Запутались мизинцы в этом фиолетовом клубке [Том 2.5]

Глава 1: Как ты думаешь?

16 июля, понедельник.

Жесть. Жесть, жесть, жесть! Я смогла!

Именно такие слова крутились у меня в голове, когда в 12 ночи я вернулась в дом бабушки Мии. Ключ с котиком-брелоком звякнул в замке, и я бесшумно скользнула внутрь — старая школа выживания, спасибо, всем причастным.

На кухне на столе, придавленная чашкой с недопитым чаем, лежала записка, выведенная дрожащим, но всё ещё бойким почерком: «Ужин в холодильнике. Не забудь поесть».

Заглянула в холодильник — тарелка с тушёными овощами и рисом, накрытая крышкой. Захлопнула дверцу. Не хотелось.

Всю ночь я не сомкнула глаз.

Просто лежала и пялилась в темноту. На мне всё ещё была та белая футболка Эммы с надписью «ПРИНЦЕССА, НО НЕ ТВОЯ», которая уже успела пропитаться потом. Шорты на бёдрах топорщились от засохшей листвы. Короче, я даже не переоделась. Просто упала на кровать, уставилась в потолок и позволила воспоминаниям заполнить каждую клетку.

Пальцы сами потянулись к ключу на шее, провела по нему большим пальцем, чувствуя каждую выемку. Этот ключ был на моей груди, когда я смотрела, как она плавает.

Это не просто «скучала и увиделась». Не просто. Так же не просто, как было попасть в Токио на этот один день. Мозг продолжал на повторе перебирать события прошедшего дня: хлопушка в руке, конфетти в воздухе.

Однозначно это самый запоминающийся день рождения Юдзу. По крайней мере для меня.

Это чувство, когда всё вокруг становится не важным. Не знаю, как назвать это. Может, не нужно никак называть.

Просто лежала и проживала этот день заново. Каждое прикосновение, каждое слово, каждый взгляд.

Утро наступило внезапно. Только что было темно, а уже утро?

Стук посуды на кухне чётко дал ответ.

Телефон над лицом. Тут же переписка.

Юдзу: [ Эй, младшенькая! Утречко! ]

С: [ Утречко, Ю. Старики всегда так рано встают? ]

Юдзу: [ Не знаю, младшенькая. Я ещё не старая, просто по сравнению со мной ты ещё слишком юна! Хорошего дня, феникс! ]

С: [ И тебе, единорожка ]

Встала я через силу. Понедельник, нужно в школу. Нужно возвращаться в привычный ритм и просто терпеть дальше.

Скинув грязную и потную одежду, пропахшую моими феромонами и гормонами, я прошла в ванную. Вода из крана ударила ледяной струёй, я умылась, приводя себя в чувство лёгкими шлепками ладонями по щекам. Прищурила взгляд в зеркало. Пипец.

Откуда в этих глазах столько энергии?

Смотрела на своё отражение — красные волосы, растрёпанные, сбившиеся в колтуны, на шее висит ключ на шнурке. Но глаза… в них не было привычной усталости, привычного «всё похер». Там был огонь. Огонь, который зажгла не я.

Улыбнулась своему отражению — криво, одним уголком губ, и пошла одеваться.

Школьная форма — тёмно-синяя юбка, белая блузка, пиджак. Пирсинг в ухе — на место. Волосы — высокий хвост, небрежный, как всегда.

Когда я спустилась вниз, бабушка уже сидела за столом.

— Сара, садись завтракать, — сказала она не очень весёлым тоном.

— Доброе утро, ба. Спасибо. — я кивнула и присела напротив неё.

На столе стоял омлет с беконом и зеленью, и стакан молока.

— На здоровье. Ну ты вчера как вернулась не ужинала?

Невольно улыбнувшись в кружку с молоком, отпивая, я отвела взгляд. Не могла смотреть на неё. Знала, что если встречусь с ней глазами, она увидит слишком много.

— Не, я это... в общем. Не хотелось, ба. Но спасибо за заботу.

— Ага. Ладушки. — она хлопнула в ладоши, так слабо как могла, и начала вставать из-за стола. — А ты как провела этот выходной, всё сделали что хотели?

— С подругой? То есть, с подругами? То есть, кхм, да, знаешь... — я поковыряла омлет, отломила кусочек. — Что-то успели, что-то нет, но было здорово.

И опять улыбка дрогнула, чтоб её. Я не могла её контролировать. Она просто самовольно появлялась на моём лице.

Бабушка посмотрела на меня пристальнее обычного, потом выдохнула и пошла к себе.

— Удачного дня, пойду таблетки искать.

— Шпасиб, — ответила я с набитым ртом, запихивая в себя ещё один кусок омлета.

〰〰〰〰〰〰〰

Сегодня после уроков — привычная трапеза: сеанс у психолога.

В прошлый раз я наговорила ей много всякого. В том числе и про её дочь Хаясэ. Интересно, как она будет вести себя теперь?

Подойдя к кабинету, я постучала костяшкой пару раз. Кажется, меня не услышали, ответа не последовало. Прислушалась, наклонив голову к двери.

За дверью был ещё чей-то голос кроме Сакиро-сенсей. Низкий, мужской.

— Вхожу! — прикрикнула я и дёрнула дверь. — О...

Застыв на пороге, я окинула помещение взглядом. За столом сидела не только Сакиро, а ещё какой-то мужчина. Невысокий, в строгом костюме, с гладко зачёсанными назад волосами и белым воротничком рубашки, который выглядел так, будто его только что достали из упаковки. На коленях у него лежала папка — серая, официальная, с гербом.

— Это Сато Сара, — кивнула Сакиро ему и потом обратилась ко мне. — Проходи, садись.

— Эмм... ладно. Здравствуйте. — кивнула и присела напротив них, поставила сумку у ног.

Сакиро подвинула свою тетрадь мужчине, открыла на какой-то странице. Он поднял взгляд на меня.

— Здравствуй, Сато. Я Хидео Хиро. Представитель опеки...

Дальше я ничего не слышала. Уши заложило. Мой взгляд замер на его воротнике — беленьком, наглаженном, как у куклы.

Опека? Какого хрена? Почему он здесь?

У меня было алиби. Я проверила. Я всё проверила. Я была осторожна. Я была...

— Сато! Сато? — окликнула Сакиро. Её голос прорвался сквозь вату в ушах. — Ты слышишь?

— Да. Слушаю. Просто вы слишком скучные вещи рассказываете, вот я и задумалась. — я скрестила ногу на ногу и откинулась на спинку стула.

— Этот мужчина проводит сегодня внеплановую проверку. Причина весомая, честно говоря. Сато, я хочу, чтобы ты отвечала честно.

— А когда я вам врала, Сакиро-сенсей? — я приподняла бровь, играя в эту глупую игру.

Мужчина встал, взял папку в руки, подошёл к окну. Его шаги были размеренными, медленными. Он повернулся ко мне в пол-оборота, и свет из окна упал на его лицо.

— 15 июля, день рождения Нэкогавы Юдзу, — начал он отстранённым тоном. Его веки были лениво опущены, а его взгляд скользил по моему лицу, фиксируя каждую реакцию.

— Я в курсе.

— Следовательно, мы должны были проверить, где ты была вчера, в воскресенье. Памятуя о запрете на покидание Осаки.

— «Должны были»? — переспросила я. Мой голос звучал ровно, но ладони начали потеть.

— Конечно. Но прежде ответь сама. Где ты была, Сато? — он повернулся полностью ко мне, скрестил руки на груди.

Взяла со стола листок и карандаш. Пальцы чуть дрожали, но я написала адрес который дала мне Эмма.

— Вот адрес, квартира моей подруги. Мы зависали там с одноклассницами. — я протянула ему листок.

— Во сколько вернулась домой?

— Не помню, поздно. А что?

Хиро взял листок, не глядя свернул и положил в свою папку. Его пальцы были короткими, пухлыми, с аккуратными ногтями.

— У нас есть другие сведения, — сказал он. — Есть подозрение, что ты купила торт. В Токио.

— Подозрения? Говорите прямо, не пытайтесь меня шугать. — мой тон оставался ледяным, хотя в груди уже был пожар.

— Прямо. Наш оператор передал информацию о том, что ты совершала покупку в Токио.

Сакиро вдруг встала, опершись о стол, напряглась.

— Сато, ты не наделала глупостей? Ты же знаешь... — выдохнула она.

— И вы туда же... — пробормотала я себе под нос, уводя взгляд в окно.

— Ну да. Как и ожидалось... — начал Хиро, и моё сердце грохнулось куда-то в кишечник. — Они не успели сделать распечатку транзакций. Госпожа Сакиро, когда распечатку принесут?

— Примерно через час. Я оставлю её здесь, как только её принесут. Завтра когда вернётесь, она уже будет на столе.

— Очень на это надеюсь. — огрызнулся он.

— Чё? — я подняла бровь, чувствуя, как в груди что-то разжимается. На мгновение я перестала дышать.

— Ох, это не твоё дело, Сато, — он махнул на меня рукой. — Завтра встречаемся здесь же.

— Завтра у меня нет сеанса, у меня тренировка. — отмахнулась я в ответ.

— Сато, это просьба представителя опеки. Ты обязана явиться, — строго сказала Сакиро.

— У нас будет распечатка твоих платежей. Собственно, коллеги мне сообщили, что там фигурирует и оплата в пекарне в Токио.

— И что? Может им показалось, — мой голос стал чуть громче, против моей воли. — Или вы не так поняли их, всякое бывает.

— Не бывает, Сато. Если подтвердится адрес пекарни не в районе проживания твоей подруги, то мы сможем запросить дополнительное расследование. Ну знаешь, Сато, камеры, чеки, показания сотрудников. Это тебе не шутки. — он кивнул головой, явно довольный собой.

— А по-моему, шутки. И по-моему, вы бредите. Я сидела у подруг. Проверяйте сколько хотите, хоть до посинения.

— Я проверю. И твои показания с этого листка, и выписку по твоим платежам. Дело серьёзное, Сато. Одно нарушение — и либо исправительный лагерь, либо интернат. — в конце фразы он тонко улыбнулся, глядя мне в глаза.

— П-фф. Я всё сказала. Значит, до завтра. Хитеро. Или как вас там. — в ответ я сверлила его взглядом.

— До завтра. — он кивнул, собрал папку и вышел.

Дверь захлопнулась. Повисло молчание. Потом Сакиро громко выдохнула.

— Сато.

— А чего я-то? — возмутилась я и села поудобнее, скрестив ноги.

Сеанс дальше шёл в обычном ключе.

Сенсей копалась в моих мозгах, в которых я уже давно построила заборчики. Ну такие, на которых ещё непристойные слова пишут. В моём случае на этих заборчиках, помимо пошлостей, было написано «Норм», «Сойдёт», «Хорошо» и «Ладно».

Сидела, уставившись в окно, подперев голову рукой под щёку. Ладони потели всё сильнее и сильнее. Сердце, казалось, пульсировало в кончиках пальцев. Во дела. Докопались до торта. Но если пойдут копать дальше, могут что-то и нарыть...

〰〰〰〰〰〰〰

После сеанса, когда дверь за мной закрылась, я вышла в коридор.

Встала, прислонившись к стене, и смотрела в пол. В ушах всё ещё звенел голос Хиро: «исправительный лагерь, либо интернат». Пальцы сами сжались в кулак, ногти впились в ладонь, оставляя красные полукруги.

— Сато?

Подняла взгляд. Хаясэ стояла в нескольких шагах, сжимая в руках свою школьную сумку. На ней была та же форма, что и всегда, но сегодня её волосы были распущены — они падали на плечи мягкими волнами.

— Ты чего тут? — спросила я, пытаясь, чтобы голос звучал ровно.

Но вместо ответа Хаясэ посмотрела на меня пристальнее, чем обычно, и промолчала.

Тогда я схватила её за локоть и оттащила в сторону. Мы заскочили в проём к ступенькам, на пустой лестничный пролёт — в это время ученики уже не шастали между этажами. Я подняла её выше, к заброшенному уголку, за пол-пролёта до двери на крышу.

Направляя за локоть, я придвинула Хаясэ властно спиной к подоконнику, сама встала к ней вплотную. Чуть наклонилась, чтобы говорить тише, и заметила, как она смотрит на меня оленьими сверкающими глазками, влажными, снизу вверх. Её дыхание сбилось, ресницы дрогнули. Потом она поддалась чуть вперёд и медленно закрыла глаза, доверяясь моменту.

Интересно, о чём она сейчас подумала?

Отпустила её локоть (как-то более резко, чем следовало бы) и прошептала:

— Твоя мама нас увидит, ругать же будет.

Пауза.

Хаясэ медленно открыла глаза и слегка разочарованно выдохнула. Её голос был по-анимешному милым и тихим:

— Знаю. Я... ну я же не планировала... и вообще! Я слышала... — она сделала шаг ближе, робко положив кончики пальцев на короткий рукав моей рубашки. — Там был мужчина из опеки.

— Не твоё дело, Хаясэ.

— Но я хочу помочь, — её голос был тихим, но уверенным. — Если что-то нужно... я могу.

— Ты не можешь тут ничем помочь, малыш. — я развернулась, её пальцы отцепились, но рука осталась в том же положении, и я пошла к ступенькам.

Но в момент, когда я уже почти ступила на первую ступеньку, я задумалась. Остановилась. Начала идти задним ходом — несколько шагов, и я снова стою напротив неё.

— Погоди-ка. Ты же к маме сейчас?

— Да, а что? — она склонила голову на бок и подперла щёку одним пальцем. Чёлка окончательно съехала, закрывая один её глаз.

— Может быть, не откажешься помочь мне? — игриво спросила я, поправив её чёлку лёгким касанием.

Щёки Хаясэ тут же залились краской, она отпрянула обратно к подоконнику и врезалась в него поясницей, глаза расширились, а рот приоткрылся в немом «о».

— П-помогу. Ч-что угодно! — пискнула она, и её голос сорвался на верхней ноте.

— Но это рискованно. Тебя могут наказать. Всё равно поможешь?

Она закивала, не раздумывая, и её распущенные волосы подпрыгнули в такт кивкам.

— А... а что нужно... сделать? — робко спросила она, и её пальцы сжали край юбки.

Наклонившись к её уху, я тихо шепнула, так, что она, наверное, почувствовала моё дыхание на своей шее.

— Мне нужен ключ от кабинета твоей мамы. На один вечер. Ты сможешь его стащить?

Хаясэ замерла. Её глаза стали размером с глобусы.

— К-ключ? От маминого... — она запнулась, сглотнула. — Зачем?

— Там лежит распечатка моих платежей. Я хочу её... изменить. — я говорила спокойно, глядя ей прямо в глаза. — Это важно для меня...

Хаясэ смотрела на меня. Пару секунд буквально.

Потом её лицо стало серьёзным. Она кивнула.

— Я сделаю.

〰〰〰〰〰〰〰

Поздний вечер. Стемнело.

Хаясэ, когда после моего сеанса пошла в кабинет своей мамы, сделала всё, как я просила. А именно — стащила ключ и передала его мне у автомата с йогуртами.

Её пальцы дрожали, когда она протягивала мне металлический прямоугольник, и я видела, как её взгляд метался по коридору, проверяя, не смотрит ли кто.

— Держи, — прошептала она, и её голос был таким тихим, что я едва расслышала.

— Спасибо, — я сжала ключ в кулаке.

Ключ от кабинета Сакиро-сенсей. Сегодня после школы я не спешила домой, осталась на крыше. Пол пачки — это примерно пара часов. Ровно столько ушло у меня на то, чтобы дождаться, когда мать Хаясэ покинет школу.

Об этом меня уведомило одно сообщение-оповещение:

Хаясэ: [ я не привыкла писать сообщения подругам, по ]

Хаясэ: [ поэтому, я так рада! и, знаешь ]

Хаясэ: [ ну, там на лестнице, в общем и тогда ]

Хаясэ: [ а, и мы с мамой ушли домой, короче я... ]

Ладно, меня уведомило не одно сообщение-оповещение, а целый спам. Я закатила глаза, но улыбнулась, читая эти сбивчивые, панические строки.

С: [ Попробуй сначала придумать текст сообщения, а потом уже его набирать. ]

Хаясэ: [ да, конечно! прости! мы ушли. путь свободен! и удачи! как договаривались! ]

С: [ Спасибо. Я перед тобой в долгу. ]

Хаясэ: [ :) :) :) ]

П-фф... молодёжь.

Накинув чёрное худи и натянув капюшон на волосы, я открыла дверь с крыши внутрь. Медленно. Прислушиваясь.

В кармане сжимала ключ от кабинета. На носочках шагнула на лестничную клетку — сквозняк взметнул мою юбку, освежая и без того продрогшие на крыше бёдра, а потом, когда я аккуратно захлопнула дверь, юбка тихо легла обратно.

Внутри школы было темновато. Каждый звук был важен в этот момент. Как-то непривычно — даже не узнать эти стены.

Понятия не имею, делает ли охрана обход по этажам, и если делает, то когда. Ну по идее делает.

Достала телефон, загуглила: «в какое время охрана делает обход по этажам моей школы».

В ответ вышло несколько страниц с рекламой охранных систем. Хм.

Закрыла вкладку, выключила на смартфоне звук ещё раз и убрала в карман.

Добравшись до нужного этажа, я выглянула в коридор.

Голова в чёрном капюшоне с красной чёлкой — наверное, со стороны выглядит стрёмно.

Вроде бы никого.

Прокралась вдоль стены к двери психолога, достала ключ и открыла. Вошла внутрь.

Свет включать не стала, ведь его могут заметить. Включила фонарик на телефоне, посветила на стол Сакиро-сенсея.

Как и ожидалось. Вот она, распечатка с моими платежами за 15 июля. Вот ведь кроты!

Положила её на стол, ровно, сфотографировала со вспышкой.

Приблизила к глазам, прочитала ещё внимательнее. Реально, платёж в пекарне, реально совсем не в районе дома Нэкогав. Кто бы мог подумать, что это повод для дополнительных раскопок...

Ха-тьфу.

Свернула и убрала распечатку в сумку. Вышла, закрыла кабинет на ключ обратно.

Как вдруг за спиной послышались шаги и мельтешение луча фонарика. Охранник шёл, присвистывая, в развалочку, заглядывая в каждый кабинет. Я быстро скользнула за угол.

Тихо вышла обратно к лестничному пролёту и встала за углом в надежде, что охраннику незачем идти сюда и он не станет светить во все стороны.

Задержала дыхание...

Было слышно, как шаги становятся всё ближе.

Сара. Попадись сейчас за кражей в школе — точно попадёшь в интернат. Овца. Дура. Конченная. Но... я же заслужила это острое чувство...

Яркий луч фонарика указывал прямо на дверь психолога, слегка подрагивая от шагов. Свист становился ближе.

Вдруг в кармане завибрировало.

Б-ррр, б-ррр.

Звучало слишком оглушительно в этой тишине на фоне мелодичного свиста. Сквозь тонкую ткань юбки засветившийся дисплей подал сигнал — Юдзу что-то написала. Сердце упало в пятки.

Ещё сильнее вжалась в стену.

— Что за звуки, ё-моё, — выдохнул охранник себе под нос.

Пройдя мимо кабинета, он сделал шаг ко мне, к двери лестницы. Он уже буквально в метре от меня. Я видела в проёме его руку с фонариком...

У меня на лбу и под носом образовались мощные капли пота. А ещё между сисек, но это не важно.

Он посветил вниз на этаж, вверх на этаж, «угукнул» и...

Развернувшись, пошёл обратно.

Шаги утихали. Но сердце колотилось всё так же.

Избегая его маршрута, я выбежала на улицу, в школьный двор.

Прошмыгнула через ворота и максимально быстро дошагала (чтобы не вызывать подозрений) до остановки.

Присела на скамейке под козырьком, отдышаться. Проверила телефон. Там Юдзу писала:

Юдзу: [ Сай, ты уже дома? Позвонишь? ]

Набрала ответ, аккуратно и трепетно.

С: [ Ещё нет, я позвоню попозже. ]

Достав листок с распечаткой, я свернула его в комок и подожгла край своей зажигалкой.

Он тлел у меня в руках, пока пламя не стало доходить до пальцев.

Только тогда я кинула его к ногам и затоптала.

Остался лишь пепел, но и тот разлетелся на ветру сразу же, как я убрала подошву.

— О, Сара! Ты уже тут! — пискнул анимешный голос со стороны.

Хаясэ подошла к остановке, как мы и договаривались. Я сидела на скамье, всё так же пытаясь отдышаться, а она встала прямо напротив меня, почти меж моих ног, смотря на меня сверху вниз.

— Да... вот, держи. Только не спались, что ключи брала. — я протянула ей ключ, который одолжила, положила аккуратно в её ладошку.

— Х-хорошо... Всё нормально прошло? — прошептала она скромно, садясь рядом со мной.

Пихнув её плечом в плечо, я достала из кармана смартфон.

— Меньше знаешь, крепче спишь!

— Ещё одна мудрость от тебя? — надула губки Хаясэ.

— Не совсем. Просто впитываю мудрые мысли, оставшиеся на меловой пыли.

Хаясэ заморгала глазами, как совёнок, глядя на меня.

— Не суть. Смотри, — я протянула ей смартфон. — Нужно беспалевно отредактировать вот эту строчку, чтобы её не было. Сможешь? И чтобы печать вот эта в углу осталась такого же оттенка.

Хаясэ дрожащими ледяными пальчиками взяла телефон, посмотрела на фотографию злосчастной выписки моих платежей и зависла.

— У-у. Ты была в Токио? — прошептала она, не отрывая взгляда от экрана.

— Нет. То есть... Нет. Там подруга. — ответила я спокойно.

Мы сидели близко-близко, заглядывая в один и тот же дисплей смартфона, в полумраке остановки, подсвеченные рекламными огнями.

— Ясненько. Тут у тебя тоже подруга. Я! — мило пискнула она.

— Знаю, малыш, это меня радует.

— И меня... — шепнула она, потом выпрямила спину, оторвала взгляд от экрана. — Готово!

Вернув телефон себе в руки, я посмотрела на фотографию, там и следа не осталось от былой строчки.

— Вау! Спасибо! Осталось только распечатать! — с улыбкой воодушевилась я. — Как ты это сделала?

— Ловкость рук и никакого мошенничества! — улыбнулась она, мило склонив голову.

— Ну насчёт второй части твоей фразы я бы поспорила, но в целом, да, принимается. Пха!

Вдруг из-за угла остановки вышла женщина. Сакиро...

Мама Хаясэ. Мы увидели её одновременно.

— Хаясэ! Я так и знала, что ты не в магазин пошла! — рявкнула она на дочь.

Хаясэ аж подпрыгнула и вжала плечи в себя. Её глаза наполнились влагой, когда она бросила на меня робкий, мимолётный взгляд. Хотелось прижать её к себе и успокоить, но я не могла.

— Сбегаешь из дома, чтобы с ней поболтать? Отныне тебе запрещено гулять с Сарой!

— Как скажете, — спокойно ответила я, вставая и закидывая рюкзак на спину.

Мы с Хаясэ переглянулись ещё раз. Мать увела её в другую сторону. Мы кивнули друг другу, но я не знаю, понимает ли она меня с полувзгляда, как мы понимаем друг друга с Юдзу...

Внутри как-то стало пустовато.

Смотрела, как они уходят — мать, держащая дочь за локоть, и дочь, которая через плечо бросает на меня последний взгляд. В её глазах были слёзы, но она не плакала. Она была сильной.

〰〰〰〰〰〰〰

На часах 22.

Кажется, этот день был бесконечным.

Вернувшись домой, я быстро поужинала (из уважения к бабушке, но всё равно съела пару ложек только), приняла душ и, даже не одевшись, завалилась в постель без сил. Взяла телефон. Гудок. Она взяла трубку.

— Сайка! — раздался голосок на том конце.

— Привет, пупс! — с улыбкой ответила я.

— Ты чего так поздно? — пробормотала она сквозь надутые губки, судя по звуку.

— Дела нарисовались. А ты чего ещё не спишь?

— Я уже лежу. Сплю. Ну, почти. Хихик!

— Правильно, правильно, вам, старикам, нужно пораньше ложиться!

— Эй! — возмутилась она в голос.

— Пха-ха!

— Ой, сейчас скину фотографии с пляжа, Эмма прислала недавно всю пачку.

— Ага, давай, жду. — выдохнула я, переворачиваясь на живот, положив телефон перед собой и включив громкую связь.

В чате стали приходить фотографии, десятки фоток.

Юдзу и ребята на пляже, ещё до того, как я объявилась.

Потом они с тортом, они в воде, они за столом, они дурачатся с песком.

Растрёпанная каштановая шевелюра Мако, широкие плечи Горо и его же торчащие от прохладной воды соски, красные щёчки Ахико, куча селфи нашей королевы красоты с платиновыми волосами, в бикини, который делает её грудь ещё объёмнее.

И Юдзу.

В этом волшебном купальнике с рюшами, плескающаяся в воде, робко стоящая у кустов, втягивающая в себя, кажется, не только живот, но и весь воздух в округе.

— Шикарный день, — тихо отреагировала я.

— Да... тут ещё есть. Эмма отправила их только мне, даже у себя сказала, что удалила. — добавила Юдзу и отправила ещё.

Юдзу и я. То объятие, когда я только вышла из кустов. Момент, когда у меня в руках была хлопушка, а на Юдзу, застывшую с выпученными глазами, посыпались конфетти и блёстки. И кадр, когда я мазала ей спину кремом от загара. Молодец, Эмма.

— Чтоб мы без неё делали. Хорошие кадры. — улыбнулась я.

— Да. Хотела бы я, чтобы тот день никогда не заканчивался. Но...

— Но?.. — спросила я, листая фотки.

— Но тогда я бы не была сегодня го-о-ораздо старше тебя, младшенькая! — захихикала она.

— Ну начинается! Ты что, хочешь вплоть до ноября мне припоминать о том, что ты старшенькая? — проворчала я по-доброму.

— Хотю! — бодро пропела она.

В этот момент я нашла кадр, на котором Юдзу стояла в воде, почти до попы, в какой-то динамичной позе.

Улыбка на пол-лица, глаза сияют, рюши на купальнике развиваются от движения, вода отблескивает на её коже, волосы взметнулись по ветру.

Приблизила кадр: на её лицо, радостные глаза, как у ребёнка, такие же, как и на её 8-й день рождения, когда ей подарили огромного мишку. Сдвинула на плечи и грудь — на одном плече лямка от купальника немного съехала, да и в целом даже без того было заметно линии загара от формы её старого купальника. Они были чуть шире нового, этот контраст был как будто маршмеллоу расплавили на слой молочного шоколада. Потом на живот. Он был втянут, рёбра проступали — и от того, что вода холодная, и от того, что она активно что-то пищала или выкрикивала в этот момент. Потом ниже — на талию, рюши трусиков взлетали, как будто она в этот момент танцует, а плавные изгибы бёдер...

— Слушай. А чего сама хочешь? — продолжила Юдзу.

— Я хочу?.. — переспросила я и замерла, продолжая пульсирующими зрачками пялиться в дисплей, изображение от которого, наверное, отражалось во всех моих глазах целиком, при полумраке комнаты.

— Ну да. Помнишь, ты как-то рассказывала о своей мечте. — задумчиво начала она. Я отодвинула телефон, стала слушать внимательнее. — Ты говорила, ну... тогда, когда мы на звёзды смотрели.

— Помню. Я тогда мечтала стать скорее совершеннолетней, быстрее выйти замуж, неважно за кого, и уехать из того грёбанного дома навсегда. — без эмоций проговорила я.

— Ты говоришь «тогда мечтала», а сейчас? — спросила Юдзу.

Медленно опустив голову к телефону, я прищурилась и покачала головой.

Несколько секунд тишины, слышно только, как у неё скрипит мозг.

Потом я хихикнула. По-доброму, даже немного удивлённо.

— Пха-ха! — вырвалось у меня. — Ну ты и дура, Юдзу.

— В смысле? — с предвкушением спросила она.

Перестав улыбаться, я стала серьёзнее.

— Потому что такой тупой вопрос задаёшь. — голос стал хриплым, от табака наверное, перебрала сегодня. — Сейчас я мечтаю только об одном.

Сделала паузу.

— Вернуться... — договорила я.

Прям слышала в этот момент, как у дурочки перехватило дыхание.

— Сайка... — наконец подала она голос. — Ты чё. Серьёзненько?

— Я приехала к тебе через полстраны. С риском для всего. Как ты думаешь, серьёзно ли я?

В ответ она лишь шмыгнула носом.

— Ладно, не плачь, старшенькая. Разрешаю тебе назвать меня за этой тупой дурой. — с улыбкой сказала я.

— Я и так могу тебя дурой называть, когда захочу! Дура! Блин! — сквозь шмыганье соплями я услышала её улыбку.

— Так-то лучше.

— У тебя там никаких проблем не было из-за этой поездки? — поинтересовалась она.

— Нет. Точнее... — я повернулась на спину, закинула руки под голову. Свежий воздух из окна обдувал голую кожу. — Если честно, был моментик. Но кажется, всё улажено.

— Да? Что было? — заволновалась она.

— Опека. Представитель приезжал, сегодня на сеансе с психологом, пытался раскопать якобы улики. Придурок, — сказала я сквозь зубы, со злостью. — Но я уладила. Надеюсь. Завтра узнаем.

— Как? — тихо спросила Юдзу.

— Хаясэ помогла. А дальше — ловкость рук и никакого мошенничества. Ну, почти никакого.

— Хаясэ?

— Ну... да. В общем, там... она помогла, но...

— Но? — спросила Юдзу.

— Но словила наказание от своей мамы. Из-за меня.

— И что теперь делать? — Юдзу заволновалась. — Ты же не воспользовалась ей?

— Нет. Но со стороны выглядит, что да. — выдавила я из себя.

— Сара! — почти вскипела Юдзу.

— Что? Юдзу! Я сама знаю! Я так это не оставлю, но сейчас правда не до этого. Всё по порядку...

— Блин. Будь осторожна!

— Буду. — выдохнула я. — Ну, а у тебя как дела?

— Последний этап всех подготовок к летнему фесту. Как ты думаешь?

— Крепись, пупс. Тебе всё по силам.

— Агась. — мягко и медленно ответила она. — Уже почти всё готово...

— Слышу, ты уже носом клюёшь. Давай спать? — предложила я, устраиваясь поудобнее на подушку.

— Давай... не отключайся. Сладких снов.

— Хорошо. Спи спокойно.

〰〰〰〰〰〰〰

Вторник, 17 июля.

Не-сеанс с психологом.

Стук в дверь.

— Войдите. — отозвалась Сакиро.

— Это я.

— Ты рановато. Хиро будет через минут пять.

— Ничего, я тут подожду. Вы же не против?

— Не против. — сухим и ледяным тоном ответила Сакиро.

У меня в руках была папка с листами, после уроков. Среди них — распечатанный новый список моих платежей, который я отредактировала с помощью Хаясэ.

— Вот и славно. Насчёт вчерашнего... — я включила отвлекающую тему.

— Я своего решения не изменю. Хаясэ запрещено с тобой гулять. — она строго отвела взгляд в сторону, сдерживая свою злость, видимо. — Это не допустимо, чтобы она обманывала меня, что идёт в магазин, а сама..!

— Ой! — я оперлась рукой о стол сенсея, и тетради с бумагой посыпались мне под ноги.

Тут же присев на корточки, я подложила в стопку упавших бумаг нужный поддельный листочек. Сакиро только спустя время встала и подошла ко мне, но я уже всё собрала и протянула ей в руки.

— Это случайно. П-простите? — я сделала умилительно-противное выражение лица.

— Боже... садись уже. И ничего не трогай. — выдохнула она, принимая бумаги и складывая их обратно на столе.

Сев на стул, я уставилась в окно, подняла одну ногу, прижав её к груди, обвила её руками и выстукивала по коленке ритм тикающих на фоне часов.

Пу-пу-пу...

В дверь без стука вошёл этот представитель опеки.

— Добрый день. Все уже в сборе, отлично. — он подошёл к столу.

Лучи солнца, косые, стучали прям в окно. Напротив меня стоял Херово Хиторо, или как его там. И Сакиро-сенсей сидела за своим столом.

— Начнём. У меня мало времени. — сказала она, всё ещё видимо злясь на меня за... да за всё.

— Да. Мои документы, пожалуйста. — он протянул руку к Сакиро нагло, ладонью вверх.

Она посмотрела на него раздражённо, порылась на столе и нашла тот лист, который я подсунула. Протянула ему в руку. Момент истины.

— Да, это он. Спасибо. — Хертеврот начал читать, водя глазами по бумаге.

— Ну и что там? Не томите, уважаемый. — выдохнула я, делая вид, что продолжаю пялиться в окно.

— Не понимаю. — он замялся. — Мне говорили, что тут был платёж в пекарне. И где он?

— Может, что-то напутали? — подала ближе к нему Сакиро.

— Хм... — он зачесал затылок. — Я точно помню. Мне это передавал оператор. Я сказал, чтобы выслал распечатку. Они выслали... и...

— Бла-бла-бла... кому интересны ваши оправдания? — я посмотрела ему в глаза. — Вы ошиблись, с кем не бывает.

— Что? — возмутился он моему тону.

— Ничего. Просто вы вчера отняли у нас добрую часть сеанса, и сегодня вынудили встретиться сверхурочно — и всё равно беспочвенно отнимаете наше время. Я вообще-то хочу с сенсеем по душам разговаривать и всё такое, мне нужно это, как его, лечение! Я же поломанная нетакуся, а вы не даёте мне принимать помощь, мешаетесь тут... — я говорила это с такой издевательской интонацией, что, кажется, он закипал.

— Хидео Хиро, простите, Сато не это имела в виду! — замахала руками Сакиро. — но в чём-то она права, мы не можем проводить с ней терапию в присутствии третьих лиц.

— Ага-ага! — закивала я активнее.

— Ясно. Ладно. Госпожа Сакиро, Сато. Я, пожалуй, пойду, не буду вас отвлекать. — он встал, поправил свой воротник и взял свою папку. — Узнаю у своих коллег почему они так меня подставили. Если что-то выясню, мы ещё встретимся. Всего хорошего.

Дверь хлопнула, он ушёл.

— Надеюсь, не встретимся... — прошептала я себе под нос.

— Мне он тоже не приятен. — тихо призналась Сакиро.

— Ну, я свободна или мы ещё поболтаем? — спросила я, садясь ровнее.

Психолог посмотрела на часы. Махнула мне рукой.

— Иди, отдохни лучше лишнего. Увидимся на следующем сеансе.

— Хорошо. Спасибо.

Встав, я поправила юбку, забрала сумку и направилась на выход.

В коридоре, уже стоя у окна, я уткнулась в него лбом.

Моё дыхание создавало на нём белую дымку, оно запотевало.

Провела пальцем по стеклу и со скрипом нарисовала форму сердечка.

Пха.

Юдзу права. Хаясэ не виновата. Но по сути — из-за меня она будет страдать.

Сев на подоконник, я достала смартфон из кармана и открыла чат с Хаясэ. Пока её мама в кабинете, она не сможет спалить нашу переписку. Напечатала первый вариант сообщения. Удалила. Напечатала ещё одно. Удалила.

Выдохнула.

Ну не умею я подбирать слова. Но попытаться стоит.

С: [ Хаясэ, прости, что подставила тебя так. У меня не было выбора. Могу я как-то загладить свою вину? Честно. Ты хорошая подруга, а я — так себе. Сильно от мамы досталось? ]

Прошло буквально полминуты — и на меня посыпался град сообщений. Хаясэ явно ждала, держа телефон в руках.

Хаясэ: [ Сара привет ]

Хаясэ: [ Мама запретила мне с тобой гулять ]

Хаясэ: [ Да и общаться в целом ]

Хаясэ: [ но я хочу с тобой ]

Хаясэ: [ да я принимаю извинения, я не обижаюсь, я понимаю ]

Хаясэ: [ я попробую поговорить с ней, но не знаю ]

Хаясэ: [ надеюсь у тебя всё получилось ]

Прочитала всё, провела пальцем по экрану, стирая несуществующую пыль, и задумалась. Её слова такие простые, такие тёплые. Она не злится. Она понимает. Она хочет быть рядом, даже когда ей запрещают.

Почему она такая? Почему не злится? Почему не бежит?

Я бы на её месте, наверное, уже давно послала бы меня куда подальше.

Сделала глубокий вдох. Написала ответ.

С: [ Спасибо, Хаясэ. Пока получилось, а там посмотрим. ]

Хаясэ: [ я рада! в любом случае ещё увидимся. Не грусти, Сара. ]

Я смотрела на экран, на эти слова, и внутри что-то сжималось. «Не грусти, Сара». Как будто она знала, что я сейчас как раз это и делаю — прячу грусть за маской, за этой привычной ухмылкой, за тем, что «справилась».

С: [ Знаешь... Я не достойна такого отношения от тебя. Но да. Увидимся. ]

Хаясэ: [ такие вещи говоришь... До встречи! ]

〰〰〰〰〰〰〰

Нравится? Юдзу и Сара ждут вас в ТГК: @TakefasaProject

Глава 2: У вас есть поцелуй в финале?

Среда, 18 июля.

Мне казалось, что эйфория после дня рождения пройдёт уже на следующий же день. Если бы не одно НО.

Чёртов осьминог.

Этим утром я проснулась от того, что что-то резиновое присосалось к моей шее.

Сначала, в сонном бреду, я подумала, что это Сара. Даже на секунду успела обрадоваться — как будто наши беззаботные пробуждения, когда мы, чтобы не опоздать на занятия, носились по дому и сталкивались лбами в ванной, вернулись. Но это оказалось лишь сонным бредом.

Протянув руку к шее и еле открыв один глаз, я сначала нащупала что-то тактильно приятное, с лёгким щелчком отлепила от кожи и потом увидела резиновое розовое щупальце.

Непроизвольно из меня вырвался няшный «хихик».

Откинув осьминожий антистресс к ногам, я перевернулась на спину, потянулась, выгибая спинку. Розовая пижамная майка задралась, оголяя живот. Провела пальцами по гладкой коже. Кажется, я похудела.

За окном уже разгоралось утро — небо было бледно-голубым, с лёгкой дымкой, обещающей жаркий день. Потихоньку села, потянулась к телефону, лежащему на тумбочке, и набрала привычное сообщение:

Ю: [ Сайка, утречко! ]

Ответа пока не было, так что я отложила телефон и направилась в ванную.

Стоя перед раковиной, приходя в себя, я почувствовала тяжесть на левом бедре. Сначала испугалась, аж поперхнулась пеной от зубной пасты. Потом посмотрела вниз...

К ноге присосался осьминог. Второй «хихик» за утро — и настроение уже приподнятое. Вот как должны работать подарки... Даже на расстоянии.

Даже на расстоянии.

Сняла осьминога с бедра, поднесла его к лицу. Розовый, мягкий, с присосками, которые оставили на моей коже маленькие красные кружочки. Чмокнула осьминога в макушку, просто так, без причины, и положила на край раковины.

Приведя себя в порядок, я оделась в школьную форму: белая блузка, тёмно-синяя юбка. Волосы расчесала, убрала чёлку серебряной заколкой. На запястье — фиолетовый браслет.

Спустившись на кухню, учуяла запах жареного бекона. Мама уже стояла у плиты в своём лёгком спортивном костюме — видимо, только что вернулась с пробежки. Её волосы были собраны в небрежный пучок, на щеках играл лёгкий румянец.

— Доброе утро, доченька, — обернулась мама, глядя на меня с прищуром. — Ты чего такая улыбчивая с утра? Сны хорошие снились?

— Да, мамуль, утречко! — я села за стол напротив неё. — Можно и так сказать!

— Ну что, — мама поставила передо мной тарелку с омлетом, беконом и свежими овощами. — Взрослая ты моя, как планшет? Ты так и не рассказала.

— Ой! Честно? — я принялась ковырять вилкой в тарелке, подцепляя кусочек омлета. — Ещё не успела даже настроить! Я так волнуюсь, чтобы не сломать его.

— Ну ладненько. Когда разберёшься, расскажешь. — мама села напротив, отпила свой кофе. Её глаза смотрели на меня с той особенной теплотой, которая появлялась только когда она видела, что я счастлива.

— Агась! Я тоже скорее уже хочу начать рисовать на нём! Но эти подготовки...

— Не спеши, всему своё время. — мама сложила руки под подбородком. — Сначала ответственно выполни свои обязаности, которые на тебя возложены.

— Стараюсь. Сегодня как раз репетиция, финальные прогоны и завершение оформления сцены. — я откусила омлет, прожевала. — Мамуль, как всё успеть?

— Аха! Милая, если бы я знала! Нашла у кого спросить! — мама хихикнула в кулачок. — Я же и сама ничего не успеваю вечно!

— Как это ничего? Ты успела сходить на пробежку, приготовить мне бенто и завтрак...

— Хм. — мама наклонила мило голову, посмотрела на меня пристальнее. — Это лишь малая часть. Но я стараюсь ради того, что мне дорого. И ты старайся.

— Обязательно, мамуль!

Взяв ещё кусочек омлета, я поймала себя на приятной мысли о том, что она рядом, что она смотрит на меня так, будто я — самое важное, что у неё есть.

Мама допила кофе и отошла к телевизору, включила какой-то утренний выпуск новостей, где бодрый ведущий что-то рассказывал о погоде. Я же взяла в руки телефон и увидела уведомление от Сары.

Сара: [ Утречко, Ю ]

Тут же ответила.

Ю: [ Я сегодня проснулась от того, что осьминог присосался! ]

Ответ пришёл почти мгновенно.

Сара: [ Каеф, подарок работает! ]

Улыбнулась, глядя на экран. Дурочка.

Ю: [ Работает, ещё как! ]

Ю: [ Как с проблемой и с Хаясэ в итоге? ]

На этот раз пауза была чуть длиннее. Потом:

Сара: [ Пока всё тихо ]

Сара: [ Хорошего дня. ]

Коротко, как всегда.

Ю: [ :* ]

Убрала телефон в карман и подошла к маме, чмокнула её в щёку.

— Ну, я побежала.

— Удачи, дочка.

〰〰〰〰〰〰〰

После обеденного перерыва Такуми-сенсей отпустил нас с Ахико с дальнейших занятий, чтобы мы могли уделить время сцене и репетиции.

Мы вышли в коридор, с чувством лёгкого предвкушения, которое пробегало по спине. Сегодня мы как раз прогоняли финальную сцену, уже в костюмах, но пока без декораций — они будут на последних репетициях уже на оформленной сцене во дворе школы, завтра или послезавтра. А пока — всё ещё в актовом зале.

Ахико шла рядом, слегка касаясь моего локтя.

— Юдзу, — тихо позвала она, когда мы подошли к дверям актового зала. — Ты сегодня какая-то... другая.

— В каком смысле? — я повернулась к ней, и она отвела взгляд.

— Ну... я не знаю. Более... светлая, что ли, — она посмотрела на меня, и в её серо-голубых глазах промелькнула улыбка. — Как будто внутри у тебя зажглась лампочка.

— Хихик! — я не сдержалась. — Это, наверное, потому что я выспалась!

Ахико улыбнулась, но не совсем поверила.

— А ты чего такая... ну, напряжённая, Ахи?

— Ой. В-волнуюсь, сегодня вечером родители и старший братик уезжают к родственникам на свадьбу, но обещают вернуться к субботе, к фестивалю. Я переживаю, что они не успеют.

— Успеют, разве они могут пропустить школьное мероприятие своей доченьки-милашки? — я пихнула её плечом и она улыбнулась.

— Надеюсь, надеюсь.

Когда мы вошли в зал, я сразу увидела Горо. Он стоял на сцене, поправляя свой нагрудник из фольги — дурацкая блестящая штуковина, которая, по его замыслу, должна была изображать доспехи самурая. Сегодня он был в своём костюме полностью: тёмное кимоно, штаны, и этот нагрудник. Он выглядел серьёзным и сосредоточенным.

Мако носился по сцене, размахивая руками и репетируя свою коронную смерть уже в сотый раз. Он был в своём ярко-красном костюме самурая-воина, который должен был эффектно погибнуть в финале. Его движения были такими же энергичными, как всегда.

Эмма сидела в своём «режиссёрском» кресле — обычном деревянном стуле с надписью «Не трогать — моё!», сделанной маркером. Мне кажется или надпись каждый раз меняется? Платиновые волосы были собраны в высокий хвост, она что-то помечала в своём блокноте, и когда мы вошли, подняла на нас взгляд.

— О, ключевые персоны пожаловали! — провозгласила она. — Ну что, готовы к финальному прогону?

— Готовы, — ответила я, подходя к сцене. Ахико робко кивнула и устроилась на своём привычном месте, раскладывая перед собой коробочку с печеньем.

Горо повернулся ко мне. Его лицо было серьёзным, он сжал челюсть, будто пытался собраться.

— Давай попробуем этот раз без запинок, — сказал он, и его голос звучал ровно.

— Договорились, — улыбнулась я.

Эмма дала отмашку, и мы начали.

Сцена была почти готова.

Мы репетировали её уже столько раз, что я знала каждое слово, каждое движение. Горо стоял передо мной, его лицо было серьёзным, и он почти не запинался — прогресс, которого мы добивались целую неделю, или целую вечность. Он говорил свою финальную речь, и его голос звучал твёрже, чем когда-либо.

— ...и я обещаю, что никогда больше не оставлю тебя одну, — сказал он, глядя мне в глаза.

Только я собралась ответить, как вдруг в конце зала заскрипела дверь.

Эмма, сидевшая в своём режиссёрском кресле, обернулась первой. Её брови поползли вверх, и она на мгновение замерла с ручкой в руке.

В зал вошли трое.

Двое — парень и девушка в очках, с планшетами в руках, явно помощники. Но в центре была...

Ясуда Рэй.

Как-то в школе я видела её пару раз. Она всегда выделялась. Высокая, как Эмма, с прямой осанкой и длинными тёмными волосами. Её форма была безупречной, ни одной складки. Выглядела так, будто сошла с обложки строгого школьного журнала, который никто не читает, потому что боится дотронуться до страницы.

Пройдя вперёд, она остановилась в центре зала, окинула взглядом сцену и нас. Её глаза скользнули по мне, по Горо, по Эмме, по Мако, который замер с раскрытым ртом, изображая самурая в момент смерти. Ахико в углу на матах тихо икнула.

— Добрый день, — её голос был ровным, без лишней интонации. — Извините за вторжение. Мы проверяем готовность всех кружков. Нам нужно убедиться, что к фестивалю всё будет на уровне.

Эмма поднялась из своего кресла, улыбнулась своей привычной улыбкой — тёплой, но с лёгким вызовом.

— Ясуда-сан, приятно видеть. Конечно, мы покажем всё, что успели. У нас всё почти готово.

Рэй кивнула.

Прошла ближе к сцене, осматривая декорации. Её взгляд был цепким, профессиональным, аж по спине пробежала лёгкая дрожь.

— Вы главная пара в постановке? — спросила она, глядя на меня и Горо.

— Ну... да, — я нервно поправила прядь волос. — Я играю деревенскую девушку, которую спасает самурай.

— Значит, финальная сцена — это ваше воссоединение после битвы.

— Да, мы воссоединяемся, — подтвердил Горо. Его голос звучал ровно.

Рэй задумалась на секунду, перевела взгляд на нашего режиссёра — на Эмму — и её холодные глаза (пурпурного оттенка, видимо линзы) слегка прищурились.

— У вас есть поцелуй? В финале?

— Что? — вырвалось у меня раньше, чем я успела подумать. Потом я пискнула, на всякий случай для полноты возмущённо-удивлённой картины.

— Поцелуй, — повторила Рэй, будто я не расслышала. — Это же пьеса о любви и самопожертвовании. Кульминация. Им нужно поцеловаться.

Моё сердце сделало кульбит, сальто (и ещё пару трюков) и застряло в горле. Внутри всё волнительно сжалось. Я посмотрела на Горо — его лицо было невозмутимым, но уши уже горели ярко-красным. Эмма, стоящая в стороне, вдруг открыла рот, чтобы что-то сказать, но Рэй продолжила:

— Это создаст ажиотаж. Зрители, особенно младшие классы, любят такие сцены. Это обсуждают, это запоминают, это создаёт репутацию школы. — она перевела взгляд на меня и Горо. — Если вы хотите, чтобы ваша работа была замечена, это важный элемент.

Мако, стоявший на сцене, тихо присвистнул, поднял бровь. Ахико, сидевшая на матах, побледнела, а потом покраснела одновременно, что выглядело почти физически невозможным.

Горо поднял голову, синие глаза встретились с моими на мгновение. На его лице застыла смесь решимости и отчаяния. Холодный пот выступил на висках, руки сжались в кулаки, но он не сделал шага назад. Он ждал моего решения.

— Я... — начала я, но в этот момент я заметила кое-что, что заставило меня замереть окончательно.

Рэй смотрела на Горо.

Не как на члена постановки, а как-то по-другому. Её взгляд задержался на нём гораздо дольше, чем следовало бы, а её строгие черты лица чуть дрогнули. Её губы, покрытые матовой помадой, слегка приоткрылись, и на мгновение она перестала быть той холодной, невозмутимой Рэй, которую я видела раньше. Она была просто... девушкой, которая смотрит на кого-то, кто ей нравится. Видимо так?

Бред, быть такого не может. Или может?

А потом она заметила, что я смотрю на неё. И в ту же секунду её лицо снова стало каменным.

— Нам нужно подумать над этим, — сказала я твёрдо, как меня учила Сара. — Если мы решим добавить поцелуй, мы должны быть уверены, что он выглядит естественно, а не просто ради шума и хайпа.

Рэй перевела взгляд на меня. Её глаза были с ледяным огоньком. Смотрела на меня так, будто я была не человеком, а препятствием. Мне показалось, или в её взгляде промелькнула тень раздражения?

— Разумно, — сказала она. — Но у вас есть время только до завтрашнего вечера. Если вы не решите, я буду настаивать на том, чтобы сцену переделали. Мы не можем рисковать качеством программы.

Она развернулась и вышла из зала. Её помощники, не сказавшие ни слова, последовали за ней.

Дверь закрылась с тихим щелчком.

Мы стояли в тишине.

— Ну и дела, — сказал Мако, нарушая молчание. Он спрыгнул со сцены, подошёл к Ахико и просто присел рядом. Она снова икнула, прижимая коробочку с печеньем к груди.

Горо стоял неподвижно, смотрел на дверь, которая только что закрылась. Его плечи были напряжены, а пальцы всё ещё сжимались в кулаки.

— Я даже не знаю, — сказал он, не поворачиваясь ко мне. — Если ты... А если я... То...

— Горо, — позвала я.

Он повернулся ко мне. Его глаза хотели казаться спокойными, но было видно, как он нервничает, сглатывает.

— Нам нужно подумать, — сказала я. — Я, ну... это слишком внезапно.

Эмма подошла ближе, скрестила руки на груди.

— Ясуда Рэй, — произнесла она сладко. — Президент школьного совета, лучшая ученица выпускного класса и, как вы могли заметить, она тоже не прочь заполучить нашего красавчика Горо-куна.

И снова я перевела взгляд на Горо. Его уши всё ещё горели.

Улыбнулась про себя от осознания того, что он, оказывается, нравится не только мне.

Но в то же время внутри меня что-то ёкнуло. Поцелуй. Сцена. Рэй, которая смотрит на него с таким же интересом. Хм-хм.

— Я должна подумать, — сказала я, чувствуя, как слова застревают в горле.

Горо кивнул, его плечи чуть расслабились.

— Хорошо, — сказал он.

Эмма махнула рукой, повернулась к нам.

— Ладно, ребята, не будем вешать носы. — Эмма вдруг запнулась, увидев какое-то уведомление у себя на смартфоне. — А я... я это. Отойду... Продолжайте пока без меня!

Эмма поспешно покинула актовый зал. Странно.

〰〰〰〰〰〰〰

Сразу после репетиции мы с Ахико направились в кабинет кружка рисования, чтобы остаток дня заканчивать оформление для сцены.

Завтра старшие ученики — а скорее всего Мако и Горо — будут обустраивать сцену на открытом воздухе, во дворе школы. А значит, сегодня всё должно быть готово. И сегодня мы должны спустить эти полотна уже в готовом виде в актовый зал ребятам. В целом, втроём мы успеем. И втроём донесём потом. Правда, неизвестно сколько времени это займёт.

Всю дорогу вдоль школьных коридоров мы молчали. Ахико шла рядом, время от времени касаясь моего локтя, будто проверяя, что я ещё здесь.

В кабинете нас уже ждала Ямагучи Сисэ.

Сегодня она выглядела иначе, чем обычно. На ней была простая белая блузка, расстёгнутая на верхнюю пуговицу, открывающая тонкую ключицу и край золотой цепочки с крошечным кулоном в виде кисти. Волосы были распущены — средней длины, пепельные, они падали на плечи мягкими волнами, и в них поблёскивала маленькая серебряная заколка. На её бледной коже, на щеках, играл лёгкий румянец. Тонкая оправа очков аккуратно сидела на переносице.

— Привет, Ямагучи! — окликнула я её, когда мы вошли.

Она повернулась к нам, замерла на мгновение, потом робко улыбнулась и сделала шаг навстречу. Её движения были слегка скованными, как будто она не знала, как себя вести.

— Добрый день, Нэкогава. Андо. — она кивнула нам, держа руки за спиной.

— П-приветики... — тихо произнесла Ахико и поставила свою сумочку рядом со старым диванчиком.

Ох уж этот диванчик.

Каждый раз, когда я смотрю на него, вспоминаю... Кхм, ладно. Тот вечер, натуральный боди-арт. Кому расскажи никто не поверит. Мотнула головой, прогоняя воспоминание.

— Ну что, финишная прямая, девочки? — спросила я, разглядывая развёрнутое на полу вдоль кабинета основное полотно. Плакат, который будет красоваться над сценой во дворе.

— Да. Но сначала... — Сисэ сделала ещё шаг ко мне. Между нами осталось метра полтора. — Узнала от сенсея, что у тебя был день рождения на выходных. С прошедшим днём рождения, Нэкогава.

Она протянула мне пакетик — розовый, с узорами из маленьких цветов. Внутри что-то лежало, угадывался твёрдый прямоугольник.

— Ой. Внезапно. Большое спасибо, Ямагучи, но не стоило... — я засмущалась, принимая пакетик из её рук. Наши пальцы на мгновение соприкоснулись — её пальцы были очень прохладными, с короткими, аккуратными ногтями.

— Может быть, обменяемся контактами? Чтобы такого не повторялось, плюс мы могли бы, ну... — она поправила прядь, убирая её за ухо, и её рука дрогнула. — обмениваться набросками, скриншотами интересных референсов и всё такое, ну...

— Д-да. Конечно... — я уже заглядывала в пакет. — Вау...

Внутри был небольшой набор. Косметика нежных оттенков — компактные тени с лёгким шиммером, блеск для губ цвета персика, румяна с тонким, едва заметным оттенком. Макияж популярной фирмы, который я видела в журналах, но никогда не решалась купить. И комплект заколок разных цветов — серебряные, золотистые, с капельками.

— Надеюсь, я не переборщила и тебе понравится! — робко добавила она.

Меня вдруг охватил порыв приобнять её в знак благодарности, но я сдержалась. Ахико тихо присела на диван, глядя на меня сквозь свою аккуратную чёлку (незаметно, как ей казалось).

— Большое спасибо! Мне очень приятно! — я слегка поклонилась ей. — Вот, запиши мой номер. Это и правда будет удобно для... ну, коммуникаций там вся-я-яких... — договорила я, продолжая вертеть набор в руках.

Сисэ добавилась ко мне в контакты, её пальцы на мгновение задержались на экране, прежде чем она убрала телефон. Ахико уже распаковала новые краски, те, которых нам не хватало, и принялась наливать воду в банку.

Мы начали работать.

Работа шла медленно. Я выводила тонкие линии, Сисэ смешивала краски на палитре, Ахико аккуратно заполняла фон. Мы почти не говорили, только изредка перебрасывались короткими фразами: «дай белила», «подвинь ведро», «не туда, левее». Я чувствовала, как усталость накапливается в плечах, в пояснице, в пальцах, которые уже начали слегка дрожать от напряжения.

Спустя час нас настигло уныние.

Началось всё с того, что у Сисэ зазвонил телефон. Она ответила на звонок, отойдя ближе к дивану.

— Да. Угу, это я. — взволнованно ответила она. — Что?! — её голос сорвался на полуслове. — Как? Не может быть... Родители меня убьют. И что делать? — пауза. — Конечно, конечно... Я... я мигом!

Мы с Ахико переглянулись.

— Тлен! Всё пропало... — заныла Сисэ, плюхаясь на диван и протирая лоб тыльной стороной ладони. В другой руке она всё ещё держала телефон.

— В чём дело? — спросила я, вставая с пола, на котором докрашивала угол полотна.

— Соседка звонила... — Сисэ уткнулась лбом в ладони, опираясь локтями на колени. Она согнулась так, что её плечи поднялись, делая её фигуру ещё более хрупкой. — Она сбоку живёт. Говорит, что сосед сверху нас затапливает и... и... Если я угроблю квартиру, родители меня убьют!

Она пыталась сдержать слёзы, но я слышала, как её дыхание сбивается.

— Так беги? — сказала я, подходя ближе и опускаясь рядом на корточки.

— Н-не переживай, Ямагучи... — тихо кивнула Ахико, встав рядом.

— Боже... — дрожащими руками Сисэ начала собирать сумку. Она хватала вещи почти наугад, роняя карандаш, потом поднимая его. — Я ведь живу одна. Ближе к школе, родители снимают мне небольшую квартиру с этого учебного года. Я так долго уговаривала их, клялась, что я ответственная, что я достойна их веры. А теперь...

Она бубнила это себе под нос, скорее для себя, на нервах, чем для нас. Я подошла ближе, положила мягко руку ей на плечо. Её тело было напряжённым, как струна.

— Эй. — тихо выдохнула я. Она вздрогнула. — Ты ведь не виновата. Придёшь домой, разберёшься. Напиши нам, как всё разрешится. Ладно?

— С-спасибо вам за понимание! Я... я вернусь, как только освобожусь! — она сложила ладошки перед лицом, будто в молитвенном жесте.

— Не стоит, уже поздно будет. Думаю, мы успеем всё доделать сами.

— Будем на связи! — выкрикнула она уже выбегая из кабинета.

Дверь захлопнулась. За окном уже небо заливалось оранжевым, солнце садилось, и лучи проникали сквозь пыльные стёкла, оставляя на полу длинные тени.

Мы с Ахико плюхнулись попами на диван синхронно. Выдохнули.

— Пу-пу-пу... Во дела... — шепнула Ахико, глядя на огромное полотно перед нашими ногами. Оно лежало на полу, почти готовое, но без последних штрихов.

— Угу-угу... — я потупила взгляд на носки своих школьных туфелек. Они были в краске — синей, зелёной, немного красной.

Ахико положила голову мне на плечо, устало, но беззвучно выдохнула. Её волосы коснулись моей щеки, пахнущие чем-то цветочным, и я на секунду закрыла глаза.

— Юдзу, мне ведь к 21 часу нужно быть дома... Младший братик... — прошептала она.

— Я помню...

Ахико тихо встала и принялась закручивать и упаковывать уже готовые плакаты — те, что поменьше. Их нужно будет развешивать на декорациях и строениях рядом с основной сценой. Её движения были медленными, но уверенными.

— Это левая сторона, да? — спросила она, готовясь подписать свёрток. Её пальцы аккуратно разглаживали край бумаги.

— Агась! — кивнула я. Потом подумала, взяла телефон в руки. — Ахико, я выйду проветриться на пару минут, ладно?

— Да, давай. — тихо ответила она, продолжая упаковывать.

В коридоре на этаже уже никого не было. Тишина стояла такая, что я кажется слышала собственное дыхание. Медленно и тихо подойдя к автомату с йогуртами, выбрала себе персиковый и вишнёвый для Ахико. Взяла два холодных стаканчика и села на подоконник. Стекло за спиной было прохладным, почти холодным.

Достала телефон и открыла список чатов.

Чат с Эммой.

Ю: [ Эмма. Мы правда обязаны поцеловаться на сцене? ]

Ответ пришёл почти сразу, но он начинался с чего-то странного.

Эмма: [ Снова нужны деньги? О_о ]

Я нахмурилась. Потом — второе сообщение.

Эмма: [ Прости, Юдзу, это было не тебе сообщение, чат скипнулся, вот тебе~ ]

Эмма: [ О-хохо, а ты что, не хочешь? ]

Эмма: [ Вообще-то не обязаны вы никому. И я никому ничем не обязана... ]

Я нахмурилась ещё сильнее.

Ю: [ Ась? ]

Пауза. Я уже думала, она больше не ответит. И вообще, что ещё за деньги? Почему она так рассеяна?

Эмма: [ Да я так. О своём. Головняки навалились, младшенькая. ]

Хм. Эмма никогда не говорила так. Она всегда была уверенной, наглой, непробиваемой.

Ю: [ Прости, если загрузила тебя. Просто вышла на перерыв за йогуртом и решила спросить у тебя совета. ]

Ю: [ У тебя всё в порядке? ]

Эмма: [ Не волнуйся. Ни о чём. Всё нормально. ]

Но я чувствовала, что это не так.

Эмма: [ А на счёт сценки. Хм. Я бы сыграла. Но это я. А вы — это вы. ]

Уже хотела что-то ответить, когда вдруг послышались шаги. Отложила телефон, подняла взгляд. Ко мне шёл Горо.

На нём была всё та же белая рубашка, но верхние пуговицы были расстёгнуты, открывая ключицу. Его волосы были слегка растрёпаны, как будто он провёл рукой по голове несколько раз. В руке он держал банку сока, но, кажется, не пил его, просто сжимал в пальцах.

— Юдзу. — он кивнул мне, подошёл к подоконнику, на котором я сидела, облокотился плечом к стене. — Эмма сказала, что ты всё ещё тут.

— Как видишь... — я отвела взгляд в окно, вдаль, на облака, которые уже начали темнеть. — У меня перерывчик. Типа того.

— Знаешь... хорошо, что я встретил тебя. Я хотел было написать тебе, и так, наверное, было бы проще. Но лучше тогда скажу. — его голос стал серьёзным.

Перевела взгляд на него и увидела, что его щёки горят, так же как его уши.

— Скажешь что? — тихо спросила я, поправляя низ школьной юбки, чтобы прикрыть бёдра. Мои пальцы машинально разгладили складки ткани.

— На счёт поцелуя. Давай не будем? — он смотрел прямо мне в глаза, встал ровнее.

— Ты не хочешь? — удивлённо спросила я. Внутри что-то дрогнуло, причём не от обиды, а скорее от удивления.

— Хочу! — почти пропищал он, махнув руками. Его банка с соком качнулась, и он перехватил её поудобнее. — То есть, нет! То есть, не так! А-а-а-а...

В этом выдохе было столько ребяческой неловкости, что я аж улыбнулась. Он выглядел как мальчишка, который признаётся в чём-то важном и боится, что его осудят.

— Говори, семпа-а-ай. — склонив голову на бок и отпив йогурт, я сделала внимательно-слушающий вид. Холодная жидкость скользнула по горлу. Мм, фкусно.

Горо улыбнулся, выдохнул ещё раз, плечи расслабились, но уши всё ещё были алыми.

— Это... я просто подумал. Я не хочу, чтобы наш первый поцелуй был таким. — он посмотрел в окно, на те же оранжево-розовые облака, которые уже начали темнеть. — Когда он... то есть, если он когда-то будет, ну вдруг... то я хотел бы, чтобы он был настоящим. Знаешь, типа, красивым, где-то... не знаю, но не на сцене при всей школе. Понимаешь, о чём я?

— Понимаю... — тихо, еле слышно выдохнула я, глядя на его лицо, на его ресницы, на линию скул. На губы, которые произносили эти слова.

— Ты... ты согласна? Сделаем так, как и репетировали. Можем просто, не знаю там, добавить объятие, с уворотом от зрителей... Это тоже выглядит романтично и эффектно. Уверен, всем понравится.

— Понравится... — эхом повторила я. Мои пальцы сжались на стаканчике с йогуртом.

— Славно. — с лёгкой улыбкой ответил он.

Смотрела на него и видела, что это просто Горо, который хочет, чтобы всё было по-настоящему.

— А эта Рэй. Ясуда. Она всегда такая? — я свесила ноги с подоконника вниз, облокотившись спиной к стеклу. Мои пальцы машинально постукивали по стаканчику.

— Она учится в параллельном классе с нами. Президент студсовета. — Горо тоже встал спиной к окну, и я заметила, как он слегка ссутулился.

— Я не об этом, Горо. — я улыбнулась, глядя на него. — Она так на тебя смотрела...

— А, это. Ещё с первого года старшей школы. Мы были в одном классе. Но это не важно. — он почесал затылок, и я увидела, как его пальцы на мгновение задержались на волосах.

— Неважно, говоришь? Ну ладно. — я спрыгнула с подоконника, поправила юбку, одёрнула блузку. — Мне пора. Спасибо за... ну, ты понял.

Подмигнув ему, я потопала обратно в кабинет, где меня заждалась Ахико.

Горо продолжил стоять. Чувствовала его взгляд на своей спине, пока не скрылась за дверью.

В кабинете рисования Ахико уже закончила заворачивать рулоны. Она аккуратно перевязала их бечёвкой, подписала каждый и сложила у двери. В этот момент заглянул Мако, и я заметила, как Ахико вздрогнула, увидев его.

— О, Андо, ты уже закончила? — спросил он, сияя улыбкой.

— Д-да! — пискнула она. — Вот... я уже подписала всё...

— Отлично! Тогда я забираю! — он подхватил рулоны под мышку, и его руки на мгновение коснулись её, когда она передавала ему свёртки. Она отпрянула, покраснев до корней бантиков. — Спасибо, Андо! Ты чудо! — он уже бежал к выходу, но на пороге обернулся. — Вечером напишу!

И он скрылся в коридоре.

Ахико тоже собрала вещи. Её руки слегка дрожали, когда она застёгивала молнию на сумке.

— Юдзу... мне правда пора... — сказала она с очень виноватым видом. — Младший братик...

— Беги, Ахи, — улыбнулась я. — Я справлюсь.

Она кивнула, бросив на меня благодарный взгляд, и выбежала из кабинета.

И так я осталась одна.

Сидя на полу, перед незаконченным плакатом, я выводила линии. Плавно, старательно. Кисть в руке двигалась почти автоматически, но каждый штрих был продуманным.

Справлюсь. Доделаю. Даже если одна. Ничего... Всё будет красиво.

На часах уже 21:15. Поступил звонок.

Взяла трубку, даже не глядя на экран.

— Привет, Сай, — простонала я устало, откидывая кисть в сторону и падая спиной на грязный пол.

— Оу. Ты чего там? — её хриплый голос разрезал тишину. Слышно, как она где-то ходит, может, по своей комнате.

— Всё сижу, оформление сценки доделываю...

— Ого. А где все?

— Сисэ ушла — соседи затапливают. Ахико — к братику. — констатировала я с грустью в голосе. Мои пальцы рассеянно гладили холодный линолеум.

— Печаль-беда. Я помешала, может, потом позвонить? — поинтересовалась она.

— Да нет. То есть... — я прижала трубку к уху. — Отвлеки меня немножко, чтобы были силы доделать этот ад сегодня?

— А, это я могу. — улыбнулась она сквозь лёгкие помехи. — Там диванчик наш в твоём поле зрения?

Приподняла голову и, положив одну руку под затылок, бросила взгляд на этот старый диван. Он стоял в углу, потёртый, с выцветшей обивкой, на которой остались следы нашей с Сарой жизни.

— Угу. — выдохнула я.

— А помнишь, как я на нём заснула? Вся изрисованная твоими красками и укрытая кофточкой Эммы?

— Помню... — я смотрела на диван и видела там её, лежащую как маленький котёнок.

— Знаешь, была бы я там сейчас, я бы помогла тебе дорисовать. — с какой-то лютой уверенностью сказала Сара.

— Э... — пискнула я. Потом одумалась. — Ты скорее бы уничтожила своими каракулями полотно, или затоптала бы края, или опять нарисовала бы на себе какие-то руны!

— Пха-ха! Шикарно же. — смеялась она.

— Скорее, если бы ты была рядом, у меня просто была бы дикая мотивация закончить всё раньше, чем ты всё уничтожишь, ходячая катастрофа. — наигранно сурово проговорила я.

— Это я-то катастрофа? — веселилась Сара.

— Ну да. А что, я что ли? — я чувствовала, как во мне просыпается раздражение из-за её несерьёзности, но при этом — приток новой энергии. Я села, взяла кисть и снова начала наносить краску.

— Конечно ты! Ты думаешь, рядом с тобой я просто так что ли затаптывала бы края или проливала бы краску на полотно? Юдзу-у-у-у... — она сделала филигранную паузу и добавила: — это всё было бы из-за того, что ты бы меня отвлекала!

— Каким ещё образом! — пискнула я, чувствуя, что уже краснею заранее.

— Да хотя бы своим прикусанным язычком! — заливалась она в трубку.

— Ладно, Сай. Я буду дорисовывать, а то так ночевать тут останусь.

— Придёшь домой, позвони, ну или напиши. Лады? — спокойнее сказала Сара.

— Конечно. — я пожала плечами, хотя она не могла этого видеть. — И спасибо.

— Скучаю. — добавила Сара и бросила трубку.

На губах всё ещё играла улыбка.

〰〰〰〰〰〰〰

Дома я оказалась лишь через час. За окном уже было темно, небо затянулось тучами. Скинула с себя одежду прямо у входа, оставляя её на полу, и прошла в комнату, чувствуя, как ноги гудят от усталости.

Мама принесла мне в комнату лёгкий ужин — какао с тостом, — пока я была в душе. Выйдя оттуда, закутанная в полотенце, я увидела на тумбочке тёплую кружку и тарелку, накрытую салфеткой.

Завалилась на кровать носом в подушку. Так и заснула.

Проснувшись через три часа от того, что захотелось пи-пи, я на ощупь нашла телефон. Экран ослепил, и я прищурилась, увидев сообщение от Сары.

Сара: [ Ты там хоть жива, дура? ]

Улыбнулась в приглушённом свете настенного светильника в ванной комнате, сидя на унитазе. Мои ноги касались холодного кафеля.

Так замоталась, что даже не написала ей перед сном... Во дела.

Быстро набрала ответ:

Ю: [ Жива. Заснула сразу, прости. Завтра расскажу. Спокойной ночи, Сай. ]

Ответ пришёл почти мгновенно:

Сара: [ Спокойной ночи, дурочка. Спи. ]

Улыбнулась, глядя на экран. Положила телефон на стиральную машину и поднялась с унитаза, чувствуя, как усталость снова накатывает волной.

Доплелась до кровати, упала лицом в подушку и провалилась в сон.

〰〰〰〰〰〰〰

Нравится? Юдзу и Сара ждут вас в ТГК: @TakefasaProject

Глава 3: Совсем скоро летние каникулы.

20 июля. Пятница.

...

— Да! Ещё, Сато! Да! — рычал Минамино-сенсей, стоя надо мной, смотря на меня сверху вниз с потным, заведённым лицом. На лбу блестели капли пота, а глаза горели азартом.

— А-а-ар... — мои мышцы охватывали спазмы. Каждое движение давалось с трудом — пресс горел огнём, руки дрожали от напряжения, а в груди не хватало воздуха.

— Сорок восемь, сорок девять! — досчитывал он, чуть ли не прыгая на месте, как тренер, который получает удовольствие от чужих мук. — Пятьдесят!

Сенсей выпрямился, победоносно вскинул руки вверх, оглядывая других тренирующихся парней в зале. Те, кто ещё занимался, на мгновение замерли. Потом он опустил руки и довольно кивнул.

— Фух... это было мощно... — еле выдохнула я, поднимаясь с коврика. Отложила гирьки в сторону, села на корточки, пытаясь отдышаться, потом встала, чувствуя, как ноги дрожат.

— Пятьдесят раз, Сато! — он не переставал. — Ты сделала прокачку пресса пятьдесят раз с дополнительными грузами в обеих руках! Я знаю парней, которые не выдерживают и тридцати!

Пот с меня тёк рекой. Вся майка была мокрая, и из светло-серой стала какой-то почти чёрной и прилипла к спортивному лифу, обрисовывая каждую линию тела. Ткань липла к коже, капли пота стекали по шее, собираясь между грудей.

Кстати, не зря я его купила, говорила же — удобно. Качаешь пресс, а сиськи на месте и никого не смущают. Боюсь представить, как меня поддерживал бы сенсей, если бы я была в обычном лифе или вовсе без него. Хотя, может, он был бы ещё более заботливым. Пха.

— На сегодня всё? — спросила я, вытирая пот со лба маленьким полотенцем.

— Да. Свободна. — он кивнул в сторону раздевалки. — На каникулах будешь ходить в зал или отдохнёшь?

— Буду, сенсей. — я закинула полотенце на плечо, сдула прядь волос, прилипшую к щеке.

— Тогда, если меня тут не будет, просто скажешь охране, что ты в зал. Я передам, что ты в списках.

— Угу-угу, спасибо. — выдохнула я, ещё не восстановив дыхание. Грудь тяжело вздымалась под мокрой тканью.

Мы направились медленно в сторону раздевалки. Он — прихрамывая, я — просто устало.

— Ты молодец. Хоть и скинула пару кило... — он покачал головой, и в его голосе послышалась лёгкая тревога. — Это не хорошо, но брюшную область укрепила знатно за это время. Твоей стойке многие позавидуют у нас.

— Вы меня перехваливаете, сенсей. — с ухмылкой ответила я, глядя краем глаза на его пузико. Оно колыхалось в такт шагам.

Мы дошли до раздевалки. Он открыл мне дверь, придержал, пока я входила. Демонстративно кинул взгляд на двух парней в зале, давая им понять, что сюда не входить, пока я тут. Те поспешно отвели взгляды и уткнулись в свои тренажёры.

Потом он дождался, пока я дошла до своего шкафчика, проводил меня взглядом. Когда я ухватила низ майки, чтобы стащить её через голову, он галантно закрыл дверь, уходя к своему столу, оставляя меня одну.

Улыбнулась про себя.

Стащив мокрую майку через голову, я сразу ощутила, как воздух касается горячей, влажной кожи. Спортивный лиф был насквозь мокрым, потянула его, чувствуя, как ткань влажно отлипает от груди. Сняла его, оставаясь в одних шортах. Грудь была свободной, провела по ней ладонью, смахивая капли пота.

Стянула шорты, трусики, направилась в душевую.

Встала под струи, смывая усталость и пот.

Вода была прохладной, мурашки бежали по коже. Запрокинула голову, позволяя струям бить в лицо, закрыла глаза.

Выйдя из душа, вытерлась полотенцем, натянула чистые трусики — простые, чёрные, с тонкой резинкой. За ними — свои рваные светлые джинсы. Потом надела простую чёрную майку.

Кожа была ещё влажной, и майка слегка прилипала к телу. Волосы я расчесала пальцами, хэх. Пирсинг в ухе — на место. Ключ на шее — на место.

Собрала вещи в сумку и вышла из раздевалки.

Минамино-сенсей уже сидел за своим столом, что-то заполняя в журнале. Он поднял взгляд, когда я проходила мимо.

— Хорошей пятницы, Сато.

— И вам, сенсей. — я кивнула и вышла из зала.

〰〰〰〰〰〰〰

Вечерело.

Проходя по коридору, я направилась к лестничному пролёту, чтобы... ну чтобы подняться на крышу и... поубивать свои лёгкие, скажем так, в компании одного корейца, возможно, если не повезёт. Рука в кармане уже нащупывала пачку, когда я поднималась по ступенькам.

Между этажей, за пол-пролёта до двери на крышу, у окна стояла девочка спиной ко мне.

Сразу узнала её.

На ней была не школьная форма, а та же ультра-короткая юбка нежно-персикового цвета. Сверху — лёгкая футболка-поло с воротничком, белая, почти прозрачная на свету, сквозь которую угадывался край тонкого лифчика. На ногах — высокие гольфы, белые, с аккуратной резинкой, и лёгкие кеды. Волосы распущены, и я заметила, что их кончики слегка подкручены. Через плечо висела шоппинг-сумка, из которой торчал край книги.

— Х-Хаясэ? — окликнула я.

Она обернулась на мой голос. Её губы, с внушительным (как казалось) слоем клубничного блеска, дрогнули в улыбке. В глазах мелькнула смесь страха и облегчения.

— П-привет, Сара!

— Тебе же мама запретила со мной... видеться. Чего ты тут? — спросила я, подходя к окну рядом с ней и облокачиваясь локтем на подоконник. Сумку сбросила на пол у ног. Мои пальцы машинально поправили прядь волос, которая ещё не просохла и касалась щеки.

— Я... мама сейчас перед каникулами заполняет журнал у себя в кабинете, задерживается. — голос Хаясэ был дрожащим, как обычно, но и как обычно настойчивым. — Я решила подождать её тут. В надежде, что ты будешь тут проходить после... после тренировки.

— Ты неисправима. — улыбнулась я, запрыгивая попой на подоконник рядом с её руками. — Ну, как дела? Рассказывай.

— Ну, как тебе сказать. — она чуть отодвинула руку, которая лежала на подоконнике, на пару сантиметров от моего бедра, но взгляд не отвела. — Есть хорошие новости и плохие. С какой начать?

— Ого. Ну давай с хороших. — я откинула голову затылком на стекло, смотрела куда-то вверх.

— Хороших несколько, — она начала лепетать. — На каникулах я никуда не поеду, буду в Осаке, про нашу тайную миссию мама ничего не узнала, и ещё... — я боковым зрением увидела, что она не отводит взгляд с моей вытянутой шеи, наверное, пялится на пульсирующую вену. — Ещё она разрешила нам увидеться с тобой на каникулах.

Вернув голову в нормальное положение, я округлила взгляд.

— Уф. Ничоси. Ну а плохие новости?

— Плохие заключаются в том, что... — она заковыряла пальцем бедный подоконник, оставляя на нём тонкие царапины. — ...до августа мы... мама будет занята, и... получается, я не увижусь с тобой на фестивале 25-го... и самое плохое...

— Ну не томи, малыш. — выдохнула я, слушая внимательно.

— Мама разрешила увидеться с тобой, но с одним условием, — она выпаливала, как вызубренную речь, почти не дыша. — Если ты придёшь к нам в гости в августе, и мы будем общаться только у неё на виду. Воть.

— Ничоси икс два. — я покачала головой, уставившись на свои коленки.

— Но это же ничего, да? Не проблема? — пропела она робко, с надеждой в голосе.

— Хаясэ. Я не знаю. Не могу ничего обещать. Тем более до августа ещё долго. Я тебе напишу, ладно?

— Д-да, конечно, я же не настаиваю, я просто, ну... просто как бы предлагаю и предполагаю.. и...

— Ладно. Ну а ты завтра на школьный фестиваль идёшь здесь? — сменила я тему.

— Здесь? Нет. У нас в средней школе тоже будет праздник, я там буду. А ты?

— Я-то? Я буду дома завтра. Буду отдыхать. И смотреть фестиваль онлайн.

— Онлайн?

— Подруга из Токио пообещала включить прямой эфир и показать выступление другой подруги. Она у меня в актрисы заделалась, будет главную роль в постановке играть, такое нельзя пропустить. — рассказывала я увлечённо, и на губах сама собой появилась улыбка.

Хаясэ замялась.

— Подруга из Токио...

— Да. — сказала я, понимая, как это всё звучит. — Вы с ней познакомитесь когда-нибудь, ты ей понравишься.

— П-понравлюсь? — пискнула она, и её глаза округлились.

— А то! — я потрепала её по чёлке, по мягким волосам. — Она обожает девочек, которые будто вышли со страниц манги или прямо из серии аниме! Пха-а-а!

— Э-э?.. — она склонила голову на бок со своими щенячьими глазками, которые смотрели на меня снизу вверх. — В смысле?

— Да, блин. Я говорю, что ты милашка и ты ей понравишься. Так понятней?

— Ой. — она залилась краской с головы, кажется, до самых коленей, одёрнула свою короткую юбку, отвернулась и уставилась в окно. Её уши горели ярко-красным, она пыталась справиться с румянцем, который залил её щёки.

— Что такое? — удивилась я.

— Ты иногда такие вещи говоришь, с таким видом, будто ничего и не сказала... — прошептала она, не поворачиваясь.

— Во, во! — я спрыгнула с подоконника, подхватила сумку. — Она тоже так говорит. Я ж говорю, вы споётесь.

— Тогда на связи? — с надеждой в голосе спросила она, когда я пошла выше.

— Конечно! Удачи на фесте завтра! — я махнула ей рукой, не оборачиваясь, и скрылась за дверью на крышу.

〰〰〰〰〰〰〰

Выйдя на крышу, я увидела пустоту и начинающийся закат.

Небо было оранжево-розовым. Подошла к краю, облокотилась на ограждение, прохладный ветер касался лица, ещё влажного после душа.

Кима не было. Значит, повезло.

На телефоне зазвенел звонок, достала из кармана, проверила экран.

«Мать». Значит, не повезло.

Нажала «принять», сразу доставая пачку и зажигалку.

— Дочь, привет. Как ты? — голос матери был тихим, но не таким нервным, как раньше. В нём даже послышалась какая-то робкая надежда, от которой мне стало не по себе.

— Ага. — пробубнила уже я с сигаретой в зубах.

Щелчок. Оранжевый огонёк. Дым тонкими струйками.

— У тебя всё нормально? — она не сдавалась. В её голосе была какая-то настойчивость, которая появлялась, когда она пыталась быть матерью, но не знала как.

— Мам. Что ты хотела? — выдавила я между затяжек. Дым вырвался лёгким облачком, смешиваясь с вечерним воздухом.

Повисла небольшая пауза. Я оперлась на локти, глядя вдаль, непонятно куда вдаль.

— Отец. — она произнесла это слово так, будто оно было ядовитым.

— Опять он. Слушаю.

— Он... потребовал повторное слушание. — она говорила сбивчиво и торопливо, будто боялась, что я не дослушаю. — Он говорит, что ты преувеличиваешь. Тебе придётся дать показания по видео-конференции.

В этот момент я услышала, что дверь на крышу открылась. Бросила взгляд через плечо и увидела, что это Ким. Не повезло икс два.

— Когда? — спросила я в трубку, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Пальцы сжали фильтр чуть крепче.

— Через две недели.

— Ясно. Я потом узнаю всё у мамы Наоми. Береги себя. — я сбросила звонок, не дожидаясь ответа. Отложила телефон обратно в карман.

Две недели... Повторное слушание. По видео давать показания. Снова говорить об этом... Сделала глубокую затяжку и позволила себе на мгновение закрыть глаза.

Ким прошёл мимо меня в своей привычной, вальяжной манере. Двигался так, будто ему было абсолютно наплевать на всё вокруг — на закат, на город, на моё существование. Его руки были засунуты в карманы чёрных брюк, а на плечи была накинута лёгкая ветровка, которая развевалась на ветру. Он остановился у вентиляционной трубы, прислонился к ней плечом, и неспешно достал свою пачку с золотистой полоской. Щелчок зажигалки, тонкая струйка ароматного дыма поднялась в воздух.

— Это не Юдзу. — бросил он куда-то в сторону, выпуская колечко дыма. Кольцо было идеально ровным.

— Чё? — я даже не повернулась. Смотрела на огни города, которые постепенно разгорались в наступающей темноте.

— Когда Юдзу — ты меняешься лицом, почти сияешь. А сейчас — такое же унылое говно, как обычно. — он говорил это с лёгкой насмешкой.

— А. Да, не Юдзу. — выдохнула я, делая ещё одну затяжку.

— Ну и похер, — он откинулся назад, прислонившись затылком к трубе, поза была расслабленной, почти ленивой. — Чё, раз уж мы тут пересеклись в последний учебный день лета... какие планы на каникулы, Сато?

— Никаких. — я выдохнула кривое колечко. — А у тебя?

— Ха. Мог бы и не спрашивать. — он повертел сигарету в пальцах, как заправский фокусник. Его пальцы были длинными, с аккуратными ногтями. — Ну а у меня подработка. Хотя скорее — практика. Тату-мастером. Учусь. Кстати, мы могли бы сходить куда-нибудь, типа на концерт, например.

— Тату? Неожиданно. — коротко прокомментировала я, бросив взгляд на него. Его глаза на мгновение блеснули в свете заката.

Ким помолчал полминуты, потом усмехнулся.

— Почему же? Я вообще-то творческая личность. Давно мечтал. Ещё в Корее. Закупил всё оборудование, там даже бил. А тут времени не было. Но оборудование и все инструменты уже поставил. Пора бы.

— Ясно. Айдол-тату-мастер-фломастер. Этот день не перестаёт удивлять. — сказала я, глядя куда-то вниз на суетящихся людей в редкой толпе.

— Вообще-то, это у вас тут в Японии всё строго с тату, а у нас и до 18 можно спокойно бить. Татуировки — это популярно. — он говорил это с лёгким акцентом, который становился заметнее, когда он увлекался.

— У вас там может быть. — выдохнула, дым растворился в воздухе. — На фест завтра идёшь?

— Я дурак что ли? — хмыкнул он. Его голос звучал скептически. — А ты?

— А я что, похожа на дуру?

— Ну да, если честно. Иногда. — с улыбкой кино-звезды ответил он. Его улыбка была лёгкой, даже небрежной.

— Мне плевать, ты в курсе?

— О да, ещё бы.

Дальше мы курили молча.

Тишина была не тяжёлой, скорее привычной, такой, когда не нужно заполнять паузы словами.

Смотрела на закат, чувствуя, как ветер играет с моими волосами, и пыталась не думать о том звонке. Две недели.

Затушив бычок, вышла с крыши, не прощаясь. Ким не сказал ничего вслед. Мне это даже нравилось.

Шла по коридору, тело всё ещё отдавало болью после тренировки. На плече висела сумка, которая уже казалась слишком тяжёлой, как будто в ней лежали не тетрадки, а кирпичи.

Спустившись по лестнице и выходя к ящикам на первом этаже, я увидела возле них Синако и Риноцуки. Девочки были ещё в школьной форме — белые блузки, юбки, аккуратные гольфы. Синако, как всегда, размахивала руками, что-то объясняя своей более тихой подруге.

— О, Сато! — выкрикнула Синако, подбегая ко мне. Её чёрное каре подпрыгнуло, и она сдула прядь со лба привычным жестом.

Следом за ней подошла и Риноцуки, с двумя низкими хвостиками, из которых выбивались мягкие русые пряди.

— Ага, я. — остановилась рядом с ними. — Вы чего так поздно в школе торчите?

— Так фестиваль же завтра... — тихо начала Риноцуки, поправляя край юбки. Её пальцы нервно теребили ткань.

— Мы с организацией помогаем ведь. — пояснила Синако, уперев руку в бок. Её поза была уверенной, почти вызывающей.

— Понятно. Ну удачи вам завтра.

— Придёшь нас поддержать? — скромно спросила Риноцуки, и в её глазах мелькнула надежда.

— Нет, я пас. У меня луна будет не в той фазе.

— О как. — выдала Синако, поднимая бровь.

Они переглянулись, видимо, обсуждали этот вопрос заранее и решили его задать.

— А на каникулах что делаешь? — Риноцуки подошла чуть ближе, её пальцы сжались на ремешке сумки.

— Ничего. — я поправила сумку на плече. Тяжёлую, зараза.

— Ты обещала нам прогулку, помнишь? — Синако, уже не скрывая настойчивости.

— П-фф. Помню. — я начала делать шаги мимо них дальше к выходу, но они не унимались.

— Мы обязательно тебе напишем. Или позвоним. Или зайдём за тобой! — выкрикнула Синако мне в спину.

— У вас нет моего адреса! — крикнула я, не оборачиваясь.

— Зато есть твой номер и адрес твой у учителя в журнале, а он нас любит! — Синако не унималась, было слышно, как она смеётся.

Выходя за ворота школы, уже не слыша их, я улыбнулась. Ну и дурочки, конечно. Но, чёрт возьми, забавные.

〰〰〰〰〰〰〰

Дома я оказалась уже в позднем вечере.

В комнате было темно, только свет уличных фонарей пробивался сквозь неплотно задёрнутые шторы.

Скинула ветровку прямо на пол, стащила майку через голову, чувствуя, как ткань скользит по коже. Стянула джинсы, оставляя их на полу, и осталась в одних чёрных трусиках.

Оставила только тусклый свет ночника на тумбочке, он отбрасывал мягкий жёлтый свет, создавая уютный полумрак. Упала на кровать без сил, раскинувшись в позе звезды.

Телефон в руке завибрировал — входящий звонок. Юдзу.

Нажала «принять», поднося трубку к уху.

— Пупс. — ответила я сразу же, глядя в потолок, рука легла на живот, пальцы бессознательно поглаживали кожу.

— Сайка! — пропела она. — Ты дома уже?

— Да. А ты?

— И я. Го по видео тогда? — спросила она с ходу и с улыбкой в голосе.

— Давай. — ответила я рефлекторно. И только потом поняла, что я совсем не одета и это попахивает краснощёкой катастрофой и атомным взрывом где-то в Токио.

Прикрыла грудь одеялом, облокачиваясь спиной на подушку полусидя, и нажала переключение на видео-связь.

На экране появилась Юдзу, уже в домашней футболке — моей, нашей, чёрной оверсайз. Волосы влажные, взгляд уставший, но глаза светились тёплой искоркой.

— Хорошо выглядишь! — улыбнулась я ей, уголки губ сами собой приподнялись.

— С-спасибо, Сай. И ты. — тихо ответила она, поправляя съезжающий воротник.

— Ну что, давай вещай, рассказывай, как там твои приключенческие романтические похождения.

— Ох. Ну как я и говорила. Эта президент студсовета чуть не устроила скандал из-за того, что мы с Горо отказались целоваться на сцене. — начала она лепетать увлечённо, иногда смотря в камеру, иногда на собственные руки, которые выписывали в воздухе пируэты. — А мы такие, не будем вообще, и как бы просто обнимашки с каким-то уворотом, создающим эффект романтики, и всё дело в шляпе! Понимаешь? А она еле согласилась! Эмме пришлось даже повысить голос! Где такое видано?

— Пха. Ну так просто поцеловались бы, делов-то. — ответила я вглядываясь в экран.

— Ну не... — Юдзу замялась. — Не хотю...

— А Эмма чего в итоге?

— Она эту Ясуду поставила на место, напомнив, кто год назад взял титул королевы школы. На этом их спор и закончился.

— Узнаю белобрысую. — прошептала я с одобрением в голосе.

— Жаль тебя не будет, заценила бы нашу сценку. — с грустью сказала Юдзу.

Она ещё не знала, что Ахико пообещала мне включить трансляцию. Но я и не рассказываю, ведь тогда Юдзу будет нервничать и переживать, что её целенаправленно демонстрируют.

— Жаль, жаль. — выдохнула я, стараясь, чтобы голос звучал естественно.

— А у тебя как дела? Рассказывай. — Юдзу подалась ближе к камере, её лицо заполнило почти весь экран.

— На тренировку ходила, прокачалась, во какая сильная! — я вытащила руку, показывая мышцы. Тощий бицепс напрягся, и я гордо улыбнулась задирая нос.

В этот момент Юдзу обратила внимание на мои плечи, ключицу и то, что нигде не видно лямок лифчика или майки. Её глаза бегали в их поиске, потом она выпалила:

— ТЫ ДУРА, ГОЛАЯ ТАМ, ЧТО ЛИ?!

— Пха-ха! Чего орёшь-то? Ты просто застала меня врасплох! — я засмеялась.

— Могла бы не нажимать на видео-связь!

— Ага, и отказаться от возможности увидеть тебя? Ну уж нет. — сказала я с наглой ухмылкой, но одеяло поправила повыше, прикрывая грудь. — Но вообще я качала пресс сегодня, сенсей даже похвалил. Показать?

— Что показать? — Юдзу уже зависла, глядя в камеру с выражением человека, который не знает, куда смотреть.

— Пресс показать?

— Сайка, блин! Нет. — фыркала она, и я видела, как её щёки начинают розоветь.

— Хм-хм. Как хочешь. — я спокойнее улыбнулась, потому что была довольна видеть её смущённые щёки. Порция получена. — Ну что, ты готова к завтра?

— Конечно. Всё готово. Сцена выглядит отпад, завтра сфоткаю тебе.

— Обязательно. Буду ждать! — кивнула я.

— А знаешь, что ещё ты должна ждать? — с искоркой во взгляде сказала она.

— Что? — с недоверием спросила я.

— 25 число!

— Фестиваль в Осаке. Почему? — я подняла бровь, села ровнее, держа телефон перед собой. В груди, как дятел в ствол, забилось тревожное предвкушение.

Она, сучка мелкая, ещё и паузу выдержала театральную. Точно актриса. Её глаза блестели, и я видела, как она с трудом сдерживает улыбку, разрывающую её изнутри.

Три, два, один...

— Потому что старшенькая приедет к младшенькой Саре в гости в Осаку! — она вскинула руки в победном жесте, и её голос разнёсся по комнате.

У меня пропал дар речи. Я просто смотрела на неё. Молча. Пытаясь переварить услышанное. Одеяло постепенно и плавно и беззвучно съехало с моей груди. Я смотрела на неё, не веря своим ушам.

— Ааа! СИСЬКИ! — заорала Юдзу и с грохотом вырубила звонок.

Тогда я пришла в себя, поправила одеяло, перезвонила.

На экране показалась её комната, привычный фон, но её не было.

— Эй? — окликнула я.

Её фиолетовые волосы и карие глаза начали плавно появляться снизу кадра, будто она аккуратно выглядывала, проверяя, можно ли на меня смотреть. Уже можно.

— Ты... я не ослышалась? — переспросила я, когда она целиком появилась в кадре. Её щёки были алыми, а глаза — огромными, почти испуганными.

— Не ослышалась. После нашего феста я приеду на ваш, в Осаку. — тёплым тоном говорила она. Её голос был тихим, но я слышала в нём уверенность.

— А как же остальные? Вы не хотите потусить там в Токио с Горо, ну или Эммой, Мако, Ахико, мамой Наоми? — с опаской спросила, боясь спугнуть удачу. Но я не могла не спросить.

— Старшие ученики будут загружены подготовкой к вступительным, Ахико — с братиками. Мама с подругой с работы поедет гулять. А я... — она пожала плечами, но с улыбкой. — А я попросила маму купить билеты.

— Не верится.

— Встретишь меня?

— Ещё спрашиваешь... — я выдохнула и ещё тише добавила: — отличные новости...

— Ну воть! Я спатьки, Сай! — она уже плюхнулась щекой на подушку, продолжая мило смотреть в кадр, глаза были полузакрыты.

Помахала ей рукой, не в силах ничего сказать больше. Она помахала в ответ, и её пальцы на мгновение задержались в воздухе, будто она пыталась дотронуться до меня через экран.

Смартфон погас. Я смотрела на чёрный дисплей... Она приедет. Она приедет сюда. В Осаку.

Откинулась на подушку, уставившись в потолок, и улыбнулась в темноту. Пальцы машинально коснулись ключа на шее.

Событие 25-го числа внезапно стало самым важным в моём календаре.

〰〰〰〰〰〰〰

Нравится? Юдзу и Сара ждут вас в ТГК: @TakefasaProject

Глава 4: Летний фестиваль в школе.

21 июля, суббота.

Школьный летний фестиваль.

Солнечное начало дня, разгар лета, просторный школьный двор. Ученики постарались на славу, территория и правда выглядела по-настоящему празднично. Повсюду развевались разноцветные флажки, на деревьях висели гирлянды, а воздух был наполнен запахом сладкой ваты и жареного теста. Звонкие голоса учеников смешивались с музыкой из динамиков, создавая неповторимый фестивальный гул.

Стоя в кабинете драмкружка, глядя в окно на всю эту суету во дворе, я прислонилась плечом к стеклу и достала смартфон. Ладошки потели, оставляя на дисплее влажные отпечатки.

Мм, мокренько, сказала бы Сара...

Улыбнувшись собственным мыслям, я быстро набрала сообщение.

Ю: [ Сай. Я так волнуюсь. Мы скоро будем выступать. ]

Её ответ не заставил себя ждать.

Сара: [ Пупс, а смысл волноваться? Ты столько репетировала ]

Ю: [ Понимаю, но всё равно! Я же никогда не выступала даже перед двумя людьми, а тут толпа! ]

Сара: [ Есть лайфхак, просто представь, что все зрители голые ]

Чуть не выронила телефон. Представила Такуми-сенсея без рубашки, у меня задёргался глаз и кажется нос.

Ю: [ САЙКА, ОТ ЭТОГО СТАЛО ТОЛЬКО ХУЖЕ ]

Ю: [ Там ведь будет и Такуми-сенсей! И Ахико! ]

Сара: [ Кайф! А минусы будут? Харизматичный учитель-краш и нежная ниндзя-куколка, будет где разгуляться фантазии ]

Стукнулась лбом о стекло, жар потопом обрушился на щёки. Мне казалось, что я стекаю по окну, как жидкий белок. Прохладное стекло касалось лба, и я на мгновение закрыла глаза, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце.

Минуту я ничего ей не отвечала. Она написала ещё.

Сара: [ Ладно ]

Сара: [ У меня тоже нет опыта выступлений, но у меня есть опыт «похер на всех». Делюсь им с тобой ментально. Впитывай меня. ]

Фыркнув, я слегка улыбнулась.

Ю: [ Звучит как-то двусмысленно... Оки, я пойду... ]

Пауза. От окна я не отходила. Ждала. И оно пришло.

Сара: [ Просто вспомни тот воздушный поцелуй из тени актового зала на твоей первой репетиции. Сделай глубокий вдох и ныряй. Тебе не нужно никому ничего доказывать. А мама Наоми будет смотреть на тебя с любовью со зрительских мест, я знаю... ищи её взгляд. Обнимаю! Расскажешь потом ]

Приятно. Она помнила. Тогда, в актовом зале, когда я чуть не провалилась сквозь сцену от страха, а она сидела на матах и одним движением вернула меня в реальность.

Ю: [ Спасибочки, Саламандра :* ]

Сделав внушительный выдох, убрала телефон в карман и двинулась к выходу из кабинета, пальцы всё ещё слегка дрожали от предвкушения.

Выйдя на улицу, я на мгновение зажмурилась от яркого солнца, обошла импровизированную сцену, построенную во дворе, и остановилась за кулисами, где уже стояли готовые ребята из театрального кружка.

Горо был в своём полном самурайском облачении — тёмное кимоно, штаны, нагрудник. Он выглядел серьёзным и собранным, поправлял ремешок на поясе.

Мако, напротив, был в своей стихии. Он метался по закулисью, размахивая руками и что-то бормоча себе под нос про «эпическую смерть, которую зрители запомнят навсегда». Его ярко-красный костюм воина уже успел покрыться пылью от его же прыжков.

Эмма стояла в стороне от всех, скрестив руки на груди. На ней была простая чёрная майка и джинсы, волосы собраны в высокий хвост. Она выглядела сосредоточенной, но когда наши взгляды встретились, она подмигнула — коротко, ободряюще.

Выглянув из-за кулисы, окинула взглядом всё со стороны. Двор был преображён до неузнаваемости. Над сценой красовалось наше главное полотно — с цветущей сакурой и развевающимися на ветру лентами, которое мы с Ахико и Сисэ доделывали до поздней ночи. По бокам висели плакаты, которые мы расписали вручную. Флажки, гирлянды, столы с едой — всё выглядело так, будто мы перенеслись в маленький, уютный городок.

Перед сценой были расставлены ряды стульев, заполненные зрителями. В основном — родители, родственники, ученики других школ и представители администрации. Я увидела Такуми-сенсея — он сидел в третьем ряду, чуть сбоку, в привычной тёмной рубашке с закатанными рукавами. Рядом с ним, с идеальной осанкой и безупречным макияжем, расположилась Кагава-сенсей в строгом льняном костюме. Она смотрела на сцену с лёгкой, едва заметной улыбкой, сжимая в пальцах край программы.

А во втором ряду, почти в центре, сидела моя мама. Она была в своём любимом лёгком платье, волосы убраны в небрежный пучок, и она смотрела на сцену с таким выражением лица, будто там сейчас будет выступать рок-группа из её молодости. Рядом с ней сидела женщина, которую я видела впервые — в ней угадывались те же черты лица, что и у Горо, те же глаза и та же спокойная уверенность.

— Твоя мама села рядом с моей? — удивилась я, когда Горо подошёл ко мне.

— Ага. — он почесал затылок, а его уши начали слегка розоветь.

— Божечки, интересно, о чём они разговаривают? — я невинно приложила палец к губам.

— Наверное, моя мама говорит твоей, какая у твоей мамы чудесная дочь. — с улыбкой сказал Горо, глаза блеснули.

— Ты... ты выдумываешь, семпай! — пискнула я. — Пойдём, скоро наш выход.

На сцене уже вовсю шла постановка.

Мако уничтожал массовку из своих врагов, его ярко-красный костюм развевался, а каждый его выпад сопровождался громкими, театральными криками, от которых некоторые зрители в первом ряду вздрагивали и прикрывали уши, но не могли оторвать взгляд.

Переведя взгляд на зрительские ряды, я заметила Ахико. Она сидела во втором ряду, сжимая телефон в руках. Экран был направлен на сцену. Она снимала? Моё сердце тревожно ёкнуло.

Рядом с Ахико сидела моя мама. Она смотрела на сцену с такой любовью и трепетом, что у меня сжалось сердце. Её руки были сложены у щёк, и она слегка покачивалась в такт музыке, будто не могла дождаться моего выхода.

Мако на сцене, наконец, упал. Он рухнул с такой силой, что деревянный пол сцены содрогнулся, и зрители ахнули. Его тело, казалось, разлетелось в разные стороны, как разбившаяся ваза. Это был его коронный номер — и он сработал идеально.

А потом наступила моя очередь.

Музыка изменилась — стала медленнее, мягче. Я ступила на сцену, сжала руки в кулаки, в горле пересохло.

Но я вовремя вспомнила её слова. «Вдох и ныряй».

Сделала глубокий вдох. И шагнула вперёд.

— О, великий самурай, наша деревня так благодарна тебе! — мой голос прозвучал громче, чем я ожидала, но был чистым, уверенным.

Горо подошёл ко мне, лицо было серьёзным.

— Это моя честь, — сказал он. — Защищать тех, кто дорог. Спасать то, что имеет значение.

— Может быть… может быть, в честь перемирия мы вместе полюбуемся на цветущую сакуру? — мой голос дрогнул, но я не сбилась.

Это был наш финал. Наша сцена.

Горо шагнул ко мне.

Его рука легла на мою талию, тепло его ладони проникло через ткань моего кимоно.

Второй рукой он коснулся моего лица... я закрыла глаза на мгновение.

А потом — мы повернулись.

Так, чтобы зрители видели наши спины, наши плечи, наше объятие. Мы уворачивались от их взглядов, создавая эффект интимности, который был не для чужих глаз. Я уткнулась носом в его плечо, чувствуя, как его рука сжимается на моей талии чуть крепче.

Потом мы замерли — романтично, эффектно, так, чтобы последний кадр остался в памяти у каждого.

Тишина.

Аплодисменты.

Ясуда Рэй, сидевшая в первом ряду, ахнула, её руки замерли в воздухе. Она смотрела на сцену, смотрела на нас — и на её лице застыло выражение удивления, почти восхищения. Секунда. Полторы секунды. И она начала хлопать — медленно, но уверенно.

За ней — все остальные. Зрители вставали, хлопали. Я видела маму, которая вытирала слёзы. Видела Ахико, которая подпрыгивала на месте, всё ещё держа телефон. Видела Такуми-сенсея, который хлопал, чуть склонив голову набок, и Кагаву-сенсей, которая, кажется, впервые позволила себе искреннюю улыбку.

〰〰〰〰〰〰〰

После выступления я осталась в этом декоративном кимоно и вышла во двор. Остальные ребята ещё за сценой обсуждали, как всё прошло, а я поспешила к мамочке.

Пока шла, я неосознанно трясла руками в воздухе от пережитого эмоционального выброса. Адреналин всё ещё пульсировал в венах, и мне казалось, что я вот-вот взлечу. На губах сама собой держалась улыбка — широкая, почти дурацкая, но я не могла с ней ничего поделать.

Моя мама уже была не в рядах зрителей — она отошла в тень деревьев, где были развешаны картины для выставки. Сначала она смотрела на работы, среди которых была моя с конкурса — портрет Горо с абстрактным взрывом красок на фоне, и работа Сисэ, которая тогда заняла тогда второе место.

Подошла немного ближе к ней, но не привлекая внимания. Она, оказывается, говорила по телефону, и было слышно её фразы.

— Спасибо, Сара! Спасибо! Да, она была великолепна, боже, я так ей горжусь... Знаю, знаю! — говорила мама в трубку, прикрывая глаза и поднимая голову к небу, будто впитывая солнечный свет. Потом она продолжила чуть тише, с паузами, слушая ответы на том конце. — Да... Конечно... ничего, не волнуйся, ты просто подключишься на конференцию по видео и ответишь на те вопросы, которые будут тебе заданы... Ага, именно... Будем считать, что это формальность. Неприятная, да, но формальность... Доченька, ты же у меня боец, воин. Да и я буду тоже там, поэтому верим в лучшее, не вешай нос.

Снова пауза. Видимо, Сара поменяла тему, потому что мама опустила взгляд к ногам и улыбнулась.

— Угу. Да, она одна поедет, ты уж о ней позаботься! ... И-хи-хи, конечно я знаю, что ты вернешь мне её в целости и сохранности, я ни секунды не сомневалась, поэтому и согласилась отпустить её в Осаку... Ой, а вот и моя принцесса, — мама заметила, как я краснею и ковыряю носком землю. — Хорошо, целую, Сара, на связи!

Мама отключила звонок, убрала телефон в сумочку и, расставив руки в стороны, шагнула ко мне. Сразу же я рванула к ней в объятия.

— Мамуль, я так боялась! Но вроде бы всё прошло удачно? — прошептала я, уткнувшись носом в её плечо.

— О, дочь, ты была великолепна! Я так тобой горжусь, радость моя! Ты... ты... — мама отстранилась, чтобы взглянуть на меня. Её глаза были влажными и счастливыми, а на щеках играл лёгкий румянец. — Ты была как настоящая актриса. Ты у меня такая талантливая и красивая!

— Скажешь тоже... — засмущалась я, отводя взгляд. Мои пальцы машинально поправили край кимоно. — Это... Сара звонила, да?

— Да. Перекинулись парой фраз по поводу суда и фестиваля. Всё нормально, милая.

Хотела спросить больше, но в этот момент к нам подошла женщина. Она же сидела рядом с мамой — мама Горо.

— Ваша дочь была изумительная, — сказала она, и в её голосе звучала искренняя теплота. — Юдзу, поздравляю с выступлением! Я Мэй Миура, мама Горо.

— Божечки... то есть, спасибо и приятно познакомиться... — пробубнила я и сделала лёгкий поклон. Мои щёки залились румянцем, а уши начали гореть.

Мамы улыбнулись друг другу. Мэй-сан была похожа на Горо — те же тёплые синие глаза, та же спокойная, уверенная улыбка, которая делала её похожей на человека, который умеет ждать и не торопит события.

В этот момент к нам подошла Ахико. Она тихо поздоровалась с родителями, и мы с ней отошли к палатке с кусочками домашних тортиков. Ахико была одета в клетчатое платье-рубашку, волосы убраны в косички-крендельки, а на её лице сияла робкая, тёплая улыбка.

— Юдзу! Т-ты была супер... — сказала она, касаясь рукава моего костюма.

— Спасибо, Ахи! — улыбнулась я ей, чувствуя какое-то облегчение. — Видела, как Мако умер?

— Ч-что? Ой, то есть, да, конечно... — она тут же икнула и залилась краской, её щёки стали ярко-розовыми, почти как её бантики.

— А твои где?

— Родители с братиками вон там! — она указала в сторону палатки с сахарной ватой. — Пойдём?

Мы взяли по кусочку тортиков и подошли к её семье. Ахико встала рядом с родителями — невысокой, улыбчивой женщиной и мужчиной с добрыми глазами.

— Мам, пап, братики, это моя подруга Нэкогава Юдзу, — представила меня Ахико, с гордостью в голосе.

Они представились, поклонились, и я ответила им тем же. Они такие сплочённые и милые.

— Здорово, что вы смогли прийти, надеюсь, вам всё понравится! — выпалила я.

Асано, её младший братик, сразу бросился на меня и обнял за ноги — или за талию, или за попу, в общем, лицом он уткнулся в живот. Его маленькие ручки сжались так крепко, будто он боялся, что я исчезну.

— Милая милая Юдзу! Спасибо фто любиф мою сестричку! — с выкриком проговорил он, пытаясь, чтобы слова звучали чётко, но они всё равно выходили смешными и трогательными.

Его за плечо отодвинул старший брат, Кайто.

Он был высоким — наверное, как Горо, плечи даже шире. На нём была гавайская рубашка, которая сидела идеально, подчёркивая широкие плечи и спортивную фигуру. Его улыбка была тёплой, но взгляд... в нём было что-то сложное, изучающее, заинтересованное, что мне стало немного неловко.

— Отойди, Асано. Простите его, он просто наслышан о вас и... и через чур дружелюбный! — его голос был мужественным, низким, бархатным, и я почувствовала, как по спине пробегают мурашки.

— Ой... ничего страшного. Он такой милый. — я улыбнулась старшему и присела на корточки перед младшим, поправляя его чёлку. — Асано, твоя сестричка просто чудо. Обещай, что всегда будешь о ней заботиться?

— Всегда-всегда! — пропищал он с счастливой улыбкой на всё лицо.

Ахико, стоящая рядом, отчего-то залилась краской и опустила взгляд.

Вдруг со сцены объявили, что скоро будет речь директора. Ахико с семьёй пошли дальше.

Асано помахал мне, подпрыгивая, а Кайто — более сдержанно, но в его взгляде всё ещё было что-то изучающее, что заставило меня на мгновение задуматься. Я перевела взгляд на ряды зрительских стульев и откусила сладкий кусочек тортика.

Моя мама стояла у своего ряда вместе с мамой Горо. Они болтали, и я слышала обрывки их разговора.

— О, мой Горо так много рассказывал о вашей дочери! Они много времени проводят вместе, — говорила Мэй-сан.

— Да, моя тоже о вашем рассказывала. Такой хороший у вас мальчик. И красивый, весь в вас! — моя мама сделала ей комплимент.

Потом я заметила Такуми-сенсея. Он отходил с Кагавой-сенсей к одной из палаток. Костюм Кагавы облегал её бёдра и ягодицы так, что, казалось, ткань была сшита специально для того, чтобы подчёркивать каждую линию. Ну, а Такуми... Он тепло улыбнулся мне и показал «лайк» — большой палец вверх. Я улыбнулась в ответ.

Ямагучи Сисэ уже стояла недалеко от сцены, сегодня в летнем сарафане, жёлтом, с золотистым отливом. Он сидел на ней идеально, подчёркивая тонкую талию и изящные плечи. На ногах — лёгкие сандалии, волосы распущены, и ветер играл с пепельными прядями. Она с виду очень волновалась, я хотела подойти к ней, но вдруг заметила, что Эмма куда-то собралась.

Закинув сумку на плечо и нервно что-то ковыряя в телефоне, она быстрыми шагами пошла к выходу. Просто ушла. Не дожидаясь никого, не дожидаясь речи директора... Это было совсем на неё не похоже. Всё же она постановщик нашей сценки — вся заслуга на ней. Может, что-то случилось?

Проводила её взглядом, но внутри закрадывалась тревога. Эмма никогда не уходила просто так. Она всегда была в центре, всегда наслаждалась вниманием. А сейчас... она выглядела так, будто что-то тяготило её.

В стороне Мако тоже стоял со своей мамой. Ого. И рядом с ними Ахико. Мако, видимо, насильно притащил её знакомиться. Он стоял, выпрямившись, с гордым видом, но я видела, как его рука слегка дрожит. Его мама, невысокая женщина с добрыми глазами, улыбалась, глядя на Ахико, которая стояла, опустив взгляд в пол, и переминалась с ноги на ногу. Мако что-то говорил, жестикулируя, и его мама одобрительно кивала. Ахико же, казалось, готова была провалиться сквозь землю от смущения, и кажется сдерживала улыбку.

На сцену уже поднимался директор. Он был в строгом костюме, с улыбкой на лице, и его голос разнёсся над площадью.

— Дорогие ученики, родители, учителя! Сегодня мы собрались здесь, чтобы отметить наш ежегодный летний фестиваль. Я хочу поблагодарить каждого из вас за вклад в этот праздник. Ваш талант, ваша энергия и ваша любовь к школе сделали этот день по-настоящему особенным.

Мама подошла ко мне и встала рядом. Её рука легла на моё плечо.

— Я горжусь вами, — прошептала она с теплотой в голосе.

Директор продолжал чуть громче:

— И сегодня, в этот особенный день, я хочу объявить о решении, которое было принято нашим жюри. Осенью, на городской выставке в галерее, от нашей школы будут представлены две работы. Две картины, которые поразили жюри своей глубиной, техникой и душой.

Я затаила дыхание.

— Первая работа — портрет «В фокусе» авторства Нэкогавы Юдзу, — объявил директор, и я услышала, как зал взорвался аплодисментами. Я почувствовала, как внутри всё сжимается от восторга, как улыбка расползается по лицу.

Мама сжала моё плечо крепче.

— И вторая работа — Ямагучи Сисэ, её фантазийный пейзаж, который покорил жюри своей невероятной техникой и свежестью взгляда, — продолжил директор.

Повернулась к Сисэ. Она стояла, прижав руки к груди, а в глазах блестели слёзы, смотрела на меня, и я улыбнулась ей, наша общая радость соединяла нас в этом солнечном, летнем дне.

Директор сделал паузу, давая аплодисментам стихнуть, и продолжил:

— Поздравляю обеих учениц! Мы гордимся вами и ждём ваших новых работ на осенней выставке. Надеюсь, вы не остановитесь на достигнутом!

Аплодисменты стихли, и мы с Сисэ оказались в центре внимания. Она подошла ко мне, её пальцы каснулись моего локтя.

— Нэкогава... — начала она, и её голос дрожал от волнения. — Я... я не знаю, что сказать. Это так неожиданно.

— Ты заслужила, — сказала я мягко. — Твоя работа — это... это нечто.

Она улыбнулась, на глазах выступили слёзы.

— Я так рада, что мы познакомились, — сказала она, её глаза засияли в солнечном свете.

Слегка сжав её пальцы в ответ, я кивнула, между нами, кажется, возникло что-то тёплое.

— Кстати, как там с квартирой? Всё решилось? — спросила я.

— Ах, да! — Сисэ выдохнула с облегчением. — Всё обошлось. Сосед сверху оказался просто рассеянным — у него прорвало трубу, но он всё быстро починил. Родители ничего не узнали. Я вам с Ахико так благодарна... если бы вы не остались тогда, я бы не успела.

— Не за что, — я пожала плечами. — Мы же команда.

Мы ещё немного поговорили о выставке, о том, как здорово, что наши работы будут представлены вместе. Сисэ, обычно такая сдержанная, начала раскрываться, и мне это нравилось.

— Ну что, пойду к себе? — сказала она наконец.

— Да, я тоже к маме.

Развернувшись, я пошла к маме, которая стояла чуть поодаль, разговаривая с кем-то. Уже почти подошла к ней, когда услышала сзади щелчок вспышки и лёгкий шорох. Обернувшись, я увидела Ахико, которая держала телефон, она сфоткала меня со спины. За её спиной стояли братики: Асано что-то оживлённо рассказывал Кайто, размахивая руками, а тот слушал с лёгкой улыбкой, но его взгляд на мгновение задержался на мне.

— Ахи! — улыбнулась я, и она покраснела, пряча телефон. — Ты меня сфоткала?

— Ну... ты так красиво смотрелась! — пролепетала она. — На фоне неба... я не удержалась.

Потом я подошла к маме. Она стояла рядом с Такуми-сенсеем, который подошёл поздравить нас.

— Нэкогава, — сказал он. — Ты была великолепна. Твоя работа — это не просто техника, это... душа. Я рад, что ты будешь представлена на выставке.

— Спасибо, сенсей, — я улыбнулась. — Я очень старалась.

Он перевёл взгляд на мою маму, и его лицо смягчилось.

— Вы воспитали замечательную дочь, — сказал он с искренностью в голосе. — Она не только талантлива, но и очень добра. Это редкость.

Мама улыбнулась.

— Спасибо, — сказала она. — Мы с мужем всегда знали, что у нас особенная девочка. Самая-самая.

Такуми-сенсей кивнул, взгляд на мгновение задержался на мне.

— Удачи, Нэкогава. Я буду ждать твоих новых работ.

Развернувшись, он направился к Кагаве. Та ждала его со смущённой улыбкой.

— Мамуль, — сказала я, когда он скрылся из виду. — Мою картину отобрали для галереи...

— Знаю, — сказала мама с гордостью. — Я ни секунды в тебе не сомневалась. Ты — моя маленькая звёздочка.

〰〰〰〰〰〰〰

Вечер опускался на школьный двор медленно, солнце уже клонилось к горизонту, окрашивая небо в тёплые оранжево-розовые тона. Гости и все родители разошлись, оставив после себя только эхо смеха, обрывки разговоров и горы мусора, которые теперь предстояло убрать.

День был долгим, но таким ярким, что мне не хотелось, чтобы он заканчивался. Несколько учеников из разных классов всё ещё сновали по двору, собирая оставшиеся стулья, сворачивая провода и упаковывая реквизит. Их голоса звучали приглушённо, почти как фон.

Горо подошёл ко мне с двумя большими пакетами для мусора. Он уже переоделся из своего самурайского костюма в простую белую футболку и джинсы (а я, блин, ещё нет). Его волосы были чуть растрёпаны.

— Ну что, — сказал он, протягивая мне один пакет. — Осталось прибраться на сцене, и можно расходиться.

— Агась, — я взяла пакет. — А где Исуми?

— Мако сбежал, сказал, что ему нужно в театральный, — Горо усмехнулся, его глаза блеснули в свете вечернего солнца.

Мы начали убираться — я собирала оставшиеся на сцене пустые коробки и бумагу, он складывал стулья и относил их в сторону.

— На каникулах я буду почти недоступен, — сказал он, когда мы остановились на мгновение, чтобы перевести дух. — Подготовка к вступительным экзаменам. Репетиторство, занятия, всё такое.

В его голосе — просто констатация факта.

— Я понимаю, — сказала я. — Удачи, семпай.

Он улыбнулся тёплой, почти робкой улыбкой, которая делала его похожим на мальчишку, который только учится быть взрослым.

— Спасибо. Я буду стараться.

Между нами повисла комфортная тишина. Никакого напряжения. Просто два человека, которые стоят на сцене, глядя на опустевший двор.

— Поздравляю с попаданием на выставку, — сказал он, нарушая тишину. — Это действительно круто. Ты заслужила.

— Спасибо, — я улыбнулась, на губах сама собой появилась улыбка. — Я ещё не до конца осознала.

— А что будешь рисовать? — в его голосе прозвучало искреннее любопытство. — Для выставки, я имею в виду.

Задумалась на мгновение, пальцы машинально нащупали телефон в кармане. Проверила экран — ни одного нового сообщения, убрала его обратно.

— Пока не знаю, — призналась я. — Думаю... может быть, что-то новое. Не портрет. Что-то, что я ещё не пробовала.

— Звучит интригующе, — он улыбнулся и кивнул.

Собравшись с мыслями, я решилась спросить то, что крутилось в голове.

— Слушай... а что с Эммой? Ты не заметил, что она была какая-то странная сегодня?

Горо пожал плечами, и я видела, как его лицо стало серьёзным.

— Нет, я не замечал. Как обычно, наверное... — он запнулся, и я поняла, что он тоже что-то чувствует. — А что? Ты что-то заметила?

— Не знаю, — я покачала головой. — Просто... она ушла раньше, чем закончился фестиваль. Даже не дождалась речи директора. Это на неё не похоже.

Горо задумался, его пальцы сжались на ручке пакета и дрогнули.

— Может, у неё проблемы, — сказал он тихо. — Но если она не говорит, значит, не хочет, чтобы мы знали?

— Надеюсь, у неё всё в порядке.

Мы собрали оставшиеся мешки с мусором — у меня в руках оказался один, как мне казалось, супер-мега-тяжёлый-маленький мешок, который я еле тащила. Горо же нёс четыре больших, пухлых мешка, но, судя по тому, как непринуждённо он их тащил, они были на удивление лёгкими.

Мы закинули их за угол, где уже стояла куча других мешков. Отряхнула руки от пыли.

— Кстати, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал небрежно. — Видел, как Рэй Ясуда смотрела на тебя сегодня?

Горо посмотрел на меня с лёгким удивлением.

— Нет, я, знаешь ли, был занят тем, что смотрел только на тебя.

Жар порой бывает таким внезапным... например сейчас этот мерзкий жар залил мои щёки.

— Ого, — я усмехнулась, стараясь не показать, как меня смутили его слова. — Звучит почти как признание.

— Почти-почти, — он улыбнулся, почти хихикнув. — А ты её заметила?

— Да, — я кивнула. — Она, кажется, была довольна финалом.

— Ну, оно логично, — он пожал плечами, голос звучал ровно. — Ты сыграла идеально.

— Прекращай, семпай! — я пихнула его плечом, по привычке, но он ловко увернулся, поймал меня за локоть, и я чуть не упала на него.

На мгновение я оказалась в его руках, его пальцы сжались на моём локте, а тепло его ладони проникало... сквозь ткань.

Пауза.

Мы замерли, глядя друг на друга. И кажется даже наше дыхание стало глубже.

Потом он отпустил меня, я отстранилась, с сердцем, которое билось, как венчик миксера о края миски.

— Тебе, кстати, это кимоно очень идёт, — сказал он тихо. — На репетициях было как-то не так...

— Мы сделали его короче снизу, — я протянула одну ногу, показывая длину на бедре. Ткань чуть приподнялась. — И плюс ещё лёгкий макияж и причёска...

— Эмма постаралась? — спросил он, и я заметила, как его взгляд на мгновение задержался на моей ноге.

— Эмма постаралась, — я улыбнулась, с лёгкой игривостью в голосе.

Мы ещё немного постояли в тишине, глядя друг на друга.

— Ладно, — я кивнула в сторону школы. — Мне нужно переодеться.

— Да, — он кивнул. — И мне пора.

Мы разошлись в разные стороны, я в сторону кабинета драмкружка, он в сторону раздевалки.

〰〰〰〰〰〰〰

Уже слишком поздний вечер.

Сара так и не писала, наверное, ждала, когда я сама объявлюсь.

Дома мы с мамой поужинали, и она ушла отдыхать к себе в комнату-кабинет на первом этаже. Я же поднялась на второй, остановилась перед двумя дверьми. Одна в мою комнату. Вторая — в пустующую, которую мы готовили для Сары.

