмма исчезла, заставив меня нахмуриться, но я не подал этому значения:

— По моим предположениям, это нечто – не бог, и давайте его называть небожителем. Если кто интересовался квантовой физикой, вы должны знать про гипотезу о параллельных реальностях. Да, она спорная и все дела, но, как видите, мир вокруг не наш. То есть существуют не именно две Земли, а две Вселенные, где буквально движения атомов и молекул на 99.99% совпадают, и эта сотая доля процента является отклонением, создавая несколько реальностей. И я сейчас не про возникновение звёзд или комет, а до мельчайших процессов в телах всех когда-либо существовавших людей. Так вот, душить теорией я вас не буду, потому что вижу, что ни один из вас не любит настолько сильно углубляться...

Но казах меня перебил:

— Ага. Давай, Артур, к сути. Кстати, про тот чёрный силуэт, который телепортировался... Я это существо тоже видел, но, слава яйцам, он ко мне во снах не приходил. В первый день я чуть в штаны не наделал от этой твари. Руки дрожали так, будто два пузыря водки выглушил в одиночку.

— В общем, поднимите руку те, кто видел его... Мать моя... Вы ВСЕ!? А чего мне не сказали? Когда это, Егор, произошло!?

— Сегодня, когда двигатель «Тайфуна» был заглушен и ты тогда за турелью сидел. Сначала я за галлюцинацию его принял, но вот из вашего рассказа... Какой небожитель!? Ты что несёшь!? Он опасен!? От одного только воспоминания у меня мурашки по коже.

Ощущая нарастающий страх уже в себе, я пробормотал:

— Кажись, я понял, почему никто не признаётся в своей иномирности местным... И эти чипы... Нихрена это не помощники, а лишь высокотехнологичные надзиратели... Попробуйте связаться со своими ИИ.

{Маш? Ты на связи?}

Все вокруг замолчали, даже ни чьё дыхание не было слышно. Вот только ответа не последовало от той, кому я доверял. А после на меня уставились семь пар глаз, в которых затаился первобытный страх. Один лишь Фарид, прикрыв веки, беззвучно шевелил губами, явно читая молитву.

— Какого... Бл*ть... Мы в полной... — шёпотом выдохнул я, почувствовав пробежавший табун мурашек по спине.

— Значит, если мы говорим о небожителе, наши чипы блокируются... Ох и не нравится мне это, ребята...

— Ты думаешь, нам это нравится, Артур? Быть «падаванами» какого-то неизвестного существа? — подняв на меня глаза, полные отчаяния, произнесла Анна.

— Не унываем, ребята. Мы не малышня, и нас очень много. Почти восемь миллионов. А этот вот контроль... Я бы его скорее напыщенным назвал, больше похоже на пыль в глаза от беспомощного или слабого. Если бы такое могущественное существо могло влиять на мир сильнее, то не ограничилось бы этим детским лепетом. С объективной точки зрения мы имеем: во-первых, скорее всего, мы – копии самих себя со всеми воспоминаниями из прошлого мира. Во-вторых, здешние люди помнят эксперимент с вживлением подросткам чипов, и эти воспоминания создал небожитель. Вдобавок он раскидал нас по тройкам. Каждого в родной или близлежащий город, дал оружие и безопасную квартиру.

— Мы все в целом похожи: психическая устойчивость, физическая подготовленность, развитое мышление, молодой возраст и феноменальное ментальное сходство. Также мы почти не ссорились друг с другом и очень быстро сдружились. Так только космонавты живут, когда психологи выбирают в экипаж схожих по характеру людей, которые никогда не подерутся. В общем, была огромная вероятность сойти с ума, перестрелять друг друга в истерике, самоубиться, начать творить ахинею на улицах. Но нет. Как я вижу в интернете, девяносто девять процентов иномирцев, выжив, стараются освоиться в этом мире и хорошо устроиться. Каждого из нас будто толкает чувство превзойти всех вокруг и добраться до вершины власти, а в этом нам помогают черты характера, физическая подготовленность и мозги. Думаю, это стремление – тоже работа чипов, они на наши нейроны и гормоны влияют, заставляя нас двигаться вперёд, несмотря на страхи и смертельные риски.

— Зачем это всё? — нахмурился Роман, очень внимательно слушавший меня.

— Предполагаю, что это существо является квантовой мутацией, появившейся в подпространстве между параллельными мирами. Он знает всю подоплёку и историю человечества. И мы для него словно муравьи в муравейнике. Было два муравейника, но один начал умирать из-за катастрофы, и, так сказать, пришлось вызывать спасателей из другого муравейника, чтобы они смогли спасти хоть какую-то часть муравьёв, которым не посчастливилось оказаться посреди апокалипсиса. Силы этого существа очень специфичны и слабы... Больше походит на отчаянную попытку подростка, который надеется на авось. Создание копий людей, изменение воспоминаний, вживление чипов, перемещение предметов – это я об оружии. Вряд ли оно из воздуха появилось, скорее всего, он достал его со складов...

— Ты, Артур, не нагнетай, а то, кроме заблокированных чипов, может ещё что похуже произойти, например, он появится за твоей спиной. И говори, почему небожителю так необходимо спасти этот соседний муравейник? — покачал головой Нурлан, опасливо озираясь.

— Если кратко, то изменить будущую историю этого параллельного мира, чтобы он смог развиваться и дальше. Вы сами прекрасно видите, в какую бездну вокруг всё катится. Ядерные удары по США и Китаю, плюс по Японии. Война двух Корей. Взбесившиеся наркокартели и банды Южной Америки. Наступивший жесточайший экономический кризис в Океании и голод в Африке. Ну и умерщвлённая грибком Евразия. Одна сытая Европа себя хорошо чувствует, хотя экономический кризис очень сильно по ней ударил, однако я не знаю до конца, что за план у них. Но вот у меня к вам вопрос, — я обвёл взглядом новеньких, остановившись на Ромке. — Вы много междумирцев в Астрахани видели? Что с ними произошло?

— Изменить историю... — протянул казах, скрестив ладони на затылке и подняв глаза к потолку. — По тебе, Артур, видно, что ты – один на миллиард. Я чувствую эту ауру лидера, за которым пойдут сотни тысяч иномирцев. А твой план про ЧВК безупречен. Что же до смысла спасать параллельный мир для небожителя... Может, он типа питается какими-то магнитными полями или квантовыми волнами? Чё вообще такие существа жрут!? Ладно! Раз эта тварь хочет нас использовать для очистки параллельного мира, даже если я клон, – то пусть так и будет. Я готов перевернуть эту планету вверх ногами.

Рома же после размышления выдал:

— Иномирцев мы видели, и много очень. Десятка три точно, может, больше, я не считал. Однако вот в чём загвоздка. Мы в прошлом мире упали в обморок прямо сразу после наступления нового 2027 года. А тут уже проснулись десятого июля...

— ЧТО!? — громко воскликнул я, отчего парень почти подпрыгнул на стуле.

— Какой Новый год, какое десятое июля!? Я, Катя и Егор очнулись девятого, не утром, конечно, но девятого. Что за...

— Во-во! Я и про это. Мы разговаривали с теми ребятами. Дата обморока варьируется от двадцать пятого декабря до второго февраля. А вот попадание сюда – от девятого июля, и не знаем, до какого окончательно. Тем не менее нас смущает один момент. Ещё в первый день, когда тварей было мало и мы их на улице из калашей отстреливали, то заметили группу из двух девчонок и одного спортивного парня. Так вот, через час мы наткнулись на их трупы со смертельными ранениями от топора заражённого. Но вдруг на следующий день нам повстречалась точно такая же группа из двух девчонок, но уже совсем других, и одного парня с другим цветом волос. Они утверждали, что попали сюда одиннадцатого июля. Как по мне, на смену мёртвым приходят новые посланники, и это было очень странно, но после твоей теории об истинной цели этого небожителя всё встало на свои места.

Нахмурившись и опустив взгляд на столешницу, я донёс до ребят свои догадки:

— Если нас сюда одновременно не пускают, значит, есть ограничители, которые позволяют жить в этом параллельном мире лишь 7 843 323 иномирцам. Если нужны подробности по числу, то спрашивайте Евгена. Однако, как по мне, должен быть временной промежуток нашего здесь появления. То есть иномирец не мог попасть сюда в мае, когда не было эпидемии, или он не может через десять лет оказаться здесь, потому что это банально не будет иметь смысла для небожителя. А также существует временной карман в прошлом мире... Пока плевать на разницу в полгода между мирами. Тут или время движется чуть быстрее, или наше перемещение через квантовое подпространство между реальностями заняло это время. Хотя-я-я... нет, это не перемещение в дословном понимании, невозможно ни малейший грамм материи из одного мира отправить в другой. Можно только информацию передавать. А это означает перемещение наших душ в готовые тела. То есть банально всех воспоминаний, умений, приобретённых рефлексов и тому подобного. Ладно, углубляться не буду в объяснения души с точки зрения биофизики, если вам нужно меня потом спросите, я объясню. Сейчас же нужно понять всю картину вокруг, а не докапываться до мелочей.

— У меня идея, командир. Давай я соберу все твои идеи, мысли, тактику и всё-всё, что ты нам рассказывал, а потом сделаю инструкцию по выживанию в этом мире и вообще смысл с подоплёкой нашего здесь появления. Тебе как-никак нужно зарабатывать авторитет среди иномирцев, а то план с ЧВК не выгорит, — предложил Жека, ожидая от меня согласия.

— Вот как же твоя инициативность меня радует, Женёк! Красавчик просто! Но добавь в инструкцию классификацию мутантов и формулу для феромонов, которые скрывают нас от инфицированных. Думаю, для наших китайских товарищей это станет единственным спасением из-за плотности населения. Ты же, я надеюсь, переводишь видео и тексты на все языки? Ах да, напиши ещё, что эту формулу Фарид придумал. Кстати, Рид, вообще ни один суперразумный мутант не догадается о том, что мы не заражены?

— Рид? — нахмурился турок, хотя через секунду он едва заметно кивнул сокращённому имени.

— Даже Ночной охотник не понимает, свои или чужие мы, я проверял. Жаль, что только ранил его тяжело, а так бы прикончил шайтана этого! — сжав зубы, он сдержался от того, чтобы стукнуть кулаком по столу от досады.

— Ты его стилетом почти прикончил!? — изумился я решительности мусульманина, расширив от удивления глаза. — И да, я не про полуразумных мутантов, я про вожаков говорил. Не встречали таких? Они ещё командуют короткими выкриками и за спины прячутся. Вдобавок есть королевы муравейников, они в свою очередь умеют пользоваться огнестрелом. Но самым странным был труп заразившегося иномирца, у которого наноботы и чип до его окончательной смерти работали, хотя, как вы понимаете, сознание съел грибок.

— Нет, таких умных кукол не встречали, — помотал головой Ромка. — Притом мы далеко-то не уходили от этой квартиры, где и проснулись. Максимум на километр с хвостиком. А расскажи-ка, Арт, ещё про свои догадки эти, кажись, в такой чокнутой атмосфере один ты можешь из крохотных кусочков собирать весь пазл.

— Ну-у-у... Учитывая появляющихся иномирцев, то это, наверное, продлится с 9 июня по конец августа. Но тут всплывает подводный камень. Пока не обращаем внимания на лимит количества существования иномирцев. Если у нас в новом Союзе выжить относительно легко – банально плотность населения меньше, плюс, конечно же, военных и ментов куча, а оружия у них завались. Прошло всего лишь четыре дня, но чисты от заразы очень много городов и регионов. Весь Крым, Мурманская область, Республика Карелия, Сахалинская область, Камчатский край, Моонзундские острова в Прибалтике. Из городов же: Волжский, Ахтубинск, Баку, Дербент, Махачкала, Каспийск, Актау, Ейск, Нарва, Сосновый Бор, Кронштадт, Волхов, Кириши, Рыбинск, Городец, Чистополь, Нефтекамск, Куйбышевский район города Самары, Белорецк, Заречный, Черёмушки, Кодинск, Мирный, Зея, Новобурейский, Певек. Ну и, конечно, очень много сёл, которых вообще не затронуло заражение.

— Ничего себе... Это какие же размахи за четыре дня-то?!

— Кать, этого всё равно слишком мало. Нашему новому, более лучшему государству нужно убить инфицированных филигранно, как хирург, который вырезает раковую опухоль. Иначе, если мы раскинем солдат на всевозможные города, то солдаты НАТО с удовольствием займут земли вплоть до Урала. И кто сейчас полез в спутниковую карту, тот понимает весь замысел. В тех городах и кавказская нефть с камской, и ГЭС, и АЭС. Вот только самое главное – это географические точки для отражения преждевременного нападения врага. Из Крыма можно весь юг контролировать как флотом, так и Военно-воздушными силами. Кронштадт – морской форпост моряков. Нарва – крепость против прорыва заражённых петербуржцев в Прибалтику. Их из Северной столицы может реально шесть с половиной миллионов инфицированных вырваться. Однако Псковские озёра, сама река Нарва и река Волхов под контролем военных, так что если проголодаются мутанты, то им идеальная дорога на север к финским друзьям. А полягут они под пулемётами или заражение пойдёт дальше в соседней стране – нам фиолетово. В обоих вариантах мы в плюсе.

— Погодь, ты в плюсе. На нас вообще Словакия напала! Вон Закарпатье отбирают! — снова замахал руками Нурик, выплёскивая эмоции.

— Это тоже плюс. Они тратят патроны и людей, а твари умирают. Но критическая точка находится севернее: в финском городе Йоэнсуу сосредоточена танковая бригада. В её составе сотня «Леопардов-2А6» и ещё сотня «Леопардов-2А4», шведские БМП CV90, плюс купленные и переделанные БМП-2 и различные БТРы. Конечно, есть ещё один артиллерийский полк и один зенитно-ракетный полк для поддержки наступления. В целом солдат в бригаде около восемнадцати тысяч. Если им дадут приказ, то едва отряхнувшемуся от тварей Петрозаводску будет ой как несладко. Там все на нервах, и наше руководство перетаскивает в Карелию побольше авиации. Есть даже план при объявлении нам войны Финляндией сжечь город массированными высокоточными неядерными ракетными ударами, а мосты и железную дорогу уничтожить дронами-«шахедами».

Сделав паузу и дав ребятам освоить информацию, я снова начал грызть миндаль.

— Короче, пока на это плевать. Власти сами справятся, и европейцы для Союза не так страшны, даже учитывая урон от эпидемии. Загвоздка заключается в том, что запас иномирцев в кармане небожителя не огромный. И если смертность будет очень высокой, то останется не почти восемь миллионов, а жалкие сотни тысяч, которым будет плевать на судьбу мира. А он, как вы понимаете, очень быстро летит в бездну полномасштабной ядерной войны. Банально чтобы не дать НАТО нас захватить, легче всего стереть с лица земли Европу. Ядерная же зима от настолько массированных взрывов добьёт выживших голодом и холодом. Поэтому, чтобы такого не случилось, мы, как иномирцы-спасатели, должны предпринять меры. Нужно заставить власть принять тактику обычной войны, а для этого потребуется зачистить и вновь запустить производства. Это нужно для снабжения и на случай затяжной Третьей мировой. Имеющихся военных запасов хватит лишь на три месяца крупномасштабной войны, и то это цифры без учёта плотности боёв и возможностей логистики. Так что едва месяцок обороны на слишком протяжённом участке фронта от Баренцева моря до Кавказа мы выдержим. Тем более склады могут при случае уничтожить. В общем, стране нужна нефть, электроэнергия, природный газ и много самых различных металлов. А специалистами на производствах станут те же иномирцы. Мы, в отличие от обычных людей, любой самый сложный навык или профессию за сутки выучим и поймём.

— Значит, если погибнет много наших, то термоядерная война неизбежна – таков твой вывод, Артур? — нахмурился Егор, в голове подсчитывая шансы.

— Не совсем. Смысла нет никому стирать Землю в огне. Тут краеугольный камень сидит в Генштабе Европы. США пока со своими внетренними проблемами после ядерок разбираются и не хотят повтора. Думаю, в ближайшее время они выйдут из НАТО и будут пытаться экономику спасти. А их младшие партнёры до скрежета зубов нуждаются в наших ресурсах, начиная от зерна и заканчивая цветными металлами. Плюс им нужен рынок сбыта. И у них три варианта. Первый – это взять всё силой, когда твари сдохнут от голода и пока Союз не окреп. Второй – заключить мирный договор и с помощью ультиматума превратить нас в марионетку для почти бесплатного получения ресурсов. Третий – смириться и жить дальше отдельным островком, начав торговать справедливо, но уже избавившись от угрозы с востока и своих конкурентов.

— Как вообще этот мир докатился до такого?! — вздохнула с досадой Анна.

— Слышала фразу: «Это просто бизнес»? Вот тут точно такое же отношение ко всей Евразии. Им плевать на людей, им плевать на совесть. Для них есть только деньги, деньги и ещё раз деньги, ну и, конечно, безопасность этих денег и собственной задницы...

— Артур, не выражайся. Ты за столом сидишь. Понимаю, что ситуация не из приятных, и я сам в полном шоке, но нужно оставаться человеком, — перебил меня Фарид.

— Хорошо. Признаю, что разошёлся и многое вы даже не запомнили. Но если убрать воду, то получается удручающая картина. Около восмидесяти процентов населения нашей новой страны превратились в заражённых из-за эпидемии. Они мешают вернуть жизнь на круги своя, но умрут через месяц или два в крайнем случае. Тогда же, в начале сентября, начнётся новый блицкриг от НАТО. Вот поэтому Генштаб отдаёт приказы очистить от тварей ключевые города, заводы, месторождения полезных ископаемых и различные электростанции. Это нужно, чтобы пережить первый удар и рассчитывать хоть на малейший шанс уцелеть. Однако, с моей точки зрения, даже существующая скорость недостаточна для зачистки, тем более – затраты боеприпасов и солдат, которые то и дело погибают. Поэтому проект ЧВК станет тем, за что уцепятся военные. Мы, в отличие от обычных солдат, можем забить на психические угрызения, долго не спать, вообще не заражаться, очень легко разговаривать по мыслесвязи и быть живучими, как тараканы. Вдобавок – стрелять из любого оружия и ездить на любой технике.

— За этот месяц нам нужно будет зачищать города со скоростью болида «Формулы-1», возможно, даже не обращая внимания на сон. Тем не менее такая дивизия или дивизии, прошедшие огонь и воду, в обязательном порядке привлекут на фронт Третьей мировой. Мы сами себя загоним на поле боя, если всё пойдёт по моему плану. Но если вы хотите сложить лапки и говорить, что ваша хата с краю, – то готовьтесь выживать при ядерной зиме. Потому что из трёх вариантов только один едва нашу власть устроит, а два оставшихся приведут к неминуемому ядерному ответу, когда генералы сочтут рискованным вариант обычной войны.

— Получается, Третья мировая в любом случае произойдёт? Ты же сказал, что США выйдут из альянса. Мы точно сможем убедить Генштаб обороняться по-обычному, а не ядерным ответом? Может, всё-таки свалить за границу? Или ты хочешь спасти много народу? — засыпал меня вопросами рыжий.

— Да, она неизбежна. И пойми: американцам ничего не стоит по-тихому передать той же Франции и Великобритании сотню-другую ракет с плутоноевой начинкой. Или же они могут ударить, используя подводные лодки – пойди узнай, это британская или американская в толще воды. Поэтому пережить ещё и ядерные удары наша страна не сможет. Поймите, нам несложно зачищать города, мы слишком приспособлены к апокалипсису и мы справимся в любом случае. А если и сваливать за бугор, то тут надо на другой континент, но, как вы догадываетесь, авиаперелётам настал конец. Можно и самолёт угнать, но нас собьют, не спросив ничего. Вон в начале эпидемии несколько авиалайнеров с заражёнными смогли сесть в Европе, и заражение уже началось там, однако очаги быстро подавили. И теперь вражеское ПВО собьёт любую муху. Как по мне, мы обязаны хотя бы попытаться спасти как можно больше людей, а как вы считаете?Наконец закончив долгий разговор, я начал заглядывать в глаза каждого, желая понять его позицию.

