Запретный сад

ПРОЛОГ. Письмо на плотной бумаге

Солнце пробивалось сквозь крошечные окошки моей хижины, освещая груды книг, расставленных по самодельным полкам. Пахло сушеными травами и пылью, мой привычный аромат.

Я, Амелия Гринвуд, дочь фермера и… пожалуй, немного сумасшедшая ботаничка, как меня ласково называли односельчане, проводила свои дни в компании Плиния Старшего и Линнея, мечтая о далеких землях и экзотических растениях.

Жизнь текла размеренно, как речка, что огибала нашу деревню. Соседи здоровались, матушка пекла пироги, а я копалась в своем маленьком садике, классифицируя каждый сорняк с маниакальным упорством. Ничто не предвещало перемен.

Пока не появился он.

Посыльный — мальчишка с обветренными щеками и взъерошенными волосами — протянул мне запечатанное письмо. На конверте красовалась витиеватая печать с каким-то замысловатым гербом. Я удивленно приподняла бровь. Кто мог написать мне?

— Амелии Гринвуд, — прочитала я вслух, поворачивая письмо в руках. Печать, конечно, выглядела внушительно, но имя было моим.

С дрожащими пальцами я вскрыла конверт и развернула пергамент. Каллиграфический почерк, словно сплетение лиан, тянулся по листу.

"Уважаемая Мисс Гринвуд,

Считаем, что Ваши выдающиеся знания в области ботаники, основанные на рекомендациях, предоставленных профессором… (имя мне было незнакомо), делают Вас идеальным кандидатом для работы в Эшворт Холле.

Вам предлагается должность садовника-каталогизатора. Ваша задача — изучить и классифицировать обширную коллекцию растений, находящихся в садах поместья.

Гонорар будет оговорен по прибытии.

Будем рады видеть Вас в Эшворт Холле в ближайшее время.

Искренне Ваш, Лорд Эшворт."

Я перечитала письмо несколько раз, в полном оцепенении. Садовник-каталогизатор? Этого не может быть!

Эшворт Холл! Поместье, окутанное мрачными слухами и легендами. Говорили, что Лорд Эшворт — отшельник, избегающий общества, живущий в тени своего огромного дома. Рассказывали, что он проклят, или одержим, а может просто безумен. Никто толком не знал, только шептались за спиной, крестясь и отводя глаза.

И теперь он, этот загадочный и пугающий лорд, предлагает мне работу? Мне, простой деревенской девчонке, чье единственное достижение — идеально классифицированный гербарий из сорняков?

Это была ошибка. Определенно ошибка. Кто-то перепутал имена, адреса…что угодно! Наверняка, Лорду Эшворту нужен был садовник с опытом работы в королевских оранжереях, а не я.

И все же…

Сады Эшворт Холла. Я слышала, что они славятся своим разнообразием и редкостью растений. Ходили слухи о оранжереях, полных экзотических цветов, привезенных со всего света. У меня защемило в груди от волнения. Возможность изучить такую коллекцию, прикоснуться к неизведанному. Это было больше, чем я могла себе представить.

Я взглянула на свои руки, грубые и мозолистые от работы в огороде. Сомневаюсь, что они достойны прикасаться к редким орхидеям.

Но любопытство, этот ненасытный червь, уже поселился в моей душе. Даже если это ошибка, даже если Лорд Эшворт окажется злым гением из сказок, я должна увидеть эти сады.

Мне нужно подумать. Но пока я стояла, держа письмо в руках, ветер, влетевший в открытое окно, принес запах земли и влажной листвы. Запах тайны, запах Эшворт Холла. И я знала, что этот запах будет преследовать меня до тех пор, пока я не узнаю, что ждет меня там.

ГЛАВА 1. Поезд в неизвестность

Поезд дернулся и тронулся, выбивая меня из раздумий. Я вцепилась в ручку старого саквояжа, набитого книгами и парой смен платьев, и выглянула в окно. Деревня, моя тихая и знакомая деревня, уменьшалась, словно растворялась в дымке. Я прощалась с ней, не зная, вернусь ли прежней.

Зеленые поля и пастбища сменялись лесами, потом снова полями, но уже более ухоженными, размеченными аккуратными каменными стенами. Английская сельская местность проплывала мимо, словно ожившая иллюстрация из книги: овечки, мирно пасущиеся на лугах, коровы, лениво жующие траву, крестьянские домики с дымящимися трубами. Все это было гораздо более благоустроенным и богатым, чем моя родная деревня, где дома были ветхие, а поля — каменистыми.

Я впервые в жизни выезжала за пределы нашей округи. Внутри меня все трепетало от волнения и страха. Что ждет меня в Эшворт Холле? Смогу ли я справиться с работой? Не разочарую ли Лорда Эшворта?

Об этом мужчине говорили разное. Кто-то шептал, что он ученый, затворник, погруженный в свои исследования. Другие утверждали, что он безумец, запертый в своем поместье, терзаемый демонами прошлого. Некоторые даже клялись, что он проклят, что его род несет на себе печать зла.

Я не верила ни в проклятия, ни в демонов. Но мрачные слухи невольно будоражили мое воображение. Каков он, этот человек, что пригласил меня в свой дом? Какая тайна скрывается за высокими стенами его поместья?

В вагоне было немноголюдно. Кроме меня, тут сидели еще две дамы в пышных шляпках, о чем-то оживленно беседующие, и какой-то господин, увлеченно читающий газету. Когда я вошла, дамы замолчали и обменялись многозначительными взглядами. Я чувствовала на себе их оценивающие глаза, скользившие по моему простому платью и заплетенной косе.

Я знала, что выгляжу чудачкой. В большом городе, наверняка, никто бы не обратил на меня внимания. Но в этих краях, где все знали друг друга, где каждый жил по установленным правилам, я была словно белая ворона. Я не сплетничала, не танцевала на балах, не интересовалась модами. Я читала книги и копалась в земле. Неудивительно, что меня считали не от мира сего.

Я отвернулась к окну, стараясь не обращать внимания на взгляды. Пусть думают, что хотят. Главное, чтобы сады Эшворт Холла оправдали мои ожидания.

Поезд замедлил ход, и из окна показался небольшой вокзал. На табличке было написано: "Эшворт". Мое сердце забилось сильнее. Я приехала.

Выйдя из вагона, я почувствовала себя неуютно под пристальными взглядами немногочисленных пассажиров. Местные жители смотрели на меня с любопытством и, кажется, даже с насмешкой. Я крепче сжала ручку саквояжа и направилась к выходу из вокзала, стараясь казаться уверенной в себе, хотя коленки предательски дрожали.

На площади перед вокзалом стояла карета, запряженная двумя вороными лошадьми. Кучер, высокий и молчаливый мужчина в ливрее, ждал меня. Он молча кивнул и взял мой саквояж.

— Мисс Гринвуд? — спросил он, не проявляя никаких эмоций.

— Да, это я, — ответила я, стараясь не выдать своего волнения.

— Лорд Эшворт приказал отвезти вас в Холл.

Я села в карету, и кучер щелкнул кнутом. Лошади тронулись, и мы покатили по извилистой дороге, ведущей к Эшворт Холлу. Поместье, о котором ходили легенды, приближалось, словно призрак, выходящий из тумана.

Что же ждет меня там?

ГЛАВА 2. Тени Эшворт холла

Карета проехала через кованые ворота, и я ахнула. Эшворт Холл возвышался передо мной, словно готический собор, выросший из земли. Это было величественное, но пугающее зрелище. Башни, увитые плющом, устремлялись в небо, словно когтистые пальцы. Заброшенные фонтаны с потрескавшимися статуями нимф печально взирали на меня своими каменными глазами. Казалось, время здесь остановилось, оставив поместье в состоянии благородной, но очевидной разрухи.

Дорожка, по которой мы ехали, была выложена потрескавшейся плиткой, сквозь щели которой пробивалась трава. Сад, некогда, вероятно, прекрасный, теперь был заросшим и диким. Розы плелись по стенам, но их бутоны были сухими и поникшими. Запах увядания и сырости пронизывал воздух, заставляя меня невольно поежиться.

Карета остановилась перед массивными дубовыми дверями, окованными железом. Кучер спрыгнул с козел и постучал в дверь массивным бронзовым молотком в форме головы грифона.

Дверь открылась почти бесшумно, словно ее открыл призрак. На пороге стоял высокий, худой мужчина в безупречном черном фраке. Его лицо было бледным и изможденным, а глаза — серыми и проницательными. Позже я узнала, что это был мистер Беннет, дворецкий поместья.

— Мисс Гринвуд,— произнес он тихим, ровным голосом, словно эхом из прошлого. — Добро пожаловать в Эшворт Холл.

В его голосе не было ни теплоты, ни приветствия. Он просто констатировал факт, словно записывал меня в какой-то реестр.

Я вышла из кареты, ощущая, как взгляд мистера Беннета скользит по мне, оценивая каждый дюйм моей фигуры и чувствовала себя неуютно, словно бабочка, попавшая под лупу энтомолога.

— Я… рада быть здесь,— пробормотала я, стараясь не запинаться.

Мистер Беннет слегка приподнял бровь, словно усомнившись в моей искренности. Он не ответил, а лишь повернулся и молча указал мне на дверь.

— Позвольте мне проводить вас внутрь. Ваш багаж принесут позже.

Я послушно последовала за ним. Когда я переступила порог дома, то почувствовала, как меня окутывает волна холода и тишины. Казалось, дом хранит в себе множество тайн, которые он никогда не откроет.

Внутри было темно и пыльно. В воздухе витал запах старого дерева и воска. В огромном холле стояли старинные гобелены, изображавшие сцены охоты и рыцарских турниров. Их краски выцвели, и изображения казались размытыми и призрачными.

Мистер Беннет молча провел меня по длинным коридорам, освещенным лишь тусклым светом, проникающим сквозь высокие, узкие окна. Стены были увешаны портретами, чьи лица казались мрачными и отчужденными. Я не могла не ощутить, как их пристальные взгляды следят за мной, пока я проходила мимо.

Каждый шаг отдавался эхом в пустых комнатах. В этом доме, казалось, совсем не было жизни. Лишь тишина, да пыль, да призраки прошлого.

Мистер Беннет, казалось, сам был частью этого дома, таким же мрачным и таинственным. Он двигался плавно и бесшумно, словно призрак. Его глаза, казалось, видели сквозь меня, проникая в самые потаенные уголки моей души. Я чувствовала, что он знает обо мне больше, чем я знаю о себе самой.

Я не могла избавиться от ощущения, что он хранит множество тайн, которые никогда не откроет. Он был хранителем этого места, молчаливым наблюдателем трагедий и драм, разыгрывавшихся в стенах Эшворт Холла.

Наконец он остановился перед дверью, обитой темной кожей.

— Это ваши покои, Мисс Гринвуд, — произнес он. — Надеюсь, они вам понравятся.

Он открыл дверь, и я вошла внутрь. Комната была небольшой, но уютной, с камином, зажженным для моего прибытия. Мебель была старинной, но чистой и ухоженной. На окне висели плотные шторы, защищавшие от холода и света.

— Лорд Эшворт желает видеть вас завтра утром, после завтрака, в библиотеке, — добавил мистер Беннет, прежде чем повернуться, чтобы уйти.

— Хорошо. Благодарю вас, — пробормотала я.

Он молча кивнул и исчез в коридоре, оставив меня одну в тишине поместья.

Я стояла посреди комнаты, чувствуя себя потерянной и одинокой. Это место угнетало меня своей мрачностью и таинственностью. Я чувствовала, что попала в какой-то готический роман, где за каждым углом таится опасность.

Но в то же время, меня охватывало нестерпимое любопытство. Я хотела разгадать тайны Эшворт Холла, узнать, что скрывается за маской мрачного отшельника, Лорда Эшворта, и почему его поместье находится в таком запустении.

Завтра утром я встречусь с ним. И тогда, возможно, начну понимать, почему я здесь. Почему из всех ботаников Англии он выбрал именно меня.