Окинула обе двери взглядом. Свернула в ванную.

Здесь было тепло, я включила свет и остановилась перед зеркалом.

Пальцы потянулись к краю футболки.

Стянула её через голову, а она оставила за собой лёгкое электричество. Прикольное ощущение.

Волосы, влажные от вечерней духоты, рассыпались по плечам, касаясь ключиц.

Потом шорты. Расстегнула пуговицу, стянула их вниз по бёдрам, наклонилась, чтобы поднять их, и в зеркале отразилась моя спина — тонкая линия позвоночника, линии загара, слегка выступающие лопатки. Осталась в одних трусиках и лифчике.

Этот комплект был немного детским, самую малость! Совсем чуть. С мелкими рисунками единорогов, которые уже начали выцветать от множества стирок. Когда-то он казался мне милым.

Теперь... теперь он был слишком мал. Ткань лифчика натягивалась на груди, чуть врезаясь в кожу, а трусики сидели на бёдрах так, что казалось, ещё немного и они просто лопнут по швам. Ладно, не лопнут, но натягивались они нормально так. Обидно.

Повернулась боком, потом спиной к зеркалу над раковиной, проверяя, не поправилась ли. Задница — вроде бы нет. Те же формы, те же линии.

Это трусики виноваты, они явно маловаты — резинка впивалась в бёдра, оставляя на коже лёгкие следы.

А ведь ещё весной я хотела выкинуть этот комплект, потому что думала, что он слишком детский и вообще... но в итоге сегодня он послужил мне талисманом. Улыбнулась своему отражению, поправила фиолетовый браслет на запястье.

Одела пушистые тапки с помпонами и вышла из ванной.

Во второй комнате свет я не включала. Только лунный свет, пробивающийся сквозь щель в шторах, серебрил пол, рисуя на нём загадочные, но залипательные узоры. Подошла к кровати, ещё не обжитой, пахнущей свежим бельём.

Упала на кровать спиной, плюх, раскинувшись в форме звезды и скинув тапки. Руки в стороны, ноги тоже, каждая клеточка тела расслаблялась. Такая же звездочка, как те, что светились сейчас на потолке — мы с мамой наклеили их для красоты. Но не много, несколько штук, чтобы Сара не перенасытилась няшностью.

Тут было свежо, в нос сразу ударил мой же потный запах. Или, как сказала бы Сара: «это не пот, это твои феромоны и гармоны, всё нормально, мне даже нравится, э-хэ-хэ». Я улыбнулась, вспоминая её голос, и повторила его интонацию вслух, карикатурно.

Повернулась на живот, покрутилась по её постели туда-сюда, чувствуя, как простыня холодит кожу. Снова легла на живот, подложив под грудь подушку, прижалась к ней щекой.

Взяла телефон, разблокировала дисплей. Согнула ноги, подняв пятки почти к попе, и начала босыми ступнями вилять в воздухе, пальцы бессознательно теребили край подушки.

Нажала вызов.

Сара ответила сразу же, даже одного гудка не прошло.

— Юдзу-у-уха! Привет! — выкрикнула она, и её голос разлился по комнате.

— Огогосики! Привет, Сай. — я улыбнулась, поставила телефон на громкую связь. — Как ты?

— Ну! Ну! Рассказывай! Как прошло? — с нетерпением спросила Сара. Кажется, она даже прыгала на месте, может быть, сидя на кровати. Её голос был привычно хриплым, даже скрипучим.

И я начала рассказывать.

Слова полились сами по себе, как ручей, я лепетала, почти тараторила, не давая себе остановиться. Про маму, которая плакала незаметно. Про Ахико, которая снимала всё на телефон. Про Мако, который умер так эпично, что зрители ахнули. Про Горо, который в финале обнял меня, и про то, как мы отвернулись от зала, чтобы никто не увидел, как я краснею.

— А потом директор объявил, что мою работу и работу Сисэ отправят на городскую выставку! Представляешь? Я чуть не упала в обморок!

— Я знаю, — вдруг перебила она, и я замерла.

— Что? — я приподнялась на локтях, чувствуя, как подушка под грудью выдыхает. — Ты... ты знала?

— Ты была на сцене... как фея. Неуклюжая, но красивая.

— Эй! Я была неуклюжая? — я надула губы, хотя она не видела.

— А кто ещё тебе скажет правду, пупс? Пхаха! — залилась она тихим смехом.

— Ну блин! — я перевернулась на спину, поднеся телефон к уху. — Погоди-ка, ты говоришь так, будто ты...

— Да, видела! Ахи включила трансляцию, и я смотрела. — гордо призналась она.

— А чего раньше не сказала? — обиженно спросила я.

— Ты бы волновалась, что тебя целенаправленно демонстрируют, — тихо сказала Сара. — А я не хотела тебя... отвлекать.

Улыбнувшись, я немного подождала, типа, театральная пауза.

— Ну и как тебе? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал небрежно.

— Как тебе сказать... — она сделала паузу, и я почти видела, как она ухмыляется. — Я смотрела на тебя и думала: «Господи, прям вся такая красивая, неловкая, родная, настоящая, и на сцене, да ещё и с Горо обнимается». Пха!

— Ты чё. Ревнуешь? — я приподняла бровь с наглеющей улыбкой.

— Ну, — она хмыкнула. — Может быть. И... я очень рада, что у тебя всё получилось.

— Спасибо, — сказала я тихо, и на мгновение повисла пауза. — Слушай. Эмма странно себя вела. Ушла раньше всех, даже не дождалась речи директора. Я переживаю.

Сара вздохнула, пошуршала одеялом.

— Приглядывай за ней, — сказала она тихо. — Если она не говорит, значит, не хочет говорить. Но! Если заметишь что-то серьёзное, то скажи мне.

— Хорошо, — пообещала я, сглотнула. — А на счёт суда. Там всё серьёзно? Я случайно подслушала ваш разговор с мамой.

— Ну-у-у-у... как тебе сказать, Ю~. — Сара взяла паузу, задумалась. — Сама до конца не понимаю, но раз надо...

— А когда в итоге?

— Позже, в августе...

— Капец...

— Давай о приятном? — попросила она. — Например...

— Ну что, уже скоро я приеду к тебе! — я улыбнулась, подняв ноги в воздух и растопырив пальчики.

— Во-во! — она улыбнулась, судя по голосу. — Погуляем, познакомишься с бабушкой, сходим на фестиваль...

— А вы, рядовой Пурпурный Факел, приютите меня на ночь или мне искать убежище в иных окопах? — игриво спросила я, уже зная ответ.

— Рядовой Персиковые Булочки, отставить самоволку! Наш бункер будет полностью готов принять вас, хоть на ночь, хоть ПМЖ! — её голос был полон знакомой наглости.

— Хихик! — я перевернулась на живот, подложив подушку под грудь, так уютно, что глаза начали закрываться. — А мы будем ночевать в твоей комнате?

— А ты против?

— Неть... — я замялась, зевнула. — Просто... скучаю, Сай.

— И я, — её голос стал мягче, почти шёпотом. — Ложись, засыпай.

Что-то ответив, я... или я не ответила? Наверное, подумала, что ответила, но глаза уже закрылись. Тело было тяжёлым, расслабленным.

— Ю~? Спи спокойно, — прошептала она.

Фоном я слышала, как она что-то делает, шуршит, может быть, переодевается. Этот белый шум успокаивал меня, словно она была рядом.

Звонок так и не отключился, когда я провалилась в сон.

〰〰〰〰〰〰〰

Нравится? Юдзу и Сара ждут вас в ТГК: @TakefasaProject

Глава 5: Фестиваль в Осаке.

25 июля, среда.

Вокзал в Осаке стал уже более-менее привычным и знакомым. Я тут далеко не первый раз, но иногда представляю, как окажусь здесь в последний.

Юдзу должна прибыть только через полчаса, а я уже минут пятнадцать ошиваюсь по территории, не находя себе места. Сюда же можно добавить двадцать минут, которые я простояла перед входом на вокзал, и ещё пятнадцать, когда я выкурила три штуки табачной отравы в тени на автостоянке.

Жаркое солнце на ясном небе заставило меня укрыться под козырьком.

Наши школы перешли в режим летних каникул. Но тем не менее, для учеников старших классов это не время расслабляться, кроме пары-тройки выходных. В основном ответственные ученики будут по уши завалены дополнительными занятиями, кружками, подготовками и внеклассными мероприятиями. Вот и мне школа напоминает о себе.

Нажав на «принять», поднесла смартфон к уху.

— Слушаю.

Номер был школьный, не чей-то личный, но голос, который я оттуда услышала, заставил меня отшатнуться на шаг назад.

— Сато, это Сакиро, твой психолог. Здравствуй. Удобно говорить?

Мгновенно я проверила время на циферблате, двадцать с лишним минут до прибытия.

— Да, чем обязана? — сухо спросила я.

— Я не займу много времени, хочу попросить тебя тридцатого июля, в понедельник, прибыть в школу на внеплановый сеанс. — её речь была строгой и холодной сквозь телефонные помехи.

— Не поняла. Причина?

— Опека снова хочет пообщаться с тобой. Слушай внимательно, — её тон стал чуть тише, но не менее серьёзным. — Мистер Хиро потребовал встречу.

— Что? — вырвалось у меня.

— Сато. Я понимаю, что у тебя нет оснований мне доверять и что у тебя достаточно негативное отношение ко мне, — на том конце звонка она, кажется, параллельно чем-то занималась, слышалось шуршание. — И в целом-то я не могу сказать, что это не взаимно. Но если есть что-то, о чём я обязана знать до нашей встречи с представителем опеки, сейчас самое время сообщить мне это.

— А если что-то, что обязана знать я? Меня же вызываете. — я вернула ей тот же вопрос, выйдя из-под навеса и подняв глаза к небу.

В разговоре повисла некоторая пауза. Вокруг суетились люди. Кто-то кого-то встречал, кто-то куда-то собирался уезжать. А мне казалось, что мою жизнь снова хотят поставить на паузу. Или омрачить этот день. Или просто уже добить меня, но...

— Знаю лишь то, что Хиро снова говорил о твоём платеже в Токио, — голос Сакиро стал ещё жёстче. — Он сказал, что лично проверил исходные данные и нашёл, как он выразился, повод для повторной встречи.

— Платеж в Токио, говорите? — прошептала я.

Пальцы скользили по корпусу, и я сжала его крепче.

На мне были лёгкие длинные бежевые шорты и простая серая майка.

Но по ощущениям, как будто на мне была зимняя куртка и шерстяные носки. Всё тело покрылось неприятной влагой. Но хуже всего то, что после того как я услышала «платёж в Токио», меня будто окунули в ледяную прорубь. Мысль о том, чтобы накинуть на озябшее тело зимнюю куртку, стала искренним желанием.

— И я снова спрошу, есть ли что-то, что я должна знать? — переспросила она более настойчивым тоном.

Пальцы свободной руки сами собой сжались в кулак, ногти впились в ладонь, оставляя красные полукруги.

— Нет. До встречи в понедельник. — я отключила звонок, даже не дождавшись ответа.

Убрав смартфон в карман, тихо выдохнула, пытаясь собраться с мыслями. Прислонилась лбом к какому-то стенду, сама не поняла, откуда он оказался передо мной, но я сделала вид, что так и было задумано. Металл был горячим от солнца, но я всё равно прижалась к нему сильнее, закрыв глаза.

— Эй, девочка, всё в порядке? — громко спросил меня проходящий мимо охранник.

— Да, да. Всё норм. — я отстранилась от стенда, провела ладонью по лицу.

Сделала глубокий вдох. Выдох. Ещё один.

Хиро нашёл тот платёж? Я думала, что поддельная распечатка сработает, но он пошёл дальше, проверил исходные данные.

Приближалось время прибытия синкансэна.

Вокзал гудел — объявления по громкой связи, шум шагов, детский смех где-то в стороне. Пошла ближе к ожидающей его толпе.

Опустила взгляд на свои руки. Они слегка дрожали, совсем чуть, мелкая, еле незаметная дрожь, не поддающаяся контролю.

Сжала кулаки, разжала. Снова сжала.

Глубокий вдох. Выдох.

— Всё норм, — прошептала я себе под нос.

Шум вокзала стал громче, объявили прибытие поезда из Токио. В ушах зашумело, но я заставила себя смотреть вперёд, на турникеты, откуда должна была выйти она.

***

Состав прибыл, двери распахнулись, толпа хлынула.

Где она?

Она должна быть где-то тут...

Вдруг раздался ультразвук, заставивший всех вокруг обернуться и искать его источник.

— САЙКА-А-А!

Юдзу уже неслась на меня, оставив свою сумку где-то по пути. На ней было... боже, да она нарядилась, как на свидание. Облегающее чёрное платье с вязаными элементами, воротником, но открытыми плечами. На ногах простые босоножки.

ТРЕСК!

Она влетела в меня со скоростью, превышающей скорость поезда, который её сюда принёс. Вписалась в меня, будто и не думала останавливаться. Запрыгнула, руками схватила за шею, ногами обхватила талию и повисла как ленивая, но очень сильная панда.

А я подхватила её за... ну, за ту область тела, которую всё-таки прикрывал низ её короткого платья. Мягко говоря, прихватила её за её мягкую часть. Очень мягкую. Крепче прижала её к себе, чтобы она не соскользнула.

— Ю~! — прижала так, будто не видела пару лет.

Она пахла ванильным шампунем и, может быть, конфетой, которую жевала в дороге. Её тело было маленьким, тёплым, почти невесомым.

— Оу, как крепко, — мягко пропела она мне прямо в ухо. — Уже успела соскучиться?

— Не особо, — соврала я.

Разок покрутила её вокруг своей оси. Поставила перед собой, как огромную плюшевую игрушку.

Мы отцепились, посмотрели друг другу в глаза с улыбкой, и я сразу заметила лёгкий макияж и серебряные серёжки-капельки на ушах. Они покачивались при каждом движении, ловя свет. А она заметила, что я заметила.

— Тебе идёт, — буднично сказала я, направляясь мимо неё, чтобы забрать её сумку, ведь люди так и норовили её задеть, проносясь мимо. Схватила ремешок.

— Спасибо, решила что... — начала она, когда я снова встала рядом с ней.

— Что возьмёшь в Осаку частичку Горо из Токио? Пха! — перебила я, закатывая глаза.

— Не-е-е. Решила, что... сегодня же у вас тут фестиваль и всё такое, ну и типа, надо быть красивой... — договорила она свою мысль, её щёки слегка порозовели.

Закинув её дорожную сумку на плечо поудобнее, я протянула ей свою руку ладонью вверх.

— Ты красивая, — сказала я, глядя ей прямо в глаза. — Очень. Пойдём? Бабушка уже ждёт дома.

Она положила свою руку в мою. Мои пальцы были ледяными, грубыми и уже сухими, но её — полная противоположность. Мягкие, нежные от постоянного кремового ухода, тёплые, как будто только из перчаток, и влажные. Конечно же её ладошки были влажными. Приятное чувство, как будто я держу в руках что-то хрупкое и бесконечно ценное. Хотя почему "как будто".

Мы направились в сторону парковки.

— А бабушка твоя, она... — робко спросила Юдзу, её пальцы слегка дрогнули в моей ладони.

— Не парься, она норм. Я уже сказала ей, что ко мне приедет девушка из Токио и что останется с ночёвкой после фестиваля.

— Девушка? — переспросила Юдзу, склонив голову набок, так что её серёжки колыхнулись, и посмотрела на меня с любопытством.

— Ну не парень же? Сестра, подруга... какая разница? Ба никогда не спрашивает лишнего и не требует, чтобы я ей говорила больше, чем я говорю. Это, видимо, такая старческая мудрость. — я сжала её пальцы чуть крепче, синхронизируя свою скорость шагов с её. — А ты вот, старшенькая, уже тоже осваиваешь азы старческой мудрости, ведь? Я думаю, вы найдёте общий язык.

— Я не старая! — пискнула она, пихнув меня плечом так, что её сумка чуть не съехала с моего плеча. Поправила ремешок. — И вообще! Я старше конкретно тебя, младшенькая! Поэтому как ты вообще разговариваешь со старшими?

— Насколько старше, напомни? — я сделала задумчивое лицо, уставившись куда-то вдаль с таинственным видом.

— На! Почти на четыре месяца, дурочка! — возмутилась она и наигранно, но очень эффектно надула губки, робко отводя взгляд в сторону.

Кажется, она сильно прокачала этот скилл за время нашей разлуки. По венам разлили что-то типа горячего чая.

— Агась, старшенькая. Просто помни: старческая мудрость — это когда ты перестаёшь париться по пустякам и начинаешь замечать важное. Ты вроде бы уже на пути к этому, — я подмигнула ей, и она фыркнула, но улыбка всё равно расползлась по её лицу.

Мы вышли на парковку. Таксист уже ждал нас, пожилой мужчина, который кивнул нам и открыл заднюю дверь.

— Садитесь, юные леди. Довезу с комфортом! — он улыбнулся, его взгляд на мгновение задержался на нас, на наших переплетённых пальцах.

Пропустив Юдзу вперёд, придержала дверь. Она скользнула на заднее сиденье, и я последовала за ней. Сумку положила на колени, и снова нашла её руку, просто чтобы держать.

Такси тронулось. Юдзу сидела рядом, её пальцы переплетались с моими, и я смотрела в окно, но не видела улиц, только её отражение в стекле.

— А как доехала то? — сказала я, не поворачивая головы.

Юдзу улыбнулась.

— Комфортно. Слушала музыку, даже задремала не надолго.

— Что слушала? — повернулась к ней.

— А! Та инди-группа, — она прищурилась. — Которую мы слушали с тобой, когда возвращались с классом из Киото, помнишь?

— Пф. Помню. Гитарка, акустика...

— Гитарка, акустика... — повторила она почти шёпотом.

Таксист что-то включил на радио, и по салону разлилась тихая мелодия. Я откинулась на спинку сиденья и закрыла глаза, ну так, на пару секунд, чувствуя её пальцы в своей ладони.

— Здорово, что ты приехала, — сказала я тихо.

— Здорово, что ты меня ждала, — ответила она.

И мы замолчали.

***

Дом встретил нас привычным запахом — мука и корица, бабушка явно пекла всё утро.

Юдзу замерла на пороге, как будто перед ней была не прихожая, а дверь в другое измерение.

— Ля, Нэкогава, ты как будто с родителями парня знакомиться идёшь, — пробубнила я, подталкивая её в спину ладонью. — Харош уже.

Мы вошли, я захлопнула дверь, и звук щелчка замка эхом разнёсся по прихожей.

Из глубины дома, из кухни, донёсся шум, звон посуды, потом топот. Бабушка Мия неслась изо всех сил. Ну как неслась. Скорость была сравнима со скоростью улитки, но тем не менее её седые кучеряшки старались придавать её побегу дополнительную аэродинамику.

— Это моя бабушка Мия, знакомься, — я аккуратно поставила сумку Юдзу на тумбочку. — Ба, это Юдзу — главная достопримечательность Токио!

— Ого! Ого! — бабушка ещё сильнее ускорилась, принося с собой новые нотки запаха корицы и, кажется, имбиря.

Она подлетела к Юдзу, остановилась в полуметре, дыша часто-часто. Её маленькие глазки, такие же пуговичные, как у всех бабушек, уставились на гостью, в которых читалось искреннее, детское любопытство.

— Здравствуйте, — мягко поклонилась Юдзу.

— Какая милая девочка! Здравствуй, Токийская достопримечательность! Э-хэ... — бабушка подошла почти вплотную, положила руки на плечи Юдзу. Её глаза были где-то на уровне воротника — бабушка всё-таки низенькая. Она привстала на цыпочки, пытаясь рассмотреть гостью получше. — Проходи скорее, прелесть, миленькая какая. Вот тапочки тута, где-то... вот там! А тут — кухня. Ты давай, чувствуй себя как дома, родненькая!

— Большое спасибо, что приняли меня! — вежливо ответила Юдзу, потом покосилась на меня (а я стояла с довольной физиономией, сложив руки на груди) и тише буркнула: — Я не достопримечательность...

— Поздно, — я не сдержала улыбки и фыркнула, подталкивая её в сторону кухни.

Мы сели за стол. Я чуть не присвистнула в голос, ведь на нём, будто на традиционном официальном празднике или вовсе на местной свадьбе, были расставлены угощения, над которыми бабушка, видимо, пыхтела всё утро. Таяки, онигири, маленькие пирожки с разными начинками.

— Честно, без обид, Сара, — начала бабушка, подвигая Юдзу кружку с зелёным чаем. — Но, Юдзу, знаешь, я думала, что у Сары нет друзей. Такая она у нас.

— Какая, ба? — я подняла бровь.

— Сама знаешь какая, — фыркнула бабушка, подвигая кружку и мне. Её кудряшки подпрыгнули. — Приятного, угощайтесь, девочки.

Бабушка села напротив нас, сложила руки на столе и смотрела на Юдзу с таким выражением, будто та была не просто гостьей, а редким экземпляром в зоопарке. Мы принялись кушать, наслаждаясь столом.

— Всё очень вкусное, бабушка Мия! — искренне и с восторгом сказала Юдзу, выхватив у меня из тарелки ещё один маленький кусочек десерта.

Пусть берёт. У меня всё равно нестабильные проблемки с аппетитом. Я наблюдала, как она жуёт, как её глаза слегка прикрываются от удовольствия.

— Юдзу, как там твоя мама Наоми? Они с Кимико всегда так дружили! Замечательная женщина! — спросила бабушка, кивнув кучеряшками.

— Спасибо, всё хорошо. Сейчас она дома, но позже опять в командировку, — ответила Юдзу, прожевав кусочек таяки.

— Чего же она не приехала к нам? — удивилась бабушка, приподняв бровь (как ей казалось).

— У неё уже были свои планы, когда я попросилась отпустить меня к вам. Она будет гулять со своей подругой с работы, — прожевав, рассказала Юдзу.

— Ну в следующий раз приезжает пусть, я всегда буду рада, — бабушка закачала головой в такт движению своих гипер-активных челюстей. — Такую милую девочку воспитала, ну прям ангелочек!

— С-спасибо... наверное, — тихо ответила Юдзу, начиная коситься на меня с лёгкой паникой в глазах.

В свою очередь я показала Юдзу пальцами, лежавшими рядом с тарелкой: сначала четыре пальца, потом три, потом два... и один.

— Ну, я пойду искать таблетки, девочки. Чувствуй себя как дома, Юдзу, хорошо? — бабушка начала вставать из-за стола, опираясь на столешницу. — Сара, не смей её обижать, а то я тебе устрою!

— Я не обижаю её, ба! — бросила я с улыбкой.

— Сегодня поздно вернётесь? — спросила бабушка уже по пути к своей комнате.

— Да, мы сейчас гулять, потом на фестиваль, — рассказала я.

— Хорошо, тогда ужин оставлю в холодильнике, подогреете! — проворчала она и скрылась за дверью, оставив после себя лёгкий шлейф запаха корицы и старческого тепла.

Мы с Юдзу переглянулись.

На её лице, кажется, против её воли расползалась мягкая улыбка. Она была такой настоящей. Той, которую я знала с детства.

— Она очень... необычная. Но милая! — наконец сказала Юдзу, опустошив свою тарелку окончательно.

— Пупс, моя комната наверху. Ты иди, оставь вещи, если надо переоденься, — я встала, собрала нашу посуду и подошла к раковине. — А я пока приберусь.

— Я помогу, Сай, — спокойно сказала Юдзу.

И мы обе встали у раковины. Я мыла, она вытирала. Как давно мы не практиковали эту медитацию вместе.

Закончив с посудой, мы поднялись в мою комнату. Я открыла дверь и поставила сумку Юдзу на стул возле стола. Она замешкалась на пороге, как будто боялась его переступить. Её глаза бегали по комнате, сканировали, оценивали, искали что-то знакомое.

Комната была немного тесной. Обои в цветочек, которые она видела по видеосвязи. Подоконник, на котором я сидела во время наших разговоров. Кровать, которая теперь казалась мне такой маленькой. Она узнавала элементы, которые видела на экране, но теперь они были реальными.

— Это мой бункер, — сказала я, останавливаясь посередине комнаты. — А это кровать. — я указала на полутораспальную кровать, застеленную свежим бельём. — Мы можем на ней уместиться. Или хочешь, я лягу на полу на футоне.

— Нет, — перебила она сразу, как отрезала. — Я не против. Чтобы вместе.

Она продолжала взглядом бегать по комнате, как будто искала что-то, но не находила. Может, отпечатки меня в этом пространстве? Она касалась края стола, гладила обои, будто проверяла, настоящие ли они.

Тогда я подошла к ней ближе, почти вплотную. Мы были одного роста, и это было так удобно для... для того чтобы я одёрнула ворот майки и открыла взору ключ на шнурке, между моих грудей (точнее он должен был там висеть, но из-за жары немного съехал и прилип к левой сиське). Юдзу тут же уловила мой жест, опустила взгляд в декольте, и на мгновение мне показалось, что она перестала дышать. Хотя, возможно мне просто показалось.

— Это ищешь? — тихо спросила я, намекая на ключ.

— Н-нет, ты чего... — она уже начинала краснеть, но взгляд не отвела.

Она подняла руку и посмотрела мне в глаза.

— Я потрогаю?

— А когда я запрещала тебе себя лапать? — я ответила привычной наглой фразой, но голос оставался таким же тихим и спокойным. Будто сам мир сказал мне: "Выдыхай, Сара. Пока она рядом — просто выдыхай".

И я выдохнула.

Её тёплые, чуть влажные пальцы потянулись к груди. Они скользнули по коже, оставляя за собой дорожку мурашек, и в её ладошке оказался ключ. Мой. Её. Наш.

— Знаешь, когда я впервые увидела, что ты носишь его на шее, я сначала не поверила, — она повертела его, заряжая теплом своих пальцев. — Но потом я замечала его снова и снова и...

— И..? — спросила я, глядя на её ресницы, на то, как они дрожат.

— И потом поняла, что делаю то же самое, — она дотронулась до своего фиолетового браслета. — Это вот... футболка наша, чёрная, размером с одеяло. Твой чёрный кот-батон.

Молча я просто слушала её дальше.

— Я рада, что у тебя есть здесь что-то, что так же ценно и помогает тебе в трудные моменты, как мне помогают наши вещи, — она договорила, опустила ключ и бережно положила его ровно между моих грудей, поправив его пальцами. Вернула взгляд на меня, и я отпустила ворот майки.

— И я рада, — выдохнула я, поправляя упавшую на её глаза прядь. Мои пальцы на мгновение задержались на её щеке, скользнули по скуле, а она прикрыла глаза на секунду.

— Мы пойдём гулять? Покажешь мне город? — она сделала шаг назад, открыла свою сумку и начала ковыряться в ней, будто искала спасение от нахлынувших эмоций.

— Да, по планам прогулка. Тут есть интересная кафешка, куда меня Хаясэ водила, — я присела на подоконник, обхватив колено руками. — А потом на фестиваль.

Юдзу достала из сумки косметичку, ночную розовую футболку и шортики, зарядку. Она стояла ко мне в пол-оборота, почти спиной, и это чёрное платье выглядело на ней так здорово. Ткань натягивалась на её плечах, когда она наклоняется.

— Слушай, а как ты смотришь на то, чтобы мы пошли на фестиваль в юкатах? Взяли бы на прокат! — спросила она, продолжая ковыряться в сумке. — Мама дала мне денег немного с собой.

— Я пас, — покачала я головой. — Не хочу, да и дорогое это удовольствие для меня. Потратилась недавно, знаешь ли.

— Ну блин... — она приуныла, плечи опустились.

— Но я хотела бы, чтобы ты была в юкате... — я сказала это как-то слишком по-юному, даже отвела взгляд в окно, чувствуя, как щёки начинают гореть.

— Правда? — она подлетела ко мне, приобняла за плечи. В руке у неё лежал кошелёчек, который тихо прозвенел монетками. — Тогда я возьму, если ты правда не против!

— Конечно, — я повернулась к ней. — Только... я не знаю, в каком ТЦ можно взять на прокат юкату. Давай я спрошу у Хаясэ?

Спрыгнув с подоконника, я взяла смартфон, села на край кровати. Юдзу села рядом со мной, положила голову мне на плечо, взяв под локоть, и смотрела, как я печатаю, а я чувствовала, как она улыбается.

С: [ Привет. Не подскажешь, где можно взять на прокат юкату сегодня? ]

Вибрация тут же сообщила, что пришёл ответ. Мгновенно. Мы даже с Юдзу переглянулись, потом она снова положила голову мне на плечо.

Хаясэ: [ ой ты на фест пойдёшь? ]

Хаясэ: [ то есть да конечно! ]

Хаясэ: [ ты будешь в юкате? ]

Хаясэ: [ боже отвал башки! ]

Хаясэ: [ я могу ]

Хаясэ: [ или тебе адрес надо? или ]

— Пха... Классика... — пробубнила я себе под нос, смех подступал к горлу.

С: [ Хаясэ, это для Юдзу, она у меня гостит, и мы вместе пойдём. Можно и просто адрес, да. Недалеко желательно и не прям дорого, понимаешь? ]

Хаясэ: [ ой ]

Хаясэ: [ я это тогда... ну... могу показать где, ок? встретимся через час у того кафе? ]

С: [ А твоя мама? ]

Хаясэ: [ мама занята, мы же не на долго! ]

— Она... ничоси, — выдохнула Юдзу, не найдя определения для неё.

— Ну да. Вот. Кажется, вы сегодня познакомитесь, — я похлопала Юдзу по бедру и встала.

— У неё точно не будет проблем? — спросила Юдзу, тоже вставая.

— Если она не врёт, что мы не на долго и что её мама и правда занята. Но возможно, она врёт. Но я не стану её ограничивать, пусть делает как сама хочет.

— Логично! — с улыбкой сказала Юдзу. — Я такую же мудрость хотела сказать, но ты, младшенькая, меня опередила. Стареешь, видимо!

— Я вообще во многом тебя опередила, старшенькая, — я подмигнула ей. — Есть во что переодеться?

— Да, конечно! — она подняла в руках короткие летние шорты прям перед своим носом, и её уши слегка порозовели.

Подойдя к двери, я взялась за ручку, приоткрыла её и обернулась к Юдзу с неконтролируемым теплом во взгляде.

— Тогда переодевайся, я выйду. Скажешь, как будешь готова. Не торопись, единорожка.

Она посмотрела на меня немного удивлённо, немного благодарно, если такое бывает одновременно в одном взгляде, и кивнула. Я вышла и прикрыла дверь.

В коридоре я присела, съехав спиной по двери в свою комнату. Уперлась затылком в косяк и беззвучно выдохнула, прислушиваясь к шороху тканей за дверью, к её тихому, неторопливому напеванию какой-то тупой мелодии себе под нос.

Я подожду. Токийская достопримечательность.

***

Дома Юдзу переоделась в льняные бежевые очень короткие шорты и лёгкую радужную кофточку. Я надела белый короткий топ и джинсовую рубашку на распашку. Солнце уже не пекло так безжалостно, но воздух всё ещё был тёплым и влажным, обещая приятный вечер.

Мы шли по улице, и я чувствовала на себе её беспокойый взгляд.

— Сай, твой живот... — сказала Юдзу, указывая взглядом. Сделала красноречивый ЗЫРК.

По привычке я сделала ответный ЗЫРК.

— Слишком открыто?

— Нет, я не об этом. Ты так похудела... Я не... прости, я не заметила этого во время дня рождения... — виновато сказала она, пока мы шли дальше.

С паузой я поправила на плече лёгкий рюкзачок, который взяла с собой.

— Ну я же была в свободной футболке. И вообще. Не парься. — я подняла нос кверху, а взгляд устремила на вывески. — Я-то думала, ты комплимент сделаешь, какой у меня пресс стал крепкий!

— И... да, я просто переживаю за тебя. — тихо сказала Юдзу, уже глядя себе под ноги.

— Не стоит. Лучше пресс зацени. — я похлопала по своему животу. Хлоп, хлоп. Топ открывал полоску ниже пупка и немного над ним, рельеф и натянутая кожа проглядывались чётко.

Юдзу подняла взгляд. Её карие глаза блеснули горячим шоколадом, и она моргнула, медленно.

— Можно, правда? — спросила она.

Мы остановились посреди тротуара. Не дожидаясь ответа (потому что она уже ни раз его слышала) Юдзу чуть наклонилась, опираясь одной рукой на своё колено. Её ладонь легла на мой живот, сначала робко, потом увереннее. Она похлопала по нему, как будто проверяла на упругость. Потом ущипнула кожу на боку и с видом экспериментатора слегка оттянула, отпустила.

— И правда, пресс отпад, Сай, — констатировала она с улыбкой, выпрямляясь.

Мы зашагали дальше. Через пару шагов я тихо добавила:

— Хорошо, что тебе нравится.

Спустя минуту мы стояли возле нужной кафешки и ждали Хаясэ. Я оглядывалась по сторонам, пытаясь угадать, откуда она появится, но она вышла из самого заведения, а не откуда-то с улицы.

— Привет! — пискнула она неестественным тоном, как будто озвучивала аниме.

Мы с Юдзу оглянулись.

— Ты чего там сидишь? — спросила с ходу я, приподнимая бровь.

Хаясэ была одета в светлые спортивные штанишки, которые облегали её фигуру конкретно только на зефирной попе, и футболку с нелепым принтом аниме-зверька, которого, возможно, только Юдзу узнала, потому что любит смотреть глупые аниме про странных зверьков.

— А я просто пораньше пришла, проходила тут мимо или ну... типа того, в общем. — она вытащила из-за спины два стаканчика с кофе на вынос и протянула их нам.

Мы приняли кофе из её рук. Стаканчики были тёплыми, с крышками-непроливайками, как для маленьких детей.

— Это моя Юдзу! — с гордостью я окинула Юдзу взглядом. — А эта странная девочка — Хаясэ.

— Божечки! — вдруг запищала Юдзу, чуть не разлив кофе. Она умудрилась как-то это сделать, хотя стаканчик был с крышкой. — Привет! Какая ты милашка!

— Я же говорила... — пробубнила я себе под нос, не для кого-то, просто мысли вслух.

Хаясэ замерла. Её глаза стали размером ровно с две крышки-непроливайки от стаканчиков. А Юдзу тем временем уже тянула к ней свободную руку.

— П-приятно познакомиться с вами, Юдзу! — выпалила Хаясэ, пока Юдзу трясла её ладошку. — Сара рассказывала о вас!

— О, взаимно! И мне она рассказывала о тебе!

— Прав... правда? — запнулась Хаясэ.

— Угу-угу! — выдохнула Юдзу с улыбкой и отпустила её руку. — Говорила, что ты очень милая и что ты мне понравишься! Она была права.

— Ой... — Хаясэ удивилась, покраснела и икнула одновременно, и умудрилась заодно кивнуть носом вперёд, указывая, куда нам идти.

— А что обо мне говорила эта бестия? — Юдзу уже шла плечом к плечу с маленькой Хаясэ, которая была где-то на полголовы ниже нас. Я шла за ними, наблюдая, как легко они нашли общий язык.

— Г-говорила только хорошее и что вы очень дороги для неё! — сразу выдала всё Хаясэ.

Томно выдохнув, я покачала головой с кривой ухмылкой на один бок, когда Юдзу обернулась через плечо, чтобы поймать мой взгляд.

— И давай на «ты»! Я же ещё не такая старая, — мило сказала Юдзу, возвращая взгляд на Хаясэ.

— Как скажете! Скажешь. Как скажешь! Хэ-э... — ответила Хаясэ, путаясь в обращении.

— Пха, а мне значит тыкает, что старшенькая постоянно, — снова пробубнила я себе под нос.

Хаясэ привела нас в ТЦ, в котором можно было взять юкату на прокат. Он и правда был не так далеко. Выбор большой, цены приемлемые, тут даже причёску сделают и заколки дадут.

Мы принялись ходить по рядам, выбирать.

Я сняла с вешалки изумрудную юкату с узорами нежно-розовых лепестков сакуры. Ткань была мягкой, приятной.

Юдзу пошла в примерочную. Я и Хаясэ остались стоять напротив её шторки.

— У тебя точно не будет проблем из-за нас? — тихо спросила я, не отрывая взгляда от занавески.

— Нет, я аккуратна! — возмутилась Хаясэ.

— Как скажешь, ковбой, — согласилась я, но всё ещё смотрела на то, как она волнуется, крутит в руке смартфон и прикусывает губу, ещё несколько раз перехватывает телефон, будто не зная, куда его деть.

— Фестиваль Тэндзин Мацури в этом году обещает быть красочным, — сказала вдруг Хаясэ.

— Это хорошо, — ответила я, глядя строго на шторку примерочной. — А ты сама-то пойдёшь?

— Я буду гулять с ребятами и девчонками со школы, может быть, застану начало фейерверков, но потом сразу домой.

— Мама?

— Мама...

Шторка открылась, и я потеряла дар речи.

Юдзу стояла спиной ко мне. Юката сидела на ней идеально, изумрудная ткань мягко облегала её фигуру, подчёркивая тонкую талию и хрупкие плечи. Розовые лепестки сакуры разбегались по ткани, как живые, переливаясь при каждом её движении.

Она даже не обернулась. Просто попросила:

— Сай, затяни пояс, пожалуйста.

Шагнув вперёд, я взялась за концы пояса. Затянула, не слишком туго, но достаточно, чтобы юката сидела идеально.

Когда я закончила Юдзу повернулась. Наши взгляды встретились.

Я всё ещё молчала. Не могла выдавить ни слова.

К нам подошла сотрудница магазина, женщина с добрыми глазами и лёгкой улыбкой.

— Вам очень идёт, юная леди! — сказала она, поправляя воротник юкаты. Потом она взяла Юдзу за плечо и усадила перед зеркалом. — Сейчас мы сделаем вам красивую причёску!

В это время я стояла и смотрела, как её пальцы ловко перебирают фиолетовые пряди, собирая их в аккуратную причёску, пучок с заколками. Хаясэ подошла ближе и тоже замерла.

— Вау... — выдохнула она.

А я по-прежнему молчала.

Когда сотрудница закончила и Юдзу поднялась, я всё ещё не могла отвести взгляд. Она была прекрасна. Не просто красива — именно прекрасна. Как тот проклятый закат, который она так любила рисовать и никогда не могла передать до конца.

Мы расплатились и вышли из бутика.

Юдзу даже обула классическую традиционную обувь на босую ногу.

Моё сердце делало акробатические трюки космонавтов, я всё ещё молчала.

Хаясэ отбежала к яркому гача-автомату с аниме-игрушками, с сияющими глазами в припрыжку, оставив нас на мгновение одних.

Взяв Юдзу за руку, я сжала чуть крепче, чем планировала.

— Тебе охереть как идёт, — сказала я, очень тихо, так, чтобы услышала только она.

Юдзу залилась краской, от щёк до самых ушей. Она улыбнулась, смущённо и счастливо.

— Спасибо, — сказала она, и в этом коротком слове было столько тепла, что у меня внутри сжалось всё что могло сжаться. И что не могло, то тоже сжалось.

Мы подошли к Хаясэ. Она всё ещё прыгала у автомата, указывая пальцем на витрину.

— Смотрите! Это же как у меня на футболке! — пищала она.

Если бы у неё была грудь хотя бы такая же маленькая, как у Юдзу, она бы сейчас активно колыхалась от такой встряски, но у неё была даже меньше, поэтому ей норм.

Юдзу подошла ближе, заглянула в автомат.

— О, у нас в Токио скоро будет ивент в аниме-магазине, там будут эксклюзивные игрушки по этой серии.

— Они нашли друг друга... — проворчала я, облокачиваясь плечом на стекло.

— Жаль, я не в Токио! — по-детски наивно выпалила Хаясэ.

Она сыграла один раз и достала какой-то слайм-антистресс в виде тыквы, но не зверька. Выдохнула, разочарованно, но спрятала его в карман.

Мы пошли к выходу.

У входа мы поблагодарили Хаясэ и попрощались. Она убежала к входу в метро, помахав нам на прощание. Юдзу и я направились к реке, на фестиваль.

Вечерний воздух был тёплым и влажным, уже пахло водой и жареным тестом. Где-то вдалеке уже слышалась музыка.

***

Фестиваль Тэндзин Мацури встречал нас шумом, светом и запахами, которые смешивались в один бурлящий коктейль.

Вдоль реки Окава, насколько хватало глаз, тянулись ряды палаток — яркие, пёстрые, с разноцветными фонариками, которые уже начали зажигаться в наступающих сумерках. Красные и золотые бумажные фонари свисали с проводов, создавая над головой мерцающий шатёр.

Мы шли по набережной.

Юдзу в изумрудной юкате с лепестками сакуры выглядела так, будто сошла с какой-то древней гравюры. Волосы были собраны в аккуратный пучок — классическая причёска для летних фестивалей, которую ей сделала та сотрудница в магазине. Тонкая деревянная заколка с подвеской в виде маленькой сакуры держала причёску, и каждый раз, когда она поворачивала голову, подвеска покачивалась, поблёскивая в свете фонарей.

Смотрела на неё и не могла поверить, что эта девушка — именно таже с которой мы когда-то воровали зефир в летнем лагере.

Сейчас она была как из другого мира, и я чувствовала себя рядом с ней белой вороной — в моей джинсовой рубашке нараспашку, коротком топе, который оголял живот, и лёгких шортах. Выглядела так, будто собиралась не на фестиваль, а на прогулку во дворе. Но Юдзу, кажется, это не волновало. Она улыбалась, разглядывая палатки, и её глаза сияли в свете фонарей.

Мы взяли карамельные яблочки — у палатки с яркой вывеской, где старушка с морщинистым лицом ловко окунала их в кипящую карамель. Юдзу взяла яблоко в красной глазури, я — в зелёной. Мы шли вдоль берега, откусывая сладкую, хрустящую корочку, карамель липла к пальцам.

— Ты в жизни так не выглядишь, как сейчас, — сказала я, глядя на неё краем глаза.

— Это комплимент или оскорбление? — прищурилась она, но улыбка не сходила с её лица.

— Пока не решила, — ухмыльнулась я. — Но выглядишь... не как обычно.

Она засмеялась, подвеска на её заколке качнулась в такт смеху. Мы прошли мимо палатки с масками, где Юдзу на мгновение задержалась, разглядывая лисью маску, но я потянула её дальше.

— Тебе и так хорошо, не надо прятать лицо.

Мы остановились у перил, глядя на реку. Где-то вдалеке слышались барабаны, и ритм отдавался в груди.

— Сай, — позвала она, и я повернулась к ней.

— М-м?

— Спасибо, что встретила меня. И что приехала ко мне на день рождения... — она смотрела на воду. — Я так боялась, что мы... ну, не знаю. Что всё изменится. Мы изменимся. Расстояние...

Я положила руку на её ладонь, лежащую на перилах.

— Всё изменилось, Ю~, — сказала я. — Мир изменился. Наверное даже не в лучшую сторону. И мы с тобой меняемся, я же вижу... Но что-то никогда не изменится, ты же знаешь.

Она повернулась ко мне.

ЗЫРК.

— Что же? — тихо спросила она.

— Ну например, то что твоя попа даже в этой юкате — загадка природы, пха! — сказала я, слова вырвались сами собой.

Сначала она моргнула, потом на её лице медленно появилась знакомая, родная улыбка.

— И то, что ты невыносимая, — ответила она.

— Знаю.

Мы доели яблочки, вытерли руки о влажные салфетки, которые я достала из кармана, и пошли дальше.

Прошли мимо палаток с жареной лапшой и такояки, мимо тира, где кто-то пытался сбить игрушки, мимо гадалки, которая манила нас жестами, зазывая попробовать судьбу. Мы обошли её стороной — судьбы я боялась, а Юдзу, кажется, просто не хотела портить вечер.

Люди вокруг начали суетиться. Кто-то побежал в сторону реки, кто-то поднимался на склон, где было лучше видно. Время приближалось к началу фейерверка.

— Ну что, — сказала я, беря её за руку. — Пошли занимать место.

Мы прошли к травянистому склону у реки. Я достала из рюкзака свой старый худи, с выцветшим принтом на спине, постелила его на траву для неё.

— Садись, — кивнула я.

Она опустилась на худи, аккуратно поправив юкату. Я села рядом, чуть сбоку и ниже, чтобы видеть не только небо, но и её профиль. Она подняла голову к потемневшему небу, на котором взлетел один пробный залп, огни разлетелись над рекой, но это был только разогрев.

Смотрела на неё, на её профиль, на то, как подвеска на заколке покачивается от малейшего движения. Но потом я заметила, как она слегка пожимает пальцами ног.

Гэта. Деревянные сандалии, которые она надела вместе с юкатой. Они с непривычки натирали её нежные ступни. Кожа на них была такой же нежной, как её ранимые руки художницы.

— Разуйся, — сказала я нагло.

Она опустила взгляд на меня, и я кивнула на её ноги.

— Болит же? — спросила я, хотя знала ответ.

— Немного, наверное, — она смущённо опустила взгляд, и я заметила, как она пытается спрятать ноги под юкату.

Я потянулась к её ногам, и она не сопротивлялась. Сняла эти деревянные сандалии, которые уже начали оставлять следы на её коже.

— Спасибо, Сара, — сказала она с улыбкой.

Сев чуть ниже её, чтобы было удобнее, я протянула руки к её ступням.

— Можно? — спросила я.

Юдзу посмотрела на меня, тепло и доверчиво.

— Можно, — ответила она.

Взяла её босые ноги в свои руки. Они были тёплыми, мягкими, но она чуть напряглась от неожиданности. Начала массировать её ступни — осторожно, чтобы не сделать больно. Провела пальцами по своду стопы, по пятке.

— Щекотно! Чуть-чуть! — с прищуром и ребячеством в голосе сказала она. Её ноги дёрнулись, но она не отодвинулась.

— У тебя же были пластыри, я знаю.

Покопавшись в нашем рюкзачке, она нашла свою косметичку и протянула мне упаковку пластырей.

И тут, когда мои пальцы принимали пачку из её рук —

БАБАХНУЛО.

Первый залп.

Она подняла взгляд в небо, забыв обо всём. Я смотрела на неё снизу вверх, на то, как её профиль освещается первыми вспышками. Как в её больших карих глазах отражается весь этот грёбаный мир. Но сегодня этот мир был прекрасен.

Яркие цвета под оглушительный грохот начали заливать её лицо, волосы, профиль. Красные, зелёные, золотые искры отражались почти с зеркальной точностью в её изумлённых глазах. Её губы приоткрылись.

Она наслаждалась. И я тоже.

Распаковала пластыри, сначала один. Протёрла салфеткой кожу между её большим пальцем и вторым, приклеила пластырь. Потом — вторую ногу. Та же процедура, провела пальцем, проверяя, крепко ли сидит. Взяла её пятки в свои руки. В её аккуратных ноготочках тоже отражался салют. И на её смуглой нежной коже — тоже.

Я бы так и сидела, наверное, если бы она меня не окликнула.

— Сай! Давай встанем, нужно сделать фото! — она пыталась выкарабкаться из моего захвата пяток.

Встав, я помогла ей за локоть. Она поднялась, поправила юкату, поправила заколку, которая чуть съехала, и мы поднялись немного выше по склону.

Юдзу подняла смартфон напротив нас. Сделала селфи. Она улыбалась, и я тоже. Она показала растопыренный знак «V» двумя пальцами. За нашими головами взрывались красочные фейерверки — цвета пурпурные, золотые, изумрудные, как её волосы, глаза, юката.

Этот кадр навсегда останется с нами. Что бы ни случилось.

Потом она опустила телефон, и мы стали просто смотреть на выстрелы. Несколько минут — тихо. Салюты взрывались над рекой, отражаясь в воде, создавая второй, перевёрнутый мир. Возможно, кто-то кричал восторгаясь, но кажется я ничего не слышала. Наверное громкие выстрелы заложили мне уши, окончательно оглушив.

Её мизинец потянулся к моему. Обнял.

— Это самый красивый фейерверк, который я видела, — тихо сказала она, глядя вверх.

Смотрела на её профиль и на отражение фейерверка в её глазах.

— И я.

***

Глава 6: Ночь после фестиваля.

— Да, мамуль! ты видела? Это было та-а-ак круто!

Мы с Сарой шли по тёмной улице, после фестиваля в Осаке, возвращались в дом её бабушки. Я всё ещё была в юкате, но на ногах уже не было этих проклятых деревянных сандалий, которые натерли мне всё, что только можно, теперь я была в своих мягких босоножках, и каждый шаг отдавался в ступнях приятным облегчением. Сара несла рюкзачок, в котором лежали наши вещи, и мы шли устало, размеренно, не торопясь, пока я болтала с мамой по телефону.

— О, доченька, да! Спасибо за фото. И рада, что вам понравилось! — голос мамы был тёплым и сонным.

— Нам же понравилось, а? — я пихнула идущую рядом Сару локтём.

— Безумно. — коротко кивнула она, не сбавляя шага, но наклонив голову чуть вперёд, переведя на меня взгляд из-под чёлки, которая отвисла и почти прикрыла её зелёные глаза.

— Мам, она сказала "безумно мега круто очень понравилось я хочу еще и Юдзу была просто ультра-красоткой"! — пропела я в трубку, вернувшись к разговору.

— О, правда? — наигранно удивилась мама на том конце.

— М-м? Да-да, так и сказала!

Краем глаза я видела, как Сара подняла нос кверху, закатила глаза так, что зелёные зрачки скрылись под веками, и беззвучно выдохнула с лёгкой улыбкой, которую пыталась скрыть изо всех сил.

— Славненько! А между нами, девочками, как там Сара? — мамин голос стал тише.

Ещё раз окинула подругу незаметным, быстрым взглядом с ног до головы, сделала голос максимально отвлечённым, глядя куда-то вдаль на пустую улицу, освещённую жёлтым светом фонарей.

— Тут всё так же, знаешь, типа того.

Но это был мой максимум шифрования. Дальше я не смогла придумать ничего, кроме как выпалить всё прямолинейно, нагло вернув взгляд на Сару и чувствуя, как внутри поднимается волна тревоги, смешанной с нежностью.

— Она похудела, мам! Живот вообще пропал, помнишь как было? А теперь одни рёбра и мышцы, обтянутые кожей!

Сара бросила на меня строгий взгляд с поднятой бровью, но промолчала. Её пальцы на мгновение сжались на лямке рюкзака.

— Мне кажется, она мало ест! Но знаешь, — я не унималась. — В её глазах всё тот же родной огонёк, она бодрячком! И даже не смотря на то, что она исхудала, она как будто стала женственнее в некоторых местах её растущего организма!

— Нэкогава! — теперь Сара не промолчала, раздался возмущённый рык, и она потянулась вырвать у меня трубку из рук. — А ну дай сюда трубку!

— Ай, мамуль, на меня напала разъярённая псина! — пискнула я в динамик, пытаясь удержать телефон одной рукой, а другой, уткнувшись ладонью в грудь Сары, пыталась отодвинуть её от себя.

Надо отдать ей должное — она не прикладывала максимум усилий, чтобы обезвредить меня, а так, лишь игралась. Я видела это по её глазам и жадной ухмылке на один бок. Она могла бы выхватить телефон за секунду, но она медлила, позволяла мне сопротивляться.

— О-ха-ха! — сквозь помехи я слышала, как мама заливалась смехом на том конце провода.

Но Саре всё-таки удалось вырвать телефон из моих рук, как бы сильно я ни старалась. А я старалась сильно.

— На... Ма... Нэко... Э-это, мама Наоми! — выкрикнула Сара в трубку что-то невнятное, включая громкую связь, в динамике появился лёгкий шум. Потом она снова строго посмотрела на меня, как будто я в чём-то виновата. — Юдзу всё врёт! Что бы она там не наговорила вам, у меня всё пучком!

— Сарочка! Ну а тебе как фестиваль? Понравился фейерверк? — послышался голос мамы по громкой связи.

Сара продолжала пристально смотреть на меня, наши шаги как будто ещё немного замедлились. Я отвела взгляд в сторону, разглядывая безлюдную улицу, освещённую тусклым светом фонарей.

— Эм... фейерверк, ну... да? Он был... яркий такой, знаете. Нам понравилось. И... — Сара чуть замялась, буквально на секунду. — И спасибо вам ещё раз, что отпустили Юдзу ко мне, это многое значит для меня.

Тишина. Было слышно только наши шаги по асфальту, отдалённый шум города где-то вдалеке и глубокий вдох и выдох мамы через динамик.

— Сара. Береги себя, мы обе скучаем по тебе. И тебе спасибо.

— Угу, — коротко выдохнула Сара.

— Доброй ночи вам, доченьки. Напишите завтра, как посадишь мою принцессу на поезд, я её встречу.

— Хорошо, мама Наоми. Доброй ночи, — с полной серьёзностью в голосе ответила Сара, выключила звонок и пихнула телефон обратно мне в руки с показательной небрежностью.

Убрав смартфон, я не могла перестать улыбаться. Мы просто шли плечом к плечу так, как уже не гуляли кажется целую вечность. Над нами лёгкие огни фонарных столбов незнакомой мне улицы. На чёрно-синем, ясном и чистом ночном небе горели яркие, маленькие и чёткие звёздочки, как россыпь бриллиантов на бархатной ткани.

〰〰〰〰〰〰〰

В скором времени мы уже были в комнате Сары.

Ну как «мы». Я.

Сара проводила меня до комнаты, оставила одну переодеваться, а сама пошла на кухню подогреть ужин. Бабушка Мия и правда оставила ужин в холодильнике — это было так мило с её стороны, так по-домашнему.

В комнате был стол, шкаф и кровать. На столе её ноутбук и минимум вещей, рядом со стулом школьная сумка. На полке пара учебников, тетрадей, и за ними припряталась пачка сигарет, которую она, наверное, думала, что я не замечу.

Такое безликое пространство. Возможно, я даже не узнала бы никогда, что это комната Сары, если бы просто случайно оказалась тут однажды.

Сняв юкату и украшение с волос, увлечённая этим размышлением, я аккуратно сложила её в пакет и положила на стол. Сара сказала, что сама завтра вернёт её в магазин. Эх.

Стояла посреди этой комнаты в одном нижнем белье — простом, бежевом, хлопковом, с незаметными швами, которые не врезались в кожу, а мягко облегали её. На кровати разложила пижамную футболку и шорты, но почему-то не спешила их надевать.

Не знаю, какой чёрт меня дёрнул на то, что я сделала потом. В этот момент я даже не думала, кажется. Просто открыла шкаф Сары. Нагло и бесцеремонно. Схватила с полки её футболку, простую, голубую, с потрескавшимся принтом радуги, явно домашнюю, мягкую. Натянула её на себя через голову, ткань скользнула по коже. Правда после долгого дня я вся пропахла своим подростковым потом и пропиталась запахами с фестиваля, но думаю Сара не будет против.

Покрутила взглядом по сторонам в поисках зеркала, но тут не было зеркал. Хм-хм. Тогда я просто опустила взгляд к босым и голым ногам, чуть нагнулась, проверяя, достаточно ли длины футболки, чтобы прикрыть то, что нужно. Оказалось, достаточно. Вроде как. Ну, край трусиков видно, но это же ничего страшного. В целом нормик.

Сев на коврик, скрестив ноги по-турецки и облокотившись спиной о кровать, я принялась листать фотографии сегодняшнего дня в телефоне.

Скрип пола из-за двери. Медленные, шлёпающие по ступенькам шаги. Звук остановился прямо за дверью, и я подняла взгляд. Ручка двери не шевелилась. Кажется, она там замерла. Минуту, может, полминуты — тишина. Ничего не слышно. Может, она передумала и ушла?

Только я открыла рот, чтобы позвать её, как дверь медленно открылась.

Сара вошла с подносом в руках. На нём две тарелки с рисом и мясом, два стакана тёплого какао, салфетки. Пар поднимался над едой.

— Пупс, доставка ужина к вашим услу... — она увидела меня. — Воу...

— Что? — я сделала невинный взгляд, ручками ухватила воротник футболки и спрятала им половину лица.

— Это же моя футболка, — собравшись с мыслями, ответила она и поставила поднос на стол.

— Твоя. Ты против? — мой голос всё ещё был приглушён тканью футболки, а уши слегка начали нагреваться.

— Конечно нет, — уже спокойнее ответила она, подходя к шкафу, который я забыла прикрыть. — Тебе идёт.

Сара достала из шкафа серую свободную майку, в которой я её постоянно видела на наших видео-созвонах, повесила на спинку стула и села на пол напротив меня. Её движения были плавными и ленивыми, как у кошки на солнышке.

Отпустив воротник футболки, я выпрямилась, положила ладони на свои колени.

— М-м, пахнет аппетитно.

Сара скинула джинсовую рубашку, откинув её просто на пол к двери, потянулась за подносом и поставила его между нами. Её руки на мгновение задержались на краях подноса, когда она посмотрела на меня и на футболку.

— Приятного аппетита, Ю~, — сказала она, подвинув поднос поближе ко мне.

— Спасибочки, приятного аппетита!

Мы начали есть. Сначала тихо, только звук палочек, касающихся тарелок, и редкое дыхание.

— Та девочка, Хаясэ, — начала я, и Сара подняла на меня взгляд.

— М-м?

— Она кажется хорошей, — продолжила я, и в моём голосе послышалась осторожность, потому что я не знала, как она отреагирует.

— Так и есть, — выдохнула Сара, тоже делая глоток тёплого напитка.

— Ты говорила, ей прилетело от мамы за тот случай? — я взяла ещё кусочек мяса в рот и стала жевать с удовольствием.

— Прилетело. Она даже запретила ей со мной общаться. Разрешила только если я приду к ним в гости и мы будем общаться под её... — Сара замялась, поковыряла рис, её плечи чуть напряглись. — Под её надзором, взглядом и контролем.

— Ты должна пойти, — без раздумий выдала я.

— С чего это? — Сара отставила тарелку на поднос, кажется, она почти ничего не съела, и оперлась на руки о пол, чуть подаваясь назад. Её поза была и защитной, и вызывающей.

— Она же помогла тебе. Ты хочешь оставить её так? — я уплетала этот сочный рис, набивая его за щёки.

— Не то, — Сара склонила голову на бок, и прядь упала на щеку, закрывая один глаз. — Я не хочу идти на поводу у её матери, она же мой психолог, понимаешь? Я приду к ним в гости, и вместо простого общения с Хаясэ, я окажусь под пристальным анализом этой женщины.

— Понимаю, — я вытерла губки салфеткой и встретилась с ней взглядом. — Но если не пойдёшь, то она не узнает, какая ты хорошая, и так и не разрешит Хаясэ с тобой контактировать.

— Ну и что? — Сара продолжала смотреть на меня, но в голосе появилась неуверенность.

— Просто обещай подумать об этом, ладно? — я сделала милые глазки, пока отпивала какао, ощущая как моя улыбка сама собой расползается по лицу, прячась за стаканом.

— Только потому что ты об этом просишь. Обещаю, Юдзу, — Сара выдохнула, похлопала меня по коленке и встала с пола.

Мы покушали, и надо признать, это было очень вкусное и сочное мясо. Надо будет спросить рецепт у бабушки Мии. Сара встала, взяла поднос с пустой посудой и поставила его на стол.

— Пойдём, я покажу тебе ванную.

— Угу.

Ответив, я встала с пола, поправила футболку, одёрнула её вниз, пытаясь прикрыть трусики чуть больше.

Сара достала из шкафа полотенце, обернулась, и её взгляд замер на моих ногах.

— Тебе... Ты не смогла найти шорты? — спросила она, послышалось лёгкое удивление, смешанное с теплотой.

— Я и не искала, — скромно ответила я, хватая край футболки и пытаясь натянуть его чуть пониже. Мои пальцы дрожали, но я не знала, от чего — от холода или от волнения.

Сара улыбнулась. Искренне и тепло.

— Бери свою пижаму, пойдём.

Прижав пижаму к груди, я проследовала за ней. Сара открыла дверь в ванную комнату, включила свет. Ванная была тесной, в тёплых тонах, и здесь было зеркало, подошла к нему, к раковине, повесила на крючок свою пижамку, в зеркале увидела себя — растрёпанную, уставшую, но счастливую, в её футболке.

— Вот, смотри, можешь пользоваться чем угодно, этой ванной пользуюсь только я, бабушка вообще сюда не поднимается, — начала Сара, указывая на полку с принадлежностями. — Мой бритвенный станок, он уже использованный, если понадобится — новый в упаковке за зеркалом.

— Мне не надо... — тихо пискнула я засмущавшись.

— Угу, — кивнула Сара и продолжила. Она подошла чуть ближе ко мне, и так как здесь было тесно, аж ощутилось тепло её тела, когда она протянула руку к дверце небольшой полочки. — Вот тут я... в общем, зубная щётка новая и ванильный гель для душа. Я не смогла найти здесь ту же фирму, которой ты пользуешься, но у этого тоже запах ничего так.

— Даже так? — удивилась я. — Сай, ты что, специально искала мне отдельный гель? Я могла бы и твоим попользоваться.

— Эт да, но ты же ванильный любишь, — она продолжала показывать, что где лежит, её пальцы слегка подвисали, когда она касалась полок. — В общем, разберёшься. Чувствуй себя как дома. Прокладки же тебе не нужны? Я помню, что сейчас не должны, но если, то...

— Не, не! Не нужны! Никакой красной армии, Сай! — чуть смущаясь, но с довольной улыбкой я ответила, глядя на её суетливое лицо. — Прекрати, я же не спецгость.

Взявшись за низ футболки, я отвернулась спиной к Саре и стянула её через голову. Ткань скользнула по телу, оставляя за собой лёгкое электричество. Потом я посмотрела в зеркало на Сару, стоявшую у меня за спиной. Она уже развернулась к двери, но я заметила, как её плечи чуть напряглись.

— Ты не будешь со мной мыться? — спросила я тихо, держа в руках ткань.

— Н-нет... — ответила она, отводя взгляд, её уши начали розоветь. — А ты загорела. Красиво.

Кивнув, я уже хотела кинуть футболку в корзину для стирки, но Сара выхватила её у меня из рук.

— Не туда!

— Э-э? — я развернулась к ней и вопросительно склонила голову.

— Я... сама потом постираю её! Когда... когда сама решу, что её нужно стирать. А пока пойду посуду помою! — её голос был сбивчивым, забавно-паническим, она сжимала футболку в руках, как будто это было что-то ценное.

— Ладненько! Спасибо, фетишистка! — улыбнувшись, я принялась расстёгивать лиф.

— А сама-то! — фыркнула Сара и тут же вышла за дверь с футболкой в руке, оставляя меня одну в тесной, тёплой ванной.

Кажется, я догадываюсь, почему она не захотела, чтобы футболка сейчас оказалась в корзине с другими вещами. Потому что сама делала так же, хихик.

〰〰〰〰〰〰〰

Спустя полчаса я сидела в розовой пижамной футболке и шортиках на стуле за столом Сары, поджав под себя босые ноги. Передо мной лежал мой планшет для рисования, я достала его из сумки, думая, что в поезде попробую порисовать, но так и не разобралась с настройками. Думала, поковыряюсь сейчас, пока Сара в душе, но решила поковыряться вместо этого в её ноутбуке.

После такого насыщенного дня было приятно просто позалипать на ролики с котиками. Параллельно я сбрасывала ей в папку наши сегодняшние фотографии — те, что мы наделали на фестивале.

На её рабочем столе было несколько папок. Что-то с названием «План операции "Сбежавшая невеста"», ещё что-то по учёбе — с названиями «чёртовытесты», «уродские контрльн» и «адские вопросы». А ещё была папка «единорожка». Двойной клик, папка развернулась, внутри сотни маленьких иконок с нашими фотографиями. Ну как «нашими», в основном процентов шестьдесят там была одна я, ещё часть — мы вместе, и всего пара фотографий, где Сара была одна. Причём только одна новая — с сигаретой возле знака «Курить запрещено». Она скидывала мне её в чате, легендарное фото.

Дверь открылась, и я чуть дёрнулась от неожиданности, закрыла ноутбук.

Вошла Сара. Волосы влажные, на ней серая свободная майка, на шее на шнурке висит ключик, знакомые и привычные чёрные трусики. Она подошла и села на край кровати.

— Устала? — спросила она, садясь поудобнее.

— Ну так, — протянула я, хотя время уже было час до полуночи, а веки тяжелели.

— Твой планшет? — она заметила его на краю стола и протянула руки, чтобы взять.

— Ага. Только я так и не настроила, — ответила я, разворачиваясь на стуле к ней лицом и протягивая ноги к кровати.

Комната была небольшой, поэтому от стола до кровати я дотянулась без проблем. Поставила босые ноги рядом с коленями Сары и начала перебирать пальчиками, глядя на розовые маленькие ранки от натёртостей после деревянных сандалий.

Сара положила планшет на колени, одной рукой разблокировала его, взяла стилус, а вторую руку как будто рефлекторно положила на мою ступню, которая была ближе к ней, сжала пальцы, чтобы я ими не перебирала. Я расслабленно откинулась на спинку стула.

— Давай попробуем настроить, может, у меня получится? — сказала она тихо, водя по экрану.

— Давай, — лениво ответила я. Было так хорошо в этом моменте, что не хотелось ложиться спать. Хотелось просто сидеть и смотреть, как она пытается разобраться в настройках.

— А ты не просила у Горо помочь с настройкой? Он же шарит в гаджетах, — спросила Сара, уже начиная хмурить брови, ковыряясь в планшете. Её пальцы двигались быстро, но неуверенно, как будто она боялась что-то сломать.

— Нет, не просила, как-то не до этого было, — ответила я, и, взяв её ноутбук, поставила его на себя, открыла.

— Ну да, точно. Как у вас там вообще? — аккуратно спросила она, не глядя. — Уже строите планы на каникулы?

— Вообще-то нет, он... — я снова открыла ролики с котиками, сделала звук потише и листала их. — Он сказал, что на каникулах будет занят подготовкой к поступлению.

— Логично-логично. А он не говорил, куда собрался поступать? — спросила Сара, перебирая в руке каждый пальчик моей ноги. Её движения были медленными, гипнотическими, напряжение уходило из каждой клеточки тела.

— Я не спрашивала, — честно ответила я, взглянув на неё.

— А ты спроси, — она сжала мой мизинец на ноге чуть грубовато, но по-родному.

— Ну да, надо бы, — согласилась я, с легким любопытством в голосе.

— Представляешь, как ему будет приятно, что ты интересуешься? — говорила Сара, продолжая водить по дисплею. — Уф, он сразу забудет о подготовке и придумает, куда тебя позвать погулять, пха-ха!

— Ну Са-а-ай... — простонала я, закрывая ноутбук. — У него же важная подготовка.

— Чёрт, он не реагирует на нажим! — проворчала Сара, тыкая в экран планшета. — Ю~, у твоего гаджета кризис доверия ко мне. Может, он ревнует?

— Нужно... зайти в настройки драйве-е-ера, — сквозь зевоту ответила я, перебираясь на кровать и садясь спиной к стене, рядом с Сарой, но чуть за ней, так как она сидела на краю. — Там должен быть ползунок чувствительности.

Сара замерла, а потом повернулась, глядя на меня через плечо. Её лицо осветилось дьявольским вдохновением.

— Ползунок чувствительности... — отложив планшет к моим ногам, она развернулась и поджала ноги под себя. Её глаза сверкнули в темноте. — Знаешь, а ведь у людей тоже есть такие «ползунки». Только настройки у них глубоко в прошивке. И доступ к ним имеют только избранные... админы.

— При чём тут... Ой, — пискнула я, чувствуя, как щёки начинают гореть.

— Именно, — Сара кивнула, делая очень опытное лицо, если такое вообще возможно с её лицом. — У меня, как у неопытного пользователя, явный сбой в определении твоего «ползунка чувствительности». Иногда я делаю лёгкий тычок — а у тебя весь системный лог забивается ошибками «краснею.экзе». Иногда запускаю стресс-тест щекоткой — а у тебя случается полный отказ двигательной системы с падением на пол. Нестабильная работа. Нужна калибровка.

— Я не устройство ввода! — я спрятала лицо в ладони, поджала ноги к груди, уши уже горели огнём. — И у меня нет драйверов для скачивания!

— Неправда, — Сара коснулась моих рук и мягко отодвинула их слегка от моего лица. — Я лично скачала и установила самый важный драйвер. Он называется «терпеть эту дуру». Работает, в целом, стабильно.

— А мой планшет... — прошептала я, но она уже не слышала, наверное.

— А сейчас, — Сара положила руку на моё плечо, пальцы слегка сжались, — я запускаю диагностическую утилиту. Если здесь — базовый уровень чувствительности, то... — её пальцы скользнули вниз, к локтю, потом перешли на талию, оставляя за собой дорожку мурашек, — ...а здесь, согласно моей гипотезе, должен быть скрытый апгрейд. Дай-ка проверить логами...

Сара сделала щипок. Свой бессовестный, наглый щипок на боку ниже талии, который заставил меня почти подпрыгнуть.

— Ц-ззз!!! — вырвалось у меня тут же, будто и правда системник засбоил. — Мы же твою бабушку разбудим!

Сара с деловым видом отстранилась, сделала потягушки, выгнув спину и подняв руки, чем-то хрустнув.

— Да. Как я и думала. Критическое обновление прошивки требуется. Рекомендую немедленный сеанс ручной калибровки, — она взяла планшет в руки и отложила его на край стола, потом снова повернулась ко мне. — Я, как твой персональный инженер, готова приступить в любой момент. Бесплатно, но с условием безусловного доступа ко всем системам.

— Ты всё так же невыносима, — я упала лицом в подушку.

— А ты всё так же краснеешь и реагируешь в этом месте, — она с кривейшей в мире ухмылкой указала на меня пальцем, потом встала, зевнула. — Кстати, я настроила планшет, попробуй завтра в дороге.

— Это нечестно, ты знаешь мои секретные места! И... С-спасибо, — пробубнила я в подушку, улыбка расползалась по лицу.

Но Сара уже быстрым шагом вышла из комнаты и захлопнула дверь за собой, когда я подняла голову. Наверное, пошла пописять.

Тогда я встала с кровати, подошла к стене, щёлкнула выключателем, выключив верхний свет. Блин, а ведь раньше такие выходки были просто каждый вечер и каждую ночь. Я как будто вернулась в прошлое сегодня. Хотя...

Нет, это не прошлое.

Подошла к столу, включила мягкий свет ночника. Это не прошлое, это настоящее. Но это наше. От того, что Сара всё ещё умеет так шутить и баловаться, стало тепло на душе. Я правда боялась до чёртиков, что она здесь очерствеет... В чём-то она и правда стала грубее, жёстче... Но...

Дверь снова открылась, вошла Сара, подошла к столу и ко мне, поставила стакан воды на край.

— Ну что, — сказала она, нарушая тишину. — Давай спать? Или хочешь ещё что-то поделать?

— Спать, — быстро сказала я. — Давай спать.

— Пф, — фыркнула Сара с танцующим в глазах чертиком. — Трусиха.

— Я не трусиха! — возразила я.

— Ага, конечно, — она уже отвернулась к кровати и сдёрнула одеяло. — Давай, залезай.

Ложась первой, я придвинулась ближе к стене, оставив побольше места. Сара легла рядом и накинула на нас одеяло.

Она лежала на спине, как и я, уставившись в тени на потолке.

Её дыхание всё ещё было не ровным.

— Ю~... — прозвучал голос с хрипотцой.

— М-м?

— Можно я... — она помолчала чуть. — Хочу лечь ближе. Можно?

Повернув голову, я посмотрела на неё. Она всё так же пялилась в потолок, но я заметила, как её пальцы слегка сжали край одеяла.

— Конечно, — сказала я мягко.

Она придвинулась, и наши плечи соприкоснулись. Потом бёдра. И тогда я просто положила голову ей на плечо и замерла.

— Тебе удобно? — спросила Сара тихо.

— Оче-е-ень, — искренне и мило ответила я, прищуривая глаза. Моя рука легла Саре на живот, почти робко, ощупывая ткань её майки. — Ты всегда тёплая.

— Не ври, — хрипло ответила Сара, но я слышала, как в её голосе прячется улыбка.

— Ладно, вру, не всегда, хихик! — я не сдержала лёгкого смешка.

Сара закинула вторую руку себе за голову и тоже улыбнулась. Из-за её движения край майки чуть сдвинулся, и моя рука легла прямо ей на голую кожу живота. Она вздрогнула, наверное, мои пальцы были прохладными.

— Извини, — тихо прошептала я, одёргивая руку.

— Не извиняйся, — сказала Сара, взяв мою руку и вернув на место, на живот. — Я же говорила, что не против.

Закрыв глаза, я с облегчением выдохнула. Сара почувствовала это, повернула голову.

— Хочешь, я разрешу тебе сегодня быть большой ложкой?

— Эт вообще-то моя роль! — возмутилась я, надувая губки. — Я старше, значит я большая ложка!

— О, начинается, — Сара закатила глаза, но на её губах то и дело пыталась появиться улыбка. — Опять эта тема про четыре месяца.

— Четыре! Это серьёзно! — не унималась я. — За это время можно многому научиться и всё такое!

— Например? — её ступня коснулась моей.

— Например, быть более зрелой, и... И рассудительной, — я убрала руку с живота и потянула палец к своему подбородку, задумавшись. — И не устраивать скандалы из-за каждой мелочи.

— Это ты про себя или про меня? — прошептала Сара мне в макушку.

— Про тебя, — я улыбнулась.

— Пха! — вырвалось у неё. — А кто на той неделе плакал, когда я сказала, что больше не буду отвечать на твои сообщения?

— Я не плакала! — возмутилась я, поднимаясь на локте, чтобы увидеть её наглые глаза. — Я просто... у меня вообще просто глаза зачесались!

— Да-да, малыш, да, — она усмехалась. — Аллергия на моё молчание — диагноз, лечение — ежедневные созвоны.

Она тоже легла на бок, подперев голову рукой, прямо напротив меня, глаза в глаза.

— Сай, — сказала я тихо.

— Ась?

Я бросила на неё зырк. Она молчала. Я сделала ещё один ЗЫРК, более явный. Ну.

— Я рада, что ты приехала, — выдохнула она именно то, что я хотела услышать.

— П-правда? — запнулась я.

— Дура, — её рука нашла мою под одеялом, сжала, крепко. — Ты даже не представляешь как.

Хотела что-то ответить, но она перебила:

— И вообще, — её голос вдруг стал игривым, — ты слишком далеко лежишь. Как мы будем спать, если между нами можно ещё одного человека положить?

— Мы лежим нормально! — возразила я, хотя расстояние между нами было не больше двадцати сантиметров.

— Нормально — это когда я чувствую твоё дыхание, — сказала она и вдруг дёрнула меня за руку, притягивая ближе. — Вот так.

Я оказалась прям близко. Она смотрела на меня сквозь мрак комнаты с этой наглой и уверенной улыбкой. Я готова была её прибить.

— Сайка, — выдохнула я.

— Что, пупс? — она приподняла бровь.

— Ты... ты слишком близко.

— А ты слишком далеко, — парировала она ещё более хриплым голосом. — Вот я и компенсирую.

Она лежала на боку, подперев голову рукой, я лежала на боку, подперев под голову подушку.

Расстояние между нами было совсем маленьким. Мои пальцы слегка потные, коснулись её плеча, как бы тыкая, как бы отодвигая. Она смотрела на меня и не отстранялась.

— Сай, — прошептала я.

— М-м?

— Ты... ты не отодвинешься?

— Нет, — ответила она мягко. — Не отодвинусь. Никогда.

— Ну и ладно, — прошептала я, на мгновение надув губки.

Мы лежали так, глядя друг на друга. Её глаза — такие зелёные, яркие, как будто в них горел какой-то внутренний свет. Даже не свет — огонь. Пламя.

— Ты милашка, — сказала она.

— Ты... ты тоже, — ответила я.

— Нет, — она усмехнулась. — Ты.

Пауза. Пауза позволившая мне просто тихо выдохнуть беззвучный стон смирения, символизирующий нежелание спорить.

— Ю~, — прошептала она.

— Чаво? — по-детски няшно ответила я.

— Научи меня целоваться? — невозмутимо выдала она.

— Сайка, блин! — я пискнула, но смех уже поднимался откуда-то из груди, щекоча горло.

— Что? — она приподняла бровь, и чуть-чуть приподнялась на локте, ключ съехал ниже. — Ты же сама сказала, что ты старше и мудрее. Вот и учи меня, младшенькую!

— Это нечестно! — я толкнула её в плечо, и она рассмеялась, тихим и хриплым смехом.

— Пха-ха! Ладно-ладно, уже пар вижу из твоих ушей! Я шучу!

Мы тихо смеялись, так что слёзы подступали к глазам и животик сводило.

В какой-то момент я перестала смеяться, зевнула и повернулась к ней спиной, лёжа на боку, но оставив голову висеть в воздухе над подушкой. Я поёрзала, повиляла телом, привлекая внимание. Она протянула одну руку мне под голову, и тогда я легла. Её рука легла на моём животе, она устроилась поудобнее, пальцы чертили по ткани пижамы лёгкие узоры.

И всё-таки большой ложкой оказалась она. Так привычнее. Я как старшая позволяю это, потому что, воть.

— Сай, — позвала я тихо.

— Ну что ещё? — она уже почти спала.

— Я рада, что я здесь.

— И я, — пробормотала она. — А теперь спи, дурочка.

Тихо хихикнув, я заметила, что её рука сжалась на моём животе.

— Сладких снов, феникс.

— Спи спокойно, единорожка.

〰〰〰〰〰〰〰

Утро встретило меня мерзким и противным будильником, который вырвал меня из сна. Вырубила его одним неловким, сонным движением. Да, это был мой будильник. И да, он был мерзкий. Но хуже всего было то, что он означал: этот день заканчивается. Моё короткое путешествие в Осаку подходило к концу.

Открыв один глаз, я тут же закрыла его обратно.

Яркое летнее солнце уже стучалось в окно, пробиваясь сквозь неплотно задёрнутые шторы и заливая комнату золотистым светом. Я лежала на кровати на спине, раскинув руки и ноги во все стороны, как морская звезда, которая случайно выбросилась на берег. А Сара лежала на боку рядом, упираясь носом куда-то в мою подмышку, её дыхание было тёплым и ровным. Одна её нога была прямо вдоль моей, а вторая, согнутая, закинута коленом прямо на мой живот. Ну и как обычно — её рука, лежавшая на мне, с силой (даже во сне) сжимала мою пижамку.

— Сай... — прошептала я, всё ещё не открывая глаз, чувствуя, как её дыхание щекочет кожу. — Пора вставать.

— Мфр... — прошептала она в ответ, не открывая рта. Или всё же открывая, потому что я почувствовала горячую слюну, стекающую по моей коже.

— Сайка! Подъём! Ты меня слюнявишь! — возмутилась я чуточку громче, дёргая плечом, чтобы сбросить её голову. — И я уже писять хочу, убери ногу с меня, не дави на мочевой пузырь!

Ноль реакции. Она даже не шелохнулась. Только ещё что-то пробормотала.

Потом послышался грохот с первого этажа.

БУДУМЦ!

Кажется, её бабушка уронила на пол что-то похожее по звуку на огромную кастрюлю, металлический звон раскатом прокатился по дому.

Сара тут же вскочила, как кошка, на которую вылили кипяток, отлетела от меня и с глухим стуком грохнулась на пол рядом с кроватью.

Приподнявшись и заглядывая на неё, вытянув шею, я проморгалась, пытаясь понять, не приснилось ли мне это. Сара сидела на полу, раскинув ноги, потирая затылок, вся лохматая, как будто только что сбежала из небрежной манги. Майка сбилась, открывая плечо и ключицу, а ключ на шее болтался где-то на уровне подбородка.

— Утречко, Ю~! — она тут же озвучила, поймав мой взгляд, прищурив глазки и подарив мне свою самую широкую улыбку.

— Сайка. Утречко, — мягко ответила я, ложась на живот, подперев щёки ладонями и просто смотря на неё, поджав ноги и пятками виляя в воздухе. Она была такой смешной и такой родной.

Ещё чуть почесав голову, видимо Сара пыталась привести причёску в порядок, как ей казалось, потом неловко и неуклюже она попыталась встать с пола, оттопырив задницу так, что та оказалась выше её же головы. Потом обратно упала, потом всё-таки встала. Из-за всех этих действий ключ с шеи прилип к её щеке, а лямка майки съехала куда-то в район её же локтя, что-то оголяя, а что-то, а именно саму одну руку, сковывая в движениях, как смирительная рубашка.

— Пойдём! Вживую увидишь, как бабушка материт соседскую собаку. У нас всего пять минут, потом она забудет о ней, и всё, момент будет упущен, — она помахала мне рукой, одновременно этим жестом поправляя майку, и улыбнулась ещё раз.

— Пойдём, конечно!

Спрыгнув с кровати, я даже не думала о том, чтобы привести себя в порядок, Сара не обращала внимания на такие мелочи, а я хотела увидеть эту легендарную сцену собственными глазами.

〰〰〰〰〰〰〰

Через полтора часа мы уже стояли на вокзале. Я была в том же, в чём гуляла вчера — разноцветная кофточка, короткие шорты, лёгкие босоножки. Сара тоже — длинные шорты, джинсовая рубашка, распахнутая нараспашку. Разве что на голове у неё так и остался взрыв — она даже не расчесалась, и её красные волосы торчали в разные стороны, как языки пламени, будто она только что выбежала из неудачного научного эксперимента.

Мой поезд прибыл.

По громкой связи объявили посадку.

Погода была облачной, немного ветреной, но здесь, внутри вокзала, было всё так же по-летнему душно, и пот стекал по спине, смешиваясь с волнением.

— Я приеду ещё! В... в августе. И обязательно на твой день рождения в ноябре! — я улыбнулась ей, стоя напротив неё, и сама заметила, что голос прозвучал с ноткой грусти, которая никак не хотела прятаться.

Сара отвела взгляд к ногам, молчала, пальцы сжали край джинсовой рубашки.

— Спасибо, что планшет настроила — в дороге порисую, покажу тебе потом, что получилось, — продолжала я.

Она всё ещё молчала. Я подняла руку и зависла пальцами в воздухе, не решаясь коснуться её.

— Я буду ждать. Буду ждать сколько понадобится, чтобы... — она запнулась, ресницы дрогнули, подняла на меня взгляд. — ...чтобы продолжить. С тобой.

— Сайка, — выдавила я из себя, и пальцы наконец разморозились, коснулись её чёлки, поправляя растрёпанные пряди.

Она вошла в меня. Буквально. Шаг — и наши тела столкнулись. Она прижала меня к себе одной рукой, во второй продолжая держать мою сумку, но сжимая ремешок так, что я кажется услышала его скрип. Положила подбородок ей на плечо.

Мимо пробегали люди на посадку, спешили. Стук её сердца отдавался в моей груди. И потом очень глубокий, дрожащий вдох.

После этого она отстранилась, отпустила меня. Протянула мою сумку в руку.

— Ладно, беги, пупс. Счастливого пути тебе, — сказала она, а в краешке её глаза скопилась капелька.

— Спасибо, — я кивнула ей с лёгким поклоном и мягкой улыбкой.

— Я теперь понимаю, каково было тебе, когда ты провожала меня тогда на вокзале в Токио, — сказала Сара, и её голос дрожал по-настоящему. Вибрировал. Но она больше не опустила лица, напротив, задернёла носик на сантиметр повыше.

Открыв рот, я хотела ответить, но она не дала, приложила палец к моим губам, кивнула в сторону поезда взглядом.

Тук. Тук. Тук. Тик. Тик. Тик.

— Поспеши, — сказала она.

— Угу! Пока, Сайка! Я позвоню, как приеду! — закинув сумку на плечо, я пошла к поезду, пятясь задом, чтобы видеть Сару.

— Споткнёшься, дура! — выкрикнула она, помахав мне рукой с лёгкой, зарождающейся улыбкой.

— Ничего страшного! — улыбнувшись, я помахала ей в ответ.

Она улыбнулась ещё шире, и только после этого я смогла развернуться.

〰〰〰〰〰〰〰

Нравится? Юдзу и Сара ждут вас в ТГК: @TakefasaProject

Глава 7: Хокку.

Понедельник, 30 июля.

Что-то хорошее никогда не длится долго.

Хорошее — это лишь момент между плохим и ужасным. Между болезненным и больным. Между...

И это состояние «между» было целых 5 дней назад.

А сегодня...

Сегодня, одетая в свободную голубую футболку с потрескавшимся принтом радуги и в светлые рваные джинсы, я стою перед кабинетом Сакиро-сенсея, моего психолога.

За окном тёплое летнее утро. В школе пусто, конечно — каникулы же. Все гуляют, радуются беззаботным дням.

Стук, стук.

— Входите! — послышалось изнутри.

Открыв дверь, я вошла. Меня уже ждали: Сакиро, сидящая за своим столом, и Хидео Хиро, представитель опеки, шагающий туда-сюда по кабинету.

Села напротив Сакиро, в это уже привычное, мерзко скрипящее кресло. Обивка была тёплой от солнца, но я всё равно чувствовала холод, поднимающийся откуда-то изнутри.

— Ну здравствуйте, — процедила я, откидываясь на спинку. Скрестила руки на груди.

— Здравствуй, Сато, — обречённо выдохнула психолог.

— Сато, доброе утро, — Хиро кивнул, подошёл к столу взять свою папку.

Его воротник был идеально наглажен, как всегда. Белый, стерильный, чужой.

— Доброе, как же, — прошептала я, отвернулась к окну.

За стеклом зелёные кроны деревьев, голубое небо, солнечные зайчики на подоконнике.

Шелест бумаги, застёжки папки, перекладывание шариковой ручки, гудение кондиционера.

— Итак, Сато, даже не спросишь, почему я снова здесь? — Хидео оторвался от стола, уже держа в руках какой-то документ. Белый прямоугольник, который должен был изменить всё.

Цокнув языком о губы, я вернула взгляд на него, наклонила голову на бок и уставилась на него.

— Почему вы снова здесь? — спросила я и тут же продолжила, не давая ему времени: — Потому что это ваша работа. Потому что я просто ваша галочка в списке ваших задач. Давайте не будем оттягивать неизбежное...

— Не будем, конечно, — он сделал шаг и протянул мне бумагу. — Ознакомься, а я пока расскажу.

Сакиро сидела неподвижно, сложив руки вместе, сомкнув пальцы. Она смотрела на этот спектакль с выражением, которое я не могла прочитать. Сожаление? Вину? Или просто профессиональную отстранённость?

На документе маркировка, клеймо и печать «детская консультация».

На мгновение я замерла, но не так романтично, как бывает, когда единорожка рядом и делает что-то невинное, но до трепета откровенное. А замерла в плане того, что сердце просто боялось сделать лишний стук, а глаза боялись опуститься на следующую строчку.

— Понятно, — выдавила я из себя и сухо сглотнула.

— Сато... Мистер Хиро перепроверил документы, сравнил с тем экземпляром, который оказался у него на руках в прошлый раз, — сказала Сакиро. Её голос был ровным, но я слышала, как она подбирает слова.

— Платеж в Токио был, это факт. Локация далеко от дома твоей подруги, это не была доставка. Это уже само по себе нарушение установленных опекой ограничений, Сато, — он подошёл к окну, встал к нему лицом, ко мне боком, но взглядом косился на меня, не поворачивая лица. — Но что более критично — это подмена документа. Я понятия не имею, как ты это сделала, но факт остаётся фактом: настоящий список отличается от того, который мне был предоставлен в тот день. Отличается на одну конкретную транзакцию в пекарне.

— Ладно, — выдохнула я. Плечи опустились. Больше не могла держать эту позу — слишком тяжело.

— Сато... — продолжил он, развернувшись лицом ко мне и оперевшись рукой о подоконник. — Я говорил в прошлый раз про интернат, но я не хочу применять столь радикальные меры. Я знаю, что это... это крайние последствия. — он выдохнул с усталостью, его брови опустились. — Поэтому я предлагаю промежуточный вариант. Временное учреждение социальной защиты под эгидой Детской консультации в Осаке. Это не тюрьма и не интернат, а скорее... «дом на время».

— Предлагаете, да? — я встала с кресла. — Не очень-то звучит как предложение. Предложение можно принять или отклонить.

— Ты права. Решение уже принято, — он отошёл от окна, пошёл к столу. — С 6-го августа, с понедельника и до сентября.

Четыре недели.

Сжала в руке тот документ, помяла его. Бумага безвольно хрустнула. Потом поднесла снова к лицу.

Адрес указан в верхней части. Далее — правила, требования и так называемые советы, рекомендации и часто задаваемые вопросы.

Он дал мне билет в ад под видом брошюрки детского лагеря? Забавно.

— Месяц? — переспросила я.

Но Хиро не ответил. Он лишь собрал свои документы в папку на столе, посмотрел на меня, тяжело выдохнул и кивнул.

— Господин Хиро, на этом, полагаю, у вас всё? — Сакиро встала. Её движения были резче, чем обычно.

— У меня всё. Дальше уже вы пообщайтесь, подготовьте подростка, введите в курс дела, — он кивнул ей, потом мне. — Сакиро, Сато. Всего доброго.

Хидео тут же направился к двери, вышел.

С громким выдохом я как мешок с дерьмом рухнула обратно в кресло.

— Сато... — голос Сакиро был мягче, чем я ожидала.

Она стояла рядом, в руках кружка с дымящимся горячим чаем.

— Выпей, — сказала она, протягивая кружку. — Это успокаивает.

Посмотрела на неё, потом на кружку. Тёмная жидкость, пар, лёгкий аромат трав.

Взяла в одну руку. А она присела на корточки передо мной, чтобы наши глаза были на одном уровне.

— Сара, — сказала она, и впервые за всё время я услышала в её голосе не профессионала, а человека. — Я знаю, что это звучит как приговор. Это же не интернат. Это учреждение с чётким распорядком дня, без личных вещей, без телефона, с минимумом свободы передвижения. Это временная мера для «исправления поведения» под надзором. Но это не приговор на годы.

— Без телефона, — повторила я.

— Да. Без телефона. Но это всего на месяц. Четыре недели. Ты справишься.

— А если не справлюсь? — я подняла на неё взгляд, в котором стояла какая-то пелена. — Что тогда? Интернат?

Она не ответила. Это и было ответом.

Перевела взгляд на документ, который всё ещё сжимала в руке, пробежалась по строчкам.

Расписание дня:

7:00 Побудка, гигиенические процедуры

8:20 Завтрак

9:15 Утренняя линейка / сбор

9:30–12:00 Учебное время. Заниматься по рабочим тетрадям (печатным материалам), подготовленным сотрудниками. Основные предметы — японский язык и математика.

12:00 Обед

13:30 Уборка помещений

14:00 Физкультура / спорт на улице или в помещении

– Полдник

16:00 Приём ванны (3 раза в неделю)

17:15 Вечерняя линейка

17:30 Ужин

– Свободное время (чтение, настольные игры, ТВ)

20:00 Ведение дневника

21:30 Отбой

Каждый час расписан. Каждая минута под надзором. Никаких окон, в которые можно было бы выглянуть и увидеть её. Никаких сообщений, которые можно было бы отправить.

Сука. Сука. Сука. Сука. Пиздец.

Голова просто трещала по швам. Сакиро продолжала что-то объяснять, делая вид, что мне ещё повезло, но я ничего уже не слышала. Шум в ушах встал такой, что я оперлась локтями на колени, обхватила голову и просто изо всех сил старалась не блевануть прямо себе под ноги.

Хорошее — это лишь момент между плохим и ужасным. Между болезненным и больным. Между...

Это момент между мной и Юдзу.

И если я лишь элемент и шестерёнка, которая двигает механизм от плохого к ужасному, от болезненного к больному, разве я имею хоть какое-то право на хорошее? Бред. Бред, Сара, бред...

— Сато?! — Сакиро стояла рядом со мной возле кресла и коснулась моего плеча, чтобы вернуть меня в здесь и сейчас.

От неожиданности я вздрогнула. Кружка с чаем, которую она поставила на край стола, выскользнула и рухнула мне под ноги, окатив кипятком мои носки. Осколки разлетелись по полу, тёмная лужа растеклась по светлому линолеуму.

Стоп, Сара. Стоп. Стоп...

Сара, стоп... Я же знала, что так будет? И что? Разве это что-то меняет?

Мысли каким-то образом стали яснее. Ещё в момент, когда я пробралась в кабинет за выпиской, уже было ясно, к чему это приведёт. Просто я была, ну как оно обычно бывает, тупой дурой. Лишь шестерёнкой со своими чёткими резными гранями, которые цепляют только те механизмы, до которых достают. Шестерёнка же не может выйти из системы этих винтиков, болтов и прочей херни и выкрутить сосок Хидео вместо ближней прилегающей детали. Не может. Вот. Но это не отменяет того факта, что я тупая.

Уставилась взглядом на эти осколки под ногами.

Сакиро ахнула, принялась прибирать осколки, собирая их в ладонь.

— Ты не поранилась? Сато? — причитала она.

— Сакиро-сенсей, — наконец выдавила я. — Простите, пожалуйста, давайте я помогу.

Она подняла голову. В её глазах — вопрос и тревога. Но я уже встала, схватила урну с чёрным мусорным пакетом и присела с ней рядом. Она закинула осколки, протерла пятно.

— Спасибо за помощь.

— А это... — я на секунду задумалась, но продолжила. — Про Хаясэ... когда можно прийти?

〰〰〰〰〰〰〰

Сидя на полу в своей комнате, всё в той же голубой футболке с потрескавшимся принтом радуги, но уже без джинс на ногах, я уставилась взглядом на тёмное пятно от чая на своих носках, перебирала ступнями туда-сюда, любуясь.

— И во-о-оть, представляешь? У меня уже лучше получается! Да я почти мангака! — лепетала Юдзу в трубку в этот момент. Её голос звенел, переливался, поэтому я прижала трубку поближе к уху.

— Пупс, это прекрасно. Нарисуешь свою мангу? — отозвалась я наконец.

— Нарисую! Ну когда-нибудь! Хихик! — она улыбалась голосом, так что слышно эту её улыбку, широкую, искреннюю, от которой у неё появляются ямочки на щеках. — Сначала рисунок для выставки осенней надо начать, потом приехать к тебе на каникулах, я хочу велосипедную прогулку с тобой замутить!

— Я тоже хочу с тобой замутить, Ю~, но... — прошептала я, еле удерживая нить разговора. Пальцы нашли ключ на шее, поглаживая.

— Но? Сай... — её голос вдруг стал мягче. — Что там у тебя?

Она же, дурочка, всегда чувствовала. Будто у неё какой-то магический-ментальный термометр, или типа того, вставлен прям в мою задницу, для максимально быстрого и достоверного измерения уровня моего стресса, хэх.

Сжала ключ на шее до боли в ладони. Металл впился в кожу, воздух вышел из лёгких медленно.

— Тебе не придётся тратить на меня время в... в августе. Не нужно тратить деньги на билеты снова.

— Чаво? — её голос дрогнул. Сейчас в нём не было улыбки. — Не поняла.

— Того. Юдзу. — начала я грубо, но резко поправила себя. — То есть, прозвучало резковато, я имела в виду, что у меня другие планы нарисовались.

— Сара, — жёстко парировала она. — В чём дело? Ты так и не рассказала, как прошла встреча с психологом.

— В том-то и дело. Меня тут, знаешь ли, в детский лагерь отправляют, прикольно, скажи?

— Дура! Я тебя щас планшетом бы по голове огрела! — выругалась она тут же. — О таких вещах со своим сраным сарказмом говоришь! Скажи нормально!

— Пупс! Сама ты дура! — с лёгкой улыбкой ответила я, но потом серьёзнее добавила: — В учреждение социальной защиты. Детская консультация. На месяц.

Пауза на том конце повисла просто звенящая. Она шмыгнула носом.

— Как? Почему? — простонала Юдзу. Я услышала шаги, она куда-то пошла.

Судя по звуку, это её босые ноги ступали по ступенькам со второго этажа её дома вниз, на первый.

— Я... я просто ошиблась, Юдзу. Как всегда, — прошептала я, понимая, какую бомбу запустила на тот конец провода.

— Ма-а-ам! Мамуль! — Юдзу уже не говорила со мной, она звала маму.

Та откликнулась, приглушённый голос, удивлённый, встревоженный. Слышала их перешёптывание, обрывки фраз.

— Сайка! Прими! Видео-связь! — строго позвала Юдзу.

Послушно, не потому что я в целом послушная, а потому что это она попросила, а её я всегда слушаюсь, я приняла видеосвязь.

Подняла экран над собой. Увидела маму Наоми и фиолетововолосую красавицу с выпученными глазами, полными слёз, которые она пыталась сдержать. Её плечи дрожали, но она держалась.

Невольно улыбнулась, слегка, краешком губ.

— Ну привет, — прошептала я еле слышно, движением губ.

— Сара. Привет. Ну-ка сядь, — сказала мама Наоми. Голос был ровным, но в нём чувствовалась сталь.

Тут же я поднялась с пола, села ровно, касаясь спиной кровати, ноги подтянула к себе и обхватила колени руками.

— Учреждение социальной защиты под эгидой Детской консультации в Осаке, с шестого числа. — повторила я спокойно.

Они переглянулись. В глазах Юдзу стояла паника, но когда она увидела взгляд своей мамы, она моргнула, взяла себя в руки, вернула глаза в экран. Наоми же в свою очередь, видимо оценив полярность наших реакций, что-то для себя поняла. По её взгляду обычно видно «это женщина что-то поняла», но почти никогда не видно «что именно она поняла».

— Сара, слушай, — сказала мама Наоми. — Это из-за твоей поездки в Токио?

— Типа того, — кивнула я. — Но... это хотя бы не интернат, даже типа, повезло. Говорят, там реально как в лагере!

Видела, как она сжала губы. Её руки нашли плечи Юдзу, приобняли её, прижали ближе. У той уже дрожали плечи.

— Ладно. Ясно. И, дочь, чтоб ты сейчас не говорила, уж мне-то не рассказывай, что там как в лагере.

Снова повисла пауза, такая, которая ещё в горле застревает иногда.

— Простите, — выдавила я наконец. — Обе. Я не хотела вас подводить. Но я не жалею.

— Стоять, — перебила меня мама Наоми, её голос был твёрдым, как камень. — Не жалеешь о чём?

— О том, что рискнула тогда и приехала к Юдзу на праздник, — с честной улыбкой ответила я. — А последствия... Ну, я привыкла к тому, что наказание настигает меня. Ничего.

Юдзу посмотрела снова на мать, влажными глазами. В них читался вопрос: «Почему? Как это можно исправить? Что нам делать?»

— Мам?.. — прошептала она.

— Ох, доченьки мои, — мама мягко улыбнулась, потрепала Юдзу по голове, посмотрела на меня в кадр с теплом. — Судьба любит бить поддых. Но и мы умеем бить в ответ.

— Наверное, — я кивнула.

— Твоя бабушка в курсе? — спросила она.

— Да. Вроде бы. Я кажется сказала ей.

— Значит, твои родители тоже в курсе уже. Выдыхай и не делай глупостей. Нельзя давать им больше ни одного повода.

— Да я как бы больше ничего и не планировала.

— Это ты пока не планировала! Мы обе знаем, что тебе в голову может стрельнуть что угодно и совершенно внезапно, — сказала она.

— Мама Наоми, вы слишком хорошо меня знаете, — усмехнулась я. И кажется, эта усмешка оказалась совершенно неуместной.

Честно, я не понимала реакции Юдзу...

Ведь... Юдзу не сдержалась. Она заревела, начала плакать, не прикрывая глаз. Слёзы текли по её щекам, капали на экран, размывая изображение.

— САЙКА! — она рванула к камере. Её сопливый нос и глаза, из которых брызгали слёзы, оказались в упор к камере. Она ещё раз всхлипнула, кажется, даже сопля надулась в пузырь в её ноздре и лопнула с хлопком. — САЙ!

— Юдзу! Прекрати! — мама одёрнула её, прижала к себе. Её рука легла на затылок дочери, прижимая к плечу. Я слышала, как Юдзу всхлипывает в ткань маминой футболки.

— Прости, Ю~, — выдавила я.

Какое-то время они не отвечали мне, было видно, как Наоми поднимает лицо Юдзу за обе щеки, заставляя её посмотреть маме в глаза. Где-то с пятой попытки у неё получилось. Юдзу вытерла нос, шмыгнув ещё раз. Потом вернула взгляд на экран, на меня.

— Сато Сара! — она нахмурила бровки. — Не смей подводить меня! Ты меня услышала? Моё сердечко не выдержит!

— Твоё сердечко это самое ценное, поэтому да, обещаю. Правда. — я тоже подалась ближе к камере (чтобы проверить, нет ли ещё одного пузыря в её носу. Не было. Эх.) — Отстреляюсь от звонка до звонка, как положено. Ладно?

— Ладно... — тише прошептала она. Карие глазки сверкали в вечерних бликах не моргая.

— На этом конец связи, рядовой лиловая лавина, — я отдала честь рукой от лба.

И всё-таки нажала «завершить вызов».

Телефон выскользнул из пальцев и мягко шлёпнулся на ковёр. Я не стала его поднимать.

Вместо этого я опустила взгляд на свои руки. Они дрожали. Мелко, противно, как у старого алкоголика.

Причём, что странно. Сама для себя я полностью принимаю это наказание. Последствия. Механизмы.

Но стоило мне увидеть, как эти последствия сделали больно ей, и я стала ненавидеть саму себя за это. И её — за то, что заставляет чувствовать всё это. Хэх, единорожка, чтоб её.

〰〰〰〰〰〰〰

3 августа. Утро.

Я стояла перед домом Сакиро-сенсей. Те же джинсы, та же футболка, голубая, с потрескавшимся принтом радуги, которая уже стала моей униформой в эти дни. На плече лёгкий рюкзачок, в котором лежали только сувениры и телефон.

Юдзу прислала доставку сувениров для Сакиро-сенсей и Хаясэ, чтобы я вручила им.

Не то чтобы я уже в принципе хотела бы тут быть, но я обещала Юдзу. А что я могу ещё сделать в своём положении для неё, кроме как выполнить тупейшее обещание?

Это был обычный дом — двухэтажный, с чуть облупившейся краской на оконных рамах и велосипедом, прислонённым к забору. Даже горшок с каким-то растением стоял у входа. Обычный дом обычной семьи. В котором живёт обычная девочка, которая почему-то решила, что я ей нужна.

Честно говоря, я хотела сбежать.

Тем более помня о том, что вечером мне нужно подключаться на видео-конференцию в зал суда. Голос отца, который будет требовать, чтобы я вернулась. Взгляд судьи, который будет решать мою судьбу. И всё это — сегодня. После этого — через три дня меня отправят в учреждение.

Но Юдзу ждала моих действий. И Хаясэ ждала.

Достала телефон из-за начавшегося града вибраций в кармане.

Юдзу: [ Ну что, ты там? ]

Юдзу: [ Собралась уже или всё ещё стоишь как истукан? ]

Юдзу: [ Я тебя знаю, ты стоишь и сомневаешься ]

Юдзу: [ Иди, дурочка. ]

Усмехнулась. Как она всегда знает? Откуда?

С: [ Не хочу идти, Ю. Вдруг она меня съест? ]

Юдзу: [ Тогда я приеду и съем её. ]

С: [ Ого. ]

Юдзу: [ Я знаю, что тебе сейчас не до этого, но... ]

С: [ "Не до этого". ]

Юдзу: [ Не забудь про сувениры. Ты их завернула? ]

С: [ Угу. ]

Юдзу: [ И если она будет плохо себя вести — звони. Я влечу в окно. ]

С: [ Ты даже не знаешь, где они живут. ]

Юдзу: [ Я узнаю. Я тебя везде найду. ]

Улыбнулась, глядя на экран. Внутри стало чуть теплее.

С: [ Ладно, пупс. Я пошла. Позже напишу. ]

Юдзу: [ Удачи. Помни: если будет плохо — ты не одна. ]

С: [ Знаю. ]

Юдзу: [ И... Сай? ]

С: [ Чё? ]

Юдзу: [ Ты у меня самая сильная. Иди и покажи ей, какая ты. ]

С: [ Пха, дурочка. ]

Убрала телефон в карман, подошла к двери и нажала на звонок.

Дверь открылась почти сразу.

В проёме стояла Сакиро-сенсей — в простых домашних брюках и светлой блузке, без обычного профессионального пиджака. Волосы были чуть растрёпаны, как будто она только что встала или долго работала за компьютером. Без очков она выглядела... моложе.

— Сато, — она улыбнулась, но я видела, как напряжены уголки её губ. — Заходи, пожалуйста.

— Здравствуйте, — я кивнула и переступила порог. — Спасибо, что пригласили.

— Мы рады тебя видеть, — сказала она.

Сняла обувь, аккуратно поставила её рядом с другими. На полке стояли её туфли, кроссовки Хаясэ — маленькие, ярко-розовые.

И в этот момент с лестницы раздался топот.

— САРА!

Хаясэ выбежала на лестничную площадку, чуть не споткнулась на последней ступеньке, но удержалась, ухватившись за перила. На ней была короткая юбка — ещё короче, чем в прошлый раз, и лёгкая блузка, которая, кажется, была чуть прозрачной на свету. Волосы — не в хвостиках, а распущены, падают на плечи мягкими волнами. На губах — блеск, чуть больше, чем в прошлый раз. И ресницы... она подкрасила ресницы.

— Хаясэ. Привет.

Она спустилась, остановилась в нерешительности — явно хотела подбежать и обнять, но сдерживалась из-за мамы. Её руки дёрнулись в мою сторону, потом опустились. Она просто стояла и улыбалась. Улыбка была такой широкой, что я почти видела её зубы.

— Проходите на кухню, — сказала Сакиро, и её голос прозвучал чуть жёстче, чем нужно. — Я накрыла стол.

Мы пошли за ней. Кухня была просторной, с большим деревянным столом, на котором стояли тарелки с печеньем, вазочка с фруктами и чайник. Хаясэ бросила на мать короткий взгляд — «спасибо», — и Сакиро ответила таким же коротким кивком. Маленький жест, который говорил о том, что они всё-таки научились понимать друг друга.

— Садитесь, — Сакиро указала на стулья.

Села. Хаясэ села рядом — слишком близко, так что её колено почти касалось моего. Я чувствовала тепло её ноги через ткань джинсов.

— Спасибо большое, — сказала я. — Очень любезно с вашей стороны. Я правда ценю, что вы согласились принять меня.

Сакиро чуть прищурилась. Она ждала подвоха. Но его не было.

— Я принесла кое-что, — сказала я, доставая из сумки два свёртка.

Первый — плоский, в бумаге с рисунками сакуры — я протянула Сакиро. Она взяла его с лёгким недоумением.

— Это... — я сделала паузу и улыбнулась самой невинной улыбкой, на которую была способна. — Моя Юдзу, ой, то есть — «зависимость, наркотик и сексуальный объект» — прислала вам из Токио сувенир. Я попросила её.

Сакиро замерла. Её пальцы сжали свёрток, она на мгновение задержала дыхание. Я видела, как дрогнули уголки её губ — то ли от удивления, то ли от того, что я использовала её же слова.

Внутри оказался крупный магнитик на холодильник. С видом на Токио — башня, закат, сакура. Милый. Безобидный. Она посмотрела на него, потом на меня.

— Передай ей спасибо, — сказала она. — Очень... неожиданно.

— Я передам, — я кивнула.

Потом я взяла второй свёрток, мягкий, и повернулась к Хаясэ.

— А это тебе.

Хаясэ застыла. Её глаза расширились, и она посмотрела на свёрток так, будто он мог исчезнуть, если она моргнёт, поэтому она не моргала.

Протянула ей.

Она развернула бумагу — медленно, почти благоговейно. Внутри оказалась маленькая плюшевая игрушка — странный, забавный зверёк из какого-то аниме, которого я не знала, но который был чертовски милым. С большими глазами и ушами, которые торчали в разные стороны.

— Это тоже Юдзу прислала, — сказала я, наблюдая за её реакцией. — Я попросила её купить для тебя подарок в том аниме-магазине, там лимитированная коллекция была. Я подумала, что ты будешь особенная. В Осаке ни у кого такой ещё нет, наверное. А уж в вашей школе — так точно.

Хаясэ смотрела на игрушку. Её пальцы гладили её — мягко, почти невесомо, как будто она боялась повредить.

— Сара... — прошептала она. — Это... это...

— Что? — я улыбнулась. — Нравится?

— Очень! — она прижала игрушку к груди так сильно, что я забеспокоилась, не раздавит ли она её. — Спасибо... спасибо тебе и... и Юдзу...

— Да ничего, — я пожала плечами. — Я же говорила: ты особенная. И если ты в чём-то сомневаешься — посмотри на эту игрушку. Она тебе напомнит, что я не вру.

Хаясэ кивнула. Она сжала игрушку ещё крепче, прижимая к сердцу.

Сакиро молчала. Она видела, как её дочь держит подарок, как она улыбается, как её глаза светятся. Она видела, как Хаясэ смотрит на меня — не как на «проблемного подростка», а как на кого-то важного.

— Ну что, — я нарушила тишину. — Может, попробуем это ваше угощение? А то я сегодня только кофе пила и то не уверена.

Мы сели за стол. Я взяла печенье, откусила, и, честно говоря, оно было вкусным, но меня хватило только на одну штучку и один глоток чая. Желудок сжался, отказываясь принимать еду.

— Вкусно, — сказала я. — Очень.

Хаясэ выдохнула с облегчением. Сакиро слегка улыбнулась — впервые за весь вечер по-настоящему.

Мы посидели ещё немного. Разговор был лёгким — Хаясэ рассказывала о школе, о том, как они с одноклассниками готовятся к какому-то конкурсу во время каникул. Она говорила быстро, жестикулируя, и я заметила, как Сакиро смотрит на неё — с удивлением, смешанным с грустью. Она не видела свою дочь такой — живой, открытой, счастливой. Слишком давно.

Потом мы перешли в гостиную.

Она была огромной — с высоким потолком, мягким диваном, большим телевизором на стене. Сакиро села в другом конце комнаты, за стол с ноутбуком, и сделала вид, что работает, но конечно же она смотрела. Её взгляд то и дело скользил в нашу сторону, проверяя, не перехожу ли я границ.

Хаясэ села рядом со мной на диван. Плечом к плечу. Она достала старый альбом и начала показывать мне детские фото.

Правда перед этим она наклонилась чуть ближе, проверила что мама не смотрит и пристально посмотрела мне в глаза.

— Этот... лагерь. Это из-за меня тебя отправляют? — шопотом спросила Хаясэ.

— Нет. Даже не думай. — ответила я строже, чем планировала. — Ты тут не причём. Совсем.

— Честно? — она сделала эти свои щенячьи глазки.

— Кристально честно, расслабься. Правда.

Тогда она выдохнула, её рука замерла на первой странице альбома, видимо задумавшись, потом наконец перелистнула.

— Вот, смотри! Это я в три года! — она указывала пальцем на снимок, где маленькая девочка с косичками стояла в ванной, спиной к кадру, оборачивалась через плечо, вся в пене, и улыбалась в камеру.

— Ого, — я прокомментировала тихо. — Я не ожидала, что ты будешь показывать мне свою попу вот так сразу.

Хаясэ засмеялась громко, искренне, чуть отклонилась в мою сторону, касаясь плечом моего плеча.

— Ну, я тогда была маленькая!

— Маленькая — не маленькая, а попу видно, — я подколола её, и она залилась румянцем.

Потом я увидела другое фото. Сакиро — молодая, с улыбкой, которая сейчас никогда не появлялась на её лице. Она стояла у моря, в лёгком платье, и ветер развевал её волосы. Она была красивой. Настоящей.

— А мама у тебя красивая, Хаясэ, — сказала я. — Теперь понятно, в кого ты такая милая растёшь. Вы очень похожи.

Хаясэ повернула голову и посмотрела на меня, и в её глазах было что-то новое — смесь удивления и благодарности.

— Правда? — тихо спросила она.

— Правда, — я кивнула.

Сакиро сидела в другом конце комнаты, её пальцы на мгновение замерли над клавиатурой.

Мы играли в какие-то коллекционные карты — Хаясэ объясняла мне правила, а я делала вид, что понимаю. Она была как цветок, который впервые почувствовал тепло. Я видела, как она раскрывается, как её плечи расправляются, как её голос становится громче и увереннее.

Сакиро наконец поднялась. Подошла к нам.

— Сато, — сказала она, и я подняла голову. — Я сейчас пойду на балкон покурить. Ты куришь? Можешь пойти со мной.

Хаясэ напряглась. Её пальцы сжали край дивана.

— Можно, — я кивнула, вставая.

На балконе было прохладно, несмотря на летнюю жару. Сакиро закурила, её пальцы слегка дрожали. Она смотрела куда-то вдаль, на крыши соседних домов.

— Сато, — сказала она, выпуская дым. — Ты ходишь на бокс, я знаю.

— Да, — я кивнула. Щелчок зажигалки — и оранжевый огонёк лизнул кончик сигареты.

— Там есть парни из плохой компании. Они хулиганят по ночам, у них было пару приводов уже. Ты с ними в компании?

Её глаза были серьёзными. Она не просто спрашивала — она проверяла.

— Не в компании, — сказала я спокойно, выдыхая дым. — Я прихожу на тренировки, занимаюсь, ухожу. С ними я пересекаюсь только в зале. И знаете, — я сделала паузу, — они думают, что я психопатка, потому что однажды я разделась перед ними в раздевалке, чтобы они отстали. Так что они меня боятся больше, чем я их.

Сакиро моргнула раза три. Её рука с сигаретой замерла на полпути ко рту.

— Ты... разделась перед ними?

— Я была в одном полотенце, — я пожала плечами. — Мне было плевать. Я знала, что они не тронут меня, если я покажу, что мне нечего скрывать. И я была права. Они больше не лезут ко мне.

Сакиро молчала. Затянулась. Выдохнула. Её взгляд был тяжёлым, изучающим.

— Ты странная, Сато.

— Знаю, — я улыбнулась. — Но я не опасная для вашей дочери. Я не хочу её испортить. Я хочу, чтобы она была счастлива. И если я могу дать ей что-то, что вы не можете — я дам. Но это не значит, что я пытаюсь занять ваше место.

Она посмотрела на меня долгим взглядом. Потом кивнула.

— Хорошо, — сказала она наконец. — Я запомню это. По поводу лагеря... Я буду навещать тебя дважды в неделю. Сеансы со мной всё так же обязательны.

— Ясно, — я выдохнула колечко, глядя в небо.

— Я удивлена, что ты всё-таки пришла к Хаясэ, если честно. Для неё это многое значит. Не думала, что ты... найдёшь в себе силы, чтобы прийти сегодня.

— Это не я. Не мои силы. Я бы не пришла, — честно ответила я.

Она посмотрела на меня пристальнее, даже подняла бровь. Затушила сигарету.

— Это всё Юдзу, — я тоже затушила бычок. — Она заставила меня прийти. Она сказала, что если я не приду, она приедет и съест вас. Я решила, что лучше не рисковать.

Сакиро отвела взгляд в сторону и улыбнулась.

Мы вернулись в гостиную. Хаясэ смотрела на нас с лёгкой тревогой.

— Всё нормально, — сказала я, садясь рядом. — Твоя мама просто хотела убедиться, что я не собираюсь тебя похищать.

Хаясэ кивнула, но её плечи всё ещё были напряжены.

Потом мы смотрели какое-то аниме — я делала вид, что понимаю сюжет, Хаясэ рассказывала о персонажах, жестикулируя и чуть не падая с дивана. И в разгар этого разговора у меня завибрировал телефон.

Взяла его и увидела имя: Юдзу.

— Простите, — я встала. — Мне нужно ответить.

Отошла к окну и нажала «принять».

— Пупс, — сказала я.

— Приветик! — голос Юдзу звучал легко, даже игриво. — Я просто хотела спросить... ты купила новый том своей манги? Я сейчас в книжном, и если нет — я могу его купить. У тебя же коллекция неполная ещё?

Чуть не рассмеялась вслух. Она действительно звонила мне посреди моего «визита в логово врага», чтобы спросить про мангу.

— Ты серьёзно? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Агась, — пропела она. — Я же всегда серьёзна!

— Пха... — я покачала головой. — Нет, не купила. Купи, если хочешь. Но потом я тебе верну.

— Не надо. Это будет подарок. К твоему возвращению.

Внутри мир снова замер. Время как будто превратилось в пузырь, который вот-вот лопнет, но из-за каких-то правил, нарушающих законы физики, он только переливался радужными бликами.

— Ладно, — сказала я наконец. — Спасибо.

— У тебя всё хорошо? — спросила она, и в голосе появилась мягкость.

— Да. Всё хорошо.

— Тогда удачи. И... Сай?

— Ась?

— Хочешь хокку?

— Ну.

— Чмоки, чмоки, в обе щёки! Хихик!

Что за бред я сейчас услышала? Замерла на мгновение.

— Это не хокку, — фыркнула я, но наконец улыбнулась. Вот жеж зараза.

— Ещё какое хокку, дурашка!

— Тогда и я тебя, — сказала я тихо. — Пока.

Положила трубку и вернулась на диван. Хаясэ смотрела на меня с любопытством. Её глаза блестели в тусклом свете лампы.

— Это была Юдзу? — спросила она.

— Да, — я кивнула. — Она хотела знать, купила ли я новый том своей манги. И сказала, что купит его для меня.

Хаясэ улыбнулась. Её улыбка была такой же тёплой, как и взгляд.

Но этот вакуум подошёл к концу. Мне пора было возвращаться домой, чтобы успеть на видео-конференцию.

〰〰〰〰〰〰〰

3 августа.

Восемь часов вечера.

Видео-конференция с судом.

Бабушка Мия заботливо приготовила печенья и какао, пожелала мне удачи, а сама пошла в свою комнату отдыхать.

Ни к печенью, ни к какао я не притронулась.

Подключившись со своего ноутбука, сидя за столом в комнате, я увидела маму Наоми. Я позвонила ей, а она уже включила меня со своего ноутбука в их зале и развернула так, чтобы я видела всех, и все видели меня. судья, мама Наоми, адвокат, мать и он.

Честно говоря, я изо всех сил старалась не смотреть в экран, чтобы не видеть суд, не видеть маму и не видеть его. Я смотрела в угол монитора, на часы в правом нижнем углу. 20:03.

Но он там был. Я чувствовала его присутствие, как холодный сквозняк, который проникает под одежду, даже когда все окна закрыты.

— Сарочка, у судьи будет пара вопросов к тебе, — начала мама Наоми. — Давай, солнышко моё, сделаем это. Хорошо?

Она пристально искала в моём взгляде подтверждение, готовность выстоять и этот бой, силы не сломаться пополам.

— Агась, — выдохнула я. Голос звучал ровно, но внутри всё задрожало, ещё минут 10 назад.

Процесс начался.

— Итак, госпожа Кимико Сато, господин Ватару Сато. Сейчас речь пойдёт не о вашем разводе, а о показаниях вашей дочери, Сары Сато, — голос судьи резал динамики. — Для протокола, сейчас она под надзором опеки проживает на расстоянии, с бабушкой по материнской линии в Осаке. У Ватару Сато запрет на приближение до окончания процесса. — она продолжала зачитывать, без каких-либо эмоций. — Показания опеки следующие: ребёнок замкнут, не ладит с коллективом, признаки ПТСР, агрессия... месяц в воспитательном учреждении в августе...

Она продолжала и продолжала... я просто... просто была вынуждена сидеть и слушать это. Слова влетали в одно ухо и вылетали из другого, оставляя только глухой гул.

Потом мама Наоми позвала меня.

— Сара, твоё слово, слышишь? — но я не слышала, что было до этого, я просто смотрела в угол экрана и считала тиканье секунд на часах. — Судья просит твои показания, просто расскажи, как мы с тобой обсуждали.

Она кивнула, отошла от камеры. Её лицо исчезло из кадра.

— Кхм. Я... я не знаю, что ещё я должна говорить... вы... — начала я. — У вас уже есть снятие побоев, задокументированные на фото, что вам ещё от меня нужно?.. Просто... — глаза застилала пелена, голос дрогнул. — Ещё раз говорю, прямым текстом: он бил меня, бил маму. Бухал и бил. А потом приехал в Осаку и сказал, что я всё вру и чтобы я вернулась в семью и взяла слова... слова... свои слова назад...

— Принимается. Однако, ваш отец утверждает, что вы преувеличиваете и искажаете правду, из-за чего и была инициирована сегодняшняя встреча. - ответила судья.

— Это не правда, я сказала, как всё было и от своих слов не откажусь. — твёрдо добавила я.

— Принято. Сато Сара, у вас всё?

— Всё, — сплюнула я. Язык был сухим, как будто я проглотила песок.

— Господин Ватару Сато, вам есть что на это ответить, прежде чем мы отпустим вашу дочь и примем её показания? — судья обратилась к нему.

Видела, как он встаёт со своего места. Камера по связи была не качественной, поэтому я не видела его лица толком. Хотя, может быть, и не поэтому. Маму Наоми было видно хорошо — я видела даже, как она прикусила губу и сжала кулаки.

Но мой взгляд задрожал, когда он начал говорить.

— Да, конечно. Она — непутёвая недотёпа с самого детства. Ниужели вы не видите? Очевидно, что она выдумывает и преувеличивает. — его голос был трезвым, от этого был даже более острым. Без алкогольной дымки трезвый голос резал, как нож.

— Попрошу вас только комментарии по существу и по делу! Если такие имеются, — снова строго сказала судья.

— О, имеются. Как можно принимать её слова за показания? Кто ж её не знает-то, она всему двору сосала! Послушайте меня. . — стук, стук в висках вместо его голоса. — Только гляньте на неё, тут фингал, там синяк! Хулиганка! Стыдоба! Как ты смела, дочь, кем ты стала? Ты же пугалище с виду!

— Ватару! — судья повысила голос. Мама Наоми встала со своего места, резко, что-то выкрикнула, но её дернули за рукав, попросили сесть обратно.

— Вон, у неё даже частный пансионат на носу! — он не унимался, стучал кулаком по столу. — Её нрав там исправят! В раз там остепенят! Как ты была неблагодарной, так жизнь сломала мне!

— ЗАТКНИСЬ! — прохрипела я с криком. Рывком встала из-за стола. Наушники вырвались из гнезда ноутбука с корнем, выскочили из ушей. — Ты ничтожество и пустое место.

Следом просто харкнула в камеру и закрыла ноутбук с хлопком. Экран погас, оставив меня в тишине.

Всё, Сара, всё... Сара, всё...

Всё... Тихо. Тихо...

Нет, нет... Нет... НЕТ!

Не заметила, как я уже стояла в ванной... в руках были ножницы...

Что?..

Смотрела на своё отражение в зеркале. Красные волосы, растрёпанные, сбившиеся в колтуны. Глаза — пустые, как у куклы. Лицо — бледное, с красными пятнами на щеках от слёз, которые я даже не заметила.