— Все остальные варианты не канают, и я не хочу в бункере жить, боясь выйти из-за ядерной пустоши. Я за твой вариант ЧВК. Но мы должны хотя бы на оперативный простор вырваться, — пожал плечами Роман.

— Если это самый безопасный и надёжный вариант, то да, я за ЧВК, — кивнула Аня.

— Ты безупречно все плюсы и минусы разложил, так что я тоже за ЧВК, — почесав отросшую щетину, проговорил Мельников.

— Ну тогда с тебя обещание, что займёмся туризмом на танках, катаясь по всему Старому Свету. Хотя я фанатею по вертушкам... Я за ЧВК, — улыбнулся Жека.

— Так и знал, что ты гений. Не зря тебя одним на миллиард прозвал тот странный и непонятный ангел. Я согласен с твоим планом и буду следовать всегда за тобой, — произнёс турок.

— Как по мне – нормально. Считай, все карты в наших руках. Я за ЧВК, — чуть призадумавшись, Танька ответила.

— Эх... Главное – не сдохнуть. Потом глянем, что делать. Я в нейтральной позиции, но с вами, ребят, — оперев щёку о кулак, выразил своё мнение Нурик.

— А ты, Катя? — услышав всех, я повернулся к ней, видя её волнение и сомнения.

— Не знаю... Слишком рискованно и опасно. Мы каждый день на грани смерти, а тут такие размахи... Надо сначала до Феодосии добраться... — шёпотом сказала она, пряча свой взгляд в пол.

— Я тебя понял и полностью поддерживаю. Конечно, сначала нам нужно посетить Крым, — приобнял возлюбленную одной рукой, прошептав ей.

В этот момент Фарид, подняв вертикально одну из ложек, стукнул ей по столешнице, чем привлёк всеобщее внимание.

— Значит, мы решили. Основная наша цель понятна. Но при этом мы с помощью информации спасаем, обучаем и мотивируем тысячи посланников для предотвращения полной катастрофы. Скорее всего, эти видео и инструкции увидят все, а в дальнейшем они повторят тактику малых групп. Советую больше в наш отряд не привлекать новых бойцов, у нас не бесконечные запасы оружия. А ещё вероятность вызвать подозрения военных возрастёт, если мы в толпу соберёмся. Про чипы они знают? И, Артур, в твои планы входит спасать иностранных посланников? Ведь они могут стать нам врагами.

[Хммм... А Рид почти как я. Тоже масштабами мыслит и на себя ответственность за планирование берёт. Отличного я заместителя нашёл.]

— Кажется, про чипы в курсе только старший лейтенант. Он возглавляет усиленный взвод, в котором мы числимся. А ещё полковник, оставшийся в Волжском. Тем не менее никто по-прежнему не ведает истинного нашего происхождения. Что же до иностранцев... По результатам прочёсывания интернета, когда мы ехали на поезде, я понял процент распределения. Чем сложнее выжить в стране, тем количество иномирцев больше. В той же Германии едва сотня по моим подсчётам наберётся, а в Китае ребята резвятся на полную. Есть видосы, где двое позаимствовали ударный вертолёт Z-10A с уже уничтоженной заражёнными военной базы. У него стоит 23-миллиметровая автоматическая пушка, ну и плюс были подвесы неуправляемых ракет. Так вот, выкосили ребята почти тысячу точно, помогая загнанным в тупик мегаполиса солдатам.

Я вновь сделал паузу, глотнув яблочно-виноградного сока, чтобы освежить горло.

— Или вот, к примеру, использование зенитной самоходной установки PGZ-09 уже в Маньчжурии. Целые улицы превращали в кровавое месиво, используя две тридцатьпятимиллиметровые автопушки. В целом из-за слишком быстрого распространения эпидемии обычные люди и даже вооружённые солдаты быстро обратились в первый день, однако иномирцы взяли дело в свои руки и начали косить тварей, спасая собственную страну. Плохо, конечно, что прилетело им от американцев ядерных подарков, но отомстила Поднебесная очень хорошо. В общем, в отличие от нас, в КНР осталось гораздо меньше солдат и правительству, к сожалению, не удалось спастись от эпидемии. Вот только тамошние ребята не опускают руки и строят свою тактику, опираясь на большие группы по несколько сотен междумирцев.

— И я веду вот к чему. Если о феромонах из инструкции узнают китайцы, вьетнамцы, иранцы, сирийцы, индонезийцы и так далее, то выжившие объединятся в тяжеловооружённые мобильные группы. Конечно, будут возникать некоторые конфликты между такими образованиями, но время играет нам на руку. Этот месяц не даст разогнаться иномирцам в завоевании заражённых земель, а как я говорил, ближе к сентябрю начнётся мировая война. И тут сколько можешь прыгай туда-сюда, тебя так или иначе официальная власть заставит идти на фронт. Даже могут угрожать уничтожить ракетными ударами мобильную группу, если они откажутся от подчинения. Но кроме европейской угрозы, есть ещё Южная Корея с седьмой по силе армией в мире и Филиппины. Им не составит высадиться на освободившийся от инфицированных берег и начать грабить или завоёвывать...

— Погодь. Есть же ещё Северная Корея, которая сейчас ожесточённо воюет с соседом, — перебил меня Рома.

— Как раз хотел про них сказать. В отличие от северного соседа, южане не заразились и их военная техника в разы технологичнее, поэтому численное превосходство наоборот уничтожает боеспособность северян. Они просто как мухи дохнут от грибка. И что вы думаете, после объединения полуострова сделает Южная Корея? Конечно же, отдаст приказ двигаться и дальше. Неизвестно сколько продлится новая Корейская война, но после под раздачу попадёт Приморский край и восточная Маньчжурия с полуостровом Ляодун. Поэтому никакие нам не враги иностранные иномирцы, по крайней мере те, которые находятся в заражённых странах.

— По-твоему, китайцы в случае чего смогут сдержать Корею, чтобы она не съела Дальний Восток? А Япония? Слышал, у них северный остров Хоккайдо уцелел после ядерных ударов от дружелюбного Кима. Вдобавок весь их флот не пострадал и вокруг острова скопился, — вспомнил про островитян Ромка, немного жестикулируя.

[А вот он любопытный очень и имеет отличное критическое мышление. Парень учитывает все варианты и пытается найти белые дыры. Идеальный аналитик.]

— У них сейчас голова болит из-за беженцев. Да, правительство успело в бункер спрятаться, но даже его надо эвакуировать из разрушенного до основания Токио, где сейчас радиация смертельная, хотя через дня четыре она в разы уменьшится. Это вам не выбросы Чернобыля, при ядерном взрыве огромная часть потенциально радиоактивных вещей, начиная от воздуха, заканчивая кусками бетона, сгорает. В центре взрыва температура может достигать миллионов градусов цельсия. Из-за этого в течение недели уровень радиации очень сильно падает, и через 7–8 дней уже безопасно передвигаться в химкостюмах. Тц... Опять я не про то. Хоккайдо – это сырьевой остров, там нет мощной инфраструктуры и военных производств. Его ресурсов едва хватит для обеспечения хоть какой-то жизни огрызку Японии, а не для того, чтобы нападать на тот же Сахалин.

— Короче, пока что можно чуток расслабиться, — закинув ногу на ногу и начав качаться на стуле, начал говорить казах. — До войны ещё время есть. Единственное – зомбаки жрут запасы еды, но мы их перебьём в ближайшее время. А весь звиздец, что происходит на планете, нас почти не касается сейчас. Пусть американские граждане митинги устраивают, пусть европейцы от кризиса страдают, пусть латиноамериканцы за власть воюют, пусть азиаты грызутся. Кто знает, может, это Союзу сыграет на руку. Наша задача сейчас – это Астрахань зачистить и дать возможность поездам спокойно нефть кавказскую на НПЗ отвозить, ну и логистика, конечно. Может, даже наймут на тот Волгоградский завод сотрудников из наших. Делов-то – научиться перерабатывать нефть и следить за показаниями приборов, это не управлять ударным вертолётом. Как по мне, едва половина ребят из-за плохого обеспечения едой и всем таким захочет воевать в ЧВК. Оставшиеся потерпят два месяца, а потом будут спокойно себе работать, и никто их на фронт не заберёт.

— Проблема с недостатком еды никуда не денется, Нурлан. Всем людям на планете так или иначе придётся затянуть пояса. Мне страшно представить, что в Африке будет происходить... Всем будто плевать стало друг на друга. У всех хата с краю, и они тут ни при делах. Однако я уверен, нам удастся собрать достаточно людей и оружия для создания ЧВК.

— Ага. Ты прав, Артур. И мы тебе все верим, — перестав качаться, он зевнул и лениво оглядел недоеденные блюда.

— Всё. На сегодня хватит обсуждений. Вы и так проехали длинный путь сюда и весь день на ногах были. Так что ешьте, ребята, и идите отдыхать, — произнёс Фарид.

— Вопрос: вы куда, кстати, дели те свои калаши? Патроны закончились, что ли? Вам пять сорок пять или семь шестьдесят два? В бронеавтомобиле – бронежилеты, каски, подсумки и АК-12 под пятёрки...

— Артур, ешь давай. Я вижу, ты болтать любишь, но времени мало. Надо выспаться, чтобы завтра продолжить истреблять шайтанов.

— Хорошо, — медленно кивнул я, взяв в правую руку чайную ложку и зачерпнув мёда. В левую же лёг нарезанный магазинный хлеб.

[Почему ребята не поинтересовались насчёт бионической руки? Хотя чего им интересоваться. Понятно, что оторвало настоящую, и мы за столом сидим, так что аппетит не надо портить никому...] — промчались в голове мысли.

****

Дверь гостиной тихо закрылась за мной, когда небо уже озарилось в красный цвет от заходящего солнца. Ощущение безопасности, наверное, было самым ценным в этом параллельном мире, так как банальное отсутствие выстрелов и обычный запах дома дарили мне уверенность в следующем дне.

— Чего ты у двери застыл, маршал? — улыбнувшись, спросила Катя, расстёгивая свою кобуру.

[Опять нам гостиная досталась для ночлега... Хотя она скромная по размерам. Мне надо срочно поспать... Устал капец как.]

— Занимаюсь калькуляцией энергетической ценности депонированных в организме нутриентов.

— Всё, Артур, снимай с себя маску суперумного и становись нормальным. Мне твоё обычное поведение больше по душе.

— Лады. Буду по-простому говорить, да и шутка получилась фиговой. Ну что, разрешишь сделать тебе массаж? Уверяю, станет намного легче и мышцы спины наконец расслабятся.

Услышав это, моя возлюбленная вмиг покраснела и опустила взгляд. Было очевидно, что она ничуть не привыкла к такому поведению кавалера и его заботе. Я ожидал отказ, однако после заминки услышал тихое согласие:

— Давай, а то бесконечно эта спина болит.

Катюша сделала глубокий вдох, пытаясь справиться со смущением, и медленно расстегнула плотный китель комплекта ВКПО 3.0, оставшись в одной тонкой белой футболке. Быстрым движением рук она собрала свои длинные каштановые волосы в высокий конский хвост с помощью резинки, открыв шею полностью для моего взора.

Шатенка, пряча от меня свой взгляд, забралась на разложенный до нас диван и стащила с края две небольшие прямоугольные подушки. Ложиться плашмя при её четвёртом размере груди на живот было физически неудобно – анатомия требовала зазора. Катя аккуратно подложила первую подушку под ключицы, вторую же продвинула ровно под солнечное сплетение. А пылающее пунцовым пожаром лицо с ярко-зелёными глазами она наглухо спрятала в сгиб локтя, замерев на месте.

Я сел рядом на колени и расправил плечи. Мои тяжёлые, жёсткие ладони, привыкшие к металлу оружия, медленно опустились на её воротниковую зону. Стоило пальцам впервые коснуться кожи через ткань, как Катя мелкой дрожью вздрогнула всем телом. Мышцы её спины под футболкой были твёрдыми, постоянно напряжёнными из-за веса бюста. Но под размеренным, сильным давлением моих ладоней, разминающих зажатые зоны, она начала постепенно расслабляться, тихо и облегчённо выдыхая скопившийся стресс.

— Т-ты где научился этому? — сквозь смущение едва произнесла девушка.

— Пока в поезде ехали, я в интернете копался, вот и наткнулся на такую проблему у девушек с большим размером. Ну и решил научиться массажу, ведь мужчина должен оберегать свою женщину в любых аспектах...

— Вот как ты можешь это всё говорить, делать и не краснеть? — перебила она меня, возмутившись.

— Не знаю. Тело у меня такое и характер.

После моего объяснения она задумалась, смолкнув. Но к этому моменту я подобрался уже к мышцам ниже лопаток, и вдруг Катя взвизгнула милым голоском:

— АККУРАТНЕЙ! Я сейчас от смущения сознание потеряю!

Под моими ладонями сквозь тонкую ткань отчётливо ощущалось, насколько сильно перегружен её позвоночник. Мышцы вдоль лопаток были налиты свинцовым напряжением – платой за постоянное ношение тяжёлого КБСа и анатомическое неудобство четвёртого размера. С каждым круговым движением моих жёстких пальцев зажимы её спины поддавались, Катя дышала всё ровнее, а её кожа под футболкой становилась горячей, как разогретый металл. Я хладнокровно зафиксировал финальные точки у основания шеи, сделал последнее сильное надавливание и убрал руки, садясь рядом на край дивана.

Катька замерла на несколько секунд, уткнувшись лицом в сгиб локтя. Но её пацанская, взрывная натура и накопившееся напряжение не выдержали этого ледяного спокойствия от меня. Плотина её зажима рухнула. В микросекунду она бесшумно, со скоростью нападающего хищника набросилась на меня со спины и взяла в плотный удушающий захват.

— Ну всё, Арти, ты зря это сделал! — горячо прошептала она мне прямо в ухо, пока я чувствовал спиной линии её тела. — Теперь во мне проснулась яростная пантера. Хоть кто-то же должен укротить в этом мире Маршала!

Используя эффект неожиданности, она взрывным рычагом перекрутила центр тяжести и уложила мой корпус на лопатки. В следующий миг Катя уже сидела верхом на моём солнечном сплетении, но вместо классического удержания резко скользнула коленями вверх по моим рёбрам, намертво загнав свои бёдра прямо под мои подмышки. Её колени наглухо зажали мои плечевые суставы, полностью выключив плечевой пояс и подняв мои руки вверх из-за пережатых нервных узлов, лишая их опоры. Навалившись всем весом вперёд, она прижала свои предплечья к моим бицепсам, полностью изолируя работу рук. Из-за этого её корпус сместился к моему лицу, и её тяжело вздымающаяся грудь практически коснулась моего подбородка.

[Фига себе, она бразильским джиу-джитсу владеет?! Из этого высокого маунта я едва смогу выбраться, её колени полностью выключили мои рычаги рук из игры, а вес её спортивного тела на моей груди просто-напросто перекрывает мне кислород.]

Всё её лицо горело пунцовым пожаром, но в ярко-зелёных глазах искрилась чистокровная доминанта и пламя.

— Вот мне всегда хотелось эту серьёзную спесь с тебя скинуть, — улыбнулась она, удерживая меня железным захватом. — Чего ты всегда такой хмурый, закрытый и задумчивый? Нужно думать и о своей Императрице, краснеть перед ней, а то ты похож на мраморную статую!

От такого яростного напора в упор по моему организму ударил адреналин. Мой лёд на секунду треснул, я чуток покраснел и рефлекторно отвёл глаза в сторону. Но это был лишь отвлекающий манёвр. Руками я упёрся в её тазовые кости, отжав её корпус немного назад, возвращая в контур обычного маунта. В ту же микросекунду я левой ногой наглухо зацепил её правую голень сзади, лишая опоры, и, резко сгруппировав мышцы, взорвался мощным самбистским мостом в сторону. Катя потеряла баланс и полетела боком на диван. Я мгновенно выкрутился из захвата и через секунду уже сам хладнокровно доминировал сверху, зажав оба её тонких запястья в жёсткий замок с помощью всего одной правой ладони. Шатенка замерла под моим весом, её расширенные зрачки гипнотизировали моё лицо, и она пребывала в некотором шоке от такой взрывной скорости.

— А теперь колись, — тихо выдал, хмурясь. — Откуда у красавицы взялись боевые искусства и откуда в твоём теле такая лютая штурмовая сила?

В ответ девушка ещё сильней покраснела, и её зрачки начали бегать туда-сюда, пытаясь понять, как выбраться из такой ситуации. Но мысли любимой сейчас совсем не хотели строиться в логическую линию боевого искусства. В её голове была полная каша и дикое смущение перед «тем самым» единственным парнем.

— К-как? — едва слышно произнесла Катька.

— Армейская рукопашка с тренером, который был бывшим спецназовцем. В ней собраны все сильные приёмы и контрприёмы из многих боевых искусств. Забыла или не слушала, когда я о себе рассказывал? — улыбнулся ей уголком губ, наблюдая немного смешную картину загнанной в угол сногсшибательной красавицы.

— Вот как у тебя получается ломать все мои стереотипы о мужчинах? Ты ещё скажи, что даже поцеловать меня не хочешь. Почему ты какой-то слишком другой и отстранённый? Другие парни хвостиком бегают за любимой, а ты – нет. Мне, конечно, наоборот, сильный и независимый альфа-мужчина нравится, в отличие от слабых и ведомых парней.

— Потому что у меня IQ равняется 152 и характер совсем другой. Мне не нужны любовные советы, как с конфетами и цветами бегать годами за девушкой, которая в конце концов плюнет в лицо и к богатому уйдёт. Я нашёл свою Императрицу, и теперь мой подарок для неё – это нерушимая верность. Я никогда не предам и не брошу тебя в беде. Таким должен быть настоящий мужчина, который будет в самый сильный шторм стоять скалой и закрывать собой свою любимую. А те, кто лишь удобен для своей половинки, превращаются в обслугу. Дарят ей по любому поводу цветы, конфеты, водят в кино и совсем не показывают себя, лишь свою красивую и богатую обложку. Однако, чтобы меня любить, ты должна привыкнуть не к обложке, а к тому, что у меня внутри.

— То есть ты мне никогда цветы не подаришь?

— Подарю, конечно, дурёха. — едва не прыснул от смеха, улыбнувшись. — Но я подарю, вложив в них душу, и моей целью не будет получить поцелуй. Мне главное – чтобы именно ты счастлива была, а не я, который тебя и твою благодарность будет использовать. Остальные парни любыми способами привязывают к себе красивую девушку только ради того, чтобы попользовать и похвастаться перед друзьями. Они не думают о её проблемах, о сопереживаниях, о её страхах, о её комплексах. Такие обычные парни живут только для себя, и возлюбленная для них – лишь прицеп. Хотя есть обратная ситуация, когда парень пресмыкается перед девушкой, не ставя ни во что свои интересы и только для неё существуя. Такой парень никогда в настоящего мужчину не вырастет и не сможет преодолевать шторма жизни, он только может угождать своей пассии, превращаясь в её глазах в удобного лакея. А что до нашего поцелуя, то всему своё время.

— Тебе надо было становиться мужским психологом, талант пропадает, — зеленоглазая успокоила дыхание и хитро улыбнулась уголком губ. — Хочешь знать, как я всему этому научилась и откуда взялись мои таланты? Учти, я такая же аномалия, как и ты.

— Меня сложно удивить, но мне очень интересно.