ГЛАВА 3. Холодный приём

Солнце едва пробивалось сквозь плотные шторы, когда я проснулась. В комнате царил полумрак, и я не сразу поняла, где нахожусь. Эшворт Холл… Вчерашний день казался сном, мрачным и сюрреалистичным.

Я надела самое приличное из своих платьев, темно-зеленого цвета, и спустилась вниз. Мистер Беннет ждал меня в столовой, накрытой на одного человека. Он молча указал мне на место за столом, уставленным серебряной посудой и хрусталем.

Завтрак был обильным, но я ела мало, ощущая волнение и тревогу. Что ждет меня на встрече с Лордом Эшвортом?

После завтрака дворецкий проводил меня в библиотеку. Комната была огромной, с высокими стеллажами, заставленными книгами от пола до потолка. Пахло старой бумагой и кожей. В центре комнаты стоял большой письменный стол, заваленный бумагами и рукописями.

За столом сидел мужчина.

Лорд Эшворт.

Он был старше, чем я представляла. Бледное лицо, испещренное морщинами, и усталые глаза, полные тоски, делали его старше своих лет. Его волосы были темными, как черная ночь. Он был одет в мрачный сюртук, который сидел на нем немного мешковато.

Наконец он поднял на меня взгляд, и я невольно вздрогнула. В его глазах была какая-то невыразимая печаль, которая, казалось, проникала в самую глубь моей души.

— Мисс Гринвуд, — произнес он тихим, но властным голосом. —Благодарю вас за то, что откликнулись на мое приглашение.

— Для меня это большая честь, господин, — ответила я, стараясь звучать как можно увереннее.

Он указал мне на кресло напротив стола. Я села, ощущая, как его взгляд не сводится с меня.

— Я ознакомился с вашими рекомендациями, — продолжил он. — И меня впечатлили ваши знания в области ботаники. Именно поэтому я и пригласил вас.

— Тогда...я постараюсь оправдать ваши ожидания, — пообещала я.

— В этом я не сомневаюсь, — ответил он, но в его голосе не было особой уверенности. Откашлялся и продолжил. — Ваша задача проста: изучить и каталогизировать растения в моих садах. Составить подробное описание каждого вида, указать его происхождение, свойства и особенности. Работа займет много времени, но я готов щедро ее оплатить.

— Меня все устраивает, — ответила я.

— Прекрасно, — сказал он. — Но есть еще одно условие.

Я насторожилась.

— Я не желаю, чтобы вы вмешивались в мою личную жизнь, — произнес он, глядя мне прямо в глаза. — Меня крайне раздражают расспросы о моем прошлом, о моих привычках или о моих делах. Я хочу, чтобы вы занимались только своей работой и не лезли туда, куда вас не просят. Вы понимаете?

Я кивнула, ощущая, как по спине пробегает холодок.

— Конечно, господин. Я понимаю.

— Отлично, — кивнул он, откидываясь на спинку кресла. — Тогда можете приступать к работе. Сады в вашем распоряжении. Мистер Беннет покажет вам, где найти необходимые инструменты и материалы.

Он замолчал, словно давая понять, что разговор окончен.

Я встала с кресла, поблагодарила его и направилась к двери.

Встреча с Лордом Эшвортом оставила у меня смешанные чувства. Он пугал меня своей мрачностью и сдержанностью. Его глаза, полные печали, вызывали во мне сочувствие, но в то же время, заставляли держать дистанцию. Он был человеком, окруженным стеной, за которой скрывалось что-то темное и трагическое.

Но, несмотря на его холодность, я чувствовала к нему какое-то необъяснимое притяжение. Меня тянуло к нему, как мотылька к огню. Я хотела узнать, что скрывается за этой маской. Хотела понять, почему он так одинок и несчастен.

Но это опасно. Он ясно дал мне понять, что не желает, чтобы я лезла в его жизнь. И если я хочу остаться здесь, то должна соблюдать его правила.

Я вышла из библиотеки, полная решимости забыть о господине и сосредоточиться на своей работе. Но я знала, что это будет нелегко. Его образ преследовал меня, словно тень, напоминая о том, что в этом доме есть что-то большее, чем просто заброшенные сады и редкие растения. Здесь есть тайна, которую мне, возможно, мне суждено будет разгадать.

ГЛАВА 4. Дыхание увядшей красоты

Мистер Беннет, как всегда молчаливый и невозмутимый, проводил меня к саду. Выйдя из дома, я облегченно вздохнула. Свежий воздух и солнечный свет показались мне глотком жизни после мрачной и гнетущей атмосферы Эшворт Холла.

Но мой восторг быстро сменился разочарованием. Сад, который я представляла себе райским уголком, оказался заброшенным и одичавшим. Он некогда был великолепен, это чувствовалось в каждой детали, но сейчас было видно лишь запустение и увядание.

Первым, что предстало моему взору, был английский розарий. Когда-то здесь, наверняка, благоухали сотни роз самых разных сортов. Сейчас же от былого великолепия остались лишь колючие стебли, переплетенные с сорняками. Бутоны, если и были, поникли и засохли, словно оплакивая свою утраченную красоту.

Мистер Беннет молча указал рукой в сторону большой, полуразрушенной оранжереи. Стекла были запыленными и разбитыми, а изнутри, словно дикие звери, вырывались заросли плюща и лиан. Я попыталась заглянуть внутрь, но кроме мрака и силуэтов каких-то растений ничего не увидела.

— Оранжерея давно не используется, —произнес мистер Беннет, словно читая мои мысли. — Господин не проявляет к ней интереса.

Я почувствовала, как в груди зарождается тихая печаль. Сколько редких и экзотических растений погибло в этом заброшенном месте? Сколько знаний и красоты было потеряно из-за небрежности и безразличия?

Мы прошли дальше, и моему взору открылась еще одна часть этого места — японский сад. Когда-то здесь, наверняка, журчали ручьи, цвели сакуры и пели птицы. Сейчас же ручьи пересохли, сакуры превратились в сухие деревья, а вместо пения птиц слышалось лишь шелест сорняков. Каменные фонари были повалены, а пруд, заросший тиной, казался мутным и безжизненным.

Изумрудный мох покрывал камни, словно погребая под собой остатки былой гармонии. Я попыталась представить себе, как выглядело это место во времена своей славы, но воображение рисовало лишь картину запустения и увядания.

Дворецкий молча оставил меня одну. Я стояла посреди этого забытого великолепия, ощущая смешанные чувства: жалость, грусть и… надежду. Несмотря на все запустение, я видела потенциал. Чувствовала, что в этом саду еще есть жизнь, что он лишь ждет, когда его разбудят от спячки.

В моей голове начали рождаться планы: расчистить розарий, восстановить оранжерею, оживить японский сад. Я знала, что это будет долгая и трудная работа, но была готова к этому. Я хотела вернуть Эшвортскому саду былую славу и красоту.

Я присела на корточки и коснулась земли. Она была влажной и плодородной. Несмотря на запустение, в ней чувствовалась жизнь. Я взяла в руки горсть земли и вдохнула ее запах. Запах сырости и мха.

Лорд Эшворт явно не проявляет интереса к саду. Но я сделаю все возможное, чтобы он вновь зацвел. Чтобы в Эшворт Холл вернулась жизнь.

Я огляделась вокруг. Солнце пробивалось сквозь тучи, освещая заросшие клумбы и поникшие розы. Я улыбнулась. Работа ждала меня. И я была готова к ней.

ГЛАВА 5. Ключи к прошлому

Первый день работы в саду прошел в расчистке розария. Я, вооружившись секатором и лопатой, усердно выкорчевывала сорняки и обрезала сухие стебли. Работа была тяжелой, но я чувствовала удовлетворение, видя, как шаг за шагом сад преображается.

К вечеру мои руки гудели от усталости, но я не могла остановиться. Я хотела успеть сделать как можно больше, чтобы увидеть хоть какой-то результат.

В конце концов, когда солнце уже начало садиться, мистер Беннет пришел позвать меня на ужин. Я вымыла руки в старой каменной раковине, стоящей у стены оранжереи, и отправилась в дом.

После ужина я решила немного почитать. В библиотеке, куда я направилась, было темно и тихо. Я зажгла свечу и начала искать книгу о розах.

Проходя мимо одного из стеллажей, я случайно задела старый, кожаный переплет. Книга упала на пол, открывшись на середине. Я подняла ее и увидела, что это старый садовый план.

План был нарисован от руки, на пожелтевшем пергаменте. На нем были обозначены все части сада, клумбы, дорожки, фонтаны. Каждое растение было подписано своим названием. План был очень подробным и красивым.

Я с интересом принялась его изучать. Он был датирован 1888 годом, когда садом занималась леди Эшворт, жена нынешнего Лорда Эшворта.

Я знала, что леди Эшворт умерла много лет назад. Ходили слухи, что она была прекрасной и доброй женщиной, очень любившей свой сад.

Я пролистала план дальше и обнаружила еще одну книгу, спрятанную между его страницами. Это был дневник.

Дневник леди Эшворт.

Я замерла, не зная, стоит ли его читать. С одной стороны, это было личное, а с другой, я была уверена, что он может помочь мне лучше понять сад и его историю.

Любопытство взяло верх. Я открыла дневник и начала читать.

“14 мая 1888 года

Сегодня я посадила первые розы в новом розарии. Эдвард [Лорд Эшворт] помог мне выбрать лучшие сорта. Он так хорошо разбирается в розах! Я люблю его больше всего на свете.

27 июня 1888 года

Оранжерея почти готова! Эдвард заказал самые редкие растения со всего мира. Я так счастлива! Мне кажется, что я живу в раю.

12 августа 1888 года

Сегодня мы гуляли по японскому саду. Эдвард рассказал мне о философии дзэн. Я никогда не встречала человека мудрее и добрее, чем он. Я так благодарна судьбе за то, что она свела нас вместе.”

Из дневника я узнала о любви леди Эшворт к саду и растениям, о ее счастливом браке с Лордом Эшвортом. Она описывала его как доброго, умного и заботливого человека. Их брак казался идеальным.

Я продолжала читать. Страницы дневника были заполнены описаниями растений, планами по обустройству сада, воспоминаниями о совместных прогулках с мужем.

Но чем дальше я читала, тем более мрачными становились записи.

“5 ноября 1888 года

Сегодня произошло что-то ужасное. Я не могу об этом писать. Мое сердце разбито. Я не знаю, как жить дальше.

18 ноября 1888 года

Эдвард совсем не такой, как раньше. Он стал замкнутым и угрюмым. Он больше не улыбается. Я боюсь, что теряю его.

2 декабря 1888 года

Я больше не знаю, что делать. Наш брак разрушен. Наша жизнь разрушена. Сад умирает вместе с нами.”

Дальше записи обрывались. Последняя запись была датирована 2 декабря 1888 года.

Я закрыла дневник, чувствуя, как по щекам текут слезы. Теперь я понимала, почему сад находится в таком запустении. После какого-то трагического события Лорд Эшворт потерял интерес ко всему. Он замкнулся в себе и позволил саду умереть.

Я не знала, что произошло в тот роковой день 5 ноября 1888 года. Но чувствовала, что это как-то связано с тем, что сейчас происходит в поместье.

Я посмотрела на старый садовый план и дневник леди Эшворт. Теперь я знала, что моя задача не только восстановить сад, но и вернуть господину его прежнюю жизнь.

Я понимала, что это будет непросто. Но была готова к этому. Я чувствовала, что должна сделать это для леди Эшворт, для сада, и, в конечном итоге, для Эдворда.

ГЛАВА 6. Эхо в оранжерее

Следующие несколько дней я провела в оранжерее. Это было грязное, темное и опасное место, но я не могла удержаться от того, чтобы попытаться спасти увядающие экзотические растения, которые еще цеплялись за жизнь.

Лорд Эшворт ни разу не появился. Мистер Беннет приносил мне еду и воду, молча, как всегда, но я замечала в его глазах какое-то странное сочувствие.

