Зараза - 2

Глава Первая.

От автора:

Их теперь шесть человек взрослых и двое детей. Они смогли выбраться из пораженного вирусом города, прошли дорогами испытаний и, наконец, прибыли в дом отца Надежды, полковника в отставке, бывшего специалиста ГРУ. Хотя бывших не бывает. Это как вторая душа или же вторая жизнь, которая дается как талант. Он либо есть, либо его нет.

***************************************************

Глава Первая. «Позарастали стежки дорожки…»

Дом отстоял от села довольно далеко, примерно с пяток кэмэ. И даже скорее это был не дом, а современный коттедж в два этажа, сложенный из красного кирпича. Да и не в два полных этажа, а в один цокольный и над ним второй с высокими потолками и большими арочными окнами. Верхний этаж состоял из четырех комнат и столовой, которая примыкала к небольшой кухне. Просторный холл, куда и выходили эти четыре двери, кроме двойных в столовую, и тоже с большим окном в торце. Все эти окна первого и цокольного этажа зарешечены и изнутри закрывались плотными деревянными ставнями. Вход в дом был под бронированной дверью, которая прикрывала квадратную прихожую. Из нее две двери: одна в палисадник, другая во внутренний двор. Вся площадь двора обнесена кирпичной стеной, которая была встроена в просторный на две машины утепленный гараж и баню с парной, с гостевой комнатой и туалетом. По окружности внутри шла высокая терраса, забранная также ажурной железной решеткой. Цокольный этаж представлял собой большую квартиру из трех комнат, просторной кухни и двух подсобных помещений, где располагались все необходимые агрегаты для подачи воды, газа, электричества, а также бойлеры под сто и пятьдесят литров воды. Двери были также бронированные, как и входная, войти можно было только со двора. Вниз шли ступени в подвал, который также состоял из двух помещений: самого погреба под соленья-варенья, картошку с овощами, и огромного подвала с двумя генераторами, соляркой и всяким ненужным хламом. Там же была оборудована мастерская для хознужд, которой пользовались постоянно. Стоял столярный и токарный станок, лежали инструменты для работы с железом и деревом. Здесь же были и колеса для автомашин, одна из которых стояли в утепленном гараже. Теперь там стоял и УАЗ, на котором они и прибыли. Правда, без прицепа. Он тогда вместе с Витьком спас их жизни.

Вся усадьба была обнесена высоким железным забором с двумя воротами: одни для грузовых целей, другие для легковых автомашин. Рядом, прямо из стены прохода начинался коридор в хозяйственные помещения или попросту сараи, где были клетки с курами и кроликами. Далее сеновал крытый и открытый, огород на десять соток и теплица. Позади дома, с черного хода лужайка с верандой и летняя кухня с пристроем в две комнаты. Именно здесь, а не в доме в теплые месяцы жили отец и мать Надежды. Здесь было все рядом, о чем надо было заботиться и чем заниматься. А про дом они говорили, что строился как бункер. Только от кого, они до сих пор не знают. Там практически и не живут даже зимой, находятся в цокольном этаже.

- Там теплее, - усмехался Александр Ильич, отец Нади, в усы, когда Симеон под рюмочку расспрашивал того об этом доме. – Зимой тепло, а летом прохладно. Почти вся площадь в земле, а она, матушка, уже рядом. Чего уж. Привыкаем помаленьку.

- Купила я этот дом у своего знакомого риелтора, бывшего одноклассника, - рассказала Надежда всем за столом, когда уложили детей спать. – Продавался срочно и недорого и даже в рассрочку. Это коттедж бывшего пахана, державший весь рыночный бизнес в области. Вот и решил он тут сделать такой себе отходняк на всякий случай. То ли от своих же защититься, то ли похвастать кому. Семьи у него не было как таковой, лишь жена, да и то ли третья, то ли четвертая. И когда все же решил, что за границей лучше будет спрятаться и жить, передал продажу по доверенности той конторе, в которой и работал мой одноклассник. Я в это время искала домик за городом, и вот приглянулся этот.

- Ничего себе домик! – протянул Симеон. – Скорее бункер на случай войны при том атомной!

- Тьфу на тебя! – засмеялась Людмила и посмотрела с любопытством на майора Николая Ивановича, который уже знал эту историю и только скромно улыбался, слушая ее уже в который раз. – Скажешь тоже!

- А что? Разве сейчас не то самое время? Вот такие бункера и нужны для отражения подонков с автоматами, - продолжил он, подцепляя вилкой тугой грибочек из салатницы и бросая тот в рот.

- Ну, если только с автоматами, то может, а если гранатомет возьмет или гранату кинет, то никакие стены и запоры не помогут, - тяжело вздохнул Александр Ильич.

- Верно, - вновь качнул головой майор. – Но мы не допустим такого варварства. Все же недалеко в горах есть и наш настоящий бункер, замаскированный, на сто человек. Считай рота солдат, при том обученных как надо. Так что фазенду защитим. Но пока сюда кто-то доберутся, пройдет время, а там посмотрим. Уж если совсем худо будет, то заберем всех с собой. Там не так комфортно, зато хорошо защищено.

- У них даже два танка есть, ежели что, - сказал отец и засмеялся. – Могут танковую атаку сотворить. Да, майор?

- Так точно, товарищ полковник, могём, - усмехнулся Николай Иванович.

- А давайте выпьем за будущее, которое, надеюсь, будет спокойным и счастливым, - предложила я тост.

- И за любовь! – подхватила её Людмила, все также выразительно глядя на смущенного под ее взглядом майора.

Все чокнулись и выпили. Елена с Виктором о чем зашептались и оба встали и вышли на кухню. Мать Нади тоже вышла за ними. Эйтан попросился выйти на террасу, и за ним вышла и Ольга.

Кот Юзик забрался на руки к отцу и смотрел свысока на сидевшую у ног йорку Лялю. Она тоже просилась на руки, но ее не брали, и поэтому она слегка повизгивала и смотрела с укором на мужчину, поглаживающего толстого Юзека.

- Кот и женщина в доме, а мужчина и собака на улице, - наклонившись к ней, проговорил отец. – Уяснила, собака!

Та взвизгнула от такого внимания, как она поняла старшего в доме и тявкнула.

- Поняла! – засмеялся отец.

Улыбающийся майор подхватил животинку и приспособил к себе на колени. Она уютно устроилась, а хозяйка посмотрела на мужчину с благодарностью.

- Раз любит животных, значит добрый душой, - подумала я. – Вот тебе и офицер спецчасти. Бывший строгий и непробиваемый «дядя», как звали его в той зоне карантина.

В доме звучала тихая музыка, и было по-мирному спокойно, будто мы приехали все в отпуск к моим, а где-то там далеко остались и зараза, и война,и бандиты. А также мертвые и чужие и свои. Мы пока не касались их памяти, решили, что завтра найдем место и похороним Митьку одного, но напишем на кресте две фамилии. Его-то забрали с собой, когда нас подобрали отряды майора, после настоящей войны с теми бандитами. Уничтожили почти всех, лишь небольшая кучка ушла в леса и скрылась. Бронетранспортеры не смогли пройти те дебри и мы уже на них пробирались к отцу в село.

- Как вспомню ту перестрелку, так сердце замирает, - шептала я уже в постели Симеону, после обильного ужина и баньки, что так расслабила нас всех. Дети сразу же уснули, уже за столом и их отнесли в большую комнату, где разложили диваны. На одном спали они, другой был свободен. Но я думаю, что Виктор не упустит своего и Елена обретет в нем не только защитника, но и мужа. Мы заняли бывшую спальню родителей с широкой кроватью, двумя тумбочками и комодом с зеркалом. Встроенный шкаф был с одной стороны, и рядом дверь в туалетную комнату с унитазом и душем. Эйтану постелили в маленькой комнате на кресле-кровати, а Ольга с Людмилой в другой, окнами на выезд. Но пока ни та, ни другая в комнате не появились. Да и майор с Эйтаном тоже.

- И ведь не устали! – хмыкала я, прислушиваясь к сопению Симеона. Он-то сразу же отрубился, как только коснулась голова подушки. Почмокал меня, прижал к себе и всё. Я не обиделась. Чего уж там! Самое главное, что целы и здоровы, и, наконец, дома.

Когда мы приехали сюда, то мать не могла успокоиться и все плакала и плакала, обнимая меня. Даже, когда я представляла им обоим Симеона как жениха, она по-моему и не поняла, и только отец подал ему руку и пожав, сказал:

- Добро пожаловать, зятек! Посмотрим-посмотрим каков ты на деле. Каков в необычных условиях понял, посмотрим каков в быту.

Тот только улыбался.

И только через время, когда уже накрывали на стол после бани, она отвела меня в сторону и задала один единственный вопрос:

- Любишь его?

- Да, очень.

Она кивнула и занялась хозяйством. Мы все женщины помогали ей и по мере дел, она познакомилась с Еленой и Ольгой. Людмилку знала ранее, все же одноклассницы были и жили рядом, дружили с «садиковских горшков». Елена сразу же пришлась ей по душе, и она уже вместе с ней обсуждала даже рецепты. А когда Елена сказала, что научит её каким-то еврейским блюдам, то и вовсе воспылала к ней доверием и симпатией. Людмила, видя, что она здесь лишняя, вышла курить на террасу и там о чем-то разговаривала с курившим майором. У них организовался такой интимный курительный дует.

- А что? – вдруг подумалось мне. – А вдруг! Людмила одна, да и майор видимо не против. Теперь не будет завидовать и хмуриться, - хмыкала я, видя, как она чему-то смеется - то ли рассказам своим, то ли мужчины. Но видно было, что им обоим было интересно рядом.

С отцом я так и не поговорила, отложили все на завтра, и завтра же будем решать, где разместиться и как будем дальше жить.

Я тихо вздохнула, приобняла спящего Симеона и закрыла глаза.

- Не буду говорить приснись жених невесте, он рядом.

Глава Вторая.

Глава Вторая. «Как бы мне рябине, к дубу перебраться…»

Утром все собрались в столовой за одним большим столом. Елена кормила детей, Ольга ставила на стол продукты, а я резала хлеб и прислушивалась к разговорам на террасе, где стояли отец с майором. Они о чем-то разговаривали достаточно тихо и мне слышались лишь отдельные слова, из которых я поняла, что майор скоро уедет и будет готовиться к обороне и нас и своего бункера. Тут же зашипела рация и майор, надавив клавишу, ответил на прием. Потом отошел дальше, чтобы никто не слышал и принял доклад. Отец внимательно выслушал его и шлепнул по плечу. Тот козырнул и вошел в столовую.

- Милые дамы и товарищи! – начал он, улыбаясь. – С добрым утром и я пока покину вас. Служба. Приеду к вечеру, если примете.

Все высказали сожаление и пожелали ему удачи. Провожать пошел лишь отец. С Людмилой они лишь перемигнулись, и какое-то странное выражение я прочла на лице подруги. Она была и довольна и расстроена. Вот такой винегрет.

- Ну, ничего, - тогда подумала я, - все равно расколется. Ишь, какая быстрая! Хотя о чем это я. А сама! - Тут я тихо вздохнула и посмотрела с любовью на своего Симеона. Он решил отпускать бороду, и пока щетина просто кололась и выглядела нелепо. Но со временем будет и неплохо. Ему пойдет. Да ему и так все идет.

- Все же красивый мне мужик попался! – подумала я. – Сама себе завидую. При том еще и смелый, - вспоминая его поступки в дороге. - Особенно с Витьком на крыше машины. И потом, когда была перестрелка. Он тогда первый сообразил нам прыгать из машины и прятаться, взял на себя оборону. Вот и не скажешь, что журналист, скорее воин. Хотя если по его рассказам, то у него все в роду были военными и в Первую мировую и во Вторую. Наверно все же передается что-то в генах. Вот как и у меня.

Тут я прыснула и оглянулась на вошедшего отца. Он приобнял меня за плечи и прижал к себе:

- Ну, что птица? Готова к труду и обороне?

- Так точно, товарищ полковник. Всегда готова! – приложила я два пальца к виску.

- Ну-ну! – сказал он и прошел в столовую, где уже сидели за столом все взрослые, а дети ушли в холл. Там уже слышались крики и визги Ариэля и Катюшки вместе с лаем Ляли. Юзека тоже не было видно. Видимо и его прихватили с собой, предварительно накормив всю эту веселую компанию.

Завтракали долго и вкусно, по-деревенски сытно: картошкой с мясом, салом и сливочным маслом, варенными яйцами и зеленью с соленьями. Так же стопками с водкой. Для аппетита. Потом пили чай с вареньями и кофе с сахаром и сливками. А когда убрали все со столом, ко всем обратился отец:

- Вот теперь и поговорим. Думаю, что все согласны?

Нестройно все ответили и покивали.

- В связи с нашим положением, думаю, что тут организуем коммуну, кто и чем будет заниматься своим делом постоянно и когда надо возьмет в руки и оружие для защиты.

Все вновь покивали.

- Теперь про житье. Выберите себе комнаты по желанию. Одно условие – верх ваш, низ наш. Если кто желает, то может перебраться на летнюю кухню, там тоже две комнаты. Но не советую, сейчас там прохладно, а зимой будет и холодно, хотя можно и топить. Распределите сами.

Покивали согласием.

- Давайте сразу определимся, кто чем будет заниматься и чем бы хотел.

- Я – врач, - начала Людмила, - и хотела бы этим и заниматься. Только где могу расположиться?

- Найдем, - утвердительно кивнул отец.

- Я думаю быть на подхвате у вас, Александр Ильич, - сказал Виктор. – Вы же меня знаете. Думаю и Эйтан тоже. Хотя он хорошо разбирается в машинах.

Эйтан кивнул.

- Годится, - сказал отец.

- Я также присоединюсь к мужчинам на разные работы, - сказал Симеон. - Куда скажешь, командир.

- Лады, - прихлопнул ладонью по столу отец, будто припечатал. – А женщины под руководство Марии Павловны.

- Можно мне с вами? – скривила я рожицу. – У мамы и без меня есть кому сварить-постирать-помыть.

Отец усмехнулся и кивнул:

- Ладно, берем. Только потом не хнычь. Мужская работа нелегкая, тем более сейчас.