В руках ножницы. Холодный металл, который я сжимала до ощущения жжения.

Что я делаю?

Телефон в кармане разрывался от звонка.

Достала его. На экране горело: Юдзу.

— Да, — ответила я. Голос был плоским, как доска.

— Сай, это я. Мама сказала, ты освободилась с конференции и что я могу тебе позвонить, — её голос, вернул меня в реальность. Посмотрела на своё отражение в зеркале, пока она продолжила. — Ты в порядке, саламандра?

— Нет, не в порядке. Я не хочу говорить, Юдзу, — выговорила я в трубку.

Пальцы разжались, ножницы с глухим звоном упали в раковину.

— Но... может, тебе будет легче, если я просто побуду с тобой на звонке?.. — с робостью в голосе спросила она.

— Легче не будет.

Накинув на плечи кожаную куртку, я обула кеды и вылетела из дома в ночь.

— Как всё... как всё прошло? — со страхом в голосе спросила она.

Ничего не отвечала ей. Ноги несли меня куда-то в ночи. Я не знала район толком, я просто шла. Она слышала только шаги и моё дыхание. Она просто была на связи, я просто шла и слушала её дыхание. Преданное, тихое, спокойное, ждущее.

Через пару кварталов я огляделась по сторонам, вообще не понимая, где я. Узкая улочка, старые фонари, чьи-то запертые ворота. Но сердце вернулось в приемлемое состояние.

Достала сигарету, зажгла. Щелчок раздался на пустой улице. Затянулась.

— Фу... пепельница... — прошептала она в трубку, услышав всё это.

Не знаю почему, но мне вдруг эти слова вернули почву под ногами. Может, потому что я вспомнила, как она меня так обзывала, а потом запихивала мне в рот мятные конфеты. Или как после этих слов я накинулась на неё со словами «зацелую до смерти»... Не знаю. Может, просто потому что это был её голос.

— Знаешь, Ю~. Уже поздно и тебе пора спать. Хочешь, я расскажу тебе сказку? — мой голос звучал до ужаса спокойно и хрипло.

Юдзу замялась, переваривая услышанное. Я выдохнула кривое колечко дыма, которое в свете фонаря было похоже на моё сердце, наверное, такое же кривое.

— Да, хочу. А про что? — сказала она наконец.

И тогда я пошла вдоль ночных фонарей куда глаза глядят. Ноги сами выбирали дорогу, я просто двигалась, чтобы не остановиться.

— Про двух фей. Слушай... — последняя затяжка, затушила, пошла дальше. — Жила-была добрая фея, с крылышками такими пышными, красивыми, и встретила она однажды...

— Кого встретила? — заинтересованно прошептала Юдзу.

— ...другую фею, раненную, без крыла, потерянную, испуганную. Приютила, вылечила...

Юдзу на том конце кажется шмыгала носом, но слушала внимательно. Слышала её дыхание — ровное, глубокое, как будто она боялась пропустить хоть слово.

— А потом эти феи... написали хокку, прикинь? — выдала я. — Чмок, чмок, в пупок!

Юдзу тут же взорвалась и возмутилась:

— Там не так было! — выкрикнула она.

— А как? Чмок, чмок в лобок?

— ААА! САЙКА, БЛИН! — запищала она так, что я аж отодвинула трубку от уха. — Там было «чмоки-чмоки в обе щёки!» Ну ты всю сказку испортила!

— О, спасибо, это моё призвание, — согласилась я спокойно.

— Но твой вариант хокку тоже принимается, Сай. Креативно, — задумчиво ответила она.

Остановилась посреди улицы. Подняла голову к небу, звёзд не было, только серая пелена облаков, подсвеченная огнями города.

— Ю~, — сказала я тихо.

— Ась?

— Спасибо. Ну... что не бросила трубку.

— Я никогда не брошу, Сай.

〰〰〰〰〰〰〰

Нравится? Юдзу и Сара ждут вас в ТГК: @TakefasaProject

Глава 8: Шпионка и пипки.

Суббота, 4 августа.

Солнце уже вовсю грело, пробиваясь сквозь шторы и заливая комнату золотистым светом. Я сидела на кровати, поджав ноги, и прижимала телефон к уху, чувствуя, как внутри всё сжимается от тревоги.

— И ты всю ночь была на улице? — переспросила я, стараясь, чтобы голос звучал мягко.

— Ну да. А что? — голос Сары был почти сонным.

Прижала телефон ближе к уху, подошла к окну, посмотрела. Зелень, солнце, жара, август.

— Как что? Это же опасно... — прошептала я.

— М-м? Опасно? П-ф, не понимаю, о чём ты. — Сара говорила с таким спокойствием, будто мы обсуждали завтрак.

— И чего ты такая спокойная? — я открыла створку окна, взяла расчёску и села обратно на кровать.

Поправила ворот нашей чёрной футболки, поджала ноги под себя и принялась методично расчёсывать лохматые после ночи волосы.

— Всё правда нормально, Ю~. — сказала она лениво. — Не так нормально, как в кавычках, как раньше. А нормально по правде.

— Угу-угу. Тебе явно надо поспать, — наигранно возмущаясь, пробормотала я. — Может, после хорошего сна ты сможешь изъясняться более понятно.

На том конце послышался сдавленный смешок. Такой живой, настоящий.

— А знаешь, в этом ведь и есть главная проблема, — сказала Сара.

— В чём, Сай? — я отложила расчёску и присела к ящику комода, возле кровати, чтобы достать чистое нижнее бельё.

— Ну как. Вот будь я в Токио. Ну, рядом. Я бы просто прилегла головой тебе на колени и спокойнейшим образом заснула.

Представила это — её голову у себя на коленях, расслабленное лицо, дыхание.

— Будь ты в Токио, ну рядом, — подхватила я, достав бежевые почти бесшовные трусики и лиф. — Ты бы изначально не прошлялась где-то на окраинах города всю ночь. Идиотка.

— И то правда, малыш... И то правда... — то ли сонно, то ли грустно согласилась она.

Включив телефон на громкую, я отложила его на тумбу, встала и стянула через голову нашу футболку. Ткань скользнула по телу статическим электричеством. Я осталась стоять полностью голая, ощущая легкие мурашки от свежего воздуха.

Сара на фоне что-то ворчала и пыхтела, а я бросила взгляд в сторону, на зеркало на дверце шкафа, и задержалась.

Стояла боком, втянула живот, чуть выгнула спину, проверяя, не изменилась ли форма ягодиц, не вырос ли живот, или может сисечки в кое-то веки подросли бы? Ну? Нет, всё вроде как и было. Хотя без взгляда со стороны конечно практически невозможно объективно оценить свои изменения. Кхм.

— А знаешь, что ещё было бы, будь ты тут? — спросила я у неё, глядя, как настойчивые солнечные лучи достают до моего тела, частично окрашивая его в медовый оттенок.

— И что же? Вываливай. — в голосе Сары появилась тонкая нотка заинтересованности.

— Ну это... — я честно забыла, что именно хотела сказать, но слово уже вырвалось. — Ну, всё было бы, короче там!

— Прям всё-всё? — оживилась Сара. — Всё что я захотела бы? Или всё что захотела бы ты?

— А разница? — буркнула я, натягивая трусики, одну ногу, потом другую. Ткань мягко скользнула по коже, и я поправила резинку.

— О, разница огромна! — я прям слышала, как она присела ровнее, приложила руку к подбородку. — Ты бы явно захотела рисовать весь день, возможно заставила бы меня позировать в одной позе часа три подряд, в лучшем случае топлесс, в худшем — в каком-нибудь нелепом костюме...

— Не правда-а-а! — пискнула я, но, застёгивая лиф, кивнула и тише добавила: — Хотя, да.

— Или вот слушай, ты захотела бы сделать заезд на велосипедах длиною в марафон, или захотела бы съездить за город, на цветочную поляну, — Сара продолжала и продолжала. — Или, смотри, ты захотела бы...

— Ладно, ладно, я поняла. А что на счёт тебя? — перебила я её, накинув домашние шорты и футболку.

— Меня? Пха. Я... — она робко задумалась. — ...будь я рядом, я захотела бы что-то похабное и в пределах дома. Что-то такое...

— Всё, не продолжай! — взныла я, чувствуя, как щёки загораются, хотя огня тут не было. — Поняла, я поняла, даже не начинай.

— Как думаешь, — она не унималась, её голос становился всё наглее, слаще и более хриплым. — мы смогли бы удовлетворить потребности друг друга?

— Даже думать об этом не хочу! — я замахала ладонями у щёк и присела на стульчик у стола.

— Не хочешь? Какая досада... А ведь мы всегда...

— Всё, Сай, хватит, позязя! — не выдержала я. — Утро же! Жарко! Потно, влажно и душно!

— И что?

— А то что ты удваиваешь это! — возмутилась я, взяв в руки карандаш и покрутив его.

— Пха-ха! Как бафф от саппорта? — задумчиво спросила она.

— Как бафф от саппорта... — эхом выдохнула я.

Повисла совсем недолгая тишина. Я успела невольно прикусить кончик карандаша, попробовав на вкус ластик. Подперев подбородок рукой, ссутулилась и отвела взгляд на ясное небо за окном.

— Как успехи с рисунками? — спросила Сара.

— Туго, вдохновение улетучилось. Не получается ничего. — выдохнула я грустно.

— Не дави на себя. Придёт и нарисуешь. Эмма там как?

— Эм... Не знаю. — я выпрямилась.

— Писала ей про свой "детский лагерь", а она ответила что-то вроде "класс". И всё. Не похоже на неё.

— Мы с Ахико писали ей после выступления, она тоже ответила просто стикером. — вспоминала я.

— Не дело. Что-то не так. Добавь-ка в звонок булочку, салатовый тайфун и ботана-придурка. — говорила Сара, явно расхаживая по комнате, туда-сюда, судя по звукам.

— Кого-кого? — задумалась я, прижав палец к губам.

— Теряешь хватку, уже не понимаешь меня ментально. Плохой знак. Но всё по порядку! — громче ответила Сара.

И тут до меня допёрло. Я стукнула себя по лбу и по очереди добавила в звонок остальных, сразу выбрав видео-связь. Поставила смартфон перед собой на школьную подставку для учебников, поправила чёлку, зацепила заколку, пока шёл дозвон.

Сара включилась первой. Я даже сложила ручки перед собой, как прилежная ученица, но глаза засверкали так, как будто ученица хочет, чтобы её наказали. Хихик.

— Приветик, — её голос сразу стал другим, мягким, тёплым. На ней была простая серая майка, волосы влажные. Она сидела на подоконнике, поджав одну ногу к груди, а её пальцы машинально и незаметно (как ей казалось) поглаживали ключ на шее.

— Утречко, Сай. — помахала я ей с улыбкой.

Следующей появилась Ахико.

— Утро, девочки! — пропела она с робкой улыбкой. На ней была пижамная кофточка с длинными рукавами, которые закрывали даже пальцы, и уже аккуратные косички с синими бантиками. Она сидела на своей кровати, поджав ноги, моргала серыми глазками и выглядела как маленький, уютный зверёк, который только что проснулся. — А что за созвон?

— Внеплановое оперативное собрание! — выкрикнула Сара, придвинувшись комично носом к камере. — Ждём ещё Мако и Горо!

— М-м-Мако?! — пискнула Ахико, и её телефон грохнулся куда-то на пол. — Я отключусь!

Она продолжала что-то бормотать, топталась по комнате, пока мы видели её босые ступни и пальцы аккуратных маленьких ног, которые наступили на телефон вместо того, чтобы его поднять.

— Ахико, подожди! Побудь с нами, мы не на долго! — постаралась я её уговорить.

Ахико наконец справилась с паникой в движениях, подняла телефон, села в кадре, но её щёки всё ещё паниковали, а глазки бегали из стороны в сторону, будто она искала, куда бы спрятаться.

В этот же момент подключились парни.

Но не с разных камер, а в одной, с телефона Горо. Мако и Горо сидели у Мако в гостиной, я узнала его диван и комнату, в которой у нас был весной игровой турнир. Сидели растрёпанные плечом к плечу. И если у Горо были просто синяки под глазами, то у Мако на голове вовсе был взрыв, как будто кит плюхнулся обратно в океан, а один глаз ещё не разлепился.

— Младшенькие, здравствуйте, — хрипло и устало поприветствовал нас Горо. Он был в простой белой футболке, её воротник был слегка оттопырен, а на шее лёгкая краснота, будто он бесконечно тёр её.

— Привет, старшие! — я помахала им. — А вы чего вдвоём?

— Нет, мы не вдвоём, — тут же открыл оставшийся глаз Мако и выпалил ответ. Его голос был сонным, но на удивление озорной.

— Я не это имела в виду, а Эмма не с вами? — переспросила я встревоженно.

Мако и Горо переглянулись.

— Нет. Не с нами. — коротко сказал Мако.

— Эмма... она в последнее время какая-то странная, — начал Горо, и его голос стал тише, серьёзнее. — Мы её почти не видели после фестиваля. Она отвечает на сообщения, но коротко, односложно. Как будто она не хочет разговаривать.

— Я пытался её позвать вчера, ну, сюда, готовиться с нами, — добавил Мако, и в его голосе слышалось беспокойство. — Она сказала, что занята. Но я же видел её в городе. Выглядела так... не знаю как, реально.

— Ребят? — спросила я, но не смогла договорить мысль из-за волнения.

— Проще говоря... Мы не знаем, что с ней происходит, но это действительно на неё не похоже. — сказал Горо, голос стал твёрже. — Я знаю, где она будет завтра вечером. Она говорила, что у неё встреча с её агентом. Аллея Омотэсандо.

Сара вдруг подала голос.

— Тогда проследите за ней, — сказала она грубо и хрипло, аж сердечко защипало. — Завтра вечером. Мы должны узнать, что с ней происходит. Если она не говорит, значит, есть причина. И если она в беде — мы должны быть рядом. Точнее, вы должны.

Ахико, которая всё это время слушала молча, вдруг тихо сказала:

— Я... мы уезжаем на пикник завтра... Но, я не хочу оставаться в стороне.

Мако посмотрел на неё своими оранжевыми, тёплыми глазищами.

— Конечно, Андо. Не переживай. Я тоже не смогу, мама в гости приедет! — Мако махнул рукой.

Горо кивнул, и его синий взгляд стал серьёзным.

— Тогда я пойду.

— Юдзу? — Сара посмотрела на меня через камеру своим многозначительным взглядом.

— Я... И я пойду, семпай. Узнаем, что с Эммой. — немного нерешительно, но всё же сказала я.

— Супер. Встречаемся в семь вечера? Я напишу точнее. — кивнул он в кадр.

Все помолчали, переглянулись. И в конце разговора Сара выпалила:

— Эй, репетитор! Чтоб Юдзу не обижал! — она нахмурила брови, подалась вперед. — И чтоб угостил её самым вкусным кофе!

— Э-э, Сато... — выдохнул он.

— С-Сара... — с улыбкой выдохнула и я.

— Всё! Ничего не знаю! На связи, балбесы! — фыркнула она и бросила трубку.

Звонок завершился. Связь прервалась.

Опустила телефон, но чувство тревоги за Эмму, тоски по Саре и неопределённость завтрашнего дня бурлили во мне ещё долго.

За окном светило солнце. Август. Время, когда всё должно быть хорошо.

〰〰〰〰〰〰〰

Воскресенье, 5 августа.

Аллея Омотэсандо. Солнце клонилось к закату, но ещё было по-летнему тепло. Лёгкий ветер освежающе покачивал низ моей сливочной туники, то и дело норовя оголить низ живота, но я её одёргивала. Те же сандалии на босые ноги, те же серьги-капельки в ушах, минимальный макияж (ну, на всякий случай), бежевые короткие шорты. В руках я сжимала маленькую сумочку.

Так, Горо сказал, что Эмма будет здесь в семь вечера... Я пришла слишком рано! За полчаса. Как же неловко-то.

Переминаясь с ноги на ногу и робко глядя по сторонам, на проходящих мимо людей, на гуляющих подростков, на вывески магазинчиков и кафешек. Слишком я рано. И в этот момент завибрировал телефон. Подумав, что это Сара написала, я тут же достала его из сумочки, разблокировала, уткнулась носом в дисплей.

Это была Сисэ. Ямагучи Сисэ. Она написала мне сообщение.

Сисэ: [ Нэкогава, добрый вечер! Как проходят каникулы? ]

Почесав аккуратно ноготочком прядь на чёлке, я задумалась, подняла взгляд к какой-то яркой вывеске, потом вернула на дисплей смартфона и решилась ответить.

Ю: [ Добрый вечер, Ямагучи! Не могу сказать, что прям весело, но сойдёт. А у тебя? Ты что-то хотела? ]

Блин, наверное, это прозвучало грубовато, да? Но я уже нажала «отправить».

Сисэ: [ И у меня не прям весело. Занимаюсь с репетитором и готовлю картину к осенней выставке. Да, хотела... ]

Сисэ: [ Я подумала, может быть, встретимся? Обменяемся идеями для картин на выставку. Ты уже начала? Может, это помогло бы нам обеим вдохновиться, понимаешь. ]

Ой. Снова подняв взгляд, я проверила, не идёт ли Горо, но времени было ещё слишком много. Вернула взгляд к экрану.

Ю: [ Даже не знаю. Если честно, у меня вдохновения пока нет. Может, ты и права, было бы полезно. ]

Сисэ: [ Не хочу показаться навязчивой, но... Когда мы могли бы увидеться? ]

Ю: [ Ничего, всё нормально. Давай завтра обсудим, я пока не могу точно сказать. Хорошо? ]

Сисэ: [ Хорошо, Нэкогава! Я буду ждать! Пока! ]

Уф... Это было неожиданно. Убрав телефон в сумку, я снова достала его, проверила время, снова убрала. Начала покачиваться с пяток на носочки, привставая и опускаясь. Где мы могли бы с ней встретиться? И о чём бы мы говорили? Я никогда не общалась с ней вне школы, а сейчас каникулы, и было бы слишком некрасиво предложить встретиться в школе... Надо будет обсудить это с Сарой.

— О, Нэкогава! — раздался уверенный и спокойный мужской голос сбоку. Это Горо меня окликнул. — Привет, давно ждёшь?

Увидела его. Он стоял уже рядом, в тёмных брюках и тонкой голубой рубашке. На глазах — простые очки, которые он редко носил в школе, чаще на прогулках. В них он выглядел как-то... старше. Или серьёзнее. От этого внутри что-то ёкнуло.

— Ой, добрый вечер, семпай. — повернулась к нему лицом, щёчки сразу подрумянились, и я начала ковырять носком асфальт. — Нет, недавно. То есть... ну вот, типа... Ты чего сам так рано?

— Я? Эм... — он почесал затылок, уши покраснели. — Подумал, что надёжнее будет прийти пораньше.

— Понятно-понятно, — с едва дрогнувшей улыбкой выдохнула я.

Мы переглянулись. В его глазах — лёгкое смущение, смешанное с решимостью. В моих — наверное, то же самое.

— Ну что, — сказал он, кивая в сторону кафе, где, по нашим данным, должна была появиться Эмма. — Идём занимать позицию?

— Идём, — кивнула я, со странным щекочущим волнением внутри.

Мы прошли внутрь. Кафе оказалось уютным, с приглушённым светом и мягкой музыкой, которая лилась из динамиков, создавая атмосферу почти интимной тишины. Горо выбрал столик в самом углу — оттуда был отличный обзор на вход, но нас самих было почти не видно. Я опустилась на мягкий диванчик, поправила тунику, которая снова норовила задраться, и сложила руки на столе.

Горо сел напротив. Он снял очки, протёр их краем рубашки, потом снова надел.

— Что будешь? — спросил он, беря меню.

— Кофе, — ответила я. — Самый вкусный, который тут есть. Я тебе доверяю.

Он улыбнулся, коротко, искренне, и кивнул официанту. Через несколько минут передо мной поставили чашку с кофе — тёмную, ароматную, с изящным рисунком на пенке. Я поднесла её к губам, отпила. Ух, действительно вкуснотища.

И тут я заметила, что Горо смотрит на меня странно. С лёгкой улыбкой, в которой смешались неловкость и... что-то ещё. Я нахмурилась.

— Что?

— У тебя... — он запнулся, его уши снова покраснели. — На губах... пенка.

— Что? — я аккуратно провела пальцем по нижней губе, но, видимо, не попала.

— Нет, не там, — он покачал головой, и в его голосе появилась лёгкая паника. — Вот тут... — он указал на свою верхнюю губу.

Снова провела пальцем, но всё равно не попала, наверное, я выглядела как неуклюжий котёнок, пытающийся умыться. Горо вздохнул, и, прежде чем я успела что-то сказать, он протянул мне салфетку.

Приняв её из его рук, я ощутила тепло его пальцев и как по спине пробегают мурашки. Он отдёрнул руку, и его щёки залились лёгким румянцем.

— Прости, — сказал он, отводя взгляд. — Я просто...

— Всё нормально, — выдохнула я, а щёки начинали гореть. — Спасибо.

Поднеся салфетку ко рту, вытерла губы. Горо смотрел в окно, делая вид, что изучает прохожих, а я пустила взгляд в чашку с кофе.

— Сара бы просто пальцем вытерла бы мне губу без спроса, — сказала я, почти шёпотом, не поднимая глаз. — Или ещё чем похуже.

Горо повернулся ко мне, в глазах любопытство.

— Это... плохо? — спросил он тихо.

— Нет, — я покачала головой. — Это просто... она такая. Она всегда была такой. И я привыкла. Но последнее время... — я запнулась, подбирая слова. — Последнее время и она изменилась. Я не знаю, сделала бы она так же сейчас.

Горо молчал. Я подняла на него взгляд.

— Люди меняются, — сказал он просто. — Это нормально.

Хотела ответить что-то, но в этот момент дверь кафе открылась, и в неё вошла Эмма.

Она выглядела эффектно, но сдержанно, не как обычно. На ней было чёрное платье, простое, без лишних деталей, и туфли на низком каблуке. Волосы были собраны в низкий хвост, и в её образе не было привычной яркости. Она села за столик в другом углу, заказала коктейль и стала ждать.

Через минуту к ней подсел мужчина. Блондин, старше её лет на десять, в дорогом костюме, но с наглой, почти вызывающей улыбкой. Я сразу его невзлюбила. Он был слишком уверенным и навязчивым.

— Рожа наглая, — прошептала я Горо, и он едва заметно кивнул.

Мы смотрели, как мужчина что-то говорит Эмме. Она слушала, но я видела, как напряжены её плечи, как она сжимает край стола. Она выглядела раздражённой, почти злой.

Через минут десять, пятнадцать, Эмма расплатилась за коктейль, и они вышли. Мы подождали немного и двинулись за ними, стараясь быть незаметными.

На улице уже начало темнеть. Фонари зажигались один за другим, отбрасывая длинные тени на асфальт. Мы шли за Эммой и мужчиной на безопасном расстоянии, прячась за деревьями и витринами магазинов. Я чуть не налетела на Горо, когда он резко остановился, чтобы пропустить группу прохожих. Моя рука на мгновение коснулась его напряженной спины.

— Тихо, — прошептал он, глядя вперёд. — Они садятся на скамейку.

Мы спрятались за широким стволом старого дерева, и я прижалась к нему, чтобы выглянуть. Эмма и мужчина сидели на скамейке под фонарём. Он придвинулся ближе к ней, положил руку ей на плечо. Моё сердце испуганно сжалось.

— ...Ты же понимаешь, Эмма, это выгодно для нас обоих, — говорил мужчина, и его голос был вкрадчивым, почти ласковым, но в нём чувствовалась сталь. — Ещё немного денег на промо, и контракты пойдут рекой. Тебе нужно только подождать. Ты же доверяешь мне?

— Сколько это будет продолжаться? — голос Эммы был ровным, но я слышала в нём усталость. — Я уже дала тебе столько, сколько могла.

— Ещё немного, — он улыбнулся, и в этой улыбке было что-то мерзкое. — На следующей неделе встретимся в отеле. «Гранд Токио», номер 412. Там я всё и объясню. Поверь, это того стоит.

Эмма молчала. Потом кивнула. Мужчина встал, поправил пиджак и ушёл в одну сторону. Эмма осталась сидеть на скамейке, глядя куда-то вперёд. Через минуту и она ушла.

Мы с Горо переглянулись. Медленно, почти бесшумно, мы вышли из-за дерева и направились к скамейке. Сели на неё.

Некоторое время мы просто сидели молча.

Не выдержав, я достала телефон и набрала номер Сары. Только когда пошли гудки, я выдохнула и взглядом спросила у Горо, не против ли он. Он кивнул.

— Пупсик, решила порадовать меня своим нежным голоском в мой последний вечер на свободе? — нагло, хрипло и даже мерзко, но от того не менее притягательно прозвучал голос Сары после пары гудков.

По спине пробежали мурашки, я подёргала плечами.

— Сай, и тебе привет. Я тут на скамейке возле кафешки, мы с Горо тут. — чуть виновато и тихо сказала я.

— А, привет этому ботанику. — голос Сары тут же перестал быть наглым, стал мягче и внимательнее. — Есть новости?

— Типа того... я включу на громкую? — спросила я.

— Валяй. — разрешила она.

Нажав на громкую связь, я поднесла смартфон на ладошке между мной и Горо. Он смотрел на меня с огромным вопросом в каждом из двух глаз и в каждой из двух линз очков. Видимо, из-за первой фразы Сары о её отъезде.

— Мы видели Эмму. Кажется... я даже не знаю, как это объяснить, так чтобы... — начала я.

— Кажется, её агент — мошенник, — перебил меня Горо. — Добрый вечер, Сато.

— Вечер добрым не бывает. Как и утро. Как и любое время дня, когда я слышу твой голос. Тем не менее, — тут же сказала Сара, — это серьёзное предположение. Вы хоть уверены, что вам просто не показалось?

Придвинувшись ближе к динамику, я выдохнула, начала водить пальцами по своей коленке.

— Знаешь, она была раздражённой, как не в своей тарелке, а он... — краем глаза я заметила, что Горо уставился на то, как я глажу свою коленку. Я тут же одёрнула руку, отвела взгляд в сторону и продолжила: — ...он говорил ей что-то про деньги, что нужно ещё.

— Чаво? — Сара возмутилась.

Её возмущение подогрело моё возмущение, и в следующий миг мы обменивались возмущениями, как две курицы с горящими жопами, как из пулемёта. Горо лишь удивлённо, с приоткрытым ртом слушал.

— Того! Он такой: нужны ещё деньги! — пропищала я, рука взлетела вверх в эмоциональном жесте.

— А она что, а она? — добавляла Сара.

— А она ему: Куда ещё больше! — пихнула телефон в руки Горо, чтобы он держал его передо мной, как репортёр диктофон, и замахала уже обеими руками. — Ты представляешь такое?!

— А он? А он? — Сара, кажется, там уже прыгала либо на стуле, либо на кровати.

— А он ей: дело верняк, в этот раз точно прокатит! — продолжая жестикулировать и пищать.

— Офиге-е-ел? А она-то что? — Сара тоже сорвалась на высокие ноты.

— Она не верила, не верила, типа того вообще, а он! А он! — задыхалась я.

— А он-то что??? — не могла дождаться Сара.

— А он ей говорит! В отеле, значит, увидимся, прикинь! Через неделю, номер в отеле! ЭТО КА-А-А-К? — я почему-то в этот момент вылупилась огромными глазами на Горо, будто он Сара. Он даже покраснел ещё сильнее.

— Капец!

— Угу-угу! — сказала я на выдохе.

Повисла пауза. Я слышала, как Сара чем-то шебуршит, и даже слышала, как скрипят её извилины.

— Значит... найдите диктофон, — уверенным тоном наконец сказала она. — Войдите в номер под видом обслуживающего персонала. Спрячьтесь в шкафу и запишите всё.

Голос Сары стал очень холодным. Она предлагала это всерьёз.

— Но как мы... — начал Горо и тут же запнулся, когда я забрала у него из рук свой телефон.

— Сай, мы не... я даже не представляю, как это провернуть. И законно ли это? — засомневалась я.

Сара на том конце очень грустно и тяжело выдохнула. Раздался грузный "пу-уф" от того, как она рухнула, видимо, на кровать.

— Если Эмма и правда в беде, а тот чувак и правда мошенник, то наедине, без... без людей, он может причинить вред Эмме не только финансово. Поверьте мне. — Сара сглотнула. — Просто сделайте, как я прошу. Это Эмма. Она бы сделала ради вас, ради меня то же самое.

Пауза...

— Вы меня услышали? Ю~? — переспросила Сара.

— У-услышали. Я обещаю сделать всё возможное и не бросать её.

— Спасибо. — коротко отозвалась Сара.

— Сато, мы будем держать тебя в курсе. Сделаем что сможем. — добавил Горо.

— Посмотрим. — с недоверием к нему ответила Сара.

Глядя на задумчивое лицо Горо, я встала, извинилась перед ним, кивнула с лёгким поклоном и отошла на несколько метров от него, к другому фонарному столбу. Прижалась к нему спиной, подняла взгляд к небу — звёздному, чёрному — и выключила громкую связь.

— Сай... — прошептала я.

— Да. — отозвалась она.

— Я отошла, выключила громкую. Мы наедине.

— О как. — услышала её ухмылку. — Что на тебе одето?

— Чаво?

— Ну там, летнее платьице с открытыми плечами, стринги, дымный макияж... — перечисляла Сара.

— Прекрати! Я же не на свидании или типа того! — фыркнула я. — Просто шорты, туника!

— Серёжки? — спросила она.

— И серёжки, да... — смущаясь, ответила я.

— Красавица. — спокойно кивнула Сара голосом.

— Ты... ты как? Будешь спать или мы попозже созвонимся ещё? — робко спросила я.

— Пока ты вернёшься домой, будет уже поздно. Уверена, что захочешь говорить? — спросила она.

— Уверена. Ты завтра утром уже... Уже... — я всхлипнула. Слеза потекла по щеке, одна. Я опустила взгляд к ногам.

— Ничего. Я вернусь. — сказала Сара с улыбкой. — Ты же будешь ждать, а?

— Ещё как буду! — сквозь пелену слёз на глазах я улыбнулась, протёрла под глазами тыльной стороной ладони. — Ты главное вернись, я тебя не прощу, если ты не вернёшься.

— А мне будет полагаться какая-нибудь награда за возвращение из детского лагеря? — вдруг игриво спросила Сара.

— Какая ещё награда? — задумчиво уточнила я, ковыряя пальцами край туники у пупка.

— Ну, не знаю... У тебя будет целый месяц, чтобы придумать! Пха. — улыбнулась она.

— Что-нибудь подумаю. И... — я вдохнула. — я не дам Эмму в обиду, обещаю.

— Знаю, единорожка, знаю. — с облегчением выдохнула она. — Ладно, иди уже, там тебя самурай самодельный заждался, наверное.

— Созвонимся попозже, феникс. — ответила я, и она положила трубку.

Опустила телефон, глядя на потухший экран. В груди всё ещё дрожал странный, тёплый ком. Вдохнула. Выдохнула. И вернулась к Горо.

Он сидел на скамейке, глядя вперёд, но когда я подошла, поднял на меня взгляд. В его глазах вопрос, смешанный с лёгкой тревогой.

— Всё в порядке? — спросил он.

— Да, — я кивнула, садясь рядом. — Просто... она завтра уезжает. В исправительный лагерь.

Горо помолчал, потом сказал тихо:

— Она сильная. Справится.

— Знаю, — я улыбнулась, хотя улыбка вышла грустной. — Она всегда справляется.

Мы посидели ещё немного.

— Нам нужно будет подготовиться к отелю, — сказал Горо, нарушая тишину. — Диктофон, одежда, чтобы нас не узнали. И план наверное, какой-то.

— Я знаю, — кивнула я. — Завтра всё обсудим. С Ахико, с Мако.

— Ты молодец, — сказал он, глядя на меня. — Что не бросила её.

— Эмму? — я повернулась к нему.

— Её — да. Но я и о Саре. О том, что ты держишься, не сдаёшься.

Опустила взгляд на свои руки, на фиолетовый браслет.

— Я не могу сдаться, — сказала я тихо. — Потому что если я сдамся, то кто будет ждать её возвращения?

Горо ничего не ответил.

Просто сидел рядом, и в этом молчании было больше поддержки, чем в любых словах.

〰〰〰〰〰〰〰

За окном уже была глубокая ночь.

Лёжа на животе, подперев подушку под грудью, я смотрела на тёмный экран смартфона. Мы договорились созвониться завтра утром, перед её отъездом. Но мне так много всего хотелось сказать и услышать, что я не устояла.

Нажала на видео-вызов. Поставила телефон перед собой.

Пара гудков — и она приняла.

— Пупс, привет. — её голос был хриплым, усталым, полузакрытые глаза в полумраке её комнаты, на фоне обои в выцветший цветочек. Сара в своей серой свободной майке, между грудей ключик.

— Привет, Сай. Как делишки? — спросила я, подпирая щёку рукой. Голос дрогнул, но я попыталась это скрыть.

— Я могла бы сказать, что уже собираю вещи, но прикол в том, что вещи туда брать нельзя, хэх. — она с принятием усмехнулась.

— Блин… — пискнула я, глаза начали мокнуть. — Я ща опять заплачу.

— Опять истерично рыдать будешь? Как тогда с пузырём из соплей? Когда я сказала новость про этот "лагерь". — она села ровнее, пристальнее глядя в камеру, и в её голосе зазвучала издевка.

— Не будю. И вообще! — я насупилась, надув губки. — Это кто ещё из нас истеричнее рыдает!

— В каком смысле? Я вообще никогда не рыдала. — она махнула чёлкой в сторону, делая вид, что оскорблена.

— А вот и рыдала!

— А вот и нет!

— Хэ-хэ… — злостно выдохнула я, прищурив взгляд. — Может быть… может быть тебе напомнить?

Сара замерла. Её взгляд стал вдумчивым, она пыталась прокрутить в голове все возможные случаи, когда могла плакать при мне.

— Не было такого, короче! — выдала она уверенно, поднимая нос кверху.

— А вот и было… — мягко, играючи протянула я, крутя пальчиком у щеки.

— Не было.

— А как же тот случай… — с кокетливой хитринкой начала я. — Нам было лет пять, шесть не больше… Всё таки пять… Мы тогда искупались…

— Э-э. — скрипнула Сара голосом. — Не смей.

— Сидели, голышом, на полу на ковре в комнате, после ванны. — во мне разгорался мстительный азарт. — Жаркое лето… пока моя мама отошла за чистой одеждой… Припоминаешь?

— Нэкогава, замолчи сейчас же. — прошипела она, её глаза превратились в две щёлочки, готовые испепелить меня зелёным лазером.

— Ты тогда, если я правильно помню, — мой голос стал тише и беспощаднее, — ты решила сравнить наши пипки, и когда увидела, что они отличаются…

— ЗАТКНИСЬ, ЮДЗУ! — Сара выкрикнула в камеру, закрывая её ладонью.

— Аха! И это! И ты начала рыдать, бить маленькими кулачками по ковру! — я не могла остановиться, смешинка захватила меня полностью. — Крутилась туда-сюда, рыдала в истерике, наревела реку, что можно было ещё раз искупаться! Хихик!

— Юдзу, блин! — Сара наконец убрала руку от камеры и сидела с зажатыми плечами и надутыми губами. — Я такого не помню.

— Ты боялась, что мы слишком разные. А мы всё равно вместе. И всегда будем. — уже успокоившись, сказала я.

Сара выдохнула, падая спиной на подушку. Пуф! И её красные волосы взметнулись над лицом.

— Ладно. Твоя взяла. Забудь эту историю навсегда… — пробормотала она в потолок.

— Агась. — я просто смотрела на её изображение на дисплее, улыбаясь.

— Ты говорила, тебе Ямагучи писала о встрече? — Сара повернулась на бок, взяла телефон перед собой.

— Да, кхм… — я задумалась. — Она просила встретиться, обсудить рисунки для выставки, обменяться идеями.

— Ну а ты?

— А я что-то не знаю, как-то странно, вне школы… Мы с ней… не знаю.

— Тебе нельзя замыкаться. Назначь ей встречу, где-то, куда самой было в падлу сходить одной. — холодным тоном говорила Сара, её глаза смотрели куда-то в сторону, в окно, наверное. — Тем более это же выставка, время идёт.

— Наверное, ты права. — я задумалась, щупая подбородок пальчиками.

— Наверное. — выдохнула она. — Всё ещё без вдохновения? Что вообще рисовать-то думаешь?

— Без… — кивнула я в камеру. — Мм, рисовать… тебя, конечно.

— Меня на конкурс? — она удивилась. — По памяти, что ли?

— А чё? — я привстала на локтях, майка чуть свисла, я подалась к камере. — Думаешь, не смогу?

— Сможешь, просто это… неожиданно немного. Но… — она подпёрла щёку рукой, приплюснув её к лицу почти в нос. — Зная тебя, ты справишься идеально. Жаль, я не увижу тебя в процессе работы. Обожаю эти моменты.

— И я. Обожаю. Рисовать при тебе. — тихо добавила я.

— Ладно, пупс, тебе спать пора.

— Агась. Сладких снов, феникс. — я протянула руку к светильнику мимо камеры и выключила его.

— Спи спокойно, единорожка.

〰〰〰〰〰〰〰

Нравится? Юдзу и Сара ждут вас в ТГК: @TakefasaProject

Глава 9: Условия и выживание.

Ножницы в моей руке.

Они могут быть опасны.

Стоя перед зеркалом в ванной, я смотрела на куски красных волос в раковине. В бледном свете лампы они казались не красными, а ржавыми. Вот такой вот цвет. Вот такое вот утро.

Просто я слишком рано проснулась. И отрезала волосы на висках с одной стороны, почти под ноль. Тупая причёска получилась, знаю. Ну, по крайней мере теперь ясно, что мне не быть стилистом-парикмахером, и в барбершоп меня работать не возьмут.

Подняла взгляд на своё отражение, закусила губу. Типа, новый этап? Частный пансионат? Пха.

«Её враз там остепенят»

Голос отца — и словно кто-то холодной ладонью провёл по моей шее. Сжала ножницы, глядя на раздробленное лицо в зеркале. Ну да, как же.

Сняла серую майку, осталась в одних шортах, вернулась в комнату. Уже пора собираться. Хотя «собираться» — это как-то странно, всё равно мне и брать с собой ничего нельзя. Ни телефона, ни ключа. Ничего.

Надела голубую футболку. Выдохнула.

Раньше я понятия не имела, что такое проснуться рано утром в понедельник в августе. Ну, просто потому что летние каникулы не способствуют тому, чтобы рано вставать. Раньше я либо просто не ложилась спать ночью в этот период, либо просыпалась только поздним утром, ближе к обеду. Не знаю, у многих ли так. Тем не менее…

Сегодня понедельник. Сегодня август. Сейчас раннее утро.

Сидя на полу, спиной к кровати, я смотрела на свою сумку. Она была пустой, что неудивительно — туда, куда я направляюсь, личные вещи не нужны. На мне были простые шорты и футболка с потрескавшимся принтом радуги. На шее всё ещё висел ключ. Он холодил грудь, иногда покачиваясь от одной к другой.

Пнула сумку ногой. Она откатилась к стене, как ненужная вещь.

Взяла в руки телефон. Его тоже придётся оставить.

Набрала номер. Она ответила спустя полгудка.

— Сайка, утречко! — прозвенело на том конце.

Откинув голову на матрас кровати назад, я закрыла глаза.

— Утречко, Ю~! — ответила я. — Уже не спишь?

— Конечно не сплю, ждала твоего звонка. — пролепетала она. — Разве я могла спать и рискнуть пропустить наш последний созвон перед, ну…

— Перед моим отъездом в детский лагерь, да. — улыбнулась я в трубку.

— Ты звучишь… спокойно. Вроде бы. — удивилась она.

Приоткрыла один глаз, посмотрела в потолок.

— Так и есть. — согласилась я. Села ровнее, подтянула ноги к груди, обхватила колени руками. — А вот ты… ты звучишь встревоженно, чтоли.

— Ну а как, блин? У меня сначала отобрали лучшую подругу из Токио, увезя её в другой город, — она говорила тише, с ноткой обиды в голосе. — А теперь забирают её туда, где… и вообще… И вот, там даже связи не будет, как…

— Ну да, звучит хреново. — выдохнула я.

Пальцы сами потянулись к ключу на шее, но я одёрнула руку.

— Ладно, мама Наоми там?

— Агась. На кухне.

— Она пока не уезжает в командировку?

— Пока нет. Дома.

— Славно. — я положила подбородок на колено. — Дашь её на пару слов?

— Конечно. — ответила она.

Слышно её босые шаги по ступенькам. Топ-топ-топ. Медленно. Потом движение на кухне, звон столовых приборов, шипение сковороды. И отдалённый голос Юдзу:

— Мамуль, это Сара.

— Давай, включай громкую.

Щелчок.

— Сай, я поставила на громкую, мы на кухне. Мама завтрак готовит.

— Привет, солнышко. Уже на низком старте? — послышался голос мамы Наоми.

— Утречко, Оми! — улыбнулась я, хоть она и не видела. — Да, уже готова, что уж там. Приятного завтрака вам.

— Спасибо, доченька. А я вот с утра на ногах. Знаешь, — её голос стал чётче, видимо подошла ближе к телефону. — Наша видео-конференция сработала блестяще, если можно вообще так выразиться.

Выпрямив спину, я прижала телефон плотнее к уху.

— Да, я тоже хотела об этом спросить. — кивнула я. — Есть какие-то результаты?

— Конечно. Слушай… — Наоми перемешивала что-то в кружке, судя по звуку, кофе. Ложка звенела о керамику. — Твои показания полностью приняты, а его поведение было настолько дискредитирующим, что решение последовало мгновенно.

— И какое же? — с замиранием спросила я.

— Его ответный иск на то, что ты преувеличивала и врала суду, на то чтобы отменить развод, полностью отклонён. Это… — она сделала глоток. — Это победа. Просто победа.

— И?.. — я ждала дальнейших слов, сжимая пальцами край шорт.

— Хоть его попытки отменить процесс не отменили процесс, но затянули, это факт. Но так же факт в том, что теперь развод — это точно дело времени. Лишь времени.

— Лишь времени… — повторила я.

— Ага. Помнишь, я обещала, что новый год ты встретишь здесь, дома, с нами? — заговорщицки спросила Наоми.

— Помню. — тихо ответила я.

— Это реально. И, если ничего больше не случится, то так и будет. — уверенно подтвердила она.

— Ничего не случится, это вы имеете ввиду, что я ничего не натворю? — с ухмылкой в голосе сказала я, качая головой.

— Ну… и это тоже. — её голос стал игривым. — Ты уж постарайся.

— Ничего не обещаю! Пха! — не сдержалась я.

— Ладно, вам с Юдзу ещё есть наверное что обсудить, не буду вам мешать, родные. — в голосе Наоми появилось материнское тепло. — Удачи и сил тебе, Сара, мы обе ждём твоего возвращения. Не только из лагеря, но и к нам, в Токио. Целую тебя, принцесса.

— Уф.. принцесса? Спасибо. — спокойно ответила я, хотя внутри всё дрожало.

Снова послышались шаги. Юдзу, видимо, пошла обратно в свою комнату, унося телефон с собой. Я встала с пола, подошла к окну. Улица за стеклом была ещё сонной, редкие прохожие, машина у обочины с работающим двигателем.

— Сай… — наконец прозвучала она.

— Я. — отозвалась я.

— Я не знаю, как быть без связи с тобой… просто не знаю… — её голос звучал подавленно, почти сломанно.

Выпрямилась, встала к окну спиной. Вдохнула. Выдохнула.

— Будешь жить. Нормально, как нормальные девочки. — вдруг сказала я, голос был уверенным, даже жёстким.

Знала, что говорю болезненные вещи, но почему-то была уверена, что так будет правильнее. Правильнее. И всё.

— В… в каком смысле? — прошептала она.

— В таком, что тебе будет лучше без меня, Нэкогава. Прости, что доставила столько неудобств. Проблем. Боли… — мой голос дрогнул на последнем слове.Закусила губу, внутри всё сжималось. — Я просто знаю, что… А ничего. Забей.

— Нет. — твердо сказала она. — Ты не права.

— Права.

— Ни капли! Я буду ждать тебя! — прорезался писк в её голосе, почти истеричный.

— Не стоит. Как ты не понимаешь этого… — я старалась говорить тише, мягче, но каждое слово давалось с трудом.

— Буду ждать, рисовать, мечтать и фантазировать! И… — она всхлипнула носом.

— И…? — с ожиданием спросила я, прижимая телефон плотнее к уху.

— И. И вот! Уже жду! Что не понятно? — почти закричала она.

— Ты не прошибаемая. — выдохнула я, покачала головой.

— От тебя и не такому нахватаешься! — почти ругалась она.

— Вот как… — тихо сказала я.

Сняла шнурок с ключом с шеи. Металл был тёплым от тела. Аккуратно положила его на стол, провела пальцем по выемкам, запоминая каждый миллиметр.

Просто… Мне хотелось ругаться на неё, устроить разбор полётов, начать доказывать ей, что я её только торможу, только мешаю и что от меня будут только одни проблемы. Всегда. Железно. Как будто этот хренов лагерь что-то во мне изменил бы? Да хрен там. Я скорее сдохну, чем поддамся этому ремонту.

Но я не могла.

Это последний разговор. И по сути я сказала что хотела… Не время грубить, не время резать… наверное не время. Или самое время для этого. Я уже ничего не знаю.

— Просто пообещай мне… — прошептала я в трубку.

— Что угодно. — так же тихо прошептала она.

— Пообещай жить. Радоваться каникулам, свиданиям с этим идиотом Горо. Узнай, что там с Эммой. Сходи, встреться с Ямагучи, обсуди рисунки и выставку. Не ограничивай свою жизнь. Молю тебя… — выпалила я речь, которую так давно крутила в голове.

Смотрела на ключ, лежащий на столе. Лучи раннего солнца гладили его за меня.

— С… С-Сайка…

— Чё? — фыркнула я.

— Ты дура.

— Да, конченная дура. Ну так что, обещаешь? — я продолжала настаивать.

— О-обещаю, но с условием…

— Пф… каким же? — спросила я.

— Условие такое — ты никогда не забываешь, что ты самая важная девочка в моей жизни, и что я тебя жду всегда, — она говорила твёрдо, прямо как её мать минутами ранее. — Не забываешь, что твоя комната, кстати через стенку от моей! Ждёт тебя! Тут твой кот-дакимакура, твой генерал единорог, твои томики манги и куча моих рисунков, которые ты сама придумаешь куда повесить! Это всё ждёт тебя!

— Брось. — махнула я, отходя от стола. — Твоя сентиментальность меня никак не тронет. И… Уже время, мне пора выходить, машина опеки уже у дома.

За стеклом — серая машина с тёмными стёклами. Ждёт.

— Сайка, блин, ты дура… — тихо сказала она.

И это было не привычное «Сайка, блин!», не то которое я любила… другое. Вытерев подступающую слезу к краю глаза пальцем, я приняла это. Я уже всё приняла.

— Да, дура. Прощай, Юдзу.

Нажала «завершить». Гудки. Вот и конец.

Мне пора.

Положила телефон на стол рядом с ключом. Потянулась к нему, но не взяла. Просто провела пальцем по воздуху, не касаясь. Потом развернулась и пошла к двери. На пороге обернулась. Комната была пустой. Только ключ на столе блестел в луче солнца.

Закрыла дверь.

〰〰〰〰〰〰〰

Дорога была долгой. Смотрела в окно на проплывающие мимо дома. Никто не пытался со мной разговаривать, и я не пыталась ни с кем. На переднем сиденье сидел мужчина в чёрной куртке. Он не представился.

Здание появилось внезапно. Серое, трёхэтажное, с решётками на окнах первого этажа, похожее на школу, которую переделали в тюрьму после того, как школа сдохла от скуки. Двор был пуст, асфальт треснул, из трещин лезла трава. Вышла из машины, дверь за мной закрылась с глухим металлическим звуком.

Внутри пахло дешёвым моющим средством. Пол был бледно-зелёным, стены — ещё бледнее, как будто их выбелили не для чистоты, а чтобы не было видно следов. На стойке сидела женщина с тонкими губами и папкой в руках. Она посмотрела на меня взглядом, который я уже научилась узнавать: «Очередная».

— Сато Сара?

— Агась.

Она кивнула, не улыбнувшись, протянула бланк. Я взяла ручку и подписала, не глядя.

Потом был инструктаж. Её голос был ровным, ни одного лишнего звука.

— Правила простые. Запрещены разговоры с другими детьми. Формально. На деле — постарайся не привлекать внимания. Душ — максимум двадцать минут, включая мытьё головы. Утром — подъём в семь. Вечером — отбой в девять тридцать. Свободное время — два часа в день, если хорошо себя ведёшь.

Слушала вполуха. Смотрела на её губы, которые шевелились как у куклы. За окном какая-то птица села на подоконник и сразу улетела. Умная птица.

— Ты поняла?

Ничего не ответив, я просто кивнула, скрестив руки на груди. Потом она сказала: «Следуй за мной» — и повела меня по коридору.

Фотографирование происходило в маленькой комнате с белой стеной и лампой. Я встала перед ней, не глядя в объектив. Щёлкнули раз, щёлкнули второй. Вспышка ударила в глаза, и на секунду я перестала видеть.

— Повернись налево. Теперь направо. Сними футболку.

— Серьёзно? — спросила я, не шевелясь.

Она посмотрела на меня с таким же безразличием, как смотрела бы на табуретку.

— Это процедура.

Стянула футболку через голову, оставляя только лифчик. Камера защёлкала ещё раз. Потом меня попросили повернуться спиной — и я снова услышала этот сухой, механический звук. Синяки, царапины, несколько старых шрамов — всё, что осталось от меня теперь лежало в чьей-то папке.

— Одевайся.

Потом была комната для хранения вещей. Маленькая, с ячейками, как в супермаркете. Сотрудница протянула руку.

— Телефон? Ключи?

— Я пришла без них.

— У тебя есть что-то на шее?

Я поднесла руку к ключице.

— Нет.

Она записала что-то в свой планшет.

— Пирсинг в ушах? Снимай. Обувь, верхняя одежда, всё, что ты принесла.

Разулась. Сняла шорты, оставив только трусы. И замерла. Стояла в одном белье, с голубой футболкой в руках, перед женщиной, которая смотрела на меня как на мебель.

Мне выдали одежду. Красный спортивный костюм — брюки на резинке и кофта с молнией. Я натянула его молча. Ткань была грубой, пахла чужим стиральным порошком.

— Вот. Теперь следуй за мной.

Мы пошли по коридору. Красный цвет костюма резал глаза. Опустила взгляд вниз, на свои руки, сжатые в кулаки. Теперь я такая же, как все эти дети.

Медицинский осмотр был поверхностным.

Фельдшер измерила давление, послушала дыхание, проверила лёгкие, сухо спросила про аллергии и астму. Я отвечала коротко: «Нет. Нет. Нет». Она записала что-то в карточку, поставила печать и отпустила. На прощание сказала: «Если будет плохо — скажи дежурному». Я не ответила.

Комната была на втором этаже. Четыре кровати, две у стены, две у окна. Бельё — серое, мятое. Остановилась у входа, оглядываясь.

〰〰〰〰〰〰〰

Теперь очередь мозгоправа. Кабинет психолога здесь был похож на кабинет психолога везде. Такой же стерильный, с таким же мягким креслом, с таким же запахом озонованного воздуха от кондиционера. Разница была в том, что здесь не было фикуса. И чайник стоял не на столе, а на тумбочке у стены.

Сидела на стуле, закинув ногу на ногу, и смотрела в окно.

— Сато Сара?

Передо мной сидел мужчина. Лет сорока, с короткой стрижкой, в очках с тонкой оправой и с лёгкой щетиной. На нём был простой серый свитер, на рукавах которого я заметила крошечную нитку. Он не улыбался.

— Доброе утро. Меня зовут Ямато-сенсей. Я здесь психолог. Ты можешь называть меня просто «сенсей», если хочешь.

— Доброе утро.

— Я знаю, что у тебя уже есть психолог — Сакиро-сенсей, с которой ты работаешь. Вы с ней будете видеться два раза в неделю по расписанию. Но если что-то случится — я буду здесь.

Он говорил ровно, без давления. Я слегка приподняла бровь, разглядывая его лицо.

— Тебе объяснили правила? — спросил он, перелистывая папку.

— Всё, кроме одного.

— Какого?

— Дневник. Мне сказали, что его нужно вести. Но никто не объяснил зачем и кто его читает.

Он отложил ручку и сложил руки на столе. Его пальцы были длинными, с аккуратными ногтями и без колец, даже без обручального.

— Ты ведёшь дневник каждый вечер, перед сном. Это не проверка, но это обязательно. Это способ выгрузить то, что внутри. Ты можешь писать всё, что хочешь — про день, про людей, про себя, про чувства. Периодически сотрудники могут проверять дневники, но... Он остаётся у тебя. И если ты захочешь поделиться — ты можешь показать его мне или Сакиро-сенсей. Это твой инструмент. Не наказание.

Молча я смотрела на свои пальцы, лежащие на колене, и слушала.

— Я понимаю, что сейчас ты не готова доверять, — добавил он. — Это нормально. Но если захочешь поговорить — я здесь.

— Ясно.

〰〰〰〰〰〰〰

9:15. Утренняя линейка.

Несмотря на то, что я новенькая, меня уже ждали там. Где-то внизу стояли другие девушки, такие же, как я, в таких же красных костюмах. Мальчики были в синих. Мы не смотрели друг на друга. Мы просто стояли и ждали команды.

Встала в конце ряда. Взгляд — прямо перед собой.

Ну что ж. Начинается?

Учебное время.

Кабинет был похож на тот, что в обычной школе, только стулья были пластиковыми, а парты — железными. Сидела за столом в углу и смотрела на печатные материалы, которые мне дали. Японский язык. Математика. Таблицы умножения и упражнения на хирагану. Как будто я вернулась в начальную школу.

Взяла карандаш, посмотрела на его кончик, и вывела первую букву. Она была кривой. Стёрла. Написала снова.

В 12:00 прозвенел звонок. Обед.

Столовая была большой, пахла разогретой капустой и чем-то мучным. Взяла поднос, серый, с выщербленным краем, и прошла к раздаче. Женщина в фартуке положила мне липкий рис, какой-то бледный суп и маленький кусочек рыбы, похожий на песок.

Села за свободный стол, подальше от всех, и начала есть. Рис был пресным. Суп был тёплым, но безвкусным. Ела молча, глядя на кафельную стену перед собой. Интересно тут.

После обеда была уборка. Мне дали тряпку и отправили в коридор. Буду прокачивать навык протирания подоконников.

В 14:00 была физкультура. На улице было жарко, и я стояла в спортивном костюме на раскалённом асфальте. Нас построили в колонну, потом сказали бегать.

Полдник: стакан чая и крекер. Съела его, глядя в окно. Сытно, обосраться прям.

Вечерняя линейка прошла без происшествий. Стояла в строю и смотрела на асфальт перед собой. Считать трещины на нём было лень.

Потом был ужин. Всё то же: рис, суп, маленький кусочек рыбы. От супа отказалась, съела половину риса и убрала тарелку.

Свободное время.

Оказалась я в общей гостиной последней.

На полу лежала липкая лента — синяя, кривая, как разрез на телевизионной картинке. Она делила комнату пополам: мальчики слева, девочки справа. Какая-то детская игра, которая казалась здесь почти издевательской.

Провела ладонью по бритому виску, поправила прядь, громко выдохнула и оглядела помещение. Несколько стульев, убогий диванчик, пара кресел — всё было занято. Свободными оставались только пол и подоконник. Значит надо приходить раньше. Понятно.

Девочки сидели в основном по парам. Никаких больших групп, одна кучка всего из трёх человек. Остальные — по одной-две. Все какие-то серые, говорят очень тихо, почти не слышно. Даже приглушённый звук телевизора был громче их слов.

У двери стоял дежурный в форме. Скрестив руки, он наблюдал за комнатой с отстранённым видом.

И кто все эти люди?

Двинулась к полке с книгами. Рядом стояли две девушки, на вид постарше меня.

— Есть тут что почитать-то? — небрежно спросила я, подходя к ним.

Первая, крашенная светло-голубые волосы убраны в безвольный хвост, повернула ко мне голову. Вторая — пониже, с пышными кучеряшками, убранными в тугой хвост, — тоже посмотрела на меня, настороженно.

— Новенькая? — хрипло спросила первая. — Будь потише. Слишком громко.

— И читать тут нечего, — добавила вторая.

— Совсем ничего? Даже манги нет? — выдохнула я с той же громкостью, сделала ещё шаг к полке.

Они переглянулись и отошли, так ничего и не взяв.

Проводила их взглядом и пожала плечами. Ниужели я выгляжу так недружелюбно? Пха.

Манги тут и правда не было. Ни одной. Только старые книги в потёртых обложках.

Снова развернула взгляд к центру помещения. Дежурный уже смотрел на меня исподлобья, хотя я ещё ничего не сделала. Просто стояла.

Провела ещё раз ладонью по бритому виску, короткие волоски щекотнули кожу. Подошла к подоконнику. За окном — спортивная площадка, пустая, залитая светом заходящего солнца. Летнее небо было высоким и чистым.

За спиной послышался спор.

— Давай в карты?

— Вдвоём не интересно.

— Ну давай же!

— Неа.

— Ладно. Давай позовём кого-то.

— И кого? Все чем-то заняты.

— Хм-хм. Во!

Я обернулась на звук.

— Её! Эй, бритва, го в карты?

Девушка — светловолосая шатенка с ярко-голубыми глазами и бледной кожей, худенькая, возможно чуть выше меня — сидела на полу, аккурат за спинкой дивана. Рядом с ней, напротив, сидела вторая: рыжая, с вьющимся каре и веснушками, глаза карие, почти чёрные, чуть угловатая, как будто немного младше. Обе смотрели прямо на меня.

Повертела головой по сторонам, чтобы убедиться, что они точно ко мне обратились. Потом всё-таки отлипла от подоконника и присела рядом с ними молча, со знаком вопроса в глазах.

— Да харош, нам уже сказали утром, что у нас в комнате новенькая будет. А ты тут одна новенькая сегодня, два плюс два.

— Ясно, — наконец сказала я, разглядывая их.

— Меня зовут Майко, — шатенка показала пальцем на свой нос. — Приятно познакомится.

— А меня Кими, — кивнула рыжая.

— Сато. Сара. зовите Сара, — ответила я. — Мы значит соседки по комнате теперь? Втроём?

— Пока втроём, а так кто знает, — без обречённости, просто констатировала Майко.

— Теперь раздавай на троих! — попросила Кими.

Майко потасовала карты, ловко перебирая их тонкими пальцами с обкусанными ногтями. Раздала. Я взяла свои, развернула веером, посмотрела.

— На что будем играть? — сказала я. — И во что? Вдруг я не умею?

— На раздевание. А умеешь или нет, это не важно, — хмыкнула Майко. — Здесь учатся во время игры.

— Да, так и есть, — кивнула Кими. — У нас тут мафия с первого дня. Если ты не умеешь блефовать — тебя съедят за завтраком.

— Ну, если реально на раздевание... — пожала плечами я. — Без проблем.

Они переглянулись и засмеялись. Негромко, но искренне.

— Шутим мы, бритва! Расслабься. — сказала Майко.

— А я и не напрягалась. — я подмигнула им.

Мы играли в какую-то простую игру, где надо было собирать пары и кидать карты. Майко была быстрой и хитрой, Кими — медленной, но расчётливой. Я просто училась. Но к концу второй партии я уже знала, когда надо блефовать.

Мы болтали о пустяках: о том, что здесь нельзя слушать музыку, что душ дают ровно пятнадцать минут, что завтрак — это самое безвкусное, что есть в этом мире. Я слушала их, смотрела на их руки, на их лица, просто узнавала.

— А ты почему здесь? — спросила Кими, когда я выиграла партию.

— Завали, Кими, — одёрнула её Майко, бросив на неё быстрый взгляд. — Не спрашивай такие вопросы.

— Да ничего, — ответила я, складывая карты в стопку. — Но это долгая история, потом расскажу.

— Договорились, Сара. — не глядя кивнула Майко, Кими тоже кивнула пару раз.

И мы продолжили играть.

За окном уже темнело. Где-то вдалеке зажглись фонари. Телевизор гудел, кто-то смеялся, кто-то спорил.

〰〰〰〰〰〰〰

Гостиная опустела постепенно. Сначала ушли те, кто сидел у телевизора, потом — пара с дивана, потом дежурный в форме зевнул и кивнул в сторону коридора. Сигнал. Всем пора.

Майко первой поднялась с пола, потянувшись так, что её кофта задралась, открывая полоску бледного живота. Кими собрала карты, сунула их в карман, даже не пересчитав. Я встала последней, разминая затёкшие ноги.

— Пошли, покажем тебе наши владения, — бросила Майко через плечо и пошла к выходу, даже не оглядываясь, уверенная, что я последую.

Ну я и последовала.

Комната. Четыре кровати, серое бельё. Две были заняты: у одной стены — Майко, напротив неё — Кими, а моя — у окна, между ними, прямо под подоконником. Подошла к ней, провела ладонью по простыне.

— Ну, как тебе апартаменты? — спросила Майко, падая на свою кровать и закидывая руки за голову. Её светлые волосы рассыпались по подушке, как солома. Она смотрела в потолок и улыбалась какой-то своей мысли.

— Не жалуюсь, — ответила я, садясь на край кровати. Пружины противно скрипнули. — Почти пять звёзд. Будет, что вспомнить.

— Вот-вот, — фыркнула Кими, садясь по-турецки на своей кровати и поджимая под себя ноги. — Вспомнить реально будет что! Например, наши пятиминутки в душе.

Я подняла бровь.

— Пятиминутки? Мне сказали про пятнадцать.

— Ха! — Майко приподнялась на локтях и посмотрела на меня с усмешкой. — Сказать-то сказали. А по факту — если ты не уложишься в пять, а дежурный снаружи начнёт дёргать ручку и спрашивать, жива ли ты, — это уже твои проблемы. Пятнадцать минут — это для тех, кто умеет договариваться.

— Или для тех, кто нравится дежурному, — добавила Кими, и её губы дрогнули в кривой улыбке. — Ну, о-о-очень нравится. Понимаешь? Я вот не нравлюсь...

Провела пальцем по краю простыни, обдумывая информацию.

— Значит, душ — это квест на выживание.

— Именно! — Майко хлопнула в ладоши с легкой улыбкой. — Добро пожаловать в нашу маленькую школу выживания, Сара. Душ — пять минут. Прачечная — вообще отдельная история.

Повернулась к ней, ожидая продолжения. Ей кажется понравилось моё внимание, она улыбнулась помягче.

— Стиральные машины тут две, сушка — одна, — начала Майко, загибая пальцы. — И если ты не успеешь занять очередь — будешь ходить в мокром до следующего дня. Или до того, как кто-то сжалится и пустит тебя вперёд. Но сжаливаются тут редко.

— Мы обычно стираем по ночам, — добавила Кими, крутя в пальцах край пододеяльника. — Когда все спят. Дежурные сменяются, и можно проскочить.

— А дверь в комнату не закрывается, — сказала я, глядя на дверной проём. — Так и должно быть?

Майко проследила за моим взглядом и кивнула.

— Ага. Она всегда приоткрыта. Формально — для безопасности. Чтобы дежурные могли проверить, все ли на месте. Неформально — чтобы ты знала: у тебя нет настоящего закрытого пространства. Это часть системы, Сара. Ты привыкнешь.

— А неформально-неформально — чтобы ночью дежурный мог подглядывать за полуголыми спящими девушками. Ты привыкнешь. — тут же добавила Кими.

— Привыкну, — повторила я, чувствуя, как холодок пробегает по спине.

Мы замолчали.

За окном уже почти стемнело, и комната наполнилась синим светом. Где-то в коридоре послышались шаги, потом голос дежурного, глухой, равнодушный.

— Время дневников, девочки.

Майко и Кими, как по команде, синхронно потянулись к изголовью своих кроватей и достали небольшие тетради в мягких обложках — синюю и зелёную. Смотрела на них, потом перевела взгляд на свою тумбочку. Дневник лежал там, где я его оставила утром. Простой, красный, без единой надписи.

Взяла его, провела пальцами по обложке, открыла на первой странице. Пусто.

Комната погрузилась в тишину, которую нарушал только скрип ручек по бумаге и едва слышное дыхание. Сидела на своей кровати, поджав ноги, и смотрела, как Майко и Кими пишут дневники.

Майко сидела на своей кровати, согнувшись над тетрадкой, и её ручка летала по странице с такой скоростью, будто она боялась, что мысли исчезнут, если не записать их прямо сейчас. Её светлые волосы, собранные в безвольный хвост, упали на лицо, закрывая одну сторону. Я заметила, что её тонкие губы казались особенно розовыми, на фоне бледной кожи. Внешние уголки глаз были острыми, почти как от туши или подводки, хотя я знала, макияжа тут ни у кого нет, это просто природа видимо. Её глаза были яркими, такими голубыми, похоже на драгоценный камень какой-то.

Пальцы, которыми она держала ручку, были тонкими, почти аристократичными, но ногти… ногти были обкусаны до мяса, с неровными краями и заусенцами. Побочка здешних реалий, подумала я. Никто тут не думает о маникюре и всё такое.

Она вдруг легла на живот, положив тетрадь перед собой на подушку. Её штаны натянулись на ягодицах, и я невольно заметила, как ткань облегает изгиб. Она была повыше меня, на пару сантиметров, может чуть больше, но в этой позе казалась длиннее и вытянутее. Фигура у неё была приятная, ровная. Грудь — средняя, примерно как у меня, не слишком пышная, но заметная. А попа… попа была такая, почти, как у Юдзу, я назвала бы это «спортивной и округлой». Но. Не первое место в категории «маршмеллоу». Поймала себя на том, что смотрю чуть дольше, чем следовало бы, и перевела взгляд на Кими.

Та сидела на своей кровати, поджав под себя ноги, и писала медленно, часто останавливаясь и глядя в стену, как будто искала там ответы или просто залипала. Её глаза были большими, тёмными, почти чёрными — и при определённом падении тени казалось, что в неё вселился демон из того старого сериала про двух братьев. Но в этом не было ничего пугающего, скорее, она выглядела как персонаж, который слишком много знает и слишком мало говорит.

Её фигура была угловатой, почти юной. Она была пониже меня, с узкими плечами. Но при этом её грудь была удивительно пышной — ткань простой серой кофты натягивалась на ней, а она даже не пытается это скрыть. Кожа у неё была не бледной, как у Майко, а скорее розоватой, с лёгким румянцем. На щеках — россыпь веснушек, которые придавали ей почти детскую наивность. Нос был немного курносым.

Положила дневник на колени. Посмотрела на белый лист. Потом закрыла его и отложила в сторону.

— Нечего написать? — шёпотом спросила Майко, не поднимая головы.

— Слишком много чего есть написать, — ответила я так же тихо. — В другой раз. Наверное.

Кими подняла взгляд, посмотрела на меня, потом на дверь.

— Тише, тише...

Мы замолчали.

Бледное небо за окном почти стало чёрным. Где-то там, за сотни километров, была Юдзу. Она, наверное, сейчас сидит на своей кровати с телефоном в руках, ждёт сообщения, которого не будет. Или рисует что-то, чтобы не думать, но один хрен — думает.

Легла на спину, положив руки за голову. Потолок был таким... а, к чёрту, он просто — был.

21:30. Отбой.

Свет погас. Комната погрузилась в темноту, которую немного разбавлял свет с улицы. Было слышно, как Кими ворочается на своей кровати, как Майко тяжело вздыхает, как где-то в коридоре затихают шаги дежурного.

Всё ещё лёжа на спине, глядя в потолок, я не могла уснуть. В голове — пустота, как будто внутри меня выключили свет, и теперь я просто ждала, пока кто-то снова его включит.

Пальцы сами потянулись к шее. Ключа там не было, так что я просто погладила кожу, и мне стало холодно.

〰〰〰〰〰〰〰

Нравится? Юдзу и Сара ждут вас в ТГК: @TakefasaProject

Глава 10: Одна спасательная миссия.

12 августа, воскресенье.

Летний ветерок — наверное, это прекрасно? Да, это определенно приятно. Он играл с подолом моей юбки, заставляя её то взлетать, то опускаться, и я чувствовала себя почти свободной. Почти.

Мак Кинг или Бургер Дональдс... Важно ли это? Сара сказала сходить с Сисэ туда, куда мне было бы лень идти одной. И вот я здесь.

Помня, что вечером меня ждёт шпионская операция в отеле, я решила, что мне нужно подкрепиться. Да и мы с Сарой всегда любили побаловать себя вредными бургерами, картошечку друг другу в рот пихать, измазывая соусом всё лицо. Хихик. Я даже хихикнула про себя, стоя у входа, и поймала на себе удивлённый взгляд прохожего.

На мне была бледно-розовая блузка и лёгкая летняя юбка, волнистая, почти пушистая, сливочного цвета, достаточно короткая — настолько, что Сара точно бы это прокомментировала. Причём я даже слышала эти слова, будто она стоит у меня за спиной сейчас.

«Эй, Нэкогава, у тебя что-то под ноги упало, наклонись посмотри!» — проговорила я в своих мыслях её голосом, хриплым, с ноткой карикатурности. Снова хихикнула про себя.

— Эй, Нэкогава! — раздалось вдруг со стороны.

По коже пробежали мурашки.

Повернув взгляд, я увидела Сисэ. Она лёгким, спокойным шагом шла ко мне, выйдя из-за угла, со стороны остановки. На ней было платье-рубашка в серо-голубую клетку, очки в тонкой круглой оправе, заколка с котиком держала чёлку, а пепельные волосы были убраны в тугой, очень высокий пучок, который подпрыгивал в такт шагам. Очень миловидно. И этот румянец на щеках.

— Привет, Ямагучи! — я улыбнулась и помахала ей рукой.

Подойдя, Сисэ сделала пируэт с лёгким поклоном, покрутившись вокруг своей оси на одном носке.

— Привет! Я так рада, что мы смогли встретиться! Пойдём? — она указала ладонью на дверь заведения.

— П-пойдём, — тихо согласилась я и проследовала за ней.

Сев за столик и заказав себе вкусных вредностей, мы молчали. Я-то понятно — меня насторожила её неожиданная энергичность и сияние, а она-то чего?

Нам принесли подносы: мне — сочный бургер и кола, ммм, врееедности. А для неё — порция картошки фри с каким-то новым лимитированным соусом дня, молочный коктейль и парочка наггетсов.

Тут же схватив булочки с котлеткой между ними, куснула и закатила глаза.

Наверное, со стороны это выглядело совсем не эстетично, не элегантно и не по-девичьи. Я тут же опустила руки с бургером, одной рукой взяла салфеточку и промокнула губы, округлила глаза и исподлобья посмотрела на Сисэ виновато.

А она просто улыбалась, лёгкой, чуть смущённой улыбкой.

— Вкусный? — спросила она.

— Агаф, — с набитым ртом кивнула я. Прожевала, проглотила, запила колой. — А ты не пробовала такой?

— Нет, я не очень такое люблю. Вот картошечка с соусом — это рай! — ответила она, макнув дольку в соус и куснув её.

— Ну так то да. Но мне чего-то прям захотелось сегодня жирненького, — я сделала ещё глоток.

Пока Сисэ наслаждалась кусочком наггетса, я вспомнила, как Сара дразнила меня после таких фастфудных жирных бургеров, когда мы объедались до отвала и валялись дома на диване. Как она пальцем поддевала низ моего живота, чтобы тот волнисто вибрировал как желе (ХОТЯ Я НЕ ТОЛСТАЯ!) и причитала: «жирочек!» Ну и дурой же она бывает.

— М-м, кстати, Ямагучи, как твои успехи с рисунком? — спросила я, взяв паузу от бургера и ещё раз вытерев край губ салфеточкой.

— Потихоньку, Нэкогава, потихоньку, — она сложила руки перед собой, тоже взяв паузу от картошечки. — Знаешь, я уже определилась с темой. Я нарисую волшебный мир. Благо фантазии у меня хватает.

— О, это будет переплетаться темой с твоей предыдущей работой, круто! — восторгалась я.

— Ну а ты? Что на счёт тебя? Уже начала рисовать? — поинтересовалась Сисэ.

— Н-нет. Не начала ещё, — мои глаза утонули на дне стакана с колой. — Типа... Пока не идёт, но я в процессе.

— Вот оно как, — Сисэ внимательно склонила голову на ладонь, опираясь локтями о стол, подаваясь вперёд. — Ну, а хотя бы определилась с темой? Выставка всё-таки серьёзная, нужно хорошо проявить себя.

— С темой да. Кажется. Хочу нарисовать Сару.

— Сару?

— Ну да. Моя подруга, модель и муза, я тебе говорила, — ответила я, водя пальцем по кромке края стакана.

— А, поняла. Та девушка с леденцом из твоих набросков, — закивала с полным участием она. — Должно получиться отлично, это ведь то, в чём ты набила руку до автоматизма! И когда она будет тебе позировать? Ну, чтобы я не заходила в кружок рисования в тот день.

— Я буду рисовать дома у себя. А она... Она не будет. Она в... Недоступна сейчас. Я по памяти, — с ноткой тоски в голосе призналась я.

— Ого. Это всё усложняет. Ты сможешь? — Сисэ задумчиво почесала носик.

— Надеюсь. Смысл, концепцию, тему — всё это я передать смогу, но без прямого позирования могут возникнуть проблемы с исполнением теней... — я тоже задумалась, взгляд уехал куда-то к окну.

— Если что, я могу помочь. То есть... — она замялась слегка, щёки покраснели. — Ты можешь прийти ко мне, или я к тебе, и мы вместе поработаем над тенями. То есть, ну... Ты же знаешь, что тени, штриховка — это мой профиль.

— Б-большое спасибо, я... Я буду иметь в виду! — сложив руки ладошками вместе, я кивнула ей. — Это правда очень приятно, я тоже постараюсь помочь тебе, если что-то потребуется! Ну например...

Мои глаза поплыли к потолку, пытаясь придумать, чем я могу помочь такому мастеру, как она.

— Например, поможешь прочувствовать цветовую палитру в моём фэнтези-мирке, — Сисэ хлопнула в ладоши, заставляя меня перестать пялиться в потолок. — Ведь у меня проблема с балансом, а у тебя с этим тип-топ! Вспоминая твою победную работу на школьном конкурсе!

— Да, само собой! Тогда будем на связи, да?

— Конечно! А теперь, знаешь, ты просто обязана попробовать этот улётный соус! — она говорила это с таким заведённым энтузиазмом, что я не успела отказаться.

Сисэ макнула картошечку в соус, смачно прокрутила её там, соус аж почти капал с кончика, держала её двумя тонкими пальцами, а другую руку держала под ней, чтобы не капнуло на стол, и поднесла к моему рту, прямо к губам. Она смотрела на меня с таким ожиданием во взгляде, что я... ну, я просто открыла рот как дура и сказала: «Ааам».

Мм, действительно вкусно. Чёрт побери. Пока я жевала, мои вкусовые рецепторы плясали ламбаду.

— Каеф! В следующий раз тоже такой возьму! — выпалила я. — Спасибо.

— Их-хи, не за что, Нэкогава! — она искренне хихикнула. — Я поэтому и дала тебе, потому что потом, знаешь ли, его уже не будет. Это же соус дня.

— А, ну... — я надула губки, поняв свою тупость в этот момент. — Ну тогда другой соус в другой раз, другого дня, типа...

— Договорились, — улыбнулась она.

Мы ещё посмеялись, обсуждая техники рисования, смешивание цветов, её идеи для фэнтези-мира и мои сомнения по поводу портрета. Сисэ рассказывала о том, как работает со светом на холсте, как она ищет баланс между деталями и воздухом. Я слушала, кивала, иногда вставляла свои мысли. И в какой-то момент поймала себя на том, что мне действительно интересно. Что я могу говорить с ней не только о рисунках, но и о чём-то большем.

Потом я проверила телефон. Сообщений от Сары не было. Конечно, не было. Её нет в сети уже неделю. А я всё равно проверяю.

Тупая привычка.

— Нэкогава? — Сисэ заметила мой взгляд, скользнувший по экрану. — Всё в порядке?

— Да, — я убрала телефон в сумку и улыбнулась. — Просто... привычка.

Она не стала спрашивать. Просто кивнула и вернулась к своей картошке.

Мы допили, доели, собрались. У выхода из фастфуда нас настиг тёплый ветер, который снова взметнул мою юбку. Взглянула на Сисэ, на её спокойное лицо, на заколку с котиком, на то, как она поправляет очки.

— Спасибо за сегодня, Ямагучи, — сказала я.

— Мне было очень приятно, Нэкогава, — она улыбнулась. — И правда. Если захочешь обсудить рисунки или просто поболтать — я на связи.

Мы подошли к остановке. Её автобус уже ждал, приоткрыв двери. Сисэ сделала шаг к нему, потом обернулась и помахала мне. Я помахала в ответ.

Она села в автобус, заняла место у окна, и когда двери закрылись, я увидела, как она приложила ладонь к стеклу и улыбнулась.

Автобус уехал.

Опустив руку, я выдохнула и посмотрела на небо. Оно всё ещё было светлым, но солнце уже начало клониться к закату. Начиналось время для другой миссии.

Достала телефон, открыла чат с Горо. Его последнее сообщение было коротким и чётким: «Встречаемся у входа в «Гранд Токио». Буду ждать».

Убрала телефон, поправила юбку и направилась в сторону метро.

〰〰〰〰〰〰〰

Поднявшись на нужной станции, по эскалатору, я направилась к отелю.

Отель «Гранд Токио» передо мной, стеклянный, холодный, слишком дорогой для таких, как мы.

Достала из сумочки дезодорант и быстро, прячась за колонной у входа, пшикнула под мышки. Чтобы не пахнуть потом. Чтобы не думать о том, что я вообще тут делаю. И. И вообще.

Горо уже ждал у ресепшена. Он стоял в белой рубашке и тёмных брюках — строго, чётко, почти как взрослый. Я на секундочку задержала взгляд на его плечах, на том, как ткань облегает их, и тут же одёрнула себя.

— Привет, — сказала я, подходя.

— Привет. Ты готова? — его голос был спокойным, но пальцы в кулак всё же сжимал.

— Готова, — кивнула я. — Как там Мако?

— Еле объяснил, что всей толпой идти нельзя. Он бы своим шумом всё испортил, — Горо покачал головой. — Он даже предлагал надеть маскировочный костюм и притвориться растением.

— Пха, а он бы и правда мог это провернуть, — улыбнулась я. — Ахико, кстати, обрадовалась, когда я сказала, что ей лучше остаться. Она сказала: «Я бы только мешала, я даже дышать тихо не умею».

Горо усмехнулся, и в его глазах мелькнула тень тепла.

— Ну что, пошли?

И с этими словами он показал мне свою сумку — маленькую, спортивную, компактную. Внутри лежал диктофон, фонарик, скотч, изолента и ещё какое-то барахло.

— Зачем это? — удивилась я, перебирая предметы.

— Я не знал, что нужно брать с собой, — честно признался он, и я не сдержала смешка.

Солнце за окном садилось, окрашивая холл в оранжевые тона. Значит сигнал, значит пора.

Мы поднялись на нужный этаж. Коридор был тихим и безлюдным. Сердце колотилось где-то в горле или в пятках, одно из двух, но я старалась дышать ровно.

Горо постучал в дверь номера.

Через несколько секунд она приоткрылась, и в проёме показалось лицо того агента. Блондин, с наглой улыбкой, которая мгновенно погасла, когда он увидел нас.

— Вы кто? — спросил он, прищурившись.

— Мы из обслуживающего персонала, — начала я, но он перебил, не дав договорить.

— Я не заказывал уборку. Идите отсюда.

Дверь захлопнулась перед нашими носами.

Мы отошли за угол, и Горо выдохнул:

— Ну всё, мы проиграли.

— Эй! — я пихнула его носком своих тонких летних сандалий по голени. — Соберись!

Он зашипел от боли, но улыбнулся.

И в этот момент я заметила, что дверь номера снова приоткрылась. Агент вышел, держа телефон у уха. Он заказывал доставку в номер и, не заметив нас, пошёл в сторону лестницы.

Рванув к двери и поймав её до того, как она защёлкнулась, я махнула Горо.

Он побежал за мной, но двигался неуклюже, пятился вдоль стены, как краб, медленно и нелепо. Я успела дважды выдохнуть томно и устало, пока он добирался до двери.

И вот... Мы заскочили внутрь.

Номер был большим: гостиная, кухонная зона, спальня через арку. Всё пахло дорогим парфюмом и деньгами. Мы замерли на мгновение, слушая тишину.

— Куда? — прошептал Горо.

— Ищем, где спрятаться!

Он залез под стол в гостиной, но сразу вылез — стол оказался короче его самого. Я же встала за шторку у окна, но он фыркнул:

— Тебя видно.

— А ты предложи что-то лучшее! — шикнула я.

Мы заметили узкий шкаф-купе возле кровати в спальне. Дверцы были чуть приоткрыты, внутри пустота и запах дерева.

— Туда! — я дёрнула его за рукав.

Мы занырнули внутрь одновременно. Дверцы закрылись за нами, оставив лишь тонкую щель, через которую можно было видеть комнату.

В тесноте шкафа я оказалась спиной к Горо. Моя короткая юбка задралась от резкого движения, ткань кажется касалась его брюк. Он замер, стараясь не дышать. Я тоже.

В этот момент в номере щёлкнул замок. Капец мы вовремя.

Голос агента. И голос Эммы.

— Эмма, ты сегодня как всегда неотразима! — говорил он, в его тоне слышалась фальшивая сладость.

— Да брось. Ближе к делу, — ответила Эмма, а в её голосе усталость.

— Пройдём пока на кухню, я заказал ужин, перекусим?

Они ушли на кухню. Голоса стали тише, но я всё ещё слышала обрывки фраз.

Мы стояли в шкафу. Тесно. Слишком тесно. Я пыталась проглядеть в щель хоть что-то, но видела только кусок кровати и край стены. Пришлось прижаться ухом к дверце, чтобы слышать лучше.

Горо стоял за мной, почти касаясь. Я чувствовала его дыхание на своём затылке, тёплое, сбившееся. Он пытался отодвинуться, но пространство не позволяло. Я знала, что он старается не касаться меня, но это было практически невозможно.

Повернувшись к нему вполоборота, приложила палец к губам: «Тихо». Но мой предатель-локоть задел его живот, и я случайно почувствовала что-то твёрдое — возможно, надеюсь, бляшку ремня. А потом, когда я поворачивалась обратно, мои ягодицы провели по его бедру. ЧЁРТ.

Застыла.

Сердце остановилось на мгновение, а потом забилось с такой силой, что я боялась — он услышит это биение.

Сглотнула. Громко. Слишком громко. Горо, кажется, не дышал вообще.

Моя юбка задралась ещё выше. Я нервно одёрнула её, и в этот момент моя рука коснулась его пальцев. Он чуть не подпрыгнул.

Всё же поправив юбку, я тихо выдохнула. Как хорошо, что тут темно и мы не видим лиц друг друга. Это был бы полный кошмар.

Наше дыхание становилось глубже, громче. В тесном пространстве шкафа каждый звук казался оглушительным.

Но тут агент и Эмма вернулись в спальню.

Эмма села на кровать. Агент ходил перед ней туда-сюда, судя по звуку. Я кивнула Горо в сторону диктофона. Он протянул руку к сумке, но в тесноте его пальцы снова коснулись моих ног. Я почти пискнула, но сдержалась.

Он включил запись и коснулся моего плеча, давая знать. Кивнула в ответ.

— Ты знаешь, это эксклюзивное предложение, только для тебя, — голос агента стал вкрадчивым. — Снимем это 18+ видео прям сейчас. Ну же!

— Ты в своём уме? — голос Эммы дрогнул.

— Это верняк! Все топ-модели через это проходили. Снимешься — завтра уже будешь плавать в деньгах!

— Ты обещал, что я буду плавать в деньгах, ещё тогда, когда я тебе первую свою зарплату отдала! — её голос стал надрывистым. — Ты обещал всё вернуть. Обещал контракты!

— Всё будет!

— Когда?! Ты уже несколько месяцев только берёшь деньги, и ничего!

— Когда когда! Задолбала! Раздевайся!

Послышался шум. Борьба. Эмма вскрикнула.

Тут же я вывалилась из шкафа. Дверцы распахнулись, и я выпрыгнула, замахнувшись кулаком прямо в лицо агента. В моей голове я нанесла мощный удар, от которого он должен был отлететь к стене. На деле же я просто легонько ткнула его в плечо.

Потом сразу схватила Эмму за руки и вытащила её с кровати.

Горо выкатился из шкафа почти колесом, схватил агента за то же плечо, по которому я ударила со всей мощностью секундой ранее, и рявкнул:

— Мы всё записали! Верни ей деньги, аферист! — Горо тыкал ему в лицо диктофоном.

Эмма в шоке. Её глаза были огромными, влажными, она смотрела на меня, не веря, что я здесь. И на Горо, не веря, что он вообще Горо.

Прижала её к себе, почти вдавливая лицо Эммы в свою грудь. Мы сидели на полу, в обнимку, а Горо стоял рядом с агентом, зажав его в углу.

— Верну! Всё верну! — бормотал агент. — Мне нужно уйти в банкомат!

— Телефон, — сказала я. Мой голос был стальным, почти как у Сары, как мне казалось. — Достань телефон и переведи деньги ей сейчас. Иначе я звоню в полицию.

Он перевёл. Нервными пальцами труса, но перевёл.

Горо проверил телефон Эммы, кивнул. Мы отпустили агента. Он выбежал из номера, даже не оглянувшись.

И мы остались втроём.

Номер казался огромным и пустым после того, как агент выбежал, даже не закрыв за собой дверь. Горо первым делом подошёл и захлопнул её, щёлкнув замком. Выдохнул, расслабив плечи.

Эмма сидела на полу, обхватив колени руками. Её плечи дрожали, но она не плакала, просто смотрела в одну точку на ковре.

— Эмма... — начала я.

— Откуда вы взялись? — перебила она, поднимая на меня взгляд. Её глаза были красными. — Я... я не понимаю. Вы просто... выскочили из шкафа? Как? Зачем?

Она перевела взгляд на Горо, который стоял у двери, пытаясь отдышаться. Он выглядел так, будто только что пробежал марафона три — рубашка прилипла к спине, на лбу блестели капли пота.

— Вы оба... такие красные, — сказала она, а в голосе было удивление, смешанное с чем-то похожим на смех. — У вас пот на лбу. Вы что, бежали сюда?

Горо и я переглянулись. Я чувствовала, как мои щёки горят, и знала, что выгляжу не лучше него — красная, растрёпанная, с влажными от нервного пота висками.

— Мы... ну... — начала я, пытаясь подобрать слова.

— Мы прятались в шкафу, — выпалил Горо, голос прозвучал слишком громко. — Там было тесно. И душно. Очень душно.

— Прятались в шкафу? — переспросила Эмма, уголок губ дрогнул. — В шкафу? Вдвоём?

— Это была единственная возможность, — вставила я, дико краснея. — Нам нужно было записать разговор же и всё такое. Ну?

Эмма смотрела на нас несколько секунд, её лицо медленно менялось — от шока к удивлению, от удивления к чему-то тёплому, почти нежному. А потом она рассмеялась.

Настоящим смехом, сдавленным, искренним и детским.

— Хо-хо! Вы... вы двое... — она покачала головой, вытирая глаза тыльной стороной ладони. — Вы реально спрятались в шкафу. Чтобы спасти меня.

— Ты бы сделала то же самое, — сказала я тихо.

Эмма замолчала. Потом медленно кивнула, и в этом кивке было столько всего — и благодарность, и усталость. Дикая усталость.

Мы помогли ей подняться. Её ноги дрожали, так что я придержала её за локоть. Горо подал ей сумку, которую она оставила у входа. Она взяла и мы вышли из номера.

В холле отеля, когда мы шли к выходу, тишина была почти оглушительной, только наши шаги по мраморному полу и редкие голоса людей у ресепшена.

Эмма шла медленно, её плечи всё ещё были напряжены, но она уже не дрожала. Я держала её под локоть, а пальцы сжимали мою руку.

Мы почти дошли до выхода, когда Эмма вдруг остановилась.

— Стойте.

Мы с Горо замерли.

— Что? — спросила я.

Эмма смотрела куда-то в сторону ресепшена, её лицо было бледным, но глаза были ясными.

— Он же просто сбежал, — сказала она ровно, почти отстранённо. — Мы его отпустили. Он просто вышел. Как ни в чём не бывало.

Повисла пауза. Я переглянулась с Горо. Он стоял, засунув руки в карманы брюк, и смотрел на Эмму с выражением, которое я не могла прочитать.

— Деньги он вернул, — осторожно сказал Горо. — Мы проверили.

— Да, — кивнула Эмма. — Но это не значит, что он не сделает этого с кем-то ещё.

Холодок пробежал по моей спине. Она была права.

— Надо в полицию, — сказала я тихонько. — Мы должны сообщить?

— Да, — кивнула Эмма. — Но я не знаю... как это делается. И надо ли вообще. Деньги же на месте...

— Надо, — перебил Горо, с каменной уверенностью в тоне. — Даже если деньги вернули — он совершил преступление. И если мы ничего не сделаем, он просто найдёт следующую.

Мы замолчали. Примерно на пару секунд.

— Я пойду, — сказал Горо. — Скажу на ресепшене, чтобы вызвали полицию. Скажу, что есть подозрение в мошенничестве. И назову его имя. Номер, в котором это происходило.

— Ты уверен? — спросила я.

— Нет, — честно ответил он, а уголок губ дрогнул в слабой улыбке. — Но это правильно. И я хочу это сделать.

Повернувшись, он направился к ресепшену уверенным шагом. Я смотрела ему вслед, как он остановился перед портье, как что-то сказал, как начал говорить, жестикулируя, как его плечи распрямились. Портье слушал, потом кивнул, взял трубку.

Эмма стояла рядом со мной, глядя на Горо.

— Он хороший, — сказала она тихо с игривой ноткой. — Твой Горо.

— Он не мой, — ответила я через чур мягким голосом.

Эмма не стала спорить. Просто улыбнулась искренне.

Через минуту Горо вернулся.

— Готово, — сказал он со спокойным лицом. — Они вызывают полицию. Я назвал его имя, описал, номер. Дальше уже они разберутся.

— Спасибо, — сказала она, глядя на нас. — Правда. Я не знаю, что бы я делала, если бы вы не пришли.

— Это не мы, — ответила я, с теплом в голосе. — Это Сара. Она настояла на всём. С самого начала. Она сказала, что мы должны следить за тобой, что если ты в беде — мы не можем оставить тебя.

Эмма замерла. Её глаза расширились.

— Сара?

— Да, — кивнула я. — Она в лагере. Без связи. Но она всё равно думала о тебе. Она перед отъездом сказала: «Это Эмма. Она бы сделала ради вас, ради меня то же самое».

Эмма моргнула, её губы дрогнули.

— Она... она правда так сказала?

— Правда, — подтвердил Горо с уверенностью.

Эмма опустила голову на мгновение, потом подняла, в глазах блестело что-то, что я редко видела у неё, настоящее, тёплое, уязвимое. Даже нежное.

Мы вышли на улицу.

Вечерний воздух был свежим, и я вдохнула его полной грудью, с долей облегчения, чувствуя, как адреналин наконец начинает отпускать.

Эмма подняла руку, и через несколько секунд к обочине подкатило жёлтое такси. Она открыла дверцу, но перед тем как сесть, обернулась к нам.

— Я уезжаю из Токио, — сказала она. — До конца каникул точно. Мне нужно... восстановиться.

— Ты вернёшься? — спросила я.

Она улыбнулась, слабо, но искренне.

— Да. Я обещаю.

Эмма села в машину, дверца захлопнулась, и такси медленно отъехало от обочины. Я смотрела, как оно исчезает за поворотом и подумала о Саре. О том, что она бы сейчас сказала, если бы могла видеть нас. Что-то вроде: «Ну что, шпионка, справилась?» — и я почти слышала её голос, хриплый и насмешливый.

Улыбнулась в темноту и и хотела пойти дальше, одна к метро, но... Мне не хотелось ехать в метро, не хотелось толкаться в вагоне, смотреть на чужие лица и думать о том, что произошло. Хотелось просто побыть с кем-то.

Горо стоял на том же месте, глядя на меня. Он тоже не ушёл. Поймала его взгляд, и он понял без слов.

— Такси? — спросил он.

— Да, — кивнула я.

Мы поймали машину через минуту — жёлтый седан с потёртым сиденьем и водителем, который даже не обернулся, спросив адрес. Я назвала свой, и мы поехали в тишине. За окном проплывали огни города, люди, магазины, жизнь, которая шла своим чередом.

Сидя у окна, прижалась лбом к прохладному стеклу. Усталость накатывала волнами, не только физическая, та, что от адреналина, который только начал спадать, а другая, глубокая, от всех этих недель. От переживаний, от того, что я делала вид, что всё в порядке, хотя внутри всё кипело.

Горо сидел рядом и тоже молчал. Он не пытался заполнить тишину словами, и за это я была ему благодарна.

Но мне хотелось говорить.

— Знаешь, — начала я, не поворачивая головы, глядя на проплывающие огни, — я хочу нарисовать мангу. По мотивам наших приключений.

Горо удивился, я почувствовала, как он подался чуть ближе ко мне корпусом.

— О как. Мангу? Про нас?

Я наконец повернулась к нему, и от его удивлённого взгляда почувствовала, как щёки начинают теплеть. Замахала руками, пытаясь объясниться:

— Ну, это звучит немного не так. Я не это имела в виду! — я сделала паузу, собираясь с мыслями. — Я хочу нарисовать приключения, например сегодняшние! Как мы спасали Эмму, это же забавно?

Горо приподнял брови, и в его глазах мелькнула искорка.

— Забавно, как я нелепо пытался быть крутым?

— Именно! — я щёлкнула его по носу пальцем, сама не знаю зачем, просто в порыве. — Только представь! Нелепый крутой семпай, красавица-художница — команда мечты! Хихик!

— Аха! Звучит и правда весело, — улыбнулся он. Но потом его голос стал тише, а пальцы на колене сжались. — А там будут романтические линии?

Его вопрос повис в воздухе, лёгкий, почти случайный, но ожидающий ответа.

— Не знаю, не знаю, семпай, — я мило склонила голову набок, заглядывая в его глаза. — А тебе хотелось бы? Хотелось бы почитать романтическую линию в манге про забавные приключения?

Он выдохнул тихо и перевёл взгляд в окно, на проносящийся мимо город.

— Угу, — сказал он просто.

Мы замолчали. В такси было тихо, только звук мотора и шум колёс. Я тоже повернулась к окну.

— А откуда вообще такой порыв именно к манге? — спросил он.

Задумалась, глядя на огни, которые неслись за стеклом.

— Просто... — начала я, и голос стал тише. — Я хочу, чтобы, когда Сара вернётся, она смогла увидеть всё, что я проживала тут, как боялась, как пыталась быть сильной. Мне кажется... Тупо, да?

— Нет, — сказал Горо, и в его голосе была такая твёрдая уверенность, что я невольно повернулась к нему. — Это не тупо. Это очень заботливо. Я бы даже сказал — красиво. Саре понравится. Мне бы понравилось, если бы моя подруга так думала.

Он легонько коснулся моего плеча пальцами, и это прикосновение было таким простым, таким обычным, но от него внутри что-то дрогнуло.

— Агась... — выдохнула я, на губах сама собой появилась улыбка.

Такси остановилось у моего дома.

Повернувшись к нему, я моргнула — он это увидел, и в свете уличного фонаря я поймала его лёгкую, тёплую улыбку.

— Спасибо, — сказала я. — За сегодня. За то, что ты был рядом.

Он улыбнулся ещё шире.

— Всегда пожалуйста, Юдзу. Если что — пиши.

Выйдя из машины, закрыла дверцу. Такси отъехало, унося Горо в ночь.

Ночь была тёплой, жаркой и душной, на мгновение закрыв глаза, я вдохнула запах лета и как будто бы запах свободы.

А потом в кармане завибрировал телефон.

Вздрогнула. Экран засветился, выхватывая из темноты моё лицо. Неизвестный номер. Номер, которого я не знала.

Сердце забилось чаще.

Открыла сообщение.

И моё лицо осветилось в свете яркости дисплея...

〰〰〰〰〰〰〰

Нравится? Юдзу и Сара ждут вас в ТГК: @TakefasaProject

Глава 11: Всё относительно, как бы вы ни относились.

День второй.

На завтрак была каша. Какая же она серая и безвкусная. Смотрела на неё, водила ложкой по поверхности, собирая редкие комки, и думала о том, что даже в школьной столовой было лучше. Сидящие теперь рядом Майко и Кими уплетали кашу за обе щёки, как будто это был деликатес. Видимо, я чего-то не понимаю.

На обед снова суп, рис и песок в форме рыбки. Или рыба с текстурой песка. В общем-то есть я это не стала. Просто переложила из одной части тарелки в другую, делая вид, что ем, и ждала, когда можно будет встать.

После был час мытья. Кими стояла передо мной в очереди, Майко — за мной. Они взяли меня в конвой? Пха. Тупорылые красные костюмы, на плече висит полотенце и в руках комплект нижнего белья — безликого, ну в целом это даже хорошо. Хотя лифчики тут кошмар. Хм-хм.

Когда пришла очередь Кими, я мысленно засекла время. Надзиратель возле кабинки стоял, отстукивая ритм пальцами по карману, покачиваясь на пятках и смотрел то куда-то в сторону, то на дверцу душевой. А она была матовая, почти не проглядная, но силуэт был видно. Кими старалась стоять как можно ближе к лейке, как можно дальше от дверцы. Рядом было ещё две дверцы. Тут их всего три, короче говоря.

Одна освободилась и тут же занялась другой девушкой, одновременно с Кими, а третья была занята дольше обычного.

И вот, когда я отстучала в мыслях примерно минут пять, дежурный стал дёргать ручку первой дверцы, там где Кими. Она пискнула «сейчас!» и вжалась ещё ближе к лейке, если это возможно, потом засуетилась, а этот мужичок высокий, средних лет, с небрежной шатеночной стрижкой начал постукивать по второй и третьей дверце, прислонялся лицом ближе, будто пытаясь что-то разглядеть сквозь пар. Оттуда тоже послышались голоса.

Пришла моя очередь. Я зашла в ту, где была до этого Кими. Сняла, повесила костюм на дверцу, стянула бельё, встала под воду. Второй же день только... куда меня тянет-то? Ай, была не была...

С силой дёрнула замочек на дверце, взяла трусики, которые только что сняла, и обкрутила их на ручке плотным узлом, так чтобы движение ручки было максимально затруднительным.

— Господин! — зазвенел мой голос. — Надзиратель!

— Что там? — подал он голос, сделав шаг к двери.

— Дверца душевой... кажется, заклинило! Я не могу выйти!

Было слышно, как он раздражённо вздыхает.

— Сейчас... Попробую помочь.

— Оки! — протянула я.

Горячая вода лилась всё это время, поднимался густой пар. Он подошёл к душевой кабинке, упёрся ногой в пол покрепче, потянул ручку на себя. Бесполезно. Затянула я знатно.

— Так, момент, нужно поковыряться! — сказал он, растерянно разглядывая защёлку. Я видела его тень сквозь матовое стекло. — Ты только не ломай...

— А я и не ломаю, — ответила я насмешливо и наигранно. — Я жду. Смотрю.

— Что смотришь?! — он уже почти ругался.

— Одно интересное ток-шоу. Называется «надзиратель пытается изо всех сил открыть дверцу в душевую...» — сделала паузу. — В общем, смотрю.

Но он проигнорировал. Кажется, он достал то ли отвёртку, то ли просто ножницы из поясного кармана. Чуть нагнулся к ручке, начал пытаться открутить защёлку.

Стекло было матовым, напомню.

Сначала я провела рядом с ним рукой, потом плечом. Потом прижала ступню к стеклу, прямо напротив его лица. Пальцы ног — маленькие, бледно-розовые, распаренные.

— ЧТО ТВОРИШЬ! — отпрянул он с криком.

— Что? — мой голос был невинным, как у ангела. — Я просто потянулась. Долго возитесь, надзиратель...

Убрала ступню.

Снова взявшись за отвёртку, он начал активнее постукивать по ручке. Но тут... я повернулась спиной. И прижалась к стеклу дверцы.

Две округлости. Бледные. Я определённо представляю, как это выглядит. С ямочками на границе с поясницей. Чётко. Потому что стекло было матовым, а его лицо — почти вплотную.

— Что ты делаешь?! — его голос сорвался на фальцет. — Это нарушение!

— Какое ещё нарушение? Я грущу, — ответила я. — Не могу выйти. Вот и стою.

— НЕ СТОЙ ТАК!

— А как надо?

Повернулась лицом к нему, ну точнее к дверце... шагнула ближе.

— Не сметь, — прошептал он с максимально возможной злобой в голосе. С раздражением. С бешенством.

— А если я прижмусь передом сильно-сильно? — спросила я. — Будет видно? Вот так...

И шагнула ближе. Почти коснулась стекла. Было заметно и даже слышно, как он попятился и упёрся спиной в стену. Та отвёртка-ножницы упала из рук со звоном на кафель.

— Я ЩАС ЭТУ ДВЕРЬ ВЫЛОМАЮ!

— Выламывай, господин надзиратель! — разрешила я и рассмеялась злобно. — Пха-ха!

Судя по звукам, он убежал. Девочки в очереди закатились громким смехом — все человек пятнадцать. Сняла трусики с ручки и замка, быстро ополоснулась и вышла, накинув на себя чистое бельё. Лифчик реально мерзкий.

Первой передо мной стояла Майко. Её острые кончики глаз заострились ещё больше.

— Ну и шоу ты устроила, — коротко сказала она и похлопала меня по плечу, когда я прошла мимо.

— Я думаю, он не скоро вернётся. И скорее всего не сюда, а меня искать пойдёт, так что... — я провела рукой по бритому виску, убрала влажную чёлку. — Пользуйтесь, пока есть время.

Вернувшись в нашу комнату, я скинула грязные вещи на кровать. Кими обещала показать, как пользоваться стиральной машиной и сушилкой.

Дневник Сары | День 2.

[ Всё относительно, как бы вы ни относились. За столько лет я усекла одно тут: либо на всё готовое, либо на всё готова.

Как я могу выпустить из рук то, что даже не моё? В моих снах — ничего не связано с семьёй. ]

〰〰〰〰〰〰〰

Третий день.

Сегодня сеанс с психологом. А именно — Сакиро-сенсей. Она будет дважды в неделю приезжать сюда. Ради меня. Вот ей делать нечего.

Встречаемся мы в комнате для свиданий. Или как она там называется. Комната для встреч.

Тут всё минималистично. Стол да пара стульев.

Войдя в комнату, я увидела Сакиро. Она уже ждала меня. А она увидела меня. И ахнула.

— С-Сато... — её рука потянулась к собственным волосам.

— Как там Хаясэ? — тут же бросила я фразу.

— Это первое, что ты хочешь мне сказать? — она продолжала указывать на свой висок пальцем.

— Да, это единственная важная информация, которую вы можете мне принести, по идее, — выдохнула я.

— Что с волосами? — она спросила прямо.

— А, это мой новый имидж, не удивляйтесь вы так, — сказала я, садясь напротив. — Мне идёт?

— Это тревожный знак, — она тут же открыла блокнот и записала что-то. Не важно что, может просто каракули рисует, как Юдзу, на полях. — И знаешь, мне уже доложили о твоей выходке вчерашней.

— Какой ещё выходке, сенсей? — удивилась я, подняв бровь и подавшись вперёд.

— В душевой, — она подняла на меня глаза. — Сказали, ты вела себя, цитирую: «провокационно, недопустимо, эпатажно и неприемлемо».

— Блеф. Там ручка двери заела, а сторож вместо того чтобы помочь пытался разглядывать девчонок сквозь дверцу. Мерзкий тип.

— Это ужасно... — выдохнула она. — А в целом есть о чём рассказать, Сато?

— Неа, ничего такого, — выдохнула я, скрестив руки на груди.

Разговор протекал максимально обыденно. Сакиро пыталась делать вид, что всё как раньше и мы не тут, а в школьном кабинете. Вид у неё был слабоватый, она пару раз даже чихнула.

— Прости, смотри не заразись, — извинилась Сакиро. — В общем, на сегодня всё. В следующий раз я принесу тебе ту книгу, о которой говорила.

— А если вы заболеете? Чихаете знатно, — побеспокоилась я. — Тогда не придёте?

— Посмотрим, — кивнула она, вставая из-за стола и ещё раз проверяя часы.

Сеанс окончен. Обратно в рутину.

Выйдя из комнаты, я прошла по коридору, чувствуя на себе взгляды других детей. Они уже знали меня. Знают ту, которая напугала надзирателя. Имя, которое уже шепчут за спиной.

В комнате я легла на кровать, уставившись в потолок. Майко и Кими ещё не вернулись — у них было какое-то занятие.

Дневник Сары | День 3.

[ Тут скажут "дыши полной грудью" и дадут по шее.

Имея совесть можно быть безжалостным ублюдком. А красота с добром давно уже валюта. ]

〰〰〰〰〰〰〰

День четвёртый.

Перед часом дневников Кими куда-то вышла из комнаты, видимо, пописять. Мы с Майко остались вдвоём. Она сидела на краю своей кровати и уже в полуготовности вертела в руках свой дневник. Она уже успела переодеться в ночную одежду — летом это у них серые короткие полупрозрачные шорты и такие же футболки.

Встав у своей кровати, я принялась тоже переодеваться, пока было время. Сняла эту мерзкую красную кофту, стянула штаны, сложила на спинке стула, натянула ночные шорты. Потом скинула футболку, которая была под кофтой. Осталась с голым верхом. Агась, лифчик я не стала одевать ещё утром, потому что он ещё более мерзкий, противный, неудобный и грубый.

Моя грудь свободно балансировала в пространстве, пока я доставала ночную футболку. В этот момент Майко окликнула меня.

— Эй, Сара, — её голос был тихим, но в нём слышалась странная нотка любопытства и удивления.

Обернувшись, я всё ещё держала в руках футболку. Майко сидела на своей кровати на своей же пятке, поджав одну ногу под себя, и смотрела на меня. Её глаза, ярко-голубые, как кусочки летнего неба, скользили по моим плечам, по ключицам и груди.

— Ты... — начала она, в голосе появилась лёгкая хрипотца. — Ты не носишь лифчик?

— Агась, — ответила я, не двигаясь. — Бесполезная вещь. Только кожу натирает.

Майко задумчиво прикусила губу, пальцы, лежащие на колене, слегка дрогнули. Она перевела взгляд на свою собственную грудь, скрытую тканью ночной футболки. Она была чуть больше моей, но лифчик, который угадывался под тканью, явно был таким же неудобным и утягивающим.

— Не понимаю, как вы это терпите, — сказала я, наконец натягивая футболку через голову. — Эта грубая тряпка мешает дышать свободно.

— Свободно... — эхом повторила Майко, замолчала.

Молчала ещё несколько секунд. Потом её глаза сузились, а на губах появилась медленная улыбка.

— Знаешь, — сказала она, вставая с кровати, — а ты права.

Она взялась за край своей футболки и, не раздумывая, стянула её через голову. Ткань открыла бледную кожу, ключицы, плечи. Потом её руки потянулись к спине, и через мгновение лифчик ослаб, она кинула его в сторону стола, он шлёпнулся на столешницу с глухим звуком.

Майко встала передо мной, совершенно свободная. Её грудь была обнажена, бледная, с чуть заметными голубыми прожилками, с тёмными сосками, которые заострились от прохлады воздуха, она не пыталась прикрыться. Просто стояла и смотрела на меня с лёгким вызовом в глазах.

— Это же глупо, — повторила она, в голосе твёрдость. — Неудобно. Мы здесь и так в одной и той же серой тряпке ходим. Чего уж стесняться?

Наши глаза встретились, и в этом молчании было что-то вроде молчаливого договора. Солидарность. Мы обе были здесь, в этом сером мире, и обе пытались выжить.

— Агась, — сказала я просто.

Майко улыбнулась, шире, чем обычно, искреннее, и почти демонстративно, натянула футболку обратно на тело. Ткань скользнула по её коже, облегая.

— Так лучше, — сказала она, садясь обратно на кровать. — Намного лучше и свободнее.

Только я села на свою кровать, как в этот момент дверь открылась, и в комнату вошла Кими. Она остановилась на пороге, переводя взгляд с меня на Майко. Её тёмные глаза были широко открыты, в них читалось недоумение.

— Что... — начала она, но замолчала, заметив лифчик, лежащий на столе. Перевела взгляд на Майко. — Что здесь произошло?

— Ничего, — ответила Майко, не глядя на неё. — Просто стало комфортнее.

Кими моргнула. Её взгляд на мгновение задержался на мне, потом снова вернулся к Майко.

— Вы... вы обе без лифчиков?

— Угу, — кивнула я. — Попробуй, Кими. Тоже понравится.

Кими замялась, явно не зная, что сказать. И прежде чем она успела ответить, в коридоре раздался голос дежурного:

— Время дневников, девочки.

Мы замолчали.

Кими посмотрела на нас, потом на свою тумбочку, где лежал её дневник. Она ничего не сказала, просто подошла к своей кровати, взяла тетрадь и села, поджав ноги.

За окном темнело. Летнее небо было почти чёрным.

Дневник Сары | День 4.

[ Неправильные решения, неправильные решения, неправильные решения...

Снова сгущаю краски, зато я в детстве упала в чан с невезеньем, хотя это и было невезеньем.

Психолог на половину прав, но и наоборот. Ну да, бл#ть, было и было, но, бл#ть, не прошло. Я в 15 лет тут подавилась кармой. ]

〰〰〰〰〰〰〰

День пятый.

Сегодня было общее занятие.

Нас посадили в одном кабинете, за партами, почти как в школе, но перед нами стоял не учитель, а мозгоправ. Она рассказывала, как нужно вести себя в обществе. Ну или типа того.

Какой-то базовый минимум, будто перед ней дикари и преступники, хотя по сути все тут были детьми.

Она просто цитировала книжку. Но о том, что нужно этим детям, в книгах не напишут, и родители не научат.

Правда это занятие напомнило мне одну вещь: я так и не узнала, за что тут мои соседки.

После занятия ко мне подошёл дежурный надзиратель, карауливший у кабинета.

— Сато, тебя попросили зайти к психологу.

Ну я и зашла. Тот мужчина сидел всё там же, как будто он врос в свой стул.

— Сато, ты уже три дня без инцидентов? Это хорошо, — он кивнул, чтобы я села.

Но я не села, осталась стоять в дверях.

— Мы же не на долго? У меня, знаете ли, ещё дела — нужно бороться за место под стиральной машинкой и сушилкой, — склонив голову на бок, спросила я. — Что вы хотели?

— Хорошо. Хотел сказать, что на следующий сеанс Сакиро-сенсей не сможет приехать, она заболела, — начал он.

— О как, — перебила я.

— Да, тем не менее, — продолжил он, — она просила передать, что обещанную книгу приведёт её дочь. Вы встретитесь с ней в комнате встреч на пару минут, только взять книгу, не более. Ясно?

— Кристально ясно.

Не слушая дальше, я вышла из кабинета и пошла по коридору почти вприпрыжку. Быстро, активно. Сердце получило дозу возможности. Ну, значит, поиграем.

Снова вечер. Снова в комнате, перед часом дневников и отбоем.

Сегодня мы сидели не формально, а таким образом: я на краю своей кровати, Кими на полу передо мной чуть левее, ближе к своей кровати, но с нами, а Майко — на полу, но так, чтобы плечом опираться на мою свисающую ногу, видимо, чтобы её спине было полегче после физкультуры.

— Устала? — пнула я её легонько.

— Ну так, — выдохнула она, прижавшись чуть ближе.

— Эй, соседки. Помните, я обещала рассказать, за что я здесь? — спросила вдруг я.

— Угу, — выдохнула Кими и подняла на меня своё лицо с веснушками, перестав тасовать колоду карт в руках.

— Если это норм, то я могу рассказать. А вы смотрите по себе — захотите — тоже расскажете, я не настаиваю.

— Ну начинай, бритва, — Майко ткнула локтем меня в икру и подняла свои заострённые ярко-голубые глаза.

Откинувшись назад, упершись руками о кровать, я хрустнула шеей, посмотрела на дверь.

— Я нарушила запрет опеки на покидание Осаки ради того, чтобы попасть на день рождения моей... — я сглотнула. — ...единственного родного человека.

Они молчали, слушали.

— И всё прошло гладко, если бы я не спалилась с платежом в пекарне, — я почесала висок. — И то всё бы обошлось, если бы я не сглупила и не рванула уничтожать и подменять документы. Вот такая тупая история.

— Романтично, — коротко кивнула Майко, не отводя от меня взгляда.

— А я думала, ты вообще из криминала... — выдохнула Кими.

Майко хихикнула, вдруг развернулась полностью спиной ко мне, положив спину на мои свисающие с кровати ноги, и уставилась куда-то в потолок.

— Ну а я здесь из-за воровства, — мягко произнесла она. — У меня нет мамы, только отец. А ему не до меня — работает каждый день, я его не вижу дома, если только случайно ночью проснусь в туалет, а он уже спит. Денег он давал только на обед в школе, и то не всегда... Мне хотелось быть... ну не знаю, девочкой. Красивой. Началось всё с кражи заколок в карман в круглосуточных. А попалась я, пытаясь стащить купальник, месяц назад. Хотела на пляж с подругами. Вот и обеспечила себе курорт, считай.

Хотелось положить руку ей на плечо, но не стала. Просто промолчала.

— Ну а я постоянно сбегала из дома, — робко рассказала Кими. — Попалась, когда уехала в другой город, и пьяный дяденька нашёл меня ночью на вокзале, точнее на улице возле него. Отвёл в полицию...

— И мы все тут оказались, — единственное, что смогла выдавить я своим хриплым голосом.

— Но твоя история всё равно романтичнее, — с улыбкой произнесла Майко, откинув голову назад прямо мне на колени, чтобы в такой позе посмотреть мне в глаза вверх ногами.

Дневник Сары | День 5.

[ Каждый раз заканчивается кутёж спорами об эстетике. Осознанные речи, голые собеседники, склонности быть прямее — сложности быть честнее. И законные, прости меня господи, оскорбления. ]

〰〰〰〰〰〰〰

День шестой.

Проснулась от того, что Кими ворочалась и пыхтела во сне.

Было ещё темно, за окном только начинало сереть. Официальный подъём был не скоро, но я уже не могла спать.

Кими лежала на боку, сжавшись в комок, и что-то бормотала во сне, почти неслышно. Не стала её будить. Села на своей кровати, поджала ноги в позу лотоса, сложила руки на бёдрах и закрыла глаза.

В голове всё ещё кружился обрывок сна.

Мы с Юдзу стояли на кухне. Она мыла посуду, а я стояла рядом и вытирала тарелки. Мы не говорили — просто делали это вместе. Я смотрела на её руки, на то, как она аккуратно проводит губкой по краям чашек. На её фиолетовые волосы, собранные в небрежный хвост. На то, как она иногда поднимает на меня взгляд и улыбается — просто, без причины. И я чувствовала себя... дома.

Ничего особенного. Обычная готовка. Обычное мытьё посуды.

Но когда я проснулась, внутри всё ещё было тепло. Даже здесь, в этом сером, безликом месте.

Открыла глаза. Комната медленно наполнялась серым утренним светом. Где-то в коридоре слышались шаги дежурного, ещё далековато.

— Эй, бритва, — раздался тихий, хриплый шёпот с соседней кровати. — Чего улыбаешься?

Повернула голову. Майко высунула личико из-под одеяла, потом приподнялась на локте, её светлые волосы растрепались, а глаза, ярко-голубые, даже в этом сером свете казались почти светящимися, смотрела на меня с лёгким любопытством.

Махнула на неё рукой, мол, не обращай внимания, и снова закрыла глаза. Майко фыркнула, но не стала спрашивать.

Через несколько минут раздался голос дежурного, сухой, безразличный, как всегда.

— Подъём, девочки. У вас десять минут.

Кими вздохнула, перевернулась на спину и потянулась, всё ещё не открывая глаз. Майко встала первой.

Она стояла у своей кровати, выпрямившись, и потягивалась, выгнула спину, задрав одну руку вверх, а второй перехватила её за локоть. Я услышала тихий хруст (или мне показалось) и на мгновение задержала взгляд на странном контрасте её такой бледной кожи и при этом достаточно спортивной подтянутой фигуре.

Майко поймала мой взгляд. Уголки её губ дрогнули, и она отвела глаза, не смущённо, а так, будто мы обе знали что-то, что никому не нужно объяснять.

Начали одеваться. Красные спортивные костюмы. Натянула кофту. Майко делала то же самое — и, когда она застегнула молнию, наши взгляды снова встретились.

Ни слова.

Просто лёгкий кивок. Молчаливый договор. Мы обе не надели лифчики сегодня. Мы обе не собирались их надевать.

Кими, которая только начала одеваться, зевнула и посмотрела на нас сонными глазами.

— Идём, — сказала Майко, кивая в сторону двери.

Встав, я поправила волосы, короткие, сбритые с одного бока, и пошла за ней. Кими, всё ещё сонная, поплелась следом.

Коридор был пустым, только редкие фигуры других девочек мелькали в полумраке.

Дневник Сары | День 6.

[ Лишь глупец оценит по заслугам жизнь. Какое к чёрту постоянство, если каждый шизик? Мне говорят, что я не так смотрю на жизнь. Простите.

Я и согласна, любой дурак получше б выбрал позицию по жизни, планы, цели и мечты. Но много кто бы смог за столько лет и не слечь тут?

А я пыталась выглядеть попроще, в новой школе, быть серой мышкой. Но даже на неделю не хватило, снова выстроила заборчик. ]

〰〰〰〰〰〰〰

День седьмой. Воскресенье.

Днём, как и обещали, меня позвали в комнату для встреч. Там уже стояла Хаясэ, прижимая книгу к груди так, будто пыталась впечатать её в себя, в свою грудную клетку.

На ней было простое летнее платье в мелкий цветочек, нежно-розовое, с короткими рукавами и кружевным воротничком. Волосы были распущены и падали на плечи мягкими волнами, чуть подкрученными на концах. На ногах — лёгкие сандалии на небольшом каблучке. Она выглядела почти взрослой. Почти. Но в её глазах всё ещё плескалась знакомая робость, смешанная с надеждой.

— Хаясэ, — кивнула я ей.

— Сара! — она выронила книгу из рук, та шлёпнулась на пол. Она бросилась на меня, обнимая. — Как ты?

— Всё хорошо, малыш. Лучше, чем могло быть, — я похлопала её по плечу.

В дверь нам постучал кулаком заглядывающий надзиратель, намекая на прекращение объятий.

— Ты сама как? — спросила я, отстраняясь и глядя ей в глаза.

— Ничего... — Хаясэ присела, подняла книгу, извинилась и протянула её мне. — Каникулы, отдыхаю. Вот, держи.

Когда наши руки соприкоснулись, я сжала её ладонь и незаметно протянула ей листок, вырванный из тетради. Там была записка и номер телефона.

Она приняла, сжала в кулачке и вопросительно посмотрела на меня.

— Что там?

— Ты же без телефона?

— Да, забрали на входе, — кивнула она тихо.

— Ясно. Я дала тебе номер и текст. Отправь, пожалуйста, когда будет возможность, хорошо? — прошептала я очень-очень тихо.

— Конечно. Это... то, что я думаю? — спросила Хаясэ.

— А что ты думаешь? — я подняла бровь и направилась к двери, сжимая книгу в руках.

— Что там для неё что-то, — выдохнула она с трепетом в голосе.

— Пха! Для неё, — улыбнулась я ухмылкой на бок. — Не подведи, сообщница.

Подмигнув ей, я увидела её робкую, но разрастающуюся улыбку и покрывающий щёки румянец, прежде чем меня за локоть отвёл в сторону сторож, закрывая дверь. Он проверил книгу и приказал ступать в комнату.

Я дала ей номер Юдзу. И текст, который она должна была той перепечатать слово в слово. Сегодня единорожка получит весточку.

Дневник Сары | День 7.

[ Пусть дальше зовут меня сорняком среди цветочков. Вот они о личности запели — и лирический герой мой стал фактически злодеем.

Живые так то тоже гниют, и я морщусь от этой вони. Да я грешная. Так сожги уже просто, как ведьму из Салема. Но если мне дадут вторую жизнь, я проживу первую заново. ]

〰〰〰〰〰〰〰

Нравится? Юдзу и Сара ждут вас в ТГК: @TakefasaProject

Глава 12: Дура с посланием из иного мира.

Поздний воскресный вечер, 12 августа.

Буквально несколько часов назад я обедала во вкуснейшем и вреднейшем фастфуде с Ямагучи Сисэ и обсуждала, как лучше нарисовать картину для выставки.

Буквально час назад я шпионила за Эммой, прячась в шкафу с Горо-семпаем в крутом отеле.

И буквально прямо сейчас я стою перед дверью своего дома, слышу даже отсюда, как мама хлопочет на кухне под свои старые рок-песни, и не могу войти внутрь, потому что держу в руках свой смартфон и смотрю на полученное сообщение.

Неизвестный номер:

[ Маршмеллоу тает на молочном шоколаде.

Язык прикушен, пока линии ложатся на бумагу.

Кошачьи карие, видят насквозь.

Это хокку.

В воздухе ваниль. Персик и табак.

Вкусный пот.

Хищник жертву завлекает на запах.

Укус оставляет след даже когда его уже нет.

Как и крестики-нолики йодом.

Как и боди-арт на старом диване.

Как единорог поверх синяка на рёбрах.

Бафф от саппорта работает в офлайне.

А феникс и единорог — одна сущность.

Мендокусай без омурайсу на завтрак.

Ссадины с губ моих знакомы на вкус.

Резиновый осьминог прицепится так же

Как мизинец к мизинцу.

Фейерверк в отражении ярче, чем в небе.

Нить на запястье — не рвётся.

Дура. ]

Не веря своим глазам, я перечитала это ещё раз. Потом пришло ещё одно. И ещё.

Неизвестный номер: [ Юдзу, это Хаясэ. Сара попросила отправить слово в слово. ]

Неизвестный номер: [ Я не знаю, я надеюсь, я всё правильно переписала, но это ]

Неизвестный номер: [ это же какой-то несвязный бред? надеюсь, я не напугала вас... ]

Выдохнув, я быстро набрала ответ чуть дрожащими пальцами.