С каждым днем мне казалось, что я все больше чувствую связь с этим местом. С растениями, которые помнили прикосновение леди Эшворт. Со стенами, которые, казалось, впитали в себя радость и горе, царившие здесь когда-то.

Работая в оранжерее, я часто слышала шепот. Тихий, едва различимый шепот голосов. Сначала я думала, что это игра моего воображения, но потом начала различать отдельные слова, обрывки фраз.

Я слышала смех. Звонкий, девичий смех, словно эхо из прошлого. Слышала слова любви, произнесенные тихим, нежным голосом. И слышала тихие, отчаянные всхлипывания, полные боли и отчаяния.

Я чувствовала, что в оранжерее живут призраки прошлого. Призраки леди Эшворт, ее счастливой, а затем трагически оборвавшейся жизни.

Однажды, когда я поливала увядающую орхидею, мне показалось, что кто-то тронул меня за плечо. Я обернулась, но никого не было. Я поежилась, ощущая, как по спине пробегает холодок.

В тот день я решила поговорить с мистером Беннетом. Я понимала, что он знает больше, чем говорит. Он служил в Эшворт Холле много лет, и наверняка, был свидетелем всех трагедий и драм, разыгрывавшихся в его стенах.

Я нашла его в библиотеке, где он протирал пыль с книжных полок. Он выглядел таким же бледным и изможденным, как и всегда.

— Мистер Беннет, — обратилась я к нему. — Можно вас кое о чем спросить?

Он поднял на меня взгляд, и я увидела в его глазах усталость.

— Что вам угодно, Мисс Гринвуд? — спросил он тихим, ровным голосом.

— Я хотела бы узнать о господине, — сказала я. — Я заметила, что он… грустный.

Дворецкий на мгновение замолчал, словно взвешивая свои слова.

— Лорд Эшворт пережил много горя, — наконец произнес он.

— Я хочу помочь ему, — сказала я. — Хочу вернуть сад к жизни. Хочу, чтобы он снова улыбнулся.

Мистер Беннет посмотрел на меня с сомнением.

— Думаю, господину уже ничто не поможет. Он обречен жить в прошлом.

— Я не верю в это. Я верю, что можно вернуть надежду. И постараюсь это сделать.

Я вышла из библиотеки, полная решимости. Теперь я знала, что моя работа в поместье — это не просто восстановление сада. Это еще и попытка вернуть к жизни человека, сломленного горем. И я не собиралась сдаваться.

ГЛАВА 7. Непрощенная забота

Несколько дней я размышляла над словами мистера Беннета. Я знала, что Лорд Эшворт пережил что-то страшное, и не могла просто стоять в стороне и смотреть, как он медленно угасает. Я чувствовала, что должна что-то сделать, чтобы ему помочь.

Я знала, что он не расположен к общению, но решила попробовать. Я не собиралась навязываться или лезть в душу, но хотела показать ему, что не все потеряно, что в мире еще есть красота и надежда.

В тот вечер, после ужина, я заварила ромашковый чай. Он обладает успокаивающими свойствами, и я подумала, что он поможет господину расслабиться и заснуть.

Я налила чай в красивую фарфоровую чашку, взяла поднос и направилась к его покоям. Я знала, что это рискованно, что он может разозлиться, но не могла не попробовать.

Я тихо постучала в дверь. После недолгого молчания услышала его тихий, уставший голос:

— Войдите.

Я вошла в комнату. Она была слабо освещена лишь одной лампой, стоящей на столе. Господин сидел в кресле у камина, держа в руках книгу. Он выглядел бледным и изможденным.

Эшворт поднял на меня взгляд, и я почувствовала, как мое сердце сжимается от жалости.

— Мисс Гринвуд, — произнес он удивленно. — Что вам нужно?

— Я… я просто хотела принести вам чай, — пробормотала я, ставя поднос на стол. — Я подумала, что вам будет полезно расслабиться перед сном.

Он посмотрел на чай с недоверием.

— Я не нуждаюсь в вашем чае, — сказал он. — И вообще, я не понимаю, зачем вы здесь. Я же ясно дал вам понять, что не желаю, чтобы вы вмешивались в мою жизнь.

Я почувствовала, как мои щеки заливает краска.

— Я и не собираюсь вмешиваться, господин. Просто хотела сделать вам приятное. Я вижу, что вам тяжело.

— Вы ничего не знаете, — перебил он меня. — Вы не можете понять, что я чувствую. И понятия не имеете, что такое потерять все, что любишь.

Его голос дрожал от гнева и боли. Я почувствовала, как в горле перехватывает дыхание.

— Возможно я и правда не могу этого понять, но могу сочувствовать и помочь вам. Я хочу, чтобы вы снова были счастливы.

Он рассмеялся, но в его смехе не было ни радости, ни юмора. Это был горький, отчаянный смех.

— Счастливым? — повторил он. —Я никогда больше не буду счастливым. Мое счастье умерло вместе с ней.

Он встал с кресла и подошел ко мне вплотную. Я невольно отшатнулась, испугавшись его гнева.

— Послушайте меня, Мисс Гринвуд, — сказал он, глядя мне прямо в глаза. — Я не нуждаюсь ни в вашей помощи, ни в вашем сочувствии. Я хочу, чтобы вы оставили меня в покое. Занимайтесь своим садом и не лезьте туда, куда вас не просят. Понятно?

Я кивнула, не в силах произнести ни слова.

— Отлично, — сказал он. — А теперь убирайтесь.

Я поклонилась и поспешно вышла из комнаты. Слышала, как он захлопнул дверь за мной.

Я прислонилась спиной к двери, чувствуя, как в глазах неприятно покалывает. Господин разозлился, но я не ожидала, что он будет настолько жесток.

Я понимала, что он страдает, но его боль, казалось, делала его еще более неприступным. Он не хотел, чтобы ему помогали, он хотел остаться в своем горе, в своей темноте.

Я протерла глаза и пошла в свою комнату, чувствуя себя униженной и расстроенной. Моя попытка помочь ему провалилась, и я не знала, что делать дальше.

Он прав. Я не должна вмешиваться в его жизнь. Я должна заниматься своим садом и оставить его в покое.

Но я не могла этого сделать. Я не могла просто отвернуться и позволить ему угаснуть. Я чувствовала, что должна что-то сделать, чтобы пробить его броню, чтобы достучаться до его сердца.

Просто пока не знала, как.

ГЛАВА 8. Незваный гость

Весь день я была на взводе. Я старалась работать в саду, но каждое шуршание листвы, каждый звук кареты на подъездной дорожке заставляли меня вздрагивать. Я чувствовала, что за мной наблюдают, что меня оценивают.

Во второй половине дня я увидела, как какой-то мужчина и Лорд Эшворт прогуливаются по саду. Они шли по дорожке, ведущей к японскому саду, и о чем-то оживленно беседовали.

Любопытство и страх взяли верх. Я знала, что это неправильно, но не могла удержаться от того, чтобы подслушать их разговор.

Я потихоньку последовала за ними, прячась за кустами и деревьями. Когда они дошли до японского сада, я притаилась за старой сакурой, недалеко от того места, где они остановились.

— Эдвард, ты не можешь жить так вечно, — говорил мужчина. — Пора отпустить прошлое. Пора вернуться к жизни.

— Жизнь закончилась для меня много лет назад, — ответил господин тихим, грустным голосом.

— Глупости! Ты молод, богат, красив. У тебя все еще впереди. Тебе просто нужно сменить обстановку. Продай это поместье, поезжай в Лондон, найди себе новую жену.

— Я никогда не найду себе другую, Клайв. Элиза была единственной. Я никогда не смогу ее забыть.

— Я понимаю, но ты должен двигаться дальше. Ты не можешь жить в прошлом. Посмотри на этот сад. Он в таком же запустении, как и твоя жизнь. Он требует внимания, заботы…

Я почувствовала, как от этих слов мое сердце сжимается от боли.

— Я знаю, — ответил Лорд Эшворт. — Но у меня нет сил заниматься этим.

— Тогда продай его. Найдутся люди, которые захотят восстановить это место. А ты сможешь начать новую жизнь.

— Я подумаю над этим.

Я услышала эти слова, словно гром среди ясного неба. "Я подумаю над этим." Значит, он действительно рассматривает возможность продажи Эшворт Холла!

Я почувствовала, как у меня подкашиваются ноги. Все мои надежды рушились.

— Я знаю, что тебе тяжело, — продолжал сэр Клайв. — Но ты должен быть сильным. Ты должен сделать то, что лучше для тебя.

— Я не знаю, что лучше для меня, — ответил господин. — Я потерял ориентир. И больше не знаю, чего хочу.

— Я помогу тебе. Я буду рядом. Мы вместе примем правильное решение.

Они замолчали. Я слышала лишь тихий шелест листвы и пение птиц.

Я не могла больше оставаться здесь. Боялась, что меня обнаружат, и что Лорд Эшворт узнает о моем подслушивании.

Я тихонько выбралась из-за сакуры и побежала в сторону дома. Слезы снова подступили к глазам.

Мои худшие опасения подтвердились. Сэр Клайв уговаривал Лорда Эшворта продать сад, и Лорд Эшворт, похоже, был готов к этому.

А что будет со мной? Куда я пойду? И что станет с садом, который я так полюбила?

Я вошла в свою комнату и закрыла дверь. Я чувствовала себя разбитой и беспомощной. Моя работа, мои надежды, моя мечта — все это было под угрозой.

Я не знала, что делать дальше. Я чувствовала себя маленькой лодкой в бушующем море, готовой в любой момент пойти ко дну.

ГЛАВА 9. Возвращение к жизни

На следующий день я не видела ни сэра Клайва, ни Лорда Эшворта. В доме царила гнетущая тишина, словно все затаили дыхание, ожидая решения. Я пыталась работать в саду, но мысли постоянно возвращались к подслушанному разговору. Каждое движение, каждый звук казались мне предвестниками неизбежного.

Я решила сосредоточиться на розарии. Это было то место, где я чувствовала себя наиболее спокойно и уверенно. Я обрезала сухие ветки, поливала молодые побеги и старалась не думать о будущем.

Но внезапно почувствовала, что кто-то наблюдает за мной. Я обернулась и увидела Лорда Эшворта. Он стоял в нескольких шагах от меня, опираясь на трость, и молча смотрел, как я работаю.

Я замерла, не зная, что сказать. Его взгляд был отстраненным, но я заметила, что он чем-то озабочен.

— Вы хорошо работаете, — произнес он наконец, нарушив тишину.

Я удивленно подняла брови. Это был первый раз, когда он обратился ко мне по собственной инициативе, и его слова прозвучали как комплимент.

— Спасибо, господин, — ответила я, стараясь скрыть волнение.

Он подошел ближе и остановился рядом со мной, рассматривая один из кустов роз.

— Это 'Souvenir de la Malmaison', — сказал он. — Очень красивый сорт. Но он требует особого ухода.

Я удивилась его знанию.

— Вы знакомы с этим сортом?

— Конечно. Моя жена любила эти розы. Она выращивала их здесь, в этом самом розарии.

В его голосе прозвучала теплота, которой я никогда раньше не слышала, а его глаза на мгновение просветлели, словно он вспомнил что-то хорошее.

— Вы можете рассказать мне о них? — спросила я, боясь спугнуть этот момент.

Он посмотрел на меня с удивлением, но потом улыбнулся — слабой, но искренней улыбкой.

— Хорошо, — сказал он, подходя ближе. — Этот сорт был выведен во Франции в начале 19 века. Он назван в честь императрицы Жозефины, которая очень любила розы. 'Souvenir de la Malmaison' отличается своим нежным розовым цветом и сильным ароматом. Очень чувствителен к болезням, поэтому требует постоянного внимания.

Он продолжал рассказывать о розах, о том, как их нужно обрезать, поливать и удобрять. И говорил с такой любовью и знанием дела, что я не могла оторваться от его слов. Казалось, что господин забыл обо всем плохом, что произошло в его жизни, и просто наслаждался разговором о розах.