- Есть не хныкать, товарищ полковник! – вскочила я и взяла под козырек.

Все засмеялись.

Мама быстро распределила зоны ответственности: Елена с ней на кухне, Ольга с детьми и животными. Людмиле отец отвел гостиную в бане, где мужчины поставили топчан, оббитый кожзаменителем, и втащили старый буфет, стоящий хламом в подвале. Очистили и вымыли мы с ней эти вещи, и еще мать выделила простыней с наволочками и подушкой. Для операций провели свет в две лампы с зеркальными отражателями от старых автофар, и уже к обеду лекарская, как ее именовала теперь подруга, была в основном оборудована.

После обеда, отец повел свою группу осматривать территорию, которую и будем обрабатывать. В дальнейшем, если нужно будет, то и охранять.

- Я думаю, что стоит всё это обнести проволочной оградой, - сказал Симеон на вечернем сходе перед ужином.

- Почему ты так решил? – спросил удивленный отец. – Если захотят пройти с автоматом и гранатометом, то уж не спасет твоя проволока.

- А если по ней пустить ток? – поддержал мысль Эйтан.

Все как-то странно посмотрели на него, а Елена даже с укоризной:

- Сын! Ты о чем! Там же люди!

- Има (мама - еврейск.)! – разгорячился парень. – Это уже не люди, а бандиты и они не с добрыми намерениями к нам. Ты все забыла? Да? Они нас не пожалели тогда. И если бы не майор с солдатами…

Он махнул рукой с досадой. Симеон похлопал его по плечу:

- Верно говоришь. Только будем пускать ток по необходимости. Если что…

Отец сидел молча и будто что-то прикидывал, сосредоточенно глядя на Эйтана.

- Малый прав. Забор надо делать. Посмотрим сколько у нас всего материала и если что запросим у Николая. Кстати вот и он.

В столовую зашел майор, поздоровавшись с мужчинами за руку и присел, подвинув к себе чашку с чаем, которую тут же налила ему Ольга.

- Спасибо дочка, - улыбнулся он и, посмотрев на Людмилу, подмигнул ей.

Она закраснелась, как девочка, и потупилась.

- Эх, ни фига себе! – хмыкнула я про себя. – А у нас оказывается и любовь! А трепала мне утром, что ничего, только что целовались! Ладно-ладно, подруга, попомнишь меня! Ишь, затаилась!

- О чем спор! – начал майор, прихлебнув чай. – Слышал крик, но не видел драки.

Отец тут же начал ему рассказывать о предложении Эйтана.

- Дело говорит парень, - усмехнулся майор. – Завтра посмотрим, что имеем и если надо пришлю в подмогу своих ребят. Быстро сварганим тебе защиту.

- Да мало поможет, если что серьезное, - пожал плечами отец.

- Ну, если что серьезное на то мы имеемся, - усмехнулся майор. – А так на первое время задержать до нашего прихода - годится. Что-то еще?

- Мне нужны кое-какие лекарства, - вставилась Людмила. – Я составила список. Вы говорили, что можете помочь.

Она так смотрела на крепкого воина, что уже всем стало понятно, что между ними сложилось больше чем деловые отношения. Даже йорка Ляля поняла и приняла, снова требуя внимания к себе, отираясь и повизгивая у его ног. Тот вновь взял ее на колени.

Мы улыбались, глядя на них. И так было тепло и спокойно нам всем, что у меня закрались дурные мысли:

- Как бы что не случилось и не разрушили нашу начавшуюся идиллию.

- Кстати, - поглаживая собачку, сказал Николай Иванович, подняв голову, - надо с вами подтянуть военную подготовку. Научить стратегии и тактике боя в местных условиях.

- Это я запланировал, - махнул ему рукой отец. – Пусть освоятся немного, ознакомятся с окружающим, и потом уже начнем по-взрослому учиться.

Мать позвала женщин в кухню, и начали накрывать стол к ужину. Ели вместе с детьми и даже животными. Опять было весело и опять под рюмку. Заслужили.

Комнаты остались за прежними владельцами, только мы спустились вниз к моим и заняли одну из трех, притащив туда кровать из спальни родителей, а Людмила заняла одну из трех вверху. Так и распределились: я с Симеоном внизу с матерью и отцом, Елена с Виктором заняли бывшую родительскую, детей определили в ту большую с диванами, а Эйтан с Ольгой уже договорились и заняли совместно тоже одну из верхних. Елена была несколько удивлена таким поворотом, но потом махнула рукой:

- Пусть, - сказала она нам за завтраком еще тогда на кухне. – Сколько той жизни. А они молоды. Может что и получится. Да под нашим приглядом.

Мать вздохнула, Людмила хмыкнула, а я ее поддержала:

- А что? Эйтан парень правильный, Ольга одинока, никого нет у нее. Вот теперь есть семья. И это здорово. Только бы надо не завести детей. Пока, по-моему, рано. Все так нестабильно.

- Ну, уж об этом я позабочусь, - улыбнулась Людмила.

Я покивала:

- Ну-ну! Знаем тебя!

И все засмеялись.

Так мы решили вечером сделать что-то вроде помолвки со всеми вместе, чтобы было по-человечески. А пока начали принимать гостей из бункера на грузовой машине ребят в камуфляже и с автоматами. Но кроме оружия выгружали мотки проволоки, металлические трубы более трех метров, лопаты и кайла. Электросварку принес отец. Оказалось, что Эйтан знает и ее работу.

- Я в армии освоил, когда служил, - сказал смутившийся парень, когда отец поинтересовался, когда он научился. – Сам ремонтом автотехники занимался. Да и потом чинил свою машину для извоза. У нас в Израиле это дорого ценится, пришлось самому научиться всему.

Отец похвалил его после того, когда тот мастерки резал трубы и приваривал проволоку к ним.

Территорию пришлось уменьшить, по сравнению к той, которая была под хознужды. В нее вошли сам коттедж с несколькими фруктовыми деревьями из большого сада, огородик, сараи с живностью и сеновалом, а также теплица с летней кухней. Да еще сотка картофельного огорода. Если смотреть сверху, что получился этакий кривой овал с упором на постройки. К вечеру основное было закончено и военные вместе с майором уехали. Завтра будут запитывать ток и проверять.

Виктор также предложил поставить на некоторые столбы внутри и по периметру камеры слежения и вывести это на монитор внутри дома. Такие две были при входе и раньше, но теперь сделали еще парочку на крыше, где одна крутилась на триста шестьдесят градусов, другую на конец сараев, где был как раз самый уязвимый край, при том мало видимый из дома, если только с крыши. Но туда можно попасть, лишь взобравшись по лестнице, что шла снаружи и то деревянной приставной. Внутри не было лаза и соединений ни с чердаком, ни с нижним этажом. Все автономно. Если что, то можно где-то и отсидеться. Тоже автономно. Электричество внизу, вода через насос и тоже внизу, газ, правда, снаружи в специальном пристрое от газ баллонов. Если туда граната попадет, то мало не покажется тем, кто будет рядом. Хотя и его скоро не останется. Надежда лишь на электрический генератор и на соляру от бункера. Так его еще и привезти понадобиться. И поэтому решили сделать еще и печки, типа буржуек, чтобы с выводом на улицу.

Всю эту работу делали под чутким руководством отца наши мужчины, уже после запитки током проводов и установкой камер. Целая неделя прошла в кропотливой и тяжелой работе по укреплению территории и дома. А также проверялись и дополнялись не только продукты из бункера с лекарствами первой необходимости, но и оружие с боеприпасами, солярка и газ, второй комплект насоса для воды.

Женщины проверяли муку и крупы, заготавливали банки с тушенкой кроличьей и куриной, коптили и солили, варили и жарили, складывая запасы в подвал. Уже все полки были забиты продуктами и соленьями-вареньями, насушены грибы-ягоды, которые успели собрать перед заморозками. А они уже давали знать по ночам. Отец включал вечерами обогрев и протапливал дом с гаражом и баней или как теперь с лекарской.

Дети с животными выбрали себе площадку для игр у задней стенки дома под неусыпным присмотром Ольги. Там мужчины соорудили им качели и песочницу. Там же гуляли и собачка с котом. Ну, не в доме же, как ранее в городе! Здесь на природе они быстро освоились и поняли, где и что. Так что наша жизнь катилась плавно.

Эйтана с Ольгой мы поженили сами, сыграв им не то помолвку, не то свадьбу. Стол ломился от вкусностей, да еще Елена по еврейскому обычаю их приветствовала специальными свадебными блюдами – форшмаком и кугелем. Первое - паштет из сельди, картофеля, яиц и лука, а кугель же из риса, лапши и картофеля с добавлением курятины. На сладкое я испекла торт «Наполеон». Он у меня лучше всех получался. Пригласили кроме майора еще и того лейтенанта Иванова Андрея, который сопровождал нас в путь и проводил из города, а потом и отвез к отцу на бронетранспортере. Он был рад встрече с нами и огорчился, что погибли наши друзья. Его мы тоже пригласили посещать нас здесь по возможности и попросили об этом Николая Ивановича, на что тот засмеялся:

- А он и так будет каждый день с вами, пока не обучит мастерству воина. Так что еще надоест. Он въедливый и строгий.

Мы смотрели на улыбающееся конопатое лицо парня, и не верилось словам майора, но вскоре убедились в обратном – лейтенант был серьезным и дотошным, когда дело касалось оружия и маневров. Сказывалась спецшкола ФСБ.

Кроме всего он помог нам оборудовать радиосвязь с бункером и всем раздали гарнитуры. Приспособиться к ним оказалось не так легко, но мы носили их по несколько часов в день и учились еще жестам настоящих разведчиков. По ним понимали, что делать и как выполнять.

Так что за спокойный месяц без происшествий мы частично обучились обороне, привыкли к оружию, научились методике отражения противника по периметру и в конкретном месте в одиночку. Но кроме всего вспахали картофельное поле, помогали собирать грибы-ягоды, несли охранение. Вечерами собирались вместе и обговаривали следующий день, делились новостями и смотрели кино по телику в столовой, записей было много в компе. Днем их включали для ребят, и они смотрели мульты или играли в игры, которые тоже были в записях. Им нам предоставил мой бывший директор. Я увидела эти флешки в маленькой коробке среди вещей погибших друзей. Родным их я не могла пока сообщить такую печальную новость, так как связи не было никакой, поэтому все оставила на случай. Там же лежали некоторые записи и моих передач с музыкой ретро и современной попсой. Иногда мы включали, чтобы поднять настроение, а кто хотел, то мог и в наушниках для себя послушать. Я была ему благодарна и даже пару раз всплакнула, вспоминая нашу прежнюю жизнь. Симеон тогда меня сильно жалел, понимая, что я чувствую. У нас с ним в последнее время так слились и души, что мы даже понимали друг друга без слов, только глазами, а иной раз даже на расстоянии. Вот что значит пара, если по божески, то одно целое из двух половинок. А уж постель так и вовсе полет! При том в небо!

Мы с ним делились не только ласками, но и мыслями. Особенно по теперешнему положению. И как-то он сказал мне, что где-то то ли читал, то ли слышал, что могут быть из тех мертвецов не только восставшие, как зомби, но и пострашнее, если переродятся. Я тогда подняла его на смех, сказав, что он не открыл Америку, о таком все уши и глаза отмозолили не только наши фантасты и писатели со сценаристами, но и некоторые ученые и даже религиозные деятели.

- Мы же достаточно находились рядом, и что-то я не видела никого, поднявшихся из могил, - засмеялась я тогда. – А раз не встали сразу, то теперь что и говорить. Только живые твари с автоматами есть.

Он тогда притянул меня к себе и начал покусывать, приговаривая:

- Я страшный зомби и хочу тебя съесть!

Я все-таки не забыла его слова и как-то мимоходом решила посоветоваться с Людмилкой на эту тему. Рассказав про зомби, спросила, что она скажет. Та, конечно, подняла меня на смех и сказала, что нечего придумывать всякую голливудскую дребедень.

- Не может мертвец ни двигаться, ни ходить, ни тем более кусать или рвать плоть. Он просто теперь вещь, такая же, как камень, дерево или песок. Все это про зомби сказки, фэнтези для интереса. А вот твари разные могут быть. Мало ли что придумали те, кто выпустил и этот вирус. Может они же,что-то сотворили и похуже. Хотя, что может быть хуже этого. Как только мы не заразились, ума не приложу! Надо же, ни один из нас.

Тут я тяжело вздохнула.

- А помнишь разговоры и даже видео о каких-то животных то ли собак, то ли рысей, что посещали фермеров и отдельные сельские поселения? Как их тогда назвали?

- Чупакабры, - скривилась Людмила. – Да, видела и я. Но во всем этом все равно мало правды. Скорее «у страха глаза велики». Просто одичавшие собаки.

- Кстати, - откликнулась я, - надо спросить у отца, а здесь есть собаки? Село недалеко и за это время их почему-то не видела. Как, впрочем, и лесных зверей тоже. Ну, хоть бы зайчик какой, или же лиса. Мышь и та спряталась. Или нет?

- Так зима же, вот все и по норам! - засмеялась подруга. – Хватит страхов нагонять. Давай поговорим лучше про мужиков. Что я тебе скажу, подруга! – загадочно подмигнула она мне, и мы ударились в свои «девичьи дела», забыв про все остальное.

Глава Третья.

Глава 3. «Пусть ярость благородная вскипает, как волна…»

- Скоро сказка сказывается… - такие у меня вырвались слова, когда мы услышали рассказ взволнованного Андрея. Он прибыл к нам со взводом ребят в полной выкладке, с автоматами и на бронике. А когда рассказал, почему и зачем, то мы стояли минуту в ступоре.

Я выразительно посмотрела на Людмилу, а та кивнула, понимающе.

