Заратустра

Глава 1. Рождение в грозу

В Историю Человеческой Цивилизации вписано имя которое будоражит умы многие столетия.Он родился в Башкирии в Древние Века.Можно ли так утверждать однозначно,я думаю что нет.Остались только легенды ,нет письменных отраженных в книгах древности событий связанных с ним.Когда то эта Земля не знала не Христианство ,не Мусульманскую Веру.Он родился и жил за три столетия до Александра Македонского.Последователи его учений живут небольшими общинами в Иране,в Ираке,в Афганистане и в Индии и в других странах по всему Миру.И поклоняются огню с тех давних времён.Время не оставило в народной памяти практически ничего.Попадая в Мир где начинаются Южные Уральские Горы понимаешь ,только на границе где оканчиваются степи и появляются первые горы мог родиться среди этой красоты Рая на Земле этот Человек Легенда. Я в этом убежден.

Глава 1. Рождение в грозу

Гроза пришла с юга — оттуда, где степь сливается с небом. Сначала на горизонте появилась тёмная полоса, похожая на след от копья великана. Потом ветер, до того едва заметный, вдруг рванул с такой силой, что заскрипели старые лиственницы у края селения.

В хижине из грубо сколоченных брёвен, крытой дёрном и камышом, метались тени от очага. Женщины суетились вокруг роженицы, шептали молитвы и окуривали помещение можжевельником. Дым смешивался с запахом пота, крови и влажной земли, пробивавшимся сквозь щели в полу.

— Держись, Дарина, — шептала старшая повитуха, вытирая пот со лба. — Горы принимают нового сына. Слышишь, как они гремят?

Дарина стискивала зубы, но не кричала. Лишь иногда, когда боль становилась невыносимой, она шептала имя мужа, давно ушедшего в поход с дружиной.

Молния ударила так близко, что все в хижине замерли. На мгновение всё озарилось ослепительным светом — и в этот миг раздался первый крик младенца.

Повитуха подняла ребёнка над очагом:

— Мальчик! Крепкий, как горный дуб!

Она протёрла его чистой тканью и поднесла к огню. Пламя вдруг взметнулось вверх, вытянулось, словно пытаясь коснуться малыша, а потом успокоилось, заиграв золотистыми бликами.

— Смотрите! — воскликнула одна из женщин. — Огонь принял его!

Повитуха внимательно вгляделась в лицо младенца:

— Родился в час, когда горы говорят с небом. Это знак. Его путь будет не как у всех.

Дарина наконец смогла улыбнуться. Она взяла сына на руки, прижала к груди. Мальчик затих, будто узнал родное тепло.

— Назовём его Заратустра, — прошептала она. — «Золотой свет» — так говорили о нём во снах, что приходили мне до его зачатия.

За стенами хижины гроза начала стихать. Молнии теперь сверкали где‑то далеко, за хребтом Уралтау, а дождь стал тише, будто убаюкивал новорождённого.

На следующее утро, когда первые лучи солнца позолотили вершины гор, к хижине пришёл главный жрец капища. Он долго смотрел на мальчика, потом кивнул своим мыслям:

— Принесите его к очагу, — велел он.

Младенца поднесли к священному огню. Заратустра не испугался, не заплакал — он протянул ручонку к пламени, словно хотел дотронуться. Жрец снова кивнул:

— Он видит то, что скрыто от других. Береги его, Дарина. Этот ребёнок принесёт в мир новое слово.

Дарина прижала сына крепче. Она не до конца понимала слов жреца, но чувствовала: её мальчик действительно особенный. Ветер, ворвавшийся в открытое окно, шелестел сухими травами, а где‑то высоко в небе кружил орёл — будто наблюдал, ждал.

Так началось детство Заратустры — в краю, где горы встречаются со степью, где ветер помнит древние песни, а огонь говорит с теми, кто умеет слушать.

Этот загадочный Мир окружал его с первого дня после рождения.

Глава 2. Первый взгляд на мир

Глава 2. Первый взгляд на мир

Заратустре исполнилось три года — возраст, когда дети племени впервые выходят за пределы селения, чтобы увидеть мир во всей его широте.

Утро выдалось ясным. Воздух звенел от птичьих трелей, а на склонах гор серебристо переливался ковыль под лёгким ветром. Дарина, мать Заратустры, надела на него новую льняную рубаху, расшитую обережными узорами — красными и чёрными ромбами, отгоняющими злых духов. На шею повесила амулет: кусочек горного хрусталя в медной оправе — дар жреца.

- Держись рядом, — шепнула она, взяв его за руку. — Горы велики, а ты ещё мал.

Они поднялись по тропе, вытоптанной поколениями пастухов, и остановились на уступе, откуда открывалась панорама, захватывающая дух.

Первый взгляд:

Впереди — волнистые линии степи до самого горизонта, похожие на застывшие волны моря. Там паслись табуны лошадей, и едва заметные дымные столбики говорили о стоянках кочевников.

Слева — горные склоны, покрытые сосновыми лесами. Тёмно‑зелёные полосы чередовались с серыми скальными выходами, где гнездились орлы.

Справа — долина реки , сверкающая на солнце, как серебряная лента. В её излучине виднелись крыши селения и дымок от очагов.

Над головой — бескрайнее небо, по которому плыли облака, то закрывая солнце, то пропуская его лучи золотыми столпами на землю.

Заратустра замер, широко раскрыв глаза. Он никогда не видел столько пространства сразу. Раньше мир был хижиной, двором, тропинкой к роднику — теперь он оказался огромным, живым, дышащим.

— Мама, а что там, за степью? — спросил он, указывая вдаль.

Дарина улыбнулась:

— Говорят, там другие горы, ещё выше. А за ними — земли, где люди говорят на иных языках и поклоняются другим звёздам.

— А мы туда пойдём?

— Возможно, когда ты станешь взрослым.

Мальчик нахмурился, обдумывая это. Потом повернулся к горам:

— А там, наверху?

— Там — дом ветров и духов. Только шаманы и орлы знают те тропы.

Первые открытия:

1. Ветер — он не просто шевелит волосы. Он поёт в расщелинах, гнёт ковыль, несёт запахи: смолы с сосенок, полыни из степи, дыма от далёких костров.

2. Звуки — Заратустра впервые услышал, как разносится эхо: крик пастуха, блеяние коз, стук копыт по камням.

3. Цвета — он запомнил, как меняется оттенок гор: утром — сиреневый, в полдень — стальной, на закате — золотой.

4. Свобода — вырвавшись из рук матери, он сделал несколько шагов вперёд, раскинув руки, будто хотел обнять весь мир. Дарина не остановила его — лишь улыбнулась и перекрестила спину.

К ним подошёл старый пастух Арслан, гнавший отару овец. Он подмигнул мальчику:

— Ну что, малец, увидел мир?

Заратустра кивнул серьёзно:

— Он большой.

— Большой и мудрый, — согласился Арслан. — Если будешь слушать его, он много чего тебе расскажет.

Он протянул ребёнку горсть сушёного изюма:

— Это тебе за храбрость — выйти из дома и посмотреть в лицо небу.

Заратустра взял угощение, но не стал есть сразу. Он поднял голову и долго смотрел, как высоко над горами кружит орёл — широкий размах крыльев, невозмутимое парение. Птица сделала круг, будто отметив его взглядом, и устремилась к вершине гор.

— Я тоже так смогу, — прошептал мальчик.

Дарина и Арслан переглянулись. В глазах женщины мелькнула тревога, в глазах пастуха — одобрение.

На обратном пути Заратустра всё оборачивался, запоминая: изгиб реки, тропу, ведущую в ущелье, дымок над селением. Он знал — этот день разделил его жизнь на «до» и «после». Мир больше не был стенами хижины. Он был горами, степью, ветром и небом — и он ждал, когда Заратустра станет достаточно сильным, чтобы понять его язык.

Спустя тысячилетия я стою над той же долиной в наше Время и смотрю вдаль степей, те же горы, реки. Пирамидальная трехсторонняя гора, с плоскими гранями, одна из них с Севера покрыта лесом до самой вершины. К ней сходяться три долины, образуя трелистник. Время в горах остановилось. Я вижу Мир его глазами и открываю его вновь как и он свои три года. Мир он большой. Он был им в то время, есть сейчас и будет всегда. Мы только приходим и уходим, а он остается.

Глава 3. Первые шаги

Глава 3. Первые шаги

Заратустре исполнилось четыре года — возраст, когда дети учатся не просто ходить, а идти: выбирать тропу, чувствовать землю под ногами, понимать, где можно ступить смело, а где стоит присмотреться.

Селение стояло на краю долины, где горные склоны уже не были отвесными скалами, а спускались мягкими волнами, покрытыми соснами и можжевельником. Именно здесь, под присмотром матери и старших ребят, Заратустра делал свои первые самостоятельные шаги за пределы двора.

Утро первых шагов

Дарина завязала на запястье сына кожаный шнурок с узелком — оберег от падений.

— Помни, — сказала она, — горы не любят торопливых, но уважают смелых. Ступай так, будто земля — это спина спящего зверя: не буди его резкими движениями, но и не бойся пробудить.

Они вышли на тропу, ведущую к роднику. Сначала Заратустра шёл рядом с матерью, крепко держась за её руку. Камни под ногами были неровными: одни — гладкие и скользкие от дождей, другие — острые, с зазубренными краями.

— Смотри, куда ставишь ногу, — подсказывала Дарина. — Видишь, этот камень шатается? Обойди его. А здесь, где мох, — осторожно: он влажный.

Первые уроки земли

Постепенно мальчик начал замечать то, чего раньше не видел:

Следы. На глинистом участке тропы остались отпечатки копыт горных козлов. Заратустра присел, провёл пальцем по углублению.

— Они шли здесь утром, — сказал подошедший пастух Арслан. — Вишь, след ещё не высох? Значит, вода в роднике свежая.

Тропы животных. Арслан показал ему узкие тропинки, протоптанные зверями: они шли не прямо, а обходили опасные участки, выбирали пологие склоны.

Камни. Некоторые валуны были покрыты трещинами — значит, могли осыпаться. Другие, монолитные, стояли веками и служили опорой.

Травы. Там, где рос густой ковыль, земля была мягкой и рыхлой. А там, где пробивалась полынь, — плотной и надёжной.

Первый самостоятельный путь

Однажды Дарина остановилась у развилки:

— Видишь две тропы? Одна — короткая, но крутая, с осыпающимися камнями. Другая — длинная, но ровная, вдоль ручья. Выбери сам.

Заратустра задумался. Он вспомнил следы козлов — они всегда шли по пологому. Вспомнил слова Арслана: «Горы учат терпению».

— Пойдём вдоль ручья, — решил он.

Мать улыбнулась:

— Ты сделал правильный выбор. Не потому, что он легче, а потому, что мудрее.

Падение и подъём

На обратном пути, увлёкшись разглядыванием орла, кружившего над вершинами, Заратустра оступился. Нога соскользнула с камня, он упал, ободрал коленку. Боль обожгла кожу, на глаза навернулись слёзы.

Но прежде чем мать успела подойти, он услышал голос Арслана:

— Вставай, малец. Горы не жалеют тех, кто лежит. Они уважают тех, кто поднимается.

Заратустра стиснул зубы, оперся на камень и встал. Дарина молча протянула платок — перевязать рану.

— Больно? — спросила она.

— Больно, — признался он. — Но я пойду дальше.

Вечер у очага

Дома, пока мать обрабатывала ссадину отваром тысячелистника, Заратустра рассказывал:

— Камень был скользкий… А орёл летел так высоко, что, кажется, касался облаков… А ещё я видел след козла — большой, больше моей ладони!

Жрец, сидевший у огня, поднял голову:

— Ты начал слышать, что говорит земля. Это первый шаг к мудрости. Завтра я покажу тебе, как читать следы ветров на скалах.

Мальчик заснул, едва коснувшись головой овчины. Во сне он шёл по бесконечной тропе, а горы и степь расступались перед ним, открывая новые пути.

Мы делаем первые шаги все. Это начало нашего Пути в этой жизни. Первые неуверенные шаги. Потом они станут тверже и с каждым днем Мы познаем все больше и больше, впитывая в себя все что нас окружает. Яркие краски детства со временем будут блекнуть и многое то что удивляло, не будет уже вызывать восторг. Такова природа познания Человеком когда бы он не жил. Тысячи лет назад, сто лет или сейчас в наше Время, и я думаю все это будет и в будущем.

Глава 4.Капище

Заратустра впервые пришёл на капище в пять лет — в день летнего солнцестояния, когда старейшины водили детей к священному огню, чтобы те почувствовали дыхание богов.

Путь к капищу

Тропа вилась вверх по склону, становясь всё круче и каменистее. Старые сосны по сторонам стояли, словно древние стражи, вытянув тяжёлые ветви к небу в вечном поклоне. Дарина крепко держала сына за руку, а Арслан шёл впереди, мерно отбивая посохом ритм — так отпугивали духов, способных сбить путника с верной дороги.

— Капище стоит на перевале, где сходятся три долины, — тихо рассказывала мать. — Это место силы. Здесь горы разговаривают с небом, а ветер хранит древние песни, которые старше самих камней.

Когда они наконец поднялись на вершину, перед ними раскрылся простор. Вечернее солнце золотило вершины, и в воздухе повисла торжественная тишина.

Каменный круг

Двенадцать менгиров — огромных, выветренных временем плит — стояли в идеальном кругу, каждый выше взрослого мужчины. На их шершавых боках ещё угадывались выбитые символы: солнце с лучами-копьями, спираль вечности, могучий олень с ветвистыми рогами, уходящими в облака.

В самом центре горел вечный огонь. Три жреца сменяли друг друга днём и ночью, чтобы пламя никогда не угасало. Оно стояло ровно, почти неподвижно, словно отлитое из жидкого янтаря, и лишь изредка вздрагивало, выбрасывая вверх горсти золотых искр.

Рядом возвышался плоский алтарный камень, отполированный тысячами прикосновений за сотни лет. На нём скромно лежали дары: тяжёлые колосья ячменя, горсть сушёных ягод, кусок пчелиного воска, пахнущий летом.

У подножия менгиров темнели небольшие углубления, заполненные золой и костями жертвенных животных. С краю площадки бил чистый родник — вода стекала по искусно вырубленному желобку в каменную чашу. А вокруг всего круга проходил неглубокий ров, наполненный чёрным углём. Через него был переброшен простой деревянный мостик — «мост между мирами».