В тот момент я поняла, что он все еще любит этот сад. Просто потерял веру в себя и в то, что сможет его восстановить.

Когда он закончил рассказывать, я набралась смелости и сказала:

— Господин, я узнала, что вы хотите продать Эшворт Холл.

Он побледнел и опустил взгляд.

— Мой друг Клайв утверждает, что это будет лучшим решением. Я больше не вижу смысла жить здесь. Это место приносит мне только боль.

— Но это же ваш дом! — воскликнула я. — Это дом вашей жены. Она любила этот сад. Неужели вы можете просто взять и продать его?

Он молчал.

— Пожалуйста, не делайте этого, — умоляла я. — Дайте мне шанс восстановить это место. Позвольте вернуть ему былую красоту. И, может быть, тогда вы снова сможете полюбить его.

Он посмотрел на меня долгим, пристальным взглядом. В его глазах я увидела сомнение, но и надежду.

— Вы действительно верите, что сможете это сделать?

— Да! Я верю в это всем сердцем.

Он снова замолчал, погрузившись в свои мысли. Я стояла, затаив дыхание, ожидая его решения.

Наконец он поднял на меня взгляд и сказал:

— Хорошо. Я согласен. Я не буду продавать Эшворт Холл. Но я хочу, чтобы вы понимали, что если вы не справитесь, я буду вынужден изменить свое решение.

Я почувствовала, как у меня наворачиваются слезы радости.

— Я не подведу вас, господин, — ответила я. — Обещаю вам это.

Он улыбнулся — снова слабой, но искренней улыбкой.

— Я буду рад, если вы сдержите свое слово.

ГЛАВА 10. Нарушая тишину

С этого дня все изменилось. Лорд Эшворт начал проявлять интерес к саду. Он приходил каждый день и наблюдал за моей работой, давал советы и рассказывал о растениях. Мы вместе планировали, что нужно сделать, чтобы вернуть саду былую красоту.

Он начал вспоминать о своей жене, о тех счастливых годах, которые они провели вместе в Эшворт Холле. Его глаза постепенно наполнялись жизнью, а на лице появлялась улыбка.

Сад оживал вместе с ним. Роза за розой, цветок за цветком, травинка за травинкой — мы возвращали к жизни забытое великолепие поместья. И вместе с тем, мы возвращали к жизни и самого господина.

Я видела, как он постепенно оттаивает, как его сердце открывается для новой жизни. Но также чувствовала, что его прошлое, его боль и одиночество, по-прежнему преследуют его, словно тень.

Мне хотелось спросить его о леди Эшворт. Я желала узнать, кем она была, что она любила, и почему ее смерть так сильно повлияла на него.

Однажды, когда мы вместе работали над восстановлением японского сада, я набралась смелости и спросила:

— Господин, расскажите мне о вашей жене.

Он замер и опустил взгляд. Я увидела, как по его щекам пробежала тень.

— Элиза была… особенной, — произнес он наконец тихим, дрожащим голосом. — Она любила этот сад больше всего на свете. Была душой этого места.

— Вы вместе создавали его?

Он кивнул.

— Да. Мы вместе планировали каждый уголок, каждый цветок, каждое дерево. Мы проводили здесь целые дни, мечтая о том, как он будет выглядеть в будущем.

Он замолчал, словно погрузившись в воспоминания. Я тоже молча ждала, боясь прервать его.

— Она была очень талантливой садовницей, — наконец продолжил он. — У нее был удивительный дар видеть красоту во всем, даже в самых простых вещах. Она знала названия всех растений, их свойства и особенности. Могла часами говорить о розах, орхидеях или японских кленах.

В его голосе звучала любовь и восхищение. Я почувствовала, как у меня сжимается сердце от жалости к нему. Он потерял не просто жену, он потерял друга, соратника, родственную душу.

— Она мечтала, чтобы этот сад стал раем на земле. Хотела, чтобы люди приходили сюда и забывали обо всех своих проблемах. Хотела, чтобы они чувствовали себя здесь счастливыми и спокойными.

Он замолчал, и по его щекам потекли слезы. Я почувствовала, как у меня тоже начинает колоть в глазах.

— Мне так ее не хватает, — прошептал он. — Каждый день, каждую минуту я думаю о ней. Без нее жизнь потеряла всякий смысл.

Я хотела что-то сказать, что-то, что могло бы его утешить. Но не знала, что именно. Никакие слова не могли облегчить его боль.

Я посмотрела на него и увидела его глаза, полные печали и одиночества. Мне захотелось обнять его, прижаться к его крепкому телу, сказать, что все будет хорошо.

Но я знала, что не могу этого сделать. Я — простая девушка из деревни, он — лорд, аристократ. Между нами — пропасть, которую невозможно преодолеть.

Я чувствовала его боль, как свою собственную. Понимала, что он нуждается в утешении, но не могла ему его дать. Наши сословия, правила приличия, все это стояло между нами, словно непреодолимая стена.

Я могла лишь стоять рядом и молча смотреть на его страдания.

— Прошу прощения, — сказала я наконец. — Мне очень жаль.

Он посмотрел на меня и слабо улыбнулся.

— Спасибо. Мне просто нужно было выговориться.

Он вытер слезы и глубоко вздохнул.

— Что ж, пора возвращаться к работе. Мэри не хотела бы, чтобы мы сидели сложа руки.

Он взял лопату и принялся пересаживать саженцы. Я последовала его примеру.

Мы работали молча, но я чувствовала, что между нами установилась какая-то особенная связь. Я видела его боль, понимала его одиночество. И знала, что должна помочь ему, несмотря ни на что.

Я не могла обнять его, не могла прикоснуться к нему. Но я могла быть рядом. Могла слушать его, поддерживать, помочь восстановить сад, который так любила Элиза.

И я собиралась это сделать. Потому что знала, что это единственное, что может вернуть господину надежду и веру в будущее.

ГЛАВА 11. Тень вины

После разговора с Лордом Эшвортом о леди Мэри, я чувствовала потребность узнать больше о ее трагическом конце. В саду, где она дышала, любила и, в конечном счете, нашла свою смерть, витал какой-то неразрешимый вопрос. Я решилась спросить дворецкого, мистера Беннета, хранителя тайн этого поместья, надеясь, что он расскажет мне правду, какой бы горькой она ни была.

Я застала его в библиотеке, где он методично вытирал пыль с книжных полок. В его движениях была привычная отстраненность, но я чувствовала, что под этой маской кроется глубокая печаль.

— Мистер Беннет, — начала я осторожно. — Я… хотела бы поговорить с вами. Это касается покойной леди Элизы Эшворт.

Он замер, словно слова мои задели какую-то больную точку. Его лицо стало еще бледнее, и он надолго замолчал.

— Это старая история, мисс Гринвуд, — произнес он наконец тихим голосом. — И лучше оставить ее в прошлом.

— Понимаю. Но я хочу знать правду, прошу вас. Это поможет мне лучше понять Лорда Эшворта.

Он вздохнул, словно смирившись с неизбежным.

— Хорошо. Я расскажу вам все, что знаю. Но помните, это только мои воспоминания. Всю правду знает только господин.

Он отложил тряпку и пригласил меня сесть. В полумраке библиотеки, под бдительными взглядами портретов прошлых поколений, он начал свой рассказ.

— Леди Элиза была беременна. Они ждали первенца, наследника Эшвортского поместья. Господин был на седьмом небе от счастья. Он обожал ее, носил на руках, исполнял все ее желания. Они казались идеальной парой.

Он сделал паузу, словно вспоминая что-то приятное.

— Но потом...между ними начали возникать ссоры. Госпожа долго трудилась в саду, а господин говорил, что ей нужно больше отдыхать и следить за своим здоровьем. И в один день, Элиза почувствовала себя плохо. Лорд Эшворт предложил ей прогуляться, надеясь, что свежий воздух ей поможет. Они шли по террасе, вдоль розария, когда вдруг...

Голос его дрогнул.

— Она споткнулась и упала. Прямо вниз, на камни. Это произошло так быстро, что господин не успел ее поймать.

Я почувствовала, как по спине пробегает холодок.

— Это был несчастный случай, — произнесла я тихо.

— Так все говорят, — ответил мистер Беннет. — Но Лорд Эшворт так не считает. Он винит себя в ее смерти. Считает, что если бы был внимательнее, если бы крепче держал ее за руку, она бы не упала.

— И поэтому он забросил сад?

— Да. Он не мог больше смотреть на это место. Все ему напоминало о ней, о его потере, о его вине.

Я молчала, переваривая услышанное. Теперь я понимала, почему Лорд Эшворт был таким мрачным и отстраненным. Он жил в тени своей вины, не позволяя себе забыть о трагедии.

— Мистер Беннет, — сказала я наконец. — Я должна вам кое в чем признаться. Лорд Эшворт...глубоко небезразличен мне и я снова хочу сделать его счастливым.

Он посмотрел на меня с сочувствием.

— Я знал это, — ответил он. — Я видел, как вы смотрите на него. Я видел, как вы заботитесь о нем.

— Но это безнадежно, не так ли?

— Боюсь, что да Господин никогда не полюбит вас. Он будет вечно верен памяти леди Элизы. И к тому же, между вами огромная разница в положении. Если ваши чувства станут известны, это обернется для вас позором и осуждением. В лучшем случае, вас просто выгонят отсюда.

Его слова больно обожгли. Я и сама понимала это, но услышать это от него было особенно тяжело.

— Я знаю, но не могу ничего с собой поделать. Я просто хотела, чтобы вы знали.

— Мисс Гринвуд, — сказал он, глядя мне прямо в глаза. — Я понимаю ваши чувства. Но ради вашего же блага, я прошу вас, откажитесь от них. Забудьте о господине, как о мужчине. Он не для вас.

Я молчала, слезы стояли в моих глазах. Он прав. Но как можно забыть о человеке, которого любишь всем сердцем?

Я встала и направилась к двери.

— Спасибо, мистер Беннет, — сказала я. — За правду.

Я вышла из библиотеки, оставив дворецкого в полумраке. Мои чувства к Лорду Эшворту были как прекрасный, но ядовитый цветок, который нельзя трогать, если не хочешь умереть. И мне предстояло научиться жить с этой увядшей надеждой.

ГЛАВА 12. Дистанция

После разговора с дворецким я решила следовать его совету и держаться подальше от Лорда Эшворта. Я понимала, что мои чувства к нему безнадежны, и что чем меньше я буду с ним общаться, тем легче мне будет забыть о нем.

Я стала приходить в сад раньше и уходить позже, стараясь не пересекаться с ним. Если же это все-таки случалось, я старалась быть как можно более сдержанной и профессиональной, избегая личных тем и разговоров.

Да, мое поведение казалось ему странным. Он привык к тому, что я радуюсь его компании, что интересуюсь его мнением и с удовольствием слушаю его рассказы о саде. Теперь же я избегала его, словно он был заразным, больным.

Несколько раз я замечала, как он смотрит на меня с удивлением и даже с какой-то тревогой. Видела, как его брови хмурятся, как его взгляд становится более пристальным и изучающим.

Я боялась, что он спросит меня, что происходит. Боялась, что мне придется признаться в своих чувствах, и что это разрушит все, чего мы достигли.

И вот, однажды это случилось.

Я работала в дальнем углу розария, обрезая сухие розы, когда услышала его шаги. Я попыталась сделать вид, что не заметила его, но было уже поздно.

— Мисс Гринвуд, — произнес он тихим голосом.

Я медленно повернулась к нему. Он стоял рядом со мной, сжимая в руке свою трость. Его взгляд был серьезным и обеспокоенным.

— Что с вами происходит? — спросил он. — Вы в последнее время избегаете меня. Я сделал что-то не так?

Я покраснела и опустила взгляд.

— Нет, господин, — пробормотала я. — Все в порядке. Просто… я немного приболела.