У нас появился еще один враг - НЕЧТО. Оно напоминало человека или скорее неандертальца: высокого под два метра ростом, обросшего волосами животного, с горбом и длинными руками, пальцы которого оканчивались загнутыми когтями. Короткие ноги с толстыми подошвами, длинные клыки во рту с острыми зубами и даже длинным хвостом с зазубренным концом. Он напоминал нам зверя невиданного и непонятного. А все, что непонятно, то ужасно страшно. И если бы не внимательный взгляд его голубых глаз на приплюснутом лице с человечьими белыми белками, можно было подумать, что это тот самый йети, чем пугали нас современники ученые и туристы. Это фото на смарте Андрея, сделанного совершенно случайно, мы передавали друг другу. Дети вертелись тут же, спрашивая, что такого интересного видят взрослые и им не показывают. Елена расплакалась и увела их в комнату, а мы просто переваривали новость. Андрей рассказал, что они в разведке смогли сфоткать такой вот экземпляр в лесу и хотели его поймать, но тот как-то быстро понял и тут же смылся.

- В руке держал сук дерева или палку, - продолжил он. – Да, еще его хвост был все время в движении, а когда задел ветку, то срезал ее, как бритвой. Тогда мы поняли, что те зазубрены из хитиновых пластин и очень острые. Да они такими и смотрятся. Видите?

Он тыкал пальцем и показывал отдельные детали.

- Вот майор и послал нас проверить территорию и вам заодно показать и предупредить, чтобы остерегались теперь и этих полузверей. Мало ли что. Будем держать связь. Всё что увидим и услышим, сообщим.

Он пожал нам руки и убежал. Броник завелся, и они поехали по своим делам, а мы остались и молчали, пока не заговорил отец:

- Значит так, слушай мой приказ. Всем взять себя в руки и начать обследование. Эйтан, пусти ток по забору. Детей не выпускать и животных тоже. Пока не поймем и не разберемся быть всем настороже, но не отчаиваться. Животное не человек. Поймет, что здесь нечем поживиться и уйдет. Вечером обменяемся мыслями по этому поводу. Поступят, я думаю, еще и новости от майора. Свои места знаете. Всё! Разошлись!

Мы, переговариваясь, пошли в обход территории, а Эйтан с отцом вниз включать периметр. Заодно проверить камеры. Если кто-то подходил близко, то камеры должны были засечь. Даже ночью.

И как оказалось, были такие попытки. Несколько фигур замечены камерами, но видимость была слабая и тени расплывчаты, но кое-что угадывалось. И если сравнить с фото, что видели на смарте Андрея, то похоже, что это были они. Только кто и откуда? В нашей полосе не могло быть таких больших обезьян, йети случались где-то в горах, в Гималаях, а неандертальцы, слава Богу, все вымерли за тысячи лет до нас. Мы поспорили, доказывая каждый свою версию, и сошлись на том, что, скорее всего, это искусственно созданные животные на основе больших обезьян, горилл, например, и если они подходили к нашей территории и пытались обследовать, то у них могут появиться и мысли захвата. Смотря сколько их вообще, и как они очутились здесь. Отец мало говорил, больше слушал, но я догадывалась по его лицу, что он склонен скорее к последнему нашему выводу, но пока не высказывал свое мнение. Одно только в конце сказал, что надо больше информации и будем ждать вестей от майора и Андрея.

Эти вести обсуждались весь день. Мы все насторожились и уже поглядывали более внимательно по сторонам, когда обходили территорию, запитанную током. Но ничего подозрительного не выявили. Лес стоял оголившийся, весь в ожидании снега и морозов, воздух был холодным, тучи низкими и темными, тяжелыми. Солнца не видели уже пару дней. Все затихло как перед бурей, и не только природа, но и человек.

- Все-таки моя чуйка всегда права на такие дела, - тоскливо размышляла я, сжимая автомат. Его сталь холодила пальцы даже в перчатках. Я поежилась. Взглядом нашла Симеона. Он стоял ко мне спиной и куда-то смотрел. Я поняла по его стойке, что он насторожен. Тихо спросила в гарнитуру:

- Что-то увидел?

Он вздрогнул и тут же ответил так же тихо:

- По-моему за соснами там кто-то прячется. Иди ко мне.

Я быстро подошла к нему.

- Где? – поднесла к глазам бинокль.

- На десять часов. Смотри внимательно.

Мне было странно не по себе, ощущать какой-то обратный взгляд, будто кто-то также, как и мы наблюдал за нами. Но конкретного не видела. Лишь качнулась ветка ели. И если бы не направление Симеона, то даже бы не заметила. Теперь сказалась его чуйка – видеть тени и мелочи. Он иной раз мне рассказывал, как мог при езде на авто, замечать и чувствовать не только позади машину, но и эмоциональное состояние водителя: злость, нетерпение, равнодушие. Теперь он сказал, что скорее почувствовал, нежели увидел. А потом и рассмотрел. Да, действительно, за нами наблюдали. Об этом мы и сообщили всем, когда собрались поделиться впечатлениями после обеда.

- И так, подведем итог сегодняшней информации, - начал он в неспешно. – Кто-то, пока не определили, ведет за нами слежку. Цели того кого-то неясны, но это не должно нас успокаивать. К вечеру объединившись с базой, мы обсудим все вместе и тогда примем решение как дальше быть.

- А если что серьезное, - начала мать, - мы будем обороняться или же придется уходить в бункер?

- А если что серьезное, то да. Но пока мы живем спокойно и не болтаемся по территории, присматриваем за детьми и животными, занимаемся каждый своим делом.

Женщины были встревожены, дети напуганы, мужчины вздрючены. Прошло лишь немного времени, как мы добрались до своих, думали, уж тут-то отдохнем и хоть немного забудем о заразе, о бандитах. Но вот новая напасть, тем более непонятная и от этого раздражающе тревожная. От вируса еле спаслись, войны с группировками не ожидали, а тут что-то совсем другое.

- И откуда только! – вздыхала Людмила, когда мы сидели у нее в лекарской. – Я вот голову сломала. Все же думаю, что свои ученые что-то испытывали, а потом этот вирус и все пошло неправильно. Слышала и читала в инете, что пытались делать усовершенствованных каких-то солдат или человека. Может это и есть те самые подопытные? Как ты думаешь? Ну, не инопланетяне же.

- Кто знает, - пожимала я плечами. – Скорее всего, твоя версия верна. Тут еще мог и вирус поднасрать. Кто знает, может он как раз и помог этим экспериментам, добавил что-то, случилось ЧП в лаборатории, и понеслась душа в рай. Если развить твой сценарий и потом приплести некоторые фильмы, то вырвались они из-под слежки и вынесли тот самый вирус на свободу. Только как же это по всей земле сразу, по всем континентам? Не могли же все лаборатории делать одно и то же. С начала пандемии прошло от силы три месяца, а за это время не могла произойти мутация, даже в радиактивном крае с лабораторией. Слишком как-то быстро. Скорее все делалось параллельно, если следовать твоей версии.

Подруга слегка ухмыльнулась и похлопала меня по руке:

- Ладно, фантазерки мы с тобой. Уж целый роман насочиняли. А может все быть очень просто и это обезьяны сбежали из передвижного зоопарка вместе с другими животными. А к нам пришли, потому что не боятся человека и потому что привыкли, что тот их кормит. А где найти на Урале корм в виде бананов или других фруктов, тем более что зима «катит в глаза»? Не удивлюсь, если вскоре и львы с тиграми будут крутиться вокруг.

Я улыбнулась ее словам, и даже немного отлегло от сердца. А может она и права и это просто единичные случаи, и где-то действительно разбежались животные зоопарка. А хотя бы в Уфе или Екатеринбурге. У нас в городе были только передвижные, не было стационарных ни цирка, ни зоосада, а там все это есть, как и положено в больших региональных столицах.

И все бы сложилось спокойно, если бы не вечерняя встреча за ужином с майором. Он-то нам и поломал наши сценарии.

Как рассказал и показал записи на экране компа, наши так называемые неожиданные «соседи» были скорее не животными, а где-то в промежутке между ними и хомо сапиенсом. По разведданным мы увидели остатки костра и кости, скорее человеческими. По ним было понятно, что эти дикари, возможно, каннибалы. Кроме того, у некоторых были, видимо, то ли мечи, то ли мачете – длинные металлические ножи, которыми они пробивали себе путь и добывали пищу. Кроме всего они знали и могли добывать огонь, строить шалаши из веток сосен и елки, даже спать не на голой земле, а на лапнике. Это обнаружили разведчики, следуя по зарубкам и тропкам, проложенными ими в лесу. Куда они ведут, пока не обнаружили, не хотели уходить далеко без приказа.

- Только поверхностная информация говорит о том, что это хищники и охотятся они на людей, - подвел итог майор и посмотрел на наши огорченные, встревоженные лица. – Скорее всего, для еды. А тут такое поле жратвы! Только сейчас мы не знаем их по количеству. Будем искать стойбище или логово. Может лишь это только отдельные экземпляры здесь появились.

- А может разведчики? – подал голос Виктор.

- Может и так, - ответил майор.

- Тогда у них есть зачатки разума, - сказал хмурый Симеон. – Надо же посмотреть, оценить, а потом своим же рассказать или донести. Мы сегодня с Надей тоже видели разведчика. Осторожный был, прятался, при том искусно. И если бы не наши с Надей чуйки, вряд ли заметили бы.

Отец посмотрел на него и качнул в подтверждении головой:

- Видели и на ночных кадрах их осторожные обследования ограды. Не тронули ни пальцем, ни ногой. Только постояли, посмотрели внимательно вокруг и ушли. Двое было. Видно, как они кивнули друг другу. Вот вам и разума зачатки, - хмыкнул он. – Тут скорее уже даже осознание, понимание и даже общение. А это вам уже скорее извилины и догадливость. Значит, они недалеко ушли от человека.

- А может быть это и есть сам человек? – подал голос Эйтан, все время слушавший наши рассуждения. – Я в инете читал и сам интересовался некоторыми экспериментами ученых с людьми об обратном процессе из человека в обезьяну. А что? – смутился он, когда некоторые стали улыбаться на его слова. – Что только не увидишь и не прочтешь на страницах инета. Тем более у нас в Израиле. Здесь наверно, не так всё можно было? Запреты?

- Ну, почему же заперты, - перебил его Симеон и тут же ему кивнул в подтверждение и Виктор. - У нас тоже свободный доступ в инете. Просто не все из нас интересовались подобным. А если уж и читали, то мало верили.

Тут Эйтан покраснел и вновь смутился.

– Да ты не переживай, твоя версия тоже интересна, - сказал Симеон и потрепал парня по руке. – Возможно, так и есть. А возможна и версия Людмилы о зоопарке и распущенных животных. Может в лесу еще и львы с жирафами появились. Кто знает. Ведь всем кушать хочется.

Мы все тут же засмеялись и напряжение слегка разрядилось. Теперь каждый уже выдвигал свою теорию соседей от инопланетян до сумасшедших ученых. Версии были до того разнообразными и даже жуткими, что хорошо детей еще ранее уложили спать.

- Ну, сплошной хоррор пошел, - прошептал мне в ухо Симеон. – Разошлись наши-то. Ишь, как чешут. Фантазеры!

Я отмахнулась от него:

- Да ладно тебе. Лучше пусть смеются, чем ругаются. Тем более что мало пока информации. Может быть, они и уйдут, поняв, что здесь поживиться нечем.

- А село рядом? А деревни вокруг? А город, в конце-концов, - также прошептал он мне уже серьезным тоном. – Там очень много им еды. И еще неизвестно сколько их. Тем более что не заражаются как люди и не мрут. Видимо есть у них либо иммунитет, либо еще не касались зараженных.

- Может ты и прав, - уже я задумалась и даже немного огорчилась, что вроде бы и успокоилась заранее.

- К тому же не забывай, что не все дети тоже подвержены вирусу. Их-то как раз и могут использовать в своем рационе пришельцы.

- Да, но детей-то старались вывезти первыми и делали это повсеместно. Я помню, как ездили по городу автобусы и собирали их всех подряд. Потом, как сказал майор, вывозили на самолетах в специальные бункера.

- Да, но это в городе, - перебил меня Симеон. – А в деревнях, в районах? Там-то куда их девали? Вот тебе и расклад.

Я только сейчас подумала об этом. У меня же нет детей и с ними мой разум не связан, и даже не мелькала мысль о них в общем раскладе. А сейчас я просто онемела от осознания трагедии. Дети-то оставались без опеки умерших родителей и куда подались, где они живут и чем питаются?

С этими вопросами я кинулась к отцу. Только ему и майору я передала мысль Симеона. Боялась расстроить или даже запугать Виктора с Еленой. И хотя Ариэль с Танюшей всегда под присмотром, все же душа уже начала тревожиться за них. Дети, они же беспечны и при том наивны, могут что-то учудить или же пойти за обезьянками, если те их поманят.

- Надо как-то предупредить их, - сказал майор. – Все-таки придется известить родителей и всех остальных тоже. Ведь я сразу при всех и не сказал, что кости были, скорее всего, детские. Боялся реакции родителей, да и всех вас.

Тут мы вообще поникли, и страх пополз по позвоночнику.

- Только этого нам и не хватало, - тогда подумала я и поежилась, представляя ужас в душах и сердцах Виктора и Елены.

- Может, пока не будем их пугать? – сказала я тихо. – Давайте еще раз разведаем, посоветуемся и потом уж сделаем выводы. Кстати, а что с детьми в селе что рядом? Может быть их как-то найти, тех, кто без родителей? Даже забрать если есть место в бункер? Или же к нам? – тут я посмотрела в лицо мужчин и они как-то смутились. Я понимала, что мое предложение было не единственным, что они уже думали над этим и не могли пока решить, что делать.

- Ты понимаешь, - начал майор, – мы, конечно, сможем прокормить и содержать детей в бункере, но временно. Во-первых, не хватит территорий, во вторых кто будет с ними заниматься. В третьих - куда их потом. Неизвестно, как сложатся обстоятельства. Может нам придется вести войну. Куда тогда детей девать? Оставлять одних в закрытом бункере?

- Да и нам некуда, - нахмурился отец. – Сколько можем к себе взять? Ну, человек десять от силы. Да и то смотреть за ними уже будет тяжело. Это не то что за двумя. Этих бы не упустить. Не держать же их закрытыми в комнате.

Все почувствовали, как тяжелым грузом легли эти мысли на наши плечи, как страшно было думать о детях, которые подвергались страшной опасности.

- Думаю, что завтра съездим в ближнее село и разведаем обстановку. Завтра же и поговорим, - сказал майор, резко прихлопнув ладонью по перилам террасы, куда мы вышли после ужина.

