Запретный путь

Пролог

СКВОЗЬ ТЕНИ МАГИИ:

ЗАПРЕТНЫЙ ПУТЬ

Ни на какие вопросы я ответить не могу.

Скажу лишь, что существуют разные виды магии.

Г.Ф. Лавкрафт. Случай Чарльза Декстера Варда

Первая часть

Пролог

Стремительно вечерело. И дело было даже не в сгущающейся тьме. Наступление ночи ощущалось буквально: от присыпанной соломой земли тянуло сыростью, ветерок из распахнутых ворот амбара становился прохладнее, нависала тишина, в которой отчётливей слышались сверчки и лязганье секаторов. Только что потевший от непривычной работы Наримий продрог и запахнул рубашку. Он махнул ближнему надсмотрщику, чтобы продолжил вместо него следить за расходом бидонов с кровью, и вышел из амбара на плантацию.

Ровные ряды слабо светящейся сарцивии уходили в даль, укрытые чернотой звездного неба. Мерного сияния созревших лоз хватало, чтобы глаз различал их в темноте, но оно недостаточно прогоняло тьму. Надсмотрщикам приходилось таскать за собой светильники — нечто среднее между факелами и фитилями — наполненные говяжьим жиром чаши на длинной ножке. Наримий подавил зевок и зашагал меж рядов сарцивий.

Негромко переговариваясь, батраки торопливо собирали урожай. Мелькали в тенях и внезапно появлялись в отблесках фитилей. Они работали позже обычного, чем явно были недовольны. Ночная тишь клубилась их ропотом, а в оранжевом свечении сарцивий вспыхивали иглы злобных взглядов. Наримию стало жутковато. Мимо, едва не задев, промчалась тележка, толкаемая согнутым чуть ли не до земли рабочим. Наримий, ускорив шаг, подошел к надсмотрщику, поближе к неровному пламени светильника.

Одни батраки срезали мясистые лозы и бросали их в тележки. Вторые отвозили урожай на склад. Третьи поливали корни сарцивий кровью для восполнения питательных веществ. А четвёртые подвязывали оставшиеся лозы, вновь придавая им нарушенную форму. Наримий разглядел неподалеку своего управляющего по прозвищу Гнус и направился к нему.

— Что-то не торопятся ребятки, — с возмущенными нотками в голосе обратился Наримий к управляющему. — Неужели самим не хочется поскорей закончить и отправиться спать?

Гнус сделал шаг во тьму и хлестанул воздух плетью.

— Пошевеливайтесь! — заорал он. Ближайшие батраки хмуро смерили его взглядом — тем и ограничились. — Один раз попросили войти в положение и поднапрячься! Смотрите какие нежные!

Гнус замолчал и вернулся к Наримию, продолжая зорко наблюдать за мельтешением рук вокруг сарцивий. Наримий проронил:

— Если советник предложит хорошую цену, можно и поощрить рабочих.

Гнус тут же снова шагнул к ближайшим батракам и гаркнул:

— Слышали, ротозеи? Двойная пайка за сегодняшний урожай! Поднажмите, осталось пара деревьев!

Наримий оглядел плантации.

— А сколько ещё осталось? — спросил он тихо.

Гнус пожал плечами:

— Не знаю. Спросить?

— Не надо, сам схожу.

Наримий вышел из светового круга и бросил взгляд на работу ближайших батраков. И тут же воскликнул:

— Что он делает?!

Гнус впился хищным взглядом куда указывал хозяин. Наримий побежал к батраку, подвязывавшему лозы. Остальные, увидев, что гнев вызвали не они, спешно растворились во тьме. Батрак выпрямился, опустив руки, исподлобья поглядывая вокруг. Гнус налетел на него, как наседка, сбив грудью на грядки. А потом только спросил:

— Что случилось?

Наримий, потрясая перед собой обеими ладонями, кричал:

— Посмотри на лозы! Они изуродованы! Эта скотина мотал их обычной нитью!

Гнус оскалился, испустив утробный рык. Плеть зазмеилась в его руке и стала описывать свирепые полукруги. Валяющийся батрак выставил перед лицом предплечья. Он извиваясь в грязи всем телом, реагируя на удары. Сквозь свист крута доносилось сбивчивое дыхание Гнуса.

— Почему… — сбивчиво рычал он между вдохами, — ты… это… сделал?

Гнус прекратил избиение, вытер лоб рукавом и посмотрел на хозяина.

— Что же ты наделал? — спрашивал Наримий батрака со слезами в голосе. — Зачем испортил?

Батрак тяжело перевернулся на живот. Наримий видел его затылок и спину, пока он приподнимался над землей на локтях. Вдруг ясные глаза сверкнули, когда батрак уставился на хозяина через плечо.

— Незачем силы тратить, всё равно не успеют вырасти, — донёсся сиплый хрип от земли.

Гнуса вновь перекосила от ненависти. Он подскочил к батраку, схватил за грудки и, приподняв, встряхнул как мешок с зерном.

— Повтори! — выплюнул он. — Ещё раз!

Батрак, повиснув в жилистых руках управляющего, смотрел не на него. Откинув голову, бесстрашным прищуром колол глаза хозяина. Наримий, побледнев, шагнул поближе, желая расслышать чётче.

— Чт… что ты такое говоришь? — спросил он, изменившимся голосом.

— Сам знаешь, — ответил батрак.

Гнус отшвырнул его от себя, будто внезапно испугавшись заразиться. Батрак, не пытаясь встать, развернулся к Наримию, как ящерица. И проговорил, глядя на него снизу вверх из-под седеющих бровей:

— Ферма Альстейн. Пеньки вместо сарцивий. Затем священные дубравы Иаль. В жмых превращенные магические фрукты. Монстр-маг выпивает ману из земли, как воду. И твои плантации следующие, Наримий. Веришь ты тому или нет…

Наримий хотел что-то возразить, но лишь затряс губами, отступая подальше от булькающих слов и цепких глаз. Когда он отвернулся и крупными шагами устремился к складу, позади него воздух снова располовинился ударами кнута. Безмолвность ночи отдавала громкое рычанье Гнуса, но остальные звуки хоронила. С жестокостью бичуемый батрак молчал. Как и десятки других вокруг Наримия. Под фонарями амбара их будто скапливалось всё больше — Наримию казалось, что его брали в кольцо. Он доверил подсчёт управляющему и поскорей скользнул во внутренний двор особняка.

На следующий день Наримий пробудился ближе к вечеру от разговоров множества людей в передней. Он ощутил вокруг себя перину, и морок неспокойных сновидений отхлынул. В окне уже алел закат. Который час, подумал он, и вспомнил, почему лёг лишь под утро.

— Батюшки, — воскликнул он, садясь как неваляшка на постели. — Советник!

Он вскочил босыми пятками на ковер и стал крутиться, избавляясь от слоёв ночнушки. Пижамные одежды устлали пол по направлению к платяному шкафу.

— Вот своенравная старуха, — чихвостил он экономку, пытаясь совладать с петельками ажурного наряда. — Просил же разбудить задолго до приезда. Ох-хох-охушки.

Наримий прислушивался к бормотанию на первом этаже, но никак не мог распознать, принадлежал ли один из голосов советнику Оулвару. Наконец, застегнув манжеты, Наримий кинулся к дверям, увидел по дороге отражение в зеркале, кинулся обратно, срывая с головы ночной колпак, пригладил седину ладонями и, брезгливо отвернувшись от своего лица, выбежал из спальни.

По лестнице чинно поднималась экономка.

— Господа из столицы машу милость спрашивают, — завидев хозяина, проговорила она.

Наримий не удостоил её ответа, просто промчавшись мимо. Боялся, что вместе с ядом остроумия сорвется с языка и что-нибудь похуже, а опускаться до сквернословия настоящий джентльмен позволить себе не мог.

— Наримий? — послышалось из дверей гостиной. — Что же это вы, голубчик? Притомились?

Да, это был Оулвар. Сидел по-королевски в кресле, окружённый десятком слуг и приближённых лиц.

— Спать на закате вредно, — Оулвар поднялся и поплыл навстречу хозяину плантаций. — Это я как лекарь говорю.

Они потерлись щеками, и Наримий отступил, слегка склонившись:

— Большая честь, советник. Милости прошу, — он посторонился и широким жестом указал на дверь в соседнюю комнату, — сюда, в столовую. Нечасто удаётся привечать столь дорогих гостей.

— Мм, запахи изумительные, — басил Оулвар, вмещая себя в фарватер столовой. — Но мы не хотели вас стеснять. — Он кивнул руководящей сервировкой стола жене Наримия: — Хозяюшка.

Наримий сел в торце стола, напротив Оулвара. По правую руку от советника ужинал ещё один вельможа, на вид тоже сановник. Он не склонялся над тарелкой, а ел с руки, поставив локоть на скатерть. Жевал он как-то на бок, что создавало впечатление ухмылки. Это ощущение добавляла и дерзкая хитринка внимательно осматривающихся глаз. Всякий раз, когда этот прыгающий взгляд впивался в Наримия, того посещало желание сбросить его с себя, как скользкую сколопендру.

Оулвар поставил со стуком осушённый кубок, шумно выдохнул и откинулся на спинку, уперев ладони в столешницу.

— Фуух, — сказал он. — Ну, Наримий, хозяин вы хлебосольный.

— Счастлив пригодиться, ваше сиятельство.

— Надеюсь, вы бы встретили нас так же и не зная цели визита.

Оулвар поглядел на сопровождающих, скромно ужинавших за одним столом с ними, и шевельнул бровями. Те мгновенно поднялись, вытирая рты салфетками, откланялись и молча вышли из комнаты, прикрыв а собой двери.

— А? — спросил Наримий. — Вы хотели что-то обсудить?

— Полноте, — благодушно махнул на него дланью Оулвар. — Всё-то вы знаете. Небось всю округу на уши поставили, чтобы набить сусеки как можно плотнее. Сами-то до вечера дремали, а рабочим хоть выспаться дали?

— Не понимаю о чём вы… — заморгал Наримий.

Оулвар усмехнулся:

— Ну, хорошо. Коли так, прошу, выслушайте наше предложение. Господин Бродик, — Оулвар положил руку на плечо сановника справа, — по моей протекции недавно назначен вторым конюшенным королевства. То есть будет отвечать за магическое оснащение войска.

Бродик коротко улыбнулся. Наримий пробормотал:

— Поздравляю.

— Есть с чем, есть с чем, — Оулвар не убирал руки с плеча Бродика, намного покачивая его и ласково улыбаясь, как сыну. — Мы долго добивались этих нововведений. И сейчас Бродик поделиться, чем это выгодно для вас.

Оулвар откинулся в кресле и стал смотреть то на одного, то на другого, как будто в театре. Бродик покивал словам советника:

— Магическое оснащение каждого бойца, совершенно верно. Отдельные функциональные артефакты для каждого рода войск, в карманной доступности. Обереги, ориентиры, связь, что угодно. Ну и, разумеется, снаряды. А это тренировки, пристрелки, складирование. Нужна будет постоянная возобновляемость. Представляете себе масштабы?

Наримий сделал вид что представляет и покивал.

— Государственный заказ, Наримий. Ни перекупщиков, ни таможни, ни налогов. Постоянный спрос. Вы ещё не понимаете, я вижу.

Наримий пожал плечами:

— Нет-нет, почему, я всё прекрасно понимаю. Большие объёмы и маленькие сроки. А ещё большая ответственность. И солдафонский произвол. Постоянно снижающиеся закупочные цены и невозможность возразить вооружённым конвоирам. Я всё отчётливо осознаю, спасибо.

Бродик переглянулся с Оулваром.

— Как он и предсказывал, — многозначительно сказал Бродик. Оулвар закатил глаза и махнул рукой.

— Солдафонов вы не увидите, — уверил Бродик Наримия. — Торговлей займётся один посредник. Автор идеи. Иностранец. Но с нашей протекции.

— У вас только сарцивии на полях? — спросил Оулвар.

— Из ингредиентных? Да, — ответил Наримий. — Но последнее время задумываюсь, может, какой-нибудь грибницей заняться.

— Чем прикармливаете?

— Кровью. Говяжьей, свиной. Какую привезут. Баранья бывает.

— Кровью? Сами скот не держите?

— Нет. Закупаю на бойнях. Вместе с жиром и мясом. В Торне в основном.

— Интересно. Ваши лозы расхваливают на рынке.

— Да, я слежу за качеством.

Помолчали. Наримий спросил с огорчением в голосе:

— Так вы о прожекте рассказать приехали? Отовариваться сегодня не будете?

— Нет, почему же, — замахал руками Оулвар, — мы соб… мы соби… Что происхо…

Лицо Оулвара вдруг оплыло книзу, глаза закатились, и он, потеряв сознание, рухнул вперёд, сдвинув стол на две пяди. Бродик вскочил, опрокинув кресло, и его шатнуло, как моряка на сходнях.

— Абака, ы опоил нааа, — прошамкал он, не справляясь с челюстями.

У Наримия всё поплыло перед глазами. Он пытался справиться с ощущениями и сконцентрироваться, но реальность покрывалась разводами, как стекло. Он схватился за голову и протёр мизинцами глаза. Бродик, бродя по комнате, размахивал руками, будто гоняя мух. Наримий подумал, что тот пытается разгладить разводы реальности, но тут к ладоням Бродика, искрясь, направились сияющие нити. “Он колдует, — догадался Наримий, — сейчас я увижу настоящее волшебство”

Бродик согнул ноги, поднёс руки к животу… и тут отключился. Рухнул лицом на спинку одного из стульев. Наримий тоже вдруг увидел перед собой край тарелки на скатерти и проснулся когда уже брезжил рассвет. Он поморгал и поднял со стола голову. Прилипшая вилка звонко тренькнула о форфор. Наримий ощупал лицо и огляделся.

Оулвар лежал всё так же, а вот Бродик схватился за край стола и с натугой поднялся с пола.

— Оулвар, грех раздери, — Бродик схватил советника за плечи и приподнял.

Оулвар всхрапнул, не разжимая век.

— Дышит, — сказал Бродик и посмотрел на Наримия. — Что это было? Ваших рук дело?!

— Поверьте, милейший, — Наримий начал выбираться из-за стола, — как вас по имени, я, простите…

— В пекло формальности, объяснитесь же!

— Я не в курсе. А теперь извините.

Наримий прошёл мимо Бродика на кухню. Его жена пыталась встать, опёршись спиной о стену. Он подскочил к ней и помог подняться.

— Как ты?

— В по… всё в порядке. Очаг погас.

— Дался тебе этот очаг.

— Хотя б пожара не было…

— Что? О чём… Что тут было?

— Я не знаю… Вдруг всё закружилось…

Наримий пощупал её лоб, покивал, слушая, и резко пошёл к выходу. Дворня тоже приходила в себя, валяясь там, где их застала внезапная сонливость.

Наримий выскочил на крыльцо и сбежал по ступенькам во мглу. Плотный густой туман рыжеватого оттенка хоронил в себе всю округу. Наримий глянул вверх. Синь пучилась темнеющими кучевыми, солнце проглядывалось над горизонтом.

— Что за морок? Ай, пакость.

Сзади кто-то громыхнул собачьей миской. Наримий обернулся. Бродик вышел из дома вслед за ним. Уловил взгляд Наримия, спросил:

— Вроде не ядовито?

— Туман?

Бродик подошёл, принюхиваясь.

— Туман, да не простой, — покачал он головой. — Как будто что-то выпарили. Не чувствуете? Чем-то пахнет… Смолой?

Наримий ужаснулся, вспомнив запах лоз, размякаемых для добычи маны, и припустил к плантациям. Дорогу он нашел бы и в совершенной темноте, а тут ветерок да солнышко подразогнали мглу. В расступающихся клубах проступил забор. Калитка. Наримий забежал на поле, ещё вчера бывшее рощей сарцивий, и схватил себя за волосы, не веря глазам.

Хорошо просматривались горбы холмов и граница леса по ту сторону плантаций. Бурела трава, но ни одного деревца не торчало на хорошо сдабриваемых грядях. За одну ночь исчезло больше… Хруст под ногами привлёк внимание Наримия. Он присел и вгляделся. За спиной приблизилось тяжёлое дыхание догнавшего его Бродика.

Наримий увидел на земле измочаленные стебли. Будто палая бузина в апрельском снегу, размякшая и пустая. Наримий нащупал ствол у корня и, поднявшись, потянул его вверх за собой, выпрямляя.

— Сарцивия? — спросил Бродик, подходя, и доставая из нагрудного кармана монокль.

Наримий отпустил растение, и оно шмякнулось обратно на земь. Рядом с сотнями таких же оболочек, оставшихся от дорогостоящей

— Выжата, как лимон, — медленно констатировал Бродик. Посмотрел через монокль на сморщенное горем лицо Наримия: — Вместе с маной выкачали все соки. Кто мог такое сделать?

Наримий отвернулся, чтобы украдкой вытереть слёзы манжетой. Возле забора он увидел чёрную фигуру. Налетевший ветерок смахнул с лица седеющего батрака пелену, и Наримия кольнули внимательные зрачки.

— Монстр-маг, — проговорил, холодея, Наримий, и Бродик, на секунду задумавшись, покивал, огляделся и аккуратно убрал монокль в кармашек.

1 глава

Талд вбежал на кухню, вытирая руки о передник. Оглядел заваленный овощами стол. Вроде никто не копошился. Кинулся к очагу: румяные дрова разваливались на рубиновые угли. Самый раз успел. Талд, поднатужась, снял со столешницы приготовленный горшок со смесью и перенёс на печную решетку. Схватил ухват, ткнул под ободок и задвинул подальше, где пожарче. Закрыл печь заслонкой, проверил вытяжку, принюхиваясь (“Насколько дымит?”), и ринулся на лестницу.

Тут его уже ждали кадка с мыльной водой и щётки. Он ливанул немного пены на ступень, упёрся в пол коленями и стал до блеска начищать окантованные деревом гранитные плитки. Колени и рукава быстро пропитались влагой, кургузо натирая кожу при каждом движении, но Талд не замечал ничего, в мыслях подсчитывая переделанные дела и угадывая сколько времени остаётся на оставшиеся. Таким образом, добиваясь блеска полированных камешков, Талд не обратил внимания на стук каблуков в коридоре второго этажа. Шаги впечатывались звонко, с силой; лаги упруго отзывались подрагиванием. Кто-то либо маршировал, либо прилично гневался…

— Та-алд! — резанул уши женский крик.

Талд, драивший середину лестницы, вздрогнул и испуганно глянул вверх. Над ним возвышалась капуста расшитого платья с торчащим поверх ворота лицом баронессы. Лицо кривилось брезгливой ненавистью и плевалось вскриками:

— Талдон! Дряной мальчишка! Неужели не слышишь, что я зову тебя? Хожу, трачу время, ищу этого лоботряса с его мамашей… Где твоя мать?! Вечно шляетесь и отлыниваете, бездельники! Говорила мне матушка сторониться батраков из Илвая, но я по дурости всё доброту хотела проявить. На свою голову…

В возникшую паузу Талд прочистил горло и вклинил вопрос:

— Вас не устроил завтрак, сударыня? Скажите, что было не так, я передам матери…

— Передай ей, что работать надо! — возмутилась его наглостью баронесса. — Где она вообще?

— Была на кухне полчаса назад. Наверно, по воду пошла.

— “По воду», — передразнила, гримасничая, баронесса, — деревенщина! Скажи «за водой пошла»! Что за неучи, раздери вас грех, всё учишь вас учишь, стараешься, как лучше хочешь, а они всё одно в своё болото обратно тянутся, ни культуры, ни разума…

Баронесса покачала головой. Злоба покинула её черты, оставив маску презрения в одиночестве.

— Скажи матери, — снова перешла баронесса к деловому тону, — чтобы гардины развешала. Что за манера — бросила в кучу и пошла прохлаждаться? Уму непостижимо, как можно быть такими неряхами, — говорила баронесса, уже уходя, поэтому её увещевания превратились в бормотания, а потом и вовсе угасли. Уходила она, уже не так топая по паркету, как вначале, так что, надо полагать, настроение у неё улучшилось.

Талд выдохнул и снова принялся за чистку гранита — руки у него мелко дрожали. Тихо, успокойся, шептал он про себя, ну надо ж какая любопытная, уже гардины найти успела, только же постирал, когда успела?

Талд дотёр ступени кое-как наспех, убрал щётки в чулан и понёс кадку на улицу. Вылил грязную жижу, ополоснул и поставил пустую кадь у крыльца. Затем начисто вымыл руки в дождевом баке и понёс ворох гардин к бельевым веревкам. Тюль приятно дышал отбеливателем.

Вдвоём с матерью они гораздо быстрее развешивали длинные вещи, отходя друг от друга, держа гардины за концы. Материя медленно распрямлялась, выползая из корзины. Потом только и оставалось, что одновременно перебросить один парусинящийся край через веревку, и пойманное полотнище повисало, слабо дёргая краями на ветерке. Одному же было тяжко, но Талд изловчился. Он сразу взгромоздил весь куль на верёвку, провисшую чуть ли не до втоптанной в грунт щебёнки, а потом стал ловить уголки и аккуратно по одному расправлять их по всей длине.

Закончив крепить влажные гардины щепками к верёвке, Талд подхватил кадку с корзиной и отнёс их в кладовую. Бросился в кухню. Пошурудил кочергой золу до искр и закидал её сушняком. Подул, склонившись, — сначала только белые хлопья взвились, но вот уже загудело пламя и басом отозвалось эхо в широком дымоходе. Талд поднялся, отряхнул то ли ладони о колени, то ли наоборот, схватил ухват и подтянул горшок поближе. Быстро закидал последние составляющие рецепта, помешал половником и вновь задвинул в жар. Пока нашинковал зелень да размолол благоухающие зёрна в ступке, варево дотомилось. Талд убрал его на стол и приправил. На решетку печи поставил сковороду с остатками сала от зажарки. Снял придавленную грузом крышку с бадьи и выудил из тёмной воды рыбины. Лягнул кота и принялся быстро разделывать скользкие тушки. Кот не обиделся, а пуще прежнего стал тереться дугой длинного тела о ножки комода, поблескивая внимательными зенками. Под истошное мяуканье Талд смёл ножом с подноса требуху на пол, а рыбы прыгнули в топлёный жир шкворчать и брызгаться глубоко в печи.

Талд выскочил в трапезную и засервировал стол на две персоны. Перевернул рыбу на другой бок, осмотрел себя, оправил одежду и поднялся к опочивальням. Аккуратно постучал гнутым мизинцем в дверь.

— Матушка зовёт отужинать, — скромно, но громко проговорил он через дверь.

— Передай, спускаемся, — отозвалась баронесса.

Талд сбежал по ступенькам в кухню и лихорадочно пододелывал рыбу, салаты, нарезку. Черпанул под живот кота и отправил в полёт, закрепив дверь шпингалетом, а то паршивец хищной своей лапой поддевал снизу и умудрялся распахивать её настеж. Талд разложил по тарелкам варево из горшка, сполоснул руки, насухо вытер и переодел китель. Перекинув через предплечье полотенце, юноша был готов услужить господам за трапезой.

В первую очередь вынес напитки, потом варево. Пока бароны утоляли аппетит, стол постепенно заполнялся более лёгкой снедью, чтобы к перемене блюд в центре заняла своё место композиция из морепродуктов. Десертовали баре фруктами.

Баронесса, выуживая из мясистых губ косточки, поглядела на Талда. Тот составлял пустые тарелки одна в другую.

— Повесил гардины?

— Да, сударыня.

Она вдруг зло хлопнула ладонью о скатерть (барон поморщился) и выкрикнула:

— А разве тебе приказала их вешать?! Если ты бросил лестницу недочищенной, барон живо велит тебя выпороть!

Барон выкатил глаза и подотвернулся. Баронесса следила за лицом Талда.

— Где твоя мать, я не видела её уже довольно давно.

— Не сердитесь, сударыня, ей нездоровится. Вы можете всё доверить мне, я исполню любое ваше поручение…

— Да что ты можешь, задохлик? — расхохоталась баронесса и снова начала его распекать. — Только глаза мозолишь. Если бы я из бесконечной своей сердечности не позволяла тебе ухаживать за хворой матерью, давно отдала бы братцу на пастбища!

Барон прочистил горло, что-то буркнул, поднялся и пошагал наверх. Баронесса скосила на него глаза, и вновь её зловещий прищур сфокусировался на Талде. У неё с удивительной скоростью менялась эмоциональность речи, однако тон оставался в негативной области, не вторгаясь на территорию более светлых чувств. Даже смех и улыбки её были колкими, отрывистыми, подтрунивающими.

— А там пусть хоть на корм скоту тебя пустят, — продолжала баронесса грозиться, — и то будет больше пользы, чем сейчас! Убирай чище, мой тщательно! Не заставляй проверять твою работу, я не гувернантка тебе, понятно? Взрослые поступки, взрослая ответственность. Ты уже не маменькин подъюбник, у тебя свои обязанности. Если мать не будет тебя контролировать, вылетите отсюда оба, понятно? Мне нужны два работника, а не… странный недоносок и неизвестно где пропадающая престарелая гулёна! Ясно?!

— Да, сударыня, — преломился в шее Талд.

— Завтра с утра хочу видеть её в гардеробной, будем перешивать кое-что. Понятно?

— Да.

— Ох. Беда. — Баронесса грузно поднялась со стула. — Убери всё, а если увижу помои в доме, мигом в них искупаешься.

Последние угрозы баронесса произносила уже по инерции, в голосе чувствовалась усталость. Сонливость гнала её в опочивальню. Талд поделал вид, что убирается, пока её шаги не стихли на лестнице, быстро сел за стол и торопливо прикончил остатки рыбы с закусками. А потом переоделся и взялся за уборку со всем тщанием.

Он вошёл в каморку матери уже поздно ночью. Лицо осунувшееся, на закатанных рукавах — клочья пены. Тяжело дышал Талд, но едва закрыв дверь, дернул нутром, прихватил дыхание. Подошел быстрым шагом к окну, поднял руку к щеколде… и замер. Передумал. Медленно опустил руки. Помаленьку начал дышать спёртым комнатным духом.

Как стоял, опустив голову изнеможенно, глядя под ноги, так и заговорил, устало, раздумчиво:

— Знаешь, мама, зря ты его не послушалась. Проницательный был, подонок, этого у него не отнимешь. Чуйка звериная.

Талд повернулся к постели. Под покрывалом угадывался очертания сухоньких торчащих вверх ступней. Талд подбрёл к кровати и с кратким охом опустился на колени. Взор его смотрел куда-то внутрь себя, пальцы убрали ворсинку с покрывала совершенно автоматически, Талд даже не понял этого.

— Ничего не меняется, — продолжал обречённым голосом тихо произносить Талд, — как я ни стараюсь, эта мигера спит и видит, как бы поскорей сбагрить меня гуртовщикам. Эх.

Талд сел на пятки, ткнулся лбом в жиденький матрасец.

— Прав был папаша. От такого, как я, толку лишь… как от удобрения.

Он глухо посмеялся, но, подняв лицо, блеснул в лунном свете дорожками слёз. Продолжил уже сорвавшимся голосом:

— Зря ты не бросила меня! С ним не отправилась! Кому ты сделала лучше?! Со мной явно всё кончено! Без тебя я… просто не знаю, что буду делать... Ма-ма!

Талд, рыдая, схватил ноги лежащего тела и потряс их в бессилии что-либо придумать ещё. Скрещенные на груди руки разъехались от тряски, и одна свесилась с края кровати, по пути теряя полоски гниющей кожи. Голова, уже лишенная губ, тоже чуть чуть склонилась на бок, и Талду показалось, что труп матери ему улыбнулся. Дикой своей мёртвой ухмылкой. Откуда покойникам понимать чувства живых, пусть даже и родного сына? Заливаясь слезами, Талд скатился спиной на пол и, схватив пальцами волосы, заревел уже в полный голос, не боясь привлечь внимание и разбудить баронессу.

2 глава

По степи к загонам семенили мелкие точки — возвращавшиеся с выпаса гвайги, и среди них точки покрупнее — конные загонщики. Талд хлопнул костяшками кимарившего Калвана и неспешно зашагал к воротинам. Жуя травинку поглядывал на быстро приближающееся стадо. Калван встрепенулся, огляделся, почесал пятернёй под фуражкой и пошёл, зевая, к калитке.

— Гви-и-и, гви-и-ии, — блеяли детеныши.

Матки останавливались, вторили им более низкими голосами, оборачивались, беспокоясь за отстающих, но видели загонщиков и торопливо припускали к забору. Коротконогие гвайжонки тоже ускорялись и даже обгоняли матерей, поворачивались боком и лихо подпрыгивали наверное представляя как стремительно они бы сбегали с родных скал где-нибудь под Велкрадом.

Задача гуртовщиков была отделить маток с детенышами от остальных гвайг, с чем они прекрасно справлялись, умело орудуя хлыстом и рожнами. Даже многолетние секачи боялись оглушительного щёлканья и удирали подальше. Но гуртовщики были верхом, и нет-нет да и пропускали какую-нибудь егозу, прорывавшуюся в калитку к своим многодетным подругам. На этот случай Талд с Калваном и караулили. Выскакивали наперерез в узкий створ входа, хватали за рога или гриву (если гвайга попадалась камолой) и отшвыривали, не церемонясь. Гвайга шлёпалась на курдюк, спотыкаясь, но тут же вскакивала и, блея, бежала к другому загону.

— Последняя, — крикнул скотник батракам, гарцуя на месте после того, как отогнал от ковыляющей матки ревнивого секача.

В калитку, качаясь от журного пуза вбежала гвайга. С боков ещё срывались хлопья зимнего пуха и осыпались на жмущихся к её ногам испуганным детёнышам. Один подотстал, запыхавшись. Талд подпинал его в загон и закрыл калитку. Бросил поверх жердей взгляд на загонщиков: те тоже уже закрывали ворота. Талд уже привычными за пару лет движениями накрепко запер засовы и пошел помогать Калвану.

Загон был крытый. Не зимник, но от дождя и ветра спасал. По сравнению с улицей тут было гораздо темнее. И отчётливо стало видно мерцание ребристых рогов, украшавших мохнатые лбы животных. Ради них гвайги и разводились. Пропитанные маной рожки хорошо скупались волшебниками и мастерами.

Под крышей и гваянье стало слышней раза в два. Маток это блеяние тоже, по-видимому, раздражало, а, может быть, просто в этих безмозглых существах не водилось терпимости. Едва попадая в загон, только что кормившие детенышей матки, резко разворачивались и сияющими своими рогами спешили боднуть посильней маленьких приставал.

— А ну! Пшла, — прикрикнул Талд, толкая сапогом агрессивную морду, пригнувшуюся для удара.

Гвайга драпанула и вжалась в стенку загона, отрыгнула жвачку и стала флегматично двигать челюстями. Взрослые гвайги хребтом были чуть выше мужского колена, но всё зависело от возраста, самые старые могли и до пояса вымахать. Талд схватил гвайгу за бока, оттащил от стены и швырнул в сторону Калвана. В стене между загонами находилась узкая дверь, чтобы каждый день в течение пары месяцев отделять маток от их приплода. Калван хватал гвайгу, одной рукой открывал дверцу, а второй отправлял её к остальным взрослым особям. Детеныши оставались в малом загоне одни, сбивались в кучу и отчаянно звали мамок. Те отвечали им из-за плетёных стен, просовывали губчатые носы, но утешить никак не могли. Бедняжкам предстояло учиться самостоятельности перед продажей.

Талд поймал последнюю матку и на руках вынес в общий загон. Гвайги вжимались друг в друга. Тараща краснеющие глаза, боялись двуногих хозяев. Калван проверил, не осталось ли среди детенышей никого из взрослых, и юркнул следом за Талдом. Спешившиеся гуртовщики отводили коней в стойла рядом. Скотник остался проследить за батраками.

Калван всё никак не мог справиться с замком внутренней дверцы. Стоял копошась и привлекая внимание детенышей. Заинтересовавшиеся им гвайжата упирались передними копытцами в дверцу и нюхали возившиеся с железками пальцы.

— Что так долго? — нетерпеливо поторопил скотник.

Талд пожал плечами. Они вдвоем стояли и смотрели на худую спину Калвана. Гвайги начали заниматься своими делами.

— Ой, — вдруг воскликнул Калван.

Масса навалившихся на дверцу гвайжат прорвалась в большой загон. Калван оступился и растянулся на полу, покрытом смесью сена с навозом. Детёныши блеющей лавиной проскочили поверх него в стадо, ища своих матерей.

Скотник, не успев разозлиться, в ужасе завопил:

— Закрой!

Но было поздно. Гвайги смешались. У секачей налились пунцом глаза. Матки тоже заволновались.

Талд кинулся к Калвану, схватил за руку и рывком поставил на ноги. Скотник бросился к воротам, высунулся и крикнул в сторону конюшни:

— Все сюда! Быстрей!

Талд с Калваном хватали малышей и тащили к их загону. Но забор был слишком высоким, чтобы перекидывать через него, а заталкивать гвайжат в дверцу было бессмысленно — они тут же проскальзывали под ногами. К тому же матки норовили боднуть сзади.

Когда гуртовщики прибежали на выручку, в загоне уже начались первые бои. Взъярённые секачи наклоняли головы и делали резкие пробежки вперед, пытаясь протаранить кого-нибудь лбом. На эти выпады отвечали либо другие секачи, либо матки, когда видели, как с жалобными воплями под бешеными натисками самцов малыши разлетались будто кегли. Бегущие друг на друга гвайги сталкивались лоб в лоб, и тогда весь загон сотрясался от силы удара. Треск мерцающих рогов бил по ушам как выстрел.

Гуртовщики не знали, что делать: либо гасить порывы желающих пободаться, либо хватать детенышей. Но куда их девать?

— Вот же грех! — кричал скотник, раздавая пинки секачам. — Тащите мелких!

— Куда? — спрашивали его.

— На улицу!

— Может всех выгоним, а потом опять рассортируем?

— Темнеет уже.

— Я знаю куда, — сказал уверенно Талд.

На него воззрились, ожидая.

— В транспортировщик!

Талд показал рукой на калитку, перегораживающую узкий коридор, по которому гвайг гнали на продажу. Коридор, состоящий из низеньких плетеных стенок, тянулся к самому тракту.

Скотник задумался.

— Ну же, — поторапливал Талд. — Гоните всех, а я буду перекидывать молодняк через заборчик.

— Ну в принципе… — пробормотал скотник и спросил: — А сможешь?

Талд уверенно закивал:

— Конечно. А мелких загнать уже будет не проблема.

— Ага, — сплюнул скотник, — видели уже сегодня. — Он зло стрельнул взглядом на Калвана.

Но уже видимо был согласен с Талдом. Скотник распахнул транспортную калитку.

— Ладно! — крикнул он. — Загоняйте всех. — И Талду: — Давай, парень, не подведи.

Талд кивнул и юркнул в калитку. В транспортном коридоре он тут же перемахнул короткий бортик и приготовился вытаскивать молодняк. Гуртовщики подняли шум, и стадо рвануло в коридор. Гвайги промчались мимо Талда сплошным потоком. Стоя на месте сложно было кого-то различить по отдельности. Но у Талда было припасено одно заклинание.