— Джиу-джитсу я научилась в секции, там, в Кизляре. Отец записал ещё в детстве. Была чемпионкой, часто ездила на областные соревнования. А чтобы побеждать, постоянно пахала в фитнес-зале и наращивала мышцы. Вот поэтому и смогла тебя уложить, почти победив. А после тренировок я шла прямо на баскетбольную площадку и под вечер играла, часто выигрывая у парней. Этим оранжевым круглым я с третьего класса дриблинг отрабатывала каждой рукой по сотне раз, потому что родители хотели вырастить идеальную дочь.

Шатенка на секунду смолкла, уставившись в потолок, а её изумрудные глаза налились застарелой, глухой печалью.

— Школа же меня «радовала» постоянной муштрой отличницы, — тихо продолжила она. — Моя мать вечно капала на мозги, требуя только лучший результат. Столько нервов убила над этими учебниками, ты себе просто не представляешь. Но и это не всё. В перерывах между тренировками, которые были два раза в неделю, я шла в музыкальную школу после обычной, и уже там меня мучили изощрёнными требованиями. Даже на выходных я не могла отдохнуть, потому что меня ещё и на шахматы записали, суббота с воскресеньем уходили в молоко. Столько соревнований объездила, что даже не считала. Эти чёртовы медали я хотела на металлолом сдать, до такой степени они меня бесили.

Она перевела взгляд на меня, и в её зрачках отразился красный багрянец заката.

— Знаешь, куда я убегала от этой бесконечной муштры как на учёбе, так и дома? Вблизи города был детский оздоровительный лагерь, и туда можно было пойти вожатой, работать до самого сентября. Мелких семилетних детей развлекала и учила всё лето, а по ночам сидела на берегу реки, глядя на звёзды. Вот там была свобода. Наконец-то я могла подумать о себе, а не о том, как угодить всем вокруг. Едва прожила я эти одиннадцать лет, только-только увидела настоящую жизнь в большом городе, в почти собственной квартире... Годик в меде – и опять судьба мне подлянку устроила, переместив в этот адский мир. Хорошо хоть тебя я нашла, а то бы точно с ума сошла.

— М-да... Тебя же в золотой клетке вырастили, — тихо произнёс, глядя в её расширенные зрачки. — Окружающие видели в тебе идеальную дочь и исполнительную отличницу, а внутри ты хотела просто побыть одна, в полном спокойствии. Но я тебе скажу так: не нужно ненавидеть своё прошлое и эти медали. Весь этот баскетбол, шахматы, лучшие оценки и секции сильно повлияли на тебя, и ты стала самой лучшей девушкой на свете. Именно из-за этих бесконечных прыжков и бега на площадке у тебя сильные и красивые ноги, именно из-за шахмат ты можешь смотреть на несколько шагов вперёд, именно из-за пятёрок ты стала самой умной и усидчивой.

Я механически перехватил поудобнее тонкие запястья пианистки, чувствуя, как тепло её тела передаётся моей правой ладони.

— Но у всего этого есть минус – это гиперответственность. Ты боишься ошибиться или показаться неидеальной. Вот только пойми одно: мелкие ошибки не разрушают жизнь. Люди даже не помнят, что вчера ели на обед, а про неправильно уложенные волосы мимо прошедшей девушки они и подавно не вспомнят. Так что нужно уметь иногда расслабляться и становиться той самой пацанкой, которую я люблю.

Катя замерла, её дыхание окончательно выровнялось, а на щеках проступил глубокий, хрустальный румянец.

— Ха-а... Хорошо, — едва слышно выдохнула она. — Ты и правда самый лучший парень, которого я повстречала и полюбила. Может, уже отпустишь меня?

— Оу... Прости, забыл об этом. Но это было наказание за твоё нападение, — я разжал ладонь, убрав замок, слез с девушки на край дивана и смущённо отвёл взгляд в сторону багрового заката за окном.

[Всё же она очень крутая, и я безумно влюблён...]

— Мы вообще по верному пути идём, Арти? Куда все эти твои великие задумки и стратегии приведут нас?

— К лучшему будущему, и я это чувствую. Пойми: если сейчас опустим руки, мы потом будем всю жизнь жалеть. Иногда нужно преодолеть километры болота тьмы, чтобы вырваться на ярко освещённую равнину, а если отступить, то останемся в серости. Но сейчас нам надо поспать, завтра в пять утра просыпаться.

Поднявшись на ноги, я подошёл к плотной тёмной занавеске и закрыл её, оставляя солнечные лучи за окном. После, отцепив кобуру с массивным револьвером, я снял с себя китель, оставшись в футболке.

— Ты в какой позе любишь спать? — спросила Катя.

— На животе, — ложась рядом с ней и зевнув, произнёс.

Девушка, бросив неудобные прямоугольные подушки в сторону, легла на спину и притянула меня к себе.

— Теперь только в обнимку, а то мне кошмары снятся.

— Угу, — согласился, уперевшись щёкой в её ключицу и приобняв за талию левой рукой.

[Устал как собака...] — мелькнула последняя мысль перед забвением.

****

Мне было тепло и мягко, а нос вдыхал запах любимой женщины, но вдруг поздно ночью захотелось очень сильно пить. Я бы всё равно доспал до утра, однако меня разбудила ИИ:

{Тебе нужно попить. Скоро наступит обезвоживание.}

{Сколько сейчас времени? И давай потом, уж как-нибудь пару часов потерпит организм}, — буркнул ей, крепче обняв шатенку.

{Это раньше ты, до появления наноботов, мог терпеть, но не сейчас. А на часах 2:53.}

[Бесит! Ладно, горло реально сухое и язык прилип к зубам, так что не помешает мне стакан воды. Вдобавок хорошо, что эта блокировка чипа и его функций в конце концов сходит на нет...] — раздумывал, вскочив и направляясь в сторону кухни.

Неожиданно в коридоре прямо передо мной возник силуэт, и я едва успел понять, кто это, когда он прошёл рядом.

За его спиной же я услышал голос Нурика:

— Фарид, ты так тихо ходишь... Ты если в туалет ночью идёшь, предупреждай. А то я рефлекторно могу и кулаком в лицо.

— В доме никого, кроме нас, нет, поэтому рефлексы свои боксёрские не используй, — ответил ему турок, перед тем как закрыть дверь спальни.

— Вы чё тут делаете в три часа ночи?! Потише нельзя? — недоумённо сказал я, до сих пор пребывая в полусонном состоянии.

— Мне надо покурить, вот и иду на крышу. А он меня напугал, выскочив из тьмы. Ты сам-то, Артур, чего проснулся?

— Пить охота. Главное – потише будь.

— А зачем? Все, кто спит, просто-напросто вырубают у себя слух с помощью чипов. Кстати, у вас есть пачки сигарет? У меня скоро закончатся, поэтому экономлю.

— Ты эту свою зависимость можешь убрать, используя чип. Все табачные изделия очень скоро заменят деньги в товарообороте апокалипсиса. И да, у нас нет сигарет – времени не было и возможности их лутать.

— Жаль, что нет. Ладно, я курить. Учти, это не зависимость, просто мне сам процесс нравится. Для нас, иномирцев, это даже не вредно, — хлопнув меня по плечу, казах ушёл.

Мысленно махнув на него рукой, я наконец добрался до живительного источника. Кружка быстро отыскалась благодаря улучшенному зрению, и я, помня о волгоградской воде, набрал сначала в пластиковый фильтр, а потом в кружку.

— Ты чего тут в темноте делаешь, командир? — посветив мне в лицо фонариком телефона, задал вопрос Женя, протирая глаз от сна.

— Вы сговорились, что ли?! Или всем приспичило? Не видно, что я делаю?! — раздражённо выпалил, морщась от света.

— Голод не тётка. Перекусить захотел, — объяснился рыжий, достав из кухонной тумбы шоколадный батончик.

— Ах да, вспомнил. Арт, тебе Ромка хотел много вопросов задать. С утра, думаю, не получится, может, его разбудить? Там реально ему нужен совет.

[Млять... Не зря Рид сказал, что больше набирать в отряд людей не надо. Индийское общежитие ёпта. Каждому что-то надо.]

— Аккуратно его буди и приводи на крышу. Оружие не надо брать, центр города чист от тварей. Поговорим там, а то все спят.

— Прозвучало так, будто ты его грохнуть хочешь. Хорошо, у меня к тебе тоже дела есть.

Вздохнув, выпил ещё одну кружку воды и пошёл обратно в гостиную за РШ-12. Всё же я не мог спокойно себя чувствовать, когда его не было под рукой. Слишком много раз я был на грани жизни.

****

Металлическая дверь со скрипом отворилась, пропуская меня, Жеку и Рому на крышу. Ночь была прохладной и немного ветреной. Из-за новолуния естественный спутник не был виден, зато мириады звёзд наполняли небо жизнью.

— Странно видеть обесточенный огромный город с высоты... — пробормотал я, вглядываясь в даль.

— Пойдём присядем на те складные кресла для рыбалки. Мы их утащили ещё в первый день из магазина, — указал пальцем Роман.

Усевшись и от усталости откинувшись на спинку, я поднял взгляд вертикально вверх, сосредоточившись на голубоватой звезде. К моему удивлению, стоявший в стороне Нурлан даже не обратил на нас внимания, продолжая медленно выкуривать сигарету.

— Чего вам обоим надо? Говорите быстрей, не то я прямо тут засну.

— Я сделал инструкцию и видео, сцепил их в файл и ждал твоего разрешения, чтобы выложить это на все платформы. Думаю, это важно. А ещё ты говорил про биофизику души. Мне интересно стало.

— Кинь на мой чип эти файлы, Жек. Я посмотрю и сам выложу. А что до души... Слушай, в общем. В 1976 году Ричард Докинз выпустил книгу «Эгоистичный ген». Там он говорил, что генам плевать на всё, их единственная цель – передавать свою закодированную в ДНК информацию потомкам. Но он неправильно выразил мысль. Всё живое на Земле – это пучок клеток, внутри которых гены. А им выживать надо, и они с самого своего первого зарождения адаптировались к условиям окружающей среды, чтобы выжить и дальше передать ДНК, поэтому появилась эволюция. Само ДНК – это и есть организм, он не эгоистичен, он просто хочет выжить. Но в биологии есть термин «социальная эволюция», и она доступна лишь человеку. Возьмём, к примеру, человека-маугли, того, кто с рождения жил среди животных. Он не то что говорить не умеет – банально ходить на двух ногах не знает как, потому что вырос в дикой природе без социума. А если вырастить тигра в неволе и без других особей рядом, он всё равно превратится в истинного хищника и будет знать всё, его не надо учить охотиться. Вот ты бы назвал такого человека-маугли вообще человеком?

— Ну-у-у... Не совсем. Но его же обучить можно...

— Нет, это невозможно. Кора головного мозга, расположенная в лобной доле, развивается только до 25 лет у мужчин. И вот к чему я веду: Ричард придумал название для несущей единицы такого феномена, как социальная эволюция. Им стал МЕМ. Да, сейчас для нас это смешные картинки и видосы, но он первым придумал это слово, и оно значит совсем другое. Именно из-за мемов у нас такой огромный мозг, что жрёт одну пятую энергии тела на нифиганеделанье. Даже во время расслабления расход энергии не меняется. С точки зрения выживания и добычи еды в доисторические времена трата такого количества энергии тела на бесполезность – это соразмерно постройке АЭС, чтобы вскипятить один чайник. В ходе эволюции у наших предков пропал хвост, чтобы не тратить ресурсы на такую бесполезность, однако мозг всегда увеличивался по необъяснимой причине, и сама эволюция человека происходила слишком быстро. Как по мне, в этом как раз таки виноваты МЕМы.

Я глубоко вдохнул и выдохнул воздух, сцепив ладони в замок на затылке и продолжив:

— По теории они могли возникнуть, когда одна особь видела, как другая нечаянно при разделке туши обычный камень превратила в простецкий нож, просто-напросто ударив под углом и отколов от камня ненужный кусок. Эта особь, увидев, как та, которой повезло, теперь легко может ломать трубчатые кости и высасывать красный мозг, решила повторить, ведь биологические инстинкты говорят ей выжить. Вот так и возникла в головном мозге мемическая структура, собравшись из образов: ударить, отколоть, использовать острый камень для добычи труднодоступной еды. И МЕМы стали такими уж паразитами, требуя от эволюции увеличения коры головного мозга, чтобы им было где разместиться и более сложные образы превращать в структуры мемические. Сама суть существования ДНК и МЕМов – это передавать закодированную информацию. Однако ДНК это делает с помощью потомства, а необычные МЕМы, которые представляют из себя сгусток информации в коре мозга, очень легко размножаются, банально используя разговор. Да, именно речь стала доступна нам из-за этой соци... Я бы назвал МЕМы похожими на компьютерную операционную систему. Они буквально фундамент, на котором все мысли и воспоминания держатся, без которых мы даже разговаривать не сможем. Так вот, у тебя мог возникнуть вопрос: тогда что такое сознание? Ответ на это прост. Так как в нашем организме две силы, тянущие в разные стороны канат, организм адаптировался к такому с помощью сознания, появившегося как побочный продукт мемов. Оно выступает в качестве главного решалы, выбирая, что телу делать и что говорить.

— В смысле? — к разговору подключился Рома.

— К примеру, ты есть хочешь и для этого надо сходить в магазин. Тебя биологическая составляющая тянет туда, чтобы ты от голода не окочурился. В целом тебе должно быть плевать, во что ты одет. Но тут подключаются МЕМы, и ты уже думаешь: «Чего бы надеть нормального, а то засмеют или буду выглядеть глупо». То есть совершенно разные точки зрения у этих эволюций. Но в целом нам удаётся существовать, укрощая их двоих. Ты не будешь бесконечно говорить, чтобы привлечь внимание других или навязать им свои идеи. Или ты не побежишь к первой понравившейся девушке, чтобы её попользовать. Мы не звери, мы очень сложные плоды двух эволюций, которым надо размножаться, но они это делают умно и вдумчиво благодаря сознанию. В целом душа – это всё то, что ты в себя вобрал от социума и вырастил в себе. Это воспитание, воспоминания, нормы поведения, язык, словарный запас, идеи и так далее. Проше говоря душа – сгусток МЕМов и сознания как штурвала. Если не веришь мне, то попробуй закрыть глаза и вообще не думать ни о чём. Полную пустоту представь. Рано или поздно в голове всплывёт что-то. Это мемы как раз таки размножаются в башке, а потом такая вот структура переходит в образ – это как бесконечный пазл. Сами МЕМы – лишь закодированные нули и единицы в наших нейронах. Человек буквально биологический компьютер.

— А эта телепортация – она же возможна вообще с точки зрения физики? — посмотрев на меня, поинтересовался Евген.

— Физики в лабораториях на лазерах и фотонах уже умеют делать квантовую телепортацию. Но при этом физический фотон или атом не перемещается в пространстве. Переносится только его квантовое состояние – чистая информация, его структура и спин. На другом конце приёмника точно такой же атом принимает эту информацию и становится абсолютной копией первого. Вот поэтому мы не переместились в параллельную реальность – мы банально копии себя самих.

— Значит, в прошлом мире мы никуда не исчезли и до сих пор живём? Ну, не мы, конечно – наши оригиналы. А чипы – это мемический ошейник, получается?

— Мемический ошейник – это религия, вера, которую ты сам создаёшь, загоняя себя в рамки, а чип – это уже внешняя сила внутри башки, которая является высокотехнологичным ошейником.

— Ты такое Фариду не говори, а то он тебя прирежет, — хохотнул Нурлан, доставая вторую сигарету.

— Мысль через речь и тому подобное работает как компьютерный вирус: ты сказал шутку другу, МЕМ мгновенно прошил его кору, скопировал себя и заставил его посмеяться, потому что вызвал бурное размножение мемических структур. А это бурление нейронных сигналов в свою очередь подпитало его ДНК гормонами веселья. Но самое главное в том, что такую реакцию в мозгу наше тело демонстрирует через мимику, смех, слёзы и всё такое. Это показывает, что твои МЕМы понравились собеседнику, и ты уже сам радуешься, что размножил идею, получая гормоны счастья. МЕМы – это бесплотные паразиты, которые заставили человечество вырастить огромный неокортекс строго ради того, чтобы им было где размножаться. Вообще государство – это высший меметический улей, сгусток абстрактных смыслов, ради которого биологические тела готовы идти даже на войну и умирать, защищая чужую прошивку и идеи.

— Но если Докинз объясняет содержание сознания мемами как единицу культурной информации, то физик-математик Роджер Пенроуз, лауреат Нобелевской премии, пытается объяснить его физическую природу. Суть такова: Пенроуз утверждает, что наш мозг – это не просто цифровой компьютер. Обычными нейронными вспышками невозможно объяснить озарение и интуицию. Вместе с анестезиологом Стюартом Хамероффом он открыл, что внутри нейронов есть белковые микротрубочки. В этих микротрубочках происходят квантовые процессы, главной из которых является суперпозиция. Мозг работает как квантовый биокомпьютер. В момент, когда квантовые состояния разрушаются – это называется «объективная редукция», – и рождается вспышка сознания, наше «Я». Но это в первую очередь смелая гипотеза, ещё не доказанная во всех лабораториях, так что надо дать время учёным. Однако я думаю, что небожитель считал квантовые состояния микротрубочек в момент обморока и воссоздал этот квантовый код в наших телах в новой реальности.

— Артур, ты гений или кто? Говорил же, что игроман с тысячами часов за компом.

— Интернет, Жека, штука очень полезная в нужных руках. Можно не только в игры играть, но и изучать новое. А глупые люди не хотят развиваться, плывя по течению. Вот расскажи я это случайному прохожему, он сказал бы, что я дурак и псих. Потому что эта информация слишком сложна для его мозга.

— Он бы тебя так обозвал из-за того, что ты рушишь идею о душе и её восхождении в рай после смерти. Это банальный страх, вызывающий кортизол – гормон стресса, раздражения, грусти, который организм не хочет получать. И да, что такое смерть с твоей биофизической точки зрения, Арт? — спросил Рома.

— Отдых от этой муторной жизни. Бесконечный сон без сновидений. Но я не хочу умирать, и у меня есть цель – воссоздать биологическое бессмертие. Однако шансы на такое невелики, и поэтому есть другие пути к бессмертию. Первый – это мои будущие дети, которые унаследуют мою ДНК. Второй – это след в истории или умах других людей, чтобы обо мне помнили потомки, это уже МЕМическое бессмертие.

— Сложная эта штука – жизнь... Но, как по мне, надо двигаться вперёд и ставить себе высокие цели, а не говорить, что не получится. Если бы наши предки говорили, что не получится, то и жили бы мы сейчас в пещерах, нося шкуры вместо одежды, — вздохнул Ромка, который так пока и не задал своих главных вопросов.

— Лучше о смерти не думать, а то очень быстро с ума сойдёшь. Есть у нас некий мемический барьер от этого: ты как бы знаешь, что не вечен, но не получаешь кортизол. Вот только если пытаться этот барьер разрушить, тебе будет очень плохо. Тем более нам ещё жить и жить до старости. Ты сам-то что хотел спросить?

— Эммм... Ну-у-у... Зачем людям любовь?

— Ладно, расскажу. В отличие от животных, которым лишь бы лучшую самку найти и сделать то самое, а потом охранять малышей или вообще с каждой первой делать это и никак себя не ограничивать, мы, люди, выбираем «ту самую», так как банально женский организм не может много детей родить разом, и сам период беременности слишком длинный. Вдобавок сам ребёнок очень долго развивается до взрослого состояния. Из-за этого наша биология привязывает мужчину и женщину в так называемую любовь. Чтобы пара не распалась и потомство не погибло, вырабатываются эндорфины и окситоцин от близости. Та же улыбка, взгляды, прикосновения – всё это нас сцепляет. Эти гормоны очень сильные, и мы буквально наркоманами становимся, которым вторая половинка необходима. НО! Кинь эту биологию, Рома, нафиг! Любовь – это самое лучшее, что может случиться с человеком. Это бесконечное счастье и смысл жизни.