Ночью, в постели, я жалась к Симеону и даже благодарила Бога, что ни у него, ни у меня не было детей. А то, как бы мы теперь чувствовали себя перед такой страшной опасностью. Но все же остальные тоже должны знать.

Глава Четвертая.

Глава 4. «Где-то далеко, очень далеко идут цветные дожди…»

Мы были все встревожены и расстроены, когда рассказали о том, о чем поведал нам майор и о чем мы договорились. Сегодня будет рейд в село, и потом майор расскажет нам местные новости.

- Тогда и будем делать выводы, - сказал отец на слезы Елены и тревожный взгляд Виктора. – А пока, - обратился он к маме и всем женщинам и девушкам, - готовьтесь к принятию детей.

Мы засуетились и бросились по своим местам. Людмила ушла в лекарскую, готовясь к процедурам обследования здоровья и состояния, мама и Елена занялись готовкой еды, Ольга вернулась к ребятам и велела им собрать книжки и игрушки в одно место и разъяснением, что они будут здесь не одни и возможно скоро к ним присоединятся другие дети. Я с Симеоном и Виктором занялись постельными принадлежностями и спальными мешками. Вдруг будет больше, чем мы рассчитывали. Правда, договорились если что, то майор заберет и к себе в бункер. Все лучше, чем на улице.

Но все оказалось не так, как рассчитывали. Привез только двоих подростков братьев Никиту и Мишу. Они не захотели с нами остаться, захотели к майору в бункер, там им было интереснее. Но у нас помылись в бане, мы их как могли, приодели и накормили. А пока женщины занимались их помывкой и кормежкой, Николай Иваныч рассказал, как все получилось.

- Ребят нашли в старой риге, где они жили уже две недели, после того как умерли их родители. Они погодки Никита старший и ему четырнадцать, а Миша на год моложе. Отец и мать заражены были и умерли. Вообще в селе мало народа осталось. Кто еще ранее успел уехать в город, кто к своим родным подался в другие села, кто спрятались и боялись выйти. Таких было мало, да и рассказывали нехотя. Село само по себе было маленькое, и почти одни только старики да старухи. Даже школы не было, один сельсовет. Молодежь в город подалась еще раньше. Кто остался, работали в бригадах по валке леса. И то сезонно. Так что и было-то с десяток дворов, где селились деревенские, кто не уехал в город. А детей и того меньше. Их возил местный автобус в другое село за пять километров. Там народу побольше, и лесхоз есть, магазины, почта, медпункт. Туда надо бы еще съездить, посмотреть. Но это почти двадцать километров. Думаю, что не охватить такую территорию, да и зачем. Вот только эти мальчишки и все. Остальные - старики пенсионеры. Спрашивали, когда закончится вся эта кутерьма, когда дадут свет и газ, что творится в городе и вообще в мире. Разъяснил, как мог. Так что выберем время и попробуем добраться и до того дальнего села. Этих предупредили, чтобы далеко не отходили, а если что, то лесом шли к тебе. Там порешаем как быть. Они благодарили, сказали, что будут сидеть по домам. Мертвых они сами похоронили, а больше, мол, нет ничего странного. Только что пропали пару собак, да клетки с курами и кроликами порваны и животинка уничтожена. Говорят, что видимо волки или рысь повадилась. Мы посмотрели – не похоже. Думаем, что может быть эти самые Некто. Но засаду на ночь решили оставить. Посмотрим, что получится.

Когда он все рассказывал, у меня как-то даже отлегло от сердца. Я сама не понимала, как мы смогли бы жить с таким количеством детей, при том, что делать вообще с ними. Теперь все встало на свои места. Ребят забрал с собой майор, да они и сами стремились к взрослым мужчинам. А что? Там оружие, там разговоры о войнушке, а им это и надо.

- Да уж, - вздыхала мама на мои слова, - вот так всегда – мужикам воевать, а бабам потом рожать. И когда это закончится!

- Да никогда, - усмехнулась Людмила. – Закон природы, Марья Пална.

Мать посмотрела на нее и потом махнув рукой, ушла на кухню. Елена тут же двинулась за ней. Я посмотрела на них и тоскливо вздохнула про себя:

- Теперь Лена стала матери второй дочерью, если не первой. Вон, как спелись! Друг за другом ходят, как привязанные. Да это и хорошо. Она с ребятами как-то легко влилась в нашу семью. Эйтан вон тоже с отцом все время ходит, в глаза ему заглядывает. Может оттого, что отца не знает, все же вырос без мужского внимания. А отцу в лад, что ловит каждое его слово и тот для мальца авторитет.

Я долго бы копалась в себе и даже ревновала, но меня отвлек Симеон своими поцелуями и объятиями.

- Что нахохлилась, хорошая моя? Или завидуешь этим полу евреям?

- Скажешь тоже! – резко повернулась к нему лицом. – Какие это полу евреи?

- А что? Ишь как втерлись в доверие к вашим. Вот что значит еврейская сучность. Везде пройдут и себя не обидят.

- Это ты про себя сказал что ли? – удивленно усмехнулась я.

- Да, про себя. А ты на кого подумала? – заглянул он в мои глаза и я увидела, как веселые чертики пляшут в его зеленых глазах.

- Ах, ты…- толкнула его в грудь и засмеялась.

Он сильно прижал меня к себе, и мы начали наши поцелуи, которые переросли уже в нечто только нам доступное. Я всегда думала, что страсть можно проявлять лишь в спокойном, расслабленном состоянии, но чтобы вот в таком напряжении и страхе, невозможно. Но теперь рядом с ним я чувствовала ещё большее желание, еще большее стремление к соединению и сексу, в каком угодно положении и тут же, на месте несмотря ни на что, лишь бы людей не было рядом. Не от стеснительности скорее чтобы не мешали своими советами, как говорится. Вот и сейчас, на террасе, он подсадил меня на перила и тут же стянул штаны и мои и свои. Его руки были ловкими и сильными, а то, что входило в меня, таким большим и напряженным, что я тут же застонала от удовольствия и потерялась во времени. Кончили оба вместе, и только потом оглянулись, обследуя окружение. Слава Богу, никого не было. Хотя, чего стесняться – жизнь продолжается.

На следующий день с утра мы обсуждали свои действия. Решили, что все остается по-прежнему в состоянии готовности к неожиданностям, но уже было немного спокойнее. Часто так бывает, после того, как схлынет первый стресс. Мы также держали под током изгородь, подключив к ней второй генератор. Это забирало много топлива, но майор обещал привезти дополнительно. У них там было достаточно, чтобы питать и нас. Вскоре за оградой прозвучал сигнал машины и во двор въехал бензовоз. Топливо перекачивали все свободные от патрулирования, кроме меня. Я осталась сидеть на крыше и посматривала в бинокль. Вокруг не было ни малейшей наметки на живность. Все тихо. Лишь ветерок раскачивал остатки листвы и гнал по небу серые дождевые тучи. Поеживаясь от холода, я сидела закутавшись в теплую военную куртку и думала о том, что еще месяц назад я купалась в теплом море, что месяц назад еще даже не знала, что такая зараза может быть, что месяц назад не думала, что придется вот так видеть с оружием и высматривать врага, при том не в человеческом облике.

Тут я вздохнула и открутила стакан от термоса, чтобы налить крепкий черный кофе для согрева. Боковым зрением что-то заметила и резко повернулась и моя челюсть зависла в висячем состоянии – около забора стояло существо, которое напоминало собаку, только повыше. Спина была согнута и по позвоночнику шли острые наросты, морда узкая со стоячими ушами, хвост тонкий с острым концом, как у скорпиона, лапы мощные с большими загнутыми когтями. Шерсти почти не было, лишь клоки свисали с боков и по остальным частям шли то ли пластины, то ли проплешины. Когда я направила на него бинокль, он ощерился, и я увидела двойной ряд клыков, как у акулы. Я от неожиданности, что он увидел меня на крыше, столкнула чашку с кофе и пролила себе на брюки. Ойкнула и на момент отвлеклась, потом сразу же перевела взгляд туда и уже не увидела никого. Быстро обвела биноклем по окружности, вглядывалась в кусты и деревья на окраине леса, но было бесполезно – животное просто исчезло. Я опустила бинокль и едва пришла в себя. То ли видела что-то, то ли мне привиделось нечто совершенно фантастическое. Я помотала головой, будто отрывая от себя мысли о приведении, но они были так явны, что не хотели уходить. Я вновь взялась за бинокль, но как бы не присматривалась, не видела и не замечала ничего более.

- А ведь я даже не почувствовала его присутствия, только когда сама увидела, - подумала я. – Как же так? А где моя чуйка была? Расслабилась? Скорее потому что внизу гомонили мужчины, и пыхтела под движком машина. Суета и отвлекла меня от внимательного чувствования окружающего.

Когда я рассказала за обедом о новом госте, то отец просто побледнел и положил ложку на стол. По его лицу все поняли, что он что-то знает. Мама еще не слышала мой рассказ, она с Еленой кормили детей в комнате. Ольга просто поперхнулась, а Людмила выругалась матом:

- Да е…т…мать! Только этого нам ещё не хватало!

- Отец, - вскрикнула я, - ты же знаешь кто это или что это такое!

Он хмуро кивнул:

- Знаю. Это чупакабра. Только судя по твоему описанию, немного другая, усовершенствованная, что ли. Были тут случаи и раньше. У нас вначале тоже клетки драли и кроликов с курями уносили. А цыплят не сосчитать сколько покрали. Мы-то вначале думали лиса, потом рысь или дикие собаки. Но как-то раз увидел, правда, вскользь и при том далековато, вот такую же зверюгу. Думал, показалось. Но в разговоре с другими селянами, да еще и в инете полазив, понял, что это и есть так называемые чупакабры. Откуда они и кто их сотворил, не знаю, но то, что они искусственного разведения, верно.

- А может все же инопланетного свойства или параллельного мира, - вновь начала свою концепцию Людмила, но улыбалась при этом. – а что? Очень даже похоже. Подкидывали нам то заразу, вспомните прошлую пандемию, и не одну, то вот таких чупакабр по всему свету, я также знаю. А теперь вот и сами явились в виде Некто-Нечто лохматые то ли йети, то ли неандертальцы.

Все смотрели на нее и улыбались. Она смогла нас всех отвлечь от жутких мыслей, и мы немного отошли от ступора. Я покрутила у виска пальцем, глядя в ее веселое лицо, а вот Эйтан всерьез подхватил ее мысль:

- Точно! Я сам рассматривал этих чупакабр и скажу вам, что это похоже на правду. И эти все животные-звери могут быть из параллельной вселенной. А вдруг открылись по миру порталы и выпустили своих к нам через врата?

- Только зачем? – подхватил идею, хитро улыбающийся Симеон.

- Чтобы захватить наш мир, - четко ответил Эйтан. – может у них в своем что-то пошло не так и вот ученые того мира открыли порталы по нашей земле и послали вперед и заразу и йети и чупакабр. А что? Зараза выкосит людей, йети пожрут оставшихся, чупакабры помогут в этом.

- Ага, как в песне у Высоцкого, - пропел Симеон, - «и пока стрелок с ним так препирался, съел уже почти всех женщин и кур и возле самого дворца ошивался, этот самый то ли бык, то ли тур».

Отец засмеялся и я с ним тоже.

- Точно! – сказал он. – Только нам не надо портвейна бадью, мы его и так победим. Верно?

Мы уже все заулыбались и продолжили обед.

Но уже к вечеру, как появился Николай Иваныч, наше нестроение несколько поубавило радости и веселья. Он привез нам трех девочек. Они были грязны и худы. Смотрели на нас испуганными глазками и боялись даже дышать.

- Из того дальнего села они. Нашли в полу разрушенной избе, в подвале. Там никого уже не было. Даже мертвых. Стоят сгоревшие избы и только кругом полно гильз, как после крупной перестрелки. И крови, много крови и ошметок тел. Кто с кем воевал, не знаем. Узнать тоже не можем. Дети так напуганы, что молчат. Добиться не можем. Может быть, Людмила что скажет. Да и вам придется их забрать к себе. Куда их к моим ребятам!

Я присела перед самой большой девочкой. На вид ей было лет двенадцать. Она стояла, прижав к себе одну из троих, бледненькую белобрысую девчушку лет этак пяти. Другую, лет десяти, держала за руку и внимательно, даже несколько сурово смотрела на меня.

- Не бойся! – тихо сказала я. – Мы вас не обидим. У нас тоже здесь есть дети, и вы сможете с ними подружиться.

Я попыталась протянуть к ней руку, но она отошла назад, как бы боясь моего прикосновения.

- Но сначала мы их помоем, посмотрим, здоровы ли и покормим, - вмешалась мать, видя такую картинку. – Верно? – обратилась она к старшей девочке.

Та посмотрела на нее и кивнула.

- Ну, вот и хорошо. Елена, Людмила, берите детей, и пошли в баню.

Елена протянула девочкам обе руки, и они тот час пошли к ней. А я подумала:

- Далеко тебе, мать, еще детей иметь. Никудышняя ты нянька. Вон как к Ленке пошли! – вздохнула я, и мой вздох не укрылся от взгляда Симеона. Он мне подмигнул и послал воздушный поцелуй губами. Я, виновато взглянула и пожала плечами:

- Кому что дано. Кому винтовка, а кому и ложка. Мне, видимо, оружие.

Потом мы узнали историю этих девочек, когда их искупали и накормили. Оказывается они не были близкими родственниками. Так получилось, что остались без родителей. Старшей, как я и догадалась, было двенадцать и знали ее Ксения, вторую Настей, а младшая Ната, Наташа и было ей шесть лет. Чуть старше Танюшки. Детей уложили вместе с нашими, в той комнате, которую уже прозвали детской. Арелик с Таней встретили их радушно, те же насторожено. Но потом их уложили в постель и они быстро все заснули. Ну, а мы вспоминали и перебирали по полочкам их рассказ. Особенно интересен был конец, когда они спряталась от бандитов в погребе. Там они жили почти неделю и питались тем, что нашли в этом полу сгоревшем доме. Бандиты в небольшом количестве еще ранее захватили село и установили свои правила. В общем, жили весело – пили, ели, таскали девушек к себе каждый вечер, даже охрану не ставили. Будто даже не боялись ничего.