Талд почувствовал кончиками пальцев плотность маны, нашёл более-менее устойчивые потоки и потянул. Внутренний запас тут же наполнился, и Талд смог преобразовать его в видимую материю. Воздух вокруг него заискрился, завихрился синеватой дымкой, и прямо под Талдом появился призрачный пони. Талд неуклюже подскочил, сел поудобнее, схватился за прозрачную подпругу и направил пони галопом вдоль изгороди.

Гуртовщики знали, что Талд пытается выучиться на мага. Это стало ещё одной темой для шуток над батраком. И сейчас нервная ситуация не помешала им покатиться со смеху, когда Талд, высоко задирая ноги, попрыгал на маленьком скакуне догонять стадо.

— Ох, грех, как же нелепо, — вытирая слёзы краем воротника, выдохнул загонщик.

— Цыц! — крикнул скотник им. — Работайте!

Гуртовщики, всё ещё посмеиваясь, продолжили вгонять гвайг в тесный коридор. А скотник побежал к стойлу. Он решил помочь Талду — идея с транспортником ему показалась здравой.

Талд скакал на светящемся пони, одновременно стараясь и не воткнуться носком ноги в землю, и не стесать себе колено о забор. Он быстро догнал ведущую гвайгу и рассмотрел позади неё детеныша. Но вытащить его через пусть и низенький забор оказалось не так-то просто. Талд схватился ладонью за морду призрачного пони — там, где поуже — и свесился над коридорчиком. С хрустом суставов в плече он вытащил из общей массы первого детёныша, схватив его за шею под самым черепом, и бросил позади себя. Никуда он не денется. Нужно вытаскивать следующего.

В шуме бегущего стада Талд расслышал конский перестук. С другой стороны коридора детенышей вытаскивал скотник. Он ловко, держась за луку, нырял почти под конское брюхо, и выуживал верещащих гвайжат из потока. Пузатенькие детеныши, дрыгая ножками, проезжались рёбрами по плетню и плюхались в траву по другую сторону. Приходили в себя, вскакивали и, блея, жались к забору, но перемахнуть обратно не могли.

Талд очередной раз напряг ноющее плечо и перекинул детеныша через бортик. И всё, они внезапно кончились. Талд замедлил пони и проводил взглядом стадо. Да, больше малышей не осталось. Пони лопнул под ним, и Талд шлёпнулся на копчик. Стадо как вода влилось в небольшое пространство на сходнях и начало блеять и сбиваться в кучу. Тяжело переводя дыхание, скотник покружил вокруг, вглядываясь.

— Готово! — крикнул ему Талд.

Скотник молча кивнул, спешился и перепрыгнул через изгородь. Талд полез к нему и стал заталкивать животных обратно в коридор. После пары громких щелчков хлыста стадо побежало к загону активнее.

Вот уже и гуртовщики подошли, чтобы начать гнать детенышей.

— Ну, что, нет удавленины? — бросил один скотнику.

Скотник поднял взгляд.

— Что стали? — крикнул он недовольно. — Ночи ждёте? Тащите малых!

Скотник подошел к Талду и похлопал его по плечу.

— Ловок, шустрец, — скупо похвалил он. — Завтра можешь отгул взять.

Скотник направился к коню. Талд, пряча ликующую улыбку, принялся вдвойне оживлённей загонять стадо под крышу.

Смотреть как Калван закрывает дверцу собрались все гуртовщики. Когда тот справился с замком и стыдливо повернулся к ним лицом, они одарили его насмешками, развернулись и пошли по домам. Один даже замахнулся, но суровый взгляд скотника не позволил кулаку опуститься. Гуртовщик только сделал вид, что бьёт, и пошел за остальными.

— Спокойной ночи, — мрачно произнес скотник и ушёл последним.

Батраки закрыли всё и пошли в сарай ночевать. Но перед тем как лечь спать, Талд шёпотом спросил Калвана:

— Ну? Получилось?

Калван озарился улыбкой:

— Ещё как! Смости.

Калван вытащил из запазухи узелок, положил на тюфяк и осторожно развязал. На грязной тряпочке замерцали обломки магических рогов. Талд прикоснулся к косточкам и выдохнул:

— Грешить-неперегрешить, вот это улов! — и вдруг настороженно воззрился на Калвана: — Всё собрал?

— Конечно всё.

— А гуртовщики?

— Они сразу за вами побежали, я несколько минут солому ворошил.

Талд покивал и снова заулыбался, любуясь сокровищем.

— А? Кто голова? — весело спросил он.

— Ты голова! — вторил ему Калван.

— Ба-дари-бари-ди, — пропел Талд вполголоса.

— Ридари-ба-ридари-бари, — подхватил Калван.

Они подскочили и кинулись в пляс, вытанцовывая голыми пятками вокруг переливавшей скрытой маной горстки магических ингредиентов. Нищим батракам те монетки, которые можно было за неё выручить на рынке, казались настоящим сокровищем.

3 глава

Крики зазывал, чад уличной готовки, слякоть под ногами и звон монет со всех сторон — Талд пробирался через базарную площадь. Прилавки и так жались друг к другу, едва давая ступить, а тут ещё и телеги угрожающе скрипели колёсами, да ухали мешками грузчики прямо под ноги. Торопливо пробиравшиеся между рядами покупатели буквально скользили друг по другу, тёрлись боками, пытаясь разминуться. Талд знал, что подобную навязчивую тактильность обожают карманники, а потому крепко, не отпуская, сжимал в ладони тканевый свёрток, бугрившийся под рубахой.

Посторонившись брызнувших из-под ног ребятишек, Талд оценил обстановку и подошел к лоткам с магическими ингредиентами. Коротко рубленные лозы сарцивии лоснились от масла, намазываемого чтобы предохранить их от гниения. Витые ребристые рога гвайг пылились густо пересыпанные клочками лучевика, отпугивающего паразитов.

Торговец с пышной рыжей шевелюрой стоял в двух шагах, у весов, беседуя с покупателем. Талд прислонился бедром к прилавку, пытаясь поближе разглядеть, не валяются ли под целыми рогами обломки и крошки, но на лоток сверху вдруг лёг здоровенный пушистый лисий хвост. Талд вздрогнул и проследил взглядом, начиная от острого белого кончика, кому принадлежит хвостище. Оказалось, что торговцу. Спина покупателя покачивалась, удаляясь, а продавец теперь внимательно, но искоса изучал Талда. Да, вид у батрака не производил впечатления надежного клиента, но, впрочем, торговцу и самому нечем было гордиться. В облаке кудрей Талд разглядел мохнатые лисьи уши в дополнение к настоящему хвосту. «Ферал», — с привычным презрением подумалось Талду, и всю наклюнувшуюся было стеснительность как ветром сдуло.

— Здрасьте, — вяло поздоровался Талд, подходя к весам и дерзко разглядывая жёлтоватые радужки собеседника. — Не бойтесь, я по делу.

— Ко мне? — спокойно осведомился торговец. Голос его был ровный и благожелательный.

— Ну да.

Талд по локоть погрузил руку в ворот рубахи и извлёк заветный узелок.

— Вот, — сказал он. — Рожки гвайги. Свежесобранные

Талд положил свёрток на весы и развернул тряпочку. Кусочки кости тихонько замерцали в тени тента.

— Лисы небесные, — пробормотал ферал, участливо качая головой, — что ты делал с бедной скотиной?

Талд возмутился:

— Кого вы жалеете? Это я шерсть их собственных детишек просеял. Если не уводить гвайжат на ночь в теплушку, их насмерть забодают, да в навоз втопчут!

Ферал пожал плечами:

— От хозяина зависит.

Он аккуратно взял тряпочку за один край и извлек из-под рожек, оставляя их на весах. Отдав Талду тряпицу, торговец внимательно оглядел товар, острым ногтем отщёлкнул щепочку, вытащил соломинки и сказал:

— Два серебряника.

— Два с половиной! — настоятельно порекомендовал Талд.

Торговец ясным взглядом окинул Талда, с мгновение думал и миролюбиво кивнул:

— С половиной.

Талд расслабился и осклабился. Торговец обернулся в глубь тента и повысил голос:

— Рити! Набери медяков на два веса.

Торговец смахнул ладонью костяшки в корзинку, открыл ларь и начал отсчитывать монетки. К нему подошла хмурая девушка с лисьими ушками. Она поглядела на его порхающие пальцы и ткнула в ларь:

— Вот же у тебя серебро.

Торговец прервался, строго посмотрел на неё и повторил с нажимом:

— Медяков набери. Спасибо.

Девушка выдохнула через зубы и пошла звенеть внутрь лавки. Когда она вернулась с мешочком, торговец ссыпал в него свои монетки, протянул Талду и улыбнулся:

— Приятно иметь с вами дело. Приносите ещё ингредиентов.

— Ага, — сказал Талд и спрятал мешочек за пазуху.

Когда он удалился, торговец показал ему вслед рукой и сказал фералке:

— По твоему ему есть куда потратить серебро? Я не дам бедному парню монеты, которые он тут же где-нибудь да оставит.

Девушка покачала головой и усмехнулась:

— У таких, как он, и медяки не задержатся.

Талд направился в сторону кабаре. Вынырнув из толкотни базарной площади, вздохнул свободней. Умерил шаг, стал разглядывать магазинчики главной улицы. Некоторые лавочники могли позволить себе нанять зазывалу. У кожевника ловкий малый жонглировал мячами, стукал их о стены и брусчатку, подкидывал коленками и локтями, ловил в шапку.

А ткач нанял волшебника. Талд замедлился, пытаясь вникнуть в суть фокусов, и не удержался — остановился поглазеть. Маг, бросая на Талда хитрые взгляды, размашистыми движениями доставал из воздуха ленты, менял им цвет на лету, множил и уничтожал в одно мгновение. Видя, что кто-то смотрит, другие прохожие тоже стали останавливаться поглядеть, некоторые даже аплодировали. Маг начал читать кричалку, нахваливая товары, и Талд пошёл дальше. Качество фокусов восторга у него не вызвало.

Впереди под навесом забелело облако шёлковых кружев. На тротуаре перед кабаре стояли столики, за которыми сидели артистки в перерывах между выступлениями. Они пили, смеялись и общались с прохожими. Директор доплачивал им за рекламу, но некоторые и сами не прочь были поприставать к мужчинам. В личных, так сказать, целях. Завидев Талда, Лаиза поднялась к нему навстречу, вытащила веер и стала на ходу обмахиваться мелкими движениями. При этом у неё оставалось прикрытым почти всё лицо, кроме кокетливых стреляющих снизу вверх глаз.

Талд поздоровался с ней, широко улыбаясь, как с давним приятелем. Он взял её за плечо и спросил, оглядывая поверх её причёски окна кабаре:

— Там пусто? Номеров до вечера же не будет?

Лаиза взяла его под руку.

— Может быть. А ты хотел посмотреть?

— Брось, ты знаешь, зачем я пришёл.

— Нет, дорогой, — Лаиза свернула веер и щёлкнула его по носу. — Я только догадываюсь. Ты можешь развеять мои сомнения?

Талд поморщился:

— Вы, городские, такие вертлявые. Никогда прямо не скажете.

Он извлёк из запазухи позвякивающий мешочек и подбросил на ладони.

— Вот, — сказал, — расклад я знаю. Так что? Пойдём?

— Значит, как обычно?

— О да.

Через полчаса Лаиза хохотала и подбадривала Талда:

— Давай, давай, напрягись!

Талд потел и сопел, сосредоточенный. Ноги у него занемели, а дыхание сбилось. Но он держался прямо.

— Держится, смотри, держится! — Лаиза всё ухохатывалась.

— А что толку? — хмуро сплёвывал факир.

Талд аж вскрикнул от напряжения. Его подбросило вверх новым заклинанием. Факир прохаживался по краю арены, постукивая стеком себя по голенищу. Вздыхал и даже не смотрел на него. Синие волны преобразующейся в материю маны с гудением искрились под висящим в воздухе Талдом. Красное от натуги лицо озарялось холодными сполохами сияющих превращений.

Факир, пытаясь справиться с возмущением поджимал губы. От этого его роскошные усы подрагивали как крылья. Он не выдержал и, потрясая стеком, закричал на Талда:

— Куда ты тянешь столько?! Охолонись!

Талд посмотрел на него мельком и упрямо сжал зубы. Попытался добавить ещё маны. Факира покачнуло порывом всасываемого в центр арены воздуха. Талд вдруг подлетел ещё выше, метра на два, шар энергии под ним начал приобретать узнаваемые черты. Волны дымки всё ещё вращались по спирали, сияющее марево всё так же клубилось подобно дымке, но в призрачном видении стали угадываться контуры. Орлиный клюв, львиные лапы, перья громадных крыл. Но лишь на миг. Талду не хватило сил. Заклинание оборвалось, мираж лопнул.

Синеватый туман разметался по арене. Фалды белого фрака факира взмыли как флаг. Талд рухнул вниз прямо на спину. Лаиза запрокинулась на второй ряд трибуны, оглашая шатровые своды заливистым смехом.

— О-ох, — вырвалось у Талда.

Не вставая, он просунул под себя руку, щупая рёбра.

— Живой? — спросил факир, подходя.

Он помог Талду подняться. Тот скривился от боли и сделал несколько хромых шагов, проверяя, всё ли в порядке.

— Ой не могу, — выдохнула, утирая слёзы Лаиза.

Она лежала на сиденьях нижнего ряда зрительской секции.

Факир покачал головой:

— Безумный. Грифона захотел? Да где же это…

— Ты видел? — перебил его Талд. И воскликнул воодушевлённо: — Чуть-чуть оставалось! Почти получилось! Грех…

Он задумался. Факир опешил.

— Слушай, — Талд возбуждённо замахал руками, — а мог бы ты направить ко мне ещё маны? Ты никогда не практиковал такого?

Талд отошел на середину сцены и, словно мим, пощупал невидимые стены вокруг себя.

— Ты же чувствуешь потоки, — увлеченно говорил он. — Просто надо не втягивать их, а наоборот, перенаправить, задать вектор течения. На меня.

Факир бросил стек на пол от раздражения:

— Грех тебя раздери! Да при чём здесь мана?! Сколько повторять?! Маны везде полно, да только нам, нам! никому! применить её не под силу! Да хоть купайся в ней!

Талд сдвинул брови:

— Если не пробовал никогда, так и скажи, а нечего напраслину…

— Вот что ж ты упёртый-то такой! Не прыгай выше головы! Я тридцать лет магии посвятил, а ты, думаешь, за раз поколения колдунов за пояс заткнёшь? Нет, мальчик, магия — это не мускулы которые можно нарастить, это фокусы, баловство, пыль в глаза…

— Вот из-за такого отношения… Как мне вам доверять?

— Да что ты всё ищешь какой-то подвох, какие-то секреты? Их нет, всё предельно просто. Прекрати гнаться за недостижимым.

Талд выпростал палец в сторону факира и ткнул его в пуговицу фрака:

— Оставь фелорцам их грешную пропаганду! Моя семья не попала бы в рабство, если бы один Оулвар не стоил всех чародеев моего племени вместе взятых!

Лаиза, скучая, стала прохаживаться вокруг сцены, напевая тихонько: «…Иль хочешь сбежать в ночь, где грома раскаты…”

Факир вздохнул и мягко отклонил руку Талда.

— Сынок, — сказал он проникновенно, — это всё артефакты. Маги Совета пустили их фабричное производство на поток. Твой Оулвар самолично объезжает все даже самые захудалые фермы. Ингредиенты скупает. Думаешь, стали бы советники заморачиваться, имей магия реальную силу?

— П… пропаганда, — неуверенно стоял на своём Талд.

Факир покивал:

— Ты прав — это пропаганда. — Факир наклонился, подбирая стек с пола. — Но она работает и в обратную сторону. Те, кто сомневаются в правдивости идеологии, загоняют себя в ловушку страха перед тем, чего не существует. Это основа имперской мощи: преувеличение влияния. Народу должны мерещиться блистающие легионы и передвигающие скалы колдуны. Но на деле россказни далеки от правды.

Талд отошел, мотая головой. Затем сел на край сцены и провёл рукой по лицу.

— Думаешь, у магов Совета такой же уровень мастерства, как у нас с тобой? — спросил он недоверчиво. — Как у парня перед входом в магазин ткани?

— Против природы не попрёшь, — пожал плечами факир.

К ним подошла Лаиза и взяла факира под руку.

— Что вы? Долго ещё? — проныла она.

Факир похлопал её по руке:

— Идём.

Но, начав уходить, остановился и оглянулся на Талда:

— Плату за сегодняшний урок я себе оставлю — время я потратил. Но больше можешь не приходить. Мне совесть не позволяет и дальше на тебе наживаться. Ты работящий и умный. Попробуй выкупить себя и поступить на службу.

Они ушли. Талд посидел в тишине, а когда музыканты вынесли инструменты для репетиции, поднялся и, ни на кого не глядя, побрёл к выходу.

4 глава

Талд медленно переставлял ноги, бредя в направлении фермы. Глядел уже не по сторонам, а вперёд. Взгляд его блуждал, не находя цели. Перед фокусником снова остановился. Тот принялся подкидывать разные ткани да менять им текстуру.

— Против природы не попрёшь, — пробормотал Талд.

Фокусник развеял иллюзию и чуть наклонился к Талду.

— Что? — переспросил.

Талд, беззвучно шевеля губами, пошёл мимо. «Природа, — думал он, — а и правда. Люди-то ладно, заклинания в развалинах нашли недавно совсем, лет двести назад. А вот гвайги да сарцивии разные ману усваивали неизмеримо дольше. Ходят же легенды разные о чудищах да чудесах. Неспроста, наверное. Вот какую статистику искать надо, а не фокусам цирковым учиться…»

Талд осознал себя на базаре. И вспомнил ферала с ингредиентами. «Этот чего-то знать да должен». Талд прикинул, в какой стороне волшебный ряд, и протолкался к знакомой лавке.

За весами никого не было. Талд подошёл к прилавку и не знал, что делать. В темноте под тентом разглядеть ничего не удавалось. Приготовился уже крикнуть, когда сзади его окликнула Рити:

— Что-то выбрали?

Талд повернулся. Девушка стояла в палатке напротив. Видимо, коротала время, болтая с соседкой. Талд открыл рот, но сказал только:

— Э-э.

Рити подошла к нему, кутаясь в шаль. Когтистыми пальцами она обхватывала плечи.

— Вы утром были, — вспомнила она. — Что-то принесли?

— А тут был торговец. Ваш отец?

— Дядя.

— А он тут? Я хотел с ним поговорить.

— О чём? Говорите, я передам.

— Да просто о природных ингредиентах. Научные вопросы. Накопились.

— Нау-учные, — серьёзно покивала Рити. — Да, это надо к взрослым дядям. Точно не ко мне.

— Рити! — крикнул торговец из тьмы. — Пусть зайдёт.

Рити, прищурившись, всматривалась в зрачки Талда секунд пять, потом тихо сказала:

— Смотри, учёный, на выходе карманы покажешь.

Она сделала шаг, соприкоснувшись грудью с Талдом. Тот не отстранился, но напрягся изрядно. А девушка просто потянулась за перегородкой, закрывавшей вход. Подняв её, она дёрнула головой в сторону тента:

— Ну, заходи.

Талд смущенно поблагодарил. Внутри вспыхнул трут и занялась лучина, осветившая когтистые пальцы ферала. Тот сидел в окружении ящиков, поставленных друг на друга плотными рядами до самого тента. Перед фералом стояла коробка с посудой. Он аккуратно убрал её с дороги и указал рукой на застеленный шкурой сундук.

— Прошу, садитесь, — равнодушно сказал он.

Когда Талд неуклюже протиснулся и сел (подбирая ноги, чтобы не задеть пушистый хвост), ферал вернул коробку на место. Взял чайник, плеснул в пустую чашку буроватой жидкости и долил в свою.

— Тайнолистник, — прокомментировал он.

— Спасибо, — кивнул Талд и окунул лицо в ароматный пар. — Вкусно.

— Рассказывайте.

Талд замер с чашкой в руке. Отпил. Покусал губу. Поставил. И начал:

— Я тут поспорил с одним. Волшебником. Он говорит, что… сколько бы маны не было вокруг нас, человек может усвоить только определенное количество. Мол, за все годы большой разницы между способностями разных магов не выявлено. — Талд потёр лоб. Ферал смотрел на него ясным взглядом и не торопил. Давал собраться с мыслями. Талд воскликнул: — Но ведь времени изучения магии прошло не так уж и много! Да и к тому же: люди врут! Может, кто и сумел развить способности, разве ж он о том скажет? Но люди — это одно. Природа — вот что важно. Вы ведь изучаете волшебные ингредиенты. Есть ли разница между ними? По ёмкости маны… как это назвать? У молодой гвайги и старой, может? Замечали что-то?

Ферал слушал его внимательно, иногда кивая, иногда отхлёбывая тайнолистника. Затем скрестил руки, откинулся на ящики позади себя и посмотрел вверх, вспоминая.

— Общего термина, обозначающего ёмкость ингредиентов, я, увы, не знаю. Но вы правы, люди лгут. Ни алхимики, ни зачарователи своих секретов нам не раскрывают. Может быть, у них и есть какая-то мера градации. — Ферал покачал головой. — Если бы я её знал, то торговал не на вес, а по плотности магии, так сказать.

Талд пригорюнился.

— Но, — сказал ферал. Талд воодушевился. — У гномов, как я слышал, есть особое распределение маносодержащих пород. Они называют ману голосом камня и разделяют его на семь (или двенадцать, в зависимости от горна) звучаний. Мне кажется, это как раз то, о чем вы спрашиваете. Различие в концентрации маны однотипного природного образования.

— Да, — произнес Талд и почесал колено. — Но гномы… Это ж так далеко!

Ферал пожал плечами:

— Да уж…

— Ну а легенды? — Талд не желал сдаваться. — Монстр-маг, Нумра, другие всякие? Слухи про исполинов?

— Слухи.

— То есть вы никогда не видели существо или растение, которое бы прям мощное что-то колдовало?

Ферал развёл руками:

— Прости. Применение у разных ингредиентов разное, но объём… Впрочем, я не специалист. Мы — торговцы — многого можем не ведать. Поспрашивай в университете. Или у конкретных зачарователей. Мастера должны знать лучше.

— Да. — Талд согласился, начал размышлять над услышанным, но вдруг понял, что злоупотребляет гостеприимством, и поднялся. — Спасибо огромное. — Начал уходить и еще раз поклонился. — Спасибо.

— Да не за что, — улыбнулся ферал и убрал коробку с прохода.

Талд, шаркая подошвами, чтобы в темноте не раздавить чего-нибудь ненароком, выбрался на свет. Сам поднял перекладину и шагнул из прилавка, когда его окликнула Рити:

— Стой.

Талд замер. Рити приблизилась, опустила стойку и, откинув голову, лениво поизучала Талда взглядом. Тот застыл в замешательстве.

— Чувствительный? — спросила фералка с вызовом.

— Э-э… Что?

— К магии чувствительный? Можно и без гномов обойтись.

Талд понял, что у фералки есть для него какая-то информация. Он насторожился, но виду не подал, лихорадочно размышляя, как её не спугнуть и расположить к себе.

— Это было бы замечательно, — проговорил он радостно. — А то гномы… Да. Далеко.

Они молча смотрели друг на друга. Талд изобразил простачка:

— А ты… Слышала, да?

Рити щёлкнула себя по уху, не спуская с него глаз.

— Ферал, — пояснила она.

— Ну да, что это я? Так это… Думаешь, есть способ проверить плотность маны?

Рити кивнула:

— В теории. Но я практик. Мне зелья надо делать. На ингредиентах долго не протянем — советники всё под себя сгребают. Старик, — она указала взглядом под тент, — того не чует. А вот я бы в знахарки пошла. Рецепты я выучу, доступ к фармацевтике есть. Но только проблема — не сильна я в магии. Прихожу на руины, а где что искать — не понимаю. Давай баш на баш: я тебя отведу на Гнилые Бивни, а ты найдёшь для меня целебные травы. Заодно и увидишь, что в разных местах развалин разные по силе цветы растут.

Талд отогнал мысль о западне. Практикующему магу побывать на древних постройках всяко полезно. А взять с него всё равно нечего. Вряд ли фералка обманывала.

— Одни и те же растения разную силу показывают? Или разные виды?

— Одни.

— А ты откуда знаешь?

— Все зельевары это знают. Где пересечение потоков маны сильней, там и свойства цветка полезней. Только где эти пересечения искать? Говорят, что в руинах проще всего их встретить. Фон какой-то остаточный, что ли, там.

Талд кивнул и протянул руку.

— Я Талд. Поможем друг другу. Но я могу только сегодня. В другой раз неизвестно когда с фермы выберусь.

Фералка взялась за талдову ладонь и подмигнула ему. А потом как крикнет:

— Я ушла! — и почти не слышно: — Сам за барахлом своим смотри.

Ферал показался из-под тента, приглаживая волосы.

— Да иди, не держу, — сказал он равнодушно.

И Рити с Талдом ушли. Долго петляя, фералка привела к набирающему высоту лесу. Они направились по склону вверх, где на вершине холма среди гигантских вывороченных пластов земли торчали Гнилые Бивни. Так местные обозвали руины древней постройки неизвестного происхождения. Подобных развалин схожей конструкции по Ривару разбросано довольно много. Никто не знал, для чего они были предназначены, но именно там пару сотен лет назад искатели сокровищ обнаружили заклинания нумрийской магии. Возможно, эти сооружения пережили века и были свидетелями эпохи сражений между древними риварцами и ночными монстрами, но к подобным предположениям ныне относились как к сказкам. Может быть, специально, чтобы изучением руин никто не интересовался?

Талд вышел вслед за Рити из лесного сумрака на вершину холма. Прямо перед глазами почти вертикально вверх уходил треугольный клин земли, покрытый дёрном. Метров на десять. Редкие цветочки колыхались под ветром. Фералка с Талдом обошли его вдоль подножия. Этот кусок земли был толщиной метров десять у основания, соседствуя ещё с пятью такими же. Будто кто-то гигантской лопатой рассёк макушку холма и отогнул пласты, как лепестки бутона. А в середину поместил здание.

Талд остановился, глазея. Крыша уже прогнила и провалилась, перекрытия тоже почти не сохранились. Остались торчать лишь сдесяток кривых колонн, изъеденных эрозией и покрытых мшистыми пятнами.

— Хы, и правда — Гнилые Бивни, — проговорил от избытка чувств Талд.

Услышав, что он подотстал, Рити обернулась и крикнула:

— Ну, чего застрял? Сам говорил, что времени в обрез!

Талд махнул на неё рукой.

— Да не егози. — Догнал. — Не каждый день такое видишь.

Они направились прямо в центр руин. Завалы какого-то хрупкого материала, видимо, крыши или облицовки, были сильно занесены песком и валежником, в тени вывороченных земных пластов нашли себе гнездовище терновник с орешником. Талд поосмотрелся, но ни одной тропки не заметил — местные явно побаивались здесь околачиваться.

— Ну что, — спросила Рити и махнула рукой, обводя руины, — чуешь?

Талд вспомнил, зачем пришел. Он молча показал жестом Рити ждать и пошел вперед, настраиваясь на внутренние ощущения. Для большей чувствительности развёл руки чуть в стороны и растопырил пальцы. Он ощутил, как пронизающие пространство невидимые нити маны наполнили его внутренние резервы магии. Чтобы легче распознавать объём внешних источников, нужно было добиться постоянного тока энергии. Пытаясь освободить внутренний запас, Талд начал колдовать, сжигать ману. Его руки засветились.

Талд действовал наугад, впервые практикуя нечто подобное. Но ему понравилось осознавать, что он способен на перемены. Прогресс существовал, нужно было лишь применять научный метод, экспериментировать, не принимать на веру слова учителей, с детства прививавших мысль о бесполезности магии. Волшебники годились только для развлечения, проповедовал королевский совет магов, и в то же время усиливал надзор за всеми одарёнными, пытался найти способы регистрации, создавал колдовской корпус дворцовой стражи.

Талд быстро устал и расслабился. Тяжело было отличить силу одного потока от другого. Нельзя было сказать, что мана вела себя как-то стабильно. Он обернулся на Рити. Фералка стояла и смотрела на него с явной надеждой. Прежняя маска спеси и насмешливости куда-то исчезла. Талд вздохнул и принялся снова прислушиваться к ощущениям, пытаясь угадать реально ли в каком-то углу руин маной сквозило сильнее, чем в соседних.

5 глава

В следующий выходной Талд снова пришел в Гнилые Бивни, но уже в одиночку. Таинственные руины казались потерянным ключом к магии. Мародеры и авантюристы видели ценность только в материальных сокровищах, прятавшихся в подземных недрах некоторых из этих древних сооружений. Но что если вещественные инструменты нужны для концентрации на чём-то духовном? Под Гнилыми Бивнями тоже имелись проходы вниз, но их завалило землей настолько, что даже самые упорные кладоискатели не стали копать дальше определенного уровня. Таким образом эти развалины получили статус изученных и больше не представлявших интереса. А что если прорвавшийся сквозь лопнувшие стены грунт, наоборот, не уменьшил ценность находок, а сохранил работоспособность строения? Что если невидимым и неведомым образом, но подземные механизмы строения продолжают выполнять свою неясную функцию? Как это выяснить?

Талд бродил по искорёженным металлическим балкам, размышляя, когда краем глаза заметил движение. Из тёмного провала входа вышла женщина. Она глубоко вздохнула, улыбаясь солнечным лучам, и тоже заметила Талда. Повернулась к нему лицом и осмотрелась.

Талд соскочил с балок на землю, пошел к ней и сказал:

— Я один.

— А тебя одного мне, думаешь, не стоит бояться?

Талд остановился, удивившись:

— Нет.

— Ты разве не меня выслеживаешь?

— Извините, я не знаю, кто вы.

— Я — Ланора, — произнесла женщина. — Теперь желания напасть тоже не возникло?

Талд развел руками:

— Нет, извините.

Ланора кивнула:

— Ясно. Искатель острых ощущений. А я уже думала колдун.

— Колдун. Приключений не ищу.

Ланора посмотрела с интересом:

— И что же тебя привлекло в этих развалинах?

Талд усмехнулся:

— Тоже, что и вас, наверное.

Ланора с уважением качнула головой:

— Справедливо. Как ты понял, что я тоже колдунья?

— Догадался. Зачем кому-то опасаться колдунов?

— Если он сам не такой? Действительно. Соображаешь.

— Впрочем, — вздохнул Талд, — совет магов получает слишком большие полномочия. Не удивлюсь, если объектом травли станут обычные люди. Какие-нибудь торговцы ингредиентами или фермеры.

Ланора покосилась на него:

— Не думаю, что здесь будет удобное место для хранения контрабанды. Слишком много кто шныряет.

— Нет, в моём положении не до продаж. Но вот я думал устроить здесь грядку и посадить лекарственных трав немножко.

Ланора потрясла головой:

— То же самое. Украдут или вытопчут.

— Ну не знаю, по мне так место достаточно глухое.

— Это для тех, кто приходит сюда по земле, — значительным тоном произнесла Ланора и переменила тему: — А зачем именно здесь их сажать?

— Проверить теорию. Знакомая знахарка считает, что тут особый магический фон. Вдруг растения, и правда, напитаются маной сильней, чем в любом другом месте?

— Фон, говоришь, — медленно повторила Ланора. — Да, идея хорошая. Так вы экспериментируете с магией? У вас коллектив свой или как?

Талд замахал руками:

— Нет-нет-нет, я обычный батрак с фермы. Идею с грядкой, — он посмеялся, — я только что придумал, прямо на ходу. Но вот поэкспериментировать, да, это, я считаю, может дать плоды.

Ланора подошла к нему поближе и внимательно заглянула в глаза.

— Ты не местный, я правильно понимаю? Откуда ты родом? — спросила проникновенно.

— Из Илвая.

— А, это не так уж далеко. Как у вас относятся к магии?

— Ещё хуже, чем в Фелоре. Ни в грош не считают.

— А ты думаешь, что напрасно?

Талд дёрнул плечом.

— Почему? — допытывалась Ланора. — Ты что-то видел?

— Я — нет. Но отец рассказывал, что советники Лоймара раскидали наших кудесников, как котят. А значит, магия может наделить силой.

— Может быть, каждому дан разный уровень, выше которого не взобраться?

Талд вздохнул:

— Допускаю, что так. Но я хочу выяснить собственную планку.

— А зачем тебе сила?

— Для защиты. Я от природы не очень-то здоров.Видимая оболочка меня подводит. Но что если можно развить невидимую?

Ланора улыбнулась.

— Можно, — сказала она уверенно, отвернулась и зашагала прочь.

Талд почесал затылок и бросился догонять её.

— Стойте! — Он зашагал с ней рядом. — Вам не кажется, что я открылся вам чуть больше, чем вы мне? Скажите, кто вы. И насколько сведущи в магии? Зачем вы спускались в подземелье, если оно засыпано? — Талд торопился забросать Ланору одновременно и вопросами, и своими догадками. — Вы что-то знаете, да? В руинах что-то уцелело? Невидимое, я прав? Вы же колдунья?

Ланора слушала слегка улыбаясь. Её голова чуть склонилась на бок.

— Да, прав. Колдую помаленьку. А потому задерживаться подолгу не могу — может кто увидеть и донести, кому не следует.

Ланора вышла из пределов Гнилых Бивней. Талд взмолил:

— Постойте! Я бы хотел продолжить наш разговор. Где мне найти вас?

Ланора остановилась и вздохнула. В её улыбке забрезжила грусть.

— Прости, — она погладила его по плечу. — Я слышала про твой народ. Мне жаль илвайцев, но месть — это не та причина, по которой я набираю учеников.

Ланора продолжила идти и вошла под свод елового лапника.

— Месть? Ха-ха, никакой мести! — воскликнул Талд. — Что вы, я не чувствую себя илвайцем, я и не помню себя нигде, кроме Фелора. Мне просто хочется изучать магию. Я знаю, что талантлив, вот и всё.

Он оббежал Ланору и загородил ей дорогу.

— Прошу, — он взял её руку в свои ладони. — Дайте мне шанс.

— Хочешь увидеться? — Ланора остановилась и бесстрастно смотрела ему в глаза.

— Да! Прошу!

Талд отпустил её руку и стоял перед ней согбенный, ожидая милости или кары.

— Ладно, — хмыкнула Ланора, — посмотрим, чего ты стоишь. Найти меня тебе поможет Верех в таверне Лемех. Если сочтёт нужным. Доберёшься…

— Доберусь! — пылко выпалил Талд.

— Доберёшься, — повторила Ланора, — значит, будешь готов. Мне не нужны студенты с посторонними обязанностями. Вырвешься из прежнего окружения — приходи. А сейчас, погоди, ко мне всё-таки пришли.