Церемония

Жрецы в длинных льняных одеждах с вышитыми обережными знаками стояли у огня. Главный — седой старик с пронзительными голубыми глазами — поднял руки к небу:

— Дети рода, подойдите ближе. Пусть огонь увидит ваши лица, а вы услышите шёпот предков.

Маленьких выстроили полукругом. Заратустра стоял среди ровесников, чувствуя, как живое тепло огня касается щёк, а густой запах можжевельника, брошенного в пламя, кружит голову и проникает в самую грудь.

Жрец медленно обходил детей, касаясь лба каждого пальцем, смоченным в родниковой воде:

— Пусть свет разума озарит твой путь. Пусть ветер даст тебе крылья. Пусть горы дадут тебе стойкость.

Когда он остановился перед Заратустрой, время словно замедлилось. Старик долго смотрел в глаза мальчика, затем тихо сказал Дарине, не отводя взгляда:

— Этот мальчик видит больше других. Огонь зовёт его.

Первый разговор с наставником

После церемонии к Заратустре подошёл молодой жрец, которого в селении называли Хранителем древних знаний. Он присел на корточки, чтобы их глаза оказались на одном уровне.

— Нравится тебе здесь?

Заратустра кивнул, не отрывая взгляда от пламени.

— Огонь не боится ветра. Он сильный.

— Верно, — мягко улыбнулся жрец. — Но знаешь ли ты, что огонь — не бог, а дар? Он даёт тепло, свет и силу тем, кто умеет им управлять.

Он набрал горсть сухих веток и вложил их в маленькие ладошки мальчика.

— Брось в очаг. Но сначала подумай: зачем ты это делаешь? Чтобы показать свою силу? Или чтобы поблагодарить за тепло?

Заратустра постоял мгновение, затем аккуратно положил ветки в огонь. Пламя радостно вспыхнуло, выбросив вверх сноп ярких искр, которые взлетели в синеющее небо, словно стая светлячков.

— Я благодарю… — прошептал мальчик.

Наставник положил тёплую руку ему на плечо.

— Хорошо. Ты понял главное. Мы не молимся огню — мы учимся у него.

Возвращение

Спускались уже в густых сумерках. За спиной ещё долго светилось живое сияние священного огня, а впереди, в долине, мерцали жёлтые огоньки селения — словно ответные светлячки.

— Мама, — спросил Заратустра, — а можно мне приходить сюда ещё?

Дарина улыбнулась и провела рукой по его волосам.

— Если огонь позвал тебя — он будет ждать.

Арслан только хмыкнул:

— Смотри, парень, не увлекайся слишком. Боги любят скромных, но не равнодушных.

Мальчик шёл молча, крепко запоминая этот день: густой запах можжевельника, живое тепло очага, тяжесть пронзительного взгляда старого жреца. Он знал — в этот день что-то неуловимо изменилось. Мир больше не был просто горами, лесом и степью. Он стал живым, дышащим, полным голосов и ожидающим ответа.

Огонь горящий бесконечно в очаге.Это символ Жизни и Веры.И ему не молятся и не поклоняются. Это часть Бытия.Он дарит тепло на расстояние.Когда мы смотрим долго на горящий огонь ,мы через глаза ощущаем как тепло входит в нас и дарит покой.Мысли уходят и появляется пустота которая расслабляет. Великое таинство подаренное Человеку Прометеем. И после этого Человек и Огонь шли рядом через тысячелетие.И не расставались не на миг.

Глава 5.Наставник

Глава 5.Наставник.

С того самого дня, как Заратустра побывал на капище, Хранитель древних знаний начал уделять мальчику особое внимание. Прошёл месяц, и однажды ранним утром жрец подошёл к хижине Дарины.

— Твой сын готов учиться, — сказал он спокойно, но твёрдо. — Огонь выбрал его. Я беру его в ученики.

Дарина посмотрела на Заратустру. Мальчик замер, боясь поверить в услышанное. В его глазах вспыхнул восторг, смешанный со страхом. Мать медленно кивнула:

— Пусть будет так. Но помни: сердце его ещё детское. Не обожги его мудростью, как неосторожный кузнец обжигает медь.

Первые уроки

Обучение началось тихо, почти незаметно. Хранитель привёл мальчика к большому плоскому камню у подножия горы и велел сесть.

— Сядь здесь и слушай. Не слова — тишину. Что ты слышишь?

Заратустра прислушался.

— Ветер… шелест травы… далёкое блеяние овец… стук дятла в лесу…

— Хорошо, — кивнул жрец. — Это лишь поверхность. Закрой глаза. Что ещё?

Мальчик закрыл глаза. Мир вокруг стал глубже. Он почувствовал тепло солнца на лице, прохладу камня под ладонями, едва уловимый горьковатый запах смолы от сосен.

— Я слышу… как растёт трава, — неуверенно прошептал он. — И будто горы… дышат.

Хранитель едва заметно улыбнулся, и в уголках его глаз собрались морщинки.

— Ты начинаешь видеть то, что скрыто. Это первый шаг.

Уроки знаков

Постепенно уроки становились сложнее. Жрец учил мальчика читать язык мира, написанный не словами, а знаками.

По полёту птиц они предсказывали погоду: если орлы парили высоко и широко — день обещал быть ясным; если вороны собирались в беспокойные стаи и кричали хрипло — следовало ждать бури.

По поведению дыма от костра понимали настроение духов: ровный, устремлённый вверх столб — духи спокойны; рваный, извивающийся — они встревожены или недовольны.

По трещинам на камнях искали родники: тонкие, ветвящиеся, словно жилы, вели к воде; прямые и глубокие предупреждали об опасности.

По форме облаков угадывали грядущие события: облака, похожие на бегущих зверей, — к переменам; ровные, слоистые — к долгому покою.

Испытание у родника

Однажды Хранитель привёл Заратустру к горному роднику, чья вода считалась священной.

— Опусти руки в воду и закрой глаза, — тихо велел он. — Что ты чувствуешь?

Мальчик послушно погрузил ладони в ледяной поток. Сначала пришёл холод, затем — странное покалывание, будто тысячи крошечных светящихся иголочек касались кожи. А потом…

— Я вижу тропу, — прошептал Заратустра. — Она идёт через тёмный лес, поднимается на перевал… Там, на самой вершине, стоит большой камень с вырезанным солнцем.

Жрец долго и внимательно смотрел на ученика.

— Ты увидел Путь Знаний. Этот камень — древний знак. Тот, кто дойдёт до него и прочитает высеченные символы, получит дар понимать языки природы. Но дорога опасна.

— Я пойду! — твёрдо сказал мальчик, поднимая горящие глаза.

— Не сейчас, — покачал головой Хранитель, положив руку ему на плечо. — Ты ещё не готов. Но если будешь учиться усердно, однажды я поведу тебя туда.

Вечерние беседы

По вечерам они часто сидели у очага в жилище жреца. Заратустра задавал вопросы, а наставник отвечал не всегда прямо — он учил думать.

— Почему огонь живёт, а камень мёртв? — спросил однажды мальчик.

— Огонь живёт, потому что постоянно меняется, — ответил Хранитель. — Он рождается из искры, растёт, танцует, пожирает и умирает в золе. Камень же остаётся самим собой веками. Но и в нём есть жизнь — просто она спит очень глубоко. Разбудить её может лишь тот, кто научился по-настоящему слушать.

— А как научиться слушать?

— Сначала научись молчать. Истинная мудрость начинается там, где заканчиваются слова.

Первый успех

Через полгода произошло событие, которое окончательно убедило селение в особом даре мальчика.

В степи пропал большой табун лошадей. Старейшины собрались на совет, но не знали, куда отправлять поиски. Тогда Хранитель сказал:

— Позвольте моему ученику попробовать.

Заратустра взял горсть тёплой степной земли, поднёс её к лицу, закрыл глаза и долго молчал. Воздух вокруг будто сгустился. Наконец он поднял руку и уверенно указал направление:

— Они пошли туда. Их напугал волк. Они бежали без оглядки. Сейчас табун стоит у большого озера, где растут высокие камыши.

Отряд всадников поскакал в указанном направлении и действительно нашёл лошадей именно там — у заросшего камышом озера.

С того дня в селении стали шептаться: «Мальчик видит то, что скрыто от глаз других».

Быть не как все. Это Путь избранного и сам Человек уже не может противостоять этому. Издревле жрецы наблюдали и отмечали того кого Судьба одарила Даром от самой Природы ,это было продолжение их в нем ,тонкая нить связи Священных знаний не прерывалась не на одно поколение.Природа ,Огонь и Человек становились единым целом. Гармония в познание идущих из Древности Знаний. В этом и есть Красота того Времени. Стерильность и простота рождало Великое понимание всего что окружает.Золотой Век Человека и Природы.

Глава 6. Уроки наставника

Глава 6. Уроки наставника

Заратустре исполнилось шесть лет. С тех пор как Хранитель взял его в ученики, каждый день мальчика начинался и заканчивался уроками — не теми, что учат считать или складывать слова, а теми, что открывают глаза на тайную жизнь мира.

Утро у камня мудрости

Каждое утро они встречались у большого плоского камня на опушке леса. Хранитель садился напротив Заратустры и начинал урок:

— Сегодня мы будем учиться слушать землю. Положи ладони на камень и закрой глаза. Что ты чувствуешь?

Заратустра послушно выполнил указание. Сначала он ощутил прохладу камня, затем — едва заметную дрожь, будто где‑то глубоко внутри билось сердце.

— Я чувствую… пульс, — неуверенно произнёс он. — Будто гора дышит.

— Верно, — кивнул жрец. — Земля живая. Она помнит всё, что происходило на ней с начала времён. Тот, кто научится слушать её, узнает много тайн.

Уроки стихий

Хранитель учил мальчика понимать язык стихий:

1. Огонь. Они разводили костёр и наблюдали за пламенем.

— Смотри, как танцует огонь, — говорил наставник. — Если пламя высокое и яркое — духи довольны. Если трещат угли и идёт чёрный дым — они гневаются.

Заратустра учился «кормить» огонь: бросал в него веточки можжевельника с молитвой, следил, как меняется цвет пламени.

2. Вода. У горного ручья жрец учил читать течение:

— Быстрая вода — к переменам. Плавное течение — к покою. Если вода бурлит в одном месте — там подводный камень или родник.

Мальчик опускал в поток ладонь и пытался угадать, что скрывается под поверхностью.

3. Ветер. На вершине холма они ловили потоки воздуха.

— Закрой глаза и вдохни, — велел Хранитель. — Что несёт ветер? Запах дождя? Дыхание степи? Крик птицы?

Заратустра учился различать сотни оттенков запахов и понимать, о чём шепчут воздушные потоки.

4. Земля. Они ходили босиком по разным поверхностям: мягкой траве, острым камням, влажной глине.

— Каждая земля говорит на своём языке, — объяснял наставник. — Научись понимать её шаги.

Испытание сновидений

Однажды жрец сказал:

— Пришло время научиться видеть во сне. Ложись у очага и слушай мой голос.

Он начал монотонно произносить древние слова, похожие на шёпот листьев. Заратустра почувствовал, как тело становится лёгким, а мысли — прозрачными. Перед глазами поплыли образы:

- орёл, кружащий над горами;

- тропа, ведущая к большому камню с вырезанным солнцем;

-лицо матери, улыбающееся сквозь слёзы;

- огонь, превращающийся в дерево с золотыми листьями.

Когда он очнулся, Хранитель спросил:

— Что ты видел?

Мальчик подробно рассказал о видениях. Наставник кивнул:

— Ты умеешь ходить между мирами. Это дар, но и испытание. Помни: сны — не просто картинки. Они предупреждают, учат, зовут.

Урок терпения

Как‑то раз Хранитель привёл Заратустру к старому дубу и велел:

— Сиди здесь и смотри на этот лист. Не шевелись, не отвлекайся. Жди, пока он упадёт.

Часы тянулись медленно. Мальчик боролся с желанием почесать нос, с мыслями о еде, с усталостью. Солнце передвинулось по небу, тени удлинились… И вот, почти через три часа, лист дрогнул, оторвался и плавно опустился к ногам Заратустры.

— Ты научился ждать, — сказал жрец. — Терпение — это сила, которая сильнее любой магии.

Вечерние раздумья

После уроков они сидели у очага в жилище Хранителя. Заратустра задавал вопросы, а наставник отвечал загадками:

— Почему дуб стоит тысячу лет, а цветок вянет за день?

— Потому что мудрость — в постоянстве, а красота — в миге. Оба нужны миру.

— Как понять, что я готов к большему?

— Когда перестанешь спрашивать об этом.

Первый самостоятельный обряд

В день осеннего равноденствия Хранитель позволил Заратустре провести малый обряд у капища:

1. Мальчик сам разжёг огонь, произнеся нужные слова.

2. Сам положил в пламя травы — можжевельник для чистоты, полынь для силы, ромашку для света.

3. Сам произнёс молитву, прося духов о защите селения.

Пламя вспыхнуло ярко, выбросив сноп золотистых искр. Хранитель положил руку на плечо ученика:

— Ты сделал это правильно. Огонь принял твой дар. Путь твоего обучения продолжается.

Учиться всегда интересно. Можно учиться всю жизнь. Человек как губка впитывает все, плохое и хорошее, знания передаются поколениями, есть запретные знания которые современный Человек не изучает, есть избранные и им есть доступ к этим знаниям. Эти знания изменяют человека и он под этим грузом начинает свой путь. Куда его это заведет он конечно не знает. В памяти останется родители, родной дом, горы и долины. Все это будет далеко и будет приходить только во сне. Такова Судьба избранного.

Глава 7. Отшельничество в горах

Глава 7. Отшельничество в горах

Когда Заратустре исполнилось семь лет, Хранитель объявил:

— Пришло время настоящего испытания. Ты проведёшь три луны в одиночестве высоко в горах. Только так ты научишься слышать голос мира без моих подсказок.

Проводы

Всё селение собралось у подножия горы, чтобы проводить мальчика. Дарина крепко обняла сына:

— Помни всё, чему тебя учили. Горы суровы, но справедливы.