- А потом стали пропадать животные: сначала собаки, потом куры и кролики, потом и даже козы, а у кого были коровы, то и их не стало. Свиней еще раньше бандиты порезали. Жарили на угольях мясо и запивали самогонкой. А потом орали песни и зажимали наших девчонок. Я слышала их жуткие крики.

Тут она сжалась как-то и замолчала. Мы тоже молча смотрели на нее. Было даже страшно спросить, что же было тогда с ней.

- Но потом пришли волосатые страшные мужики со своими собаками, - как рассказывала Ксюша и плечи ее при этом передергивались как от озноба, – и стали убивать этих бандюков вместе со всеми жителями. Мы спрятались, но все равно я видела немного. Те бандиты стреляли и стреляли, но уже в самих себя. А потом их всех разорвали те псы. Как они кричали! – тут она вновь передернула плечами. – Было так страшно! Мы уже потом и не вылезали из подпола. Сидели тихо и боялись, пока не услышали звуки танков и не услышали команды. Поняли, что это солдаты, а значит можно выходить.

Мы слушали сумбурный рассказ этих детей, и самим было страшно – за них, за себя. Возможно, даже завтра или уже ночью мы будем также, как те бандиты, отстреливаться от этих полу зверей и вот также кончим жизнь. Майор и отец вышли на террасу и там о чем-то разговаривали. Потом он уехал, а отец сказал, что завтра на крыше будем устанавливать круговой прожектор и дежурство установим и там по ночам. И еще. К нам будет придан полу взвод солдат. Временно.

- Посмотрим, что получим за эти пару дней. Теперь охрана будет по двое и один наверху у прожектора, чтобы освещать периметр. Как видите, приходится усилить патрулирование. Мало, что еще захотят сделать те самые «волосатики», как сказала Ксюша. К тому же по-видимому их много или они освоили оружие. Так что кто это и что они хотят, мы не знаем.

- Хорошо бы захватить языка из них, - сказал Виктор. – Может быть узнаем что-то.

- А если они не говорят или у них другой язык? А может телепатически общаются? – тут же подхватил Эйтан. – Тогда как мы узнаем? Да и кто пойдет его отлавливать. Если только Николай Иваныч?

Он посмотрел на отца и тот кивнул:

- Так мы и решили. Сначала язык, а уж потом и все остальное. Нужно все-таки узнать, что за новые пришельцы у нас объявились.

Глава Пятая.

Глава 5. «И вечный бой, покой нам только снится…»

Майор снарядил экспедицию за языком «волосатиков» из пятерых воинов. Все они были хорошо подготовленными бойцами, разведчиками, прошедшие горячие точки и ни один из них не вернулся. Что случилось, никто не мог понять. Как сказал майор, последние слова по рации были: - Видим их! - а сколько и где уже не ответили.

- Мы не слышали ни выстрелов, не видели специальной ракеты, если бы что-то пошло не так. Видимо случилось мгновенно, и они не смогла подать сигнал. Придется идти еще раз. Маршрут примерно известен.

- Ну, если они погибли, то там и этих уже нет, - сказал Симеон. – Зачем сидеть и ждать ответки. Они, я так думаю, совсем не дураки, раз смогли такую группу уничтожить.

Он не сказал съесть, но все так и подумали, и некоторых даже передернуло, а я слегка застонала, как представила их мучительную смерть.

- Пойду сам, - сказал майор и встал. – Командование передам тебе и Андрею. Возьму с собой одного. Думаю, что будет ловчее и тише подобраться.

- А если они чуют на расстоянии? – подал голос Эйтан. – Мы же не знаем, как они умудрились перебить всех тех бандитов с их оружием. Может быть, у них есть такое, что помогает им ориентироваться на местности и еще знать мысли противника. Знаете, как у магов-некромантов. Они умели читать мысли и поднимали даже мертвецов.

Мы все внимательно смотрели на раскрасневшееся лицо парня и думали, что может он где-то и верно рассуждает. Я же имела какую-никакую свою чуйку, могла же вдруг обернуться на чей-то взгляд, почувствовать опасность, понять, откуда её ждать. Только у меня это не развито, а у них возможно даже сильно. К тому же у нас с Симеоном уже согласие во всем, даже мыслим одинаково, значит, что-то такое происходит, что неподвластно пока нашему разумению.

- Магия, - сказал мне тогда Симеон. – Она-то нас и объединяет. У меня есть и у тебя. Это магия нашей любви.

Я тогда просто улыбнулась этим словам, потому что о любви всегда говорят, что это магия, и все понимали и в то же время не понимали ее внезапного проявления. Так что это слово было известно и нам по фильмам-фантазиям, по книжкам такого же содержания, по мыслям о непонятном, но не обязывающим. Теперь же это слово приобретало какую-то силу или же состояние, к которому стоит прислушаться для выживания.

- Тогда я пойду с вами, Николай Иваныч, - вдруг сказала я и даже сама как-то удивилась вырвавшимся словам. – У меня есть странная чуйка. Даже отец об этом знает и не раз мне говорил. Верно же? – обратилась я к отцу. Тот только поднял брови и хмыкнул.

- Это очень серьезное задание, девочка, - сказал, нахмурясь, майор. – Здесь не чуйка нужна, а опыт разведчика. К тому же мне будет удобнее одному. Зачем брать с собой неопытного, и при том девушку?

- Тогда я пойду с вами, - отозвался тот час Симеон. – У меня есть такая же чуйка и при том я не девушка.

Тут все заулыбались и некоторые даже засмеялись. Эйтан тоже хотел пойти, но майор с отцом решили, что все же пойдет Симеон. Я, конечно, обиделась.

- Не дуй губы, хорошая моя, - говорил мне уже потом в нашей комнате Симеон. – Ты тут нужнее, если что случись. При том я не хочу отвечать перед твоими за то, что проявил слабость и не отговорил тебя от серьезного похода. Поверь, там нужнее будет мужская логика и смекалка. Сама понимаешь. А ты меня дождись. Я вернусь, обещаю.

На это я только вздыхала, понимала, что они правы, и что мой мужчина и впрямь лучше, чем я в походе за неразгаданным чудищем. Только как же там с Людмилой-то будет? Они ж, вроде как поладили и в постели уже побывали. Хоть и стараются не подавать виду, но их гляделки, и потом скрытие в её комнате уже стали всем известны. Просто она молчит и все молчат, лишь перемигиваются иной раз, когда они вдруг исчезают вместе. Правда, майор ни разу не оставался до утра. Уходил затемно. Или уезжал? Вероятно, за ним приходил броник и стоял, ждал в отдалении. Сегодня они решили не скрываться, и ушли сразу после ужина. Мы понимали их. Мы с Симеоном тоже ушли рано. Надо было проститься. Кто знает, что может там случиться.

Почти не спали. Как-то трудно мне было его отпускать. Какая-то тоска грызла сердце. Только о чем моя чуйка шептала мне, было непонятно.

Рано утром их кормила мать с отцом и провожали я и Людмила. Мать перекрестила их в спины, и они пропали в утренней тьме. Было холодно,и мы замерзли, всматриваясь в туман, стоявший над промерзшей землей. Парило от земли, которая еще не успела окончательно оледенеть от ночных заморозков. Начал накрапывать дождик и я, завернувшись в плащ-палатку пошла сменить Виктора. Эйтана на крыше уже не было. Он спустился и пил чай на кухне. Перед походом наших, он просмотрел по окружности в бинокль всю территорию и проверил прожектором. Было тихо.

День прошел как всегда без особых новостей. Только отец уехал на базу и пробыл там до вечера. Я с подругой обсуждала наших мужчин, то есть поход наших мужчин. Известий пока не было, и мы ждали отца.

Вечерело рано. За окном было по-осеннему тихо и темно. В доме горел свет, и было по-домашнему тепло и не только от батарей, но и от веселых вскриков детей, игравших в своей комнате. Они смотрели мультики. Туда мы поставили еще один экран телевизора с видиком для просмотра детской программы, что сделал нам мой бывший директор. Там были еще и детские фильмы про Буратино и про Алису. Мы, практически, не смотрели и не слушали все эти записи. Просто не было времени. Трое солдат, что несли караул по периметру, лишь помогали нам в наших дневных хлопотах. Приходилось кормить кур и кроликов, убирать за ними, чистить клетки, помогать готовить и стирать, мыть полы и убирать в комнатах. А еще и готовить семена для посадок и заниматься в теплице. Там пропалывать, поливать, вскапывать. Свежая зелень, что мы выращивали, подавалась не только нам на стол, но ею мы делились еще кухне для солдат, что жили на базе. У них там не было такой оранжереи, видимо не предусматривалась ранее. Продукты и оружие были, а вот свежатину добывали сами в лесу, как и рыбу. Зелень же поставляли мы: укроп-петрушку, лук да еще огурцы с помидорами. Правда, сейчас было мало и только к празднику, но ранее с полей.Также решалось и с картошкой. На одних кашах с макаронами долго не протянешь. А мужчинам тем более. Долгое нахождение в закрытой территории сказывалось не только морально, но и физически. И хотя они несли постоянно вахту на улице, все же основная масса была в укрытии. Так что наш патруль был в тренде, как говорится. Ребята не только были на свежем воздухе, но и помогали нам по хозяйству. И мальчишки частенько приезжали посмотреть фильмы, пообщаться со своей сверстницей. Ксюше тоже было интересно. Все же работа с малышами не доставляет удовлетворение подростку, требуется еще и сверстники, хотя бы и парнишки.

Я как-то завела разговор об учебе для ребят. Все же они отставали от своих сверстников. Те были согласны, лишь бы полнее чувствовать жизнь. Их же не часто отпускали погулять. Одно, что опасно, другое холодно и находится по- долгу на улице стало невозможно. Сначала не было одежды, а потом не стало и времени. Надо было заниматься. Учебники мы нашли в хламе, что привезли еще ранее мои родители. Целую коробку. Как они здесь оказались, даже не могли сказать отец с матерью. Видимо еще ранее всё запаковали по инерции вместе с другой литературой. Вот сейчас и сгодилось. И хотя они были для старших классов, все же остались учебниками, по которым можно было учиться. Я взяла на себя историю с английским, Людмила биологию, Виктор математику. А маме как раз было по профессии. Ведь она много лет проработала в школе, преподавая русский язык и литературу. Симеон обещал что-то решить с географией, а Елена оказалась вообще уникумом – она окончила еще при СССР педучилище и взяла на себя первоклашек, то есть всех остальных малышей. Ольга же ей помогала. Так что два часа один раз в неделю мы занимались у нас в доме. Это, конечно, было мало, но все же мы не знали, когда все образумится, а дети должны быть грамотными.

Сегодня как раз был день учебы. Бронеавтомобиль доставил утром не только смену солдат, но и ребят. Никита и Миша были серьезны и немного взволнованы. Они уже знали, что майор с Симеоном ушли в разведку. При том, смертельную. Знали, что погибли ребята, посланные ранее. Это не сломило их, но заставило готовиться к худшему. Никита, так совсем был по-взрослому серьезен и уже хорошо держал в руках оружие, а Миша только начинал свои уроки в этом плане. Ксюша, когда слушала их рассказы, жутко завидовала. При том она видела, как снаряжена я и что мужчины не делают различий между мной и своими товарищами. Ей очень хотелось также быть солдатом, и она часто просила меня научить пользоваться автоматом или пистолетом. Я обещала. А куда деваться! Всяко может быть. Это я усвоила после нашей перестрелки там, в последнем бою перед окончанием нашей первой экспедиции. Теперь же она могла бы защитить младших, если что с нами произойдет. Тем более, она показала себя ранее, спасая двух малышей, без оружия, без еды, без крыши над головой, что не каждый сможет. Выстояла и тем самым доказала, что сможет освоить и оружие. Сейчас дети взрослеть начали быстро.

Разведчики вернулись лишь ночью. И то, на бронике привезли только отца и Симеона. Майор был тяжело ранен, и Людмила тут же отправилась на базу, чтобы помочь местному фельдшеру. А Симеона после душа и кормежки, мы все пристроились слушать. Даже ребята попросили остаться. Им тоже было интересно. Все равно помочь майору, которого они просто боготворили, не могли и поэтому решили все услышать из первых уст. Но Симеон приказал не оставлять ребят и их отправили в детскую.

- Слишком страшные вещи я видел и заснял, - сказал он на это приказание. – Не для детских душ.

Никита был обижен. Он-то считал себя уже равным остальным мужчинам и попросил остаться. Посоветовавшись, решили его все-таки оставить. А вот Мишу отослали.

- Ты мне брат и должен слушаться, - наказал ему Никита, выпроваживая того из столовой. - Я потом тебе расскажу. Понял?

Тот тяжело вздохнул и ушел, оглядываясь на угрюмого Симеона, и нас, молча наблюдавших эту сцену.

- Мы прошли более десяти километров, - начал Симеон, когда дверь за мальчишкой закрылась, - когда наткнулись на первую стоянку этих йети. Там был сложен костерок, почти, как мы бы сложили и при том еще в стороне и кости. Остатки еще свежие. По ним майор установил, что принадлежат кабану, не людские. И видно, что ели они и жаренные и свежие части туши. Только как это, мы пока не знали. Пошли по их следам. Разница между нами была часа в три. Майор сразу же залез на дерево и осмотрелся. В бинокль ничего не увидел, так как кругом были леса, ни одной проплешины, а тем более стоянки. Перекусили, отдохнули и вновь в путь. Шли примерно на север, как и было указано в последнем рапорте разведчиков и тут вышли на опушку какой-то полянки и остолбенели – перед нами были два одинаковых то ли дота, то ли землянки, закрытые бронированными дверями. Это мы определили по массивности этих самых дверей. Кругом было тихо. Никого и ничто не говорило о действующей жизни, а тем более об опасности. Мы не знали, что и думать. Именно отсюда пришло известие о том, что они что-то или кого-то видят. Мы с майором внимательно обследовали вокруг в бинокли, потом в радио и инфодиапазоне, потом я настроился на свою чуйку. Ничего не говорило о присутствии чужих. Спрятавшись за кустами подлеска, наблюдали и слушали часа два. Потом я все-таки почувствовал какой-то нажим на виски. Легкий, но чую – внешний. Я толкнул майора и показал на голову. Тот кивнул и принялся более пристально изучать входы. Так и оказалось! Двери начали открываться и из них появились эти йети. Такие же, как и мы видели на фото Андрея. Все это засняли на смарт и покажу потом. Их было трое. Движения их были ужасно похожими на человеческие, то есть они вначале огляделись, прислушались и потом, о чем-то переговорив, прошли к другим дверям. Поколдовав с замками, они вошли в открывшиеся ворота и скрылись там. Через минут пятнадцать вывели таких страшилищ, которые не дай вам Бог приснятся. Это и были чупакабры. Они держали их на ошейниках и длинных шлейках. Не закрыв за собой двери, что-то скомандовав этим животным, пошли в сторону леса, придерживая тех около себя, просто как мы своих собак на выгуле!