Ланора посмотрела мимо Талда. Он обернулся, но ничего не увидел. А Ланора уверенно зашагала к поляне. Талд хотел догнать её и продолжить беседу, но тут, шагах в двадцати, чуть левее руин, из-за дерева выскочила Рити. Она нервно крикнула куда-то через плечо:

— Да она это! Быстрей! Уйдёт же.

Рити побежала к Ланоре. Ланора остановилась и спокойно обернулась к фералке грудью. Рити, нервно дёрнулась назад, и, подскакивая на месте, протявкала:

— Да где вас грех носит?!

— Рити? — пробормотал под нос Талд, не понимая, что за суету она устроила.

Ланора отвернулась и продолжила размеренный шаг к поляне. Рити полубежала за ней короткими рывками, боясь приблизиться, но при этом сокращая дистанцию. Талд припустил за ними, но застыл, увидев, как вдруг из-за древесных стволов выбежало несколько егерей. У некоторых оттягивали руки арбалеты. У остальных они были за спинами. На поясах их висели мотки веревки, ножны, колчаны.

— Ланора! — крикнул один из егерей. — Именем короля Лоймара приказываю остановиться!

Ланора обернулась, помахала им рукой и замедлила шаг.

— Сомневаюсь, что король догадывается о моем существовании, — насмешливо отозвалась она.

— Стоять! — зло крикнул другой егерь.

Арбалетчики стали в стойки и взвели тетиву. Ланора пошла вперёд спиной и выставила перед собой ладони.

— Спокойно, — попросила она. — Стою, стою.

Она и правда встала, позволяя егерям подойти. Рити бегала вокруг, подзуживая служивых. Два егеря сняли с ремней веревки и медленно распутывали их в руках. С опаской и даже довольно-таки трусливо, но всё же они подошли к Ланоре.

— Нет, — шокированно пробормотал Талд. — Как же… Нет-нет-нет!

Внезапно Ланора переместилась на поляну, описав всем телом в воздухе небольшую дугу. Не меняя позы, она поднялась и преодолела несколько саженей спиной вперед. Будто её как шахматную фигуру переместил невидимый игрок. При этом из-под её ног во все стороны разлетелась упругая воздушная волна. Даже Талд покачнулся, хотя стоял там же, где его оставила Ланора. А что уж говорить про егерей — они разлетелись как шарики бильярдной пирамиды.

Пока они очухивались и выкарабкивались из кустарника, Талд рванул к Ланоре. Но она задержала его жестом, одарила нежной улыбкой и сказала:

— Не подходи. Мы уже всё обсудили.

— Это не я! — крикнул Талд. — Я не при чём!

Ланора сказала:

— Я знаю. Что поделать, меня разыскивают.

Позади послышался треск сучьев.

— Парень, — хрипло выдохнул егерь.

Пошатываясь, рядом с Талдом встал арбалетчик и выстрелил. Ланора взмахнула рукой, и мощный вихрь сбил направление полёта. Егеря побежали на Ланору.

— Держите! — крикнуло сразу несколько голосов.

Пригибаясь к земле, готовые к атаке, егеря начали окружать волшебницу. Но её уже было не достать. Призрачный шар подкинул Ланору над землёй и в мгновение ока преобразился в энергетического грифона. Переливающиеся мерцанием крылья развернулись на несколько саженей в размахе, львиные лапы оттолкнулись повыше, ветер от взмаха вновь повалил егерей на землю, и прозрачное светящееся синими прожилками животное понесло по-женски сидящую не его загривке Ланору высоко в небеса.

Опрокинутый шквальными порывами в траву Талд поднялся и, звонко смеясь, подпрыгнул от восторга.

— Да! — вскричал он, провожая грифона взглядом. — Я знал, что это возможно!

Улыбаясь, Талд стоял среди поднимающихся с земли егерей.

— Гвайги безрогие, — послышалось злобное хныканье Рити, — бараны тупые.

Она встала на колени. Кулаки её сжимались, лицо перекашивалось злобой.

— Плакали мои денежки! Как можно было упустить вдесятером одну тётку?! — закричала фералка в истерике.

Талд увидел как Рити нависла над одним из егерей и схватила за ворот робы.

— Следи за языком, барышня, — пробормотал второй, отряхиваясь. — Сейчас протокол составим, может, и наградят чем за сведения.

Талд вдруг понял, что надо сваливать. Он пятясь, быстренько зашёл в лес, развернулся и дал дёру.

— А где тут этот? — услышал он позади голос егеря. — Надо бы допросить…

Ветки хлестали по лицу, но Талд нёсся на ферму в совершенно упоительном состоянии. Кажется, впервые в жизни, он осознал, что мечты бывают осуществимы.

6 глава

Пастбище баронета гладкое как стол, напомнило Наримию его собственные плантации сарцивии, испорченные неведомым чудищем. Столько гектаров! Наримий задернул шторку, отсел и стал глядеть в другое окошко кареты. Он старался держать лицо, выражающее достоинство, но предательская слеза защекотала щёку. Наримий проморгался, глубоко вздохнул и постарался отвлечься. Вид в окне стал меняться, так что ему это удалось. Упряжка повернула и начала цокать по плитам внутреннего двора усадьбы. Раздался собачий лай, людские окрики. Стали различимы скрипы и буханье дверей, плеск воды и стук вёдер. Милые житейские звуки не знающего бед поместья.

Когда показались аккуратно подстриженные купины, обрамляющие ажурные заборчики, настроение Наримия улучшилось. Из широкой калитки вслед за парой лакеев вышел сам баронет, хозяин поместья. Едва заприметив в окошке кареты Наримия, баронет, вытянул руки и зашагал навстречу, широко улыбаясь. Наримию совсем хорошо стало на душе. Он выскочил из коляски, не дождавшись полной остановки, и тоже заулыбался. Они с баронетом постояли, держась за руки и оглядывая друг друга, затем счастливо засмеялись, и баронет повел дорогого гостя к крыльцу, обняв его за плечи и делясь радостным впечатлением, которое в нём вызвал приезд Наримия.

Дворецкий наблюдал за лакеями, таскающими через чёрный ход поклажу Наримия, когда господа прошли в прихожую.

— Бокальчик? — спросил баронет, показав пальцами некую однозначную фигуру. — У меня есть вакиорское чудесной выдержки.

Наримий сглотнул, но помотал головой:

— Нет-нет, я бы хотел сначала освежиться с дороги.

Баронет широко развёл руки:

— Всё, что пожелаете. — Он поймал за ливрею суетящегося вокруг господ лакея и бросил: — Орчи, проводи его милость в покои. И организуй ванну.

Лакей поклонился хозяину, а затем Наримию:

— Извольте следовать.

— Не торопитесь, дружище, — услышал Наримий вслед дружелюбную речь баронета. — Накроем стол, как только захотите.

Через полчаса голый Наримий стоял ногами в лохани, закрыв глаза, а слуги поливали его горячей водой, смывая мыльную пену. Когда после водных процедур, его, распаренного, растерли полотенцами и облачили в домашние одежды, Наримий порядком проголодался. А снизу как раз доносились разжигающие аппетит запахи жареного, печёного, варёного, копчёного и засоленного.

После основных блюд принесли десерт. Баронет предложил обсудить дела. Наримий согласился. Сконфуженно сминая в руках шляпы к столу пришли приглашённые управляющий и скотник. Когда они, наконец-то, нашли себе места и скрип стульев затих, баронет, плюясь в тарелку с водой виноградными косточками, сказал:

— Я слышал про инцидент на ваших плантациях… Дружище, неужели всё правда?

Наримий слегка хмурясь шевелил кончиком пальца блюдце:

— Я не знаю, что вы слышали, поэтому давайте я расскажу как есть. — Наримий глубоко вздохнул, и, созерцая потолок, поведал: — Ко мне с торговым предложением пожаловал чуть ли не весь совет магов в полном составе. Их интересовали мои сарцивии. В долгосрочной перспективе. И надо же так вышло, что в ту же ночь все мои плантации лишились маны!

По лицу баронета скользнула тень недовольства:

— Считаешь, председатель совета отвлекал тебя, пока его приспешники выкачивали соки из растений?

Наримий посмеялся:

— Да, на это было бы забавно посмотреть. Но не знаю. Всё это странно. И подозрительно.

Баронет почесал бороду:

— Ну не знаю. Вроде бы вас всех там усыпили. И советников в том числе.

— Ой, умоляю, — Наримий отмахнулся. — Все эти фокусники актёры и шарлатаны. Им ничего не стоило сыграть амплуа таких, ну, знаешь, — Наримий пошевелил в воздухе пальцами, силясь подобрать правильное сравнение, и просто спародировал голосом — “Ой, ну надо же! А кто это сделал?”

— А расследование было?

— Да какое там! Ну… Да. Оулвар прислал своих жандармов. Никто ничего не видел, следов нет, версий нет.

— Кроме монстр-мага.

— Кроме фантастических, да.

— А страховка?

Наримий выпрямился на стуле и кивнул:

— Вот поэтому я и приехал к тебе. Компенсацию комиссия мне выплатила в полном объёме, денег не пожалели.

Баронет, подняв брови, одобрительно покачал головой. Наримий продолжал:

— И я хотел бы здраво распорядиться средствами. Не складывать всё в одну корзину… Так вот, ты вроде бы торгуешься с деревенскими насчёт смежной земли? Я думаю, что вместе мы могли бы уладить этот вопрос в твою пользу.

Баронет помолчал и спросил:

— Вложиться хочешь? Или что?

Наримий показал ладони:

— Никакого вмешательства. Чисто инвестиции. Ты сам будешь решать на что тратить.

— А тебе процент от выручки?

— Ну, мы можем вместе купить землю и сдавать её в аренду кому-нибудь.

— А сам заняться разведением не хочешь? Мы могли бы страховать друг друга в случае падежа или ещё что. Животноводы монстр-мага не боятся, хехе.

— Хм. А то… что мы будем конкурентами, тебя не смущает?

Баронет хрюкнул:

— Ха! Брось, куда там. Скорее наоборот, картель с тобой организуем.

Баронет подмигнул. Наримий скромно посмеялся, соображая. Баронету он не доверял, и то, что он начал соблазнять его собственным родом деятельности, выглядело подозрительно…

Внезапно в доме бухнула дверь, послышались вскрики, топот обуви, и дверь в столовую резко распахнулась

— Гвайги взбесились! — оглушил Наримия крик прямо над головой.

Скотник выкатил глаза, подскочил и стал лихорадочно выбираться из-за стола. Вжав голову в плечи, Наримий испуганно обернулся. Позади него стоял замызганный гуртовщик и тяжело дышал. Лицо его передавало сосредоточенность и ужас.

— Что там? — властно спросил баронет.

Гуртовщик затараторил:

— Стада сбиваются вместе, а этот щенок илвайский секачей стравливает.

Скотник, пробегая мимо гуртовщика к двери, дёрнул его за робу:

— Бежим!

Баронет с беспокойным видом мотнул головой управляющему. Тот молча кивнул и побежал вслед скотнику. Наримий дёргал взгляд с одного на другого.

— Что случилось? — спросил он баронета.

Баронет прислонил палец к губам и цыкнул. Наримий замолчал и прислушался. Вроде бы раздавался какой-то звон. Или гул. Наримий порыскал глазами и понял источник тихого позвякивания — это дребезжала посуда. Но был ещё гул. Который сопровождался нарастающим подрагиванием пола.

— Вот грех! — Баронет вскочил и бросился к эркерным окнам.

Наримий отодвинул свой стул и кинулся к нему. Шторы скрипнули по карнизу, сминаясь гармошкой.

На улице темнело. Но сумрак озарялся неясными вспышками. Далёкими и близкими. Какие-то тени метались везде, куда доставало зрение.

Пару вспышек озарило калитку. Она распахнулась, и в ней можно было различить двух рогатых животных. Они стояли, гордо подняв морды, но явно не понимали, что произошло. Однако мимо них пробежало ещё несколько гвайг и те, первые, что выломали калитку ударами рогов, тоже побежали к дому. Гвайги как блохи прыгали через забор и проносились мимо. Их было так много. Наримий понял, что всё вокруг, насколько хватало глаз, кишело приближающимися стадами секачей.

Стены сотряслись. Р-раз. И ещё раз! Наримий попятился к столу.

— И это безопасней сарцивий? — пробормотал Наримий.

Баронет что-то угрюмо буркнул.

Он поспешил выйти, но тут дом сотрясся гораздо сильнее и накренился. Наримий завалился на бок. Стол со стульями заскользил вместе с ковром и врезался в стену. Позади забликовал звездопадом дождь из осколков стекла. Наримий вскрикнул и, загребая руками, на четвереньках побежал к дверному проёму.

Баронету это удалось раньше. Из дома слышался его голос:

— В подвал спускайтесь! Живей, вниз.

Наримий наконец докарабкался и ухватился руками за дверной косяк. Подтянувшись, смог подняться и наметить путь к выходу из дома. Тут пол опять ухнул вниз, просев на другую сторону. Потолочная балка с визгом скользнула по штукатурке и провисла, орошая всё под собой досками, паркетом верхнего этажа и щепами. Наримий вскрикнул и прыгнул в сторону прихожей.

Вдруг стена позади него вспучилась и лопнула. Через пробоину в комнату влетел секач с искрящимися рогами. Рядом с ним в комнату вбежал ещё один гвайг и со всей силы боднул резные панели красного дерева. От удара внутренняя перегородка пошла волной, с неё сорвались портреты представителей баронетного рода. Ещё одни гвайги запрыгнули в дом и ударили сияющими рогами стены. Пол пошёл волнами. В облаках пыли просвистели обломки. Наримий, поскальзываясь на осколках, выбежал в прихожую.

С жутким воем улеглась на земь дальняя сторона усадьбы. Ближняя часть дома также не отставала, прошиваемая насквозь мчавшимся неизвестно куда взбелинившимся стадом. Когда Наримий выбежал на крыльцо, кирпичи второго этажа посыпались на черепицу навеса. Наримий бросился бежать из-под него. Опорные колонны не выдержали и сложились, как спички, придавливая ноги Наримия пыльными стропилами. Он завопил и извернулся, чтобы попробовать руками растащить завал, но испугался и замер, вжавшись в сор, когда несколько пар копыт проскакали аккурат над ним.

Наримий, стеная, валялся под обломками, ожидая, пока последняя тень с сияющими рогами пронесётся мимо, догоняя умчавшихся гвайг. К свербящему запаху извести он привык, а вот левой ноги уже не чувствовал. Наримий осторожно приподнялся, опершись на локоть, и огляделся.

Сумерки полнились криками, топотом, треском и гудением пламени. Неподалёку занялся сарай, пожар перекинулся на сад и оранжерею. В пляске рыжего отсвета Наримий увидел молодого батрака, потерянно спотыкавшегося неподалёку. Подскакавший к нему на призрачном пони тщедушный вихрастый паренёк не дал тому возможности обратить внимание на клич Наримия о помощи.

Пони под Талдом испарился. Талд попытался приземлиться на корточки, но не удержался от инерции и завалился ничком в пыль. Калван поднял его, потянув за руку.

— Поле-егче, лихач, убьёшься. — Калван убедился, что Талд стоит на своих двоих и похлопал его по плечу. — Вот это баронет, наверное, в шоке, что его усадьбу развалил такой задохлик как ты.

— Ничего удивительного, всё закономерно. Занялся разведением магических зверей и не принял меры предосторожности — получи заслуженное.

Талд увидел Наримия, упёр руки в колени, чтобы приблизить к нему лицо и проговорил медленно, как ребёнку:

— Магия для вас была развлечением? Вот и насладились. Как вам? Хватило эмоций?

Наримий вжал голову в плечи и молчал, испуганно поводя глазами от Калвана к Талду.

Талд вернулся к разговору с Калваном:

— Можно сказать, магия — это свобода.

Калван горько усмехнулся:

— Ну, как сказать. Жандармы с тобой не согласятся.

— А ты собираешься к ним с докладом идти? У тебя новая жизнь, — Талд театрально развёл руками, — выбирай новое имя и можешь заняться, чем душа пожелает!

Калван вздохнул, оглядывая горящие развалины поместья.

— Душа желает, чтобы тело не голодало. А делать я особо ничего не умею. Вот ты чем займёшься?

Талд приосанился:

— Вопрос решённый — найду мага-мастера и набьюсь ему в ученики.

Калван поднял брови:

— А когда выучишься?

Талд ссутулился:

— Не знаю пока.

Калван вздохнул. Помолчали. Надо было прощаться.

— А что за мастер, знаешь уже? — спросил Калван.

Талд кивнул:

— Ланора. Колдунья. Из преследуемых. Сказала, чтобы нашёл её в Тэшвене.

— Звучит как план.

Талд, молча улыбнувшись, развёл руками. Спросил из вежливости:

— Не хочешь со мной?

Калван почесал подбородок:

— Да можно…

Талд удивился обрадованно:

— Серьёзно?

— Ну… да. — Калван посмеялся. — Всё одно куда-то надо. Провожу до Тэша: там, говорят, всегда работники нужны.

— Вот это дело!

Талд весело протянул руку. Калван, пряча смущённую усмешку, потянулся её пожать. Талд резко шлёпнул по его ладони своей, схватил и потряс:

— Отлично! Живём, брат! Идём в Тэшвен горы сворачивать, хэхэй!

Их смешки стали удаляться. Наримий посмотрел им в спины, как они то обнимаясь, то толкаясь, то вприпрыжку, полные юных сил шли к цели, и перевернулся кверху пузом. Загорались первые звёзды.

7 глава

Талда не оставляли мысли о вертикали. Ланора взяла и взмыла вверх. Магии подвластны полёты. Сны, в которых Талд, цепляясь за что-нибудь вроде облака или пушечного ядра, видел под собой верхушки деревьев, могли стать явью. Лисы небесные! — как говорят фералы. Разве можно мечтать о чём-то большем?! С другой стороны: а где это применить и как на полётах заработать? Но сейчас это неважно, сначала надо мечты достичь, а потом уже в меркантильности погрязать.

Так размышлял Талд, придумывая заклинания. Когда они с Калваном останавливались на отдых между переходами, Талд обязательно заставлял себя потренироваться. Недавно он изобрёл сигил закрепления пространственной точки и сейчас пытался найти ему практическое применение. Например, в данный момент лучше всего ему виделось создание лестницы.

Только вот удерживать две точки одновременно он никак не мог. С одной вроде как получалось. Талд сосредотачивался, ощущал потоки маны, концентрировал их и сковывал сигилом. Получалась ступенька в виде сияющего круглого узора, висящая в воздухе. Можно было наступать на неё, стоять на ней и прыгать, отталкиваясь. Логика подсказывала, что надо создать следующую ступеньку, чтобы прыгать с одной на другую, набирая высоту или преодолевая пространство — спектр использования, на самом деле, был немаленький, заклинание просто шикарное. Однако, Талд не успевал наколдовать второй сигил, пока не проходило какое-то время спустя исчезновения первого.

Талд пытался и набрать скорость побольше, и прыгнуть подальше, но ему никак не получалось сделать лесенку хотя бы из двух ступеней. Изрядно вымотавшись, он закончил упражняться, снял робу с сучка, на который её повесил, когда достаточно согрелся, и вернулся к потухающему костру. Бросил робу прямо на землю рядом с Калваном и улёгся.

— Фу-ух, — выдохнул Талд и пробормотал: — Хорошо поваляться.

Калван, сидя на ворохе листвы, ломал какие-то веточки. Принюхался и сказал:

— Я всё понимаю, ты тренируешься, что-то там преодолеваешь, свои какие-то представления о себе, наверное, но утром, когда пойдём к ручью, помойся, пожалуйста.

От костра ещё исходил жар, но огня уже не было, лишь багровели угли. Калван взял палку и начал отгребать в сторонку часть золы.

— Ага, в такую холодину, — усмехнулся Талд. — Вот в Тэш придём, там и помоюсь в гостинице.

Калван собрал часть углей в кучку и, посыпая их тонкими веточками, стал раздувать пламя. Талд приподнялся и, нахмурясь, поглядел на него:

— Что ты делаешь? — спросил он недовольно. — Я думал ты перья перебираешь, а он непонятно чем мается!

Когда веточки занялись, Калван наложил на них сверху палочки потолще.

— Темно уже, завтра помою.

— Они высохнуть не успеют!

— Мы вроде как на воле, не забыл? Успеешь всё, не егози.

Талд раздражённо пофыркал:

— На воле, тоже мне. Вот-вот снег пойдёт… Зачем тебе второй костёр?

— Холодно.

Калван подкинул ветки потолще. Огонь жадно заметался, не мог выбрать на что кинуться первым.

— Только зря дрова переводишь. Мясо доставай, да грейся.

— Оно сырое ещё.

— Ой, что ты понимаешь?...

Талд вытащил из кучи хвороста подходяющую палку и, расковыряв угли, подтащил к себе по земле дымящийся окорочок.

— Я у баронессы кашеварил, — говорил Талд, потроша гусиную ножку палкой. — И никто не жаловался.

— Достал уже со своей баронессой.

Талд подцепил из середины бедрышка кусочек мяса и пожевал. Потом двумя пальцами бросил ножку обратно в костёр и золой присыпал.

— Ну как? — поинтересовался Калван.

— Сырая, — поморщился Талд.

Он улёгся на живот, подпёр сложенными руками щёку и стал смотреть в огонь. Калван тоже неподвижно сидел, глядя в пламя, изредка отправляя хворост на сожжение. Сумерки в лесу — явление почти неуловимое. Только что закат кровавил ельник, и вот уже непроницаемая темнота скрывает всё, что дальше первых стволов. Талд постепенно остыл, и уже радовался, что рядом с дремлющим кострищем танцует треугольник живого пламени.

Калван вдруг спросил тихо:

— Ты… когда выучишься… будешь отца искать?

— Чиво-о? — Талд повошкался, ложась на бок — руки затекли. — Даром он мне?

В неподвижном взгляде Калвана плясали жёлтые блики:

— Ну как же, — шевелились губы. — Отец всё-таки. Он же, наверное, старость встречает. Может быть один. И нет у него никого…

Талд насупился:

— Думать надо перед тем, как сделать. Уходишь из семьи, получаешь одиночество. Сам виноват.

— А если он допустил ошибку? Обманул кто? Может, он хотел вернуться, да не знал куда?

— Не знаю, там посмотрим. Я за родных всё сделаю, но только семья для меня — это те, кто рядом. Кто по-доброму ко мне. Ты вот. Если Ланора примет, то, значит, и Ланора. Семья вместе должна быть. А все остальные только разделить нас хотят. Они — враги, значит. Силу надо искать. А сила… она… когда вместе. Доставай, уже готово, наверное.

Ночь наполнилась густым запахом печёной гусятины. Убедившись, что в золе ничего не осталось, Талд завернул половину кусочков в тряпицу и положил рядом со своей курткой — сегодня он будет спать с этим свёртком в обнимку, чтобы его не смог утащить никакой наглый зверь. Калван поворошил их небольшой общий скарб, разливая воду по кружкам, и бросил перед Талдом качан салата.

— Что это? — спросил Талд.

Рядом с вилком упали и несколько редисок. Талд схватил мокрые листья и потряс ими в воздухе:

— Что это такое? Всё-таки залез в огород старухи?

Калван отмахнулся:

— Ешь своего гуся.

Талд повысил голос:

— Умыкнуть птицу из огромной фермы это одно! А воровать последнее, у кого вообще ничего нет!..

— Ой, не ори. Сколько можно одним мясом всухомятку давиться?

Калван с хрустом отломал от редиса волнистый хвост и принялся за еду. Талд молча смотрел на него с осуждением, потом покачал головой и тоже съёл свою долю гусятины с овощами вприкуску.

— На постоялом дворе, — проговорил с набитым ртом Калван, — надо будет соли набрать.

Талд не ответил, чавкая. Доев, кинул кости в костер, вытер руки о траву и выпил воды. Готовя спальное место, спросил:

— Трут где?

Калван указал:

— Тут под котелком.

Талд улёгся, сунув свёрток с мясом запазуху. Пробормотал сонно:

— Вот выучусь, буду магией каки хошь овощи выращивать…

— Угу, — отозвался Калван. — Спокойной ночи.

Калван ещё посидел над костром некоторое время. Пару раз он засыпал и, в падении, просыпался. Когда терпеть было уже невмоготу, он растолкал Талда и растянулся, мгновенно вырубившись.

Талд оставил свёрток с едой на постели, поднялся, зевнул, размялся. Побродил вокруг. Решил пособирать дров, но вокруг стоянки и так всё уже подобрал Калван. Расширяя круги вокруг костра, Талд медленно шёл, высматривая всё, что могло гореть. Ломал веточки, вытаскивал прошлогодние гнилушки из дёрна. Подносил к уменьшающейся кучке заготовленных с вечера дров. Боясь потерять костёр из виду, далеко не заходил.

Потом подсел к огню и стал всё, что нашёл, ломать на более-менее одинаковой длины палочки. Внезапно он проснулся от холода и всполошился. Как уснул он не помнил, но вокруг ещё было темно. Костёр прогорел, но не полностью. Трут не пригодился. Талд навалил на пепел своих веточек, поворошил и раздул небольшое пламя. Веточки занялись. Талд посидел, набрасывая дрова, и, когда снова стал клевать носом, разбудил Калвана.

Утро выдалось холодным. Талд проснулся сам. Увидел, что Калван перебирает гусиный пух на продажу, и поздоровался.

— Это не дело, — отозвался Калван, — надо где-то обустраиваться. Или тёплых вещей достать.

— Горы… — неопределенно отозвался Талд, подходя. — Ты не спал что ли?

— Посидел, а как занялось, отрубился. Завтракать будем?

— Да. То есть погоди, схожу на ручей.

— Набери воды.

Калван кинул Талду мех. Тот неловко поймал и, позёвывая, побрёл на звук журчания. Земля в лесу брала уже ощутимо под уклон — вода сбегала каскадами. Под одним из небольших водопадиков образовалась довольно глубокая вымоина. Талд вспомнил вчерашний упрёк Калвана и задумчиво поглядел в тёмную глыбь.

— Вот грех! — воскликнул он азартно.

Скинул с себя одежду и, разбежавшись, прыгнул в ручей ногами вперед. Воды было по пояс. Талд несколько раз окунулся, вереща от холода, и пробкой выскочил на берег. Прежде чем одеться, он побегал вдоль ручья, растирая горящую кожу тела ладонями. Когда вода с него почти испарилась, с наслаждением натянул брюки и свитку, обулся и сел на корточки посидеть, обхватив плечи, погреться. Вернувшись к Калвану, узнал, что забыл на берегу мех с водой, так что пришлось возвращаться и отыскивать.

Когда вышли на тракт, солнце стояло уже высоко. Спросили телепающегося мимо возницу:

— На Тэш правильно идём?

Мужичок смерил взглядом парочку и бросил:

— Ладно, залазьте. По пути.

Обрадованные парни запрыгнули в бричку. Талд сел к вознице на облук, а Калван распластался в кузове досыпать сторожевые часы. Пока Талд беззастенчиво сочинял про то, как отправили их с братом родители наниматься мастеровыми в город, к склонам начали тулиться домики и овчарни. Появлялись путники и погромыхивали экипажи. И тут показался постоялый двор под вывеской со словом «Лемех». Талд поблагодарил возницу, растормошил Калвана, и вот они уже входили в дубовые двери придорожной гостиницы.

В просторной передней было пустовато. Напротив двери стену полосовали ряды полок с горшками, огороженные мощной стойкой с пузатыми кувшинами. На придвинутом к стойке стуле без спинки, изогнувшись, дремал мальчишка. Рядом с ним дремали приткнувшиеся в угол ведро и швабра. Дальше пространство залы баррикадировали столы, окружённые лавками. И огромный камин чуть ли не во всю стену. А над ним поблёскивало тусклой ржавчиной изогнутое полотно громадного плуга.

Из прячущейся среди полок двери вышел дородный бородач и упёрся обеими руками о стойку. Талд кивнул ему, толкнул локтем Калвана и указал взглядом на свободный стол у стены. Корчмарь подмигнул и проводил их взглядом. Парни пробрались мимо громко хохочущей компании и скинули поклажу на лавки. Калван уселся, а Талд шепнул ему:

— Пойду погреюсь.

Талд подошел к камину и, руки в карманах, стал разглядывать приколоченный цепью к брёвнам стены гигантский инструмент, бывший некогда элементом бороны. Теперь он больше походил на оружие, судя по наплавленным на него рукоятям.

— Пришли полюбоваться Лемехом? — спросил подошедший корчмарь. — Наша достопримечательность. Слышали о нём?

Талд покачал головой:

— Слышал о названии корчмы. Но не знал, что она названа в честь чего-то.

Корчмарь шутливо-возмущённо воскликнул:

— “Чего-то”? Это легендарный символ всего Тэшвена! Великое оружие Натфа-Копателя, основателя Тэша.

Талд развёл руками, как бы извиняясь:

— У нас в Илвае союзников Лоймара героями не считали.

Корчмарь с подозрением сдвинул бровь:

— Хм. Илвай подчинялся сеньорату?

Талд пожал плечами:

— Не помню. Но вряд ли: Илвай пал лет через двадцать после сеньоров.

— И… Что, Илвай сейчас часть Фелора?

— Наверно. Я там с детства не был.

Калван подошел послушать разговор. Корчмарь вздохнул:

— Политика — девка переменчивая. К кому-то ластится, кого по морде бьёт. Мы в Тэшвене союз с Фелором торжествами отмечаем — как часть цепочки героических побед. Сеньорат нас свободой не баловал. Когда Натфа сюда пригнали с полей, он честно пытался на этих склонах продолжить крестьянствовать. Только никак не хотела каменистая земля урожай приносить. Вот Нафт и подался в горные рабочие. Переделал свой лемех в кирку. Но сеньорат строго следил, чтобы никто из свободных рудокопством не промышлял. Пришлось Натфу во второй раз свой лемех переделывать. Собрал он местных в Тэше и организовал оборону. Сеньорат посылал в горы войско за войском, и множество мечей обломилось об этот Лемех. Тэшвенцы гордятся тем, что армия сеньората досталась Лоймару в весьма истрёпанном виде.

— Магия, — сказал Талд.

— Ну, вроде того, — поддакнул, не разобравшись, корчмарь.

— Нет, ваша история — это метафора на магию. Да! Магия считается никудышным навыком. Как лемех на каменистом склоне. Но если взглянуть под другим углом, то из лемеха можно сделать горный инструмент или вообще оружие. Так и для магии нужно найти подходящее применение! Ну что, я разгадал загадку? Отведёте меня к Ланоре?

Корчмарь почесал затылок:

— Парень, ты чего? Магия — развлечение для детишек. — Он начал отходить. — Вы, это, располагайтесь.

Корчмарь отвернулся и побрёл к двери, качая головой.

— Магия… — пробормотал он насмешливо.

Проходя, мимо стойки, корчмарь бахнул по ней ладонью так, что аж посуда звякнула. Мальчишка испуганно подпрыгнул на стуле.

— Верех, дармоед, — крикнул корчмарь мальчишке, — иди, обслужи клиентов! — Взгляд мальчишки заметался по залу. — Да чистоту наведи, наглая твоя морда. Только дрыхнуть горазды…

Неопределенно бормоча, корчмарь скрылся за дверью. Талд с Верехом встретились глазами.

… Тропа шла по самому краю пропасти. Камешки осыпались из-под ног и, прыгая по склону наперегонки, впивались в шелестящий внизу лес с огромной скоростью. Приходилось аккуратно выбирать место для следующего шага, чтобы не укатиться вслед за ними.

Верех привёл Талда с Калваном в тупик. Тропа сливалась с утёсом, и без скалолазного оборудования ползти дальше не представлялось возможным. Талд отпрянул от края бездны и схватился обеими руками за склон.

— Это что? — крикнул он Вереху. — Очередная загадка? Я летать не умею!

Верех задрал лицо вверх и свистнул несколько раз перепёлкой. Талд тоже поднял голову и чуть не отпрыгнул, испугавшись. К их ногам спустилась дощатая площадка не больше сажени в диаметре.

— Ну, залезайте, этого же хотели, — поторопил Верех.

Талд с Калваном переглянулись и неуверенно зашли в центр платформы.

— Бывайте, — махнул рукой на прощание Верех и потопал обратно.

— Спасибо, — не успел договорить Талд, как площадка взмыла вверх.

Между двух вершин, недоступное пешеходу, в горах скрывалось довольно большое плато, облюбованное Ланорой для создания школы магии. Постепенно Орден Истины сделал плато своим перевалочным пунктом, так что Ланоре пришлось делить его с разными магами-оппозиционерами, но авторитет волшебницы был непререкаем, так что она могла распоряжаться общими ресурсами, как ей пожелается. И отчитывались дежурные ополченцы в спорных моментах только перед ней.

Часовые вытянули платформу с Калваном и Талдом на плато и недружелюбно их окружили.

— Мы к Ланоре, — поспешно сказал Талд.

— За ней выслали, — ответил старшина, сделал шаг назад и показал рукой на скамейку. — Можете подождать здесь. Воды?

— Да, спасибо.

Рюкзаки бросили в кучу, и Калван улёгся на них спиной. Талд напился и сел на скамью. Плоская вершина утёса, на которой они с часовыми ютились, утопала в высоких зарослях чапыги. В них был прорублен узкий ход, но не прямой, так что насквозь разглядеть ничего не получалось. Звуки тоже никакие не проникали. Калван уже начал дремать, когда, шурша юбками, наконец явилась волшебница. Её светлые пышные одежды выделялись на фоне довольно одинаковых комбинезонов часовых. Она критически оглядела прибывших и спросила:

— Что вас сюда привело?

Талд сглотнул и подскочил.

— Хотим учиться, — выпалил он.

Ланора разглядывала их:

— Здесь не просто учиться. У нас закрытое сообщество: дисциплина, взаимопомощь. Вам придется стать частью дружного коллектива.

— Мы готовы, — сказал Талд за обоих.

Ланора усмехнулась:

— Это мы выясним. — Кивнула в сторону просеки. — За мной.

Талд с Калваном похватали пожитки и ринулись догонять Ланору. Они выскочили из зарослей на широкий луг. Между двух склонов теснилась почти пологая долина, уставленная домиками самых разных форм и размеров. Между зданиями ходили люди и представители других рас, группами и поодиночке. В свете закатного солнца этот зеленый край так походил на идиллию, что у Талда перехватило дыхание.

— Что остановились? — подгоняла их Ланора. — Сюда. Почти пришли.

Ланора подвела их к деревянной инсталляции. Скульптура напоминала стилизованную ёлку, только вместо лапника от центрального массивного ствола разбегались ящики разной длины и вместительности. А над пирамидой прямо в воздухе висел цветок гасницы.

— Что ж, — сказала Ланора. — Перейдём к официальной части. Меня зовут Ланора, я директор магической школы Тэшвена. Если вы желаете поступить, то назовитесь.

— Талдон Илвайский. Сирота.

— Калван из Нура. Тоже сирота, наверно.

— Есть ли какие-то важные данные, которые школе необходимо знать о вас?

— Э… Нет.

— Нет.