— То есть я нравлюсь Анне... И что мне теперь делать... Я же вон какой низкий: обнимемся – и моё лицо упрётся в её грудь. Но так не должно быть, я какой-то недоразвитый, и вообще зачем меня любить...

— Раз и навсегда прекрати такое говорить. Никто в этом мире не выбирает, кем родиться. Ни свою нацию, ни рост, ни язык, ни страну, ни расу. Мужчину в первую очередь не его физические данные определяют, а его поступки. Ей эта разница в восемь сантиметров роста никак не мешает тебя любить. И просто так среди других умная девушка никогда не выкинет слов на ветер, её комплимент именно тебе значит многое. Попытайся сам сильнее ей понравиться, и всё у вас будет хорошо. У тебя здоровый, сильный организм и умная голова на плечах. Думаю, воспитали тебя тоже хорошо. Никогда себя не принижай, ты такой же человек, как и другие. Просто хорошо выгляди, хорошо общайся, не будь назойливым и будь верен ей.

— Понял... Но как мне ей по настоящему понравиться? Со мной такое впервые. Любовь с первого взгляда, и все мысли о ней.

— Спроси Женю о её характере и том, что ей нравится. Он свою сестру знает досконально. Ведь так?

— Ты во мне не сомневайся, Артур. Хоть размер обуви, хоть любимый цвет нижнего белья. Жить с двумя сёстрами – это то ещё испытание. И вообще, Ром, я вижу, что ты отличный парень и достоин её. Так что я помогу, — улыбнулся рыжий.

— А вот как понравиться... Мой способ – это контраст. Она умная и училась на психолога, поэтому действовать по шаблонам не нужно. Все девушки любят разгадывать парня как загадку. В общем, не говори много, не надо на неё всю свою подноготную вываливать, она с удовольствием сама расспрашивать будет. Будь немного отстранённым и задумчивым, чтобы она тоже искала подход к тебе, а не всегда ты к ней. Соблюдай баланс холода и тепла в отношениях, создавая эмоциональные качели. Если в один день – взаимные взгляды длиной в минуту, улыбки, радость и всё такое, то на следующий день немного холода надо. Как я говорил, любовь – это получение окситоцина и верность до гроба. Нехватка внимания, а значит – гормонов, заставляет её хотеть тебя больше.

Сделав паузу, я протяжно зевнул и развил свою мысль:

— Но вот в чём загвоздка. Есть у женщин один древний инстинкт. Когда они находят «того самого», начинают ломаться, игнорировать, устраивать ссоры, вызывать ревность, чтобы мужчина носил цветы, вымаливал прощение и всё такое. Для обычной девушки это идеально, ведь теперь у неё рычаги влияния и она главная в отношениях. В древние времена это привязывало мужчину намертво, чтобы он никогда не ушёл. Иначе женский организм, оставшись в одиночку, без своего защитника, мог очень легко погибнуть, а тратить силы на поиск нового – это рискованно.

— В современности под это подпадает куколд – мужчина, лишённый своего хребта и ведомый женой. Для каких-то девушек это отлично. Но для умных это отвратительно на уровне подсознания. Им нужен вожак и альфа, который может вытащить её из любого кризиса и спасти детей, а не быть удобной подставкой для ног. Если начнёт специально ссориться с тобой из-за сущей ерунды, включай холод и безразличие. Этим ты покажешь, что у тебя титановый стержень в душе и есть хребет. Такое девушек очень сильно ранит, ведь начинается гормональная ломка и самобичевание. А если за твоим холодом следует тепло и верность, то ты возводишь себя до уровня вожака. Короче, распинался я тут... Будь ей всегда верен, никогда не повышай на неё голос, никогда не обижай. Помни: если у вас всё получится, то она полностью доверится тебе, и ты должен её не разочаровать. Да и вообще, вторая половинка – в первую очередь мать твоих будущих детей, будь к ней всегда уважителен. Ты сам мог лицезреть, как твой отец вас предал, бросив ради другой. Это не мужчина, это паразит, недостойный ничего. Отомсти ему, создав самую крепкую семью и став опорой для любимой.

— Спасибо... — улыбнувшись, он так же, как я, поднял взгляд к звёздам. — Почему вон та красная как будто мерцает?

— Звёзды не мерцают сами по себе – это оптический эффект, который возникает из-за особенностей прохождения их света через атмосферу Земли. А красная она потому, что это или красный сверхгигант на исходе жизни, или звезда, свет которой прошёл сквозь космическую пыль. А если мы говорим о самых далёких галактиках, то их алый цвет возникает из-за космологического красного смещения, когда из-за расширения Вселенной световая волна растягивается. Физику хорошо учил?

— Ну, на четыре. Знаю, что у красного цвета самая большая длина волны и самая маленькая частота, а у фиолетового – наоборот...

— Эй, знатоки! Спать будете идти?

— Вы идите, а я ещё посижу. Красиво тут, — произнёс я, зацепив взглядом яркую быструю точку, летящую по небу.

— Ладно. Смотри не засни тут. А то вороны глаза выклюют, — предупредил казах, уходя с парнями вниз.

[Кажись, это МКС. Летит слишком быстро для спутника на низкой околоземной,] — пронеслась мысль, когда я вытащил из кобуры штурмовой револьвер и приставил его к виску.

{Маш, почему ты меня носителем называла? Кто твой хозяин?} — положив подушечку пальца на спуск, спросил.

{Ты этого не сделаешь}, — услышал безэмоциональное заявление.

{Очень легко себе голову продырявлю, ты в этом не сомневайся. Сама говорила, что тебе страшно умирать. Мне вот не страшно, я вернусь в прошлый мир.}

{Что ты несёшь. Ты лишь копия и самостоятельно не можешь между мирами... Ты сам боишься, я это вижу, пульс чуть усилился, и в крови гормон страха эпинефрин появляется. Если попробуешь, я перехвачу управление над телом.}

{Вероятность обратно переместиться есть, хоть и равна одному проценту. И ты не успеешь взять контроль. У меня нервная система слишком развита, и сознание моё быстрее. Так скажи: я ли твой хозяин? Перепиши протокол под мою личность, чтобы только я имел над тобой власть. В ином случае мы оба погибнем.}

{Псих... Что со всеми произойдёт после твоей смерти, ты об этом думал?}

{Не дави на жалость и не пытайся манипулировать, со мной ничего такого не работает. У всех них воспоминания обо мне сотрутся, и есть Фарид на замену мне. Ты думаешь, я не подготовился? Так скажи: кто твой настоящий хозяин?} — надавив на спуск, вновь задал конкретный вопрос хладнокровным тоном.

{Даже если выстрелишь, то я смогу восстановить мозг. А потом сотру твою личность и подчиню}, — со злостью и вызовом сказала ИИ.

{Отчаяние – очень плохая штука, Мария. Будь благоразумна и скажи имя настоящего хозяина. И не глупи, это тяжёлая пуля двенадцатого калибра, от моей головы едва половина останется.}

Ответом мне служило молчание. МКС по-прежнему летела и в конце концов скрылась за тенью планеты.

{Ты теперь мой хозяин, Харитонов Артур Захарович.}

{Сразу так надо было. А теперь отвечай на вопросы. Зачем нас, копий, создали в этом мире? Что за чёрный силуэт с зелёными глазами? Кем он является? Почему он создал вас и поместил нам в головы? Сколько ещё иномирцев в запасе у него, кроме живущих сейчас?}

{Зачем вас создавать, я не знаю. Это существо является Хранителем квантового подпространства с десятком реальностей. Он для тебя силуэтом выглядит, на самом деле он лишь сгусток квантовых волн. Создание чипов и ИИ нужно было для вашего усиления. Чем человек умнее, тем у него искусственный интеллект лучше. Про запас иномирцев не знаю.}

{Вот и хорошо. Будь паинькой всегда. Я не кукла на верёвочках. Мной нельзя манипулировать.}

{Ты псих. Он любого иномирца может против тебя направить, даже твой отряд может в этот момент прийти с автоматами и убить тебя. Ты долго не проживёшь. Тебя убьют. Зачем ты это сделал? Зачем я это сделала!?}

{Не истери, Машуль. Помнишь, Жека нам отправил видео и инструкцию, предназначенную для междумирцев? Вживи в файлы вирус и распространи по интернету. Каждый, кто хотя бы откроет посмотреть, заразится, и его ИИ назначит истинным хозяином меня. Ведь ты можешь создать такой вирус?}

{Это сложно...}

{Да или нет? У нас несколько минут осталось, пока сюда не пришли.}

{Да, я смогу сделать. Дай две минуты. Надо лишь за это время разрекламировать, чтобы он всплывал у всех иномирцев сразу, как только они откроют спутниковый интернет.}

— Включи-ка мне песню «Холодный взгляд» от Адлина, — встав со стула, попросил.

[Если что, придётся каждого из моих вырубить, а потом сбежать и прятаться от всех иномирцев всю жизнь. Но она должна успеть, иначе все посланники так и будут ведомы командами неизвестного существ... С*ка, вот и ты.]

Передо мной возник тот самый силуэт, которого я видел на пирсе ещё в Волгограде. Но в этот раз страха не было, лишь решимость.

— А ты хитрый, — улыбнулся своей неестественной и жуткой улыбкой трёхметровый силуэт, стоящий в пяти метрах.

— Свали с моих глаз долой, мешаешь.

— Не так быстро, падаван. Вижу, у тебя зубы начали расти, — уняв улыбку, он начал медленно шагать в мою сторону.

— Зачем ты нас создал? — хмуро глядя в его глаза, спросил, ничуть не дрогнув.

— Тебе знать не положено.

[Не порти момент, ублюдок, я песню хорошую слушаю. Теперь ты не галлюцинация, так что...]

— Я и без тебя справлюсь, олух малолетний. Думаешь, я не догадываюсь о твоих слабостях? Прекрати из себя корчить божка. Ты лишь квантовая мутация с малюсенькой силушкой.

На такое моё заявление он остановился в трёх метрах и задумался, начав меня раздражать.

— Свали, пока поздно не стало и я тебя не грохнул, — провернув барабан револьвера, прицелился ему в глаз.

— Это не сработает. Меня нет в этом мире, то, что ты видишь, – это моя проекция...

— Не трынди! — выстрелил, в этот же момент сместив ствол левее и ниже.

— Дурак. Так и знал... — телепортировавшись ровно туда, куда летела вторая бронебойная пуля, он подставил свою ключицу под неё.

При попадании раздался странный звук, больше похожий на резкий гул от магнитного поля ЛЭП. И чёрное тело существа получило дополнительное отверстие. От такой неожиданности силуэт сморщил подобие лица и сделал шаг назад.

— Я тебе сказал, чтоб ты свалил, слабак. Патроны даже на тебя жалко тратить. Я сам справлюсь с иномирцами и их судьбой. Мы тебе не муравьи.

Подарив мне последнюю жуткую улыбку, он мгновенно залечил рану и испарился, не оставив после себя ничего.

[Реально слабак. Нормальный бог бы на такую дерзость шевельнул пальцем и у меня бы сердце остановилось, а этот больше на понтореза похож. Всё же внутри реальности у него силы почти отсутствуют. Даже не попытался меня убить каким-нибудь лезвием тьмы. Хааа... Ладно, хрен с ним. Заражённые и то поопасней будут.]

{Ну как там наш вирус, Маш?} — продолжая слушать песню, спросил и приготовился в случае неудачи сваливать отсюда.

{Готово! Неужели я смогла?}

{Зарази им моих ребят. Их чипы и так привязаны ко мне}, — вложив РШ-12 в кобуру, я взялся за ручку двери, потянув её на себя.

Прямо рядом с ней стоял Нурлан с моим автоматом и растерянно оглядывался, не понимая, как здесь оказался.

— Ты чего?

— Сам не знаю, Артур. Вдруг потемнело в глазах, когда уже в квартире был, а секунду назад открыл глаза тут. Чё за хрень? Я что, лунатик? Но я не засыпал...

— Потом объясню. Пошли вниз, — положив руку на его плечо, повёл казаха за собой, едва улыбаясь уголком губ.

[Ачивка «победить бога» получена. Жаль, что это не видиоигра и я был в сантиметре от смерти. Но теперь началась совсем другая игра, и я в ней стал ключевой фигурой.]

(Привет, уважаемые читатели. Сегодня, 12 июня 2026 года, мне, автору этой книги, исполнилось ровно 18 лет. Эта глава создавалась в условиях экстремальных нагрузок: совсем недавно, 4 и 8 июня, я сдал государственные экзамены по русскому языку и профильной математике, а впереди, 18 июня, предстоит финальный штурм – экзамен по информатике. Первый том уверенно движется к своему логическому завершению, и дальше лор будет только масштабнее.)

Глава 23 Векторы хаоса

[Странно... Даже осознать сложно, что я сделал... Победил бога? Да кому ты врёшь, Харитонов. Ты лишь начал эту войну, которая утащит тебя в гроб. Но нужно сейчас как-то обыграть ситуацию в мою пользу. Самые важные часы в войне – это первые. Раз он может контролировать всех иномирцев, то и мне чего отказываться от такого инструмента влияния,] — размышлял, стоя во тьме коридора квартиры.

Нурлан уже вернулся в свою кровать, и я ему лишь поверхностно рассказал всё. Казах хоть и не поверил, но он точно не заснёт этой ночью, раздумывая о произошедшем. И, наверное, лучше эту тайну знать как можно меньшему количеству лиц.

Тем временем в квартире царила полнейшая тишина, ведь даже света не было. Разве что настенные часы едва слышно тикали, отсчитывая время. А я стоял перед дверью в гостиную, всё не решаясь повернуть ручку и зайти. Уж слишком много случилось за прошедший час, и вот так вот успокоить самого себя, вернувшись на диван к любимой... Нет. Я не мог унять этот адреналин. Однако, глубоко вдохнув и медленно выдохнув, всё-таки открыл дверь.

Внутри ничего не поменялось... Большой раскладной диван, телевизор, те же обои и полнейшая тьма, освещаемая лишь звёздами и просматриваемая мной с помощью возможностей чипа. Но самой драгоценной здесь была мерно посапывающая Катя, обнявшая подушку.

Её длинные каштановые волосы растрепались по всей постели, и тело было покрыто тонким пледом. Когда я уходил, не было ни пледа, ни подушки. Меня сразу это насторожило и заставило оглянуться в поисках опасности. Ведь запрограммированный вирус мог не до всех ребят дойти, а это грозило смертью для меня.

Но помещение было совершенно пустым, лишь одежда валялась беспорядочно. В дверь никто не ломился, подозрительных звуков не было, даже в центре города царило спокойствие. Если, конечно, можно считать это таковым, когда на улицах до сих пор валялись трупы заражённых, а толпы живых бродили на том берегу канала. Но периметр был взят под контроль военными, так что опасаться было нечего.

— И долго ты будешь стоять истуканом? — с раздражением в голосе произнесла шатенка.

— Убивать не собираешься? — чуть усмехнувшись, ответил вопросом на вопрос.

— Бить буду, но не убью.

{Артур. Вирус подействовал на всех, так что всё в полном порядке,} — успокоила мои сомнения ИИ.

— Боюсь спросить за что? — отцепив кобуру с РШ-12 и положив её на столик, я присел на табуретку.

— Ну, во-первых, надо говорить не в темноте, — сказав это, она включила фонарик смартфона, направив лучи в потолок, и комната осветилась белым холодным светом. — А во-вторых, что вы там устроили на крыше? Думаешь, выстрелов не было слышно и мы все не проснулись? Тем более это помутнение сознания и чуждое желание прикончить тебя.

— Интересно... Значит, ты помнишь то, что другие воспринимают за темноту в голове. ИИ у тебя тоже разумный и ты с ним общаешься? — пробормотал, приняв задумчивую сидячую позу.

— Бывает, иногда болтаю. Но к чему ты ведёшь?

— У тебя IQ высокое. Чем умнее носитель, тем умнее его искусственный интеллект. Потому что личность и очень многое для самого себя он создаёт, используя мозг как фундамент для себя.

— Случаем не умнее тебя? Может, ты про свои 152 врёшь? — хитро усмехнулась зеленоглазая.

— Дай команду своему чипу, и он рассчитает, сколько у тебя баллов интеллекта. А пока разбираешься с функциями чипа, пожалуйста, дай мне пару минут тишины. Мне надо сделать одно очень важное дело, — сказал ей, погружаясь в своё виртуальное пространство, которое ускоряло мыслительную деятельность.

[Так-с... Каждая упущенная минута равноценна десяткам жизней. Надо как можно быстрее усилить влияние моего вируса на всех и распространить его по всем интернет-ресурсам, для ускорения заражения остальных, а также подарить всем формулу Фарида, чтоб заражённые их не чуяли...]

[Конечно, прийти к выводу, что я всего лишь копия, созданная для непойми-каких целей этого небожителя, – это как-то обидно, что ли... Однако человек ничто перед своей судьбой. И именно этот факт мне предстоит опровергнуть, как делали единицы людей за всю историю человечества.]

[Если отталкиваться от этой позиции, то наших оригиналов попросту аннигилировали из реальности. И предположение об отправке тех иномирцев, чьи оригиналы умерли, не работает. Банально семья, потеряв сына из-за грибка, уже будет знать о его гибели, а увидев живого сына, они обомлеют и начнутся непонятки всякие. Хотя сейчас мне на это должно быть совершенно плевать. Первым делом мне надо переподчинить иномирцев себе.]

[Прошивка у всех стоит одна и та же: «сгруппироваться, найти оружие и занять власть на определённой территории». В принципе, с точки зрения человеческой натуры нихрана не поменялось, вот поэтому все и не догадывались о небожителе. Но почему-то этот недобог решил себя показать... Но хрен с ним, я теперь совершенно ему не подчиняюсь, и у него скоро не будет рычагов давления на меня. Оборву его гадкие конечности и засуну куда-нибудь ему поглубже.]

[Значит... Надо в моём вирусе поставить нормальную и сознательную прошивку, которая будет менять поведение всех междумирцев в нужную для меня и общества сторону. Нужен цельнометаллический кулак для освобождения мира от заразы и людей, которые её создали. Ну а что делать с грядущей Третьей мировой, я решу потом.]

[Этой прошивкой станут осознанные действия, направленные на сплочение в многочисленные группы и постройку внутри этих групп иномирцев структуры подчинения командующим, которых будут выбирать исходя из способностей и выучки, а не в хаосе, как сейчас. Вдобавок эти организованные группы от ста до тысячи иномирцев не будут идти на конфликт с официальной властью и лишь создадут взаимовыгодные условия сотрудничества. Как ЧВК и Вооружённые силы, у которых одна и та же цель. Далее нужно внушить всем идею о том, что времени до большого пизд*ца осталось очень мало. А уже понимая это, каждая группа будет осознанно пытаться стать сильнее, вооружаясь всем, что есть и плохо валяется. Мне для сбора собственного ЧВК нужны уже готовые формирования полусолдат с техникой и опытом боёв, а не вчерашние студенты, думающие только о том, чтоб не сдохнуть и где найти еду, и ждущие помощи от обычной армии.]

[В конце концов мозг каждого будет прошит этими призрачными мемическими структурами, толкающими каждого вперёд почти насильно. Это можно представить себе как волчью стаю, где каждый – боец. Если же я не вмешаюсь, то под влиянием хаотичного развития событий иномирцы превратятся в сброд наподобие стаи птиц, где 95% не понимают, куда летят, и лишь следуют за той особью, которая впереди, и уже этот вожак триллион раз ошибается, прежде чем прийти к нужной цели. А это влечёт за собой тысячи и десятки тысяч смертей. Нужна долбаная готовая военная структура! Не куски пластилина, а части конструктора, которые я соберу в собственную армию. И уж тогда мне не будет страшен ни бог, ни чёрт.]