Ю: [ Хаясэ! Спасибо тебе огромное! Это не бред, это... это послание. Ты передала всё правильно. Правда. Ты просто не знаешь языка, на котором мы говорим :) ]

Ответ пришёл почти мгновенно.

Хаясэ: [ Я рада! Честно, я так волновалась, пока печатала! Там было столько странных слов... И про укусы, и про осьминога... Я даже не знала, как это перепечатать, чтобы не ошибиться! ]

Улыбнулась, протерла глазки.

Ю: [ Ты справилась идеально. Правда. Я так тебе благодарна! ]

Хаясэ: [ Я рада помочь! И... она там как? Она в порядке? ]

Ю: [ Судя по этому сообщению — она более чем в порядке. Она нашла способ связаться со мной. Ты даже не представляешь, как это для меня важно. ]

Хаясэ: [ Я понимаю. Правда. Она так о тебе говорила... ]

Замерла на мгновение, глядя на экран.

Ю: [ С меня ещё подарочек причитается тебе;) Спокойной ночи, Хаясэ. И ещё раз спасибо. ]

Хаясэ: [ Спокойной ночи, Юдзу! ]

Выключив экран и опустив смартфон в сумочку, я наконец подняла глаза. Они были слегка влажными.

Вау. Ничоси. То есть она каким-то образом умудрилась... Всё равно не понимаю.

Каждая строчка, каждое слово в этом послании — это же наш код. НАШ. Никто в мире не поймёт ни слова, что тут написано. Пойму лишь я. И она... да уж, душа поэта.

Покачав головой, я взялась за ручку двери, подняла взгляд на ночное небо. В голове был просто рой мыслей, как будто до этого там был собранный разложенный пазл, а она ворвалась, рассыпала, разобрала его, перемешала, и ещё сто процентов одну детальку спрятала у себя в декольте или ещё где похуже. Чокнутая.

Открыла, вошла в дом. Меня сразу окутал запах домашнего мисо-супа.

— Мамуль, я дома! — пропела я, снимая обувь.

Повесив сумочку на крючок, я прошла на кухню.

— О, милая, ты как раз вовремя, ужин готов, — с улыбкой сказала мама, глядя на меня через плечо и орудуя половником. — Будешь кушать?

— Конечно, слона бы съела!

— Ну, слона у нас нет, зато есть вкусный супчик, как ты любишь.

Мама стояла у плиты в своём старом фартуке, волосы были собраны в небрежный пучок, из которого выбивались тёмные пряди. На плите тихо булькала кастрюля, из которой поднимался лёгкий пар. Рядом стояли две тарелки и маленькая пиала с зелёным луком. Мама ловко разлила суп по тарелкам.

Когда я села за стол, она поставила передо мной тарелку. Пар поднимался вверх, смешиваясь с ароматом кунжутного масла и свежей зелени. Взяла ложку, подула на суп и сделала первый глоток. О, этот вкус...

Сделав музыку потише, мама села напротив. Свет на кухне был приглушённым, жёлтым, уютным.

Съела пару ложек, но мысли путались вокруг того сообщения. Снова и снова я прокручивала в голове каждую строчку. Язык прикушен... Феникс и единорог — одна сущность... Мизинец к мизинцу...

Зависла с третьей ложкой на полпути ко рту, уставившись в одну точку на стене.

— Дочь? — с волнением позвала мама. — Ты какая-то заглючившая. Устала сегодня? Как день прошёл?

Моргнув, я вернулась в реальность, посмотрела на маму, на её обеспокоенное лицо, и улыбнулась.

— Мам! Сара написала! — чуть ли не с писком выпалила я. — Прикинь!

— О как, — мама отложила ложку. — Как это Сара написала? Ей же запрещены телефоны и связь с внешним миром.

— А вот так! — я достала телефон, открыла переписку с Хаясэ и подвинула его маме. — Сама смотри!

Повисла тихая пауза. Из колонок старый рок сменился на тихий джаз (я и сама не заметила когда). Мама внимательно читала сообщение, её брови то хмурились, то поднимались, то становились асимметричными дугами.

— Ничего не понятно. Ну почти ничего, — она протянула телефон обратно мне. — Это какой-то шифр?

— Ты прям вообще ничего не поняла? — спросила я тихо, убирая телефон в карман. — Прям ни словечка?

— Язык прикушен и карие глаза — это ты рисуешь, это я узнаю, — начала мама, подперев подбородок рукой и опираясь о стол задумчиво. — Ну, ваниль — это твой любимый шампунь. Омурайсу на завтрак вы часто вместе готовили, ок. Осьминог — это, видимо, та дурацкая игрушка, которую она тебе подарила... Хм. Нить на запястье — видимо про твой браслет.

— Ну, во! — протянула я радостно. — Ты почти в теме!

И стала наворачивать супчик с двойной силой.

— Мама всегда в теме! — возмутилась она. — Но всё же. Как она умудрилась передать сообщение, да ещё и через эту девочку Хаясэ? Ума не приложу.

— Сама не знаю, мам. Но это же Сара, — мягко сказала я. — Я почему-то не удивлена.

Пауза. Мама смотрела на меня проницательно. И я продолжила:

— Нет, конечно, удивлена ещё как! Я в шоке натурально! Как она это сделала? — начала я тараторить и жестикулировать так, что чуть суп не сбила. — Она же там под надзором! И как она до Хаясэ добралась? Мам, что за дела?

— Аха! Доченька, мне-то почём знать? — улыбнулась мама, вставая и собирая тарелки. — Знаешь, иногда, чтобы найти способ, нужно просто очень сильно захотеть. Сара — она из таких. Если ей что-то нужно, она найдёт путь, даже если все двери закрыты.

Поставив тарелки в раковину, она повернулась ко мне и улыбнулась улыбкой, от которой становилось тепло и спокойно.

— Это сообщение — не просто слова. Это доказательство, что она не сдаётся. И это главное.

Кивнула. К горлу подступил комок.

— А как прошёл остальной день? — спросила мама, садясь обратно.

— Ну... — я замялась, решая, с чего начать. — Мы с Сисэ встретились в фастфуде, обсуждали рисунки. Она предложила помочь мне с тенями для портрета Сары. А потом... — я запнулась, вспоминая шкаф и дыхание Горо на своём затылке.

— А потом? — мама приподняла бровь.

— А потом мы с Горо... ну, мы следили за Эммой. Она попала в неприятную ситуацию с её агентом. Он оказался мошенником, но всё разрешилось и он вернул деньги.

Говорила я быстро, почти без остановок.

— Вы помогли ей, — сказала она тихо. — Ты и Горо. Это... это очень взрослый поступок, Юдзу.

— Ну... мы просто не могли оставить её, — ответила я, чуть-чуть краснея.

Мама встала, обошла стол и поцеловала меня в лоб. Я почувствовала запах её духов, лёгких, цветочных, родных.

— Ты молодец, — сказала она. — Я горжусь тобой.

— Спокойной ночи, мамуль. — с улыбкой ответила я.

— Спокойной ночи, доченька.

После ужина я поднялась к себе в комнату, закрыла дверь и села на край кровати. Достала телефон, снова открыла сообщение от Сары. Перечитала его ещё раз. И ещё.

〰〰〰〰〰〰〰

Пятница, 17 августа.

Прошла почти неделя с того вечера, когда я получила то странное, шифрованное сообщение от Сары. Неделя, за которую я успела перечитать его раз сто, выучить наизусть и всё равно не переставать удивляться тому, как она умудрилась это провернуть.

И неделя, за которую я сделала десятки набросков для портрета Сары на выставку. Десятки. И ни одного, который бы мне понравился.

Сейчас я стояла посреди её комнаты, в одних трусиках и с полотенцем, висящим на плече. Волосы были влажными, растрёпанными, ещё не расчёсанными, и капли воды время от времени падали на пол. Только что вышла из душа и, вместо того чтобы одеться, сразу направилась сюда, застыв перед разложенными на кровати эскизами.

На кровати, на сером покрывале, разбросаны десятки листов.

Провокационный портрет в обычном стиле — слишком просто.

Анимешный вариант с большими сисяндрами (зачем я вообще это нарисовала? Хихик).

Вот вариация с леденцом, она лизала поп-кэнди на детской площадке. Помню этот день: она сидела на бортике песочницы, а я на качелях. Я пыталась уловить момент, когда она отодвинула прядь за ухо, показывая пирсинг. Но на бумаге вышло слишком идеально, слишком гладко. Без той шероховатости, без того тепла.

Вот вариант топлес — она небрежно прикрывает грудь, выходя из воды на пляже. Нарисовала это по памяти, вспоминая тот день. Но на бумаге получилось холодно.

Вот она сидит спиной к кадру у окна в моей комнате, на фоне заката. Тоже топлес. Пыталась передать тот момент, когда она задумчиво смотрела вдаль, а свет падал на её плечи, на линию позвоночника. Вообще не получилось. Слишком пафосно и фальшиво.

Вот она в каком-то анимешном костюме из гача-игры, который мы видели в торговом центре. Тогда я посмеялась, а она пригрозила, что купит его и будет ходить в нём по дому, чтобы меня позлить. Я попыталась перенести эту шутку на бумагу. Получилось смешно, но не серьёзно.

И так — десятки листов. Перебирала их, и каждый раз чувствовала, что упускаю что-то главное. Как будто всю неделю я не рисовала, а искала ту детальку от пазла, которую Сара украла ментально в момент того сообщения. Ту, которую она спрятала у себя в декольте или ещё где похуже.

Провела рукой по волосам, откидывая влажные пряди с лица, и уставилась на весь этот творческий хаос.

— Чёрт, — выдохнула я и упала спиной на кровать, прямо на эти черновики, бумага захрустела подо мной.

Телефон лежал рядом, взяла его, нашла контакт Сисэ и нажала «вызов». Через несколько секунд послышался ответ.

— Нэкогава? — голос Сисэ звучал удивлённо, но добродушно. — Ты что-то хотела?

Вздохнув, я попыталась набраться смелости.

— Я не знаю, что делать, Ямагучи. Уже неделю пытаюсь нарисовать портрет Сары для выставки, и у меня ничего не получается. Сделала, наверное, двадцать набросков, и все они — дерьмо. Все. Каждый. Это как будто я рисую не её, а какую-то другую девушку, которая просто на неё похожа.

Говорила я быстро, почти не дыша, и только когда договорила, ощутила в груди колкое напряжение.

Сисэ помолчала секунду, потом ответила с мягкой настойчивостью:

— Нэкогава, ты же знаешь, что время идёт. Осталось меньше месяца до выставки. Ты не можешь бесконечно искать идеальный вариант — тебе просто нужно начать. Любой вариант. А потом уже доводить до ума.

— Знаю, — простонала я, переворачиваясь на этих бумагах на живот и утыкаясь лицом в подушку, отчего мой голос стал приглушённым. — Но я не могу начать. Чувствую, что она где-то рядом, в этих набросках, но она ускользает. Воть...

— Может быть, ты слишком стараешься? — осторожно спросила Сисэ. — Иногда, когда слишком хочешь, получается хуже.

Подняла голову, посмотрела на разбросанные листы, один из них прилип к груди, к влажной коже, я его отлепила, и на коже остался след от переведенного карандаша, ровно язык, рот, кончик носа Сары и леденец поп-кэнди. Хихикнула еле слышно, как будто блеклая татуировка получилась.

— Наверное, — наконец согласилась я, проводя пальцем по отпечатку. — Но я не знаю, как перестать стараться.

Сисэ вздохнула, выдержала паузу, было слышно, как она что-то перекладывает на том конце провода.

— Знаешь, у меня тоже проблема, — сказала она со смущённой грустью. — Мой волшебный мир получается каким-то разбалансированным. Слишком ярким, слишком кричащим. Как будто я пытаюсь впихнуть в одну картину всё, что только можно, и в итоге получается вырвиглазная каша.

Присев на кровати, поджав под себя одну ногу, сидя на своей же пятке, одной рукой держа телефон, а второй опираясь назад, я подняла взгляд от набросков к окну. Там лето, солнце, легкий ветерок, зеленая листва колышется.

— Может быть, мы могли бы помочь друг другу как-то? — предложила я неуверенно. — Ну, типа... ты посмотришь на мои наброски и скажешь, что не так, а я посмотрю на твой мир и скажу, где баланс нарушен.

Сисэ замолчала, я слышала её дыхание через трубку целых несколько секунд.

— Это... это на самом деле хорошая идея, — сказала она наконец. — И как мы это организуем?

— Хм-хм... — выдохнула я задумчиво.

Встав с кровати, всё ещё держа телефон у уха, вышла из комнаты Сары и направилась в свою. Открыла дверь и замерла.

Моя комната выглядела так, будто через неё прошёл ураган. На столе громоздились стопки бумаги, на полу валялись скомканные листы, карандаши и кисти были разбросаны по всей поверхности, а на кровати лежала моя пижама, которую я не убрала ещё с утра.

Тут же я выскочила из комнаты и захлопнула дверь, прижимаясь к ней спиной и сползая на пол попой. Сердце колотилось где-то в горле.

— Нэкогава? — голос Сисэ звучал встревоженно. — Ты там?

— Д-да, — выдохнула я. — Просто... моя комната в ужасном состоянии. Я не могу тебя сюда пригласить, тут невозможно находиться.

Сисэ помолчала, потом я услышала, как она тихо смеётся.

— Хи-хи, так мило. Тогда приезжай ко мне, — сказала она просто. Прям очень легко и просто. — Я сегодня весь день дома. Можешь приехать в любое время. Я пришлю тебе адрес.

Хотелось возразить, сказать, что не хочу навязываться, что это слишком неожиданно, но Сисэ уже говорила дальше:

— Я давно хотела тебя пригласить, честно. У меня дома есть отличное место для рисования, и я думаю, что вместе мы сможем найти то, что ищем. Обещаю, не буду тебя напрягать. Да и ты же помнишь, я в квартире живу одна.

Только я открыла рот, как услышала уведомление, Сисэ уже скинула адрес.

— Ладно, — выдохнула я. — Спасибо. Я приеду.

Отключив звонок, я поспешно вернулась в свою комнату, закрыла дверь и, игнорируя хаос, натянула первые попавшиеся шорты (чистые) и простую майку. Волосы всё ещё были влажными, но я решила не сушить их — летом и так сойдёт.

Спустилась в гостиную. Мама сидела на диване, смотрела какое-то утреннее ток-шоу с собачками. Увидев меня, она выключила звук и повернулась.

— О, ты уже собралась? Куда-то идёшь?

— К Сисэ, — сказала я, а щёчки чуть-чуть начали теплеть. — Мы хотим поработать над рисунками вместе. У меня творческий кризис, а у неё проблемы с балансом, так что мы решили помочь друг другу.

Мама приподняла бровь, и на её губах появилась лукавая улыбка, которую я знала с детства. Ну, почти с детства.

— Только не шалите там, хэ-хэ... — сказала она, и теперь мои щёки потеплели ещё сильнее.

— Ма-а-ам! — простонала я. — Мы просто будем рисовать!

— Конечно-конечно, — мама улыбнулась и полезла в карман, доставая несколько купюр. — Вот, возьми. По пути купишь что-нибудь к чаю. Неудобно же с пустыми руками в гости идти.

Взяв деньги, я кивнула с благодарностью.

— Спасибо, мамуль.

— И не забудь телефон зарядить, — добавила она, уже возвращаясь к телевизору.

Кивнула ещё раз, чмокнула маму в щёку. Потопала к лестнице, но на первой же ступеньке остановилась.

Поднялась ещё на одну, потом ещё.

На каждой ступеньке я задерживалась на мгновение, ощущая, как внутри предвкушение смешивается с волнением и в этом тандеме начинает толкаться со странным, щемящим чувством. Сара бы сейчас сказала что-то типа: «Иди, дура, не бойся, это же просто Сисэ», и я бы послушалась и пошла бы. Хотя я и так иду, просто очкую чуть-чуть.

Так не хватало её голоса, её ухмылки, её наглого смеха, когда я делала что-то нелепое.

Я скучала по ней. Это в какой-то степени и тормозило меня, например в творчестве. Но и это же давало мне силы идти дальше.

Вот так, полярно, так противоречиво, как и сама Сайка. Ладненько.

Приведя себя более-менее в порядок, я взяла свою сумочку, закинула туда ещё и некоторые черновики, смартфон и денюшку. Вышла на улицу.

Летний воздух был тёплым, и я вдохнула его полной грудью.

〰〰〰〰〰〰〰

Сидя в автобусе у окна, слушала музыку и смотрела на проплывающие мимо дома. На коленях лежала моя сумочка и маленький пакетик со свежими пончиками из пекарни — гостинец для Сисэ. За окном было уже часов одиннадцать, солнце стояло высоко, и его лучи проникали сквозь стёкла, нагревая кожу.

На мне была простая белая майка с принтом милого мишки и короткие джинсовые шорты. Волосы я собрала в хвостик сбоку, который чуть касался плеча, и нацепила розовые солнечные очки, придавая себе вид почти что беззаботный, каникулы всё таки. Макияжа не было, только лёгкий блеск на губах, и то скорее из привычки. На запястье, как всегда, фиолетовый браслет. На ногах лёгкие летние босоножки. Всё простое, лёгкое, летнее.

Достала телефон, разблокировала экран, проверила адрес ещё раз. Ну да, живёт она не так далеко от школы, просто в другую сторону по сравнению с моим домом. На автобусе удобнее. По такой жаре пешком идти было бы слишком... Я пришла бы к ней домой вся потная, воняющая потом, мокрая, с прилипшей к телу майкой... Фу! Это неадекватка Сара только обрадовалась бы такой картине и сказала бы, что я не воняю, а пахну феромонами и гормонами. Но Сисэ — не Сара, и это чётко стоит понимать. И ни в коем случае не забывать это на протяжении всего дня. Пу-пу-пу.

Через остановку я открыла чат с Хаясэ.

Ю: [ Хаясэ, привет! Как твои каникулы? Ты уже успела соскучиться по школе? :) ]

Хаясэ: [ Юдзу! Привет-привет! ой я так рада что вы написали! ]

Хаясэ: [ я скучаю по школе только по некоторым людям воть ]

Хаясэ: [ а так я в основном дома сижу или с мамой в магазин хожу, скукота ]

Хаясэ: [ а у вас как? ]

Улыбнулась её сумбурному потоку.

Ю: [ Я еду к подруге, будем рисовать. А ты чем планируешь заняться? ]

Хаясэ: [ ой, я! ну, наверное, буду смотреть аниме и есть мороженое ]

Хаясэ: [ и думать о том, как там Сара... вы с ней связывались? эх у нее же там нет связи ]

Хаясэ: [ простите, я не должна была это спрашивать! просто... ]

Хаясэ: [ вы такая хорошая, Юдзу, я как только вас увидела тогда в день фестиваля, сразу поняла за что Сара вас так обожает ]

Хаясэ: [ и я не могу её в этом винить ]

Хаясэ: [ можно я буду вашей фанаткой? :D ]

Фыркнув, я прикрыла рот ладонью, чтобы не засмеяться в автобусе.

Ю: [ Хаясэ? Я же просто обычная девочка. Которая рисует и иногда попадает в странные истории. ]

Хаясэ: [ ну вот! именно! это же круто! ]

Хаясэ: [ а ещё вы рисуете! и у вас красивые волосы! и вы всегда так мило улыбаетесь! ]

Хаясэ: [ ладно, я замолкаю, а то вы подумаете что я чокнутая :D ]

Хаясэ: [ но я всё равно буду вашей фанаткой! тайно! ]

Покачала головой, губах сама собой появилась улыбка.

Ю: [ Ладно, тайная фанатка. Иди гулять, дыши свежим воздухом. Хорошо? ]

Хаясэ: [ хорошо! обещаю! ]

Хаясэ: [ тогда я побежала, а то мама зовёт кушать! ]

Хаясэ: [ хорошего дня, Юдзу! ]

Ю: [ Хорошего дня, Хаясэ! ]

Убрав телефон, я посмотрела в окно. О, а вот, кажется, моя остановка.

Встав, взяла сумку и пакетик с пончиками, вышла из автобуса. Солнце припекало, но очки спасали. Сверившись с картой, я подошла к нужному дому — типичному многоквартирнику, с узкими балконами-коридорами перед дверями квартир. Поднялась на третий этаж, нашла нужную дверь.

Позвонила в звонок. Подождала немного, перевела дыхание. Тишина.

Повернулась к ограждению балкона, оперлась руками о перила и смотрела вдаль на улицу, на горизонт. Ветер играл с моими волосами, выбивая их из хвостика, спинка была выгнута, поза расслабленная. Солнце приятно грело плечи, я даже почувствовала себя почти свободной.

Тихий щелчок за спиной, поворот замка, еле заметный скрип двери, на который я не спешила оборачиваться.

— Н-Нэкогава... — мягко произнесла она. — Прости за ожидание. Проходи.

Тогда я обернулась и на мгновение потеряла дар речи.

Сисэ стояла в дверях, на ней был лёгкий летний сарафан, нежно-голубой, с тонкими бретельками, которые открывали плечи и ключицы. Ткань мягко облегала её фигуру, подчёркивая линию груди. Волосы были собраны в аккуратный, строгий пучок, на шее поблёскивала тонкая золотая цепочка. На запястье несколько браслетов, тонких. Макияж был лёгким, тени подчёркивали её золотистые глаза, а на губах едва заметный блеск.

Она выглядела так, будто собиралась на свидание, а не на посиделки у себя дома.

Внезапно, против своей воли я слегка покраснела. Я-то пришла в простой майке с мишкой, джинсовых шортах и без макияжа, как будто пошла вынести мусор. Сравнение было не в мою пользу.

— Ямагучи, — повернулась я к ней, поправила прядь за ушко, улыбнулась с лёгким поклоном. — Спасибо за приглашение.

— Прости, я просто... зачиталась, — она улыбнулась. — Проходи.

Шагнув внутрь, я тут же протянула ей пакетик с пончиками.

— Ой, это тебе, к чаю! — нервно сказала я, стараясь не смотреть на её красивый сарафанчик. — Спасибо ещё раз!

— Хих, Нэкогава. Чувствуй себя как дома, хорошо? — мягко сказала она, принимая пакетик и указывая в сторону гостиной.

Вошла. Квартира была уютной, светлой, с большим окном, деревянным полом и простой, но аккуратной мебелью. На стенах висели картины — её работы, я узнала стиль. В воздухе пахло чем-то цветочным, как от свежего луга или леса после дождя.

Остановилась посреди гостиной, не зная, куда сесть, и чувствуя себя неловко.

— Садись, где удобно, — сказала Сисэ, ставя пакетик с пончиками на кухонный стол. — Я сейчас чайник включу. Тебе с сахаром?

— Эм... две ложечки? — робко ответила я, садясь на край дивана.

Она улыбнулась и сделала шаг к кухонной полке. Кухонная зона и гостиная разделялись лишь барной стойкой и столиком.

Оглядывая комнату, я вдруг заметила на стене ту картину, с которой Сисэ заняла второе место на весеннем конкурсе. Подошла ближе, вдохновенно разглядывая линии.

— Нравится? — раздался её голос.

Сисэ стояла с двумя чашками чая, пар поднимался над ними, и она смотрела на меня с лёгкой, тёплой улыбкой. Свет из окна падал на её плечи, ткань сарафана чуть приподнималась на груди, открывая золотую цепочку, которая лежала точно в ложбинке.

— Очень, — сказала я честно. — Очень нравится.

Мы сели на диване в гостиной Сисэ, тесно прижавшись плечами, пили чай. Комната была уютной, наполненной мягким светом торшера и солнечными зайчиками с улицы.

Вдруг телефон завибрировал.

Поставив кружку на столик перед нами, я взяла смартфон, мельком взглянув на экран. И тут же покраснела, округлив глазки.

Горо: [ Юдзу, привет. Подготовка к экзаменам меня просто выматывает, так что я хотел спросить не хочешь ли ты в выходные куда-нибудь сходить? Просто развеяться. Мне бы очень пригодилась компания. Если, конечно, ты не против. ]

Читала сообщение, я вдруг осознала, что краска заливает всё моё лицо, шею, даже кончики ушей. Пальцы слегка задрожали. Сисэ сидела рядом, тактично ждала.

— Что там? — мягко спросила она наконец, когда пауза затянулась.

— Это... друг, — выдавила я, всё ещё глядя в экран. — Он спрашивает, не хочу ли я сходить куда-нибудь в выходные. Говорит, подготовка к экзаменам его выматывает, и ему нужна компания.

— Ого, — Сисэ улыбнулась. — И что ты ответишь?

— Я... не знаю, — честно призналась я, щёки уже горели ещё сильнее. — Сложно как-то. Он такой... он всегда такой серьёзный, а тут вдруг...

Сисэ слегка наклонила голову, и прядь её пепельных волос упала на лицо.

— А ты хочешь пойти?

Хм... Хочу ли? Горо был... тёплым. С ним было спокойно. Но каждый раз, когда я думала о нём...

Боже! Проклятый шкаф в отеле! Уйди из моей головы!

— Не знаю, — сказала я наконец. — Наверное, да. Но... я не знаю, как правильно.

Сисэ ничего не сказала. Просто отпила чай, давая мне пространство. Потом спросила, стратегически сменив направление темы:

— А кто это вообще, судя по аватарке? Красавчик, сразу видно.

Я невольно улыбнулась.

— Это Горо. Тот старшеклассник, с которым я играла в постановке на фестивале.

— А, — Сисэ хлопнула себя по лбу, и её глаза засияли. — Тот самурай с нагрудником из фольги! Хи-хи!

Она засмеялась звонко, заразительно, прикрывая ротик ладонью.

— Ну да, — я тоже улыбнулась шире, отпуская напряжение. — Он в той постановке был самураем. Нагрудник у него действительно был из фольги.

— Боже! — Сисэ всё ещё смеялась. — Это же настоящий шедевр! Фольга, самурай, ты в кимоно... Это было красиво!

Мы ещё немного посмеялись, на душе стало легче.

— Кстати, — сказала я, когда смех утих. — Я начала рисовать мангу.

Сисэ замерла, её глаза расширились.

— Серьёзно? Ты? Мангу?

— Ну... да, — я смутилась, скромно и чуть кокетливо отводя взгляд, с еле заметной улыбкой. — Пока просто наброски, ничего серьёзного. Но мне нравится. Это как будто... я могу запечатлеть свои приключения, или типа того.

— Покажешь потом? У меня тоже есть кое-что. Я как раз набросала несколько концептов для своей истории.

Она достала из-под журнального столика ноутбук, он лежал там на полке, и открыла его. На экране появились наброски: персонажи, фоны, стилизованные пейзажи. Всё было выполнено в её фирменной манере, лёгкой, воздушной, с идеальной штриховкой.

— Вау, — выдохнула я. — Это же... это целый мир!

— Пока только идея, — улыбнулась она, но я видела, как горят её глаза. — Но я хочу, чтобы он был живым.

Мы долго обсуждали её концепты. Я показывала свои наброски на смартфоне — кривые, неловкие, но искренние. Она слушала, кивала, иногда подсказывала. И в какой-то момент я поняла, что хочу делать это чаще. Что с ней легко. Что я могу говорить о рисунках с ней так как ни с кем другим.

— Сисэ, — произнесла я тише. — Я, наверное, буду обращаться к тебе за советами по манге. Если ты, конечно, не против.

Она улыбнулась так тепло, что у меня внутри что-то ёкнуло.

— Я буду рада, Нэкогава. Правда.

Мы перешли в её спальню.

Комната была небольшой, но в ней чувствовалась рука художницы. Мольберт у окна, аккуратные коробки с красками на полке, стопка бумаги на столе. Всё было на своих местах, уютно.

Сисэ повернула мольберт, показывая свою работу для выставки, и тяжело выдохнула, её плечи опустились.

— Вот. Пока только начало, но... я не уверена.

Подойдя ближе, я рассмотрела полотно. Оно было почти закончено, но что-то в нём не давало покоя.

— Знаешь, — сказала я, — у тебя отличная композиция. Но мне кажется, что баланс цветов смещён в холодную сторону. Если добавить чуть больше тёплого акцента, например, в тенях, вот тут, это создаст глубину. Как будто свет идёт не только сверху, но и изнутри как бы.

Сисэ посмотрела на меня с уважением.

— Ты права, — кивнула она. — Я слишком увлеклась холодными тонами. Спасибо, Нэкогава.

Это было приятно. Потом я достала из сумки свои помятые черновики и села на пол, на мягкий коврик. Шортики задрались на бёдрах, скрестила ноги по-турецки, чувствуя босыми ступнями ворс ковра.

— Вот мои наброски, — прошептала я, протягивая ей листы. — Кошмар, скажи?

Сисэ взяла их, и её глаза забегали по страницам. Потом она остановилась на одном из них.

— Нет, — сказала она. — Не кошмар. Смотри. Вот здесь, в этой линии, к примеру, тебе нужно добавить больше штриховки. Просто более смелых движений. А вот тень, она должна быть мягче. Представь, что штрихи — это твоё движение к чему-то, что ты хочешь потрогать, а тень — это само тактильное ощущение этого прикосновения. Если ты сделаешь её более размытой, это добавит объёма.

Она говорила уверенно, профессионально, а я слушала, только активно кивая. Потом она дала мне второй мольберт и принадлежности, чистую бумагу, карандаши, ластик. Мы сели рядом, каждый за свой мольберт, и начали рисовать.

В комнате было тихо.

Только скрип карандаша по бумаге и наше дыхание, почти как в кабинете кружка рисования, но уже совсем иначе. Иногда я поднимала голову, чтобы посмотреть на неё — она была сосредоточена, и это было так красиво.

Спустя несколько часов Сисэ отложила карандаш и потянулась.

Её спина выгнулась дугой, она запрокинула голову, и я заметила, как напряглись мышцы на её шее, как ткань сарафанчика натянулась на груди. Сисэ была гибкой, почти кошачьей в этом движении.

— Уф, — выдохнула она, опуская руки. — Спина затекла. Надо поесть. Давай закажем пиццу?

— Давай, — согласилась я, и мой животик тоже согласился эхом.

Мы заказали пиццу, большую, с пепперони и сыром.

Через пятнадцать минут она уже стояла на столе, и мы сидели за ним, отрывая кусочки и смеясь над чем-то глупым.

— Расскажи мне о своих друзьях, — сказала Сисэ, откусывая от своего куска. — Ты так много о них говоришь, а я почти никого не знаю.

Я задумалась, жуя пиццу.

— О моих? — спросила я, проглотив кусочек.

— Ну да. Просто... У меня нет друзей, совсем. Ну, кроме тебя, Нэкогава. — робко призналась Сисэ, скромно отводя взгляд и ковыряя салфетку пальцами. — Если ты конечно не против, чтобы я называла тебя подругой...

— Ты! Не говори ерунду! — я ткнула её локтем так, что она почти поперхнулась. — Конечно мы подружки!

— Тогда расскажи, мне очень интересно. — с румянцем на лице произнесла она.

— Ну... есть Ахико. Она тихая, но очень добрая. Мы с ней близки. А ещё Мако — он весёлый, шумный, всегда придумывает что-то нелепое. Они с Ахико... ну, в общем, они почти пара, но оба слишком стесняются, чтобы это признать.

— Это так мило, — улыбнулась Сисэ.

— А ещё есть Эмма, — продолжила я. — Она красавица, ты её наверняка знаешь. Выпускница, была королевой школы на конкурсе красоты.

— О, я помню её! — Сисэ оживилась. — Я была в зале тогда, в прошлом учебном году. Это было эпично! Она вышла в таком платье... все просто замерли.

— Да, она умеет производить впечатление, — улыбнулась я. — А ещё есть Горо. И Сара.

— Сара. — эхом повторила Сисэ мягко.

— Да, — кивнула я. — Она... она моя лучшая подруга, родной человечек. Она сейчас далеко, но я знаю, что она вернётся. И тогда я тебя с ней познакомлю.

— Ого... я... я буду ждать этого. Надеюсь я ей понравлюсь. — тихо проговорила Сисэ себе под нос.

— Понравишься. Мне же понравилась! А Сара, — пролепетала я. — Она вообще обожает милых и красивых девочек!

Взгляд Сисэ округлился, она уставилась прям на меня, её щеки порозовели. Повисла пауза.

— У меня соус на щеках опять? — спросила я, судорожно тыкая в лицо салфеткой.

— Их-хи, нет! Нет, всё в порядке. — выдохнула она.

Потом просто улыбнулась и протянула мне ещё один кусок пиццы.

〰〰〰〰〰〰〰

Мы работали ещё пару часов.

В комнате стало темнеть, и Сисэ включила настольную лампу, от которой на пол ложился тёплый, жёлтый свет. Я почти забыла о времени, погрузившись в линии, штрихи, тени. В какой-то момент я отложила карандаш, ноготочком почесала кончик носика, и посмотрела на свой лист. Он был ещё далёк от идеала, но уже лучше.

— Ну что, — сказала Сисэ, наклонившись, заглядывая через моё плечо с огоньком в глазах. — я вижу прогресс.

— Правда? — я подняла на неё взгляд, её лицо было почти прям над моим плечом, и я уверена, от моего поворота головы она почувствовала на своей щеке моё дыхание. Или не почувствовала.

— Правда, — кивнула она, вставая ровно. — Ты поймала настроение. Это главное.

Она протянула мне большую папку, твёрдую, с завязками, явно новую.

— Держи. Чтобы довезти свой черновик домой в целости.

Взяв папку, я провела пальцами по плотной поверхности.

— Спасибо, Ямагучи. Это... правда очень заботливо с твоей стороны, приятно.

— Нэкогава, — она улыбнулась своей лёгкой, тёплой улыбкой. — Мы же уже подруги? Можешь называть меня Сисэ.

Так тепло стало внутри...

— Тогда и ты меня — Юдзу.

На мгновение между нами повисла комфортная тишина. Она кивнула.

— Пойдём, я провожу тебя до остановки, — сказала она.

Мы вышли на улицу

Поздний вечер уже опустилась на город, но воздух был тёплым. Мы шли не спеша, плечом к плечу, и наши тени на асфальте то сливались, то расходились.

— Спасибо за сегодня, — сказала я, когда мы подошли к остановке. — Мне было... легко. И хорошо.

— Мне тоже, — ответила Сисэ. Она слегка замялась, поправила прядь волос, и в этом жесте была какая-то почти детская неловкость. — Мы могли бы... ну, повторить. Когда захочешь. Я всегда рада.

— Я бы хотела, — сказала я честно.

Мы посмотрели друг на друга

В свете уличного фонаря её лицо казалось почти светящимся, мягким, каким-то... домашним. Я не знала, что делать — обнять? Пожать руку? Просто улыбнуться?

— Ну, я... — начала Сисэ.

— Я... — начали мы одновременно, и обе засмеялись.

— Ладно, — сказала она, чуть смущённо. — Автобус скоро, не пропусти. Я подожду, пока ты сядешь.

Наши глаза встретились ещё раз.

И тут автобус подъехал. Я шагнула к нему, обернулась и помахала ей. Она помахала в ответ, её губы дрогнули в улыбке.

В почти пустом автобусе я села у окна. Он тронулся, и я смотрела, как её фигура становится всё меньше, пока не исчезает за поворотом.

Достала смартфон из кармана.

Пальцы сами потянулись к контакту Сары, а в горле встал ком. Я даже набрала первые буквы, потом стёрла.

Она же не ответит.

Сжала телефон в руке и перевела взгляд на проплывающие за окном огни, потом открыла список контактов и нажала на имя Ахико.

Та ответила почти сразу.

— Ю-Юдзу! — её голос был удивлённым, но тёплым. — Ч-чем могу помочь?

— Привет, Ахи, — сказала я, голос немного дрогнул. — Просто... захотелось услышать тебя.

— Всё в порядке? — в её голосе появилась тревога.

— Да, — я улыбнулась, глядя на своё отражение в стекле. — Сегодня... я была у Ямагучи. Мы рисовали. Потом разговаривали. Было хорошо.

— Ого! — Ахико явно удивилась. — А почему ты мне звонишь, если у тебя всё хорошо?

— Соскучилась я! И просто... захотелось сказать тебе спасибо. За то, что ты есть. За то, что ты всегда рядом.

Ахико на том конце провода замялась, и я почти слышала, как она краснеет.

— Юдзу... ты меня смущаешь...

— И ты всегда так мило смущаешься, — улыбнулась я. — Слушай... как у тебя каникулы? Что делаешь?

— Ну... я с братиками много сижу, — начала она, голос стал живее. — Асано требует, чтобы мы играли в его игры, а старший братик иногда подшучивает надо мной, но я не обижаюсь. И ещё... Мако вчера написал. Спросил, не хочу ли я сходить в парк на выходных.

— Ого! — я улыбнулась шире. — И что ты ответила?

— Я... ещё не ответила, — пролепетала она тихо. — Я не знаю, что писать. Да и старший братик говорит, что ревнует меня и если Мако меня обидит, то ему будет...

— Ахи, стоп. — сказала я мягко. — Тебе же будет приятно его увидеть. Это же правда?

Она помолчала.

— Наверное, да... — выдохнула она наконец.

— Тогда напиши ему сейчас, пока я буду на связи, чтобы ты не передумала.

— Сейчас?!

— Да, сейчас, — твёрдо сказала я. — А когда напишешь, расскажешь мне, что он ответил.

Слышала, как она возится с телефоном, сопит носиком, как хомяк, как её пальцы водят по экрану.

— Отправила... — прошептала она через минуту.

— Молодец, — сказала я. — А теперь жди.

Мы молчали несколько секунд. Потом Ахико пискнула.

— Ик! Он ответил! Сказал, что будет ждать! И что купит мне самое вкусное мороженое!

— Видишь? Всё просто.

— Юдзу... — голос Ахико стал тише. — Спасибо. И я тоже скучаю.

— Не за что, — сказала я. — Ты моя подруга. И я всегда буду рядом.

Автобус подъезжал к моей остановке. Я встала, держа телефон у уха.

— Мне выходить. Сладких снов, Ахи!

— И тебе, Юдзу.

〰〰〰〰〰〰〰

Нравится? Юдзу и Сара ждут вас в ТГК: @TakefasaProject

Глава 13: Надеюсь, то, что меня убьёт, будет эпатажным.

Понедельник, кажется, 13 августа.

Неделя.

Ровно недели хватило, чтобы я нашла себе врага. Хотя как «нашла» — я и не искала вовсе. Но кажется, внутри меня застрял какой-то мощный магнит для всего этого дерьма. Типа как те металлические пробки для интимных игрищ — ну, я видела такие в интернете, блестящие капельки с этими, типа, алмазами на конце, их ещё вставляют туда, куда в нормальном обществе табуировано что-то вставлять. Но я же не в нормальном обществе, не так ли? Тьфу. В общем, как будто это изделие сейчас намагничено на полную мощность где-то внутри меня, и притягивает проблемы на задницу.

Именно это сейчас и произошло.

После обеда, когда я вышла из столовой, чтобы направиться дальше по расписанию, из потока подростков меня за локоть жестко выхватила чья-то рука, из коридора прям в угол за поворотом, под лестничным пролётом.

— Сато! — рыкнул мерзкий женский голос.

Она прижала меня к стене, уперевшись руками по обе стороны от моего лица. Она была выше, плотнее — килограмм на пятнадцать тяжелее меня. Чёрные волосы туго убраны в мышиный хвостик, светло-серые глаза-миндалинки, тонкие нахмуренные брови, одна бровь с выбритой полоской посередине, высокий лоб. За её спиной стояло ещё три девушки по проще, но разглядеть их у меня времени не хватило.

— Слушай сюда! — продолжила она тут же, нависая надо мной. — Твоя репутация идёт впереди паровоза, э!

Мой взгляд уловил, как она сглотнула после этих слов. Она была выше, мои глаза были на уровне её шеи, но я не поднимала взгляд, чтобы не смотреть ей в глаза снизу вверх. Смотрела ровно перед собой, на пульсирующую артерию на сальной коже её шеи, игнорируя кривляния.

— Да, вперёд батьки лезет! Ахаха! — поддакивала одна из свиты из-за спины.

— Молчи, стой на шухере! — бросила эта и снова вернула внимание на меня. — Девчонки стали подражать тебе, шугать надзирателей в душе. Если ты продолжишь в том же духе, начнётся самоуправство, и у нас у всех будут проблемы, слыш!

Молча я продолжала разглядывать, как под тонкой кожей её шеи пульсирует вена. Грязная, с лёгким налётом пота. Она не мылась сегодня, определённо.

— Тише будь! Моя репутация в этом месте должна быть непокоб... не поколюб... не поколебима! — она уже почти рычала шёпотом, подвинувшись ближе. — Э! Так и будешь молчать или есть что сказать?

— Пха. Есть, — я наконец подала голос, не поднимая глаз. — У тебя изо рта воняет. Сходи к медсестре, вдруг у тебя там внутри что-то сгнило?

Она занесла одну руку ладонью вверх, расправленной, жест надвигающейся пощёчины.

Но тут из-за угла появилась Кими.

— Бритва, вот ты где! — пропищала она тихо, чтобы не привлечь внимание дежурных.

На этом маленьком ребёнке с рыжими волосами и веснушками, с угловатой фигурой, была маска одержимого — её глаза казались почти чёрными из-за тени от чёлки. Следом из-за угла вышла, как кошка на носочках, отчего казалась ещё выше, Майко.

Её светло-пресветло-коричневые волосы едва покачивались в такт шагам, а заострённый взгляд тут же поймал мой, как будто даже голубые, волшебного цвета глаза блеснули, как камушки. Кстати да, в тех пробках блестящие штучки камушками назывались, точняк. Кхм.

— Я не поняла, — ледяным тоном произнесла Майко, такой тон я от неё ещё не слышала. — Что тут у нас?

Толкнув рукой в плечо эту плотную дылду, я вышла из захвата, встала между ней и Майко.

— Тут? Ничего, девочки хотели познакомиться, — я подмигнула Майко, подошла к ней поближе. — Но я сказала, что они не в моём вкусе. Меня больше привлекают грациозные светловолосые девушки с ярко-голубыми глазками. Такие дела.

— Чё? — рявкнула эта бабёнка с недоумением.

Пройдя мимо Майко, я мягко коснулась её плеча, давая понять, что лучше уйти сейчас и не останавливаясь, двинулась дальше по коридору.

Майко и Кими последовали моему примеру, двинулись дальше. Из-за угла раздался выкрик:

— Сато! Внимательнее оглядывайся теперь!

И следом:

— А ну тишина! Кто тут шумит? — грубый мужской голос надзирателя, когда все уже разошлись.

Дневник Сары | День 8.

[ Я не из шкатулки с механизмом. Нахер этот ваш карикатурный реализм. Видимо, что-то занесло... Но я вообще-то тоже человек. Нахер контекст, тут важен контраст. ]

〰〰〰〰〰〰〰

Обеденное время, столовая. Девятый день.

За столом сидели четверо: я, Майко напротив, Кими рядом со мной и ещё одна девушка рядом с Майко, кажется Лейрин, или типа того, не из нашего круга, просто так вышло. Она сидела молча, кушала себе. Вдруг, делая глоток чая, Майко легонько коснулась ногой меня под столом, привлекая внимание.

Когда я отвлеклась от построения пирамиды, то есть от ковыряния картофельного пюре, и подняла взгляд на неё, она подалась чуть ко мне наклоном.

— А то правда, что ты вчера сказала? — прошептала она. — Ну, про то, кто в твоём вкусе?

— Отчасти, — тихо и сухо ответила я, глядя на неё.

Майко, кажется, немного удивилась, одна бровь дрогнула.

— Поясни.

— Не уверена, что могу.

— Ладно.

Вот такой вышел чёрствый и содержательный разговор.

Но перед тем как мы вернулись к ковырянию обедов, я сделала ответное движение ногой под столом. Майко уже скрывала пол-лица за кружкой чая, но её губы всё-таки дрогнули в попытке улыбки.

Дневник Сары | День 9.

[ Кого-то на хореографии учат не показывать муки танца. Меня жизнь научила: никому не нужны твои чувства, выпрями спинку и улыбайся. Так вот... мне зачем тут писать о депрессии и попытках самоубийства? Все хотят слышать, как я исправляюсь и выдаю правильные мысли. ]

〰〰〰〰〰〰〰

Десятый день.

Помещение для мытья. Не знаю, как ещё это можно назвать. Ванные? Душевые? Ну такое себе.

В общем, толпа скопилась в привычном ритме. Одна из девушек устроила какую-то выходку, кричала что-то про месячные, в результате чего дежурный-надзиратель убежал в панике. Тревожный звоночек.

Сегодня передо мной в очереди была Майко. Кими была перед ней. Обе уже вошли в свои кабинки. Следующая должна была идти я.

Но меня из линейки людей вырвали за локоть, ровно так же как позавчера, и рывком затащили в третью освободившуюся кабинку.

Только я и она. Та же бабёнка, с тем же запахом.

— Сато, Сато... — шептала она, почти не открывая рта. — Пришло время намылить твою физиономию.

Включив воду в душевой лейке над нами, она принялась прижимать меня к кафельной стенке. Мой спортивный красный костюм промок до нитки, её, впрочем, тоже. Холодная вода хлестала по лицу, заливая глаза, и я на секунду ослепла, чувствуя, как её пальцы впиваются в моё плечо.

— Банка! У тебя есть две минуты, надзёр скоро вернётся! — выкрикнула её подружка через дверцу.

— Хэ-хэ-хэ... — тихо выдохнула Банка, но тут её взгляд опустился на мою грудь.

Под мокрой тканью тонкого спортивного костюма проступали две точки — очевидно указывающие на отсутствие лифа. Она замерла на долю секунды, в её глазах мелькнуло замешательство.

— Э-э? — она осеклась, потеряв нить агрессии.

Закрыв глаза, сделав глубокий выдох, я рывком подняла руку, сделав лапку кошки, и внутренней стороной ладони, мягкой частью, шлёпнула даму по подбородку так, чтобы её зубы треснулись друг об друга. Звон получился знатный.

Она уже замахнулась рукой, но я надавила пяткой на внутреннюю сторону её колена, пока она запнулась и чуть приспустилась, я обхватила её за шею сзади, одной рукой прижимая к себе, а второй держа за волосы.

Вся эта возня и кряхтение не могли остаться незамеченными для мира вне кабинки. Дверца открылась и перед нами оказались Майко и Кими.

Кими стояла на фоне, уже переодетая в чистый костюм, жестом удерживая тех подружек. Дьявольский взгляд, видимо, реально работает. А Майко стояла прямо у дверцы, держась за ручку. На ней были только чистые трусики, всё остальное тело открытое и влажное после мытья. Волосы убраны в небрежный пучок, на плече полотенце.

— Опа. Изменяешь мне, бритва? — с кривой ухмылкой процедила Майко, разглядывая, в какой позе мы замерли с этой овцой.

Вода всё лилась сверху, стекая по моим волосам, по лицу, по шее, заливая глаза. Мой красный костюм облепил тело, открывая каждый изгиб.

Оттолкнув ту от себя, я положила руку на плечо Майко, показывая, чтобы она отошла. Мои пальцы на мгновение задержались на её влажной коже, скользнули по ключице, она чуть заметно выдохнула, расслабившись.

— С этой-то? — я ехидно перехватила её ухмылку. — Да ни за что. У неё знаешь, как изо рта воняет вообще? С такой поцелуешься — блеванёшь.

— Пха-ха! — Майко вдруг потеряла всю свою холодную маску, схватилась за животик и начала хихикать.

Полотенце соскользнуло с её плеча, чуть не упало, но я подхватила его, вернула ей на плечо и снова подтолкнула её отойти.

— Что за шум! — раздался пронзительно-режущий крик со стороны входа в помещение, дверь хлопнула.

Банка уже пыталась убежать, но я поймала её за рукав.

— Стой, сука, — прошептала я.

Та бросила спасательный взгляд на толпу, но ни её подруг, ни моих Кими и Майко тут уже не было. Только парочка зевак оставались, да и те убежали, когда увидели мужика-надзирателя. Ей пришлось остаться со мной.

— Что тут случилось? — подойдя к нам, спросил дежурный. — Быстро вытирайтесь и следуйте за мной!

Спустя 10 минут. Кабинет директора учреждения.

Меня привели в кабинет, где уже сидели Банка и двое надзирателей. За столом пожилой мужчина с редкими волосами и усталыми глазами. Директор. Я видела его только один раз, когда меня заселяли.

— Сато, — начал он, откладывая бумагу и поднимая на меня взгляд. — Ты здесь чуть больше недели. А уже вторая драка. Что на этот раз?

Банка сидела на стуле рядом, прижимая ладонь к подбородку, и сверлила меня злым взглядом. Её мокрые волосы свисали сосульками, а на шее краснели следы от моих пальцев.

— Она напала на меня первой, — сказала я ровно, не глядя на неё. — Я защищалась.

— Защищалась? — переспросил директор, приподнимая бровь. — Девушка утверждает, что ты ударила её первой, а потом попыталась задушить.

Медленно перевела взгляд на Банку. Та сидела, опустив глаза, и молчала, её пальцы сжимали край стула.

— Она затолкала меня в душевую кабинку, включила холодную воду и попыталась ударить, — сказала я спокойно. — Я всего лишь защищалась.

Директор помолчал, потом открыл ящик стола.

— К вашему сожалению, камер там нет, — сказал он. — Но есть показания других девочек. Они говорят, что ты и твои подруги спровоцировали конфликт.

Пха, я невольно усмехнулась.

— Конечно, говорят. Это же её подруги. А вы у них спросили, что она сама делала до этого? Подкарауливала меня в коридорах, угрожала, хватала за руки?

Повисла тишина. Директор смотрел на меня, потом на Банку. Банка молчала, её челюсть была сжата, но она не поднимала глаз.

— Сато, — сказал он наконец. — Ещё одна драка — и ты будешь отправлена в изолятор. Это понятно?

— Понятно, — ответила я.

— Свободна.

Выйдя из кабинета, я встретила в коридоре Майко и Кими. Они ждали, прижавшись к стене.

— Ну что? — спросила Майко тихо.

— Всё норм, — я пожала плечами. — Сказал, что ещё одна драка — и я в изоляторе.

Кими сглотнула, её глаза расширились.

— Но это же нечестно! Она же первая начала!

— Плевать, — я покачала головой. — Если ты защищаешься — ты виновата. Если не защищаешься — ты жертва. Лучше быть виноватой?

Майко шагнула ко мне, и её рука легла на моё плечо, пальцы были прохладными.

— Забей, бритва, — сказала она тихо.

Дневник Сары | День 10.

[ Я же пишу это, чтобы вы потом, как патологоанатомы, читали мои мысли? Ну так, разрежь и загляни, что там у меня внутри. Как бы я ни была уродлива, она принимает меня такой.

У меня много пороков, но мне не стыдно смотреть в зеркало. Пупс, я отличная любовница, заходи в гости, но знай — дома уют не создан и есть нечего. ]

〰〰〰〰〰〰〰

День двенадцатый.

Сакиро-сенсей поправилась, и сегодня у меня был сеанс с ней. Всё там же, в комнате для встреч.

— Сато, ты выглядишь... свежее, чем в прошлую нашу встречу, — сказала Сакиро, сидя напротив меня за столом и разворачивая свою тетрадь.

— Вы тоже. С выздоровлением, — я просто кивнула ей.

— Спасибо. Приступим, — она взяла ручку, что-то подчеркнула на странице. — Скажи, мне отметили, что ты, цитирую, «ввязалась уже в несколько конфликтов». Ещё один — и будет изолятор. Хочешь поговорить об этом?

Откинулась на спинку стула, закинула ногу на ногу. Ткань красных штанов натянулась.

— Нет, всё под контролем, — спокойно ответила я.

— Да? Есть что-то, что тебя тревожит? — спросила она, и её голос стал мягче.

— Нет, ничего. Всё нормик, — я провела пальцами по колючим коротким волосам на виске, чувствуя, как они щекочут подушечки.

Сакиро записала что-то в блокнот, ручка скользила по бумаге, чуть не царапая.

— Ты знаешь, Сара, — начала она, не поднимая глаз. — Хаясэ очень хорошо отзывалась о тебе после вашей встречи. Она сказала, что ты была... другой. Более спокойной. Как будто ты уже приняла что-то.

Мои плечи еле заметно приподнялись и опустились.

— Может, так и есть.

— А что именно ты приняла?

Вопрос повис в ожидании моего ответа.

— Что я здесь не навсегда, — наконец ответила я. — И что есть вещи, которые я не могу изменить. Типа того, сенсей.

Сакиро отложила ручку и сложила руки на столе, взгляд стал мягче.

— Это зрелая мысль, Сара. Рада, что ты пришла к этому.

— Вы тоже, сенсей, — я усмехнулась уголком губ. — Пришли к чему-то, не так ли? К тому, что я не безнадёжна, например.

Сакиро улыбнулась, на мгновение отведя взгляд. Потом вернула.

— Я никогда не считала тебя безнадёжной, Сара. Просто... сложной. Но сложность — это не всегда недостаток.

Дневник Сары | День 12.

[ Она рисует. Да, она рисует штриховкой, линиями. И все эти чёрточки собираются в ось, вокруг которой вращается мир. Я уже не помню её первый рисунок, когда она рисовала меня. Но я помню, что было со мной, когда она рисовала.

В жизни важен секрет лишь — волшебный ключик, спрятанный за тканью, между бугорков полусфер, да. За запретами и табу. О таком не напишут в книгах, родители не научат. Расправлю паруса и в сердце моря мечу, сквозь собственный шторм, чтобы не сесть на мель. ]

〰〰〰〰〰〰〰

13-й день.

Раннее утро.

Или ещё не утро?

За окном было всё ещё мрачновато и темновато. Открыв один глаз по какой-то пока не осознанной причине, я посмотрела в сторону кровати Кими — та спала, сопела, свернувшись клубочком.

За приоткрытой дверью была предутренняя тишина, то затишье перед проходкой дежурного, который будет кричать «подъём» в каждую дверь на своём пути. Это окно примерно в пятьдесят минут, между прошлым патрулем и проходкой подъёмного. Лишь тусклая линия света из коридора падала на пол нашей комнаты.

Перевела взгляд на кровать Майко. Её там не было, одеяло сбито, подушка на полу.

Перевела взгляд на себя, приподняла одеяло, почувствовав там шевеление.

Из-под одеяла, в этом мраке комнаты, сначала показались кристально-голубые два огонька. Потом лицо Майко, с сонными глазами и наглой, ленивой улыбкой, которая появилась на секунду и исчезла. Острые уголки глаз, будто подведённые, но без капли макияжа. Потом растрёпанные волосы, когда одеяло достаточно съехало вниз, плечи, рука, лежащая у меня на животе.

Вынырнув, она ничего не сказала, просто кивнула мне и села, поджав ноги под себя, на одну свою пятку пятой точкой.

Протерев лицо ладонями, чтобы проснуться окончательно, я на несколько секунд закрыла глаза, выдохнула.

47 минут.

— Чего не спишь? — прошептала я, приподнимаясь на локте.

— Не важно, — ледяным тоном сказала Майко, продолжая сидеть ровно и поглядывать на меня.

Потом она просто сдвинулась чуть ближе. Тогда я села, подставив подушку к стене, и отодвинулась к краю. Майко поняла без слов, пересела спиной к этой подушке и стене. Я сделала так же.

Сидя плечом к плечу, мы смотрели в стену напротив, на которой восходящее солнце начинало рисовать ещё очень бледные узоры.

Мы были в одних ночных футболках, тонких, полупрозрачных, серых, и в таких же ночных шортах. Майко вытянула ноги ровно, положив одну на другую, и виляла пальцами босой ступни туда-сюда. А я одну ногу подтянула к груди, прижимая, обвила её руками.

Так мы и сидели достаточно долго, чтобы Майко просто положила голову мне на плечо в процессе созерцания этой стены.

39 минут.

— А ты в какой школе учишься? — вдруг очень тихо и хрипло спросила я.

— В центральном районе, в Осаке. Второй год. А че? — ледяным голосом ответила она, продолжая смотреть перед собой.

— Да так. А я вот на окраине, тоже в Осаке. Первый год. Ну, минут пятнадцать на автобусе.

— Ясно.

Повисла пауза.

37 минут.

— Сколько тебе ещё здесь быть? — спросила я в темноту.

— Мне... — она замялась. — Почему это важно?

— Интересно. Мне вот до конца августа. До самой школы.

Майко положила руку мне на колено, похлопала по коже легонько, потом укрыла наши ноги до пояса одеялом.

Точнее, обе свои ноги и лишь одну мою, потому что вторая была поджата к груди и под одеяло не попадала.

Вокруг было так тихо, что даже слышно было шуршание одеяла Кими, когда она ворочалась во сне.

— Знаешь, у нас с Кими было уже две соседки, — вдруг начала она, уже не таким ледяным голосом, но очень тихо и медленнее. — Да и вообще, из разговоров с другими, мы уже уяснили, что тут не принято прощаться. Если тебя «выписывают», то ты уходишь по-английски, тайно и незаметно. Все так уходят.

— Понятно, — выдохнула я.

— И ты однажды уйдёшь, и я, и Кими, — со странным тоном в голосе сказала Майко. — Главное, ведь, снова не попасть сюда... или ещё куда похуже.

— Золотые слова, — согласилась я.

Рука Майко скользнула по бедру поджатой ноги, потом просто скрылась под одеялом.

— Тебе есть куда возвращаться? — спросила она, стараясь, чтобы голос был ледяным и не дрожал.

— Есть. Но это не то возвращение, — я откинула голову назад, упершись затылком в стену, закрыла глаза, выдохнула громче, чем планировала. — Настоящее возвращение будет ещё не скоро...

— Но оно будет?

— Будет, — я кивнула еле слышно. — А что на счёт тебя?

Плечом я почувствовала её улыбку. Ну такую, когда щёчки меняют форму, а ты это чувствуешь.

— Обратно. К отцу, которому похер на меня. Туда же... — обречённо прозвучал её голос. — Ты права. Это не то возвращение.

Её пальцы чуть дрогнули, сжались, потом замерли. Открыв глаза, я перевела взгляд на неё.

— Ну так, может быть...

— Нет, по-английски уходить правильнее, — перебила она.

— М-м... — единственный звук, который я смогла выдать.

— Хэх. Хотя было бы красиво, перед тем как уйти по-английски, попрощаться по-французски... — Майко закрыла глаза, откинула голову назад, как и я.

31 минута.

Следующие полчаса таяли в тишине.

Шуршало постельное бельё, хрустело одеяло Кими, её сопение и какое-то ворчание во сне.

Потом, чуть сев ровнее, Майко посмотрела на неё, склонила голову.

— Она совсем ребёнок. Такая милая, когда спит.

Резкое включение света, шаги в конце коридора. Глаза заболели, привыкая к яркости.

Кими закинула себе на голову подушку, пытаясь спрятаться ещё сильнее. Майко просто встала с моей кровати, поправила шорты, футболку, лениво перебралась на свою, села смирно, потянулась, зевнула и просто смотрела в сторону окна и ждала.

Дневник Сары | День 13

[ А переломный момент — это как правило больно. И как бы не было горько — самая сладкая, ммм. В груди моей хрупкое сердце ребёнка, а челюсть знакома с железобетоном. Я делаю себя через себя и через "не хочу". ]

〰〰〰〰〰〰〰

14-й день.

Воскресенье. Половина пути пройдена.

Полностью свыкнувшись с жизнью здесь, я даже привыкла к тому, что перед часом дневников, по вечерам, можно уже доставать свой дневник и сидеть на кровати в ожидании объявления этого самого часа.

Как вот сейчас.

Майко уже заняла свою привычную позу: она сидела на кровати, поджав под себя ноги, слегка ссутулившись, и что-то быстро строчила в своём дневнике, иногда закусывая кончик ручки. Светлые волосы падали на лицо, закрывая половину, она сдувала их со лба. Кими сидела на полу, прислонившись спиной к своей кровати, писала медленно, часто останавливаясь и глядя в стену. Её веснушки на лице казались особенно яркими в свете настольной лампы.

Ну а я сидела сегодня на подоконнике, вдоль окна, глядя куда-то за облака. Моя нога, поджатая к груди, лежала на подоконнике, вторая свисала вниз, касаясь пальцами пола. Ткань серых ночных шорт задралась, открывая бледную кожу.

— Время дневников! — строго объявил мужской голос, проходящий мимо в коридоре.

Девочки принялись писать. Майко быстро, Кими медленно. Все эти дни я хотела спросить у них, что они там так активно записывают, но понимала, что этого делать не стоит.

Раскрыла дневник на четырнадцатой странице...

21:30. Отбой.

Свет погас. Комната погрузилась в темноту, которую разбавлял лишь тусклый свет из коридора, падающий на пол жирной полосой. Где-то вдалеке слышались шаги дежурного.

Мы не спали. Ни одна из нас троих.

Сегодня была важная миссия — стиралка и сушилка. Где-то часа два мы лежали просто так, перешёптываясь между шагами дежурных за дверью. В особо длинные паузы мы успевали сыграть даже партию в карты, сидя на полу между кроватями. Кими сидела, поджав ноги, и нервно теребила край своей футболки, пока я тасовала колоду. Майко, прислонившись спиной к моей кровати, наблюдала за нами с ленивой, почти кошачьей грацией.

И вот оно — полчаса слепого пятна на патруле в коридоре.

В футболках, шортах, без лифов (мы с Майко) и с лифом (Кими) мы крались по коридору в сторону хозяйственного блока. Ткань моей футболки, тонкая и полупрозрачная, касалась кожи, прохладный воздух коридора ощутимо проникал сквозь неё. Майко шла рядом, её движения были почти бесшумными, как у кошки, которая охотится в ночи.

Хозяйственный блок находился в конце коридора — небольшое помещение с двумя стиральными машинами, одной сушилкой и старой деревянной скамьёй у стены. В темноте оно казалось почти заброшенным.

— О, удача, никого нет, — выдохнула Майко, заходя внутрь.

— И всё-таки мы удачное время выбрали, — улыбнулась Кими, уже упаковывая свои вещи в машину.

— Это не удача, это опыт, — ледяным тоном фыркнула Майко.

Мы с ней тоже закинули свои вещи, и я присела на скамейку напротив. Помещение было в полумраке, бледное освещение от лампочек устройств и тусклый свет из коридора. Кими присела рядом со мной, сложив руки на коленях.

— Сейчас бы перекурить, — выдохнула я, откидываясь на спинку скамьи.

Полчаса слепого пятна таяли медленно. У нас было ещё минут двадцать шесть.

— Здесь никто не курит, — морозно-твёрдо констатировала Майко. — Не видела, чтобы хоть кто-то из надзирателей или сотрудников курил.

— Прям вообще никто? — спросила я, почёсывая висок.

— Разве что директор, тот старый пердун, — вспомнила Кими.

— Опа! — оживилась я, вставая перед ними. — Это значит...

— Даже не думай, бритва, — закатила глаза Майко, но край её губ дрогнул. — Если что — мы тебя не знаем.

— Я вас тоже впервые вижу, — я подмигнула. — Вы кто?

Кими хихикнула, прикрыв рот ладошкой. Майко фыркнула, но в её взгляде мелькнула искра любопытства.

— А патруль по третьему этажу шастает? В блоке кабинетов сотрудников?

— Вряд ли, — пискнула Кими.

Майко тут же ткнула её локтем, мол, молчи, дура. Но слова уже прозвучали.

— А вы не курите? — решила я уточнить, уже проверяя, сколько осталось на таймере стиральной машинки.

— Я нет, — пискнула Кими.

— Я иногда баловалась, но в целом... — Майко пожала плечами, её взгляд скользнул по моим рукам.

— Тогда сидите тут, — я поднялась со скамьи. — Я сама. Так сказать, на разведку.

Выглянула из помещения в коридор. Пусто. Только тусклый свет ламп и тишина.

На носочках, стараясь не издавать ни звука, я направилась к лестнице, а прохладный воздух направлялся к обнажённой коже.

Услышала шаги за спиной. Обернулась.

За мной, как два маленьких крабика, крались Майко и Кими.

Майко двигалась с той же грацией, что и всегда, её светлые волосы покачивались в такт шагам, а глаза, ярко-голубые даже в полумраке, были устремлены на меня. Кими, напротив, шла неуклюже, почти на цыпочках, и выглядела так, будто вот-вот сорвётся в смех. На них эти полупрозрачные футболки, шорты, только у Кими ещё лифчик, хотя это не было особо заметно во мраке.

Закатив глаза, я улыбнулась.

Крабики.

Они подошли ближе, и мы втроём двинулись к лестнице. Шаг за шагом, стараясь ступать бесшумно. На втором этаже мы почти попались, в конце коридора мелькнул силуэт дежурного, и мы прижались к стене, затаив дыхание. Майко оказалась так близко, что я чувствовала её дыхание на своей шее, и в этом полумраке её лицо казалось почти светящимся. Кими зажмурилась, прижав ладонь к груди.

Дежурный прошёл мимо. Мы выдохнули почти синхронно.

— Сюда, — я махнула рукой, шёпотом добавляя: — Вот, этот кабинет.

Мы остановились за несколько метров до директорского кабинета. Майко стояла у меня за спиной, положив руку мне на плечо. Её пальцы были прохладными и слегка дрожали.

— А как мы войдём? — спросила она, наклонившись к моему уху.

— Тут замок хлипкий, — я взялась за ручку. — Будет повод его обновить.

— Стой, тут камера, — Кими, стоящая за нами, указала пальцем на угол. Там, над дверью, тускло светился красный огонёк.

Камера смотрела ровно на дверь кабинета.

— Обойдём, — прошептала я.

Мы с Майко переместились в слепую зону, прямо под камерой, прижавшись к стене так, что нас не было видно, по идее. Я подсадила Майко, обхватив её за талию обнимашками. Ткань моей футболки натянулась, её бедро коснулось моего живота, а моя грудь коснулась... впрочем, не важно. Она была лёгкой, на удивление.

Майко потянулась к камере и аккуратно отвернула её в сторону окна. Её пальцы двигались быстро и уверенно, как у вора, который делал это не раз. Потом её тело скользнуло по моим рукам, она встала рядом.

Дверь кабинета не поддалась. Я дёрнула ручку — тишина. Дёрнула сильнее, на себя, и услышала хруст. Дверь открылась, и мы проскользнули внутрь.

Кабинет директора был таким же безликим, как и всё здесь. Большой стол, кресло, шкаф с папками.

— Давайте быстро, — прошептала Кими, вставая у двери.

Мы с Майко подошли к столу. Я выдвинула ящик — ручки, бумаги, старый календарь. Второй ящик, пусто. Третий, и там, в самом углу, лежала пачка сигарет. Дешёвые, с красной полоской на фильтре. И рядом с ними зажигалка.

Взяла их в руки.

— Есть! — прошептала я, поднимая добычу.

Кими уже спряталась за шкаф у двери, встав на стражу. Я оглянулась на неё.

— Кими, иди с нами, — позвала я её шёпотом. — Под столом места хватит.

Она замотала головой, её тёмные глаза расширились.

— Не-не-не! Я лучше посторожу!

Майко уже сидела на полу, укрываясь под столом, в тени. Я последовала за ней, прижимаясь спиной к деревянной стенке. Под столом было тесно, очень тесно. Наши бёдра соприкасались, колени переплетались, её дыхание становилось ещё быстрее.

Щелчок зажигалки. Оранжевый огонёк лизнул кончик сигареты, выхватив из темноты её лицо. Ярко-голубые глаза, горящие в полумраке. Наглая ухмылка, от которой внутри...

Ёк!

Сердечко, ты охренело сейчас ёкать? Ану разъёкнулось обратно!

Ответила ей такой же ухмылкой, наши лица, полуголые тела освещались только оранжевыми огоньками от сигареты, появляясь на мгновение и тут же скрываясь за густым дымом.

— Это очень рискованно, бритва, — прошептала Майко, делая затяжку и выпуская дым мне в лицо.

— Ты бы могла не идти за мной. — я взяла сигарету из её пальцев. Ёё пальцы уже были теплее.

— Могла, — она усмехнулась. — Но без меня тебе было бы страшно.

— Пха, — затянулась, дым заполнил лёгкие. — Ты сама-то не боишься?

— Боюсь, — её голос вдруг стал тише, почти шёпотом. — Разве не видно?

Её рука легла на моё колено, просто так, без предупреждения, потому что тут практически больше некуда деть руки. Её пальцы сжились на моей коже, потом скользнули, оставляя дорожку тепла от влажных пальцев.

— Ш-ш! — раздалось от двери. — Кто-то идёт!

К тому моменту мы успели выкурить только две на двоих. Сойдёт. Затушили сигареты о кресло директора, и я скинула окурки прямо на стол. Выскочили из-под стола, выбежали из кабинета, метнулись вниз по лестнице, почти бегом, ощущая пульсацию адреналина в крови.

У стиральной машины мы замерли, переводя дух. Кими уже вытаскивала наши вещи — влажные и чистые.

— Быстрее! — прошипела она.

Мы выбежали из хозяйственного блока.

В коридоре, уже почти у нашей комнаты, я резко остановила Майко за локоть. Кими убежала вперёд, не оборачиваясь.

Майко замерла, её дыхание было сбивчивым, влажным, она тут же посмотрела на меня, в её глазах мелькнуло что-то вроде ожидания.

Но я спросила:

— Где комната Банки?

Майко моргнула, на мгновение её взгляд стал растерянным, почти обиженным. Потом она усмехнулась.

— В другом конце коридора, — сказала она, указывая направление.

Кивнув и не сказав ни слова, я прошмыгнула вперёд. Дверь комнаты Банки была приоткрыта, естественно, и я, пригнувшись, проскользнула внутрь. Банка спала, лицом к стене. Подошла к её кровати и аккуратно подкинула под неё пачку сигарет и зажигалку.

Выскользнула из комнаты так же бесшумно, как и вошла.

Майко ждала меня у двери нашей комнаты. Её взгляд был странным, в нём смешалось что-то... странное, короче.

— Что? — прошептала я.

Она покачала головой, но ничего не сказала.

Мы вошли в комнату. Кими уже лежала в своей кровати, укрывшись одеялом, и делала вид, что спит.

Майко скрылась под своим одеялом, и я слышала, как она тяжело дышит. Пот стекал по моей шее, по спине, собираясь на груди. Упала на свою кровать, тело гудело от адреналина, прям каждый мускул.

— Мм, запах пота, как запах азарта... — пробормотала я себе под нос.

Майко повернулась ко мне и прошептала:

— Ты чокнутая, бритва.

Укрывшись одеялом, я выдержала паузу, не долго, потом ответила.

— Тоже самое мне говорила та, ради которой я нарушила все правила, — тихо, в темноту.

Ещё пауза.

— Ну, я же говорила, — прошептала Майко, в её голосе была едва заметная улыбка. — Романтично, чёрт побери.

— Спи спокойно, Майко, — сказала я, закрывая глаза.

Дневник Сары | День 14.

[ Я же когда-нибудь умру? А может, и нет. Я этого не делала раньше. Но надеюсь, то, что меня убьёт, будет эпатажным. Вот бы за мгновение узнать о смерти, я бы успела прокрутить в голове один или два момента, где мне довелось познать совершенство. Её. ]

〰〰〰〰〰〰〰

15-й день.

Утро после ночного приключения.

Проснулась от звука, который невозможно было спутать ни с чем другим. Натуральный вой, как будто из зоопарка сбежал заключённый, или как будто кто-то включил сирену прямо у меня под ухом. От испуга я подскочила на кровати и тут же грохнулась задницей на пол, а сердце ударилось о рёбра с такой силой, что я на мгновение ослепла.

— Что за... — начала я, но договорить не успела.

Коридор за дверью взорвался криками. Тяжёлые шаги, грохот, голоса надзирателей, которые звучали так, будто они искали бомбу.

— Обыск! Всем оставаться на местах!

— Встать у кроватей!

Майко уже была на ногах. Она стояла у своей кровати, скрестив руки на груди, и смотрела на дверь с ледяным, неестественным спокойствием. Её светлые волосы были по утреннему растрёпаны, но в этом был свой шарм, она выглядела как кошка, которую разбудили, но она не собирается показывать, что это её задело.

Кими сидела на своей кровати, поджав ноги, и её глаза были такими огромными, что казалось, они вот-вот выпадут из орбит. Она смотрела на меня, потом на Майко, потом снова на меня.

— Тихо, — прошептала я, поднимаясь с пола и вставая у своей кровати.

Дверь распахнулась с грохотом. В комнату ворвались двое надзирателей — мужчина и женщина, оба в серой форме, с суровыми лицами и настороженными взглядами. Женщина была высокой, с короткой стрижкой и острыми чертами лица, мужчина — коренастым, с красным лицом и тяжёлым дыханием.

— Встать у кроватей! Руки на виду!

Мы подчинились. Я прижалась спиной к стене, ощущая холодный бетон через тонкую ткань футболки.

Они обыскали комнату. Быстро, грубо, небрежно. Перевернули наши матрасы, вытряхнули подушки, заглянули под кровати. Женщина-надзирательница провела рукой по моей постели, проверяя, нет ли чего под простынёй.

— Чисто, — сказала она, поворачиваясь к напарнику.

— У них тут пусто, как в могиле, — фыркнул мужчина и вышел из комнаты первым.

Женщина задержалась на мгновение, окинув нас взглядом. Её глаза скользнули по мне, по Майко, по Кими.

— Пошли, — рявкнула она и вышла, прикрыв дверь слегка.

Мы стояли в тишине несколько секунд. Потом Кими выдохнула так громко, что я чуть не вздрогнула.

— Боже... — прошептала она. — Я думала...

— Нет, — спокойно ответила Майко, поправляя волосы.

Моя футболка прилипла к телу от пота, и я одёрнула её, чтобы ткань отлепилась от кожи.

В коридоре продолжался шум. Крики, топот, звон металла. Потом — удаляющиеся шаги, и голос надзирателя, который сказал:

— Всё, успокоились. Построение на линейку через десять минут.

Утренняя линейка проходила во дворе.

Солнце только начинало подниматься, и его лучи падали на нас косыми линиями. Мы стояли в строю — девушки в красном, парни в синем. Ряды были ровными, как всегда.

Директор вышел на небольшое возвышение. Он был в строгом костюме, а лицо было таким же каменным, как стены нашего учреждения.

— Доброе утро, — начал он, и его голос разнёсся над двором. — Сегодня ночью произошло чрезвычайное происшествие. Кабинет директора был взломан. Были похищены личные вещи и нанесён ущерб имуществу.

Стоя ровно, я смотрела строго перед собой, хотя ухмылка то и дело пыталась пробиться наружу.

— Благодаря оперативной работе наших сотрудников, виновная была найдена, — продолжал директор, и его голос стал жёстче. — Я хочу, чтобы вы все знали: такое поведение недопустимо. Изамура Айко, ученица второго отряда, помещена в изолятор на две недели. Это должно стать уроком для всех вас.

На мгновение тишина стала просто оглушительной, страшной даже. Боковым зрением я видела, что взгляды Кими и Майко упираются в меня, но я не повернулась к ним. Просто стояла, глядя на директора.

Банка. Её зовут Изамура Айко. Я запомнила это имя наверное на всю жизнь.

Директор продолжал говорить о правилах, о том, как важно соблюдать порядок, о том, что ещё каждое нарушение приведёт к серьёзным последствиям.

Когда линейка закончилась и нас отпустили, Кими подошла ко мне первой. Её глаза были широко раскрыты, на лице застыло выражение, которое я не могла прочитать.

— Сара... — прошептала она. — Ты... ты знала, что так будет?

— Не знала. Но догадывалась. — прошептала я.

Майко подошла с другой стороны, она шла медленно.

— Ты подставила её, — сказала она тихо, в её голосе только лёд и констатация факта.

— Она первая начала, — ответила я так же тихо. — Я просто закончила.

Майко помолчала, сжала губки, прищурилась.

— Ты опасная, бритва.

— Не для вас, — на мгновение наши взгляды встретились.

В её глазах, ярко-голубых и чистых, мелькнуло что-то такое, что я не могла прочитать. Может быть, восхищение. Может быть, страх или презрение? Может быть, что-то большее.

Мы пошли в столовую.

Кими шла между нами, смотря себе под ноги.

Пха.

Дневник Сары | День 15

[ Изамура Айко. Банка. Она заслужила? ]

〰〰〰〰〰〰〰

Нравится? Юдзу и Сара ждут вас в ТГК: @TakefasaProject

Глава 14: Каникулы Юдзу.

22 августа, среда.

— Мамуль, я стул пока в свою комнату вынесу, да?

— Да, туда его. Мешаться тут будет, — согласилась мама, разводя краску в ведре.

Разгар дня. За окном пасмурно, свежо, барабанит лёгкий дождик. Мама в старом спортивном костюме сидит на краю кровати, которую мы тоже сдвинули к центру комнаты, размешивает краску одной рукой, а второй держит инструкцию. На мне старая футболка и короткие шортики, открывающие бёдра почти до трусиков. Волосы я собрала в небрежный пучок на макушке, но несколько фиолетовых прядей уже выбились и прилипли к влажным от усердия вискам.

— Мы хороший цвет выбрали, — сказала я, вернувшись в будущую комнату Сары.

— Пошутишь ей потом, что мы её покрасили в кислотно-розовый, — улыбнулась мама, не поднимая глаз. — Вот умора будет.

— Ма-а-ам, она же все волосы на себе оборвёт или вообще... — я еле сдерживала улыбку, представив это, — или вообще автостопом приедет, лишь бы самой убедиться в этом и перекрасить всё в чёрный!

Мама встала, поставила ведро ближе к стене и взяла валик. Второй протянула мне, я приняла его обеими руками.

— Цвет тёмного чая, — спокойно сказала она, не обращая внимания на мои фантазии. — Кажется, очень в её духе.

— Агась, — улыбнулась я, глядя на краску в ведре. Густая, тёмно-коричневая.

Мы принялись перекрашивать стены. Комната была светло-бежевой, когда тут был кабинет мамы. Теперь она переехала в кабинет на первом этаже, за гостиной, а эту комнату освободила для Сары. Шторы, полки, постель, полутораспальная кровать, по минимуму вещей. Но мы не останавливались на этом, сейчас покрасим стены в тёмный, потом мама ещё хотела какую-то фреску на стене сделать. Ну а я повешу в рамочки фотографии и рисунки. К моменту её возвращения комната станет такой, чтобы она чувствовала себя как дома.

— Вот здесь аккуратнее с углом, — посоветовала мама, указывая пальцем на зону, куда я не очень попадала валиком. — Поверни немного.

Наклонившись, я выгнулась так, что футболка задралась, чуть открывая живот. Краска на валике капнула на пол, оставляя тёмное пятно.

— А откуда у тебя... откуда ты знаешь, как надо? — спросила я между делом, выпрямляясь и одёргивая футболку. — Ты так уверенно это делаешь.

— Иногда важнее делать что-то уверенно, быть уверенным в том, что ты делаешь, чем на самом деле уметь это делать, дочь, — спокойно ответила мама, не глядя на меня.

— Ну... это не ответ! Наверное, — выдохнула я, макнув валик в ведро ещё раз. Краска брызнула на мои босые ступни, и я машинально пошевелила пальцами ног, липкая жидкость затекла между ними, хихик.

Мама фыркнула, дёрнула валиком в мою сторону, и капли краски попали на мою футболку, оставляя тёмные крапинки.

— Ещё какой ответ! — мама хихикнула, потом посмотрела в окно на дождик. — На самом деле, когда мы с твоим папой только заехали в этот дом, ты была в животике... У нас не было денег нанимать специалистов для ремонта, всё делали своими руками поначалу. Так и учились, на ошибках. Знаешь, иногда говорят, быт убивает отношения?

— Не... не знаю, — я пожала плечами, отпуская валик и глядя маме в спину, пальцы машинально провели по влажной футболке, размазывая крапинки.

— Все говорят. Мол, будете жить вместе, начнёте ругаться из-за мелочей. Когда кто-то не так помыл посуду или не заправил кровать, и тому подобное... но... — она еле слышно выдохнула. — Мы были счастливы. Просто делить общее пространство. Готовить его для появления нашей принцессы на свет. И потом... потом тоже, возвращаясь домой... Любовь она такая...

Мама не смогла договорить, я уже слышала влагу в её голосе, тихое шмыганье носом. Подойдя к ней, я погладила маму по плечу, нежно и любя.

— Я тоже скучаю по нему. Всегда... — тихо прошептала я.

— Вы с Сарой, кстати, — мама повернулась, вытерла глаза тыльной стороной ладони. — Столько времени вместе проводите в быту... Не бывало такого, что тебя раздражают какие-то её привычки? Или, например, когда она в твоей комнате или в ванной делает что-то не так, как ты привыкла сама?

Задумавшись, я потерла пальцами подбородок, будто я философ, и посмотрела на стену, которую мы начали красить.

Дождь за окном усилился, капли громче забарабанили по стеклу.

— Честно? Постоянно. Я её убить готова, когда она свои носки разбрасывала по всей комнате, — начала я плавно. — Когда она вместо того чтобы помыть посуду просто поливала её водичкой. Когда она не закрывала дверь в ванную, напевала в душе свои странные песенки и заливала пеной весь пол. Когда она воровала мои лифчики, а потом жаловалась, что они ей маловаты...

— Что? — мама подняла бровь. — Лифчики?

— Ну да. Бывало, — я вдруг посмотрела маме в глаза. — Но знаешь, сейчас я бы...

— Знаю, доченька.

— Я была бы рада, если бы вернулась в комнату и увидела её разбросанные носочки, пену на полу в ванной и услышала её тупые напевы...

Теперь уже я чуть не прослезилась, но мама вовремя пихнула мне валик в руку и принялась красить стену дальше.

— Она вернётся. Любой сложный этап подходит к концу, как и любой счастливый, радостный этап, — мама закрашивала стену плавно, методично, не глядя на меня. — Важно от этапа к этапу помнить об этом.

— Вернётся...? — неуверенно пискнула я.

Мама посмотрела на меня, повернув только глаза, не поворачивая головы. Строго. Взяла паузу. Глубоко вдохнула, как будто оставляя в себе слова «какая же ты дурочка, Юдзу», и потом кивнула.

— Развод её родителей — дело решённое. Раздел имущества по сути её не касается, но есть нюансы.

— Какие? — я стала медленно водить краской по стене, стараясь не смотреть на маму.

— К примеру, свой дом они тоже будут продавать и делить. Её маме, Кимико, придётся переехать куда-то. Это уже явно будет не дом, скорее всего, квартира в многоквартирнике, возможно даже не в этом районе, — мама говорила спокойно, как будто читала мне утренние новости. — Мы с ней параллельно оформляем документы на право Сары проживать со мной, под моей опекой, как минимум пока Кимико не организует новые условия для Сары в новой квартире и пока Сара сама не захочет вернуться к ней. Понимаешь?

— Сложно. По-взрослому, — я кивнула, сжимая валик. — Но да. Понимаю.

— Вот. Но не будем заглядывать так далеко вперёд. Мои прогнозы — Сара вернётся до нового года.

— Очень надеюсь...

Мы продолжили красить стены в тишине какое-то время. Только шорох валиков по стене, тиканье часов в коридоре и барабанный стук дождя за окном. Я чувствовала, как краска оседает на коже, как моя футболка прилипает к спине от пота и влажности.

— Мамуль, — я наконец нарушила тишину, — а хочешь посмотреть, что у меня получилось с рисунком?

— О, конечно, — мама отложила валик и вытерла руки о тряпку. — Показывай.

Поставила валик, вытерла руки о шорты (оставляя на них тёмные следы) и вышла в коридор. Забежала в свою комнату, схватила папку с рисунками, с набросками для выставки. Когда я вернулась, мама уже стояла у окна, и свет из него падал на её лицо.

— Вот, — я протянула ей последний вариант, который рисовала вчера вечером, почти до утра. Сара в профиль, с отброшенной за ухо прядью, с пирсингом в ухе, с лёгкой ухмылкой и глазами, в которых отражался вечерний свет.

Мама долго смотрела, потом подняла на меня взгляд.

— Она у нас красивая, — сказала она тихо.

— Да, — я кивнула, щёки начали теплеть. — Красивая.

— И ты её так видишь. Это... это и есть талант, доченька. Не просто нарисовать лицо, а передать то, что чувствуется.

Опустила взгляд, смущаясь.

— Завтра Сисэ придёт. Помочь мне с тенями. Мы будем рисовать вместе.

— Сисэ? — мама приподняла бровь, но в её голосе скорее заинтересованность.

— Да. Мы в последнее время... ну, сблизились. Она помогает мне с рисунком, а я ей с балансом цветов в её фэнтези-мире. Мы... — я запнулась, внутри закипало смущение, — мы подруги теперь.

— Хм, — в улыбке мамы было что-то тёплое и лукавое. — Я хотела бы с ней познакомиться. Если она приходит завтра, я утром приготовлю завтрак, угощу её, а потом поеду по своим делам. Чтобы у вас был весь день в распоряжении, чувствовали себя свободно и даже могли... пошалить.

— Ма-а-ам! — я покраснела до самых ушей. — Мы просто будем рисовать!

— Конечно-конечно, — мама подмигнула, не упуская возможности подколоть меня. — Я же ничего не говорю. Просто чтобы вам никто не мешал.

Мои пальцы сами собой начинают теребить край футболки.

— Выставка будет в сентябре. В какой-то токийской галерее. Такуми-сенсей сказал, что это престижно.

— О, доченька, — мама подошла, обняла меня, я уткнулась носом в её плечо, вдыхая знакомый запах её духов. — Я так горжусь тобой.

— Но ты же будешь в командировке в сентябре...

— Буду, — мама вздохнула, её рука гладила меня по спине. — Ты мне всё расскажешь и покажешь. Договорились?

— Договорились, — прошептала я в ткань её футболки.

Дождь за окном стихал.

〰〰〰〰〰〰〰

23 августа, четверг.

Утреннее солнце пробивалось сквозь неплотно задёрнутые шторы, заливая комнату мягким золотистым светом. Сидела на краю кровати, и передо мной на туалетном столике был разложен целый арсенал баночек, тюбиков и флакончиков. Сара всегда смеялась над моими утренними ритуалами, говорила, что я выгляжу как ведьма, которая готовит зелье для приворота.

Ну, может быть. Но сегодня я хотела выглядеть идеальненько.

Выдавила на ладонь немного увлажняющего крема, прохладного, с лёгким цветочным ароматом, и начала втирать его в кожу лица. Подушечки пальцев скользили по щекам, по лбу, по линии скул, мягко массируя, разгоняя остатки ночной сонливости. Ночная футболка, чёрная, оверсайз, сползла с одного плеча, открывая ключицу и линию загара.

Потом тонер. Похлопала им по лицу, влага впитывалась в кожу, делая её свежей и упругой. Следом сыворотка, лёгкая, почти невесомая, с капельками, которые переливались на свету. Нанесла её кончиками пальцев, аккуратно распределяя по скулам, по носу, по подбородку.

И наконец патчи под глаза. Достала два полупрозрачных салатовых кружочка, пропитанных сывороткой, и аккуратно прилепила их под глаза, прохлада разлилась по коже. В зеркале я выглядела как маленький зелёный инопланетянин. Сара бы точно сказала что-то типа: «О, Нэкогава, ты уже готова к встрече с другими цивилизациями?»

Хихикнула своему отражению, поправила съехавший воротник футболки, встала, чтобы выбрать наряд.

Шкаф открыт, я перебирала вешалки, пока не наткнулась на бежевый сарафан в котором я была на день рождения, на пляже. Мягкая ткань, лёгкая, почти невесомая, с рюшами по подолу. Сняла его с вешалки, провела пальцами по ткани.

Он был лёгким, летним, с открытыми плечами и тонкими бретельками, которые мягко облегали ключицы. Платье спускалось чуть выше колен, надела его. В зеркале на дверце шкафа отразилась девушка в бежевом сарафане, с фиолетовыми волосами, собранными в небрежный пучок, с патчами под глазами и с лёгким румянцем на щеках.

— Идиотка, — сказала я своему отражению и, наконец, сняла патчи, пряча их в коробочку.

Браслет на запястье, фиолетовый, переливался в утреннем свете. Я провела по нему пальцами. Серёжки-капельки мягко покачивались при каждом движении. Легкий макияж: тушь, чуть-чуть блеска на губах, капелька румян.

Всё, готово.

Спустилась вниз, и с первого этажа донесся запах свежей выпечки, тёплый, домашний, с нотками масла и чего-то сладкого.

— Утречко, мамуль! — пропела я, входя на кухню. — Пахнет отпад! Что тут у нас?

Мама стояла у плиты в лёгком голубоватом костюме, кофточка и шортики ниже колен. Волосы были аккуратно уложены, на лице лёгкий макияж. Она выглядела так, будто сошла с обложки журнала «Идеальная мамочка».

Замерла на полушаге, разглядывая её. Мама — не просто мама. Она — целая вселенная. Такая ответственная, милая, красивая и в то же время сильная и надёжная. Почему она одна? Даже без друга или подруги? Наверное, просто не может кем-то заменить папу. И я понимаю её. Хотя ведь и правда, её часто разные мужчины звали гулять, но она всех отшивала. Только с подругой с работы часто гуляет. О чём это я? Ах, да. Она идеальна.

Сейчас она стояла на кухне, раскладывая выпечку на поднос. На фоне играла тихая музыка, старый, я бы даже сказала древний, но родной рок. Узнала эту песню — папа любил её.

— О, доченька! — она подмигнула, её взгляд скользнул по моему сарафану. — Ты сегодня очень... летняя.

— Агась! — я подошла ближе, заглядывая на поднос. — А это что?

— Таяки, — мама поставила поднос на стол. — С начинкой из красной фасоли, из крема и ещё с матчей. И маленькие онигири — с лососем и с умебоши. Я подумала, что для завтрака с гостьей это будет и вкусно, и не слишком тяжело.

— Мамуль, ты... ты просто сказка, — сказала я, восторженно выдохнув, подходя к ней и обнимая за плечи.

— Ой, доченька, прекрати, — мама шутливо отмахнулась с улыбкой. — А то я растаю. А теперь давай накрывай на стол! Гостья скоро придёт, а у нас ещё чай не заварен!

По её указке я принялась расставлять тарелки и чашки.

За окном уже вовсю светило солнце, и лёгкий ветерок играл с занавесками.

— Так, — мама подошла ко мне и поправила мой воротник, — И не волнуйся ты. Всё будет хорошо.

— Я не волнуюсь, — сказала я, хотя в груди уже начинало щемить от предвкушения.

И в этот момент раздался звонок в дверь.

Это было так внезапно, что я аж подпрыгнула и ойкнула. Мама улыбнулась и похлопала меня по попе, жестом, который умеет только мама и Сара.

— Иди открывай.

Выдохнув, я пошла к двери, потирая руки, ведь ладошки начинали слегка потеть.

Открыла.

На пороге стояла Сисэ.

Солнце освещало её сзади, и её пепельные волосы, собранные в небрежный пучок, казались светящимися. На ней была лёгкая летняя рубашка с коротким рукавом, светло-персиковая, почти прозрачная на свету, и верхние пуговицы были расстёгнуты, открывая ключицу и край тонкой золотой цепочки. Короткие шорты и лёгкие босоножки на тонкой подошве. В руках корзинка, накрытая белой салфеткой.

— Привет, — сказала она голосом, чуть хрипловатым от волнения, её щёки слегка порозовели, когда она посмотрела на меня.

— П-привет, — попятилась я, пропуская её в дом. — Проходи, разувайся.

Сисэ вошла, аккуратно сняла босоножки и поставила их рядом с моими кедами. Когда она выпрямилась и наши взгляды встретились, она улыбнулась, мягко и застенчиво.

— Ты сегодня очень... — она запнулась, её глаза скользнули по моему сарафану. — Очень красивая.

— С-спасибо, — я покраснела невольно. — Ты тоже. То есть... ты тоже отлично выглядишь.

Из глубины дома послышались шаги, и мама появилась в прихожей, вытирая руки о полотенце.

— А вот и наша гостья! — мама улыбнулась, её взгляд внимательно осмотрел мою подругу. — Здравствуй, Ямагучи-сан!

— Здравствуйте, Наоми-сан! — Сисэ сделала лёгкий поклон и протянула корзинку. — Это вам. Я взяла свежие ягоды по пути, тут клубника, малина, вишня.

Мама взяла корзинку, лицо озарилось искренней улыбкой.

— Ой, какая прелесть! Спасибо тебе большое! Это так... неожиданно и приятно. Проходите на кухню, я как раз заварила чай.

Мы прошли.

— Садитесь, — мама указала на стол, и мы сели напротив друг друга.

Завтрак начался с лёгкой неловкости, Сисэ смотрела на таяки, не зная, с какого начать, а я крутила в руках чашку, слегка дрожащими пальцами.

— Попробуйте с кремом, — посоветовала мама, пододвигая тарелку. — Надеюсь, не подгорели. Если подгорели, вы меня предупредите.

Сисэ взяла таяки и аккуратно откусила, её глаза расширились.

— Ой... это же просто невероятно! — она почти пискнула, и я невольно улыбнулась. — Очень вкусно.

— Ну вот и славно, — мама откинулась на спинку стула, с довольным видом. — А вы, Ямагучи-сан, на каком курсе? Я Юдзу говорила, что вы тоже в кружке рисования.

— На втором году старшей школы, — ответила Сисэ и чуть расслабилась. — А кружок... я перевелась в кружок в этом году, до этого ходила только на курсы в художественную академию. Просто когда я увидела работы Юдзу... я поняла, что хочу учиться рядом с ней.

— Ого, — мама приподняла бровь, в её глазах мелькнула лукавая искорка. — Так Юдзу, значит, вдохновляет тебя?

— Ма-а-ам! — я чуть не поперхнулась чаем, жар беспощадно заливал лицо.

Сисэ тоже покраснела, но улыбнулась.

— Да. Она очень талантливая. И у неё... — Сисэ запнулась, подбирая слова, — у неё есть дар. Видеть людей по-настоящему.

Мама кивнула, улыбка стала мягче.

— И вы тоже участвуете в выставке в сентябре? — спросила она.

— Да, — кивнула Сисэ. — Я рисую фэнтези-мир. И мне помогает Юдзу с балансом цветов. Она очень хорошо чувствует цвет.

— Ну, — мама отпила чай, — тогда я оставляю вас, девочки. Мне нужно уезжать к подруге, но я надеюсь, что вы хорошо проведёте время.

Она встала, подошла ко мне и чмокнула в лоб. От неё пахло духами и домом, от этого стало спокойнее.

— Спасибо, мамуль, — сказала я тихо.

— Не за что, — она улыбнулась и повернулась к Сисэ. — Приятно было познакомиться, Ямагучи-сан.

— Взаимно, Наоми-сан! — Сисэ встала и сделала лёгкий поклон.

Когда дверь за мамой закрылась, Сисэ повернулась ко мне и тяжело выдохнула.

— Твоя мама... — начала она, с ноткой восхищения. — Она... как бы это сказать...

— Огонь и мега-пушка, — закончила я за неё, и мы обе рассмеялись.

— Да! — Сисэ кивнула. — Именно! Она просто... невероятная!

И тут я перевела взгляд на большую папку, которую Сисэ принесла с собой.

— Это... твой рисунок?

— Да! — Сисэ оживилась, глаза засветились. — Почти готов. Хочешь посмотреть?

— Конечно! Бежим в мою комнату!

Мы взлетели по лестнице, оставляя посуду на столе, я пообещала себе мысленно, что помою её позже, когда Сисэ уйдёт. Обязательно, точно! Наверняка.

Комната встретила нас лёгким творческим беспорядком, на столе громоздились стопки бумаги, на полу валялись скомканные черновики, а на кровати лежал чёрный кот-дакимакура и плюшевый Генерал Единорог, который смотрел на нас пуговичными глазами, будто фейсконтроль.

— Вау, — выдохнула Сисэ, оглядываясь. — У тебя... уютно. Немного хаотично, но уютно.

— Прости за беспорядок, — смутилась я, подходя к столу и освобождая место. — Я это...

— Нет-нет, мне нравится! — Сисэ подошла к столу, провела пальцами по краю. — Здесь чувствуется... жизнь.

Достав из шкафа два мольберта, я поставила их рядом, открыла коробку с красками и разложила кисти.

— Ого, у тебя два мольберта, — заметила Сисэ, присаживаясь ближе на стул рядом со мной. — Сара тоже рисует?

От слов Сисэ я улыбнулась, внутри разлилось тепло при одном только упоминании её имени.

— Нет. Если она и рисовала, то либо на мне, либо на себе. Или это были каракули. Ну, такие детские комиксы. У неё ноль таланта к рисованию.

— Правда? — Сисэ тоже улыбнулась. — А она пробовала?

— Правда! Я не вру, — пискнула я, привстав взяла маленькую рамку со стола. — Вот. Она нарисовала это мне на день рождения.

Протянула рамку Сисэ. Внутри был рисунок, кривой единорог с выпученными глазами, радужной гривой и рогом, который был похож на...

Сисэ посмотрела на рисунок. Потом на меня. Потом снова на рисунок. Её шестерёнки в мозгу наверное кипели. Я даже почти видела пар из ушей.

— Это... — она запнулась, щёки порозовели. — Рог... он похож на...

— На баклажан, — сказала я, и мы обе хихикнули.

— Или на... — добавила Сисэ, прикрывая рот ладонью.

— Она так же сказала! — я засмеялась. — Что рог похож на баклажан или на кое-что другое.

— Их-хи! Боже!

Мы обе посмеялись, легко, искренне, и это было так хорошо, что я забыла о том, как волновалась. Вернула рамочку с единорогом на стол.

— Ну что, покажешь свой рисунок? — спросила я, когда смех стих.

Сисэ кивнула, достала из папки лист и поставила на мольберт. Я ахнула. Это был её фэнтези-мир, яркий, насыщенный, с переливающимися красками. Деревья с серебряными листьями, небо в фиолетовых и золотых тонах, река, которая текла как будто вверх, а не вниз.

— Это... просто потрясающе, — выдохнула я.

— Правда? — Сисэ засмущалась, но было заметно, как горят её глаза. — Ты думаешь, я правильно передала свет?

— Да, — я кивнула, не отрывая взгляда от рисунка. — Но здесь, может быть, стоит добавить тёплый акцент? Вот тут. Чтобы создать глубину типа.

Сисэ задумалась, кивнула. Я тоже поставила на второй мольберт свой портрет Сары и включила музыку, старую, медленную, с гитаркой.

Мы начали рисовать.

〰〰〰〰〰〰〰

Рисовали уже около часа.

В комнате царила какая-то особенная тишина, два человека заняты одним делом. Слышно только, как кисти скользят по бумаге, как за окном щебечут птицы и ветер колышет листву.

— Ты слишком стараешься, — мягко сказала Сисэ, голос звучал ровно и успокаивающе, как музыка для медитации. — Ты пытаешься передать идеальный образ, не бойся сделать ошибку.

— Угу-угу. Знаю, — выдохнула я. — Но я не могу перестать пытаться.

— Она клёвая модель, — одобрительно кивнула Сисэ.

Кивнув, я подняла взгляд.

И в этот момент телефон громко завибрировал.

Вздрогнув, я схватила смартфон, разблокировала экран и увидела имя на дисплее. Хаясэ. Сердце стукнулось о рёбра.

— Что-то случилось? — спросила Сисэ, заметив, как я замерла.

Не ответив, я просто открыла сообщение.

Хаясэ: [ Юдзу, привет! Прости, что поздно пишу, мама только вернулась с сеанса у Сары, и я хотела сразу вам написать! Она сказала, что с Сарой всё хорошо, она держится, вы тоже держитесь, не переживайте! ]

Выдох. Хорошо. Она в порядке, держится.

Но следующее сообщение заставило меня окончательно замереть.

Хаясэ: [ И ещё... мама сказала, что у Сары сбриты волосы на виске. С одной стороны. Она сказала, что это выглядит жёстко, но Сара отшутилась, что это её "новый имидж". Я подумала, что вам стоит знать... ]

Ю: [ Спасибо, Хаясэчка! Большое спасибо! ]

Это всё что я смогла ответить. Мир замер. Сбриты волосы. На виске. С одной стороны.

Перевела взгляд на свой рисунок. На нём Сара была со старой причёской, с растрёпанным, дерзким хвостом, с прядями, падающими на лицо, скрывающими пирсинг в ухе. На бумаге она была прежней. А в реальности она уже изменилась.

Вдруг слёзы защипали глаза, и я не могла их остановить. От осознание того, что она меняется там, где я не могу быть рядом. Что она проходит через это одна. И она не похожа на мой рисунок. Это так глупо и больно оказалось в моменте.

— Нэкогава... — Сисэ положила кисть, встала со стула, сделала ко мне. — Что случилось?

Но я не могла говорить. Просто подняла на неё глаза и показала экран. Она прочитала сообщение, потом посмотрела на меня, на рисунок, на мои мокрые глаза.

— Ох, Юдзу... — она обняла меня.

Внутри всё вибрировало, я уткнулась носом в её плечо. Её руки обвили меня, одна на спине, вторая на затылке, поглаживая мои волосы, прижимая к мягкой груди.

— Это же ничего, — шептала Сисэ. — Ты слышишь?

Кивнув ещё раз, я утыкаясь носом в её плечо. От неё пахло цветочным, как от свежего луга, сделала вдох, напряжение постепенно ушло.

— Я просто... — начала я, но голос сорвался.

— Знаю, — перебила она. — Я понимаю.

Сисэ отступила на шаг, и в этот момент её локоть задел банку с краской, стоявшую на самом краю стола.

— Ой! — пискнула она, но было поздно.

Банка опрокинулась, и вода с остатками краски разлилась прямо на нас. Холодная, влажная, с липкими каплями, которые разлетелись в разные стороны, оставляя на светлой ткани тёмные, расплывчатые пятна.

— А-а-а! — я отпрыгнула, но вода залила сарафан. — Ну... и как это понимать?

— Прости! — Сисэ замахала руками, с широко раскрытыми глазами. — Я нечаянно! Я...

Она посмотрела на свою блузку, которая теперь была вся в мокрых пятнах, и её лицо стало виноватым.

Схватив её за руку, я повела нас в ванную, взяла полотенце и начала вытирать её, но только размазывала влагу по ткани, делая пятна ещё больше. Мои руки неистово дрожали, а жар заливал щёки.

— Юдзу! — Сисэ засмеялась, пытаясь увернуться от моих неуклюжих движений. — Ты только хуже делаешь!

— Хихик! Я знаю! — я тоже засмеялась, смех вытеснял смущение. — Но я не могу остановиться!

Мы стояли в ванной, мокрые, смеющиеся, как две идиотки, в этот момент я почувствовала, как вода стекает по моим ногам, как ткань сарафана прилипает к телу, облегая бёдра и грудь.

— Давай, — сказала я, переводя дыхание. — Снимай мокрое. Я всё постираю, до вечера высохнет.

Сисэ помедлила, потом кивнула. Её пальцы потянулись к пуговицам блузки.

— Отвернёшься? — тихо спросила она.

Моргнув, мне потребовалось пару секунд, чтобы осознать просьбу. Отвернулась, давая ей пространство, и тогда услышала, как ткань соскальзывает с её плеч, она аккуратно сложила её на край раковины.

Но через пару секунд я уже повернулась обратно.

Сисэ стояла в одном лифчике, простом, бежевом, который мягко обнимал её грудь. Её плечи были открытыми, ключицы нежно выделялись на бледной коже, тонкая линия шеи подчеркивалась золотой, тонкой цепочкой.

— Ох... — вырвалось у меня, и я тут же покраснела, снова отворачиваясь. — Прости! Я... принесу тебе футболку!

Сердце тарабанило ритм где-то в горле, пока я выбегала из ванной. В комнате схватила одну из своих футболок, простую, серую, и вернулась.

Сисэ взяла футболку из моих рук и, не снимая лифчика, натянула её. Ткань облепила её грудь, которая, оказалось, была пышнее, чем у Сары. Футболка натянулась, но Сисэ, похоже, чувствовала себя комфортно.

— Спасибо, — сказала она, её уши чуть порозовели. — Так лучше.

— Н-ну и славненько, — выдавила я.

Сисэ посмотрела на меня. Её взгляд скользнул по моему сарафану , мокрому, прилипшему к телу, облегающему.

— Ты тоже мокрая, — в её голосе появилась лёгкая игривость. — Тебе бы тоже переодеться.

Опустила взгляд и увидела, как ткань сарафана прилипла к моей груди. Упс х2.

— Д-да, — я запнулась, щёки уже вскипели. — Прости, реально.

Снова выбежала из ванной, заскочила в свою комнату и натянула чёрную оверсайз-футболку. Она была длинной до середины бедра, я была в ней почти как в платье. Когда я вернулась в ванную, Сисэ уже стояла у раковины, поправляя волосы.

— Лучше? — спросила я.

— Лучше, — улыбнулась она. — И ты красивая, даже когда мокрая, их-хи!

Улыбка сама собой расползлась по моему лицу, когда я снова отвернулась. Стиральная машина тихо жужжала.

— Давай выйдем, — предложила я. — На крышу. Там свежо, и... может, солнце поможет нам высохнуть. Погода сказочная.

— Хорошая идея, — согласилась Сисэ. — Надо проветриться.

Мы взяли мольберты, краски, плед и поднялись на крышу. Лестница была в коридоре второго этажа. Я пропустила Сисэ вперёд, чтобы она не смотрела мне под футболку! Ну мало ли!

Поднялись, огляделись. Хорошо, что мы с мамой часто прибираемся тут. Солнце уже поднялось высоко, лёгкий ветерок играл с нашими волосами. Расстелила плед, мы поставили мольберты и продолжили рисовать.

— Так лучше, — сказала Сисэ, запрокинув голову к небу. — Здесь как будто дышится иначе. В квартире так на крышу не выйдешь. Да и в школе...

— Да, — я улыбнулась с хитринкой. — Но в школе можно. У друзей есть ключи, мы с Сарой там часто обедаем или просто прячемся, чтобы...

— Реально? — Сисэ удивилась, с лёгкой улыбкой.

— Правда-правда! — подмигнула я. — В сентябре свожу тебя, если хочешь.

— Ещё как хочу. Это же здорово!

— Договорились! — я оттянула нижнее веко пальчиком игриво и высунула язык.

Сисэ звонко захихикала. В этот момент я заметила на улице знакомые фигуры, которые замерли и оглянулись на наш смех.

Мако и Ахико шли по тротуару внизу. Точнее уже не шли, а застыли на месте, выпучив свои четыре глаза прямо на нас. У Мако в руках был огромный пакет, кажется, с напитками и какими-то вкусняшками.

— Юдзу-у-у! — заорал Мако, размахивая свободной рукой так громко, что птички с веток вылетели со свистом. — А ты чего там? Крышу красишь, да?

— Исуми-и-и! Рисую! — крикнула я в ответ, подставив ладошки ко рту. — А вы чего?

— Мы гуляем! — ответил он. — А можно к вам?

Воть. Так бесцеремонно мог напроситься только Мако. Ахико рядом с ним тут же покраснела и силой дёрнула его за рукав пёстрой салатовой футболки. Я посмотрела на Сисэ, а она улыбнулась и кивнула.

— Я, конечно, не думала, что у нас будет компания, но пусть, — прошептала она, наклонившись ко мне. — Я не против. Мы же с тобой не в последний раз так...?

— Конечно не последний. Если не хочешь... — так же тихо шепнула я.

— Нет, всё хорошо. Я за. — кивнула увереннее и с улыбкой она.

— Поднимайтесь! — выкрикнула я им после совещания.

Через минуту они уже были на крыше. Мако нёс огромный пакет со сладостями — видимо, они накупили их в парке рядом, судя по логотипу.

— Ого, — сказал Мако, оглядываясь. — А у вас тут прям салон красоток! — он подмигнул. — То есть, красоты. Салон красоты. Здравствуй, Ямагучи! Давно не виделись!

— Здравствуй, Исуми, — Сисэ кивнула с лёгкой улыбкой. — Приятно видеть.

Ахико, в своём клетчатом платье-рубашке, робко подошла ко мне и коснулась локтя.

— Ты как? — тихо спросила она.

— Всё хорошо, — я улыбнулась от тепла её заботы. — А ты?

— Тоже. Мако показывал мне ассортимент новых сладостей в парке, как видишь... — краснея, она кивнула на их пакет.

Мы расстелили ещё один плед, Мако выложил сладости, и получился настоящий пикник на крыше. Солнце светило, ветер играл с нашими волосами, всех четверых. Мако включил на мини-колонке мелодичный саундтрек какого-то аниме, они с Ахико сели напротив друг друга, как робкие голубки, и дегустировали свои вкусняшки. Мы с Сисэ рисовали, переглядываясь и улыбаясь друг другу, иногда обмениваясь красками и тоже пожёвывая сладости, которые то и дело заботливо подкидывал нам Мако.

— Ух, хорошая погода сегодня, я же говорил! — пропел Мако, движением головы откидывая чёлку и глядя в небо, щурясь.

— Говорил... — пискнула Ахико, пряча глаза.

— А она не хотела идти гулять, прикиньте? — громко жаловался Мако.

— Х-хотела, просто... — шептала Ахико.

— Еле её уговорил! А Горо выгнал меня из квартиры пинками и сказал, чтобы я не возвращался! — жестикулировал он. — А я всего лишь хотел зарубиться в файтинг!

— Потому что ты громкий, — проворчала Ахико.

Мы с Сисэ улыбнулись, она даже мило прикрыла ротик пальчиками.

— А Горо где вообще? — спросила я между делом, жуя пышную зефирку со сладкой начинкой.

— Он дома, занимается, — Мако закатил глаза. — Говорит, что ему надо готовиться к экзаменам. Скука-а-а!

— Может, позовём его? — предложила Ахико, и её умилительные щёчки чуть порозовели. — Он же тоже... часть компании.

Мако посмотрел на меня, потом на Сисэ. Я пожала плечами, Сисэ кивнула.

— Позвоню этому придурку! — сказал Мако, доставая телефон. — Я сейчас!

〰〰〰〰〰〰〰

Через минут 15 Горо уже стоял на крыше, слегка запыхавшийся, с удивлённым взглядом.

— Ого. Вы... вы тут все? — сказал он, переводя взгляд с меня на Сисэ, с Сисэ на Мако, с Мако на Ахико.

— А ты думал, мы тебя не позовём, семпай? — улыбнулась я, ведь его смущение почему-то разряжало обстановку.

Горо поставил свой рюкзак на выступ крыши, достал несколько банок газировки, протянул Мако, тот передал одну мне, я передала Сисэ.

Мако и Горо встали у края, бурно обсуждая файтинг, в который Горо не согласился играть с утра, а Ахико тихо подошла к нам с Сисэ.

— Рисуем для выставки, — спокойно сказала Сисэ, указывая на наши мольберты.

Мы сидели с ней на пледе, поджав под себя ноги, перед нами были наши работы, вокруг разложены краски, кисти и прочее.

— Вау. Красиво... — выдохнула Ахико, разглядывая. — Это волшебный мир? У тебя такой талант, Ямагучи...

— Спасибо, Андо. Приятно слышать. — кивнула Сисэ.

— А у тебя Сара! — Ахико указала пальцем на мою работу и шире улыбнулась. — Я узнала сразу!

— Похоже получается? — спросила я.

— Угу-угу! — активно закивала она, что аж косички запрыгали.

Потом Мако позвал Ахико пробовать мармелад, а Горо подошёл и сел рядом со мной, его взгляд на мгновение задержался на моих плечах, а точнее на одном плече, которое открылось широким воротом большой футболки, и ещё на том, как ветер играет с тканью. Я отвела взгляд обратно на рисунок, щёки начали теплеть, поправила воротник.

— Ну что, — сказала я, беря в руки карандаши как веер. — Будем рисовать или вы просто посидите?

— Рисовать! — сказал Мако с энтузиазмом, проглатывая мармеладного мишку. — Я хочу попробовать!

— Ты? — удивилась Ахико, крутя в пальцах такого же мишку, в её голосе послышался смех. — Ты же не умеешь...

— Это не важно!

Это звучало очень уверенно. Я дала ему лист бумаги, он взял в руки карандаши и начал рисовать что-то. Через минуту, две, он показал нам результат: нелепый, смешной рисунок, который заставил всех смеяться.

— Это ты, — сказал он, показывая на Ахико. — Или я просто нарисовал сову? Не могу понять.

— Исуми! — Ахико пискнула и закрыла лицо руками.

— Эй, — я наклонилась к Горо, наши плечи почти соприкоснулись, — ты чего молчишь?

— Я... наслаждаюсь моментом, — его взгляд на мгновение задержался на мне. — Просто сижу и смотрю.

У меня перехватило дыхание на секунду.

— Ты такой забавный, семпай, — тихо сказала я, а он смутился, отводя взгляд.

Позже я легла на живот на пледе, чтобы рисовать с другого ракурса и чтобы спинка отдохнула, согнула ноги, болтая босыми пятками в воздухе почти у попы. Ветер коснулся открытой кожи, и я поняла, что низ футболки чуть задрался, открывая бёдра и край трусиков, бежевых, простеньких. Но поправлять не стала, потому что подумала, что никто не видит ничего.

Горо, сидевший рядом, как-то слишком резко отвернулся и стал пилить взглядом соседний дом, его уши покраснели как помидорки.

— А вы... — начал он, чуть не писком, но не смог закончить.

— Чего? — я улыбнулась, и в голосе появилась лёгкая игривость.

— Ничего, — сказал он, стараясь не смотреть в мою сторону.

Сисэ, сидевшая напротив, заметила это и очень мило улыбнулась, пряча улыбку за кистью. Я всё же поправила футболку, стыдно.

Мы рисовали, смеялись, пили газировку и ели пончики.

Солнце медленно опускалось к закату, окрашивая небо в тёплые оранжевые тона.

— Как там Сара? — вдруг спросила Ахико, подползая ко мне, когда Горо снова отошёл спорить с Мако, голос её был тихим.

— Она... держится, Ахи. У неё всё нормик, — сказала я. — У неё сбриты волосы на виске, прикинь?

Все замолчали, Горо и Мако обернулись, но ничего не сказали.

— Это... Внезапно. Но, наверное, это значит, что она сильная? — сказала наконец Ахико.

— Да, — я кивнула с улыбкой. — Она очень сильная.

Горо подошёл, положил руку мне на плечо и сжал. Я накрыла его ладонь своей.

— Мы дождёмся её, — сказал он тихо.

Мако тоже подошёл и пихнул мне печенье в рот. Я откусила.

— Я знаю. Дождусь, ещё как.

В этот момент снизу послышался голос:

— Юдзу! Я вернулась!

Мама. Она стояла внизу, поднимая голову к крыше, и смотрела на нас с лёгким удивлением.

— Мамуль! — я встала, окинула руками по кругу. — Проходи! У нас тут... Это... Эм...

— Вижу, — улыбнулась мама, заходя в дом.

Когда она поднялась и выглянула на крышу, её глаза расширились. Тут были разбросаны пледы, сладости, мольберты, краски, и все мы замерли, глядя на неё.

— Ого, — сказала она, переводя взгляд с меня на Горо, с Горо на Сисэ, с Сисэ на Мако и Ахико. — А вы тут... тусовку устроили. Я думала, это всё сказки, когда коллеги рассказывали, что оставляли детей дома одних, а когда возвращались, у тех уже была вечеринка.

— Ма-а-ам, мы просто... — начала я.

— Я понимаю! — она засмеялась. — Я же вижу. Ну что ж, раз вы тут собрались, я принесу ещё чай.

— Наоми-сан, не стоит! — Сисэ встала, смущаясь. — Мы уже...

— Стоит, стоит, — мама улыбнулась, и в этой улыбке было столько тепла, что я даже забыла, что мы вообще тут делали. — Мне так приятно, что у моей дочери есть такие друзья. Вы не представляете, как я рада.

Мама ушла за чаем, а мы остались на крыше.

Горо чесал затылок, Мако стал переключать музыку на колонке, Ахико, краснея, дёргала его за рукав. Сисэ села обратно рядом со мной. Я посмотрела на небо, на закат, на друзей, которые были рядом. И подумала о Саре.

— Я рада, что вы все здесь, — сказала я тихо.

Сисэ улыбнулась. Ахико подошла, села рядом, прижалась к моему плечу, как котёнок. Мако поднял стакан с газировкой и приобнял высокого Горо за талию.

— За нас! — сказал он.

— За нас! — повторили мы хором.

Улыбнувшись, я подняла свой стакан вместе с ними. Ветер играл с волосами. Это какое-то почти счастье?

— Сайка, — прошептала я в облака, никто не услышал. — Я тебя очень жду.

Мама принесла большой чайник и стаканчики, Горо помог ей подняться, Мако помог разлить чай. Мы сели в круг на пледах, болтали, пили и ели сладости. Мама рассказывала смешные истории из своей работы, Мако смеялся так громко, что эхо разносилось по двору, Ахико прятала лицо в ладонях, Сисэ улыбалась, прикрывая рот ладошкой, а Горо сидел рядом со мной и иногда тихо комментировал мамины истории, заставляя меня хихикать.

Закат уже почти погас, когда мама зевнула, встала и, пожелав нам спокойного вечера, отправилась в свою комнату.

— И не оставляйте после себя мусор! — крикнула она уже уходя, и мы дружно засмеялись.

Гости постепенно начали расходиться.

Горо и Мако прибрались, собрали пустые банки, упаковки от сладостей, свернули пледы. Когда мы спустились в прихожую, Мако пихнул оба пакета с мусором Горо и, пользуясь тем, что Ахико уже стояла у входа, аккуратно взял её за руку.

— Я провожу тебя до дома, — его голос был необычно тихим.

Ахико покраснела, но не вырвала руку. Она просто кивнула и пошла за ним, бросив на меня прощальный взгляд с тёплой улыбкой.

Мы с Сисэ остались вдвоём. Она уже переоделась в свою чистую и сухую блузку.

— Как рисунок? — аккуратно спросила я.

— Основная работа готова, — сказала она уверенно. — Всё будет хорошо, Юдзу.

Улыбнулась, глядя на неё.

— Спасибо за сегодня.

— И тебе спасибо, — она подошла ко мне и на мгновение коснулась моего плеча. — Это был... хороший день.

Сисэ ушла, а я стояла у двери, глядя ей вслед, пока её фигура не исчезла за поворотом.

Потом я поднялась в свою комнату, села на кровать и взяла в руки телефон. Открыла чат с Сарой. Написала:

Ю: [ Сегодня был хороший день. Я скучаю по тебе. Очень. Возвращайся скорее, Сайка ]

Отправила, зная, что она не прочитает это сейчас. Но когда-нибудь она увидит. И тогда поймёт, что я ждала. Наверное ей будет приятно.

〰〰〰〰〰〰〰

Нравится? Юдзу и Сара ждут вас в ТГК: @TakefasaProject

Глава 15: Как правильно прощаться?

16-й день.

Такое ведь бывает только в тупых комедиях? Я даже помню: во время одного из ночных киномарафонов с Юдзу была точно такая же сцена. Ну ладно, не совсем такая же, но похожая. Окно в здании, этаж второй, третий, может четвёртый — такой, чтобы с улицы было видно, и в это окно высовывается голая задница. Именно в такой ситуации мы и оказались прежде чем побежать наутёк в разные стороны.

Как всё к этому пришло?

Нашу комнату назначили дежурить. Как и ещё две другие комнаты.

После долгих споров (в которых мы проиграли) нам достался третий этаж в соседнем крыле: две пары девушек были заняты мытьём полов в кабинетах, а мы с Майко и Кими мыли подоконники в коридоре, каждая у своего окна. Старые, скрипучие тряпки, вёдра с мутной водой и вонючее моющее средство. Добавить к этому наш запах пота, потому что солнце сквозь стёкла палило адское.

В тот момент я поняла, почему другие девчонки настоятельно решили мыть полы в прохладных кабинетах. Тем не менее...

Не доставая до верхней части окна, я забралась с ногами на подоконник и встала на нём в полный рост, на цыпочки, вытягиваясь, чтобы достать самого верха. Красная кофта задиралась, открывая живот и край трусиков, из-за того, что штаны слегка сползли. Майко стояла у соседнего окна, держала ведро и смотрела. Её взгляд скользнул по моей спине, по тому, как ткань натянулась на ягодицах, когда я вытягивалась вверх.

— Не упадёшь? — спросила она.

— Не дождёшься.

Повернулась к ней сначала взглядом, потом и лицом и улыбнулась устало. Майко уже подошла ко мне, оставив ведро у своего окна, и вцепилась в мою талию одной рукой, сжимая край кофты, а второй — в ткань штанов на бедре. Её пальцы слегка впивались в кожу через ткань.

— И всё же лучше не рисковать, — холодно процедила она сквозь зубы, глядя исключительно в окно перед нами.

Во дворе под нами была спортплощадка и группа парней с физруком. Они сейчас делали разминку, было слышно противный приказной тон физрука, который потрепал нервы уже всем — не только парням в синих костюмах, но и девушкам в красных. И тут подошла Кими.

— Я закончила со своим окн... — она посмотрела на нас. — Ой, вы чего тут?

— Да вот, скучаем, — выдала я чуть нагловатой хрипотцой.

— Бритва решила задницу показать в окно, — нагло прокомментировала Майко.

— Эй! — отцепив шлепком по пальцам её руки от своей одежды, я спрыгнула с подоконника. — С чего вдруг я? Может, ты?

— Не знаю. Это же ты встала прям на подоконник во весь рост, — отстранённо сказала Майко в ответ.

Кими моргала своими бездонными чёрными глазами, потом протёрла веснушки кулачками и улыбнулась.

— Иногда не понятно, когда вы шутите, а когда нет.

Кинула взгляд на неё, потом на Майко. Солнце палило, пот стекал по спине, и в голову пришла идея, от которой я чуть не рассмеялась вслух.

— Давайте пари. Кто успеет вымыть меньше окон, тот встаёт и показывает голую задницу в окно! — выпалила я с наглой ухмылкой.

Кими застыла, глаза округлились и стали ещё больше, чем обычно. Майко приподняла бровь, глазки стали ещё острее.

— Ты серьёзно? — спросила Кими.

— А ты трусишь? — я склонила голову набок, и моя кривая чёлка упала на глаза, сдула её и посмотрела на Кими с вызовом.

— Я... — она запнулась, переводя взгляд с меня на Майко.

Майко развела руками:

— На спор, согласна.

Кими вздохнула.

— Ладно. Но если я проиграю...

— Если проиграешь — будешь показывать задницу, — закончила я за неё. — Всё честно.

Мы разошлись по своим окнам. Я взяла тряпку, намочила её и быстро, одним движением провела по стеклу, оставляя за собой грязные разводы. Вода стекала вниз, но я даже не пыталась её вытереть, просто поливала окна, делая вид, что работаю. Рядом Майко делала то же самое, я видела, как она смотрит на меня краем глаза и ухмыляется.

А вот Кими работала честно, старательно вытирала каждое стекло, поднималась на цыпочки, её веснушчатое лицо было сосредоточенным.

— Время, — сказала я, когда мы закончили.