— Хорошо, — Ланора подошла к инсталляции и указала на неё обеими руками. — Это ваше проверочное задание. Видите наверху цветок? Это гасница. Уникальное магическое растение, паразитирующее на потоках маны. В ящиках ингредиенты, создающие сильный магический фон. Вращая их, можно закрывать потоки для гасницы, и тогда цветок начнёт опускаться. Когда возьмёте цветок в руки и передадите мне, испытание будет пройдёно, и я зачислю вас в школу. Ну, кто первый?

Ланора сделала демонстративный шаг назад. Талд скинул с плеча рюкзак в траву и подошёл к конструкции. Гасница мерцала на высоте двух сажень. Талд взялся руками за ближайшие ящики и попытался толкнуть. Ось скрипнула, и нижний ярус «ёлки» прокрутился немного. Цветок даже не шелохнулся.

Талд понял, что задание не на смекалку, а на магическое видение. Надо почувствовать, на каких потоках сидит цветок, и убрать их источники. Но так высоко «чуйка» Талда не добивала. К тому же — а как вращать верхние лопасти? Магией? Талд тоже это не умел.

Он обернулся на Ланору.

— Если не можете, — сказала она, — то у Ордена Истины здесь тренировочный лагерь. Там преподают азы боевой магии. Хотите, я поговорю с начальником, чтобы вас зачислили новобранцами? Подготовитесь, а с начала года попробуете поступить в школу.

Талд с Калваном неуверенно переглянулись.

— «Боевой»? — переспросил Талд заинтересованно.

8 глава

С каждым днём старшина будто находил новые всё более пронзительные нотки в подвешенном посреди казармы колоколе. Он пробил шесть склянок и начал ходить по расположению, крича в лица просыпающимся:

— Подъём! Подъём, заспанные рожи. Быстрей!

Талд подскочил на постели и в ещё не устаканящейся реальности выцепил комбез. Путаясь в брючинах, завозился, одеваясь. На соседней шконке привычно заныл голосок Натфия:

— Опять в такую рань! Ну сколько можно! Я только лёг!

С верхней кровати спрыгнул одетый Калван и заходил вокруг, заправляя постель. Талд обулся, поправил одеяло с покрывалом, подоткнул и поспешил за Калваном в строй, умываться.

— Живей, живей, — торопил старшина, поглядывая, не допустил ли кто нарушения дисциплины.

Ополченцы строились широкими рядами перед колодцем и, пока ждали своей очереди вылить на себя жбан воды, делали зарядку. Талд, дрожа на осеннем ветру, старательно крутил руками, взмахивал ногами, подпрыгивал, хлопая в ладоши. Когда подошёл черёд, забежал на качающиеся в грязи толстые доски настила перед колодцем, намылил щелоком руки и ополоснул их в пене лохани. Затем скинул ведро в колодец и мерными рывками притянул наверх полное. Перелив из ведра в жбан, погрузил в воду руки и торопливо стал поливать горстями шею, плечи, лицо. Остатки воды, перевернув жбан над собой, вылил на загривок. Отфыркиваясь и растирая мокрую кожу, побежал за остальными к столовой.

Судя по запаху, давали мамалыгу. Кукурузная каша с кусочками тыквы была вполне съедобной, но страшно сухой. Особенно в сочетании с котлетами или белым мясом. Талд пытался советовать повару добавлять в блюдо что-нибудь сочное, вроде яблок или сельдерея, но только получал дополнительные наряды на потрошение рыбы.

Толпа ополченцев по мере приближения к дверям столовой сортировалась в два ручейка. Талд в порядке очереди зашёл в уставленный столами зал, взял деревянный поднос из общей кучи и двинулся к раздаче.

— Компот по одному! — кричал дежурный за стойкой.

Талд кивнул и поставил себе две кружки. Дежурный испепелил его взглядом, но ничего не сказал, молча продолжив ляпать половником мамалыгу в плошки. Талд взял себе клейкого варева, хватанул пару ломтей хлеба и отошёл от раздачи искать свободное место.

— Что это такое? Как это есть? — хныкал Левио Натфий, переворачивая свою миску вверх дном. С благоговейным ужасом разглядывал он даже не шелохнувшуюся гладь мамалыги.

— Не играй с едой, Натфий. Если не хочешь, давай мне, — бросил Талд и вгрызся в свою порцию ложкой.

Натфий поглядел на Талда с той же брезгливостью:

— Не указывай мне.

Он поставил плошку перед собой и начал ковыряться в каше. Талд подчистил остатки хлебом, отправил корочку в рот, выпил залпам оба стакана и поднялся с места.

— Если из-за тебя полк накажут, считай, что я тебя предупреждал, — сказал Талд, склонившись к Натфию, и, направившись к выходу, бросил поднос в одну кучу, а посуду в другую.

После еды полк собирался на полигоне. В этом сезоне ополчение состояло из четырёх полков по двадцать пять человек. Интересно, в Фелории знали, что самостоятельность горного региона оберегала всего сотня новобранцев?

Талд нашёл свой полк и повалился в траву рядом с Калваном. Но старшина не дал расслабиться — послышались его гневные выкрики:

— Вставать, лежебоки! Быстро двадцать кругов вокруг плато! Я считаю. Бегом!

Полк со стонами поднялся и потопал по траве, набирая скорость.

— Сомкнуться! — кричал старшина. — Натфий, ускорься! Кто отстанет, будет нагонять гусиным шагом!

Бежали по самому краю плато. Несмотря на плотно засаженную кустами кромку, иногда можно было полюбоваться видами, когда взбирались на пригорки. Долины уже золотились листопадом. Прорывавшиеся из туч редкие лучи подчёркивали мрачность нависающих скал.

Пробегали и мимо конструкции с гасницей на вершине. Талд долго провожал взглядом головоломку, пытаясь в уме решить, с чего начать её разгадывать. Как выдавалось время, он прибегал сюда и бился над решением, но пройти проверку всё ещё не мог.

На последнем круге цепочка бегунов слишком растянулась. Бежавшие впереди остановились в зарослях, поджидая плетущихся в конце.

— Быстрее, принцесса, из-за тебя тормозим, — кричали Натфию.

Талд тоже не далеко от него оторвался. Еле переставляя отяжелевшие ноги, он вбежал в кустарник и привалился к стволу, ловя открытым ртом воздух. Но отдохнувшие ополченцы не хотели рисковать больше, они просто подождали отстающих, а потому, едва Натфий с Талдом приблизились, направляющие снова рванули вперед.

— По.. годите… дайте… отдышаться, — шептал Талд, шатаясь, но его не слушали.

Пришлось из последних сил брать себя в руки и продолжать бег. Старшина ничего не сказал. Может, он и раскусил финт, но ругаться не стал — наверное, взаимоподдержка полка входит в число воинских добродетелей. Талд уже плохо соображал. Он прибежал последним и рухнул в траву, сопя на всё плато.

— Не валяйся, Талдон, — бросил старшина, проходя мимо, — слизистую сожжёшь. Походи, пока дыхание не восстановишь.

Но Талд проигнорировал совет, не имея сил пошевелиться. Старшина дал им полчаса восстановиться и велел строиться на полосе препятствий.

— Закрепим вчерашнюю тренировку, — говорил старшина, разъясняя задание. — Я добавил на полосу яму. Чтобы её преодолеть, вам надо будет притянуть к себе веревку. Магией. Вспоминайте, что вчера учили. Две веревки, две колонны. Разобрались.

Старшина отошел в сторону, давая полку построиться двумя рядами в затылок друг другу. Талд отыскал глазами Калвана. Тот побледнел и отошел в самый конец колонны, где, будучи высоким, весьма заметно маячил. Но на него не обращали внимания, сосредоточившись на собственных проблемах. Не всем давались уроки колдовства и даже простейшие заклинания. Тем более в сочетании с физической нагрузкой. Талд мог притянуть веревку несколькими способами одновременно, но вот пролезть под заграждениями, перемахнуть забор, пробежаться по трубе и преодолеть ещё кучу препятствий — было тем ещё испытанием.

Многие не справлялись. Старшина заставлял весь полк проходить задание повторно, пока не получится у всех. В результате остался один Калван, который как ни концентрировался, не мог заставить веревку сдвинуться. В детстве в отличие от фелорской ребятни, Калван не посещал уроки магии. В Нуре, откуда он был родом, только богачи могли своим детям это позволить. В Фелоре же к обучению относились более ответственно: даже в самой захудалой деревне обязательно был учитель, который проверял способности малышей. В основном, это происходило из-за боязни того, что необученный ребенок спонтанным проявлением колдовства может причинить себе вред или, чего доброго, пожар устроить. В принципе, это и всё, на что мог рассчитывать маг в королевстве — учить детей безопасности. Общины зачарователей, алхимиков или других специалистов были весьма закрытыми и новичков не жаловали. Наткнуться на школу магии или тренировочный лагерь, где обучали бы заклинаниям, — это редкая удача. Поэтому Талд изо всех сил старался преодолеть свою природную немощь, получить подсказку о том, как решить вступительную головоломку, и поступить в школу Ланоры.

— В бою надо использовать любое преимущество, — наставлял старшина. — Погоду, укрытие, оружие, мускулы. И магию. Если небом дарованы способности, то не использовать их — просто грех! Пусть для дураков колдовство остается детской забавой — это их недостаток, который мы обратим против врага. Давай, Калван, на исходную!

Калван выбрался из грязи и, хромая, побежал к началу полосы препятствий. Остальной полк ходил вокруг гусиным шагом.

— Натфий! — заорал старшина, увидев, что тот сел. — Пятьдесят отжиманий!

— Но… — начал Левио Натфий.

— Шестьдесят отжиманий! Какие-то возражения, боец?

— Никак нет, — ответил Натфий, ложась на живот и толкая землю.

В столовую сержант их отпустил лишь когда полигон опустел от других полков. Талд рванул бегом, но компота уже не застал. На раздачу вышел сам повар, разрезал яблоки, и тем кому не досталось напитка, выдал по четвертинке фрукта. Левио Натфий взял двумя пальцами свою порцию, поднес к глазам и воскликнул:

— Как этим можно напиться? Вы чего?!

Повар глянул на него из-под бровей и ответил, махнув ножом в сторону столиком:

— Напиться можешь в другом месте. У меня свои нормы. Проваливай.

— Возмутительно, — пробормотал Левио Натфий, унося поднос.

Талд быстро вылакал суп, съел кашу, а яблочком закинулся уже по дороге к колодцу. От ледяной воды защемило в мозгу, но Талд пил и пил крупными глотками, осушив сполведра. Отдуваясь, увидел что рядом стоял Калван. Талд протянул ему воду и похлопал по плечу:

— Ну, как ты, брат?

Калван вылил остатки воды в траву и поставил ведро на край колодца.

— Не знаю, — устало проговорил он. — Зря я за тобой увязался.

— Да ну, не говори так! Всем сложно поначалу. Ещё наверстаешь.

Калван покачал головой:

— Мне вообще не даётся эта магия. Я, наверно, в шахту пойду. Натфий говорит, им всегда нужны рудокопы. А если что — он пообещал уговорить отца меня нанять.

— Отлично! Новые связи. Но, думаю, тебе надо пока что повременить. Копаться в земле всегда успеешь. Отсюда пока что никто не гонит. А колдовать у тебя же начало получаться! Что-то же выходит, да?

— Да, ерунда, — отмахнулся Калван и сел на мокрый край колодца.

— Не ерунда! Если что-то получается, значит, небезнадёжен, значит, просто надо тренироваться! Я… Знаешь что? Я уверен: Ланора это предвидела. Она знала, что тебе надо поднатореть, а потому задала головоломку такую, чтобы когда я её разгадаю и скажу тебе решение, ты уже смог бы сделать всё самостоятельно.

Калван вздохнул. Они вернулись на учебный полигон. Сегодня до вечера отрабатывали приёмы в парах. Талд вился вокруг Калвана, но старшина не позволил такому верзиле сачковать с задохликом. Калван ушёл к более рослому сопернику, а Талда распределили к Левио Натфию.

— Вот грех, — злился Талд. — Натфий, старайся хоть немного!

— Вот именно, — подхватывал старшина раскатистым криком, — такой заморыш — позор великого рода! Твой предок Натф-Копатель не для того свергал Сеньорат, чтобы его потомок не мог даже Лемеха удержать в руках!

Натфий возмущался:

— Я не виноват в своем происхождении!

— При чём здесь отец, — пытался достучаться до него Талд, — когда ты сам для себя не можешь постараться? Зачем вообще ты в ополчении, если ничему не хочешь учиться?

— Я в ополчении — по традиции! Со времён присяги Лоймару от главных родов назначаются юноши в местное войско. Но это лютая формальность. Дань уважения. И я её отдал. Скоро вы меня здесь не увидите.

— Хорош трепаться, — прикрикнул на них старшина. — Отрабатывайте увороты!

Левио Натфий действительно вскоре исчез. Талд даже не заметил как. Просто одним утром понял, что не слышит постоянное нытьё, а тумбочка потомка великого Натфа-Копателя оказалась пуста.

— Куда делся Натфий? — спросил Талд Калвана на пробежке.

— Не знаю, — угрюмо ответил Калван, — он мне не успел даже адреса сказать.

— Думаю, в Тэше каждый второй укажет на их поместье, — подбодрил Талд друга.

После ужина оставалось около часа свободного времени, и Талд приходил к головоломке, пытаясь понять как опустить цветок гасницы. Повертев нижние ярусы, он решил, что сперва нужно догадаться, как хотя бы сдвинуть его, а уже потом думать про нижнюю часть загадки. А потому Талд делал на уровне груди ступеньку с помощью своего сигила и, стоя на ней, пытался почувствовать потоки маны, удерживающие гасницу. Поначалу он просил Калвана подсаживать его на сигил, но через пару месяцев, окрепнув стараниями старшины, уже забирался сам, отжимаясь на руках и забрасывая в прыжке ноги. Однако набор высоты делу не помогал. Талд вращал верхние ящики, но как не концентрировался, никак не мог понять разницу между помещёнными в них ингредиентами.

Механический перебор вариантов тоже не особо помогал. Однажды у Талда получилось найти такую комбинацию, при которой цветок вдруг раз — и плавно спланировал на ярус ниже, заняв нишу между ящиками. Но почему это произошло, Талд так и не понял. За оставшееся время больше ни на какие ухищрения цветок не среагировал, а на следующий вечер гасница была уже опять на самом верху. Так что ничего не оставалось как пытаться самостоятельно почувствовать отличие в потоках маны, но подвижек в этом отношении Талд совершенно не ощущал.

Недели тянулись за неделями. Талд мужал, крепчая, у Калвана колдовать выходило всё лучше и лучше, а неизменная гасница всё так же маячила на верху пирамиды, дразня своим безразличием пробегающего мимо Талда. Прошла зима — цветку никак не повредили холода и снег. Видимо, догадался Талд, он был заколдован. Может, в этом и состояло задание? Нейтрализовать чужие чары? Но от этой теории было столько же проку, как и от изначальной — ведь уловить заклятье было не легче, чем распознать разницу в скоплениях маны. Талд стоял на своём сигиле, трясся от холода и вхолостую крутил ящики день за днём.

Весной, изучив магические толчки, притягивания, щиты и выстрелы, ополченцы перешли к работе с артефактами. Их мастерили, видимо, на уроках в школе Ланоры, потому что выглядели они крайне неказисто, и старшина посылал за ними всегда к заговорительнице Нали, преподавателю алхимии. Алхимическая лаборатория находилась недалеко от полигона, в шалашах на открытом пространстве. Но в этот раз старшина дал задание Талду принести взрывоклики ещё в столовой, так что он пошёл не в обход, а напрямик через учебные корпуса.

Стандартными здания на плато не были — каждый преподаватель был себе на уме и создавал для себя привычную среду. Гном вгрызался в скалу, драконид превратил свои классы в болото, эльфийка вырастила на седловине могучее дерево назло ветрам и горному воздуху. Талд мог только издали наблюдать, ведь старшина не давал времени перекинуться ни с кем даже словом. Поэтому он пользовался любой возможностью пройти через учебные помещения, глазея на пёструю эклектику собравшегося под эгидой Ланоры сообщества.

Талд проходил мимо студентов, готовящихся к уроку зачарования, когда заметил за одной из парт знакомое лицо.

— Вот это номер! — воскликнул он, проходя сквозь ряды учеников. — Левио Натфий, вот где оказывается ты околачиваешься! Здорово.

Левио Натфий слегка недовольный такой бесцеремонностью кивнул Талду.

— Как видишь, я здесь, — сдержанно ответил он.

— Да уж вижу. — Талд встал рядом с ним, разглядывая его одежду и вещи. — А мы думали — сбежал. Не выдержал нагрузки.

— Вот ещё. Просто перевёлся.

— Подожди, — вспомнил вдруг Талд про вступительное испытание. — А гасница? Ты разгадал головоломку?

Левио Натфий, нахмурясь, задумался и развёл руками:

— Прости, не знаю о чём ты.

Натфий сел и стал доставать бумаги, показывая, что разговор закончен. Но Талду очень важно было знать, как именно Натфий был зачислен.

— Ну-ка, ну-ка, — Талд схватил Натфия за плечо и развернул к себе. — Тебя что, зачислили без проверки?

Натфий сбил его руку и воскликнул:

— Отвали, что привязался? Попросил и зачислился, тебе какое дело?

Талд отошел на шаг, горько усмехаясь:

— Вот значит как? Если вы Натфий из рода Натфа-Копателя, то проходите, пожалуйста. Очень ждём. А если ты илваец безродный, то давай, в грязи валяйся, бегай по кругу, как дурачок, изо дня в день, и плевать на что ты там надеешься… Понятно…

Талд развернулся и, расталкивая начавших стекаться к месту криков зевак, зашагал, не разбирая дороги. Что-то бормоча, он прошёл насквозь полплато, пока не понял, что упёрся в пирамиду головоломки. Цветок гасницы мерцал на вершине, как символ элитарности обучения, как драгоценность знания, недосягаемая беднякам.

Талд зло воззрился на цветок и выпустил в него толкающее заклинание, вызубренное во время муштры. Гасница отшатнулась, но вернулась на место, как лилия на волнах. Талд злился всё больше и больше. Он попробовал притянуть гасницу другим заклинанием, как делал уже не раз с того самого раза, как впервые выучил его. Но как и всегда, маны, вложенной в усилие, не хватило чтобы преодолеть ману артефактов, спрятанных в ящиках. Цветок покачнулся и остался висеть, как был.

Талд пнул нижний ярус пирамиды. Она провернулась, и он чуть не потерял равновесие. Вовремя шагнул вперед, чтобы вернуть ногам опору, но получил по челюсти двинувшимся ящиком. Талд совсем рассвирепел и, отскочив, пустил в один из верхних ящиков поджигающее заклинание, контролировать которое детей учат с самого раннего возраста. Энергии получилось больше, чем он ожидал. Будто молния полыхнула средь бела дня. Но Талд не успел ничего заметить, как был отброшен воздушной волной на спину. Только белая вспышка и чёрная сажа мелькнули перед глазами. Поднимаясь на ноги, он понял, что взорвался артефакт внутри ящика.

Вместо испуга Талд наоборот вдохновился, и как безумный дирижёр стал взмахивать руками, запуская поджёги один за другим. Вокруг него всё заволокло дымом, а слух утонул в грохоте взрывов. Пирамида вся была начинена опасными ингредиентами, разлетающимися в облака пепла под воздействием ударов огня. Талд вздрогнул и остановился, только когда Ланора подошла к нему вплотную и позвала по имени прямо в ухо.

Он огляделся, отмечая обстановку. Рядом стояла только Ланора, а на небольшом отдалении — дежурные ополченцы, готовые к аресту. Видимо, сама директор попросила их пока не вмешиваться. Талд опустил руки по швам.

— Директор, — хмуро сказал он.

— Что, во имя Ри, ты тут устроил? — вспылила Ланора, но тут же взяла себя в руки и спросила более сдержанно: — Чем тебя не устроил испытательный макет?

Зато Талд сдерживаться не стал и закричал, жестикулируя:

— Да потому что надоела несправедливость! Я из благородного рода, а со мной обращаются, как с мусором, всю мою жизнь! Конечно, давайте илвайскому попрошайке невыполнимое задание, пусть в земле ползает под вопли старшины! Он же только на это и годен — выполнять команды, как собака! А остальные пусть проходят без испытаний и учатся древним знаниям: они ведь по виду куда умнее, чем заморыш в обносках!

Ланора подняла руку с раскрытой ладонью:

— Подожди. С чего ты взял, что остальные становятся студентами без испытаний? У меня ко всем кандидатам равные требования.

— А Натфий? Он понятия не имеет, что такое гасница! Но вы переводите его из полка по первому требованию!

Ланора улыбнулась миролюбиво:

— Требования у меня, а не у кандидатов. Я перевела Левио Натфия по первой просьбе, а не по требованию.

— Ну, просьбе, какая разница? Разве суть поменялась? Мою бы просьбу вы даже рассматривать бы не стали!

— С чего ты взял? Испытание и состоит в том, чтобы кандидат попросился на обучение.

Талд всплеснул руками:

— Вы издеваетесь? Мы полгода назад стояли здесь с рюкзаками, все в дорожной пыли и просились на обучение…

— Да, но ты, Талдон, был так уверен в своих способностях, что даже не подумал умерить гордость и попроситься второй раз. Попросить меня показать, как снять цветок. Попросить поменять испытание. Твоя гордыня боялась только слабости своих физических способностей, вот я и предложила тебе укрепить тело тренировками в ополчении. Скажешь, это не пошло тебе на пользу?

Талд потерял мысль, которую хотел выкрикнуть. Иногда, засыпая после тяжких лагерных будней, он задумывался, а не ставит ли Ланора над ним эксперимент, но ему не приходило в голову, что всё настолько просто. Ланора обучала его с самого первого дня, хотя он об этом и не догадывался.

— Простите, — вдруг сказал он.

И украдкой посмотрел на пирамиду. От неё оставалась большая часть, но центральный столб был покарёжен, а ещё даже сквозь слой копоти на большинстве ящиков виднелись трещины и сколы. Ланора тоже посмотрела на конструкцию и покачала головой.

— Ох-хо-хо, — вздохнула она. — Придётся вам учиться очень усердно, чтобы возместить такую порчу артефактов.

Талд посмотрел, серьёзно ли она.

— У меня есть шанс, что вы меня простите и возьмете в школу? — спросил он прямо.

Ланора хитро сверкнула на него взглядом.

— Если попросите, — ответила она.

— А Калван?

Ланора успокаивающе провела по воздуху рукой:

— Калвану тоже найдётся место и программа обучения. Хватит ему уже мучиться на полигоне.

— Да уж, действительно хватит мучений… — пробормотал Талд, собираясь с мыслями. — Вы посчитайте, сколько я вреда принёс — я отработаю обязательно.

Ланора молча покивала. Она ждала. Талд вздохнул.

— Простите меня, пожалуйста, — сказал он просительно, — я не хотел показаться таким глупым. Возьмите нас с Калваном на обучение в школу магии.

Ланора отвернулась и махнула дежурным рукой:

— Расходитесь! Я справлюсь!

Ополченцы медленно побрели в кустарник, не сводя глаз с Талда. Ланора подошла и положила руку ему на плечо. Заглянула в глаза.

— Найди Калвана, возьмите вещи и подходите к моей Башне. Знаете же, где это?

Талд поспешно покивал. Ланора продолжила:

— Старшине скажите, что переводитесь, я разберусь. Хорошо?

Талд поспешно покивал:

— Спасибо!

— Только давайте договоримся, — повернулась Ланора, уже собираясь уйти, — что все желания поразрушать мы сначала обсудим, прежде, чем действовать. Идёт?

2 часть. 9 глава

Вторая часть

9 глава

Распределение

Калван подбросил спиной рюкзак, устраивая лямку на плече поудобней.

— Как в старые добрые, да? — спросил он, улыбаясь Талду. — Два друга сквозь неизвестность навстречу приключениям.

Талд покивал, но потом пожал плечами:

— Ну, не знаю, — признался он. — Мне понравилось не таскаться с вещами. Всегда знать, что есть крыша, под которой можно укрыться. И выспаться в безопасности. Не считать монеты. Не думать о завтрашнем дне. Не со…

— Ладно, всё, я понял, — оборвал его Калван недовольно. — Под дождём и снегом походы устраивать — не большое удовольствие. Но свобода же! Ощущение независимости разве не дороже баланды и провисшей шконки? Эти пробудки, пробежки, поверки… О-ох…

Они подошли к Башне Ланоры. Талд остановился, повертел головой, убеждаясь, что место правильное, и свалил с плеча рюкзак наземь. Калван поразминал спину и прошёлся.

— Может, нам туда? — спросил он.

Талд посмотрел. Калван указывал на угол Башни в сторону аллеи. Пройдясь до него, Талд увидел вдали окаймлённый лестницами, фонтанами и портиками особняк. Талд присвистнул.

— На Башню не похоже, — с сомнением проронил он.

— Живут люди, — покачал головой Калван.

Сплюнул и вернулся к рюкзакам. Талд сочувствующе посмотрел на Калвана.

— Я понимаю, тут не сахар, — сказал Талд уговаривающим тоном, — но мы еще не доучились. Дубасить киркой по камням мне не сильно хочется. А после полка у нас выбор профессий не особо поменялся. В охрану идти?

— Ну вообще, есть работа, на которой новые навыки пригодились бы, — многозначительно проговорил Калван и сбросил мешок с плеча. — Если жандармерия закроет глаза на то, что мы иностранцы, можно стать егерями.

Талд удивился:

— Егерями? Мышь охотится на кошку, — пробормотал он про себя.

— Кто сказал «егеря»? — воскликнула Ланора над ухом. — Чтобы я не слышала этого слова на моём плато! Собрались?

Ланора вышла из Башни и оглядела их рюкзаки.

— Занесите в холл, но оставьте у входа, не тащите далеко.

Она скрылась обратно в Башне. Парни подхватили баулы и зашли вслед за ней на мраморные плиты пола. Бросив рюкзаки за дверью, поспешили на второй этаж. Там Ланора зашла в кабинет и указала им на стулья за небольшим столом, уставленным письменными принадлежностями. Сама она обошла громадный заваленный документами стол и села в кресло с высоченной спинкой.

— Что ж, — медленно проговорила она, листая бумаги, — я взяла ваши дела из ополчения, так что обойдёмся парой формальностей… Мм-угу. Значит… Хорошо. Так! Первый курс у нас зачисляется осенью, но… лоботрясничать я вам не дам, будете ходить на занятия со всеми. А после… летних соревнований тогда уже начнёте постигать азы с новичками. У вас будет фора.

— А если пройдём соревнования, можно будет остаться с тем же курсом?

Ланора задумалась.

— А нет, — махнула она рукой. — Это не те соревнования. Это традиционные, раз в три года проводятся. Ты имел в виду проверку знаний по окончанию курса?

Талд кивнул. Ланора скривила бровь.

— Там посмотрим, — сказала она и встала. — Вот, заполните эти бланки.

Ланора протянула им по пергаменту. Калван передал второй Талду, положил перед собой лист, пробежал глазами строчки и потянулся за чернилами. Талд хотел у него спросить, когда это батрак из Нура успел обучиться фелорской грамоте, но решил отложить расспросы до более удачного времени и погрузился в изучение бланка.

В кабинет вошли девушка и парень.

— Директор, — позвал парень, — вызывали?

Талд понял, что слышит очень знакомый голос. Он поднял взгляд и увидел Левио Натфия.

— О, какие люди, — вырвалось у Талда.

Натфий стрельнул на него глазами, подмигнул и опять уставился на Ланору.

— Да, заходите, — ответила она. И обратилась к Калвану с Талдом: — Ребята, знакомьтесь, это Фати Велкрадка и Левио Натфий.

— Знаем, знаем, как же, — опять выдал Талд.

Ланора продолжила:

— Теперь это ваши сподвижники. — Она обратилась к пришедшим: — Фати, покажешь Талду свободное место у соляров, а Левио, проводи, пожалуйста, Калвана в свиг неба. Теперь вы будете соседями. Я надеюсь, что вы достаточно уделите новичкам внимания и ответите на все их вопросы. Договорились?

У Левио Натфия, судя по вытянувшемуся лицу, возникли некоторые соображения, но всё же он решил оставить их при себе и кивнул. К Талду подошла девушка и протянула руку:

— Я Фати, привет.

Талд медленно пожал её ладонь, сквозь прищур всматриваясь в черты лица.

— Ты гном что ли? — бесстыдно осведомился он.

Но Фати спокойно поправила:

— Дворфийка. — И махнула рукой, направившись к выходу. — Пошли, провожу тебя в сдвиг.

Талд посмотрел на Ланору:

— Нам можно идти?

— Давайте, — Ланора протянула руку за бланками. Когда оба листка оказались перед её глазами, он оценила их быстрым взглядом и кивнула, — да, можете идти.

Талд ей кивнул, чуть согнув спину в виде неловкого поклона и молча поспешил за Фати к лестнице. Левио Натфий с непроходящим изумлением на лице проследил как Калван выбирается из-за стола и произнёс:

— Идём, небожитель. Вот уж Паллии обрадуются, я грешу…

Гнёздышко

Фати шла бодро и сыпала словами. Талд пытался не отстать и, поминутно гремя рюкзаком, семенил немного впереди, повернувшись к ней ухом.

— Ланора любит говорить «сподвижники», но учителя зовут нас студентами, — говорила Фати, глядя перед собой. — Студенты живут в пяти сдвигах. Это что-то вроде общежитий с экономкой и комендантом, но совмещённых с лабораториями. Можно экспериментировать с магией, создавать заклинания, делать домашку. Мы обустраиваем сдвиги под себя — получается довольно круто. Можно делать гнёзда по своему вкусу. У нас один препод — драконид. Обязательно зацени, какую конуру он себе забацал.

Они подошли к каменному куполу, похожему на половинку гигантского яйца. Только скорлупа вся была покрыта трещинами, из которых валили дым с паром густыми клубами. В земле под купол вели прорытые лазы.

— Ну, вот, это наш сдвиг солнца, — заявила Фати и нырнула в один из ходов.

Талд стащил рюкзак со спины и, держа его в руках перед собой, последовал за ней. Лаз привёл в полутёмное помещение, озаряемое рыжими вспышками. Потолок купола терялся где-то во мгле, а стенами комнат служили крошащиеся груды земли, бетонные перегородки и, кажется, застывшие плёнки лавовых пузырей, некогда бурливших на поверхности.

— Это что, бывший вулкан? — спросил Талд, глазея по сторонам.

— Типа того, — ответила незаинтересованно Фати и продолжила рассказывать: — Мы — соляры — не любим отвлекаться на всякую ерунду. Заняты в основном стройкой, ремонтом, работой с металлом. Так что привыкай к звукам кузнечного молота. Как освоишься, и тебе работа найдется.

Она пошла коридором, почти сразу же растворившись в сумраке, и Талд припустил бегом её догонять, чтобы не потеряться.

— Какое же это солнце, — воскликнул он возмущенно, — тут же хоть глаз коли!

Спина Фати неумолимо двигалась вперед.

— Свет внутри должен быть, — ответила она.

И вдруг резко остановилась. Талд налетел на её твёрдое плечо как на утёс. Фати щёлкнула поджигающим заклинанием, и от одной искры вдруг по всей стене разбежалось пламя. Оно осветило наполненный чем-то маслянистым жёлоб, тянущийся вдоль коридора во все стороны.

— Сдвигом солнца мы названы из-за огня, — сказала Фати, наконец-то посмотрев прямо в глаза.

Талд кивнул, смущённо. Фати тоже кивнула, развернулась и подошла к пустой комнате.

— Вот твоё гнездо, — сказала она, встав у дверного проёма. — Располагайся.

Талд робко заглянул внутрь, не решаясь зайти.

— Я живу там, дальше по коридору, через одну комнату. Но скоро обед, так что я зайду за тобой через полчаса и провожу к экономке. Договорились?

— Э… Да, спасибо, — замешкался Талд.

— Ладно, — сказала Фати и растворилась во тьме.

Талд зашёл в комнату и бросил рюкзак на пол.

— Мда, — вырвалось у него при взгляде на проглядывавший из темноты камень.

Можно было набрать в тарелку масла из желоба и сделать фитиль из тряпицы, подумалось Талду. А может, желоб есть и внутри? Талд пощупал стену и действительно нашёл в стене ступеньку с липким содержимым. Он осторожно отошёл на пару шагов и поджёг субстанцию. Она весело и мирно загорелась. Огонь был довольно большим, и сразу же распространилось тепло. У Талда поднялось настроение. Стало гораздо светлее. Он оглядел комнату. Она оказалась не крохотной, а в виде террасы — на небольшой высоте начиналось новое пространство. Талд поднялся по ступенечкам и, стоя на верхней, попытался осмотреть его, но пространство тонуло во мраке. Зато Талд увидел, что над первой комнаткой есть что-то вроде люстры. Стоя наверху, он зажёг одну из лампад, и огонь распространился по множеству свисающих с невидимого потолка чашечек и каналов.

Света прибавилось. В одной из стен он увидел нишу, похожую на лежанку, к которой был вплотную придвинут столик. Талд отодвинул его, чтобы можно было сесть. Стол оказался металлической плитой на триноге, устойчивый и крепкий. Талд переложил рюкзак на него и осмотрел лежак. Каменную поверхность припорошил незначительный слой пыли. Талд достал рубашку, которую уже собирался стирать, смял ее в комок и смёл сор на пол. После чего застелил лежак пледом, положил в изголовье рюкзак вместо подушки и улёгся. На пляшущие язычки огня было приятно смотреть. Наверняка, это наказание, подумал он. Ланора отправила его сюда из-за поломанной пирамиды. А значит, хуже быть уже не может, только лучше. Нужно будет показать себя с лучшей стороны, заслужить прощение, и его переведут к Калвану. Талд усмехнулся. К небожителям, как выразился Натфий.

Течение мыслей нарушила Фати. Гулко постучав в тонкую стену, она заглянула:

— Готов?

Талд подскочил, огляделся и ответил:

— Да.

— Тогда пошли.

— А…

Фати остановилась и оглянулась. Талд указал пальцем вверх:

— Огонь… Можно оставить?

— Да. В сдвиге солнца огня не бывает много. Не бойся, всё безопасно.

Талд всё же посмотрел, не долетят ли случайные искры до рюкзака, но вроде бы ниша была достаточно в стороне от люстры, так что он понадеялся на лучшее и двинулся за Фати обедать.

Территория кухни оказалась гораздо уютнее, чем дорога к ней. Солнечный луч из высокого слухового окошка дробился на лепестках потолочного отражателя, и вдобавок горело множество свечей на полочках вдоль стен. В маленькой прихожей Фати поменяла обувь на мягкие тапочки, и Талд последовал ее примеру, выудив себе пару шлёпанцев из кучи в шкафу. От прихожей расходились два проёма: на пышущую жаром и запахом чеснока кухню и в обеденную зону, по стенам уставленную шкафчиками, так что оставалось совсем немного места чтобы обогнуть огромный стол. Красуясь белоснежной скатертью с красной вышивкой, он стоял посреди комнаты, обставленный двуместными диванчиками. Впрочем некоторые студенты с трудом умещались на них в одиночку.