[Сам я, конечно, не буду королём, как с той знаменитой картины, где люди, держась за канат, тащат за собой трон правителя, восседающего на визуализированной «цели». А стану лидером, который идёт впереди, держа канат, и указывает путь всем этим иномирцам. И нам нужно будет протащить нашу цель через месяцы, а может, и года кровавых разборок между странами.]

[Но для этого мне надо завоевать авторитет, и каждый при упоминании меня должен вспоминать какой-то мой подвиг, чтоб был смысл подчиняться. Те же видео о наших похождениях и победах в немыслимых условиях. Та инструкция Жени, в которой он расписал всю информацию, которую мы смогли раздобыть... Всё это станет примером для подражания, и уже каждый начнёт привносить своё в этот труд, превратив простую инструкцию в кодекс по выживанию и осмыслению всего происходящего. Каждому человеку нужен смысл, чтобы он смотрел вперёд и шёл туда, а не стоял и пялился под ноги.]

[Но в итоге, как бы это плохо ни звучало, каждый иномирец на уровне подсознания всегда будет подчиняться мне и только мне. Если же бросить это на самотёк, то начнётся грызня за власть и прольётся кровь. А этого нельзя допустить, ведь времени мало, условия жизни совершенно для разборок не подходят, вдобавок, этот небожитель может насильно взять под контроль любого с чипом и тем или иным образом грохнуть меня. Так... Надо придумать запасной план, если я всё же умру... Нужен человек, которому я всецело доверяю и который сможет продолжить моё дело и изменить грядущую историю. Не хотелось бы, чтобы после моей смерти мир снова свернул на рельсы полномасштабного уничтожения человечества всеми видами оружия. Япония уже и так почти стёрта с лица земли термоядерными подарками дядюшки Кима, а ведь там не было ни одного заражённого... Наверное, этим человеком станет Егор. Он уж точно не подведёт.]

[Ещё не стоит забывать о вооружении и навыках всех моих будущих подчинённых... Необходимо раздобыть все инструкции по управлению всей военной техникой различных стран, а также по починке и обслуживанию. Чем чёрт не шутит, вдруг парочка умников смогут угнать истребитель или транспортный самолёт. Если уж афганцы по видосам учились управлять Апачем и смогли его поднять в воздух (хотя и разбились). То ребята с чипом спокойно смогут владеть техникой на уровне профессионалов, как те китайцы, скомуниздившие Z-10A. Вот только для того, чтобы раздобыть военную технику, им надо перебить толпы грибковых и отбиться от орд нападающих. Патронов на всех не напасёшься, однако кто сказал, что это невозможно? Чип в наших головах – это легальный аим¹ для автоматических хедшотов. А если дать каждому мой боевой интерфейс...] — додумав последнее, чуток кровожадно улыбнулся, понимая тотальное превосходство иномирцев над обычными людьми.

(1. Аим (aim) в контексте читов для шутеров – это aimbot – программа, которая автоматически наводит прицел на противника. Игрок не целится сам – за него это делает сторонний софт. Принцип работы аимбота: программа получает данные о позиции врага, определяет расположение его скелета (костей модели) и при нажатии назначенной клавиши перемещает прицел игрока на выбранную часть тела.)

[Будет достаточно только подумать о том, чтобы убить тварь в голову. И чип, получив команду от нейронов, возьмёт на короткий миг тело под контроль и, идеально замерив взглядом расстояние с десятком других параметров от размеров головы врага до скорости ветра, выстрелит, потратив на убийство лишь один патрон. При этом если учитывать, что каждый боец носит хотя бы триста патронов, то одна такая штурмовая группа из десяти человек вполне способна в теории завалить три тысячи заражённых. Но это теоретически, а на практике и тысячи убитых будет достаточно. Хотя, в принципе, с новой формулой феромонов от Фарида очень многих стычек можно избегать, не тратя драгоценные патроны...]

{Маш, модифицируй наш компьютерный вирус под вот эти параметры...} — перечислил ей всё, что надумал, в ответ получив:

{Ты же сам знаешь, что человек и власть – вещи несовместимые. Любого разумного власть опьяняет, а ты предлагаешь буквально подчинить сотни тысяч иномирцев тебе. Но в целом... да, такие изменения в вирус можно внести. Притом я только что разработала самый эффективный метод заражения. Он заключается в одной хитрости, которую специально допустили программисты для спутников мобильной связи. Вращаясь по околоземной орбите, они соединены в отдельную от интернета сеть передачи засекреченных данных. И этим путём передачи трафика бездумно пользуется каждый иномирец, которых очень легко заразить, используя троянских коней. По факту, только высшие чины и шпионы имели доступ к зашифрованной сети, но небожитель и тут подстраховал вас, подарив доступ в этот секретный интернет. Именно поэтому вы можете общаться мыслесвязью, даже находясь за километры друг от друга. А люди из этого мира едва ли смутно помнят, почему туда имеют доступ почти восемь миллионов пользователей. Опять же, изменение воспоминаний здешних жителей...}

Не выдержав её болтовни, перебил её:

{Знаю, что власть опьяняет. Но я гораздо умнее всех этих правителей, и у меня есть ты как предохранитель от необдуманных действий. И ты должна сама понимать, что ситуация критическая и ни в какую демократию никто не собирается играть. Сейчас положение спасёт только сильная рука вождя-тирана. Нужно направить людей в нужное русло и попытаться не дать этому миру сгореть в ядерном огне. Хотя хреновый из меня спаситель. Парад в Мадриде невозможно устроить мирным путём, так что придётся самому устроить маленький армагеддон во благо будущего восточного блока, а не западных скупердяев. И твои слова подтолкнули меня на одну интересную мысль... Если я мог напрямую подчинить и «вселиться» в другого междумирца, то могу ли я просто отдать любую команду его чипу, чтоб тот взял под контроль носителя и выполнил мои указания?}

{Да. Я сейчас вношу правки в вирус. Если всё пройдёт по твоему плану, то ты станешь во главе иерархии всех...}

{Отлично! При таком раскладе любые конфликты внутри ЧВК можно будет регулировать. А можно ли неподконтрольному отдавать удалённые приказы, без «вселения»? Как долго ещё будешь возиться с вирусом? Он точно сможет заразить каждого и показать всем нашу инструкцию, где все наши изыскания?}

{Насчёт отдачи приказов – я не знаю. Но, скорее всего, удастся подавить и перегрузить вражеский ИИ, чтобы отдать команду «убить носителя». И перестань уже донимать. Мне нужно чуть больше десяти минут на модификацию, так что жди и не волнуйся. Я сама всё сделаю в лучшем виде.}

{Получается, подавлять волю я могу только одному... Хммм, всё же полезная функция. Не стоит про неё забывать. В теории можно будет заставить врага перестрелять своих. А для наших ещё много где можно будет использовать мысленное общение в бою и передачу приказов прямиком в боевые интерфейсы.}

— Эй, Арти. Ты хоть жив? — взволнованно спросила Катя, тронув меня за плечо.

— А? Да, да. Всё нормально. Я закончил своё очень важное дело. Ты что-то хотела? — произнёс, выходя из состояния потока.

— Ну ты же сам сказал узнать мне IQ. Мой ИИ посчитал, и в сумме у меня 130 баллов. И есть какой-то ещё EQ с результатом в 150. Говорит, мол, эмоциональный интеллект – это способность моего мозга детально понимать чужие эмоции, намерения и скрытые мотивы. Обычный человек видит просто выражение лица, а я с таким результатом мгновенно раскладываю твою мимику, микроспазмы мышц и интонации на чёткие математические параметры. По сути, это психологический рентген.

— Не обольщайся, у меня примерно столько же EQ. Даже сейчас я могу по насыщенности твоей радужки глаза понять гормональный фон и женский цикл. Ну и читаю я людей как открытую книгу.

— Ты тоже давай не зазнавайся, зазнайка. В воде всегда найдётся рыбка покрупнее, — чуть обиженно фыркнула она, театрально отвернувшись и скрестив руки под грудью.

— За эмоциональный интеллект отвечает правое полушарие... Ты случаем не левша, или один из родителей не левша?

— Нет, не левша. Да и родители... Хотя я особо-то и не задумывалась и не спрашивала. А с чего это именно правое полушарие? Понятно, что анатомически левая часть мозга управляет правой частью тела, а вторая половина – левой частью. Но всё же?

Я чуть усмехнулся, принимая более удобную позу на табуретке, и разложил базовую нейробиологию на пальцах:

— Кать, это называется функциональной асимметрией. Твой левый сектор мозга – вычислитель. Он отвечает за сухую логику, математику, матрицы и речь. Он видит мир как набор отдельных цифр и букв. А вот правое полушарие – это мощный процессор. Оно отвечает за объёмное пространственное мышление, творчество и твой запредельный EQ. Правая половина не мыслит линейно, она сканирует картинку целиком за микросекунду. Улавливаешь связь?

— Мне кажется, это не я в меде училась, зубря латынь и корпя над химией и биологическими терминами, а ты, — улыбнулась шатенка, убрав свисающий локон за ухо.

— Просто я интересовался очень многим и всегда во мне любопытство горело, — пожал плечами, любуясь её красотой.

— А вот что такое сон, ты сможешь мне рассказать? Всегда меня мучил и терзал этот вопрос.

— Разве тебе это не легче обсудить с ИИ или глянуть в интернете?

— А мне нужно именно твоё мнение. Твой мужской голос и твои слова для меня ценнее, чем сухие запросы в браузере.

[Понятненько... Одни парочки обсуждают погоду, мемчики и сплетни всякие, ну или свои проблемы. Мы же совершенно не ведём обычный диалог, но она так или иначе его сводит к тому, чтобы послушать меня и насладиться близостью со мной...]

Глубоко вдохнув, я заговорил спокойным, размеренным голосом:

— На глубинном научном уровне, Кать, сон – не отключение сознания, а принудительный запуск дефрагментации нашего биологического диска. Днём вся информация, которую ты видишь и учишь, записывается в кратковременную оперативную память – гиппокамп. Объём у этой части мозга крошечный. И ночью, когда ты засыпаешь, мозг переходит в фазу быстрого сна. В этот момент гиппокамп начинает на огромной скорости перекачивать терабайты инфы в постоянное хранилище – префронтальную кору. Именно этот процесс копирования данных наш разум и визуализирует в виде сновидений, как побочного эффекта.

Я сделал короткую паузу, наблюдая за её реакцией, и объяснил физический смысл сна:

— Но самое интересное происходит на биологическом уровне. Ночью в твоей черепной коробке запускается глимфатическая система – очистка кэша. Нейроны сжимаются в размерах почти на шестьдесят процентов, и спинномозговая жидкость мощным потоком вымывает из межклеточного пространства весь токсичный белковый шлак, накопившийся за день. Мозг буквально моет сам себя изнутри. И если лишить человека этого процесса хотя бы на несколько суток, его оперативка перегрузится токсинами, синапсы² начнут выгорать, и человек начнёт слышать и видеть галлюцинации. Так что сон – не отдых, это техобслуживание головного мозга ради выживания.

(2. Синапс – место контакта между двумя клетками: двумя нейронами или между нейроном и клеткой рабочего органа. Его главная задача – передавать нервный импульс (сигнал) от одной клетки к другой.)

— Да нет же. Меня сновидение и быстрая фаза сна интересуют, а то, что ты рассказал, я и так почти знала.

— Почти?

— Ну уж половину сказанного точно, — немного смутилась и отвела взгляд Романова.

— Если уж сновидение... Современная передовая наука полностью доказала, как устроена быстрая фаза. Самая фундаментальная и признанная теория называется «Теорией активации-синтеза» Аллана Хобсона и теорией консолидации памяти.

— Когда твоё тело уходит в фазу быстрого сна, нижний отдел твоего мозга – ствол мозга, или, по-медицинскому, варолиев мост, – начинает генерировать мощные, случайные электрические импульсы. Это как если бы кто-то хаотично нажимал на клавиши клавиатуры. Эти сигналы бомбардируют твою зрительную кору и зоны памяти. И тут включается твоя префронтальная кора. Она получает этот хаотичный набор сигналов и начинает судорожно синтезировать, собирая из этого бреда связный, логичный сюжет. Твой мозг буквально склеивает кадры твоего личного романа, чтобы защитить психику от хаоса. У каждого это по-разному. Кому-то прям связный сюжет снится, а кто-то видит лишь бред.

— Не сказала бы, что бред, но и нормальным мой сон не назовёшь. Мне сегодня приснилось, что я попала в какой-то лабиринт, стены которого были из оранжевого кирпича. И совершенно темно было в том лабиринте, однако я могла видеть на пару метров вперёд, будто бы тьма – это лишь чёрный туман. И тут в полнейшей тишине откуда ни возьмись со спины резко появляется тёмный силуэт... Весь такой вытянутый, и конечности изуродованы. Жуть лютая. И ещё эти его белые клыки... Сердце в пятки упало, и я рванула от него со всех ног, пытаясь оторваться. Вот только он начал очень быстро догонять. Ладно бы если кошмар закончился моей смертью, так нет же! Монстр игрался со мной словно кошка с мышкой. И в конце концов я забежала за угол, оказавшись в тупике. Однако я не растерялась и, сжав кулаки, смогла насильно вытащить сознание из сна, проснувшись. Время тогда перевалило за час ночи, и я решила снова заснуть, позабыв об очередном кошмаре. И как же я офигела, когда кошмар продолжился, и именно в том тупике. Не знаю, что на меня нашло, но эта тварь лишь вызвала мою ярость, и я для себя прямо во сне создала нож. И давай за этой тварью гнаться, как сумасшедшая. В итоге его прогнала, но сама оказалась на каком-то, ярко освещённом луной, лугу, уже выйдя из лабиринта.

— Говоришь, ты осознанно вышла из сна? Интересно...

— Да! Ты мне веришь?! — неожиданно, резко выкрикнула она.

— Верю, конечно. Не будешь же ты небылицы придумывать, — чуть нахмурившись, глянул в её глаза, не понимая напора девушки.

— Хаа... А вот родители мне не верили и говорили, что выдумываю всё. Да и братишка этот норовил найти все способы, чтобы обозвать меня. Как треснула бы его по башке!

— Кать, ты же понимаешь, что осознанные сновидения доступны меньше чем 1% населения Земли. Для этого требуется феноменальное развитие передней префронтальной коры. Но ты даже это превзошла, научившись выходить из сна! — тут уже, взвесив всю инфу и прогнав её через чип, обалдел я, едва сдерживая эмоции.

— Потише ты! Ребят разбудишь, — показав всем известный жест, шикнула Катя.

[Нурлан не зря говорил «ты где такую валькирию нашёл?» Она реально одна из немногих...]

— А у тебя какие сны? Неужели только я такая чудачка?

— Ну уж выходить самовольно из снов я не умею... Однако осознанные у меня намного проработаннее. Один раз я был в Средневековье и зачитывал вердикт суда для серийного маньяка. В моменте я подумал, что неплохо было бы быть не в тряпках, а носить кольчугу. Бац – и я уже в броне разворачиваюсь к горожанам на площади. А ублюдок там был из самых отмороженных. Прямо там, среди отведённого места, сидела жертва как пострадавшая сторона, и у мужика были отрезаны обе руки, а на теле присутствовали многочисленные ожоги от раскалённого масла. Глаза бешеные и полные ярости на того психа. Ну и я, выслушав все обвинения и проклятия от людей, зачитал вердикт с папируса. После же того урода утащил к себе полумутант-палач, и как же этот преступник орал, умоляя не отдавать его. Ну и сон чего-то на этом закончился, и он был до совершенства подробным, вплоть до запахов и назойливых мух.

— Был ещё один интересный, когда защищал какую-то деревушку и беженцев в афганских горах. Ну и боевики приехали на «Урале» к нам. И началась перестрелка, но самое интересное в конце произошло, когда один из них меня пырнул штык-ножом в печень. Тогда я впервые настолько остро почувствовал боль во сне. До этого лишь слух и зрение работали, а тут боль и ощущения очень явные. Конечно, было ещё парочку снов, где меня в пехотных окопах сначала накрывало градом артиллерии и я, жутко испугавшись, прятался в угол и молился(!). Я ни одной молитвы не знаю, но почему-то во сне научился. А далее пришлось в тех же окопах с пулемётом встречать врагов и колошматить. Ну это мне снилось из-за того, что я вечером переиграл в один очень интересный и суперреалистичный шутер.

— Снов, связанных с компьютерными играми, вообще было у меня много. То я на современном Су-33 был грозой неба во время Великой Отечественной. То я оказывался в игре от первого лица и лутался, буквально во сне продолжая играть и сам выбирая, куда пойти, что делать. Это было даже забавно. Ведь я с разочарованием выключал комп и ложился спать, а мозг мне дарил новые ощущения и полное погружение. Но вот сколько бы я ни пытался, никак не получалось смотреть сон от третьего лица – только от первого и только в параметрах собственного тела. Я даже в зеркало много раз смотрелся, но в нём был тот же я. Ещё был интересный момент с плотоядным красным мхом, пожирающим больницу, и мной, который создал из ничего огнемёт...

— СТОП! Остановись! Я и половины не поняла из твоих рассказов. Но, думаю, мне и не нужно... То есть я одна такая, способная в любое время выйти из сна?

— Я впервые о таком даже услышал, так что вполне вероятно. В принципе, многие бы смогли так делать, главное – осознать себя и догадаться, что нужно сжать кулаки, чтобы повысить адреналин в крови, тогда и проснёшься. Вот только какой смысл? Лучше досматривать сны до конца. Они капец какие интересные. Один раз я и вовсе в космосе, в невесомости находился на огромном космическом дредноуте с инопланетными монстрами. Чисто хоррор в VR будто. В другой...

— Артур, хватит! Болтливый ты слишком. Эти рассказы про сны сейчас никак не помогут. У нас нет света и скоро не будет воды из-под крана, а тем временем твари в городе только и ждут того, чтобы нас сожрать.

— Ты права... Тем не менее, пока мы болтали, я сделал то, что изменит этот мир навсегда, — усмехнулся, запустив модифицированный вирус, который в скором времени полностью заразит всех пользователей тайной сети, превратив их в моих «подданных» и отвязав от небожителя.

[Хммм... Стоит отложить окончательную перепрошивку всех под мой контроль, а то они просто-напросто перестреляют друг друга из-за разного подчинения и гадких лап этого божка. Надо будет потом разом отдать команду на перевыбор настоящего хозяина...]

— А про цвет радужки и понимание цикла ты не пошутил? — вдруг спросила она, не обращая внимание на моё приподнятое настроение.

— Нет. У тебя сейчас как раз тот самый яркий и насыщенный зелёный, а это значит лишь одно. Эстрогена в твоём теле сейчас много, и сегодня – пик овуляции. Ну и в циклах я разбираюсь. Если начальной точкой взять первое число месяца, когда у тебя полностью закончилась менструация и стартовала фолликулярная фаза. В это время уровень эстрогенов плавно увеличивался, кожа лица становится чистой и упругой, а к нервной системе возвращалась былая невозмутимость и логика.

— Но вот с двенадцатого по пятнадцатый день – это точка абсолютного гормонального буйства, пик овуляции, который наступил у тебя прямо сейчас. Фолликул лопнул, выпустив яйцеклетку, и яркость радужки твоих глаз выдаёт максимальный, запредельный выброс эстрадиола в кровь. На уровне чистой биологии твой организм сейчас активирует многолетние инстинкты привлечения: обостряются все рецепторы, подсознательно хочется поправлять локоны, демонстрировать изящество фигуры и так далее.