Тут он замолчал и сглотнул от чувства то ли отчаяния,то ли возмущения.

- Майор тут же решил наведаться в те самые двери, которые были перед нами. Я просил его подождать, посмотреть, что будет дальше. Но он все же решил, что надо проверить, все ли выведены чудища и есть ли еще оставшиеся. И если нет, то можем наведаться и в другие двери. Когда мы зашли туда, то были поражены страшным запахом. Пахло кровью и внутренностями. Кругом были разбросаны кости и части человеческих останков. Такое впечатление, что этих чудищ кормили человечиной. Среди тех костей майор увидел и ошметки камуфляжа. Теперь было понятно, куда делись те пятеро воинов. От этого понятия меня минут десять полоскало тут же. Потом мы вышли, осмотрелись, и ничего не напоминало нам о возвращении тех самых монстров. Майор решил меня отослать и самому проникнуть в другие двери. Так он решил, что вероятно сами йети проживают в другой землянке. Дернув створки, мы поняли, что они не закрыты и спокойно можно входить. Конечно, по всем канонам разведки, надо было кого-то оставить снаружи, но я не хотел оставаться один. Честно? Было просто страшно после всего увиденного. Майор понял меня и махнул рукой, приглашая идти вместе.

- Как-нибудь отобьемся, - хмыкнул он и поправил свою амуницию.

Я тоже схватился за свой карабин и держался за него, как тонувший за соломинку.

Тут Симеон закашлялся и помолчал. Видно было, как ему сложно обо всем говорить. Но он продолжил.

- Вошли и тут же над нами зажглись лампы дневного света. Коридор уходил вглубь, и туда же вела пологая лестница. Мы начали спускаться и вскоре уперлись в закрытую дверь. Около нее майор увидел электрозамок. Кнопки были заметны на ощупь, и по ним он набрал код.

- А как же открывают те волосатики? – тихо спросил я майора.

- Видимо, так же как и я, - также тихо ответил мне он.

Мы вошли, и тут же в моей голове что-то вспыхнуло, и я чуть было не закричал от боли. Схватился за виски, закрыл глаза и едва не рухнул. Хорошо, майор прихватил меня и опустил на порожек. Через секунду все прошло, но чуть ноющая боль осталась. Я открыл глаза и взглянул на вопросительное лицо майора:

- Что с тобой?

- Не знаю, - покачал головой. – Но здесь что-то жуткое.

- Тогда оставайся, а я пойду, - сказал он.

Я тут же поднялся:

- Я с вами.

Он согласно кивнул, и мы пошли по светлому коридору, открывая попадавшиеся двери. Их было несколько, и все были закрыты. И только в конце увидели стеклянную перегородку и за ней огромное помещение с ложементами и операционными столами. Все было замусорено и грязно, с пятнами крови и кусками тканей белого цвета. Как мы поняли - от медицинских халатов. Где же были остальные участники этих апартаментов, нам было неизвестно. Здесь все было пусто.

- Вероятно, это испытательная лаборатория и мы должны узнать, есть ли еще такие же животные, - сказал майор, снимая все на камеру.

Такое помещение мы нашли. Это было страшно. Помещение еще больше, чем то первое и множество ложементов, где спали или хранились такие же монстры, а скорее люди, мужчины и женщины, которых кто-то превращал в йети. Зачем, мы поняли лишь тогда, когда увидели один из работающих компьютеров. Подойдя, я включил его, и тут же на экране появилось лицо лаборанта, искаженное ужасом. Он кричал, что все пошло не так и они подвержены атаке монстров. Тут же мы увидели, как из дверей выскочили эти самые чупакабры и разорвали этого парня. При этом они еще и чавкали, рвали и ели! Это было выше моих сил! Я отвернулся и вновь меня вырвало. Майор же переписал на флешку всё, что мы увидели и тут же потащил меня обратно. По дороге говорил что, по-видимому,здесь была лаборатория по выращиванию из человека этих самых монстров йети. Только зачем, непонятно. И откуда эти чупакабры тоже. Но возможно на той самой флешке есть объяснение и всему остальному.

Он заметно вздернулся, когда об этом рассказывал. Было видно, что дальнейшее будет страшным.

- Когда мы уже бежали к опушке леса, то услышали за собой погоню. Нас увидели и погнались. Впереди бежали три чупакабры, за ними эти самые йети. Моя чуйка говорила о том, что на нас сейчас было направлено все это жуткое воинство, и моя голова просто трещала от боли. Перед глазами плыли круги и мелькали точки, как при перегреве на солнце. Ноги подкашивались, тело становилось тяжелым и все состояние, как перед обмороком. Майору тоже было плохо, но он держался и при том еще и меня тащил за собой. Мы петляли по лесу, стараясь сбить погоню со следа. Что это за животные и как они преследуют, мы пока не знали, но уже догадывались, что это не инопланетяне, это искусственно переделанные люди и возможно собаки. Так что и относиться к ним надо именно так же. Так что майор тут же вынул спецсредство от собак, чтобы те не почувствовали запахи, а со мной, просто вколол мне и себе какой-то стимулятор и я тут же почувствовал себя лучше. По крайней мере, мог бежать без его помощи. Мы бежали быстро, но и они не отставали. Правда эти чупакабры не лаяли и мы не могли знать, взяли они след или же подействовало то самое средство от собачьего нюха. Вскоре оба выбились из сил и плюхнулись на землю, предварительно прослушав и просмотрев округу. Было тихо.

- Теперь-то мы можем с ними бороться, - начал тихо майор, приложившись к фляге с водой. – По крайней мере это не мифические персонажи, а простые люди. Только в странном обличии.

- И при том еще со странными свойствами мозга, - присоединился я к его рассуждению.- Все-таки какие-то у них есть магические волны. Кто знает, зачем они. То ли для обороны, то ли наступления. И вообще, что это такое. Вы видели, сколько там, в ложементах, было особей? Наверно около пятидесяти. При том еще были и женские. Для развода что ли?

Тут майор только как-то злобно усмехнулся:

- Ничего, найдем на них управу. По крайней мере, оружия я не видел. Ты тоже. А вот подвержены ли они отстрелу, это стоит определить.

Как оказалось – подвержены! Мы узнали об этом сразу же после его слов. Из-за кустов на нас прыгнул один из этих зверей чупакабр, и был сражен автоматной очередью, затем другой и третий выскочили следом. Я тут же выстрелил в одного и убил, а вот третий все же достал майора, и они завязались в клубок. Действовать я никак не мог. Они катались по земле, и я только смотрел с ужасом на борьбу человека и чудовища. То сверху, то снизу оказывался майор, а монстр рвал его, и кровь заливала мужчину все больше. Я уже встал с пистолетом и попытался выстрелить, но слава Богу не попал, так как в этом месте уже оказался майор, где только что был зверь. Наконец я увидел, как чудище ослабло и майор, перевернул его на спину. Из пасти того торчал кинжал, которым он его прикончил. Сам еле отвалил в сторону и тут же застонал. Я подскочил, и подтащил его к дереву. Все мои руки были в крови. На нем же не было живого места, так мне показалось вначале. Потом, когда я присмотрелся, все раны были в основном в верхней части тела, живот бедра и ноги мало пострадали. По крайней мере, перетянув его кровоточащие раны на плече, локтях и руках, смог поднять его. Он вколол себе стимулятор, и мы бросились в сторону. Я уже чувствовал, как мои мозги вновь наполнялись потусторонней болью.

- Они рядом! – прокричал я ему, и мы прибавили шагу. Тут он нашарил в кармане разгрузки рацию и стал вызывать базу. Вскоре нам ответили, и мы побежали быстрей. Его автомат повесил себе и, придерживая за пояс, мы быстро пошагали в нужном направлении. Ни йети, ни каких либо иных тварей за нами не заметили. Через час нас уже встречали наши на бронетранспортере. Только в последний момент, когда я уже закрывал двери машины, то мне показалось, что за деревом напротив стояла высокая фигура. Или просто привиделась. Не знаю. Но почувствовал некоторую непонятную внимательность.

На этом Симеон закончил свой рассказ, а мы всё еще сидели как в столбняке, переваривая услышанное.

Это было и страшно и непонятно.

Глава Шестая.

Глава 6. «Я прошу, хоть ненадолго, боль моя, ты покинь меня…»

То, что потом мы увидели на флешке, было так жутко, что мы просто побоялись, что это могут увидеть дети. Ее нам утром привезла Людмила. Она также рассказала, что с майором все нормально, что она зашила ему рваные раны и приехала лишь, чтобы передать флешку для просмотра. Она ее уже видела и полна смятения, так как это явная лаборатория по превращению человека в животное, а не наоборот.

- Скорее всего, как мы с майором решили после просмотра, им доставили живого йети и там ученые его исследовали. Магическое воздействие, которые испытали на себе мужчины, были как раз их собственными и исходили они из мозжечка йети. Откуда он поставлен было понятно - его привезли из Китая. Там был он пойман в Гималаях и также подвергался изучению еще и китайскими учеными. Лаборатория занималась самим мозжечком и сделала вытяжки из него. Эти-то вытяжки они и кололи подопытным людям скорее всего добровольцам из воинского состава. Думали, что человек приобретет свойства магического воздействия, как у йети, но не ожидали, что пойдет перестройка всего организма. Они начали просто превращаться в этих «волосатиков», как назвала их Ксюша, и остановить обратный процесс стало невозможно. Так появились на свет йети с человеческими мозгами и разумом. А чупакабры из собак, которых тоже накачивали искусственными препаратами. Но они требовали сырое мясо, превращаясь в чупакабр. Хотя их делали и ранее и не только у нас, но и во многих других странах. А вот «человеческие» йети - пока только в Китае и у нас. Так что после той самой заразы, что вырвалась из таких же лабораторий, все и эти самые лаборатории также были подвержены вирусу и открылись уже после погашения электричества и электронные замки. Вот они и вырвались наружу. В нашей же, то есть той, куда ходили мужчины, случилась трагедия и чупакабры, вырвавшись наружу, умертвили многих сотрудников, пока их не приручили сами йети. Возможно, своим магическим даром. Как-то они приказывают им. Видите? – показывала она рукой на кадры, в которых мы видели, как они протягивали руки в их сторону и те просто, как собаки, слушались их. Слов не было слышно. Видимо приказывали мысленно.

- Магически, - уверено произнес Эйтан.

- Телепатически, - подтвердила Людмила.

- Выходит, это они и разорвали наших разведчиков? – спросила я.

- Выходит так, - кивнула Людмила.

Отец внимательно слушал и следил за картинками на мониторе.

- А вы обратили внимание, что они, эти йети, не принимали участие в гибели наших воинов. Думаю, что их появление на своем участке они восприняли как покушение и выпустили чупакабр, как защиту. Ведь воины пришли с оружием, как и те в селе. Думаю, что и там побывали они же. Вот почему были уничтожены и даже мало следов осталось. Подчистили те же чупакабры. Как видите самым радикальным образом. А вот почему не видно в их руках оружия, хотя там было много использованных гильз, непонятно.

- А может быть, те были под магическим приказом и просто постреляли сами себя? – опять вставился Эйтан, все еще перетягивая нас на свою сторону по поводу магии.

Мы вновь заулыбались его настойчивости, а отец задумчиво сдвинул брови:

- Возможно, - сказал он, через паузу. – Ведь на тебя тоже было воздействие? – повернулся он к Симеону. Тот кивнул.

- Во-о-т! – пристукнул отец по столу ладонью. – Выходит, они все же как-то воздействуют на мозги. И чупакабр подчинили, сделав их своим оружием. Таким образом, им и вовсе железное не нужно. И это уже настораживает.

Тут и мы притихли, обдумывая сказанное. Теперь они представлялись нам еще смертельнее, еще страшнее.

- Так они не смогли воздействовать на майора. Только Симеон их почувствовал, - сказала я после молчания.

- А может быть майор, как обычный человек и не чувствует их, а они этим и пользуются? Могут подойти близко, и никто не почувствует, - продолжил Симеон. – А я вот смог и то, только сейчас понял, кто это и почему. Тогда только виски давило, и голова разламывалась от боли.

- И это и есть магическая сила! – опять сказал взволнованный Эйтан. – Они пытались тебя ослабить, и ты не мог даже двигаться. Верно?

- Верно, - подтвердил Симеон. – Но потом майор вколол мне стимулятор, и я быстро встал на ноги.

- Ага! – воскликнула я. – Теперь есть и у нас противомагическая сила! Она-то и поможет нам при случае. Верно, Людмила?

Та кивнула.

- Ну, ладно, я поехала к майору, - встала она. – Надо осмотреть его и передать наш разговор.

- Скажи Николаю, что и я буду скоро, - сказал отец.

Людмила кивнула и ушла. Её и смену караула уже ждал бронеавтомобиль. Мы же сели завтракать, хотя аппетита почти ни у кого не было, всё перед глазами страшные картинки возникали. Кое-как справились и вышли на террасу с отцом и Симеоном. К нам еще присоединился Эйтан с Виктором и Никитой.

- Думаю, что надо туда идти без оружия и показать им наше желание мирного знакомства и возможно даже общения, - сказала я, обращаясь ко всем. – Как вы думаете?