Когда Талд с Фати зашли, трое сподвижников откинувшись на спинки сидений, участвовали в общей беседе, а двое как раз усаживались, выбирая места. Дверь позади Талда скрипнула и захлопнулась, и кто-то стал громко топать и сдирать с ног обувь. Талд поторопился усесться, чтобы не мешать студентам заходить на обед.

— Всем привет, — сказал он достаточно громко, но и не перекрикивая разговаривающих.

— О-о-о, — сказал кто-то обрадованно, но Фати прошла за стол и закрыла собой продолжение фразы.

Талд проскользнул за ней и сел, кивая всем, с кем пересекался взглядом.

— Новый соляр? — наклонился к нему сосед.

Талд кивнул.

— Откуда такой? — новый вопрос.

— Из ополчения, — сопроводил Талд ответ неопределенным кивком в сторону предполагаемого полка.

Сосед одобрительно и в то же время удивленно покивал:

— Круто.

В комнатку зашла низенькая женщина с огромным подносом в руках.

— А ну-ка сядьте и не мельтешите, — строго сказала она и стала выкладывать на стол снедь. — Разбирайте. Передавайте там, — командовала она.

Экономка ушла и тотчас же вернулась с новым подносом. Через несколько таких посещений распознать скатерть можно было только по свисающим краям, но студентов, видимо, не смущало обилие еды. Её быстренько растаскали по тарелкам, и над диванами повисло сосредоточенное жевание, прерываемое лишь скрипом вилок и взрывами сочных брызг.

Талда можно было не просить — он и так не отставал. Ох, и как же он соскучился по вкусной и разнообразной пище! А готовить экономка умела — блюда так и таяли на языке. Талд торопливо стучал челюстями, балдея от удовольствия.

— А молодой не промах, — хитро скривившись, показал вилкой на Талда один из студентов.

— Только ради этого уже можно переводиться из ополчения! — воскликнул Талд, проглотив десерт. — Космы Ри, как же вкусно!

Он растёкся по дивану, похлопывая себя по натянутому барабану живота. Сосед одобрительно хохотнул, уминая кекс с фруктами.

— Да, но вообще-то не ради этого, — бросила Фати, вытирая губы платком. — Не расслабляйся, сейчас на магиометрию идём.

Талд с готовностью покивал и принял ровное положение. Кто-то спросил:

— А кто у вас претект?

— Зиривис, — ответила Фати.

Спрашивающий одобрительно покачал головой:

— А. Нормальный. Придираться любит, но материал сдаёт что надо…

Ещё немного пообсуждали непонятные Талду слова, и Фати толкнула Талда в бок.

— Пошли. Через полчаса будь у себя — я зайду.

Талд выбрался из-за стола и согласно ответил:

— Понял. Магиометрия, да?

— Да.

Фати ушла. Талд, видя, что никто на него внимания не обращает, сказал в сторону стола: “Приятно было познакомиться”, и ушёл обуваться.

Флирт

Кампус соляров, или как их называли местные — сдвиг солнца, — оказался не таким плохим местом, как показалось по первому впечатлению, но всё равно было чрезвычайно приятно выйти из жаркой тьмы под солнечные лучи. Свежий горный ветерок, шелест чапыжника, запах первоцветов. Талд остановился на пороге, зажмурился от яркости ощущений, и на лице сам собой нарисовался намёк на улыбку.

Его толкнули в спину. Фати крикнула где-то впереди:

— Эй, новичок! Не тормози!

Талд нашёл её глазами и подбежал. Фати, не дожидаясь, зашагала по тропе к библиотеке.

— Что за блаженный вид у тебя? — подтрунивала она по ходу. — Может переведёшься к лунарам?

Библиотека представляла собой ансамбль разновеликих домиков с двускатными крышами, тесно спаенных портиками, переходами, лестницами и галереями. Талд потерялся в рядах колонн, и Фати пришлось вести его за руку в нужный амфитеатр, приспособленный претектом Зиривисом под учебную зону.

— Выбирай себе место, — сказала Фати напоследок и затерялась среди студентов.

Талд замер, оглядываясь. Пол большим полукругом уходил вниз ступенями достаточной высоты, чтобы на них могли рассесться студенты. Напротив последней ступени стояли заваленный чертежами стол, побеленная стенка и собственно сам претект Зиривис в спиралевидных обмотках из шёлка от подбородка до пят. Фати увидела знакомых на той стороне трибуны и упрыгала прямо по сиденьям к ним, а Талд медленно начал спускаться по краешку в надежде занять неприметный уголок.

Вдруг его толкнули в плечо. Это был Натфий. Он радостно потряс его за локоть и указал пальцем на Калвана.

— Идём к нам, у нас свободно! — радостно сказал Натфий и широко зашагал по ступеням в бок.

Талд обрадовался такой неожиданности и заспешил за ним. Он бухнулся на пустой закуток между Калваном и неизвестным эльфом и выдохнул с облегчением.

— Шикарное место, — заявил ему в ухо Калван. — Я рад, что ты разнёс ту головоломку. Только ещё раньше надо было!

Калван искренне веселился, и Талд, ничего не сказав, почувствовал вдруг удовлетворение. Мирную отцовскую благость, будто гложащий уже многие месяцы страх вдруг не нашёл себе основания и укатился прочь, разбившись где-то в туманах безмятежности. Талд осознал: он всё это время боялся, что внесённые им в судьбу Калвана коррективы могли обернуться стыдом и виновностью, если бы всё обернулось неудачей. Но, кажется, худшее позади. Он обнял друга за плечи рукой, сжал и встряхнул, улыбаясь.

— Что, понравилось среди небожителей? — спросил он, переводя мгновение счастья в ироническую плоскость, и похлопал Калвана по спине.

— Не то слово! Меня будто в господском доме поселили! Зови меня теперь Калваний… э-э… Благородный.

— Горланий! — крикнул Натфий, наваливаясь на Калвана. Он тоже был весел. — Расскажи, как ты Паллиям нахамил!

— О, а-ха-ха, да, ну их к нокту, это было… — засмеялся Калван и начал рассказывать.

Но громкий голос претекта оборвал все шушуканья в зале:

— Тишина, господа! Давайте начинать.

Талд посмотрел на претекта. Все головы студентов одновременно тоже повернулись к центру. Кроме одной. Талд заметил на себе изучающий взгляд горизонтальных зрачков одной фералки. Но когда сам он повернулся в её сторону, она быстро отвернулась и что-то прошептала соседке. Соседка — дворфийка — медленно крутанула глазами в его сторону и так же медленно отвернулась.

— А то после обеда вас разморит, уснёте тут ещё у меня, — говорил Зиривис, подмигивая первым рядам.

— Претект, — отвечал ему какой-то острослов, — мы молодые, нам это не грозит. Вы, наверное, нас путаете с кем-то.

Претект вздохнул и покивал:

— Эх, да, наверное. Тогда тем более меня не задерживайте, а то на оценках может отразиться.

Он заглянул в свои записи на столе.

— Та-ак… Что мы проходили на прошлом занятии? — Зиривис обратился к студентам: — обратно никто не помнит? Ну, кроме Марун, естественно. Что, никто? Ну же. Ладно, Марун, давай, напомни нам всем…

Дворфийка, сидевшая рядом с фералкой, начала густо басить о сигилах и формулах.

Фералка, думал Талд. Ничего, кроме подмечания о том, что она симпатичная, Талд не почувствовал. А было время, когда илвайцев с детства науськивали презирать «смешенцев». Талд вспомнил, какую брезгливость испытал к дяде Рити, увидев его лисий хвост. Но полгода в одной казарме с представителями, наверное, всех народов Ривара произвели терапевтический эффект. Талд перестал обращать внимание на внешние отличия окружающих. Надо же, оказывается внешние условия способны менять человека. Хотя Талд думал, что уже после его-то испытаний, ему всё ни по чём. Оказалось, что детство проходит и уносит с собой детские переживания, какими бы сильными они ни были…

Талд вдруг понял, что претект обратил на них с Калваном внимание.

— Я вижу новые лица, — на весь амфитеатр возгласил он. — Кто там с тобой, Натфий, ополченцы? Телохранителей привёл что ли?

Натфий, смеясь, замахал руками. Претект подошел вплотную к первому ряду и разглядывал новичков, запрокинув шею.

— Смотри, Паллии не обрадуются конкуренции, — проговорил претект и обратился прямо к Талду. — Давайте, спускайтесь, проверим ваши знания.

Талд встал и ответил:

— Извините. Директор сказала, мы зачислимся осенью, а пока только присутствуем.

— Ерунда, — Зиривис отмахнулся и широкими шагами подошёл к стене, доставая писчие принадлежности. — Перед Ратиборством мы все следим за успехами ополчения, знаем, что вы далеко продвинулись. Спускайтесь!

Талд, смущаясь, сошёл по ступеням к Зиривису. Тот выдал ему продолговатый уголёк.

— Давайте, — сказал Зиривис. — Начертите плоскость сигила.

Талд взял уголёк и спросил:

— Любого?

Зиривис посмеялся и погрозил пальцем:

— Э, не. Не так быстро. Проведём мысленный эксперимент.

Он заложил руки за спину и начал прохаживаться вдоль первого ряда трибуны.

— В полку вы осваивали защитную и атакующую магию отдельно, да? — спросил он риторически.

Талд не совсем понял вопрос, но Зиривис уже продолжал размышлять вслух:

— Наверняка вам известны толчковое заклинание и простейшее заклинание щита.

Он остановился и поглядел на Талда.

— Представьте, как будет выглядеть схема задействия манотоков при толкающем щите, и начертите вот здесь.

Зиривис указал на стену.

Среди студентов взвилась рука.

— Претект, а можно и мне?

— Что «и вам»? — парировал Зиривис, подслеповато ища вопрошавшего.

Та самая фералка с газельими глазами подскочила с места и выпалила:

— Начертить сигил. Мне надо оценку исправить.

Зиривис вскинул брови, поглядел на неё, на Талда, на стену.

— Что ж, — сказал он, сделав приглашающий жест рукой, — на стене хватит места для обоих.

Фералка уже прискакала. Ноги у неё заканчивались копытцами, не скрытыми обувью. Между пышных волос причёски выглядывали элипсы ушей и небольшие веточки рожек. Фералка заложила руки за спину и покручивая телом стреляла из-под ресниц томными взглядами.

— Меня Зилу зовут, — громко сказала она Зиривису, и Талда тоже не оставила без быстрого осмотра.

— Зилу, да-да, — сказал Зиривис, припоминая, и глянул в журнал успеваемости на столе.

— Претект, — воскликнул Натфий возмущённо. — Зачем вы идёте у неё на поводу?

Зиривис вскинул голову:

— Натфий? Опять вы?

— Да. Она специально вызвалась с новеньким, чтобы списывать, пока вы на него отвлечётесь.

— Отвлекаться я пока как-то не собираюсь.

Зилу молчала, слегка улыбалась и зыркала по лицам.

— Ну, это пока, — настаивал Левио Натфий. — Талд же не умеет ещё ничего, вы ему объяснять будете.

— Давайте не будем забегать вперед, хорошо.

— Вот увидите, она всё спишет у Марун!

Дворфийка, подруга Зилу, повернулась к Левио Натфию и раскатисто проговорила:

— Слышь, тебя не спросили…

Натфий недовольно насупился, скрестив руки на груди. Зилу невинно водила копытцем по полу. Зиривис, покусывая седой ус, задумчиво наблюдал за перепалкой.

— Хо-ро-шо! — Он всплеснул руками и потёр ладони, вдруг воодушевившись. — А устроим-ка соревнование. Кто первый справится, тот и получит оценку. Готовы?

— Подождите, — сказала Зилу.

Она убрала руки из-за спины, и в них оказалось украшение на основе цветка. Зилу вдела его в локон над ухом и сказала:

— Готова.

Зиривис посмотрел на Талда:

— А вы? Понимаете, что я от вас требую?

— Да вроде… Да, — пожал плечами Талд.

Зиривис взял уголёк и, лихо крутанув рукой, начертил два идеальных круга по центру стены.

— Тогда вперед, — сказал он, отходя к столу.

Зилу толкнула Талда бедром, проходя мимо:

— Ты же уступишь девушке?

Подошла к дальнему от учительского стола кругу, взяла линейку и стала быстро покрывать стену линиями. «Ага, грех я тебе уступлю», — мелькнуло в голове Талда и он тоже кинулся к колчану с линейками.

— Не бездельничайте! — громко говорил Зиривис за спиной, явно обращаясь к аудитории. — Тоже чертите у себя в планшетах. Шевелите мозгами.

Толкающий щит, лихорадочно соображал Талд, это, видимо, сочетание одного и другого сигилов. Надо откинуть ненужное… Нет, наоборот, главное заклинание тут — щит. Значит, к нему надо прибавить магию перемещения…

— Помедленней, — прошептала Зилу.

Талд повернул к ней голову. Она зажимала ладонью то ухо, что было без цветка, и хмурилась, глядя в стену, явно прислушиваясь. Заметив взгляд Талда, она кокетливо улыбнулась и продолжила чертить. Но вслушиваться не перестала. Талд естественно узнал в цветке гасницу, но сначала не предал этому значения. Ну, может, среди волшебников популярны украшения из магических ингредиентов. Но теперь засомневался. Неспроста Зилу нацепила заряженный маной цветок. Ингредиент, плюс изделие, плюс зачарование — и получится артефакт, техномагическое устройство. А украшение как раз изделием и было. Талд оглянулся на Марун. Дворфийка бодро строчила, низко склонившись над планшетом и шевелила губами. В её волосах мерцала точно такая же гасница, что и у фералки.

Талд поглядел на Зилу. Она ждала его взгляда: подмигнула и облизала губы, едва заметно сверкнув язычком. Сделала ещё пару штрихов на стене и положила уголь на подставку.

— Я всё, — воскликнула она и подскочила к претекту.

Тот сидел за столом и до этого не обращал на них внимания. Оглянувшись на Зилу, медленно встал и пошёл проверять задание. Зилу украдкой улыбалась Талду и строила глазки. Украшение из гасницы она уже держала за спиной. Марун сидела прямо и смотрела в пустоту перед собой. Цветка в её волосах тоже уже не было.

Зиривис воззрился на два расчерченных круга на стене.

— Садитесь, Зилу.

— Мне можно не переживать? — вкрадчиво осведомилась у него фералка.

— Можете не переживать. — Зиривис не взглянул на неё и подошёл к рисунку Талда. — Что же касается вас, то соображение у вас имеется.

Он многозначительно поглядел на Талда.

— Как и расторопность, — добавил он. — Но это армейские качества… Понимаете? Качества солдата. Дисциплина, исполнительность… Воздержанность. Это всё должно остаться в стенах казармы.

Зиривис внимательно изучал реакцию Талда, чуть склонив голову.

— А здесь ценится полёт фантазии. Любопытство. Изобретательность.

В руках Зиривиса вдруг блеснул цветок. Претект поиграл украшением в руках и протянул Талду.

— Логика правильная, но метод не тот, — Зиривис ткнул пальцем в его чертёж и пошёл садиться за стол. — На семинаре попробуете свою схему и увидите. Ладно, садитесь.

Талд положил цветок на стол.

— У меня уже аллергия на эти гасницы, — сказал он и пошагал на место.

На Зилу он даже не поглядел. Хотя страшно хотелось.

Истинная магия

Зиривис сверился со своими записями, выпрямился и громко хлопнул в ладоши.

— Ладно, всё! — провозгласил он. — Урок закончен! Проваливайте.

Студенты засобирались. Левио Натфий перегнулся через Калвана и схватил Талда за бедро:

— Это что такое было? Что он тебе дал?

Талд вздрогнул и скосился на два яруса вниз, где сидела Зилу. Она с любопытством на них смотрела во все глаза. Талд убрал с себя руку Натфия.

— Устройство, по которому Марун подсказывала Зилу правильные ответы.

У Натфия глаза на лоб полезли:

— Серьёзно?! Ну всё, — он возбуждённо задёргал плечами, будто готовясь к спаррингу, — надо рассказать Ланоре — такое спускать нельзя…

Талд замахал руками:

— Погоди, это лишь моё предположение! Я не знаю наверняка.

— Ну да, — вклинился Калван, — мне кажется, это была часть урока. Ну, чтобы новичок вкатился в специфику.

— Да-да, — подхватил мысль Талд. — Претект специально всё допустил…

Талда затрясла за плечо Фати.

— Эй, нам на магоритмику, — сказала она. — Идём? Или сам найдёшь?

— Иду! — отозвался Талд и повернулся к Калвану с Натфием. — Давайте, парни.

— Ага, увидимся, — попрощались те.

Зилу прошла по проходу, догоняя Марун, и с улыбкой подмигнула. Талд ей кивнул, но фералка уже не смотрела. Талд выбрался из амфитеатра и зашагал рядом с Фати между колонн.

— Ты знаешь Зилу? — спросил у неё Талд. — Ту, что со мной вместе рисовала сигилы?

Фати с недовольством на него посмотрела:

— Не знаю. Они из другого сдвига.

— Из какого?

— Сдвиг снега. Варят зелья, копаются в червяках. Всякой дрянью, короче, заняты.

— Интересно. А парень у неё есть?

Фати даже приостановилась.

— Чел. Не нужна она тебе.

Талд нахмурился:

— Странно. Ты не знаешь ни её, ни меня, и уже судишь. Как-то поспешно.

— Ты в моём сдвиге. Она в другом. Вот и всё. Забудь. Найди нормального кого.

— А что с Зилу не так?

— С ними всеми. Снегурам доверять нельзя. Они себе на уме.

— А Марун? Из снегуров?

— Да. Все они там одного поля…

— Так, подожди. Марун же дворфийка. Вы разве не общаетесь?

— Вообще ни разу. Ты пойми, мы абсолютно разные. У них странные интересы. Они сами все странные. Сидят чё-то, химичат. Это сказывается.

Фати покрутила у виска пальцем. Талд пошёл молча, задумавшись. Реакция Фати настораживала, но это было мнение Фати, пока что единственное. Для полной картины надо было спросить ещё кого-нибудь.

Тропа стала круто забирать вверх. Под ногами захрустела щебёнка. Вокруг из пятен мха торчали иглы острых камней. Тропа превратилась в лестницу из валунов, ведущую сквозь обломки скалы. Она вывела на утоптанную площадку, окольцованную каменистой россыпью в тени зазубренного утёса. На камни усаживались студенты, выуживая из сумок конспекты и тёплые вещи, чтобы подстелить их под себя или накинуть на плечи. Фати снова убежала к своим знакомым, оставив Талда. Он не нашёл взглядом ни одного знакомого лица и сел с краешку в первый ряд.

Появился преподаватель, сенсей Вир. И к удивлению Талда они занялись разминкой — такой же как в полку, когда старшина гонял их по полигону. Разогревшись, студенты приступили к обучению движений. Оказалось, что магоритмика представляет собой навык усиленного вытягивания энергии из манотоков с помощью особых движений — на ходу маг мог задействовать больше магических каналов, чем в обычной стойке. Талд удивился, что не понял этого, когда тренировался в лесу. Казалось бы, вывод лежал на поверхности, но нет, не хватало мозгов или ощущений. Всему требовалась доработка, развитие, опыт.

Талд с интересом наблюдал, как сенсей обучал первокурсников новой методике удержания концентрации, чтобы не потерять поток, сформированный из нескольких манотоков. Он был далёк от практического применения, для этого нужно было изучить предыдущие этапы, о которых он имел едва очерченное представление, но всё равно зрелище захватывало. Потенциал работы с внешними каналами маны завораживал. Талд решил подойти к сенсею после занятий и спросить про свой горизонтальный сигил — как использовать движение прыжка для прироста энергии. Но урок внезапно прервала Ланора.

— Извините, сенсей, можно? Я на секунду.

Она стояла на верху лестницы из валунов, а позади неё маячила голова верзилы Калвана. Талд похолодел — ну что опять? Сенсей кивнул ей и прикрикнул на студентов, чтоб молчали.

— Извините, — ещё раз сказала Ланора и нашла глазами Талда.

Ну всё, это конец, пронеслось в голове.

Ланора поманила рукой Талда:

— Талдон. Идите за мной.

Талд скованной походкой приблизился. Ланора кончиками пальцев взялась за его плечо и кивнула сенсею:

— Продолжайте. Я забрала его.

И сказала Талду с Калваном:

— Идите за мной.

Они зашагали вниз по валунам.

— Что случилось? — шепнул Талд Калвану.

Тот лишь коротко пожал плечами.

Далеко они не ушли. Свернули в заросли сирени и прошли в обустроенный под переплетенными ветвями шатёр. На полу среди квелой листвы валялись половики и подушки. Но пахло приятно.

— Садитесь, — указала Ланора перед собой и изящно опустилась. Раздувшийся подол платья скрыл колени.

Талд с Калваном сели напротив неё на землю.

— Я уезжаю на несколько дней, — сказала Ланора, — поэтому несколько уроков магиогностики заменят другие предметы. Однако, я не хочу, чтобы вы остались на эти дни без основных понятий нашей школы. Прошу простить, но этот вечер мы посвятим обучению. Я сказала экономкам, чтобы покормили вас, если опоздаете к ужину.

Калван с Талдом переглянулись. Ланора задумалась.

— Что ж, давайте начнём, — она глубоко вздохнула и сомкнула веки. — Попрошу вас закрыть глаза и расслабиться.

Талд послушался. Было неудобно сидеть, и он поменял позу.

— Вспомните урок магоритмики. Сенсей учил вас управлять внешними потоками. Почувствуйте их, — размеренно говорила Ланора. — Дышите глубоко и спокойно, ощутите вокруг себя каналы энергии. Видите их даже с закрытыми глазами?

— Да, — подтвердил Талд.

— Они называются манотоками, — продолжила Ланора. — Их совокупность вокруг Ривара образует магиосферу. Движение по манотокам обеспечивает сбалансированное распространение маны по всей планете. Другими словами по этим линиям происходит смешивание маны самых разных источников и восполнение энергии, преобразующейся в другие формы посредством магии. Совсем как вокруг ваших тел. Внутри вас есть собственный источник магии, называемый сконом. Скон вырабатывает необходимое количество маны для того, чтобы выдерживать нагрузку магиосферы и поддерживать жизненную энергию, которую называют духом или душой. Баланс между сконом и духом принято называть мантией, это магиосфера вашего организма, иногда можно встретить тексты в которой мантия обозначается как аура. Надеюсь, эти термины были вам уже знакомы и мы не запутаемся в определениях.

Ланора помолчала. Талд ждал возражений от Калвана, но, видимо, он решил, что запомнит и с первого раза.

— Теперь самое важное. Магия, задействующая ману из магиосферы, называется нумрийской. Вы не раз слышали это обозначение. Однако, если это единственная известная форма волшебства, то почему не звать её просто магией? Зачем два века назад её решили называть по месту открытия — топям Нумры?

Ланора снова сделала паузу и сама ответила на свой вопрос:

— Потому что есть и другая форма магия, использующая естественный резерв маны скона. И она называется истинной магией.

Несколько мгновений тишины. Три ровных дыхания под рассеивающим закатные лучи сводом шатра.

— Я научу вас чувствовать естественную ману так же, как энергию манотоков. Я научу вас превращать вашу ману в истинную магию. Я научу вас знанию источника. Станьте источником. Если не в силах стать источником, найдите другой источник избыточной маны и черпайте энергию из него. Если не знаете, от какого источника черпаете, и продолжаете это делать — то вы паразит, виновны во грехе и не знаете какие последствия навлечёте на себя и окружающих. Вот постулаты, которых должны придерживаться студенты на уроках магиогностики. Изучение своей природы и обучение истинной магии отличает школу нашего движения от любых других.

10 глава

Открытие

Фати оглянулась через плечо, покрытое капельками пота.

— Точно стоит? — крикнула она тяжело дыша.

Талд недовольно ответил:

— Да стоит, стоит!

Фати нахмурилась и приказным тоном прикрикнула:

— Пошатай!

Талд цокнул, отпустил ручки и перегнувшись через мехи взялся рукой за спиральный смеситель над опоками. Даже в метре от печи стальные полоски нагрелись так, что обжигали через краги. Талд подергал конструкцию. Смеситель покачался, но лишь потому что был высоким и тонким. Воронка над опокой крепилась жёстко и не шевелилась.

— Держится! — крикнул Талд.

Работающие рядом прессы и молоты перекрывали другие звуки. Фати прекратила качать педаль, схватила клещи и сунула в жерло. Вытащив из печи плавильный горшок, она прислонила горлышко к смесителю и потихоньку вылила весь сплав. Металлы в горшке расплавились, это точно, но вот смешались ли? Для этого Фати смастерила ленточную спираль с резделением струй и перепадами высот, чтобы сплав соединился хотя бы во время движения.

— Давай! — крикнула Фати Талду, напряжённо глядя на горлышко.

Горшок, по видимому, был тяжеленным. Мускулы взбугрили ее руки, бившиеся в небольших спазмах. Талд заработал руками, сжимая и разводя рукояти мехов. Направленный на опоку раструб выстрелил изумрудными брызгами эссенции.

Фати убедилась, что сплав вылился целиком, и с глубоким выдохом звякнула горшком об пол. Щеки ее раздувались как мехи. Она медленным давящим жестом убрала со лба липкие пряди и, уперев кулаки в бедра, стала смотреть, как остатки металла сбегают по смесителю.

— Быстрее! — крикнула она Талду, видя, что он может не успеть вкачать весь тщательно выверенный объем эссенции.

Талд уже чувствовал боль в грудных мышцах, но всё равно приналёг и ускорился. Сплав заполнил опоку, и из раструба как раз вырвались последние брызги, а потом зашипели только струйки воздуха.

— Хорош, — шлёпнула Фати Талда ладонью в краге по спине. — Молодец.

Фати закрыла пробкой опоку и принялась откручивать смеситель. Талд подержал его на весу, когда остались последние два винта.

— Ну и вот, — увлеченно говорил Талд, — она взяла и улетела с поля боя. Просто! Наколдовала грифона. Предсталяешь?

— Ага. Воды налей.

Талд поставил таз на пол у опоки и опрокинул в него ведро. Фати отнесла смеситель на полку, взяла клещи и поставила опоку в таз с тут же вскипевшей водой. Затем пошла тушить печь. Талд ходил за ней по пятам и тараторил:

— Понимаешь, она будто была вне контекста, проматывала реальность, как свиток. Чтобы деревья не мешали призыву грифона, она просто взяла и как бы прокрутила под собой землю, оказавшись на поляне. Без движений. Без сигилов, без этих танцев с бубнами, что на магоритмике преподают. Понимаешь?

Фати резко развернулась к нему и воскликнула:

— Да понимаю, ты достал уже с грехами этими! Ну красотка наша Ланора, на то она и директор! Ну и что?

— Как это что? — тоже разгорячился Талд. — Если все видят, какая у истинной магии мощь, почему до сих пор нумрийскую преподают?

— У истинной магии один профиль, а у нумрийской другой. Алхимия, зачарования, зельеварение — куча всего.

— Это есть и у официалов. А истинную магию совет магов запрещает. Не кажется подозрительным? Может, потому они и завоевывают всех, что у противников не хватает знаний о внутренней силе? — он осекся уставившись на мельничное колесо. — Погоди, — проронил он, — а это что?

Талд подошел к мерцающему посреди пещеры потоку маны и протянул руку. Его скон наэлектризовался и упруго пощипывал ладонь.

— Чего ты? — удивилась Фати.

Она взялась за рычаги и отодвинула колесо от манотока. Жернов перестал вращаться, трение исчезло, и пламя в печи тут же погасло.

Талд замер, внутренним взором ощупывая маноток.

— Никогда такого не видел, — выдохнул он.

Фати отмахнулась:

— А, мановод, что ли? Он давно уже здесь. Первые студенты сделали. Удобно от него кузницу питать.

— Подожди, — шевелил губами Талд, теряясь в догадках, — а как это... почему он изогнутый? Как такое может быть… На магиографии нам говорили, что манотоки, как струны, всегда прямые... векторы…

— Ну, — Фати почесала затылок, — то, наверно, природные. А этот явно искусственный.

И тут Талд понял, что не так было в сдвиге солнца. Он ощущал это сразу как вошёл, но лишь теперь смутное чувство оформилось в ясный образ. Вокруг кузницы не хватало манотоков. Обычно, всё пространство вокруг заполнялось тончайшими нитями энергии, еле осязаемыми и в большинстве бесполезными, но они были. А в пещерах соляров эти энергетические каналы будто отсутствовали. И теперь становилось понятно почему — они сливались в единый мощный поток маны. Причём почему-то искривлённый по дуге.

— Но почему он такой формы?

— Да кто ж его… Чтобы удобней было, наверное. В нашем сдвиге всё подчинено функциональности. Маноток шёл, видать, под потолком, вот его и согнули, чтобы бил вертикально вниз.

— Как водопад.

— Типа того. Принцип тот же. Движение маны приводит в движение колесо из гасницы. А к нему уже можно пресса присобачить и всё остальное.

Талд вздохнул:

— Опять эта гасница…

Вспышка

Идти на урок зачарования приходилось через настоящие завалы. Это называлось мастерской, но преподаватель чар — заговорительница Лафь — хранила в ней далеко не одни лишь заговорённые артефакты. Все поделки и недоделки, все заготовки и потенциальные рукоятки, все черенки, эфесы, оболочки и так далее, в общем, любые материалы, какие только можно было достать, валялись в самых разных местах без всякой системы.

Проходя по петляющей мимо высоченных стеллажей дорожке, взбираясь на груды хлама и спускаясь в какие-то зловещие туннели, Талд думал, что они углубляются под гору, когда внезапно Фати вывела его в огород. Залитые солнцем грядки, обтянутые гважьим пузырём теплицы, курящиеся парники, подвязанные веревочками ряды сарцивий и множество вполне съедобных деревенских овощей.

— Это наши продукты питания, — пояснила Фати. — Экономки ухаживают за ними по очереди, а заговорительница помогает. Когда не мешается.

У заговорительницы были одежды по южной моде — пышные, с огромными подплечниками. Из-за ее манеры задумываться на полпути она подолгу замирала, и с первого раза Талд спутал её с пугалом. Сходство оправдалось еще и тем, что заговорительница, резко отмерев и продолжив какую-то фразу, сильно его напугала.

— О, вы уже на урок? — спросила Лафь, заметив студентов. — Что ж проходите, проходите… Только куда? — спросила она Талда.

— Здрасте, я новенький, — не нашелся что еще сказать Талд.

Но она уже не слышала, ушла в себя, видимо, вспоминая, какую тему сегодня нужно разбирать на уроке. Она так и застыла, слегка наклонившись к Талду с застывшим взглядом. Он осторожно обошел её и заспешил усесться рядом с Калваном. Левио Натфий тоже был там и поприветствовал Талда тепло, как старого приятеля.

Долго ждать заговорительницу не пришлось. Она весьма увлекалась во время занятий и больше не отвлекалась, сосредоточенно подсказывая ученикам, как именно ощущать токи маны внутри завязывающихся клубней в земле, как понимать, чего им не хватает для быстрого и здорового роста, и как перенаправить окружающую ману на восполнение этих недостатков.

Заговорительница, как Ланора, учила их правильно дышать и ощущать токи маны внутренним взором, но когда дело дошло до зачарований, она вдруг стала чертить сигилы и приговаривать вокальные формулы.

— Да что ж такое, — возмутился Талд, подскочив, и направился к заговорительнице.

Она с любопытством уставилась на него, а Фати с ноющим стоном хлопнула себя по лбу.

— Почему вы нас учите нумрийской магии? Даже сейчас! Находить внутренний баланс — это же основа истинной магии. Неужели нельзя обойтись без пропаганды совета магов?

— Не помню, чтобы упоминала совет магов, — невинно призадумалась заговорительница. — Вы удивитесь, если я скажу, что и в Исоласе, и в Велкрадах тоже нумрийскую магию применяют? Вряд ли их можно обвинить в служении Оулвару?

— Ну, хм, илвайцы тоже по-нумрийски колдовали, но это их не спасло. Я уверен, что совет магов не просто так запрещает истинную магию. И именно поэтому нам надо её изучать.

— А что там изучать? Направляете ману из скона в заклинание и всё. Вот вам грядка — сколько клубней вы таким образом исцелите?

— Ну, в этом и проблема! Я неделю назад про скон узнал. Конечно, у меня не хватит сил. Так научите! Помогите расширить запас маны.

— У вас разве нет уроков маногностики? Ланора вполне эффективно всё преподает.

— Разве этого достаточно? Мы в ополчении каждый день до посинения тренировали одни и те же приемы. И в итоге росла и сила, и скорость, и все на свете. Почему так же не делать с истинной магией?

— Потому что у нас не военный лагерь.

— Ну как же! У нас в сдвиге каждый вечер ребята что только не делают: металлы плавят, инструменты перековывают, какие-то механизмы строят. Дурь молодецкую девать некуда. Почему бы не дать им задание истинную магию тренировать, сконы увеличивать?

— Потому что после уроков мы им не указ. Сподвижники хотят выйти из стен школы готовыми профессионалами. Кто-то будет кузнецом, кто-то зачарователем. А если в гильдии, или в одиночку при нанимателе продемонстрировать истинную магию, можно встретить егерей и очутиться на каторге.

— Вот как? И здесь на сделку с совестью надо идти! Убежал, забился в грех знает какие дебри, и всё одно и то же — надо стелиться под фелорские законы, какими бы странными они не были!

— А как же? Хочешь революцию — готовься быть революционером. И жить по-революционному, какой бы странной эта жизнь не была. Вернее сложной.

Талд вздохнул и махнул рукой:

— Понятно.

— Слушай, — обратилась к нему заговорительница в догонку. — Я же не против. Если не хочешь использовать неизвестные манотоки, добудь известные. Пока кто-то в кузнице работает, ты можешь искать источники маны. Приноси на занятия, и я с удовольствием научу работать с ними.

— Это ингредиенты что ли? Где ж я их найду?

— Здесь я не помощник. Я привыкла зачаровывать уже имеющиеся. Поспрашивай мастера алхимии или поброди по Тэшвену.

— Ага, как же я покину плато? Там ополченцы.

— Поговори с директором. Я уверена, она выдаст тебе пропуск, как многим другим. Ладно, давайте вернёмся к уроку.

— Спасибо.

Талд отошёл к теплице, обмозговывая слова заговорительницы.

— Круто, — похвалила Зилу, — я тоже так считаю.

Талд не видел, как она подошла, и зарделся.

— Да чё-то вспылил. Опозорился.

— Вовсе нет. Наконец-то, здравая тема. Я тоже самое думаю, когда вижу как Ланора одно говорит, а преподы тут же свою линию гнут. Орден истины, блин. Истиной и не пахнет.

— Ну, с другой стороны... она меня искать ингредиенты направила. Я вот подумал, может это испытание? Типа, часть обучения?

— Или она просто от тебя отделалась.

— Надо поговорить с Ланорой.

— А я что — не собеседник?

Зилу надула губки.

— Это я про то, что… в общем, так, на будущее.