Тут же мы отошли от окон, посмотрели друг на друга. Майко подошла к моему окну, провела пальцем по стеклу и поднесла его к свету.

— Грязно, — сказала она закатывая глаза. — Ты даже не пыталась.

— Я пыталась, — ответила ей с невинным лицом. — Просто у меня руки не из того места.

Кими подошла к своему окну. Оно сияло, чистые стёкла, без разводов. Она приложила ладонь к стеклу, и на нём не осталось следа.

— Я выиграла? — её голосок дрожал от надежды.

— Нет, — сказала Майко, подходя к своему окну. — У тебя одно окно. У меня два. У бритвы два с половиной.

— Эй! — возмутилась я. — Откуда пол-окна?

— Ты его просто полила водой, даже не вытерла, — Майко пожала плечами. — Считается как половинка.

— Сама ты половинка! — наигранно насупилась я.

— Это не честно! — Кими почти пискнула, но с улыбкой.

— Пари есть пари, — я подошла к ней и положила руку на плечо. — Не трусь, Кими.

Она посмотрела на меня, потом на Майко, которая уже ухмылялась, и медленно выдохнула.

— Ладно. Но вы мне за это заплатите.

— Договорились, — я кивнула.

Кими забралась на подоконник. Она была маленькой и лёгкой, не смотря на внушительную грудь, но мы всё равно помогли, я поддержала её за талию, а Майко подошла с другой стороны, взяла Кими за руку, помогая ей удержать равновесие.

— Ну давай, — сказала Майко. — Покажи им всем.

Кими зажмурилась на мгновение, потом, не смущаясь, стянула с попы штаны. Её ягодицы, бледные, почти белые, с крошечными веснушками, показались в окне. Она стояла, придерживаясь за нас, и плечи дрожали от сдерживаемого смеха.

И тут Майко как засвистела!

Громко, пронзительно, так, что эхо разнеслось по двору и у меня чуть не заложило уши. Все парни на спортплощадке обернулись. Физрук замер на полуслове, поднял голову и увидел то, что он увидел.

— КТО ТАМ?! — заорал он. — АНУ-КА СЛЕЗАЙ!

Кими взвизгнула, то ли от страха, то ли от смеха, и соскочила с подоконника, натягивая штаны на ходу.

— Бежим!

Мы сорвались с места. Кими кричала: «Я вас ненавижу!» — но в то же время смеялась. Она побежала в сторону нашего блока, вправо по коридору, её рыжие волосы мелькнули в проёме дверей, как молния.

А я и Майко рванули в другую сторону — налево, по лестнице вниз, потом вверх, потом снова вниз, или влево или вниз, короче, не понимая, куда мы бежим.

Мы влетели в первую же рандомную дверь, ручка которой поддалась на наше дёргание. Захлопнули её. Я прижалась спиной к стене, тяжело дыша. Сердце колотилось по всему телу, лёгкие горели, а на весь рот сама собой расплывалась широкая, сумасшедшая ухмылка.

Майко стояла напротив, прижавшись руки к бедрам, наклонившись, и смотрела на меня. Её ярко-голубые глаза, как кусочки летнего неба, горели синим пламенем. А синий огонь... он же самый горячий? Она тоже улыбалась, широко, открыто, чтобы было видно её зубы.

— Ты... — начала она, но не договорила. — Фха-ха!

И просто засмеялась. Так, что согнулась пополам, прижимая руку к груди. И я засмеялась вместе с ней. Мы стояли в этой маленькой, залитой пыльным светом комнате, и смеялись так, что у нас болели животы и текли слёзы.

— Это было... — выдохнула она, вытирая глаза.

— Абсурдно, — закончила я за неё.

— Мне кажется, или она действительно ненавидит нас теперь? — спросила Майко сквозь стихающий смех.

— Она нас обожает, — ответила я, потом оглянулась. — Даже если... стой, это что склад старых матрасов?.. Ничоси.

Это был склад. Старый, заброшенный, с кучей матрасов, сваленных в углу, и подушками, которые уже пожелтели от времени. Пахло здесь по-другому — не пылью, а тишиной. Как будто это место не трогали годами.

Майко тоже стала оглядываться.

— Они чистые, — сказала она, проведя пальцами по поверхности одного из матрасов. — Ну, почти. Сверху накрыты простынями.

— И что? — я приподняла бровь. — Устроим тут пикник?

Обернувшись ко мне, она пронзительно посмотрела.

— А почему бы и нет? — и плюхнулась на один из матрасов, пружины тихо выдохнули.

Майко похлопала по матрасу рядом с собой.

— Иди сюда, бритва. Ты же не боишься?

— Было бы чего бояться, — ответила я делая шаг.

Дверь за мной закрылась сама собой, лёгкий сквозняк видимо.

Села рядом с ней, матрас прогнулся под моим весом. Майко легла на спину, раскинув руки в стороны, и уставилась в потолок.

— Смотри, — сказала она. — Там трещины.

Подняла голову, и правда, потолок был старым, с паутиной и следами протечек.

Легла рядом с ней. Матрас еле скрипнул, мы оказались плечом к плечу.

— Когда я была маленькой, — сказала Майко, — я представляла, что трещины — это карта. Если её расшифровать, можно найти сокровище.

— И что, нашла? — спросила я.

— Нет.

Несколько минут мы так и лежали молча. Только дыхание, ровное, спокойное.

— Сара, — позвала она тихо.

— Ась?

— Если бы у нас был гораздо более длительный срок прибывания тут, то здесь можно было бы устроить тайное убежище.

Повернув голову, посмотрела на неё. Она тоже повернулась ко мне, я видела каждый из сотен оттенков голубого в её глазах.

— Если бы..? — спросила я.

— А ты против? Согласна, тупая мысль. Забей.

Задумавшись на мгновение, я перевела взгляд на луч света, который падал на пол из маленького окна под потолком.

— Нет, — сказала я. — Не против.

Дневник Сары | День 16

[ Нитью быть, или струной, или для битвы тетивой. ]

〰〰〰〰〰〰〰

17-й день.

Мы шли после душевой в толпе девушек. Все разбредались по своим комнатам вдоль коридора, влажные волосы, красные костюмы нараспашку, запах дешёвого мыла. Впереди я увидела, как один из надзирателей встал в гневной позе, руки в боки, ноги на ширине плеч, и на полкорпуса уже пронырнул в комнату девушек, наших соседок. Он кричал «это нарушение!» почти без остановки, и его голос разносился по коридору, заставляя девушек вжимать головы в плечи.

Мы с Майко остановились возле нашей двери. Через пару секунд подошла Кими, её веснушчатое лицо было бледнее обычного.

— Там... Короче. Другие девчонки замечали, что вы не носите лиф, — тихо сказала она, оглядываясь по сторонам. — И постепенно тоже начали. Это уже как тихое сопротивление. Он заметил. Ругается...

Мой взгляд вернулся на дверь, откуда доносился голос надзирателя. Внутри что-то мерзко щёлкнуло, как деревянной линейкой по парте. Сделала несколько шагов вперёд.

Там стояли две девушки. Они просто пришли в свою комнату переодеться ко сну. Одна — топлесс, полностью голая выше пояса, прижимала руки к груди, пытаясь прикрыться, её глаза блестели от слёз. Вторая — уже в серой ночной футболке, тоже смотрела на надзирателя с испугом. Они пытались что-то ответить, но надзиратель не унимался, продолжал орать про лифчики, про то, что это «нарушение правил», про то, что «так нельзя».

Подошла ещё ближе.

— А в правилах написано, что лифчик обязателен? — спросила я, и мой голос прозвучал громче, чем я ожидала. Он разнёсся по коридору, заставляя всех замереть и затихнуть.

Надзиратель повернулся ко мне, его лицо было красным, а глаза злыми. Высокий, с грубыми чертами и тяжёлой челюстью, которая сейчас была сжата так, что на скулах выступили мышцы.

— А ты кто такая? — рявкнул он.

— Та, кто умеет читать правила, — ответила я, глядя ему прямо в глаза. — Где там про лифчик? Покажи мне пункт.

Он замялся, его взгляд метнулся в сторону, потом снова на меня.

— Это... вопрос приличия! — выпалил он. — Девушки должны носить лифчики! Это элементарная норма!

Усмехнувшись я сделала шаг вперёд, сокращая расстояние между нами.

— Норма? Ты сейчас стоишь и смотришь на голых девушек, — сказала я, и мой голос стал жёстче. — Ты пялишься на них и орёшь про приличия? Может, позвать руководство и спросить у них, кто здесь нарушает правила?

Он побледнел, глаза сузились, и я увидела, как в них мелькнуло что-то опасное. Я не отступила. Я стояла на месте, глядя на него сверху вниз — хотя он был выше меня, я чувствовала себя выше.

— Ты не имеешь права... — начал он, но я перебила.

— Я имею право защищать себя и других, — сказала я. — И я имею право знать, почему ты стоишь здесь и смотришь на полуголых девушек вместо того, чтобы заниматься своей работой.

Открыв рот, он хотел что-то ответить, но я уже развернулась, сделав шаг в сторону коридора.

— Я иду к директору, — сказала я через плечо, небрежно. — Провожать не надо, я знаю, где его кабинет.

Сделала ещё шаг и в этот момент его рука схватила меня за локоть, жёстко, с силой, от которой я чуть не пошатнулась. Он развернул меня к себе, и я увидела его лицо вблизи, красное, с капельками пота на лбу, с глазами, в которых горела злость.

— Ты никуда не пойдёшь! — прорычал он, и в ту же секунду...

Его ладонь взметнулась в воздухе. Звук пощёчины был громким, почти оглушительным. Я почувствовала удар, жар, резкую боль в щеке, как искры разбегаются от удара, пульсирующую боль по всей левой стороне лица.

Грузом упала на колено. Одна рука коснулась пола, другая инстинктивно прижалась к щеке. Глаза защипало, и я на мгновение потеряла фокус. Но не заплакала, сжала зубы и медленно подняла голову.

— Имя, — прошипела я, глядя на него сквозь пелену боли.

— Что?

Повторила, теперь громче и чётче:

— Твоё имя. Я хочу знать, как тебя зовут.

Его взгляд метался, он переводил дыхание, будто его уверенность начала трещать по швам.

— Такэси! — назвался он наконец.

Кивнув и запомнив, я поднялась на ноги. Щка горела, но я держала спину прямой.

В этот момент из-за угла выбежал другой надзиратель — высокий, худой, с короткой стрижкой. Он посмотрел на меня, на мою красную щёку, потом на Такэси.

— Что случилось? — спросил он.

— Эта девушка... — начал Такэси, но я перебила его. Снова.

— Он ударил меня, — мой голос был ровным. — За то, что я сказала, что пойду к директору.

Второй надзиратель посмотрел на Такэси, потом снова на меня. Его лицо стало серьёзным.

— Идём, — сказал он мне. — Идём к директору.

Следуя за ними, я чувствовала на себе взгляды девушек, они стояли в коридоре, прижавшись к стенам, и смотрели. Майко же стояла у нашей двери, её руки были сжаты в кулаки. Потом она пошла по нашему следу.

Кабинет директора.

Стоя перед его столом, я держала руку у щеки. Директор смотрел на меня, потом на надзирателя, который привёл меня, потом на Такэси, который стоял в дверях с красным лицом.

— Сато, — сказал директор, его голос был усталым. — Что произошло?

— Он ударил меня. За то, что я спросила, почему он пялится на голых девушек.

Директор посмотрел на Такэси.

— Это правда?

— Она... она начала орать, — сказал Такэси. — Она угрожала мне, говорила, что идёт к вам.

— Я сказала, что иду к директору, потому что ты нарушаешь правила. Ты стоял в комнате девушек и смотрел на них, когда они переодевались. Ты требовал, чтобы они надели лифчики, хотя в правилах этого нет.

Директор посмотрел на меня, потом на Такэси, тяжело вздохнул и покачал головой, потом вдруг сел ровнее и сложил руки на столе.

— Такэси, останьтесь, — сказал он жёстче. — Сато, постой за дверью. Я тебя позову.

Вышла в коридор, прикрыла за собой дверь и прислонилась к стене. Через пол минуты в кабинет директора вошли те девушки — одна уже в серой ночной футболке, вторая накинула кофту, прижимая её к груди. Было слышно, как директор спрашивал их ровным голосом:

— Он стоял там, когда вы переодевались?

— Д-да... — ответила одна из них. — Он... он смотрел. И кричал на нас. Мы не знали, что делать.

— Он требовал, чтобы мы надели лифчики, — добавила вторая, чуть смелее, но было слышно, как она сглатывает в паузах. — Но в правилах этого нет. Мы просто хотели переодеться.

Директор молчал, что-то записывал. Потом его голос стал холодным, почти ледяным:

— Такэси, у вас есть что сказать?

Ответа не последовало. Только тишина.

— Хорошо, — сказал директор. — Это подтверждает заявление Сато. Вы уволены. По статье. За нарушение личных границ несовершеннолетних. Вот ваши документы. Можете забрать личные вещи и покинуть учреждение в течение часа.

Стул скрипнул, когда Такэси поднялся. Дверь открылась, и он вышел, не глядя на меня, в руках был лист бумаги. Он прошёл мимо.

Следом вышли девушки. Проходя мимо меня, глядя мне в глаза они сделали едва заметный поклон и кивок, обе, одновременно.

Выдохнув, проморгавшись, я снова вошла в кабинет. Лицо директора было усталым, но в глазах никакого сомнения.

— Сато, — сказал он, постукивая шариковой ручкой по столу. — Ты получила выговор за драку недавно. Я должен был отправить тебя в изолятор на неделю. Но... учитывая обстоятельства... два дня. Как послабление.

— Хорошо, — кивнула я.

— Ты понимаешь, что это могло закончиться хуже?

— Понимаю.

Он ничего не сказал больше, просто махнул рукой, отпуская меня.

Когда я вышла в коридор, Майко и Кими уже стояли у стены. Они смотрели на меня с тревогой.

— Что он сказал? — холодно спросила Майко глядя в сторону куда-то.

— Мне два дня в изоляторе, — ответила я. — А его уволили.

Кими выдохнула, плечи опустились.

— Сара... — начала она.

— Я не жалею, — я перебила её. — И меня жалеть не надо.

Мы пошли в сторону комнаты.

Майко не сказала ни слова, просто взяла меня за руку, крепко, без колебаний, и повела по коридору. Её холодные пальцы переплелись с моими, было заметно, как они слегка дрожат, хотя сама она шла ровно и спокойно.

Дневник Сары | День 17

[ Отсутствует ]

〰〰〰〰〰〰〰

20-й день.

Ещё неделя. Жесть. Сегодня я вышла из изолятора. Бытовуха продолжилась. Кими и Майко встретили меня утром так... будто я никуда и не пропадала на два дня. Наверное так и надо.

Урок труда — кулинария.

Чем же ещё заниматься в таком "развлекательном лагере"?

Нам дали задание почистить картошку и овощи для супа. Все девушки расселись на табуретках, занятые своими делами. Я сидела у миски с водой, с ножом в руках. Картошка скользила в пальцах, нож норовил вырваться из мокрых рук, и я уже дважды чуть не порезала палец. Рядом Кими ловко орудовала ножом, кожура слетала с картофеля тонкой, ровной лентой. Майко резала морковь, ровные, аккуратные кубики, один к одному.

— Бритва, ты когда-нибудь чистила картошку? — спросила Кими, не поднимая глаз.

— Не особо. Я её обычно ела, — ответила я, и нож снова скользнул по моему пальцу, не поранив, но оставляя неприятное ощущение.

Майко вздохнула, потом отложила свою морковь и пододвинулась, со скрипом табуретки, ко мне. Взяла мою руку в свою, её пальцы тёплые, чуть шершавые легли поверх моих, направляя нож.

— Держи вот так, — сказала она своим морозным тоном. — И не бойся.

— Пф. Я не боюсь.

Её пальцы сжимали мою руку, направляя движение ножа. На мгновение я перестала дышать, пытаясь сконцентрироваться на картошке, на том, как лезвие входит в мякоть.

Но она отвлекала меня. Поэтому я сделала резкое движение, и нож соскользнул. Острая боль пронзила край пальца, я отдёрнула руку. Капелька крови упала в воду, расплываясь тонким красным облаком.

Майко схватила мою руку быстрее, чем я успела что-то сказать. Крепче, чем я ожидала.

Поднесла мой палец к своим губам, и её язык коснулся кожи — влажный и скользкий. Она засосала кровь, я замерла, чувствуя дрожь по телу. Её глаза смотрели на меня снизу вверх — ярко-голубые, влажные и заострённые, с почти спрятанной улыбкой.

— Сладкая, — прошептала она тихо, с ноткой издёвки.

Потом отпустила мою руку, улыбнулась ещё раз, загадочной улыбкой, и вернулась к своей морковке, как будто ничего не произошло.

Посмотрев на свой палец, на след, который остался от её слюны, я моргнула и нахмурила брови. Но не на долго. Кими рядом хихикнула, прикрывая рот ладонью. Не понятно, она смеялась надо мной или над ситуацией?

Вернулась к своей картошке. Мой палец всё ещё пульсировал. Я поглядывала, как Майко режет морковь, и чувствовала себя так, будто только что потеряла что-то важное. Или, наоборот, нашла.

Дневник Сары | День 20

[ В руке сертификат — что сдерживаю мозг и выше держу нос, только сердцем в бегах.

Не надо говорить мне про жизнь и какова её цель. Может ты знаешь "зачем", но ты не знаешь за всех. ]

〰〰〰〰〰〰〰

21-й день.

Очередь за посылками тянулась отвратительно медленно. Стояла в ней, а солнце припекало спину через грязное окно в коридоре. Впереди кто-то получил пакет с печеньем и тут же открыл его, хрустя на весь этаж. Закатила глаза.

Когда подошла моя очередь, женщина за столом посмотрела на меня поверх очков, потом опустила взгляд на свёрток в своих руках.

— Сато Сара? — спросила она.

— Агась, — ответила я, протягивая руку.

Получила пакет, мягкий, лёгкий, перевязанный бечёвкой. На нём был адрес, выведенный бабушкиным дрожащим почерком. Взяла его в руки и сразу почувствовала знакомый запах. Бабушкины духи и корица.

Вернулась в комнату.

Майко сидела на своей кровати, поджав ноги, и листала старый журнал, который нашла в библиотеке. Она подняла голову, когда я вошла, и посмотрела на свёрток в моих руках.

— Что там? — спросила она, откладывая журнал.

Присев на край кровати и развязала бечёвку.

Внутри оказался вязаный шарф. Серый, с неровными краями и толстой вязкой. Смешно, потому что лето. За окном стояла жара.

— Это от бабушки, — сказала я, проводя пальцами по мягкой шерсти. — Она часто вяжет. Правда не всегда удачно.

Майко подошла ближе и села рядом на кровать. Её плечо коснулось моего, она наклоняется, чтобы рассмотреть шарф поближе.

— Красивый, — сказала она, и в её голосе было что-то странное. — Тёплый.

Она коснулась шарфа кончиками пальцев, её рука на мгновение замерла.

— У тебя есть кто-то, кто ждёт, — сказала Майко тихо, почти шёпотом.

На это я только промолчала.

Просто поднесла шарф к лицу и вдохнула его запах. Корица и старое дерево. Тёплые вечера на кухне, когда она рассказывала мне о том, как готовить карри.

Закрыла глаза на мгновение, и когда открыла их, я уже знала, что сделаю.

Посмотрела на Майко сидящую рядом с опущенными глазами.

— Возьми, — сказала я, протягивая ей шарф.

С удивлением она подняла голову.

— Что?

— Забери, — сказала я. — Дарю.

Майко смотрела на меня, потом на шарф, потом снова на меня, колебалась, внутри неё боролось желание принять и желание отказаться.

— Я не могу, — сказала она тихо. — Это же от твоей бабушки.

— Она просто хотела проявить знак внимания. А я хочу передать этот знак внимания тебе. Ты же скоро уйдёшь.

Она замерла, её глаза расширились, и поняла, что не ошиблась. Попала в точку.

— Я... — начала она, но я тут же покачала головой.

— Я не совсем дура, Майко, — сказала я спокойно. — Ты уезжаешь. На днях. Я догадалась по твоим разговорам. По намёкам. Хочешь уйти тихо и незаметно? Попробуй.

— Попробую. И что? — прошептала она с ледяным вызовом.

— Посмотрим, получится ли. — ответила я с ухмылкой, но не глядя ей в глаза.

Потом она опустила взгляд и провела пальцами по шарфу, разглаживая неровные края.

— Да, — сказала она тихо. — Д-давай...

— Бери, — сказала я хрипло. — Чтобы там, где ты будешь, тебе было тепло.

Медленным движением руки, я положила ей на колени и пакет в котором был этот шарф. Пакет с наклейкой на которой бабушка вывела и адрес этого учреждения, и адрес отправителя. То есть адрес бабушки Мии. Понятия не имела, поймет ли Майко мой жест, но и настаивать я не собиралась.

Поправив пакет на ногах, Майко посмотрела на меня. Глаза у нее были слегка влажными, но она и не думала не плакала. Просто взяла шарф и прижала его к груди, отводя взгляд на стену, на тени, на блики от солнца. Она определённо и не думала плакать.

— Спасибо, — голос дрогнул в сторону её привычного ледяного тона, она всё ещё смотрела на стену.

— Не за что, — ответила я.

Мы так и сидели в тишине, глядя перед собой. Шарф лежал у неё на коленях, поверх пакета. Она унесёт его с собой. Частичку меня. Частичку дома. И надеюсь, частичку тепла.

Дневник Сары | День 21

[ Прикинь, она "во имя", а я "вопреки". ]

〰〰〰〰〰〰〰

22-й день.

Сидела в комнате для встреч, сжимая в руках книгу. Потёртая обложка, с загнутыми уголками.

Дверь открылась, вошла Сакиро-сенсей. Бежевый пиджак, волосы собраны в пучок.

— Привет, Сато, — сказала она, садясь напротив.

— Привет, — я протянула ей книгу. — Держите. Не знаю, как у вас в профессиональной среде принято, но книга не плохая. Спасибо.

Приняв книгу, она посмотрела на меня поверх очков с лёгким удивлением.

— Ты правда её прочитала?

— А вы думали, я просто буду делать вид? — мои плечи слегка подпрыгнули. — Там было про девочку, которая сбегала из дома. Мне показалось знакомым.

Сакиро кивнула, положила книгу на стол и сложила руки на нём, пальцы переплелись в замок.

— У меня для тебя новости, Сато, — сказала она с присущей ей ровностью в тоне. — Это наша последняя встреча здесь.

Приподняв бровь, ожидая продолжения, я села чуть ровнее.

— Если у тебя не будет нарушений до конца срока, то ты выйдешь ровно к началу школы. Твоё освобождение официально подтверждено. Следующая наша встреча состоится уже в сентябре, в школе, в моём кабинете. Как обычно.

Откинулась на спинку, незаметно выдохнула.

— М-м, — протянула я, глядя куда-то в стену. — А я думала, следующая наша встреча состоится у вас в гостях. Мы с Хаясэ поиграем в её забавные карточки.

Сакиро сначала улыбнулась, но потом быстро взяла себя в руки, лицо снова стало профессиональным.

— Сато, мы сейчас в официальной обстановке, — её голос стал чуть строже. — Эта тема выходит за рамки нашего сеанса.

Выдержав паузу, она вздохнула и добавила, уже тише:

— Но я не буду препятствовать вашему общению с Хаясэ впредь. Если ты, конечно, не будешь втягивать её в какие-нибудь авантюры.

Уголок моих губ невольно дрогнул в ухмылке.

— О, значит ли это, что вы уже меня любите? — в голосе появилась привычная наглость.

Сакиро посмотрела на меня, покачала головой.

— Знаешь, Сато, — сказала она, — не бывает такого, чтобы тебя все любили. Это нормально. Но важно, чтобы ты сама умела быть на своей стороне.

Задумалась, глядя на стену.

— Наверное всё же бывает. Когда-нибудь, — сказала я, и мой голос стал тише, почти мечтательным. — Типа, знаете... обмоют, уложат в гроб поуютней. И тогда... Наступит день — когда тебя все любят.

Сакиро замерла, пальцы перестали перебирать край блокнота, смотрела на меня так, будто впервые видела.

— Это... это ты сама придумала? — спросила она тихо.

— Не знаю. Где-то слышала, наверное. Или придумала. Какая разница, если это правда?

Сидели в тишине несколько секунд. Сакиро медленно выдохнула, потом кивнула, записывая что-то в свой блокнот.

Дневник Сары | День 22

[ Важно, чтобы ты сама умела быть на своей стороне. ]

〰〰〰〰〰〰〰

23-й день.

Утро. Столовая. Очередной день, очередная каша.

Сидела за столом, глядя на серую, безвкусную массу в своей тарелке. Рядом со мной Кими старательно ковыряла свою порцию.

Майко сидела напротив и молчала.

Это было странно. Обычно она что-то говорила, ехидничала, подкалывала, отпускала свои ледяные комментарии. Но сегодня она просто сидела и смотрела в пустоту, а ложка двигалась по кругу, оставляя на тарелке ровные следы.

Звон посуды, тихие голоса девушек, шаги надзирателей, которые ходили между столами и делали вид, что работают.

Посмотрела на свою кашу, потом на пакет с соком, стоящий рядом с тарелкой. Обычно я выпивала его отдельно, но сегодня в голову пришла идея. Просто чтобы сделать хоть что-то.

Осторожно, краем глаза проверив, что надзиратели не смотрят, я взяла пакет с соком, надорвала уголок и вылила его в кашу. Оранжевая жидкость растеклась по серой поверхности, создавая странный, абстрактный узор. Юдзу бы заценила, она любит такие узорчики. Перемешала ложкой, и каша стала бледно-оранжевой, правда всё ещё с комочками.

Поднесла ложку ко рту, попробовала. Сладко-кислый вкус пробился сквозь безвкусицу, и это было... почти хорошо.

Майко не поднимала головы. Тогда я ещё раз взяла ложку, зачерпнула оранжевую кашу и пихнула ей в рот без предупреждения. Её глаза округлились от неожиданности, и она дёрнулась, чуть не поперхнувшись.

— Ты... — начала она, но я перебила.

— Так вкуснее, — сказала я спокойно. — Просто попробуй.

Жевала она забавно, нахмурив бровки, её лицо менялось плавно — от гнева к удивлению, от удивления к чему-то вроде... признания. Она сглотнула всё.

— На вкус как тухлый апельсин, — в её голосе мелькнула привычная колкость. — Думала, я оценю?

— Сама ты тухлый апельсин. А это вообще-то — зелье ведьмы. Все зелья на вкус такие. Наверное.

Кими смотрела на нас огромными, почти чёрными глазами. Потом перевела взгляд на свою тарелку, на свой сок и не говоря ни слова, повторила мой трюк, вылила сок в кашу и перемешала. Мы с Майко посмотрели на неё, как она поднесла ложку ко рту, попробовала.

— Мм, — улыбнулась она. — Действительно вкуснее.

〰〰〰〰〰〰〰

После завтрака мы двинулись на занятия.

Коридор был длинным, серым, с редкими лампами под потолком. Мы шли в строю, как всегда, красные костюмы, одинаковые шаги, одинаковые лица. Майко шла где-то сзади меня.

Сегодня она была слишком тихой, слишком спокойной, как будто уже попрощалась со всем вокруг.

Перед входом в кабинет я заметила, что её уже нет.

Остановилась, повернула голову. Кими тоже остановилась, посмотрела на пустое место между нами.

— Где Майко? — спросила я.

Кими заморгала, её веснушчатое лицо стало бледнее обычного.

— Наверное, всё, — тихо сказала она.

В момент этих слов я уже просто побежала.

Рванула так, что шаги эхом разносились по коридору, так что я даже не слышала криков надзирателей по пути. Забежала в нашу комнату, толкнув дверь.

Пусто. Кровати были заправлены, вещей Майко уже не было. Только серый матрас, на котором она спала, без её личных вещей, без её дневника, без шарфа.

Стояла посреди комнаты, вертела головой, уже хотела выйти, но заметила листок на своей подушке. Белый, вырванный из тетради, с неровными краями.

Подошла, взяла его. На листке было написано:

«Ты была моим тайным убежищем, спасибо <3»

Кривое, нелепое сердечко.

Сжала листок в руке, скомкала в карман.

— Убежище...

Снова побежала.

Этажи мелькали перед глазами.

Лестницы, коридоры, двери.

Мимо надзирателей, которые что-то кричали вслед, мимо девушек, которые отпрыгивали в стороны, сбиваясь с шага.

Влетела на пустующий этаж, слыша лишь свист от скрипучей подошвы моей обуви.

Дверь в ту комнату, которая стала нашим убежищем, была приоткрыта. Толкнула, она распахнулась с таким звуком, будто я выбивала её плечом.

Полумрак.

Серые пылинки кружились в воздухе, падая в слоумо. Свет пробивался сквозь грязное узкое окно под потолком, создавая длинные, призрачные лучи, в которых танцевала пыль.

Сквозь эту пелену я увидела её.

Майко стояла у матраса, на котором мы валялись в тот день. На её шее был повязан мой шарф, серый, вязаный, с неровными краями. На матрасе лежал маленький пакет — всё, что она могла забрать с собой.

Её глаза поймали меня, прищурившись. Ярко-голубые, как кусочки летнего неба — блестели в полумраке.

Всё ещё держась за дверную ручку, я тяжело дышала.

— Нашла меня, значит, — в её голосе была ледяная насмешка.

— Кажется, ты хотела уйти по-английски? — мой голос был хриплым, сбитым от бега.

— Я и сейчас хочу.

— Тогда какого хрена ты тут делаешь? — спросила я.

Она сделала шаг ко мне. Один шаг.

— Ой, завали, бритва, — сказала она.

И в этих словах было всё. И злость, и боль, и благодарность, и прощание.

Закрыла дверь за собой, я отпустила ручку.

И осталась с ней.

...

〰〰〰〰〰〰〰

...

Вернулась к кабинету через несколько минут. Точнее, через десять. Или пятнадцать. Может двадцать.

В коридоре было тихо, все уже сидели на занятии, и только звук голоса сенсея доносился, слышала его голос через дверь, но не понимала ни слова.

Моя рука замерла на ручке. Стояла и слушала. Потом я всё-таки открыла дверь и вошла.

Все головы повернулись ко мне. Сенсей поднял взгляд от доски.

— Сато, ты опоздала, — прозвучало как констатация факта.

— Простите. Несварение желудка. Каша утром была отравлена.

Кто-то хихикнул на заднем ряду. Кими прикрыла рот ладонью, глазки сузились.

Сенсей покачал головой, кивнул, разрешая мне сесть на место.

Села, уставилась в доску, на которой были написаны уравнения. Цифры и буквы складывались в какие-то схемы.

После занятия я вышла в коридор. Кими ждала меня, прижавшись к стене.

— Ты где была, блин? — спросила она шёпотом.

— Я убежала искать Майко, — ответила я, глядя куда-то в стену перед собой.

— И... — она запнулась. — И что? Ты нашла её?

— Нашла, — я кивнула. — Успела.

— Успела? — Кими повторила за мной. — И... как? Что она сказала?

Аовернулась к окну и мой взгляд уставился в картину за стеклом. Там было серое, августовское небо, в котором собирались облака и где-то за этим небом, она уже была в дороге. Где-то и куда-то.

— Мы просто обменялись бредом, как всегда, — сказала я. — Обсуждали Эйфелеву башню и круассаны. И она ушла.

Кими подошла ко мне, встала ближе, плечо коснулось моего.

— Эйфелеву башню и круассаны, — повторила она.

— Ну да, — в моём голосе мелькнула привычная ухмылка. — Обычный разговор.

Мы стояли у окна и смотрели на серое небо, на облака, которые медленно плыли куда-то за горизонт.

Дневник Сары | День 23

[ Вырвано ]

〰〰〰〰〰〰〰

24-й день.

Вечер. Общая гостиная.

Сидела на старом, с потёртой обивкой, диване перед телевизором, скрестив ноги, одну руку закинув на спинку. Рядом сидела Кими, поджав под себя ноги, на экране показывали рекламу.

— Ты знаешь, — сказала я, глядя на экран. — я первый раз тут смотрю телевизор.

— Правда? — Кими повернулась ко мне, глаза расширились. — А почему?

— Не знаю, — я пожала плечами.

Кими улыбнулась, кивнула.

— А магия в том, что мы успели занять диван первыми. — добавила я.

И тут я обратила внимание на экран. На нём были всего два канала. Документальные фильмы про животных и новостной канал.

— И анти-магия в том, — вздохнула я. — что тут всего два канала. Документалки и новости.

— Хэ. Ну да. — Кими хихикнула. — по крайней мере, животные милые и не врут.

— Агась. В отличие от новостей. — согласилась я.

В этот момент я услышала за спиной шёпот. Кто-то стоял прямо за диваном, не обернулась, но услышала:

— Эта бритва думает, что она королева.

ЯМедленно повернулась на голос. Мои глаза встретились с глазами девушки, которая стояла за диваном. Она была со своими "подругами". Посмотрела на неё пронзительно, безжалостно, так, что она, кажется, икнула. Потом побледнела и отступила на шаг, чуть не потеряв равновесие.

Кими тут же дёрнула меня за рукав:

— Сара, забей, — прошептала она. — Всё в порядке.

Отвернулась обратно, а девушка за моей спиной быстро отошла к своим.

На экране начался документальный фильм. О кенгуру. Большие, серые, они прыгали по пустынному ландшафту, и диктор рассказывал о том, как они приспосабливаются к жизни в Австралии.

Кими смотрела на экран с каким-то странным выражением.

— У меня тётя в Австралии живёт, — сказала она тихо и мягко. — После того как я выйду отсюда, я свалю к ней. Навсегда. Забуду о Японии.

— Круто. Австралия — это... далеко. Но круто. Там кенгуру. И всё такое.

Кими засмеялась, коротко, чуть нервно.

— Да. Всё такое и кенгуру.

— Ты справишься, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал по-доброму. — Ты классная девчонка, Кими. У тебя в жизни всё будет прекрасно. Я знаю.

Она посмотрела на меня.

— И у тебя всё будет хорошо, Сара, — сказала она. — Ты тоже классная.

Усмехнувшись, я вернула взгляд на экран, там кенгуру продолжали прыгать по красной пустыне.

— Кто знает. Может, и у меня.

Дневник Сары | День 24

[ Ну а пока что мы так далеки, мы те мотыльки. И при встрече опять заискрим. ]

〰〰〰〰〰〰〰

День 25.

Раз в неделю — «урок спокойствия». Всех сажают в круг, закрывают глаза, просят дышать и говорить о чувствах.

Сидела в кругу, скрестив ноги, глаза закрыты. Вокруг все дышали и «отпускали негатив». В голове я не дышала, а считала: сколько шагов до выхода, сколько дней до освобождения. Сегодня количество дней считать не пришлось. Один день.

Воспитательница говорила что-то про «внутренний свет» и «принятие себя», а я прокручивала в голове план побега, который точно никогда не осуществила бы, но который приятно было прокручивать.

Потом приоткрыла один глаз. Все сидели с закрытыми лицами, кто-то морщился, кто-то пародировал статую, кто-то, кажется, реально медитировал. Опустила взгляд вниз, на пыльный пол. Грязный, серый, как старое полотно.

Провела влажным пальцем по полу, медленно, чтобы не скрипнуть. Кривая линия. Потом ещё одна, потом получилось два круга. Сверху что-то вроде шляпки. Классика жанра.

Ухмыльнулась лишь про себя, вывела ещё одну деталь. Писька получилась такой кривой и нелепой, что у меня внутри всё подпрыгнуло от желания засмеяться. Она была похожа на баклажан, который решил заняться йогой, или типа того.

Рядом со мной послышался странный звук.

Пф-ф-ф.

Сдавленный такой. Повернула голову на пару градусов и увидела Кими. Её плечи тряслись, она закусила губу так, что на ней проступили белые следы от острых зубиков, глаза всё ещё были закрыты, она пыталась сохранить лицо, но у неё не получалось. Веснушки на её щеках казались ещё ярче, когда она сдерживала смех.

Чуть развернув ладонь, я показывала ей рисунок. Кими открыла один глаз, точь-в-точь как я, и уже чётче увидела то, что я нарисовала. Её плечи дёрнулись, она снова издала тот же сдавленный звук, только громче, зажала рот ладонью.

Воспитательница открыла глаза медленно, явно с чувством собственной важности. Она обвела взглядом круг, останавливаясь на нас. Быстро закрыв глаза, я сделала лицо «вселенского покоя», опустила плечи, выдохнула с тихим удовлетворением, приоткрыла губы в лёгкой, почти просветлённой улыбке, будто я в своём познании настолько преисполнилась...

Воспитательница подошла ближе, слышала её мягкие шаги. Остановилась рядом с нами. Я не шевелилась, ведь я была олицетворением дзена. Была той девочкой, которая научилась принимать себя и мир или типа того.

— Всё в порядке, девочки? — спросила она тихо.

— М-м-м, — промычала я с закрытыми глазами, и в этом звуке было всё спокойствие вселенной.

Кими рядом тоже промычала что-то похожее, пародировала меня видимо.

Воспитательница посмотрела на нас ещё пару секунд. Потом вздохнула, наверное решила, что у нас просто «чувствительные» натуры, и отошла обратно в центр круга.

Подождав три секунды... Пять... Семь...

Открыла один глаз. Воспитательница снова закрыла глаза, она была в своей позе «дзен». Другие девушки тоже. Все дышали. Все отпускали негатив. Все, кроме меня.

Посмотрела на Кими. Она уже открыла оба глаза и смотрела на меня, щёки всё ещё были розовыми, а губы дрожали от сдерживаемого смеха.

Урок спокойствия продолжался. Закрыла глаза и делала вид, что дышу, но на самом деле я считала.

Дневник Сары | День 25

[ Кстати, если я умру не познав совершенство, то я умру и воскресну. ]

〰〰〰〰〰〰〰

26-й день.

Утро было серым, но не дождливым.

Стояла у выхода из здание. Уже одетая в свою собственную футболку, в свои шорты и в свои кеды.

Красный костюм остался в комнате, сложенный на кровати. Я даже не посмотрела на него, когда выходила.

— Сара!

Обернулась. Кими спешила ко мне, её рыжие волосы развевались, как языки пламени. На ней был всё тот же красный костюм, но кофта была расстёгнута, а шнурки на кедах болтались, как будто она натянула их наспех, даже не завязав.

Остановилась в метре от меня, тяжело дыша. Её глаза — чёрные, огромные — смотрели на меня с каким-то странным выражением.

— Всё, уходишь, — сказала она, и это прозвучало как констатация факта. — Я чуть не опоздала!

— Агась, — я кивнула. — Я бы не ушла не дождавшись тебя, Кими.

Мы стояли друг напротив друга, и я видела, как она переминается с ноги на ногу, она наверное не знала, что сказать. Я тоже.

Потом я протянула руку и потрепала её по рыжим волосам, мягким, сбившимся в колтуны, как у маленького ребёнка, который только что проснулся. Потом обняла, аккуратно, не долго, чтобы охранник не начал вопить. Она приобняла в ответ, уткнулась лицом мне в грудь.

— Если однажды захочешь приехать в Токио, — сказала я, отстранившись. — найди там Сато Сару. Или дом Нэкогав.

Кими посмотрела на меня подняв взгляд.

— Вряд ли я когда-нибудь захочу возвращаться в Японию, — сказала она тихо. — Но я напишу тебе. Из Австралии. Как только обустроюсь там. Обещаю.

— Договорились. — кивнула я.

Она помолчала, потом спросила:

— Ну вот, значит, какое оно, нормальное прощание?

Посмотрела на неё. На веснушки, на спутанные волосы, на глаза.

— Нет. Пока что нет.

Перевела взгляд на часы над дверью. Большие, круглые, с потрескавшимся циферблатом. Они показывали 8:47.

— Помнишь на уроке готовки нам давали дрожжи? — спросила я тихо.

Кими заморгала, глаза округлились.

— Я не поняла тебя.

Подмигнула ей, на губах расползлась кривая ухмылка на один бок.

— Скажем так, та книжка в местной библиотеке... про химические реакции... зря они её туда поставили. — я сделала паузу. — Но если что, это не я.

Кими смотрела на меня, и её лицо медленно менялось, от недоумения к пониманию. Я видела, как её глаза расширяются, как на её губах появляется её характерная, почти дьявольская улыбка.

— Сара... — начала она.

— Всё, я пошла, — сказала я, разворачиваясь к воротам. — Удачи, Кими! И не забудь написать.

— Удачи, бритва, — ответила она мне в спину.

Вышла за дверь, пошла к воротам. Впереди была дорога, остановка, дом. Бабушка Мия, коробка с такояки, чай с чабрецом. И Юдзу в телефоне...

Почти дошла до ворот, когда услышала сзади крики. Громкие, панические, срывающиеся на визг.

— ВОДА! ЧТО С ВОДОЙ?!

— ОНА ВСЮДУ!

— КТО ЭТО СДЕЛАЛ?!

И следом, фоном, массовый смех. Громкий, заливистый, почти истерический. Смех подростков, которые редко смеются. Обернулась.

В окне на втором этаже стояла Кими и махала мне рукой. Её рыжие волосы отблескивали золотом, а улыбка была такой широкой, что я видела её даже с такого расстояния.

Тоже подняла руку, коротко махнула в ответ.

И пошла дальше.

〰〰〰〰〰〰〰

Нравится? Юдзу и Сара ждут вас в ТГК: @TakefasaProject

Глава 16: Котёнок придушил Нэкогаву.

31 августа.

Лето пролетело. Два выходных — и снова школа. Учёба. Рутина. Кружок рисования. Подготовки. И отъезд мамы в командировку.

Но сегодня...

Сегодня ещё до того, как я окончательно проснулась, моё сердце начало ритмично отплясывать ламбаду, ну или танго, что-то очень возбуждающее (какое ужасное слово, божечки, но зато честное) и волнительное. При этом, сквозь утреннюю дремоту, я совершенно не понимала причин такой аритмии.

Пока я еле-еле открывала один глаз, провела ладонью по лицу и ощутила прохладные, влажные подушечки своих пальцев.

Пару раз моргнула. Скользнула рукой со щеки ниже, по шее, к ключице. Что-то мешало... Я валялась на спине, и что-то слегка давило на меня.

Чуть приподняв голову с подушки, прищуренный взгляд опустился ниже и я увидела розовое резиновое анти-стресс-чудище. Этот осьминог с липучками присосался к моей шее, плечам, ключице и верхней части груди, ко всему, что было открыто летней тонкой ночной майкой.

Плюхнулась головой обратно на подушку и хихикнула, снова закрывая глазки.

Хотела обратно придремать, всё-таки последние выходные. Как тут, в стиле грома среди ясного летнего (пока ещё) неба, раздался звонок. Вибрация и сигнализация взорвали тишину.

УА! От испуга я подпрыгнула и укрылась целиком одеялом, перевернувшись на живот, спряталась!

Получилось так, что теперь я сидела верхом на осьминоге, но в этом не было совершенно ничего странного. Ничего. Абсолютно. Ну, может, чуточку.

Телефон продолжал звонить, и его мелодия набирала громкость:

«Pull you close, I'll lead this dance, until eternity...

Sway you back and forth again, like a pendulum, it never stops...

It takes two to tango, one is not enough...»

Слушая эту песню, ко мне медленно стало доплывать осознание...

САРА!

Тут же, откинув одеяло со всей силы (мне казалось, я сейчас швырну его прямо в окно напротив) на пол метра от себя, подлетела к телефону, вибрирующему по прикроватной тумбе, и судорожно приняла вызов.

— Я что, тебя разбудила? — раздался хриплый, знакомый и родной голос на том конце.

Мир в эту секунду забыл, что такое время, что такое воздух и что такое гравитация.

Слёзы сами собой потекли по ресницам. Сильнее прижала трубку к уху и попыталась что-то ответить.

Получилось сдавленное мычание.

— Алло? Котёнок придушил Нэкогаву и теперь страдает от чувства вины? — прозвучало в трубке, знакомая наглая усмешка.

— С-Сайка... — выдохнула я еле слышно.

Застывший мир дрогнул.

— Громче! — прорычала она с хрипотцой. На фоне были слышны гудки проносящихся машин, гул улицы, лёгкий ветер. Она была на улице. Вне стен. Свободна.

— САЙКА! — проорала я, не стесняясь, во весь голос.

Застывший мир треснул на миллиард фресков.

— ПУ-У-У-УПС! Пха-ха! — так же громко проорала она в ответ, так что динамик затрещал. Наверняка прохожие обернулись на эту сумасшедшую девушку с красными волосами.

— Ты! Ты вышла! Сай! — вторила я сквозь шмыгающий нос.

— Да-да! Срок подошёл к концу, и меня отпустили за прилежное и умилительное поведение! — гордо произнесла она, на фоне зазвучали её шаги, лёгкие, почти танцующие.

Присев на постели, я прижала ноги к груди, и посмотрела на время. На часах было девять утра с копейками. Протёрла глаза, пытаясь убедиться, что не сплю.

Мою дверь чуть приоткрыла мамочка и заглянула одним глазом и носом, видимо прибежала на крики. Увидев мою улыбку и влажные глаза, она всё поняла. Тихо, нежно кивнула мне и беззвучно прикрыла дверь, уходя вниз, на кухню.

— Божечки... за прилежное поведение? — прошептала я, вытирая свободной рукой мокрые щёки.

— И умилительное! — обиженно поправила она.

— И умилительное? Какая ты молодец! — я шмыгнула ещё раз, улыбка расползалась по лицу.

— Ты и правда спала? — уже спокойнее, с лёгкой укоризной, удивилась она. — Так поздно, Ю~! Ай-яй-яй. Раньше ты всегда вставала раньше меня. Стареешь, видимо.

— Н-нет, я это... уже тут, ну. Вот встала уже и всё такое, — невнятно произнесла я.

— Угу-угу, — выдохнула она с понимающей усмешкой. — Спишь ты, Нэкогава. Я же вижу.

— Не видишь! — фыркнула я, но улыбка не сходила с лица.

— Вижу. У тебя голос сонный, глаза, наверное, ещё слипаются, волосы торчат в разные стороны... — она говорила это с лёгкой насмешкой. — Но ты всё равно, как всегда, милашка.

— Сайка... — пискнула я, зарываясь носом в колени.

На том конце звучал шорох, шаги, Сара молчала.

— Как ты там? Ох... — я опустила босые ноги на пол, встала с кровати и подошла к окну, одной рукой придерживая телефон, второй — поправляя майку. — Я столько всего хочу рассказать и спросить...

— Всё в порядке. Лагерь позади, как противный уровень в игре, — уверенно говорила она своим интимно-хриплым голосом. — Кстати, Хаясэ прислала тебе моё сообщение?

— О, да, конечно! Она такая умничка! Я недавно отправила ей новую коллекцию её любимых карточек, она в ответ разорвала мне телефон уведомлениями... — я задумалась, подошла к окну, распахнула створку, выглянула, вдохнула свежий воздух. — А как ты умудрилась это провернуть? И текст... Я поняла каждое слово... прям в сердечко.

— В сердечко я и метила, — коротко ответила она без улыбки, чуть строго.

— Но как? — пискнула я, отвернувшись и опираясь попой (которая съела трусики) о подоконник. Одной рукой я держала телефон, второй обвивала саму себя за талию. Взгляд упал на осьминога, выглядывающего из-под одеяла, и чёрного кота-батона, который валялся поперёк кровати.

— Да ничего особенного, — хмыкнула она. — Психолог заболела, пришла Хаясэ передать книгу вместо неё, ну я и воспользовалась моментом. Всё просто.

— Понятненько... — я кивнула, хотя она не видела. — А сейчас ты где?

— Приехала недавно обратно. Зашла к бабушке, взяла телефон и вышла прогуляться. — её голос стал мягче.

— Просто прогуляться? — с подозрением и любопытством спросила я.

— Не хотелось звонить из дома, да и знаешь... погулять по свободе приятно бывает, — холодно и грубо ответила она.

— Я-ясно, — протянула я, прикусывая губу, пальцы начали накручивать прядь волос на плече, круговыми плавными движениями. — Блин... А какие планы теперь?

— Пф. Пытаться вернуться в рутину, подготовить всё к школе и заехать к Киму, — отрезала она.

— К Киму? Это тот кореец с крыши школы? — удивилась я, и моя рука замерла в волосах.

— Да, — коротко ответила она.

В этом её коротком «да» было столько тайны, что я чуть не подавилась воздухом и замолчала.

— А у тебя какие? — спросила она, возвращая мне внимание.

Проведя пальцем по краю подоконника, я собралась с мыслями. Наверное.

— Сегодня поеду смотреть зал выставки, мне покажут, какое место мне выделят, и всё такое... организационные какие-то моменты, там будет галеристка... — с волнением в голосе говорила я.

— Ух. Где это будет? — спросила Сара сквозь сомкнутые зубы. Послышался характерный щелчок зажигалки. Следом я услышала затяжку и нервный выдох.

— Террада Арт Комплекс на набережной, — дрожащим голосом произнесла я, сама ещё не до конца веря в это. — В секциях «Hana» на подобных мероприятиях часто показывают работы молодых и начинающих художников, и вот...

— Здорово, престижное место, — было слышно, как она выдыхает дым, сложив губы трубочкой. — А чего голос дрожит?

— Ты заметила? — пискнула я, от чего-то чуть краснея.

— Чтобы я и не заметила? Нэкогава, я конечно была в заточении месяц, но... — она усмехнулась.

— Ладно-ладно, конечно ты права. Я очкую натурально, — пропищала я, прижимая свободную руку к груди, чувствуя, как сердце колотится под ладонью.

— Понимаю, — коротко ответила Сара. Выдохнула. — Ямагучи ведь с тобой будет? Сегодня тоже?

— Да, — робко ответила я, кивнула.

— Тогда с ней будет не так страшно, скажи? Поддержите друг друга. Я не буду отвлекать, — спокойно ответила она.

— Ты никогда не... — я хотела сказать «не отвлекаешь», но она перебила.

— Во сколько вернёшься домой?

— К семи по идее. Я всегда на связи буду! — выпалила я.

— Знаю. Тем не менее. Созвонимся тогда вечером по видео и нормально поговорим, окей? — её голос стал мягче, интимнее.

— Океюшки, — ещё раз кивнула я. Сделала глубокий вдох, оттолкнулась от подоконника. — А зачем тебе к Киму?

— А тебе этого знать не надо, пока что, — хрипло, таинственно и чётко проговорила она.

— П-почему?.. — насупившись спросила я, присела у комода, открыв ящик. Пальцы пробежались по аккуратно сложенному белью, но мысли были где-то далеко.

— Как мама Наоми, дома ещё?

— Дома. Первого сентября уезжает снова, — ответила я, открывая второй ящик в поисках чего-то подходящего.

— Передавай привет и скажи, что у меня всё в порядке, я ей ещё напишу потом, — мягко сказала она.

— Хорошо, обязательно.

— Что наденешь сегодня? — вдруг в её голосе появилась привычная игривость.

— В смысле?

— Ну, туда. На встречу с Сисэ, то есть, на эту вашу, как её... организационную встречу, типа того, — пояснила Сара.

— Не знаю, шортики да блузку, — пожала я плечами, хотя она не могла этого видеть.

— Угу-угу, — хмыкнула она.

Повисла пауза.

— Сай, я очень скучала... — произнесла я, сидя у комода и уткнувшись лбом в ящик, закрыв глаза.

— Но ты жила? Без меня жила. Ни в чём себе не отказывала и радовалась юности, — уверенно сказала Сара. — И ты всё делала правильно, так и надо. Я бы тебя не простила, если бы ты...

— Нет, нет, я старалась держаться и держалась, правда! — выпалила я, выпрямляясь и достав чистое нижнее бельё. Бежевое, простое, с незаметными швами. Положила его на край кровати.

— Вот и умничка. Я знаю. Верю, — прошептала Сара, и я услышала, как она снова затягивается.

— А ты пепельница... — мило, мягко, робко и тихо сказала я.

— За время «лагеря» я покурила только один раз! Прикинь! И тот в кабинете у директора, ночью, под столом! Со своими соседками, — с ухмылкой сказала она.

— Лучше бы вообще не курила! — пискнула я, с привычным возмущением. Включила телефон на громкую, положила на кровати рядом и начала стягивать через голову майку, оставаясь в одних трусиках (или в том, что от них осталось после того, как булки их съели). — М-м, с соседками? Расскажешь?

— Я тебе всё расскажу. Всё при-всё. Только по видео, вечером, когда у нас будет время, — уверенно сказала она, потом замялась и добавила, как мелкая школьница: — И я тоже скучала, Ю~. Безумно.

Накинув бесшовный бежевый лиф, застегнула его на спине, начала стягивать трусики вниз и замерла на полпути.

Сара прямо сказала, что скучала и даже добавила «безумно»... Это так на неё не похоже. На ту Сайку, которую я знаю. Она говорит по-другому, и внешне изменилась...

— А ты ведь волосы сбрила с одной стороны! — я забыла про то, что делала. Трусики так и остались где-то на коленях, а я выпрямилась и указывала указательным пальцем вверх перед своим лицом, как будто она могла меня видеть, и продолжила игриво: — Я всё знаю! Мне шпионы доложили! Детектив Нэкогава в действии! Ты как до этого додумалась вообще?

— Откуда ты?.. — запнулась она, а потом как преисполнилась в познании: — А-а-а, Хаясэ спалила. Ну да, сбрила. Вечером увидишь. Уже правда отрастает, почти как раньше.

— Ага, блин, почти! До зимы отрастать будет! — пискнула я, резко опять наклонилась, вспомнив, в каком виде я стою. Жар залил щёки, и я поспешно скинула трусики, натянула другие от комплекта белья, бежевые, лёгкие.

— Не парься. Созвонимся вечером? — спросила она.

— Конечно, Сай. Спасибо за звонок. Я... я счастлива тебя услышать, — тихо сказала я, одной рукой держась за дверцу шкафа, а лицом повернувшись к телефону, который лежал на кровати.

— Я тоже, Юдзу. Я тоже, — сказала она, и в её голосе не было привычной грубости. — Тогда до вечера.

Связь прервалась.

Экран телефона погас. В груди всё ещё дрожала аритмия или что-то подобное.

— Она скучала, — прошептала я своему отражению в зеркале на дверце шкафа. — Безумно.

Улыбнулась широко, до ушей. И принялась выбирать одежду.

***

Спустя время, я спустилась на кухню. Ноги сами скользили по паркету на носках — я просто летела, как на коньках, раскинув руки в стороны, чтобы не потерять равновесие. В мягких носочках паркет казался реально скользким.

Мама стояла у плиты, что-то помешивая в кастрюльке, волосы были собраны в небрежный пучок, она напевала что-то тихое под нос. Я подлетела к ней сзади, прыгнула на шею и почти закричала ей в ухо:

— САРА!

Мама вздрогнула, но не отстранилась, её рука накрыла мои пальцы, сцепленные у неё на груди. Она улыбнулась, чувствуя моё возбуждение.

— Сарочка? — переспросила она, откладывая ложку и поворачиваясь ко мне. — Что рассказывает?

Отстранилась, я сев за стол, слова полетели быстрее, чем я успевала их обдумывать.

— Мам, мам, она позвонила, она вышла из лагеря! Позвонила! Она дома у бабушки, наконец-то! — я говорила активно жестикулируя.

Мама поставила передо мной тарелку с омлетом и тостами, налила свежий чай. Я схватила вилку и начала есть, почти не жуя, с полунабитым ртом продолжая тараторить:

— И вот! Она требовала, чтобы я крикнула её имя громче, ну и я ка-а-а-ак крикнула! С радостью, мам! — я закатила глаза, вспоминая этот момент с улыбкой.

Мама села напротив, сложила руки на столе, глядя на меня с любящей теплотой.

— Я рада за тебя, малышка, — сказала она тихо. — Ты так ждала этого звонка.

Проглотив кусок омлета, я взяла кружку с чаем и просто держала её в руках.

— Мамуль, она немного изменилась, — мой голос стал задумчивым. — Какая-то строгая, что ли. Не рассказывала о Киме, о соседках... вообще мало говорила о себе. Только сказала, что мы созвонимся вечером по видео.

Мама кивнула, её взгляд стал чуть мягче.

— Знаешь, доченька, — начала она с ноткой мудрости в голосе. — Месяц в таком месте не проходит бесследно. Ей нужно время... Просто дай ей это время и будь рядом.

Опустив взгляд на свою тарелку, провела пальцем по её краю.

— Наверное, ты права, — прошептала я.

— Мамка всегда права, — улыбнулась мама, и я невольно улыбнулась в ответ.

Последний глоток чая сопровождался горсткой не растворившегося сахара, я встала, подошла к маме и чмокнула её в щёку.

— Спасибо за завтрак, мамуль. Я побежала.

— Удачи, дочка, — мама погладила меня по плечу.

Выходя из дома, я уже набирала номер Сисэ.

— Доброе утро, Юдзу! — её голос звучал бодро и солнечно.

— Привет! Ты уже готова? — спросила я, поправляя сумку на плече.

***

Подошла к Террада Арт Комплекс за пять минут до назначенного времени.

Здание было огромным — переоборудованные складские помещения на набережной, с высокими окнами и металлическими дверями. Тут прям пахло водой и старой краской.

Сисэ уже ждала меня у входа. Она стояла, опершись спиной о стену, и смотрела на канал. Лёгкий ветер играл с её пепельными волосами, собранными в аккуратный пучок. На ней были строгие светлые брюки, которые идеально сидели на её фигуре, и тонкая блузка с длинными рукавами, закатанными до локтей. На ногах лёгкие балетки. Она выглядела так, будто сошла с рекламного постера.

Подошла к ней, чувствуя себя даже как-то неловко в своих джинсовых шортах, кедах и лёгкой футболке-поло с воротником, в цветах радуги.

— Привет! — я помахала ей рукой, и она повернулась ко мне, улыбаясь.

— Привет, Юдзу! — её голос был тёплым, почти мягким. — Как ты?

— Всё отлично! Блин, ты так круто выглядишь, и строго оделась, — я оглядела себя. — Может, мне тоже стоило построже?

— Нет, — Сисэ подошла ближе, её взгляд скользнул по моей футболке, по шортам, по кедам. — Тебе идёт то, что на тебе. Ты выглядишь... летней. Свободной. И очень красивой.

— Спасибо, — смутилась я, не в силах спрятать улыбку.

Мы вошли внутрь.

Пространство было огромным — бетонный пол, высокие потолки с трубами, металлические двери грузового лифта. Пахло старым деревом. Из больших окон открывался вид на канал, и солнечный свет заливал помещение.

Галеристка ждала нас у входа.

Молодая девушка, на вид студентка — худенькая, с плоской фигурой, одетая в обычную клетчатую рубашку и джинсы. Чёрные волосы были убраны в строгую косичку, которая спускалась почти до самых ягодиц. Её глаза были жёлтыми (не янтарными, а именно жёлтыми, почти как у кошки) и они смотрели на нас с лёгким любопытством.

— Здравствуйте! — в её улыбке было что-то тёплое и дружеское. — Вы, наверное, наши художницы?

— Да, — кивнула Сисэ, делая шаг вперёд. — Ямагучи Сисэ и Нэкогава Юдзу.

— Очень приятно. Меня зовут Рин, я буду вашим координатором, — она указала рукой вглубь зала. — Пойдёмте, я покажу вам вашу зону.

Мы пошли за ней.

Рин двигалась легко, почти танцующе, её косичка покачивалась в такт шагам. Она говорила уверенно, с ноткой профессионализма, которая странно контрастировала с её молодостью.

— Итак, у нас конкурсный элемент, — начала она, оглядываясь на нас через плечо. — Работы будут оценивать профессиональные кураторы. Отобранные попадут в постоянную экспозицию галереи. На саму выставку будут приходить критики, так что есть шанс попасть под их огонь, — она усмехнулась, но без злости. — Вход бесплатный, так что можете звать всех своих знакомых и друзей, чтобы было не скучно. И чтобы создать видимость активности возле своих картин, — добавила она уже шутливым тоном, подмигнув нам.

Перед нашим взором предстал наш участок.

Место было не самым удачным, в углу, где свет падал не слишком хорошо, а проход был узким. Сисэ сразу же это отметила, нахмурившись.

— Это не самая удачная зона расположения, — в её голосе лёгкое разочарование. — Здесь почти нет естественного света, и проход узкий, люди будут проходить мимо, не задерживаясь.

Рин улыбнулась понимающе, мило склонила голову на один бок.

— Если вы будете усердно работать, в будущем у вас будут лучшие места. А пока что вы в этой сфере как гадкие утята, не более.

Сисэ прикусила губу, но промолчала. Я же улыбнулась с какой-то странной решительностью.

— Это звучало жестоко, но правдиво, — сказала я, активно кивая и заглядывая в глаза Сисэ. — Мы согласны.

Рин кивнула в ответ, её жёлтые глаза блеснули в свете ламп.

— Хорошо. Тогда давайте я объясню вам, как установить картины, как поставить свет, что можно приносить с собой и как можно оформить зону, — начала она, жестикулируя руками, показывая на стены и потолок. — И не бойтесь экспериментировать. Это ваше пространство, вы можете сделать его таким, каким захотите.

После нескольких минут объявнений, или точнее попыток вбить в наши тупые головы, что тут да как, она достала из кармана визитку и протянула её мне.

— Это мой номер, если что-то понадобится. Я буду на первом этаже, — она мило улыбнулась. — Звоните по любым вопросам. Я помогу вам всем, чем смогу.

После этих слов она развернулась и ушла, её косичка покачивалась в такт шагам. Я смотрела ей вслед, чувствуя, как внутри разливается странное ощущение, смесь изумления и вдохновения. Её запах... что-то лёгкое, древесное, почти неуловимое... Её уверенность, её сила... она была...

— Она крутая, — выдохнула я в итоге в слух.

— Да, — кивнула Сисэ, её глаза блеснули. — Теперь наша очередь?

Мы подошли к своим стендам, простым белым трибунам, на которых должны были стоять наши картины. Я провела рукой по гладкой поверхности, чувствуя, холодный пластик и слой пыли.

— Ну что, тогда начнём. — пропела я, поворачиваясь к Сисэ.

— Начнём, — улыбнулась она.

***

Мы принялись за работу.

Сначала протёрли стенды, удаляя с них пыль.

Затем слегка украсили свои трибуны, используя принесённые с собой ткани и небольшие декоративные элементы. Я расставила несколько миниатюрных аниме-фигурок на краю своего стенда. Сара бы точно одобрила, потому что это были её фигурки, хихик.

Теперь пришло время света. Самое сложное, как оказалось. Скрипя всем чем можно, мы пытались настроить софиты, но у нас ничего не получалось.

Сначала я чуть не уронила один из них, случайно задев провод, он покачнулся, едва не разбившись о бетонный пол, но мы синхронно его поймали. Потом Сисэ попыталась вставить вилку в розетку, но она не подходила по форме, мы её даже чуть погнули, пришлось искать переходник. Когда мы нашли его, я случайно нажала не ту кнопку, и свет моргнул с искрящим звуком, заставляя нас обеих подпрыгнуть от неожиданности.

— Чёрт! — выдохнула я, потирая плечо, которым ударилась о стену. — Это не должно быть так сложно!

Сисэ засмеялась, тихо, и почти нервно.

— Мы выглядим как две неуклюжие панды, пытающиеся собрать космический корабль, — сказала она, и я невольно рассмеялась в ответ.

Устали, запотели. Я даже чувствовала, как влага выступает на лбу, и как моя футболка чуть прилипает к спине. В итоге я просто села на пол, прислонившись спиной к холодной стене.

— Ну, хоть свет мы более-менее настроили, — выдохнула я.

Сисэ села рядом, её плечо коснулось моего.

— Юдзу, — тихо сказала она, и я повернулась к ней.

— Ась?

— Ты говорила, что у тебя... Сара приехала?

— Да. Она вернулась. Но не в Токио, не домой, а... Вышла из этого лагеря, короче говоря. Сегодня утром позвонила, — я говорила быстро и сбивчиво. — Она в Осаке, у бабушки. Мы договорились созвониться вечером по видео.

Сисэ повернулась ко мне, её глаза были пристальными и сияющими.

— Это же прекрасно! Я так рада за тебя, Юдзу!

— Спасибо, — опустив взгляд на свои руки, уставилась на тонкие нити браслета. — Мне... мне очень её не хватало.

Сисэ мягко коснулась моего плеча своими нежными и мягкими пальцами.

— А когда вы сможете встретиться?

— Пока не знаю. Она всё ещё в Осаке. Возможно, до нового года, — я покачала головой, появилась едва заметная грусть в голосе.

Сисэ задумалась на мгновение.

— Ты знаешь... Я бы хотела с ней познакомиться. Даже если пока только по видео.

Удивлённо я посмотрела на неё. приподняв брови.

— Зачем?

— Потому что ты мне не безразлична, Юдзу, — в её голосе была только искренность. — А Сара очень важная часть твоего творчества и твоей жизни. Мне хочется узнать её. — чуть смущаясь, отводя взгляд сказала она, потом сразу добавила: — Ну, чтобы лучше понять тебя как художника, И познакомиться с такой необычной музой и моделью. Ну, ты понимаешь.

Сисэ смущалась — и это было так искренне, так по-человечески, что я невольно улыбнулась.

— Хихик, — я прикрыла рот рукой, пряча улыбку. — Обещаю, что когда-нибудь я вас познакомлю.

Сисэ тоже улыбнулась.

А в моей голове всё ещё крутились её слова. «Ты мне не безразлична»... Я не знала, что с этим делать. Но внутри стало легче. И теплее.

Мы ещё немного посидели молча, глядя на небо за окном.

***

Домой я вернулась около шести часов вечера. Торопилась так, что чуть не споткнулась на пороге, сердце колотилось, я боялась опоздать к созвону с Сарой.

Мамочки ещё не было. Сегодня она обещала вернуться поздно.

Сняв обувь, я прошла на кухню. На столе стояла тарелка с ужином, ещё тёплая, накрытая крышкой, а рядом лежала записка, выведенная маминым округлым почерком:

«Доченька, буду поздно, так что у вас с Сарой будет время на ваши эти подростковые игрульки и шалости, или чем вы там балуетесь (:-), и поужинай! Целую, Оми»

Фыркнула, прикрывая рот ладонью. Смайлик был корявым, кружок с двумя точками и кривой линией вместо улыбки. Она пыталась, но у неё всегда получалось как-то по-своему.

Села за стол.

Якисоба от мамы — это райское наслаждение. После выматывающего дня самое то. Я навернула с удовольствием, горячая лапша с овощами и соусом заполняла пустоту внутри. Откинулась на спинку стула, расстегнула молнию на шортах, позволяя пузику вывалиться от переедания, и погладила животик.

Настроение было... каким-то подвисшим. Как будто внутри застрял воздушный шарик, который никак не мог лопнуть. Проверила телефон. Сара не писала и не звонила.

Но мы договорились в семь. Значит, ещё было время.

Встав со стула, я забыла, что расстегнула шорты, и пока поднималась на второй этаж, они пытались с меня съехать, сползая всё ниже и ниже, открывая край бежевых трусиков и линию загара над ними. Зашла в ванную.

Там я наконец сняла шорты, стянула поло и носочки, расстегнула лиф и скинула трусики. Встала под душ, горячая вода обрушилась на плечи, стекая по спине и груди.

Напевала мелодию с утреннего рингтона себе под нос, намыливая тело. Пальцы скользили по влажной коже, вода смывала усталость дня, пар заполнял ванную, делая воздух густым и тёплым.

Стоит ли Саре рассказывать о том, как я за это время сблизилась с Сисэ? Что я была у неё дома, а она у меня? Что всей компанией мы недавно тусили у нас на крыше?

Она не стала говорить о Киме и соседках... Почему?

Зависнув в этих раздумьях, я не заметила, как вся ванная комната обволоклась густым паром.

Выйдя из-под душа, я накинула на плечи большое пушистое полотенце, вторым, поменьше, закрутила волосы. Подошла к зеркалу над раковиной. Оно было полностью запотевшим, серым.

Провела пальцем по стеклу, оставляя за собой чистую дорожку. Нарисовала две ладони, которые переплетаются мизинцами. Потом дыхнула медленным, тёплым воздухом изо рта на эти каракули, и они снова покрылись серой пеленой.

Выйдя из ванной босыми ногами, оставляя на полу влажные следы, я остановилась между моей комнатой и дверью в будущую комнату Сары.

Может быть, сегодня позвонить ей, находясь в её комнате? Хотя нет, тогда она увидит, как мы там всё меняем... Лучше пусть будет сюрприз.

Вошла в свою комнату, включила светильник, который мы называли «ночник для секретов». Его тёплый жёлтый свет залил комнату мягким сиянием. Достала пижамную ночную футболку и шорты, положила перед собой на кровать.

Обтёрлась полотенцем и свесила его на спинку стула. Взяла молочко для тела, с лёгким ванильным ароматом, и начала втирать его в кожу.

Пальцы скользили по ногам, сначала по икрам, потом выше, по бёдрам. Молочко ложилось на кожу нежной, прохладной плёнкой, оставляя за собой дорожку влажного блеска. Водила ладонями круговыми движениями, мышцы под пальцами потихоньку расслаблялись.

А в голове крутились мысли.

Стоит ли допрашивать Сару, если очень хочется? Или как мама советовала — дать ей время?

Стоит ли шутить с ней, как раньше, или разговаривать серьёзно?

Что одеть? Или ничего не одевать? В пижаме и с мокрыми волосами будет норм или лучше одеться приличнее?

Сидя разговаривать? Сидя за столом или сидя на постели? Может, выйти на балкон в той комнате? Блин...

Потом посмотрела на часы. Думала, уже семь. А прошло только пятнадцать минут! Капец!

Завалилась на живот на кровать, положила перед собой планшет и включила его. Решила продолжить рисовать мангу, чтобы хоть немного успокоиться.

Там уже было несколько страниц. Тот день, когда мы с Горо следили за Эммой и проникли в номер отеля, чтобы записать на диктофон мошенника. Следующая страница должна была быть сцена в тесном шкафу-купе, когда мы с Горо прижимались друг к другу, смешно и неловко.

Замялась, думая, стоит ли это рисовать. И если рисовать, то как? Как чиби-реакции? Или натурально, как всё и было? Или гипертрофировать, усилив эффект и добавив больше телесности, а себе сделать юбку ещё короче?..

Начала с наброска. Линии ложились легко, почти сами собой. Чиби-реакции — маленькие, круглые, с огромными глазами — выглядели слишком детскими. Стёрла. Натурально — слишком скучно. Удалила.

Решила усилить. Сделала юбку короче, добавила больше теней на ногах, на том, как ткань мнётся в тесном пространстве. Как руки Горо замирают в воздухе, не зная, куда их деть. Как мои собственные пальцы сжимают край юбки, придерживая её, чтобы не задралась ещё выше.

Процесс пошёл, погрузилась в рисование, и внутри стало спокойнее. Линии ложились плавно и чётко, тени углублялись, каждая деталь оживала в рамках.

Уже почти закончила страницу, когда будильник зазвенел, вырывая меня из творческого транса.

Села ровнее, взяла телефон в руки. И правда, 19:00. Сердце снова забилось быстрее.

И в тот же миг, не успела я пошевелить и пальцем, на дисплее высветилось имя Сары, её аватарка (та где она стоит с сигаретой у знака «Курить запрещено», с кривой ухмылкой на один бок) и зелёная кнопка «принять».

— Сайка, приветик! — ответила я, принимая звонок. Голос чуть дрожал, но я старалась, чтобы это было незаметно. Уверена, что у меня получилось.

— Привет, Ю~! — с бодрой хрипотцой бросила она. — Ну что, включаем видео?

— Включаем! На счёт три...

— ТРИ! — выкрикнули мы одновременно.

Экран моргнул, и на нём появилась она. Сара сидела на подоконнике в своей комнате. На ней была серая свободная майка, одно плечо открыто, край ткани сполз вниз. И, да, я не могла не заметить, волосы с одной стороны были коротко подстрижены. Это выглядело... смело. И очень шло ей.

— Ну что, — сказала она, чуть наклонив голову. — Ты как?

— Я...

***

Глава 17: Удовольствие от боли, но боль от удовольствия.

После утреннего разговора с Юдзу я по идее должна была бы вернуться в дом к бабушке.

Ну а что, я прогулялась по району, по округе, погодка хорошая, мы с ней поболтали. Да, мать твою... я просто услышала её голос. Наконец-то. Кажется, я не позволила себе ничего лишнего, вульгарного или пошлого? Вроде бы я держалась молодцом.

Да, я наверное уже решила, что... что мне не стоит на неё давить, не стоит её провоцировать так, как раньше... всё же... То ли это сраные сеансы с психологом, то ли изоляция в лагере, то ли ещё чёрт знает что. Может, это просто мой сломанный мозг. Но мне кажется, я не имею права мешать её счастью. Её жизни там. Как будто бы... как будто она выполнила свою роль, спасла меня из ада, разве я имею права требовать от неё чего-то большего?

Тряхнув головой, я хотела сбросить с себя эти мысли.

Не помогло.

Влепила себе пощёчину. Ещё одну.

Помогло.

Щёки загорелись, я отвлеклась.

Кхм.

Опустила взгляд на грудь, отодвинув ворот обычной чёрной футболки — ключа между сисек не было. Потому что...

Вернувшись в дом бабушки, я взяла только свои деньги, переоделась и взяла телефон. Ключ я оставила на столе... Не знаю почему. Я не смогла к нему притронуться. Как будто это священная реликвия, а я грёбанный грешник. Пусть так.

Достала из кармана своих бежевых летних шорт телефон. Открыла контакты, набрала Кима.

Всё ещё теплое солнце подогревало, поэтому я потопала в сторону остановки. Гудка три ждала, потом он снял.

— Ё, Сато, — прозвучал его надменный голос. — Чем обязан?

— Мне нужно тату.

— Что? — удивился Ким.

— Ты сказал, что у тебя есть оборудование. Я приеду, — спокойно пояснила я, стоя под козырьком остановки.

— Эту часть я понял... — затупил он. — А, ладно, плевать. Приезжай, кидаю адрес.

В этот момент подъехал автобус.

〰〰〰〰〰〰〰

Спустя минут двадцать я была возле его квартиры.

Типичный многоквартирник с балконной площадью в коридоре вдоль дверей. Третий этаж. Нашла быстро. Нажала на звонок — раздалась трель соловья. Пф...

Щелчок, открылась дверь.

Из полумрака, несмотря на то что сейчас разгар дня, выглянул этот высокий кореец. Всё такая же идеальная физиономия, растянутая майка, открывающая плечи и ключицы. Да, без рубашки он выглядит ещё слаще, чем в ней. Причёска правда не такая идеальная как обычно, но небрежность ему больше идёт.

— Сато, проходи, — Ким сделал шаг в сторону и указал рукой внутрь. — Чё с твоей прической стряслось? Упала на бритву?

— Бритву, точно сказано, — процедила я, оглядываясь по сторонам в новом помещении.

— Ну рассказывай. Чего вдруг решила? — спросил он, проводя меня в гостиную.

— Да вот, всегда хотела, момент подвернулся удачный.

— А я уж думал ты таки решилась на прогулку со мной.

— Не мечтай, — отрезала я.

Перед нами оказалась его домашняя мастерская. Комната минималистична, пахло пиццей (видимо вчерашней), газировкой сладкой и подростковыми гормонами Кима. Кушетка стоит у стены, рядом небольшой стул и тумбочка с инструментами, большое ростовое зеркало рядом с окном, небольшой кожаный чёрный диван, стены тоже тёмные, почти чёрные с серыми разводами. Окна прикрывают жалюзи, гудит кондиционер, играет какой-то корейский рэп тихо на фоне, доносясь с кухни.

— Да я и не мечтал, больно надо, — фыркнул он, откинув не самую длинную, но непослушную чёлку, и присел на стул. — Есть эскиз, знаешь что хочешь бить? Куда будем бить?

Не садясь рядом, я продолжала ходить по комнате не торопясь, разглядывая детали.

— Ты сначала скажи, что по деньгам? — спросила я не глядя, пялясь на плакат почти под потолком.

— Тебе даром, но с условием, что ты пойдёшь со мной погулять на концерт.

Я демонстративно развернулась и направилась к выходу.

— Шучу-шучу, ладно, — он тут же встал со стула. — Но про то что бесплатно — это реально. Я с тебя денег не возьму.

— Я так не могу. Я дам тебе хотя бы то что накопила, — я полезла в карман, но он уже подошёл ближе.

Его грудная клетка была на уровне моих глаз из-за роста.

— Стоять. Если так хочешь чем-то отплатить... — он сделал демонстративную паузу, поедал взглядом мои неприкрытые шортами ноги, колени, перевёл взгляд на грудь, которую облегала ткань футболки, и под которой не было лифчика... на бежевую бандану-платок, которую я повязала на шее. Сглотнул. Собравшись с мыслями, договорил: — Просто угостишь меня обедом в школе. Что-то на твой вкус, что выберешь.

— Идёт, — я протянула ему ладонь, чтобы пожать руки, и подняла глаза в его глаза.

Ким хлопнул ладонью по моей, крепко сжал, я крепко сжала в ответ. Он указал на кушетку. Теперь я могла туда переместиться.

— Вот смотри, — я протянула ему смартфон, на котором открыла фотографию. — Вот это, точь-в-точь, один в один по эскизу. Сможешь?

На фотографии было моё тело, мои рёбра, и на них нарисованный единорог. Это тот день, когда я получила синяк и Юдзу нарисовала поверх синяка этого нелепого единорога. Я тогда обмолвилась, что сделаю такую татуировку. Потому что тот случай... он многое изменил в моей голове. И этот рисунок... он для меня не просто детские дурачества, он — история. Часть меня и часть Юдзу. И я хочу, чтобы её часть навсегда осталась во мне. Чтобы бы не случилось дальше...

В жопу пессимистические мысли. Я снова тряхнула головой.

— Это же... — он помолчал, разглядывая. — Единорог?

— В Корее не смотрят мультики про маленьких пони и единорогов? — я подняла бровь. — Я типа фанатка. Меньше вопросов, Ким.

— Ага, фанатка, — он недоверчиво кивнул, положил смартфон перед собой, взялся за инструменты. — Фанатка-то фанатка, но явно не того мультика, о котором ты говоришь, тут что-то более глубокое. Как у вас это слово говорится... экзистенциальное.

— Забей.

— Ладно.

Задрала футболку до самого низа груди, так что нижняя округлость чуть выглядывала, футболка натянулась, прижимая её слегка. Его взгляду открылся мой живот, ещё более исхудавший за этот месяц и ещё более рельефный. Ким застыл, потеряв дар речи.

— Уф. Хороша чертовка, — наконец прошептал он себе под нос, с его характерным акцентом.

Отвернув лицо к стене, я ухмыльнулась. Дурак, блин.

Загорелся яркий свет лампы над нами. Ким приступил. Корейский рэп стал громче, игла начала жужжать, боль начала растекаться по коже и под неё. Бить тату на рёбрах оказалось реально чувствительно.

Боль. Есть ли что-то более привычное в плане ощущений, чем боль?

Смотрела в стену, чувствуя, как игла входит в кожу, как вибрация разносится по рёбрам. Ким работал молча, сосредоточенно, иногда вытирая кожу влажной салфеткой. Я не морщилась. Норм.

— Ты чего молчишь? — спросил он через некоторое время. — Обычно люди или матерятся, или плачут, или пытаются говорить, чтобы отвлечься.

— Я не обычный человек.

— Это я уже понял, — усмехнулся он. — Расскажи лучше о том дне. Когда этот рисунок появился.

Немного помолчав, я решила всё же ответить.

— Она нарисовала его поверх синяка, — сказала я, глядя на серые разводы на стене. — Я тогда думала, что это просто глупая шутка. А потом поняла... Она сделала его красивым, превратила боль в нечто... стоящее.

— А... волшебная художница... Юдзу? — Ким говорил тихо, его рука не дрожала. — Это она рисовала?

— Оставь свои вопросы при себе, Ким.

Он хмыкнул, но не стал настаивать.

— Делаем в три цвета? Чёрный, фиолетовый и блики белым, так? Ты же знаешь, что белый цвет на татуировках держится хуже всего? — сказал он, меняя иглу. — Придётся делать плотнее, чтобы он не выцвел. Но это будет больнее.

— Делай.

〰〰〰〰〰〰〰

Сеанс оказался достаточно долгим, но когда я встала и подошла к зеркалу, я тут же поняла, что оно того стоило. И ждать, и терпеть. И оно всегда будет стоить того, чтобы ждать и терпеть... и я буду ждать. И буду терпеть. Ведь...

Приподняла футболку руками так, чтобы было видно, встала в пол-оборота. Под сердцем на моей коже заново родился, как феникс из пепла (пха-ха), не величественный, а смешной, пухлый, мультяшный единорог. Он сидел в позе лотоса, с глупой блаженной улыбкой, одним копытом подпирал щёку, словно размышлял. Рог у него был закручен в тугую спираль, точь-в-точь как на моём чехле для телефона. То, что раньше у него, на фото, было сиреневым тельцем, голубой гривой, розовыми пятнышками на боках и крошечной золотой короной набекрень, стало стильным, чёрно-белым изображением с вкраплениями фиолетовых оттенков в разных местах.

Выглядело до слёз. Просто до слёз.

Собирая инструменты и вытирая их, Ким вдруг спросил:

— Как ты решилась на тату? Как пришла к этому? — и, видя, что я не отвечаю, пояснил причину вопроса: — Я просто как хобби записываю у людей, как они решились. И твой путь тоже запишу, если не против.

— Не против, — наконец ответила я, продолжая смотреть в зеркало, слегка скручивая талию ещё в бок. — По пути я собрала все известные грабли, неизвестные тоже собрала. Но о них естественно не известно. Так и запиши.

— Ну другого я и не ожидал... — разочарованно выдохнул он, но записал что-то в свой блокнот. — Ну ты как? Было больно?

Всё ещё глядя на своё отражение, я не видела ничего кроме этой татуировки.

— О да... ещё как больно, — хриплым голосом ответила я, переводя прищуренный, многозначительный взгляд на глаза Кима. — Я чуть оргазм не испытала. Хотя, погоди-ка, почему «чуть»?..

Ким застыл на месте, как вкопанный, на половине движения, держа в руках кучу салфеток и делая шаг к урне.

Повисла непонятная пауза, он смотрел на меня непонимающими глазами и пытался понять, шучу ли я. Его взгляд начал метаться с меня на кушетку и обратно.

— Пха-ха! — я залилась смехом так искренне и громко, как будто не смеялась месяц, скрючилась, отпуская наконец низ футболки. — Аха! Ты бы видел свою рожу!

— Ты... ты серьезно? — выдавил он, всё ещё не веря своим ушам.

— Нет, — я выдохнула, вытирая выступившие от смеха слёзы. — Но выглядело эпично. Запомни это выражение лица, Ким. Оно тебе идёт.

— Ты жестокий человек, Сато, — покачал он головой, но уголок его губ дрогнул в улыбке.

Подойдя к нему, я протянула руку, чтобы пожать её на прощание и он сжал мою ладонь в ответ.

— Спасибо, — сказала я коротко.

— Не за что, — ответил он. — Но ты знаешь, я всегда рад тебя видеть. Даже если ты будешь только смеяться над моей рожей.

— Это вряд ли изменится, — я ухмыльнулась и направилась к выходу.

Уже у двери я обернулась.

— До встречи в школе, Ким.

— До встречи, Сато.

Вышла на лестничную площадку.

На улице уже начинало темнеть.

Проверила время на телефоне — половина седьмого. Успею к созвону с Юдзу. Пальцы слегка дрожали, когда я открывала чат, чтобы проверить, не писала ли она. Подушечки оставляли влажные отпечатки на дисплее, и я вытерла их о край футболки.

В автобусе было почти пусто.

Села у окна, поджала ноги к груди, и уставилась в проплывающий за стеклом город. Жжение под сердцем напоминало о том, что я сделала. О том, что это останется со мной навсегда.

Мысли крутились в голове, как листья в осеннем ветре. Объявится ли когда-нибудь Майко в моей жизни снова? Напишет ли Кими из Австралии? Позовёт ли Хаясэ меня снова гулять? Будут ли меня допрашивать Синако и Риноцуки в школе... Как там Эмма и куда она уехала из Токио?

Столько всего... Ничего не хочется. Хочется просто раствориться или сгореть... И внутри жжёт страх того, что я напугаю Юдзу своим состоянием.

Нервно закусила губу, прокручивая в голове, как бы мог произойти этот созвон.

Что я скажу? Как я буду смотреть на неё? Смогу ли я улыбнуться так, как раньше?

А потом я плюнула на всё и подумала: как пройдёт созвон — так и пройдёт.

Автобус остановился, и я вышла на знакомую улицу.

Зашла в калитку, открыла дверь, и дом встретил меня запахом ужина.

Бабушка Мия стояла на кухне, накрывая на стол. Увидев меня, она улыбнулась.

— Сарочка! Садись, я приготовила твой любимый суп.

— Я не голодна, ба, — тихо ответила я, снимая кеды.

— Что значит не голодна? Ты же целый день на ногах!

— Не хочется. Правда.

Бабушка вздохнула, но не стала настаивать. Она заметила мой взгляд и вдруг спросила:

— Кстати, как там тот шарф, который я тебе отправила? Ты его получила?

— Получила. Он... он классный. Спасибо, ба.

— Правда? Ты не врёшь мне? — она прищурилась, но я улыбнулась.

— Нет, не вру. Знаешь... он магический. Умеет спасать людей.

Бабушка нахмурилась, пытаясь понять, что я имею в виду. Потом махнула рукой и пошла к себе в комнату.

— Вы, молодёжь, вечно какие-то загадки загадываете... — пробубнила она. — Ладно, если захочешь есть — суп на плите.

— Спасибо, ба.

Она скрылась за дверью, а я поднялась на второй этаж.

В комнате я переоделась, аккуратно помазала кремом свежую татуировку, чувствуя, как кожа под пальцами слегка горит. Потом села на подоконник, поджав одну ногу к груди, а вторую свесив вниз, и начала покачивать ей туда-сюда.

〰〰〰〰〰〰〰

На часах было 18:57.

18:58.

18:59.

19:00.

Как только цифры на экране перескочили, я тут же нажала вызов и прижала телефон к уху.

— Сайка, приветик! — ответила Юдзу, принимая звонок. Голос чуть дрожал. Уверена, она старалась скрыть это изо всех сил.

— Привет, Ю~! — с бодрой хрипотцой бросила я. — Ну что, включаем видео?

— Включаем! На счёт три...

— ТРИ! — выкрикнули мы одновременно.

Экран моргнул, и на нём появилась она.

— Ну что, — сказала я, чуть наклонив голову. — Ты как?

— Я...

Экран моргнул, и на нём появилась она.

В нашей чёрной оверсайз-футболке, которая оголяла её плечо и линию загара от купальника. К груди она прижимала свой планшет для рисования, как будто это был её щит. Волосы растрёпанные, убраны в пучок, похоже что после душа. Огромные глаза, как у котёнка, переливались в бликах ночника и попытках сосредоточенного внимания. Ротик был слегка приоткрыт, голова склонена на бок. Она сидела на своей кровати, в своей до боли знакомой комнате.

— Ну что, — сказала я, чуть наклонив голову. — Ты как?

— Я... рада, что вижу тебя наконец, — она старалась говорить расслабленно, но я слышала эту дрожь. — Ты... ты реально сбрила волосы. Я думала, Хаясэ преувеличивает.

— А я думала, ты будешь в пижаме с единорогами. Где твой стиль, Нэкогава?

— Я в твоей... — она подцепила воротник футболки пальцами и подтянула к лицу, показывая, потом отпустила. — Это что, плохо?

— Это то что надо, — улыбнувшись, откинулась спиной на выступ стены у окна. — Давай, рассказывай, как каникулы провела?

Юдзу плюхнулась спиной на подушку, держала телефон над собой, планшет теперь лежал у неё на груди.

— Ну... я, мы... Эмму тогда выручили, вроде как! — начала она лепетать, с робким огоньком в глазах. — Мы поплелись за ней до самого отеля! А там! Мы, короче, в номер пробрались, как в кино, блин.

— Ого-ого... — выдохнула я и слушала внимательно.

— А этот мужик с Эммой как раз вернулись, ну мы и спрятались в шкафу, и ну это! Прикинь? — она снова села, одной рукой держала телефон, другой активно жестикулировала, даже сама у себя из руки чуть телефон не выбила. — Горо достал диктофон и всё записал, а потом! Тот агент начал склонять Эмму ко всякому непристойному, а мы как вывалились из шкафа, что он аж офигел!

— Вы с Горо из шкафа... — тихо эхом повторила я, но она не обратила внимания, продолжая тараторить.

— Я Эмму к себе, Горо к нему, в нос тычет диктофоном, — она аж подпрыгнула сидя, не замечая совсем, как ворот футболки сполз по одному плечу почти до локтя. — Мы потребовали тут же вернуть деньги Эмме. Она ему давала денег на раскрутку и контракты, а он просто её кидал, понимаешь?

— И что в итоге? — увлечённо спросила я.

— Он вернул, вернул! — она махнула рукой, и заодно поправила чёлку. — Вот потом Эмма и решила уехать на время из Токио.

— Ну вы даёте... — выдохнула я, удивляясь смелости этого робкого котёнка. Когда-то робкого.

— И это... — она чуть замялась, глазки опустила. — Я все приключения, ну точнее, как приключения, так, мини-истории считай, рисую в мангу...

— Опа.

— Да. Воть... — она покрутила в руке планшет. — Получается так себе, я в этом пока не сильна, но я просто хотела, чтобы когда ты вернёшься, ты могла почитать обо всём, знаешь. В формате манги.

Зная, что я люблю мангу больше чем обычные книги, комиксы или журналы, больше чем новеллы или ранобэ, она выбрала поделиться со мной своей историей именно в формате манги. Это так мило.

— Пха. Это круто. Когда покажешь? — я улыбнулась, подалась чуть вперёд.

— Да в любой момент. Я в наше облако буду выгружать, — легко ответила она, потом уставилась на экран (на меня) с новой силой. — Ну а что на счёт тебя? Как...

— Никак, — фыркнула я, начала смотреть за окно, в темноту. — Почти месяц в лагере. Отдохнула как следует.

— Слушай, я так переживала за тебя весь этот месяц, — Юдзу говорила чуточку тише. — Мама говорила, что нужно дать тебе время, но я просто... я хочу знать, что с тобой всё хорошо. Ты там... это было ужасно?

— Было, — спокойно ответила я, возвращая взгляд на экран, поджимая колено ближе к груди. На рёбрах защипало. — Но я справилась. Не парься.

— Я не парюсь. То есть... — она ссутулилась. — Я просто хочу знать. Чтоб ты рассказала.

— А что рассказывать? — снова отвела взгляд. — Я сидела в камере, ела кашу, смотрела на стены. Всё.

— Но ты же говорила, что у тебя были соседки... вы что-то же делали?

— Ты меня допрашиваешь? — я с лёгкой ухмылкой посмотрела в камеру, но получилось чуть нагловато.

— Нет! Я... я просто... ты упоминала их. И я хочу понять, что ты там пережила.

— Ты не можешь понять, — я соскочила с подоконника. — Ты там не была, Юдзу.

Пауза. Я застыла стоя возле окна, одну ногу начало покалывать, ай, видимо затекла.

— Я знаю, — тихо продолжила Юдзу, я не смотрела на экран. — Но... блин, Сай. Я пытаюсь...

— Ты пытаешься? — я перебила, голос стал грубым, более хриплым, я начала шагать по комнате. — А я, по-твоему, не пыталась? Я нарушила запрет, подделала документы, рискнула интернатом, чтобы... А там, там вляпалась в драку, сидела в изоляторе, меня били, я защищала девчонок, я...

Тут же заставила себя замолчать, с силой закусив губу.

— Тебя... били? — прозвучал взволнованный голос Юдзу. Вернула телефон в руке так, чтобы она снова видела меня, а я её.

— Неважно. Я справилась, — ответила я на выдохе.

— Ты подделала документы! Ты столько рисков совершила! Я же... — голос Юдзу срывался, как волны у берега. Она наконец откинула планшет из рук на подушку рядом. — Я просила тебя не рисковать! И даже там ты в драку вляпалась, Сато!

— Хватит! — прорычала я, останавливаясь на месте, хмуря брови. Тень падала на мои глаза, так что их почти не было видно в кадре. — Чего ты хочешь? Чтобы я раскаялась и сказала что жалею, или что?

— Нет, я...

— Я не жалею. Никогда. Я бы сделала это ещё раз. Всё это, — я села на пол у кровати, сердце колотилось так, что я чувствовала его в своей шее. — И побег на твою днюху, и авантюру с подделкой документов, и этот обоссаный лагерь. Как будто именно эти решения судьбоносные?! Ни черта подобного! Всё началось тогда когда я родилась! Да и то...

— Что «и то»? — тихо пискнула Юдзу.

— И то, даже так, я повторила бы эту жизнь заново... — тише, стараясь успокоиться, ответила я.

— Ты знаешь, что я делала, пока тебя не было?

— Что? — недоверчиво спросила я.

— Я рисовала тебя. Каждый день. Десятки набросков. Пыталась удержать тебя, пока ты была там. А потом я узнала, что ты сбрила волосы... — Юдзу сидела на кровати, поджав ноги к груди и упираясь в колени подбородком. Она запнулась, сглотнула. — И поняла, что рисую не тебя. Что ты изменилась, а я пытаюсь поймать ту Сару, которой уже нет...

— Юдзу... — мой голос смягчился на долю секунды.

— Я боюсь, что ты больше не вернёшься. И в Токио. И ко мне, — её глаза были влажными. Ещё секунда, ещё один мой грубый ответ — и она заплачет. — Если ты будешь рисковать, то ведь ты и правда можешь не вернуться...

— Я... — мой голос затерялся в моих же мыслях, которые искали что ответить, но не находили.

— Боюсь, что мы стали чужими, — закончила она.

Её слова прозвучали как удар молотком от судьи в зале суда, объявляющий дело закрытым. Я откинула голову назад, на кровать, которая была у меня за спиной, закрыла глаза. Наверняка она сейчас в кадре видела только мою шею с пульсирующими венами.

Повисла тишина... только эхо этого удара молотком стучало в висках.

— Ладно, — наконец выдохнула я, возвращая взгляд на экран. Там Юдзу всё ещё пристально смотрела и держалась. — Я не обещаю, что буду вести себя как пай-девочка, нахер это, ты знаешь. Но я обещаю, что всё тебе расскажу про этот лагерь, про соседок. Красочно, как ты любишь. Буду даже жестикулировать и отвечать на все твои вопросы. Чтобы ты могла потом это в свою мангу зарисовать. Если захочешь, конечно.

— Захочу... — тихо прошептала она.

Кажется, мы обе выдохнули.

Подтянув колени к груди, я обхватила их руками и уставилась в одну точку на стене, не в силах смотреть в камеру. Тишина между нами была хрупкой, как тонкий лёд, по которому мы обе боялись ступить.

— Эй, — мой голос снова стал серьёзнее. — Ты там не плачешь?

— Нет, — соврала она, пряча взгляд. — А ты?

— И я нет, — я незаметно вытерла пальцем глаз, пока она отвернулась. — Просто... вспомнила парк.

Пауза.

— Парк? — переспросила Юдзу.

— Парк, — выдохнула я. — Это было... жесть. Особенно когда твоя голова в поезде на моё плечо упала, будто я тебя у Горо украла. Прямо как вор на зоне. Ценный груз перехватила.

— Дура, — фыркнула Юдзу сквозь слёзы, которые всё-таки текли, просто очень незаметно.

— А помнишь, — вдруг сказала я мечтательно, — мы в фотобудку залезли перед уходом?

Юдзу закрыла глаза, прислонилась головой к стене у изголовья кровати. Конечно, она помнит это, как и я.

Тесная кабинка, пахнущая пластиком и старой краской. Мы втиснулись вдвоём. Экран отсчитывал секунды. На первом кадре мы просто смотрели друг на друга и глупо улыбались. На втором — Юдзу чмокнула меня в щёку, а я скорчила рожу. На третьем — я закинула ногу ей на колено и показала язык. На четвёртом — просто прижались щеками, глядя в объектив, и получилось... получилось слишком по-настоящему.

— Я вот открыла те фотки, смотрю на них сейчас, — пробормотала я, открыв галерею, и улыбнулась криво, на бок. — На четвертую фотку. Ржачно.

— Что смешного? — Юдзу завозилась пальцами по дисплею, видимо, открыла тоже.

Мы — щека к щеке, глаза блестят.

— Да так, — мой голос стал тише. — Красиво. Мы красиво получились. Как будто...

— Как будто что?

— Не знаю. Как будто мы... — я перебила сама себя, голос стал коварным. — А знаешь, что я подумала?

— Что? — настороженно спросила Юдзу.

— В следующий раз, когда встретимся... — пауза. Драматическая. — Надо будет в фотобудку залезть и сняться... ГОЛЫШОМ!

Юдзу так подскочила на мягкой кровати, что футболка взметнулась, а телефон чуть не выскользнул из руки.

— САЙКА! ТЫ С УМА СОШЛА?!

— Пха-ха-ха-ха! — мой смех разрывает ночную тишину, я начала постукивать кулаком по полу. — Я знала! Знала, что ты так отреагируешь! У тебя сейчас лицо, как у помидора с твоего дурацкого сока!

— Ничего не помидора! — возмущалась она, хотя щёки горели, как сигнальные огни. — Просто... просто это... неприлично!

— Неприлично — это меня топлесс заставлять позировать в средней школе, — философски-наигранно заметила я, почёсывая подбородок. — А это — искусство. Нагота — это же красиво? Ты сама мне сто раз говорила, пока уговаривала раздеться.

— П-п! П-позировать — это другое! — запищала она. — Это... интимное же, блин!

— Ну вот, — мой голос звенел. — А голышом в фотобудке — это будет наше интимное, но на память. На всю жизнь. Представляешь, лет через двадцать достанем? Во поржём.

Юдзу замолчала, видимо, пыталась представить. И судя по её дрожащим зрачкам — у неё получилось.

А представить это не сложно: мы вдвоём в тесной кабинке, свет вспышки, голые плечи, и мы смеёмся, как всегда.

— Ну? — голосом я вырвала её из этой опасной фантазии. — Думаешь, да?

— Я... — голос Юдзу срывается в хрип. — Я думаю, что ты ненормальная.

— Это мы знаем. Дальше, — я махнула рукой, поднимаясь и садясь уже на кровать.

— А... а как мы там разденемся? — спросила она, прикусив губу. — Там же места мало!

— Стратегически, — мгновенно ответила я. — Сначала я снимаю худи, ты — свою кофту. Потом, когда вспышка первый раз — мы в лифчиках, для разогрева. А на втором кадре — всё.

— А ТРЕТИЙ? — вырвалось у неё, глазки, как две луны. — Там же четыре кадра!

Пауза. Очень долгая. Слишком долгая.

— Ю-ю-юдзу, — прошептала я, прищурившись. — А ты, я смотрю, уже план продумываешь?

— НЕТ! — на испуганном вдохе протянула она. — Я просто... чисто технически... интересуюсь!

— Хэ-хэ. Конечно-конечно, чисто технически, — я хихикнула уже мягче. — Ладно, на третьем мы можем что-нибудь прикрывать руками. Для интриги. А четвёртый — что-нибудь такое, чтобы было что вспоминать.

Под грудью щипала татуировка. Я помолчала, прижимая руку к рёбрам.

— Сай... — робко позвала Юдзу. — А эти фотки... они же никуда не сохраняются, да? Ну, в интернете? Никто не увидит?

— О, — я сделала паузу, приподняла палец. — А вот это правильный вопрос. Надо будет изучить матчасть. Чтобы наши голые задницы не стали достоянием общественности.

— САЙКА! — снова вырывается у неё. — Ну почему сразу задницы!

— А что, передницы? Пха! — снова хихикнула я и упала лицом в подушку от смеха. — Ладно-ладно, успокойся, без паники, мы ж не идиотки. Точнее, идиотки конечно, но! Надо будет почитать про эти будки. Может, там можно на флешку сохранить, а в облако не пускать.

— А если нельзя? — взволнованно спросила она, всем своим взглядом требуя немедленного ответа.

— Значит, купим Полароид и сделаем это дома, — ответила я спокойнее, уже переведя дух.

— ЧТО?! — пропищала она, переходя на визг.

— Фотосессию, — невинным голосом ангела, планирующего разврат, ответила я. — Художественную. Ты же художник, и мангу рисуешь, а там могут понадобиться такие кадры, ну знаешь. А я буду твоей моделью.

— Сайка... — Юдзу спрятала лицо в воротнике футболки почти целиком.

— Что? Ты сама говорила, что хочешь научиться рисовать обнажённую натуру и фан-сервисные ракурсы. В манге ведь без этого никак.

Снова закрыв глаза, Юдзу улыбнулась так, что наверное у неё свело скулы. Иначе как объяснить эту не сползающую улыбку?

— Ты невыносима, — наконец выдала она, взгляд стал глубже. — Но... Этим бредом сейчас ты пообещала мне, что ты вернёшься ко мне, ну, в Токио. Так что имей ввиду, что я буду ждать.

— Знаю-знаю... — тихо выдавила я из себя.

Мы какое-то время просто смотрели друг на друга в экранах своих смартфонов. За окном уже было слишком темно. На часах уже было слишком поздно.

— Как в галерею сходила? — решила я спросить.

Юдзу моргнула, посмотрела куда-то в сторону, потом вернула взгляд.

— Нормально. Подготавливали наше место. Завтра снова поеду туда, — выдохнула она устало, падая головой на подушку. — Когда закончим, я тебе сфоткаю, покажу.

— Хорошо. Буду ждать, — кивнула я. — Волнуешься, да?

— Ещё бы... — детским голоском простонала Юдзу. — Но это приятное волнение. Наверное.

Она лежала на подушке, на боку, поставив телефон перед собой.

А я... я сидела и смотрела. Хотела сказать «не волнуйся» или «если бы я была рядом, я бы помогла», но всё это было таким глупым и неподходящим, что я запнулась на полуслове. Каждая из нас сама по себе, и этого не изменить. Так что у меня просто не нашлось слов.

— Знаешь, — всё же начала я. — Независимо от результатов выставки, независимо всего вообще, ты просто это... ну. Ты просто знай, что я тут и всегда в твоём распоряжении, и ничто этого не изменит.

— Прям ничто-ничто? — с улыбкой спросила она, прищурив глазки.

— Ну, лагерь позади, — я встала с кровати, намереваясь отправиться в ванную, провела рукой по коротким волосам на виске. — А больше я туда попадать не планирую, так что да, я всегда в твоей зоне доступа, пупс.

Раздалось затяжное зевание. На экране был виден разинутый большой ротик Юдзу, зубки и зажмуренные со всей силы глаза. Потом она потянулась, легла на спину.

— Ладно, Сай. Сладких снов.

— Спи спокойно, единорожка.

Связь прервалась. Отложила телефон на стол, рядом с ключом, который всё ещё там лежал.

Чуть пошатнулась, голова закружилась.

Опёрлась руками о столешницу. Как я могла не сдержаться? Зачем начала шутить про эту будку? Вдруг я её напугала бы? Какая я овца...

Вдруг в глазах стало темнеть. Точнее, как будто я стала смотреть в трубу — по кругу только темнота, а в середине — телефон, ключик, шнурок.

Она ведь права. Я изменилась, и теперь я не достойна быть той, для кого она — главный родной и близкий человек в жизни.

Звуки города вдруг притихли, остался какой-то ультразвук в ушах.

Это же огромная ноша, а я просто бросаю эту ношу ей на спину и прыгаю ещё на ней сверху.

Аж затошнило от себя самой.

Слабость. Я устала. Я наконец устала. Ноги дрогнули.

Холодный, липкий пот на ладонях оставил на поверхности стола следы, когда я сделала шаг назад.

Сердце стало стучать... медленнее.

С грохотом и треском я рухнула на пол.

Холодно. Глухо.

И, наконец, темно.

〰〰〰〰〰〰〰

Нравится? Юдзу и Сара ждут вас в ТГК: @TakefasaProject

Глава 18: Судьбоносная выставка.

Сентябрь на календаре.

Сердечко уже ждёт ярко-жёлтых красок на листве, но пока что летнее тепло и зелень не собираются отступать.

После созвона с Сарой тем вечером последующие выходные мы не созванивались... В субботу она просто даже не написала "утречко" и не ответила на моё. Я не стала давить. Мама говорила дать ей время. Но...

В воскресенье она написала, в обед. Обычное «привет, как дела» — и тишина до вечера. Вечером я спросила, созвонимся ли мы, но она написала: «Спи спокойно, Ю.»

Пришлось лечь спать. Мама говорила дать ей время.

Каждый вечер я рисовала мангу, чтобы отвлечься. Выгружала в наше с Сарой облако и думала: «А что, если она никогда не вернётся?»

С понедельника мама уехала в командировку, оставив после себя немножко запасов еды, немножко денег на проживание и щемящую тишину и пустоту в доме.

Началась учёба.

Школа, учителя. Лёгкая сентябрьская влага с тёплым ветерком.

Хоровод моих мыслей прервали Ахико, Катаяма и ещё несколько наших одноклассников и одноклассниц, раздвинувших дверь в кабинет и проходящих за свободные парты. Вернула взгляд с окна на них. Ахико присела за парту по правую сторону от меня.

5 сентября, среда, кабинет после окончания уроков, вечер.

— Юдзу, ты уже тут? — прошептала Ахико, наклонившись чуть ближе. — А Миура-семпай скоро придёт?

— Думаю да, Ахи. Он не умеет опаздывать. Прям как ты, — я мягко улыбнулась ей, она кивнула и потянулась в сумку за тетрадью.

Нашу группу Такуми-сенсей выделил то ли как отстающих, то ли как подающих надежды, как тех, кому нужны дополнительные занятия по математике со школьным репетитором. Естественно, школьным репетитором на неформальной практике оказался Горо Миура, выпускник третьего класса старшей школы, которому школа пошла на встречу и дала уже целую группу желторотых цыплят-первогодок в виде нас.

А вот и сам Горо. Тихо приоткрыв дверь, он заглянул в класс, сначала робко, только взглядом, потом выпрямился, прошёл к доске и окинул нас взглядом.

Машинально я проверила телефон под партой, новых уведомлений от Сары не было. Мы достали тетради, раскрыли и заострили внимание на репетиторе.

— Вечер добрый, ученики. С некоторыми из вас мы уже хорошо знакомы, — он кивнул мне и Ахико, — остальным же представлюсь: Миура Горо, я буду вашим репетитором на ближайшие месяцы для подготовки к будущим тестам. Можете обращаться ко мне Миура или семпай, сенсеем меня называть пока рано, давайте не будем тут соблюдать такие формальности, хорошо?

Горо улыбнулся всем. Плечи уверенные, широкие, спина ровная, в руке папка с распечатками. Мы откликнулись, кто-то хихикнул, кто-то просто закивал.

В этот момент дверь кабинета снова приоткрылась, заглянула Эмма.

О, Эмма. Да, она вернулась в Токио аккурат к началу учёбы и... Боги, она была ещё эффектнее, чем раньше. Вот уж кто точно умеет брать себя в руки.

— Горо-кун! — пропела она с кокетливой улыбкой, одной рукой опираясь на дверь, стоя в проёме. — Вы ещё не начали?

Мальчики за партами натурально замерли. Было слышно, как они жадно глотают воздух. Я закатила глаза, Ахико посмотрела на меня и робко улыбнулась, чуть покраснев.

— Акинава, будь так добра... — начал Горо, но не успел договорить.

— Ладно, ладно, не буду мешать, просто Мако попросил уточнить, ждать ли тебя, дурашка? — игриво спросила она, уже немножко прячась за дверью.

— Эмма! — мягко рыкнул Горо, нахмурив брови. — Я же сказал, идите без меня!

Класс залился тихим сдержанным смехом. Кто-то прикрывал рот рукой, а Катаяма вовсе чуть не стукнулся головой о парту, потом развернулся назад к Ахико, которая сидела за ним, и что-то прошептал.

— Всё, всё, убегаю-ю-ю~! — прощебетала Эмма, помахав Горо своим идеальным розовым маникюром с блёстками, потом кинула взгляд на Ахико, потом на меня, подмигнула играючи.

И скрылась, прикрывая за собой дверь.

Горо вытер лоб, глядя на нас. Уши горели.

— Ну что? Приступим? — строго произнёс он, разворачивая свои записи и взяв в руки кусочек мела.

Занятия проходили в довольно расслабленной, почти уютной атмосфере. Горо оказался терпеливым и доходчивым, он объяснял материал без лишней спешки, иногда шутил, чтобы разрядить обстановку, и ни разу не повысил голос, даже когда кто-то из нас откровенно тупил. Катаяма несколько раз пытался перевести разговор в русло своих древних историй, но Горо ловко возвращал его к уравнениям.

Сидя у окна, я старалась сосредоточиться на доске, но мысли то и дело улетали. Пальцы сами тянулись к телефону под партой, проверяя, не появилось ли уведомление.

Ничего.

Горо остановился у моей парты, когда я замешкалась с очередным примером. Посмотрел на мою тетрадь, потом на меня.

— Нэкогава, ты слушаешь?

— А? Да... прости, — я тряхнула головой, прогоняя мысли. — Просто задумалась.

Ничего не сказав в ответ на это, он просто смягчил взгляд. Присел на корточки рядом с моей партой, взял мою ручку и начал объяснять решение на полях моей тетради, чуть касаясь пальцами другой руки моего локтя.

— Смотри, здесь нужно просто поменять знак, — его голос был тихим, аккуратным. — Тогда всё встанет на свои места.

С благодарностью кивнув, я забрала у него свою ручку, а он отошел к своему столу, присел.

Вдруг дверь кабинета снова открылась.

Без стука и без приветствия.

В проёме стояла Ясуда Рэй.

Она была в строгой школьной форме, стандартный пиджак сидел так, будто его шили на заказ, идеально облегал узкие плечи, подчёркивал тонкую талию, а короткая юбка подчеркивала длинные ноги. Длинные тёмные волосы, гладкие, как шёлк, были убраны в низкий хвост, и ни одна прядь не выбивалась из этой безупречной причёски. На её лице ни тени улыбки, холодные глаза, почти фиолетовые в свете вечерних ламп, скользнули по классу, не задерживаясь ни на ком.

Она прошла между партами, не обращая внимания на учеников, шаги были ровными, постукивающими. Когда она остановилась у стола Горо, плечи у ребят за соседними партами знатно напряглись.

Рэй встала вплотную к столу, бедро почти касалось столешницы. Она повернулась спиной к классу, её длинный хвост чуть качнулся, когда она скрестила руки на груди, глядя на Горо с высоты своего роста.

— Миура, — голос был ледяным, строгим, уверенным, будто она обращалась к подчинённому. — После занятий зайди в кабинет студенческого совета. Я буду тебя ждать. Нам нужно срочно обсудить квоту на новые подготовительные тетради и канцелярию.

Горо выдохнул так, будто это был не первый раз, когда она его перехватывала. Он поймал мой взгляд на мгновение, в нём читалось что-то вроде извинения. Или усталости. Или того и другого вместе.

— Хорошо, — коротко ответил он. — Я подойду, как только закончу.

Рэй не кивнула, просто развернулась и вышла так же, как и вошла. Дверь за ней закрылась с тихим, но отчётливым щелчком.

В классе повисла тишина. Катаяма пробормотал себе под нос что-то вроде «она жуть какая», дрожащим голосом.

Ахико робко коснулась моего локтя.

— Юдзу... — прошептала она. — Ты видела?

— Видела.

Горо провёл рукой по лицу, потом улыбнулся нам, слабо, почти прося прощения.

— Ладно, давайте закончим на сегодня. Задания я отправлю в группу. Всем хорошего вечера.

Ученики начали собираться быстрее, чем обычно. Шёпот, шуршание тетрадей, стук парт — и через минуту в кабинете остались только я, Горо и Ахико, которая замешкалась у своей сумки.

— Ты как? — спросил Горо, подходя ко мне. — Она тебя не напугала?

— Нет, — я покачала головой, хотя внутри всё ещё было холодно. — Просто... она очень... — я запнулась, подбирая слово.

— Да, — кивнул он, не дожидаясь, пока я договорю. — Она всегда такая.

Он помолчал, потом добавил тише:

— Задачки понятны? Если нет, мы могли бы и в свободное время пройтись по наиболее сложным, типа...

Моргнув и склонив голову чуть на бок, я посмотрела на него. Горо стоял, весь такой, чуть сутулясь пальцы сжимали край стола.

— Понятны, семпай, — я улыбнулась искренне и мило. — Ты у нас герой, объясняешь лучше всех.

— Такуми-сенсей тоже классно объясняет. — прошептала Ахико у моего плеча.

— Не в обиду Такуми-сенсею! — наигранно пропела я, поднимая указательный палец и делая серьёзное выражение лица, но потом сразу хихикнула.

Закинув сумку на плечо, и проходя к выходу, мимо Горо, на секунду остановилась, поймав его взгляд.

— Но я буду иметь ввиду ваше предложение, — и ещё более тихо и мягко добавила: — Миура-сенсей...

Горо лишь усмехнулся в ответ, кивнул, поджал губы, а его кончики ушей кажется задымились.

Когда мы с Ахико вышли из кабинета, в коридоре было уже почти пусто. Только редкие шаги затихали где-то там, у лестниц. Снова достала телефон. Никаких уведомлений.

Но я решила написать сама.

Ю: [ Скучаю. Как ты? ]

Знала, что она не ответит сразу.

〰〰〰〰〰〰〰

Шла к дому, вечерний ветер играл с моими волосами. Ахико уже свернула на свою улицу, махнув мне на прощание, и я осталась одна. Тишина улицы, редкие фонари, начинающие зажигаться в сумерках, и мои мысли, которые всё ещё крутились, как белка в колесе под энергетиками.

И тут телефон завибрировал.

Сара: [ Тоже. Жива. ]

Сразу остановилась как вкопанная, глядя на экран. Два слова.

Тут же начала строчить сообщения, не замечая, как стою напротив нашей детской площадки. Пальцы летали по экрану.

Ю: [ Жива! Я так рада! Ты не представляешь, как я скучала! ]

Ю: [ Как твой день? Что делала? ]

Ю: [ Ты ела? ]

Ю: [ А тренировка была? ]

Сара: [ я сейчас с тренировки иду, хочешь поболтаем. ]

Чуть не уронив телефон, я заскочила на площадку, села на качели, на те где мы когда-то сидели вечерами, болтая о всякой ерунде. Нажала на вызов.

Ответ случился раньше первого гудка.

— Пупс, — её голос был хриплым, уставшим. — Ты чего там спамишь?

— Я не спамлю! — фыркнула я с улыбкой. — Просто обрадовалась. Ты же молчала целый день!

— У меня школа была. Потом тренировка. Руки отваливались, потом душ... — она говорила лениво, было слышно, как она идёт по улице. — А ты чего?

— Я с репетиции. Только что. Горо нас математике учит. А потом эта Рэй пришла... — я замялась, перебирая пальцами цепь качелей.

— Рэй? — Сара насторожилась. — Ясуда Рэй?

— Ага. Она такая ледяная, пришла и прям к столу Горо встала, сказала, что ждёт его в кабинете студсовета. У нас весь класс замер.

— Пха. Драконша в юбке, — усмехнулась Сара. — Боюсь представить, что она там с ним наедине делала, хэ-хэ. Но ты не бойся, она просто пытается казаться крутой.

— Я и не боюсь, — я качнулась на качелях. — Просто... странная она.

— Согласна, — коротко кивнула Сара.

Подняв голову, я глянула на темнеющее небо.

— Я сейчас на площадке, почти у дома.

— Знаешь, — сказала она вдруг, — а ведь на этой площадке ты последний раз мне показывала кошечку. Ну, «мяу» там... лапки... и больше ни разу. Отказная динамщица.

Я аж подпрыгнула на качелях.

— Сайка, блин! — возмутилась, наверное даже щёки залились румянец. — Ну это же... Я думала, что я уже взрослая! А показывать кошечку — это же ребячество! Складывать ладошки вот так, будто лапки, — я начала показывать ладошки в пустоту, — потом умывать мордочку, как кошка, ну, типа, и в конце говорить «мяу»... Ну, стыдно же. Ты только представь!

— Я и представила, — сухо ответила Сара. — Всегда хочу.

Сухо, как отрезала, я даже запнулась.

— Вернёшься — покажу, — сказала я тихо. — Обещаю.

— Ловлю на слове.

Пауза. Качели скрипнули подо мной.

— Мама уже уехала? — спросила Сара.

— Да. Дом теперь... — я вздохнула, пустота в груди стала ещё ощутимее. — Дом теперь пустой. Только я и Генерал Единорог.

— Ты справишься, — сказала Сара. Не «не грусти», не «всё будет хорошо». Просто «ты справишься». — А это... Выставка как? Скоро?

— Скоро. Всё готово уже, — я качнулась на качелях. — На выходных финальная проверка. А потом... будь что будет.

— Круто.

— Кстати, — вспомнила я, — Сисэ сказала, что хотела бы познакомиться с тобой. По видео хотя бы.

Сара молчала. Секунд пять.

— Зачем? — её голос стал холоднее, она явно нахмурилась.

— Ну... она говорит, что я ей не безразлична, и что ты — важная часть моей жизни, — я говорила быстро, боясь, что она прервёт. — Она хочет понять меня через тебя. Или типа того.

— Я не хочу, — отрезала она.

— Са-а-ай... — я начала расстраиваться.

Сара снова замолчала, потом выдохнула.

— Хотя... ты же с Хаясэ нашла общий язык. Значит, и я должна. Давай. Познакомишь меня со своей новой подругой.

Качели тут же громыхнули цепями от того, что я с них резко соскочила.

— Правда?! — выпалила я. — То есть, хорошо! Я обязательно познакомлю вас! Спасибо, Сай! Д-для меня это очень важно!

— Важно что? — спросила она робко. — Ямагучи?

Уже направляясь к дому, я улыбнулась, поправив сумку на плече.

— Нет, дурочка, — сказала я. — Важно, что ты на связи.

В трубке повисла тишина. Потом я услышала, как она выдыхает, медленно, практически беззвучно.

Сара не ответила сразу, просто дышала, наверное тоже подошла к дому.

— Спокойной ночи, пупс, — сказала она наконец.

— Спокойной ночи, феникс, — ответила я.

Зайдя в дом, я прижала телефон к груди, прислушалась к домашней тишине.

Дистанция оставалась. Но связь не рвалась? Не рвалась же?

〰〰〰〰〰〰〰

15 сентября, суббота. День открытия в Террада Арт Комплекс.

Ранее, очень ранее утро.

Мы с Сисэ уже приехали к комплексу. Надела тёмно-синее облегающее платье с вязаными элементами, которое мы в мае на анти-бежевом шоппинге купили с Сарой. Над грудью прицепила серебряную брошь, объёмную, в форме цветка. Волосы распущены, серебряная заколка убирает чёлку в левый бок. Браслет на запястье — фиолетовый, как всегда.

Сисэ была одета строго: облегающие коричневые брюки с высокой талией, персиковая блузка с коротким рукавом и рюшами по краям. Тонкие бретельки лифа чуть проглядывали сквозь ткань. Волосы она собрала в тугой пучок, но несколько пепельных прядей выбились и падали на виски. В ушах маленькие золотые серьги-кольца.

Мы встретились у входа.

— Сисэ, ты сегодня... — начала я аккуратно. — Ты выглядишь очень строго. И очень стильно.

— Спасибо, Юдзу, — она робко улыбнулась. — А ты... ты в этом платье, как... я не знаю, как будто ты уже часть этого места. Ты выглядишь так, будто тебе здесь место.

— Надеюсь, — выдохнула я, поправляя край платья.

Мы подошли к нашим стендам. Проверили всё ещё раз, включили освещение, ещё раз протёрли пыль.

— Кажется, всё готово, — сказала я с волнением в голосе.

Одновременно мы сделали шаг назад и оглядели свои стенды.

На моём стенде — моя картина. Сара, дерзкая, но нежная. Она прикрывает руками щёки, но высовывает язык — наглый взгляд, но игривый. Кольца, пирсинг в ухе, абстрактный яркий фон, который я нарисовала, чтобы передать её внутренний огонь. Рядом с картиной я поставила маленькие аниме-фигурки. Они стояли, как стражи, охраняющие её образ.

У Сисэ было минималистично. Золотые и серебряные украшения стенда, идеальный свет, который подчёркивал каждую деталь её фэнтези-мира — яркого, сказочного, глубокого. Она провела работу над ошибками по моим советам, и теперь баланс цветов был идеальным. Тени лежали ровно, переходы были мягкими, и мир на её картине дышал.

Сфотографировала свой стенд и отправила Саре в чат.

Ю: [ Утречко. Как тебе? ]

— Кажется, да, — согласилась Сисэ. — Нам тут весь день на ногах стоять. Давай пока отойдём на балкон?

— Угу, пойдём.

Мы вышли на свежий воздух. У нас было ещё минут пятнадцать до официального открытия.

На балконе я стояла у двери, а Сисэ облокотилась локтями на ограждение, спиной ко мне. Впервые я заметила, какая у неё тонкая шея. И как выделяются её маленькие ягодицы под тканью брюк, когда она чуть наклоняется вперёд.

Отвела взгляд быстрее, чем внутри что-то ёкнуло.

В этот момент в сумочке завибрировал телефон.

Сара: [ Утречко. Только открыла глаза. Ты уже там? Стенд красивый, картина — нет слов. ]

Улыбнулась слегка и тут же набрала ответ.

Ю: [ Да, ждём открытия, уже на готове! Очкую жуть... ]

Сара: [ давай я тоже буду очковать с тобой чтоли. Твоя поклонница рядом? ]

Ю: [ рядом. ]

Сара: [ знакомимся? ]

Ю: [ Знакомимся. Набиру. ]

Подняла взгляд на Сисэ.

— Сисэ... — я окликнула её, кажется, вырвав из мыслей. — Помнишь, ты хотела познакомиться с Сарой?

— Конечно! — она повернулась, улыбнулась, но в глазах стоял вопрос. — Что, прямо сейчас?

— Она хочет позвонить мне по видео, перед выставкой, перед началом... Давай? — я сделала милые глазки и сложила ладошки.

— Угу-угу, — активно закивала она, отходя от ограждения и подходя ближе ко мне, в тень у стены и двери. — Я только за!

Нажав видео-вызов, я уставилась в дисплей в ожидании. Сисэ стояла рядом со мной, но пока в кадр не попадала.

Вдруг на экране появилось изображение. Сара у себя в комнате, на подоконнике, как всегда. На голове — взрыв, волосы в разные стороны, под глазами тени как синяки. Щёки впалые, из-под воротника свободной футболки торчат острые ключицы. Одно колено поджато и прижимает грудь, на колене ссадина. Она улыбнулась на один бок, ленивой, но наглой ухмылкой, помахала в кадр рукой. Ладонь была в бинте. Снова.