- Да-да! – тут же поддержал мою мысль Эйтан. – Они - мирные люди…то есть животные…то есть…- тут он замолк и беспомощно посмотрел на нас ища подсказки. Мы сами замерли, не зная, как ему помочь и вообще как их называть.

- Назовем просто йети, - вступил Виктор. – Кто они сейчас такие, мы не знаем. Но уж точно уже не люди.

Я кивнула, и со мной согласились и остальные.

- Думаю, что в этом что-то есть, - задумчиво произнес отец. – Надо посоветоваться с Николаем. – Ладно. Вы тут занимайтесь делами, а я поехал на базу. К ужину буду.

Он кивнул нам всем и пошел в кухню, о чем-то переговорив с матерью. Та только посмотрела на него и вздохнула, улыбаясь ему уже в спину. Я вот смотрю на них и думаю, они столько лет вместе и ни разу, по крайней мере, при мне, не ссорились по-взрослому. Видимо, то ли меня не хотели смущать, то ли принимали друг друга и понимали. А может и ругались когда, выясняя отношения, но я не помню. Конечно, не могут люди жить вместе тихо и ладно, всегда есть и тревога, и неудовлетворенность и подозрения, но они-то решали всегда в пользу семьи и друг друга. Что это? Любовь? Уважение или привычка? Думаю что все вместе, этакий коктейль из множества мелких жизненных ситуаций и опыта. А главное – большое желание быть рядом, всегда. Доверие – вот что заставляло или же побуждало их к совместному проживанию.

- А будет ли у нас также с Симеоном? – думала я, глядя, как тот вступил в спор, который развернулся сейчас между всеми членами нашей группы.

На стороне Эйтана о магической составляющей этих йети было уже половина, то есть Никита и он сам. На второй, считавшей это фантастикой и скорее действием каких-то приборов, был Виктор с Симеоном. Я вынуждена стать третейским судьей, но я воздержалась:

- Давайте все же подождем до прихода отца, - сказала я, уже улыбаясь смурным спорщикам. – Я скорее за мирное существование и нас и их, кто бы, они не были.

До ужина споры продолжались и уже в них были втянуты и Елена с Ольгой и даже дети в лице Миши и Ксюши. Им только немного рассказали о случившемся без анатомических подробностей. Их же все это так заинтересовало, что они уже сами уединились и что-то обсуждали. Ольга даже посоветовала за ними более тщательно присмотреть:

- А то, как бы, не выкинули ли что, - сказала она в кухне Елене и мне. – Уж больно лица у них заговорщицкие.

Мама и Елена лишь рукой махнули, а вот я призадумалась:

- Надо будет действительно понаблюдать. Мало что придет им в голову. Это такой возраст, по себе знаю. Тем более у этих ребят, которые уже видели и смерть и бандитов.

Тут я вздохнула:

- Что-то еще будет с детьми дальше. Никто не мог сказать. Мало сверстников, мало общения, нет средств связи, и вообще растут, как сорняки. Наши-то, хоть что-то имеют, но дальше что будет?

Вечером после необходимых работ по дому и территории, мы вновь собрались в столовой за совместным ужином. Оставили и мальчишек. Они сами попросились. Людмилы не было и мы решили, что спать их положим в ее комнату.

Отец рассказал о состоянии майора и подтвердил слова Людмилы о том, что возможно это лабораторные эксперименты ученых на людях, в данном случае на добровольцах. Только кто они и чем занимались ранее непонятно. Зато узнали, что им не менее двадцати лет и их по предположению около тридцати особей. Пополам – пятнадцать женщин и пятнадцать мужчин. Еще в лаборатории есть и эти так называемые чупакабры. Те самые три, которых застрелили они, не последние. Их там еще несколько штук. Про мое предложение о мирном сосуществовании он одобрил и про поход тоже. То есть без оружия. А вот кто пойдет, еще надо решать.

Я тут же высказалась за себя, Симеон тоже, а с ним еще и Эйтан. Ольга просто помертвела, и положила ему руку на плечо, но тот нетерпеливо сбросил и обернулся к ней с возмущением на лице:

- Это и моя мысль тоже. Так что я обязательно пойду.

Слезы выступили на ее глазах и, всхлипнув, она убежала из столовой. Я кивнула Эйтану на дверь и тот, поняв мой жест, тут же сорвался с места. Отец молча наблюдал за нами и поочередно вглядывался в наши лица, будто решая, кто пойдет в этот опасный путь.

- Мы пойдем вдвоем, - вдруг сказал Симеон, нарушая молчание за столом. – Я и Надежда. У нас есть та самая чувствительность к телепатии или магии. Если мы не сможем, то сообщим обязательно. Силы еще остаются при их нажиме. Сможем и мы что-то проговорить в рацию. Тем более что будем без оружия и не сможем подстрелить друг друга. Они сразу это поймут и возможно, пойдут на контакт. Да и пара мужчина-женщина в гражданской одежде не вызовет такой настороженности.

- А как же вы сможете договориться? – задала вопрос мама. – Они же не разговаривают, как я поняла.

- Но мама, - тут же вступила и я в рассуждения, - мы не знаем об этом. Вот тогда и решим. А если что, то уж жестами поможем себе, если у них есть остатки разума человека. Может быть, даже стоит написать типа плаката, который возьмем в руки. «Мы идем с миром!»или же…- тут я остановилась, и Никита продолжил, улыбаясь:

- Мир, Труд, Жвачка!

Мы сначала замолчали, глядя на его хитрое выражение лица, а потом засмеялись. Тут же все заговорили, кто во что горазд, рассуждая на тему йети и рассказывая, о них, что видели в интернете и что читали в литературе. Малыши отправились рисовать этих самых йети, а подростки, поблагодарив за ужин, убежали в комнату к Людмиле, которую уже освоили, как свой командный пункт. Мы же остались рассуждать о том, кому идти и что это даст.

- Это очень опасно! – качала головой мама. – Пусть идут мужчины. Да и для них это тоже будет билет в один конец.

Я пыталась ей доказать, что мы заранее почувствуем опасность и тут же вернемся.

- Ну, не считай нас уж совсем неопытными детьми, - увещевала я расстроенную мать. – Думаю, что они не станут нас убивать. Они мирные. К тому же им тоже хочется жить, как и всем остальным. Вспомни что видела, они же уходят, не вступают в конфликты с мирными людьми. Только, если почувствуют опасность. А этих самых чупакабр держат на ошейниках. И кормят их лишь своими так называемыми врагами. Чтобы не оставлять инфекцию на земле. Не хоронить же им своих недругов по христианскому обычаю! Так что думаю, что наш поход будет нормальным.

Отец ничего не сказал. Он лишь сдвинул брови и нахмурился.

- Ну, папа? – обратилась я не нему. – Что же ты молчишь? Что вы с товарищем майором придумали? Одобрили или нет?

- Конечно, одобрили. Но саму идею. Пока, - прихлопнул он по столу ладонью, будто припечатывая свои слова. – Это еще надо серьезно обмозговать. Некуда спешить. Пока мы будем готовиться к новому году. Верно, мать? – уже с улыбкой обратился он к маме.

Та сразу же кивнула:

- Верно, отец. Это будет наш первый праздник в таких условиях. Так что надо будет всем хорошо подготовиться. Вопросы и предложения принимаются каждый день от завтрака до ужина, - улыбнулась она и посмотрела на расслабленные лица сидящих за столом.

- Ура! – сказала и я. – Сделаем сами себе новый год с елкой, с шампанским…

- С оливье, - подхватила меня Елена, - и с селедкой под шубой.

- Жаль, то не будет мандаринов с апельсинами, но будут лимоны в сахаре, - продолжила наши возгласы мама, - а это тоже цитрусовые. И подарки обязательно!

Мы тут же перешли на обсуждение праздника,временно отставив тему похода к йети.

После приятных споров и рассуждений, решили, что будем ставить елку в фойе для детей, а стол в столовой накроем для взрослых. Будут пирожки и торт, вино и салаты. Пригласим майора с лейтенантом на ночь, а остальным воинам отправим наши подарки. На следующий день сами отправимся с поздравлениями к личному составу и даже устроим танцы. Всё же, их хотя и тридцать человек, но нас девушек тоже есть немного, по крайней мере,четверо точно. Пусть и они почувствуют нашу заботу и немного отвлекутся от своих тяжелых мыслях о родных, которые остались далеко за Уральскими горами. Всех, кто хотел уехать к своим, тогда при отходе из города, майор отпустил, снабдив каждого пайком, оружием и патронами. Кто же не смог или же были одиноки, остались и теперь жили в закрытом бункере, где варились в собственном соку. И если бы не наша ферма, где они бывали часто, то им было бы еще хуже. Чисто морально. Не может жить человек без общения, а тем более молодые мужики без женщин. Но пока сдерживаются.

- У майора не забалуешь, - как-то усмехнулся отец на мои вопросы о том, как им там живется-можется в таком одиночестве, где помещение рассчитано на сто человек. Правда и запасы тоже при том лет на пять «безвылазно», как говорится.

- Гулко должно быть им там? – удивлялась я. На что отец отвечал, что им там тоже некогда тосковать, потому что каждый день они служат, то есть занимаются своим воинским делом.

Еще тогда, при первых наших встречах здесь на ферме, я спрашивала майора, почему они не пригласят к себе жителей, спасти можно было кого-то, на что тот отвечал, что не будет подвергать опасности заражения ни одного солдата. А такая была. Правда, прошло уже почти четыре месяца со дня общего заражения, но все же, как говорила Людмила, нужно как минимум полгода, но лучше и год для окончательного развития заразы и ее последующего угасания:

- Все, кого унес вирус, умерли бы, а кто невосприимчив к ней еще нужно время для наблюдений. Здесь мы собрались, кто не заразился или иммунитет подавил заразу. Так что потерпим, а потом, возможно, будем собирать оставшихся людей. Надо же как-то налаживать жизнь.

Людмила к моей идее о возможном мирном контакте с йети отнеслась положительно, но о моем присутствии в делегации отрицательно:

- Ну да, куда ж без тебя! – съёрничала она. – Ты совсем обалдела, подруга! А если что случится? Как здесь будут отец с матерью, ты подумала?

- И что? – обиделась я. – Кому-то все равно надо идти. Тем более у меня чуйка и как Симеон говорит, что именно это и спасло их при отступлении.

- Вот именно, при отступлении, - подхватила она. – И они мужики. Не забыла? Тебе может показать раны Николая …Ивановича? Уж они-то и есть веское доказательство что там бабам делать нечего.

Я замолчала и отвернулась:

- Тоже мне, подруга, - подумала я. – Я не девочка и не барышня, - сердито начала я вслух отвечать Людмиле, – и мне не важно, кто пойдет. Но со мной. Я так решила. Понимаешь, - продолжила уже мирно, заглядывая ей в лицо, - чувствую, что именно я должна идти. Почему, не знаю. Но узнаю, как только встречусь с ними глаза в глаза.

Она посмотрела на меня и покрутила у виска пальцем:

- Дура ты, подруга! Но горбатую только могила исправит. Ладно, за тебя буду, если станут голосовать.

Я с визгом бросилась к ней и закружила ту по комнате.

- Ну, ты совсем больная! – еле вырвалась она из моих рук. – Можно подумать я ее на бал зову с принцем познакомить, а не в смертельную ловушку к каким-то полу животным!

Потом мы еще беседовали о разном, и она сказала, что Николай Иваныч зовет ее замуж. Тут я совсем оборалась.

- Только не говори никому, - остановила она мои «танцы». – Пока. Всё будет после праздников. Сам скажет уже всем.

- А жить где будете? У нас? – спросила я, заинтересованно.

- Не знаю еще, - как-то уж вяло ответила она. – Не решили. Ему надо быть на службе, а я не могу вас бросить без медпомощи. Да и жить среди тридцати мужиков та еще радость, - криво усмехнулась она. – Ладно. Время еще есть.

Я тоже задумалась о нашем с Симеоном положении. О какой-то регистрации или даже свадьбе мы не говорили. То ли не нужно было, то ли уже свыклись со своим положением. Хотя, он мне обещал, что женится на мне тогда, при нашей перестрелке. Но напоминать не буду. Сам поймет ли?

Глава Седьмая.

Глава Седьмая. «Новый год к нам идет, он у самого порога…»

- Праздник к нам приходит! Праздник к нам приходит! – напевала я строчку из популярной рекламы кока-колы, так любимой ранее всеми нами, подавая елочные игрушки, которые вешали на елку, стоящую у окна фойе. Она была небольшой и не загораживала всё окно, но все же ее яркие фонарики-огоньки виделись со всех сторон. Об этом говорили все, кто дежурил по периметру. Особенно по ночам.

- А не будет ли это привлечением ненужно внимания чужих глаз? – спрашивала мама отца, когда он разрешил нам, несмотря на экономию работы генератора, все же подолгу не выключать эти новогодние атрибуты.

- Ничего, - улыбался он. – Все в пределах разумного.

Ему тоже хотелось, как раньше, ощущать самый праздничный праздник человека – Новый год, праздник всей семьи, праздник мира и спокойствия. Конечно, мы выключали нашу елку перед сном, но по вечерам она радовала нас разноцветными огоньками и цветными сполохами, и тогда казалось, что мы дома, что нет за его стенами заразы, бандитов и тех самых йети, о которых говорили всё последнее время. Мысль о том, что нужно встретиться с ними и договориться, не оставляла нас с Симеоном. А также разговоров о Людмиле и майоре. Их эта экспедиция и последующие события сблизили и уже они, не стесняясь, жили вместе открыто, тем более, что ей необходимо было ухаживать за ним. Как-то так получилось, что ребята Никита и Миша переехали в Людмилину комнату, освоились там и с нами тоже. Да и мы как-то привыкли их видеть у себя, все же они учились здесь, играли с нашими малышами, присматривали за ними на улице. Наши мужчины сделали деревянную горку во дворе и облили ее водой. Она замерла и малышня, да и взрослые иной раз с криками и визгами съезжали по ней кто на попе, кто на фанерке. Я как-то с Симеоном, пока мои не видят, тоже опробовали ее и остались довольны, вспомнив молодость. Как же мы не ценили наше время ранее, когда всё было для всех – парки, карусели, горки и елки на площадях! А вокруг веселые счастливые лица наших земляков. Но все ушло вместе с заразой, и хаос забирал их в свои страшные объятия.