— Да я прикалываюсь. Тебе правда нравится в кузнице жить? Там же темно, шумно, жуть. Или ты хочешь научиться ковать всякие штуки?

— Если честно, у меня и выбора не было. Куда заселили, там и живу. Спасибо вообще, что заселили.

— Да ну, брось. Если не нравится сдвиг, попросись перевестись. Мы снегурами на постоянке истиную магию юзаем, без неё никуда. Ингредиентов никогда не напасешься. А мы со снадобьями работаем, приходится выкручиваться. Давай, к нам перебирайся.

— Я холод что-то не особо переношу.

— Чё... а, хаха, сдвиг снега, типа, настоящего снега, хаха, смешно. Ты прикольный. Не, я тебе говорю: попросись перевестись.

На улыбающееся лицо Зилу надвинулась тень. Это Марун грузно подошла и молча встала напротив. Урок закончился, и все стали расходиться.

— Давай, не теряйся, — сказала Зилу на прощанье и, уходя, погладила Талда по предплечью.

Лёгкое секундное касание. И бессонная от навязчивых мыслей ночь.

Условия

— Поэтому экзамены и проводятся в феврале, — с улыбкой пояснил магиограф. — Нам нужно увидеть, в какой вы форме в период, когда на Риваре наблюдается минимальное давление маны.

Студенты сидели ошарашанные.

— То есть кто-то выкачивает ману из магиосферы целой планеты? — переспросила Марун.

Магиограф пожал плечами:

— Либо она испаряется естественным образом. Исходя из астрономических наблюдений, расстояние до солнца колеблется. Возможно, циклы с этим связаны.

— А если не с этим?

— То… на испарение не похоже. Слишком быстро происходит истекание. Очень похоже на искусственное изъятие.

— Но ведь планета окружена мембраной!

— Это мы ещё не проходили, но да, совершенно верно. С давних времён ходит легенда что некие южные колдуны с помощью джиннов поднимались к небу и упёрлись в плотную оболочку, не пускавшую ману в космос. В наши дни один иностранный торговец в качестве акта лояльности проспонсировал экспедицию совета магов по изучению мембраны. Был построен дирижабль и проведены замеры, подтвердившие наличие мембраны. Она не пускает ману наружу, а изнутри распирается манотоками.

— То есть манотоки все прямые, — спросил Талд. — Ну, в естественной среде.

Магиограф подумал и кивнул:

— В естественной среде да, прямые.

— А изогнутые могут быть?

— Я не встречал, но всё возможно. Что ж, на сегодня, думаю, хватит.

Аудитория поблагодарила профессора и зашуршала, собираясь. Талд прошёл к выходу и встал у двери. К нему подошла Фати.

— Идёшь или как?

— Нет. Извини, я подожду кое-кого.

Фати скривилась:

— Сдалась тебе эта олениха.

Талд возмутился:

— Эй, следи за языком.

— Я имела в виду, что ты — олень. А раз она с тобой, значит, олениха. Когда заберёт у тебя, что ей нужно, и кинет, плакаться не приходи.

— Ага, понял. Что с меня взять?

— Узнаешь. Ну, бывай.

— До скорого.

Талд, нахмурясь, подумал: “Какой бред. Зилу — милейшая девушка. Смешливая и интересная”. Зло берёт, как вспомнится, каким ограниченным он был раньше. Терпел произвол хозяев и вымещал в мыслях злобу на всём на свете.

Зилу подскакала, улыбаясь.

— Меня ждёшь?

— Привет-привет. Сумку понести? Тяжелая?

— Обойдешься. Мне в гнездо надо.

— Я провожу.

— Пошли. А что ты спрашивал про манотоки?

Они пошли бок о бок к сдвигу снега. Талд, оглянувшись, заметил, что Марун побрела с другими ребятами, и расслабился.

— Да вот у нас в гнезде мановод есть… Толстенный такой, он еще вращает мельницу… Так вот, он дугой идёт по кругу. Из стены пещеры в пол.

— А, таких не бывает. Манотоки все ровные, так что у вас не настоящий.

— Не настоящий… Сделанный что ли? А разве можно сделать мановод? Хы. Это решило бы мой раздрай с заговорительницей.

— Ха-ха, о, ну попытайся. Сделать мановод — ну ты амбициозный! Знать бы как, да?

— Ну да, а что? Не прозябать же…

— Правильно, надо пользоваться случаем. Как придумаешь нам в гнезде тоже проведи, а то в очереди вечно стоим, как на водопой.

— У вас тоже проблемы с маной в гнезде?

— Да ваще голяк. Приходится сконы тренировать — на истинную магию вся надежда.

— Прикольно. Я бы тоже хотел сам ману делать, ни от чего не зависеть. А есть какие-то приёмы, которые нам еще Ланора не рассказывала? Я, вот, решил каждое утро полностью опустошать скон и за день пытаться нагенерировать побольше, чем было. Только это пока лишь теория…

— Я спрошу Марун. Если в сдвиге что-то известно про магию, то это к ней. Она — гений, блин.

— Круто, что ты с ней дружишь, — прогооврил Талд, подразумевая: “Я бы не смог».

— Она клёвая, — Зилу ответила так, будто прочла интонацию Талда.

Они дошли до гнезда снегуров. Он высился сплошным кубом, без окон, собранный из белых выщербленных блоков.

— Ну, ладно, спасибо, что проводил, — Зилу притронулась к его локтю.

Талд поглядел на вход в сдвиг поверх её плеча.

— А зайти можно? — спросил дерзко.

— Чиво? — удивилась Зилу со смехом. — Ха-ха! Нет, нельзя. Прости, у нас там стерильно всё, чужаков сдвиг не пускает.

— Да ладно, — напирал Талд, — я соляр, я в огне прокоптился. Не заразный.

— Ну, может, когда-нибудь. Создай хорошее впечатление.

Зилу отвернулась и юркнула в нору. Талд запоздало махнул рукой ей вслед.

— Пока…

И встал, руки по швам, не зная, что делать дальше. Мимо прошагала парочка снегуров. Марун смерила Талда тяжелым взглядом.

— Привет, — кивнул он ей, засмущался молчаливым игнорированием и зашагал к Башне Ланоры.

Директор оказалась на месте. За своим гигантским столом она выглядела ребенком.

“Интересно, сколько ей лет?” — подумал Талд и деликатно постучал в открытую дверь.

— Здравствуйте, можно?

— Кто там? Талд? Заходите. Вы ко мне? Секунду.

Она сделала пометку в тетради и сложила руки на столешнице.

— Да, слушаю.

— Зачаровательница сказала, что студентам не возбраняется покидать территорию лагеря. Это правда? Вы можете мне сделать пропуск? Показать ополченцам на дежурстве?

— Надоели мы вам уже? Покидаете нас несчастных?

— Да нет же, хочу заняться поисками ингредиентов. Как вы учили — разыщу источник маны.

— Ясно. Про ярмарку прослышали. Смотрите, на время праздников Тэш так и будет кишеть жандармами.

— Я учту.

Ланора покусала губы.

— Я подумаю, — отрезала она и пододвинула к себе тетрадь. — Давайте, на следующем занятии по маногностике я сообщу вам, что решила.

— Понял. Отлично.

Талд отвернулся от стола и замер, переминая в руках сумку.

— Вообще-то есть ещё вопрос, — решился Талд.

— Перевести не могу, — бросила Ланора, глядя на строки. Подняла взор на Талда. — Хотите к Калвану в сдвиг неба?

— Как вы узн... Вообще-то нет. В сдвиг снега.

— Хм. Заинтересовались фармацевтикой? Похвально. Но извините. Туда тоже нельзя.

— Почему? — разочарованно протянул Талд.

— Всё укомплектовано. Это не просто, Талд, поймите, у экономок всё рассчитано. Коменданты тоже, не сложа руки, сидят. Я не буду снова перетряхивать всю их систему из-за одного сподвижника. Не обижайтесь. Проявите терпение и покажите себя с лучшей стороны. И тогда получите пропуск. А потом и найдёте место в сдвиге по душе. Скоро уже конец семестра.

— Понял. Хорошо. До свидания.

— Не унывайте, Талд. Учитесь усердно, не отвлекайтесь и слушайтесь преподавателей.

Талд кивнул и покинул кабинет Ланоры. Фати ждала его в кузнице. Во мраке, шуме и огне. В некоторых культурах такое описание применяется к посмертным наказаниям грешников…

Праздник

Ночью Фати растолкала Талда.

— Эй! — шёпот в ухо.

— А! Что так темно?

— Тише. Ещё ночь. Идешь праздновать?

— Кого? — спросонья Талд плохо соображал.

— У лунаров вечеринка, — шептала Фати. — Идешь?

Талд подумал, что надо бы глянуть, как тут всё социально устроено.

— Иду — выпалил он, хотел скинуть одеяло, но постеснялся. — Подожди меня, пожалуйста, я сейчас.

— Ладно, я в коридор выйду.

— Только не уходи.

— Да жду, жду.

Талд сбросил покрывало и кинулся в темноте ощупью вспоминать, где повесил брюки. Пальцы ног нашли ботинки. Затем Талд вполз в свитку, зашнуровался и выскочил из комнаты.

— Да стой, я здесь, — подозвала Фати.

— Привет всем, — Талд кивнул остальным солярам.

Фати стояла в окружении старшаков.

— Давайте на улицу, по-любому привлечём внимание, — беспокоился Боз.

Соляры украдкой вытекли под звезды. Снизу с города доносились невнятный гомон толпы, девичьи визги и хлопки салютов.

— Греха там оттягиваются, — изумился Талд, прислушиваясь.

Он уже заметил, что в горах слышимость особая, но звуки Тэша всё-таки долетали до плато нечасто.

— Хе, мы неслабже можем, — отозвался кто-то.

— Лишь бы Ланора не спалила…

— А ты не каркай!..

Талд шепнул Фати обеспокоенно:

— А как же комендант лунаров?

— Лунаров? — усмехнулась Фати, — придём в их сдвиг, сам всё увидишь.

Они проскользнули мимо мерцающей грмады сдвига снега и юркнули в рощицу. Талд здесь еще не был. Тропинка быстро начала юлить, а лес вокруг приобретал запущенный неухоженный вид. Луна весьма романтично мелькала сквозь спутанные лишайником корявые сучья. Стали попадаться толстенные кряжистые стволы древних вязов. А потом и вовсе соляры стали взбираться по скрипящим ветвям, как по ступеням.

Проходя коридорами спутанных лоз, пригибаясь, чтобы не угодить в паутину, Талд шепнул:

— А почему меня никто не конвоирует? Я же сбежать могу.

Фати не поняла вопроса:

— Не поняла вопроса. Сбегай, на здоровье, — она усмехнулась.

— В смысле? Это разве не, типа, моё посвящение? Ну, там, инициация. “Добро пожаловать в сдвиг”…

Фати хохотнула:

— Нет, чувак. Кому ты сдался?

Талд покачал головой.

— Тогда где мы? — спросил он.

— Мы в сдвиге луны, чел. С праздником.

Фати указала рукой на нишу сбоку, прикрытую спадающими нитями ивы. Там кверху задницей дрых студент животом на бревне.

Соляры дошли до более-менее просторного помещения в сплетениях древесных рук. Талд заметил, что под ногами всё было покрыто мхом. На деревянной, и не только, мебели сидело несколько человек. Соляры стали здороваться с ними и тоже бухались на сиденья. Негромкий обмен репликами походил на аудиторию во время лекции, а никак не на студенческую пирушку, какой её себе представлял Талд.

Он присел на гибкую скамью рядом с Фати и спросил:

— Мы сюда спать, что ли, пришли?

— Ты погоди, ща дождемся этих… О, кстати!

Фати оборвала саму себя и прислушалась. С улицы доносились какие-то махи ветра, будто кто-то гигантский раздувал костер.

— Что эт... — начал спрашивать Талд, и тут сверху раздались грохот и треск ветвей, а с потолка посыпались ошмётки коры и листики.

— Наконец-то! — возликовал кто-то.

— Ура! — Все повскакивали с мест.

— Ветра пришли, — пояснила Фати.

Талд пытался разглядеть кого-нибудь поверх голов, рванувших к лестнице, но прибывшие сами лавиной слетели со ступенек в объятия остальных. Громкие и веселые студенты из сдвига ветра.

— Снегуры принесли? — спрашивали ветра.

— Еще нету их, — горестно отвечали им.

Ветра принесли на руках музыкальную установку, бухнули её в угол комнаты и завели пластинку. Скрежет сменился ритмичным позвякиванием, и вот уже мелодия приобрела форму, и стали различимы отдельные инструменты. Некоторые ветра вынесли в руках прозрачные шары. Они оказались пузырями, наполненными, по-видимому, газами, которые приходили друг от друга в реакции. Потому что когда их встряхнули и подкинули, шары поплыли вверх, озаряя помещение яркими вспышками разных оттенков.

— Всех с праздником! — крикнули ветра. — Давайте танцевать!

В другие углы поставили что-то вроде резонаторов и музыка размножилась, заполнив все помещение. Девчонки завизжали и кинулись в центр комнаты топать и кружиться. Пол упруго начал отбивать в пятки ритм.

К Талду подскочила студентка из сдвига ветра и схватила за руку.

— Танцуем! — крикнула она.

Талд наклонился к её уху.

— Вообще, я с Фати, — в крике тяжело передать извиняющийся тон, но Талд постарался.

— Ага, и с Бозом! — крикнула она, смеясь, и показала глазами на пляшущих.

Талд глянул в том направлении. Довольная Фати прыгала под руку с Бозом. Талда это искренне осчастливило, и он пустился кружить новую подругу.

Внезапно музыка оборвалась, и танцующие студенты хором закричали. Талд испугался, но это всего лишь приветствовали снегуров.

— Почему так долго, — возопил Боз и подскочил к Марун.

Та, как и остальные снегуры, несла в руках ячейки с пробирками, бутылочками, флаконами и колбами. Боз схватил одну из пробирок и залпом вылил в глотку.

— А-а! — закричал Боз, поднял руки, тряхнул головой и бросился в середину танцпола.

Энергия из него так и пёрла. Стоящий у музыкального устройства ветер вновь запустил мелодию, и слова приветствий и бульканье химикатов потонули в звоне литавров.

Танцевавшая с Талдом студентка убежала к снегурам, и Талд потерял ее из виду. Ну и к лучшему, подумал он, завидев Зилу. Когда она рыскала газельими глазами, куда поставить коробку, которую держала, Талд согнал кого-то с пенька и подкатил к её копытцам.

— Талд! — обрадованно воскликнула она.

Когда девушка улыбается твоему появлению, это непередаваемое ощущение. Талд вспыхнул и смущённо пожурил её:

— Думала: не приду?

— Будешь? — спросила она, поднимая две склянки.

— А что там? — поосторожничал Талд.

— Я буду! — вклинился кто-то и попытался выхватить у Зилу из рук пробирку.

Талд с армейской реакцией откинул чужую руку:

— Куда тянешь, — крикнул он и сам забрал у Зилу напиток. — Пойдём танцевать, — кивнул он ей на середину помещения.

Зилу вскинула брови:

— А ты молодец, кавалер. Боялась, не пригласишь.

— Как мало ты меня ещё знаешь…

Он протянул склянку Зилу, и они звякнулись краями. И выпили. Талд глотком осушил порцию, а Зилу только пригубила и сморщилась. Зажав рукой рот, замотала кудрями. Талд, посмеиваясь, взял пальцами её руку с пробиркой и поднял обратно к губам.

— Да брось, не так уж горько, — сказал он.

Фанфары ритмично били по ушам, заставляя голову слегка пригибаться. Так, покачивая головами, они с Зилу бросили пустые склянки обратно в коробку и побежали, смеясь, в танцующую массу.

Талд не чувствовал какого-то особого упоения или веселья, выделывая коленца под музыку, но рядом была Зилу, она блаженно жмурилась, а значит всё было хорошо и славно.

Когда потные студенты перестали скакать, а только еле переминались, вешаясь друг на друга от усталости, музыку приглушили. Кто-то отправился рыскать по сдвигу в поисках припрятанных лунарами вкусняшек, а Талд попросил Зилу подняться с ним на следующие этажи — очень было любопытно, почему ветра нагрянули сверху.

— Как небожители, — сказал он и вдруг понял, что не увидел Калвана с Натфием. — Слушай, а кто-нибудь из сдвига неба сюда пришёл?

Они поднимались по широкой винтовой лестнице внутри древесного ствола и путь им освещали люминесцентные грибочки и роящиеся под потолком светлячки. Зилу посмеялась вопросу. Она была слегка пьяна и, по-видимому, на ходу засыпала.

— Хаха, ты чё, им всем нельзя, они под строгим надзо-о-ором…

— Комменданта?

— Хаха. Ко… йик… мендант сам на цыпочках. У небожителей одна крыша — это Паллии.

— А, слышал что-то. Какие-то крутыши?

— Самые богатые тут, всеми вертят. Против них никто не за… ик… икнётся.

— А здесь им быть не по рангу?

— Угу. — Она остановилась, привалившись к ветвям. — Долго еще? Я устала.

— Так я не знаю. Ты хотела мне показать, как сюда ветра попали.

— Куда сюда... А, так с крыши. Вот, иди.

Она вздохнула и покарабкалась быстрее. Талд, не ожидая такой прыти, припустил за ней и вышел, казалось, в колоннаду, но то была верхушка гигантского дерева без листьев. Множество разной толщины ветвей торчали вертикально вверх, переплетаясь вьюнами и сучьями. Зилу показала на небо. На фоне краплёной звёздами тьмы вырисовывались корпуса воздушных лодок. К бортам крепились многометровые стрекозиные крылья, сейчас сложенные, как двускатная крыша.

— Ни греха себе, — проронил Талд. — Они летают?

— Ну да. Типа, машут крыльями.

— Грешить, — талд рассматривал повозки с открытым ртом. — А как они отсюда выберутся? — спросил он озадаченно.

— Э-э… выстрелят воздухом из-под этого… низа, днища, не знаю, у них спроси. Я пошла.

Зилу развернулась, покачнулась, выправила шаг, взявшись за дверную раму и поскакала вниз по ступеням. Талд устремился за ней.

— А что с местным комендантом? Вы ему подмешали сонного зелья?

— Зачем? — тупо спросила Зилу.

— Ну как… чтобы вечеринку устроить.

— А. Да ты чё, это ж сдвиг луны, тут всегда так.

— Всегда?

Зилу добралась до общей залы, повертела головой и чуть было не рванула куда-то, но Талд спрыгнул к ней через десять ступенек и схватил за руку.

— Погоди, как это всегда? Здесь нет коменданта?

— Не знаю. За лунарами никто не следит. Марун! — потепыхавшись в руках Талда, Зилу не поняла, что делать дальше, и просто позвала подругу.

Талд отпустил её плечо и изумленно поднял брови.

— И что, здесь можно ночевать просто так? — пробормотал он.

Подошедшая Марун хмыкнула:

— Всем плевать.

Мысли Талда захлестнуло осознание внезапной перспективы.

— Серьёзно? — бормотал он. — Никаких тебе кузниц, грохота прессов, ни огня, ни пота...

Талд услышал, что в зале до сих пор играет музыка. Внезапно Талду захотелось танцевать.

Зилу привалилась к могучему плечу подруги и проклянчила:

— Марунчик, Марушечка, у тебя есть?..

Марун достала из кармана что-то настолько маленькое, что скрывалось у неё в пальцах. Зилу как хищница набросилась на её руку, распотрошила крохотный сверток и сунула содержимое в рот. Затем она покачнулась, схватилась ладонями за виски, постояла мгновение и вдруг и схватила Талда за плечи.

— Какая песня, талд! — крикнула она ему в лицо. — Что мы стоим-то?

Она дёрнула его за руку и бросилась танцевать. Талд недоумённо последовал за ней и неуверенно стал пританцовывать, стараясь понять, что с ней.

— С тобой всё хорошо? — неуверенно спросил он Зилу, когда она привалилась к его груди в одном из пируэтов.

— А как думаешь?

Она закрыла глаза и потянулась к его лицу губами. Трудно с закрытыми-то глазами, надо помочь человеку. Наверное именно так и подумал Талд. В любом случае, их губы нашли друг друга. А потом Талд поднял руки вверх и громко выкрикнул гортанную гласную. Не знаю почему. Наверное, чтобы посмешить Зилу. Ведь она рассмеялась.

11 глава

Новоселье

Неся под мышкой свернутые в рулон постельное белье и сменную одежду, талд зашёл в гнездо лунаров. В холле в кресле сидела девушка и не двигалась. Ее глаза были открыты, так что Талд позвал ее тихонько:

— Эй.

Она не шевелилась, глядя в стену перед собой. Стена, кстати, была красиво, но весьма абстрактно разрисована яркими потёками чего-то густого. Талд вздохнул и побрёл дальше. Закрытый ивняком проход вёл немного вниз и разветвлялся сетью коридоров. Талд выбрал один из них и, видимо, зашел в чью-то комнату, потому что она вдруг оборвалась тупиком. Торец комнаты весь был покрыт маленькими стерженьками, поставленными один на другой причудливыми узорами. Эту конструкцию составлял парень, пытавшийся, судя по всему, сомкнуть стерженьки над собой наподобие арки.

— А как ты выйдешь оттуда, когда достроишь? — спросил Талд.

— Это на один раз, — ответил парень, не поворачиваясь, — на два полёта заряда не хватит.

— В смысле “полета”?

Парень оглянулся и попытался сфокусироваться на Талде слегка прикрытыми осоловелыми глазами.

— А ты, типа, кто?

— Х, здорова. Извини за вторжение. Достал меня сдвиг солнца, я у вас хочу перекантоваться.

— А, ну базара ноль, кантуйся. Только так я и не понял: кто ты?

— Соляр, новичок, меня из ополчения перевели недавно.

— Да мне по фонарю, бра. Звать тебя как?

— Талд.

— Другое дело. Я Киг. Можешь заваливаться. Щас я свои шмотки скину, и заселяйся. Вдвоем всяко прикольней…

Киг действительно подошел к лежанке и одним движением предплечья смел все что там лежало на пол. Талд отпрыгнул, чтобы не наступить на что-нибудь ненароком, и бросил:

— А что, тут свободных комнат нет? Я не хотел именно в твою комнату вторгаться.

Киг повернулся к нему туловищем, прокрутившись на оставшихся стоять на одном месте ногах.

— Бра, а раньше ты не мог определиться? Бра-а…

Талд отступил к коридору:

— Извини за недопонимание…

Киг пошел к нему, наступая по разбросанным вещам.

— Да без проблем, слушай, тут ваще не парься. — Он вышел в туннель. — Вон там вроде Воллат съехал… или ему ещё год учиться? Что-то я не помню. Ладно, нокт с ним. Вон там вроде свободно. Короч, где хочешь, там и падай. Если кто подвалит, утром разберётесь. Тут места до…

— Ясно-ясно. Спасибо за наводку, Киг.

— Талд? Талд — я запомнил. Талдон… Что-то илвайское да?

Талд покивал, поражённый:

— Да, верно.

— Ну так ёпта…

Киг зашлепал обратно к себе. Талд выбрал угол подальше. Торец туннеля показался необитаемым. Никаких вещей на лежанках. Талд бросил свой скарб комком, не разворачивая, и вернулся к Кигу.

— Я с тобой посижу, можно?

Киг снова сидел на коленях и собирал конструкцию, пытаясь замкнуть соединение стерженьков вокруг себя наподобие капсулы.

— Талд. Я помню. Сиди, конечно. Ну и что там Илвай?

— Не знаю. Население вывезли оттуда после войны, я так дома и не был ни разу.

— Вот грех, сочувствую, бра. Что, уступить тебе клетку?

— Спасибо, не надо.

— Да чё ты, давай, я вроде как не парюсь, мне сам процесс в кайф. Собираешь, размышляешь. Баклушки только зачаровывать заманаешься. У тебя баклушек нет случайно?

— Вообще без понятия, что такое баклушки, что ты делаешь и как с помощью этого ты собрался летать.

— Не врёшь? А чего тогда просишься? Это ж сильная тема, улетишь и затеряешься. Будешь потом слюни пускать, а мне отвечать перед Ланорой. Вот молодняк! Лишь бы рискнуть…

— Я не напрашиваюсь. Я просто узнать хочу — что это такое вообще.

— Это клетка для полетов. Когда закончу, можно будет полетать по манотокам, пощупать магиосферу, так сказать.

— А. Это вроде как усилитель магического взора.

— Души, ауры, астрального тела — называй как принято у вас там…

— Скона?

— Да не, скон — это запас маны твой, чё ты им... а хотя, может, и сконом, грех его знает, чем мы там ману чувствуем.

— Хм, интересно.

Талд задумался над возможностями такого магического усилителя, собири Киг рабочий прототип.

— А ты уже летал с помощью клетки?

— Было дело.

— Ну и как? Что ты видел?

— Да как тебе передать-то?

— Ну не знаю, в общих чертах.

— Да я не помню ни греха. Меня снегуры накачали чем-то. Я ж трясся весь от страха как…

Из коридора послышался голос Зилу:

— Киг? Ты не один? Зайти можно?

— Помяни нокта, — пробормотал киг. —Здесь я! — крикнул он. — Подваливай.

Зилу зашла и любопытно обшаривавшие комнату черточки зрачков уперлись в Талда.

— Милый, ты здесь?

Она склонилась к нему и подставила щёку для поцелуя. Деловито, и, как только Талд чмокнул, тут же отстранилась.

— Что вы тут? — спросила Зилу, оглядывая баклушки.

Она будто растерялась и забыла, зачем пришла, но виду не показывала.

— Ты ко мне на новоселье? — помог ей Талд. — А как ты узнала, что я уже тут?

— В окно увидела, — отрезала Зилу. — Я вообще-то к Кигу.

— Да ну? — деланно удивился Талд.

— Принесла? — полуутвердительно спросил Киг.

Зилу протянула ему ампулу, и Киг быстро спрятал её в карман.

— Что там у вас? — Талду было больше ревниво, чем интересно.

— Не парься, бра, — ответил Киг. — Талд, я помню. Илвайские степи.

— Я не тебя спросил.

Талд поднялся и стал искать взгляда Зилу.

— Да ерунда, — отмахнулась она, — просто передала кое-что. Деловые отношения.

— Отношения?

Зилу пошла к выходу.

— Ладно, мальчики, счастливо.

Талд догнал ее:

— Может, погуляем?

Зилу поморщилась:

— Нет, поздно уже, я спать.

— Это ж сдвиг луны, тут поспи.

— Ага, смешно. Пока, Талд.

Зилу быстро удалилась. Талд немного походил, руки в карманах, и тоже пошел на боковую. Застелил лежанку из мягких веток и улегся. На удивление оказалось мягко и удобно. Может быть, так казалось в сравнении с каменными скамьями солнечного гнезда, а, может, Талду припомнились летние ночи в гамаке много лет назад. Воспоминания перешли в дрёму, и он не заметил, как уснул.

Дилер

Талд видел Калвана всегда вместе с Натфием. Они явно сдружились, и Талд был рад, что Калван, кажется, не испытывает проблем с социализацией. Все-таки именно Талд втянул его в авантюру с обучением, а потом, получается, просто бросил. Вокруг было столько нового, что Талду не хватало времени на старого друга. И от этого немного покалывало сердце. Талд пытался проанализировать: действительно ли Калван выглядит счастливым или просто Талд создал у себя в голове такой образ из самоутешения.

— О-о, служивый! Здравия желаю, — приветствовал Талда Левио Натфий протяжно, когда тот подсел к ним на уроке.

Талд поздоровался с Калваном и спросил:

— Всё нормально у тебя? Давно не виделись.

— А ты заходи в гости, не тушуйся, — ответил за Калвана Натфий.

— А можно? У Зилу в сдвиге я, например, так и не побывал. Не пускают, гады.

— Та! На то и снегуры. Помешаны на стерильности. К нам можно без расшаркиваний.

— Такой дворец отгрохали. Паллии, наоборот, только рады похвастаться лишний раз, — вставил Калван.

Они с Натфием посмеялись, а Талд попытался понять, чем была вызвана фраза — метким наблюдением или внутренней потребностью выразить накипевшее раздражение. Калван был терпеливым малым и не привык демонстрировать свои чувства открыто.

— Я ожидал вас на празднике встретить, — отвел тему Талд.

— А ты разве был в городе?

— Нет, я про вечеринку в сдвиге луны.

Талд обратил эти слова Натфию и тот понял, что надо ответить.

— Э, — сказал он с заминкой, — я и не знал о ней. — И отвел взгляд.

— Нас бы не пустили, — покачал головой Калван.

— Да в сдвиге луны вообще всем на все параллельно! — возразил Талд. — Хоть на голове ходи. Я туда жить перебрался. Неофициально.

— Небожителям по статусу не положено, — пояснил Калван.

Натфий поморщился. Талд посмеялся:

— Ого, вона чё.

Начался урок. Со своего места Талд заметил, что Зилу кому-то передавала ампулы в обмен на монеты, и вспомнил ее посещение гнездовья Кига.

— Слушай, — нагнулся Талд к Натфию и спросил заговорщицки, — а может такое быть, что снегуры никого не пускают в гнездо, потому что не хотят, чтобы кто-то увидел, что за зелья они там готовят?

Левио Натфий улыбнулся:

— А на вечеринке снегуры были?

— Да.

— И принесли что-то?

— Ну, собственно, ради этого, мне показалось, вечеринка и затевалась.

— А ты закидывался?

— Конечно.

— Хаха, ну ясен грех. И как тебе?

— Да я не думаю, что это было что-то особенное. Обычная бормотуха.

— Ну вообще да. Зилу не говорила ничего?

— Нет. Да и я как бы не маленький.

— Это-то понятно. Я к тому, что могли, знаешь, порекламировать товар, раздать пробники, а потом снабжать желающих бонусами за доплату.

— Я ничего такого не заметил.

— А ты в состоянии был?

— А они в состоянии были? Зилу почище меня нализалась. Только я этого не говорил.

— Хаха. Я не знаю, чем они там занимаются в сдвиге. Но если ищешь что-то конкретное, то они берутся выполнять заказ.

— Паллии пользуются их услугами?

Натфий помялся:

— Э-э… д-даа. Но это больше с политикой связано. Они могут купить снадобий, чтобы они кому-то не достались, и вылить в канаву. Понимаешь? Там всё сложно.

— Интересно.

Когда Зилу кому-то отдала ампулу, Талд прямо подошел и спросил: что это? Зилу сказала, что просто передала курьерское поручение по дружбе. Талд увидел осуждающий взгляд Фати. Тогда Зилу сослалась на занятость и шмыгнула в толпу. Талд подошел к Фати.

— Чел, мне не обидно, что ты нашел другой сдвиг, мне обидно, что бегаешь за девчонкой, которая ни к солярам ни к лунарам не относится.

Талд хотел возразить, что с лунарами Зилу совсем не прочь была потусить, но Фати покачала головой.

— Ты спроси, можно ли показать Ланоре то, что она студентам продаёт, и посмотри на ее реакцию.

Именно такой формулировкой Талд спрашивать не стал, но всё же поймал Зилу и конкретно так пристал к ней, требуя посвятить в курс торговли.

— А Киг тебе ничего не рассказал? — ответила Зилу вопросом.

— Что-то про обострение чувств говорил.

— Мы это выходом в астрал называем. Внутренние чувства сливаются воедино и как бы отдельно путешествуют, вне твоего тела. Будто душа выходит.

— А клетка?

— Какая клетка?

— Которую он строит.

— А, не знаю, ему внушил кто-то, что прошлый раз заговорённые баклуши помогли. Но это все препараты. А что, ты бы хотел в астрале погулять?

Поднебесье

Калван привел Талда к Башне Ланоры и свернул налево в аллею. Талд остановился, уставился на особняк, который они рассматривали, когда пришли сюда впервые и рассмеялся:

— Постой, постой, хаха, так это твой новый дом?

Калван довольно улыбался:

— Круто, да?

— Хаха, да. И что Натфий тебя сразу сюда повел? Вот ты, наверное, ошалел.

Они двинулись под шелестящими кронами к парадной лестнице.

— Да нет, — пожал плечами Калван, — я уже жил в замке.

— Да ну? В Нуре?

— Нет, у первых хозяев. От которых меня гуртовать отправили.

— А, так то ты во флигеле каком-нибудь жил, с дворней. А то - в замке.

— Нет, в самом замке. Там вся челядь жила. Комнат много было, ну и нас расселили, чтобы далеко бегать не надо было.

— И как тебе тут? — Они стали всходить по мрамору ступеней к сверкающей латуни врат. — Натфий помог освоиться?

Калван полукивнул-полупожал одним плечом, распахивая двери.

Узкая прихожая тянулась через весь этаж и упиралась в арочные окна, а по сторонам её кроме высоченных входов в боковые залы начинались широкие боковые лестницы.

— Ого, вот это потолки, — вырвалось у задравшего голову Талда.

К ним из лакейской вышел комендант в ливрее.

— Чего господа изволят? — надменно и с подозрением осведомился он.

— Ларет, я привёл сподвижника Талдона Илвайского провести время в гостинной.

— А господин Талдон не соблаговолит ли переменить пару обуви?

— Думаю да, он не откажется, — сказал Калван коменданту и просительно посмотрел на Талда.

— А? — не понял сначала, что от него требуется, потом спохватился. — А, да, да.

И начал стаскивать с ног ботинки. Комендант забрал их и, держа двумя пальцами за голенища, произнес степенно:

— Обождите мгновенье.

Калван стоял, переминаясь с ноги на ногу, и медленно ударял ладонью о ладонь, разглядывая лепнину на потолке. Комендант принес смену обуви, и Талд погрузил стопы в мягкую замшь.

— Спасибо, — сказал он, притопывая.

Комендант кивнул и спросил:

— Еще что-нибудь?

— Нет, Ларет, мы пойдем.

— Не забудьте позвать гостя к обеду, — бросил комендант, скрываясь.

Поднимаясь на верхнюю ступеньку, Талд выдавил сквозь сбитое дыхание:

— Вот и расплата за потолки. У вас всех тут ноги, наверно, как у спортсменов.

— Это часть дворянской выдержки.

— Правда?

— Да не знаю, ха-ха, я предположил. Тут никто не торопится. Когда медленно поднимаешься, за разговором длина лестницы не кажется чрезмерной. К тому же ко всему привыкаешь.

— Тем более если есть за что расплачиваться этой бесконечной ходьбой. Перины тут, наверное, пуховые?

— Да уж не из пойманного на ферме гуся.

— В сдвиге солнца я, прикинь, на камне спал.

— А остальные?

— Ой, такой умный, я б посмотрел на тебя…

— В Нуре есть специальная техника плетения матраса из стеблей. Научить?

— Да ты уже говорил миллион раз. Не надо, я и так на стеблях каких-то сплю. Мне кошмары снятся, что меня во сне лианы оплетают и душат. Вечно за какой-нибудь корешок простыня цепляется.

— Жуть.

— Да уж не то что вы.

Они прошли через коридор в просторную залу с камином и с вразнобой стоящими креслами вокруг нескольких столов.