— Здарова, пупс! — послышался её голос.

— Привет, Сайка. Мы тут на балкончике, с... с Ямагучи, — я замялась, размышляя, не испугается ли Сисэ такого вида Сары. Хотя, впрочем, это её базовое состояние, наверное, значит ничего страшного? — Готова?

— Давай, — махнула она хриплым голосом.

— Сисэ, это моя Сара! — я чуть повернула телефон, и в кадре теперь были мы вдвоём. — Сай, знакомься, это Ямагучи Сисэ, моя коллега по кружку и подруга!

Говорила я с улыбкой, дико волнуясь, как будто представляю маме парня или типа того. Ладошки потели, но улыбка расплывалась на лице всё шире и шире от того, что мне не верилось в сам факт происходящего.

— Здравствуй, С... — начала Сисэ и запнулась. Я подсказала ей на ушко фамилию Сары, и она продолжила: — Сато! Очень рада наконец с тобой познакомиться!

Сисэ мило улыбалась, спокойно и мягко, как она умеет.

Сара же на том конце прищурила глаза, подалась вперёд, явно пытаясь разглядеть получше. Сисэ взволнованно на мгновение посмотрела на меня, потом обратно в экран.

— Привет, Ямагучи, — наконец выдала Сара, без капли бравады или наглости, только по существу. — Позаботься о Юдзу, пожалуйста.

— Конечно, обязательно, — кивнула Сисэ. — Юдзу так много о тебе рассказывала, я рада наконец увидеть... ну, увидеть тебя в... почти в живую.

— Ну, если ты не пропадёшь до нового года, может, увидимся и в живую, Ямагучи, — голос Сары становился более холодным и хищным. — И, да. О тебе Юдзу тоже много говорила. Ты теперь важная часть её жизни.

— Ой... да? То есть... — Сисэ замялась, она наверняка не привыкла к такому тону.

— Сайка, а мы тут волнуемся, скоро начало, — вклинилась я, подвигаясь ближе и оказываясь вообще плечом к плечу с Сисэ.

— Поддерживайте друг друга тогда, — Сара переводила взгляд от меня на Сисэ. — Вечером расскажешь, как всё прошло?

— Да, обязательно. Я напишу. Или позвоню, если будет не слишком поздно.

— И, эй, Ямагучи, не подведи её, — прохрипела Сара, вставая с подоконника. — У неё за спиной всегда маячит красноволосая псина.

Сисэ вздрогнула, я поняла это, когда ощутила её плечо своим. Отчётливо.

— Не подведу! Мы с ней одна команда! — по-доброму выдала Сисэ, посмотрела на меня глаза в глаза.

Мои щёки залились румянцем, я попыталась отвести взгляд, но вернула его обратно — на её робкую, тонкую улыбку. Внутри стало увереннее и теплее.

— Сай, я рада, что у меня есть люди, которые поддержат, — обратилась я к Саре. — Это очень заряжает, правда. Спасибо тебе, что вышла на связь перед выставкой.

— Без проблем, всегда с тобой, — тихо кивнула Сара, но брови были нахмурены, чёлка прикрывала взгляд так, что его почти не было видно. — А группа поддержки будет у тебя сегодня?

Вопрос повис в воздухе. Мы с Сисэ переглянулись снова. Сара, видя это, хмыкнула на фоне, потом я вернула взгляд на дисплей.

— Ребята обещали подойти позже, Горо и Мако, — рассказала я наконец, глядя на то, как Сара ищет тапки и спускается по ступенькам на первый этаж. — Эмма пообещала, что притащит Ахико насильно, даже если та в панике забьётся под свою кровать.

— Хорошо. Это хорошо, — кивнула Сара пару раз, она шла к заднему выходу дома бабушки. — А у тебя, Ямагучи?

— У меня кроме Юдзу нет тут друзей, только пару школьных подруг в другой префектуре, где я училась в средней школе. Но придут родители, — она запнулась, вне кадра её пальцы ковыряли низ блузки. Я заметила и накрыла её руку своей, чтобы она перестала. Тогда она договорила: — Они скорее придут не как группа поддержки, а как ещё одна волна критиков. Знаешь, как инвесторы, проверяющие отдачу своих вложений...

— Сурово, — выдохнула Сара, уже спустившись во двор, выйдя на утренний свет. — Но поверь, есть у нас такой тип, Исуми Мако. Он своей поддержкой и тебя зацепит, только успевай уворачиваться.

— А, Мако! Я с ним знакома! — выпалила Сисэ с ходу. Я замерла.

— Правда? — Сара подняла бровь, рука с сигаретой застыла на полпути ко рту. — Когда это успела?

— Ну, мы в августе вместе зависали на крыше у Юдзу, — начала рассказывать, не видя в этом проблем, Сисэ. — Там Исуми и Андо к нам присоединились, а потом и Миура.

— Вот как, — Сара процедила сквозь зубы, держа в них сигарету, щёлкнув зажигалкой. Её взгляд из-подлобья скользнул с Сисэ на меня. — Не знала. Оно и лучше — наш ураган поддержит вас как десять артиллеристов.

Она глубоко затянулась, закатила глаза. Выдохнула.

— Я не успела тебе рассказать, забыла как-то, — мягко произнесла я, и этими словами почему-то удивила Сисэ. Она посмотрела на меня вопросительно, потом отвела взгляд. — Так что потом расскажу.

— В манге нарисуешь, — добавила Сара, выдыхая дым и смотря в сторону от камеры. На дисплее сейчас был её профиль в лучах утреннего солнца. — Как тот кадр, где вы с Горо в шкафу, пха! Отлично получилось.

— Ты... ты всё-таки смотрела мою мангу в облаке? И ничего не сказала? — пискнула я.

— Смотрела. Ты талантище, Нэкогава, за что бы не взялась, — Сара вернула взгляд в камеру, поднесла ближе. — Будь то пейзажи, обнажённые по пояс подростки на фоне заката, стильная манга с охрененными чиби-реакциями... И сейчас на выставке помни, что ты единорожка, у которой за спиной торчат крылья феникса.

Сара затянулась ещё раз. Я внимательно слушала и ждала продолжение. Сисэ тоже притаила дыхание.

— И вот, — она продолжила, выдохнув прямо в камеру. Серо-белая пелена танцевала перед ней. — Я знаю, что это такое — взрослые выставки, критики, вся эта взрослая хрень. Так что скажу просто: для вас обеих это не первая и не последняя выставка. Понимаете? Валите уже и держите нос пистолетом и хвост выше.

— Хвост пистолетом и нос выше, — поправила я, не скрывая умилительной улыбки.

Только Сара умела так испортить свою пафосную речь глупой концовкой.

— И это тоже! — фыркнула она и в конце подарила нам, мне, свою фирменную ухмылку на бок с горящими зелёным пламенем глазами. — Пока-пока, художницы!

— Спасибо. Пока, Сато! — Сисэ помахала.

— Покасики, Сай! — я помахала и отправила ей воздушный поцелуй в камеру.

Сара жестом поймала его в кулак, оттянула край воротника футболки и сделала вид, что скидывает этот пойманный поцелуй куда-то туда, внутрь. Я не сдержала «хихик», но Сара уже выключила связь.

— Вау. Это было... — Сисэ выдохнула, повернулась лицом ко мне. — Как тайфун.

— Теперь ты понимаешь? — я склонила голову, моргнула, глядя ей в глаза с вопросом. — Понимаешь, кто моя муза, какая у меня главная модель?

— О, ещё бы. И от этого становится только ещё интереснее... — Сисэ подмигнула мне, открыла дверь балкона и сделала шаг. — Ну что, идём?

— Идём.

Мы вернулись в зал. Внутри уже начали собираться первые посетители — немного, но достаточно, чтобы воздух стал тяжелее, а голоса — громче. Я встала рядом со своим стендом, чувствуя стуки сердца в грудной клетке.

Сисэ встала рядом со своим. На мгновение мы переглянулись. В её глазах та же смесь страха и надежды, что и в моих.

— Мы справимся, — сказала я тихо.

— Справимся, — кивнула она.

Где-то в углу зала заиграла музыка, я сделала глубокий вдох. Подняла голову, поправила плечи, улыбнулась. Начинается.

〰〰〰〰〰〰〰

Народ потихоньку начал собираться.

У стойки регистрации уже выстроилась небольшая очередь, а организаторы в строгих чёрных футболках с логотипом галереи суетливо проверяли списки. Стоя у своего стенда, я пыталась не смотреть на вход слишком пристально.

Сисэ, стоявшая рядом, была спокойна, или, по крайней мере, хорошо это скрывала. Она поправила край своей персиковой блузки и сделала глубокий вдох.

— Начинается, — тихо сказала она, глядя на то, как организатор поднимается на небольшую сцену у входа.

Организатор, молодая женщина с короткой стрижкой и ярко-алыми губами, взяла микрофон и улыбнулась собравшимся.

— Доброе утро, дамы и господа! Мы рады приветствовать вас на открытии нашей осенней выставки молодых художников. Сегодня у нас представлены работы наших художников, а так же, талантливых студентов со всей префектуры, и я хочу напомнить, что для них, для юных художников будет проведена конкурсная программа, результаты которой мы объявим сегодня вечером. Также у нас есть стенд с информацией о каждом участнике, советую ознакомиться. Приятного просмотра!

Аплодисменты, разговоры, шум шагов — и первые посетители начали расходиться по залу.

Сглотнув, сделала шаг ближе к своей картине.

— Первый зритель — самый страшный, — прошептала Сисэ. — Но мы справимся.

— Справимся, — эхом отозвалась я, хотя внутри всё дрожало.

Первый посетитель подошёл к нашему ряду, мужчина лет сорока, в джинсах и футболке с нелепым принтом. Остановился у картины Сисэ, посмотрел пару секунд, потом перевёл взгляд на мою. Я затаила дыхание.

— Интересно, — сказал он негромко, глядя на мою картину. — Живая какая-то. Необычная техника.

— Спасибо, — выдавила я, голос звучал слишком тонко.

Он кивнул и пошёл дальше.

— Первый блин не комом, — улыбнулась Сисэ.

— Пока что, — ответила я, выдыхая.

Следующие несколько посетителей просто проходили мимо. Иногда кто-то задерживался на секунду, но чаще всего взгляд скользил по картинам, не останавливаясь. Внутри уже закипала тихая тревога.

〰〰〰〰〰〰〰

Потом, когда я уже почти перестала обращать внимание на проходящих мимо, один мужчина остановился у моей картины. Он был в строгом костюме, с сумкой через плечо, и смотрел дольше, чем другие. Я задержала на нём взгляд, пытаясь угадать, что он думает. Его лицо ничего не выражало, просто спокойное, сосредоточенное внимание.

Он постоял так секунд десять, потом перешёл к стенду Сисэ, но тоже не задержался.

Выдохнула, напряжение понемногу отпускало.

— Надо будет сходить к стенду с информацией, — сказала Сисэ, разряжая обстановку. — Говорят, там есть расписание на сегодня. И в обед будет лекция — какой-то местный популярный художник выступает.

— Да, — кивнула я, хотя мысли были далеко.

Снова посмотрела на свою картину. Сара смотрела на меня с холста — наглая, живая, с высунутым языком и игривым взглядом. Провела пальцем по краю рамы.

— Вы художница? — раздался голос рядом.

Вздрогнула, обернулась. Передо мной стоял парень лет двадцати, видимо студент, с блокнотом в руках и любопытным взглядом.

— Д-да, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Но он не звучал ровно.

— Где вы учитесь? Это ваша первая выставка? — он уже записывал что-то в блокнот, внутри меня поднималась знакомая волна волнения.

— В старшей школе... в художественном кружке. И да, это моя первая выставка.

— А как долго вы рисовали эту картину?

— Несколько недель, — я сглотнула. — Она...

— Необычная техника, — он подошёл ближе. — Это акрил?

— Акрил и немного масла, — слова становились более уверенными. — Я хотела передать внутренний огонь.

— Интересно, — он записал ещё что-то и улыбнулся. — Спасибо.

Ушёл, а я выдохнула. Рядом стояла Сисэ, одобрительно кивнула.

— Лучше, — прошептала она.

— Лучше, — согласилась я.

Мы отошли к стенду с информацией и увидели блок с фамилиями участников.

Внизу, мелкими буквами, были перечислены имена начинающих художников. Я прочитала: «Нэкогава Юдзу» и «Ямагучи Сисэ». Внутри всё трепетно дрогнуло от гордости. Мы были здесь. Мы были частью этого.

Следующий посетитель, который подошёл, оказался женщиной с ребёнком. Она остановилась у моей картины, и я снова почувствовала, как внутри поднимается волна.

— Что вдохновило вас на эту работу? — спросила она, пока её сын рассматривал картину с любопытством.

— Моя подруга, — ответила я уже увереннее. — Она... она очень яркая. И я хотела передать это.

Женщина улыбнулась, и внутри стало чуть теплее.

Когда она ушла, Сисэ подошла ближе и тихо сказала:

— Ты говоришь увереннее. Это хорошо.

Первый критик появился ближе к полудню. Он был в строгом костюме, с папкой в руках, и подошёл сначала к картине Сисэ. Долго смотрел на её фэнтези-мир, что-то записывал в блокнот, потом слегка кивнул и перешел к моей работе.

Остановился перед моей картиной, посмотрел с минуту, потом перевёл взгляд на меня. Ни слова. Просто записал что-то — и ушёл.

Смотря ему вслед, я пыталась угадать, что он записал, хорошее или плохое? Его лицо было непроницаемым. Перевела взгляд на свою картину и вгляделась в неё, пытаясь увидеть её его глазами.

— Юдзу, — тихо сказала Сисэ. — Не смотри так. Ты себя накрутишь.

— Знаю, — ответила я, но глаза всё ещё были прикованы к картине.

Следом подошла пожилая пара. Две женщины, идущие под руку. Одна была с крашенными рыжими, почти апельсиновыми волосами, с бежевым платком на шее. Вторая — почти седая, худенькая, но с большими ясными глазами.

Они остановились у моей картины, и я затаила дыхание.

— Ой, тяночка, глянь, — сказала рыжая, разглядывая картину. — Я бы такую картину повесила в спальне! Или над телевизором!

— Какой телевизор! — парировала седая. — Ты в телевизор овощами кидаешься, когда реклама начинается. А если в картину попадёшь? Старая уже, а мозгов как не было, так и нет!

— Неправда! Я аккуратно кидаю! — возмутилась рыжая, и они, припираясь, двинулись дальше.

Не сдерживая тихого «хихик», прикрыла рот ладонью. Сисэ тоже улыбнулась.

— Они забавные, — прошептала я.

— Очень, — согласилась она.

〰〰〰〰〰〰〰

Время шло. Я перестала считать, сколько зрителей подходило к моей картине. Иногда кто-то задерживался, иногда проходил мимо. Я научилась не обращать внимания на тех, кто не останавливался. Но каждый раз, когда кто-то смотрел дольше пары секунд, внутри ёкала надежда, смешанная со страхом.

К обеду мы устали. Ноги гудели, спина ныла, и я чувствовала, как первые капли пота выступают на лбу. Мы решили отойти к скоплению людей, где объявили лекцию.

Сфотографировала зал и отправила маме:

Ю: [ Мамуль, мы тут! Всё идёт хорошо. ]

Ответ пришёл почти сразу:

Мама: [ Красота! У тебя всё получится, дочка. Горжусь тобой! Люблю ]

Улыбнулась, полученное от мамы тепло разлилось по груди, и я убрала телефон.

Лекцию вела молодая девушка. Она представилась как Сэйниро Судзуки — опытный художник, хоть и выглядела совсем молодо. У неё были светло-розовые волосы, аккуратно уложенные в каре, и пурпурные линзы, которые делали её взгляд почти гипнотическим. Стройная фигура, тонкая талия, но очень пышная грудь и бёдра. Она была чуть выше меня и говорила с уверенностью, которая не вязалась с её мягким голосом.

〰〰〰〰〰〰〰

Когда мы вернулись к стендам после лекции, к нам уже спешили Горо и Мако. Мако нёс какой-то огромный пакет, а Горо выглядел так, будто его тащили насильно, но при этом его глаза искали меня — и когда нашли, он чуть заметно улыбнулся.

— Мы пришли! — заорал Мако, размахивая руками так, что пакет чуть не вылетел. — Мы пришли поддержать наших художниц! Горо, давай шоколадки!

Горо вздохнул, протянул нам две плитки шоколада, тёмного, с орехами.

— Мако посоветовал, — его уши слегка порозовели. — Для энергии, говорит.

— Спасибо, — я улыбнулась, принимая плитку, наши пальцы на мгновение соприкоснулись.

— А это тебе отдельно, — тихо добавил он, протягивая мне что-то в своём кулаке. — Просто так. Чтобы ты знала, что я горжусь тобой.

Открыв кулак, он показал и протянул мне. Внутри оказалась маленькая золотая шоколадная медалька с первым номером. С единичкой. Так мило.

— Горо... — выдохнула я, мои щёки залились румянцем. — Это...

— Просто маленький талисман, — перебил он, отводя взгляд.

Сжала медальку в ладони. Сисэ, стоявшая рядом, заметила это и мягко улыбнулась.

Мако уже вовсю носился по залу. Он подходил к стендам, громко восхищаясь, потом отходил, делал вид, что рассматривает другие работы, и снова возвращался к нам с новой волной восторга.

— О, какие работы! — пропел Мако, подходя к нашим стендам. — Вы Нэкогава Юдзу, да? А вы... Ямагучи? Ого!

Это он так играл роль незнакомца, потом снова отошел куда-то, потом снова вернулся.

— Это не просто картины! Это шедевры! — орал он на весь зал, и несколько человек обернулись. — Я никогда не видел ничего подобного! Юдзу, ты гений! Сисэ, ты волшебница!

Потом он ушёл, и через пару минут вернулся уже с тремя незнакомыми женщинами.

— Смотрите, смотрите! — он тащил их к нашему стенду. — Я вам говорил! Я не врал! Это же просто невероятно! Правда, вы согласны?!

Женщины, слегка ошеломлённые его напором, согласно кивали и тоже начинали хвалить картины. Одна из них даже сфотографировала работу Сисэ на телефон. Мако стоял рядом, сияя, и я видела, как он гордится собой.

Когда женщины ушли, Мако подошёл к нам и обнял одновременно меня и Сисэ, прижав к себе так, что запах его одеколона и пота стал ощутимее.

— Это я дарю вам лучи энергии и добра! — заявил он с важным видом. — Чтобы вы не сдавались и творили дальше!

Горо оттащил его в сторону:

— Ты даришь им только запах своих вонючих гормонов, — проворчал он, губы дрогнули в улыбке, а рука легла на моё плечо, сжав его ободряюще.

— Ты как? — тихо спросил он, наклоняясь ко мне. — Держишься?

— Держусь, — ответила я, чувствуя, как его пальцы чуть сильнее сжимаются.

— Ты справишься. Ладно, нам пора, — сказал Горо, кланяясь. — Удачи. Мы верим в вас.

— Агась, — улыбнулась я. — Спасибо, что пришли.

Мако уже бежал к выходу, крича что-то про подготовительные тесты, а Горо задержался на мгновение, встретился со мной взглядом и тихо добавил:

— Я напишу. Хорошо?

— Хорошо, — кивнула я.

Когда они ушли, я посмотрела на медальку в своей руке и улыбнулась. Сисэ заметила это и тихо сказала:

— Он хороший. Правда.

— Хороший, — эхом тихо ответила я, убирая медальку в сумочку.

Следующей подошла Эмма. Она шла первой, а за ней — Ахико с семьёй: родители, младший братик Асано и старший Кайто.

— Я привела их! — объявила Эмма, поправляя свои платиновые волосы. — И это было не просто, потому что наша булочка боялась идти в такое людное место. Пришлось накормить её мороженым по пути. Три порции, между прочим.

— Эмма! — пискнула Ахико, покраснев до корней волос. — Я не боялась! Я просто... осторожничала!

— Конечно-конечно, — подмигнула Эмма, и Ахико спрятала лицо в ладонях.

Асано, как и в прошлый раз, сразу подбежал ко мне и обхватил мои ноги (низ ягодиц) руками, уткнувшись носом в живот (низ живота).

— Я помню тебя, милая Юдзу! — пропищал он, поднимая на меня глаза. — Ты любишь мою сестричку, спасибо! И я тебя люблю!

Присев на корточки, я обняла его, его маленькие ручки сжимаются на моей шее.

— Я тоже тебя люблю, Асано, — сказала я, голос дрогнул от нежности.

Кайто подошёл позже, разглядывая мою картину. Его взгляд был серьёзным, почти изучающим.

— Это очень круто, — сказал он. — В таком юном возрасте попасть сюда — это уже достижение. Кто бы что ни говорил.

— Спасибо, — моя улыбка стала чуть шире.

Родители Ахико тоже сказали тёплые слова. Ахико гордилась, стоя рядом с ними.

Потом Эмма отступила на шаг, достала телефон и сфотографировала меня рядом с картиной. Я замерла, не зная, что делать, а она уже что-то набирала в телефоне.

— Я выложила это в свой блог, — сказала она с лёгкой улыбкой, показывая мне экран. — Подписала: «Горжусь своей малышкой».

— Эмма! — щёки залились румянцем и я уже была готова бросится и расцеловать её. — У тебя же там... сотни тысяч подписчиков!

— Ну и что? — она пожала плечами, подняла ладонь, прерывая мой порыв. — Моя малышка должна быть в центре внимания. А теперь, — она подняла телефон, — встаньте вместе с Ямагучи. Обе. У ваших картин. Общий план.

Мы с Сисэ переглянулись и встали рядом. Её плечо касалось моего, она улыбнулась в объектив. Эмма сделала несколько кадров, потом опустила телефон и довольно кивнула.

— Идеально, — сказала она. — А теперь я должна вас оставить. У меня съёмка через час. Но я вернусь вечером, чтобы узнать результаты.

— Спасибо, Эмма. Правда.

— Не за что, — она подмигнула и ушла, оставив нас с Сисэ и семьёй Ахико.

Когда они ушли, внутри всё ещё было тепло. От поддержки, от слов, от того, что я не одна.

〰〰〰〰〰〰〰

Позже к нам подошли двое критиков — женщина и мужчина. Они остановились у моей картины, и я снова затаила дыхание.

— Техника есть, — услышала я голос женщины. — Но это не более чем копия. Ничего нового.

— Возможно, она ещё ищет себя, — мягко ответил мужчина. — Это нормально для её возраста.

— Может быть, — голос женщины был строгим. — Но пока это не уровень экспозиции.

Они ушли, даже не взглянув на меня.

Стоя у стенда, я осознала, что внутри всё критически сжимается. Спина ныла, ноги болели, я внутри вообще вся уже ныла. Поняла, что очень сильно хочу, чтобы Сара была рядом. Чтобы она обняла меня и конечно же чтобы она сделала мне свой фирменный массаж, как раньше — от плеч до пяток. Лопатки, позвонки, поясница, ягодицы, бёдра, колени, икры, пятки... Но мечтать не вредно, да?

— Юдзу? — Сисэ коснулась моего локтя, и я вздрогнула. — Всё в порядке?

— Да, — соврала я, улыбаясь. — Просто устала.

В этот момент мимо нас прошла Сэйниро Судзуки, та розововолосая лекторша. Она шла к балкону, может быть, на перекур, может быть, просто проветриться. Заметив нас, она остановилась.

— А, вы там были... слушали мою лекцию? — спросила она, её голос был мягче, менее уверенным, чем на сцене. — Очень приятно! Спасибо за внимание!

— Да, — кивнула я, внутри вдруг поднялась волна смелости. — Это было очень интересно, вам спасибо!

Она улыбнулась и жестом пригласила нас следовать за ней. Мы вышли на балкон, где она задымила электронную сигарету, и воздух наполнился ягодным ароматом.

— У вас есть вопросы? — спросила она, глядя с лёгким любопытством.

Сисэ пожала плечами. Я запнулась, но потом решилась:

— Как вы держитесь? Как привлекаете зрителя?

Сэйниро посмотрела на меня с тёплой улыбкой, а потом заговорила.

— Я видела твою картину, — сказала она. — Я бы поняла её, но массовый зритель — нет. Вот твоя подруга, — она кивнула на Сисэ, — её фэнтези-мир... его понять проще. Я могу выделить твоё мастерство, твой талант, но это я. Это не массы.

— Получается, мне нужно подстраиваться под желания масс, чтобы быть замеченной?

Коснувшись моего плеча, Сэйниро тут же улыбнулась и подмигнула.

— Не смей предавать свой стиль, себя и своё вдохновение, — сказала она почти на ухо и ушла, оставив меня с этой фразой.

Её слова отдавались внутри, пока я стояла как вкопанная.

〰〰〰〰〰〰〰

Вечер. Объявление результатов.

Организатор поднялась на сцену, сердце начало колотиться с новой, неистовой силой. Рядом стояла Сисэ, и я сжимала её руку. Её пальцы дрожали в такт моим.

— Итак, мы подвели итоги конкурсной программы. Работы, отобранные для постоянной экспозиции... — организатор сделала паузу, и в зале повисла тишина. — ...Ямагучи Сисэ.

Аплодисменты.

Повернувшись к Сисэ, я увидела, как её лицо заливала улыбка. Слёзы блеснули в уголках её глаз, она прижала ладонь к груди, будто не веря.

— Поздравляю, — сказала я искренне. — Ты заслужила.

— Спасибо, — она обняла меня, крепко, почти вжимаясь в меня, её грудь прижималась к моей, хотя она была на пару сантиметров ниже меня, а руки обвивали мои плечи, сжимая ткань платья на спине.

— Юдзу, — прошептала она, голос дрожал от счастья. — Спасибо тебе за всё. Без тебя ничего бы не вышло!

И тут же поцеловала меня в щёку, чмокнула. Почти невесомо, но я почувствовала, как её губы коснулись моей кожи, колкое тепло разлилось от этого прикосновения. Потом она отстранилась, её глаза горели эмоциями восторга.

Я поднесла пальцы к щеке. Сисэ, заметив моё замешательство, улыбнулась мягче и сказала:

— Всё ещё впереди, Юдзу! Ты обязательно победишь в следующий раз. Твой талант не может остаться незамеченным.

Просто кивнув, я промолчала, была не в силах ответить.

К Ямагучи подошли её родители, оказывается они были в толпе, не далеко. Я не слышала о чем они говорили, но Сисэ перекинулась с ними парой фраз, сделала поклон и быстро вернулась ко мне, а они ушли, растворились.

В этот момент к нам подошла Сэйниро Судзуки. Она улыбалась, её пурпурные глаз как-то влажно блестели.

— Поздравляю, Ямагучи-сан, — сказала она, пожимая руку Сисэ. — Вы действительно создали нечто особенное. Я рада, что вашу работу отметили.

— Спасибо! — ответила Сисэ, всё ещё сияя.

Сэйниро повернулась ко мне, и её улыбка стала мягче.

— А ты, Нэкогава-сан, — её голос был тёплым. — Не расслабляйся. Ты талантлива. Я буду следить за твоим творчеством. Мы ещё встретимся.

— Спасибо, — выдавила я. — Я запомню ваши слова.

Она кивнула, подмигнула и ушла, оставив нас стоять у стендов в полумраке зала.

— Юдзу? — позвала Сисэ, заметив мою задумчивость. — Ты в порядке?

— Да, — ответила я, опуская руку. — Я просто... думаю. О том, что сказала Судзуки. И о том, что это ещё не конец.

— Конечно, не конец! — сказала Сисэ, и её голос был таким же тёплым, как и её руки.

— Агась, — скромно улыбнулась я.

〰〰〰〰〰〰〰

День закончился.

Посетители уже разошлись, оставив после себя лишь тишину, редкие шаги и эхо уходящего дня.

В зале было почти пусто, только одинокий мужичок низкого роста, с какими-то странными усами, которые он, кажется, отращивал специально, чтобы выглядеть загадочно, неторопливо бродил между стендами. Засмотрелась на него, пытаясь угадать, кто он и что ищет в этом почти пустом зале.

Сисэ подошла ко мне, уже собрав сумочку и закинув её на плечо. Мы переглянулись.

— Кто это? — шепнула она, чуть наклонившись.

— Понятия не имею, — так же тихо ответила я.

Мужичок, словно почувствовав наши взгляды, остановился, повернулся и направился прямо к нам.

— Добрый вечер, девушки! — сказал он с лёгким акцентом. — Я Мэхди Четабава, заместитель главного редактора ежемесячного журнала «Manga-Project». Мы специализируемся на поиске молодых талантов в области манги и иллюстрации.

Тут же сердце пропустило укол. Сисэ рядом тоже застыла.

— Я заметил ваши работы, — продолжал он, жестом указывая на наши стенды. — В обеих есть что-то особенное. У вас, — он кивнул Сисэ, — фэнтези-мир, который так и просится на страницы манги. Очень перекликается с популярными тайтлами. А у вас, — он перевёл взгляд на меня, — эмоции, техника, живость, страсть. Обычные нубяры-художники так не умеют.

Моргнув разок, я открыла рот, чтобы что-то сказать, но слова застряли. Сисэ рядом только тихо выдохнула.

— Вы случайно мангу не рисуете? — в его глазах мелькнул профессиональный интерес.

Мы переглянулись. Потом я ответила:

— Да... но пока на любительском уровне. Для себя.

— И я тоже, — добавила Сисэ, и её голос звучал чуть увереннее.

Мэхди улыбнулся и полез в карман пиджака, протянул нам две визитки, простые, белые, с чёрным текстом и логотипом журнала.

— Если не сложно, пришлите мне свои работы на почту. Если мне понравится, я возьму их в ежемесячный номер. А там, глядишь, и на контракт выйдем. Всё в ваших руках.

Смотря на визитку, я утопала в удивлении, надежде, смешанной с неверием. Сисэ взяла свою.

— Спасибо, — сказали мы почти одновременно.

— Удачи, девушки, — он кивнул, развернулся и пошёл к выходу, оставив нас стоять в тишине зала.

Сисэ рядом выдохнула так громко, что я услышала.

— Это... это же... — начала она.

— Я знаю, — перебила я, и в голосе звучала улыбка.

В этот момент в зал влетела Эмма. Она была в лёгкой тунике и волнистой ассиметричной юбке, которая колыхалась при каждом шаге. В руках она держала два высоких стакана с чем-то ярким, украшенным дольками лимона.

— Всё ещё тут стоите, бедненькие мои? — пропела она, протягивая нам стаканы. — Держите, это вам. Для поднятия духа.

Взяв стакан, я отхлебнула — и на вкус это было что-то сложное, сладкое и чуть горьковатое, с лёгким шипением.

— Эмма... это не для взрослых? — спросила я.

— Не парься, — она игриво хихикнула и подмигнула. — Ты уже достаточно взрослая, чтобы попробовать что-то новое.

Сделала ещё один глоток, по телу разлилось приятное тепло.

— Ну как всё прошло? — спросила Эмма, присаживаясь на край ближайшего стенда. — Рассказывайте.

Я начала рассказывать, про зрителей, про критиков, про Сэйниро Судзуки, про то, как Сисэ отобрали, а меня нет. Эмма слушала внимательно, иногда кивая, иногда улыбаясь.

— Ну и ну, — сказала она, когда я закончила. — Похоже, день был насыщенным. Но вы справились.

Она помогла нам собрать оставшиеся вещи и подхватила мою сумку, пока я застёгивала свою.

— Подвезу вас, — сказала она, направляясь к выходу. — Машина уже ждёт.

Мы вышли на улицу. Вечерний воздух был прохладным, я вдохнула его полной грудью, наконец-то. У входа стояла знакомая машина — серебристая, с тонированными стёклами, с водителем, который уже открывал заднюю дверь.

Эмма села сзади со мной, а Сисэ — на переднее сиденье. Тронулись.

Машина плавно покачивалась на поворотах. Голова гудела, но внутри было тепло, от сегодняшнего дня, от поддержки, от того, что я не одна.

Когда мы подъехали к дому Сисэ, она вышла из машины, поблагодарила Эмму и помахала мне. На прощание она показала жест трубки, «созвонимся», и улыбнулась.

— Пока, Юдзу! — крикнула она и скрылась за дверью.

Махнула в ответ, мило улыбнулась.

Машина поехала дальше.

Эмма взяла меня за плечо и притянула к себе, так что моя голова оказалась у неё на груди. Она была в лёгкой тунике, поэтому я тут же почувствовала тепло её тела и запах её духов, сладкий, пряный, с нотками ванили и чего-то цветочного. От неё пахло сногсшибательно. Хорошо, что я сидела, а то упала бы.

— Устала, малышка? — вибрация её голоса отдалась у меня в голове.

— Ещё как, — простонала я, как ноги и спина ныли вместе со мной. — Всё тело болит.

— Я не про тело, — сказала она, и её пальцы начали гладить мои волосы. — Я про головушку и сердечко.

Выдохнув, я заметила, что её прикосновения успокаивают.

— И это тоже, — призналась, не открывая глаз.

Эмма помолчала, пальцы замерли на моей макушке.

— Слушай, — в голосе появилась мягкая настойчивость. — Ты же всё равно одна дома, а завтра выходной. Поехали ко мне?

Подняв голову, я посмотрела в её розовые глаза.

— Зачем? — спросила я, с попыткой сохранить ровность голоса.

— Отдохнём вместе. Ты же не хочешь сидеть в пустом доме и переживать этот день в одиночестве? А у меня есть вино, вкусная еда и, — она улыбнулась, подмигнула. — огромная ванна, которая тебя ждёт.

Не отвечая, я смотрела на неё. В голове крутилась одна мысль: что мне делать?

Машина плавно катилась по вечерним улицам, и за окном проплывали огни города. Эмма смотрела на меня с лёгкой улыбкой, ожидая ответа.

〰〰〰〰〰〰〰

Нравится? Юдзу и Сара ждут вас в ТГК: @TakefasaProject

Глава 19: Малышка на миллион.

Огни вечернего Токио проносились за окном смазанными жёлтыми искрами. Я сидела на заднем сиденье авто, чувствуя, как накопившаяся за день усталость смешивается с лёгким, дурманящим туманом в голове.

Приглашение Эммы всё ещё висело в воздухе. Она не давила, просто сидела совсем близко, так, что я чувствовала жар её тела сквозь тонкую ткань туники. Моя щека почти касалась её груди... Ой-ой.

Легонько мотнула головой, прогоняя смущение, и мягко отстранилась. Достала телефон. Чат с Сарой. Палец замер над кнопкой вызова.

— Знаешь, — тихо сказала я, старательно пряча взгляд в экран. — Я сейчас позвоню Саре.

— Зачем? — Эмма грациозно склонила голову набок. Одна её бровь изогнулась, а в бархатном голосе скользнуло любопытство.

Я подняла на неё глаза. Выдержала небольшую паузу и вдруг лукаво улыбнулась, чуть прищурившись: — Не для того, чтобы спрашивать разрешения.

— О-о, вот как? — протянула Эмма. На её губах заиграла та самая, фирменная хитрая улыбка старшей сестры.

— Ага, — я почувствовала, как внутри порхают бабочки. — Просто хочу рассказать ей про выставку. Узнать, как она. И сказать, что я... еду к тебе.

Эмма тихонько рассмеялась. В её глазах блеснул огонёк.

— Ого, Нэкогава. Растёшь на глазах.

— Агась! — я довольно зажмурилась, словно кошка, нашедшая тёплый плед, и нажала вызов.

Сара ответила молниеносно.

— Пупс! — раздался из динамика её хрипловатый голос. — Отстрелялась?

— Отстрелялась, Сай, — выдохнула я, прислоняясь горячим лбом к прохладному стеклу. — Мою работу не отобрали...

Повисла тишина. Я прямо видела, как Сара хмурится на том конце провода.

— Подумаешь, велика потеря, — наконец фыркнула она. — Сама-то как? Как день?

— У-у-у, я так устала! — заныла я, позволяя себе растечься по сиденью мягкой лужицей. — Спина отваливается, ножки гудят, и жопа, и ляшки каменные!

— Даже присесть не дали?

— Да! Представляешь?! Весь день на ногах! А критики ходили с такими важными лицами... — я надула щёки и покрутила пальцем в воздухе. — Но зато я познакомилась с лекторшей Сэйниро! Она такая... опытная и впечатляющая! И какой-то Мэхди из журнала манги тоже там был.

— Ого. Ничего себе, — Сара явно впечатлилась. — А лекторша хоть красотка?

— Сайка, блин! — пискнула я, заливаясь краской. — Но вообще... отпадная.

— Кру-у-уто! — Сара разделяла мои эмоции в этот момент.

— Агась! А у тебя как дела?

— Ничего, сегодня отдыхала весь день, не переживай, — голос Сары не звучал отдохнувшим, скорее уставшим и ленивым. — Ты лучше про себя расскажи. Наверняка мечтала о том, чтобы я тебе после такой усталости массаж сделала, да?

— Мечтала, — прошептала я, краснея, и отведя взгляд в сторону — я поймала хитрые глаза Эммы в отражении стекла, рефлекторно сжала бёдра и потянула вниз подол платья.

— А наши заходили?

— Ага, Мако устроил хаос, Горо принёс шоколадки... — я свободной рукой выудила из сумки медальку и начала её шурша разворачивать. — Ахико тоже пришла, всей семьёй!

Сидящая рядом Эмма легонько ткнула меня локтем в бок и выразительно вскинула бровь.

— Ах да! Это Эмма постаралась, Ахико же боялась приходить! Эхе-хе... — я откусила половину шоколадки, а вторую протянула Эмме. Та, не утруждая себя руками, просто подалась вперёд и аккуратно забрала дольку губами, подмигнув мне.

Моё лицо вспыхнуло ещё сильнее.

— В смысле? — тут же насторожилась Сара. — А ты где сейчас?

— В машине... с Эммой. Завтра выходной, у меня дома никого, так что она пригласила меня к себе. Сисэ мы уже высадили.

— Оставила тебя один на один с этой хищницей?! — прошипела в трубку Сара.

— Ну прекрати! Во-первых, Сисэ не знает, что она хищница, — я подняла указательный палец, словно читая лекцию. — А во-вторых, не хищница она!

— Ла-а-адно. Но всё равно, будь начеку с этой белобрысой! Отдохни как следует, Ю~. А теперь... врубай громкую.

Послушно переключив динамик, я положила телефон на колени.

— Эй, белобрысая! — рявкнула Сара.

— И я рада тебя слышать, куколка~ — пропела Эмма, придвигаясь ближе. Её плечо коснулось моего.

— Задача первостепенной важности: обеспечить рядовому Нэкогаве достойный отгул! Палку не перегибать, потребности удовлетворять! — Водитель спереди аж дёрнулся и нервно стрельнул глазами в зеркало заднего вида.

— М-м-м, потребности... — сладко протянула Эмма, скользнув по мне взглядом, от которого по спине пробежали мурашки.

— Её потребности, а не твои! — рявкнула Сара. — Чтобы всё было по высшему стандарту.

— Это я умею, так и будет! — ответила Эмма. — Ты сама там как, Сайка?

— Жива, жива. А что, скучаешь? — фыркнула Сара.

— Конечно. А что касается Юдзу, всё будет тип-топ, можешь на меня положиться.

— Это я знаю, белобрысая. Ну ладно, хорошо вам отдохнуть. — голос Сары стал чуть тише. — И, Юдзу, присылай фотки из её логова. Небось ванна там с футбольное поле.

— Обязательно! — пропела я. — Говорит, что ванна у неё клёвая, так что фоточки будут. Ты тоже отдыхай, ладно?

— Агась. Отключаюсь.

Звонок завершился. Эмма грациозно оперлась локтем о подлокотник и заправила прядь за ушко.

— Эх... С Сарой всегда как с ходячим фаерболом общаешься.

— Хихик! Это точно, — я с улыбкой прижала телефон к груди. — Так скучаю по ней...

— Знаю, милая. — Эмма мягко накрыла мою ладонь своей. — Но впереди у нас люксовый отдых!

Машина ускорилась, мы подъезжали к высоткам. Стеклянные фасады отражали огни города.

Эмма нежно сжала мою руку и улыбнулась.

〰〰〰〰〰〰〰

Мы приехали. Машина плавно остановилась у высокого стеклянного здания. Эмма уже вышла, подхватила мою папку с рисунками, и я, следуя за ней, прошла в вестибюль.

Консьерж за стойкой вежливо кивнул Эмме, и мы прошли к лифту.

Лифт бесшумно вознёс нас на верхний этаж. Когда Эмма распахнула дверь своего пентхауса, я буквально застыла на пороге.

— Добро пожаловать в мою скромную обитель, — она скинула туфли и, покачивая бёдрами, прошла босиком по мягкому ковру.

Панорамные окна, огни ночного Токио, море света и пространства... Моя челюсть плавно поехала вниз.

— Я живу одна, — продолжила Эмма, включая мягкую подсветку. — Спален много. Можешь выбрать любую на втором этаже. Или... — она обернулась через плечо, сверкнув глазами, — можешь лечь со мной. У меня там плазма на всю стену. Можно валяться хоть до утра~

Нервно сглотнув, я сделала шаг в гостиную. Экран телевизора был размером с две моих комнаты. Обалдеть...

— Это типа, домашний кинотеатр, — Эмма указала пальцем на диван перед тем телевизором. Мягкий, кожаный, очень длинный. — Вино? Сок? Кофе?

— К-кофе, пожалуйста! — пискнула я, спасаясь на высоком стуле у барной стойки.

Эмма налила себе бокал красного вина — я заметила, как она держит бокал, как свет переливается в рубиновой жидкости. Потом она протянула мне чашку с кофе и поставила на стойку тарелку с воздушным печеньем.

— Сначала кофе, — сказала она с лёгкой улыбкой. — Потом, может быть, и вино.

Пока я пила невероятно вкусный кофе, а Эмма изящно потягивала вино из хрустального бокала, мы болтали.

— Идём, я покажу тебе всё.

Мы начали экскурсию. Сначала первый этаж — комната отдыха с мягкими диванами, гардеробная, в которой я чуть не потерялась, первая ванная (она была попроще, чем та, что на втором этаже, но всё равно шикарная). Потом мы зашли в её спальню.

Кровать была круглой, огромной, с белоснежным бельём, которое казалось пушистым, как облако. На туалетном столике горели лампочки вокруг зеркала, создавая мягкий, почти интимный свет. Трёхдверный шкаф-купе с зеркальными дверцами отражал нас, мы стоим рядом — Эмма в лёгкой тунике, я в своём тёмно-синем платье.

— Красиво, — выдохнула я.

— Это ещё не всё, — улыбнулась Эмма и взяла меня за руку. — Пошли наверх.

Мы почти побежали по лестнице на второй этаж. Там было три пустых спальни, светлые, просторные, с большими окнами.

— Выбирай любую, — сказала Эмма. — Они все одинаковые.

Выбрала ту, что была ближе к лестнице — с окном, выходящим на город. Эмма кивнула и повела меня дальше, в ванную.

Она была розовой. Розовой, с золотыми элементами и огромной ванной, которая больше походила на маленький бассейн. Встроенные светильники создавали мягкое сияние, а краны были выполнены в виде лебедей.

— Говорят, от местных пузырьков можно прямо в нирвану улететь, — игриво шепнула Эмма, проведя пальчиком по мраморному бортику.

У меня натурально загорелись глаза.

Когда мы вернулись в спальню, которую я выбрала, я кое что осознала.

— Эмма... — я неловко переступила с ноги на ногу, теребя подол платья. — А у меня нет с собой одежды...

Она лишь загадочно улыбнулась, скользнула к шкафу и достала шёлковый халатик. А следом — пижаму. Изящную, с золотыми узорами. Майка и шортики. Почти прозрачные.

— Только для тебя, — мурлыкнула она, протягивая его мне. — Накинешь после ванной.

— Спасибо, — выдохнула я.

— И что ты хочешь на ужин? — спросила Эмма, присаживаясь на край кровати.

Поскольку я замялась, то Эмма сама начала перечислять:

— Суши? Пицца? Такояки? Итальянское? Или, может быть, что-то простое, но вкусное?

— Итальянское.

— Отлично, — она достала телефон. — Пока доставляют, сходи в ванную. Если что-то будет не понятно с управлением — зови меня. Я помогу.

Кивнув, я взяла халатик, пижаму и направилась в ванную.

Внутри было на удивление тепло и пахло чем-то цветочным, свежим. Включила воду.

Взбила гору пушистой белоснежной пены, забралась в горячую воду и включила пузырьки. Рай... Я сделала селфи: влажные волосы, румяные от пара щёки, капельки воды на ключицах. Потом сфоткала ножки, утопающие в пене, и общий вид ванной.

Отправила Саре.

Ю: [ Ну как тебе? А я говорила, что она отпадная! ]

Ответ пришёл почти сразу.

Сара: [ Охренеть. А я думала, у нас с тобой крутой кайф был в той старой ванне... Это не ванна, это курорт, блин ]

Ю: [ Знаю! Я сейчас как королева, лежу в джакузи и думаю, что завтра можно вообще не вставать ]

Сара: [ Не вставай. Ты заслужила ]

Ю: [ Хихик! А ты там что делаешь? ]

Сара: [ Лежу на кровати, смотрю в потолок и рада, что ты отдыхаешь ]

Ю: [ Здесь правда хорошо ]

Сара: [ Тогда наслаждайся. Фотки ещё присылай ]

Ю: [ Обязательно! ]

Отложила телефон и откинулась на край ванны, вода мягко покачивала меня, а пузырьки щекотали кожу, создавая ощущение невесомости. Пена поднималась выше, и я провела рукой по поверхности, разгоняя её, чтобы увидеть своё отражение в воде.

Гель для душа, стоявший на краю ванны, пах чем-то невероятным и дорогим, наверное. Выдавила немного на ладонь и начала втирать его в кожу. Пальцы скользили по плечам, по груди, по животу, оставляя за собой дорожку пены. Мышцы наконец-то расслаблялись, тепло разливалось по телу.

Потом провела рукой по бёдрам, по ягодицам, наслаждаясь мягкостью кожи. Хэх, если бы здесь была Сара, мы бы сидели в этой ванне вдвоём, смеялись, плескались и болтали, наверное аж до самого утра! Хихик!

Снова закрыла глаза и позволила пузырькам делать своё дело. Мысль о том, что я могу получить здесь такой кайф, что никогда не захочу выходить, мелькнула где-то на периферии сознания.

— Офигенно, — прошептала я и открыла глаза.

Пора было вылезать.

Помыла голову, вытерлась пушистым полотенцем и накинула пижаму, шёлковую майку с золотыми узорами и шортики. Поверх шёлковый халатик. И пушистые тапочки, конечно же. Посмотрела на свои ноги и хихикнула, тапочки выглядели так, будто на моих ногах сидели два зайца.

Спустившись вниз, я сразу почувствовала запах итальянской кухни. Подошла к барной стойке, и слюнки потекли сами собой.

— Пахнет божественно, — сказала я, садясь на высокий стул.

— Ещё бы, — улыбнулась Эмма, ставя передо мной тарелку с пастой и маленькую миску с салатом. — Домашняя итальянская кухня, каеф.

Мы начали есть. Паста была идеальной, с нежным сливочным соусом и кусочками грибов. Я прикрыла глаза от удовольствия.

— Ну как? — спросила Эмма, наблюдая за мной.

— Ням-ням, вкусняшка, — честно ответила я.

Мы ели и разговаривали. Эмма говорила о том, как тяжело ей было одной. О том, что после того, как Горо её отшил, она пересобирала себя по кусочкам. И когда она начала вставать на ноги, появился тот мошенник, который чуть не разрушил всё, что она строила.

— Я тогда правда чуть не сломалась, — в её голосе дрогнула уязвимость. — Думала, что я никому не нужна. Что я просто красивая кукла, которую все используют и выбрасывают.

Положив вилку, я посмотрела на неё.

— Эмма... ты не кукла. Ты самая сильная девушка, которую я знаю. Ты пережила такое, и ты всё ещё здесь. Ты улыбаешься. Это дорогого стоит.

Она посмотрела на меня с теплотой в розовых глазах.

— Спасибо, — сказала она тихо. — И спасибо, что спасла меня тогда. Я не знаю, что бы я делала, если бы вы с Горо не появились в том номере.

— Ты бы справилась, Эмма. Ты ведь всегда справляешься.

— Может быть, — она улыбнулась. — Но с вами было легче.

Мы помолчали, и я решила тоже поделиться. Сказать о том, как тяжело без мамы. О том, как пусто в доме, когда возвращаешься и никого нет.

— Тишина. Это самое страшное. Я привыкла к тому, что кто-то есть. Сара. Мама. А когда их нет... я просто стою в пустом доме и не знаю, что делать с этой тишиной.

— Угу, — тихо ответила Эмма. — У меня тоже тихо. Поэтому я так рада, что ты согласилась приехать. Ты заполнила эту тишину.

После ужина Эмма поставила посуду в посудомойку. Я смотрела на это завороженно, она просто загрузила тарелки, нажала кнопку, и всё. В моём пустом доме тоже не помешала бы такая штука.

Мы перешли на диван перед огромным экраном.

Эмма оставила меня на пару минут, чтобы переодеться в домашнее, а я укутала ноги в плед, взяла пульт и начала выбирать фильм. Вспомнив тот глупый, но тёплый фильм, который мы с Сарой смотрели весной (комедию про офисного работника и его коллегу, которая в него тайно влюблена), я нашла его и включила.

Эмма вернулась через пару минут...

Я чуть не подавилась воздухом. На ней была короткая ночная сорочка без лифа. Не просто прозрачная, она не оставляла почти никакого простора для воображения. Сквозь тончайший шёлк отчётливо виднелись чёрные кружевные трусики.

— Т-ты выглядишь потрясающе... — выдавила я, чувствуя, как лицо полыхает.

— Спасибо, малышка~ — Эмма ничуть не смутилась, грациозно опустилась рядом и придвинулась так близко, что наши бёдра соприкоснулись.

Мы сделали совместное селфи — я в своём шёлковом халатике, она в своей прозрачной пижаме, обе улыбаются в объектив. Я отправила его Саре с подписью:

Ю: [ Две принцессы готовятся к киноночи! ]

Сара: [ Красиво. Приятного просмотра. ]

Эмма поправила градусы на кондиционере, чтобы нам было комфортнее, взяла миску с попкорном, я печенье, и мы начали смотреть фильм.

— Хочешь вина? — спросила Эмма, когда на экране началась первая сцена.

— Нет. Не особо, наверное.

— Ну давай, один глоток, — она взяла бокал и протянула его мне. — Это же твой день. Ты заслужила немного расслабиться.

— Эмма, я...

— Ну пожалуйста, — она придвинулась ближе, пальцы коснулись моих. — Ради меня.

Глаза блестели в свете экрана.

— Ладно, — сказала я, взяв бокал. — Только один глоток.

Сделала крошечный глоток и невольно поморщилась от терпкости, облизнув губы. Эмма не отрывала от меня взгляда.

— Ого. А ты умеешь, — её голос стал на октаву ниже. — Повторишь?

— Н-нет! — я закрыла пылающие щёки ладонями, прячась, как черепашка в панцирь. — Это случайно вышло! Но послевкусие вкусное...

— Послевкусие... — эхом, с лёгкой хрипотцой, повторила она.

Мы досмотрели фильм. Я почти забыла о том, что проиграла. О том, что Сара далеко. О том, что я одна.

Когда фильм закончился, Эмма проводила меня до спальни.

— Завтра я покажу тебе массажное кресло, — сказала она. — И бассейн на балконе. И мы можем поиграть в бильярд в комнате отдыха.

— Это будет круто, — улыбнулась я.

— Спокойной ночи, малышка~, — её улыбка была такой нежной, что на душе стало невероятно легко.

— Спокойной ночи, Эмма, — ответила я и закрыла дверь.

Забравшись под пушистое одеяло, я строчила Саре:

Ю: [ Я в спальне! Это безумие! А пижама у меня шёлковая, почти прозрачная! ]

Сара: [ Ого. Надеюсь, ты не думаешь, что я буду спать спокойно? ]

Счастливо хихикнула, прижала телефон к груди и закрыла глаза. Этот день определённо закончился лучше, чем я могла себе представить.

〰〰〰〰〰〰〰

Ночь пролетела так незаметно...

Кажется, теперь я понимаю, что значит «отключиться без задних ног». Хотя нет, вру, всё еще не понимаю. Странное выражение какое-то! У меня-то ножки на месте!

Открыв глаза, первое, что я увидела — это идеальные белоснежные потолки, необъятный шкаф из светлого дерева, изящный туалетный столик с пухлым бархатным пуфиком и огромные, во всю стену, панорамные окна. Вид на утренний Токио захватывал дух, хотя, судя по ослепительной яркости солнца и его высокому положению, утро было уже совсем не ранним.

Я сладко потянулась, зарываясь лицом в прохладное шелковое белье. Ноги сами собой зацепили сползшее одеяло и окончательно стянули его на пол. Изо рта вырвалось непроизвольное, сонное мурлыканье. М-м-м-ню~

Второе, что я увидела, опустив сонный взгляд — это моё собственное тело. Я была облачена в эту невероятную, полупрозрачную шелковую пижамку, которую мне вчера выдала Эмма, маечка с широким, летящим низом на тончайших бретельках и микро-шортики, украшенные изящными золотистыми узорами. Ткань так приятно холодила кожу и так... откровенно облегала, что я сама от себя залилась густым румянцем. Кя-а-а, как смущает-то!

Постепенно мои чувства перестали быть только зрительными — подключился слух и обоняние.

Несмотря на колоссальные масштабы лофта Эммы, даже сквозь плотно закрытую дверь моей гостевой спальни доносились звуки, кто-то возился в кухонной зоне, тихо и ритмично играла какая-то бодрая поп-музыка, а нос уловил просто божественный, сладкий аромат свежей выпечки и ванили.

Желудок предательски уркнул.

Присев на краю огромной кровати, я на четвереньках подобралась к самому окну, свесила босые ножки вниз и задорно зевнула, прикрывая ротик ладошкой.

Пошарив рукой под подушкой, я нащупала свой смартфон. Экран мигнул, открыла чат с Сарой и быстро набрала: [ Сайка, утречко! (≧◡≦) ♡ ]

Ответа не последовало. Наверное, еще спит, или уже зубрит конспекты.

Тогда я спрыгнула на пол, нащупала пальчиками ног тапочки (эти невероятно пушистые белые кролики, просто сплошное ми-ми-ми!) и накинула на хрупкие плечи легкий шелковый халатик. Сбегав в ванную, чтобы умыться и привести растрепанные со сна волосы в порядок, я спустилась по стеклянной лестнице на первый этаж.

Эмма стояла у мраморной барной стойки в кухонной зоне и колдовала над кофеваркой. Мои глаза невольно расширились от представшей картины. На ней были облегающие спортивные вело-шорты, серые с неоново-розовыми полосками, и такой же спортивный топ-лиф, который просто невероятно подчеркивал её... выдающиеся достоинства. Длинные платиновые волосы были небрежно убраны в высокий, объемный пучок. Непривычная картина, прямо скажу. Обычно она выглядит как неприступная икона стиля, а сейчас, как героиня спортивного аниме!

Услышав мои шаги, она обернулась через плечо.

— О-о, спящая красавица соизволила явиться~ — игриво протянула она, подмигивая мне.

Я тут же замерла. Её глаза. Без тех цветных линз, которые давали глубокий розовый оттенок, они были... обычными. Светло-серые, почти хрустальные глазки с удивительными оранжево-голубыми вкраплениями, играющими на свету. Хотя вру, не совсем обычный цвет, кого я обманываю! Это же потрясающе красиво! Странно, что она прячет такую красоту.

— Доброе утречко... — прошептала я, мило потирая глазки кулачком.

— Какое утро, соня? Уже почти одиннадцать! — наигранно возмутилась Эмма, упирая руки в бока, а затем плавно поставила передо мной две дымящиеся кружки ароматного кофе. Следом придвинула огромную тарелку.

Мои глаза засияли: ассорти из пышных пончиков, щедро посыпанных сахарной пудрой, и стопка золотистых блинчиков, утопающих в прозрачном мёде!

Когда Эмма наклонилась через стойку, чтобы подвинуть тарелку ближе ко мне, её топ... Я судорожно сглотнула, невольно обратив внимание на блестящие капельки пота, которые сексуально стекали по её изящным ключицам прямо в ложбинку груди. Это слишком горячо для начала дня!

— А ты... ты давно встала? — пискнула я, поспешно присаживаясь на высокий барный стул и пряча пылающие щеки за чашкой кофе.

— Часа два как, — Эмма грациозно обошла стойку и села напротив, закинув ногу на ногу. — Сгоняла на фитнес, приняла душ, вернулась и обеспечила завтрак моей дорогой гостье. Наворачивай вкусняшки, Нэкогава, и пойдем дальше по плану нашего грандиозного выходного, агась?

— Спасибо тебе. Правда, — я сделала маленький глоток кофе и довольно зажмурилась от насыщенного вкуса. — Я даже не знаю, чем заслужила такой...

— Тс-с-с, ничего не говори. Пока что~ — пропела Эмма, приложив указательный палец к своим пухлым губам. Она тепло улыбнулась и тоже отпила из кружки. — Расскажи лучше, как спалось? Что снилось?

— Честно? Я так вырубилась, что даже не заметила момента перехода ко сну! Спалось просто волшебно!

Позавтракав, мы поднялись в комнату Эммы. Она заявила, что нам нужно найти для меня «правильную униформу» на сегодняшний день.

Оказавшись в её спальне, я робко переминалась с ноги на ногу, чувствуя себя букашкой в этом царстве роскоши. Мой взгляд приковала колоссальных размеров плазма, висящая прямо напротив её огромной кровати.

Эмма, нырнув с головой в недра своей необъятной гардеробной, краем глаза заметила мой шок.

— Нравится? — усмехнулась она из-за вешалок.

— Агась... — выдохнула я, не в силах оторвать взгляд.

— Ну вот, значит, в следующий раз ночуем в моей комнате вместе! Будем валяться и кайфовать... от такой плазмы на всю стену, хо-хо! — в её голосе скользнули хитрые нотки.

Она вынырнула из шкафа и всучила мне стопку вещей: мягкие леопардовые домашние шортики, на удивление простую хлопковую бежевую футболку и милые теплые носочки. А затем сверху приземлился... купальник.

— Это мой старый. Еще детский, со времен средней школы, когда я летала за границу. Тебе должно идеально подойти. Он чистый, не переживай, — бросила она как ни в чем не бывало.

Я подняла купальник за лямочки перед собой. Мои брови поползли вверх. Это был раздельный, чертовски стильный черный бикини из материала, который переливался на свету, словно настоящий латекс. Вырезы были такими... смелыми! Я зависла, пытаясь переварить информацию. Эмма ходила в ТАКОМ по пляжу в средней школе?! Огогосики... Ряльно?! Да тут ткани кот наплакал!

— Эй! Что значит «детский»?! — возмутилась я, смешно надув щечки.

Эмма звонко хихикнула. Она плавно, словно кошка, подошла ко мне почти вплотную. От неё пахло дорогим парфюмом и сладким кофе. Она посмотрела на меня сверху вниз, глаза улыбались.

— Малышка, я не в обиду, — бархатисто произнесла она, слегка наклоняясь. — Просто мы с тобой, скажем так, немного разной комплекции. Я чуток повыше и... ну, чуток пообъемнее в некоторых местах, — она выразительно опустила взгляд на свою шикарную, пышную грудь, которая была объективно больше, чем даже у Сары, не говоря уже о моих скромных «холмиках». — Но мне безумно нравится то, какая ты. Такая миниатюрная, хрупкая... Это очень женственно и красиво, Юдзу.

От такой лобовой атаки комплиментами я превратилась в помидор.

— У-угу... — только и смогла выдавить я, отчаянно прижимая латексный купальник к своей плоской груди, словно щит.

Эмма сжалилась над моей смущенной персоной, потрепала по макушке и сказала, что мы встречаемся в комнате отдыха через десять минут. Я пулей вылетела в свою гостевую спальню переодеваться.

Стянув шелковую пижаму, я еще раз проверила телефон. Сара ответила!

[ Утречко, Ю. ]

Мягко улыбнулась экрану, выдохнула, убрала смартфон и быстро натянула леопардовые шортики.

Притопав в комнату отдыха, я обнаружила, что Эмма тоже переоделась. Теперь на ней были свободные розовые спортивные штаны, которые, однако, просто дьявольски облегали её бедра и попу, а ниже расширялись. Сверху облегающая розовая футболка, дразняще открывающая полоску плоского, подтянутого животика. Она колдовала у двух футуристичного вида массажных кресел, подключая провода.

— Приземляй свои аппетитные булочки вот сюда, Нэкогава! — скомандовала она, похлопав по кожаному сиденью.

С азартом в глазах я плюхнулась в кресло. Оно оказалось невероятно мягким. Эмма заняла соседнее, нажала пару кнопок на пульте. На фоне заиграла энергичная музыка, какие-то юные девочки-айдолы звонко пели о любви.

Вдруг кресло подо мной завибрировало, ролики мягко впились в спину.

— О-о-о-ой! — вырвалось у меня.

— К-к-к-ла-а-асс-с-с, д-д-да-а? — голос Эммы дрожал и вибрировал в такт механизмам.

— Э-э-э-то т-т-так щ-щ-щек-к-котно-о-о! — засмеялась я, чувствуя себя глупо, но так хорошо!

Мы болтали минут пять, смеясь над тем, какими смешными становятся наши голоса из-за вибрации, пока Эмма не цыкнула:

— Тс-с-с, а теперь закрой ротик и просто кайфуй.

Послушалась, откинула голову, прикрыла глаза. Ролики разминали плечи, поясницу, даже икры. Моё тело буквально плавилось, превращаясь в лужицу удовольствия. Каждая мышца расслаблялась, я непроизвольно издавала тихие, почти неприличные вздохи блаженства.

— Блин... хочу такое домой... — пробормотала я, не открывая глаз. — Эмма, а сколько стоит такая прелесть?

Эмма лениво назвала сумму в йенах.

Мои глаза распахнулись. Челюсть отвисла, а я почти выпрыгнула из кресла.

— СКОЛЬКО?! Да за эти деньги можно...

Эмма перехватила мою руку, мягко потянула на себя и усадила обратно, заливисто хохоча:

— Расслабься, дурёха! Отдыхай!

Лишь шокированно выдохнув, я пытаясь осознать масштаб богатства моей подруги.

Когда мы наконец встали, солнце за огромными окнами уже не на шутку припекало. Погода была просто идеальной. Эмма повела меня на балкон, где, к моему очередному шоку, располагался мини-бассейн! Буквально на двух-трех человек, с прозрачным дном и потрясающим видом на город. Рядом стояли шикарные шезлонги с зонтиками, мини-бар и холодильник.

— Погода так и шепчет, — мурлыкнула Эмма. — Водичка теплая, подогрев работает. Грех не искупаться!

Она достала из холодильника бутылку белого вина, изящно налила в бокал и шутливо протянула мне. Я замахала руками, отказываясь. Эмма не стала настаивать, сделала элегантный глоток, а затем отставила бокал.

Аккуратно я начала раздеваться. Стянула бежевую футболку, затем леопардовые шортики, аккуратно складывая их на краю шезлонга. Оставшись в чёрном латексном бикини, я почувствовала себя почти голой.

Эмма в это время пристально, вальяжно попивая вино, наблюдала за мной. В её светло-серых глазах читалось что-то странное... смесь любования, эстетического удовольствия и какого-то тихого, моментального счастья.

Затем пришла её очередь. И если я раздевалась как скромная школьница, то Эмма устроила настоящий перформанс. Она скинула футболку одним грациозным движением, потянулась, выгибая спину так, что её потрясающая грудь в бикини едва не вырвалась на свободу, и медленно, сексуально стянула штанишки. Я аж слюну сглотнула от этого зрелища.

Мы встали на самом краю бассейна. Эмма резко схватила меня за руку, её пальцы крепко сжали мою ладонь.

— На счет три! Раз! Два! ТРИ!

С визгами мы обе рухнули в кристально чистую воду, подняв тучу брызг.

Вынырнув и отфыркиваясь, я увидела, как Эмма красиво плывет на спине. Затем она подтянула к себе огромный розовый надувной круг (в виде пончика!) и облокотилась на него.

— Знаешь, — сказала она, глядя на меня. — Ты тогда летом, на пляже, на свой День Рождения... так красиво плавала. Прямо как рыбка. Ты занималась раньше?

Сделав изящный пируэт под водой, я подплыла поближе и ответила, чуть погрустнев:

— Нет... Просто мы с мамой раньше... и с папой, когда он еще был жив... мы всегда ездили к морю. Всегда-всегда, почти круглый год. Это были наши лучшие дни.

Эмма заметно напряглась, попыталась придумать, как смягчить тему, но я, не желая портить атмосферу, ярко улыбнулась и продолжила:

— Наверное, поэтому у меня загар всегда так идеально ложится и долго держится! Сара даже зимой замечала эти линии и постоянно удивлялась!

С этими словами я, чисто машинально, оттянула пальчиком черную лямку лифа на своем плече, оголяя кусочек кожи. Там четко виднелась белая полоска незагорелой кожи, которая контрастировала с карамельным оттенком моего тела, уходя прямо... туда, к маленькой груди.

Эмма буквально потеряла дар речи. Она замерла, уставившись на эту полоску, её щеки слегка порозовели.

— Вау... — выдохнула она наконец. — Это... очень красиво, Юдзу. Эстетично. Чертовски эстетично.

Решив сбросить внезапно возникшее напряжение, я хитро прищурилась. Развернувшись, я грациозно, как русалочка, нырнула под воду. Моя макушка исчезла, затем над водой мелькнула попа в черных плавочках, и, наконец, стройные ножки скрылись в воде.

Проплыла под водой и бесшумно вынырнула прямо за спиной Эммы.

— Попалась! — крикнула я, резко выхватывая у неё огромный надувной пончик.

Я попыталась запрыгнуть на него, но сделала это так неловко, что плюхнулась животом, как выброшенный на берег тюлененок, свесив руки и ноги по бокам.

— Эй! Верни транспорт! — засмеялась Эмма, подплывая ко мне. — Подвинься, мы там и вдвоем уместимся!

— Ни за что! Это моя территория! — пищала я, дрыгая ногами и сопротивляясь.

Эмма попыталась залезть на круг, ухватившись за край. Я уперлась руками ей в плечи:

— Мы не поместимся-я-я!

В итоге, законы физики взяли своё. Круг предательски накренился, и с громким плюхом, барахтаясь в сплетении рук и ног, мы обе полетели обратно в воду, хохоча до колик в животе.

Насмеявшись вдоволь, мы вылезли на балкон. Растянувшись на шезлонгах, обсыхали под ласковыми лучами солнца. Я потягивала прохладный апельсиновый сок через трубочку, Эмма вернулась к своему вину. Капельки воды медленно испарялись на нашей коже, красиво, словно россыпь мелких бриллиантов, поблескивая на свету.

Постепенно веселый угар спал, и настроение стало тише, спокойнее.

Повернув голову к Эмме, я тихо спросила:

— Скажи честно... зачем тебе всё это?

Эмма вопросительно изогнула идеальную бровь, не отрывая взгляда от горизонта.

— Что именно?

— Ну... — я замялась, водя пальцем по краю стакана. — Пригласила меня в гости с ночевкой. Устроила царский завтрак. Развлекаешь...

— Честно? — она повернула ко мне лицо, её взгляд стал серьезным.

— Конечно.

Эмма хитро прищурилась и вдруг подмигнула.

— Выиграешь меня в бильярд — расскажу всю правду!

— Но я же совсем не умею играть! — жалобно пискнула я.

— Придется постараться, малышка~ — промурлыкала она, вставая с шезлонга.

Мы вернулись в комнату отдыха, накинув поверх купальников свою домашнюю одежду, я бежевую футболку и шорты, она свой розовый костюмчик.

Началась игра. Звук бьющихся друг о друга шаров разбавлял тишину. Параллельно с игрой у нас завязался глубокий, душевный разговор.

Эмма, натирая кий мелом, вдруг призналась, глядя на зеленое сукно.

— Знаешь, в последнее время мне здесь... в этом огромном лофте... крайне одиноко.

Она не назвала главных причин, но в её голосе скользнула такая тоска, что мне захотелось её обнять.

— Мне тоже бывает одиноко, — тихо поддержала я, опираясь на свой кий. — Даже когда вокруг много людей.

Эмма подняла на меня глаза.

— Вообще, одна из причин, по которой я тебя пригласила... я хотела проверить. М-м-м, выяснить для себя одну вещь.

Я вся обратилась в слух, затаив дыхание.

Эмма начала издалека, медленно прицеливаясь.

— Летом, когда Сара только начала планировать ту масштабную поездку к тебе на День Рождения, а я ей помогала с организацией... я вдруг осознала, насколько она в тебя...

КРАК! Хлёсткий, идеальный удар кием. Сразу два цветных шара с грохотом исчезли в лунках.

— ...Насколько ты ей дорога, — закончила фразу Эмма, выпрямляясь. — Насколько ты для неё важна. И, знаешь, мы ведь с тобой особо никогда близко не общались один на один. Поэтому я, если честно, понятия не имела, взаимно ли это чувство, или ты нашу милую Сайку, например, просто используешь?

Она обошла стол, прицелилась снова.

КРАК! Еще одно четкое попадание.

— Я ведь даже предлагала Саре кое-что... пикантное, — Эмма бросила на меня мимолетный, соблазнительный взгляд. — И она пока что наотрез отказалась, сославшись на то, что ей, цитирую, «и одного конкретного человека хватит». Понимаешь? Её эта... самоотверженная, щенячья преданность. Не знаю, как сказать, Юдзу. Она восхищает меня. Пугает меня. И манит одновременно. Вот я и хотела узнать, что именно её так в тебе цепляет. И... типа, достойна ли ты такого отношения. Не сделаешь ли ты ей больно в итоге.

Я слушала её очень внимательно, впитывая каждое слово. Очередной удар Эммы пришелся мимо, шар отрикошетил от борта. Мой ход. Я подошла к столу, взяла кий.

— Ну и как? — спросила я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Что ты поняла?

Эмма облокотилась на край стола. Её глаза скользнули по моему телу, когда я неловко наклонилась над зеленым сукном, пытаясь прицелиться.

— Скажем так... я наглядно увидела ответы на свои вопросы, — мягко произнесла она.

Ударив, я пискнула. Нелепо, криво, кий соскользнул, шар еле покатился в сторону.

— Ты сказала, это была одна из причин, — напомнила я, смущенно выпрямляясь. — А другая?

Эмма подошла ко мне совсем близко, встала позади меня, её руки накрыли мои ладони, сжимающие кий.

— А ты ещё не победила, чтобы узнать вторую... — томно прошептала она мне прямо на ухо, отчего по спине пробежал табун мурашек.

Она начала направлять мои руки, тактильно обучая правильной стойке. Её грудь мягко прижалась к моей спине. Я начала катастрофически краснеть и потеть от такой близости, но благодаря её чуткому руководству...

КРАК! Удар получился идеальным! К этому добавилось сумасшедшее везение новичка, и я закатила сразу три шара подряд!

Отпрыгнув от стола, я вскинула руки вверх и радостно, по-анимешному верещала:

— Я СДЕЛАЛА ЭТО! ВА-А-АУ!

Эмма смотрела на меня и обреченно бормотала себе под нос:

— Сама научила на свою беду...

Пока мы играли дальше, Эмма пустилась в воспоминания.

— Вообще, в прошлом году на Хэллоуин... мы с Горо и Мако сидели в кафе тетушки Мивы.

Я встрепенулась:

— О! Мы с Сарой тоже там были в тот вечер!

— Я знаю, — Эмма хитро улыбнулась.

— Вы нас видели?!

— Ага. Две развратные, чертовски милые феи танцевали так, будто никого вокруг не существует. Я тогда, наверное, впервые в жизни увидела, как кому-то настолько плевать на чужое мнение. Вы никого кроме себя не замечали и ничего не боялись... — в её голосе прозвучала нотка зависти и ностальгии.

— Я помню тот день. — я счастливо хихикнула. — У нас с Сарой традиция, каждый Хэллоуин наряжаться. Даже если денег не было и не во что было одеться, мы изобретали костюмы сами, из подручных материалов, с самого-самого детства!

— Мило... — задумчиво протянула Эмма.

Мы играли долго. Обе уже жутко устали, пот блестел на лбах. Возле Эммы стояли два опустошенных бокала из-под вина, возле меня всё еще наполовину полный стакан сока.

Оставался последний, решающий удар. Если я закачу шар — я выиграю партию!

Наполовину легла животом на бильярдный стол, вытягиваясь стрункой, чтобы было удобнее достать до битка. Мои леопардовые шортики задрались до неприличия, но мне было плевать, азарт захлестнул с головой.

Эмма, до этого стоявшая сзади и наблюдавшая за моей попой, вдруг обошла стол. Она встала прямо передо мной, как раз возле той лунки, в которую я целилась. И... она наклонилась, опираясь локтями о борт. Вырез её футболки оказался прямо над лункой, открывая моему взору ТАКОЙ вид, что я чуть кий не выронила! Она откровенно пыталась меня смутить!

Крепко зажмурив глаза, чтобы не смотреть туда, я сделала глубокий вдох и с воинственным криком «ЗА-КИ-ДЫ-ВА-А-АЙ!» ударила.

Красивое слоу-мо: белый шар бьет по цветному, тот катится по зеленому сукну, обходит борт и... падает точно в лунку!

Эмма со стоном сложила голову на руки, признавая поражение, а я подпрыгнула на месте.

— Я ВЫИГРАЛА! Требую обещанную правду! Выкладывай вторую причину!

Только Эмма открыла рот, чтобы ответить, как раздался пронзительный звонок. Это звонили снизу, с вестибюля здания.

Мы обе переглянулись, атмосфера мигом разрушилась. Эмма подошла к видео-домофону. На экране отобразился Горо... в простой серой рубашке и джинсах. Пауза. Затем из-за его спины высунулся Мако в своей неизменной салатовой ветровке нараспашку, с привычным взрывом на голове и огромной кучей тетрадей в руках.

Напряжение в комнате чутка рассеялось.

Эмма повернулась ко мне.

— Твоя взяла, победительница. Впустим их или сделаем вид, что нас тут нет?

— А вдруг там что-то важное? — неуверенно промямлила я.

— Вряд ли. Но, смотри сама. Твое слово.

Эмма нажала на кнопку связи. Горо бодро отрапортовал, что они принесли конспекты и какие-то задачки для подготовки к тестам. Эмма ответила «Поднимайтесь», открыла дверь.

Быстренько переместившись в гостиную, я села на огромный кожаный диван перед выключенным экраном домашнего кинотеатра. Эмма стояла прямо у меня за спиной, у большого зеркала. Она ловко вставила обратно свои цветные линзы (глаза снова стали привычно-розовыми), распустила волосы из пучка, и платиновый блонд роскошным водопадом волнистых прядей рассыпался по её спине вплоть до поясницы.

Моментальная трансформация в королеву школы.

Дверь открылась. Горо и Мако ввалились внутрь, приветствуя Эмму, и с порога начали трещать про вступительные экзамены, тексты и формулы. И вдруг... они заметили меня, скромно сидящую на диване.

У Горо натурально отпала челюсть. Мако от неожиданности выронил всю стопку тяжелых тетрадей прямо себе на ногу и ойкнул.

— Э-э... Нэкогава? — выдавил Горо.

— Мы с Юдзу сегодня тусим вместе, — невозмутимо объяснила Эмма.

Я встала и неловко поклонилась:

— П-приветик.

Старшие прошли к дивану и начали раскладывать тетради на длинном стеклянном журнальном столике. Мако вообще уселся прямо на пушистый ковер перед столиком, с головой зарываясь в свои записи и что-то бормоча.

Горо сел на диван рядом со мной. И я спинным мозгом почувствовала, как он намеренно пытается придвинуться ближе, сократить между нами дистанцию.

Но не тут-то было!

Со спины, прямо через спинку дивана, к нам подошла Эмма. Она плавно опустила свой подбородок мне на макушку, обвила мои плечи руками и демонстративно, по-хозяйски, скрестила их поверх моей груди (ну, точнее, того места, где она должна быть). Её духи окутали меня. От этого жеста Горо и Мако мгновенно заткнулись и замерли, как суслики.

Эмма игриво улыбнулась, бросила какую-то колкую шуточку про их ошарашенные лица, обошла диван и грациозно уселась... ровно посередине. Между мной и Горо.

Следующие полчаса парни усердно рассказывали Эмме, что нужно переписать, какие темы выучить и на что обратить внимание. Горо то и дело косился в мою сторону, но Эмма умело перехватывала его взгляды. Наконец, они извинились и стали собираться, сославшись на то, что у них по плану еще зубрежка в библиотеке. Мако попытался было напроситься остаться у Эммы (видимо, из-за меня), но Горо безжалостно вытащил его за шкирку ветровки.

Попрощавшись, они ушли.

Оставшись одни, мы переместились в спальню Эммы. Она небрежно сбросила конспекты на стол и с размаху плюхнулась спиной на свою необъятную кровать, уставившись в потолок.

Я топталась у порога.

— Падай рядом, — похлопала она по матрасу.

Я робко присела на краешек.

Эмма тяжело вздохнула.

— Вот... вот тебе и ответ на вторую часть твоего вопроса. Награда за победу. Вторая причина — это Горо.

Я захлопала ресницами, совершенно сбитая с толку.

— Не поняла...

Эмма не отрывала взгляда от идеального потолка.

— Да. Летом... он отказал мне. Сказал, что любит меня только как сестру. Но... понимаешь, Юдзу. Он единственный, кто знал худшую версию меня. Кто видел меня слабой, сломленной. Мы ведь... мы даже целовались с ним. На осеннем школьном фестивале. Ну, точнее как целовались... Я сама его поцеловала. Мне тогда казалось, что он просто не готов, что ему нужно время, и не нужно спешить. А потом этот летний отказ. Знаешь... — Эмма наконец повернула голову и посмотрела мне прямо в глаза. — Я думаю, это из-за тебя.

Мои глаза стали размером с блюдца.

— В смысле?! — взвизгнула я.

— Ты ему нравишься, Нэкогава. Сильно. Ты что, правда не понимаешь?

Мои щеки вспыхнули.

— П-понимаю... — пискнула я, опустив голову.

Эмма усмехнулась:

— Ну вот. И мне, кстати, ты тоже нравишься.

Мой мозг выдал синий экран смерти.

— В СМЫСЛЕ ИКС ДВА?! Э-э-э?!

Эмма заливисто хихикнула, придвинулась ближе, взяла меня за плечи и мягко уложила на кровать рядом с собой. Теперь мы обе смотрели в потолок.

— Ты хорошая, Юдзу. Очень. Таких людей, как ты, искренних и чистых, либо совсем не осталось в этом мире, либо их никогда и не существовало. Поэтому я хочу быть честна с тобой от начала и до конца.

Я затаила дыхание, внимательно слушая.

— Давай бороться? — вдруг произнесла она. — За Горо. Я не хочу сдаваться просто так.

— Бороться? — я в панике замахала руками. — Но я же не...

Эмма повернулась на бок, опираясь на локоть, и мягко приложила свой тонкий пальчик к моим губам, заставляя замолчать.

— Погоди. Выслушай. — Она убрала палец. — Я просто не хочу и не буду действовать у тебя за спиной. Я слишком уважаю тебя. И Сару. Я ценю вас. И многие последние события... они показали мне, как это важно. Я не хочу терять вас и вашу дружбу из-за парня. Поэтому позволь мне...

Я посмотрела на неё. И вдруг увидела, как в её вечно уверенных, дерзких глазах блеснула влага. Сердце сжалось. Я невольно протянула руку и нежно погладила её по мягкой щеке. Атмосфера в спальне накалилась от эмоций.

— Позволь мне соревноваться с тобой, — прошептала Эмма, чуть подаваясь навстречу моей руке. — В честной борьбе. Без ударов в спину, без интриг, сплетен и всего такого дерьма. Кого он в итоге выберет — того и выберет. Сам. Это будет его решение. Но пообещай мне... умоляю, если это только возможно... что, несмотря ни на что, кто бы ни выиграл... мы с тобой останемся друзьями?

Слезы брызнули из моих глаз. Я не выдержала, подалась вперед и крепко обняла Эмму за шею, зарываясь носом в её платиновые волосы.

— Ну ты и дурочка! — прошептала я, всхлипывая. — Растрогала меня до слез! Спасибо тебе за честность, Эмма... Спасибо! Ты такая сильная! Я так восхищаюсь тобой! И я обещаю, клянусь, что нашу дружбу ничто и никогда не разрушит! А насчет Горо... я не пыталась его влюблять в себя! Оно как-то само получилось! Я правда ничего не делала!

Эмма обняла меня в ответ и звонко, облегченно хихикнула:

— В этом вся ты, Нэкогава! Ничего не делаешь, а все вокруг штабелями ложатся! Вот почему все без ума от тебя, а?

Я отстранилась и, надув губки, легонько пихнула её кулачком в плечо:

— Эй! Это от ТЕБЯ все без ума, не путай!

— Да? И даже ты? — хитро прищурилась она.

Я села на кровати напротив неё, вытирая мокрые дорожки на щеках, и с гордостью, сверкая влажными глазками, заявила:

— Я — В ПЕРВУЮ ОЧЕРЕДЬ!

Эмма тоже приподнялась и села рядом.

— Ну всё, ладно, хватит сентиментальности! А то сейчас весь макияж потечет!

— У тебя есть макияж?! — я удивленно заморгала, вглядываясь в её лицо. — А выглядит так натурально...

Эмма вскочила с кровати, её глаза снова хитро заблестели:

— Шучу, дурёха, нету! Хе-хе! Пойдем лучше, я покажу тебе свою коллекцию нижнего белья! У меня там такие новинки...

— Ч-ЧО?! — пискнула я в полном шоке, заливаясь краской. — КАК?! КУДА?! КОГО?!

Не успела я опомниться, как Эмма утащила меня в свою огромную гардеробную. И началось представление.

Она просто доставала из роскошных комодов свои комплекты, развешивая их перед моими глазами, раскладывая на пуфиках. Я, как завороженная, разглядывала это великолепие. Это была своеобразная мини-экскурсия в мир взрослой, откровенной моды.

Там было всё! От милых простых комплектов до откровенно развратных: микро-стринги, кожаные бра с шипами (мамочки!), тончайшее шелковое белье, полупрозрачное кружевное... Мы обе увлеклись, болтая и хихикая.

Я робко взяла в руки один лиф. Он оказался на удивление тяжелым, с какими-то огромными подушечками внутри.

— Эмма, а что это такое толстое внутри? И... это вообще удобно носить?

Эмма деловито подошла ко мне.

— О, это пушап, малышка. Это нужно для того, чтобы грудь стояла выше и выглядела больше. Типа, вот так!

Она положила ладони под свою и без того шикарную грудь (прямо поверх розовой футболки) и сжала её, приподнимая вверх так, что образовалась сногсшибательная ложбинка.

Я интенсивно закивала, отступая на шаг:

— Поняла-поняла! Просто я себе такие никогда не покупала... незачем особо.

Эмма мягко улыбнулась.

— У тебя грудь упругая, милая и аккуратная. Тебе такие хитрости и не нужны, у тебя и так всё очень красиво стоит. А вот у меня...

она мягко сжала свою грудь руками. — ...У меня вроде и пышная, но слишком мягкая от природы. Подруга из модельного агентства говорит, что такая может обвиснуть к старости, если не носить поддерживающее белье. Ну типа, видишь? Совсем мягкая. Хочешь потрогать, чтобы понять разницу?

Она сделала шаг ко мне, явно намекая, чтобы я пощупала.

— Н-нет-нет, я верю на слово! — я отпрыгнула, как ошпаренная, махая руками. — Ух, как жарко тут у тебя!

Эмма рассмеялась и, как ни в чем не бывало, продолжила перебирать вешалки.

— Ну вот, смотри... У Сары грудь побольше твоей, но поменьше моей. Это ведь примерно её размерчик?

Она вытащила шикарный бордовый кружевной комплект и показала мне. Я пристально посмотрела, мысленно прикинула, приложила свою ладонь к чашечке для масштаба.

— Ну да, вроде вылитая Сара.

— Слушай, — Эмма хитро прищурилась, — а у неё грудь на ощупь мягкая, как я сейчас показывала про свою, или ну... такая, упругая, торчком стоит? — она снова звонко хихикнула.

Я, не успев подумать и смутиться, на автомате выпалила:

— У неё... ну, представь себе слайм-антистресс, такой крутой сквиш! Вот прям один в один на ощупь!

Мы переглянулись и в следующую секунду просто взорвались хохотом, сгибаясь пополам посреди гардеробной.

Успокоившись, Эмма сняла с вешалки невероятно красивый, сложный, черно-красный корсетный комплект.

— А вот в этом, кстати, у меня будет фотосессия для Хэллоуина. Для обложки одного журнала.

Я с восхищением потрогала ткань.

— Как у тебя вообще сейчас с модельными контрактами? Всё наладилось?

Эмма тепло улыбнулась, аккуратно вешая комплект обратно.

— Уже лучше, малышка. Намного лучше. Спасибо тебе... — она выдержала короткую, значительную паузу, а затем повернулась ко мне, и её глаза радостно блеснули. — Слушай, а у тебя есть какие-то глобальные планы на Хэллоуин в этом году?

— Пока нет, абсолютно никаких, — я пожала плечами.

Эмма шагнула ко мне, обняла за плечи и заявила тоном, не терпящим возражений.

— Тогда я тебя официально занимаю! Отметим его вместе!

〰〰〰〰〰〰〰

Нравится? Юдзу и Сара ждут вас в ТГК: @TakefasaProject

Глава 20: Сентябрь горит.

Пол был... твёрдым, несмотря на то, что частично я лежала на коврике.

Пол был холодным и, на удивление, влажным. Когда я пришла в себя, за окном уже был разгар дня. В тот день я как будто собирала себя по частям. Всё тело ныло, свежая татуировка на рёбрах под сердцем ныла, душа тоже. Но совсем чуть-чуть.

Сказала об этом только бабушке Мие, и то мимолётно. Мол, а почему люди падают в обморок или типа того. Но она ответила, что в первую очередь нужно нормально кушать. Пришлось начать кушать. Иногда. По крайней мере, я ужинала. Вроде как.

Тем не менее, на тех выходных я почти не писала Юдзу и была не в состоянии с ней созваниваться. Может, оно и к лучшему?

Потом началась школа.

Первый же день, понедельник, 3 сентября.

Переступив порог нашего кабинета практически аккурат к звонку на первый урок, меня заметили Синако и Риноцуки и, как почётного, но всё же гостя, сопроводили до моей последней парты у окна.

— Сато, ты что, волосы с одного бока подстригла? — удивлялась в голос Синако, так звонко, что я прищурилась.

— Тебе так даже идёт, знаешь, — тихо добавляла Риноцуки.

Сев за свою парту, я поставила перед собой на стол школьную сумку, положила на неё подбородок и выдохнула.

— Туше. Новый имидж, уже отрастает, разве не заметно?

— Не заметно. Пока что! — Синако, не переворачивая стул, стоящий за партой передо мной, поместила его между своих раздвинутых ног и уселась вальяжно, сложив локти на спинке стула. — Эй, как летние каникулы провела, рассказывай?

Риноцуки встала сбоку от меня, оперевшись попой о соседнюю парту и сложив руки на бёдрах.

На Синако была короткая школьная юбка, которая задиралась выше колен, когда она сидела с раздвинутыми ногами, открывая стройные загорелые ноги. Её чёрное каре сегодня было слегка растрёпанным. Ярко-голубая серёжка-гвоздик в левом ухе слегка поблёскивала в свете утреннего солнца.

Риноцуки стояла сбоку, её белая блузка была чуть более открытой, чем обычно — верхняя пуговица расстёгнута. Русые вьющиеся волосы сегодня были распущены, мягкими волнами падая на плечи, а на щеках играл лёгкий румянец.

— Расскажу — не поверите, — выдохнула я, потерев ребро и глядя в окно на пасмурное сентябрьское небо, хотя погодка была ещё очень тёплой.

— А ты рискни! — нагло требовала Синако со скрипом подвинувшись ближе на стуле.

— Была в детском лагере весь август. Довольны? — я посмотрела на них по очереди.

Девчонки сглотнули, переглянулись.

— А мы в инете нашли, куда сходить можно, — тактично сменила тему Риноцуки, поправив прядь. — Музей лапши быстрого приготовления, представляешь?

— Тут, в Осаке? — удивилась я, поднимая бровь.

— Да! Прикинь? — пропищала Синако.

Она уже начала рассказывать про экспонаты и интерактивные стенды, но в этот момент дверь кабинета открылась, и вошёл учитель. Все мгновенно разбежались по местам, и я выдохнула с облегчением.

〰〰〰〰〰〰〰

Далее проще не стало. Когда наступил обеденный перерыв и большая перемена, мой телефон пиликнул. В этот момент я стояла в коридоре у окна, хотела направиться в столовую, но подумала, что это Юдзу, и резко выудила телефон из кармана юбки. Оказалось — это был Ким. Короткое: [ Обещанный обед? ]

Фыркнув раздражённо себе под нос, я напечатала ответ: [ Дуй в столовую ]

Через пару минут мы встретились возле буфета, стоя в очереди.

— О, уже тут, — вальяжно бросил Ким. — Думал, ты не придёшь в школу.

— Почему? — безучастно спросила я, стоя рядом.

— Чтобы не кормить меня обедом обещанным. Думал, ты уедешь из страны.

— Слишком много о себе думаешь, — спокойно ответила я, и мы подошли к нашей очереди. — Выбирай, дурак.

Ким был гораздо выше меня и многих других тут в целом. Он чуть наклонился над буфетом, разглядывая ассортимент, потом своими тонкими длинными пальцами указал на две самые дорогие позиции — донатсу с тремя видами мяса и специальный рис с морепродуктами. Я оплатила скрипя душой. Или сердцем. Или суставами. Или чем там в таких ситуациях скрипят.

Взяв подносы с обедом, мы пошли вглубь зала, туда, где оставались свободные места. Невозможно было не заметить, как нас провожали и пожирали взглядами местные красотки и претендентки на звание королев школы. Как яйцеголовые (два моих одноклассника) присвистнули, но, поймав мой взгляд, чуть не подавились и ретировались из столовки.

В самом конце зала нашёлся свободный столик на целых четыре места. Мы присели вдвоём.

— Мм, спасибо, Сато! — Ким уже уплетал первую ложку, морщась то ли от вкуса, то ли от удовольствия.

— Агась, — хрипло процедила я.

Повисла не очень-то ловкая тишина между нами, на фоне общего гула помещения.

Моя ложка пока что лишь ковыряла еду. В памяти всплыла картина, как мы обедали в лагере и я лепила пирамиду из картофельного пюре.

— Как тату? Не болит уже? Мажешь? — между делом и между ложками спросил он, глядя на меня ленивыми глазами айдола.

— Норм, мажу. Ну так, иногда даёт о себе знать.

— Скоро заживёт, главное пока без нагрузок, а то заживать хуже будет, — посоветовал он и отпил свой сок.

Вдруг к нам безапелляционно подкрались Синако и Риноцуки.

— Ой, можно мы тут присядем? Везде занято-о-о... — наигранно простонала Синако, нагло сдувая чёлку и уже садясь на сторону напротив меня, рядом с Кимом.

— П-приятного аппетита, — мило прошептала Риноцуки, окинув нас взглядом, и тоже села. Всё же села. Рядом со мной.

— Вон в том углу есть места, — я спокойно указала ложкой на другой конец зала, ближе к буфету.

— Конечно, садитесь, — с еле заметным акцентом ответил им Ким.

Вздохнула, понимая, что от них не избавиться.

— Синако, Риноцуки, — начала я, указывая ложкой сначала на одну, потом на другую. — Это Ким. Он учится в параллельном классе. Ким — это Синако и Риноцуки. Мои одноклассницы. Теперь вы знакомы.

— Очень приятно, — Ким улыбнулся своей корейской улыбкой, что даже Синако на секунду потеряла дар речи.

— И нам приятно! — быстро ответила она, опомнившись. — Я Синако, а это Риноцуки. Мы с Сарой в одном классе. А ты, Ким, из какого класса?

— Параллельный же, — коротко ответил он, откусывая кусок донатсу.

— А какое у тебя хобби? — спросила Синако, взяв на себя роль ведущей.

— Татуировки, — ответил Ким, а Риноцуки подняла бровь. — Люблю это. Практикуюсь.

— Ого! — выдохнула Риноцуки, глаза загорелись. — А это не больно?

— Больно, — усмехнулся Ким, его взгляд на мгновение задержался на ней. — Но оно того стоит.

Риноцуки отвела взгляд, её щёки порозовели.

— Может быть, когда-нибудь мы увидим твои работы, — сказала она, продолжая смущаться.

— Может быть, — ответил Ким, я готова поклясться, что он ей подмигнул.

Синако продолжала болтать без остановки, задавая Киму вопросы о Корее, о его семье, о том, почему он переехал в Японию. Ким отвечал односложно, но вальяжно-вежливо, Риноцуки слушала его особенно внимательно, иногда переглядываясь то со мной, то с Синако.

Ну а я просто сидела и смотрела на эту картину. Как быстро люди находят общий язык, бывает же.

— Ладно, нам пора, — сказала я, вставая, когда обеденный перерыв почти закончился. — Спасибо за компанию и всё такое.

— Спасибо, Ким! — крикнула Синако.

— Пока, Ким! — добавила Риноцуки.

Ким слегка улыбнулся ей.

〰〰〰〰〰〰〰

Вторник прошёл точно так же. Ну, кроме наличия Кима.

В среду после уроков я всё-таки пошла на тренировку. Несмотря на дискомфорт на рёбрах — уже в принципе терпимо, значит можно. Так ведь?

В зале уже стучали по грушам пара ребят постарше и двое помоложе, видимо новенькие. Они посмотрели на меня с удивлением, как только я вошла.

— Сато! Добрый день! — приветливо окликнул меня Минамино-сенсей, когда я направилась к раздевалке.

— Добрый. Сенсей, — я кивнула. Он поравнялся со мной, и я сбавила шаг, чтобы он, чуть хромая, шёл со мной вровень.

— Говорила в августе, будешь ходить, но тебя не было, — в его голосе проскочила нотка тревоги. — Решила отдохнуть?

— Не, была вынуждена отсутствовать, знаете... — я запнулась, остановилась перед дверью. — Исправительный лагерь, если быть точнее.

— Что? О как... — он поднял брови, потёр щетину. — Всё ли в порядке?

— Да. В порядке.

— Ты ещё больше похудела, — с заботой, чуть тише сказал он.

— Пха. Ну, тут не знаю, я... — замялась, не понимая, что ответить. Его торчащее пивное пузико снизу майки начало меня отвлекать. — Эм... Оно само как-то.

— Может, тебе расписать специальную диету? Это же вредно для здоровья.

— Не парьтесь! Спасибо! — я махнула рукой и скрылась за дверью.

Подойдя к своему шкафчику, я оглянулась, в помещении никого. Только тусклый свет ламп и запах сырости.

Расстегнула пуговицы на белой школьной блузке. Стянула её, аккуратно повесила на крючок. Потом провела пальцами по краю юбки, расстегнула молнию, скинула к ногам, оставаясь в одних трусиках и лифчике.

Застыла перед зеркальцем на дверце шкафчика. Моё отражение смотрело на меня, бледное, с впалыми щеками и острыми ключицами, которые теперь торчали ещё заметнее. Провела пальцами по рёбрам, останавливаясь на краю свежей татуировки. Единорог смотрел на меня своими выпученными глазами. Губы сжались, как только я вспомнила тот день, когда Юдзу нарисовала его поверх синяка. Коснулась его кончиками пальцев, кожа вокруг всё ещё была слегка припухшей, отдавала лёгким жжением под прикосновением.

Потом расстегнула лифчик, ткань упала, открывая грудь. Смотрела на себя, на то, как свет падает на кожу. Потом я натянула спортивный лиф, он плотно облегал грудь, поддерживая, следом шорты. Майка была свободной.

Забинтовала ладони, как учил сенсей, и вышла в зал.

Разминка была привычной, наклоны, растяжка, лёгкий бег на месте. Тело начинало разогреваться, как кровь быстрее бежит по венам. Где-то на периферии я видела, как новенькие парни смотрят на меня.

Минамино-сенсей подошёл, когда я уже была готова.

— Сегодня отработаем серию, — сказал он, становясь рядом. — Хук-апперкот. Смотри.

Он поднял руки в боевую стойку, его пузико слегка подпрыгнуло от движения. Руки, покрытые густыми венами и мышцами, которые слегка выделялись сквозь толстую кожу, двигались плавно и мощно. Он показал удар, резкий, хлёсткий, воздух вокруг сжался от этого движения.

— Повтори.

Почти повторила. Первый удар был неуклюжим, но второй уже лучше. Тело начало вспоминать, как это делается.

— Откуда столько энергии в этом хрупком теле? — в его голосе послышалось что-то вроде удивления.

Я не ответила. Просто начала бить грушу.

Сначала я работала в ритме, повторяя серию хуков и апперкотов. Потом что-то внутри меня сломалось. Начала бить сильнее, быстрее, каждый удар отдавался в плечах, в рёбрах, в груди. Груша раскачивалась, цепи звенели, пот выступал на лбу, волосы прилипали к щекам.

Била так, будто передо мной был не мешок, а всё то, что я не могла высказать. Отец, который уничтожал меня словами. Лагерь, который пытался сломать меня. Расстояние между мной и Юдзу, которое росло с каждым днём.

— Сато! — голос Минамино-сенсея прорвался сквозь шум в моих ушах. — Остановись!

Но я продолжала бить. Удар, ещё удар. Груша раскачивалась всё сильнее.

— Ты не дерёшься с мешком! — он схватил меня за плечи, разворачивая к себе. — Ты дерёшься с собой!

Мои руки дрожали, я смотрела на него, пытаясь понять, что он говорит.

— Иди выдохни, — сказал он, приказным тоном, отпуская меня. — Беговая дорожка. Медленно.

Кивнув, я направилась к беговой дорожке. Включила медленный темп и начала бежать. Шаг за шагом ноги перебирали полотно.

Но потом в глазах потемнело.

Земля вдруг уехала из-под ног, и с грохотом рухнула с дорожки. Всё смешалось — звуки, свет, запахи, чей-то крик, чьи-то шаги... Потом чьи-то руки подхватили меня.

— Сато! — голос Минамино-сенсея раздался над ухом. — Сато, ты слышишь меня?

Кто-то поднимал мою голову, вода хлестнула в лицо, стекая по щекам. Моргнула, пытаясь сфокусироваться.

— Я... — голос сорвался.

— Ты потеряла сознание, — в его голосе была тревога. — Так нельзя, Сато. Тебе нужно думать о здоровье.

А у меня внутри только закипала волна злости. Очередная.

— Всё в порядке, — сказала, пытаясь встать. — Я в порядке.

— Ты не в порядке, — он покачал головой. — Следующую тренировку пропусти. Отдохни.

Наконец встав, я направилась в раздевалку.

Там открыла шкафчик и увидела телефон. На экране горело сообщение:

Юдзу: [ Скучаю. Как ты? ]

Смотрела на экран около минуты или секунды, потом медленно разделась, приняла душ.

Когда я вышла на улицу, небо уже начало темнеть. Я набрала ответ.

С: [ Тоже. Жива. ]

Ответ пришёл почти сразу — целый спам.

Юдзу: [ Жива! Я так рада! Ты не представляешь, как я скучала! ]

Юдзу: [ Как твой день? Что делала? ]

Юдзу: [ Ты ела? ]

Юдзу: [ А тренировка была? ]

Что за... Юдзу, блин. Я ведь почти улыбнулась. Или улыбнулась.

С: [ я сейчас с тренировки иду, хочешь поболтаем. ]

Спустя минуту телефон завибрировал снова — входящий вызов. Замедлила шаг, нажала «принять» сразу.

— Пупс, — голос был хриплым, уставшим. — Ты чего там спамишь?

— Я не спамлю! — фыркнула Юдзу с улыбкой. — Просто обрадовалась. Ты же молчала целый день!

〰〰〰〰〰〰〰

Так и летели дни. Спустя две недели татуировка окончательно зажила. Как мне казалось. Уже не болело.

Воскресенье, 16 сентября.

На мне были рваные светлые джинсы, кеды и джинсовая рубашка с короткими рукавами. Волосы растрёпаны, чтобы слегка прикрыть коротко стриженный висок, который почему-то слишком привлекает внимание прохожих. В кармане — телефон, но я его даже не проверяла. Юдзу сегодня у Эммы. После выставки, на которой её картину не выбрали. Вчера она присылала фото из ванной, селфи с Эммой за просмотром кино. И это было так... так, что я боялась лишний раз написать сегодня, чтобы она снова что-нибудь не прислала.

Я так и не рассказала ей о татуировке. Как и она мне не рассказывала о том, что тусила с Сисэ и Горо на крыше её дома в августе. С другой стороны, а почему она должна была? Но признаюсь, было неприятно узнать это не от неё, а от самой Сисэ вчера при знакомстве по видео-звонку. Это было будто на меня вылили ведро ледяной воды. А сейчас она у Эммы. Этой белобрысой я по крайней мере доверяю, она о Юдзу позаботится по высшему стандарту.

Пха, белобрысая же обожает всё контролировать, планировать, ей нужно чувствовать власть. Эт да. Но так же ей тоже одиноко и страшно, как и всем нам. Поэтому я и не стала возражать. Сегодня Юдзу написала только «утречко». Интересно, чем они там заняты? Расскажет потом. А может, и не расскажет.

О чём я вообще?

Сентябрьское солнце в Осаке было почти таким же, как и августовское. Как то солнце в августе, на каникулах, которых я сама себя лишила.

Стояла я под раскидистыми ветками дерева в тени, ждала Хаясэ.

Она опаздывает.

За эти дни её мать, Сакиро, провела со мной две встречи, два обязательных сеанса. В последний из них Хаясэ подкараулила меня у двери кабинета Сакиро-сенсей и, не дав мне выйти, начала уговаривать свою маму позволить нам погулять. Хотя я своего согласия на это не давала. Но Сакиро на удивление согласилась на один раз, для теста. Но Хаясэ на этом не останавливалась, она выторговала ещё, чтобы через неделю я пришла к ним в гости снова, а потом чтобы мама отпустила её в гости ко мне. С ночёвкой, ёпт.

Шлёпнула себя по лбу прямо там, стоя у входа в парк.

Когда я после выхода из кабинета тогда спросила у неё, чё она творит, она просто невинно ответила, что мы будем навёрстывать упущенное. Чтобы это ни значило.

А сегодня... сегодня тут какая-то ситуация или типа того, в общем я не поняла, просто пришла в назначенное время. Надо будет спросить у неё, зачем мы тут. Я бы лучше дома посидела.

Вдруг из-за поворота вылетает Хаясэ, в замедленном действии, будто фрагмент анимешного ромкома. Сегодня она в пушистой короткой бледно-голубой юбке, взлетающей вверх при каждом шаге, открывая стройные ноги в высоких белых гольфах. На ней персиковая футболка-поло с воротником, слегка облегающая её плоскую грудь. Волосы распущены, мягкими волнами падают на плечи, лёгкий макияж — тушь, слой розового блеска на губах. Она выглядела почти взрослой. Почти. Но её глаза, её робкая улыбка выдавали ту же Хаясэ, которую я знала — плоскую, худенькую, с округлой задницей, которая так и просилась, чтобы её шлёпнули, и бледной кожей с вечным румянцем на коленках и щеках.

— Сара! Привет! — пропела она, подходя ближе, робко окинула меня взглядом. — Прости, что опоздала, я... Ну это!

— Привет. Чего? — я подняла бровь, вставая ровнее.

— Ну! видишь? — она няшно показала пальцем на свои губки-бантики. — Блеск для губ! Выбирала, блин, и...

— И?..

— И не могла решить! Какой лучше! Воть... — она начала ковырять носком землю.

— Лучше без, — махнула я, и мы двинулись в парк. — Это всё маркетинговый миф, что с ним лучше. Он типа липкий и невкусный, когда...

— А ты откуда знаешь? — перебила меня Хаясэ, заглядывая мне в глаза снизу вверх, чуть ускорив шаг в припрыжку. — Пробовала?

— Ну как тебе сказать. Просто знаю и всё. Верь старшей! — фыркнула я, улыбнувшись в один бок.

Хаясэ задумалась, шагая рядом, приложив пальчики к подбородку. Её юбка колыхалась при каждом шаге, несколько парней из проходящей мимо компании окинули её взглядом.

— Кстати, — я перебила её размышления, которые явно тянули на философскую премию. — Напомни, зачем мы тут?

Мы остановились перед небольшой толпой людей. Дальше за ними была просторная площадка, где что-то происходило, но пока не понятно что.

— Блин! Сара! — пискнула она, надув губки и выпучив глаза. — я же говорила! Тут будет концерт местных инди-групп! Я так обрадовалась, что мама разрешила сходить сюда с тобой!

— Так ты поэтому так красиво нарядилась? — спросила я без задней мысли.

— Ой! — она всполыхнула ещё сильнее, на половину отвернулась от меня, уши стали испускать пар. — Я... ты как скажешь, тоже...

— Прости. Забыла, что ты такая чувствительная, — я легонько дёрнула её за рукав поло, специально, невинно-игриво, и кокетливо улыбнулась ей в глаза.

Поймав мой взгляд и заметив движение, она вовсе запищала как сломанный процессор и совсем отвернулась спиной ко мне, плечи дрожали. Даже её юбка взметнулась от такого резкого движения.

— Ладно, остынь, — я обошла её. — Давай-ка возьмём мороженое? А то ты сейчас всю влагу вокруг испаришь.

— Не испарю... влагу... — шептала она, пряча лицо в ладонях. — Влаги много!

— Где? Где много влаги? — я наигранно стала оглядываться по сторонам, потом опустила взгляд вниз.

— НИГДЕ! — взвизгнула она и настойчиво потопала в сторону ларька с мороженым. Её задница подпрыгивала при каждом демонстративно-агрессивном шаге. На деле это было похоже на невинный топот обиженного аниме-зверька.

Мы выбрали себе вкусы. Я взяла ванильное, просто потому что. А она выбрала фруктовый лёд — арбузный. Я заплатила, взяла мелочь, сунула в карман, и мы сели на лавочку неподалёку от скопления и импровизированной сцены.

— А ты мороженое откусываешь? — поймала её взгляд, склонив голову, когда она развернула упаковку, и тише добавила: — Или ты его... лижешь?

Она замерла, щёки заливаются густым румянцем, посмотрела на меня, потом на мороженое в своей руке, в её голове прокручивались со скоростью света все возможные варианты ответа.

— Ч-что..? У-а-а... я сейчас заплачу, Сара! — замахала она на себя свободной рукой, как веером.

— Пха-ха! А что я такого опять сказала? — удивилась я, откусывая кусок своего мороженого.

Ванильный вкус разлился по языку, я закрыла глаза, наслаждаясь.

— Кстати, я хочу сменить имидж. Когда-нибудь.

— О как, — я задумалась, глядя куда-то в толпу. — И на какой же?

— Пока не знаю, — она свободной рукой заковыряла край юбочки, потом пальцами переместилась к коленке, поглаживая кожу. — Может каре, как у тебя... ну, как у тебя было, точнее.

— У меня и сейчас каре. Просто, скажем так, ассиметричное, хэ-хэ...

— Ну и допустим, красными перьями подкрасить. Может изнутри только? — она реально задумалась, глядя куда-то вдаль и полизывая мороженое еле высунутым кончиком языка, как котёнок. Она всё-таки лижет, а не кусает.

Откусила ещё кусок своего, посмаковала. Вернула взгляд на неё.

— А мама твоя что об этом думает?

Хаясэ тут же отвела взгляд, замолчала. Повисла пауза. Её язык замер на середине движения, и она опустила мороженое.

— Она не знает, — наконец сказала она. — Ты первая, с кем я поделилась этой мыслью.

— Ясно, — выдохнула я, похлопала её по колену ледяной от мороженого рукой. Она аж вздрогнула. — Смена имиджа... это дело сугубо личное. Хочешь историю расскажу?

— Давай! — пропела она и придвинулась чуть ближе, чтобы внимательно слушать.

— Примерно в твоём возрасте, хотя чуть раньше, но тоже в средней школе, — начала я, иногда откусывая маленький кусочек ванильного. — Юдзу впервые решилась перекрасить волосы в фиолетовый. Она сделала это, несмотря на страх. А потом боялась показываться маме, потому что та отругала бы её. Она боялась до жути! Её аж трясло всю.

— Ого... и что в итоге?

— Помнишь её браслет фиолетовый на руке?

— Помню.

— Я тогда сплела его, в цвете её любимого оттенка и её новых волос, ещё буковки туда впендюрила «всегда с тобой», ну и подарила ей, объясняя что он, ну... чтобы ей не было страшно, и чтобы она сказала, что я ей краску на голову вылила. Что-то типа того, уже не помню точно.

— Как мило, — выдохнула она, но в голосе всё ещё были нотки страха.

— Мило, да. Но я это к тому, что... — я сделала паузу, посмотрела, как нервно она полизывает свой лёд. — ...что её мама хоть и ругалась, но не долго. А позже она даже признавала, что Юдзу это очень идёт. Но самое главное... сама Юдзу. Она почувствовала себя свободнее, что ли, более творческой. Это придало ей уверенности и сил, знаешь.

— Реально?

Вдруг я сама себя одёрнула. Звучит так, будто я склоняю Хаясэ к изменениям.

— Не подумай, типа я не уговариваю тебя, просто говорю, что если ты решишься, то это не страшно.

— А ты меня, если что... поддержишь? — с надеждой спросила она.

— Пф. Конечно. Куда я денусь.

Мы доели мороженое. Хаясэ аккуратно вытерла губы тыльной стороной ладони.

Начинался концерт, мы подошли ближе к сцене. Первая группа вышла на сцену — парни с гитарами и барабанами, и музыка заполнила пространство, заставляя воздух вибрировать. Хаясэ стояла рядом, почти касаясь плечом моего плеча. Её глаза горели, она двигалась в такт музыке, немного робко.

Как же легко она открывалась мне, доверяла, как не боялась же быть собой рядом со мной...

А я? Я боялась. Боялась, что она увидит меня настоящую.

Когда концерт закончился, мы шли к выходу из парка. Хаясэ шла рядом, чуть позади, потом она вдруг остановилась.

— Сара, — её голос был тихим и робким. — Можно я спрошу тебя кое-что?

Обернувшись, я посмотрела на неё. Она стояла, прижимая руки к груди.

— Валяй.

— Что там было? В лагере? Ты так и не рассказала...

Наши шаги продолжились, в такт этому фоновому шуму я начала говорить.

— Там были две девушки. Майко и Кими. Мы... мы стали близки. Не как подруги, а как... как те, кто выживает вместе. Майко была светловолосой, с острыми глазами, и она всегда говорила, что я чокнутая. Кими — рыжая, с веснушками, и она была как маленький зверёк, который боится всего, но не показывает этого. Мы делали глупости, чтобы не сойти с ума. Крали сигареты у директора, играли в карты под одеялом, пока никто не видел, и... мы прощались. Майко ушла первой. Я подарила ей шарф, который прислала бабушка. А Кими... она хотела уехать в Австралию.

Внутри поднималась волна воспоминаний. Дальше говорить было нечего.

— Это... это было ужасно? — спросила она тихо.

— Не ужасно. Это было... просто было реально.

— Ты, блин, сильная, — сказала она уверенно. но пискляво.

А я... я смотрела на неё и думала. Почему с ней мне легче, чем с Юдзу? И сама пугалась этого вопроса.

— Пойдём. Я провожу тебя до дома.

Она взяла меня под локоть, её тёплые, маленькие и доверчивые пальчики слегка сжались.

〰〰〰〰〰〰〰

Эй, говорят, чтобы выработать привычку, нужен 21 день.

20 сентября. Ровно 21 день, как я вернулась из лагеря.

Всего лишь несколько раз я теряла сознание. Вес... ну, вес пока не набирается, но и не падает вроде бы.

Четверг.

Сегодня не было тренировки, не было сеанса у психолога. Не было активно-приставучих Синако и Риноцуки — они заняты подготовкой к школьному фестивалю.

А я не занята. У меня справка — всё свободное время убивает свою и чужую жизни. Не было прогулок с Хаясэ, не было крыши с Кимом, не было звонков от Юдзу. Снова. Сегодня я просто вернулась из школы домой, к бабушке Мие, и просто сидела в комнате.

21 день.

За окном закат, ну такой, который оранжево-красный, как будто небо горит. Сидела за столом, сложив голову на руку, писала конспекты. Но мыслями была не здесь.

Была ли я мыслями в Токио? О да...

Я была мыслями в Токио каждую чёртову ночь. Я была мыслями в Токио в каждой влажной фантазии. Я была мыслями в Токио, когда пальцы ощущали гладкую горячую влагу, а мысли рисовали безумные картины, которых этот мир недостоин. Я была мыслями в Токио, когда принимала ванную, намыливала каждый миллиметр тела. Я была... Я была мыслями в Токио, когда лизала мороженое и когда кусала персик.

Но не сейчас. Сейчас я была мыслями в Осаке. И думала о том, как же мне осточертело это всё, как заколебало это уныние.

Резко встав со стула, что тот аж скрипнул по полу, стол пошатнулся, с него чуть не съехал смартфон и ключ от дома Нэкогав на чёрном шнурке, лежавшие с краю. Поймала их в последний момент, сжала ключ в ладони, потом положила обратно.

Отошла в ванную, включила свет и посмотрела в зеркало. ПРОСТО ПОТОМУ ЧТО В МОЕЙ КОМНАТЕ НЕТ ЗЕРКАЛ.

Оттуда на меня смотрела красноволосая псина. Впалые щёки. Лохматая. Бледно-зелёные глаза, сухие губы. Торчащие ключицы. Сняла футболку, осталась топлес, только в домашних штанах. Оперлась руками о раковину, сжала. Пальцы не дрожали, просто чуть вибрировали. Смотрела дальше.

Бледная кожа обтягивала рёбра, а на животе выделялся рельеф пресса, тоже обтянутый кожей, с парой венок. Подняла взгляд на грудь. Прохлада ванной комнаты давала о себе знать, хэ. Кажется, голубых венных линий стало на груди больше. Под левой, чуть прячась в тени от верхнего острого света, сидел тату-единорог. Он смотрел на меня своими выпученными глазами и, типа, говорил: «Ну что, опять?»

По щеке скатилась капля и стукнулась о костяшку пальцев.

— Сара! Идём готовить ужин! — раздался визгливый голос бабушки Мии с первого этажа.

— Иду! — выкрикнула в ответ, не отрывая глаз от отражения.

Подняла руки вверх, согнула за голову, спина чуть выгнулась, грудь ещё поднялась, рёбра выступили ещё острее, сильнее, страшнее. Сердце ударилось об единорога. Точно об него.

Мне осточертело это состояние. Эта жизнь...

Опустила руки, накинула обратно футболку и поплелась вниз.

На кухне бабушка уже подготовила всё необходимое для готовки карри и в позе какого-то ведущего свадеб стояла у стола, разводя руками с довольной улыбкой. Её кучеряшки, сегодня особенно дикие, подпрыгивали в такт её движениям, а передник, в который она была облачена, весь в пятнах от старых экспериментов, висел на ней как боевое знамя.

На столе были разложены все ингредиенты, как для ритуального жертвоприношения.

— Ба, зачем?

— Мы же договаривались, что ты научишься готовить! Понемногу, потихоньку. Ты, конечно, молодец, но до карри мы так и не добрались. Пора.

— Зачем? — снова спросила, в голосе прозвучала усталость.

— Ну как! Ты же хотела свою токийскую достопримечательность накормить так, чтобы она пальчики облизала!

Нервно сглотнув, я сделала шаг ближе, провела пальцами по краю стола, разглядывая ассортимент. Понятия не имела, как из всего этого получится карри. Хотя бы просто карри, не говоря уже о том, чтобы вкусный.

Ба, заметив моё замешательство, хитро прищурилась и включила старую колонку. Из динамиков полилась какая-то древняя мелодия, что-то из восьмидесятых, с синтезаторами и тягучим вокалом. Она сразу начала двигаться в такт, а точнее, ритмично пружинить на скрипучих коленях, кучеряшки подпрыгивали, а руки потянулись к разделочной доске.

— Ну что, внучка, — пропела она, протягивая мне нож. — Начнём с мяса. Режь курицу на небольшие кусочки.

Взяв нож, начала резать. Первые куски вышли неровными, снова внутри поднималось раздражение. Или оно и не опускалось даже.

— Легче, Сара, — её голос был спокойным. — Не надо бороться с мясом.

Выдохнула, мотнула головой, попробовала снова. Нож пошёл легче. Бабушка стояла рядом, иногда подсказывая, иногда просто напевая в такт музыке.

Дальше были овощи. Бабушка показала, как нарезать лук полукольцами, чтобы он не плакал. Или чтобы я не плакала. Этот момент я не поняла. Картофель и морковь она нарезала сама, потому что я отказалась, боясь, что если я порежусь об картошку, то бабушка начнет сосать мне палец. Пха.

Потом она поставила сковороду на огонь, масло игриво зашипело.

— Добавляй овощи, — скомандовала она, и я послушно высыпала лук, морковь и картофель.

Запах наполнил кухню. Вкусный такой, предварительно вкусный запах.

— Хорошо. Теперь мясо.

Стоило мне закинуть курицу, как она почти сразу начала подрумяниваться. Бабушка стояла рядом и помешивала, иногда отдавая мне ложку.

— Видишь? — сказала она, когда мясо стало золотистым. — Так и надо. Теперь специи.

Паста карри, имбирь, соль, перец. Я смешала их с небольшим количеством бульона, и аромат стал ещё сильнее, прям уф.

— Запомни, карри не терпит спешки, — сказала бабушка, когда я заливала смесь в кастрюлю. — Чем дольше оно томится, тем вкуснее становится.

— Ба, ну ты и философ...

Накрыв крышкой, я посмотрела, как она кипит.

Мы варили карри почти час. Я помешивала, добавляла специи, пробовала на вкус, и каждый раз, когда бабушка говорила «ещё немного соли» или «добавь чуть больше имбиря», я почему-то путала соль с перцем, а имбирь с мёдом. Но пахло вроде всё ещё вкусно.

Когда всё было готово, мы сели за стол. Карри дымилось в тарелках, почти как дымилась моя гордость.

— Ну? — спросила бабушка с азартом во взгляде. — Попробуй.

Взяв ложку, я зачерпнула немного, поднесла ко рту. Аромат ударил в нос, вкус разлился по вкусовым рецепторам, или типа того. Он был не идеальным, само собой, но был моим. Внутри что-то дрогнуло, когда я подумала об этом.

— Это я готовила? — мой голос звучал почти по-детски.

— Почти ты, почти, — улыбнулась бабушка. — Но ещё нужна практика. Хэ-хэ.

Взяв свою ложку, она тоже попробовала и довольно кивнула.

— Неплохо. Совсем неплохо. Юдзу будет в восторге.

Глядя на карри, на бабушку, на кухню, залитую мягким светом, я поставила в голове галочку напротив пункта про облизывание пальцем. Пока что карандашом.

〰〰〰〰〰〰〰

Вернулась в свою комнату после ужина. Уже стемнело.

Небо было тёмно-фиолетовым, за минуту до того, как стать чёрным.

Села на кровать, проверила телефон, там пусто.

Наверное, Юдзу там с Сисэ рисует. Или готовится к фестивалю. Или рисует мангу. Или с Сисэ учится новым приёмам манги. Или на репетиторстве с Горо. Или в кино с Горо. Или...

Телефон в руке завибрировал.

Звонок.

Сначала я уронила его на ногу от неожиданности, обматерилась слегка, но грязно, подняла, не глядя нажала «принять» и уже хотела ответить словом «пупс», но услышала другой голос.

— Сара? Дочь, это я...

Мама.

Её голос был мягким, но нерешительным. Внутри всё резко сжимается, от груди к животу. Пальцы впились в корпус телефона до треска.

— Сара? Ты там? — голос матери дрогнул.

— Да, — выдавила я. — Я здесь.

Она выдохнула с облегчением.

— Я хотела узнать, как ты. После лагеря. Ты в порядке?

— В порядке, — голос прозвучал почти отстранённо. — Всё хорошо.

— Сара, я знаю, что это непросто... — начала она. — Мы продаём дом. Я хотела тебе сказать. Через пару месяцев уже перееду. Я буду искать квартиру, потом обживать её, чтобы когда-нибудь ты могла вернуться, если захочешь.

— Понятно. Я рада за вас.

— Сара, я звоню не для того... я просто хочу, чтобы ты знала, что у тебя есть... Всегда...

— Зачем ты звонишь? — вдруг вырвалось у меня, голос сорвался и закипел. — Почему не забудешь обо мне? Я хочу, чтобы вы все обо мне забыли! Все! При-все!

Встала, нервно начала ходить по комнате, туда-сюда. Стены будто давили с каждой стороны.

— Сара, прости, — голос матери был тихим, умоляющим. — Я не хотела тебя расстраивать. Я просто...

— Просто что?! — перебила я, останавливаясь в центре комнаты. — Просто решаешь, что я должна знать, а что нет? Что я должна быть благодарна за то, что ты помнишь обо мне иногда? Я не хочу этого! Я хочу, чтобы вы все оставили меня в покое!

Села на подоконник, упёрлась лбом в прохладное стекло, прижалась посильнее. Тёрла глаза, они горели, но слёз не было, только сухость и жар.

— Сара, я знаю, что я была плохой матерью, — сказала мама дрожащим голосом сквозь помехи. — З-знаю, что я не смогла защитить тебя... Но я пытаюсь... я пытаюсь быть лучше. Я хочу, чтобы ты знала, что ты всегда можешь прийти ко мне.

— Я не хочу к тебе приходить! — выкрикнула я, и голос сорвался на хрип. — Я хочу, чтобы ты забыла обо мне!

Тишина, было слышно только моё дыхание и шум ветра за окном.

— Ты будешь жить у Нэкогавы. У Наоми. Я говорила с ней. Если ты не против, конечно. Она сказала, что всегда будет только рада тебя принять...

Мои пальцы нащупали ключ на столе, рядом, сжала его так сильно, чтобы металл впивался в кожу до покраснения.

— Мама, — мой голос стал мягче, почти неслышным.

— Что? — она ждала.

— Я... я не хочу злиться на тебя. Но я не знаю, как перестать. Ты была там, когда он бил меня. Ты не защитила меня.

— З-знаю, — тихо ответила она. — Я не могу это изменить. Но я могу попытаться быть лучше.

Ключ в руке стал теплее.