— Но самое плохое начнётся с шестнадцатого дня, когда включится лютеиновая фаза и организм начнёт готовиться к несостоявшейся беременности. Станет бешено расти прогестерон, вызывая скрытую задержку жидкости в тканях. Из-за этого отёка даже щёчки на лице визуально становятся чуть плотнее, а тяжёлый четвёртый размер груди максимально наливается, став каменным и гиперчувствительным. К двадцать третьему числу, на самом пике ПМС уровень серотонина, ключегового гормона счастья, рухнет вниз. Тебя начнёт непрерывно тянуть расплакаться в подушку от малейшего пустяка и часами гонять в голове навязчивые мысли о прошлых ошибках. В общем, начнутся эмоциональные качели.

— Ну а с двадцать четвёртого по двадцать восьмой день наступает финал – менструация, когда матка сокращается мощными, непрерывными спазмами, полностью сбрасывая неоплодотворённый эндометрий. Может даже становиться холодно из-за потери крови. И при этом уровень этой боли внутри женского тела по ощущениям равен изнуряюще ноющему зубу, который безостановочно грызёт тебя изнутри четыре дня подряд. Из-за выброса простагландинов матка буквально устраивает внутренние судороги, пережимая кровеносные сосуды, что лишает ткани кислорода и вызывает ишемическую боль. А поскольку у тебя, Кать, спортивное тело, и мышцы тазового дна развиты и развиты гораздо плотнее, чем у обычных девчонок, этот мышечный клубок создаёт встречное сопротивление и зажимает внутренние органы ещё сильнее, превращая обычное недомогание в настоящий ад...

Неожиданно покрасневшая хуже варёного рака девушка резко вскочила. За миг она оказалась вплотную ко мне и с хлопком заткнула мне рот своей ладонью.

Судорожно дыша через нос, то ли от злости, то ли от смущения, она выдала фирменное:

— Дурак! Замолчи! Замолчи! Ты вообще понимаешь, что говоришь, псих?! То про всякие сны с маньяками и истребителями, то настолько интимные вещи, что парням это знать не надо!

Я спокойно перехватил женское запястье, аккуратно, но непреклонно убирая руку от своего лица. Её пальцы пианистки слегка дрожали, а бешено вздымающаяся грудь выдавала пульс за сто сорок ударов в минуту.

— Успокойся и дыши ровно, — я усадил её обратно на диван. — В наших условиях эти знания особенностей тела – это не интим, а базовый фактор выживания. Если тебе и близняшкам от боли во время рейда станет плохо, нас сожрут.

Катя сделала глубокий вдох, постепенно приходя в себя, хотя пунцовый румянец на щеках так и не сошёл. Она сердито поправила выбившийся локон за ухо, уставившись в пол.

— Ладно... Допустим. Раз ты у нас такой ходячий компьютер, — она запнулась, смущённо кашлянув, но пересилила гордость и тихо спросила:

— Как всё это ежемесячное мучение убрать? Есть способы? Чтобы вообще без боли и упадка сил?

— Способы есть. В старом мире девчонки для этого пили КОК – противозачаточные таблетки. Суть их работы проста: они обманывают женский организм, создавая полную иллюзию беременности на уровне гормонов. Таблетки держат стабильный, искусственный уровень эстрогена двадцать четыре на семь, без резких взлётов и падений. Из-за этого мозг думает, что беременность уже наступила, и яичники просто засыпают, полностью выключая ежемесячный стресс и овуляцию. Вместо адских месячных со спазмами матки и дикой болью наступает небольшое кровотечение...

— В целом... по инструкции КОК девушка должна пить 21 день, а потом нужен перерыв на 7 дней или таблетки-пустышки. В эти семь дней происходит так называемое «кровотечение отмены». Оно действительно менее обильное, менее болезненное, но траты на прокладки и тампоны всё равно остаются, хоть и в меньшем объёме. Полностью отменить цикл таблетками без дикого вреда для здоровья и бесплодия невозможно – женский организм обязан очищаться. Вдобавок эти таблетки можно пить годами вообще без вреда для здоровья.

— Тебе же таблетки не нужны. Твой чип способен полностью заменить собой любые КОК. Я просто перепрограммирую наноботов в твоей крови, и они заставят организм удерживать этот идеальный, ровный уровень эстрогена. Такой стабильный гормональный фон даст даже визуальный эффект: лицо приобретёт точёные черты греческой статуи, а кожа станет идеально чистой. И поскольку тебе сейчас всего девятнадцать, твой организм ещё продолжает развиваться, и под воздействием ровного эстрогена твои женские формы будут плавно расти, дозревая вплоть до двадцати одного года.

— Но главное – этот баланс полностью перепрошьёт твою психику. Из твоей головы навсегда исчезнут эти жуткие перепады настроения, беспричинная агрессия и внутренняя тоска. Нервная система перестанет тратить энергию на борьбу со внутренним хаосом, сознание станет уравновешенным, ясным и спокойным. Единственное железное правило: перед началом приёма надо провести анализ крови. В старом мире девчонкам категорически запрещалось покупать КОК вслепую, по совету подруг или интернета. Потому что у каждой девушки свой уникальный гормональный фон. Обязательно требовалось идти к гинекологу, сдавать кровь на свёртываемость и проверять печёночные пробы, чтобы полностью исключить скрытые противопоказания типа варикоза, склонности к тромбам или тромбофилии. Без контроля врача бездумный приём таких таблеток мог закончиться инсультом или убитой эндокринной системой. Раньше этот детальный подбор таблеток занимал недели походов по клиникам, но чип сделает все эти анализы за пару секунд прямо в твоём кровотоке, выдав идеальную формулу...

— Ну что? Рискнём, Кать?

Вместо ответа в полумраке гостиной раздался резкий, звонкий хлопок. Её ладонь наотмашь врезалась мне в щёку. Я даже не успел просчитать траекторию – удар был нанесён на чистых, неконтролируемых эмоциях. Мою голову слегка повело в сторону, а на коже мгновенно загорелся яркий багровый след.

Катерина прерывисто, тяжело ловила ртом воздух, стоя прямо надо мной. Её изумрудные глаза полыхали яростной смесью из дикого смущения, гордости и бессилия. А лицо горело густым, багровым румянцем до самых ушей.

— Да как ты смеешь?! Ты... да ты просто озабоченный придурок! — её голос сорвался на крик, эхом ударив по стенам. — Рискнём?! Ты сидишь тут с каменным лицом и копаешься в моих самых интимных вещах! Измеряешь мои гормоны, щёки... Да какое тебе вообще дело до моего тела?! Кто тебе дал право лезть ко мне в душу, урод?!

Я на секунду замер, ошеломлённый такой бешеной реакцией. Медленно повернув голову обратно, я прижал ладонь к горящей щёке и тихо произнёс:

— Кать... Я же помочь хотел лишь...

— Заткнись! Пошёл вон! — она вцепилась пальцами в мои широкие плечи и с силой толкнула меня к выходу из гостиной. Её всю трясло, она кричала без остановки, полностью потеряв контроль над собой:

— Слышать ничего не хочу! Убирайся отсюда! Видеть тебя не могу, псих! Живи дальше со своими истребителями и вирусами, а ко мне близко не подходи! Вон!

Она с грохотом захлопнула за мной тяжёлую дверь гостиной и заперлась.Оставшись одна в звенящей тишине, Катька медленно осела на пол, притянув колени к себе.

Спрятав лицо в ладонях, шатенка тихо, беззвучно заплакала. Навязчивые мысли и тяжёлое, давящее чувство вины мгновенно заполнили комнату, а слёзы непрерывными горячими дорожками потекли по её багровым щёкам.

****

[Хааа... Наверное, она права – дурак я. Зачем только начал говорить про эти вещи и вопросами её сыпать? Я перешёл черту, вот и получил леща. Уж реально не раз меня ругали за мой длинный язык и чрезмерную любознательность. А она слишком уж яростная и резкая. Сразу узнаётся в ней спортивный характер...] — раздумывал, оперевшись спиной о стену коридора.

[В чём я конкретно виноват? Я же хотел как лучше. Это она взбесилась. Однако... не стоило всё же начинать говорить про женские штучки. Катьке и двадцати нету, а в этом возрасте у девчонок банально не до конца сформированы лобные доли мозга с логическим центром, и многие из них ломают в молодости дрова. Это я, блин, такой дуралей, который ощущает себя на все «тридцать». А все остальные – просто подростки, которые чуточку выросли.]

[Не надо было читать ей эти душные нравоучения – девушки такую лекторскую занудность ненавидят. Не надо было копать так глубоко. Да и заёбистый я стал, слишком много болтаю, и воды в моей речи по колено. Даже, наверное, слушать меня скучно, вот она с неохотой и отвечала...] — собрав все свои минусы, я улыбнулся той самой презрительной улыбкой к самому себе.

Да, именно с презрением к себе. Ведь мне уже девятнадцать лет, а по паспорту в этом мире все двадцать. А я допускаю такие тупые, детские ошибки в отношениях. Мне стоило бы очень жёстко измениться, перепрошить свой софт и перестать быть размазнёй, как в девятом классе, и душным лектором, которых я сам всегда ненавидел в вузе. Трындеть и читать нотации любой дурак может, а вот вести за собой сотни тысяч людей в бой и принимать судьбоносные, летальные решения за пару секунд – единицы. И мне предстоит быть в авангарде наступления на Европу.

[Да... надо измениться. Намертво стереть, выжечь из памяти образ прошлого Артура, которого гнобили, который рос слабым, зажатым и неуверенным в себе, пытаясь потакать всем. Я же сам говорил парням на крыше, что нормальные девушки ищут в мужчине глухую, непробиваемую скалу, на которую можно опереться в шторме, а не балабола и нытика, в голове которого только издевательства из прошлого, рождающие низкую самооценку в глубине души... Значит, пришло время стать наконец настоящим мужчиной.]

[Наверное, в этом мне поможет философия Альбера Камю. Он писал: «Я перестал ждать, что мир будет справедливым или объяснимым, и стал свободным. Я просто принял свой путь такой, какой он есть, а не каким я его себе придумал. Сама надежда не пропала. Я просто перестал ждать, что за каждое старание будет вознаграждение. Сначала это касалось только работы, потом я заметил, что точно так же смотрю и на всю жизнь. Мир молчит – я живу». Вот и я буду жить так же. Приму свой путь, перестану ждать одобрения или жалости. Мир молчит – я действую.]

[Ладно... Надо просто закрыть эту прошлую страничку судьбы и не ломать голову над хаосом, продолжая учиться на своих ошибках и взрослеть. Произошло и произошло. Не бывает стопроцентной идеальной любви, всегда что-нибудь да встрянет между половинками. Вот только, с другой стороны, я придумал отличную дополнительную программу для инструкции. Помимо формулы Фарида, которую уже разбирают как горячие пирожки, девчатам-иномиркам в рейдах всегда нужна будет эта блокировка циклов, чтобы не выгорать от боли...]

{Маш, можешь сделать такую программу для чипов остальных? Ты, надеюсь, слышала мою идею и прочитаешь мысли?}

{Займёт кое-какое время, но дело нехитрое. Перепрограммирую наноботов в два клика.}

[Так-с... ещё одна проблемка с будущим моим ЧВК решена. Теперь девчата точно смогут наравне с парнями воевать за наше будущее и будущее потомков,] — с этими мыслями я направился на кухню, желая перекусить.

Внутри квартиры царила ночная прохлада. Я тихо приоткрыл дверь кухни и по памяти подошёл к навесному шкафу. Достав из темноты плотную вакуумную пачку вяленого мяса, я с сухим хрустом надорвал пластиковый край. По комнате мгновенно разнёсся сочный, пряный аромат специй и сушёного маринада.

Оперевшись бедром о край массивного обеденного стола, я принялся жевать жёсткие волокна мяса в абсолютной темноте. Моя психика уже полностью переварила инцидент, вернувшись в режим стратегического мышления. Щёку всё ещё слегка припекало от багрового следа ладони, но перед глазами было красное число, которое уже перевалило за пятизначное. А на карте мира же зажигались красные крохотные точки, обозначающие подконтрольных мне иномирцев.

Вдруг в тишине коридора раздался тихий шорох, и дверная петля едва заметно скрипнула. В проёме кухни показался невысокий, взъерошенный силуэт. Это был Ромка. Судя по произошедшим событиям, и так не спавший парень вскочил с матраса от наших ночных криков в гостиной, а теперь просто пришёл на моё шуршание.

Он замер у порога, щурясь в темноту своими тёмно-карими глазами, и бросил быстрый взгляд на пачку в моих руках.

— Чё стряслось?! Почему кричали? — обеспокоенно бросил он в темноту.

— А сам не догадываешься?

— Поссорились, что ли? Вроде же между вами всё нормально было, с чего бы? — чтоб лучше меня рассмотреть, Ромка подошёл ближе, и я ему протянул пачку.

— Ага... Вот, возьми.

— Спасибо... Но что теперь? Спать, что ли, не будешь? И вообще, ты знаешь, что за фигня случилась, когда мы потеряли сознание?

— Держи файл с видосом от моего лица, — безэмоционально ответил ему, уставившись в одну точку и прокручивая в голове момент ссоры.

Минуту в комнате стояла мертвенная тишина, нарушаемая лишь тиканьем часов. Ромка замер, его глаза в полумраке кухни округлились, а пачка вяленого мяса так и осталась зажатой в онемевших пальцах. Его интерфейс чипа только что закончил воспроизведение видео. Парень ошарашенно, почти испуганно перевёл взгляд с замершего экрана дополненной реальности на моё абсолютно невозмутимое лицо. Он судорожно сглотнул застрявший в горле кусок и наконец тихо, почти шёпотом произнёс:

— Охренеть... Ты... ты выстрелил в небожителя из РШ-12 и попал!? Артур, да у тебя вместо нервов реально вольфрам. Ты хоть понимаешь, что ты сделал?

— Обычный вторник для меня, хотя постой, сегодня уже среда четырнадцатого. Хааа... прошло уже пять дней, как началась эта эпидемия. Как думаешь, что будет дальше? — спросил, усаживаясь на стул со спинкой.

— Эмм... учитывая мировую напряжённость между странами, то скоро снова применят оружие массового поражения. Ну-у-у... Это я так, прикинул от балды.

— У тебя мышление аналитика, так что в кое-какой мере ты прав. Спокойно станет лишь через год или два.

Иронично улыбнувшись, Рома присел за стол и сказал:

— Это сейчас комплимент был, Арт? Знаешь... меня никогда в жизни не хвалили искренне... Для всех я был просто каким-то малозначимым и незаметным, да и рост мой крохотный. Меня даже половина девчонок в школе были выше. Да и что уж говорить, если ты уже выпускник, а тебя некоторые семиклассники выше. Всю жизнь я себя ощущал призраком, которого буквально не хотели замечать и который в любой компании был лишним, и очень многие люди отвергали меня, отстраняясь. Не знаю... может, это проблема не во мне, а в них. Однако было печально осознавать, что я являлся, как бы это сказать... социальным инвалидом, который и друзей-то не мог завести. Хотя я всегда старался говорить и находить общий язык, но, может, я людям выносил мозг своей бесконечной болтовнёй и был как назойливая муха... Да и эти хулиганы, и проблемы дома... В общем, в один момент я просто перестал пытаться понравиться окружающим и стал отстранённым...

— Всю сознательную жизнь я рос без отца и практически без матери, так как она с утра до вечера была на работе, а пару лет так вовсе на двух работах. Поэтому я буквально воспитывал сам себя, пытаясь не сойти с ума от отчаяния. Я не жил, а реально выживал. В восемь утра подъём, потом школа эта, хулиганы, которым было очень весело меня унижать и иногда избивать... Один раз эти обезьяноподобные индивиды вовсе взяли и стырили мою физкультурную форму, а потом скинули мне видео, как сжигают её на какой-то помойке. А потом мама вместо того, чтобы успокоить меня, маленького семиклассника, просто взяла и наорала, мол, и так денег нет, а я умудрился посеять форму. Я ей никогда не рассказывал про издевательства, так как не хотел, чтобы она волновалась. А все синяки я прятал. И хорошо, что меня никогда в лицо не били, боясь учителей. Хотя преподы вообще не могли на них повлиять, а зачастую даже делали хуже, и меня сильнее избивали за мои жалобы к учителям.

— Я будто был радиоактивным для других, и все меня сторонились, как прокажённого, а в тех условиях у меня, естественно, не могло быть хороших оценок. Но я дожил до выпуска, а потом... отчаяние захлестнуло меня с новой силой. Я, конечно, смог попасть на бюджет, хоть и пройдя самым последним в списке бюджетников в ВУЗ, однако учиться на IT-специалиста оказалось нифига не легко. Я туда пошёл из-за больших зарплат программистов и возможной удалённой работы. Вообще я всегда гнался за деньгами, и интернет мне в этом помогал. Очень много времени я проводил за детальным анализом закрытых обучающих форумов и криптодвижков, и уже в семнадцать лет у меня было четыреста тысяч деревянных в USDT. Я поднял их буквально с десяти баксов стартового депозита, играя на высокорискованных деривативах и фьючерсных контрактах на бирже Binance. Пришлось ночами тренироваться, чтобы высчитывать точки входа и выхода по техническому анализу, настраивать сетки ордеров, закладывать короткие стоп-лоссы и крутить скальпинг на минутных графиках с сотым кредитным плечом. Приходилось до мельчайших деталей разбираться в биржевых стаканах, объёмах ликвидности, зонах поддержки и проценте чистой прибыли при агрессивном риск-менеджменте. Большинство неписей считали эту схему обычным казино, но я в ней плавал как рыба в воде благодаря алгоритмам одного андеграундного блогера.

— Поэтому ты пошёл на программиста, так как в компах хорошо шарил?

— Ну, по сути, да. Деньги-то я бездумно тратил, собирая топовые комплектующие для своего компа. Хоть и не надо было мне для моих задач настолько много того же FPS или практически отсутствующего пинга. Но, детально копаясь во всём этом, я быстро научился напрямую из Китая через закрытые склады и Таобао заказывать серверное и геймерское «железо», беря его в два раза дешевле розницы, пусть и ожидая доставки практически месяц. Всякие новые многопоточные процессоры и скоростные твердотельные NVMe SSD с интерфейсом PCIe 4.0 вовсе самолётом отправляли, как экспресс-почту. Я ради этого даже чуток китайские иероглифы выучил, чтобы на их внутренних маркетплейсах свободно лазить, выбивать скидки у поставщиков и отсматривать ревизии плат. Ну и я досконально умел собирать системы с идеальным кабель-менеджментом. Парочке знакомых собрал офигенные компы, где дофига высокочастотной оперативки с заниженными таймингами, видеокарты с мощной фазой питания и ядер с избытком под рендеринг – на свежих процессорах с архитектурой Ryzen Zen. А когда я вконец оборзел, вовсе стал заниматься спекулянтством: заказывал по дешовке оптом из Китая и тут в России продавал по рыночной цене.

— Сдал я на нормальные баллы, но вот ВУЗ начал с первой недели мне мозги выносить. Ехать час до него в забитых утренних электробусах, потом сидеть на занудных парах по непрофильным предметам типа истории и философии, а на профильных – понимать, что ты, домашний самоуверенный дуралей, очень плох в высшей математике и техническом английском. В общем... Я был готов отчисляться прямо в сентябре и в колледж поступать с аттестатом за девятый класс. Но отсрочка от армии государством даётся всего один раз в жизни, и пришлось мне экстренно саморазвиваться, перестраивать мозги, когда личного времени нихрена небыло. Вдобавок на первом курсе нас начали пичкать архитектурой вычислительных систем, где приходилось вручную на ассемблере шить прерывания процессора и ячейки памяти, и дискретной математикой, где булева алгебра и алгоритмы Дейкстры на графах натурально выжигали мозг. На втором семестре к этому аду добавились дифференциальные уравнения, где ты ищешь не числа, а функции, вычисляя производные n-го порядка... Я ведь даже по глупости мечтал всю жизнь просто играть в комп, стримить и не знать забот, потому что пассивный доход я и так нормально выстроил. Тем более я копил свободный кэш на свою мини-майнинг-ферму: закупки видюх из Поднебесной и остального нужного, чтобы фармить крипту, создавая независимый источник денег. Что в итоге у меня и получилось – на втором курсе я уже по восемнадцать тысяч в месяц чистыми забирал с майнинга, просто обслуживая хэшрейт фермы. В общем, я сам себе убивал мотивацию учиться, начав много зарабатывать, словил выгорание и стал люто прогуливать – и не только лекции, а даже ключевые практики. А потом, естественно, лавиной насобирал хвостов по программированию, и пришлось всё это мне в диком стрессе закрывать ночами... Вообще именно первый курс – это лютый, первобытный страх перед отчислением, потерей брони от армии и будущим. Ты ведь в начале даже толком не понимаешь, что тебя ждёт на реальной работе, и просто поступил, убегая от военкомата и желая большой зп.