— Приболела? — переспросил он. — Но вы выглядите вполне здоровой. И к тому же, всегда были такой энергичной и жизнерадостной. А теперь вы словно тень.

Он сделал шаг ко мне, и я почувствовала, как у меня начинает учащаться пульс.

— Мисс Гринвуд, — произнес он, наклоняясь ближе. — Я вижу, что вы что-то скрываете. Пожалуйста, скажите мне правду.

Я почувствовала, как у меня начинает кружиться голова. Я не могла вынести его близости, его взгляда, его заботы. Если скажу ему правду, то все будет кончено.

— Это ничего, Лорд Эшворт, — сказала я, отступая на шаг. — Правда, я просто немного устала. Мне нужно больше отдыхать.

Он нахмурился и схватил меня за руку.

— Не лгите мне, — произнес он твердым голосом. — Я вижу, что вы переживаете что-то серьезное. Доверьтесь мне. Расскажите мне все, как есть.

Я попыталась вырваться, но он крепко держал меня.

— Пожалуйста, отпустите меня, — взмолилась я. — Я не хочу говорить об этом.

— Нет, — ответил он. — Я не отпущу вас, пока вы не расскажете мне, что случилось.

Он затащил меня в небольшой грот, увитый плющом, подальше от посторонних глаз. Там, в тени, его взгляд казался еще более проницательным.

— Что с вами, Амелия? — спросил он, смягчив тон.

Услышав свое имя из его уст, я окончательно растерялась. Слезы навернулись на глаза, и я не выдержала.

— Я… я не могу, — прошептала я. — Я не могу вам сказать. Это все испортит.

— Что испортит? — настаивал он. — Что вы боитесь испортить?

Я молчала, не в силах произнести ни слова. Он отпустил мою руку и отступил на шаг.

— Я понял. Вы не доверяете мне. Вы считаете, что я не смогу понять вас.

Я посмотрела на него и увидела в его глазах печаль. Мне стало стыдно за свое поведение.

— Это не так. Я доверяю вам. Просто… это очень личное. И я боюсь, что вы меня возненавидите.

— Я никогда не возненавижу вас, Амелия. Что бы ни случилось. Я ценю вашу помощь, ваше трудолюбие и вашу компанию. Я считаю вас своим другом.

— Другом? — повторила я. — Но я хочу быть больше...

Я не успела договорить, как поняла, что ляпнула лишнее. Его лицо стало серьезным, и я пожалела о своих словах.

Он молчал, ожидая, что я продолжу. Но я не могла. Не могла признаться ему в своих чувствах.

— Я… я имела в виду, — пробормотала я. — Я просто… благодарна вам за все.

Он посмотрел на меня долгим, пристальным взглядом. Я почувствовала, что он видит меня насквозь, что он знает правду.

Но он ничего не сказал. Просто кивнул и отвернулся.

— Если вам что-нибудь понадобится, обращайтесь.

И ушел, оставив меня одну в гроте. Я прислонилась спиной к стене и закрыла глаза. Я чувствовала себя разбитой и униженной.

Я пыталась избежать правды, но она настигла меня. Я влюбилась в Лорда Эшворта, и это был мой крест. И теперь, я должна была нести его одна, в тишине и одиночестве.

ГЛАВА 13. Крик души

После той встречи в розарии, я старалась вести себя как можно более естественно рядом с Лордом Эшвортом. Я не избегала его, но и не навязывалась. Просто работала в саду, стараясь быть полезной и не давать волю своим чувствам.

Ночью я плохо спала. Меня мучили кошмары о леди Элизы, падающей с террасы. Я чувствовала вину Лорда Эшворта, как свою собственную.

Однажды ночью, когда я уже почти заснула, меня разбудил душераздирающий крик. Он доносился из кабинета господина, расположенного на другом конце коридора.

Я вскочила с кровати, охваченная тревогой. Что случилось? Может быть, ему плохо? Может, ему нужна помощь?

Я быстро накинула на себя халат и тихонько вышла из комнаты. Подошла к двери его кабинета и прислушалась. Внутри царила тишина.

Я засомневалась. Стоит ли мне стучать? Может, он просто видел плохой сон и я только потревожу его?

Но беспокойство было сильнее страха. Я подняла руку и тихонько постучала в дверь.

— Кто там? — спросил он дрожащим голосом.

— Это я — Амелия, господин, — ответила я. — Вы в порядке? Я слышала крик.

После недолгого молчания я услышала, как он открывает дверь. Эдвард стоял на пороге, бледный и растерянный. Его глаза были красными от слез.

— Простите, — пробормотал он. — Я просто видел кошмар.

—Вы можете рассказать мне о нем?

Он покачал головой.

— Это ничего. Просто старые воспоминания.

— Пожалуйста, — попросила я. — Я хочу помочь вам. Если вы поделитесь со мной своей болью, вот увидите, вам станет легче.

Он посмотрел на меня долгим, пристальным взглядом. Словно оценивал, можно ли мне доверять.

— Хорошо, — сказал он наконец. — Войдите.

Господин отступил в сторону, пропуская меня внутрь. Комната была слабо освещена лишь одной лампой, стоящей на столе. В воздухе витал запах старой бумаги и табака.

Лорд Эшворт сел в кресло у камина и жестом пригласил меня сесть напротив.

— Мне приснилось, что я стою на террасе с Элизой. Я держал ее за руку, но она выскользнула из моих пальцев. Она упала, и я ничего не мог сделать.

Он замолчал, тяжело дыша.

— Я виноват в ее смерти, — прошептал он. — Я не удержал ее. Я убил ее и нашего ребенка.

Я почувствовала, как у меня сжимается сердце от жалости к нему.

— Это неправда. Это был несчастный случай. Вы не могли ничего сделать.

— Я должен был быть сильнее. Я должен был защитить ее, а в итоге предал ее память.

— Вы не предали ничего свызанного с ней, — возразила я. — Вы любили ее больше всего на свете. Вы делали все, что могли, чтобы она была счастлива.

— Но я не смог ее спасти. И теперь не достоин ее любви. Я вообще не достоин жить после этого.

Я не выдержала. Подошла к нему и села на корточки рядом с его креслом. Взяла его руки в свои и посмотрела ему в глаза.

— Господин, как бы трудно не было, но вы должны отпустить прошлое. Вы не должны винить себя в том, что произошло. Вы сделали все, что могли. Элиза не хотела бы, чтобы вы так страдали.

— Как вы можете знать, чего она хотела бы?

— Я знаю, что она любила этот сад. Она мечтала, чтобы он стал самым красивым местом на земле. И вы помогли ей осуществить эту мечту.

— Но потом забросил его. Я позволил ему умереть.

— Но теперь вы восстанавливаете его. Вы возвращаете ему ту былую красоту. Вы делаете то, что она хотела бы, чтобы вы делали.

Он посмотрел на меня и слабо улыбнулся.

— Вы правы. Элиза любила этот сад. И я должен сделать все, чтобы он снова зацвел.

— Тогда давайте сделаем это вместе, — предложила я. — Давайте восстановим ее любимый уголок сада. Беседку, увитую глицинией. Она всегда мечтала, чтобы вы проводили там вечера, читая книги и любуясь звездами.

Он посмотрел на меня с удивлением.

— Вы действительно этого хотите?

— Да. Я хочу помочь вам почтить память вашей жены. Я хочу, чтобы этот сад снова стал местом радости и счастья.

Он помолчал, а потом кивнул.

— Хорошо. Давайте попробуем.

Я улыбнулась. Это только начало. Но я верю, что вместе мы сможем исцелить его раны и вернуть в его жизнь надежду и любовь. Вместе мы восстановим не только сад, но и его душу.

ГЛАВА 14. Глициния расцветает

На следующее утро мы вместе отправились в сад, к беседке, увитой глицинией. Она была сильно заросшей и обветшалой, но я знала, что под слоем пыли и паутины скрывается прекрасное место.

Лорд Эшворт был взволнован, словно ребенок перед Рождеством. Он светился изнутри, и я видела, что его глаза наполнены надеждой.

Мы работали вместе весь день, расчищая беседку от сорняков и обрезая сухие ветки глицинии. Эдвард был очень внимателен и заботлив. Он помогал мне во всем, рассказывал о том, как Элиза любила это место, как они вместе сажали глицинию.

Я слушала его, затаив дыхание. Мне казалось, что я вижу леди Эшворт рядом с нами, улыбающуюся и счастливую.

В этот день я узнала о господине много нового. Я поняла, что он не только благородный аристократ, но и простой человек, способный любить и страдать.

Вечером, когда мы усталые и грязные возвращались в дом, Лорд Эшворт вдруг спросил:

— Амелия, расскажите мне о себе. О своей жизни.

Я немного смутилась. Я не привыкла говорить о себе, особенно с такими людьми, как господин.

— Моя жизнь не такая интересная, как ваша, — ответила я. — Я выросла на ферме, в простой крестьянской семье.

— Но это ведь тоже жизнь. И я хочу о ней знать. Не робей, поделись со мной.

Я улыбнулась и начала рассказывать ему о своем детстве. О том, как я помогала родителям в поле, как ухаживала за животными, как любила читать книги в тени старого дуба.

Я рассказала ему о своих братьях и сестрах, о том, как мы вместе играли и смеялись. Я рассказала ему о своих мечтах и надеждах.

Лорд Эшворт слушал меня с большим интересом. Он задавал вопросы, сочувствовал мне, смеялся вместе со мной.

— Ваша жизнь кажется очень счастливой, — заключил он. — У вас было много любви и поддержки

— Да. Моя семья всегда была для меня самым важным. Они научили меня ценить простые вещи и радоваться каждому дню.

Я рассказала ему о том, как мы собирали урожай ягод, и как бабушка пекла из них вкусные пироги. Как мы ходили на рыбалку, и как отец учил меня плавать. Как вечерами собирались у камина, и читали книги.

Я вспомнила, как однажды мы потеряли корову. И всей семьей бросились на ее поиски. В итоге, нашли ее спящей на краю леса.

Эдвард слушал меня, затаив дыхание. Мне показалось, что он никогда раньше не слышал о такой жизни.

— Это звучит невероятно! Я никогда не испытывал ничего подобного. В моем детстве не было места для простых радостей. Да, я был окружен роскошью, но постоянно был одинок.

Я посмотрела на него с сочувствием. Понимаю. Ему не хватало тепла и любви, которые были в моей семье.

— Но теперь у вас есть я, — сказала я, прежде чем успела подумать.

Он удивленно посмотрел на меня.

— Что вы имеете в виду?

Я покраснела.

— Я… я просто хотела сказать, что всегда буду рядом с вами. Я буду помогать вам восстанавливать сад и находить радость в жизни.

— Спасибо, Амелия. Я ценю вашу дружбу. Вы стали для меня...очень важным человеком.

В тот вечер, когда я засыпала, я думала о господине. О том, как он изменился, как в нем проснулся интерес к жизни. Как он рассказывал о своей жене, и о том, как он слушал мои истории о ферме.

И я поняла, что влюбилась в него еще сильнее. Я любила его за его доброту, за его благородство, за его страдания.

Это безумие. Я и он — мы из разных миров. У нас нет будущего.

Но я не могла ничего с собой поделать. Я любила его. И была готова на все, чтобы сделать его счастливым.

ГЛАВА 15. Искры надежды

Солнце ласково грело спину, пока я полола сорняки в розарии. Запах земли и распускающихся бутонов кружил голову, а легкий ветерок трепал мои волосы. Работа была монотонной, но умиротворяющей. Я стала находить утешение в саду.

В последние недели Лорд Эшворт приходил, чтобы просто… побыть рядом. Мы вместе гуляли по дорожкам, он рассказывал мне о названиях редких растений, которые я никогда не слышала, а я делилась с ним секретами ухода за розами. Мы сидели на скамейке под старым вязом, читая вслух стихи. Он выбирал Шекспира, а я — Бронте. Наши голоса переплетались в садовой тишине, создавая какое-то удивительное ощущение близости.