Арслан протянул кожаный мешок:

— Здесь сушёное мясо, зерно, спички и кремень. И вот ещё, — он достал маленький нож с костяной рукояткой, — мой первый нож. Он не раз спасал мне жизнь.

Хранитель положил руку на плечо ученика:

— Ты возьмёшь с собой только то, что сможешь унести. В горах лишнее бремя убивает. Слушай ветер, наблюдай за птицами, доверяй земле под ногами. Возвращайся, когда будешь готов.

Убежище

Заратустра поднялся выше линии лесов, к каменным россыпям у подножия ледника. Здесь он нашёл пещеру — небольшую, но достаточно глубокую, чтобы укрыться от ветра и дождя. Вход обрамляли два каменных столба, словно врата в иной мир.

Мальчик обустроил жилище:

- выложил очаг из камней;

- устроил лежанку из сосновых веток и сухой травы;

- сделал полки на выступах стен для припасов;

- у входа натянул шнур с камешками — предупредительную ловушку на случай прихода зверей.

Первые дни

Одиночество оказалось тяжелее, чем он думал. В первую ночь Заратустра не мог уснуть: ему чудились шаги у входа, голоса в шуме ветра. Он разжёг огонь и сидел, глядя на пламя, пока не рассвело.

На третий день припасы начали подходить к концу. Мальчик вспомнил уроки наставника:

- выследил зайца по следам на мягкой земле;

- поставил простые ловушки из веток у звериной тропы;

- нашёл заросли дикой смородины и грибы на влажных склонах.

Однажды утром он обнаружил, что одна из ловушек сработала — в ней бился серый рябчик. Заратустра замер, не решаясь подойти: убить живое существо было непросто. Но голод и понимание необходимости выживания взяли верх.

Уроки гор

Постепенно он начал понимать язык гор:

По облакам научился предсказывать погоду: если они цеплялись за вершины — к буре, если шли ровными рядами — к ясному дню.

По птицам определял время суток: горные орлы поднимались с рассветом, а галки возвращались к ночлегу за час до заката.

По ветру узнавал о событиях вдали: запах дыма говорил о кострах в долине, солоноватый привкус — о приближении морского шторма.

По камням находил воду: там, где росли лишайники серо‑зелёного цвета, обычно скрывались родники.

Испытание бурей

На вторую луну разразилась буря. Ветер выл, как стая волков, снег заметал вход в пещеру. Заратустра сидел у очага, дрожа от холода — дров оставалось мало.

Он вспомнил слова Хранителя: «Горы проверяют не силу тела, а стойкость духа». Мальчик закрыл глаза и начал слушать. Сначала он слышал только вой ветра, потом — далёкий гул ледника, затем — едва уловимый ритм земли.

Заратустра начал петь — тихую песню, которой научила мать. Голос дрожал, но он продолжал. Постепенно страх отступил, а в груди разливалась странная теплота. Буря бушевала трое суток, но мальчик пережил её, не потеряв рассудка.

Встреча с духом гор

В последний день перед возвращением, на рассвете, Заратустра вышел из пещеры. Солнце только поднималось над вершинами, окрашивая снег в розовый цвет. Вдруг он заметил фигуру на соседнем склоне — высокий силуэт в плаще из тумана.

Фигура не двигалась, но Заратустра почувствовал, что она смотрит на него. Он поклонился и произнёс вслух:

— Я благодарю тебя, гора, за уроки. Я услышал твой голос и понял твою мудрость.

Туманный силуэт слегка склонил голову в ответ, а затем растаял в первых лучах солнца. Мальчик знал — это был дух гор, признавший его достойным.

Возвращение

Заратустра спустился в долину на утро четвёртой луны. Селение встретило его молчанием — люди видели, как он изменился. Лицо стало серьёзнее, взгляд — глубже, движения — увереннее.

Хранитель встретил его у околицы:

— Ты вернулся другим, — сказал он. — Что ты узнал в горах? — Что одиночество — не враг, а учитель, — ответил Заратустра. — Что страх можно превратить в силу. И что мир говорит со всеми, но слышат его лишь те, кто умеет слушать.

Жрец улыбнулся: — Теперь ты готов к следующим урокам. Путь мудрости только начинается.

Познание самого себя через отшельничество в природе это жесткое испытание, которое проходит не каждый. Кто ты? Куда идти? Раствориться в природе, стать частью ее, получить ответы на все вопросы через немой диалог с Природой. И она очень осторожно открывает все свои Тайны.

Глава 8. Гора Иремель

Глава 8. Гора Иремель

Она и сейчас стоит сквозь время и вечность, высота Большого Иремеля 1582, 3 метра, самая высокая гора Южного Урала это Яман -Тау 1640 метров. Иремель это Портал между двумя Мирами. С Древних Времен ее почитали как гора Мудрости и Откровения. Не мог не подняться на нее и Заратустра. Она подарила ему понимание его будущей жизни.

Прошло три года после отшельничества в горах. Заратустра заметно возмужал: взгляд стал пристальнее, движения — увереннее, а в голосе появилась спокойная твёрдость. Хранитель, глядя на ученика, наконец произнёс:

— Пришло время отправиться к Иремелю. Это священная гора, место силы нашего народа. Там ты встретишь свой главный урок.

Подготовка к восхождению

Сбор длился неделю. Хранитель учил Заратустру выбирать путь:

- обходить каменистые болота — они коварны и зыбки;

- держаться ближе к берёзовым рощицам — там легче найти воду;

- избегать прямых подъёмов по россыпям — камни могут осыпаться;

- слушать птиц: если они молчат — жди непогоды.

Дарина сшила сыну новый плащ из волчьей шкуры, Арслан наточил его нож и дал кожаный пояс с мешочками для трав и огнива.

— Помни, — напутствовал отец, — гора проверяет не ноги, а сердце. Не иди с гордыней, иди с почтением.

Начало пути

Утро восхождения выдалось туманным. Заратустра и Хранитель вышли на рассвете. Путь лежал через сосновый бор, затем через редколесье, где деревья становились всё ниже и искривлённее под натиском ветров.

— Иремель помнит всех, кто поднимался на него, — говорил жрец. — Древние шаманы, воины, странники… Каждый оставлял здесь часть себя, а гора давала им мудрость.

К полудню туман рассеялся. Вдали показалась вершина Иремеля — плоская, длинная, поросшая жёсткой болотной травой и синими колокольчиками. Она напоминала гигантское седло, будто созданное для коня богов.

Препятствия на пути

Подъём становился всё труднее:

- Каменистая россыпь. Камни, покрытые бурым мхом и ярко‑зелёным лишайником, скользили под ногами. Заратустра учился ставить ногу так, чтобы не вызвать осыпь.

-Горное болото. Топкая почва чавкала под сапогами. Хранитель показал, как проверять путь длинной палкой и идти след в след.

- Ветер. На высоте он стал пронизывающим, сбивал с ног. Жрец велел мальчику прижаться к скале и переждать, пока порыв стихнет.

- Высота. Дыхание участилось, голова слегка закружилась. Хранитель дал глоток воды с щепоткой горных трав: — Это поможет. Дыши глубже, слушай ритм своего сердца.

Ночёвка у «кабана»

К вечеру они достигли «кабана» — кручи из камней высотой в шестьдесят саженей, преддверия вершины. Здесь, под защитой скал, разбили лагерь.

Хранитель разжёг огонь, бросил в него веточку можжевельника:

— Сейчас гора смотрит на тебя. Она решает, пустить ли дальше.

Заратустра сел у огня и закрыл глаза. Сначала он слышал только треск пламени и вой ветра. Потом — отдалённый гул ледника, шёпот трав, биение земли глубоко внизу.

— Я слышу её, — прошептал он. — Она дышит.

— Хорошо, — кивнул жрец. — Значит, она тебя тоже услышала.

Восхождение на вершину

На рассвете они начали последний подъём. Камни здесь были гладкими, будто отполированными веками. На некоторых виднелись выбитые символы: спираль вечности, олень с ветвистыми рогами, солнце с лучами.

Когда они ступили на вершину, солнце как раз взошло над горизонтом. Вид открылся величественный:

- кряж Аваляк, похожий на спящего дракона;

- Малый Иремель, покрытый россыпями камней;

- лесистый Урал‑Тау;

- далёкая степь, мерцающая, как шёлк.

Хранитель положил руку на плечо ученика:

— Что ты чувствуешь?

Заратустра помолчал, вбирая в себя простор, ветер, свет:

— Я чувствую… связь. Всё это — одно. Гора, лес, степь, небо, я… Мы не отдельны друг от друга.

— Верно, — улыбнулся жрец. — Ты понял главное. Мир — это единое целое, а человек — его часть. Тот, кто осознаёт это, обретает истинную силу.

Дар горы

Хранитель достал плоский камень‑кварцит, покрытый лишайником:

— Возьми. Он будет напоминать тебе о сегодняшнем дне. Когда почувствуешь сомнение или слабость, прикоснись к нему и вспомни этот вид, этот ветер, это единство.

Они провели на вершине три часа, наблюдая, как тени гор меняются с движением солнца. Перед спуском Заратустра повязал на куст красную ленту — дар горе за урок.

Возвращение

Спуск прошёл легче. Мальчик шёл уверенно, замечая то, что раньше ускользало: след зайца на мягкой земле, гнездо орла в расщелине скалы, родник, бьющий из‑под камня.

В селении их ждали. Дарина бросилась к сыну, Арслан хлопнул его по плечу: — Вижу, гора тебя приняла. Хранитель поднял руку: — Заратустра вернулся не мальчиком, а посвящённым. Теперь он готов нести мудрость дальше.

При восхождение на гору сменяються все природные пояса которые можно наблюдать в России, лесной массив сменяется лесотундрой и у самой вершины скудная тундра превращается в каменистую пустыню. Все травы которые занесены в Красную Книгу можно увидеть на склонах горы Иремель.Каждый из нас может подняться на гору Откровения и кто знает что она лично для Вас откроет. Этого не знает никто.

Глава 9. Исход в Персию

Глава 9. Исход в Персию

Уже тысячу лет спорят многие где родился и вырос Заратустра, кто то говорит что он рожден в ста километрах от Тегерана, кто то говорит о горном Бадахшане Таджикистана, кто то утверждает что в долине Ферганы. Я тоже внёс свою лепту с утверждением что он вырос на Южном Урале, где степи плавно переходят в горы. Культ огня был почитаем тысячу лет назад и здесь. Открытие Аркаима и культуры Ариев которые когда то ушли на Юг из степи Приуралья в Персию и Индию создали предпосылки к утверждению что Заратустра был рожден здесь. Но этому нет подтверждение ни в летописях, ни в книгах самого Заратустры. Можно только представить что это было так.

Заратустре исполнилось пятнадцать лет. Он уже не был тем робким мальчиком, что когда‑то впервые пришёл к Хранителю. В селении его уважали: он умел предсказывать погоду, находить воду в засуху, успокаивать испуганных животных. Но в душе Заратустра чувствовал: его путь здесь заканчивается.

Тревожные вести

Однажды вечером в селение прибыл гонец из дальних краёв — изгнанник, бежавший от притеснений в землях, лежащих к югу. Он рассказал о переменах:

-старые святилища разрушают;

-жрецов изгоняют или казнят;

-людям запрещают молиться по древним обычаям;

- на смену мудрости приходит сила, а на смену вере — страх.

Хранитель слушал молча, но Заратустра видел, как напряглись его плечи. Когда гонец ушёл, жрец сказал:

— Мир меняется. То, что было священным вчера, сегодня становится запретным. Мы должны сохранить знания, иначе они исчезнут.

Решение

Ночью Заратустра не мог уснуть. Он вышел из хижины и поднялся на холм, откуда открывался вид на долину. В небе мерцали звёзды — те самые, что учили его мудрости с детства.

— Куда идти? — прошептал он. — Где найдётся место для нашей веры?

Ответ пришёл сам собой: Персия. Далёкая, но родственная земля, где ещё чтут древние обычаи, где правители прислушиваются к мудрецам, где огонь священен, а слово — сила.

Утром он пришёл к Хранителю:

— Я уйду в Персию.

Жрец поднял глаза:

— Ты уверен?

— Да. Я должен нести то, чему ты меня научил. Иначе зачем было учиться?

Хранитель улыбнулся:

— Хорошо. Я пойду с тобой.

Сбор в дорогу

Подготовка заняла месяц. Каждый в селении внёс свой вклад:

- Дарина сшила два прочных плаща из козьих шкур, наполнила мешочки сушёными травами и зерном.

- Арслан выковал для сына новый нож с узорной рукоятью и дал кожаный пояс с флягой.

- старейшины собрали свитки с древними гимнами и молитвами — хрупкие, но бесценные.

- дети принесли камни необычной формы, которые, по поверьям, отгоняют злых духов в пути.

Перед уходом Заратустра поднялся на вершину Пирамиды над селением. Он встал на вершине, где когда‑то осознал единство мира, и произнёс вслух:

— Я вернусь. Но сначала я должен донести нашу мудрость туда, где её услышат.

Путь на юг

Путешествие началось ранней весной. Заратустра и Хранитель шли через леса, переправлялись через реки, обходили опасные земли. Каждый день приносил новые испытания:

- Переправа через реку. Вода поднялась из‑за таяния снегов. Хранитель нашёл брод, но течение было сильным. Заратустра привязал верёвку к дереву на другом берегу, и они перебрались, держась за неё.

- Встреча с разбойниками. На опушке леса их остановили вооружённые люди. Заратустра не стал хвататься за нож — он заговорил с предводителем о звёздах, о ветре, о том, как природа предупреждает об опасности. Разбойник, удивлённый его речью, отпустил путников, взяв лишь немного еды.

- Болезнь Хранителя. На десятый день пути жрец ослаб — его мучила лихорадка. Заратустра нашёл целебные травы, разжёг огонь, согрел отвар и ухаживал за наставником три дня, пока тот не пришёл в себя.

- Пустыня. Пески казались бесконечными. Они шли только утром и вечером, прячась от зноя. Заратустра научился читать следы животных, находить редкие источники воды и предсказывать бури по цвету неба.

Прибытие в Персию

Через три луны они достигли границ Персии. Перед ними раскинулась долина с пальмами, каналами и далёкими крепостными стенами города. Навстречу им вышел караван купцов.

— Кто вы и откуда? — спросил старший.