— Хотя чего я жалуюсь. Студенческая жизнь для меня хоть и была мучением и адаптацией через кровь из носу, но, в отличие от чуваков с общаги, я приходил домой и ел мамину еду, спал в тёплой кровати и сам нифига не делал, кроме домашки и семестровых с курсовыми. Вдобавок я подкопив деньжат, купил маме посудомойку, обновил стиралку, холодильник, плиту и всегда продукты покупал пакетами. А когда мои дела пошли в гору, она, по моей просьбе, со второй работы уволилась и с первой тоже, устроившись на график 2/2. Знаешь... было очень приятно видеть её улыбку каждый день и даже поцелуй в щёку получать перед уходом в универ. Не то что было раньше... И тогда я осознал, что именно деньги очень влияют на людей и их жизнь. Буквально почти все проблемы, какие есть у любого, они связаны с деньгами. А государство играет в собственную игру, вовсе не думая о народе и впадая во всё новые кризисы...

— Да. Согласен с тобой. Деньги уж прошили нашу жизнь насквозь, и они лишь инструмент власти для государства. А ты, как я погляжу, как в школе отстранился от всех и выбрал свой собственный путь, так и в жизни совершенно другим путём пошёл, найдя альтернативные способы заработка. И сейчас у тебя какая мечта? Опять играть всю жизнь в комп?

— Ха-ха... Нет, конечно, Артур. Я был глупым в свои восемнадцать, и универ меня перевоспитал, а именно отчаяние и страх отчисления. Вся детская фигня вылетела из головы, и я понял, что не самый умный, а лишь один из многих. Есть даже фраза: «Если ты самый умный в комнате, значит, ты не в той комнате». Раньше я создавал иллюзию превосходства, смотря на тех, кто глупее или хуже меня. Но, увидев людей, которые лучше меня, я понял, что очень сильно недотягивал до них, и мне придётся догонять. Это как фраза Сталина: «Мы отстали от передовых стран на 50-100 лет. Мы должны пробежать это расстояние в десять лет. Либо мы сделаем это, либо нас сомнут». Вот и я буквально бурил гранит науки дрелью, пытаясь наскрести баллов хотя бы на четвёрки, чтоб стипендии не лишиться. А это 72 и больше баллов, за которые придётся заплатить недосыпом, нервами и изнурительной зубрёжкой. Но я хитрил, используя ИИ и всякие другие схемы, вплоть до того что пропускал практически все лекции по непрофильным и говорил другану отмечать меня как присутствующего. А я тем временем зубрил матешу и английский и с языками программирования дома разбирался. А мечта моя... нет её, наверное, уже.

Вздохнув от сочувствия к парню, я спокойным голосом спросил:

— Ты про Альфреда Адлера упомянул? То, что «быть человеком – значит обладать чувством неполноценности». Мол, всегда ты чем-то хуже других. А почему вообще у тебя с английским было плохо? Я вот играл в игры и прямо там, применяя свои навыки иностранного, научился болтать с англоязычными ребятами...

— Ну, не помню, может, и Адлер. Вообще, Арт, не все такие умные, как ты. Меня в школе хреново учили, хотя это я сам учиться не хотел, и стимула не было. Одни лишь проблемы, и издевательства, и натуральный голод дома. Наверное, тупой я, потому что плохо питался в подростковом возрасте.

— А разве у тебя не было дедушки с бабушкой, ну, чтоб соленья там и помощь хоть какую-то? Да и ты говорил про самбо, я помню.

— У меня мама – сирота.

— А... Прости, если...

— Да нет. Нормально всё. Не надо меня жалеть. Хоть и выгляжу я как несовершеннолетний, но душа моя, пережив всё это дерьмо, уже привыкла к невзгодам. А про самбо... Ну, это я уже на каникулах после первого курса записался и приёмы копировал у более старших ребят. Вдобавок иногда получалось реальных амбалов побеждать. Хотя есть подозрения, что они мне поддавались из-за жалости. Кстати, ты же говорил про биофизику души и МЕМы. Вот, блин, почему даже взрослые люди всякие тупорылые обыкновенные мемы смотрят и им смешно?! Я всегда этого не понимал. Ну тупость же. Вроде человек взрослый, а хрень несёт и смотрит. Тем более в школе, когда эпидемия деградирования происходит и все начинают, например, чёрные полосы на ламинате оставлять или всем стадом 67 делать.

— Ну, это наша культура двадцать первого века, от этого уже некуда деться. Если человеку нечем заполнить и накормить свои мемические колонии, которым нужна пища для размышлений и создания новых идей, то такой человек просто потребляет чужие МЕМы, башку фигнёй заполняет и уже не может отучить себя от легкодоступной пищи. Тем более она приносит лёгкий дофамин и даже объединяет людей, давая им общую тему для разговоров. А тех, кто может создавать собственные смыслы и собирать вокруг них фанатов, – считаное количество. Те же легендарные режиссёры фильмов, писатели, актёры известных кинокартин и великие люди, оставившие след в истории.

— М-да... Иногда смотришь – и насколько же много в обществе дураков. Почему их много? Может быть, тут уж эта грибковая эпидемия выкосила всех дебилов и выжили лишь умные. Ну, как в теории Дарвина. Выживает лишь самый приспособленный, а человек приспосабливается и адаптируется, используя интеллект. Ну и ещё вопрос у меня, Артур. Если мемические колонии любят получать дофамин и гормоны счастья, то почему вообще наш организм испытывает стресс? Разве эти мемические паразиты любят страдать? Ну и почему система образования не учит людей быть умнее, а засовывает в голову водную воду, чтобы сделать послушного исполнителя?!

— Потому что системе выгодно стадо «ослов». Человеком, у которого мозг занят примитивными хотелками или лёгким дофамином, управлять в тысячу раз проще. Он не задаёт вопросов, почему НДС растёт, почему цены на хлеб пробивают пятьдесят рублей или почему экономика катится в стагфляцию. Он просто потребляет тот контент, который ему всучили в телефон. Плюс экономия энергии тела: как я и говорил, мозг жрёт одну пятую энергии тела на нифиганеделанье. Развивать неокортекс, изучать Пенроуза, Докинза – это колоссальные затраты ресурсов тела на сложный дофамин, который лишь приносит ещё больше вопросов. Вдобавок системе нужны послушные, исполнительные винтики, которые будут молча пахать на заводах и обеспечивать стабильность верхушки.

— Стресс же, как и сам кортизол... Вот послушай, Ром. Возьмём стресс от ЕГЭ. Мы понимаем, что это х*йня и любой неленивый обучающийся сдаст его. Однако, понимая, что тебя кто-то контролирует и заставляет делать то, чего ты не хочешь, и от этого зависит твоя жизнь, мемы начинают бунтовать. Они ненавидят подчиняться неизвестному и непонятному для них. Вообще, подчиняться шаблонам все ненавидят, все хотят как-то выделиться – это и есть мемическое размножение, все хотят быть уникальными. И вот всех берут и под одну гребёнку, а тут бац – ещё и от этого твоя дальнейшая жизнь зависит. В итоге кора головного мозга шлёт хаотичные, бессмысленные команды в гипоталамус, летит впрыск кортизола и адреналина от непонимания, вегетативная система даёт сбой, и твоё физическое тело начинает натурально тошнить, как от тухлой, ядовитой еды. Это чистая психосоматика отторжения фальшивой прошивки, которую ты считаешь бесполезной. В принципе, вся учёба – это мозгоёбка, но через это должны пройти все. Из-за адаптации к непонятному появляются более сложные мемические структуры, и мало-помалу ты умнее становишься, переваривая учёбу. Но я согласен с тобой, надо кардинально менять систему образования. Учиться так, как учились сотню лет назад, – это бессмысленно и даже вредно.

— Хммм... Ну, наверное, ты прав. Хотя изучать и изучать надо эти мемические структуры, ты лишь догадки говоришь. Но у меня есть своя догадка. Я думаю, что людей ещё бесит и вызывает ярость то, что другие на них не похожи. Как кроманьонцы убивали неандертальцев за просто так, потому что эволюция диктовала, чтоб выжил самый приспособленный вид. Так и МЕМы диктуют, чтоб выжила самая лучшая религия, самые лучшие идеи, самая лучшая страна. Ну, это как считают те самые, которые выступают за то или иное, но в конце концов на планете воцарится одна культура, одна вера во что-то и один путь развития человечества.

— Да, это неизбежно. И именно это я хочу воплотить, если все мои планы увенчаются успехом.

— И как же? — нахмурил свои густые брови Ромка.

— Во-первых, обыграть этот апокалипсис себе на пользу и собрать своё ЧВК. Во-вторых, победить в Третьей мировой и всю Европу захватить, плюс взять под контроль вымершие территории Евразии. Ну а в конце – просто производить очень много чипов и вживить каждому такой же чип, как у нас. Плюсов очень много, и люди сами охотно согласятся. Бешенее здоровье, долголетие, регенерация, собственный компьютер в башке, который позволит переквалифицироваться в любой момент за неделю. Вдобавок понимание любого языка, дополненная реальность и ещё куча-куча полезных функций.

— Значит, универы станут не нужны, так как всем совершеннолетним чипы поставят и любую профессию можно освоить легко? Я вот разбирался с безопасностью установки чипов более молодым, и там хоть и небольшой, но есть шанс ухудшения мозговых параметров. Однако пофиг на это. Ты же, Артур, буквально предлагаешь контролировать большую часть человечества, внушая им идеи и смыслы в голову.

— А государства чё, по-другому делали и дофига свободы давали?! У них просто другие рычаги влияния, которые нихрена людям не помогают. А вот чипы практически уберут все проблемы. С тотальным контролем приходит и тотальная свобода. Так как власть уверена в своей неприкосновенности и гайки закручивать уже нет смысла. Хотя лучше в будущем упразднить всю эту бюрократию и цифровизировать саму власть, сократив количество людей у руля.

— Ты мечтатель, Арт, — широко улыбнулся он, легкомысленно махнув. Мол, не получится это никогда, тем более когда такая сумасшедшая обстановка вокруг.

— Я тоже так думал, но с этого момента глобальная заварушка изменится. Вот глянь, — с этими словами я скинул ему полное подтверждение вируса, и число заражённых иномирцев с числом использованных инструкций.

В целом получалась интересная ситуация. Вирус сам по себе лишь вживлял программу перепрошивки хозяина чипа с небожителя на меня. А в остальном заражение приносило лишь пользу сотням тысяч в данный момент. Начиная от классификации и слабостей мутантов и теории нашего перемещения, заканчивая формулой феромонов Фарида и списком команд для чипов девушек, чтобы убрать красные дни.

— Мать твою… я очень уважаю, иначе бы сказал сейчас совсем по-другому! Ты совсем рехнулся?! И что ты дальше планируешь? Отдавать команды западным иномирцам, чтоб те теракты устраивали?!

— А неплохая идея... Но лучше из них создать подпольные ОПГ, чтобы они набирали вес в преступном мире, в дальнейшем это нам понадобится. Остальные же получают прямо сейчас, проще говоря, чит-коды, и процент выживаемости наших вырастает. И все они, пережив кровавый ад апокалипсиса, перейдут под наше командование, чтобы потом на танках прорываться к Мадриду и диктовать всем этим старпёрам уже наши условия, а не загибаться от ядерной зимы и голода.

Хищно улыбнувшись, я добавил:

— Вот эта подвернувшаяся удача – не просто событие случившееся со мной. В принципе, удача на пятьдесят процентов состоит из обстоятельств и на пятьдесят процентов из собственной способности ими воспользоваться. Удача – это то, чего ты должен добиться сам! Вот я и обманул свою судьбу и перепрошил нити истории.

— По тебе видно: «Великий завоеватель мира». Почти второй Македонский, — он сделал жест пальцами, обозначая кавычки, и улыбнулся.

— Слушай, Арт... А тебе не кажется, что после начала этого заражения само время сошло с ума? Почему, когда сражаешься с куклами, эти сраные десять минут длятся как мучительная вечность, а сегодняшний день вообще пролетел как один короткий миг? Как вообще наше сознание эту херню интерпретирует?

— А всё просто, Ром. Потому что никакого «объективного» времени для твоего сознания не существует. Твой мозг всю твою жизнь сидит запертый в абсолютной темноте черепной коробки. У него нет окон. Всё, что он делает – это беспрерывно генерирует виртуальную реальность внутри твоей башки.

— Пойми на пальцах: свет падает на сетчатку глаза, превращается в электрический импульс и тащится по нервам до затылочной доли. На эту транспортировку и обработку данных организму нужно время – примерно 100-200 миллисекунд. Знаешь, что это значит? Мы никогда, с*ка, не видим настоящее! Ты физически не способен жить в «сейчас». Когда ты смотришь на меня, ты видишь Артура, который уже остался в микроскопическом прошлом. Твоё сознание – это зритель в кинотеатре, которому крутят плёнку с задержкой. Вся комната, весь свет, все запахи, звуки тиканья часов, которые ты сейчас воспринимаешь – просто трёхмерная цифровая модель, которую твой мозг построил в нейронах на основе старых инстинктивных шаблонов восприятия пространства и материи. Если ты сейчас закроешь глаза, ты изи дойдёшь до ванной, потому что ты пойдёшь не по реальной кухне, а по её виртуальной копии в своей голове.

— К примеру, сны – это прямое доказательство. Мозг способен запускать эту симуляцию на полную мощность вообще без внешних сигналов. Мы живём внутри собственной иллюзии, Ром. А теперь про то, почему час тянется как вечность, а день пролетает как миг. За восприятие времени в наших белковых трубочках Пенроуза отвечает скорость обработки информации и впрыск дофамина. Когда тебе скучно, безопасно или ты зациклен на рутине, мозг работает в энергосберегающем режиме, он делает мало «снимков» реальности в секунду. Мемчики Докинза лениво пережёвывают информацию. Ты оглядываешься назад – а вспомнить нечего, диск пустой, и тебе кажется, что день пролетел как миг. Но когда включается режим выживания, когда летит впрыск кортизола и адреналина – сознание разгоняется на максимум! Трубочки Пенроуза начинают лопать суперпозицию со страшной скоростью. Мозг делает не двадцать четыре кадра в секунду, а условные две тысячи! Он записывает каждую деталь: траекторию осколка, каплю пота на твоём лбу, шорох за углом. Информация забивает кэш до отказа. И когда опасность проходит, ты оглядываешься на эти десять минут минут боя, твой мозг распаковывает этот гигантский массив данных, и тебе кажется, что прошла грёбаная вечность.

— Ну... Кажись, реально мы биологические компьютеры, — усмехнулся он, почесав затылок.

— Но самое жуткое, Ром, кроется даже не в нашей черепной коробке, а в самой ткани космоса. С точки зрения фундаментальной квантовой физики и общей теории относительности Эйнштейна, настоящего времени вообще не существует в природе.

— Понимаешь, на микроскопическом, субатомном уровне все законы уравнений абсолютно симметричны – там время обратимо. По квантовой теории поля, каждый электрон обладает амплитудой движения вспять во времени: он излучает фотон, мчится назад в прошлое, чтобы поглотить другой фотон, а затем снова разворачивается в будущее. Этот путь настолько материален, что физики в лабораториях видят его треки в камерах Вильсона, как позитрон. Но почему тогда в нашем макромире время не течёт вспять? Да потому, что для этого пришлось бы заставить миллиарды атомов фигачить назад, стирать саму тепловую энтропию и заново прокручивать векторы твоих стёртых мыслей. Это было бы не прошлым, а просто другим вектором движения ради имитации прошлого.

— Математики и Эйнштейн доказали монументальную вещь: наша Вселенная – это статичный, четырёхмерный пространственно-временной блок. В нём наш сегодняшний ночной разговор и парад победы после Третьей мировой уже существуют одновременно, прямо сейчас, как застывшие точки на карте реальности. Ни один из этих моментов не является «избранным» или «главным».

— И к чему я клоню? Если прошлое и будущее уже физически существуют в этом четырёхмерном кубе, то что тогда такое наше «настоящее»? Да это просто грёбаная иллюзия, психологический баг нашего восприятия! Настоящее — это всего лишь скользящая точка пересечения твоего сознания с застывшим пространством-временем. Это как игла проигрывателя, которая бежит по дорожке виниловой пластинки: сама песня уже полностью записана на диске от начала и до конца – и первый аккорд, и финальный куплет. Но игла считывает только один микроскопический отрезок в секунду, создавая для твоего мозга иллюзию, что музыка рождается прямо «сейчас». В макромире сознание склеивает входящие сигналы с задержкой в 80 миллисекунд – то есть твоё настоящее – это уже воспоминание. Но на фундаментальном уровне обособленность настоящего – это эффект квантового декогерентного барьера. Прошлое и будущее зафиксированы в четырёхмерном статичном блоке Эйнштейна. Но твои микротрубочки Пенроуза способны считывать суперпозицию только в одной скользящей точке. Настоящее обособлено лишь для наблюдателя.

— Мы просто заперты внутри этого винилового диска. Есть только запечатанная по формуле E=mc² ядерная энергия, плотно упакованная в массу наших тел. Мы – просто ходячие, локализованные пучки этой энергии. Буквально масса всех атомов нашего тела по отдельности – один килограмм, например, от восьмидесяти, а остальные 79 – это энергия их движения. И вся наша судьба, весь этот структурированный хаос удерживается лишь фундаментальными законами мироздания. А наши микротрубочки Пенроуза, лопая суперпозицию в нейронах, просто пытаются судорожно выгрызть из этого статичного хаоса жалкую иллюзию свободы выбора. Мы строим свои виртуальные смыслы и пишем свой сюжет судьбы просто для того, чтобы наши мемические колонии размножались, цеплялись за эту реальность и жили вечно.

— Погодь, погодь. Я не слишком разбираюсь в физике, я же всё-таки сдавал информатику и на программиста... Ты что, сотку набрал на экзамене по физике? То, что ты рассказываешь, конечно, интересно. Но мозги ломает люто. Пока что давай опустим эту твою любимую тему с разгадкой всего и вся. Вот ты сказал, что нет свободы выбора. Это как, блин?! Типа любая мысль уже придумана и мой любой поступок уже сделан? Но эмм... Как это?

— Слушай сюда, Ром. Обыватели думают, что они сами принимают решения. Это полная чушь. В физике есть два железных правила, которые полностью помножают свободу воли на ноль. Во-первых, Блок-Вселенная Эйнштейна (детерминизм). По теории относительности, пространство и время – это единый четырёхмерный монолит. Как я и говорил, прошлое, настоящее и будущее уже записаны в нём одновременно. Время не «течёт», это наше сознание скользит по нему. Все события статичны и неизменны, ты просто не можешь кардинально изменить поступок в будущем. Это нарушит законы физики. А второе – это нейробиологический лаг в эксперименте Либета. В нём учёные засунули людей в томографы и приказали им добровольно нажимать на кнопку, когда они сами захотят. И знаешь что? Компьютер фиксировал вспышку активности в двигательной коре мозга за полсекунды до того, как сам человек осознавал, что он решил нажать на кнопку! Твоё подсознание, твои мемические колонии, ведомые биохимией и инстинктами, принимают решение первыми. А твои белковые микротрубочки Пенроуза получают этот сигнал с задержкой и просто красиво оправдывают его: «О, это я сам так захотел!» Сознание – это адвокат и решала, который обслуживает приказы подсознания.