— Ну наконец-то! — закричал Левио Натфий из глубины залы. — Где вы шляетесь?

Небожители

Талд неуютно поежился:

— А что мы так и останемся здесь на виду торчать?

— А что? — не понял Калван.

— Хотите, давайте ко мне, — повел руками Натфий. — Мне как-то всё равно.

Они вышли в коридор из залы и Натфий пригласил их в комнату напротив. Талд провалился подошвами в ворс ковра и прицокнул. Такого убранства даже баронесса не могла себе позволить. Окна на всю стену обрамлялись тяжестью бордовой драпировки, высокая кровать с паланкином из тончайшего газа каменела словно капсула, где ни один комар не мог нарушить сон своей гнусавостью. Кровать пряталась в глубине комнаты за шкафом и комодом, а между ней и гардеробной зоной у двери теснил пространство своей величавостью могучий письменный стол с секретером, напротив которого стоял ещё один небольшой столик, окаймленный изящными креслами и диванчиком.

— Масштабы — с уважением прокомментировал Талд.

— Прыгайте, — Натфий махнул на диванчик.

Талд присмотрел себе кресло, и, вдохновленный словами радушия, действительно прыгнул в него и с ногами скрутился на подушках, как ферал. Сидушка вполне вместила его небольшие габариты. Калван бы так не влез. На диване — да, вполне, но он тоже выбрал кресло и откинулся на спинку, вытянув ноги. Натфий переступил через них и бухнулся на диван.

— Вот это жизнь, — протянул Калван. — Мда. Вот почему остальные сдвиги такие суетные — когда нет удобств, то и бездельничать особо не зачем.

— Думаешь, небожители менее активны?

— Да уж ты вслушайся в само название — небожители. Конечно. Сразу представляется ленивый пир, амброзия, нектар…

— Бездельник горы воротит. Знаешь, когда перед глазами не маячит голодная смерть, столько времени освобождается. Много ты так не полежишь. Сразу в голову мысли полезут: а что если, а вот как бы, а может быть...

Натфий говорил это, кажется, от сердца. Хм, эту его вырвавшуюся эмоцию можно было бы попытаться раскрутить на подробности, но тут в дверь постучали.

— Да-да, — сразу отозвался Натфий, подобравшись.

В комнату зашел юноша, окинул троицу беглым взглядом и, тут же отвернувшись, сказал в дверной проем:

— Они одеты, сестрица, входите.

Зашли ещё четыре человека, включая, видимо, сестру вошедшего. Впрочем, да, вот же она — точная его копия. Натфий встал и кивнул им. Талд заметил, что он сглотнул. Калван подобрал ноги и сел прямо.

Брат с сестрой выглядели главными, сопровождающие на них поглядывали и держались чуть поодаль. Хотя и с таким же надменным видом.

— Левио, вы передали Бозу послание?

— Эм... еще нет.

Талд резко вклинился, одновременно меняя положение тела на более цивилизованное:

— Боз из моего сдвига. Хотите, я передам?

Сестра глянула на него поверх длинных нижних ресниц.

— Спасибо. Дело деликатное — мы разберемся сами. Левио, почему бы вам не представить нам своих спутников?

— А почему бы не познакомиться при встрече? — спросил возмущённо Талд. — Знаете, это как-то не по этикету: ввалиться в чужие апартаменты и изображать… Кого вы, собственно, изображаете? Я, так понимаю, Натфий, это те самые Паллии?

Юноша проговорил с полуулыбкой:

— Смотрите-ка, сестрица, нас узнают заочно. Но взаимностью, увы, ответить не можем. Мы вас не знаем.

Натфий отрапортавал:

— Это Талдон из Илвая, мы вместе проходили воинское обучение.

В полку Талд что-то не замечал в нём подобной исполнительности.

— Рады приветствовать в нашем гнездовье, Талдон. Надеемся, вам у нас нравится.

— Талд. Да, вполне.

— Но ведь вы еще не были в столовой. — Сестра Паллий всплеснула руками. — Идёмте обедать.

— Кажется, еще не время, — пробормотал Калван.

— Ничего, я распоряжусь.

Паллии развернулись и, вполголоса переговариваясь, прошествовали к дверям. Стоявшие у них на пути небожители разъехались как шарики ртути, сомкнулись позади них и степенно вышли. Замыкать процессию, по видимому, предоставлялось троице. Натфий слегка развел руками, как бы извиняясь, и Талд с удовлетворением отметил в его лице стыд за свою классовую принадлежность.

Столовая, в общем-то, не удивила. Все такая же вычурная и начинавшая уже утомлять роскошь, бесполезный декор, выпуклая ненужность множества деталей. Удивляло поведение людей вокруг Паллиев. Ладно, там, экономка засуетилась и поскорей-поскорей стала заставлять стол блюдами. Но небожители в рюшечках и ажурных мантиях сами подскакивали выполнять малейшие просьбы сестрицы с братцем. А ведь, как понимал Талд, многие из них происходили из весьма высокородных домов. Взять того же Натфия, чье семейство издавна символизирует гордую независимость Тэшвена, но и он вынужден выполнять какие-то поручения, бегать посыльным у Паллиев на привязи. Что там за инструменты влияния держали в руках эти воротилы?

Обед затянулся. Поначалу Паллии расспрашивали Талда о разных мелочах, но потеряли интерес. Переговариваться вполголоса, не нарушая общего фона, было довольно трудно, а потому Натфий испросил разрешения откланяться. Разрешение великодушно дано было, и парни снова завалились в покои Натфия.

— Ну и местечко! — бросил Талд, падая на диван. — Во всех сдвигах, похоже, хватает своих двинутых.

Калван пояснил, не повышая голоса:

— Здесь у всех только выгода на уме. Какие-то разборки, интриги, сделки. Левио вырос в этой среде. Наверное, привык. Но мне их вечные гонки вообще не понять. Каждое слово в ход пускают, вечно надо что-то доказывать, свидетельствовать, поддерживать, у кого-то союз, ты не знал, сболтнул лишнего, уже какие-то дрязги, что-то делят, выясняют, бегут, скупают, продают, арендуют, вкладывают, гасят, инвестируют, топят.

Натфий махнул рукой:

— Да не, мне это тоже в новинку. Может, батя и занят всякими акциями и партиями, но я этого никогда не ощущал. Помню только турниры, охоту, пиры.

Калван всплеснул руками:

— Так это и есть часть политики! На балах и раутах кости друг другу и перемывают, заключают сделки, демонстрируют новых фаворитов или врагов. Это с виду только развлечения, а на деле грызня сплошная!

— Напряженная работа ума, — медленно прокомментировал Талд.

— Сарказм? — спросил Калван

— Нет, почему. Я все понимаю. Кто-то напрягает мускулы, кто-то мозги. Я на это уже насмотрелся. Я понимаю: на карту будущее поставлено, но блин, все такие молодые. Можно хоть немного беззаботности? Что за бег с препятствиями изо дня в день?

— Будто из полка и не уходили, — бросил Натфий.

— Не знаю как вы тут выдерживаете, — Талд растянулся на спине и поглядел в потолок, заложив ладони под голову, — надо же и расслабляться. Вот в сдвиге луны красота. Они, чтобы вдохновение поймать, постоянно под кайфом. Вечно летают в высших сферах да картинки рисуют. Жалко мне медведь на ухо наступил, я в искусстве не секу ни бельмеса, но вот к снадобьям их я бы присмотрелся. Обалденная штука!

— Что, понравилось на вечеринке закидываться? — спросил Натфий.

— А что ему вечеринка? У него Зилу в сдвиге снега. Постоянный доступ. Да? — подмигнул Калван.

Талд резко сел и угрюмо отмахнулся:

— Ага конечно. Грызня между вашими небожителями в первую очередь на снегурах отражается. Только договоримся попробовать новое варево, бац — ресурсов нет, санкции не выдали, ингредиенты подорожали, Паллии все скупили и велели никому не давать. Тут сосед мой из вот таких вот маленьких баклушечек заговоренных соорудил здоровенный такой купол, столько времени потратил. Чтобы в астрал выйти. Говорят, ни с чем не сравнимый опыт. Второе рождение. Я думаю, повезло, слава Ри, как я вовремя гнездо сменил. Полетаю… Ага! Карман шире! Ингредиенты порциями не получить. Только несколько доз зараз надо. Зилу говорит, я бы и купила сразу оптом, продать потом не проблема будет, но нету сейчас монет столько.

Натфий слушал, поглядывая на Талда, но промолчал.

— А если походить по сдвигам, пособирать деньги с желающих? — предложил Калван.

Талд пожал плечами:

— Можно наверно. Только кто этим будет заниматься? Да и кредит выдавать кто рискнет? Это надо доверять человеку. Не знаю. Пролетаем мы, короче, с астралом.

Калван мечтательно протянул:

— Астра-ал. Наверное, круто.

Талд вздохнул:

— Да уж. Вот это магия в чистом виде. Не игрушечки, не кривляния эти. “Нарисуйте сигил, скажите заклинание, станцуйте с бубном»... Хочется чего-то настоящего, так же?

Талд неопределенно пошевелил пальцами, махнул рукой и завалился обратно на диван. Калван мечтательно смотрел в пространство. Натфий покусывал губу. Через пару мгновений тишины он спросил:

— Так, если купить эти порции оптом… Зилу говорит, что сто процентов сможет их перепродать?

12 глава

Магиосфера

Магиограф достал из бамбукового тубуса рулон папируса.

— Калван, — махнул он головой самому высокому в аудитории, — давай, иди к доске.

Калван неуверенно подошел.

— Не бойся, это не опрос, — подтрунил над ним магиограф. — Помоги повесить схему.

На учебной доске растянули схематичное изображение планет.

— Спасибо, — магиограф кивнул Калвану, — можешь садится. — И повысил голос, обращаясь ко всем: — Занимайте места. Приступим. Сегодня важная тема.

Сподвижники расселись, шурша тетрадями. Звездочёт прошёлся перед первым рядом студентов, собираясь с мыслями.

— В прошлый раз, — начал он, — мы вскользь упомянули орбитальные мембраны. Это некие оболочки, не пускающие ману в космос. Когда весной магиосфера наполняется новой маной, это обстоятельство играет свою важную роль.

Он подошел к развернутому вертикально плакату и указал прутиком на круги, обозначающие планету Ривар и окружающую его магиосферу.

— Профессор,, — подал голос Талд. — Разрешите вопрос.

Звездочёт обернулся.

— Извольте.

Талд спросил:

— Если мановоды распирают мембрану изнутри и всегда прямые, значит ли это, что они все радиальные?

Звездочёт посмотрел на схему, потом на Талда.

— Имеете в виду, что все каналы пересекаются посередине? — уточнил он.

— Да, как спицы в колесе.

— То есть все мановоды должны проходить через центр Ривара? Но мы же этого не наблюдаем. И вообще, редко когда мановод уходит вертикально вниз. Так ведь?

— А, ну да.

— Вопрос хороший, но в нём проблема обобщения. Магиосфера — это комплекс, очень масштабный. Она пластична и переменчива на нашем плане изучения. Но требуются гораздо, гораздо более тщательные изучения, чем мы можем себе позволить. Возможно, те свойства каналов, что мы наблюдаем, это флюктуация или погрешность, которой можно пренебречь. Возможно и есть радиальные каналы, и возможно это-то и самое главное в магиосфере, но всё это из области неизученного. Мана вообще в этом плане не исследована почти никак. Если бы вы выбрали своей деятельностью магиографию, было бы замечательно. Мы располагаем только очень приблизительными данными.

Звездочет почесал голову, вспоминая, на чем остановился, и продолжил:

— Ну так вот. В прошлый раз я предложил вам представить, по каким причинам мана ривара может иметь сезонные циклы обновления. Самый интригующий и на мой взгляд интересный ответ предполагает наличие живого существа, вдыхающего ману из магиосферы, хе-хе. За год мана насыщается нашими мыслями и намерениями, проходит через круговорот жизни, и затем откачивается, чтобы насытить что-то вроде вселенского зародыша, какое-то яйцо божественной формы жизни, постигающей суть эволюции через потребляемую ману. Оч-чень смелая версия, я… поражён. Смотрите, она полностью удовлетворяет сегодняшним представлениям о строение системы манообмена, браво.

Магиограф снова указал на схему. И продолжил:

— Совет магов предполагает, что между солнцем и Риваром пролегает мановод. Это то же самое, что маноток, но гораздо шире в поперечнике. Отличается ли он как-то от манотоков находящихся в атмосфере — не ясно. Скорее всего, да. Логично предположить, что мановод обёрнут в пленку из субстанции, схожей по составу и функциям с орбитальной мембраной. Так вот, из-за февральского экстремума, то есть наименьшего магического давления, считается, что и насыщенная мана, и мана свежая перемещаются по одному и тому же мановоду. В марте мана начинает движение от солнца к ривару, а в декабре — из магиосферы к солнцу. Косвенным подтверждением является смена солнечного цвета.

— Красная, — сказал кто-то.

Звездочёт кивнул:

— Да, зимой мы видим, что звезда приобретает красноватый оттенок. Но светить и греть солнце не прекращает. На этом строится теория пересечения манотоков. То есть звезды являются пересечениями различных коридоров маны, движущейся сквозь Вселенную. Трение маны в местах соприкосновения манотоков вызывает свечение и горение, выделение избыточной радиации, поддерживающих жизнь на планете. Наличие скона и возможности замещать маной жизненную энергию и наоборот, дает основание предполагать, что горение звезд связано с маной.

Профессор снова показал на карту, где пунктирными трубочками звезды соединялись с планетами и друг другом.

— Пока из магиосферы Ривара выкачивается мана и уходит в сторону солнца, остальные манотоки продолжают движение в старых векторных направлениях, отчего реакции внутри светила продолжаются, и мы даже зимой, хоть и ощущаем недостаток тепла и света, но не лишаемся их полностью.

Профессор постучал прутиком по второй части схемы, где пунктирные линии пересекали два новых объекта.

— Что нам даёт эта информация? — спросил звездочёт многозначительно и поводил веточкой по папирусу. — Что звезды мы не станем рассматривать в цикле манообмена. Это всего лишь перевалочные пункты, некие распределители, не влияющие на течение маны. Но течение есть. А значит, существуют как источники маны, так и поглотители. Здесь мы вступаем в зону абсолютных догадок и математических выкладок. Формулы и уравнения существуют, но доказать их отношение к природе вещей пока невозможно. Просто запишите пока новые термины.

Магиограф заложил руки за спину и стал прохаживаться, диктуя теоретическую часть:

— Источник. В скобочках: эффлюент. Тире: космический объект, нагнетающий чистую ману в систему мановорота. Точка. Следующая строка. Сингул. В скобочках: аккретор. Тире: космический объект, втягивающий насыщенную ману для последующего складирования, в скобочках: сингул. Или очищения, в скобках: аккретор. Калван, будь добр, сними схему. Вопросы по рассмотренной теме есть?

Когда Калван вернулся на место, Талд ткнул его в бок.

— Ну, что? Придёте? — спросил он.

Калван бросил взгляд на Натфия. Тот кивнул едва заметно. Калван повернулся к Талду:

— Да, ждите к полуночи. Пострараемся ускользнуть.

Талд похлопал его по плечу и откинулся на спинку сиденья. Он знал, что Зилу сейчас смотрит на него.

Астрал

Зилу с Марун сидели в гостинной сдвига луны. Марун что-то подсчитывала, нависнув над столиком, а Зилу сидела, скрестив длинные ноги, на диване. Талд плюхнулся вплотную к ней, одной рукой обнял плечи, а второй затащил себе на колени её бёдра. Она слегка поерзала, чтобы не сидеть перекрутившись, но, в общем-то, можно сказать, проигнорировала вторжение Талда в личную зону. И продолжила обсуждать с Марун дела. С одной стороны Талду и нечего было жаловаться: доступ к телу ведь он имел. Но всё же было немножко не по себе. Из-за отчётливого ощущения, что Зилу именно что позволяла ему быть рядом. Как аксессуару. Поточнее сформулировать свои ощущения у Талда не получалось. Он не был знаком с высокой социальной активностью горожан. В его кругу всегда было всё просто. А здесь, в плавильном котле студенческих отношений, тяжело было понять, кем он приходился Зилу на данном этапе. Погоня за статусами, влияние на чужое впечатление, какие-то политические амбиции — превращали простые шуры-муры в сложные и полные скрытой ритуалистики юридические акты. Талд был телохранителем? Сопровождающим? Любовью всей жизни? Сиюминутным увлечением? Будущим супругом? Ставкой в какой-то азартной игре? Спросить напрямую — не значило получить прямого ответа. В этом аквариуме с неясными целями. Да и, с другой стороны, что дал бы прямой ответ? Судьба свела их на мгновение в странном месте, и никто не давал гарантию, что статус кво продлится хоть какое-то время.

Калван с Натфием пришли даже раньше полуночи. Зилу сразу выхватила у Марун записи и, выскользнув из объятий Талда, подскочила к Левио Натфию.

— Смотри, — затараторила она, показывая ему выкладки, — вот отчёты первого дня. Вот, как мы договаривались, расписаны в левый столбик…

Талд вздохнул, поднялся с дивана и положил ладонь на записи:

— Давайте, с делами потом разберёмся. Сегодня отдыхаем, да?

— Согласен, — кивнул Натфий. — Показывайте, где там ваш астрал.

— Вот это другой базар, — обрадовался Талд, — добро пожаловать в гнездо лунатиков.

Талд проводил Калвана с Натфием к жилищу Кига. К тому времени лунар покрыл зачарованными баклушами всю комнату, так что, заходя внутрь, они сразу оказывались в клетке.

— Жуть какая, — пробормотал Натфий, трогая ногтем крепление цилиндриков.

— Оу-оу, руки, — возмутился Киг, вставая из угла комнаты, где неподвижно сидел, ловя вдохновение. И приблизился к вошедшим. — Это что за фильдеперс?

Талд сказал:

— Вы пока знакомьтесь, а мы принесем лежаки. Калван, поможешь?

Они вошли в комнату Талда.

— Так, хватай вот это одеяло, — показал Талд на заготовленную кучу вещей. — А я споднизу возьму. Сколько нас?

— Пять… Шесть… А Марун участвует?

— Да, Марун — сто процентов, Зилу сказала.

— Странно, она обычно не любит движуху.

— Ну, тут, согласись, не совсем обычный прикол. В астрал выйти — это не что-то там.

— Ты реально веришь в это? Мне кажется, обычная дуристика. Ну, знаешь, самовнушение, фантазии, — сказал Калван, сгребая вещи в охапку.

Талд пожал плечами:

— Ну, значит, сейчас выясним.

Они вернулись в комнату Кига и расстелили на полу пять лежанок. Одной не хватило. Талд сказал, я сейчас, и пробежался по заброшенным туннелям гнезда. Многие лунары бросали или забывали вещи, а экономка не особо старалась их найти. Уже в третьем же дупле талд увидел ком мятого матраса. Вроде бы по запаху и цвету ничего подозрительного в нем не было. Талд сгрёб его подмышку и вернулся к Кигу.

Света в комнате не было. Марун, Зилу, Киг и Калван с Натфием лежали плечом к плечу на полу посреди комнаты и смотрели в потолок. Талд бросил матрас у стены, где было место, рядом с Калваном, и застелил сверху попавшимся под руку покрывалом. Улёгся и прислушался к текущему разговору.

— Не всегда, — говорил Киг. — Только когда случается что-то. Раз в несколько лет.

— Все равно ерунда какая-то, — бросила Зилу. — И откуда вообще эти слухи?

— Маркий рассказывал. Говорит, сам видел.

— Ну да, конечно.

— Когда в астрал выходил. Говорит, почувствовал приток. И начал пробиваться к центру горы. Мана прёт, как течение. Но он настырный, пробился. И, говорит, застал самый последний момент: портал открытый, а из него мана. Как брешь закрылась, сразу давление упало. Он думает, всё, щас в скале застрянет. Разворачивается, ускоряется и за уходящий поток цепляется. Так и выскочил из горы.

— Я тоже слышал про портал. О нем здесь легенды ходят, и Паллии ими серьёзно интересуются.

— Ну не сингул же!

— А что тогда? По описанию точно на торец мановода похоже. И открывается сезонами.

— Не знаю. Сказки всё это.

Талд сказал:

— Я всё понимаю, но может уже начнём? Ночь на дворе, вы все уснёте сейчас. Вон, Марун уже храпака давит.

— Я сейчас тебя раздавлю.

Зилу села:

— Да, давайте.

Она достала снадобье и стала раздавать порции.

— Киг, красавчик, обо всем позаботился: сделал контур для нас всех. Надо, чтобы работа его даром не пропала. Вот, берите, выпивайте и сразу ложитесь с закрытыми глазами.

Зилу протянула Талду ампулу.

— Литье, — сказал он, пытаясь разглядеть склянку. — Соляры сделали?

Зилу проигнорировала, продолжая инструктировать:

— Расслабьте челюсти и язык, это должно успокоить лобные доли. Старайтесь думать не передней частью головы, а затылком, там, где зона воображения. Думайте не словами, а образами. Вспоминайте что-нибудь, но не то как вы с кем-то разговаривали, а где вы просто идёте, что-то рассматриваете. Понятно?

Талд отломал носик стеклянной бутылочки и вылил на язык дозу зелья с терпким лакричным вкусом. Зилу тоже улеглась, и все замолчали. Талд вспомнил, что нужно закрыть глаза и попытался ни о чем не думать. Но мысли вспышками загорались в сознании. Воспоминания начинали разговаривать обрывками фраз, и Талд тут же гасил их, перепрыгивая на другие образы. Картины прошедшего роились в голове, как мухи, а Талд сбегал от них всё дальше в бездну подсознания, туда, где фантазия несдерживаемым потоком модифицировала материю по прихоти случайных ассоциаций.

— Талд, — вдруг послышался голос рядом.

Талд ощутил себя висящим в пустоте тьмы и сразу же проснулся, но не успел он раскрыть глаза, как подсознание снова заволокло дымкой и странные ощущения сложились в картину пустоты.

— Талд, это капец, Талд, это реально?

Талд понял, что это Калван. Скон услужливо направил магические рецепторы на тело, лежащее посреди гнезда среди таких же спящих тел, но тут же нащупало и другого Калвана, парившего под потолком, подобно Талду.

— Жесть, ты чувствуешь?

Талд нашел висящего Калвана и они почувствовали присутствие друг друга. И рассмеялись.

— Нокт подери, — вырвалось у Талда непонятно откуда и он снова рассмеялся. — Ты слышишь меня?

— Как это возможно, Талд? — слышал он бусины слов в голове. Или не голове, но он ясно их слышал.

Его ощущения проворачивали мир вокруг него , как картонный ящик. Талд чувствовал стены, пронизанные манотоками, дыхание спящих, Зилу…

Зилу. Скон нашел её ауру в кампании Марун и Кига. Они тащили дух Натфия прочь из сдвига луны. Целенаправленно и быстро. Талд последовал за ними. В этом состоянии сложно было думать. Ощущения целиком цеплялись за восприятие, а вместо мыслей были намерения, тут же выполнявшиеся сконом. Это потом уже, проснувшись и отходя от путешествия, Талд вспоминал и анализировал увиденное, а пока же он был просто бесплотным действием, сущностью, запечатлённой в реакции на внутренний запрос.

И снова он бросил Калвана. И снова будет жалеть об этом, прорабатывая воспоминания позже. Но тогда первым порывом было следовать за Зилу.

Он ощущал их впереди и едва замечал, как мимо проносились деревья и строения лагеря, скалы, расщелины и потом вдруг толща земли. Они погружались куда-то в пещеры потаёнными тропами, и Талд интуитивно отмечал след их движения — по вымоинам таящего ледника, по впадинам мягкого грунта меж твердых пород камней.

Внезапно Зилу остановилась. Призрачный Киг стал колдовать над духом Натфия, а аура Марун пронизывала тупик впереди чередой заклинаний. Натфий положил фантомную руку на скалу, и она исчезла. Верней открылась пещера — треугольная прореха в стволе основного ущелья. Но всего на мгновенье. Появилась, чтобы по её границе цифровой рябью проскользила сигнатура наложенного оберега, и снова заросла скалой. Зилу посмотрела на Марун, и та кивнула. Они подхватили Натфия под руки и заскользили назад.

— О, и ты здесь, — натолкнулись они на Талда. — А Калван где?

Внутренний взор Талда заметался.

— Ладно, — поймала его Зилу. — Пора баиньки.

Разрыв

Талд куда-то бежал, что-то хотел, но, пробуждаясь, отмёл сновидение и открыл глаза. Когда мозг полностью включился, он сразу распознал, что вчерашнее приключение в астрале было не сновидением. Он резко сел и огляделся. Талд всё ещё находился в комнате Кига, рядом храпели парни. Девчонки скрылись.

Талд перегнулся через Натфия и растолкал Кига.

— Муеее, я ввяууу, — сказал лунар, не разжимая глаз.

— Киг! Куда вы вчера водили?.. — крикнул Талд и осёкся. Наверное, Натфию лучше не напоминать странную прогулку.

Похоже Натфий стал жертвой аферы. И не только Натфий.

— Скотина, — вырвалось у Талда вслух. — Чтобы еще раз я доверился фералке!..

Калван разлепил веки и морщась приподнялся на локте:

— Что… ты о чем…

Талд обратил внимание, что Натфий не шевелился. Он быстро неуклюжим движением схватил его за челюсть: то ли хотел дать пощечину, то ли померить пульс. Щека была тёплая. Он похлопал по ней ладонью. Натфий забормотал во сне и перекатился на бок.

— Живой, — выдохнул Талд.

Разрыв

Талд куда-то бежал, что-то хотел, но, пробуждаясь, отмёл сновидение и открыл глаза. Когда мозг полностью включился, он сразу распознал, что вчерашнее приключение в астрале было не сновидением. Он резко сел и огляделся. Талд всё ещё находился в комнате Кига, рядом храпели парни. Девчонки скрылись.

Талд перегнулся через Натфия и растолкал Кига.

— Муеее, я ввяууу, — сказал лунар, не разжимая глаз.

— Киг! Куда вы вчера водили?.. — крикнул Талд и осёкся. Наверное, Натфию лучше не напоминать странную прогулку.

Похоже Натфий стал жертвой аферы. И не только Натфий.

— Скотина, — вырвалось у Талда вслух. — Чтобы еще раз я доверился фералке!..

Калван разлепил веки и морщась приподнялся на локте:

— Что… ты о чем…

Талд обратил внимание, что Натфий не шевелился. Он быстро неуклюжим движением схватил его за челюсть: то ли хотел дать пощечину, то ли померить пульс. Щека была тёплая. Он похлопал по ней ладонью. Натфий забормотал во сне и перекатился на бок.

— Живой, — выдохнул Талд.

Калван сел, всматриваясь в лицо Натфия:

— А что, не должен был?

Талд поколебался и стал торопить Калвана:

— Давай, вам надо вернуться в гнездо побыстрей. Помоги его дотащить.

В коридоре сквозь неплотно закрученные прутья стен просачивался рассвет. Талд с Калваном подвели не просыпающегося Натфия к бадье с росой и окунули головой в воду. Натфий подал признаки возмущения, и Талд, обрадовавшись, потянул обоих к выходу с дерева.

Интересным приключением было тащить шатающегося Натфия мимо Башни Ланоры, но Калван указал короткий путь, и никому по пути они не попались.

— Сам справишься? — спросил Талд, наваливая Натфия Калвану на плечо.

— А ты куда?

— Мне надо Зилу найти, — бросил он и побежал, проговорив про себя: — И допросить мерзавку.

Талд рванул к сдвигу снега, оббегая его по кругу, как разведчик обходит крепость — искал глазами брешь, в которую можно будет проникнуть. Гнездо снегуров высилось белой шапкой. Если там и были окна, то искусно прятались в хрустальных наплывах.

Талд подошел к главному входу, спустился в нору и, потолкавшись, не смог открыть дверь. Тогда Талд стал барабанить и кричать:

— Откройте! Э-эй!

Дверь распахнулась, и Талд скользнул мимо разъяренного лица. Не став выслушивать гневную отповедь, он кинулся бегать по белоснежным закругленным коридорам и вопить:

— Зилу, Зилу! Где ты, зилу?!

Снегуры стали появляться из своих палат и заспанно поднимать возмущенный шум. Талд бегал туда-сюда, пользуясь неразберихой и зорко всматриваясь в фигуры, выходившие в коридор.

Есть. Наконец-то на фоне яркого фонаря мелькнула стройная тень с рожками из копны волос, и Талд кинулся на поступь копыт.

Слушать разозлившуюся на его вторжение Зилу он тоже не стал, а просто ворвался в ее палату.

— Куда ты? А ну пошел вон! — заорали вокруг, но Талд знал, что искал.

Он увидел Марун в ворохе записей, но один лист лежал перед ней отдельно, и на нем горел знакомый сигил.

— Эта сигнатура из той пещеры! — воскликнул Талд, хватая лист и посмотрел на Марун. — Это печать же, да? А вы взламываете её?

— Пошел вон!

Зилу выхватила у него лист. Талд на сопротивлялся. Он с горькой усмешкой заглядывал ей в черточки зрачков:

— Ограбите Натфия? Всё ради этого?

Марун выросла рядом.

— Вышел! — сказала она.

— Ты встречалась со мной, только чтобы до него добраться! — выпалил Талд догадку.

— Ой, встречались! — всплеснула Зилу руками в гневной насмешке. — Снега зимой не допросишься, кавалер драный. — Она, плюясь от ярости, показала ему на дверь: — Давай, вали! Ннам после тебя дезинфицировать придётся всё!

Но Марун уже не ждала развязки их драмы. После того как она выдавила его зашкварник из палаты, другие снегуры подхватили Талда под руки и выволокли наружу. Зилу зачем-то следовала за ним до самого выхода. Талд вскочил с земли и крикнул неизвестно к чему:

— Ну и подавись!

— Болван! — крикнула в ответ Зилу, и дверь захлопнулась.

Зилу фыркнула и зашагала обратно в палату. По дороге у неё, разумеется, спросили:

— Что там было? Проблемы?

— Нет, нормально всё, — хмурясь, отвечала она.

— Смотри, тогда не наводи суету.

— Чего-о? — Зилу остановилась. — Давай собирайся, щас Марун затвор взломает, нам грузчики понадобятся. Это я добыла схему, так что не надо умничать!

— Еще не добыла.

Зилу раздраженно махнула волосами и процокала к Марун.

— Готово, — сказала та, сидя рядом с сигилом.

— Серьезно?

Зилу до конца не верила, что план сработает. Впрочем, детали прорабатывала Марун, так что можно было в успехе и не сомневаться. Ну что за голова у дворфийки!

Зилу в порыве эмоций обняла её, и та замерла в испуге, будто обнюхиваемый львом опоссум.

— Эх ты, — Зилу потрепала Марун по могучему плечу и выскочила в коридор. — Готово! — крикнула она, — готовность две минуты, давайте в темпе, надо спешить!

Собранные снегуры вышли при первых же звуках ее голоса.

— Мы догадались, — сказали ей. — когда твой соляр тут верещать начал. Он уже небось всё плато переворошил.

— Да кто ему поверит, — бросил Зилу, устремляясь к выходу.

— Паллии, — многозначительно ответил кто-то.

Зилу вышла из гнезда, нахмурившись. Талд сильно обиделся, это было ясно. Да и мозгов у него похоже хватило понять что к чему. Будет ли он мстить? Эх, ладно, чего уж тут. Просто надо поторопиться.

Зилу то и дело приходилось притормаживать, чтобы подождать Марун. Остальные могли и отставать, главное — это как можно скорее взломать защитное заклинание на хранилище Паллиев. Но как оказалось, Марун удивительно легко давались горные переходы. Она удерживалась на скале как приклеенная, шагая почти перпендикулярно к склону. Но все-таки не так цепко как Зилу. Её копытцам на надо было много места, чтобы удерживать вес тела на кромке камней, единственная проблема возникала на слишком отвесных утесах — бедрам было тесно, приходилось скакать вполоборота.

Зилу с Марун отыскали нужную расщелину и скользнули по вылизанной талыми водами тропинке вглубь горы. Они выучили карту наизусть, да и бывали здесь уже множество раз. С тех пор, как старшаки поделились тайной проданного Паллиям местонахождения пещеры цветов, снегуры предприняли несколько попыток взлома, пока Зилу не пришла в голову мысль найти слабое звено среди небожителей и подсмотреть за тем, как он высвечивает печать.

Мщение

Марун не торопилась. Но зато всё сделала правильно. Зилу уже обкусывала ногти от нетерпения, когда сигил вспыхнул, и печать лопнула. Каменная преграда стала фантомной и проход в пещеру освободился, превратился в простую щель в скале, каким он и был изначально, когда его обнаружили. Но информация на плато ценилась дорого, а потому данными о местонахождении цветочного грота завладели Паллии и объявили его своей территорией. Поставили защитные заклинания и постарались изъять из обращения любые упоминания о находке. Благо что память не так-то легко изжить, и информацию о том как попасть в ущелье, свидетель решил перепродать повторно.

— Открыла, — спокойно объявила Марун, но Зилу уже бежала мимо неё в грот.

Пещера была высокой и прямой, поднимаясь каскадом к трещине в отвесной скале. Было видно, как пересохшими ныне водопадами вода врезалась в каменистую породу несколькими рукавами. Всё вокруг трещины в скале покрывалось зеленью, светилось люминесцентными грибами и цвело крупными бутонами.

— Блеск! — вырвалось у Зилу.

Она свалила с плеча пустые сумки, схватила одну и позвала Марун:

— Иди помогать!

Скоро присоединились и остальные снегуры. Все вместе стали быстро и беспощадно выдирать прямо с корнем всё, что попадалось под руку. Лекарственные растения, магические мхи, заряженные маной луковицы. Ворохи душистых соцветий и сочных листьев методично и без разбору утрамбовывались коленями в тюки и связки, а затем, если место в сумках и рюкзаках уже было занято, крепились поверх мешков, на спины. Снегуры сосредоточенно срывали стебли, забыв, зачем они собственно делают это в спешке.

— Вот, говорил же, они здесь, — раздался голос Талда под сводами.

“Все-таки рассказал» - мелькнуло в голове Зилу.

Талд ворвался в помещение в сопровождении старшины и нескольких дежурных. Он не был уверен в честности или независимости никого на плато, но, в принципе, можно было звать кого угодно, потому что продажные чины будут защищать интересы Паллиев в девяносто девяти процентах случаев, если не больше.

— Так, голубчики, — старшина замер, оглядывая масштаб хищения. — Всем ни с места.

Старшина с ополченцами начал допрашивать взломщиков, а потому Талда предоставили самому себе. Он же тем временем был поражен. Не только цветником и грядками в сердце горы. Пышность букета и буйство красок, конечно, изумляли и завораживали, но Талда ошарашила больше причина этого цветения. Ведь магические растения не просто так размножились именно тут.