— Мы — носители древних знаний, — ответил Хранитель. — Идём из земель, где мудрость стала запретной.

Купец посмотрел на Заратустру — на его усталое, но спокойное лицо, на глаза, полные решимости:

— В городе есть мудрец по имени Виштаспа. Он собирает тех, кто хранит старые обычаи. Я укажу вам дорогу.

Новая жизнь

Виштаспа принял их с почтением. Он выслушал их историю, изучил свитки и сказал:

— Ваша мудрость нужна нам. Оставайтесь. Вы будете учить тех, кто готов слушать.

Заратустра начал проповедовать. Сначала его слушали немногие: дети, старики, несколько воинов. Но постепенно люди приходили всё чаще. Он говорил о: - единстве мира; - силе слова и молитвы; - выборе между светом и тьмой; - ответственности человека за свои поступки.

Однажды Виштаспа позвал его к себе: — Твои слова трогают сердца. Я дам тебе землю и людей. Ты сможешь создать школу, где будут учить мудрости без страха. Заратустра поклонился: — Спасибо. Но я не буду учить страху. Я буду учить свободе.

В книге "Так говорил Заратустра" Ницше, можно глубоко понять всю красоту его наследия дошедших до нас его произведений из Авесты 17 ГАТ. Ницше пересказывает свое понимание мыслей и через эту книгу оживает и автор. Книги не горят. Они живут вечно. Я не думаю что Ницше все придумал, он лишь цитирует глубину дошедших нас Великих мыслей Человека который опередил свое Время.

Глава 10. Пластины с заповедями на Иремеле

Глава 10. Пластины с заповедями на Иремеле

Иремель от места где я нохожусь в 420 км строго на Север. Чтобы пройти это расстояние для Заратустры требовалась не одна неделя, автодорог тогда не было, только пешие и звериные тропы через долины. Но то что он там был я не сомневаюсь, остались легенды о золотых пластинах оставленные им на склоне горы. И их до сих пор ищут и мечтают найти.

Туман медленно сползал с вершин Большого Иремеля, обнажая каменные уступы, покрытые мхом и лишайником. Воздух здесь казался гуще, чем внизу, в долине, а тишина — почти осязаемой. Мы с проводником, пожилым башкиром по имени Галим, остановились у подножия скалы, на которой виднелись странные углубления.

— Вот они, — тихо произнёс Галим, указывая на выгравированные знаки. — Наши предки называли их изге таш — священные камни. Говорят, это не просто рисунки, а заповеди, оставленные духами горы.

Я подошёл ближе. На гладкой поверхности камня действительно проступали линии — не хаотичные царапины, а чёткие символы, напоминающие руны. Некоторые из них напоминали волны, другие — стрелы, направленные вверх, третьи — круги с точками внутри.

— Что они означают? — спросил я.

Галим пожал плечами:

— Кто-то говорит, что это правила для тех, кто приходит на гору: не шуметь, не брать лишнего, не осквернять место. Другие верят, что здесь записаны древние знания о мире. Но прочесть их может лишь тот, кто чист сердцем.

Мы обошли скалу и обнаружили ещё несколько плит с похожими знаками. Каждая имела свой узор, но все они были объединены общей чертой — строгой симметрией и ощущением порядка.

Легенды о пластинах

По словам Галима, эти пластины были частью древнего обряда. Когда-то шаманы башкирских родов поднимались сюда, чтобы обновить знаки, — так они поддерживали связь с духами Иремеля. Считалось, что гора отвечает тем, кто уважает её законы:

- Запрет на шум. Громкие голоса и песни могли разозлить хранителей горы — тогда путника ждала непогода или блуждание по кругу.

- Правило дара. Тот, кто берёт что‑то у горы (ягоды, камни, травы), должен оставить взамен подарок — хлеб, монету или ленту.

- Чистота помыслов. На вершину нельзя подниматься с дурными намерениями. Духи чувствовали это и не пускали нарушителя выше определённого рубежа.

— Мой дед рассказывал, — продолжал Галим, — что в старину здесь были не только камни, но и медные пластины с письменами. Их унесли ещё в прошлом веке, а куда — никто не знает. Остались только эти, высеченные в скале.

Тайны, которые хранит гора

Я провёл ладонью по одному из символов — кругу с точкой в центре. Камень был холодным, но под пальцами будто дрогнул, отдавая едва заметную вибрацию.

— Чувствуешь? — улыбнулся Галим. — Гора говорит. Но не всем.

Вечером, когда мы разбили лагерь у ручья, проводник поведал ещё одну историю:

«Однажды сюда пришёл человек с жаждой богатства. Он искал золото, о котором слышал от стариков. Но вместо самородков нашёл лишь пустые карманы и дорогу назад, которую не мог найти три дня. Духи водили его кругами, пока он не раскаялся и не оставил на камне хлеб с солью. Только тогда они показали путь».

На следующее утро мы поднялись выше. Туман рассеялся, и перед нами открылась панорама Южного Урала — бескрайние леса, извилистые реки, далёкие хребты. Где-то среди этих вершин скрывались другие пластины, другие знаки… Но Галим сказал, что их местоположение знают лишь избранные.

— Заповеди Иремеля не для всех, — произнёс он, глядя вдаль. — Они — как зеркало: каждый видит в них то, что готов понять.

Я обернулся на скалы с высеченными символами. Теперь они казались не просто древними рисунками, а посланием — не только из прошлого, но и в будущее.

Гора открывает тайны не каждому кто это хочет узнать. Некоторые даже не могут подняться, она их не пускает. Это Портал между Нашим Миром и Неизвестным в другом измерение. А это экзамен который выдерживает не каждый. Это было в Древние Времена Заратустры, ничего не изменилось и в наше Время. Это место Силы, Прозрения, Место где Человек может понять Кто Он, зачем живет на этом Белом Свете и куда Он пойдет дальше. Гора не требует альпинисткого снаряжения, подьем идет по Царской Дороге построенной для Царя Александра 1 и он подымался на нее как простой смертный или нет неизвестно. В 1824 году император Александр I путешествовал по Уралу. Его в первую очередь интересовала золотодобыча — рядом с Миассом нашли россыпи. Попутно у царя возникло желание подняться на вершину красивой горы Иремель — тогда её считали одной из самых высоких в России.

Местность была сложной: крутые склоны, каменистые осыпи, дорог не было. Местные заводчики решили угодить монарху и приказали крепостным рабочим проложить путь. Рабочие вырезали пласты зелёного дёрна со степных лугов, перевозили их на лошадях и устилали каменистые участки склона. Так появилась «Царская тропа» — мягкая «зелёная дорога» от подножия до вершины.

По самой известной версии легенды, Александр I поднимался по ней… в карете! Чтобы облегчить подъём, крепостных рабочих запрягли в экипаж вместо лошадей — и они, подобно рикшам, тянули карету вверх по склону. Историки отмечают: в официальных документах нет никаких подтверждений, что Александр I действительно побывал на Иремеле. Его маршрут включал Саткинскую пристань, Саткинский, Златоустовский и Миасский заводы, а также золотые прииски — но горы в списке посещённых мест нет. Все детали про «зелёную дорогу» и карету — это поздние народные предания и литературные пересказы, которые сложились уже в XX веке. В них отразилось и восхищение местных жителей масштабом царской власти, и одновременно — жестокость крепостного права. Так что с исторической точки зрения это фольклор.

Сегодня «Царская тропа» — популярный туристический маршрут. По ней поднимаются на Иремель, чтобы полюбоваться видами, увидеть каменные реки (курумы), горные озёра и цветущие луга.

Глава 11. Память о Родине

Глава 11. Память о Родине

Родина она всегда живет в нас, куда бы судьба не занесла . Это удел каждого. В детстве яркие краски и любовь родителей делают наши первые годы яркими и счастливыми, это лучший период жизни каждого человека. Мы открываем этот Мир широко открытыми наивными глазами, цветы радуги после дождя, пение птиц и запах трав оставляют воспоминания на уровне подсознания. Этого не возможно забыть и нельзя пережить вновь и вновь до бесконечности. Когда бы мы не жили, тысячилетие назад, сегодня и через многие Века в будущем все останется в наших воспоминаниях как кадры немого кино. В этом состояние застывает Вечность. Пока мы не уходим из этого Мира навсегда это живет в нашем сердце.

Заратустра стоял на вершине холма, откуда открывался вид на долину — ту самую, где он провёл детство. Ветер шевелил его седые волосы, доносил запахи полевых трав и далёкого дыма от деревенских очагов. Он не был здесь много лет, но каждый камень, каждое дерево казались до боли знакомыми.

«Память — это мост между тем, кем мы были, и тем, кем стали», — прошептал он, глядя на извилистую тропу, ведущую вниз, к деревне.

Возвращение

Он спускался медленно, словно давая себе время осмыслить встречу с прошлым. Вдалеке показались крыши домов, окружённые садами. Дети бегали у реки, старики сидели на лавках у ворот, женщины развешивали бельё. Всё было так, как он помнил, — и в то же время иначе. Время шло здесь медленнее, чем в городах, где Заратустра проповедовал свои идеи.

У колодца его узнала старая женщина.

— Ты… — она прищурилась. — Ты ведь сын пастуха Амира? Тот, что ушёл странствовать?

— Да, — кивнул Заратустра. — Я вернулся.

Женщина перекрестилась (старый обычай, который он почти забыл) и улыбнулась:

— Мы думали, ты стал святым или безумцем. А ты просто постарел.

Он рассмеялся. В её словах была правда — он был и тем, и другим, в глазах разных людей.

Разговоры с земляками

В тот вечер его позвали в дом старейшины. За столом собрались те, кто помнил его мальчишкой, — седые мужчины с морщинами от солнца и ветра, женщины, чьи руки знали труд лучше праздности. Они угощали его хлебом, сыром и мёдом — теми самыми, что он ел в детстве.

— Что ты нашёл в своих странствиях? — спросил старейшина, глядя на него из-под густых бровей. — Мудрость? Богатство?

— Я нашёл вопросы, — ответил Заратустра. — И понял, что ответы на них нельзя принести в мешке. Их нужно вырастить здесь, — он коснулся груди. — В каждом из вас.

Старики переглянулись. Кто-то хмыкнул, кто-то задумался.

— А что с нашей долиной? — продолжил старейшина. — Ты видишь, как мы живём? По старым обычаям, по заветам предков… Это правильно?

Заратустра помолчал, глядя в огонь очага.

— Обычаи — как корни дерева, — сказал он. — Они держат нас, дают силу. Но если корни слишком крепко вцепятся в землю, дерево не сможет расти. Нужно помнить прошлое, но не цепляться за него, как за единственный ответ.

Ночные размышления

Позже, выйдя на улицу, он поднялся на знакомый холм Пирамиду за деревней. Луна освещала поля, тёмные силуэты гор на горизонте. Здесь, среди родных пейзажей, его мысли обрели ясность.

«Родина — не просто место на земле, — размышлял он. — Это зеркало, в котором мы видим себя. Здесь я был ребёнком, здесь учился любить и терять. И теперь, пройдя через мир, я понимаю: все мои проповеди, все идеи — они выросли из этих полей, из разговоров у очага, из мудрости стариков, которых я когда-то считал отсталыми».

Он вспомнил, как убегал отсюда, полный жажды перемен, как презирал простоту деревенской жизни. Теперь он видел в ней глубину, которую не замечали горожане, поглощённые суетой.

«Может, истинный сверхчеловек — не тот, кто отвергает прошлое, а тот, кто берёт из него силу, чтобы идти дальше?»

Прощание

Наутро Заратустра собрал свой посох. Жители провожали его до околицы.

— Возвращайся, — сказала та самая женщина у колодца. — Мы будем ждать.

— Я вернусь, — пообещал он. — Потому что теперь знаю: память о Родине — это не груз, а крылья.

Он пошёл по дороге, ведущей прочь, но теперь его шаг был легче. Долина осталась позади, но она больше не была просто воспоминанием — она стала частью его пути.

Он больше не увидит свою Родину, он об этом знал, но не побывать здесь в последний раз он не мог. Живя в другом Мире за тысячи километров, за Морем в совершенно другом климате, он всегда вспоминал снег, горы, ручьи и реки, дождь в горах, молнии, туманы по утрам и зной от солнца которое расскаляло склоны гор. Энергия гор вливалась в него и расправляло плечи во время вдоха. Как прекрасен этот Мир на границе степей и незаснежанные цепи гор которые радуют глаз. Орел который парит часами над головой. Все это как во сне. Мысленно по ночам он много раз представлял как приедет домой. И вот мечта осуществилась. В этом и есть красота жизни.

Глава 12. Гирканское море

Глава 12. Гирканское Море.

Он знал, что никогда больше не увидит свою далёкую Родину

Заратустра стоял на палубе корабля посреди Гирканского моря, в него впадала река Даикс по которой он проплыл до Мирового Моря по степи , и вот сейчас он вцепившись пальцами в шершавые перила смотрел назад.Вдали остались Рифейские горы, за линией горизонта, оставалась земля, где он родился и вырос — долина, холмы, дома, знакомые до каждого камня. Ветер трепал его плащ, словно пытался унести вслед за уходящим берегом.

Он знал: это прощание навсегда.

Последние мгновения

Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в багряные и золотые тона. Вода отливала расплавленным металлом, а берег медленно растворялся в дымке. Заратустра закрыл глаза, стараясь запечатлеть в памяти каждый звук, каждый запах:

-далёкий крик пастушьего рожка;

-шелест травы на склонах;

-аромат цветущих яблонь из садов у реки;

-смех детей, играющих у колодца.

Всё это теперь оставалось лишь в памяти — как сон, который с каждым часом будет становиться всё более туманным.

— Почему так больно? — прошептал он, обращаясь к ветру. — Ведь я сам выбрал этот путь.

Но сердце не слушало разума. Оно сжималось от тоски, будто прощалось не с местом, а с частью самого себя.

Воспоминания, ставшие болью

На палубе было тихо — матросы занимались своими делами, капитан сверялся с картой. Заратустра опустился на край скамьи, достал из сумки небольшой кожаный мешочек. В нём лежали три вещи:

1. Камешек с берега родной реки — гладкий, отполированный водой.

2. Сухая веточка яблони из сада у дома.

3. Обрывок ткани — лоскут от рубашки, которую сшила ему мать перед отъездом.