Он смеялся над моими шутками (даже над теми, которые не были слишком смешными), а я замирала, когда он рассказывал о своих путешествиях по дальним странам. Он видел мир, о котором я могла только мечтать, но при этом с интересом слушал мои истории о маленьких радостях и заботах, связанных с моим детством.

Между нами витала какая-то искра. Признаться, я не могла понять, что это. Я, скромная садовница, и он, лорд, аристократ из высшего общества, человек высокого положения. Наше общение казалось абсурдным, невозможным. Но, тем не менее, это происходило. И я наслаждалась каждой минутой.

Сегодня, как обычно, он появился в саду ближе к полудню. На нем был простой сюртук из тонкой шерсти, волосы слегка растрепались от ветра. Он выглядел… домашним.

— Амелия, — произнес он, его голос звучал мягко, как шепот ветра в листьях. — Вы испачкались землей.

Я взглянула на свои руки, покрытые слоем земли. Улыбнулась.

— Работа такая.

Он присел на корточки рядом со мной и достал из кармана белоснежный платок.

— Позвольте, — и, прежде чем я успела возразить, бережно вытер землю с моей щеки.

Его прикосновение обожгло меня. Я затаила дыхание, глядя в его глаза. Они были цвета темного шоколада, и в них я видела отражение… чего? Удивления? Нежности? Желания?

Внезапно, нас прервал громкий кашель.

Мы оба вздрогнули и обернулись. В конце садовой дорожки стоял мужчина, одетый в модный, хоть и немного кричащий, костюм. Он держал в руке трость с серебряным набалдашником и оглядывал нас с насмешливым выражением лица.

— Клайв, — Эдвард встал, его лицо снова приобрело холодное, надменное выражение. — Что привело тебя в мои владения?

— Дорогой мой, я уж думал, ты совсем позабыл о светском обществе, — ответил Клайв, подходя ближе. — Я устраиваю званый вечер в пятницу. Лучшие дамы, лучшие вина, лучшие сплетни. Ты просто обязан быть.

— Я не уверен, что у меня есть время на светские развлечения.

— Ну же, не будь таким занудой! Это будет превосходно. Все будут. И… если ты все еще сомневаешься…-— Клайв бросил на меня мимолетный взгляд, полный пренебрежения. — Могу заверить тебя, что там будет несколько дам, намного более… подходящих для твоего общества.

Я почувствовала, как кровь прилила к моим щекам. Клайв говорил так, словно меня и не было здесь. Словно я была просто предметом интерьера, а не человеком. Господин нахмурился.

— Клайв, прошу, выбирай выражения.

Сэр лишь пожал плечами.

— Я сказал то, что думал. Итак, ты будешь?

Эдвард некоторое время молчал, глядя то на Клайва, то на меня. В его взгляде читалась борьба.

Наконец, он вздохнул и произнес:

— Так и быть. Я приду.

Клайв торжествующе улыбнулся.

— Прекрасно! Тогда жду тебя в пятницу вечером, — он слегка поклонился и направился к выходу из сада.

Я ждала, что Лорд Эшворт последует за ним. Но он остался стоять на месте, глядя на меня с какой-то особенной решимостью.

— Я приду, — повторил он. — Но только... если Амелия пойдет со мной.

Я ошеломленно уставилась на него.

— Со мной? Но это же невозможно! Я… я не принадлежу к этому обществу. Я буду там совершенно неуместна.

— Ты будешь со мной, — твердо сказал он, его глаза горели. — И если кто-то посмеет сказать тебе что-то, что тебе не понравится он будет иметь дело со мной.

Я не знала, что сказать. Сердце бешено колотилось в груди. Это было безумие. Но… какая девушка не мечтала о таком рыцаре, защищающем ее честь?

— Я подумаю, — сказала я, опуская взгляд.

Господин взял мою руку в свою. Его прикосновение было горячим и уверенным.

— Поверь, я очень хочу, чтобы ты была рядом со мной.

И, не дожидаясь ответа, он развернулся и покинул сад, оставив меня наедине со своими мыслями и смутным, но волнующим предчувствием перемен.

Званый вечер? Я, Амелия, скромная садовница, дочь фермера, крестьянка, на званом вечере у сэра Клайва? Это было настолько невероятно, что казалось сном! И, как и все самые прекрасные сны, я боялась, что он вот-вот закончится.

ГЛАВА 16. В вихре лицемерия

Когда экипаж остановился перед величественным особняком сэра Клайва, я почувствовала, как в животе все сжалось от волнения. Я никогда в жизни не видела ничего подобного. Огромное здание, освещенное сотнями огней, казалось, парило в темноте. Из распахнутых дверей доносились звуки музыки и смеха. Я сглотнула, пытаясь унять дрожь.

Лорд Эшворт, заметив мое волнение, сжал мою руку.

— Не волнуйся, Амелия. Я рядом, — его взгляд, полный тепла и ободрения, немного успокоил меня.

Мы вышли из экипажа, и меня тут же ослепили вспышки огней и любопытные взгляды. Я чувствовала себя голой под этими пристальными, оценивающими взорами.

Когда мы вошли в зал, все взгляды обратились к нам. Тишина повисла в воздухе, нарушаемая лишь тихим шепотом. Я чувствовала, как мое лицо заливается краской. Мне казалось, что все видят, какая я неуклюжая и неуместная в этом роскошном окружении.

Эдвард повел меня вперед, его рука крепко держала мою. Он был спокоен и уверен в себе, словно родился в этом блеске и великолепии. Я же, напротив, чувствовала себя потерянной в этом море из шелка и драгоценностей.

Сэр Клайв встретил нас у входа с натянутой улыбкой.

— Эшворт, друг мой, рад тебя видеть! А это, должно быть… Амелия, — он произнес мое имя с едва заметным пренебрежением, словно это было какое-то неприятное слово.

Господин сжал мою руку еще крепче.

— Да, это Амелия. И я настаиваю на том, чтобы к ней относились с уважением.

Прежде чем Клайв успел ответить, к нам подошла женщина. Она была высокой, стройной, с безупречными чертами лица и холодным, расчетливым взглядом. На ней было платье из сверкающего шелка, а на шее красовалось бриллиантовое колье, затмевающее все вокруг.

— Эшворт, дорогой, — пропела она, прильнув к его руке. — Как давно мы не виделись! Я леди Элеонора, кузина Клайва.

Лорд Эшворт слегка поклонился.

Она бросила на меня мимолетный, презрительный взгляд, словно я была чем-то, что она случайно наступила.

— И кто эта… молодая особа, сопровождающая тебя сегодня?

— Это Амелия, — ответил Эдвард, не отпуская мою руку. — Она моя гостья.

— Гостья? — переспросила леди Элеонора, в ее голосе сквозило удивление и насмешка. — Что ж, весьма… оригинальный выбор, Эшворт. Не находишь, Клайв?

Клайв лишь пожал плечами с виноватой улыбкой.

Леди Элеонора обратилась ко мне с нарочитой любезностью.

— Что ж, милая, ты должно быть очень счастлива оказаться в таком обществе. Не каждый день скромная девушка получает такую возможность.

Я почувствовала, как кровь снова прилила к моим щекам. Я не знала, что ответить. Слова словно застряли у меня в горле.

Лорд Эшворт шагнул вперед, загораживая меня от леди Элеоноры.

— Амелия обладает умом и грацией, которые многим здесь не дано понять.

Леди Элеонора рассмеялась, ее смех звучал холодно и фальшиво.

— О, несомненно! Но, боюсь, ум и грация не компенсируют недостаток происхождения. Понимаешь, дорогой, есть вещи, которые просто нельзя купить. Например, подходящая пара, — она бросила на него многозначительный взгляд. — Ты ведь не собираешься тратить свое время на не подходящих тебе людей, правда?

Я чувствовала себя ужасно. Я была обузой для господина, причиной насмешек и презрения. Может быть, леди Элеонора была права. Может быть, я действительно не подходила для этого мира.

Я попыталась вырвать свою руку из его руки, но он лишь крепче сжал ее.

Ревность жгла меня изнутри. Каждое прикосновение леди Элеоноры к Лорду Эшворту, каждый ее кокетливый взгляд, словно вонзались мне в сердце острым осколком стекла. Я видела, как она кружит вокруг него, словно хищная птица вокруг своей добычи, а он… он был вежлив, учтив, но не более. Однако этого было достаточно, чтобы меня терзали сомнения.

Когда заиграла музыка, леди Элеонора, не теряя времени, схватила его за руку.

— Дорогой Эшворт, этот вальс предназначен для нас, — ее слова прозвучали как объявление войны, и мне оставалось только капитулировать.

Господин бросил на меня мимолетный взгляд, в котором я попыталась прочитать извинение, но увидела лишь… смятение.

— Я буду через минуту, Амелия, — сказал он, но его слова прозвучали формально, неискренне.

Я кивнула, стараясь не показать, как меня ранили его слова. Я наблюдала, как они кружатся в вальсе, леди Элеонора — воплощение грации и элегантности, а он… он был как всегда безупречен, но в его взгляде не было того тепла, которое я видела, когда он смотрел на меня в саду.

Оставшись одна, я почувствовала, как ко мне приближается сэр Клайв. В его глазах читалась нескрываемая насмешка.

— Что ж, Амелия, похоже, ты не совсем вписываешься в наш светский круг, — произнес он, его голос был пропитан ядом. — Наивная девочка. Ты действительно думаешь, что Эшворт всерьез заинтересовался тобой? Он никогда не полюбит такую, как ты.

Его слова прозвучали как пощечина. Я почувствовала, как в глазах защипало от слез.

— Он до сих пор носит траур по своей жене, — продолжил Клайв, не замечая моего состояния. — Она была его всем. Ты — лишь временное развлечение, чтобы скрасить его одиночество. Не позволяй себе обманываться. Ты никогда не сможешь занять ее место.

С каждым его словом осколки надежды, которые я бережно хранила в своем сердце, рассыпались в прах. Он говорил правду, я знала это. Господин был недосягаемым, принадлежащим другому миру, другой женщине.

Больше не в силах выносить его злорадство, я отвернулась и поспешила прочь от толпы. Мне нужен был свежий воздух, тишина, чтобы собраться с мыслями и справиться с обрушившейся на меня болью.

Я вышла на балкон, который был окутан ночной прохладой. Вдохнула свежий воздух, пытаясь унять дрожь. Звезды ярко сияли на темном небе, но они не могли осветить ту тьму, что поселилась в моем сердце.

Слезы градом покатились по моим щекам. Я прислонилась к перилам, чувствуя себя разбитой и опустошенной. Я была так глупа, что позволила себе поверить в сказку, которая никогда не могла сбыться.

ГЛАВА 17. Преодолевая моменты

Слезы все лились и лились, обжигая щеки. Я чувствовала, как холодный воздух пробирает меня до костей, но даже он не мог охладить жар, охвативший мое сердце. Все, что говорил Клайв, засело глубоко, разъедая меня изнутри. Но он ведь прав. Я никто. Временное развлечение. Призрак, не имеющий шансов затмить потерянную любовь господина.

Я пыталась успокоиться, твердя себе, что все это не имеет значения. Что я должна просто уйти и забыть. Но как можно забыть мужчину, который стал для меня целым миром?

Внезапно я почувствовала чье-то присутствие рядом. Обернулась и увидела Эдварда. Он выглядел обеспокоенным.

— Мисс Гринвуд, что случилось? Почему ты плачешь? — спросил он, подходя ближе. Его голос звучал мягко и тревожно.

Я отвернулась, не в силах смотреть ему в глаза.

— Все в порядке. Просто...немного не здоровится. Думаю, мне пора домой.

Он взял меня за руку, разворачивая к себе.

— Не говори ерунды. Я вижу, что ты чем-то расстроена. Пожалуйста, скажи мне, что случилось.

Я молчала, не зная, что ответить. Как я могла признаться ему в своих чувствах, зная, что он никогда не ответит мне взаимностью? Как я могла сказать, что ревную его к леди Элеоноре, что слова Клайва разбили мое сердце на миллион осколков?