— Я возьму минимум две комнаты, — продолжала она. — Чтобы ты всегда могла прийти. Если захочешь.

— Хорошо, — выдавила я. — Пусть будет две комнаты.

Мы помолчали.

— Береги себя, мама, — это слово вырвалось само собой. — Будь сильной.

— Ты тоже, дочка. Я люблю тебя.

Ничего не ответив, я просто нажала «завершить» и откинула телефон на подушку.

Встала с подоконника, сделала шаг и пошатнулась. Комната поплыла перед глазами. Снова. Бл... Добралась до ванной, и меня вырвало в унитаз.

Стояла на коленях, желудок сжимался в спазмах, а когда всё закончилось, я на секунду потеряла сознание.

Ударилась головой об край унитаза и сразу пришла в себя.

Сидела, упираясь лбом в холодный кафель. Во рту был привкус желчи. На лбу наверное синяк, он пульсировал при каждом ударе сердца.

— Охрененный 21-й день, — прошептала я, вытирая рот рукой.

Картина... я на коленях перед унитазом, с ушибленным лбом, рвота на губах, в глазах ярость.

— Поехали, сука, дальше! — выкрикнула я в пустоту. — Давай!

Встала на ноги, умылась холодной водой, посмотрела на себя в зеркало. Красноволосая девушка с синяком на лбу смотрела на меня в упор. И в её глазах не было страха.

— Давай, — повторила шепотом, сама для себя. — Я готова.

〰〰〰〰〰〰〰

Нравится? Юдзу и Сара ждут вас в ТГК: @TakefasaProject

Глава 21: Затишье в Токио.

Первое число, понедельник. Октябрь подкрался незаметно.

Стало зябко. Иногда на улице накрапывал мелкий, противный дождик, а иногда... иногда этот дождик капал прямо у меня в душе.

Прошло уже две недели с того злополучного дня, как я вроде как проиграла на художественной выставке. И чуть больше месяца с того момента, как Сайка... как Сара вернулась из этого жуткого исправительного лагеря домой к бабушке в Осаку.

Самое обидное? За этот месяц мы созванивались реже, чем за ту короткую неделю перед её отъездом.

Этим утром я уныло топала по асфальту, шлепая подошвами по мелким, покрытым рябью лужам. На мне был аккуратный форменный пиджачок, а шею плотно согревал черный шарфик с белыми черепами. Шарф Сары. Хихик.

Невольно улыбнулась, зарываясь носом в мягкую ткань. В памяти тут же всплыл тот абсурдный день, когда она, с наглой ухмылкой, напялила его на меня в мае, в жару плюс двадцать, отправляя на моё первое типа-свидание с Горо.

Эх, были же времена... А сейчас? Переписки стали короткими, сухими. Звонки — редкостью. Мама мягко советовала: «Дай ей время, Юдзу». Но сколько, блин, времени-то нужно?!

Кстати о маме — она в командировке до самого ноября. Одиночество пустого дома давило на плечи, не оставляя шанса на советы за ужином. А мой плюшевый Генерал Единорог, хоть и отличный слушатель, вряд ли мог выдать мне инструкцию по спасению дружбы.

И тут еще Эмма со своим «любовным многоугольником»! Когда эта платиновая бестия с невозмутимым видом выкатила мне свои планы по «завоеванию Горо», я просто в осадок выпала. Соревноваться с ней? За парня? Божечки, да это же клише из дешевого гаремника! Я никогда не стремилась делать Горо своим парнем. Ну... хотя вру. Может, самую-самую малость, где-то в глубине души, когда сердечко ёкало.

Но разве в старшей школе всё работает так? Бред какой-то! Справедливости ради, ни у меня, ни у Сары никогда не было реального опыта отношений. Все эти романтические сёдзе-аниме — наглая ложь!

За этими мыслями я не заметила, как отмахала половину пути до ворот школы. И тут...

Прямо по курсу, у той самой автобусной остановки, где мы когда-то прятались от ливня, маячил до боли знакомый силуэт. Высокий, с широкими плечами и короткой темной стрижкой.

— Семпай? — удивленно моргнула я.

Горо вздрогнул, обернулся, и его пронзительно-синие глаза тут же вспыхнули радостью.

— Нэкогава! Доброе утро! — он неловко, но широко помахал мне рукой.

— Ты чего тут стоишь? — я подошла ближе, склонив голову набок.

— А я... это... как раз тебя ждал! Хотел, ну, знаешь, вместе до школы дойти и...

— И-и-и..? — я хитро прищурилась, протянув гласную.

— Н-ну просто пройтись, Юдзу! — он густо покраснел, отводя взгляд и почесывая затылок.

Чего это он смущается, как девчонка перед валентинкой?

Мы пошли бок о бок.

Воздух между нами искрил от того самого, пресловутого «романтического напряжения», о котором пишут в манге. Наши плечи то и дело случайно соприкасались, заставляя нас обоих отскакивать, извиняться и глупо хихикать. Мы болтали о какой-то ерунде, о том, что это здорово, что мы стали так часто видеться. Репетиции, встречи, прогулки...

И вот, когда до школьных ворот оставалась пара десятков метров, Горо вдруг резко остановился. Он сглотнул, собираясь с духом, и выпалил:

— Юдзу! А давай на выходных... съездим куда-нибудь вместе? Ну, в зоопарк! Или в океанариум! Или... еще куда-то?

Его приглашение было таким неуклюжим, отчаянным. Очевидно же, что он даже не продумал маршрут — ему просто хотелось провести со мной время! Мои щеки обдало жаром. Я только-только открыла рот, чтобы ответить, как вдруг...

— Ой, ой! Какие люди, и без охраны!~

Из-за угла, словно супермодель на подиум, вырулила Эмма. Её платиновые волосы, с золотой ленточкой, развевались на осеннем ветру. Она мгновенно вклинилась прямо между мной и Горо, бесцеремонно сцапала нас обоих под локти и потащила к воротам.

— О чем шушукаемся, голубки? — её розовые глаза хитро сузились. — Почему это мы идем вдвоем, м-м? Уж не свидание ли вы тут планируете за моей спиной?

Она сыпала игривыми подозрениями, не давая Горо и слова вставить. Мы втроем ввалились в здание школы и подошли к шкафчикам для обуви. Я спокойно скинула уличные туфли, надевая сменку, как вдруг краем глаза уловила начало театра одного актера.

— Ой-йо-йой! Горо-кун! — Эмма театрально охнула, изящно опираясь аппетитной попой о железные ящики. — Кажется, у меня туфля сломалась! Вообще на ступню не налезает! Посмотри!

Она грациозно приподняла ножку, демонстрируя безупречно сидящий на голени тонкий белый школьный гольф. Горо, покраснев до корней волос, неловко взял её туфельку, покрутил в руках.

— Э-э... Эмма, не дури. Вроде всё целое...

— Да?! Значит, у меня нога сломалась! — Эмма не сдавалась, повышая градус абсурда. — Пятка просто дико болит! Горо, скорее, проверь!

На фоне всего этого стояла я, с приоткрытым ртом, чувствуя, как дергается мой левый глаз. Что. Здесь. Происходит?!

— М-может, отвести тебя в медпункт? — в панике пролепетал Горо.

— О-о, в медпункт как-нибудь в другой раз, Горо-кун... Хэ-хэ-хэ, — она сексуально прикусила губу, выгибая спину. — Просто сними гольф и посмотри, м?

Она буквально пихнула свою ногу ему в руки. Горо, трясясь, как осиновый лист, уже почти коснулся белой ткани... И тут моё терпение лопнуло.

— Так, пациентка, а ну стоять! — я стремительно вклинилась между ними, ловко перехватив ногу Эммы.

Плюхнувшись на корточки прямо перед ней, я одним решительным движением стянула с неё белый гольф. Святые угодники... Моё дыхание на секунду сбилось. Взяла её босую ступню в свои руки. Кожа была невероятно нежной, теплой, а маленькие пальчики с идеальным французским педикюром слегка поджались от смущения. Внутри меня всё затрепетало от этой близости, но внешне я нацепила маску профессора околовсяческих наук.

Горо опешил, округлив глаза.

— Я, знаешь ли, сама своего рода врач-учёный! — с умным видом заявила я, погладив большим пальцем её свод стопы, отчего Эмма тихонько ойкнула. — Констатирую, с ногой всё в полном порядке! Переломов нет!

Небрежно, но аккуратно я натянула гольф обратно на её стройную ножку и помогла всунуть её в туфлю. Когда мы с Эммой обернулись... Горо и след простыл. Только дверь на лестницу жалобно скрипела. Сбежал, трусишка?

Мы вдвоем начали подниматься по лестнице на второй этаж.

— И что это сейчас было? — выдохнула я, глядя на подругу.

— Это? Моя нелепая попытка, которую ты только что спасла от тотального провала, — Эмма вздохнула, её плечи чуть поникли.

— В смысле?

— В прямом, Юдзу. Раньше он бы мигом пал к моим ногам и сделал всё, что я попрошу. А сейчас... видела? Он даже не собирался! — она горько усмехнулась. — Я явный аутсайдер. Типичная проигравшая героиня, которая сходит со сцены...

От этих слов у меня защемило сердце. Я решительно взяла её под локоть, прижимаясь к ней.

— Глупости! В этих дурацких аниме всё врут! Ты моя самая шикарная подруга, а никакая не «проигравшая героиня», ясно?!

Эмма замерла на полушаге. В её глазах блеснули настоящие, теплые слезинки. Она мягко коснулась моего плеча, наклонившись к самому уху.

— Правда?.. — прошептала она, а затем звонко шмыгнула носом, мгновенно меняя тон. — Ладно, прекращай, а то растрогаешь меня до соплей, и у меня дорогущая тушь потечет! А я сегодня, между прочим, с макияжем!

Мы рассмеялись, продолжив шагать по коридору. Я спросила её про недавнюю фотосессию. Эмма тут же воодушевилась, начав щебетать о свете и ракурсах, а потом, понизив голос до заговорщицкого шепота, выдала:

— Кстати... помнишь тот комплект белья? Ну, черное, кожаное, с шипами, на которое ты так пялилась в гардеробной? Мне досталась целая партия разных размеров. Может... прихватить один для тебя?~

Вспыхнув, как спелый помидор, я натурально почувствовала, как дымится макушка. Мы как раз подошли к моему классу. Спрятав пылающее лицо за шарфом Сары, я тихонько, почти одними губами пискнула ей вслед:

— ...Хотю. Прихвати.

Эмма расплылась в кошачьей, довольной ухмылке и, покачивая бедрами, скрылась в направлении своего кабинета.

〰〰〰〰〰〰〰

На большой обеденной перемене, прежде чем бежать в столовую, я заскочила в учительскую. Такуми-сенсей просил зайти.

Наверное, хочет поболтать? Я лавировала в коридоре между носящимися, словно ошпаренные, учениками. По пути тормознула у автомата и купила два персиковых питьевых йогурта — себе и Ахико, которая уже ждала меня внизу.

Постучавшись, я зашла.

Такуми-сенсей, как всегда спокойный и слегка растрепанный, кивком указал на мягкий диванчик напротив своего стола.

Мы немного поболтали о выставке. Он спросил, не отбило ли поражение желание рисовать, и я с уверенностью, сжав кулачки, заявила, что в следующем году точно возьму реванш.

— Вот и отлично, — улыбнулся он, а затем его взгляд стал серьезнее. — Но, Юдзу... почему ты совсем не участвуешь в подготовке к осеннему фестивалю? Я был уверен, что ты с головой уйдешь в организацию творческого процесса.

Отвела взгляд, теребя холодную бутылочку йогурта в руках.

— Вдохновения нет, сенсей... — тихо призналась я. — А моя муза... муза молчит в Осаке и почти не...

Слова застряли в горле. Такуми-сенсей не стал лезть с расспросами. Он просто мягко кивнул.

— Понимаю. Если сейчас нет внутренних ресурсов — не насилуй себя. В следующем году Сара уже будет здесь, и на втором курсе вы обе оторветесь на фестивале по полной. Верно?

Уходя, я была ему безмерно благодарна за эту деликатность.

Спустившись в гудящую, как улей, столовую, я направилась к нашему столику и застала там невероятно комичную картину.

Ахико, красная как рак, сидела напротив Катаямы. И тут, откуда ни возьмись, налетел Мако — этот карманный тайфун на ножках! Видимо, ревность ударила ему в голову, потому что он навис над бедным Катаямой и грозно рявкнул, что того срочно вызывает директор. Катаяма, побледнев, подорвался и умчался в закат, а Мако с гордым видом победителя плюхнулся на его место.

— Эй, что тут у вас происходит? — я подошла к столу, изогнув бровь.

Ахико, смущенно пискнув, начала сбивчиво объяснять.

— К-Катаяма просто п-помог мне занять для тебя место! Я так стеснялась, а тут столько людей, мы бы остались без стула... А Исуми... пришел и... прогнал его!

Мако, ничуть не смутившись, хмыкнул, тут же вскочил, уступая нагретое местечко мне.

— Так, ладно. Выпускникам некогда рассиживаться! Тесты сами себя не сдадут! — бросил он крутую отмазку и свалил, сверкая пятками.

Мы с Ахико только умиленно переглянулись и принялись за обед.

Вскрыв свой персиковый йогурт, Ахико робко подняла на меня свои огромные, невинные глаза.

— Юдзу ... а как там Сара? Она мне... давно не отвечает.

— Мне тоже редко пишет, — я ковыряла палочками рис, потеряв аппетит.

— А звонит?

— Не особо...

— А ты? — её голос стал совсем тихим.

— И я нет...

— Но почему?

Тяжело вздохнув, я ощутила, как внутри скручивается пружина вины.

— Не знаю... Мама сказала дать ей время. А сколько? Может, если я буду навязываться, я её спугну? Или обижу? Ей же там тяжело...

И тут Ахико, эта робкая, стеснительная мышка, с невероятной ловкостью, достойной элитного шиноби, подцепила палочками пару вареных морковок из своей порции и переложила прямо мне в тарелку.

— Юдзу, — сказала она с неожиданной, почти пугающей мудростью, — Просто позвони ей. Если тебе этого хочется. Сара... она точно будет счастлива знать, что ты хочешь слышать её голос.

Эти слова ударили под дых. Я почувствовала себя такой виноватой и глупой, что просто уткнулась лицом чуть ли не в самую тарелку, пряча глаза.

〰〰〰〰〰〰〰

Вечер.

Уроки давно закончились. Я сидела в пустом кабинете кружка рисования, уютно устроившись на старом, потертом зеленом диване. На том диване, где когда-то, затаив дыхание, выводила узоры прямо на обнаженной коже Сары...

Планировала порисовать мангу на планшете, но стилус безвольно лежал на коленях. Настроения не было от слова «совсем».

Взяла планшет, провела пальцем по холодному экрану, открыла файл с черновиками моей манги и начала листать страницы.

Первая страница — та где я пыталась передать момент, когда мы с Горо влезли в номер отеля. Скрипит половица под ногами, бьётся сердце где-то в горле. На странице, где мы прятались в шкафу, я нарисовала себя и Горо с огромными, круглыми глазами, сжимающимися в тесном пространстве.

Чиби-реакции получились особенно удачными, моя фигурка с зажмуренными глазами и капельками пота на лбу, а Горо — с красными, как помидор, ушами. Хихикнула, вспоминая этот момент. Всё было именно так — смешно, неловко и по-дурацки.

На следующей странице облачко с диалогом вышло немного кривым, но текст передавал ровно то, что я хотела: «Тебе не кажется, что тут слишком тесно?» — «Заткнись и дыши ровнее».

Улыбнулась. Получилось точно.

Но когда я захотела добавить ещё одну деталь, моя рука застыла над экраном. Стилус завис в воздухе, и я поняла, что не могу двигаться дальше. Что-то внутри меня сжалось, и я просто смотрела на пустое место на странице, не зная, что добавить.

Выключила планшет и отложила его в сторону.

Достав смартфон, открыла наш чат и напечатала:

[ Сай, созвонимся вечером? ]

Отправила. И принялась гипнотизировать экран. Тишина.

Вдруг дверь тихо скрипнула. На пороге стояла Сисэ. Она робко, невероятно мило улыбнулась, поправляя свои очки в тонкой круглой оправе. Пепельные волосы были собраны в аккуратный пучок. Она сделала шаг внутрь, но, не успев сесть, замерла, завороженно глядя в огромное окно.

— Вау... как красиво... — выдохнула она.

Я перевела взгляд на неё. Сисэ была ниже меня ростом, но школьная блузка на её... кхм... выдающихся формах натягивалась так, что пуговицы, казалось, молили о пощаде. И тут меня осенило!

— Закат! — я подорвалась с дивана, как ужаленная. — Я же обещала!

— А? Ч-что? — испуганно пискнула Сисэ.

— Хватай сумку, бежим! — скомандовала я, хватая её за руку.

Мы вылетели из кабинета. Я протащила бедняжку Сисэ по коридорам, её роскошная грудь забавно подпрыгивала в такт нашему бегу (прости, Сисэ, но я не могла этого не заметить!). Залетев в класс к Горо, я бесцеремонно вытрясла из ошарашенного семпая ключи от крыши и потащила подругу дальше.

Мы распахнули тяжелую дверь и вырвались на продуваемую ветром крышу. Сисэ, тяжело дыша и держась за бок, спросила:

— Х-хаа... А б-бежать было... обязательно?

Крепко взяв за плечи, я развернула её лицом к горизонту.

— Конечно обязательно! — торжественно заявила я, вскинув палец к небу. — Это я тебе говорю как истинный сомелье закатов! Я познала горечь сотен упущенных моментов! Ты должна поймать ту самую секунду, когда оранжевый взрывается кроваво-красным! Смотри!

Сисэ ахнула.

Мы стояли плечом к плечу, завороженные тем, как солнце медленно тонет в городе, окрашивая облака в невероятные цвета. Буквально через три минуты магия чуть поблекла — цвет стал другим, спокойнее, но всё еще безумно красивым.

Выдохнув, мы уселись на холодную скамейку.

Сисэ поблагодарила меня, её щеки тронул легкий румянец.

Мы достали свои принадлежности: она — альбом и карандаши, я — свой планшет. И только мы начали набрасывать линии...

Дзынь!

Экран смартфона загорелся. Сообщение.

Сара: [ Если ты этого хочешь, хэ-хэ-хэ... ]

Сисэ, сидевшая рядом, случайно скосила глаза на экран. Её лицо мгновенно стало пунцовым, а очки, кажется, запотели.

— Ю-Юдзу... это... это... — заикалась она.

— Н-нет! Сисэ, стой! Это вообще не то, что ты подумала! Это просто... Наверное... — я замахала руками, пытаясь спрятать телефон.

Но Сисэ, походу чтобы быстрее оправившись от неловкости, вдруг нахмурилась и задумчиво произнесла:

— Слушай, а ведь мы до сих пор не отправили работы тому редактору, Мэхди Четабава. Помнишь его визитки?

— Точно! — я хлопнула себя по лбу. — Он же сказал, что сроки не резиновые... Надо бы не черновики отправлять, а уже готовые макеты. Чтобы не сырые, а такие, чтобы он сразу понял, что мы крутышки. Да?

Сисэ кивнула, в её глазах зажглись огоньки вдохновения.

— Представляешь, — мечтательно сказала она, — если бы наши работы реально напечатали в ежемесячном журнале? Это же была бы не просто победа на выставке. Это было бы признание на совершенно другом уровне.

Улыбнувшись, я кивнула. Задумалась.

— Да... Это было бы круто, — сказала, глядя на угасающий закат. — Мы бы могли сидеть в кафе, листать журнал и видеть свои рисунки. И думать: «Мы сделали это».

Мы обе помнили про визитки от того крутого редактора журнала манги.

Пока мы обсуждали планы, Сисэ скромно, но с гордостью рассказала о том, что после победы её картины на сентябрьской выставке у неё появились новые заказчики и вдохновение.

Холодный осенний ветер пробрался под одежду, заставив нас поежиться.

Закат окончательно потух. Мы собрали вещи и, весело болтая, отправились по домам, навстречу прохладному октябрьскому вечеру, который теперь казался мне чуточку теплее.

〰〰〰〰〰〰〰

Нравится? Юдзу и Сара ждут вас в ТГК: @TakefasaProject

Глава 22: Доносящийся до Осаки голос.

Первая неделя октября.

Первое число.

Понедельник.

Крыша школы уже остывала под напором вечернего осеннего ветра, а закат в небе этой чужеродной, слишком шумной Осаки заливал всё вокруг густым янтарём.

Стоя у самого края, облокотившись локтями о металлические перила ограждения, я потягивала тлеющий треск и с лёгким прищуром выпускала аккуратные колечки дыма в сторону горизонта. Они, разумеется, растворялись в воздухе задолго до того, как успевали покинуть пределы школьного двора.

Опустив взгляд вниз, я задумчиво смерила глазами расстояние до земли. Четыре этажа. Всего лишь. Падение отсюда не убьёт — оно подарит лишь букет из нескольких серьёзных переломов, адскую боль и полгода унылой реабилитации.

Не, полгода у меня нет... Мысленно фыркнула, выдохнула ещё одну сизую струю дыма.

— Ё, Сато. Сегодня ты прямо-таки фонтанируешь красноречием, — раздался позади ленивый, чуть хрипловатый голос Кима.

Он сидел поодаль, небрежно откинувшись спиной на шершавый бетонный короб вентиляционной трубы. Одна его нога была вытянута, вторая согнута в колене, а в длинных, по-музыкальному тонких пальцах дымилась тонкая коричневая сигарета с пряным ароматом шоколада и гвоздики. В лучах уходящего солнца его уложенные волосы и безупречные черты лица выглядели так, будто его только что вырезали из постера к новой корейской дораме.

— Было бы с кем поболтать, — бросила я через плечо, даже не повернув головы.

И ровно в этот момент телефон в кармане моей юбки вибрирующим импульсом заставил бедро вздрогнуть. Я искренне удивилась. Медленно выудила гаджет, глядя на светящийся экран.

За последние недели наше общение с Юдзу скатилось до таких базовых настроек, которые и базовыми-то назвать языки не поворачивались. Это был скорее стремительный регресс в жестокий, глухой минус: редкие «привет-пока», сухие «как дела» и звонки, сошедшие практически на нет.

Конечно, мой рассудок понимал: это правильно. У неё в Токио своя активная, яркая и насыщенная жизнь. Я сама собственными руками выстроила между нами эти заборчики из холодного молчания — просто потому что считала, что так будет лучше... Но почему тогда каждый раз, когда телефон подаёт сигнал, моё сердце делает предательский кульбит, а пальцы с трепетом рвутся проверить: не она ли?

Смахнула уведомление.

Юдзу: [ созвонимся вечером? ]

Грудь обдало волной неожиданного тепла. По губам сама собой расплылась слегка глуповатая, но дерзкая ухмылка. Пальцы быстро отстучали ответ:

С: [ если ты так этого хочешь, хэхэхэ ]

Что бы это ни значило... Нажала «отправить» и убрала телефон обратно.

— Кстати, твои одноклассницы — очень милые девчонки, — продолжал заполнять тишину Ким, выпустив ароматизированный дым и посмотрев на меня сквозь полуопущенные веки. — Особенно эта скромница... Риноцуки.

— Я думала, тебе больше нравятся наглые и гиперактивные. Как Синако, — ответила я, затягиваясь в последний раз.

Ухмылка на моём лице всё ещё не желала растворяться.

— С чего это вдруг такие выводы? — лениво приподнял бровь кореец, слегка склонив голову набок.

— Ну, ты ведь звал меня гулять как-то. Вот я и подумала...

— Подумала, что ты в моём вкусе? Ха. Не льсти себе, Сато, — надменно произнёс Ким, выпятив подбородок.

Но когда я резко развернулась к нему, то не могла не заметить, как на его обычно бледных, выточенных щеках выступил едва заметный розовый румянец. Он тут же суетливо отвёл взгляд в сторону, принявшись с повышенным интересом разглядывать носки собственных кроссовок.

Какой же он всё-таки ребёнок, когда дело касается реальных чувств.

— Мне плевать, айдол недоделанный, — парировала я.

Оттолкнувшись от перил, я встала к закатному городу спиной, упёрлась локтями в металлическую перекладину позади и смерила Кима лукавым взглядом. Моя короткая школьная юбка чуть задралась, оголяя ноги, а растрёпанный высокий хвост из красных волос вспыхнул в ярких лучах, как языки пламени.

— А если серьёзно, Риноцуки — отличная девчонка. Добрая, искренняя. Вы смотрелись бы вместе просто картинно.

Ким выдержал длинную паузу. Медленно затянулся, наблюдая за мной сквозь дымку, после чего снова окинул меня внимательным взглядом.

— Кстати... Дай угадаю. Это Юдзу написала? — его губы тронула тонкая, знающая усмешка. — Давно я не видел, чтобы твоё каменное выражение лица так мгновенно оттаивало.

— Да, она, — произнесла я гораздо мягче, чем планировала изначально, и смущённо кашлянула. — Хочет созвониться вечером.

— Впрочем, плевать, — фыркнул Ким, вставая со своего места и грациозно затушив окурок о подошву. — Но я рад, Сато. Рад, что ваши стальные прутья не рвутся, как бы ты их ни испытывала на прочность. Пойдём?

— Пойдём.

Затушила свою сигарету о металлическое перекрытие, и мы вместе направились к выходу с крыши.

〰〰〰〰〰〰〰

Автобус убаюкивающе покачивал меня на мягких поворотах, пока я ехала из школы домой.

За окном Осака окончательно погружалась в багрово-оранжевый полумрак. Свет фонарей преломлялся на стекле, а я разглядывала своё отражение.

Школьница, пережившая исправительный лагерь, потерю семьи, ссылку из родного Токио, жестокие запреты опеки, избиения, домогательства и бесконечную разделяющую дистанцию... Сейчас я сидела в набитом транспорте, сжимая в руках лямку сумки. На мне была школьная форма с чуть расстёгнутым воротником, а поверх — накинутая черная кожаная косуха. Мой висок всё ещё украшал ёжик остриженных волос, плавно переходящий в ярко-красный растрёпанный хвост.

И я... почему-то нервничала. Нервничала, как гребаная среднеклассница-пубертатница перед первым свиданием! И всё из-за того, что через какие-то десятки минут мне позвонит подруга детства. Какой же бред...

Придя домой, я в очередной раз аккуратно проигнорировала ласковый доносящийся с кухни голос бабушки Мии, зовущей ужинать, и быстро поднялась на второй этаж в свою комнату.

Даже не переодевшись, я сбросила тяжелую кожанку на спинку стула.

Жадно сделала несколько больших глотков прохладной воды из стакана и села за рабочий стол. Телефон лег рядом.

На совершенно пустой деревянной поверхности лежал маленький серебряный ключик от токийского дома Юдзу — от дома семьи Нэкогава, зацепленный за тонкий чёрный шнурок. Взяла его, ощущая приятный, отрезвляющий холод металла, и стала задумчиво крутить между пальцами.

И тут комната озарилась ярким светом экрана. Раздалась знакомая, звонкая мелодия вызова.

Сердце заморозилось, сжала ключ в кулаке, провела пальцем по экрану и приложила динамик к уху.

— Пупс... — выдохнула я в трубку, стараясь придать голосу максимально невозмутимый вид. — Чего хотела?

Чёрт, чёрт, чёрт! Ну почему это прозвучало так грубо и отстранённо?!

Тут же мысленно отругала я себя, прикусив губу.

— Сайка, приветик! — раздался на том конце провода её до боли родной, чистый, робкий и невероятно милый голос. — Я просто... Слушай, я скажу прямо, ладно?

— Угу-угу, — глухо выдавила я в ответ, мгновенно затаив дыхание и зажмурившись.

Боже.

Всё.

Приехали.

Конец.

Сейчас она точно скажет, что устала от моих загонов.

Что больше не хочет со мной общаться и не ждёт меня обратно. Скажет, что я ей больше не нужна, чтобы я оставалась в своей Осаке до конца дней и никогда не возвращалась в Токио! Что я слишком сломанная, слишком грязная и испорченная, и буду только отравлять её успешную, правильную школьную жизнь... Что моя неиссякаемая пошлость, разврат, тестостерон и вечные провокации её пугают, отталкивают и внушают отвращение! Что...

— Мама перед своим отъездом в командировку сказала мне дать тебе время, — быстро и сбивчиво затараторила Юдзу, будто тренировала эту речь перед зеркалом целую неделю, но в самый ответственный момент все слова вылетели из её хорошенькой головки. — Сказала не давить, ждать... Потому что тебе нужно прийти в себя, освоиться, успокоиться и всё такое! Ну типа... я не знаю, это же мама, она всё знает! Но...

Юдзу замолчала на секунду, тяжело и рвано вздохнув.

— ...Но я просто... Это... Сай, я больше так не могу!

Ну всё, приплыли.

Скажи это.

Не тяни резину, Юдзу, добей меня уже...

— Я хочу слышать твой голос! — почти перейдя на отчаянный, смущённый писк, выпалила она в трубку. — Хочу знать, как у тебя дела! Я не хочу давать тебе никакое время! Я эгоистка, да?!

В этот момент в моей голове наступила абсолютная, звенящая тишина.

Замерла, сжимая телефон.

Что говорить? Как реагировать? Какой ответ тут вообще будет правильным?! Я не знаю... Я ведь вся неправильная. И то, чего я хочу сходить с ума и требовать от неё — тоже неправильно. Но...

— Сара?.. — тихо, совсем безоружно позвала Юдзу из динамика.

— Нет, ты не эгоистка, — наконец подала я голос. — Ты имеешь полное право на свои желания и на то, чтобы их озвучивать, Ю~.

— Но я...

— И если ты эгоистка, — мягко перебила я её, — Тогда пусть так. Но что это меняет? Если твои эгоистичные желания на сто процентов совпадают с моими? Я тоже хочу слышать твой голос, пупс. Ты даже не представляешь, как сильно.

— Правда?.. — тихий, полный надежды шепот.

— Конечно. А ты что думала?

— Ну... Я думала... — кажется, на том конце провода она принял свою любимую мечтательную позу, чуть склонила голову набок, упёрла пальчик в губки и мило надула щёчки. — Что я мешаю тебе... Что тебе проще вот так, общаясь изредка, по чуть-чуть... Типа...

— Да, проще. В какой-то мере, — ответила я.

Поднявшись со стула, я в пару шагов пересекла комнату и забралась с ногами на широкую деревянную доску подоконника. Прижавшись спиной к прохладному стеклу, я обняла колени свободной рукой.

— Но только потому, что каждый раз, когда я слышу тебя, мне становится физически больно от того, что я не рядом. От того, что не могу... Короче, забей. Но это не значит, что я хочу бежать от этой боли. Я люблю эту боль.

— Ты что... мазохистка?! — пискнула Юдзу, мгновенно смутившись.

— Нет, блин, Юдзу! — почти рявкнула я, ощущая, как уши заливает жаром. — Я вообще не об этом!

— Я поняла-поняла, хихик! — звонко и беззаботно засмеялась она в ответ, и этот звук пролился на меня настоящим бальзамом. — Получается... говоря простым языком... Ничего, если я буду писать и звонить тебе гораздо чаще?

— Ничего, — выдохнула я, закрыв глаза и улыбаясь во весь рот.

— Тогда берегись! Пулемёт спама уведомлениями от Нэкогавы заряжен до отказа! — задорно объявила она, и я прямо-таки увидела, как она подпрыгивает на своей кровати в обнимку с подушкой. — А если ты будешь игнорировать мои сообщения, я начну спамить фотками!

— Ого... А какими ещё фотками? — я игриво приподняла бровь.

— Эй! Ты что, намекаешь, что будешь доводить меня до крайних мер?!

— Нет-нет. Просто стало о-о-очень интересно...

— Страшными фотками! — хохотнула она. — Я буду корчить самые уродские рожицы на селфи, подсвечивая лицо в темноте фонариком снизу, чтобы ты открывала чат и падала в обморок от ужаса!

При этих словах моё сердце на мгновение грохнулось куда-то в пятки.

Обморок.

Она сказала это в шутку, но у меня внутри всё сжалось. В каждой шутке... Чёрт. Она ведь не знала. Никто, кроме Минамино-сенсея и бабушки, не знал, что весь последний месяц я регулярно теряю сознание от истощения, или от стресса, или хрен знает от чего. Я панически боялась говорить об этом кому-либо, чтобы взрослые снова не начали принимать «меры» по моему исправлению.

Но ей... Ей ведь я могу довериться?

— Слушай, пупс... Немного не в тему, но... — я запнулась, сомневаясь, но всё же собралась с духом. — Знаешь... Я в последнее время правда неважно себя чувствовала. Пару раз даже падала в обморок. Не знаю, от чего это точно... Началось, как только я вернулась из лагеря.

— Чаво-о-о?! — сдавленно пропищала Юдзу, и на том конце провода поднялась настоящая буря. — Сай! Это же очень опасно! А вдруг ты...

— Эй. Тихо. Я не для того тебе сказала, чтобы ты начинала паниковать или прописывать мне курс лечения, доктор Нэкогава.

— Да?! Но все равно же!..

— Я просто хотела, чтобы ты знали. Чтобы между нами не было тайн.

Наступила короткая пауза.

А затем голос Юдзу изменился. Он стал удивительно глубоким, по-взрослому важным, строгим, но при этом невероятно нежным и просящим — микс, против которого у меня не было ни единого шанса.

— Так. Пообещай мне... Пообещай, что будешь строго следить за своим здоровьем! Поняла? Мне нужно, чтобы ко мне в Токио вернулась абсолютно здоровая, целая и сильная Сайка! Справишься? Ради меня-я-я...

Сердечко ёкнуло, совершив кульбит, и мощно долбанулось изнутри прямо о свежую татуировку единорога на моих рёбрах.

«Вернулась ко мне...»

Всего три простых слова. Знала бы она их истинный вес. Хотя... Кто знает, может, эта хитрая Нэкогава всё прекрасно понимает?

— Как скажешь, Юдзу, — выдохнула я с огромным, всеобъемлющим облегчением. — Обещаю.

— Вот и славненько! — мгновенно переключилась она на жизнерадостный тон. — Хочешь, расскажу, как прошёл мой день?

— Ещё бы! Спрашиваешь!

Юдзу заболтала без остановки, сочно, ярко, в красках.

А я слушала её с замиранием сердца, абсолютно забывая обо всём на свете: об этой обоссаной Осаке, о боли в мышцах, о прошлых обидах. Настоящее волшебство. Я как будто физически улетала сквозь сотни километров обратно — к ней, в уютный Токио.

— О! Слушай, слушай! — в голосе Юдзу послышался азарт. — Сегодня утром, когда я шла к остановке, меня подкараулил Горо!

— Ого, — я приподняла бровь. — И что, с цветами? С серенадой? Или просто с этим своим вечным «а можно тебя проводить»?

Пока она эмоционировала, в комнате стало душновато. Не убирая трубку от уха, я поднялась с подоконника. Левой рукой расстегнула верхние пуговицы школьной блузки, позволив белой ткани соскользнуть с моих плеч и упасть на пол. Следом затрещала молния юбки, та соскользнула по бёдрам на пол.

— Нет! Ну, то есть он хотел пригласить меня на прогулку! — Юдзу запнулась. — Он стоял с таким... ну, с таким видом, будто готовился к экзамену! Сказал, что хочет сходить со мной куда-то. Представляешь?

Я осталась стоять посреди сумеречной комнаты в одном лишь чёрном белье. Прохладный воздух приятно обдувал обнажённую кожу. Пальцы невольно скользнули по левому боку, лаская ещё немного чувствительный контур татуировки. Из рюкзака я ловко выудила недоеденный сэндвич с ветчиной.

Забравшись обратно на подоконник в одном белье, я принялась уплетать еду за обе щеки.

— М-м, романтично, — я сделала ещё один укус сэндвича, прожевала. — И что ты ему ответила?

— Я не успела! — возмутилась она. — Потому что тут же примчалась Эмма!

— Белобрысая? — я усмехнулась.

— Она! Она как выскочила из ниоткуда! Ну, точнее, из-за угла школы.

— М-м-ф, ага-а, — с набитым ртом и раздутыми, как у хомяка, щёчками активно поддакивала я в трубку.

— Схватила Горо за локоть, повела нас в школу, а там... начала требовать, чтобы он проверил её ступню, потому что она болит!

— Да ладно, — фыркнула я, доедая сэндвич. — И он повёлся?

— Нет! — Юдзу засмеялась. — Но она протянула ему ногу, чтобы он снял с неё носок и проверил.

Я ухмыльнулась, отряхивая крошки с пальцев.

— Типичная Эмма. Провокация уровня «эксперт». Ну и что дальше?

— Дальше Горо стоял красный как кровь! — Юдзу хихикнула. — Он даже не знал, куда смотреть.

— Бедный ботаник, — я покачала головой.

— Поэтому я вмешалась, — в её голосе послышалась гордость. — Наклонилась, сняла с Эммы носок и проверила. Никакой травмы, конечно, не было.

— А ты смелая, Нэкогава, — заметила я. — Руками трогать чужие ступни, это же почти интимно.

— Сайка! — возмутилась она с улыбкой. — Я просто... ну, чтобы не было неловко! А вообще, у неё такие маленькие пальчики на ногах, аккуратные такие... — Юдзу замялась, задумавшись. — И ногти розовым лаком покрыты. Миленько.

— Ого, — я присвистнула. — Так ты рассматривала?

— Это трудно не заметить! — пискнула она. — Всё было видно, типа того...

— Ладно-ладно. Просто у меня есть подозрение, что белобрысая знает, что ты на неё так реагируешь, и делает это специально. А что потом?

— Потом Эмма сказала что подарит мне комплект нижнего белья из кожи с шипами! — выпалила Юдзу на кураже.

Поперхнувшись воздухом, я чуть не свалилась с подоконника.

— КОЖАНОЕ БЕЛЬЁ С ШИПАМИ?! — заорала я в трубку. — ОНА С УМА СОШЛА?!

— САЙКА! НЕ ОРИ! — закричала она в ответ. — Я ТОЖЕ СКАЗАЛА ЕЙ, ЧТО ЭТО БРЕД!

— Ты так сказала? — я недоверчиво прищурилась.

— Я... ну... Почти! Я сказала, пусть дарит... — голос Юдзу стал тише и смущённее. — Хотя, если честно, такие вещи... ну... И вообще, я не уверена, что мне это подойдёт!

— Юдзу! — с нарастающей улыбка сказала я. — Ты будешь смотреться в таком... очень опасной!

— Ты невыносима, — пробурчала она приглушенно, наверное в подушку. — Я больше ничего не буду тебе рассказывать!

— Будешь-будешь, — мягко сказала я. — Я просто... люблю тебя дразнить. Это моя работа.

— Твоя работа — быть моей лучшей подругой, а не моим личным троллем, — надулась она, но в голосе уже слышалась улыбка.

— Значит у меня две работы. Я совмещаю, — парировала я. — Так, а что дальше?

— Ах да! — она оживилась. — После уроков я сидела в кружке рисования, грустила, а потом пришла Сисэ. Она стояла такая, смотрела на закат в окно... и тут меня осенило!

— Ну и что ты сделала? — спросила я, хотя уже догадывалась.

— Я схватила её за руку, вытащила из кабинета, стащила у Горо ключи и мы выбежали на крышу! Ты бы видела её лицо, когда она увидела закат! — Юдзу засмеялась. — Она стояла и ахала! А я чувствовала себя... ну, как будто я сделала что-то правильное.

— Ты и сделала правильное, — сказала я уверенно. — Ты дала ей момент, о котором она будет помнить.

— Правда? — в её голосе послышалась робкая надежда.

— Правда. А потом?

— Потом мы сидели на скамейке, — продолжила Юдзу с лёгкостью. — И решили, что мы обе должны отправить свои работы тому редактору, Мэхди Четабава! Помнишь его?

— Помню, — я кивнула. — Тот мужичок с усами, который дал вам визитки.

— Да! — восторженно выдохнула Юдзу. — Подумали, что не будем отправлять черновики. Только готовые макеты. Чтобы он сразу понял, что мы умеем. И мы договорились встретиться у Сисэ на выходных и дорисовать всё, что осталось.

— Звучит как план.

С увлечением я кивала, очарованно улыбалась своему отражению в тёмном стекле и жадно впитывала каждый звук её голоса, ощущая, как сквозь душевную тьму наконец-то пробиваются лучи тепла.

〰〰〰〰〰〰〰

Нравится? Юдзу и Сара ждут вас в ТГК: @TakefasaProject

Глава 23: Приключения одной мангаки.

Наконец-то! Вы-ход-ны-е! Ура!

Можно звать меня ленивым ленивцем, но после того эмоционального цунами с Сарой мне просто жизненно необходим был этот глоток свободы. Хотя, после разговора с ней на душе и правда стало так легко-легко, будто я маленькое облачко!

Вдохновение! Оно вернулось!

В моей голове, словно фейерверки, взрывались идеи для завершения моей первой истории. Манга о том, как двое подростков, Горо и Юдзу (хи-хи, да, это я!), спасали подругу из лап мошенника.

Честно говоря… Получалось так себе. Нет, правда! У меня совсем никакого опыта в рисовании манги! Если кто-то вдруг, по какой-то нелепой ошибке, рискнет назвать меня «мангакой», то я, Юдзу, заявляю официально: я - скорее макака с графическим планшетом, чем хотя бы подобие художника!

Мои «шедевры» были… ну, скажем так, полны «авторского видения» (то есть, кривые линии и анатомия, молящая о пощаде, ага).

Но, как гром среди ясного неба, на днях пришло сообщение от Сисэ.

Сисэчка: [ Пора отправлять наши работы в редакцию! ]

А я настучала ей полный отчаяния ответ.

Ю: [ У меня не черновик, а убожество с кривыми облачками для диалогов и ужасными фреймами T_T ]

Но Сисэ, кажется, знала, как приручить этого монстра по имени «кривые руки».

Сисэчка: [ Ну не преувеличивай! >_< Когда соберемся на выходных у меня, то хорошенько поработаем над твоей мангой! Я научу тебя делать баблы диалогов и чертить фреймы! ]

Сисэ… Она такая… классная!

Ю: [ А я чему тебя научу? Я в этом совсем еще зеленая T^T ]

Сисэчка: [ Ничего! Но если хочешь бартер… ^^ то ты научишь меня рисовать эмоции и женских персонажей! У меня они все одинаковые выходят. А уж если говорить о фансервисных позах. То тут вообще тьма… ]

Фансервисные позы… Я? Рисовать эротичные позы? Это что, шутка такая?! Но, если честно… В чем-то она права. Эмоции у меня получались отлично. Особенно чиби-реакции! Обожаю этих умилительных маленьких человечков!

А вот тела… И вызывающие позы… Сисэ видела у меня пару набросков Сары в манга-стиле… Наверное, поэтому так решила… Ох, Сара… Опять она в моей голове…

В итоге, мы договорились встретиться у нее дома. Я, чувствуя себя героиней аниме, собирающейся на важное задание, взяла свой милый графический планшет, надела любимые джинсы, радужную поло-футболочку, накинула ветровку, чтобы было удобно и не холодно, и отправилась в путь.

И вот...

Суббота, 6 октября.

Стоя перед её квартирой, я сделала глубокий вдох. Поправила воротник ветровки, пригладила волосы… Нажала звонок.

Дзиньк!

Дверь открылась, и на пороге появилась Сисэ. Она была… Ого! На ней была простая футболка и шорты, но она выглядела так… по-домашнему мило! А глаза заблестели, когда она увидела меня.

— Юдзу! Ты пришла! — она улыбнулась. — Ой, какая ты милая! И этот боковой хвостик… Тебе так идет!

Я? Миленькая? Мои щеки даже немного вспыхнули.

— П-правда? Спасибки… — я неловко поправила хвостик. — С-саре… Ей всегда нравилось, когда я так убирала волосы…

Сисэ понимающе улыбнулась. Я, чтобы скрыть смущение, протянула ей пакетик, который сжимала в руке.

— Это тебе! Я по дороге купила… Зефир!

Глаза Сисэ засияли еще ярче.

— Ого! Зефир! Обожаю! — она схватила пакетик. — Проходи, проходи! Я сейчас чай заварю!

Схватив за руку, она потащила меня в гостиную.

У нее было так уютно. Сисэ убежала на кухню, а я осталась сидеть на мягком диване, разглядывая комнату.

Вскоре она вернулась с двумя чашками ароматного чая и тарелкой с зефиром.

Мы пили чай, лениво перекидываясь фразами. Сисэ с аппетитом уплетала зефир, а я просто наслаждалась моментом.

— Как там Сара? — вдруг спросила она, вертя в руках зефирку.

Я замерла с чашкой у губ.

— Нормально… Вроде бы…

— Знаешь, Юдзу… — Сисэ вздохнула. — Когда мы с ней познакомились по телефону тогда, на выставке… Я не ожидала, что Сара именно такая… Ну, ты понимаешь… Громкая, яркая…

Улыбнувшись, вспомнила Сару.

— В этом вся ее прелесть! Я сама до сих пор каждый раз удивляюсь, поражаюсь и… шокируюсь ей!

Сисэ понимающе кивнула. Посмотрела на зефирку, потом на меня. В её глазах промелькнуло какое-то странное выражение.

— Слушай, Юдзу… — начала она, голос стал чуть тише. — А ты… Ты рисовала когда-нибудь Сару в… откровенных позах?

У меня внутри всё замерло. Чай чуть не пролился мне на джинсы.

— Ч-что?!

Сисэ покраснела глядя мне в глаза, ее щеки стали пунцовыми.

— П-прости за резкий вопрос! Я не это имела ввиду! Просто… Ну, ты же понимаешь, о чем я… — она затараторила, пряча взгляд. — Нам же нужно классную мангу рисовать! Д-да? — и, чтобы скрыть смущение, она прям целиком запихнула зефирку в рот.

Она выглядела такой милой и смущенной, хихик!

— Ничего, Сисэ, не смущайся… — я сделала глоток чая, стараясь говорить спокойно. — Я понимаю, о чем ты… Какая манга без фансервиса, да?

Я постаралась улыбнуться, как ни в чем не бывало.

Сисэ, проглотив зефирку, нерешительно кивнула.

— Ну да…

Вздохнув, я собралась с мыслями.

— Ну, короче, как сказать… Помню, в средней школе… — начала я. – Я заставила ее позировать топлес…

— Топлес?! — глаза Сисэ расширились.

— Ага… — я кивнула. — Мне нужно было для кружка нарисовать женскую спину на фоне заката… Ну, типа, такая концепция…

— Ого! — выдохнула Сисэ. — И как?

— Ну, она тогда была угловатой и совсем не женственной… хихик! — я рассмеялась, вспоминая ту неловкую Сару. — Но я нарисовала… Учитель потом похвалил за передачу теней, света и чувств… А больше ничего такого. Вроде бы.

Посмотрела на Сисэ. Она сидела, открыв рот от удивления.

— Ясненько… Значит, будет непросто… — пробормотала она. — Ну, пойдем в мою комнату?

Она вскочила с дивана и поманила меня за собой. Я, схватив свой планшет, побежала за ней.

Комната Сисэ была… Ох! Постеры, фигурки, картины на стенах, полки с мангой и книгами… И, конечно же, мощный компьютер в углу.

Сисэ уселась за комп, а я устроилась рядом, на мягком коврике у кровати. Внутри нарастало возбуждение. Бартер начинается!

Сисэ включила свою мангу на компе.

Вау! Это было… Фентези! Волшебница в облегающем костюме, рыцарь в сверкающих доспехах, драконы, эльфийки с огромными… ну, этими… И Лоли-вампирша! Ей, типа, было 1000 лет, но она выглядела как маленькая девочка в костюме чертика. Какая она миленькая! В общем, это было увлекательно. Я с интересом разглядывала ее работы, а Сисэ с гордостью показывала мне свои достижения.

Настала моя очередь. Я открыла свой черновик на планшете.

— Вот… Моя первая история… — пробормотала я.

Сисэ начала листать страницы. Горо, Юдзу, Эмма… Моя комедийно-шпионская детективная история… Сцены в кафе, нелепая слежка, план проникновения в отель… Сисэ остановилась на страницах, где был эпизод в шкафу. Горо и Юдзу застряли в тесном шкафу… Она внимательно разглядывала каждый кадр.

— Слушай, Юдзу… — ее голос стал серьезным. — Ты отлично передала напряжение! Лица, реакции… На высоте!

Я? Напряжение? Мои щеки снова вспыхнули.

— П-правда? Спасибки…

Сисэ ткнула пальцем в экран.

— А вот тут… Героиня стоит к нему спиной… И она прям прижимается попой к его… Ну, этому? Она прям?.. — Сисэ запнулась, ее лицо слегка залилось румянцем.

Я? Попой? К ЕГО ЭТОМУ?! Пууууух! Мое лицо, наверное, стало краснее, чем когда-либо!

— Н-нет! — закричала я, отчаянно жестикулируя руками. — Это! Там, короче… Ну, это же выдумка! Гипертрофированно и всё такое! Там она ничего не ощущала! Совсем ничего! Ничто никуда не упиралось! Типа того! Блин! — я замолчала от того, что у меня перехватило дыхание.

Посмотрела на Сисэ. Она сидела, открыв рот, и смотрела на меня.

— А че, так прям выглядит, да? — пробормотала я, пряча лицо в ладонях.

Сисэ вздохнула.

— Да нет…

— Т-так да или нет?! — закричала я, чувствуя, как у меня внутри всё переворачивается.

Сисэ посмотрела на меня.

— Ну, просто я как со стороны сужу, видишь… Возможно, стоит или нарисовать четче эту границу… Или, наоборот… Сменить ракурс… Сделать его чуть снизу и ближе… Показав, как они… — Сисэ снова запнулась.

Хм. Я задумалась. Ракурс снизу… Ближе… Ох! Мое бедное сердце! Но, если честно… Это может сработать. Это добавит напряжения, драматизма… И фансервиса! Я кивнула.

— Угу… Может быть ты и права…

Сисэ схватила стилус и тут же начала колдовать над моей страницей.

— Смотри! Этот бабл с диалогом вот сюда сдвинем… А оформить его более мягко и стильно можно вот тут… Вооооот… — она быстро рисовала, и я с удивлением наблюдала за тем, как моя кривая страница преображается на глазах.

Вау! Это было… Круто!

— Сисэ! Ты волшебница! — выдохнула я, глядя на результат. — Спасибо большое!

Сисэ улыбнулась.

— Всегда пожалуйста! А теперь… Твоя очередь! — она повернула планшет к себе и открыла свою мангу. — Смотри… Моя эльфийка… — она ткнула пальцем в эльфийку с огромной грудью.

— Угу… Эльфийка… — пробормотала я.

— Вот… Я не могу нарисовать в динамике бега и борьбы… Физику сисек! — Сисэ покраснела, ее голос задрожал. — У нее они… ну, ты понимаешь… Они должны…

Я? Физику сисек?! Рисовать?! Но я же Юдзу! Я не могу подвести Сисэ! Я схватила стилус.

— Угу… Физика сисек… — пробормотала я, собираясь с мыслями.

Начала рисовать.

— Смотри… Когда она бежит… Грудь должна… — я зашептала. — Она должна двигаться… Вверх-вниз… Вправо-влево… Словно она… — я запнулась, подбирая слова. — Словно она реально живет своей жизнью! И имеет свою плотность!

Быстро рисовала, добавляя динамики, движения, объема… Грудь эльфийки на экране начала оживать, словно я вдохнула в нее жизнь.

— Ого! — выдохнула Сисэ, глядя на экран. — Юдзу! Это… Это… Потрясающе!

Она посмотрела на меня, ее глаза заблестели.

— Спасибо большое! Я теперь знаю, как это рисовать!

Она улыбнулась, и у меня внутри всё растаяло. Я рисовала физику сисек? Ох, если бы кто-то об этом узнал…

Прошло несколько часов.

Мы сидели рядом, увлеченные работой. Время летело незаметно. Сисэ учила меня делать баблы и фреймы, а я помогала ей с эмоциями и… физикой.

Наконец, мы закончили. Мои первые выпуски были готовы! И у Сисэ тоже!

Мы дали друг другу полистать мангу.

Сисэ с интересом разглядывала мою комедийно-шпионскую историю, а я — ее фентези-мир.

— Слушай, Юдзу… — начала Сисэ, закрывая мой планшет. — У тебя отличный сюжет! И эмоции просто супер! Чиби-реакции — это нечто!

— Спасибки…

— Но… — Сисэ вздохнула. — Рисунок… У тебя хромает… Особенно анатомия… И позы… Но мы над этим поработаем, да?

— Агась! — я кивнула с улыбкой. — Поработаем.

— Угу!

— А теперь… Мой отзыв о твоей манге! — начала я, с долей уверенности. — Сисэ, у тебя потрясающий рисунок! И мир такой… Увлекательный! Эльфийки, драконы… Вау!

Сисэ улыбнулась.

— Спасибо…

— Но… Эмоции… У тебя они все почти одинаковые… И фансервис… Он у тебя… Ну, ты понимаешь… Не такой… Эротичный, что ли?

Сисэ покраснела.

— Угу… Поработаем.

Мы посмотрели друг на друга и рассмеялись. Бартер прошел успешно! Уселись рядом за комп.

— Готова? — спросила Сисэ, занося курсор над кнопкой «Отправить».

Я сделала глубокий вдох.

— Агась!

Сисэ нажала на кнопку. Пиу! Черновики отправлены!

Мы замерли, глядя на экран.

— Ну что… Будем ждать… — пробормотала Сисэ.

〰〰〰〰〰〰〰

Дело было сделано.

Заветные файлы улетели в электронный ящик редактора Мехди, и на нас с Сисэчкой накатила приятная, тягучая усталость, которая бывает только после спасения мира… ну, или отправки первого в жизни макета манги.

За окном уже сгустились синие сумерки.

Комната Сисэ освещалась лишь теплым светом монитора и небольшой настольной лампой.

Сисэ с громким, милым стоном «Ня-а-а-ах!» потянулась на стуле, закинув руки за голову.

И в этот момент… Ох, боги! Ее домашняя футболка предательски поползла вверх, обнажая плоский, аккуратный животик. Но это было еще пол беды! На моих глазах, словно в замедленной съемке, над поясом ее шортиков блеснули две тонкие, изящные лямочки кружевных трусиков.

Пуууууф!

У меня внутри словно лопнул шарик с горячим паром. Кровь мгновенно прилила к щекам. Я торопливо отвела взгляд, уставившись в стену с такой интенсивностью, будто пыталась прожечь в ней дыру лазером из глаз.

Не смотри, Юдзу! Ты же не извращенка! Это твоя подруга! Но образ этих тонких лямочек уже намертво отпечатался на сетчатке.

И тут, словно спасательный круг (или контрольный выстрел?), тишину комнаты разорвал рингтон моего телефона.

Вздрогнула так, что чуть не снесла локтем планшет.

— Ой! Э-это меня! — пропищала я, вставая с табуретки, лихорадочно выуживая смартфон из кармана ветровки. На экране высветилось: «Сара».

Сердце сделало радостный кульбит, я торопливо свайпнула по экрану.

— Сара! — мой голос дрогнул, выдав волнение.

— Привет, пупс, — раздался в динамике ее низкий голос с этой фирменной хрипотцой. — Не отвлекаю? Чем занимаешься?

— Я у Сисэ! — с гордостью, словно рапортуя генералу, выпалила я. — Мы весь день рисовали мангу! И только что отправили наши макеты редактору! Представляешь?! А у ты там как?

Сара хмыкнула.

— Рада за тебя. Молодцы. У меня всё по-старому. Учеба, дела… — она сделала короткую паузу, а затем ее тон неуловимо изменился, став лукавым и опасно-мурлыкающим.— Слушай, великая мангака… А эротические сцены в вашей манге есть?

Что?! Мои глаза стали размером с блюдца.

— С-с-сара! — взвизгнула я, чувствуя, как становлюсь краснее вареного рака. — Ты… ты дура?! Какие сцены?! Это шпионская комедия!

В трубке раздался ее тихий, бархатный смех, заставивший мои колени слегка подкоситься.

— Жаль. А я бы почитала. Ладно, мне пора бежать. Созвонимся завтра, хорошо?

— У-угу… — только и смогла выдавить я. — До завтра…

Отключилась, села обратно и обессиленно уронила голову на руки. Эта Сара… вечно она выбивает меня из колеи!

Сисэ, которая всё это время деликатно молчала, склонила голову набок.

— Это была Сара? Всё хорошо? Ты вся красная!

— Д-да… — я помахала ладонями у лица, пытаясь остудить щеки. — Просто она… спросила, есть ли в нашей манге эротические сцены! Представляешь?!

Сисэ моргнула. Потом еще раз. А затем на ее лице медленно расплылась хитрая, почти кошачья улыбка. Глаза, сквозь эти круглые очки в тонкой оправе, заблестели азартом истинного художника.

— А ведь знаешь… — протянула она, накручивая локон на палец. — Мы с тобой обсуждали фансервис, баблы, динамику… Но мы так и не попробовали нарисовать ничего по-настоящему горячего. Чисто ради интереса! Ради практики! Как художники!

Я сглотнула.

— Э-э-э… В смысле?

— В прямом! Давай нарисуем одну по-настоящему эротичную страницу! — Сисэ вскочила с кресла, полная решимости. — Я буду твоей натурой! Роль сисястой эльфийки беру на себя! Жди здесь!

Не успела я и слова сказать, как она скрылась за дверью гардеробной. Я осталась сидеть, хлопая ресницами. Она серьезно?!

Справедливости ради, у Сисэ и правда была очень даже пышная грудь. Особенно по сравнению с моей… кхм, абсолютно плоской, как доска для серфинга, грудной клеткой. До эльфийки из ее манги Сисэ, конечно, не дотягивала, но…

Дверь распахнулась.

— Та-да-а-ам! — пропела Сисэ.

Моя челюсть с глухим стуком упала на ворс ковра.

Сисэ переоделась.

На ней была черная майка с таким глубоким, экстремальным V-образным вырезом, что он заканчивался где-то в районе солнечного сплетения.

Но главное было не это. Ее грудь… Она стала просто огромной! Два могучих полушария, зажатые тканью, казалось, вот-вот выпрыгнут наружу!

Я прищурилась, включив детективный режим, и заметила, как из-под края чашечки лифчика предательски торчит краешек… серой шерстяной ткани.

Она что, напихала в лифчик свернутые носки?!

Иначе этот невероятный, просто монструозный эффект объяснить было невозможно!

— Ну как? — Сисэ гордо выпятила свою «модернизированную» грудь, уперев руки в бока. Щеки у нее горели, но она явно вжилась в роль.

— Э-это… очень внушительно, — пропищала я, сдерживая истерический смешок. — С-садись на кровать. Будем искать позу.

Следующие двадцать минут превратились в комедию положений. Я, вооружившись стилусом как дирижерской палочкой, командовала процессом.

— Так, нет, правую ногу согни! А руку заложи за голову! Да не так, ты похожа на регулировщика! Выгни спину! Еще! Еще! Ой, осторожно, не сломайся пополам! А теперь сделай томный взгляд! Нет, Сисэ, томный, а не как будто у тебя живот скрутило!

Сисэ пыхтела, кряхтела, краснела, ее «носочная грудь» жила своей отдельной жизнью, угрожая вывалиться из декольте при каждом резком движении. Мы ржали как ненормальные, падая на кровать и катаясь по ней в приступах хохота.

Но в итоге она замерла в шикарной позе — полулежа, опираясь на локоть, прогнувшись в талии, с соблазнительно приоткрытыми губами. А я плюхнулась на ковер перед ней, прикусила кончик языка и начала рисовать.

Штрих за штрихом. Я старалась передать мягкость линий, натяжение ткани (пусть и скрывающей носки), игру теней.

Когда я закончила, то с гордостью развернула планшет.

— Вуаля!

Сисэ наклонилась, посмотрела на экран и… пискнула, закрыв лицо ладонями.

— Кья-а-а-а! Какая пошлятина! — сквозь пальцы простонала она, но я видела, что ей безумно понравилось.

Эльфийка на скетче выглядела горячо, сочно и очень профессионально.

— Ну всё, я отстрелялась! — Сисэ убрала руки от лица и посмотрела на меня. — Теперь ты, Юдзу! Раздева… то есть, иди сюда!

Мы подошли к ростовому зеркалу. Встали рядом. Я в своей закрытой поло-футболке, и Сисэ со своим пушап-декольте.

Мы критически оглядели мою фигуру.

— М-да… — вздохнула я. — Грудь мне рисовать бесполезно. Разве что ты хочешь нарисовать стиральную доску...

Сисэ задумчиво приложила палец к губам. Ее взгляд скользнул ниже по моей спине… и остановился. Глаза Сисэ расширились.

— Юдзу… — благоговейным шепотом произнесла она. — Твое преимущество — это явно не грудь. Твое супероружие… это попа!

Бздынь!

Мое лицо вспыхнуло так ярко, что им можно было освещать комнату вместо лампы.

— Ч-ЧЕГО?! — я инстинктивно прикрыла тылы руками. — С-Сисэчка, ты с ума сошла?!

— Я как художник говорю! — безапелляционно заявила она, хватая меня за плечи и разворачивая к зеркалу боком. — Посмотри на этот изгиб! На эти пропорции! Это же идеальный персик! Нам нужен ракурс снизу вверх! Панцушот без панцушота! Чистая эстетика облегающих джинсов!

Я попыталась сбежать, но эта маленькая отаку была неумолима.

— Так, вставай на табуретку! — скомандовала она, подтаскивая к центру комнаты круглый деревянный табурет.

— Я не буду! Это смущает! — скулила я, но всё же послушно забралась на возвышение.

Сисэ уселась прямо на ковер, почти под табуреткой, скрестив ноги и вооружившись планшетом.

— Так, теперь наклонись чуть вперед… Обопрись руками о колени… И выпяти пятую точку! Давай, Юдзу, ради искусства!

— Я чувствую себя идиоткой! — простонала я, отклячивая зад.

Настройка позы снова превратилась в цирк.

— Левее! Чуть прогни поясницу! Да не зажимайся ты, расслабь «булочки»! О, вот так! Идеально! Замри!

Замерла, чувствуя, как кровь стучит в висках от неловкости. Поза была просто запредельно смущающей. Но хуже было другое.

Я посмотрела вниз, на Сисэ.

Она сидела прямо подо мной, увлеченно чиркая стилусом. И она не переоделась! Эта чертова майка с вырезом была прямо подо мной! И из-за ракурса сверху вниз, каждый раз, когда я опускала глаза, мой взгляд неминуемо проваливался в это бездонное, пусть и фейковое, ущелье ее декольте!

Мамочки! Я не могу на это смотреть!

Судорожно, я то и дело отводила взгляд в сторону, на постер с каким-то мечником, на потолок, на лампу… Сисэ сопела от усердия.

И тут я осознала.

Я — по ту сторону.

Обычно я — та, кто смотрит. Кто водит карандашом по бумаге, кто ловит взглядом линии, тени, изгибы. Я — художник. Я — наблюдатель. Я та, кто заставляет других замирать, пока я изучаю их тела под разными углами, пока я ищу идеальный свет, пока я сверлю их взглядом, пытаясь поймать то самое, неуловимое выражение.

Сколько раз я заставляла Сару позировать? Часами. Иногда она засыпала, сидя на стуле, а я продолжала рисовать. Иногда она начинала ёрзать, жаловаться, что у неё затекла шея или онемели пальцы. А я просто говорила: «Ещё немного, Сай, ещё чуть-чуть, я почти закончила».

И она оставалась. Никогда не уходила. Даже когда у неё болела спина. Даже когда ей было скучно. Даже когда я рисовала её в самых неудобных, самых странных позах. Она терпела. Ради меня.

А теперь я стояла здесь, на табуретке, в позе, от которой хотелось провалиться сквозь землю, и чувствовала на себе взгляд Сисэ. Пристальный. Изучающий. Профессиональный. Такой же, каким, наверное, был мой собственный взгляд, когда я смотрела на Сару.

И я поняла.

Она чувствовала то же самое. Каждый раз. Когда я смотрела на неё, изучала линии её тела, её плечи, её ключицы, изгиб спины. Она чувствовала себя уязвимой, но оставалась.

Сисэ сопела от усердия. Её взгляд скользил по моей спине, по бёдрам, по тому, как ткань джинсов натягивается на ягодицах. Она не смотрела на меня как на человека — она смотрела как на форму, как на линию, как на тень. Так же, как я смотрела на Сару.

Внутри что-то дрогнуло.

Этот рисунок, который сейчас создаёт Сисэ, это не просто очередной эскиз. Это — отражение. Я впервые оказалась по ту сторону объектива. Впервые почувствовала на себе то, что чувствовала Сара каждый раз, когда я просила её замереть.

И мне захотелось поделиться этим с ней.

Не рисунком даже, а этим ощущением. Этим открытием. Тем, что я наконец поняла, каково это — быть моделью. Быть той, на кого смотрят, кого изучают, чьи линии и тени ловят на бумаге.

Представила, как отправлю Саре этот рисунок. Как она откроет сообщение и увидит меня, не как художницу, а как модель. Как она улыбнется своей кривой ухмылкой и напишет что-то вроде: «Ну наконец-то ты поняла, что я чувствовала, дура».

Но страх тут же накрыл меня с головой.

А вдруг она подумает, что я пытаюсь привлечь её внимание? Что я хвастаюсь? Что я навязываюсь? Что я… что я слишком много себе позволяю?

Сглотнула. Дважды.

Сисэ оторвалась от планшета и посмотрела на меня снизу вверх.

— Всё в порядке, Юдзу?

— Всё норм. Просто… задумалась.

Она кивнула и снова уткнулась в планшет, а я осталась стоять на табуретке, глядя в одну точку на стене, и думала о том, что этот рисунок как-то нужно показать Саре.

Потому что это — новый опыт. Новое открытие. И я хочу поделиться им с ней. Даже если страшно. Даже если внутри всё сжимается от одной мысли о том, что она увидит меня такой.

— Готово! — наконец торжественно оповестила Сисэ, поднимая планшет.

Со стоном облегчения я спрыгнула с табуретки. Мы уселись на кровать плечом к плечу и посмотрели на результат.

Мои джинсы на рисунке были прорисованы до каждой складочки. Ракурс снизу делал мои ноги бесконечными, а ту самую часть тела — невероятно округлой, аппетитной и притягивающей взгляд. Динамика линий была потрясающей. Я тут же сделала скрин и сохранила.

— Ого… — только и смогла выдавить я. — Это… это правда я?

— Агась! — гордо кивнула Сисэ. — Я же говорила — идеальный персик!

Мы начали бурно обсуждать штриховку и толщину линий.

— Юдзу… — тихо спросила она, наклонив голову. — А ты… ты отправляла Саре свои арты? Ну…

— Ч-что? Арты?

Сисэ робко улыбнулась.

— Ну да. Она же там далеко… В другом городе. Наверное, скучает. Если у меня была муза и она уехала бы, я, наверное, прислала ей свои работы, арты, чтобы она не грустила… Тупо, да?

Невинный вопрос.

— Нет, не тупо. — выдохнула я. — Пару раз. Я рисовала её в стиле её любимой манги и не могла такое не отправить.

— Прикольно! Покажешь потом? — спросила Сисэ.

— Не-е-е! Она просила никому и никогда не показывать! Хихик!

Мы залились милым смехом.

Но кое-какая мысль уже прочно засела в моей голове. Маленькая, опасная мысль.

〰〰〰〰〰〰〰

На улице стояла глубокая ночь. Фонари за окном заливали тротуар желтоватым светом, а в моей комнате царила тишина.

Вернулась домой я совершенно вымотанная, но внутри меня всё еще искрилась странная энергия, зародившаяся у Сисэ. Я была потрясена результатом (и, честно говоря, горда собой).

«А ты отправляла Саре свои арты?» — эти слова подруги эхом крутились в моей голове, словно назойливая мелодия.

Бросила ветровку на стул и прямиком направилась в душ.

Горячие струи воды били по плечам, смывая усталость, но они совершенно не помогали остудить голову.

Выключив воду, я насухо вытерлась пушистым полотенцем, оставив его висеть в ванной, и абсолютно голышом, шлепая босыми пятками по паркету, потопала в свою комнату. Свет я включать не стала, оставив лишь приглушенное свечение ночника. В такой полутьме было как-то спокойнее.

Подошла к столику и взяла флакончик увлажняющего молочка с ароматом цветущей вишни. Пора было переходить к ежевечернему ритуалу ухода за собой. Выдавив на ладонь прохладную, нежную массу, я начала медленно втирать ее в кожу.

Сначала лодыжки и икры.

Мои руки скользили вверх по ногам, массируя мышцы. Лосьон мягко покрыл бедра. Кожа под пальцами становилась бархатистой, скользящей. Я перешла к животику, очерчивая круги вокруг пупка.

На подушке передо мной валялся смартфон. А в нём был скрин. Рисунок моих ног в джинсах, снизу вверх. Сисэ конечно постаралась на славу. У нее талант. Короче, нужно это отправить Саре! Похвастаться успехами.

Подползла к телефону и посмотрела на скрин ещё раз. Уф! Арт получился… невероятно крутым. Будто кадр из очень популярной 18+ манги. Тени ложились идеально, подчеркивая каждый изгиб. Я аж сглотнула слюну.

А вдруг она подумает, что я навязываюсь? Или подумает, что я хвастаюсь, в то время, как она там тухнет в Осаке? Блин...

Не давая себе времени на раздумья, я нажала «Поделиться». Выбрала последний активный чат. От страха крепко зажмурила глаза, так что перед ними поплыли цветные пятна, и, не глядя, ткнула пальцем в кнопку «Отправить».

Вжух. Звук улетевшего сообщения прозвучал как выстрел стартового пистолета.

Бросила телефон на кровать, как раскаленный уголек, и отскочила к шкафу. Я сделала это! Секунды тянулись как часы. Ответа не было. Телефон молчал. Нервы были натянуты до предела. Чтобы хоть как-то отвлечься, я схватила из ящика первые попавшиеся трусики — нежно-розовые — и начала лихорадочно одеваться. Я просунула одну ногу, натянула ткань до колена, собираясь просунуть вторую…

ПИЛИК!

Уведомление разорвало тишину комнаты. Я вскрикнула, бросила трусики прямо на полпути и, запутавшись ногами в кружевах, рухнула коленями на ковер, чудом не разбив нос. По-пластунски, как солдат под обстрелом, я доползла до кровати и дрожащими руками схватила телефон. Разблокировала экран.

И тут моя душа буквально покинула тело через рот в виде маленького белого призрака.

Это была не Сара. Это был чат с Сисэ. Я отправила арт своих ног Сисэ! ЭПИЧЕСКИЙ, ГАЛАКТИЧЕСКИЙ ПРОВАЛ!

На экране висел арт, а под ним один за другим сыпался спам сообщений от подруги:

Сисэчка: [ ой. ]

Сисэчка: [ ну, это ]

Сисэчка: [ очень красиво (⁄ ⁄•⁄ω⁄•⁄ ⁄) ]

Сисэчка: [ то есть, прости, ой ]

Сисэчка: [ огогосики ]

Сисэчка: [ наверное я тоже должна тебе чтото... ]

Сисэчка: [ Изображение ]

Мои глаза, и без того круглые от ужаса, стали размером с суповые тарелки. На фото арт Сисэ, сохранённый, который рисовала я пока она сегодня позировала.

Начала задыхаться от паники. ЧТО ПРОИСХОДИТ?! Мои пальцы замелькали по клавиатуре со скоростью света.

Ю: [ СИСЭЧКА ПРОСТИ! ]

Ю: [ ЭТО НЕ ТЕБЕ! ЭТО ОШИБКА! НЕ СМОТРИ! УДАЛИ! ЗАКРОЙ ГЛАЗА! (╥﹏╥) ]

Ю: [ Я СЕЙЧАС УМРУ ОТ СТЫДА ПРЯМО ТУТ! ]

Через секунду пришел ответ.

Сисэчка: [ Ахахахахах! (≧◡≦) Юдзу я так и поняла! Ты такая милая! ]

Сисэчка: [ Не волнуйся, я уже удалила! ]

Выдохнула так шумно, что сдула прядь волос со лба. Сисэ — лучшая подруга на свете. Я плюхнулась на спину, глядя в потолок, и несколько секунд просто восстанавливала пульс. Затем, наконец, окончательно натянула трусики, надела любимую безразмерную футболку и уселась на кровать, скрестив ноги.

Пора. Открыла галерею. Нашла арт. Нажала «Поделиться». И в этот раз я была гипер-, мега-, ультра-внимательной. Смотрела на аватарку. По буквам прочитала имя: С-А-Р-А. Убедилась, что статус «В сети». И только убедившись на 1000%, нажала «Отправить».

В этот раз ответ пришел не просто быстро. Он пришел мгновенно.

Сара: [ я сохранила ]

Сара: [ даже если ты отправила это случайно, этого уже не изменить ]

Буууум! Очередной термоядерный взрыв румянца на моем лице. Я запищала в подушку, колотя по матрасу ногами.

Ю: [ Сара! Это не случайно! ]

Сара: [ значит, специально для меня? ]

Сара: [ это же ты? Узнаю ]

Сара: [ это ты в своих любимых джинсах, которые уже начали протираться на коленях и малость маловаты, но очень удобные, светлые ]

Она замечает всё!

Ю: [ Да, всё верно ]

Сара: [ сисэ рисовала, а ты позировала? уф-уф ]

Сара: [ с ума сойти, ты не только талантливая художница, но оказывается и модель крутая ]

Ю: [ Ну всё! Не смущай! Просто хотелось поделиться тем, как у нас получаются фансервисные арты и напомнить тебе, что я думаю о тебе ]

Сара: [ спасибо, что поделилась. Я всё поняла. Тебя впервые рисовали ТАК. Теперь ты понимаешь каково было мне когда я тебе позировала по 1000 часов? ЛОЛ ]

Фу... Это оказалось проще, чем я думала. Она восприняла это... нормально.

Уставилась на экран. Моргнула.

Ю: [ Агась! Я буду ещё присылать. Просто я думала, что это лишнее, что тебе не нужно. Если честно. Что буду отвлекать тебя или раздражать. ]

Сара: [ тебе вредно много думать. Присылай в любое время ]

Ю: [ Оки! ]

Сара: [ сладких снов, Юдзу ]

Телефон упал на одеяло, а я закрыла лицо пылающими ладонями, сворачиваясь в клубочек. Она была довольна! И я... я тоже была невероятно рада. Несмотря на весь стыд, страх, неуверенность, на ошибку с Сисэ, на мое смущение.

〰〰〰〰〰〰〰

Нравится? Юдзу и Сара ждут вас в ТГК: @TakefasaProject

Глава 24: Сладость или шалость?

Конец октября.

26 число, пятница.

За окном кабинета школьного психолога висело тяжелое, серое небо, готовое вот-вот разразиться мелким осенним дождём.

Сидя на удобном кресле, закинула ногу на ногу и ритмично покачивая носком ботинка. После лагеря мои сеансы с Сакиро-сенсей продолжились на той же регулярной основе. Если так подумать, то это вообще единственное, что имело хоть какую-то стабильность и постоянство в моей жизни.

Хотя, кого я обманываю?

Настоящие эмоциональные американские горки мне устраивала только Юдзу. Остальной мир мог хоть в тартарары провалиться — мне было плевать. Но и Нэкогава постоянством не отличалась. После того нашего откровенного созвона, когда она, всхлипывая, призналась, что хочет слышать мой голос и не желает «давать мне время»... мы не стали созваниваться чаще. Так, на выходных, или посреди недели, разок-другой. Переписки тоже изменились. Стали проще. Как у старых подруг детства, которые понимают друг друга без надрыва. Так, наверное, и должно быть в «здоровых» отношениях, да? Бесит.

Но. Теперь она изредка присылает свои наброски, арты, черновики. Это чертовски приятно. Она думала, что будет меня отвлекать. Боялась, что это лишнее или я не пойму. Но как же приятно получать эти сообщения, открывать файл и видеть...

Мои раздумья прервала Сакиро, бесшумно скользнув в кабинет. На ней был строгий тёмно-синий костюм, подчёркивающий её женственную, взрослую фигуру.

— Прости, Сато, пришлось задержаться у директора. Тебя обсуждали, — спокойно произнесла она, проходя за свой стол и опускаясь в кресло.

— Меня? — я хрипло хмыкнула, скептически изогнув бровь.

— Да. Было, так скажем, две повестки. Первая о том, что скоро наши сеансы с тобой прекратятся. Обязательный курс заканчивается в ноябре, — она раскрыла свою рабочую тетрадь, щёлкнула ручкой и изящным движением поправила очки на переносице. — Ведь от твоей мамы поступила информация и подтверждение, в школу и в опеку. Развод с твоим отцом скоро завершится, все бумаги улягутся, и ты...

— Ясно, — я отрезала резко, словно катаной.

Не хотела, чтобы она договаривала. Эти слова были слишком опасными, слишком острыми.

— А второй повод какой был? — бросила я, уставившись в окно, лишь бы не смотреть ей в глаза.

— А во-вторых, меня тщательно допрашивали о твоём хулиганстве и, скажем так, пути исправления.

— А. Ничего нового, — я лениво передёрнула плечами.

— Да. Что ж, давай начнём?

Сакиро, по своей профессиональной привычке, плавно и аккуратно начала ковыряться в моих мозгах своими наводящими вопросами. И всё бы ничего, я к этому привыкла, да только сегодня я её почти не слушала, отвечая на автопилоте. Мои мысли улетели далеко. К матери. К отцу. И к...

Глядя на свинцовые тучи, я грызла ноготь большого пальца. Смогу ли я когда-то простить мать? Смогу ли забыть отца? Сакиро вечно намекает, что я «должна отпустить и простить», чтобы двигаться дальше. Пха. Ну уж нет. Это не аниме про силу дружбы и всепрощение.

— А что насчёт твоей подруги из Токио? — голос психолога вдруг разрезал тишину кабинета. — Нэкогава Юдзу. Вы всё так же плотно общаетесь, как летом?

Услышав её имя, я мгновенно вышла из транса. Мой взгляд метнулся к Сакиро, стал колючим и пристальным, как у дикой кошки. Я напряглась, скрестив руки на груди.

— Нет, не так же, — легко, даже слишком небрежно ответила я, но голос слегка дрогнул. — Реже созвоны. Переписка проще. Я больше не настаиваю, не давлю. А у неё своя жизнь. Причём очень интересная... насыщенная.

— Тебе больно от этого? — вопрос прилетел прямо в сердце. Сакиро отложила ручку, сцепив пальцы в замок.

— Больно, конечно. А как иначе?! — я вдруг завелась. Голос стал громче, наглее, я чуть подалась вперёд, опираясь руками о колени. Я злилась не на Сакиро, а на саму ситуацию. — Это, блин, совсем не просто!

— Важно понимать, Сато... Чувствуешь ли ты, что ваша дружба и ваша связь рвётся из-за этого расстояния? — она выдержала драматичную паузу, поправив очки. — Или, может быть, рвётся ваша созависимость?

— Опять вы за своё? Созависимость? — я недовольно нахмурилась, откинувшись на спинку кресла.

— Конечно. Мы ведь с тобой обсуждали, как это бывает разрушительно.

— Обсуждали. Вы тогда много чего наговорили, — я отвела взгляд, кусая губу. В груди противно защемило. — Но мы... Мы с Юдзу... Знаете, мы как будто были одним целым. А теперь не одно. Точнее... если я вернусь в Токио, то мне просто придётся заново стараться стать для неё лучшей подругой. Завоёвывать это место заново.

Произнесла это, и мерзкий ком встал поперёк горла. Дышать стало тяжело.

— Но ты говоришь, что вы всё равно общаетесь, — мягко продолжила Сакиро. — Общение стало хуже? Ты чувствуешь, что она стала чужим человеком?

— Нет, — я мотнула головой, глядя на свои ботинки. — Не хуже. Просто реже. Дальше. Но... — я подняла на неё тяжёлый взгляд. — Она не стала чужим человеком. И никогда не станет. Мы всё так же понимаем друг друга без слов. Я кожей чувствую её желания, её настроение, даже через чёртов экран смартфона.

— То есть, ваша нить не рвётся, — Сакиро еле заметно улыбнулась уголками губ и что-то черкнула в тетради. — Это здоровая динамика. И я вижу, что ты много работаешь над собой, Сара.

— О-о, это что, сейчас был комплимент от Снежной Королевы? — я ехидно оскалилась, пряча за привычной дерзостью свою уязвимость. Сил откровенничать больше не было.

Остаток сеанса Сакиро выдала мне парочку дежурных советов в стиле «как дышать маточкой и ловить дзен», и я пулей вылетела из кабинета.

〰〰〰〰〰〰〰

31 октября.

Шла пешком по прохладным улицам Осаки в сторону дома Сакиро-сенсей, чтобы забрать Хаясэ.

Черт. Какого хрена? Почему я вообще на это повелась?! Как я умудрилась согласиться на ночевку с 14-летней дочерью моего мозгоправа?! Ля-я-я...

Ветер трепал полы моей старой, потёртой кожаной косухи. Достала сигарету, щёлкнула зажигалкой и глубоко затянулась. А ведь я держалась, не курила почти неделю! Эх, Сато... Идти оставалось минут пятнадцать. Достала из кармана смартфон и открыла чат с Юдзу. Надо же как-то убить время.

Написала первой.

С: [ Утречко, Ю. ]

Ответ прилетел быстро, я едва успела сделать вторую затяжку и пролистать пару шортсов в ленте.

Юдзу: [ Сайка, утречко!!! (≧◡≦) Ты написала первая?! Я так рада!!! ]

С: [ Тебе показалось. ]

Юдзу: [ Не-а, не показалось! Вот оно! Я заскринила! ]

Следом прилетает скриншот нашего чата, где моё сообщение обведено огромным, кривым красным кружочком с кучей восклицательных знаков.

Юдзу: [ Сегодня Хэллоуин... Какие планы? ]

Юдзу: [ Как ты там вообще? ]

Боже... Бесит. Бесючая, сладкая, ванильная единорожка. Если бы она сейчас была рядом, я бы затискала её до полусмерти, зарываясь носом в её мягкие волосы. Так. Стоп. Тормози, Сато. Никакого напора. Спокойствие. Вдох-выдох.

С: [ Лучше, правда. Спасибо, что на связи всегда, Юдзу. Недавно психолог сказала, что я молодец. И знаешь, это было тяжело признать. И я знаю, что дальше будет ещё тяжелее. Но... ]

Зависла над клавиатурой. Набрала... Стерла. Набрала. Снова стерла. Твою мать.

С: [ Прости. Не важно. ]

Юдзу: [ Важно, Сай! Я всегда тебя выслушаю! (ง ื▿ ื)ว ]

Нервно выкинула окурок в урну, откинула чёлку, которую назойливый ветер швырял в глаза. Провела ладонью по виску. За эти месяцы мои волосы отросли — это больше не был колючий ёжик, теперь в них вполне можно было зарыться пальцами.

С: [ Знаю. Верю. Короче, я сейчас иду забрать Хаясэ. И мы пойдём ко мне. С ночёвкой. Я понятия не имею, как я на это согласилась, нахрена оно мне надо и что мне вообще с ней делать?! ]

Юдзу: [ Э-э-э?! Ты боишься 14-летнего подростка и не знаешь, как развлечь её на ночёвке в Хэллоуин?! У-у-у... (¬_¬) ]

Юдзу: [ Кто ты такая?! Куда ты дела мою дерзкую Сару?! Она всегда знала, как устроить отвал башки на Хэллоуин! Я чую неладное... Самозванка! ]

Прямо представила, как Нэкогава на том конце провода надувает свои мягкие щёчки, включает режим «детектив-Юдзу» и, наверное, даже мысленно накидывает на плечи свой бежевый плащ. Невольно фыркнула, поперхнувшись смешком, пряча улыбку в воротник косухи.

С: [ Это я. Я это. ]

Юдзу: [ Докажи! ಠ_ಠ ]

Остановилась посреди тротуара. Докажи? Раньше я бы... Ох, мама дорогая. Раньше я бы прислала ей такое доказательство или написала такие пошлости, что она бы залилась краской до самых пят и не отвечала мне до глубокой ночи, прячась под одеялом. Пха! Но нет. Хорош, Сара. Держи себя в руках. Надо выбрать что-то попроще. Безобидное.

С: [ У тебя над правым соском есть крошечная родинка. Её не видно ни в лифчике, ни в купальнике, потому что она на самом незагорелом, белом участке кожи. И никто, кроме меня, не может об этом знать. ]

Тишина длилась секунд тридцать.

Юдзу: [ САЙКА, БЛИН!!! (⁄ ⁄>⁄ ▽ ⁄<⁄ ⁄) ]

Юдзу: [ ПИПЕЦ ПРОСТО!!! Могла бы и как-то попроще доказать!!! Извращенка! ]

Хлопнула себя ладонью по лбу. Блин. А я ведь реально выбирала вариант попроще! Кажется, мне предстоит ещё работать и работать над своими социальными фильтрами... Я разочарованно покачала головой самой себе и зашагала дальше.

С: [ Прости. ]

Юдзу: [ Принимается. ╰(▔∀▔)╯ А насчёт ночёвки... Ну мы же с тобой в 14 тоже устраивали ночёвки на Хэллоуин! Помнишь? У тебя есть опыт! Хи-хик~ ]

С: [ Ты совсем дура? В 14 мы нарядились развратными феями в мини-юбках, попёрлись в таком виде на ивент в кафе, отплясывали там до мозолей, а ночью завалились к тебе домой и пытались смастерить себе костюмы мумий, используя только туалетную бумагу и эластичный бинт! ]

Юдзу: [ Ну-у... Аргумент. С Хаясэ так делать, наверное, не стоит... ]

Юдзу: [ Но ты просто будь собой, Сай! Она же тебя не боится. Если бы боялась давно бы сверкала пятками. ]

С: [ Юдзу, это вообще её ПЕРВАЯ в жизни ночёвка у подруги ]

Юдзу: [ Тем более! Не нужно изобретать велосипед! ]

И тут Нэкогаву прорвало. Она начала строчить мне километровые списки советов, как провести «базовую, нормальную ночёвку» для девочки-подростка. Маски для лица, сплетни про мальчиков, страшные истории при свете фонарика, попкорн и ромкомы. Я читала этот девчачий бред, закатывая глаза, но мотала на ус. Я уже подходила к аккуратному двухэтажному дому Сакиро.

Спросила, в силе ли её собственные планы. Юдзу ответила мгновенно. Да, она идёт отмечать к Эмме. И, как бы невзначай, добавила, что с ними будут Ахико и Сисэ. «Чисто девичник, никаких парней!», — написала она, прикрепив стикер с танцующими котиками.

В груди кольнуло. В роскошном лофте этой платиновой стервы Эммы. В компании других девчонок. Веселится. Без меня. Я стиснула зубы.

С: [ Спасибо, Ю. Хорошего праздника. ]

Юдзу: [ :* ]

Спрятала телефон, выдохнула облачко пара и решительно нажала кнопку звонка.

Дверь открыла Сакиро-сенсей. В домашнем кардигане она выглядела менее пугающей, но взгляд её оставался цепким. Она позвала дочь.

Хаясэ сбежала со второго этажа, как миниатюрный ураган. На ней был объёмный, пушистый нежно-розовый свитер, который делал её похожей на зефирку и ещё больше скрывал её абсолютно плоскую грудь, и обычные синие джинсы. Возле двери она схватила свой рюкзачок, торопливо чмокнула мать в щёку и выскочила ко мне на крыльцо. Сакиро смерила меня долгим, очень подозрительным взглядом, словно отдавала овечку на попечение волку. Я хмыкнула и клятвенно пообещала вернуть ребёнка в целости и сохранности.

Мы зашагали в сторону дома бабушки Мии, то есть, моего нынешнего пристанища. Хаясэ семенила рядом, то и дело поглядывая на меня своими огромными глазами.

— Сара... а как мне себя вести с твоей бабушкой? — робко спросила она, теребя лямку рюкзака. — Я должна ей поклониться? Или помочь с ужином?

— Расслабься, мелкая, — я усмехнулась, засунув руки в карманы косухи. — Бабушке вообще пофиг. Она на второй этаж, где моя берлога, даже не поднимается. А ночью ложится спать рано, закидывается своими таблетками, и спит как убитая. Её даже криками не разбудишь, так что мы можем делать что угодно.

Хаясэ округлила глаза, споткнувшись на ровном месте.

— Э-э-э?! — её щёки вспыхнули. — А... а разве мы планируем кричать ночью?!

Мой мозг заскрипел, я зависла, медленно повернув к ней голову. Представила, как эта фраза прозвучала со стороны. Святые угодники.

— Нет, Хаясэ, кричать мы не планируем. Это просто метафора. Забудь, — я потёрла переносицу, чувствуя себя идиотищем.

Остаток пути мы обсуждали, чем будем заниматься. Точнее, Хаясэ щебетала на энтузиазме, вся сияя от предвкушения своей «первой взрослой ночёвки», а я кивала, снова и снова задаваясь вопросом: «Нахрена я на это подписалась?».

〰〰〰〰〰〰〰

Дома нас встретила бабушка Мия.

Всё прошло максимально гладко. Она покормила нас вкусным карри, не задала ни единого лишнего вопроса, не допрашивала Хаясэ об оценках или планах на жизнь, и просто ушла к себе в комнату смотреть дорамы.

Когда мы поднимались по лестнице, Хаясэ шла позади меня и тихонько пробормотала:

— Я в шоке... У вас тут такая свобода. Моя мама бы уже тысячу раз спросила, вымыла ли я руки и сделала ли уроки...

Гиперконтроль Сакиро сделал из девчонки птичку в клетке. Я лишь сочувственно хмыкнула, толкая дверь в свою комнату.

Моя спальня была воплощением минимализма. Здесь не было ни одного зеркала. Кровать, письменный стол, стул, шкаф, пара полок с мангой да мягкий коврик на полу. Вот и весь уют. Ах да, и старые обои в цветочек, чтоб их.

Хаясэ вошла, неловко переминаясь с ноги на ногу. Она была такой зажатой, словно боялась дышать слишком громко. Я бросила косуху на стул, плюхнулась на коврик по-турецки и похлопала по месту рядом с собой.

— Падай. Располагайся. Чувствуй себя как дома, только не ломай мебель.

Она несмело улыбнулась и опустилась на ковёр.

— Здесь жарковато, — пискнула она и, скрестив руки, потянула свой розовый зефирный свитер через голову.

И тут произошёл классический, тупой конфуз. Свитер потянул за собой её белую футболку. Ткань поползла вверх, оголяя бледный, худенький животик и... Я резко отвернулась, уставившись в стену так напряжённо, будто там показывали финал Лиги Чемпионов. Краем глаза я успела заметить только полоску спортивного топика, но мне и этого хватило, чтобы почувствовать себя старым извращенцем. Слава богу, Хаясэ быстро одёрнула футболку вниз, смущённо хихикнув. Я сглотнула, напоминая себе: Ей 14. Ей 14, Сато. Веди себя прилично.

— Я... я принесла карточки! Как и обещала! — Хаясэ, с раскрасневшимися щеками, поспешно выудила из рюкзака колоду с какими-то аниме-персонажами.

Мы начали играть прямо на полу. И, к моему удивлению, лёд тронулся. Как только дело дошло до игры, робкая, стеснительная мышка Хаясэ испарилась. На её месте появился неуступчивый, азартный и чертовски настырный игрок, который раз за разом громил меня в пух и прах. Я ворчала, закатывала глаза, но старалась вести себя «правильно» и быть хорошей старшей подругой. И, кажется, у меня даже начало получаться.

〰〰〰〰〰〰〰

Щелк.

Я с громким вздохом откинулась на спину, раскинув руки по пушистому ворсу ковра. Потолок моей комнаты казался сейчас необычайно интересным.

— Один... Десять... — простонала я, прикрыв глаза. — Ты издеваешься надо мной, мелкая?

Я потянулась всем телом так, что суставы сладко хрустнули. Хаясэ сидела напротив, аккуратно поджав под себя ножки в своих синих джинсах. На ней была милая белая футболочка, а щёки пылали от азарта. Она виновато, но донельзя довольно улыбалась, собирая свою колоду аниме-карточек.

И я ведь точно знала, что этот один-единственный балл она мне просто поддалась!

Уступила, не в силах смотреть, как я с важным видом бью её редкую голографическую карту каким-то базовым гоблином, искренне веря, что выиграла. Правила этой игры были для меня сложнее, чем квантовая физика!

Сев, скрестив ноги, я почесала затылок. Так, ладно. Игровая часть девичника провалена. Что там писала Юдзу?

Маски для лица. У меня их отродясь не было. Я умываюсь водой и мылом, откуда у меня, блин, маски?

Сплетни о мальчиках. Ну... это можно.

Ромкомы и попкорн. О! Вот это по моей части!

Страшные истории с фонариком. Оставим на глубокую ночь.

Решительно поднялась, подошла к столу и открыла ноутбук. Из сумки, брошенной в углу, я выудила два пакетика попкорна для микроволновки. Закинув их в микроволновку на первом этаже и вернувшись с горячей, пахнущей маслом и солью миской, я уселась на кровать. На экране ноутбука уже была открыта вкладка с какой-то розово-сопливой романтической комедией про старшеклассников.

Перевела взгляд на Хаясэ. Она всё так же сидела на ковре, перебирая свои карточки. Её глаза то и дело скользили по постерам из старой манги на моих полках. Ей тут было явно... не по себе. Слишком много моих «пацанских» вайбов, слишком мало привычного ей девчачьего уюта.

Со вздохом закрыла вкладку с ромкомом.

— Эй, малыш, — позвала я. Хаясэ вздрогнула и подняла на меня свои огромные глаза. — Какое аниме посоветуешь включить? Давай своё самое любимое!

Её реакция была такой, словно я только что подарила ей ключи от Токио Диснейленда. Девочка буквально засветилась. Вокруг неё будто появились невидимые звёздочки и цветочки. Она начала тараторить, перечисляя, кажется, тысячу названий, жанров и студий. Я выловила то, которое она произнесла с особенным придыханием, и быстро вбила в поиск.

Затем я запрыгнула на кровать, подтянула к стене пару объёмных подушек, соорудив мягкую спинку. Похлопала ладонью по матрасу рядом с собой:

— Заваливайся. Отсюда лучше видно.

Хаясэ замерла, прижав к груди колоду карт. В её глазах читался первобытный ужас благовоспитанной девочки. Сесть? На чужую кровать? Прямо так?! Её мозг явно закоротило, потому что в следующую секунду она выпалила совершенно тупую фразу:

— Н-но как я могу сесть на чужую кровать в уличной одежде?! М-может... может, мне стоит раздеться?! — она покраснела так густо, что из ушей едва не пошёл пар, и её ручки судорожно потянулись к подолу футболки. Или к пуговице на джинсах. Не знаю.

Я как раз закинула в рот горсть попкорна и... подавилась.

— Кха-кха! Стой! Тормози! — я закашлялась, махая руками. — Так, раздеваться будем ночью, перед сном! А сейчас просто заваливайся рядом и всё, я разрешаю! Моя кровать — мои правила!

Через силу, словно ступая по минному полю, Хаясэ забралась на матрас. Но стоило ей прислониться к подушке, взять в руки миску с попкорном и бросить взгляд на экран ноутбука, где заиграл знакомый ей опенинг... её отпустило.

О, как её отпустило! Следующие пару часов я сидела, подперев щеку кулаком, и слушала невероятно увлечённый, милый инфопоток. Она с горящими глазами рассказывала мне биографии персонажей, их скрытые мотивы, родословные, и даже накидала парочку жёстких спойлеров, из-за которых сама же потом виновато ойкала и прикрывала ротик ладошкой.

А я смотрела на неё и думала: «Юдзу была права. Нужно просто дать ей быть собой».

Пара часов пролетела совершенно незаметно.

На середине очередного эпизода Хаясэ, смущённо переминаясь, отпросилась в туалет. Буквально отпросилась, как у строгой учительницы на контрольной!

— Выйди за дверь, сделай два шага прямо — там дверь. Это не квест, Хаясэ, — вздохнула я, провожая её в коридор и читая очередную лекцию на тему «чувствуй себя как дома и не спрашивай разрешений».

Она скрылась за дверью ванной, щёлкнув замком. В коридоре повисла тишина. Я прислонилась спиной к косяку своей комнаты и скрестила руки на груди. Тишина тут же впустила в голову мысли. Мысли о Токио.

Как она там? Наверное, уже приехала к Эмме. У них там, небось, неоновые подсветки, дорогая музыка и вид на ночной город. Интересно, будут ли они наряжаться в костюмы? Сегодня же Хэллоуин. Раньше это была наша с Юдзу традиция. Каждый год мы придумывали парные наряды, спорили до хрипоты, красились перед одним зеркалом, толкаясь бёдрами... В груди снова неприятно затянуло.

Так, стоп. Отставить рефлексию. Маски для лица! Сплетни! Девичьи штучки! Я обещала Юдзу, что проведу эту ночёвку по высшему разряду, и я это сделаю!

Щёлкнул замок, Хаясэ вышла из ванной, ежась от прохлады коридора. Я шагнула к ней, сдернула с крючка её объёмный розовый свитер-зефирку и резким, немного грубоватым движением напялила ей через голову.

— Одеваемся! Нам пора! — скомандовала я.

— Эй! — пискнула она, барахтаясь в горловине.

Когда её личико показалось наружу, волосы были растрёпаны, как после урагана, а чёлка торчала в разные стороны. Я, кажется, случайно задела её щёку костяшками пальцев. Хаясэ подняла на меня обиженный, как у надувшегося хомяка, взгляд.

Встав на невольную паузу, сердце почему-то дрогнуло. Медленно я протянула руку и кончиками пальцев пригладила её непослушные волосы. Заправила прядь за ухо. Затем мягко провела большим пальцем по той самой щеке, которую задела. Кожа у неё была невероятно нежной.

Хаясэ застыла. На секунду она инстинктивно прикрыла глаза, подавшись навстречу моему прикосновению, словно котёнок. А потом резко распахнула их, вспыхнув таким ярким румянцем, что он был заметен даже в полумраке коридора.

— В-вау... — выдохнула она, глядя на меня снизу вверх блестящими глазками. — Я... я не знала, что ты бываешь такой... нежной, Сара.

Я одёрнула руку, словно обжегшись. Мои собственные уши, кажется, предательски загорелись.

— Меньше болтай, мелкая, — буркнула я, разворачиваясь на пятках. — Собирайся.

— Э-э? К-куда это мы?! — опомнилась она, семеня за мной.

— Идём в косметический магазин! А потом в ту кафешку на углу! За праздничными стаканчиками и печеньем! Живо!

Мы вывалились на улицу. Ещё только середина дня, но уже было ветренно, немного свежо.

〰〰〰〰〰〰〰

В комбини я устроила настоящее шоу, стоя перед огромным стеллажом с косметикой.

— Муцин улитки? Гиалуроновая кислота? Коллаген из плавника акулы?! — я тыкала пальцем в яркие пакетики с тканевыми масками. — Что это вообще за зелья из RPG-игры? Хаясэ, выручай, иначе я куплю ту, на которой нарисована самая злая свинья!

Хаясэ, хихикая в ладошки, взяла инициативу в свои руки. Она деловито перебирала пакетики, со знанием дела объясняя мне разницу между увлажнением и тонизированием.

Затем мы набрали целую корзину мармеладок, чипсов и каких-то шипучек.

После этого залетели в кафешку рядом. Там мы урвали два стильных осенних стаканчика с горячим, сладким тыквенным латте (для Хаясэ) и чёрным кофе с карамелью (для меня), а ещё целый бумажный пакет песочного печенья в форме привидений и летучих мышей.

Вернувшись домой, мы решили переодеться в «домашнее».

Хаясэ ушла в ванную, а я осталась в комнате. Стянула джинсы и косуху, натянула короткие спортивные шорты и лёгкую, свободную серую майку. Лифчик полетел куда-то в угол. Терпеть не могу эту хрень дома. Да, майка была тонковата, а я была... ну, скажем так, ткань довольно откровенно обрисовывала контуры. Но, блин, мы же две девчонки, ничего страшного не случится!

Тупая привычка.

Хаясэ вернулась в шортиках и просторной футболке. Мы развалились на пушистом ковре, приняв уютные, слегка расхлябанные позы.

— Ложись головой мне на колени, — скомандовала я, разрывая упаковку с маской.

Хаясэ послушно улеглась, глядя на меня снизу вверх. Я, высунув от усердия кончик языка, нацепила на её лицо мокрую, холодную тканевую маску, стараясь расправить складочки. Затем она сделала то же самое со мной. Видок у нас был знатный. Два глянцевых маньяка.

Мы лежали на полу в полумраке (из-за пасмурной погоды за окном), освещаемом только ночником. Хаясэ болтала ножками в воздухе, принимая невероятно милые и невинные позы, от которых у любого парня потекла бы кровь из носа, но для нас это было просто комфортно. Разговор, естественно, свернул на мальчиков.

— ...И представляешь, Сара! — вещала Хаясэ, активно жестикулируя. — Я думала, он такой романтичный, а он просто использовал меня, чтобы списать домашку по математике! Идиот!

— Все они идиоты в этом возрасте, — авторитетно заявила я, откусывая у печенья-привидения голову. — Забудь про него.

Хаясэ перевернулась на живот, подперев подбородок руками. Её футболка чуть сползла, оголяя худенькие плечи.

— А тебе... — она хитро прищурилась из-под маски. — Тебе когда-нибудь нравился кто-то из мальчиков? Ты же старше, наверняка у тебя куча опыта!

Ой. Печенье застряло в горле. Мой взгляд метнулся к потолку, мозг лихорадочно соображал. Сказать правду, что меня парни никогда в жизни не интересовали и у меня ноль романтического опыта? Рано ей наверное такое знать? Ай, ладно...

— Не-а, — я лениво отмахнулась, почесав бровь. — Никогда не нравились. Знаешь, может, я просто ещё не встретила своего... этого... принца? Или как там это говорится в ваших сёдзё-мангах.

— О-о-о... — протянула она мечтательно, но тут же переключилась: — А у Юдзу как с этим? С мальчиками?

Моё лицо под маской, наверное, стало пунцовым, но ответила я с наигранной бодростью:

— Ну, у неё, как и у меня, ровно ноль романтического опыта! Аха-ха! Но... она делает успехи. Да. Уже была на парочке свиданий со старшеклассником. Он её репетитор. Ботан-зануда, конечно, но... вроде красивый. Ей нравится.

Слова давались тяжело.

— Круто! — Хаясэ захлопала в ладоши, не замечая моего состояния. — Я так соскучилась по Юдзу! Она такая милая, добрая и светлая!

— Да... Это точно, — выдохнула я, чувствуя, как сжимается сердце.

— Хотела бы я посмотреть на этого её репетитора! Наверняка красавчик! — Хаясэ вдруг покраснела, отвела взгляд и, ковыряя ворс ковра пальцем, тихо добавила: — Знаешь... может, я даже буду поступать в старшую школу к вам... в Токио... в следующем году!

Я аж поперхнулась.

— Чего?! В Токио?! — я в шоке уставилась на эту домашнюю девочку, которая только-только впервые осталась на ночёвку без мамы. Что за новости?!

И тут...

Дзынь!

Раздался звонок в дверь. Один. Короткий. Но до мурашек настойчивый и резкий.

Мы обе замерли. В тишине дома этот звук прозвучал как выстрел. Я никого не ждала. Время близилось к вечеру. Хаясэ испуганно пискнула и дёрнулась так, что увлажняющая маска на её лбу отклеилась и кончик отвис. Да, мы всё ещё сидели в этих дурацких склизких масках.

С первого этажа раздался недовольный крик бабушки Мии:

— Сара! Иди открой! Я не при параде, чтобы встречать гостей!

Мысленно выругалась, поднялась с пола, поправила сползающую майку (которая без лифчика вообще не скрывала того факта, что мне стало прохладно) и, шлёпая босыми ногами по ступеням, начала спускаться вниз. Маску снимать не стала — пусть внезапный гость испугается.

Подошла к двери. Вздохнула. Повернула замок и распахнула створку.

А там...

На пороге, освещённая тусклым жёлтым светом уличного фонаря, стояла девушка.

Её светло-каштановые, очень светлые, как сено наверное, волосы были убраны в тугой, высокий хвост, который трепал осенний ветер. Глаза... Пронзительные, ярко-голубые глаза цвета ясного летнего неба, с заострёнными внешними уголками. Взгляд хитрой, хищной кошки. Бледная, почти фарфоровая кожа.

На ней была накинута синяя спортивная ветровка, а на шее... На шее был небрежно повязан серый, крупной ручной вязки шарф. Шарф, который связала моя бабушка Мия, и который я лично отдала ей перед тем прощанием.

Это была Майко.

Она скользнула взглядом по моей фигуре, по коротким шортам, по тонкой майке, сквозь которую проступал рельеф, и, наконец, её взгляд остановился на моём лице, залепленном тканевой маской.

Моя реакция застыла где-то между шоком, ступором и желанием провалиться сквозь землю.

Майко, не моргнув и глазом, выдержала паузу, наслаждаясь моим видом. Её тонкие губы дрогнули, и вместо приветствия, извинений или объяснений, она произнесла своим бархатным, чуть хрипловатым голосом:

— Сладость или шалость, бритва?

Стоя, я всё ещё не верила своим глазам. Ветер холодил босые ноги. Мозг, наконец, перезагрузился, выдавая привычную, дерзкую Сару.

— Шалость, — ответила я после паузы, не отводя взгляда.

Майко улыбнулась. Я тоже.

И в темноте октябрьской ночи, на пороге старого дома, расцвели две абсолютно одинаковые, наглые ухмылки на один бок.

〰〰〰〰〰〰〰

Нравится? Юдзу и Сара ждут вас в ТГК: @TakefasaProject

Глава 25: Хэллоуин: Токио VS Осака

PART 1. POV ЮДЗУ

31 октября. Вечерело. Токио за окном потихоньку окрашивался в теплые огни фонарей и неоновых вывесок, а прохладный ветерок недвусмысленно намекал: летнее тепло окончательно капитулировало перед осенью.

Стоя перед массивной дверью Эммы, я переминалась с ноги на ногу. Приехала, как мы и договаривались, с ночевкой, завтра прямо отсюда двинем в школу. В одной руке я сжимала сумочку со сменной одеждой и косметичкой, а в другой — необъятный, просто колоссальный пакет маршмеллоу.

Сегодняшний день заставлял мое сердце биться где-то в горле еще по одной причине: со дня на день, возможно, даже сегодня, нам должен прийти ответ от редакции журнала «Манга Проджект». От нервов хотелось съесть весь этот зефир в одиночку!

Нажала на кнопку звонка.

В ожидании огляделась. Хотя, можно ли вообще называть это место «квартирой»? Двухуровневый пентхаус с домашним кинотеатром, зоной отдыха и личным бассейном на балконе... Звучит как локация из манги про богатых наследников.

Дверь бесшумно распахнулась.

— Кошелек или жизнь, сладкая моя?~ — промурлыкал знакомый бархатный голос.

Подняла взгляд и... моя челюсть с тихим стуком встретилась с полом.

Эмма стояла в дверном проеме в костюме ведьмы. Но это была не та добрая ведьмочка из детских сказок! На ней был тугой, невероятно тесный черно-фиолетовый корсет, который безбожно сдавливал её талию и так приподнимал её... выдающиеся достоинства, что казалось, они вот-вот вырвутся на свободу. Короткая, безумно короткая пышная юбка едва прикрывала бедра, открывая вид на длинные ноги в чулках в крупную сетку. На голове красовалась изящная остроконечная шляпа с оранжевой лентой.

— Э-Эмма... — я судорожно сглотнула, щеки залились румянцем. — Т-твой наряд... Он же... он же совсем открытый! Ты же почти... Ай-ой!

Закрыв лицо свободной рукой, я конечно же подглядывала сквозь пальцы. Эмма лишь звонко рассмеялась, грациозно опираясь бедром о косяк.

— Это Хэллоуин, солнышко! — она игриво подмигнула. — Стесняться — это так скучно! Проходи давай.

Послушно юркнула внутрь, сняла свою бежевую парку и повесила у входа. Оставшись в своем наряде, я робко покрутилась перед ней. На мне было простое, но милое черное платье с кружевными вставками и мелким декором в виде летучих мышей. На левом бедре красовался черный ремешок-гартер, пикантно обтягивающий кожу и создающий идеальную «абсолютную территорию» между краем платья и плотными черными чулками с маленькими крылышками. А волосы украшала заколка — не обычная серебряная, а темная, в форме острых крыльев летучей мыши. Подарок от Сисэ на мой День Рождения. Пригодился!

— О-я, о-я... — глаза Эммы хищно блеснули, она прикусила губу, осматривая меня с ног до головы. — Какая готическая Лолита пожаловала в мой замок. Чертовски мило, Юдзу. И этот ремешок на ножке... Мое почтение.

Смущенно пискнув, я обула пушистые тапочки и семенящим шагом прошла в гостиную.

Там, в зоне домашнего кинотеатра перед огромным черным диваном, всё было готово к празднику. На стеклянном столе красовалась пузатая тыква со страшно-милой вырезанной рожицей, вазочки со сладостями и, конечно же, бутылка дорогого вина с двумя бокалами. За панорамными окнами сгущался фиолетово-розовый закат.

— Эмма... — я робко присела на краешек дивана, ставя свой пакет с зефиром на стол. — Ты ведь не против, что я пригласила и Ямагучи Сисэ?

Эмма, плавно покачивая бедрами, подошла ближе. Она не стала садиться, а нависла надо мной, уперев руки в бока.

— Ямагучи? Ну, вообще-то, изначально я планировала отмечать только с тобой. Тет-а-тет, так сказать, при свечах... — она лукаво улыбнулась сверху вниз. — Но потом, так и быть, пришлось вписать в список гостей еще и Андо Ахико. Эту робкую мышку я, допустим, воспринимаю как забавную младшую сестренку. Но вот Ямагучи...

— Ну Эмм-о-о-чка! — я сложила ручки в умоляющем жесте и состроила свои самые щенячьи, умилительные глазки, глядя на неё снизу вверх. — Позя-я-язя!

— Угх... — Эмма картинно закатила глаза, не в силах сопротивляться моему секретному оружию. — Ладно-ладно! Я же не запретила! Просто высказала своё законное «фе!». Обещаю быть самой гостеприимной ведьмой в Токио. А теперь... малышка, пойдем-ка со мной.

— К-куда? — пискнула я.

Но Эмма уже схватила меня за запястье своими цепкими пальчиками с идеальным маникюром и потащила в сторону своей огромной спальни.

— Получать обещанный подарок, — пропела она загадочно.

Мы ввалились в её спальню. На гигантской, застеленной шелком кровати были аккуратно разложены прозрачные пакетики. Четыре комплекта нижнего белья разных размеров. Я подошла ближе, и мои глаза расширились до размеров бильярдных шаров.

Это было оно. Черное, почти кожаное белье с блестящими металлическими шипами! То, что Эмма обещала «подогнать», когда её агентство выдало ей целую партию после фотосессии.

— Выбирай свой размерчик, — Эмма подтолкнула меня в спину.

— Эмма, я... я не могу это взять! Это слишком... слишком! — я отчаянно замахала руками, заливаясь краской до самых корней волос.

— Даже не спорь! Я обещала. Твой размер тут точно есть. Какой из? — она безапелляционно скрестила руки под грудью, отчего её декольте стало еще более... гипнотическим.

Дрожащим пальчиком ткнула в самый маленький пакетик. Эмма тут же схватила его, всучила мне прямо в руки и развернула меня лицом к приоткрытой двери своей роскошной гардеробной.

— Иди меряй!

— П-прямо щас, что ли?! — я прижала пакетик к груди как щит.

— А как ты узнаешь, что это точно твой размер, а не на размер больше? Давай-давай, не ломайся!

Подбадривая меня легкими хлопками по попе, она выпроводила меня за дверь. Я щелкнула замком. Снаружи послышался шорох — Эмма уселась на пуфик прямо под дверью, ожидая шоу.

Я выдохнула. Гардеробная была выполнена в стильных темных тонах, а сбоку лился приглушенный неоново-розовый свет, создавая атмосферу какого-то элитного клуба.

Дрожащими пальцами я расстегнула платье, аккуратно сняла его вместе с бельем и осталась совершенно обнаженной. Разорвала пакетик. Ткань — плотная, гладкая, потрясающе приятная на ощупь. К комплекту прилагались тонкие ремешки на бедра и кожаный чокер с серебряными шипами.

— П-прямо всё надевать? — пискнула я, глядя в зеркало. — Может, я просто приложу к груди вот так, аккуратненько?..

— Нэкогава Юдзу! Перестань ломаться как школьница на первом свидании и надень это немедленно! — донесся из-за двери строгий голос Эммы.

Сдалась. Натянула трусики, застегнула лиф. Защелкнула ремешки и чокер.

Посмотрела на свое отражение. Сердце застучало как сумасшедшее, а по коже пробежал жар. Моя фигура... Моя объективно плоская, аккуратная грудь, нежный, мягкий животик, округлая, как зефирка, попа — всё это было моим, узнаваемым. Но то, как это смотрелось в обрамлении агрессивных черных ремешков, кожи и шипов... Этот сумасшедший контраст невинности и порока заставил меня саму тяжело сглотнуть. Это было чертовски секазно.

Приоткрыла дверцу и неуверенно выглянула наружу.

Неоновый свет из гардеробной упал на мою кожу. Я застыла в робкой позе: свела коленки вместе, один пальчик нервно прижала к губам, отводя смущенный, влажный взгляд в сторону. Контраст бил по глазам.

Эмма медленно поднялась с пуфика. Её рот приоткрылся.

— Святые угодники... — выдохнула она, обходя меня по кругу, словно оценивая произведение искусства. — Посадка идеальная. Качество ткани на твоей коже раскрывается просто роскошно. Юдзу, это... ты выглядишь как маленькая, опасная суккубша! Это отвал башки!

Едва она договорила, как тишину квартиры разорвала трель домофона. Эмма подошла к настенному дисплею. На экране переминалась с ноги на ногу робкая Ахико в костюме зайки. Эмма нажала кнопку открытия двери.

— Она уже в лифте, едет наверх! — радостно сообщила Эмма.

— А-АХИКО?! ЩАС БУДЕТ ЗДЕСЬ?! — взвизгнула я.

Рыбкой нырнув обратно в гардеробную, я захлопнула дверь и, судорожно путаясь в шипах и ремешках, начала срывать с себя взрывоопасное белье, чтобы со скоростью пулемета впрыгнуть обратно в свое платье с крылышками!

〰〰〰〰〰〰〰

PART 2. POV САРА

Майко. Здесь? Да. На моем пороге.

Сказать, что я охренела — это ничего не сказать. Это был просто взрыв мозга, сбой системы и синий экран смерти в одном флаконе.

Два месяца. Два чертовых месяца тишины, и вот она объявляется, как снег на голову. И что мне теперь делать? Она — хулиганка, оторва, с которой мы вместе мотали срок в исправительном лагере. А у меня на втором этаже прямо сейчас сидит робкий, невинный четырнадцатилетний подросток, которую мама-психолог впервые в жизни выпустила из-под крыла своей гипер-опеки на ночевку! И я, та самая Сара, которая клятвенно обещала оправдать ожидания мамы Хаясэ...

— Проходи, идиотка. Не стой на улице, дует, — я дернула подбородком и махнула рукой внутрь, стараясь сохранить каменное лицо. — Могла бы и извиниться для приличия за внезапный визит.

Майко хмыкнула, переступая порог.

— Это да. Я прямо вижу, что оторвала тебя от чего-то жизненно важного, — она ухмыльнулась, ткнув пальцем в мою приклеенную косметическую тканевую маску, которая всё еще блестела на моем лице. — Что за детский сад, Сато? Хэллоуин вроде, а не день спа.

— Это уход за собой, деревня. Тебе с твоей от природы идеальной кожей не понять, — пробубнила я, стягивая, наконец, эту липкую дрянь с лица и бросая её в мусорку у входа. — Это полезно, вообще-то.

Кивнула ей в сторону лестницы. Майко скинула свою синюю ветровку, оставив её в прихожей. Под ней оказалась простая клетчатая рубашка поверх черной майки и черные джинсы. Она разулась, оставшись в носочках, и пошла за мной.

В доме бабушки было темно, а на узкой лестнице, ведущей на второй этаж, и того темнее.

Когда мы дошли до середины пролета, я вдруг резко остановилась. Майко, идущая следом, едва не врезалась в меня. Я обернулась и перегородила ей путь, схватив за локоть. Она стояла на пару ступеней ниже меня, но из-за моего доминирующего положения я смотрела на неё словно нависая.

Она застыла. Её голубые, кошачьи глаза блеснули в полумраке. Инстинктивно, чтобы не потерять равновесие, она потянула свободную руку к моему плечу. Но я перехватила её ладонь в воздухе. Наши пальцы крепко, почти агрессивно переплелись. Воздух между нами заискрил.

— У меня в комнате ребенок, — тихо, чеканя каждое слово, произнесла я.

Майко опешила. Её брови поползли вверх.

— Чего? Когда ты успела родить? ИЛИ ТЫ ДАВНО...?! — прошипела она громким шепотом, но руку мою не отпустила. Её хватка даже стала крепче.

— Не мой, дура, — я закатила глаза, но сохранила серьезный тон. — Подруга. Точнее, дочь моего психолога. Ей четырнадцать. Она робкая, домашняя, пугливая, очень милая и правильная. Не то, что ты.

Криво, по-хулигански ухмыльнулась на один бок, наклонившись к её лицу чуть ближе.

— Поэтому слушай сюда. Одно неверное слово. Один косяк с твоей стороны, мат или тупая шутка — и я плевать хотела на то, что ты меня нашла. Плевать, что я... рада тебя видеть, или что я, может быть, немного скучала. Я вышвырну тебя за дверь на холод за шкирку. Усекла?

Майко смотрела на меня пару секунд, переваривая эту угрозу. А затем её губы растянулись в широкой, искренней улыбке. Она коротко кивнула.

— Усекла, мамочка Сато. Показывай свою доченьку.

Выпустила её руку, и мы поднялись наверх. Толкнула дверь своей спальни.

Майко вошла первой и застыла, оглядывая мою аскетичную берлогу. А вот Хаясэ... Хаясэ вскочила с ковра, где мы только что сидели, как ужаленная током. Она метнулась за мою спину, как маленький зверек, ищущий защиты.

Девочка протянула ручку и двумя дрожащими пальчиками уцепилась за край моей тонкой серой майки где-то на уровне талии. Её огромные глаза стали размером с две медные монеты, зрачки расширились от страха.

Я прекрасно её понимала. Майко не выглядела как пай-девочка из аниме про школу. От её растрепанного хвоста, тяжелого взгляда и этой небрежной клетчатой рубашки за версту тянуло вайбом уличной шпаны. Слишком агрессивная аура для такой нежной ромашки, как Хаясэ.

— Хаясэчка, — я мягко положила ладонь на её руку, отцепляя от своей майки, и указала на гостью. — Это Майко. Майко, это Хаясэ.

Чуть повернула голову к Хаясэ и добавила более тихим, ободряющим тоном:

— Помнишь, я рассказывала тебе про лагерь? О ней?

Хаясэ мелко-мелко закивала, её мозг явно работал на предельных оборотах, переваривая информацию о том, что перед ней стоит настоящая бывшая малолетняя преступница.

И тут Хаясэ совершила невероятно мудрый, взрослый поступок. Видимо, гены мамы-психолога всё-таки дали о себе знать.

Она сглотнула, отпустила мою майку и робко улыбнулась.

— Я... я, наверное, пойду переоденусь? — она подхватила с пола свою косметическую маску, метко швырнула её в мусорку, а затем взяла свой рюкзачок. — Вам, наверное, после всего... нужно поговорить наедине?

— Переоденешься? — удивилась я, моргнув.

— Д-да! Сегодня же Хэллоуин! Я взяла с собой костюм... А... — она перевела смущенный взгляд с меня на Майко и обратно. — А что, у тебя нет костюма, Сара?

— У меня — нет, — я тяжело выдохнула, почесав затылок. — Спасибо, Хаясэ. Иди. Мы ждем тебя... И, эй! — я подмигнула ей, — всё нормально. Не бойся, ладно?

Хаясэ слабо улыбнулась в ответ, выдохнула с явным облегчением и пулей выскочила в коридор, юркнув в ванную.

Когда мы остались одни, Майко вальяжно прошла в центр комнаты, заложив руки в карманы джинсов, и осмотрелась.

— М-м-м... Рассказывала обо мне, значит? — она хитро подняла бровь, глядя на меня с лукавой улыбкой. — Надеюсь, хорошее?

— Надейся. Говорят, надежда умирает последней, — огрызнулась я по привычке, но всё же указала ей на стул возле стола, а сама плюхнулась на скрипнувшую кровать. — Садись давай.

Мы начали короткий, скомканный разговор. Майко рассказала, что после лагеря вернулась к отцу, но тот продолжал её игнорировать и избегать. В итоге она плюнула на всё, нашла подработку в комбини на полставки, накопила немного денег и съехала от него. Теперь снимает крошечную квартиру-студию недалеко от своей школы.

— А как ты меня нашла? — спросила я, скрестив ноги по-турецки.

— Да легко, — она ухмыльнулась, откинувшись на спинку стула. — Помнишь тот пакет, в котором ты отдала мне шарф? Там на бумажке, мелким шрифтом, был обратный адрес твоей бабушки. Пасхалка для самых внимательных. Когда я устроилась и всё улеглось, решила нагрянуть.

Я покачала головой, не сдержав легкой улыбки.

— А Кими? Не выходила на связь? — спросила я, вспомнив нашу третью соседку по комнате в лагере.

— Да, писала недавно. Она сейчас в Австралии у тёти, говорит, у неё всё шикарно. Передавала тебе огромный привет. Она просто не смогла найти тебя в сети. Твои аккаунты же глухие.

— Мой косяк... — я потерла переносицу. — Не до соцсетей было.

Мы обменялись профилями в мессенджере (теперь мне будет кто-то кроме Юдзу спамить тупыми стикерами).

И тут дверь в комнату тихо, со скрипом приоткрылась.

Мы обе обернулись. На пороге стояла Хаясэ. И это была... квинтэссенция умиления. Смертельная доза «кавая». На ней была цельная черно-белая пижама-кигуруми в виде кошечки. За спиной мотался пушистый кошачий хвостик, а на голове красовался ободок с милейшими черно-белыми ушками. Она робко прижимала ручки к груди, смущенно глядя в пол.

Мы с Майко переглянулись. Взгляд Майко, секунду назад жесткий и колючий, мгновенно смягчился. Она даже рот приоткрыла от этой запредельной милоты.

Увидев, что мы не кусаемся, Хаясэ короткой перебежкой метнулась ко мне и плюхнулась на кровать рядом. Она придвинулась так близко, почти вплотную, прижавшись плечом к моему плечу, ну точно как маленький испуганный котенок!