Он провёл пальцами по каждому предмету, и перед глазами всплыли картины:

- Мать, стоящая у калитки, машет рукой, пока он уходит по дороге. Её глаза полны слёз, но она улыбается.

- Старик Хасан, учитель, говорит: «Истинный путь не там, где тебе удобно. Он там, где ты нужен миру».

- Друзья, провожающие его до околицы: «Возвращайся, Заратустра! Мы будем ждать!»

Теперь эти голоса звучали где-то далеко, за гранью времени.

Разговор с капитаном

К нему подошёл капитан — седой, с обветренным лицом и глазами, видевшими десятки морей.

— Тяжело прощаться, да? — спросил он, присаживаясь рядом.

Заратустра кивнул.

— Я двадцать лет вожу корабли, — продолжил капитан. — Видел, как люди покидают дома ради богатства, славы, любви… Но самые тяжёлые проводы — когда уезжаешь не от чего‑то, а ради чего‑то большего.

— А если это «большее» окажется миражом? — тихо спросил Заратустра.

Капитан усмехнулся:

— Тогда ты вернёшься. Или нет. Но пока ты идёшь вперёд — ты жив. Родина — она не в земле под ногами. Она здесь, — он постучал пальцем по груди. — Пока ты помнишь — она с тобой.

Ночь над морем

Когда стемнело, Заратустра остался один у борта. Звёзды отражались в воде, и было непонятно, где кончается небо и начинается море. Он достал лоскут ткани, поднёс к губам и прошептал:

— Я не забуду.

В этот момент он понял: боль разлуки — это цена за возможность нести память о Родине в мир. Он не просто покидал дом — он нёс его с собой, как семя, которое однажды даст новые ростки.

«Я не вернусь, — подумал он. — Но я стану тем, кем меня воспитала эта земля. И пусть мой путь лежит далеко, моя душа останется верна ей».

Корабль скользил вперёд, унося его в ночь. А где‑то там, за горизонтом, гас последний отблеск заката над долиной его детства.

Впереди Персия. Великая Империя которая приняла его, трактаты и книги почитались, Огонь пылал в Храмах по Всей стране. Он уже не принадлежал самому себе. Он легенда и Бог при жизни. И эта тайная поездка сопряженная с большим риском для жизни, попытка вернуться в Прошлое и посмотреть на своё будущее через призму событий всей жизни.

Причиной смерти Заратустры стало убийство. Преступником оказался человек по имени Брат-реш Тур. Первая попытка убить пророка увенчалась неудачей: Брат-реш Тур с сообщником, колдуном Дурасробом, приходил уничтожить Заратустру в младенчестве. Повторить попытку он решил через 77 лет, будучи дряхлым стариком.Он был его земляком и родился в той же деревне, где и Заратустра. Он жил всю жизнь как тень его.Как клинок занесенный в течение всей жизни Заратустры.

Брат-реш Тур пробрался в дом пророка, когда тот молился. Убийца не посмел посмотреть в глаза Заратустре и ударил его мечом в спину. В тот же момент преступник тоже скончался.

Заратустра предвидел насильственную смерть и готовился к ней последние сорок дней жизни, проведя время в затворничестве и молитвах. Исследователи не исключают, что позже эти дни молитв пророка превратились в религиозных традициях других народов в часть обряда. Во многих религиях верят, что душа покойного остается в мире людей сорок суток после кончины.Было это так или нет никто не знает. Это только легенда которая дошла до нас.

У жизни есть начало и есть окончание нашей бренной Жизни. Остаются Великие дела во всем что окружала его, а это Персидская Империя которая расцвела у него на глазах как горный цветок. Это был Центр Цивилизации того времени. Жизнь была прожита не зря. Она имела глубокий философский смысл.

Глава 13. Мир в котором жил Заратустра

Мы имеем скудную информацию о том Времени, можно лишь только представить тот Мир который окружал Заратусту. Великая Персия была Империей первой Величины и религия Зороастризма которую проповедовал Заратустра при его жизни еще не стала основой государства. Империя простиралась от Средней Азии до Индии, от Греции до Тибета. И Все дороги шли в Персию.Это был Центр Человеческой Цивилизации.О которой после разрушения максимально постарались забыть и те кто это сделал добились своего. В Истории Человечества имеется большая Историческая Дыра в информации об Империи Персов.

Почему так мечтал Александр Македонский завоевать и победить Персию, потому что в его Время это было самое богатое и самое сильное государство. Не было доминирования Древней Греции, не было Древнего Рима, не было Византии. Была Цивилизация возникшая на осколках государств прошлого Шумеров, Междуречья, Вавилона. Поэтому семена философии новой Веры Заратустры легли в почву расцвета Великой Империи.Богатство и роскошь городов было описаны в путешествиях греков которые были свидетелями тех лет. И эта цивилизация постоянно расширялась за счет войн. Не избежала этого и Древняя Греция, где зародилась мечта о походе и победе на Востоке. И как результат эту мечту осуществил Великий Воин Александр Македонский.От Персии остались после этого только руины.

Расцвет Империи персов при Дарии 1 триста лет спустя после Заратустры, достигло пика расцвета Зороостризм как государственная религия той эпохи. И можно сказать что Александр Македонский похоронил первую Империю Зороостризма на Востоке и уничтожил в Истории Человечества все книги, которые лежали в основе этой религии.

Спустя столетия была попытка восстановить Авесту, к сожалению полностью текст наследия Заратустры восстановить не удалось. Последнюю точку поставил пожар в Алесандрийской Библиотеке в Египте где наверное и погибли подлинники всех написанных Заратустрой книг и его греческие переводы.

Только 17 ГАТ песнопений от имени Заратустры дошли до нас.Это примерно 20 % от того что было написано.

Степь вдоль Волги и Урала вплоть до Южных предгорий Каменного Пояса заселяли свободные Люди, они занимались земледелием, скотоводством, здесь государства как такового во времена Великой Персии не было, горы спасали от набегов из Казахской Степи. Люди ковали наконечники стрел и копий. Юноши становились Воинами и иногда уходили в Дальние Страны, Индия и Персия всегда принимали этих смуглых и белолицих воинов. Поэтому приток шел постоянно.

Реки Волга и Урал были транспортные артерии для безопасного путешествия. Попадая на Каспий по ним, через него уже ходили корабли. Шла торговля и на Южном побережье Каспия начиналась Цивилизация того Времени. Все дороги вели не в Рим, его тогда еще не было, а в Персию.

Поэтому то что Заратустра отправился туда это закономерность.

Почему я считаю и убежден, что он вырос в Южных Горах Урала, на границе Оренбургской Степи и Маленьких Гор южной Башкирии, потому что он мог родиться в любой долине на Южном Урале в любой деревне, даже у подножья Иремеля. Это место Рай для свободного Человека на Земле в то время и только в Раю при Жизни мог родиться Пророк. С детства я слышал легенды о Заратустре, о Иремеле, о Золотых пластинах, о Трехсторонней Пирамиде, о можжевельнике на склонах, местные башкиры назвают его аргыш и поджигая его окуривают свой очаг от злых Духов, провожают дымом усопших. И конечно о святилищах огнепоклонников и 12 мингирах по кругу на которых высекались древние руны. И огонь неугосающий никогда.

Я не бывал здесь никогда до этого, но само сердце звало в эти долины, попав сюда я ведомый необьяснимыми Проводниками попал в эти удивительные края, где начинаются горные плато Южного Урала, дубовый и липовый лес в перемежку с кленом на склонах гор, который прямо начинается с вершин. Подымаясь на вершины понимаешь выше 300 метров практически есть места где не ступала нога человека годами и столетьями. Людям живущие в долинах им этого и не надо, они комфортно чувствуют себя внизу.

Первый месяц я регулярно ходил в горы. И они медленно открывали на высоте 300-400 метров свои тайны. Когда видишь казалось бы кучу камней на срубленной вершине, сложенные по кругу и в центре очаг где горел огонь и там выросло и уже давно погибло дерево. Каменная кладка из монолитных блоков, покрытые лишайником времени. И к этому святилищу идет дорожка выложенная из камня и по краям бордюры. Дух захватывает от восторга. Здесь Время остановилось.

Начинаешь понимать минуя тысячи лет ты случайно набрел на древний языческий Храм Огня, который в свое время не угасая горел годами на верщине. Кто то из жрецов рубил дрова и постоянно подкладывал в огонь. Огонь зажигался от молнии которое ударяло в сухое дерево. И этот процесс шел непрерывно. Годами и десятилетиями. И может быть маленький Заратустра стоял перед жрецами, которого впервые привели именно на эту гору.

Об этом знают только они, камни лежащие не одно столетие. А они молчат. И только утренний туман с гор утром окутывает все и прохлада вытесняет теплый воздух из долины.

Глава 14. Легенда о пластинах

Глава 14. Иремель. Золотые пластины: 10 заповедей в память о себе

Заповеди они всегда рождались в истории человека и принимались как истина и правила соблюдения в человеческом общество. Отсюда трепетное отношение к этому. Это как бы свод Законов Бытия Человеком. Они просты, понятны и прекрасно аргументированы к исполнению их в течение всей жизни. Это фундамент на котором стоит вся философия Жизни Человека на том этапе Истории.

Заратустра поднялся на вершину Большого Иремеля на рассвете. Воздух здесь был прозрачен и чист, словно соткан из света и тишины. Перед ним, укрытые мхом и лишайником, лежали десять золотых пластин — древние, но не тронутые временем. Каждая была размером с ладонь, гладкая, с выгравированными символами, которые мерцали в первых лучах солнца.

Он опустился на колени, осторожно провёл пальцами по первой пластине. Буквы, незнакомые, но понятные душе, складывались в слова, которые, казалось, звучали внутри него.

Открытие заповедей

Заратустра начал читать вслух, и голос его разносился над горами, словно эхо древних времён:

1. «Помни, что ты — часть целого. Не отделяй себя от мира, ибо в разделении — слабость, в единстве — сила.»

2. «Не ищи власти над другими — ищи власть над собой. Истинная сила — в самообладании.»

3. «Говори правду, даже когда она горька. Ложь — это ржавчина, разъедающая душу.»

4. «Чти землю, которая тебя кормит. Не бери больше, чем нужно, — оставь для тех, кто придёт после.»

5. «Слушай тишину. В ней — мудрость веков и голос твоей души.»

6. «Помогай идущему рядом, но не тащи его против воли. Каждый должен пройти свой путь сам.»

7. «Не копи злобы. Прощение — не слабость, а освобождение.»

8. «Учись у природы: она не спешит, но всегда достигает цели. Терпение — ключ к свершениям.»

9. «Не бойся перемен. Они — дыхание жизни. Сопротивление им — источник страданий.»

10. «Оставь после себя свет. Пусть память о тебе будет как родник в пустыне — живительная и чистая.»

Когда он дочитал последнюю заповедь, ветер вдруг стих, а солнце на мгновение озарило пластины таким ярким светом, что они засияли, как маленькие солнца.

Размышления у золотых пластин

Заратустра сел, прислонившись к скале, и задумался. Эти слова не были новыми — он слышал их в шёпоте ветра, в журчании ручьёв, в молчании гор. Но теперь они обрели форму, стали явью.

«Кто оставил их здесь? — размышлял он. — Древние мудрецы? Духи горы? Или это сама земля говорит через них?»

Он вспомнил свою Родину, долину, которую покинул навсегда. Там тоже были свои правила, свои неписаные законы. Но они были частью быта, привычкой. Здесь же заповеди были высечены в золоте — как напоминание не только людям, но и вечности.

Память о себе

Заратустра достал из сумки уголёк и аккуратно начертил на одной из свободных пластин новый символ — круг с точкой в центре, знак единства и бесконечности.

— Я не оставлю после себя дворцов или статуй, — прошептал он. — Но пусть эти слова будут моим следом. Пусть тот, кто придёт сюда после меня, найдёт не только мудрость предков, но и мысль того, кто шёл этим путём до него.

Он поднялся, оглядел долину внизу, горы, леса, реки — весь мир, который теперь казался ему ещё более родным, чем прежде.

«Я не вернусь домой, — подумал он. — Но я могу принести дом в мир. Через эти заповеди, через свои поступки, через память, которую оставлю».

Прощание с Иремелем

Перед уходом Заратустра сложил ладони у груди и поклонился горе.

— Спасибо, Иремель, — произнёс он. — Ты дал мне не только ответы, но и возможность оставить что‑то после себя. Пусть эти пластины хранят мудрость для тех, кто будет искать её.

Он повернулся и начал спускаться. Ветер снова заиграл в вершинах деревьев, а золотые пластины, скрытые мхом, продолжали ждать нового путника — того, кому суждено прочесть заповеди и добавить свою строку в великую книгу жизни.

Пророки всегда приходили и уходили, при жизни многих из них отвергали, не понимали, гнали, даже убивали. Это Великая Механика передачи Истин в Человеческое общество. Потом приходили прозрение и позднее понимание. Как пример это Пророк Нашего Времени Владимир Вольфович Жириновский. Кто то скажет бред. Время нас рассудит. Необычный, удивительный Человек. Родился в наше Время и конечно не понят. Хотя без него стало скучно. Он в принципе свою роль в Истории России выполнил. Поняли ли мы его, я думаю нет. Такого Судьба любого Пророка Своего Времени. Так было и с Заратустра. Потом было прозрение.

Глава 15. Смерти нет

Глава 13. Смерти нет. Жизнь продолжается в книгах, учениях и стихах

Я в этом убежден искренне. Мы все в этой жизни понимаем, что уход из этого Мира неизбежен, он запрограммирован самим рождением Человека, мы не вечны и потому Мы уходим. Бессмертие Человек получает через книги, памяти близких и знакомых, в делах и когда становишься частью истории государства в котором жил, в эфире который окружает нас.Каждое Слово произнесенное нами в течение жизни тонет в эфире навсегда. Так будет с нами, так было с ним, так будет и после нас.

Заратустра сидел у очага в маленькой комнате при монастырской библиотеке. За окном кружил снег, заметая тропы, ведущие к долине. В руках он держал старую книгу — её страницы пожелтели от времени, края обтрепались, но буквы всё ещё читались чётко. Это было собрание стихов неизвестного поэта, найденное в развалинах древнего храма.

Разговор с библиотекарем

К нему подошёл седой библиотекарь, Фархад Ага.