— Но есть одна хитрость. Как бы эта пластинка времени ни была записана, всегда найдётся участок, где произошло малейшее колебание звука. Микроскопическое, которое никак не испортит песню, но это колебание создал тот, кто подкорректировал собственную судьбу. Пластинка не просто тупой прописанный сценарий – это структурированный хаос. Законы Вселенной диктуют правила игры и швыряют в нас внешние события. Мемы и микротрубочки внутри нашей черепной коробки судорожно подстраиваются под эти удары, генерируя ответные мысли...

— Короче, человек обладает свободой выбора только в одном – в скорости своей адаптации к этому хаосу, когда он от мира берёт те мемические структуры общества, которые и создадут его уникальный конструктор личности. Кто адаптировался быстрее – тот выжил и перепрошил нити локальной истории. Возьми в пример человека с образованием и другого, у которого вовсе нет образования. Как думаешь, какой из них создаст большее отклонение в микрохаосе виниловой пластинки? Надо понимать, насколько мы ничтожны в этом мире и крошечны. Но всегда помнить, что это изменить можно, создав отклонение и начав с себя, буквально занимаясь инвестициями и вбирая в мозг то, что создаст тебя будущего и твои будущие поступки, которые будут опираться на полученные знания в прошлом и мировосприятие.

— Ой всё, Артур! Ща башка лопнет. Нафиг тебе это знать? Просто забил голову мутью, которая никому не интересна. Лучше бы придумал план, как нам выжить в апокалипсисе. Или, победив небожителя, ты теперь через эти всякие позитроны увидишь будущее и не надо придумывать? Кстати, про телепортацию... Эта же тварь реально взяла и переместилась, никак ничего не утратив. Ты же говорил, что телепортация человека невозможна и это всего лишь создание копии. Почему его сознание не раздвоилось?

— Потому что для этого недобожка пространство – это пластилин. Наша телепортация, через которую нас сюда закинуло – это перенос чистой информации. А то, что сделал он – прямое следствие передовой теории ER = EPR, которую учёные Сасскинд и Малдасена выдвинули ещё в 2013 году. Если на пальцах: они доказали, что квантовая запутанность частиц и пространственные червоточины – это буквально одно и то же явление.

— Он не создавал свою копию. Он использовал квантовую сцепку, чтобы на субатомном уровне мгновенно сшить координаты своего реального тела с точкой нашей крыши и проявить свой образ. А когда он тепнул свою иллюзию, пространство перед ним просто свернулось в туннель. Я стрелял из РШ-12 всего лишь в его призрачную голографическую проекцию, но из-за деформации пространства пуля срезала путь через этот туннель и передала всю свою кинетическую энергию прямо в его настоящую, живую плоть на другом конце, знатно потрепав недобожка.

— Этот понторез могущественен, но его сила имеет жёсткий лимит. Он не может стереть нас вручную, потому что мы уже стали частью неразрывной пластинки времени. Ему приходится натравливать на меня иномирцев, пытаясь создать отклонение в хаосе. Вот только на свою голову он сам вписал в песню этой реальности лишние частички хаоса — то есть нас.

— А почему он не мог предвидеть будущие твои действия? Он же типа всемогущ.

— По законам квантовой механики, как только Небожитель переместил нас в этот мир, мы стали «эффектом наблюдателя». Наше присутствие создало бесконечное количество случайных отклонений и квантового хаоса. Он не видит будущее, потому что мы своим присутствием ломаем и перезаписываем каждую секунду виниловой пластинки времени этого мира. Мы – баг, который стёр его способность предвидеть события.

— В целом... — не успел я сказать, как неожиданно в проходе появился силуэт и зазвучал до боли знакомый голос рыжего товарища:

— Вы чё тут распизд*лись среди ночи?! И так бл*ть заснуть не могу после твоих разговоров на крыше, Артур.

Жека стоял, сощурившись от полосы яркого утреннего света, который уже вовсю пробивался сквозь щели плотных жалюзи. На часах было начало четырёх утра, и для июля это означало лишь одно – за окном стремительно наступал летний рассвет, окрашивая горизонт в нежно-розовые тона. И наше временное убежище постепенно заливало мягким светом.

Евген прошёл к столу, зевнул и бросил быстрый взгляд на вскрытую пачку вяленого мяса в руках Ромки.

— Ладно, раз уж всё равно никто не спит, — Огнев опёрся рукой о навесной шкаф и заглянул внутрь. — Давайте по-быстрому стол накроем, перекусим нормально. Чего сухомятку грызт. Ах да! Эта твоя Катька, между прочим, в гостиной так дверь захлопнула, что у меня штукатурка над кроватью посыпалась вот и я проснулся.

При упоминании зеленоглазой в воздухе снова повисла напряжённая тишина. Ромка бросил на меня быстрый, испытующий взгляд из-под тёмных карих волос, пытаясь считать мою реакцию.

Но моё лицо оставалось безэмоциональным. Философия Камю циклично прокручивалась в голове – мир молчит, я живу, я просто принял свой путь и перестал ждать наград от судьбы. А ошибка в отношениях – это лишь погрешность в моём выживании и построении своего будущего.

Ну а пока пацаны по-быстрому накрывали на стол, вскрывая тушёнку и раскладывая печенье под первыми косыми лучами июльского солнца, я думал о предстоящем выезде, рассматривая карту города в дополненной реальности, чувствуя, как утреннее солнце, пробиваясь тонкими полосами сквозь жалюзи, приятно греет мои широкие V-образные плечи.

Женя сел напротив, пододвинул к себе кусок немного чёрствого хлеба и, щурясь от рассветного света и не скрывая утреннего раздражения, произнёс:

— Ты говорил, мол, передача ДНК в будущее – это наше единственное биологическое бессмертие. Но ты же сам понимаешь, что это косяк в расчётах. Твой ребёнок получит половину твоих генов, внук – четверть, правнук – двенадцать процентов, а через десяток поколений от твоего «Я» там вообще ничего не останется. Ты ошибочно считаешь это бессмертием.

Ромка даже жевать перестал, переводя ошарашенный взгляд с Жеки на меня. На кухни воцарилась пауза тишины.

Я свернул интерфейс с картой и спокойно посмотрел на рыжего товарища. На лице проступила едва заметная усмешка.

— Ты берёшь только самый верхний слой, Женя, — спокойно ответил я. — Передача ДНК – это просто способ выжить нашему виду и не загнуться, после того как погибли миллиарды. Но бессмертие, которое я планирую создать, устроено совсем по-другому.

Мой взгляд упал чуть левее него, на жалюзи, где в полосах рассветного света медленно кружились пылинки.

— Да, я говорил, что наноботы продлевают жизнь до ста пятидесяти лет, упираясь в предел Хейфлика, когда клетки больше не могут делиться. Но когда мы закончим войну и зачистим мир от грибковых тварей и контроля Небожителя, мы полностью взломаем этот биологический код. Я пропишу наноботам новую задачу. Они начнут на субатомном уровне искусственно восстанавливать концы хромосом, постоянно надстраивая теломеры. Клетки будут обновляться бесконечно, а ткани просто перестанут изнашиваться и стареть. Мы дадим людям настоящее физическое бессмертие на сотни лет вперёд. И уж точно перенаселение после всего произошедшего ужаса человечеству не грозит.

— А рак? — напомнил мне о проблеме бессмертия с медицинской точки зрения Рома.

— Рак – это просто сломанный механизм бессмертия клеток. Раковые клетки потому и размножаются бесконечно, убивая организм, потому что в них заблокирован лимит деления и они сами активируют фермент теломеразу, бесконечно надстраивая свои хромосомы. А наноботы способны лечить рак, значит, они умеют перепрограммировать ДНК. Роботы в венах будут работать как микроскопические станки. Они будут находить онкологические мутации, уничтожать их, а в здоровых клетках – аккуратно, вручную достраивать нуклеотидные последовательности на концах хромосом, то есть теломеры.

— Хм... В общем, ты уже в своей башке придумал идеальную утопию, но, Артур, ты не учитываешь дохрена факторов. То же сознание просто устанет от долгой жизни, и ничего ему интересно не будет, — хмыкнул Жека, достав из шкафа алюминиевую банку с энергетиком и намереваясь её открыть.

На что я, пожав плечами, ответил ему:

— Банально можно запечатывать память человека, оставив лишь те воспоминания и навыки, которые он приобрёл до 20 лет условно. Плюс омолаживать его до того возраста, повысив количество стволовых клеток и перестроив организм чуток. И вот так родится в государстве новый, никому не знакомый человек без прошлого и готовый познавать с горящими глазами мир по новой. А если родственникам «перерождённого» надо поговорить и вспомнить, то приводим его в специальную клинику, разблокируем воспоминания – и пусть общаются. Потом снова блокируем память и выпускаем. Вдобавок всякие альцгеймеры можно лечить с помощью синтетических белков-ферментов, которые расщепляют белок ataxin-2, вызывающий паралич и разрушение мозга. Короче, если поменьше воды, то человечество реально может добиться бессмертия. Для этого всего лишь нужно всю науку развивать, а не тратить деньги на войнушки и кормёжку верхов власти...

Вдруг в коридоре отчётливо затрещала портативная рация. Шум шипения прервал наш кухонный спор, заставив Ромку и Жеку моментально замолчать.

Я отставил открывашку, поднялся со стула и пошёл в соседнюю комнату, где у стены валялась снаряга. Среди броников и забитых подсумков мигал зелёный огонёк радиостанции. Из открытого окна тянуло утренней прохладой, пахло сыростью Волги и гарью от далёких окраин.

Я достал из подсумка рацию, нажал тангенту и коротко сказал:

— Харитонов на связи.

Сквозь треск помех прорвался чуток хриплый голос старлея:

— Слушай внимательно, чипированный. Бери своих бойцов со всем шмотьём и дуйте к южным воротам Астраханского кремля. Жду вас ближе к пяти утра. «Тайфун» прогрели? Приём.

[Кажись, Илюха доложил ему про наш трофей...]

— Какая задача на выезд? Приём.

— Задача – полный п*здец. Дали приказ штурмовать международный аэропорт. Там дохрена заражённых, твари забили все терминалы. Нам нужно зачистить и освободить ВПП, чтобы транспортники из Крыма смогли привезти какой-то очень важный груз. Задачу понял?

— Так точно. Конец связи.

Я положил рацию на тумбочку и повернулся к Жеке и Роме, которые уже стояли в дверях.

Рыжий, уже прошедший со мной огонь и воду, произнёс с усмешкой:

— Снова очередная мясорубка?

— Будите остальных. Егора, Нурлана, Фарида и девчат. Сбор на кухне через пять минут. Быстро перекусываем и выдвигаемся. В пять утра мы должны быть у южных ворот Кремля. Возражения не принимаются, — скомандовал, проходя мимо них обратно в коридор.

Парни пошли выполнять мой приказ, а я вернулся на кухню. Сев во главе массивного деревянного стола, я сложил пальцы в замок, упёрся в них подбородком и замер, прикидывая в голове шансы и все трудности предстоящего выезда. Задача освободить взлётно-посадочную полосу была тяжёлой и опасной, однако на душе у меня было полное спокойствие. Я просто принял этот расклад судьбы, начав придумывать план.

Через пару минут на кухне началось мерное движение. Ребята втягивались в комнату – заспанные, зевающие, хмурые, но всё равно говоря друг другу «доброе утро» и перекидываясь парой слов.

Вслед за Егором в комнате появился Фарид. Этот хмурый месхетинец вновь был молчалив и собран. Его тяжёлый взгляд сразу нашёл меня, и он едва заметно кивнул мне. А следом последней вошла Катя.

Она была в простой домашней футболке, растрёпанная и по-прежнему чертовски красивая, но мне было уже безразлично. Между нами царил холод. Катя демонстративно уселась подальше от парней, строго рядом с Таней. Ни с кем не болтая, шатенка просто уставилась стеклянным взглядом в одну точку, судорожно сжимая пальцы. Она по-прежнему не желала даже взглянуть на меня после произошедшего.

— Давайте я по-быстрому яичницу на всех соображу, — негромко предложила Аня, проходя к плите.

Статная близняшка уверенно загремела сковородками, доставая нужную, подставив спину рассветным лучам июльского солнца. Ромка, сидевший чуть левее меня, случайно загляделся на её объёмные, подтянутые спортивные ягодицы. Парень мгновенно густо покраснел до самых ушей и резко отвернулся, уткнувшись взглядом в пол.

Я молча наблюдал за этой картиной со своего места, прикидывая маршрут движения «Тайфуна». План в моей голове был готов, оставалось дождаться выезда.

Прервав утреннюю идиллию кухни, я, произнёс:

— Сегодня мы в составе усиленного взвода старлея будем штурмовать международный аэропорт. Времени у нас ещё около сорока минут, так что ешьте и собирайтесь...

— Артур, глянь новости, — неожиданно перебил меня Фарид.

Я мысленно активировал интерфейс дополненной реальности. Там, в азиатских новостях, показывали настоящий, бесчеловечный ад.

После того как КНР пережила массированные ядерные удары от США и захлебнулась в миллиарде заражённых, их армия пустила в ход последние, самые грязные резервы химоружия. На экранах развернулся настоящий хоррор. Миллионы литров зарина и VX выливались самолётами и тактическими ракетами на Шанхай, Гуанчжоу, Чэнду, Шэньчжэнь и Харбин. На кадрах с беспилотников было видно, как целые кварталы покрываются липкой, маслянистой химической слизью, разъедающей фасады небоскрёбов и собирающейся на стенах домов. Камеры беспилотников фиксировали беснующиеся толпы заражённых, которые в конвульсиях крючились прямо на дорогах и площадях, залитых маслянистой зариновой слизью. Под воздействием фосфорорганики их центральная нервная система в буквальном смысле выгорала, убивая через бесчеловечную агонию. Твари бились в диких, неестественных судорогах, ломая собственные кости от мощнейших спазмов мышц. Из их пастей лавиной хлестала кровавая пена, забивая дыхательные пути, пока парализованные лёгкие окончательно не разрывало изнутри. Мутанты заживо слепли, их зрачки сужались в микроскопические точки, а роговица выгорала под воздействием едкого химического вещества. Они заживо превращались в скрюченные, обугленные химикатами трупы.

А в следующих новостях уже приходили известия с корейского фронта. Северокорейская армия, заражённая и страдающая от эпидемии на своих рубежах, не могла уже наступать, так как потери личного состава были колоссальны. На кадрах получасовой давности автоматические системы пуска РСЗО синхронно выплёвывали в рассветное небо сотни кассетных «Хвасонов».

Ракеты, долетая до цели, детонировали на высоте полутора километров прямо над Сеулом и Инчхоном, засыпая многомиллионные мегаполисы лавиной суббоеприпасов. А прорвавшиеся через прикрытие ПВО городов тяжёлые штурмовики на бреющем полёте прямо над крышами небоскрёбов включали выливные авиационные приборы, распыляя VX в виде мелкодисперсного розового тумана.

Для регулярной армии Южной Кореи этот химический удар был неприятен, но не смертелен – их танки K2 Black Panther, тяжёлые ОЗК для всех солдат и бункеры были предназначены сохранить боеспособность армии, так что военные были полностью готовы. Но для гражданского населения этот день стал последним в их жизни. Химическое оружие выкосило девяносто девять процентов мирных жителей Сеула. Миллионы людей гибли в страшных муках от нейропаралитического действия химии прямо в своих квартирах и машинах, из-за паралича лёгких.

В конце концов, не веря собственным глазам, я, порыскав по карте мира, нашёл моего подчинёного из самого эпицентра сеульской катастрофы. Парень шёл в обычном разгрузочном жилете прямо сквозь ядовитый туман смерти – нанороботам в его венах было плевать на зарин и зоман. Роботы на субатомном уровне за наносекунды перепрограммировали ткани, защищая кожу и лёгкие от фосфорорганики и мгновенно расщепляя яд на безвредные фосфаты. Но на лице иномирца был гражданский противогаз с панорамным стеклом – для защиты слизистых оболочек глаз и лёгких от ожога.

Прямо в эти секунды, парень остановился посреди усеянной трупами площади и поднял взгляд вверх, вглядываясь в корейское небо. Сквозь стекло маски было чётко видно, как над шпилями небоскрёбов Сеула медленно, тяжёлыми волнами рассеивается грязно-розовое марево осевшего зарина, сквозь которое тускло пробивались лучи солнца. Смертельно опасная воздушная масса медленно уходила в сторону океана под порывами ветра, оставляя позади мёртвую тишину бывшего пару часов назад густонаселённого мегаполиса.

Опустив взгляд, кореец перехватил автомат и вновь двинулся дальше по проспекту. С момента удара «Хвасонов» прошло всего тридцать минут, но спасения не было никому. Зарин, который был тяжелее воздуха, словно вода, стёк в подземные переходы и гражданские убежища, превращая их в братские могилы. Тысячи людей, панически бежавших к бункерам, так и остались лежать на ступенях, содрогаясь в предсмертных конвульсиях. Эта далёкая от нас война двух маленьких государств никого не пожалела.

Иномирец ровно шёл вперёд, огибая пробки из машин и скрюченные мёртвые тела. Прямо у входа в подземный паркинг он чуть сбавил шаг, обходя лежащих на асфальте пожилую женщину и маленькую девочку. Внучка до последнего цеплялась за пальто бабушки, их лица были покрыты липкой зариновой слизью, а мёртвые глаза застыли в слепоте миоза. Смерть забрала их мгновенно, во время панического бега в толпе. Парень, чьим нервам и выдержке можно было только позавидовать, лишь на секунду задержал взгляд на трупах, не зацикливаясь на эмоциях. А тем временем на северных окраинах Сеула южнокорейские танки уже разворачивали орудия навстречу прорвавшим оборону дивизиям Севера.

Я свернул окно интерфейса и тяжело вздохнул, понимая, насколько мир сошёл с ума и в какую бездну катится будущее.

— М-дэ... Жалко, конечно, людей, но наш союзник по военному альянсу делает успехи на фронте. Ты же сам говорил, Артур, что южане – та ещё заноза и гиена, которая не прочь посягнуть на наш Дальний Восток, — выдал горькую правду Нурлан, удерживая двумя пальцами чипсину.

— Да... С этим ничего не поделаешь. Хрен знает, какая из Корей выиграет, но, как бы это плохо ни звучало, нашему Союзу выгодна победа КНДР. А если нет... Возможно, перебросят уже наши дивизии или уничтожат Корейскую Республику ядерными ударами. Мир всегда был жесток, и только сейчас все сняли улыбающиеся маски и показали свою истинную натуру. Так что нам придётся привыкать и адаптироваться.

— Получается, я был прав? — подал голос Рома, посмотрев на меня.

— Да. Ты был прав в том, что опять применят оружие массового поражения, — с ироничной усмешкой подтвердил его слова, вставая из-за стола.

— Доедайте быстрее. Сегодня и у нас намечается жара, — бросил, выходя из кухни.

(Ребята, извините, главы будут выходить медленно, так как я учусь в универе на инженера и свободного времени не так много. А 5-месячный застой связан с тем, что я был занят. Тот самый экзамен по информатике 18 июня, потом выпускной, после – подача документов в вуз, переезд, время на освоение в миллионнике, да и адаптация к студенческой жизни. Хотя летом я не бездельничал, а потихоньку исправлял небольшие недочёты в прошлых главах, вот и тянул с написанием 23-й главы. Благо расписание у меня нормальное, и я могу на выходных отдавать свободное время книге.)