— Амелия, пожалуйста…— прошептал он, его глаза были полны беспокойства.

Я больше не могла сдерживаться. Все мои чувства, все мои страхи, все мои разбитые надежды вырвались наружу.

— Господин! Вы не понимаете! — выкрикнула я, вырывая свою руку из его руки. — Я не могу быть рядом с вами! Не могу смотреть, как вы общаетесь с другими женщинами, зная, что я никогда не буду вам принадлежать! Я люблю вас, лорд Эшворт! Люблю больше, чем что-либо на свете! Но я не могу жить с этим, зная, что вы никогда не сможете ответить мне взаимностью!

Слова сорвались с моих губ, как птицы из клетки. Я стояла, задыхаясь, глядя на его ошеломленное лицо. Он выглядел так, словно его ударили.

В повисшей тишине я услышала только стук своего сердца, бешено колотящегося в груди. Я поняла, что совершила огромную ошибку. Раскрыла ему свои чувства, показала свою уязвимость, и теперь он будет знать, как сильно я люблю его, и как больно мне будет от этого.

Я хотела убежать, скрыться, исчезнуть, но ноги словно приросли к полу. Я просто стояла, ожидая его реакции.

Он сделал шаг ко мне, и я закрыла глаза, готовясь к отказу, к жалости, к презрению.

Но вместо этого я почувствовала его руки на своем лице. Он нежно поднял мое подбородок и заставил меня посмотреть в его глаза.

В его глазах я увидела… удивление, смятение, но, главное, я увидела в них… тепло.

— Амелия, ты...— прошептал он, его голос дрожал.

И тогда, в порыве безумия, я сделала то, о чем потом буду сожалеть всю жизнь. Я потянулась к нему и поцеловала.

Это был поцелуй отчаяния, прощания. Поцелуй, в котором я вложила всю свою любовь, всю свою боль, все свои разбитые надежды.

Я целовала его так, словно это был мой последний шанс, словно я хотела запечатлеть его образ в своей памяти навсегда.

Он застыл, словно статуя. На мгновение, мне даже показалось, как он отвечает на мой поцелуй, и моя душа взлетела в небеса. Но потом он отстранился, глядя на меня с ужасом.

— Что ты делаешь? — прошептал он, его голос звучал потрясенно.

Я отшатнулась от него, чувствуя, как к лицу приливает кровь. Я совершила непростительную ошибку! Перешла черту! Унизила себя!

— Боже...простите! — выкрикнула я, прежде чем он успел что-то сказать. — Я… я не знаю, что на меня нашло. Простите меня, господин. Я не должна была этого делать.

Не дожидаясь ответа, я развернулась и побежала прочь, сквозь толпу изумленных гостей, к выходу из особняка. Мне нужно было уйти, скрыться, исчезнуть навсегда.

Я бежала, не зная куда, не думая о том, что будет дальше. Я просто хотела убежать от боли, от стыда, от разбитого сердца.

Лорд Эшворт остался стоять на балконе, ошеломленный моим поступком. Он смотрел мне вслед, не в силах понять, что произошло.

А я бежала в ночь, с украденным поцелуем на губах и разбитым сердцем в груди. Это конец. Моя сказка закончилась навсегда.

ГЛАВА 18. Сад прощения

Слезы, застилающие глаза, превратили и без того темную ночь в непроглядную тьму. Я неслась по дороге, словно преследуемая демонами, не обращая внимания на боль в ногах и холод, пронизывающий до костей. Я бежала, убегая от себя, от своих чувств, от господина Эдворда.

Не помню, как добралась до сада. Но вот я уже стою посреди любимых роз, с которых началось мое знакомство с ним, и мое сердце разрывается от боли. Я упала на колени, обнимая куст белой розы, и зарыдала в голос, не в силах сдержать горечь и отчаяние.

— Простите меня, мои милые, — шептала я сквозь слезы, обращаясь к цветам. — Простите за то, что я не оправдала ваших надежд. Простите за то, что я оказалась недостойна любви. За то, что я собираюсь сделать.

Безумная мысль поселилась в моей голове. Мысль о том, что все это закончится. Что больше не будет боли, унижений и разбитого сердца. Что я просто исчезну, словно ночной кошмар, оставив после себя лишь воспоминание о глупой садовнице, влюбившейся в лорда.

Я встала, шатаясь, и направилась к пруду, расположенному в глубине сада. Вода казалась такой спокойной и манящей, такой обещающей избавление от всех страданий. Я подошла к самому краю и, закрыв глаза, сделала шаг вперед…

Внезапно чья-то сильная рука схватила меня за талию, не давая упасть в воду. Я вскрикнула от испуга и попыталась вырваться, но хватка была слишком крепкой.

— Мисс Амелия! Что вы делаете? Остановитесь! — услышала я знакомый голос.

Открыв глаза, я увидела перед собой Беннета. Дворецкого. Его лицо было бледным от ужаса, а в глазах читалось отчаяние.

— Мистер Беннет? Что вы здесь делаете? — прошептала я, дрожа всем телом.

— Я искал вас, мисс Амелия. Господин был очень обеспокоен вашим исчезновением. Я знал, что вы придете сюда.

— Отпустите меня, — прошептала я, чувствуя, как слезы снова начинают душить меня. — Я не хочу больше жить. Я совершила огромную ошибку. Позор мне, позор!

Беннет покачал головой.

— Не говорите так, мисс. Это неправда. Вы нужны многим людям. И, прежде всего, вы нужны самой себе.

Он бережно обнял меня, прижимая к себе, словно маленького ребенка.

— Я знаю, что вам сейчас очень тяжело. Но жизнь — это дар, и нельзя так просто от него отказываться. Все можно исправить. Все можно изменить.

Я плакала у него на плече, чувствуя, как его слова постепенно возвращают меня к реальности.

— Что мне делать, мистер Беннет? — прошептала я, чувствуя себя совершенно потерянной. — Я все испортила. Унизила себя. Я не могу больше здесь оставаться.

Он отстранился и посмотрел мне в глаза.

— Думаю, вам сейчас лучше всего уехать домой. Забыть все, что здесь произошло, и начать новую жизнь.

— Домой? — переспросила я, вспоминая свой скромный домик, ферму отца, бескрайние поля.

— Именно. Там вас любят и ждут. Вы сможете залечить свои раны и обрести душевное спокойствие. А если когда-нибудь вы захотите вернуться… знайте, что вы всегда будете желанной гостьей.

Его слова звучали как спасение. Дом. Там, где меня никто не осудит, где я смогу забыть о Лорде Эшворте и своей разбитой мечте.

Я кивнула, соглашаясь.

— Хорошо. Я уеду домой. Вы правы. Там мое место.

Беннет улыбнулся, видя мое решение.

— Я помогу вам собраться. Не волнуйтесь, я все устрою.

Он отвел меня обратно в дом. Пока я собирала свои немногочисленные вещи, Беннет организовал отъезд. Он был как всегда спокоен и собран, несмотря на все происходящее.

Я еще раз взглянула на сад, в котором провела столько счастливых и печальных дней. Поблагодарила каждый цветок, каждое дерево за то, что они делились со мной своей красотой и мудростью.

Больше я никогда не вернусь сюда. Моя сказка в Эшворт Холле закончилась навсегда. Но я увозила с собой частичку этого сада в своем сердце — воспоминание о красоте и любви, которые я здесь нашла.

ГЛАВА 19. Клеймо

Утренний туман еще не рассеялся над садом, словно пытаясь укрыть меня в своей серой пелене. Я двигалась быстро, почти бегом, моя спина горела от ощущения чужого взгляда. В руках — потертая сумка с самыми необходимыми вещами: рабочая одежда, пара книг, пузырек с любимым маслом для рук, чтобы хоть как-то напоминать о цветах, которые я так любила выращивать.

Я почти добралась до калитки, ведущей в дальний лес, когда услышала его голос. Голос, который теперь пробирал меня до костей ледяным ужасом.

— Амелия?

Я застыла, словно статуя, посреди гравийной дорожки. Повернулась медленно, будто ожидая приговора. Господин стоял в конце аллеи, его лицо было скрыто тенью, но я чувствовала, как его взгляд пронзает меня насквозь.

— Что это значит? — спросил он, указывая на мою сумку.

— Я… я ухожу, — пробормотала я, пытаясь скрыть дрожь в голосе.

— Уходишь? Куда? И почему без предупреждения?

Я опустила глаза, не в силах выдержать его взгляда.

— Я не могу здесь больше оставаться.

— Не можешь? Почему? Что изменилось?

Он сделал шаг вперед, и я отступила, как от пламени.

— Я опозорила себя, — прошептала я. – И вас.

Лорд Эшворт нахмурился, его брови сошлись на переносице. Я закусила губу, борясь с подступающими слезами.

— Тот поцелуй...— выдавила я. — Это была ошибка. Грубая ошибка. Я… я не должна была этого делать.

Его лицо оставалось непроницаемым, но я чувствовала, как сгущается вокруг него напряжение.

— Ошибка? — повторил он. — Ты правда считаешь, что это была ошибка?

— Да, — ответила я, стараясь говорить твердо, хотя внутри все трепетало от страха. — Я садовница, а вы — лорд. То, что я сделала это…это недопустимо! И теперь все будут говорить...

— Что именно? — перебил он, делая еще один шаг ко мне.

— Что я воспользовалась вашим расположением. Что добивалась вашего внимания. Я опозорила вас перед всем светским обществом.

Он остановился прямо передо мной, наши лица были совсем близко. Я чувствовала его дыхание на своей коже.

— И ты думаешь, что бегство — это выход? Лумаешь, что, убежав, избежишь сплетен и пересудов?

— Но я должна уйти, — твердо сказала я. — Чтобы не причинять вам больше вреда. Чтобы не бросать тень на вашу репутацию.

Он схватил меня за плечи, его пальцы сжали мою кожу.

— Ты никуда не уйдешь.

— Пожалуйста, — взмолилась я. — Позвольте мне уйти. Я не хочу быть причиной скандала.

— Ты не причина скандала, — ответил он. – Глупая…ты не понимаешь.

Он отпустил меня и отвернулся, глядя на распускающиеся бутоны роз.

— Ты останешься здесь, — сказал он, его голос был тихим, но в нем звучала стальная решимость. — Ты останешься в моих покоях.

— Что? — выдохнула я, ошеломленная.

— Ты останешься там, пока не поймешь, что натворила. Пока не осознаешь всю тяжесть своих слов.

Он взял меня за руку и повел к дому, против моей воли. Я пыталась сопротивляться, но он был сильнее.

— Это несправедливо! — крикнула я. — Вы не можете меня здесь удерживать!

— Могу, — ответил он. — И буду. Ты останешься там, пока не сможешь объяснить, почему ты назвала это ошибкой. Пока не поймешь, что ты сделала, и как это повлияет на нас обоих.

Он толкнул меня в свою комнату и захлопнул дверь, запирая ее на ключ. Я осталась одна. В темноте и духоте. С запахом кожи и мужского парфюма.

Прислонилась к двери, чувствуя, как слезы текут по моим щекам. Что я натворила? Почему я позволила себе увлечься им? И что теперь будет?

Эдвард оставил меня с моими мыслями и с моим позором. И теперь мне предстояло думать. Думать о том, как я могла все так испортить. И думать о том, как мне выбраться из этой клетки, прежде чем она сломает меня окончательно.

ГЛАВА 20. Печать судьбы

Прошло три дня. Три дня, которые тянулись, как бесконечная пытка. Я бродила по покоям лорда Эшворта, словно призрак, касаясь пальцами его книг, его вещей, пытаясь понять, что творится в его голове. Дворецкий Беннет навещал меня, лишь принося еду или молча наблюдая за мной из дверного проема. Его лицо оставалось непроницаемым. Я пыталась заговорить, объяснить, извиниться, но слова застревали в горле, как кость.