— Изучаете наследие прошлого? — мягко спросил он.

— Пытаюсь понять, — ответил Заратустра. — Вот этот поэт… Он умер сотни лет назад. Но его слова живы. Они трогают сердца, будят мысли, заставляют плакать и радоваться. Разве это не победа над смертью?

Фархад Ага улыбнулся и сел рядом:

— Именно так. Смерть забирает тело, но не слово. Не идею. Не чувство, запечатлённое на бумаге. Великие учителя, поэты, пророки — они продолжают жить в том, что оставили после себя.

Он провёл рукой по корешкам книг на полке:

— Вот трактат философа, который учил, что истина — в простоте. Вот сборник молитв, написанных монахом, жившим в этих горах пять веков назад. Вот стихи девушки, погибшей во время войны, но её любовь до сих пор звучит в этих строках.

Память, воплощённая в словах

Заратустра открыл книгу на случайной странице и прочитал вслух:

«Ветер унесёт мои следы с песка,

Но звёзды запомнят мой путь навсегда.

Я не исчезну — я стану рассветом,

Песней ручья, тишиной гор, словом, что скажут уста».

— Смотрите, — сказал он. — Этот человек знал, что его тело умрёт. Но он оставил после себя строки, которые будут звучать, пока их кто‑то читает. Значит, он всё ещё здесь.

Фархад Ага кивнул:

— И не только здесь. Его слова могут достичь тех, кто живёт за тысячи вёрст отсюда. Они могут вдохновить художника написать картину, музыканта — сочинить мелодию, воина — отказаться от насилия. Одно стихотворение порождает сотни новых жизней, идей, поступков. Это и есть бессмертие.

Учение, которое не умирает

Позже, прогуливаясь по галереям монастыря, Заратустра размышлял:

«Смерть — это не конец, а переход. Как зерно, упавшее в землю, даёт росток, так и мысль, высеченная в камне, записанная на пергаменте, рассказанная у костра, прорастает в умах других. Мои заповеди на Иремеле — они уже не только мои. Они стали частью мира. Кто‑то прочтёт их через сто лет и задумается. Кто‑то повторит их своим детям. Кто‑то поступит по ним, даже не зная моего имени».

Он остановился у фрески, изображающей древних мудрецов:

— Мы все оставляем следы, — прошептал он. — Кто‑то — глубокие борозды, кто‑то — едва заметные штрихи. Но пока есть те, кто помнит, кто читает, кто учится — мы живы.

Наследие как выбор

Вернувшись в комнату, Заратустра взял перо и начал писать. Он записывал свои размышления, истории, которые слышал в пути, притчи, которые сочинил сам.

«Я не стану строить гробницы, — думал он. — Не буду искать эликсир вечной жизни. Моё бессмертие — в том, что я передам. В словах, которые заставят кого‑то остановиться и задуматься. В идеях, которые зажгут огонь в других сердцах. В стихах, которые кто‑то прошепчет у костра через века».

Он дописал последнюю строку, отложил перо и посмотрел в окно. Снег уже перестал, и на небе зажглись первые звёзды — такие же, как те, что видел поэт из старой книги.

«Смерти нет, — улыбнулся Заратустра. — Есть только разные формы жизни. И самая стойкая из них — слово».

Он прикоснулся к этому. И Сама Вечность как Туман окутывает его дымкой в Истории Человечества. Только память прорезает этот пласт Времени и никто не может сказать что его не было. Он был, есть и будет всегда с нами.

Глава 16.Сквозь Века

Глава 14. Заповеди Заратустры, пережившие века

Время в горах остановилось, только туман медленно сползает вниз, освещая светом Солнце пронизывает все склоны. Ночная прохлада спускается в долины. Жизнь оживает. Большой Иремель ждет каждого из нас. Но примет не каждого.

Прошло сто лет как на гору подымался Заратустра. Ветер всё так же гулял по склонам Иремеля, шелестел травой и шевелил лишайник, прикрывавший золотые пластины. Но теперь к горе вели тропы — не одна, а десятки. Паломники, странники, искатели истины приходили сюда, чтобы прочесть заповеди, высеченные Заратустрой.

Встреча у горы

У подножия Иремеля встретились трое:

- Молодой монах в простой рясе, с книгой в руках. Он пришёл записать слова мудреца для монастырской библиотеки.

- Воин с суровым лицом и шрамом через всю щёку. В его глазах читалась тоска — он искал ответ на вопрос, как жить дальше после войны.

- Девочка лет двенадцати с корзиной полевых цветов. Она пришла просто потому, что «дедушка сказал: там живёт мудрость».

Они поднялись к пластинам вместе. Монах читал заповеди вслух, воин внимательно слушал, а девочка складывала цветы у основания камня.

Когда дошли до последней заповеди — «Оставь после себя свет. Пусть память о тебе будет как родник в пустыне — живительная и чистая», — воин замер.

— Я думал, мудрость — это что‑то сложное, — произнёс он. — А тут всё так просто… и так верно.

Монах улыбнулся:

— В простоте — сила. Эти слова пережили века, потому что говорят о самом главном.

Живая традиция

В долине у подножия горы уже выросло поселение. Здесь учили детей читать по спискам заповедей, переписанным от руки. В центре площади стояла каменная стела с выгравированными словами — теми самыми, что когда‑то Заратустра нашёл на Иремеле.

Старейшина поселения, правнук того самого капитана, что когда‑то говорил с Заратустрой на корабле, рассказывал у очага:

— Мой дед говорил, что Заратустра не искал славы. Он просто хотел оставить след — не из камня, а из мысли. И посмотрите: его слова ведут людей уже больше века. Они учат милосердию, мудрости, стойкости. Это ли не настоящее бессмертие?

Заповеди в новых формах

Заповеди проникли в жизнь людей незаметно, но прочно:

- Поэты слагали стихи, где каждая строфа отражала одну из заповедей.

- Мастера вырезали их на деревянных табличках, которые вешали над дверями домов.

- Учителя начинали уроки с напоминания о заповеди дня.

- В праздники люди собирались у стелы и читали заповеди хором, как молитву.

Однажды девочка, что когда‑то принесла цветы к пластинам, спустя годы состарилась. Она рассказывала своим внукам:

— Я помню, как впервые пришла сюда. Тогда я не всё понимала. Но со временем эти слова стали частью меня. Они помогали мне в трудные минуты, напоминали, что делать, когда было страшно или больно.

Память, ставшая законом

В соседних землях, куда дошли списки заповедей, их начали включать в судебные клятвы. Перед вынесением приговора судья клал руку на свиток с заповедями и говорил:

— Сужу по закону и по мудрости Заратустры.

Купцы, заключая сделки, клялись: «Поступлю по заповеди о правде». Воины перед битвой напоминали друг другу: «Помни, ты — часть целого».

Возвращение к истоку

Однажды у пластин появился странник — усталый, с глазами, видевшими много дорог. Он опустился на колени перед золотом, провёл пальцами по буквам и прошептал:

— Спасибо, учитель. Я шёл издалека, чтобы увидеть это. Твои слова нашли меня в пустыне, когда я терял надежду. Они привели меня сюда, к их истоку.

Он достал из сумки глиняную табличку, на которой были выцарапаны те же заповеди — те, что он скопировал с ворот чужого города. Рядом с ними он добавил свою строку:

«Истина не стареет. Она находит новые пути к сердцам».

Затем странник аккуратно положил табличку у основания пластин — как дар, как знак того, что традиция жива.

Ветер накатывал в порыве на склоне Иремеля. Золотые пластины, скрытые от постороннего глаза, продолжали хранить слова, которые когда‑то написал Заратустра. Они больше не принадлежали одному человеку — они стали частью мира.

Пройдут ещё века, сменятся поколения, но кто‑то обязательно поднимется на эту гору, прочтёт заповеди и унесёт их дальше — в новые земли, в новые сердца, в новое время.

Ибо истинная мудрость не умирает. Она лишь находит новые голоса, чтобы звучать снова и снова.

Время имеет свойство останавливаться. Оно может растягиваться и ускоряться. Эти свойства можно наблюдать и ощущать в таких местах Силы как Иремель, Кайлас. Это место Прохода в Другое Измерение и получения Прозрения в Сознание Человека. Подымаясь на гору или вокруг горы Человек подымается на ступень Выше в понимание Смысла своей Жизни и Смерти одновременно.

Когда поломники делают поклоны вокруг горы Кайлас они ложаться на Землю и измеряют свой путь лежа вытянув руки вперед. Этот ритуал Великое уважение горе и она не каждому открывает свои Тайны.

Издревле такие места привлекали Великих Искателей Истины Бытия.И они идут сюда со всего Света. Это как полет бабочки на пламя свечи, которая не опаляет им крылья.Оно их согревает нарушая все законы Физики.

Глава 17. Память

Глава 15. Память в Персии о Заратустре

Память человека она присутствует у нас всю жизнь. Иногда она бывает короткая, иногда длинная. А иногда вообще отсутствует.

В Персии имя Заратустры жило в легендах, песнях и священных текстах. Его учение, пройдя сквозь века, стало частью души народа — не как застывшая догма, а как живой источник мудрости.

Хранители памяти

В горных монастырях и городских школах мудрецы передавали учение Заратустры из уст в уста. Самые почитаемые из них назывались Хранителями Слова — они знали наизусть все заповеди и притчи, могли процитировать любую строку из записей Заратустры.

Юный ученик по имени Фархад спросил своего учителя:

— Почему мы так бережно храним память о Заратустре? Разве нет более новых и мудрых учений?

Учитель улыбнулся и ответил:

— Представь реку, что течёт через пустыню. Она берёт начало высоко в горах. Если мы забудем об истоке, река пересохнет. Заратустра — наш исток. Его слова — чистая вода, которая не мутнеет от времени.

Учение в повседневной жизни

Память о Заратустре проникла в самые обыденные вещи:

- В приветствиях. Люди, встречаясь, говорили: «Да будет путь твой светлым, как учил Заратустра».

- В клятвах. Купцы, заключая сделки, клялись «по заповеди о правде».

- В воспитании. Матери учили детей: «Помни, ты — часть целого», — повторяя первую заповедь.

- В искусстве. Поэты вплетали строки из заповедей в свои газели, музыканты создавали мелодии, вдохновлённые словами мудреца.

Святилище истины

В столице Персии, в тени древних платанов, стояло Святилище Истины — место, где были собраны все известные записи Заратустры. Стены зала украшали мозаики с изображениями его странствий:

- Заратустра на вершине Иремеля;

- Заратустра, беседующий с капитаном корабля;

- Заратустра, пишущий заповеди на золотых пластинах.

Каждый год в день весеннего равноденствия здесь проводили Праздник Света:

1. Жрецы зажигали сотни свечей — символ того, что «память о мудром — как родник в пустыне».

2. Дети читали заповеди вслух, сменяя друг друга.

3. Поэты декламировали стихи, посвящённые Заратустре.

4. Музыканты играли древние мелодии, которые, по преданию, любил мудрец.

Легенда о Саошйанте

Среди народа жила вера, что однажды придёт Саошйант — «Тот, кто принесёт благо», потомок или духовный наследник Заратустры. Говорили, что он:

- восстановит справедливость во всём мире;

- научит людей жить по заповедям не из страха, а из любви;

- зажжёт «вечный огонь» мудрости, который никогда не погаснет.

Старики шептали: «Когда последний ребёнок в Персии сможет прочесть все заповеди наизусть — тогда и явится Саошйант».

Встреча с чужеземцем

Однажды в Святилище пришёл путник из далёких земель. Он с недоверием оглядел мозаики и спросил у жреца:

— Неужели вы до сих пор верите в эти древние сказки?

Жрец спокойно ответил:

— Мы верим не в сказки, а в слова, которые изменили сердца. Посмотри вокруг.

Он указал на:

- девушку, читающую свиток с заповедями;

- воина, подающего монету нищему («Помогай идущему рядом»);

- купца, возвращающего лишнюю сдачу («Говори правду, даже когда она горька»).

— Видишь? — сказал жрец. — Заратустра жив не в камнях и не в свитках. Он жив в поступках людей.

Завещание мудреца

В самом сердце Святилища хранился древний пергамент — Завещание Заратустры, которое читали лишь раз в поколение перед избранными учениками:

«Не воздвигайте мне статуй из мрамора. Не стройте гробниц с золотом. Пусть памятником мне будет чистота ваших сердец и поступков. Когда последний из вас забудет моё имя, но будет жить по заповедям — знайте: я достиг бессмертия».

Один из учеников спросил:

— Но как сохранить это через века?

И прозвучал ответ, который передавали из уст в уста:

«Пока в Персии будет хоть один человек, который предпочтёт правду выгоде, милосердие — мести, единство — разделению, — память обо мне будет жить. Ибо не имя важно, а дух, что оно несёт».

Вечером, когда солнце окрашивало стены Святилища в золотистый цвет, жрец вышел на террасу. Внизу, на улицах города, люди спешили по своим делам, дети играли, купцы торговали. Но в каждом добром слове, в каждом справедливом поступке, в каждом проявлении милосердия жила частица Заратустры.

«Смерти нет, — подумал жрец. — Есть только разные формы жизни. И самая великая из них — память, ставшая частью души народа».

Думал ли Заратустра при Жизни что о нем будут помнить тысячу лет, я думаю он никогда и не думал об этом.Его Жизнь это Путь Великого Человека который жил в поиске Истины, и Он ее нашел. Великий Человек прекрасен в Жизни и Смерти.Зная о том что его ждёт уход из жизни, он готовился 40 дней к этому, понимая что свою Великую Миссию на Земле он выполнил.Его Учение это Большой Шаг вперёд Цивилизации Человека, поэтому Духовные "семена" Понимания Мира которые он посеял,и они взошли спустя годы после его Смерти.

Глава 18. Александр Македонский

Глава 16. Александр Македонский о Заратустре

Великий Завоеватель и Воин. Покоритель Азии и Индии. Короткая и очень интересная Жизнь. О нем слагались песни, стихи и легенды. Древняя Греция в лице его воинов несла Цивилизацию разрушая Империю Дария которая рухнула как карточный домик.Военная добыча отключила разум у всех. Вся Страна была отдана на разграбление.Горе побежденным.