— Какая прелесть! Хаясэ, тебе безумно идет! — искренне похвалила я, потрепав её по голове. Ушки на ободке забавно дернулись.

— Слишком мило, — согласилась Майко, одобрительно кивая. — Отличный костюм.

Хаясэ зарделась, её глазки радостно заблестели. А Майко тем временем потянулась к своему рюкзаку, который бросила у стула, и расстегнула молнию.

— Знаете, а я ведь тоже не с пустыми руками пришла на Хэллоуин, — она вытащила из недр сумки две обычные маскарадные пластиковые полумаски. Одна была в виде рыжей кошки, другая — серой. Майко виновато потерла лоб. — Я не знала, что у тебя сегодня гости, Сато. Так что взяла только две.

Мы переглянулись. Я посмотрела на Майко с масками, на Хаясэ с настоящими кошачьими ушками на голове, и мы втроем просто не выдержали. Громкий, искренний смех заполнил маленькую комнату, и напряжение, висевшее в воздухе с момента звонка в дверь, окончательно испарилось.

〰〰〰〰〰〰〰

PART 3. POV ЮДЗУ

Стоило мне только пулей вылететь из гардеробной и, путаясь в собственных конечностях, натянуть обратно свое скромное платье с летучими мышками, как в прихожей раздался мелодичный звонок. Мы с Эммой переглянулись и поспешили к двери.

Что приходит вам на ум, когда вы слышите фразу «костюм зайки на Хэллоуин»? Наверняка и Сара, и Эмма, да и я сама, чего уж греха таить, сразу представили бы классику из аниме: обтягивающее боди-корсет, глубокое декольте, сетчатые чулки, туфли на шпильке и игривый пушистый хвостик на самой... кхм, филейной части.

Но это же Ахико.

Дверь открылась, и наша робкая мышка шагнула в прихожую, стягивая легкую осеннюю куртку. Мы с Эммой так и застыли, хлопая ресницами.

Перед нами стояло само воплощение невинности. На Ахико был надет ослепительно-белый, воздушно-пушистый оверсайз свитер, напоминающий первый снег. Он был настолько длинным, что достигал середины бедра, почти полностью скрывая под собой белые шортики. На стройных ножках красовались плотные белые колготки, а на макушке, поверх её аккуратной прически, торчал ободок с детскими, невероятно мягкими на вид заячьими ушками.

Она переступила с ноги на ногу, покраснела до кончиков этих самых ушек, подняла ручку в неловком жесте и тоненько пискнула:

— П-приветики-пистолетики...

У меня в груди что-то сжалось от передозировки умиления.

— Кя-а-а! Ахи, ты слишком милая! — я бросилась к ней, осматривая со всех сторон. — Это просто незаконно!

Эмма, прикрыв рот ладошкой, тоже не удержалась от смешка, смерив Ахико оценивающим, но теплым взглядом.

— Признаю, это не тот зайчик из «Playboy», которого я ожидала, но градус очарования зашкаливает. Проходи, малышка.

Ахико, заливаясь краской от комплиментов, разулась и, в свою очередь, восторженно охнула, увидев наши наряды. Особенно, конечно, костюм Эммы. Глаза Ахико округлились, когда она посмотрела на выдающееся декольте ведьмы, и она тут же смущенно опустила взгляд.

— Э-это вам! — Ахико торопливо протянула Эмме плетеную корзинку, накрытую клетчатой салфеткой. — Я испекла пироги... с тыквой и корицей.

— О, хозяйственная наша, спасибо, — Эмма грациозно приняла корзинку и повела нас в зону гостиной.

Пока мы рассаживались, Ахико, теребя край своего пушистого свитера, рассказала, что её младший и старший братья сегодня умчались в развлекательный центр — стрелять друг в друга в лазертаг и рубиться в игровые автоматы.

— А ты почему с ними не пошла? — удивилась я, присаживаясь на край дивана. — Ты же любишь проводить с ними время.

— Н-ну... — Ахико замялась, её пальчики нервно переплелись. — Я была с ними в прошлом году. А в гостях у Эммы я никогда не была... Да и вообще... я никогда не отмечала Хэллоуин с п-подругами. Обычно я просто сидела дома. Так что... Спасибо, что позвала, Эмма!

Ахико вдруг подскочила, вытянулась по струнке, сложила ручки перед собой и отвесила Эмме идеальный, глубокий поклон на девяносто градусов.

Эмма, которая как раз ставила корзинку на стол, просто растаяла. Её хищный взгляд мгновенно сменился на взгляд умиленной мамочки.

— Ох ты ж моя сладкая булочка! — Эмма шагнула к ней и сгребла Ахико в мощные, собственнические объятия.

А так как Эмма была значительно выше, да и её костюм ведьмы... в общем, лицо бедной, красной как помидор Ахико оказалось намертво зажато в ловушке между двумя огромными, затянутыми в корсет полушариями Эммы.

— М-м-мх! Э-Эмма! П-прости! Я такая неловкая! — приглушенно забормотала Ахико, отчаянно махая руками и пытаясь вырваться из этой мягкой, но удушающей хватки, пока Эмма тискала её, как плюшевую игрушку.

Я лишь тихонько хихикнула в кулачок, наблюдая за этой сценкой.

Их возню прервал очередной звонок в дверь.

— О, а вот и наша звезда искусств пожаловала, — Эмма, наконец, выпустила запыхавшуюся Ахико и пошла открывать.

В квартиру уверенным шагом вошла Ямагучи Сисэ. Я ожидала от неё чего-то экстравагантного, но она осталась верна себе. Сисэ была одета в образ художницы: на голове лихо заломленный набок берет, в руках декоративная деревянная палитра. На ней были строгие коричневые брюки, специально (а может и нет) измазанные пятнами яркой масляной краски, и серая водолазка с высоким воротом.

Казалось бы, ничего такого. Абсолютно закрытая одежда. Но... то, как эта эластичная ткань водолазки облегала её миниатюрную фигуру и невероятно пышную грудь, создавало такой контраст, что взгляд невольно цеплялся за эти формы. Сисэ была ходячим фан-сервисом для ценителей строгости.

То, как она появилась в пространстве пентхауса — это был настоящий мастер-класс по этикету. Идеальная осанка, вежливый кивок. В руках она держала дорогой крафтовый пакет с напитками.

— Добрый вечер, Акинава. Благодарю за приглашение, — произнесла Сисэ своим спокойным, ровным голосом.

— Брось этот официоз, Ямагучи, — отмахнулась Эмма, забирая пакет. — Веди себя неформально, мы тут все свои. Наливай и расслабляйся.

Ахико смущенно пискнула слова приветствия из-за моей спины. Я же радостно подскочила к Сисэ и порывисто, но мягко обняла её за плечи.

— Сисэ! Ты пришла!

Сисэ на секунду задеревенела, но затем её плечи расслабились, и она оттаяла, позволив себе едва заметную, но теплую улыбку.

— Здравствуй, Юдзу. Хорошо выглядишь.

Отстранившись, я вдохнула. Сегодня её пепельные волосы были собраны в небрежный пучок, а на носу поблескивали очки в изящной золотой оправе. Но... от неё исходил какой-то новый вайб. Более уверенный? Женственный? Может, она сменила духи? Пахло чем-то терпким, осенним, с нотками вишни.

Мы все прошли к зоне домашнего кинотеатра. Эмма, как истинная хозяйка вечера, взяла на себя бар: открыла вино, разлила себе в пузатый бокал, а нас спросила, кто что будет пить.

Я уселась прямо по центру огромного черного дивана. И тут началось самое забавное. Сисэ, поправив брюки, чинно села слева от меня, придвинувшись почти вплотную. Ахико, словно ища защиты, юркнула справа, тоже прижавшись ко мне так близко, что наши бедра соприкоснулись.

Эмма, обернувшись с бокалом и тарелками с закусками в руках, застыла. Она посмотрела на эту картину: я, зажатая между пышногрудой художницей-цундере и пугливой зайкой, и огромный пустой диван по краям, где могло бы поместиться еще два слона.

Эмма тяжело выдохнула, поставила миски на стеклянный стол и пробормотала себе под нос:

— Эх... Была бы ты тут, Сара, к тебе прилип бы только один человек с присосками осьминога. А так, посмотри-ка, облепили нашу героиню со всех сторон. Гаремник, ей богу.

Сисэ и Ахико даже не шелохнулись. Они ни на сантиметр не отодвинулись от меня, лишь многозначительно переглянулись мимо моей головы, словно обменявшись безмолвным сигналом.

Эмма, цокнув языком, не стала садиться на диван. Вместо этого она по-хозяйски, немного демонстративно, уселась на широкий подлокотник со стороны Ахико, оказавшись выше всех нас. Она закинула ногу на ногу, выставив свои обтянутые сеткой колени на всеобщее обозрение, и сделала глоток вина.

Я, чтобы поддержать атмосферу и сгладить неловкость, радостно всплеснула руками:

— Ой, девочки, а у нас с Сарой каждый Хэллоуин был как грандиозный праздник! Мы всегда сами сооружали себе костюмы! Это была наша железная традиция... Помню, как-то раз в средней школе мы решили быть зомби-школьницами, и Сара случайно вылила целый флакон искусственной крови прямо на ковер! Мы потом всю ночь его оттирали зубными щетками! А в другой раз...

Я щебетала, активно жестикулируя, вспоминая наши дурацкие, но такие дорогие сердцу моменты. Сисэ и Ахико слушали, кивая, вставляя какие-то реплики и параллельно пробуя тыквенные пироги.

А Эмма... Эмма сидела на подлокотнике и смотрела на меня сверху вниз. Но не насмешливо. В её взгляде была какая-то необычная, тягучая глубина. Она словно читала меня как открытую книгу, видя ту тоску, которую я пыталась скрыть за радостной болтовней.

Дзынь!

Резкий звук уведомления разорвал мои воспоминания. Я вздрогнула, рука сама собой метнулась за смартфоном на столике. Схватила телефон, посмотрела на заблокированный экран и на автомате, с нескрываемой ноткой разочарования, выпалила вслух:

— Это не Сара.

Уже хотела убрать смартфон обратно, как над ухом раздался голос Сисэ:

— А кто тогда?

— А? — я моргнула, комично зависнув. Мозг с запозданием обработал информацию. — Ой! Действительно, а кто?!

Снова подняла телефон к глазам, судорожно разблокировала экран и открыла почту. В строке отправителя значилось: «Мехди. Редакция Манга Проджект».

Мои глаза расширились. Воздух застрял в легких.

— О-ОТВЕТ ПРИШЕЛ! — не своим голосом пропищала я.

Я вскочила с дивана так резко, что едва не перепрыгнула через стеклянный стол с закусками. Эмма с тихим ругательством еле успела перехватить бутылку дорогого коллекционного вина, в панике прижав её к своей внушительной груди, спасая от катастрофы.

Сисэ тоже подскочила как ужаленная, её обычная невозмутимость треснула по швам. Она подбежала ко мне, вцепившись пальцами в мое плечо.

— ЧИТАЙ! Вслух! Живо! — скомандовала она срывающимся голосом.

Мои руки тряслись. Сглотнув, я начала читать, запинаясь от волнения:

— «Уважаемые Нэкогава Юдзу и Ямагучи Сисэ! Хотим сообщить, что ваши макеты манги нам... нам очень понравились. Редакция в полном составе проголосовала за тестовую публикацию в сдвоенный декабрьско-январский выпуск!»

Я задохнулась. Сисэ рядом со мной издала звук, похожий на сдавленный всхлип.

— «Если ваши истории получат положительный отклик в читательских анкетах...» — я пробежала глазами по строчкам юридического текста, — «...мы будем готовы обсудить условия долгосрочного контракта, выделение личного редактора и гонорар за полноценную сериализацию...»

Телефон едва не выпал из моих рук. Я медленно повернула голову к Сисэ. Её глаза под стеклами очков блестели от подступающих слез.

— Мы... мы сделали это! — взвизгнула я.

— Мы прошли! — выдохнула Сисэ.

В следующую секунду мы взвыли в один голос и бросились друг другу в объятия, прыгая на месте, как две сумасшедшие школьницы, забыв про все рамки приличия. Ахико на диване радостно захлопала в ладоши, поздравляя нас.

К нам плавной походкой подошла Эмма. Она поставила спасенную бутылку, мягко, но властно положила руку на плечо Сисэ и аккуратно, словно отцепляя репейник, отодвинула её от меня. Альфа-самка в деле. Затем она похлопала Сисэ по плечу, ободряюще улыбнулась и подняла свой бокал.

— Ну что, творцы, поздравляю. Вы сделали первый шаг в ад дедлайнов. За это надо выпить! До дна!

Все радостно зашумели, чокаясь стаканами с соком и вином. Радость била через край, адреналин кипел в крови.

Но в тот самый момент триумфа, когда я должна была быть на седьмом небе от счастья... Мой взгляд скользнул по пустым подушкам на краю дивана.

Они все здесь. Эмма, Сисэ, Ахико. Они рядом, поддерживают меня в этот невероятный миг. Но её... здесь нет. Прикусила нижнюю губу, чувствуя, как где-то под ребрами неприятно тянет.

Подняла глаза и встретилась взглядом с Эммой. Она всё поняла. Её глаза чуть сощурились, и она едва заметно кивнула мне, словно говоря: «Я знаю, малышка. Я знаю».

Мы снова уселись на диван.

Кто-то включил глупый, низкобюджетный ужастик по телевизору. Монстры там были настолько нелепыми, нарисованными из рук вон плохо, что это казалось не страшным, а уморительным.

Особенно после того, как Эмма осушила второй бокал вина и начала отпускать едкие, циничные комментарии по поводу актерской игры, заставляя нас с Ахико сгибаться пополам от смеха.

Жизнь продолжалась, но кусочка пазла отчаянно не хватало.

〰〰〰〰〰〰〰

PART 4. POV САРА

За окном уже окончательно стемнело. Октябрьский ветер завывал в трубах старого дома.

Сидела на пушистом ковре, скрестив ноги. Из одежды на мне были только домашние шорты да тонкая, свободная майка. Лифчик я так и не надела — плевать, тут все свои, а мне так удобнее. Напротив меня, поджав под себя ножки в белых носочках, сидела Хаясэ в своем невероятно уютном и милом костюме котенка. Мы лениво тасовали колоду карт для следующей партии.

Дверь в комнату открылась, и вошла Майко.

Окинув её взглядом, я хмыкнула. Она переоделась в мою старую, чистую одежду, которую я ей выдала. На ней была моя любимая, чуть выцветшая голубая футболка с потрескавшимся принтом радуги и простые бежевые домашние шорты. Смотрелась она в этом... ну, непривычно по-домашнему. Уличная аура куда-то испарилась.

— Спасибо, бритва... — Майко осеклась, поправив край футболки, и кашлянула. — То есть, Сара. А то моя шкура провонялась дымом и грязью улиц. Спасибо, что одолжила шмотки.

— Забей, не проблема, — бросила я, не поднимая глаз, раскидывая карты веером. — Падай давай.

Майко уселась с нами в круг на ковре. Мы с ней натянули на лица пластиковые полумаски кошек. Я — рыжую, она — серую. Хаясэ же довольно пошевелила ушками на своем ободке.

Мы играли в настоящие игральные карты, которые Майко выудила из бездонных недр своего рюкзака. Хаясэ мы правилам учили на ходу, но мелкая оказалась удивительно смышленой — схватывала всё на лету.

Напряжение полностью ушло. Хаясэ перестала жаться по углам и даже расслабилась. В какой-то момент, когда она потянулась за своей картой, её маленькая, обтянутая белым носочком ступня случайно коснулась моей ноги. Я почувствовала её холодные пальчики на своей коже и скосила глаза. Хаясэ ойкнула, хотела отдернуть ногу, но я лишь чуть двинула бедром, словно говоря: «всё нормально, грейся». В груди разлилось какое-то теплое умиление. Словно и правда котенка приютила.

— Знаете, а это почти как мои аниме-карточки! — радостно заявила Хаясэ, хитро щурясь. — Если я выиграю партию, то чур мы потом будем играть в мою колоду! Я вас научу!

Майко, тасуя колоду своими ловкими, длинными пальцами, ухмыльнулась из-под маски. В её кошачьих глазах вспыхнул азартный, хулиганский огонек.

— Окей, малая. Принимается. Но контр-условие! — Майко наклонилась вперед, опершись локтем о колено. — Если выиграю я... то следующая партия будет на раздевание! Классический стрип-покер! Проигравший снимает с себя шмотку!

Я поперхнулась воздухом и резко подняла голову. Мой взгляд, направленный на Майко, мог бы прожигать бетонные стены.

«Ах ты ж извращенка малолетняя! У меня тут ребенок!» — подумала я, уже готовясь вскочить на ноги и выгнать эту наглую морду за дверь, прямо в холодную ночь.

Но тут произошло нечто непредвиденное.

— А... давайте! — вдруг выдала Хаясэ.

Я уставилась на неё, как на пришельца. Хаясэ густо покраснела, прижала ладошки к пылающим щекам, но упрямо вздернула подбородок, хихикнув.

— Я с-согласна! Даже если я проиграю, на мне моя пижама-кигуруми, а под ней еще футболка и шортики! Так что у меня много жизней! — она показала Майко язык.

Майко расхохоталась в голос, хлопнув себя по колену. Я, чувствуя, что мир сошел с ума, медленно опустилась обратно на ковер.

— Ну, тогда... — я почесала кончиками пальцев висок со стороны коротко выбритых волос, а затем привычным жестом откинула на эту сторону челку, чтобы скрыть сбритую часть. — Если выиграю я, то... проигравшие рисуют победителя. Рисунок на память. И чтобы прям с душой!

— Но я не умею рисовать! — тут же возмутилась Хаясэ, надув губки.

— Я тоже. Максимум палка-палка-огуречик, — поддержала её Майко, скептически подняв бровь.

— Да плевать я хотела на ваши художественные таланты, дуры, — фыркнула я, раздавая карты. — Главное — сам процесс и ваши страдания!

Хаясэ радостно захихикала. Майко же недовольно цокнула языком, но карты взяла.

Игра началась. Мы перекидывались картами, шутили, изредка кидаясь друг в друга попкорном. И тут, в повисшей на пару секунд тишине, Хаясэ, глядя в свои карты, вдруг тихо, очень искренне спросила:

— Сара... А ты... скучаешь по ней?

Моя рука с зажатым джокером зависла в воздухе. Я медленно опустила карты на колено. В горле вдруг пересохло. Я посмотрела на маску, лежащую рядом со мной, потом перевела взгляд на окно, за которым чернела ночь.

— Да... — голос прозвучал неожиданно тихо, с легким, влажным налетом ностальгии. Я сглотнула подступивший ком. — Знаешь... У нас с Юдзу каждый Хэллоуин был как праздник. Грандиозный. Мы всегда сами сооружали себе костюмы... Это была наша традиция.

Я начала рассказывать. Наши истории, которые, я была уверена, она сегодня тоже рассказывала там, в Токио.

— Помню, как-то раз в средней школе мы решили быть зомби-школьницами, и я случайно вылила целый флакон искусственной крови прямо на ковер... Мы полночи его оттирали зубными щетками, ругаясь шепотом, чтобы никого не разбудить. А в другой раз...

Говорила, и перед глазами стояло её лицо. Её смех, её возмущенно надутые губы, то, как она поправляла мои волосы.

Майко, слушая меня, медленно кивала в такт моим словам. Её хулиганская ухмылка пропала. Она смотрела на меня, и в её глазах читалось понимание. Кажется, она только сейчас осознала весь масштаб моих чувств, и, возможно, свое окончательное поражение в той негласной битве за моё внимание, которую она когда-то пыталась вести в лагере.

Хаясэ же слушала меня, затаив дыхание, с полным восторгом в глазах.

— Это так романтично... — прошептала мелкая.

Майко хмыкнула и, не говоря ни слова, просто легко, поддерживающе пнула меня по колену своей ногой.

Партия подошла к концу.

— Бинго! — Хаясэ с победным писком бросила последнюю карту на стол. — Я выиграла!

Мы с Майко застонали, театрально закатив глаза. Я поднялась с пола, потянулась, выгибая спину так, что суставы хрустнули. Майко повторила мои движения. Хаясэ сидела на полу у наших ног, глядя на нас снизу вверх огромными, довольными глазами.

— Ну вот, — констатировала я, уперев руки в бока. — Рисунок великой Сато откладывается.

— Ну вот, стриптиз откладывается, какая жалость, — протянула Майко, растягивая губы в ехидной ухмылке.

— Я же предупреждала! — я рыкнула и беззлобно, но увесисто отвесила Майко подзатыльник.

— Ах ты ж...! — возмущенно взвизгнула Майко.

В следующую секунду она рванула на меня. Я не успела сгруппироваться, как Майко всем весом толкнула меня назад. Мои колени подкосились, и я рухнула спиной на мягкий матрас кровати. Майко, ловко перекинув ногу, оседлала меня сверху.

Её руки молниеносно метнулись к моим запястьям, с силой прижимая их к простыням. Она нависла надо мной, прижав меня своим весом. Моя тонкая майка задралась, обнажая живот, грудь тяжело вздымалась. Майко склонилась так близко, что я чувствовала тепло её дыхания на своем лице. Её глаза угрожающе, но с явным игривым, напряженным блеском смотрели прямо в мои. Расстояние между нашими лицами было критически маленьким. Воздух зазвенел от внезапного напряжения.

— Пи-и-ип! — испуганно пискнула Хаясэ с пола, прикрыв ладошками покрасневшее лицо, но явно подглядывая сквозь щелочки между пальцами.

Этот звук стал для нас ушатом холодной воды. Мы обе моргнули, осознав, как двусмысленно и горячо выглядит наша поза со стороны.

Майко фыркнула, резко отпустила мои руки и перекатилась на матрасе вбок, усаживаясь рядом со мной. Она нервно поправила выбившуюся из хвоста пепельную прядь и уставилась в черное окно, её уши слегка порозовели.

Сев ровнее, я отряхнула майку, кашлянула в кулак, пытаясь выровнять сбившийся ритм сердца.

— Так, всё. Игры кончились, — я махнула рукой Хаясэ. — Мелкая, давай, тащи сюда свои аниме-карточки. Забирайся на кровать, тут играть будем. На полу уже сквозняком тянет.

Хаясэ, сияя как новогодняя елка, сгребла свою колоду и, поджав ножки, залезла на кровать рядом со мной.

— Сейчас я их растасую! Только по-правильному! — она принялась сосредоточенно мешать карточки.

— А после партии, — добавила я, тоже глядя в окно на луну, — включим на фоне какое-нибудь аниме, залезем под одеяло и будем травить страшные истории, пока не отрубимся...

В этот момент Майко, сидевшая рядом, легонько пихнула меня локтем в бок. Я повернула к ней голову. Она смотрела на меня очень серьезно, без тени привычной насмешки.

— Слышь, Сато... — тихо произнесла она. — А эта Юдзу... Почему ты просто не позвонишь ей? Сейчас. Просто набери номер.

Мои глаза медленно расширились, бровь поползла вверх. Я смотрела на Майко так, словно она только что раскрыла мне главную тайну Вселенной, до которой мой собственный, упрямый и перегруженный гордостью мозг додуматься не смог.

Просто... позвонить?

〰〰〰〰〰〰〰

PART 5. POV ЮДЗУ

Как только по экрану поползли титры этого нелепого фильма, мы дружно выдохнули. Я с наслаждением потянулась, выгнув спину дугой и закинув руки за голову. Ткань моего платья с летучими мышками натянулась, а с губ сорвался тихий стон облегчения — сидеть на одном месте столько времени было тяжеловато. Сбоку от меня Сисэ тоже разминала затекшие плечи, её водолазка соблазнительно обрисовала все достоинства, заставив Ахико густо покраснеть и отвести взгляд.

— Так, девочки, разминка! — скомандовала Эмма, вскакивая с дивана. От вина её щеки горели легким румянцем, а глаза блестели. — Добро пожаловать в святая святых!

Она распахнула двойные двери, и мы переместились в её личную комнату отдыха. Ахико и Сисэ замерли на пороге, открыв рты. Я-то здесь уже была, но атмосфера всё равно завораживала.

Приглушенный теплый свет, разрезаемый стильными неоновыми линиями на стенах. Из скрытых динамиков ненавязчиво и сладко пела какая-то популярная айдол-группа. Эмма, словно экскурсовод под градусом, сделала широкий жест рукой:

— Слева по курсу — массажные кресла премиум-класса, уже подключены, падайте, если спина отваливается. По центру — бильярд. Справа — моя гордость: барная стойка с настоящим шестом и бездонным мини-баром! Ну и, конечно, зона игровых автоматов. У нас сегодня в меню шутер с отстрелом зомби и симулятор мотогонок. Располагайтесь на пуфиках, чувствуйте себя как дома, но не забывайте, кто здесь королева!

Мы разбрелись по комнате. Я, полная энтузиазма, схватила Ахико за руку и потащила к автомату-шутеру.

— Давай, Ахико-тян, покажем этим монстрам!

Мы взяли пластиковые пистолеты, я вкинула жетон. На экране поперли жуткие, капающие слюной твари.

— Кя-а-а-а! — Ахико зажмурилась от страха, её ушки на ободке комично дернулись, и она от испуга едва не запустила своим пистолетом прямо в монитор автомата, выронив его из рук.

Пока я пыталась прикрыть её и отстреливаться за двоих, меня тут же сожрали. На экране высветилось кровавое «GAME OVER».

— Ой... Ю-Юдзу, п-прости! — Ахико чуть ли не плакала, заламывая ручки.

В этот момент рядом материализовалась Сисэ. Она невозмутимо поправила очки в золотой оправе, подняла пистолет Ахико и вложила ей обратно в руки.

— Дыши ровно. Целься в голову. Я прикрою, — хладнокровно, словно профессиональный снайпер, произнесла художница.

Они закинули жетоны, и началось шоу. Сисэ играла одной рукой, расстреливая монстров с пугающей точностью, а второй мягко придерживала дрожащую Ахико за плечо, подсказывая траектории. Они выкосили весь уровень.

А я в это время попала в лапы к Эмме. Наша ведьмочка уже изрядно наклюкалась. Она подлетела ко мне, обхватила за талию и, не слушая возражений, потащила к огромному игровому мотоциклу.

— Твоя очередь, малышка! Погнали! — Эмма хлопнула по сиденью.

Проблема заключалась в том, что мотоцикл был просто огромным, а я — нет. Мне пришлось буквально закарабкиваться на него. Я перекинула ногу, уселась на это широкое сиденье, схватилась за ручки, и тут до меня дошло. Из-за моей позы и того факта, что мне приходилось тянуться к рулю, подол моего короткого платья предательски задрался, открывая вид на мои бедра чуть ли не до самых ягодиц.

Эмма тут же вкинула жетон. Гонка началась!

Мотоцикл под моим весом начал крениться. Чтобы вписываться в повороты, мне приходилось вилять всем телом, активно ёрзая по сиденью и наклоняясь то влево, то вправо.

— О-о-о, да-а-а! — вдруг выдала Эмма, прихлебывая вино из бокала прямо у меня за спиной. — Вы только посмотрите на эту грацию! Как переливаются мышцы! Какие бедра! Какой вид сзади! Юдзу, детка, ты просто богиня трассы!

Мое лицо вспыхнуло так, что могло бы соперничать с красным неоном на стенах. К Эмме подошли закончившие игру Сисэ и Ахико.

— Не могу не согласиться, — раздался спокойный, но пугающе уважительный голос Сисэ. — Я же говорила тебе, Юдзу, у тебя идеальный персик. Золотое сечение в чистом виде.

Я чуть не свернула в виртуальный кювет!

— В-вы чего там обсуждаете, извращенки?! — пискнула я, отчаянно крутя руль.

Но краем глаза я заметила, как Ахико, эта милая, невинная зайка, молча и с совершенно серьезным лицом достала смартфон и... щелк! щелк! — начала фотографировать меня сзади!

— Ахико?! И ты туда же?! — я выпала в осадок, но адреналин от гонки заставил меня вжать гашетку виртуального газа до упора. Мое тело двигалось инстинктивно. В итоге я финишировала второй из восьми!

Слезая с мотоцикла, я отчаянно одергивала подол платья.

— Эх, чуть-чуть не хватило до первого места... — пожаловалась я Сисэ и Ахико, которые, несмотря на свои выходки, активно за меня болели.

И тут мы поняли, что Эммы рядом нет.

Громкость музыки в комнате резко взлетела. Мы обернулись к барной стойке и у нас отвисли челюсти.

Эмма уже забралась наверх. Она стояла на гладкой поверхности бара, схватившись одной рукой за шест, и натурально отплясывала, призывно виляя бедрами в своем корсете.

— А ну-ка, девочки! Идите сюда! Расшевелите свои косточки! — кричала она, перекрикивая айдолов.

Мы замотали головами, отказываясь от этого безумия.

— Ах так?! — Эмма пьяно и хищно прищурилась. — Если вы сейчас же не залезете ко мне, я начну раздеваться прямо здесь!

И в доказательство своих слов она, пошатнувшись и чудом удержавшись за шест, эффектно скинула с ног свои туфли на шпильке. Они со стуком улетели куда-то в угол.

— Эмма, ты сейчас упадешь! — я в панике подбежала к стойке, пытаясь стянуть её за лодыжку.

Но Эмма, хитро улыбнувшись, сделала вид, что теряет равновесие. Она рухнула вниз, но вместо того, чтобы упасть, её сильные руки схватили меня за талию и одним рывком затащили на барную стойку. Я оказалась прижата к ней.

Мы схватились за руки, и она закружила меня в танце. Я была близко. Очень близко. Видела капельки пота на её идеальных ключицах, чувствовала её влажные, горячие ладони. Её ритм, её дикий, необузданный огонь в глазах оказались заразительны. Моя естественная неуклюжесть столкнулась с её первобытной эротикой, но я тоже начала пританцовывать, смеясь в голос.

Эмма потянула руку и затащила к нам ничего не понимающую Сисэ. Художница ойкнула, когда Эмма прижала её к себе, но через секунду и её серьезное лицо озарилось смехом. Ахико бегала вокруг с телефоном, снимая этот балаган на видео. Мы хохотали, кружились, а руки Эммы, будто живя своей жизнью, то и дело невзначай скользили по моей талии и бедрам.

Когда песня закончилась, мы, тяжело дыша, спрыгнули вниз.

Ахико и Сисэ без сил рухнули в массажные кресла, тут же включив их на полную мощность, чтобы перевести дух. А Эмма, тяжело опираясь на барную стойку локтями, вдруг наклонилась всем телом вперед, перевешиваясь через неё, чтобы достать с нижней полки новую бутылку вина. Её юбка задралась так высоко, что нам открылся потрясающий вид на её кружевные черные трусики.

Как ошпаренная, я подскочила к ней, выхватила бутылку прямо из её рук и вместо неё впихнула ей свой кислый безалкогольный коктейль на основе лайма.

— Эй! Верни мою прелесть! — возмутилась Эмма.

— Пей это! Это волшебное зелье для отрезвления! — скомандовала я, запрыгивая попой на барную стойку и усаживаясь рядом с ней.

Эмма фыркнула, но сделала глоток, скривившись от кислоты. Мы сидели плечом к плечу, болтая ногами.

Посмотрев на её растрепанные волосы, на поплывший макияж и, стараясь выглядеть как можно строже, я выдала:

— Эмма, скажи спасибо, что я — не Сара. Была бы она здесь, она бы тебя уже давно выпорола за такое бесстыдное поведение!

Ожидала, что Эмма отшутится, но она вдруг замерла. Опустила стакан. Повернула ко мне лицо, и в её глазах не было ни капли хмеля. Только странная, пронзительная ясность.

— Так позвони ей, — тихо, но твердо сказала Эмма. — Мы же все здесь. Пусть она тоже почувствует этот праздник, Юдзу.

От этих слов в груди что-то дрогнуло.

Мы покинули игровую и вернулись в уютную гостиную. Девочки уселись на огромный диван, а я отправилась к кухонному островку. Мои руки привычно и ловко порхали над кофемашиной, доставая сливки, сиропы, расставляя чашки.

— Юдзу, ты просто лучшая горничная в мире, — блаженно протянула Эмма, когда я принесла поднос с ароматным кофе. — Надо бы нанять тебя на постоянку. Плачу золотом!

Я лишь улыбнулась, садясь в центр дивана. Мое сердце колотилось где-то в горле.

— Девочки... Я буду звонить Саре, — предупредила я, думая, что они захотят дать мне уединиться. Но никто не сдвинулся с места. Сисэ придвинулась слева, Ахико справа, а Эмма нависла сзади, положив подбородок мне на макушку. Мы все были здесь.

Поставила телефон на журнальный столик, оперши его о вазу так, чтобы мы все вчетвером попадали в объектив фронтальной камеры. Мой палец завис над кнопкой видеовызова. Я ожидала увидеть Сару. Возможно, сонную Хаясэ на заднем фоне.

Нажала кнопку. Пошли гудки.

〰〰〰〰〰〰〰

PART 6. POV САРА

Слова Майко повисли в воздухе. «Почему ты просто не позвонишь ей?»

Сидя на кровати, скрестив ноги, я тупо смотрела на луну за окном. Внутри всё сжалось от внезапного осознания. А ведь и правда, почему? Гордость? Страх, что отвлеку её от веселья? Закусила губу, чувствуя себя полной идиоткой.

Напряженную тишину разорвал сдавленный писк. Хаясэ, которая всё это время сидела между нами, решила наконец-то убрать свои аниме-карточки. Она попыталась слезть с кровати, но её маленькая ножка в белом носочке предательски запуталась в длинном хвосте её собственного кигуруми.

— Ой-ёй! — взвизгнула Хаясэ.

Она полетела вниз. Всё произошло как в замедленной съемке. Хаясэ рухнула, но не на пол. Её живот с размаху приземлился прямо на мои бедра. А лицо... лицо мелкой уткнулось точнехонько в колени Майко, которая сидела чуть сбоку.

Повисла гробовая пауза. Я опустила взгляд. Прямо перед моим лицом торчала мягкая, обтянутая пушистой тканью попа Хаясэ, а кошачий хвост комично подрагивал в воздухе. Я перевела взгляд на Майко.

Уличная хулиганка, гроза подворотен, сидела с абсолютно остекленевшим взглядом. Её лицо залила краска цвета спелого томата. Она замерла, подняв руки вверх, совершенно не понимая, куда их деть, чтобы случайно не потрогать прижавшуюся к её бедрам голову Хаясэ.

Меня прорвало. Я пха-кнула со смеху, прикрыв рот ладонью. Эта ситуация была настолько карикатурно-эттишной, что мозг отказывался воспринимать её всерьез.

Хаясэ, осознав, где находится её лицо, судорожно замычала, забарахталась, пытаясь оттолкнуться, но запуталась в объемной пижаме. В итоге ей удалось только перекатиться с живота на спину. Теперь она лежала моих коленях, её растрепанные волосы разметались по сторонам. Она посмотрела на меня снизу вверх своими огромными, блестящими глазами, щеки пылали.

Напряжение можно было резать ножом. Майко дышала так, словно пробежала марафон. Хаясэ лежала на мне, натурально как невинный, но испуганный котенок, ожидающий, погладят его или отругают (конечно же погладят!). В её взгляде читалось странное, затаенное предвкушение. Я чуть наклонилась к ней...

ГР-УРРР!

Звук был такой громкий, словно в комнате завели трактор. Это замурлыкал не котенок. Это взревел от голода желудок Хаясэ.

Напряжение лопнуло, как мыльный пузырь. Мы втроем переглянулись и покатились со смеху.

— Так, любовнички, подъем, — я скинула Хаясэ с колен. — Идем грабить холодильник. На одних чипсах и попкорне далеко не уедешь.

Мы на цыпочках прокрались на кухню. Бабушка Мия спала в своей комнате убитым сном, её сейчас даже артиллерийским залпом не разбудишь, но мы всё равно старались не шуметь.

— Я могу по-быстрому замутить блинчики! — горячим шепотом предложила Хаясэ, шурша в холодильнике. — О, молоко есть! И яйца нашла! Только мука нужна.

— Мука наверху, сейчас достану, — я пододвинула табуретку и полезла на самую верхнюю полку кухонного гарнитура.

Там, в самом углу, действительно стояла здоровенная бумажная упаковка с мукой. Я ухватила её за край, потянула на себя... и в этот момент моя нога в носке соскользнула с края табуретки.

— Твою мать! — шипела я, теряя равновесие.

Пакет выскользнул из рук. Я успела ухватиться за дверцу шкафчика, спасая себя от падения, но пакет... Пакет, описав красивую дугу, приземлился точнехонько на голову стоявшей подо мной Майко. ПФУХ!

Облако белой пыли накрыло кухню. Когда оно рассеялось, я, всё ещё стоя у шкафа, зашлась беззвучным, истерическим смехом. Майко была полностью, абсолютно белой. Моя голубая футболка на ней стала седой, её волосы казались седыми, а лицо напоминало маску кабуки. Только два злых кошачьих глаза моргали сквозь этот слой.

— О, Хаясэ, зацени! — прохрипела я, сползая с табуретки. — У Майко идеальный костюм призрака на Хэллоуин!

— Сато... Я тебя сейчас убью, — прорычала Майко, отплевываясь от муки.

Она угрожающе шагнула ко мне, протягивая свои белые, перепачканные руки, явно намереваясь вытереть их о мое лицо.

— Не-не-не! — я ловко, как ниндзя, увернулась от её захвата, спрятавшись за спину хихикающей Хаясэ.

Майко тяжело выдохнула, стряхивая муку с плеч.

— Отвернитесь, дуры, — буркнула она.

Мы послушно отвернулись. Сзади послышался шорох ткани. Когда я скосила глаз, Майко уже стянула с себя испорченную футболку, оставшись в одном лишь спортивном лифе. Контраст её розовой кожи и белой муки, покрывавшей разводами её живот и ключицы, выглядел... специфически.

— Дуй в душ, Каспер, — скомандовала я, кинув ей чистое полотенце. — А мы пока тут приберемся.

Пока Майко отмывалась, мы с Хаясэ, орудуя веником и тряпками, быстро ликвидировали последствия катастрофы.

Затем Хаясэ виртуозно, с какой-то анимешной скоростью, намешала тесто и напекла целую гору румяных блинчиков. Запах стоял просто одуряющий.

С тарелками мы вернулись в мою комнату.

Майко сидела на моей кровати. На её голове была накручена чалма из полотенца, а второе, большое махровое, она плотно обернула вокруг груди. Кожа после горячего душа покраснела, от неё исходил запах моего персикового шампуня.

Молча подойдя к комоду, я вытащила свою запасную бежевую фланелевую пижаму и бросила ей на колени.

— Переодевайся, эксгибиционистка. А то простудишься.

Сев на пол и уплетая блинчик, я вдруг тяжело вздохнула.

— Была бы тут Юдзу... — тихо произнесла я. — Она бы нам такой омурайсу забабахала. С кетчупными сердечками и надписями. У неё вообще никогда и ни у кого животик бы не заурчал. Она такая... она никого голодным не оставит. Заботится обо всех.

Майко, которая уже успела натянуть пижамные штаны и кофту, присела рядом на край кровати. Она потерла шею полотенцем и посмотрела на меня сверху вниз.

— Ну так что? — спросила она просто. — Звоним?

Подняв голову, я посмотрела на Майко, потом на Хаясэ, которая активно кивала, уплетая блинчик за обе щеки. Я выдохнула.

— Звоним.

Сгребла девчонок и мы втроем завалились на мою кровать. Я подвинула к кровати деревянный стул, поставила на него телефон, оперев его о стопку манги, чтобы нас всех было видно.Палец потянулся к экрану, чтобы открыть контакты.

И ровно в этот самый момент, секунда в секунду, экран смартфона ярко вспыхнул. Раздалась мелодия, и на дисплее появилась забавная фотография Юдзу и зеленая кнопка «Входящий видеовызов...»

〰〰〰〰〰〰〰

PART 7. POV ЮДЗУ

Палец нервно дрогнул, нажимая на зеленую иконку вызова. На мгновение экран потемнел, а затем пространство дисплея разделилось надвое, соединяя два совершенно разных мира.

На одной половине были мы. Я — в своем черном кружевном платье с летучими мышками, с раскрасневшимися от волнения щеками. Над моим плечом нависала Эмма в своем умопомрачительном корсете ведьмы, её глаза блестели от выпитого вина и азарта. Сисэ, невозмутимая художница, поправляла очки, а на рядом робко выглядывали пушистые ушки нашей зайки Ахико.

Но мой взгляд был намертво прикован к другой половине экрана. К её миру.

В груди мгновенно образовался тугой, колючий комок, который больно царапнул по ребрам. Сумбур и коктейль чувств ударили в голову.

По центру сидела Сара. На ней была только тонкая, застиранная серая домашняя майка, и... о боги, это было настолько очевидно! Тонкая ткань совершенно бесстыдно обрисовывала контуры. На макушке у неё криво сидела пластиковая маска рыжего кота.

Справа от неё пристроилась Хаясэ в невероятно милом, плюшевом кигуруми кошечки.

Но кто... кто сидел слева?!

В кадр попала незнакомая девушка со светлыми волосами. На её лице тоже была кошачья маска, губы кривились в наглой ухмылке, а одета она была... в пижаму Сары! Я помнила эту бежевую фланелевую пижаму до последней ниточки! Что происходит?! Кто это?!

Сначала повисла тишина. Мы смотрели друг на друга сквозь пиксели.

Сара прищурилась. Она придвинулась ближе к камере, её лицо приняло странное, напряженное выражение.

— Эй... — выдавила она из себя глухим голосом. — Кажется, картинка зависла. Одни пиксели пошли... Ничего не разобрать. Я отключаюсь.

Её палец потянулся к экрану.

Моё сердце оборвалось.

— НЕТ! Нет-нет-нет, стой! — я отчаянно запищала, чуть не сбив телефон. — Ничего не зависло! Умоляю, не отключайся!

С той стороны экрана раздался громкий, раскатистый смех. Сара откинулась назад, хлопнув себя по колену.

— Пха-ха! Попалась! С праздником, пупс! — она широко, с облегчением ухмыльнулась.

— С-Сайка! Дурака кусок! Я чуть не поседела! — я надула губки, но потом не смогла сдержать счастливой улыбки. — С праздничком! А это... — я мило приоткрыла ротик, намекая на незнакомку.

Сара, всё ещё посмеиваясь, небрежно взмахнула рукой, указывая на наглую рожу девушки в маске.

— А, это? Знакомься, это Майко. Я тебе как-то о ней упоминала. И остальные тоже, здрасьте! Короче, это Майко — моя бывшая...

В гостиной Эммы повисла звенящая тишина. У меня перехватило дыхание. Эмма подавилась воздухом, Сисэ замерла, а Ахико тихонько пискнула. Бывшая?!

Сара выдержала идеальную, издевательскую, театральную паузу.

— ...Сокамерница. Из исправительного лагеря, — закончила она, лукаво подмигнув. — Представляешь, эта зараза нашла меня! Заявилась посреди ночи, как бродячая кошка. Пришлось приютить бедолагу и даже пижаму пожертвовать.

Я выдохнула так громко, что это было слышно через динамик. Слава богу!

— Так, ну а этот милый котенок, — Сара потрепала Хаясэ по макушке, — на самом деле моя главная сообщница, Хаясэ. Такие вот дела!

Затем Сара подалась вперед, её лицо заняло почти весь экран, а палец шутливо ткнул в камеру, словно целясь мне в нос. Глаза её потеплели, голос стал невероятно мягким:

— Ну а это... Это моя любимая единорожка.

Она улыбнулась. Искренне, тепло, только для меня. Мои щеки вспыхнули так, что стали жарче батареи. Я замахала руками, мило приветствуя их всех, расплываясь в лучезарной улыбке. С Хаясэ мы радостно поздоровались как старые подруги, а Майко я приняла с распростертыми объятиями, сделав комплимент её «призрачной» ауре.

— Для всех, давайте я тоже познакомлю! — я выпрямила спинку и начала указывать ладошками на своих подруг, как ведущая телешоу. — Это наша шикарная модель, уже немного одурманенная градусом — Эмма! Мы сейчас находимся в её потрясающем дворце-е-е-е! Во-о-о-ть! С виду она строгая стерва, но в душе — невероятный пупсичек, которого так и хочется затискать!

— Эй! Кто тут пупсичек?! — возмутилась Эмма, её грудь в корсете призывно вздымалась у меня за плечом, прям на уровне глаз. Но она тут же хищно улыбнулась, помахала в камеру и игриво подмигнула Саре. — Привет, красотки.

— Далее, — я перевела ладошки на Ахико. — Это моя одноклассница, подружка и самая милая в мире зайка — Ахи! Моя Ахико!

Ахико, краснея, поклонилась прямо в камеру, её ушки дрогнули.

— А это, — я с гордостью указала на Сисэ, — моя коллега по кружку рисования, подруга и мой бессменный партнер по творчеству — Ямагучи Сисэчка!

Сисэ сдержанно кивнула, сверкнув стеклами очков.

И тут спокойствие закончилось. Начался абсолютный, неконтролируемый хаос! Все закричали одновременно, смеясь и поздравляя друг друга.

Эмма, прищурившись, впилась взглядом в Майко по ту сторону экрана.

— А ты куколка, — протянула Эмма своим грудным голосом, — оказалась ещё горячее, чем я думала. Эта аура плохой девочки тебе к лицу.

— Взаимно, блондиночка, — не растерялась Майко, стянув маску, демонстрируя свою хулиганскую ухмылку. — Хотя, думаю, моя температура повыше будет.

Между этими двумя альфа-самками через экраны явно проскочила высоковольтная искра соперничества и взаимного уважения.

Тем временем Хаясэ и Ахико нашли друг друга. Две робкие души мгновенно сцепились языками, обсуждая костюмы.

— Кя-а-а! Ахико, у вас такой милый хвостик! — восторгалась Хаясэ.

— С-спасибо! Я прикрепила его булавкой! А у тебя, Хаясэ, как он держится на кигуруми?

— А я! А я вот на такую штучку! Сейчас покажу! — радостно заявила Хаясэ.

Прежде чем кто-либо успел её остановить, Хаясэ вскочила на кровати, повернулась спиной прямо к камере смартфона и наклонилась. В следующую секунду ВЕСЬ экран на нашей стороне заполнила обтянутая плюшем задница Хаясэ с болтающимся хвостом.

— Вот, видно?! — донеслось приглушенное бормотание мелкой. — Я не знаю, как эта заклепка называется!

— ХАЯСЭ, ТВОЮ МАТЬ! ЭТО СТАТЬЯ! — взревела Сара. Её руки метнулись в кадр. Она сгребла Хаясэ за талию, судорожно усаживая эту непоседливую катастрофу обратно на кровать и отчаянно краснея.

Глядя на эту возню, я просто сползла по дивану, утирая слезы от смеха. Эмма и Майко синхронно гоготали в голос.

Когда паника улеглась, Сара, тяжело дыша, посмотрела на меня через экран. Её взгляд скользнул по моему платью.

— Слушай, единорожка, — с легкой хрипотцой в голосе произнесла она. — Я не поняла... Ты в костюме или без?

— Нет же! — возмутилась я. — Это платье! С летучими мышками! Специально для Хэллоуина!

Сара стянула маску кота с головы, отбросила её в сторону и скептически приподняла бровь, её взгляд откровенно скользил по моему наряду.

— А по мне, так это просто черное кружевное белье, на которое ты накинула кусок прозрачной ткани.

— Это ПЛАТЬЕ! — взвизгнула я, вспыхнув до корней волос.

— Конечно. Платье. Верю! — заржала Сара, и все остальные тут же подхватили её смех.

— Раз уж пошли откровения, — вдруг вмешалась Сисэ, поправив очки средним пальцем. Её глаза хитро блеснули. — Нам тоже есть чем похвастаться. Юдзу, скажи им.

И я тут же перестала дуться, моё лицо просияло.

— Да! Сайка! Нам сегодня пришло письмо из редакции! Наш макет манги приняли! Нас напечатают в зимнем выпуске!

На той стороне повисла секундная пауза, а затем Сара наполнилась такой гордостью, что мне захотелось плакать. Она подняла два больших пальца вверх. Майко одобрительно присвистнула.

— Я же говорила, что ты гений, пупс, — мягко сказала Сара. — Вы обе молодцы. Сисэ, береги её там на дедлайнах.

Мы болтали ещё минут двадцать, перекидываясь шутками. Эмма обещала прислать Майко ящик элитного алкоголя, если та когда-нибудь приедет в Токио.

Но потом шум начал стихать. Девочки по обе стороны экрана словно почувствовали момент и немного отстранились, давая нам пространство.

Сара смотрела на меня, её зеленые глаза были нетипично глубокими и серьезными.

— Я рада... — тихо произнесла она, почти шепотом. — Я рада, что у тебя есть они, Юдзу. Что ты веселишься. И... я рада, что я сегодня тоже не одна.

Моё сердце дрогнуло. Я подняла левую руку к лицу. На запястье болтался потертый, но такой дорогой фиолетовый браслет, который Сара подарила мне давным-давно. Пальцем я коснулась вышитых на нем букв.

— Ты никогда не одна, Сай, — мой голос дрогнул от переполнявшей меня нежности. Я посмотрела прямо в её глаза через камеру. — Я всегда с тобой.

Сара сглотнула. Её губы дрогнули в самой красивой улыбке.

Мы тепло попрощались. Экран мигнул и погас.

Сидя в полумраке гостиной, прижимала телефон к груди. Внутри разливалось такое тепло, что им можно было обогреть весь Токио.

— Ну что, довольна? — раздался хрипловатый голос Эммы над моим ухом.

— Она назвала меня «любимая единорожка»... — прошептала я, глупо улыбаясь в пустоту. — И она так улыбалась.

— Ты счастлива, Юдзу, — тихо констатировала Сисэ, снимая очки. — Я вижу это. Твоя аура сейчас буквально светится.

После недолгих раздумий я огляделась.

Праздник взял свое. Ахико уже тихо сопела на диване, свернувшись калачиком и крепко обнимая декоративную подушку. Сисэ, зевнув, просто откинулась назад и вырубилась, уткнувшись носом прямо в спину Ахико.

Эмма, тяжело вздохнув, притащила огромное теплое одеяло, и мы вместе заботливо укрыли наших спящих подруг.

Но сама Эмма уже откровенно шаталась. Каблуки она давно скинула, но стоять ей было тяжело.

— Так, королева, твой выход окончен, — скомандовала я, подхватывая Эмму под руку.

Довела её до роскошной спальни. Эмма плюхнулась на огромную кровать. Я, чувствуя себя настоящей заботливой горничной, помогла ей стянуть плотные колготки, тяжелую юбку. Когда дело дошло до корсета, мне пришлось повозиться с шнуровкой. Едва я ослабила его и сняла, как увидела на её спине и рёбрах, на бледной, идеальной коже глубокие, болезненные красные следы от жестких косточек.

Эмма, заметив мой обеспокоенный взгляд, пьяно хмыкнула и пробормотала в подушку:

— Красота... требует жертв, малышка...

— Спи давай, моя жертва красоты, — вздохнула я, укрывая её.

Уже развернулась, чтобы уйти в гостиную, как вдруг пальцы Эммы слабо, но цепко прихватили мой мизинец.

— Не уходи... — её голос прозвучал неожиданно жалко и беззащитно. — Останься со мной тут. Пожалуйста.

Замерла, глядя на эту сильную, независимую девушку, которая сейчас выглядела такой одинокой. Задумалась на мгновение, а потом, прищурившись, подозрительно спросила:

— А ты не будешь ко мне приставать? Обещаешь?

Ответа не последовало.

— Э-э... Эмма?

Тонкий храп разорвал тишину спальни. Эмма вырубилась окончательно.

Тихо рассмеявшись в кулачок, я не стала уходить. Глядя на эту спящую королеву, я завела будильник на телефоне, быстро стянула с себя свое «кружевное белье», оставшись в нижнем белье, и нырнула под теплое одеяло рядом с ней.

Закрыв глаза, я думала не о сумасшедших гонках на автоматах, не о танцах на барной стойке, а только об одном-единственном видеозвонке.

И о кошачьей маске на её макушке.

〰〰〰〰〰〰〰

PART 8. POV САРА

Экран телефона погас, отразив моё лицо. В комнате повисла тишина, прерываемая лишь завыванием октябрьского ветра за окном. Воздух казался странно плотным после того гвалта, что стоял здесь пару минут назад.

Майко, сидевшая на краю кровати и крутившая в руках свою маску, первая нарушила молчание.

— Она... красивая, — задумчиво произнесла она, глядя в пол. — Эта Юдзу.

Я хмыкнула. В груди разлилась горячая, собственническая гордость.

— Ещё бы. Видела, да? — я откинулась на спину, уставившись в потолок. — Самая красивая.

Хаясэ, всё ещё пунцовая после инцидента с демонстрацией своего хвоста на всю страну, подползла ближе и положила подбородок мне на плечо.

— И она очень добрая! — с жаром поддержала мелкая. — Она мне сразу понравилась. Ещё тогда, когда в гости приезжала летом!

Майко резко повернула голову, её глаза сузились.

— Летом? Она сюда приезжала? Почему я об этом не знала?

— Потому что мы с тобой тогда не были знакомы, вообще-то! — огрызнулась Хаясэ, защищая свою территорию.

— Ну да, точно... Но всё равно! Зажала инфу, малявка. А когда она в следующий раз приедет?

— Не знаю я! Откуда мне знать?!

— Зато я знаю, — мой голос был спокойным, ровным, но в нем звучала абсолютная, непоколебимая уверенность. Я прервала их перепалку, переведя взгляд на луну в окне. — На мой день рождения. Пятого ноября. Она его не пропустит. Она точно приедет.

Майко присвистнула, оценивающе оглядев меня.

— Значит, скоро стареешь, Сато? Понял-принял. Пришлю тебе уродливую открытку с голубями, так и быть.

Мы с Майко немного поболтали. Я расспрашивала её о планах на выживание, о том, не влипла ли она в неприятности и не пропадет ли снова с радаров. Майко отшучивалась, огрызалась, но я видела, что ей приятно моё внимание.

Потом я повернула голову. Хаясэ, так и не сняв свой плюшевый костюм, уже свернулась клубочком прямо на моем одеяле и тихо сопела, уткнувшись носом мне в поясницу, устав от эмоций и блинчиков.

Мы с Майко переглянулись, тихо встали. Я осторожно, чтобы не разбудить, накрыла мелкую пледом. Затем достала из шкафа запасные футоны и расстелила их прямо на полу. Мы с Майко улеглись, выключив основной свет, оставив лишь тусклый ночник.

Тишина ночи обволакивала.

— Ладно, бритва, — раздался из темноты шепот Майко. В её голосе зазвучали хулиганские, заговорщицкие нотки из прошлого. — Хэллоуин всё-таки. Давай рассказывать страшные истории? Чур, я первая. Я знаю одну... про наш лагерь. И про того пропавшего надзирателя из третьего блока.

Усмехнулась в темноту, закинув руки за голову.

— Ты слишком много знаешь, Майко. Смотри, как бы за тобой не пришли.

— Пусть приходят. Я им глаза выцарапаю, — фыркнула она.

Мы лежали на полу, укрывшись одним большим одеялом, смеялись, травили страшные и не очень байки, вспоминая то дурацкое время. Голос Майко становился всё тише, пока она, наконец, не заснула на полуслове.

А я всё лежала с открытыми глазами, прислушиваясь к их ровному дыханию.

Мои мысли снова вернулись к звонку. К этому кадру: Юдзу в её откровенном платье, окруженная красивыми, яркими подругами в роскошном пентхаусе.

«Раньше...» — подумала я, закрывая глаза. — «Ещё полгода назад я бы вскипела. Я бы сходила с ума от ревности, от того, что она там, далеко, развлекается с ними без меня. Что на неё смотрят другие...»

Положила руку на грудь, туда, где ровно билось сердце.

А сейчас... Сейчас я не чувствовала ни капли горечи. Я была так рада. Просто увидеть, что она улыбается. Увидеть этот дурацкий браслет на её руке. Услышать её голос.

— Пха. Какая глупость, — прошептала я в пустоту комнаты, губы сами собой растянулись в спокойной улыбке.

С этой улыбкой я и провалилась в сон.

〰〰〰〰〰〰〰

Нравится? Юдзу и Сара ждут вас в ТГК: @TakefasaProject

Глава 26: Наивный ноябрь.

1 Ноября. Четверг.

Будильник.

Мягкий, золотистый свет пробивался сквозь плотные шторы огромного панорамного окна, нежно щекоча мои веки. Сонно потянулась, зарываясь носом в невероятно прохладные, скользящие шелковые простыни, и вдруг осознала одну донельзя странную вещь. Мой сонный мозг забуксовал.

Впервые за очень долгое время я просыпалась рядом с кем-то, кто не был Сарой. Никто не душил меня во сне борцовским захватом, не обвивал всеми конечностями, как гипер-прилипучая морская осьминожка, не закидывал тяжелую ногу мне на живот и уж точно не пускал слюни мне на макушку. Было... подозрительно тихо и просторно.

Осторожно, стараясь не шуршать тяжелым одеялом, повернула голову. Мои растрепанные после сна фиолетовые волосы разметались по всей подушке. На соседней половине огромной кровати, раскинув роскошную копну платиновых волос, мирно сопела Эмма.

Без своей привычной повседневной брони, без надменной стервозной ухмылки, которая так пугала парней в школе, и, что самое главное, без того жутко тугого корсета, наша школьная королева-модель выглядела поразительно хрупкой. И такой... беззащитной.

Тонкое одеяло сползло почти до самой талии. Её выдающаяся, просто невероятно тяжелая и пышная грудь свободно и мерно вздымалась в такт спокойному дыханию. Это зрелище само по себе заставило бы любого парня (да и добрую половину девчонок) пускать из носа фонтаны крови, но моё внимание привлекло совершенно другое.

Чуть ниже, на её бледной, почти прозрачной фарфоровой коже в районе ребер, отчетливо алели болезненные полосы. Жестокие, глубоко въевшиеся в нежную плоть следы от вчерашнего стягивающего наряда ведьмы, в котором она щеголяла на Хэллоуин.

— Ауч... Красота требует жертв, да? — совсем тихо, одними губами прошептала я, и мои глаза наполнились сочувствием.

Рука сама потянулась навстречу. Миниатюрными пальчиками я робко, едва касаясь, принялась поглаживать эти розовые вмятины на её боках. Мне просто хотелось хоть немного разогнать застоявшуюся кровь и унять ту фантомную боль, которую она наверняка терпела весь вчерашний вечер ради безупречного образа.

Контраст моей смуглой, загорелой руки на фоне её алебастрово-бледной кожи выглядел завораживающе. Мои пальчики с аккуратным маникюром скользили по ее ребрам. И вдруг от моих легких, почти невесомых прикосновений Эмма вздрогнула. Она тихонько, по-кошачьи пробормотала что-то невнятное во сне, а затем неожиданно подалась вперед, сгребая меня в охапку обеими руками и прижимая прямо к себе!

Ик?!

Мое лицо мгновенно утонуло, а моя собственная скромная, маленькая грудь оказалась безжалостно сплющена о ее грандиозные объемы.

— М-м-м... щекотно же... — её губы растянулись в ленивой, сытой и невероятно пошлой улыбке, а сонные глаза медленно приоткрылись, встречаясь с моим паникующим взглядом, который я едва могла сфокусировать, будучи зажатой в этих "горах". — О? Малышка Юдзу решила поиграть во взрослые игры с утра пораньше? Хочешь изучить мое тело поближе?

— Э-Эмма! Ф-фух! Я просто... у тебя там следы! Отпусти, извращенка! — пропищала я, заливаясь густым румянцем до самых кончиков ушей и безуспешно пытаясь выбраться из этого невероятно мягкого, одурманивающего, но жутко смущающего плена. Я задергала ножками под одеялом.

Эмма лишь тихо, бархатисто рассмеялась, обдавая меня пьянящим ароматом дорогого вишневого парфюма, который, казалось, намертво впитался даже в её кожу. Она потерлась щекой о мою макушку, словно я была ее любимой плюшевой игрушкой.

Спустя пару часов, с горем пополам вырвавшись из утренних объятий, приведя себя в порядок и закрепив непослушную челку своей любимой серебряной заколкой, мы всей нашей шумной компанией уже ввалились в школу.

〰〰〰〰〰〰〰

Школьный коридор гудел, как растревоженный улей. Возле шкафчиков для обуви наша дружная компания быстро рассосалась кто куда. Эмма, грациозно цокая каблучками форменных туфель, поспешила на свои супер-важные дополнительные занятия для выпускного класса. Ахико, что-то тоненько пискнув, срулила в кабинет исторического кружка — видимо, о чем-то перетереть со своим Катаямой. А Сисэ, меланхолично зевнув, направилась в свой класс второго года.

И всё это произошло так быстро, что я осталась в гордом одиночестве, пока неловко напяливала свою сменку, балансируя на одной ноге и стараясь не помять идеально выглаженную плиссированную юбочку.

Только выйдя на свой второй этаж, я тут же заметила знакомую фигуру. Горо одиноко стоял у окна возле вендингового автомата. В руке он сжимал два пластиковых стаканчика с йогуртом, а его взгляд за стеклами очков был настолько напряженным, словно он сверлил дыру в потолке.

— Г-Горо? Семпа-а-ай! Чего тут стоишь? — пискнула я, подходя ближе и чуть склонив голову набок в няшном недоумении.

Он вздрогнул, словно его ударило током.

— А? О, Юдзу! — его уши мгновенно окрасились в легкий румянец. — Т-тебя ждал!

Не успела я ничего ответить, как он, оглянувшись по сторонам на снующих учеников, кивнул мне в сторону ближайшей двери. Мы срулили в пустой, неиспользуемый кабинет, и Горо поспешно прикрыл за нами дверь, отрезая нас от суеты, царившей в коридоре школы перед началом уроков.

Щелк.

Дверь закрылась, и атмосфера мгновенно изменилась. Бледный, рассеянный утренний свет пробивался из высоких окон, создавая в полумраке пустого кабинета какую-то неловкую, но пугающе романтическую обстановку. В воздухе лениво танцевали пылинки. Я подошла к старой зеленой доске и смущенно провела по ней пальцем. В пустом кабинете явно давно не убирались — на подушечке остался белый след от мела.

Горо тем временем неловко присел на край столешницы ближайшей парты, скрестив длинные ноги. Повисла тишина, которую прерывало лишь мое участившееся сердцебиение.

— Знаешь, я это... — первым нарушил молчание семпай, нервно поправляя очки на переносице.

— Ась? — я обернулась, прижав испачканный в мелу пальчик к губам, и мои глаза вопросительно распахнулись.

— Ну... Хк-КХМ... — он прочистил горло, явно пытаясь собраться с духом. — Как вы Хэллоуин провели?

— Нормик! — я тут же оживилась, вспоминая вчерашнее безумие. — Я бы даже сказала... Незабываемо!

Радостно улыбнулась, но внезапно нахлынувшее смущение от такого тесного уединения с парнем в пустом классе давало о себе знать. Я нервно поправила серебряную заколку на челке.

— А ты как провел?

— Мы с Мако готовились к тестам в ближайшем кафе, потягивая тематическое латте с тыквенным сиропом... — как-то грустновато и даже жалобно ответил семпай, опустив плечи. Его аура в этот момент напоминала брошенного под дождем щеночка.

— Ясненько, — мягко сказала я, подходя к соседней парте и опираясь на нее попочкой.

— Я просто чего хотел-то, — наконец собрался Горо с мыслями. Он выпрямился, его взгляд стал чуть увереннее, и он протянул мне один из стаканчиков. — Это тебе... Персиковый. Как ты любишь, да?

Мое сердечко дрогнуло от такой милой заботы.

— Да, спасибочки большущее, — робко приняла я прохладный йогурт, чувствуя, как кончики моих пальцев случайно коснулись его руки. Горо судорожно сглотнул.

— Может... сходим куда-нибудь в субботу? — выпалил он вдруг, словно прыгая в ледяную воду. И, видя, что я от неожиданности округлила глаза и замерла с йогуртом в руках, поспешно замахал свободной рукой, добавляя: — В тот раз я хотел тебя позвать, но Эмма отвлекла! А в субботу у меня как раз свободный день. И тесты позади...

Мой мозг, словно старенький компьютер, начал судорожно переваривать инфу. Свидание?! С Горо?! В субботу?! Я почему-то запаниковала. Мой внутренний хомяк начал метаться в колесе. Может найти отмазку?

— У меня мама возвращается в субботу вечером! Нужно встречать! — выпалила я первое, что пришло в голову, гордясь своей находчивостью.

Но глаза репетитора вдруг хищно блеснули за стеклами очков.

— Отлично! — радостно воскликнул он, подаваясь вперед. — Значит... Получается, с утра ты абсолютно свободна?

Моя челюсть мысленно отвалилась. Вот блин! Кажется, я сама, своими собственными ручками, вырыла себе яму и благополучно попала в его логическую ловушку!

— Н-ну... — я виновато отвела взгляд, теребя край своей юбочки, а щеки снова залила краска. — Получается... что да...

— Круууто! — Горо аж просиял, как начищенная иена. Он бодро отошел от столешницы, его грусть как рукой сняло, и он уверенно шагнул к двери, взявшись за ручку. — После репетиторства сегодня останься! Ну, то есть... после ваших дополнительных занятий со мной. Обсудим, куда можно сходить, хорошо?

Смотря на его радостную, воодушевленную спину, я понимала, что пути назад уже нет. Мой хвостик (если бы он у меня был) обреченно опустился.

— Угу-угу! — на шумном, прерывистом выдохе кивнула я, сдаваясь под его напором. — Договорились!

Дверь скрипнула, впуская в класс шум коридора, а я осталась стоять с персиковым йогуртом в руках, с бешено колотящимся сердцем и полным непониманием того, во что я только что ввязалась.

〰〰〰〰〰〰〰

Суббота, 3 ноября.

Стояла у главного входа торгового центра под гигантскими, залитыми холодным осенним солнцем стеклянными сводами.

Мои ножки в миленьких кожаных ботильонах нервно переступали по сверкающему кафелю. Я в очередной раз одернула свой пушистый кремовый свитер крупной вязки и поправила черную плиссированную юбочку. Она сидела довольно высоко на талии, кокетливо расходясь на моих округлых бедрах. Плотные кремовые чулки крепко обвивали ножки, создавая невероятно вкусный контраст с моей смуглой от природы кожей.

Но, несмотря на то, что я выглядела просто на все сто (наверное), внутри меня билась в панике стая маленьких кроликов. Чтобы хоть как-то сбить нарастающий мандраж, я дрожащими пальчиками вытащила смартфон и набрала сообщение Эмме:

[ Эмма! Я сейчас в ТЦ, жду Горо-семпая… Мы идем гулять вдвоем! Мне так страшно-о-о! ＞_＜ ]

Ответ прилетел почти мгновенно, сопровождаемый вибрацией, от которой я аж подпрыгнула. Эмма прислала кучу злых, дующихся смайликов, а за ними текст:

[ Ну-ну! Предательница моя сочная! Забыла уже, как мы с тобой на барной стойке зажигали? А как сладко сопела у меня под бочком?! Ревную безумно! Но… ладно, удачи тебе, зайка, мяч на твоей стороне! Накажи там этого ботаника своей красотой! ]

— В-ВА-А-А-А! Пошлая Эмма! — вслух воскликнула я на весь огромный холл, отчаянно зажмурившись.

Сразу спрятала пылающее красным пожаром лицо в ладонях, судорожно заблокировав экран телефона. Воспоминания о той ночи, кадрами из самого пикантного, бесстыдного этти-аниме пронеслись в моей голове, заставляя невидимый пар с шипением валить из моих ушей! Боже, я же сейчас сгорю со стыда прямо здесь!

— Нэкогава? Все в порядке? — раздался вдруг сверху приятный, глубокий баритон.

Вздрогнула, как испуганный котенок, и резко выпрямилась. Передо мной стоял Горо.

Мои карие цуриме глазки расширились до предела. Он был… без очков! Вместо привычной школьной формы на нем было стильное, распахнутое темно-синее пальто, подчеркивающее его широкие плечи, и небрежно намотанный серый шарф. Его синие глаза без стекол казались еще глубже и пронзительнее. Какой же он… статный!

В руках он держал два высоких пластиковых стакана с прохладным клубнично-сливочным коктейлем, увенчанных горой взбитых сливок.

— Вот, это тебе, — он мягко улыбнулся и протянул мне стакан с розовой трубочкой. — Пошли?

Лишь завороженно кивнув, я приняла напиток обеими ручками.

Наша прогулка началась.

Мы медленно шли по первому этажу, залитому светом витрин. Куча милых аксессуаров к приближающейся зиме привлекали меня, сияя как великие драгоценности. Я то и дело прилипала к стеклам, а Горо терпеливо стоял рядом, с теплой улыбкой наблюдая за моими восторгами.

В один из моментов, когда мы рассматривали очередную витрину с сумочками, какой-то наглый, коротко стриженный парень в дутой спортивной куртке решил пройти слишком близко и больно задел меня плечом. Я тихонько ойкнула.

— Ой, какая смуглая цыпочка! — сально ухмыльнулся он, окидывая взглядом мои чулки. — Девушка, скинешь номерок?

Испуганно сжавшись, я прижала к груди стакан с коктейлем. Но не успела и словом обмолвиться, как воздух вокруг нас резко похолодел. Горо мгновенно шагнул вперед, заслоняя меня своей спиной. Семпай возвысился над наглецом всей своей 185-сантиметровой рослостью. Он опустил на парня ледяной, пробирающий до мурашек взгляд своих синих глаз и абсолютно спокойно, но с такой тяжестью в голосе, что у меня перехватило дыхание, произнес:

— Какие-то проблемы?

Аура вокруг Горо в этот момент была такой давящей, что парень тут же побледнел. Вся его спесь испарилась.

— Э… да я просто так… обознался, — пробормотал он, пятясь назад, и мгновенно растворился в толпе покупателей.

Горо тяжело выдохнул, напряжение спало. Он повернулся ко мне, как ни в чем не бывало, и аккуратно, кончиками пальцев поправил выбившуюся из-под серебряной заколки прядь моих фиолетовых волос.

— Ты не ушиблась? — его голос снова стал бархатным и нежным.

— Н-нет… — пискнула я. — С-спасибо. Но я и сама уже хотела его прогнать! П-просто слова подбирала. Воть...

Мое бедное сердечко сделало кульбит с тройным сальто. Он защитил меня! Настоящий рыцарь!

Мы нырнули внутрь одного из уютных бутиков. Я сразу же приметила пушистые зимние наушники и принялась примерять их перед зеркалом, выбирая между белыми и нежно-розовыми, то и дело поворачиваясь к Горо и спрашивая его совета. Он серьезно кивал, оценивая каждый вариант.

А потом, уже рядом с кассой, его взгляд зацепился за стойку с футболками на вешалках. Они были женские, укороченные, почти детского фасона — белые, банальные, но с одним очень забавным принтом. Рисунок, судя по всему, его и привлек. На ткани были изображены чиби-человечки, девочка и мальчик (прямо как на тех старых забугорных жвачках "Love is..."). Девочка была совсем крошечной, с румянцем во всю щеку, а парень — высокий и серьезный. И внизу красовалась крупная розовая подпись: "Семпай, научи меня!".

Горо вдруг как-то подозрительно кашлянул, уши его слегка порозовели, и он безапелляционно настоял, чтобы я выбрала свой размер. Спорить с его уверенным видом было бесполезно, и он сам оплатил ее мне в подарок на кассе. Мы вышли из бутика с фирменным пакетиком.

Но наша идиллия длилась недолго.

Когда мы на эскалаторе поднялись на второй этаж, то прямо лоб в лоб столкнулись с Катаямой — нашим назойливым, вечно куда-то спешащим одноклассником и верным соратником Ахико по урокам истории.

— О, Нэкогава! Привет-привет! — громко огласил он на весь атриум, подбегая к нам с огромным ведерком карамельного попкорна в руках. — Слушай, ты же шаришь в кино! Я тут это… с девчонкой пойду. Какой фильм посоветуешь глянуть на выходных?

— Эм… ну, вышла новая романтическая комедия… — промямлила я, комкая в руках край свитера. — Там про то, как они случайно поменялись телами и...

— Ага, понятненько! Записал! — Катаяма деловито кивнул, а затем перевел свой бесхитростный взгляд на Горо, который в этот самый момент с невозмутимым, аристократичным видом потягивал свой густой коктейль через трубочку, глядя куда-то вдаль. — А твой парень какой фильм может посоветовать?

Время остановилось.

— ПФФФ-ТРРР!

Семпай мгновенно поперхнулся! Из его рта, словно из брандспойта, вырвался фонтан розового клубничного коктейля! Это было классическое анимешное распыление, которое лишь по невероятно счастливой случайности не оросило проходившую мимо интеллигентную бабушку с бумажным пакетиком!

Горо согнулся пополам, заходясь в диком, лающем кашле. Его статное лицо мгновенно стало пурпурным, а на глазах выступили слезы.

— С-СЕМПАЙ! — взвизгнула я в панике.

И бросилась к нему, принялась быстро-быстро колотить его своими крошечными кулачками по широкой, твердой спине. Мне-то казалось, что я луплю со всей силы, выдавая комбо на сто ударов, и что сейчас я просто выбью ему скелет, как в файтингах, но на деле он, кажется, даже не заметил моих отчаянных постукиваний.

— Катаяма, дурак! — кричала я, краснея гуще помидора. — Что ты несешь?! Какой парень?! Мы просто… мы просто… А-а-а-а-а!

Катаяма лишь закинул в рот горсть попкорна и хитро, но совершенно невинно почесал затылок:

— Э… я что-то не то сказал? Ну ладно, не буду мешать! Я пошел! Удачи!

Он убежал так же внезапно, как и появился. Повисла звенящая, неловкая пауза.

Мы с Горо стояли посреди коридора, отчаянно избегая взглядов друг друга, и нервно, с громким хлюпаньем допивали остатки наших коктейлей. Мое лицо горело так, что на нем можно было жарить омурайсу.

Но тут я подняла глаза и забыла обо всем на свете. Прямо по курсу сверкала неоновая вывеска того магазина молодежной одежды, где мы с Сарой устраивали наш легендарный «анти-бежевый» шоппинг еще в мае!

Глаза загорелись. Я решительно схватила Горо за край его пальто и потянула за собой внутрь.

Тут уже была представлена новая зимняя коллекция. Я, забыв о смущении, радостным зайчиком запрыгала по рядам, перебирая вешалки с невероятными кофточками, юбками и кардиганами, а Горо покорно петлял за мной, как привязанный, с интересом разглядывая ткани. Я даже умудрилась урвать ему пару стильных рубашек, прикладывая их к его груди.

Набрав огромную стопку одежды, я юркнула к примерочным.

— Я, наверное, подожду тебя в зале, — тактично предложил Горо, собираясь развернуться.

— Н-нет! Стой! — я перешагнула через свое стеснение, вцепившись в косяк кабинки. — Пожалуйста... останься рядом. Вот на этом кресле. Мне... Типа, мне нужен совет со стороны. Как сидит одежда и идет ли она мне вообще, и всё такое.

Горо сглотнул, кивнул и послушно опустился на мягкий пуфик прямо напротив моей кабинки.

Задернула шторку и быстро переоделась. Выдохнула. Резко отдернула ткань.

На мне было объемное, невероятно пушистое розовое платье-свитер. Оно было таким огромным, что скрывало мою юбку полностью, создавая иллюзию, что под ним ничего нет. Но главная проблема крылась в вырезе.

— Семпай, как тебе... — начала я, делая шаг вперед.

И тут широкий ворот платья коварно соскользнул с моего плеча. Обнажилась моя смуглая ключица, плечо и... черная, кружевная бретелька бюстгальтера, резко контрастирующая с кожей!

Глаза Горо расширились. Он судорожно поправил невидимые очки на переносице, видимо по привычке, залился густым румянцем и резко отвернул голову в сторону вешалок.

— О-очень мило, Нэкогава. Н-но, может, на размер поменьше? — хрипло выдавил он.

С писком я натянула ворот обратно и спряталась за шторку. Первый выход: 1:0 в пользу смущения!

Выход второй.

На этот раз я выбрала дерзкий наряд: облегающую черную водолазку в рубчик, которая неожиданно выгодно подчеркнула мою маленькую грудь, и узкую, клетчатую юбку-карандаш до середины бедра.

Вышла к нему. Горо одобрительно кивнул, его взгляд скользнул по моей фигуре. И тут... закон притяжения решил сыграть со мной злую шутку. Моя заколка соскользнула с волос и с легким звоном упала прямо к его ногам.

— Ой, сейчас! — я, совершенно забыв про фасон юбки, наклонилась за ней.

Ткань предательски натянулась на моей «зефирной» попе, чуть задралась, демонстрируя в зеркале за моей спиной (которое было прямо перед глазами Горо) идеальный вид сзади, обтянутый кремовыми чулками.

Тут же услышала странный, сдавленный звук, похожий на стон. Резко выпрямившись, я увидела, что Горо сидит, зажав ладонью нос, а его лицо стало цвета спелого томата.

— В-все в порядке! Ткань отличная! — прохрипел он, не глядя на меня.

Пулей залетела обратно, чувствуя, как у меня самой подкашиваются ноги. Боже, какой позор!

Ну ладно. Выход третий. Ну, почти выход... Эх.

Для последнего выхода я оставила самое красивое — элегантное темно-бордовое платье с длинными рукавами, расклешенной юбкой и... очень сложной шнуровкой на спине.

Надела его, но как ни пыталась вывернуть руки, не могла завязать ленты сзади. Выхода не было...

Приоткрыла шторку.

— Горо-семпай... — мой голос дрожал. — Я... я не могу завязать. Ты не мог бы... помочь?

Он подошел. Повернулась к нему спиной, придерживая ткань на груди. Моя смуглая спина до лопаток была открыта его взгляду. Я почувствовала, как его большие, теплые пальцы осторожно коснулись тонких лент. Но прежде чем завязать их, он случайно, самым краешком костяшек пальцев провел по моей голой коже вдоль позвоночника.

По моему телу пробежал мощный электрический разряд, дыхание сбилось. Я тихонько, прерывисто вздохнула. Руки Горо на секунду замерли, а затем он быстро, но аккуратно затянул красивый бант.

— Г-готово, — его дыхание обожгло мою макушку.

— Спасибо... — прошептала я, чувствуя, как между нами искрит напряжение, от которого кружилась голова.

Спустя полчаса мы, уставшие, но невероятно довольные, стояли возле панорамного окна на втором этаже. В моих руках был пакет с обновками, а Горо держал свой.

Мы смотрели, как внизу суетятся люди. Внезапно Горо чуть сместил свою руку на перилах так, что его мизинец легко коснулся моего. Я не отстранилась. В груди разливалось невероятно теплое, уютное чувство.

— Спасибо за сегодня, Юдзу, — тихо произнес он, глядя на серое небо за стеклом. — Это был... действительно хороший день.

Подняла на него взгляд. Его лицо в мягком свете гирлянд казалось таким спокойным.

— Тебе спасибо, Горо-семпай, — я лучезарно, абсолютно искренне улыбнулась.

Мы постояли так еще немного, наслаждаясь этой ламповой, уютной тишиной, а затем, не сговариваясь, шагнули к выходу, готовые окунуться в прохладный вечерний воздух, но теперь уже точно зная, что согреем друг друга.

〰〰〰〰〰〰〰

Когда мы вышли из раздвижных стеклянных дверей торгового центра, город только начинал окрашиваться осенним закатом. Воздух пах опавшей листвой и жареными каштанами.

Горо, как истинный джентльмен, вызвался проводить меня до самого дома. Мы шли медленно, плечо к плечу, а мое сердечко всё еще радостно трепетало после наших примерочных приключений, пальчики крепко сжимали бумажный пакет с обновками.

— Кстати, Юдзу, — внезапно нарушил уютную тишину Горо. Его глубокий голос заставил меня чуть вздрогнуть и поднять на него взгляд. — А ведь сегодня был школьный фестиваль.

— А? А, ну да... — я растерянно моргнула, поправляя серебряную заколку на челке.

— Я, конечно, знал, что ты не пойдешь, — он засунул свободную руку в карман своего стильного темно-синего пальто. — Но всё же... почему не захотела?

Отвела взгляд. Мы остановились у пешеходного перехода, ожидая зеленого света.

— Да знаешь... я ведь и не готовилась к нему совсем, не помогала классу с декорациями... было слишком много других забот... — я тяжело сглотнула, устремив взгляд в густое, оранжевое небо. — И если честно... я просто не хотела свой первый в старшей школе фест проводить без Сары. Это было бы как-то неправильно. Грустно. Как будто... — я попыталась выдавить из себя улыбку, — в следующем году мы с ней точно оторвемся в двойном объеме!

Горо посмотрел на меня с каким-то особенным, мягким пониманием.

— Понял. Понял тебя... — тихо отозвался он.

— Ну, а ты? — я чуть склонила голову набок, заглядывая в его синие глаза. — Почему президент студсовета пропустил такое событие?

— А я... — Горо чуть нахмурился, его идеальный профиль на секунду стал напряженным. — У меня не самые лучшие воспоминания от прошлого школьного фестиваля. Поэтому мне было проще вообще туда не идти. Мако всё равно завтра расскажет мне, кто там с кем подрался и чье кафе принесло больше прибыли.

И тут... меня словно током ударило. Я вспомнила слова Эммы о том, что в прошлом году она поцеловала Горо прямо на фестивале! Мое сердечко ёкнуло и предательски укололо прямо в живот. Значит, для него это "не самые лучшие воспоминания"? Или он просто смущается? Внутри меня проснулся маленький, ревнивый хомяк, но я тут же загнала его обратно. Не стала допрашивать.

Загорелся зеленый. Мы перешли дорогу.

— Это твой последний год в школе, семпай, — перевела я тему в другое русло, стараясь звучать непринужденно. — Вы... вы с Эммой и Мако всегда были не разлей вода, знаменитая троица. Поступать дальше тоже будете вместе?

— Мм... Нет. Не вместе, — с легкой, светлой грустью в голосе ответил Горо. — Я иду на педагогический, как ты знаешь. Мако спит и видит, как станет гениальным геймдизайнером, поэтому нам с ним точно не по пути, факультеты абсолютно разные. А Эмма... — он чуть запнулся, — она уже вовсю подрабатывает моделью и пока вообще не планирует поступать. Вроде как. По крайней мере, мне она о планах на учебу ничего не говорила.

Кивнув, я переварила эту инфу. Время так быстротечно.

— Вот, например, вы с Ахико и Сарой тоже всегда вместе, — невольно посыпал он соль на рану. — Но ведь вряд ли вы будете поступать в один институт?

— Ну... — я растерянно пожевала нижнюю губу.

— Ахико любит историю, психологию и копаться в архивах. Ты — невероятно талантливая художница, тебе прямая дорога в академию искусств... а Сара... Сара... эм-мм... — он откровенно завис, пытаясь подобрать подходящую профессию для нашей бунтарки, и на его лице отразилось комичное замешательство. Он явно не мог представить будущее для этой хулиганки.

— А Сара, например, будет моим личным агрессивным агентом! — я хихикнула, прикрыв рот ладошкой, и мои глазки превратились в две веселые щелочки. — Или станет самой грозной барменшей в Токио! Будет швырять стаканы в тех, кто не оставляет чаевые!

— Типа того, — Горо облегченно выдохнул и улыбнулся. Но, увидев, что я всё равно немного сникла от мыслей о разлуке с девочками, мягко продолжил: — Я к тому, Юдзу, что все мы разные, и пути однажды расходятся. Это неизбежно. Мако — мой сосед по квартире и лучший друг с самого детства. Так что я совершенно не переживаю, что мы перестанем общаться, даже если окажемся в разных сферах!

— Угу-угу! — на выдохе пискнула я, мило, снизу вверх заглядывая прямо в его красивые синие глаза. — Очень не хотелось бы переставать с тобой общаться, семпай!

Горо судорожно сглотнул. Кончики его ушей слегка порозовели.

Мы как раз подошли к моему дому. Двухэтажный дом стоял в тишине вечернего района.

— Кхм… Нэкогава, — Горо неловко кашлянул в кулак и поправил шарф. — Значит... увидимся в понедельник на дополнительных занятиях?

Виновато опустила голову, носочком своего кожаного ботинка ковыряя ровный асфальт.

— Ах… Семпай, прости! — я жалобно сложила ручки на груди. — Меня пятого числа, в понедельник, вообще не будет в школе. И в городе тоже… Я уезжаю в Осаку. На день рождения к Саре.

Горо замер. Он посмотрел на меня сверху вниз, его брови чуть сошлись на переносице, мозг явно обрабатывал новую переменную в своем расписании.

— В Осаку? На утреннем синкансене?

— Угу… — я кивнула, ожидая, что он сейчас начнет отчитывать меня за пропуск занятий.

Но вместо этого он выдал то, от чего я чуть не выронила свой пакет.

— Пятого числа у меня первые занятия начинаются только после обеда, — абсолютно спокойно, даже как-то деловито произнес он, глядя куда-то на соседский забор. — Давай я подвезу тебя до вокзала утром? Тебе не придется тащиться с тяжелыми сумками в метро в час пик. У-удобно, типа...

Мои глаза распахнулись до размеров двух блюдец.

Меня?! Сам Горо-семпай предлагает стать моим личным водителем?!

— Что ты! Семпай, это же жутко неудобно! — я замахала свободной рукой. — Я… я не хочу тебя напрягать! Это же твое свободное утро!

— Это не обсужда… — властно начал он, но тут же осекся, его уши предательски вспыхнули. — То есть, я имею в виду, мне совершенно не сложно. Правда. — он смущенно отвернул голову в сторону, пряча лицо за высоким воротником пальто. — Просто... подумай над этим, ладно? Напишешь мне завтра.

— Я… хорошо! Я обязательно подумаю! Спасибо большущее, Горо-семпай… — прошептала я.

Мы неловко, но очень тепло попрощались, и я, порхая как бабочка, скрылась за калиткой своего двора.

〰〰〰〰〰〰〰

Стоило мне переступить порог и закрыть за собой тяжелую входную дверь, как эйфория от свидания мгновенно испарилась.

Дома стояла тишина. Мерзкая, давящая, гробовая тишина пустых комнат, на которую у меня уже так давно выработалась стойкая фобия. Темнота коридора казалась физически осязаемой.

Руки сразу мелко затряслись. Прерывисто выдохнула, пытаясь успокоить колотящееся сердце. Не бойся, Юдзу. Мама скоро приедет. Надо просто чем-то себя занять!

Быстро скинула уличную одежду, аккуратно расставив ботильоны, и пулей пронеслась в свою комнату на втором этаже. Щелкнув выключателем, я залила комнату светом.

Переодевание заняло минуту. Облачилась в свою любимую домашнюю одежду: коротенькие, облегающие шортики и простую белую маечку, под которой не было бюстгальтера. А поверх всего этого великолепия я накинула свой любимый, невероятно миленький белый фартучек с кружевными рюшами на плечах и вышитой кошачьей лапкой на нагрудном кармашке. Классический образ горничной-жены готов! Хэ-хэ...

Собрав свои длинные фиолетовые волосы в высокий, аккуратный хвостик, вооружилась метелкой для пыли и принялась маниакально наводить порядок к приезду мамы, чтобы хоть как-то заглушить тишину.

Достав из кармашка с лапкой телефон, я набрала номер Сары. Поставив звонок на громкую связь, положила мобильник на комод и продолжила яростно протирать полки и аниме-фигурки.

Гудки шли долго. Наконец, раздался щелчок.

— Алло? Пупс? — раздался из динамика до боли знакомый, но какой-то надтреснутый, хрипловатый и очень грустный голос Сары.

— Сай! Приветик! — весело, стараясь передать ей через расстояние всю свою няшную энергию, пропела я, полируя тряпочкой пластиковый меч фигурки. — Как ты там? Как настроение? Что делаешь?

— Да так… Нормально, — тяжело вздохнула Сара. На фоне было слышно, как барабанит дождь по стеклу. — Лежу. В Осаке дождь льет как из ведра. А ты чего такая бодрая?

— А я сегодня по торговому центру гуляла! С Горо-семпаем! — выпалила я, чувствуя, как щеки снова розовеют. — Представляешь, какой-то гопник хотел у меня номерок стрельнуть, а Горо его так зыркнул, что тот чуть в штаны не наложил! А еще он мне футболку подарил! И... — я прикусила язычок, решив пока умолчать о позорных инцидентах в примерочной. — В общем, было здорово! А еще я начала рисовать новый арт! В стиле киберпанк!

— Круто... молодец, пупс. Рада за тебя, — Сара отвечала односложно, без своей обычной дерзкой искры. — Слушай, а у вас там как вообще Хэллоуин прошел? И фест школьный?

— Ой, Хэллоуин — это был просто отвал всего! — я начала коротко, но экспрессивно, размахивая метелкой для пыли, пересказывать события. — Эмма нарядилась в такую откровенную ведьму, мы устроили тусовку, потом напились детского шампанского, и я вообще заснула у нее в кровати! А на фест я не пошла. Без тебя там нечего делать, Сай!

И тут… ЩЕЛК!

Громкий, отчетливый звук поворачивающегося ключа в замочной скважине входной двери на первом этаже заставил меня подпрыгнуть на месте, выронив тряпку!

— Сара, извини, мама пришла! Я перезвоню! Целую! — быстро, скороговоркой вылила я в динамик, сбросила вызов и, едва успев сунуть телефон обратно в кармашек фартука, понеслась вниз по лестнице, сверкая голыми бедрами.

Дверь распахнулась.

На пороге, окруженная аурой элегантности и легкого аромата дорогого парфюма, стояла Наоми Нэкогава — моя любимая мама. Строгая, стройная, невысокая (я явно пошла в нее!), смуглая женщина с безупречно уложенными темными волосами и характерной, элегантной серебряной прядью на челке. Настоящая женщина-стратег, гроза корпоративных судов, лучший юрист в округе и просто самая замечательная, теплая мама на всем белом свете.

— Я дома, Юдзу, — произнесла она своим собранным, но невероятно мягким голосом, ставя на пол небольшой кожаный чемодан.

— МАМОЧКА-А-А!

Буквально ласточкой я вылетела в прихожую. Мои тапочки скользнули по паркету, и я на полном ходу, с разбегу врезалась в нее, крепко-крепко обхватывая ее за талию и зарываясь носом в ее плащ.

— С возвращением! Я так скучала! — пищала я, не желая ее отпускать. Мама тихо рассмеялась и ласково погладила меня по спине.

Спустя пару часов, после вкуснейшего совместного ужина, мама расположилась в своей просторной комнате-кабинете на первом этаже. Она переоделась в шелковую пижаму и теперь методично разбирала свой чемодан с документами и вещами, раскладывая всё по идеальным стопочкам.

Ну а я, переодевшись в свою любимую розовую пижамку, бесцеремонно забралась к ней на огромную, широкую кровать. Подогнув под себя босые ножки и крепко обняв пухлую подушку, я принялась няшно, словно затаившийся хищник, наблюдать за мамой, выжидая идеальный момент.

— Мам… — протянула я тоненьким, сладким голоском, состряпав самые невероятно милые глазки брошенного котенка, на которые только была способна моя физиономия. — Тут это, ну…

Мама замерла с папкой в руках, но не обернулась.

— Слушаю тебя, Юдзу.

— В общем… пятого ноября, в понедельник, у Сары день рождения. Ей исполняется шеснадцать. И… можно я поеду к ней в Осаку? На один денек! Я школу предупрежу! И… если можно, дашь мне немного денежек на билет на утренний поезд? — я зажмурилась, ожидая вердикта.

Мамочка остановилась. Она аккуратно, идеально ровно сложила свою шелковую блузку, положила её на кресло, а затем медленно повернулась ко мне. Её лицо было непроницаемым. Она строго приподняла одну бровь.

— В Осаку? Одна? На синкансене? В понедельник? — отчеканила она, как судья на заседании.

— Ну… я уже взрослая! Почти! — я надула щечки, сильнее вжимаясь в подушку. — И я очень хочу её поддержать… У неё там сейчас совсем никого нет, ей грустно...

Мама молчала ровно три секунды. Я видела, как в её стратегической, гениальной голове со скоростью суперкомпьютера просчитываются сотни вариантов, рисков и логистических маршрутов. А потом её строгие черты лица вдруг дрогнули, и она мягко, очень тепло улыбнулась.

— А знаешь что, Юдзу? — произнесла она, садясь на край кровати. — Я тоже поеду.

Я поперхнулась воздухом. Подушка выпала из моих рук.

— Э-э?! Мама?! Ты?!

— Именно, — мама подошла ближе и ласково потрепала меня по растрепанным фиолетовым волосам. — Я очень люблю Сару. Она мне как вторая дочь. И в такой непростой период, вдали от друзей, ей действительно нужна взрослая поддержка, а не только ваши подростковые глупости. К тому же, я очень давно хотела проведать бабушку Мию и выпить с ней хорошего чаю. Так что решено: мы едем вместе. Я сама куплю нам билеты в бизнес-класс.

Застыв от изумления, я переваривала информацию.

Я-то думала мчаться одна, представляя себя героиней драматичного аниме, спешащей на помощь подруге, но идея поехать вместе с мамой вызвала у меня лишь щенячий восторг! Отказать маме? Да у меня даже в самых бунтарских мыслях такого не возникло! С мамой всегда было весело, безопасно и вкусно!

— Уф! Мамочка, это же супер! — обрадовалась я, звонко всплеснув руками и чуть не подпрыгнув на кровати. — Ой! А слушай… раз такое дело... Горо-семпай… он сегодня как раз предлагал подвезти меня утром до вокзала на своей машине! У него занятия с обеда! Раз мы едем вместе, может, попросим его подвезти нас обеих? Чтобы не тащиться с чемоданами на такси через все пробки и не переплачивать?

Мама замерла. Она прищурила свои умные, проницательные карие глаза, словно сканируя меня насквозь.

— Горо?

— Угу-угу! — я активно закивала. — Он очень добрый!

Мама скрестила руки на груди, чуть склонила голову, и на ее губах заиграла едва уловимая, хитрая полуулыбка, от которой мне стало немного не по себе.

— Хм. Внимательный и обходительный юноша. Сам предлагает помощь. Это похвально. Что ж, я совершенно не против, Юдзу. Соглашайся.

Кажется, поездка в Осаку обещает быть не просто веселой, а по-настоящему незабываемой!

〰〰〰〰〰〰〰

Утро 5 ноября. 5:45 утра.

На улице властвовал глубокий, прохладный синий полумрак, а воздух за окном был пропитан колючей морозной свежестью, от которой хочется зарыться под одеяло с головой.

Но мне было не до сна. Сидела на самом краю расстеленной кровати и дрожащими от предвкушения пальчиками быстро-быстро набирала сообщение Саре.

Ю: [ Саламандра! С днем рождения, моя любимая осьминожка! Я безумно по тебе скучаю! Ты уже почти взрослая! Круто, да? Посылаю тебе лучи любви, добра и миллион обнимашек! Без тебя моя жизнь не была бы такой живой и яркой. Ты моя единственная муза, лучшая модель и самая-самая любимая подруга! ]

Ответ от Сары пришел всего через пару минут. Как всегда в последнее время, сухой и короткий, словно набранный через силу.

Сара: [ Спасибо, подруга ]

Хихик… Ты даже не представляешь, что тебя ждет через несколько часов!

Бережно, как самую великую драгоценность, уложила в дорожную сумку главный подарок: пухлый, тяжеленький альбом, сделанный своими руками. В него я с любовью вклеила наши совместные фотографии, расписала их забавными цитатами и локальными шутками, а пустые страницы заполнила кучей рисунков и набросков Сары.

А на самую обложку, под прозрачную пленку, я поместила нашу фотку из фотобудки. Ту, где мы совсем близко, щека к щеке... Как символ нашего одного особо интимного, сокровенного обещания. Я очень надеялась, что она всё помнит, и этот кадр согреет её колючее сердечко.

— Юдзу, машина подана! — раздался с первого этажа звонкий голос мамы.

— Бегу, бегу, мамуль! — пискнула я, подпрыгивая на месте.

Только-только я выскочила из душа и сейчас стояла посреди комнаты абсолютно голая. Прохладный утренний воздух слегка пощипывал распаренную смуглую кожу, покрытую мелкими мурашками. Потянулась, любуясь в зеркало шкафа ярким контрастом белых линий загара на бедрах и груди.

Первым делом натянула свои любимые бесшовные бежевые трусики, которые идеально обхватили мою упругую, как персик, попку, не оставляя лишних складочек. Лифчик я решила сегодня проигнорировать, всё равно сверху будет объемный свитер, так что моя маленькая, аккуратная грудь могла насладиться свободой.

Бросилась к стулу, где обычно лежала домашняя одежда, ища подходящую майку под низ. Схватив первую попавшуюся белую футболку, я машинально поднесла её к лицу и принюхалась… В нос ударил сладковатый, терпкий мускусный запах моего собственного вчерашнего пота.

— Угх, нет, эта точно в стирку… — пробормотала я, отбрасывая её в корзину, щеки залил легкий румянец смущения от самой себя.

И тут мой взгляд упал на спинку кресла. Там висела она — футболка, которую мне подарил Горо. Чистая, новенькая. Не раздумывая ни секунды, я натянула её через голову. Ткань приятно скользнула.

Поверх я быстро надела длинный, уютный бежевый вязаный свитер, который доходил мне почти до середины бедра, и плотные облегающие легинсы. Накинув в прихожей бежевую осеннюю парку и схватив сумку, я пулей выскочила на улицу вслед за мамой.

Возле нашего бордюра, окутанный сизой дымкой утреннего тумана, тихо урчал мотором элегантный, отполированный до блеска темно-серый арендованный седан.

А рядом с ним… стоял Горо.

Хосподе.

У меня буквально перехватило дыхание, и я чуть не споткнулась на ровном месте. На нем было стильное темно-серое полупальто-пиджак, расстегнутое ровно настолько, чтобы продемонстрировать строгую, идеально выглаженную рубашку. Высокий, статный, с безупречно уложенными черными волосами и этим пронзительным, глубоким взглядом синих глаз из-под стекол очков…

В этом предрассветном свете он выглядел не просто как старшеклассник или мой репетитор. Он выглядел как элитный телохранитель или молодой, безжалостный босс мафии!

При виде нас Горо мгновенно выпрямился, словно по стойке смирно, галантно шагнул навстречу и первым делом вежливо поклонился моей маме:

— Доброе утро, Наоми-сан. Позвольте, я возьму ваши чемоданы.

— Доброе утро, Горо-кун, — мамочка оценила его жест одним быстрым, сканирующим взглядом, подмечая каждую деталь его осанки.

Он мягко, но с мужской уверенностью забрал у нас тяжелые сумки, словно они были пушинками, аккуратно уложил их в багажник, а затем предупредительно открыл перед мамой заднюю дверцу. Мама наблюдала за его отточенными движениями с открытым, профессиональным одобрением.

— Какая выучка, какая галантность, — негромко произнесла мама. А затем она чуть наклонилась ко мне и тихим, но предельно четким шепотом добавила прямо на ухо: — Юдзу… А твой репетитор... Каков жених, а?! Внимательный, собранный, выдержанный. Ты за него держись, дочка.

— КХА-А-А! — я моментально подавилась холодным воздухом, заходясь таким пунцовым румянцем, что у меня, казалось, из ушей пошёл пар. Нет, пар точно пошёл! — М-мама! Ты что такое говоришь?!

Горо, который как раз захлопывал багажник, обладая, видимо, слухом летучей мыши, прекрасно услышал слова мамы. Он внезапно замер, словно статуя. На его обычно бледных, аристократичных скулах проступил густой, невероятно милый (особенно на фоне молочного утра) розовый румянец. Он смущенно поправил дужку очков мизинцем и неловко кашлянул в кулак:

— Эм… Прошу в салон. Нам пора выезжать, чтобы не попасть в утренние пробки.

Юркнув на переднее сиденье рядом с Горо, я спрятала пылающее лицо в воротник парки. Салон наполнился тонким ароматом его приятного парфюма. Мама с королевским комфортом расположилась сзади.

Машина плавно тронулась с места, мягко разрезая утренний туман своими фарами. Горо вел автомобиль уверенно, его длинные пальцы спокойно лежали на руле.

Мамочка, слегка подавшись вперед с заднего сиденья, разрушила неловкую тишину, сразу переведя тему на Сару.

— Юдзу, ты должна понимать всю серьезность ситуации, — произнесла мама тоном опытного юриста, готовящегося к решающему суду. — Развод родителей Сары сейчас находится в самой финальной, самой острой и грязной стадии. Я контролирую этот процесс как их главный юридический консультант, чтобы отстоять интересы девочки. Но…

Мама сделала паузу, ее карие глаза посмотрели на меня через зеркало заднего вида. Взгляд был пронзительным.

— Но если Сара продолжит вести себя как неконтролируемая хулиганка, начнет устраивать драки или, не дай бог, попадет в полицию в Осаке, то органы опеки и суд мгновенно зацепятся за это. И тогда все наши планы по её легальному возвращению в Токио к нам просто рухнут в одно мгновение. Её из Осаки уже не выпустят.

Судорожно сжала пальцы на коленях. Мои короткие ноготки впились в ткань леггинсов. Внутри всё болезненно сжалось от страха за подругу. Стало так холодно.

— Я… я понимаю, мама, — тихо, но твердо ответила я. Я смотрела прямо перед собой, наблюдая, как первые, робкие утренние солнечные лучи начинают пробиваться сквозь лобовое стекло, мягко подсвечивая красивый профиль Горо. — Я сделаю всё, чтобы уберечь её от глупостей и вернуть домой.

Горо молча, не отрывая рук от руля, слегка повернул голову в мою сторону. На крошечное мгновение наши взгляды встретились. В его синих, как глубокий океан, глазах читалась такая молчаливая, но невероятно мощная, мужская поддержка, что ледяное волнение внутри меня постепенно отступило, уступая место горячей, непоколебимой уверенности.

〰〰〰〰〰〰〰

Нравится? Юдзу и Сара ждут вас в ТГК: @TakefasaProject

Глава 27: Будь проклят тот день, когда я родилась.

Понедельник, 5 ноября.

Будь проклят тот день, когда я родилась.

Серьезно, я никогда не видела ничего прикольного в этом так называемом «празднике». Какой вообще смысл радоваться тому, что ты стал на год старше в этом дурацком, запутанном и несправедливом мире? Но Юдзу… эта маленькая, невыносимо искренняя, теплая девчонка всегда умудрялась что-то подарить, как-то растормошить меня, заставить искренне улыбнуться. Каждый чертов год.

А сейчас я торчу в Осаке.

В свой шестнадцатый день рождения я просто сбежала с уроков пораньше, просто послала к черту классного руководителя, просто заперлась в своей тесной комнате в доме бабушки Мии и просто с размаху рухнула на постель. На мне была только старая, растянутая серая домашняя майка, под которой, естественно, ничего не было. Широкий ворот то и дело сползал, обнажая острое плечо и ключицы, а короткие бежевые шорты едва-едва прикрывали бедра. Домашка? Сделаю когда-нибудь. Может быть. В следующей жизни. Просто.

Вытянула руку вверх, лениво ловя пальцами тусклый, серый свет из затянутого тучами окна. Между указательным и средним пальцем покачивался ключ на черном кожаном шнурке. Тот, который я раньше носила на шее не снимая, словно величайшее сокровище. Ключ от дома Нэкогав.

Если всё пойдет хорошо. Если эти дурацкие взрослые суды, бесконечные бумажки и адвокаты сложатся как надо... я смогу вернуться туда. К ним. В ту комнату, которую они для меня обустроили, прямо по соседству с комнатой Юдзу. Между нами будет только одна тонкая стена.

Но…

Со злостью сжала ключ в кулаке. Так сильно, что холодный металл больно впился в ладонь, оставляя алые следы.

Юдзу уже так далеко. Чёрт. Эти её выставки, публикация первой манги в зимнем выпуске… А еще новая дружба с Ямагучи. Эта девчонка шарит в искусстве, в рисовании, и общается с моей Юдзу на каком-то их тайном, возвышенном художественном языке, которого я ни черта не понимаю. Не то что я. Совсем не я. Я ведь просто проблемная хулиганка с дурным характером, которая умеет только махать кулаками и огрызаться.

Экран телефона на прикроватной тумбочке внезапно загорелся, заставив меня вздрогнуть. Сообщение от матери.

Мама: [ Дочь, сегодня твой день рождения, и несмотря ни на что, я хочу быть для тебя хорошей мамой. Этот день навсегда отпечатан в моем сердце. Расти здоровой, сильной и радостной. Я желаю тебе удачи, всегда буду ждать тебя и любить. Прости за всё. ]

Просверлила экран тяжелым взглядом. Пальцы сами набрали сухой ответ:

С: [ Спасибо. И тебя с рождением дочери. ]

Со скрипом стиснула зубы. На экране висела целая гирлянда непрочитанных уведомлений: от Кима, Синако, Риноцуки… от нашей милой булочки Ахико, от белобрысой модели Эммы, от зануды-ботаника Горо, от Мако и даже от Такуми-сенсея. Все они начинались с шаблонного «С днем рождения» или чего-то в этом духе.

Ни одно не открыла. Отбросив телефон на край кровати, отвернулась к стене, подтянув колени к груди.

Она так далеко.

В своем сияющем Токио, с размаху входит в мир гламура Эммы. Эта платиновая длинноногая стерва даже дарит ей нижнее белье с шипами! Уф-уф! А Юдзу, судя по всему, и рада… Но мне она даже фото в нем не прислала! Ни единого смазанного кадра! Хотя, какого черта я вообще возмущаюсь? Я же сама решила не лезть к ней. Не давить. Не провоцировать. Держать безопасную дистанцию, чтобы не испортить ей жизнь своими проблемами.

Но… она ведь приедет сегодня? Ну, а вдруг?

С самого раннего утра прислала одно короткое, невероятно милое поздравление и с тех пор звенящая тишина. Наверное, едет? Трясется в синкансене? А может, нет? У нее ведь дела, этот идеальный репетитор-семпай, рисование, дедлайны…

А если всё-таки приедет… она же, наверное, останется с ночевкой?!

Эта мысль ударила мне в голову, как мощный разряд электрошока! Я аж подпрыгнула, вскочив с кровати так резко, словно меня ужалил между булок огромный шершень! Сердце с размаху ударилось о ребра, забившись как сумасшедшее.

Тудум. Тудум, сука. Тудум!

Что я делаю?! А вдруг она прямо сейчас уже стоит на станции?! Или ловит такси?!

Диким зверем заметалась по комнате. Судорожно начала заправлять постель, яростно взбивая подушки. Схватила начатую пачку сигарет со стола и торопливо запихнула ее подальше за книги на самой верхней полке. Смахнула скомканные черновики, какие-то тетради и фантики от конфет прямо на пол, затем резко передумала, с размаху плюхнулась на колени и начала яростно запихивать весь этот компрометирующий мусор в рюкзак.

Одежда полетела одним большим комком в недра шкафа.

Если она приедет… Останется с ночевкой. У меня же теперь есть свой футон! Юдзу ляжет на кровать, а я на футон… Нет, стоп. Или мы вместе ляжем на кровать? Как раньше? Тесно прижавшись друг к другу?

От этих мыслей меня резко бросило в жар. Я схватила какую-то тетрадку и начала бешено обмахиваться ею. Если мы будем спать в одной постели… в тишине, в темноте, под одним одеялом… Может, тогда я смогу, наконец... ? Типа… признаться в своих страхах? Сказать, как мне паршиво? Или хотя бы слегка приоткрыть свою маску и проверить — дрогнет ли она? Ответит ли? Взаимно ли это всё, или я просто схожу с ума от одиночества..?

— Сарочка! Это к тебе! — внезапно раздался снизу пронзительный голос бабушки Мии.

БУМ.

Мой мозг, кажется, треснул пополам. Схватилась рукой за ребра, пытаясь удержать вырывающееся сердце. Ребра, кажется, тоже треснули от давления.

Замерла, как суслик в свете фар. Дыхание напрочь перехватило.

Сглотнув вязкую слюну, я на совершенно ватных ногах начала спускаться по узкой деревянной лестнице. На голове абсолютный, неконтролируемый взрыв из красных волос, на одной ноге стоптанный тапок, вторая нога босая.

Подошла к двери, схватилась за прохладную ручку и медленно, словно в замедленной съемке, потянула её на себя.

Мой мир на секунду остановился. Замер. Перестал вращаться.

На пороге стояла она. Моя Юдзу. С нелепым маленьким букетом в руках. В уютной бежевой парке, с этой своей неизменной серебряной заколкой на фиолетовой челке. С огромными, сияющими карими цуриме-глазами. Внутри меня словно взорвалась ослепительная сверхновая, разливая по венам обжигающее, чистое счастье. Она здесь. Она приехала.

Я уже подалась вперед, почти раскрыла руки, чтобы броситься ей на шею...

Но не успела я сделать и шага, как из-за её хрупкой спины величественно, словно крейсер из тумана, выплыла Наоми Нэкогава, держа в руках роскошный, перевязанный лентой торт.

В миг я оцепенела.

Холодный, пронизывающий ноябрьский ветер бесцеремонно ворвался в тесную прихожую, заставив поежиться Юдзу и даже бабушку Мию у меня за спиной. Но я не чувствовала холода. Стояла, как вкопанная бетонная статуя, широко раскрытыми глазами глядя на строгую, идеальную, безупречную маму Наоми.

Какого. Мать его. Черта?

Резко, шумно вдохнула. Шестеренки в голове со скрежетом провернулись. Я мгновенно натянула на лицо свою фирменную, слегка дерзкую и наглую ухмылку хулиганки, небрежно засунув дрожащие руки в карманы шорт.

— Ого! Вот так сюрприз. Здравствуйте, мама Наоми! — мой голос прозвучал почти ровно. — Проходите, чего на пороге стоять!

Юдзу радостно пискнула и принялась разуваться. Она уже была здесь летом, поэтому чувствовала себя в этом старом доме довольно уверенно, по-хозяйски расставляя свои ботиночки.

— Здравствуй, Токийская достопримечательность! — громко рассмеялась бабушка Мия, всплеснув сухими руками при виде яркой Юдзу.

— Здравствуйте, бабушка Мия! — Юдзу просияла своей самой теплой, солнечной улыбкой, от которой у меня внутри всё болезненно сжалось.

Пока Наоми и Мия, как две взрослые, состоявшиеся женщины, обменивались вежливыми, светскими любезностями, расхваливая свежий внешний вид друг друга, я прислонилась спиной к прохладной стене, скрестив руки на груди, чтобы скрыть нервную дрожь.

— А где вы собираетесь ночевать? — тихо спросила я, старательно следя за тем, чтобы голос звучал абсолютно безразлично, словно меня заботила лишь логистика.

— О, не переживай об этом, Сара, — мягко, но с легкой юридической сталью в голосе ответила Наоми, аккуратно снимая свое дорогое пальто. — Мы сняли отличный номер в гостинице здесь неподалеку. Переночуем там, а рано утром на первый поезд — и обратно в Токио. У меня завтра очень важные встречи с клиентами.

В гостинице.

Мои грандиозные, смущающие, потные и такие желанные планы на ночевку в одной кровати только что разлетелись в мелкую, ничтожную пыль.

Стиснула челюсти так сильно, что едва не сломала зуб, чтобы не скривить лицо от разочарования, и коротко, равнодушно кивнула.

— Понятно. Круто. Ну, пойдемте к столу, что ли! Праздновать будем.

〰〰〰〰〰〰〰

Уже на тесной кухне мама Наоми опустила торт на стол, сунула мне в руки необъятный, пышный букет каких-то дорогих цветов и вдруг, к моему абсолютному шоку, шагнула вперед и крепко меня обняла.

От неё пахло дорогим, терпким парфюмом, безупречной чистотой и какой-то подавляющей взрослой уверенностью. Я застыла с цветами, как идиотка.

— С днем рождения, Сара, — её всегда строгий, оценивающий взгляд на секунду смягчился, но тут же снова стал цепким, сканирующим. Она отстранилась и мягко погладила меня по отросшей красной челке. — Но ты ужасно похудела. Выглядишь совсем изможденной, одни острые углы. Ты вообще ешь? Я переживаю.

— Спасибо, мама Наоми. Со мной всё нормально, — буркнула я, отводя взгляд и чувствуя себя неуютно под этим рентгеном.

Юдзу меня не обняла. Она просто стояла рядом, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу, и сияла так, что на неё больно было смотреть.

— А мой подарочек — позже. Наедине! — она хитро, по-кошачьи подмигнула мне.

Мы сели за стол. Бабушка суетилась с чашками, Юдзу радостно щебетала, мама Наоми раздавала указания. Я механически налила всем свежего зеленого чая, принимая очередную порцию поздравлений, и плюхнулась на стул рядом с Юдзу. Напротив нас, как комиссия на экзамене, расположились Наоми и бабушка Мия. Я ковыряла вилкой безупречный кусок бисквита, не чувствуя вкуса.

И тут Наоми, изящно приподняв фарфоровую чашку, сделала глоток и с задумчивой светской улыбкой обратилась к бабушке:

— Знаете, Мия-сан, наша Юдзу в последнее время так расцвела и повзрослела. Я думаю, это во многом благодаря её новому репетитору, Горо-куну.

Моя вилка замерла над тарелкой.

— О? Мальчик? — тут же оживилась бабушка, хитро прищурившись.

— Да, потрясающий юноша! Высокий, статный, из очень хорошей семьи, — Наоми элегантно промокнула губы салфеткой. — Вы бы видели, как он сегодня провожал нас к машине. Настоящий джентльмен. А как они занимаются... Зависают в своем этом кабинете математики на несколько часов. Он так внимателен к ней.

КРАК.

Кажется, ручка моей чашки, которую я рефлекторно сжала свободной рукой, жалобно хрустнула. Внутри меня словно вспыхнула канистра с бензином.

Мой взгляд, потемневший и тяжелый, как грозовая туча, медленно повернулся к Юдзу.

Юдзу мгновенно стала пунцовой, как вареный краб. Она замахала руками перед лицом с такой скоростью, что они слились в размытое пятно.

— М-мама! Ч-что ты такое говоришь?! Мы просто учим математику! Ничего такого! Сара, не слушай её! — пищала она, вжимаясь в стул под моим убийственным прицелом.

Молча откусив кусок торта, я яростно пережевала его.

Наоми плавно перевела тему на серьезные взрослые дела.

— Опека дала предварительное согласие, — деловито рассказывала она, вновь став хладнокровным юристом. — Я возьму Сару к себе под крыло в Токио, пока Кимико не обустроит новую квартиру и не докажет комиссии безопасность проживания. Уверена, мы сможем легально вернуть Сару к нам уже к концу декабря. А может, если всё пойдет гладко, и раньше. Вы ведь не против, Мия-сан?

— Что вы, я только за! — всплеснула руками бабушка, довольно кивая. — Я же вижу, как эта негодница дорожит вашей Юдзу и как ей с вами было хорошо. Да вы только посмотрите на неё, даже в лице поменялась! Вон, какой густой румянец на щеках появился!

Поперхнулась бисквитом, я закашлялась так, что слезы выступили на глазах.

— Ба! Румянец вообще не из-за этого! — огрызнулась я, чувствуя, как уши пылают от злости и смущения.

Взрослые лишь снисходительно, с одинаковыми понимающими улыбочками переглянулись и продолжили обсуждать документы. Мы с Юдзу пересеклись взглядами, и, не сговариваясь ни на слово, тактично, но очень быстро поднялись из-за стола, спасаясь бегством на второй этаж.

Дверь моей маленькой, захламленной спальни тихо закрылась. Щелкнул замок. Мы остались одни.

Воздух в комнате мгновенно словно наэлектризовался. Я стояла у письменного стола, нервно потирая заднюю часть шеи, пока Юдзу деловито копошилась в своей объемной сумке.

— Вот! — она резко выпрямилась и с невероятной гордостью протянула мне плотно упакованный, тяжеленький сверток. — Это тебе!

Недоверчиво взяла его. Бумага под пальцами зашуршала. Я медленно разорвала упаковку. Внутри оказался плотный, потрясающе красивый альбом ручной работы. Открыла первую страницу и замерла на полувздохе.

Внутри были десятки наших фотографий, бережно вклеенных, украшенных милыми стикерами и надписями, а между ними — потрясающие, живые рисунки Юдзу. А на обложке... на самом видном месте красовалась фотка из фотобудки. Наше интимное, тайное обещание.

Она помнит. Она, черт возьми, помнит?

Горло моментально перехватило колючим спазмом. Глаза предательски защипало от непрошеных слёз. Я быстро опустила голову, мрачно пряча блестящие глаза за тенью длинной челки. Нельзя, чтобы она видела, как я расклеилась.

— Дурочка… не стоило так заморачиваться, — хрипло, стараясь звучать круто, пробормотала я, непроизвольно прижимая альбом к груди, как самое дорогое сокровище.

— С днем рождения, феникс, — нежно прошептала Юдзу.

И в следующую секунду она бросилась на меня.

Её маленькие, но невероятно сильные руки мертвой хваткой вцепились в мои плечи. Она с разбегу уткнулась носом мне в шею, обжигая кожу горячим дыханием. Её пальцы дрожали, сжимая тонкую ткань моей растянутой майки со всей своей девчоночьей силы.

От её внезапной близости, от ударившего в нос сладковатого запаха её ванильного шампуня меня буквально пошатнуло. Мозг отключился. Я рефлекторно обхватила её за тонкую талию, крепко прижимая к себе.

Мы шатнулись назад. Мои колени внезапно уперлись в жесткий край кровати, равновесие было безнадежно потеряно, и мы, взмахнув руками, с громким, неприличным скрипом пружин рухнули на матрас.

Пу-пуф!

Оказавшись на спине, я тяжело дышала раскинув руки. А Юдзу — сверху, практически оседлав мои бедра. От падения моя просторная майка бессовестно съехала почти до груди, полностью обнажив живот и ключицы. Юдзу, красная как перезрелая помидорка, опиралась локтями по обе стороны от моей головы. Её фиолетовые волосы щекотали мне лицо, а сама она счастливо улыбалась.

Классическая, до одури клишированная и до неприличия неловкая сцена из какой-нибудь дешёвой этти-манги. Мы замерли, глядя друг другу в глаза.

— Эй, молодежь! У вас там всё в порядке?! Кровать мне не сломайте! — донесся снизу тревожный крик бабушки Мии.

Звенящее напряжение лопнуло, как мыльный пузырь. Мы переглянулись и, не выдержав абсурдности ситуации, синхронно хихикнули.

— Да, ба! Всё отлично! Мы просто упали! — крикнула я в ответ, не сводя взгляда с Юдзу.

Мы нехотя сели на кровати, неловко и суетливо поправляя растрепавшуюся одежду.

Откинувшись на руки чуть назад, глядя в пожелтевший потолок, я тихо, с ноткой затаенной грусти произнесла:

— Знаешь… в глубине души я знала, что ты приедешь. Но… я думала, ты приедешь одна.

Юдзу, совершенно не уловив моего толстого, как фонарный столб, намека на сорванную совместную ночевку, невинно похлопала ресницами и улыбнулась:

— Ну, мама тоже очень хотела тебя увидеть! Она так скучала и сильно переживала за тебя.

— Ага. Понимаю, — сухо отрезала я.

Нужно было срочно сменить тему, иначе я бы сорвалась на эмоции.

— Слушай, — я села ровно, тряхнув головой. — Тебя Хаясэ очень хотела увидеть. Найдем сегодня время встретиться с ней?

Глаза Юдзу мгновенно радостно вспыхнули:

— Конечно! С огромной радостью! Я тоже по ней ужасно соскучилась, она такая милая! — Юдзу на секунду замялась. Её брови сдвинулись к переносице, а губки обиженно надулись. С ноткой совершенно очевидной, неприкрытой ревности она спросила: — А твоя… эта… сокамерница. Майко. Вы с ней общаетесь? Она же тоже тут, в Осаке, недалеко от тебя?

Я внутренне ухмыльнулась. Ревнуешь, пупс?

— Да, она в Осаке. Но мы не то чтобы часто общаемся. Забей на неё вообще. Идем гулять с Хаясэ?

— Да! — с облегчением кивнула она.

Достав телефон, я встала с кровати и подошла к окну. Быстро набрала номер Хаясэ и за пару минут договорилась встретиться возле остановки у её дома.

Повернувшись, я вернула взгляд на Юдзу. Она сидела на моей разоренной постели, вертя головушкой по сторонам, разглядывая комнату, как милый любопытный зверёк из сказки.

— Всё, она будет ждать, — сообщила я, отбрасывая телефон на стол. — Ну, как ты сама? Рассказывай.

— Потихоньку, Сай. Не знаю... — Юдзу тяжело выдохнула, её плечи чуть опустились. — Столько всего навалилось, иногда кажется, что я просто не поспеваю за всем этим.

Пододвинув свой старый деревянный стул напротив неё, я села задом наперед, спинкой к ней, по привычке широко раздвинув ноги и по-пацански оперевшись локтями о спинку.

— Ты такая молодец. Реально, Ю~, — начала я, отбросив всю горечь и нервозность, резким жестом откинув мешающую челку с глаз. — Я, кстати, дочитала твою мангу в облаке.

— Огогосики! — Юдзу взвизгнула и от радости несколько раз чуть подпрыгнула на кровати.

На моей постели! Прыгает! Уф-уф... Спокойно, Сара, дыши.

— Да. Я ведь сначала дочитала только до того момента в шкафу с этим твоим… Горо. И только позже осилила целиком. Ну, там, где вы были так тесно зажаты в темноте, дышали друг на друга… — медленно протянула я, невольно отведя взгляд к окну.

— Э-это типа стильная гипертрофия момента! Сисэ советовала мне усилить эмоциональный эффект! На самом деле там всё было совсем не так, мы просто... — Юдзу моментально залилась краской и отчаянно залепетала, оправдываясь.

— Ну-ну. Не важно, как «на самом деле там», Юдзу, — я остановила её сбивчивый поток поднятой ладонью. — Я не об этом сейчас, дослушай. Манга реально крутая. Юмор, динамика — всё в точку! Я знаю, о чем говорю.

Кивнула на книжную полку над её головой, где плотными рядами стояли зачитанные до дыр томики сёненов и сэйнэнов.

— Я же столько всего перечитала, поверь мне, твоя манга — просто имба. Рисовка само собой на высоте, ты сама это знаешь, тут у тебя талантище. Но и подача, стиль, эта интрига... То, как вы круто шантажировали этого придурка-шантажиста, это просто вышка! Сюжет держит за горло!

— П-правда? — Юдзу недоверчиво заморгала, а потом её лицо засияло такой чистой, щенячьей радостью, что можно было осветить Токио. Ну, или Осаку.

— Канеш! — уверенно выдохнула я.