Сегодня же все было иначе. Я сидела у окна, наблюдая за дождем, барабанящим по стеклу, когда услышала шаги за дверью. Они были твердыми, уверенными, и от них у меня сжалось сердце.

Дверь открылась, и вошел господин. В руках он держал сложенный листок бумаги, запечатанный фамильным гербом. Он выглядел каким-то другим. Не таким мрачным, как в последние дни. В его глазах мелькнул отблеск чего-то… надежды?

— Я принес тебе письмо, — сказал он, протягивая мне листок.

Я взяла его дрожащими руками. Чей это почерк? Я узнала его сразу. Моя мать.

С трудом разломав печать, я развернула письмо. Строки плыли перед глазами, написанные аккуратным, каллиграфическим почерком.

«Дорогая Амелия, если ты читаешь это письмо, значит, судьба привела тебя к тому, к чему мы всегда стремились. Твой отец и я хотим, чтобы ты была счастлива. Мы знаем, что лорд Эшворт — человек чести и достоинства. И если твое сердце выбрало его, то мы благословляем ваш союз. Не позволяй предрассудкам и мнению общества встать на пути твоего счастья. Слушай свое сердце, моя милая. Мы всегда будем любить тебя, где бы ты ни была.»

Внизу стояли подписи моих родителей. Слезы хлынули из глаз, размывая строчки. Я не могла поверить своим глазам. Что это значит? Как это возможно?

— Что… что это? — прошептала я, поднимая на лорда Эшворта полные слез глаза.

— Я навещал твоих родителей, — ответил он спокойно. – Они написали это письмо по моей просьбе.

Я не понимала. Ничего не понимала.

— Но… почему? Почему они… благословили нас? Они же никогда… они же всегда хотели, чтобы я вышла замуж за кого-то равного мне по положению.

Эдвард подошел ко мне, взял мои руки в свои. Его взгляд был теплым и нежным.

— Твои родители хотели, чтобы ты была счастлива, Амелия. И твои братья с сестрами тоже этого хотят. Они узнали, что ты скрываешь в своем сердце. И они знали, что я неравнодушен к тебе.

— Но… я всего лишь садовница, — прошептала я. — А вы — лорд. Это невозможно. Общество никогда не примет такой союз.

Он мягко улыбнулся, его глаза светились любовью.

— Я не забочусь об обществе. Меня не волнует твой статус или происхождение. Меня волнует лишь ты. Твой ум, твоя красота, твоя доброта. Я хочу быть рядом с тобой. Я хочу защищать тебя. Я хочу видеть, как ты улыбаешься.

Он поднял мою руку и прикоснулся губами к моим пальцам.

— И я хочу жениться на тебе, Амелия. Если ты согласишься.

Я замерла, словно пораженная молнией. Слова лорда Эшворта звучали, как музыка, но я не могла поверить в то, что слышу.

— Вы… вы не шутите? — прошептала я.

— Нисколько, — ответил он. — Ты дала мне жизнь, когда появилась в увядавшем саду. И теперь я хочу видеть тебя рядом всегда.

Я смотрела на него, пытаясь разглядеть в его глазах хоть тень сомнения. Но там была только любовь. Чистая, искренняя любовь.

И тогда я поняла, что мои родители были правы. Я должна слушать свое сердце. А мое сердце уже принадлежало ему.

— Да, — прошептала я. — Да, я согласна.

Лорд Эшворт обнял меня, прижал к себе так крепко, словно боялся, что я исчезну. И в этот момент я почувствовала, что наконец-то дома. В его объятиях. В его любви. И мне было все равно на мнение общества. Потому что у меня было все, что мне было нужно. Любовь и благословение моих родителей. Это было все, что имело значение.

ГЛАВА 21. На перепутье

Грязь. Вот что я чувствовала на себе. Липкую, вонючую грязь, которой меня измазали с головы до ног. Вчера, когда я проснулась, мир был полон красок, запахов роз и надежды. Сегодня он словно выцвел, стал серым и враждебным.

Вчера утром я была просто Амелия. Садовница из поместья лорда Эшворта. А сегодня я — та самая "дерзкая девица из народа", что "опозорила благородное имя лорда". Так гласили кричащие заголовки бульварной прессы, валявшиеся сегодня повсюду, словно трупы каких-то кошмарных птиц.

Все началось с небольшой заметки в "Общественной Хронике". Кто-то, видимо, заметил меня, прогуливающуюся по саду с лордом Эшвортом. Мелочь, секундное впечатление. Но этого было достаточно, чтобы раздуть пламя сплетен.

Мое прошлое выворачивали наизнанку, разбирая каждый мой шаг, каждое слово. Отец — фермер. Мать — простая крестьянка, работница на полях. Никаких родственников, никаких связей в высшем свете. Полная противоположность аристократической родословной господина Эдварда.

Сначала на меня просто косились, шептались за спиной. Потом в мою сторону начали бросать колкие фразы, оскорбления. Однажды в меня даже кинули гнилым помидором. Я чувствовала, как они смотрят на меня, как на заразу, как на плевок в лицо обществу.

И вот я сидела сейчас у окна, глядя на серый, унылый пейзаж, как вдруг, услышала шум карет, приближающихся к нашему дому. Сердце забилось в бешеном ритме. Я приоткрыла занавеску. Это была карета Эшворта.

Я быстро прибрала волосы, вытерла слезы с лица. Решила, что не должна показывать ему свою слабость.

Дверь распахнулась, и в комнату вошел Эдвард. Он был одет в элегантный костюм, его лицо было серьезным и решительным. В его глазах, как всегда, я увидела ту искру, которая так меня привлекала.

Он не сказал ни слова, просто подошел ко мне и взял мои руки в свои. Его были теплыми и сильными, и я невольно почувствовала себя немного спокойнее.

— Амелия, — произнес он, его голос звучал твердо и отчетливо. — Я знаю, что произошло. Знаю, что ты пережила.

Я попыталась вырвать свои руки, но он держал их крепко.

— И не позволю тебе страдать в одиночестве. Я не позволю никому унижать тебя. Ты ни в чем не виновата.

— Но… Эдвард… все это…ужасно, — прошептала я. — Я разрушила твою жизнь. Опозорила тебя. Я не достойна...

Он покачал головой, перебивая меня.

— Ты не понимаешь. Ты — свет в моей жизни. Ты — то, что делает меня счастливым. И я не позволю никому отнять это счастье у меня.

Он глубоко вздохнул и опустился на одно колено. Мои глаза расширились от изумления.

— Амелия Гринвуд, дочь фермера, садовница моих роз… ты — моя невеста. Это мое окончательно решение.

В комнате воцарилась тишина. Я смотрела на него,. Его глаза были полны любви и решимости. В этот момент все остальное перестало иметь значение. Бульварные газеты, злобные сплетни, осуждающие взгляды…все это было ничто по сравнению с его любовью.

Я едва могла дышать. Слезы снова навернулись на мои глаза, но на этот раз от радости.

— Да, — кивнула я. — Только твоя. Твоя невеста.

Он встал, обнял меня крепко и поцеловал. Его поцелуй был полон нежности и обещания.

— Тогда пойдем, — произнес он, отстранившись. — У нас есть заявление, которое нужно сделать.

Он взял меня за руку и повел к карете. Перед тем, как сесть внутрь, он посмотрел на меня и улыбнулся.

— Сегодня весь мир узнает, что ты — моя.

Внутри кареты я чувствовала себя одновременно напуганной и взволнованной. Я не знала, что нас ждет впереди. Знала только одно: я не одна. У меня есть Эдвард. И он готов бороться за нашу любовь. Наверное, этого и достаточно, чтобы выдержать любую бурю.

Когда мы подъехали к площади, где нас ждала толпа журналистов, я глубоко вздохнула и сжала руку Эдварда. Вместе. Мы сделаем это вместе.

ЭПИЛОГ. Возрождение Эдема

Солнце играло в листве, рассыпая золотые блики по розам. Аромат жимолости и лаванды смешивался в сладкий, пьянящий букет. Я стояла на террасе, глядя на раскинувшийся передо мной сад Эшворт Холла, и сердце мое переполнялось благодарностью.

Не так давно этот сад лежал в запустении. Заросший, забытый, он словно отражал увядающее величие старого поместья. Теперь же он сиял, дышал жизнью, словно снова обретённым сердцем дома.

И все благодаря ему. Лорд Эшворт… Мой Эдвард.

Он подошел ко мне сзади, обвил руками мою талию и прижался щекой к моей шее.

— О чем задумалась, дорогая? — прошептал он.

Я улыбнулась, прислонившись к нему.

— О том, как нам повезло. И как сильно изменилось все вокруг.

Он поцеловал меня в висок.

— Все это благодаря тебе, Амелия. Ты вдохнула жизнь не только в этот сад, но и в мое сердце. Я буду вечно благодарен тебе за это.

Я повернулась к нему и посмотрела в его глубокие, карие глаза. В них по-прежнему горел тот огонь, который когда-то пленил меня, но теперь к нему добавилось тепло и нежность.

Наша история начиналась как скандал, как запретная связь. Общество шепталось за нашими спинами, пыталось разлучить нас. Но наша любовь оказалась сильнее предрассудков. Эдвард не побоялся пойти против правил, защитить меня, дать мне место в своем мире. А я научилась не бояться быть собой, любить и быть любимой, несмотря ни на что.

Сад стал нашим убежищем, нашим общим делом. Вместе мы восстанавливали его, лелеяли каждый росток, каждый бутон. Эдвард, с его аристократическим воспитанием, учился отличать сорняки от ценных растений, а я, дочь фермера, узнала тонкости селекции роз и секреты ухода за редкими цветами.

— Помнишь, как ты впервые увидела этот сад? — спросил он, прервав мои мысли.

Я кивнула.

— Помню. Он выглядел таким печальным и заброшенным. Казалось, что он ждет, когда его найдут и спасут.

— Ты спасла его, милая. Ты вернула ему красоту и великолепие. Все, что растет здесь сейчас...все это благодаря тебе.

И это правда. Мы не просто восстановили сад, мы вдохнули в него новую жизнь. Мы расширили его, создали новые аллеи, разбили розарий, о котором я всегда мечтала. Мы превратили "Запретный сад" — так его называли в обществе — в место, где рождается любовь и надежда.

И мы не держали это чудо только для себя. Мы решили поделиться им с другими. Стали устраивать экскурсии, позволяя всем желающим полюбоваться красотой сада и узнать о его истории. Организовывали благотворительные мероприятия, собирая средства для местных школ и приютов.

Видеть радость в глазах людей, блуждающих по нашим аллеям, слышать их восхищенные вздохи, когда они видят цветущие розы, — это было для нас самым большим счастьем.

Сад стал не просто местом отдыха и наслаждения красотой. Он стал символом нашей любви, исцеления и надежды. Он доказывал, что даже из самых темных уголков может пробиться свет и что даже из пепла может возродиться прекрасное.

Сегодня, например, проходил благотворительный пикник для детей из местного приюта. Я видела, как они бегают и играют среди цветов, как смеются и радуются, словно забывая обо всех своих бедах. И в этот момент я поняла, что все, что мы делаем, имеет смысл.

Эдвардд притянул меня к себе и прошептал мне на ухо:

— Ты счастлива, моя Амелия?

Я посмотрела на него, на цветущий сад, на играющих детей, и ответила с уверенностью:

— Более чем счастлива, любимый. Я нашла свой рай.

И это было правдой. Я нашла свой рай в этом саду, в его красоте и гармонии, в любви моего, теперь, мужа, в возможности делиться этим счастьем с другими.

Сад Эшворт Холла больше не был просто садом. Он стал частью нашего сердца. Местом, где наша любовь расцветала так же буйно и ярко, как розы в летний день. Местом, где любовь, надежда и красота сплелись воедино, создавая поистине волшебное пространство. И я знала, что буду хранить этот сад, лелеять его и любить до конца своих дней. Потому что он был частью меня, частью моей души и частью нашей общей истории.

Конец