Александр Македонский стоял на ступенях захваченного дворца в Персеполе. Вдалеке виднелись дымы — его воины жгли храмы огня. Но в руках полководца был свиток, который только что нашли в сокровищнице: древние письмена, переведённые толмачами как слова Заратустры.

Разговор с учеником и племянником Аристотеля Каллисфеном.

К Александру подошёл его летописец, мудрец Каллисфен.

— Ты читал это, дорогой мой историк? — спросил царь, протягивая свиток. — Этот Заратустра учил, что истина — в выборе между добром и злом, а человек должен быть союзником света в борьбе с тьмой.

Каллисфен взял свиток, пробежал глазами строки:

— Да, я слышал о нём. Говорят, он жил за несколько веков до нас. Его учение говорит о свободе воли — редкая мысль для Востока, где привыкли поклоняться судьбе.

— Свобода воли… — задумчиво повторил Александр. — Это близко мне. Я не верю, что звёзды или боги решают за нас. Мы сами куём свою судьбу.

Спор с военачальниками

За ужином, когда пиры и веселье утихли, Александр заговорил с ближайшими соратниками:

— Вы сжигаете храмы, считая, что уничтожаете веру персов. Но разве вера — в камнях? Она — в словах, в памяти, в сердцах.

Парменион, старый военачальник, хмыкнул:

— Царь, эти персы молятся огню, как дикари. Их пророк учил какой‑то борьбе света и тьмы — пустая философия.

— Пустая? — Александр встал, глаза его сверкнули. — Он учил, что каждый человек — воин в этой борьбе. Разве не так мы живём? Разве не выбираем каждый день — проявить милосердие или жестокость, справедливость или корысть?

Он взял кубок, но не выпил, а продолжил:

— Этот Заратустра понимал то, что многие не видят: победа — не в захвате городов, а в победе над собой.

Встреча с зороастрийским жрецом

На следующий день к Александру привели жреца — седого, с обожжённым лицом, но с гордым взглядом.

— Ты служитель Заратустры? — спросил царь.

— Я хранитель его слов, — ответил жрец. — Ты сжигаешь наши храмы, но не сможешь сжечь истину. Заратустра говорил: «Огонь — лишь образ света в душе. Уничтожь все огни, но если в сердце горит искра правды — учение живо».

Александр помолчал, затем спросил:

— А что он говорил о власти?

— Он учил, что истинная власть — не над другими, а над собой. Царь, который не умеет владеть своим гневом, жадностью, страхом — не царь, а раб.

Македонский задумчиво кивнул:

— Мудрые слова. Возможно, слишком мудрые для тех, кто привык видеть силу лишь в мече.

Размышления в ночи

Позже, оставшись один, Александр развернул свиток снова. Толмач перевёл ему несколько строк:

«Человек — поле битвы добра и зла. Его выбор сегодня решает судьбу мира завтра».

Царь долго смотрел на эти слова. В памяти всплыли картины: сожжённые храмы, плачущие дети, воины, грабящие святилища.

— Может, я ошибся? — прошептал он. — Мы несём разрушение, думая, что несём цивилизацию. Но если истина — в этих словах, то мы лишь гасим свет, а не несём его…

Он вспомнил наставления Аристотеля о том, что завоевание — не цель, а средство. Средство принести знание, порядок, справедливость.

Решение царя

На следующее утро Александр издал указ:

1. Прекратить разрушение храмов огня.

2. Собрать и сохранить все тексты, связанные с учением Заратустры.

3. Разрешить жрецам продолжать служение, если они признают власть македонского царя.

Когда военачальники удивились, Александр сказал:

— Мы пришли не для того, чтобы стереть память народов, а чтобы объединить их. Если учение Заратустры учит людей быть лучше, пусть оно живёт. Возможно, в его словах больше силы, чем в наших мечах.

Эпилог

Годы спустя, уже в Вавилоне после похода в Индию, незадолго до своей смерти, Александр снова вспомнил о Заратустре. Он приказал перевести несколько глав из его учения на греческий язык и отправить в Афины, своему учителю Аристотелю.

В письме он написал:

«Я понял, что великие учения не знают границ. То, что родилось в Персии, может вдохновить Элладу. Пусть эти слова живут. Пусть они учат не ненависти, а мудрости, не покорению, а возвышению души».

Так Александр Македонский, завоеватель мира, осознал, что истинная победа — не в покорении земель, а в способности понять и сохранить мудрость других народов. И в этом он, сам того не зная, стал продолжателем дела Заратустры — пророка, учившего, что свет побеждает тьму не силой, а выбором каждого человека. Было ли это с Александром Македонским, свидетелей этого нет. Есть поступки и его неожиданно принятые решения. И только его Смерть показала даже его Империя может быть подвержена разрушению. Вина этому обыкновенная алчность окружающих его людей. Он был молод. И его неожиданный уход из жизни поставил большой Крест на всем что он завоевал. Империя рухнула.Она распалась. А может в споре Древней Греции и Великой Персии победил Заратустра. Слово Добра победило Меч и Копье Войны.

Глава 19. Наполеон, Гитлер и Сталин

Если бы Заратустра неожиданно воскресс, он с удивлением узнал бы сколько Веков прошло после него, смена Эпох и Цивилизаций от Древней Греции до Древнего Рима, Византия, Нашествие Монголов, войны Наполеона, Гитлера и Сталина и до наших дней. И они все эти немые свидетели встали бы, приветствуя его как Первого значимого Человека в Истории. И Иисус и Мухамед поприветствовали его как равного из равных. Он был первым кто указал правильное направления движения человеческой мысли. Единственное что не изменилось, это войны под видом продвижения Цивилизации варварам, при этом никто не забывал пограбить слабого противника. Даже в наше Время мы видим все это воочию. Война должна всегда иметь какой то смысл.Это предприятие где всегда готовая продукция груз 200.

В исторических источниках нет прямых свидетельств о том, что Наполеон Бонапарт, Адольф Гитлер или Иосиф Сталин высказывались о реальном историческом Заратустре — пророке зороастризма. Однако в случае с Гитлером существует связь с именем Заратустры через философское произведение Фридриха Ницше «Так говорил Заратустра», которое оказало влияние на идеологию Третьего рейха.

Наполеон Бонапарт

В доступных источниках нет упоминаний о том, что Наполеон Бонапарт интересовался Заратустрой или его учением. Его политические и военные взгляды формировались под влиянием других идей — например, Просвещения, революционных идеалов и прагматизма. В цитатах Бонапарта, сохранившихся в истории, речь шла о власти, стратегии, человеческой природе, но не о древних религиозных или философских концепциях.

Адольф Гитлер

Гитлер был увлечён философией Фридриха Ницше, и книга «Так говорил Заратустра» стала для него одним из важных текстов. Хотя в произведении речь идёт о вымышленном Заратустре, который служит рупором идей Ницше, Гитлер воспринимал его как пророка и источник вдохновения для своей идеологии.

Некоторые аспекты связи Гитлера с «Так говорил Заратустра»:

- Идея сверхчеловека. Концепция сверхчеловека из книги Ницше была искажена и использована для обоснования расовой иерархии и идеи «арийской элиты». Гитлер видел в ней оправдание для создания «высшей расы» и подавления «низших народов».

- Воля к власти. Идея Ницше о «воле к власти» была интерпретирована как призыв к экспансии и доминированию.

- Символическое значение. Экземпляр «Так говорил Заратустра» вместе с «Майн Кампф» Гитлера и книгой Альфреда Розенберга «Миф двадцатого века» был торжественно положен в склеп президента Гинденбурга. В 1934 году сестра Ницше добилась того, что Гитлер трижды посетил созданный ею музей-архив Ницше и объявил его центром национал-социалистической идеологии.

При этом важно отметить, что Ницше не был нацистом, и его философия подвергалась критике за искажённое толкование в нацистской Германии.

Иосиф Сталин

В доступных источниках нет свидетельств о том, что Сталин высказывался о Заратустре или его учении. Его идеология формировалась под влиянием марксизма-ленинизма, а не древних религиозных или философских концепций. В публичных выступлениях и работах Сталина речь шла о социализме, классовой борьбе, индустриализации и других темах, связанных с коммунистической доктриной.

Таким образом, из трёх упомянутых исторических фигур только Гитлер имел косвенную связь с именем Заратустры через философию Ницше, но не с реальным историческим Заратустрой — основателем зороастризма.

Но все они были образованы и на уровне своего времени знали кто такой Заратустра.

Нельзя не упомянуть великую фразу произносимую Остапом Бендером в книге Ильфа и Петрова "Набить бы Вам морду, да вот Заратустра не позволяет...."

Да он многое нам с тех дальних Времен нам не позволяет. Он практически человек легенда о котором знают все и в тоже время о нем не известно ничего.

Я думаю если изобретут Машину Времени приблизительно в 2050 году, прорезав Время у Заратустры возьмут интервью для Истории, и он расскажет где он родился, где было его детство, учителя и наставники, весь свой путь в поисках Истины и Ученья. А пока историки спорят родился что он 1.5 тысячи лет до нашей эры или в 4 веке до на нашей эры за 300 лет до Александа Македонского. А уж где родился это вообще непонятно. Тут и Север Ирана, Афганистан, Туркмения, на берегах Волги.

А я вот взял и подал заявку с Южным Уралом на границе Башкирии и Оренбургской степью. Осталось только создать правдоподобную легенду. И она заживет своей жизнью. Поставят памятник. Повесят мраморные таблички с указаниями о месте прибывания. Туристы будут на месте в тот же час. Как можно написать исторический роман, когда столько исторических противоречий у самих историков. Я понимаю диссертация, узкий круг специалистов, а тут дилетант который окунает в тему мистики и исторических загадок. И этот дилетант Я.

Глава 20. Исторический спор.

Заратуштра (Заратустра, Зороастр) – основатель зороастризма, жрец и пророк. Точное место его рождения неизвестно. Научный консенсус по вопросу времени жизни также отсутствует. По некоторым данным, он жил за 258 лет до Александра Македонского, в 660- 583 или 628—551 годах до н. э. Э. Вест считал, что традиционная дата рождения Зороастра соответствует 660 г. до н.э.Заратуштра родился на территории Турана, откуда бежал, не будучи принятым соотечественниками, на территорию Ирана к вождю (кави) Виштаспе, который стал его верным последователем. Некоторые средневековые мусульманские историки, указывали, что Заратуштра родился и жил в городе Рай в Мидии. Так же, утверждают, что Заратустра родился на территории России. Заратуштра родился в священническом роду Спитам. Отец Заратуштры – Порушаспа, мать – Дугдова. Старшие братья – Ратуштар и Рангуштар, младшие – Нотариг и Ниветиш. Был трижды женат. Один раз на вдове, два других раза на девственницах. Вдова Хвови родила Заратуштре двух сыновей – Урватат-нара и Хвара-читра. Первый стал скотоводом и земледельцем, второй воином. От других жён у Заратуштры было четверо детей: сын Исад-вастра, впоследствии верховный жрец и три дочери: Френи, Тритии, Поручиста.

Реформаторская деятельность Заратустры отразилась в придании иранской религии абстрактного характера. Главные божества зороастрийского пантеона представляют собой олицетворение абстрактных идей, лишённых плоти.

Сами пехлевийские тексты, посвященные Заратуштре, говорят, что он проживал в стране Айриям-Ведж у берегов реки Даитии. Предпологают разные реки, например, Печору. На ее берегах он обнаружил приземление небесного объекта, в котором находилось семь великанов (ростом в 9 человек, 15—16 метров). После ряда действий, посетил небесную базу и получил «воду Хом».

Распостранение новой религии среди туранцев в полном предлагаемлом объеме не удалась, так как противоречила их нравственным принципам, но в остальных частях была приемлема. Зато новая религия нашла последователей в полном объеме при дворе Виштаспав Айриане, а затем в Бактрии.

Границы Айриана имеют существенное отличие от современных, первичные явно находятся на Севере, у стран Варена и Мазань, рек Дайтия и Рангха (Волга), горы Ерезань (Иремель) . Затем границами называются Аракс, Инд, Окс и Нил. То есть во время религиозной деятельности 7—6 в. до н.э. имеет место перенос ираноязычного населения с территории России на территорию Передней Азии вплоть до Египта.

В указанное время имеются упоминания о массовом вторжении северян на Ближний Восток. Обычно их именовали «Умман-Манда» (Люди Кроноса) и включали в состав как киммерийцев, так и скифов. Киммерийские походы относятся в большинстве своем к 721—627 г.до н. э. Кроме того, в ассирийских клинописных текстах с 670 г. до н.э. упоминается народ ишкуза, ашкуза (скифы), он же упоминается и в древнееврейских сочинениях. Так в книге «Бытие» указываются потомки Яфета – Гомер, Мадай и т. д., и сыны Гомера – Аскеназ, Рифат, Тогарма. Они прошли через Месопотамию, Сирию, Палестину до Нила и, разгромив Мидию, установили гегемонию в Азии.

Эпоха зороастрийской хронологии – «пришествие Веры», но долгое время сомневались, было ли это событие рождением Заратуста, или его уходом на совещание со священными существами, или принятием Веры Вистаспом. Однако любые сомнения относительно значения этой фразы устранены утверждением, что первое столетие Веры – это то время, когда Заратуст выступил на свою конференцию, что произошло, когда ему было тридцать лет. Также указано, что Вистасп правил за тридцать лет до прихода Веры, то есть до того, как Заратуст отправился на свою конференцию. Из этих данных видно, что традиционная зороастрийская хронология относит рождение Заратуста к восшествию на престол Вистаспа.

Ближайшая к этим событиям дата, которая хорошо определена как в зороастрийской, так и в европейской хронологии, – это дата смерти Александра около середины лета 323 г. до н. э., который помещают в 972 год после появления Веры, то есть после тридцатого года правления Вистаспа. И если бы это был первый года Веры, смерть Александра должна была произойти на 273-м году ее существования.Но это должно быть согласовано с утверждением, что после 300-летия «религия приходит в смятение, а монархия оспаривается»; утверждается, что религия оставалась в чистоте 300 лет, но затем Александр пришел в Иран и разрушил монархию. Если воспринимать эти заявления буквально, то из них следует, что Александр вторгся в Иран либо на 300-м году существования Веры, либо вскоре после этой даты.