- Что творится в городе? – частенько я задавала себе и Симеону этот вопрос, на который мы пока не знали ответ, но могли только предположить. Эти разговоры заходили иной раз за столом, и отец обещал узнать о внешнем мире, но пока даже их сильные старые ламповые радиостанции, что приготовлены были ранее в бункере, молчали. Мир будто вымер, будто мы одни на всем земном шаре. Но попыток не оставляли. Радисты, сменяя друг друга, искали хоть какие-нибудь зацепки в эфире.

- Как будет что-то, сообщим, - улыбался майор. – Мы сами как в темноте – ни командования, ни правительства ничего нет. Сами по себе в своем мирке живем. Вот хорошо, что вы рядом, а то уже бы пошли искать выживших. Но Людмила говорит, что осуществить это можем лишь весной, ближе к лету. Кстати, не знаем, как выживают без электричества и тепла в городах и районных поселках, да еще и с продовольствием худо. Банды, думаю, лютуют, отбирают последнее у мирного населения. Уж если они и тогда мародерствовали, то уж зимой и подавно. А с весной будет просто мрак. Оголодают люди и на всё пойдут. Страшно даже думать об этом.

- Главное, как же дети? – вставилась Елена. – Они-то не цепляли заразу и сейчас совсем беспомощны. Их-то и могут использовать эти бандиты. Жуть, как представишь, кАк! Господи, спаси и сохрани!

Она перекрестилась и мы задумались:

- А кАк, правда? Они же просто дети и не могут выполнять взрослую работу, но за кусок хлеба могут пойти на все, даже на непотребство.

Всем стало как-то нехорошо от этих мыслей. Тогда отец сказал, что надо после праздников подумать над этой проблемой и попробовать охватить соседние городки и села на предмет вывоза детей и жителей, которые не заразились.

Мы тогда облегченно вздохнули, а то все праздники будет огорчать эта мысль о голодных брошенных людях. Хотя, в селах, все же не так чувствовался этот бардак и хаос. Есть селянам и где спрятаться и где жить. А что топить или есть, то всегда припасено.

А сегодня уже новый год!

Весь день прошел в хлопотах: парили-жарили-резали-пекли. Кроме того, малыши и подростки делали карнавальные костюмы, учили стишки для Деда Мороза и Снегурочки. Отец обещал, что обязательно пригласит к нам в гости этих самых главных героев нового года, и они придут с подарками. А для этого надо учить, чем их порадовать и даже удивить. Ольга замоталась с ними, и я вынуждена была к этому присоединиться. Кроме того смогла испечь два торта – нам и ребятам на базу.

Сами тоже готовились. Перебрали весь свой гардероб и пересмотрели себя на предмет причесок и украшений.

- Наконец-то я надену туфли! – смеялась, крутясь у зеркала подруженция. – Мой майор еще не видел меня в гражданском платье. Вот будет ему сюрприззз!

Я же тоже разбирала свои «залежи», на которые теперь смотрела с некоторым изумлением.

- Как мало надо теперь нам женщинам, когда заменили женские штучки в одежде на простое и добротное воинское снаряжение, - думала я, поглядывая на себя в платье, которое еще ни разу не надевала. Вот как купила в отпуске, там, в Израиле, ни разу не надела, так и лежало в моих вещах. Теперь, глядя на себя в зеркало, поняла, что мы и наши мужчины многое просто забыли с этой заразой. И так захотелось простого женского счастья с мужем под боком, с детьми и семейными праздниками, что слезы выступили на глазах. Я еле сдержалась, не показывая виду подруге. Но та все же поняла и мы, обнялись, прижавшись друг к другу. Постояли и разошлись, уже успокоившись. Поговорили о предстоящем вечере, об объявлении о свадьбе её и майора, о возможной моей. Решили пока подождать, что скажут наши мужчины. А вдруг они передумали? На эти мои слова Людмила уверено ответила, что нет, а я уже сомневалась. Симеон пока молчал, хотя я ему пару раз уже намекала.

К часом пяти начались сборы всех приглашенных. Сначала была баня. Натопили знатно и все попарились. А как же без бани! Как сказала героиня одного популярного сериала, что «никто не против, встретить новый год чистыми».

Мы с Ольгой разработали план мероприятий этого праздника и уже часов в девять все были в фойе нашего дома и ждали появления гостей – Деда Мороза и Снегурочки. Под звуки фанфар, открылась входная дверь и по пологой лестнице, устланной зеленым ковролином, вошли громогласный дед в красном полушубке с белой оторочкой и дева в голубом наряде с блестками. Оба они с мороза и поэтому поеживались от холода, ведь им пришлось пробежать расстояние от входных ворот до дверей дома. Кто это были, все пока не знали, хотя я была в курсе. Представляли их майор и Людмила. В бане их не было. Они сделали свою, на базе.

С поздравлениями и мешком в руках, они встали около елки и пригласили всех на небольшой концерт из выступлений детей. По очереди, заметно волнуясь, Танюша, Наташа и Ариэль прочитали стишки о зиме, морозе, новом годе. Потом выступили Миша и Настя. Они спели песенку про новый год из мультика:

- Новый год, новый год, новый год идет,

Радость всем, радость всем он нам принесет!

Новый год, новый год новый год идет,

Веселись и танцуй с нами весь народ!

Мы подпевали им и хлопали в ладоши. А потом, уже после подарков, взялись за руки и именно под эту песенку закружились в хороводе. Никита бросал серпантин, а Ксюша сыпала цветные конфетти. В общем, всем было весело и радостно. Семейно! И это главное! Ведь дети не должны грустить, а тем более плакать, и страшится смерти. Мы постарались хотя бы этих семерых не оставить без праздника в самое лихое время. Они и так насмотрелись достаточно.

Вечер и ночь прошли замечательно. Было много тостов, смеха и танцев под современные клипы, что также были на флешке от директора «десять минут». Помянули своих погибших друзей и знакомых. А еще майор встал и попросил руки моей подруженции. Людмила была смущена и счастлива. Я обнимала её, и все желали счастья. Не остались в стороне и Эйтан с Ольгой и Виктор с Еленой и мой Симеон. Он тоже попросил при всех моей руки и подарил кольцо - в серебряном окружении красивый красный рубин. Кольцо тяжеловатое и немного большое для моего среднего пальца, так что я надела его на указательный. Пока. Думаю, что со временем будет на других, когда войду в возраст. Видимо так и было у его матери, а кольцо то было женское и старинное. Как потом мне рассказал Симеон, оно передавалось из рода в род и хранилось у старшего сына. А так как он был тем самым и единственным, то теперь окольцевал меня. Решили, что свадьбы будем играть ко дню влюбленных, то есть к четырнадцатому февраля и вместе, чтобы было и что вспомнить, а что! аж, четыре свадьбы разом! и что приготовить. Разносолов мало, но пока есть и этого может хватить, если только вместе праздновать. Так что новый год мы встретили в хорошем настроении. Уже под утро за майором и Людмилой приехал «бардак", а мы еще долго спали, вернее, досыпали ночное бдение. Эйтан сдал свой пост на крыше и тоже отсыпался, а караул и прежний и новый уже позавтракали с остатками пиршества и кофе, запах которого витал в столовой, где сидели мать с отцом и Николай Иваныч с Людмилой. Вскоре они отбыли, а мы с Симеоном присоединились к своим с поздравлениями. Есть не хотелось, пили чай-кофе и вспоминали вчерашнее. Елена уже накормила младших детей, а старшие сидели за столом, уминая яичницу и кашу со сгущенным молоком. Потом и они удались в свои комнаты, а мы остались обсуждать предстоящую поездку на базу. Ни я, ни Симеон, ни все остальные там еще не были, кроме отца и ребят, поэтому нам было интересно, и особенно мне, так как Людмила немного рассказала о том месте, где теперь она будет жить. У них своя двухкомнатная квартирка и даже есть собственное отхожее место с душем. Правда, кушать ходили в столовую. Да это и лучше, чем думать еще и о готовке. Так что по всем показателям, ей было вольготно.

Мы прибыли всем скопом на одном автомобиле на той самой нашей «буханке», на которой выехали из города. По наезженной колее она могла пройти. Детей оставили дома и назначили главными Никиту с Ксюшей. Караул тоже сменился, и новые воины получили свою долю сладкого с чаем. Там уже за ними ухаживали старшие дети.

Когда мы подъезжали к базе, то я была приятно удивлена таким мощным укреплениям. Это был почти военный городок, каких я видела немало по всей области, куда меня по стезе корреспондента забрасывала судьба. Хорошо укрепленная территория, обнесенная каменным забором в два метра, по верху которого шла колючка и вероятно под током. Кованные мощные ворота с будкой КПП. Ворота открывались автоматически. Значит, электричество имелось, как и камеры по всему периметру. Это уже современное оборудование, которое смастерили местные умельцы. На самой территории стояли два больших ангара и вход в подземный бункер. В тех ангарах, судя по рассказам отца, и стояли машины. Было место даже для вертолетной площадки. Самого гелиокоптера не наблюдалось. Правда на базе была парочка дронов, но в ручном варианте, то есть обхват километра на три-четыре. Их даже не хватало до села, которое сейчас было уже мертвым.

Мы спустились по лестнице в небольшое помещение, где нас ждал майор и дальше сопровождал всю колонну до самого входа в бункер. Вторые бронированные двери были открыты и мы с любопытством приглядывались и оценивали укрытие, построенное еще в советские времена. Все было мощным и внушительным, хотя малокомфортным. Ну, во-первых строился в основном для воинского состава, хотя и для гражданского населения можно было приспособить. Теперь же, когда солдат было немного, оставалось достаточно помещений для простых людей.

Майор показал для примера один рукав коридора, где было помещения солдатского общежития. Всё, как и всегда – железные койки в два яруса, тумбочки, столы для личных нужд и табуреты с отверстием посередине, чтобы удобно было переносить в любое место. Окон не было, лишь лампы дневного света посередине низкого потолка. Правда, здесь же на двадцать человек было собственные санузлы и душевые. Столовая была также отдельной для воинов с собственной кухней.

Для гражданского населения был отдельный рукав коридора, и там располагались комнаты более комфортного размещения. Были даже такие, как и у майора с Людмилой, почти отдельная квартира. Видимо для более статусных людей. Далее по коридорам располагались помещения под хранения продуктов питания и рабочие комнаты, где стояли генераторы, бойлеры и воздухоочистители. Все было старого советского производства. И вообще, вся база была расконсервирована совсем недавно. О ней не знали даже правители области. Только ФСБ. Поэтому и не было пока еще и набегов к этой базе. Хотя, вскоре ожидаются, как сказал майор.

- Вот как только закончатся продукты, оставшееся незараженное население, поползет по округе искать место, где можно поживиться. Так что ждем к нам да и к вам тоже. Думаю, что к следующей осени-зиме, когда подъедят и оголодают. К тому времени уйдет и зараза.

После таких слов, мы немного расстроились, но увидев высокую наряженную елку в столовой и услышав музыку, тут же отбросили весь негатив и настроились на праздничный лад. Нас уже встречали улыбающиеся ребята и хоть в военной форме, но чисто выбритые, даже надушенные. Особенно они были рады нашим девушкам. Те тоже не подвели их желания, видеть женские улыбающиеся лица. Платья, туфли, прически – все радовало и тех и других, и они тут же приглашались танцевать, пока другие рассаживались за столы с угощениями. Повара расстарались на славу: тут были холодец и салаты, пельмени и пироги. Спиртное тоже было, но как-то мало или же не так заметно при большом количестве съестного. Поднимали тосты за мир, за любовь, за будущее без заразы и смертей. Много смеялись, пели, танцевали.

Мы с Людмилой уединились, и она показала мне свою квартиру или те две комнаты, где они свили себе семейное гнездышко. Мне понравился простой и комфортный стиль: двухспальная кровать старого образца, шифоньер, комод с зеркалом, а в зале диван-раскладушка и два кресла с журнальным столом. Рядом торшер и картина на торцевой стене, изображающая открытое окно с видом на реку и лес. Все было добротно, как в старые советские времена.

- Вам сюда еще и черно-белый телевизор «Рекорд», и тогда будет полное ретро, - усмехнулась я по доброму, похлопав подругу по руке. – Мне нравится. Почти как у мамы с отцом в старые времена.

Она только улыбнулась:

- Мне здесь хорошо. Веришь! Не думала, что буду под землей жить с любимым мужчиной, почти не видеть белого света, и в то же время быть счастливой как никогда.

- Верю, дорогая, - обняла я ее, и мы прижались друг к другу и замолчали, каждая думая о своем мужчине. – Кто бы мог подумать, что страшная зараза принесет нам счастье.

Она лишь кивнула в ответ.

Потом мы с ней обсуждали вопросы о будущем житье-бытье и, конечно же, о медицинском обслуживании. Решили, что она будет приезжать к нам раз в неделю и обучать всех первым лекарским навыкам и если кто захочет и более углубленным урокам по лечению и профилактике некоторых болезней. А самое главное – по обнаружению заразы. Она пока оставалась самой главной нашей заботой и тревогой.

До темного времени мы были на базе, и под сопровождение бронетранспортера еле добрались до дома, так как дорогу уже заметала метель, начавшаяся недавно. К ночи она усилилась, и мы отозвали караул, так как видимость упала почти до нуля. К тому же было очень холодно. Решили пока снять слежение по периметру. Лишь на крыше всё также крутился прожектор, и камеры передавали изображение на мониторы.

Новогодние праздники прошли замечательно.

Но на следующий день мы встали под крики Елены. Она не могла найти наших старших детей Никиту с Ксюшей.

************************* Дорогой читетель!

Со следующей главы начнется подписка. Прошу не обижаться, так как я коммерческий автор и за свою работу получаю денежное вознаграждение.

Но постараюсь Вас не разочаровать. Действия будут нагнетаться, героям предстоит тяжелая борьба за выживание. Но будут и любовные и бытовые сцены. Всё, как и в первой книге.

Рада буду каждому Вашему комментарию. Не забудьте поставить лайк, ведь они помогают творить.

Уважающая Вас.

Ваша автор.