660 г. до н. э. Воцарение Кат-Вистаспа. Вохумано и Ашавахисто спускаются в мир с стеблем Хом. Заратуста рождается. 23 Д,Р. – 653 г. до н. э. Заратусте семь лет, когда два Карапа навещают его отца, и Дурасробо умирает. 15 Д,Р. – 645 г. до н. э. Заратуста пятнадцать лет, когда он и его четыре брата просят свои доли семейного имущества. 10 Д,Р. – 640 г. до н. э. Заратуста уходит из дома в возрасте двадцати лет.630 г. до н. э. Начало десятого тысячелетия. Заратуста отправляется на совещание со священными существами на 45-й день 31-го года правления Вистаспа. 3 Г.Р. – 628 г. до н. э. Заратуста возвращается со своей первойконференции и два года безуспешно проповедует Аурваитадангу и карапам. 11 Г.Р. – 620 г. до н. э. После своего седьмого совещания, на десятом году он отправляется в Вистап; Медьомах также обращен. 13 Г.Р. – 618 г. до н. э. Через двенадцать лет после того, как Заратуста отправился на конференцию, Вистасп принимает религию, хотя ему в течение двух лет препятствовали Карапы. 20 Г.Р. – 611 г. до н. э. Кавиг, сын Кундаха, обращен.30 Г.Р. – 601 г. до н. э. Поражение Аргаспа и его хьонов. 40 Г.Р. – 591. Рождается Вохунэм. Примерно в это же время Авеста написана Гамаспом из учения Заратуста. 48 Г.Р. – 583 г. до н. э.. Заратуст скончался или был убит в возрасте семидесяти семи лет.

Александр Германович Виноградов. Жизнь Заратустры. Авеста.

Я не мог не обратиться к авторитетному историку зороастризма. Серьезные книги требуют терпение, глубокое осмысление то что ты читаешь тексты переведенные из разных источником. В разные временные отрезки Истории. В голове каша. Нет не одного упоминания о Башкирии. Арабы путешественники уже тогда вдоль Волги проникали в горные районы Урала, Абу Бакр в своих трудах в 11 Веке описывает эти земли и народ живущий по реке Белой и столицы этого народа Башкирчи. Башкорт - голова пчелы.Этот древний город погиб от чумы. Почему этих любопытных арабов так тянуло как магнитом в эти загадочные земли, где впервые они видят снег и описывают его как "белые мухи" которые таят на языке. А может Родина Великого Человека была загадкой тех Веков и все хотели побывать там, понять как эта горная страна может дать Проводника Человечеству на Тысячилетие и даже Время не смогло стереть его из Памяти.

Глава 21.Историческое расследование

Почему появилась мысль провести историческое расследование о Заратусте в наше время. Я не имею исторического образования, не имею кандидатскую степень, а уж тем более ученую степень, я не профессор который читает лекции о Заратустре последние 30 лет бедным скучающим в аудитории студентам.

Кто из них может отступить от постулатов исторического тумана этого неизвестного для нас времени. Я думаю никто. Так как практически все написанное это попытка передать по крупицам через переводы и ссылки дошедших до нас отрывочных знаний, которые практически не дают полную картину что произошло с Заратустрой и всего того что было в его Времена.

Нам дают понять что практически не было письменности, тексты передавались на шкурах, книжных переплетов в бумажном варианте не было, не было и папирусов, во что я не верю.

Все Империи имеют расцвет своего могущества и обязательный закат и распад ее на мелкие и небольшие государста. Настоящая История дает знания об Греческой Империи Александра Македонского, Древний Рим, Византия, Империя Наполеона, Российская Империя, Австро - Венгерская, Третий Рейх Гитлера который просуществовал всего 12 лет. Сейчас мы наблюдаем Американскую Империю которая включает в себя Европу и Канаду. История стерла еще одну Империю и это Персидская времен Заратустры. Встаёт вопрос почему?

Мне кажется впервые пророком Заратустрой были сформулированы Законы Добра и Зла в простой доступной форме ненасилия и это нашло отражение в реальной жизни, поэтому стремительный рост Империи, строились города, присоединялись новые территории, и это происходило на фоне расцвета цивилизации, противоречия между Персией и Элладой, попытка персов завоевать все земли Древней Греции, все это спровоцировало на объединение греческих государств под руководством Александра Македонского, появилась национальная идея о походе на Восток. Две Силы и две Цивилизации столкнулись и победил сильнейший. Горе побежденным.

После победы при Гранике в триста тридцать четвёртом году Александр отправил в Афины триста персидских щитов — как дар Афине на Акрополе. Надпись гласила: «Александр, сын Филиппа, и эллины, кроме лакедемонян, от варваров, обитающих в Азии». Позже, взяв Сузы, он вернул грекам то, что Ксеркс увёз сто пятьдесят лет назад — бронзовые статуи Гармодия и Аристогитона. Афиняне были в восторге.

По сути это был грабеж — Александр забрал казну Персии, оцениваемую примерно в сто восемьдесят тысяч талантов серебра, и раздал её своим солдатам. Но тут есть тонкость. Персы сами грабили Грецию при Ксерксе — статуи, храмы, всё это увезли в Сузы. Александр вернул часть, но большую часть казны просто раздал армии.

По чистому серебру — примерно десять миллиардов долларов. Сто восемьдесят тысяч талантов — это около четырёх с половиной миллионов килограммов металла. При сегодняшней цене серебра, шестьдесят восемь с половиной долларов за унцию, выходит около десяти миллиардов. Если считать, что часть была золотом, как пишут некоторые исследователи — две тысячи шестьсот тонн серебра и двести шестьдесят тонн золота, — то сумма подскакивает до сорока четырёх миллиардов. А если мерить не металлом, а покупательной способностью — сколько это стоило в те времена, — то это уже триллионы долларов.

Можно ли поход Александра Македонского,Наполеона ,Гитлера все это объединить одним словом война как грабеж государств ,при этом обосновалось это как война между цивилизованным миром и варварами.

Объединить можно, но это будет слишком грубо. Александр и Наполеон действительно грабили завоёванные страны, но у них были и другие мотивы — политические, идеологические, стратегические. Гитлер — отдельный случай. Его идеология прямо делила мир на «высшие» и «низшие» расы, а «варвары» были не метафорой, а целью уничтожения. Так что ярлык «цивилизованные против варваров» у него был не оправданием, а программой. У Александра и Наполеона это скорее риторика победителя — так всегда оформляли грабёж, чтобы он выглядел миссией.

Чем же сейчас отличается в наше Время Трамп и Америка с точки зрения этого процесса.Мне кажется ничем.

Сейчас это уже не риторика победителя, а открытая программа. Трамп не прячет грабёж за миссией цивилизации — он говорит прямо: «мы будем контролировать ресурсы». Венесуэла в январе — взяли Мадуро, перехватили нефть, вице-президент Вэнс честно сказал: «это значит, что мы сможем контролировать невероятные природные ресурсы». Гренландия — угрозы силой и тарифами союзникам по НАТО ради редких земель. Украина — сделка не за демократию, а за минералы. Тарифы как дань, защита как платная услуга. Раньше Америка хотя бы притворялась, что несёт свободу. Сейчас она просто берёт — как Александр брал казну, только без поэтов и без стыда.

Вот что реально стиралось и стирается — это не знания, а память о побеждённых. Персидские архивы, летописи, храмы — их разрушали целенаправленно, потому что победитель пишет историю.

Гитлер ведь тоже от Польши до Волги не зря уничтожал все что было на оккупированной территории. У Гитлера это была не тактика, а идеология.Генеральный план «Ост» предусматривал уничтожение тридцати миллионов славян, превращение остатков в рабов, стирание городов и культуры. Это не побочный эффект войны, а её цель. План «Ост» был написан до вторжения — города вроде Минска и Киева должны были исчезнуть, деревни снести, население сократить голодом и депортациями.

И это было организовано на государственном уровне. Музеи СССР в оккупации , Лувр во Франции, музеи оккупированной Европы — всё шло в Германию через специальную службу ЭРР, Einsatzstab Reichsleiter Rosenberg. Только масштаб был чудовищный — около пяти миллионов предметов искусства, книг, архивов. Из Польши вывезли почти всё: Варшавский национальный музей опустел, Краковские сокровища ушли в Зальцбург. Из Киева — золото скифских курганов, картины которые прятали в подвалах музеев по всей оккупационной зоне,этим занималась специальная зондеркоманда.

Напоминает все это как историческая параллель . Александр вёз с собой персидскую казну, статуи, ковры, золото — обоз, который тащили тысячи мулов и верблюдов. Гитлер делал то же самое, только с поездами и грузовиками вместо животных. Разница в масштабе и в том, что Александр хотя бы возвращал часть грекам, а Гитлер вывозил всё, чтобы стереть память.

Европа и сейчас действительно смотрит на Россию как на ресурс — газ, нефть, редкоземельные металлы, лес, земля. Но «приз для разграбления» — это не то, что Европа планирует. Это то, что Россия сама себе приписывает, и это удобная рамка: если ты жертва, то любое сопротивление оправдано. Реальность сложнее. Санкции — это не грабёж, это давление. Европа не шлёт обозы за русским золотом. Она отключает банки, замораживает активы, ограничивает технологии. Это экономическая война, а не мародёрство -это они себе внушают и в это искренне верят. И главное — Россия сейчас не Персия Александра. У неё ядерное оружие, армия, территория. Её нельзя просто взять.

Триста миллиардов долларов — это реальные замороженные резервы Центробанка, в основном в бельгийском Euroclear. Но сам капитал пока не конфисковали. Берут только проценты и доходы — уже несколько миллиардов ушло Украине. В декабре две тысячи двадцать пятого заморозили бессрочно, но полного изъятия нет: Бельгия боится юридических рисков, Франция и Германия против.

У олигархов свои проблемы — яхты, дома, счета блокируют и иногда продают. Бриллианты и золото тоже попадали под санкции, но это капли по сравнению с резервами. Это не обоз Александра — это финансовая война, где деньги остаются лежать, а не увозят в телегах.По форме — это экспроприация без суда. По сути — это новая норма грабежа Нашего Времени: деньги стали оружием, и правила меняются задним числом.

Это современное Пиратство на государственном уровне. Пират не спрашивает разрешения — он объявляет закон сам. И это самое тревожное: когда правила пишет сила, а не договор, то любой может оказаться пиратом — просто поменяй правило, это право того кто в настоящее Время сильнее.

И мы все это наблюдаем в наши Дни.Поэтому Заратустра рядом с нами.И Он актуален и сейчас.И ничто не изменилось.

Глава 22. Ницше

Читая книгу Ницше "Так говорил Заратустра", слушая ее аудио версию я пришел к неожиданному заключению, что ее можно назвать "Так не говорил Заратустра."

Я сперва думал что Ницше писал книгу своих философских размышлений монологами Заратустра как итог его изучения всех дошедших до него книжных пересказов и легенд. Эту книгу боготворил Гитлер и все его окружение, написана она в конце 19 века и за 50 лет до прихода нацистов в Германии в 1933 году. Это Библия фашизма.В ней Ницше объединил всю философию видения будущего и морали на ближайшие полвека. И я думаю это было не случайно когда такого Великого Человека в монологах адаптировали сквозь время и преподнесли в особой форме.И я думаю Он возмущаясь ,сказал бы что не имеет никакого отношения к этой книги.

Сказать что Ницше был идеологом нацистов тоже нельзя , но появление Гитлера и фашизма на фоне всех событий тех лет к сожалению закономерно. Две войны за очень короткий период.

Если бы Ницше писал эту книгу с 1933 по 1939 год можно было подумать что нацисты ему заказали, книга была модной и целое поколения выросло на ней. И семена легли в благодатную почву.

Для Гитлера изначально когда он писал с Гессем книгу " Майн Кампф" вдохновение видения идеологии фашизма черпалось из книги Ницше "Так говорил Заратустра". Это потом произошло разделение на нужные книги и вредные ненужные которые сжигали в кострах штурмовики.

Книга Ницше задавало много вопросов перед обществом и в ней же были ответы на вопросы. И Гитлер на многие вопросы получил ответ. Я думаю благодаря этой книги и появился фашизм в Германии.

Ницше на фоне своей философии отряхнул Заратустру от исторической пыли забвения и в духе начала 20 Века в виде монологов, свои взляды оформил в виде речей забытого Пророка.

Говорил он или нет на фоне минимальной информации о нем и его исторических рукописных книг, можно было выдать в виде его речей что угодно, даже спустя столетие никто не подымал вопрос, а говорил ли Заратустра эти речи. Или это фантазии Философа 19 Века.

Единственное за что его можно было благодарить, это то что он напомнил Человечеству о Заратустре пусть даже в такой форме бессмертия.

Основная причина почитания нацистами Германии это то, что вся идиология строилась на наследстве предков Ариев "Аненербэ", и Заратустра в эту теорию прекрасно входил. Мистика и Вера в прошлые артефакты оно всегда переплеталось в клубок основы нацизма.

Я думаю в те годы на фоне проповедей о Добре и Зле Заратустра очень сильно бы удивился наблюдая за нацистами. Газовые камеры и концлагеря, теория арийцев и воплощение ее в жизнь. Для него было бы лучше если книгу Ницше вообще бы не заметили.

Нынешние неофашисты слава Богу не бескоят идеологически неизвестную могилу Пророка Заратусты и не читают Ницше "Так говорил Заратустра". Если они перечитывают "Майн Кампф" Гитлера это большое достижение для их мозга в нынешнее время.

История показала, что фашизм это запускаемый из вне по сценарию процесс, написанному еще в 1933 году и главное для этого нужно стряхнуть пыль Истории с этой книги инструкции. И нужен народ в виде биомассы который который жаждет перемен лично для него, зрелищь, халявы, денег и индульгенцию безнаказанности. Это золотое Время для детей мясников на рынке, лавочников и бизнесменов, сумасшедших, олигофренов, психов, идиотов. Остальные уже в этой воронке неуправляемого процесса и простой Человек уже сделать ничего не может. От него ничего не зависит. Главное стоять на коленях и быть как все. Единственное что замечают это количество сумасшедших становиться в разы больше, поток информации стремителен и не у каждого мозг может это переварить. Для этого закрывают все психушки и Страна превращается в большой Дурдом.

А ЗАРАТУСТРА БЫЛ, ЕСТЬ И БУДЕТ В ИСТОРИИ ЧЕЛОВЕЧЕСТВА. С Ницше или без него.