Талд почувствовал волны маны, концентрическими кругами разбегающиеся от трещины в скале. Он, не разбирая места куда ставить ноги, побрел наверх, взбираясь на террасы. Обходя сталагмиты, хватаясь за лозы вьюнов, чтобы не скользить на соляных наплывах, капающих с каменных пор. В трещине что-то было. Торчало застрявшей соринкой, как маковое зернышко между резцов.

Вдруг он споткнулся. Утопая в траве, лежала круглая тонкая железка, напоминавшая скобу для бочки, покрытую каменными наростами, будто обломанными спицами с вогнутой стороны. Это был обломок механизма, и лежал он в водопадной вымоине прямо напротив трещины. Талд подошел, наконец, к скале и оборвал несколько ползунов, чтобы получше рассмотреть застрявший предмет. Да, попавшая в плен пещеры деталь была больше, но точно такой же, как валявшаяся ниже по течению. Не было сомнений, что его принесли потоки талой воды, циркулировавшие в древности по подземным пустотам. Как не было сомнений и в том, что застрявшая часть не была полноценным механизмом, а лишь оболочкой или какой-то его частью. А значит, внутри горы все еще могла находиться остальная часть неведомой установки. Но что самое интересное, — Талд опустился на колени и потрогал пальцами металлические пластины, — материал, из которого он был изготовлен, в точности соответствовал строительному металлу Гнилых Бивней.

Талд отшатнулся, постоял в растерянности и стал спускаться к выходу. Больше ему здесь нечего было делать.

— Ничего не выйдет, красавица, — старшина с Зилу завершали препирания. — Я во всяком случае доложу о вашем преступлении Ланоре.

Зилу зло выругалась сквозь зубы и заметила Талда.

— Будь ты проклят, илвайский выродок, — процедила она громко.

Слова вырывались сквозь сжатые от бешенства зубы вместе с клочками взбиваемых в пену слюней. Старшина взял Зилу под локоть и неуверенно повлёк к выходу.

— Пойдем, — сказала он.

— Проклят! — выкрикнула Зилу в отчаянии.

Талд усмехнулся.

— Ненавижу, когда меня используют. Я разве не предупреждал? — ответил он вслед удаляющейся процессии.

Пещера, наполняемая маной от обломков древних руин, оставалась незапертой. Но Талду находиться здесь не слишком-то хотелось.

13 глава

Объявление

Осенью Талда с Калваном зачислили на первый курс. Новые лица, азы знаний. На маногностике Ланора снова учила контролировать дыхание, чувствовать ману вокруг себя. Для Талда, каждый день перед сном систематически расширявшего объём скона путём опустошения внутреннего запаса маны и генерации новой, снова учиться ритму было скучно. Он сидел и размышлял, а какого это будет на магоритмике делать движения вхолостую, не для использования нумрийских заклятий, а задания выполнять сконом? Вот тренер удивится…

— Отлично. Урок окончен, — сказала Ланора.

Все зашуршали, поднимаясь. Поднялся шум переговаривающихся, но Ланора повысила голос, торопясь подавить едва начинающийся хаос:

— Подождите, не расходитесь! У меня объявление! Касается всех. Рассаживайтесь обратно.

Когда взгляды притихших устремились на нее снизу вверх, Ланора начала:

— Как вы, наверное, многие знаете, в этом году настало время проведения Ратиборства Тэшвена. На время проведения состязания к нам приедут гости, будет праздник.

Студенты оживились, заулыбались. Ланора повернулась к Калвану с Талдом:

— Кто не знает, это соревнования между представителями Тэшвенского ополчения и нами. Проводятся раз в три года. Финалисту присуждается титул Ратиборца. Это почетно и высоко ценится у местных работодателей.

Ланора подошла к столу и села.

— Но, конечно же, — добавила она, — первокурсникам участие непозволительно. Что ж, — продолжила он, переждав возмущенное гудение, — подходим ко мне по одному и получаем распределение на уборку.

Гул возмущения поднялся гораздо громче.

— Да-да, все любят праздновать, вот только право на отдых сначала надо заслужить. Хоть сколько нибудь по-ра-ботав. Давайте-давайте, не стесняемся. Вайле, подходите.

Ланора стала вписывать студентов в журнал и сообщать, что от них требуется для приведения плато в надлежащий вид.

— Приедут маги из Ордена Истины, генералы и представители знати. Если заинтересуете их своей идеей, могут проспонсировать. Так что подходите ко всем, знакомьтесь, налаживайте связи, — наставляла Ланора между делом. — Старшекурсники тоже будут заняты, так что отвлекать вас своими проектами в сдвигах не будут. Все старания направьте на уборку и украшение территории. Пусть гости увидят нас с лучшей стороны.

Когда подошли Калван с Талдом, Ланора отложила перо и улыбнулась:

— Ну как вы? Освоились в новых гнёздах?

Калвана Паллии, естественно, выдавили после инцидента с цветочным гротом. А Талд официально перебрался к лунарам.

— Да, всё хорошо, — не слишком радостно пожал плечами Калван.

Ланора распределила его в сдвиг снега на замену отчислившейся Зилу. Талд туда не пошел, хоть и места были, испугавшись мести остальных снегуров. Так-то в схеме участвовала не одна лишь фералка. Но Ланора не настаивала на переходе Талда, а вот Калвану переселиться советовала настоятельно. Устроиться фармацевтом у Калвана имелось больше всего шансов, даже если успеха в магии он так и не достигнет. Толковых аптекарей не хватало, а от них требовалось в основном знание рецептов, то есть хорошая память и наметанный глаз, а не умение колдовать. И с этим у Калвана проблем не было.

— Вот и славно. На уроках не стесняйтесь, если задание слишком простое, просите преподавателя задать что-то посложнее. Ладно?

Калван с Талдом покивали. Им выдали задание собирать трибуны вокруг плаца. Они переглянулись — старый добрый плац, бесцельно выброшенные месяцы муштры. Ну, теперь и он принесёт пользу.

Гости

Калван поставил стопку седушек и, щурясь от полуденного солнца, поглядел поверх Талда. Талд обернулся и встретился глазами с претектом. Тот взбирался по несобранным конструкциям трибун прямо к ним.

— Талдон, — поманил претект. — За мной.

Талд остался сидеть с молотком в руках.

— Куда? — недоверчиво спросил он.

Претект нахмурился от акта неповиновения. Упёр руки в бока, балансируя на стропилах.

— Делать препятствия для забега.

— Почему я?

— Ну ты же у нас лунар.

Талд с Калваном переглянулись. Калван чуть заметно поднял плечо. Талд вздохнул и протянул ему молоток, вставая. Претект развернулся и, упруго шагая по нагим лагам, двинулся вниз.

— Не думаю, что окажусь полезен, — бросил ему Талд, поравнявшись.

— Не бойся, окажешься. Главное, доверься своему художественному чутью.

Претект похлопал его по спине и оставил посреди плаца рядом с грудой фанеры и досок.

Но, конечно, ничего ответственного Талду не доверили. Работа в итоге не отличалась от предыдущей: препятствия уже были готовы, просто лежали в разобранном виде. Нужно было их примостить и придать устойчивости.

Лунар Сави подошел проверить работу Талда. И вздохнул, как мать, увидевшая баловство ребенка.

— Это что? — спросил Сави, указывая на отложенные Талдом брёвна.

— Запасные материалы.

— Не надо самодеятельности. У тебя задание складывать так, как изначально спланировано конструктором. А ты ослабил всё. Это, знаешь ли, нарушение техники безопасности, весомый вообще-то проступок. Хорошо, что я заметил, а не претект.

Талд возмутился.

— Да они как влитые стоят, смотри! — Талд пошатал препятствие. — А лишние доски и на тренировках пригодятся.

— Тебе мало одной пирамиды спалить? Хочешь ещё и атлета угробить?

Лунар подошел к препятствию и сделал вид, что отталкивается от неё.

— Это тебе может показаться, что конструкция крепкая, — он поприседал и повыпрямлял ногу, показывая как бы он оттолкнулся. — А на гонке для ускорения чего только не будут использовать. И артефакты, и заклинания. Может, и ботинки какие-нибудь специальные. С дворфов станется. Суть ратиборства как раз в том, чтобы показать именно превосходство в магии. Те, кто собирал чертеж, хоть как-то это учитывали, а ты думаешь: пришел и сразу увидел как правильно.

Он осмотрел препятствие и покачал головой.

— Давай переделывай.

Талд кивнул и поплёлся тащить брёвна обратно.

Талд из-за этого задержался и заканчивал уже в потёмках. Когда он накрывал материалы тентом от сырости, к нему подбежал дежурный с четырьмя факелами и торопливо выпалил:

— Быстрей, бери две штуки, На-на, давай, не тормози.

Талд, сдвинув брови, ничего не брал и ждал объяснений.

— Быстрей, — дежурный кивнул через плечо, — приказ Ланоры.

Талд посмотрел на край поляны и, действительно, в свете фонарей увидел Ланору в окружении нескольких учителей и ополченцев. Талд, ничего не понимая, взял факелы в обе руки.

— За мной, — бросил дежурный и побежал на край поляны.

Талд потащился за ним. Мир сумрачно серел, скрадывая краски.

— Стой вот здесь, держи факелы. Просто держи, можешь махать, только не потуши.

Дежурный тут же убежал и стал на другом краю поляны. Талд молча остался на месте и проводил его недоумевающим взглядом. Дежурный поднял факелы и, глядя на Талда, немного поводил ими из стороны в сторону, как дети, когда изображают качающиеся деревья. Талд робко приподнял факелы, держа головни подальше от себя, чтобы смола не накапала, и чуть покачал кистями рук. Ничего не было. Стрекотали кузнечики и переговаривались учителя вдалеке. Никто не обращал на Талда внимания.

«Что за дурость», — думал он, собираясь бросить головни в траву и идти ужинать. И тут послышался гул мощных взмахов, как тогда, перед вечеринкой. На плато летели воздушные корабли, и Талд обозначал кормчему край площадки, безопасный для приземления.

Солнце уже зашло, а ночное сияние еще не получило полную силу. Корабли Талд особо не разглядел. Они чёрными тушами прорябили в глазах, закрывая звездную россыпь, и рывками сели на траву рядом с препятствиями. Порывы ветра сбивали с ног и рвали пламя на лоскуты. Талд испугался, что искры подожгут что-то и опустил головни как можно ниже к земле. Когда, подняв последний шквал, крылья взмыли вверх, сомкнувшись над палубами, корабли вдруг озарились внешней иллюминацией. Талд замер, разглядывая сияющие самоцветы и внешнее убранство летательных аппаратов, и вздрогнул, когда дежурный отобрал у него факелы.

Ланора со свитой приблизилась к кораблям, из которых часть фальшборта опустилась вниз, превратившись в ребристый трап. Талд маленькими шажками подобрался поближе, вслушиваясь из любопытства.

По трапу грациозно сбежал Бродик и они с Ланорой, взявшись за руки, с улыбкой всмотрелись друг другу в лица.

— Ланора! Я каждый раз забываю, как ты прекрасна, и каждый раз поражаюсь всё больше!

Ланора со смехом забрала у него руки и ответила:

— Лестью поблажек не добьёшься. На этот раз мы не поддадимся Ордену, так что зря вы не подготовились.

— О, хо-хо, школу ждёт сюрприз, если твоя разведка такого о нас мнения.

— Остальные архиманты с тобой? — спросила Ланора, разглядывая спускающихся вслед за Бродиком аэронавтов.

— Только Ланимп. Другие своим ходом.

Ланора обрадовалась:

— Ланимп! Отлично. Значит, хорошая погода обеспечена

— Эй, — обиделся Бродик, — а меня тебе не достаточно?

— Мне надо, чтобы ветер разогнал тучки, а не выдернул гору, как гнилой зуб.

Они стали медленно уходить в сторону свиты архиманта, вышедшего из второго корабля. Талд не пошел за ними, понимая, что сейчас они всё равно скроются в Башне.

— Хотя бы в том мы с тобой согласны, что гора твоя — место гнилое, — едва доносилась их болтовня.

— Я сказала не это…

Талд обошёл махину корабля по кругу. Из тьмы выступали резные украшения и детали оснастки.

— Парень — окликнули сверху. — Курево есть?

— Н-нет, — ответил Талд и убежал в гнездо.

Ратиборство

Ничего страшного не случилось. Препятствия выдержали. Да, Сови был прав, во время гонки атлеты придавали себе ускорения самыми разными способами, Талд такого ещё не видел. Призрачные крылья, взрывы, ходули, магнетизм — чего только не придумывали. Воздушные корабли Бродика разумно отогнали подальше, а поляну огородили заборчиком. Толпа из студентов, ополченцев, гостей и прислуги привалилась к этому хлипкому ограждению и кричала, подбадривая своих. Но на то она и гонка — зрелище это недолгое. Последний атлет пересек финишную отметку, и зазывалы стали кричать всем, чтобы расходились и занимали места на трибунах — через три часа ратиборство продолжится на плацу. Увиденное, конечно, поразило Талда и одарило ярким воодушевлением, но, шагая в сдвиг луны, он ворчал, что провел так много времени на октябрьском солнцепеке, собирая инвентарь для мероприятия, которое пролетело как ветер.

Когда через три часа Талд занял место возле Кига на сиденьях для болельщиков, оказалось, что команды, участвовавшие в забеге, стали компактней. По одному человеку были дисквалифицированы. Дело в том, что жюри оценивали не только командный зачёт, но и роль в победе или поражении каждого участника. На основе их стараний атлетам присуждали баллы. Набравший наименьшее количество, терял право продолжать состязание. Каждый день проводилось по два тура. В гонке участвовало шестеро студентов и шесть ополченцев. На плацу демонстрировать мастерство заклинания приходилось командам состоящим уже из пяти человек.

На следующий день зрители смотрели как в течение дня выбыло еще по паре человек. И вот Талд наблюдал, как оставшиеся представители школы и Ордена Истины соревнуются в магических умениях двое на двое.

В паре с незнакомым Талду ветром честь школы отстаивал Боз. И скорее всего в общих чертах студенты знали какие испытания им предстоят, потому что вчера во время викторины лунарка с четвертого курса очевиднейшим образом слилась, отвечая неправильно на вопросы, которые, Талд в этом был уверен, она стопроцентно знала. Это заметил даже Калван.

— Она же поддается, да? — возмущенно спросил он.

Когда лунарку выпроваживали из команды, болельщики немножко погудели для приличия, но немножко. Всем было ясно, что студенты сделали ставку на то, чтобы именно Боз вышел в финал. Ветер был славный и расторопный, но ему не хватало силы. И выносливости. Боз, хоть и подтормаживал, но терпел боль как машина и не знал усталости. Хоть Талд и не был фанатом соляров, но к концу утреннего состязания вполне искренне переживал за Боза. А когда жюри, сложив свои оценки и посовещавшись с полевыми арбитрами, в итоге удалили ветра, Талд вскочил с места, поднял руки и восторженно возликовал вместе со всей южной трибуной.

Пока Боз отдыхал и готовился к дуэли, студенты перемывали косточки его противнику. Конечно же, все бежали за экспертным мнением к Талду с Калваном, тем, кто знал ополчение изнутри. И поначалу Талд пытался правдиво отнекиваться, мол, ну, видел пару раз этого чувака в казарме, но курсантам не слишком-то давали общаться со старослужащими, однако потом уже вошел во вкус и распускал о неизвестном парне всякие небылицы, перевирая то, что краем уха слышал от других. Ядром этих историй была непоколебимая уверенность в том, что силенок справиться с Бозом у солдата не хватит, но вот над техникой соляру надо бы поработать, чтобы в скорости не уступить. На скоростях возможно будет проблема.

Когда три часа пролетели, и Талд вновь оказался на трибуне, он уже не помнил, что наговорил, но, едва увидев парня, сразу вспомнил те два случайных с ним пересечения, и пелена неведения закрыла собой исход дуэли. Боз, конечно, мог победить и стать почетным ратиборцем, но вообще-то по очкам лидировал Орден Истины и по статистике за 12 лет существования школы, ополченцы выигрывали чаще.

Жребий решил какой из арбитров будет присутствовать на поле, остальные разбежались по краям плаца. Оркестр, ютившийся сбоку трибуны, грянул призыв ко вниманию. Жюри напутствовали дуэлянтов, навытяжку внимавших судьям, стоя вплотную к их ложе. Над жюри, на специальном балконе сидел цвет Тэшвена. Платье Ланоры рядом с сюртуком Бродика выделялись на фоне расшитых золотом камзолов Натфиев и Паллиев и защитного цвета генеральских мундиров.

Атлеты поклонились жюри и в сопровождении секундантов зашагали в центр плаца. Босые ступни шлепали по выметенным плитам. На атлетах была лишь спортивная одежда. На дуэли оружие воспрещалось. Впрочем, по первому же звонку противники скрафтили себе по призрачной рапире.

Талд смотрел на бой, не мигая, и старался задействовать ещё и невидимые чувства, чтобы понять, что и зачем происходило на арене. Бойцы действовали жестко и наверняка, а это означало быстро. Вспышка, сноп пыли, вскрики, и вот уже первый раунд кончился, и секунданты разводили своих подопечных по разные стороны плаца.

Насколько понял Талд, рапиры служили отвлекающим маневром. Едва они скрестились, Боз атаковал ополченца слева, взорвав рядом с ним воздух, а ополченец прикрылся пылевой сферой. Замкнув вокруг себя бешено мечущуюся пыль, он двинулся вперёд на Боза, чем и сбил с ног. Это послужило сигналом к прекращению первого раунда и присвоило ополченцу баллы.

Музыканты, подзуживаемые дирижером, задули в духовые что есть мочи, дабы перекрыть вопли разочарования со стороны трибуны студентов. Бойцы снова стали сходиться. Оркестр замолк, и тишина повисла такая, что можно было расслышать, как кто-то заказал рисовый крендель у киосочника.

— Бой, — звякнул арбитр, рубанул ладонью воздух между соперниками и отскочил.

Сотни глаз впились в две сближающиеся фигурки.

Боз решил не выдумывать велосипед и повторил трюк со взрывами. Только теперь пёр напрямик. В его ладонях закручивались вихри, приобретая форму шариков, и Боз швырял их в противника один за другим. Шарики с громкими хлопками взрывались ветром. Ополченец встречал их защитными заклинаниями, но Боз тут же слал следующий вихрь. Солдат не выдержал, был сбит с но,г и во время очередного перерыва Бозу начислили баллы.

К ополченцу подбежал старшина. Он не улыбался, но был явно доволен. Чувствовалась его уверенность в победе.

Бозу необходимо было менять тактику. Наверно, для этого к нему и подскочил учитель магоритмики. Пока солдата консультировали, как справиться с бомбами, Бозу втолковывали новые приёмы. По крайней мере так казалось Талду. В принципе, логично.

Секунданты обоих представителей подошли к арбитру. Затем отправились всей гурьбой к судьям. Рядом с судейским столом, где выставляли таблички с баллами, вывесили надпись “Копейная сшибка». Секунданты покинули плац. Атлеты вышли на арену, но остановились на некотором отдалении.

Арбитр не стал выходить на середину, а просто дал звонок от стола жюри. Барабанщики застучали быструю дробь.

В руках дуэлянтов появились эфемерные пики. Впрочем воткнуться в плоть они могли совсем не эфемерно. Это выяснилось при первой же сшибке. Ополченец поставил блок, но, видимо, не полностью. Боз оказался проворнее, чем думал Талд. Может, специально создавал репутацию увальня, чтобы огорошить неожиданной прытью? Похоже на то. Боз, не сбавляя скорости, поправил копье. Острие скользнуло по краю защиты и нашло открытый локоть. Пика прошила мягкие ткани насквозь. Вскричавший от боли ополченец, автоматически закрыл себя пылевым куполом. Мелкие камешки рванули вверх, очерчивая сферу вокруг ополченца и напоролись на Боза. Его тело взмыло вверх и мешком рухнуло на земь. Барабанщики вразнобой остановились.

У всех на глазах по плитам прошелся багровый дождик.

Ополченец замер, держась за проткнутый локоть, и уставился на распростертое тело противника. Боза буквально выпотрошило. Он лежал на спине, неудобно подогнув под себя ноги и вскипал кровавыми пузырями. На его груди быстро чернеющие ошметки одежды смешивались с лоскутами кожи.

Арбитр с секундантами только двинулись с места, когда между дуэлянтами появилась Ланора. Она, точно как в окрестностях Гнилых Бивней год назад, просто переместилась со своего кресла на плац. Махнула условным знаком арбитрам и склонилась над Бозом.

Раненого ополченца увели. Болельщики впереди повскакивали с мест. Чтобы лучше видеть, вскочил и Талд. По периметру плаца разбежались дежурные и простые ополченцы и начали призывать толпу к спокойствию.

Мановорот

Бегло осмотрев Боза, Ланора крутанулась в коротком танцевальном элементе. Посреди плаца зардел обширный сигил, не меньше двух саженей в диаметре. Ланора активировала его, и плиты плаца с протяжным скрежетом раздвинулись, обнажая квадратную брешь. Под плацем находился вертикальный туннель.

Ланора несколько раз взмахнула руками, будто брызгающийся водой ребенок в реке, и, вызвав нарастающий гул, снизу поднялась платформа. Она медленно поравнялась с уровнем плит плаца. Ланора упала на колени возле Боза, просунула по локоть руки под его спину и с натугой поднялась. Вместе с ним на руках. Неровным шагом она пробежалась до платформы и начала опускать Боза уже на нее. Но окончание движения Талд не увидел, поскольку они уже уехали вниз. Словно шахтеры на клети они стремительно исчезли в вертикальной шахте.

Трибуны замерли. Слышались крики галок. Талд посмотрел на реакцию господ. Знатные тешвенцы в ложе чинно переговаривались. Талда передёрнуло, когда он представил себе, что он присутствует на жертвоприношении. Что всё спланировано заранее, и без крови определенно ратиборство не обошлось бы. Его глаза сузились, взгляд наполнился ненавистью к богатеям, питающимся страданиями молодой плоти.

Трибуна выдохнула, как один человек. Талд, вздрогнув, глянул на зияющую посреди плаца дыру. В ней показалась платформа с Ланорой. А кто это с ней? Неужели Боз? А почему он сидит, как не в чём не бывало?

Опершись на Ланору, Боз поднялся на ноги и, прихрамывая, сошел с платформы. Ланора что-то ему сказала, он обвел взглядом трибуны и помахал рукой. Оглушительный рёв оваций, аплодисментов, криков, свистов и музыкальных трелей оркестра ответил ему взаимностью. Ланора исцелила страшные раны Боза и буквально вытащила его с того света. Это было что-то невероятное. Даже по меркам школы волшебства.

По настоятельной рекомендации Ланоры Боза увезли в сдвиг снега, чтобы его осмотрели медики. Ополченцы разбрелись, трибуны стали пустеть. Студенты сбивались в кучки, обсуждая увиденное. На улицу выносили столы и скамейки. На деревья вывесили гирлянды и иллюминацию. Вечером ожидался пышный ужин и много речей.

Студенты обсуждали, присудят ли Бозу звание ратиборца в качестве извинений. Многие относились к этой инициативе скептически — всё-таки парень проиграл. Талда это не интересовало. У него мозг скрипел от попытки понять, что скрывается под плацем и каким образом ополченец раскровянил Боза. Даже если учесть, что глубоко внутренние органы защитная сфера не задела, а лишь скользнула по ребрам, всё равно превратить в месиво кожу человека вместе с одеждой — подобный сглаз должен потратить немало маны. А Талд что-то не заметил, чтобы в момент ранения ополченец кастовал сигилы или выплясывал ритуальные танцы. Впрочем, он мог обранить негромко формулу и таким образом притянуть внешних потоков, но всё же Талд сомневался, что нумрийскую магию можно было применить настолько быстро. Что-то тут было не так.

Талд, оставшись один, попытался воспроизвести подобие сглаза, примененного ополченцем, и почувствовал, что в воздухе не хватает маны. Талд заглянул в гнездо соляров, чтобы подключиться к их мановоду, и оказалось, что Боза уже отпустили, соляры собрались в столовой торжествовать его участие в финале.

— Слишком не налегайте, — сказал Талд, оглядывая обилие явств, вытаскиваемых раскрасневшейся экономкой на стол. — Вечером же гулянка.

— Да там одни закуски будут, только для вида. Садись с нами поешь, — позвала Фати.

— Нет, спасибо. Я хотел поколдовать, а у нас что-то вся мана иссякла. Я в кузнице позанимаюсь, лады?

— Забей. Недели две теперь с маной проблемы будут, — сказал один из старшаков.

— Почему? — оторопел Талд.

— Когда Ланора спускается под землю, всегда перебои начинаются. Наверное, на лечение слишком много маны тратит.

Талд задумался над природой местной маны, которая может зависеть от единовременной траты, и не смог себе такой концепт представить. Он, конечно, же сел и набил брюхо вместе со всеми, — по стряпне солярской экономки он скучал больше, чем по чему бы то ни было, — но смутные думы не оставляли его.

Найдя Калвана, он поделился наблюдениями.

— Да, — ответил друг, — у нас мановод тоже иссяк. Еле теплится.

Талд напрягся.

— Стоп погоди. У снегуров есть мановод? — изумился он.

— Ну да, — не понял реакции друга Калван, — я думал, у всех сдвигов есть.

— Нет. Солярам его какой-то студент сделал много лет назад.

— Когда много? Школе всего дюжина годин. Басни это все. Как мне объяснили: мановоды по всей горе разбросаны, потому это место Ланора и облюбовала.

Они заняли место за праздничным столом под деревьями, обсуждая устройство магиосферы.

14 глава

Расследование

После урока Талд подошел к магиометру.

— Вы же говорили, что магия слабеет в феврале, — напал он.

— Не “слабеет”, — парировал магиометр. — Цитируйте правильно. Наверно, вы имели в виду “маны становится меньше”.

— Да, я как раз и хотел спросить, почему вчера вдруг резко упало количество маны вокруг.

— Почему вы уверены, что вчера?

— Потому что я занимался украшениями. И помню, как горела иллюминация. Позавчера ещё всё было ярко, а сегодня уже в полнакала.

— Что ж, видимо, резко понизилось содержание маны.

Магиометр отвернулся, скручивая плакаты в трубочки.

— Или повысилось ее потребление, — Талд не унимался. — Вы не знаете, что именно произошло?

— К сожалению нет, — коротко бросил магиометр.

Он начал убирать тубусы в нишу стены.

— Может быть, это как-то связано с ранением Боза, а точнее его исцелением? — бросил Талд зацепку.

— Для меня это тоже тайна.

Магиометру было некогда отвечать на досужие рассуждения. Он демонстрировал это всем своим видом.

— И вы не спрашивали у Ланоры?

— Хорошая причина для самостоятельной работы. Почему бы вам не узнать у директора подробности вчерашнего инцидента? — магиометр указал Талду на выход.

— Я спрашивал, — сказал Талд.

— Да неужели?

— Угу. Ланора сказала, что внизу у нее специальный медкабинет, который, возможно, и тратит энергию на мощные заклинания. Но в пылу эмоций она не придавала этому значение.

— А теперь будет предавать?

— Нет, теперь она попросила меня попросить вас разъяснить мне, что происходит.

У магиометра опустились плечи.

— Замечательно, — пробормотал он. — Как только я выясню, всё вам расскажу.

— Но подождите. А что если медкабинет директора связан с древними руинами и черпает энергию из какого-нибудь миниатюрного аккретора или эффлюента?

— Это невозможно.

— Почему нет?

— Такие сингулы должны быть связаны друг с другом мановодами.

— У нас есть мановоды!

— У кого “у вас”?

— У нас, в смысле на плато, здесь, в сдвигах.

— Я повторяю, это невозможно.

— Пойдемте в кузницу, я покажу.

— А, ха-ха, вы имеете в виду манотоки, от которых подпитана солярная мельница? Нет, что вы, это далеко не мановод. Такие проводники оплетаются мембраной, окружающей планету, вы представляете себе ее толщину? Внутри магиосферы…

— Но ведь и вы только представляете. Мы же не знаем наверняка. Все это гипотезы!

— Но основаны на логике вещей, Талд. Сингул в горе! Я люблю смелые догадки, но как следствие работы с доказательствами, а не фантазии на уровне ассоциаций. Простите, мне надо идти.

В сдвиг ветра Талда не пустили. Он послонялся вокруг их гнезда в виде поставленных друг на друга ящиков, пытаясь почувствовать наличие искривленного мановода, но не смог. Расспросы тоже не дали результатов. Ветры отнекивались и начинали сердиться, когда он настаивал. Калван провел его в сдвиг снега, и у них в лаборатории действительно оказался мановод. Точно такой же, как в кузнице соляров, широкий, но прямой. Он пересекал крайнюю палату по диагонали, неизвестно где начинающийся и неизвестно куда уходящий. Сильно исхудавший после ратиборства, по заверению снегуров. Потерю маны в кузнице Талд и сам почувствовал. Но собрать общую картину не хватало деталей.

Талд нашел Кига и попросил снова выйти в астрал. Хотел проследовать вдоль мановода соляров вглубь горы.

— Больной что ли? — отшатнулся Киг. — После выходки Зилу я завязал начисто!

— Ну, можно без астрала. Просто усилить рецепторы и поискать вокруг нашей горы такие же манотоки.

— А у тебя что, ножки отказали? Пешочком, пешочком, и всё найдётся.

Бродик

Один из небожителей, здоровяк, поднялся и встал у Талда на пути.

— Куда это ты собрался?

Талд остановился и нахмурился.

— Пройди дай, — потребовал он.

Листья кидали на лужайку прохладную тень. Небожители проводили свободное время на пикнике. Талд с Калваном подошли к ним спросить о мановодах вокруг плато.

— Зачем? — спросил здоровяк.

— Дело есть.

— Какое?

— Не твоё собачье. Слышь, отойди!

— Нет.

Талд сделал шаг левее и крикнул сидящей на пикнике компании:

— Эй, Паллии, информацию хочу купить.

Перекрывающий ему дорогу небожитель толкнул его в плечо:

— Э, не ори!

Талд бросил взгляд на его руку и многозначительно посмотрел в лицо:

— Ещё раз дотронешься, я тебя кастрирую.

Калван кивнул:

— Он умеет, мы с ним на ферме батрачили.

— Ну и валите на ферму! Купить он собрался. Да что ты можешь предложить, обсосок? — повысил голос небожитель, но руки убрал и сложил на груди.

Паллии и их свита вдруг резво поднялись на ноги. Здоровяк этого не видел и продолжал кричать Калвану:

— А тебя, предатель, вообще не спрашивают!

Уловив движение за его спиной, Талд напрягся, но все смотрели в другую сторону. Откуда к ним быстрым легким шагом подходил Бродик.

— Ну-ну, не стоит ругаться, — заговорил он.

Здоровяк скользнул по нему глазами и переменился в лице. Вытянулся и выдавил полуприветствие:

— Архимант…

Паллии смотрели на него, как на божество. «Важная шишка», — подумалось Талду.

— Здравствуйте. Всем. Здравствуйте. Сидите, сидите, извините за вторжение. — Бродик посмотрел на Талда, изучая, и обратился к нему: — Видите теперь со стороны, как невежливо бывает вот так требовать разговора с теми, кто к нему не был готов. По этикету полагается заранее уведомить собеседников об аудиенции.

— Может, я как раз и хотел им передать записку? — спросил Талд с ухмылкой.

— Сомневаюсь.

— А вы хорошо разбираетесь в студенческой жизни? — нагло бросил Талд.

— Я хорошо разбираюсь в истине.

— Да я уже понял, что вы из Ордена. Видел, как вы прилетели. Только каким образом это вас связывает со школой Ланоры, я не знаю. Вы здесь преподавали?

— А может быть, я здесь учился?

— Сомневаюсь.

— Хе-хе, ладно не удержался. Но ваш скептицизм напрасен, э…

Талд понял, что бродик сделал паузу, ожидая, что Талд представится.

— А по этикету не поздновато именами обмениваться? Но если вам так важно, я — Талд, — бросил он.

— Талд, — повторил за ним бродик и добавил многозначительно: — Я строил эту школу.

— Здесь, на плато?

— Да-да. Мы с Ланорой и ещё тремя адептами. Лично я, например, автор гнезда ветров.

Талду было неловко, но он произнес следующую фразу:

— Круто конечно, но, вы знаете, сдвиг ветра как будто построен с нарушением всех строительных норм.

— Хе-хе, так и должно казаться.

— О, серьезно? То есть с безопасностью там, на шатающейся верхотуре, всё в порядке?

— Думаю, госпожа директор не допустила бы риска.

— Ну-у… Не знаю, не знаю…

Бродик покачал головой и спросил:

— Так что же за информацию вы хотели получить у столь противившихся беседе с вами господ? Может быть, я смогу рассеять мглу неведения?

— В сдвиге ветра есть какая-то особенность, связанная с доступом к мане? — быстро выпалил Талд, пользуясь случаем.

— Особенность?

Бродик оглянулся на небожителей. Те молча стояли рядом, вслушиваясь в беседу.

— Да, — кивнул Талд, — что угодно. Что отличалось бы от стандартных манотоков, которые сейчас, к примеру, окружают нас.

Бродик посмотрел вниз, задумчиво намотал на палец постреливающую голубыми искрами магическую нить и ответил:

— Имеете в виду поток поток в сдвиге снега? Нет. Ветрам нужен простор и свобода, такой поток затруднил бы эксперименты с полетами. Да и вызывал бы помехи у других механизмов тонкой настройки.

— А откуда такие странные потоки взялись в сдвигах солнца и снега? Почему они изогнуты? Почему после финала ратиборства мана в потоках иссякла? Что находится под плацем? Вы помогали Ланоре делать этот странный каменный лифт?

— Ну, во-первых, лифт не странный. Обычный подъемник, активируемый заклятьем. Конструировать его я не помогал, но знаю, что он ведет к месту пересечения потоков, чтобы в крайнем случае можно было воспользоваться большим количеством маны за раз. Что кстати и понадобилось во время несчастного случая с Бозвелом. Не будь этого резервного источника, всё кончилось бы весьма трагично. Понятно, что Ланора сторожит его и не дает доступ никому. Что вы ещё спросили?

— Откуда эти потоки?

— Основателем сдвига солнца был дворф, ныне его уже нет в живых, к сожалению. Ему удалось наладить резонанс между магическими рудами горы. Испускаемые излишки маны соединились в потоки.

— Поэтому они закругленные?

— Да, что-то вроде спирали, от участка к участку и наружу.

— Интересно.

— Более чем. Ланора в своем сдвиге тоже организовала поток, но меня это тогда не сильно интересовало. Больше манили потоки воздуха, а не земли.

— Астральные формы?

— А? А нет, хе-хе, было бы здорово. Но нет. Летательные машины, паровая тяга.

— Звучит приземленно.

Бродик извинительно развёл руками:

— Я рационалист. Еще остались вопросы?

— Кажется, нет.

— Ну смотри. Тогда я пошел. Если вспомнишь, я задержусь какое-то время в Башне.

— Я пойму, что вас нет, если не увижу кораблей под окнами.

Бродик подмигнул:

— Точно. Ладно, Талд. Приятно было познакомиться. Не деритесь.

— Взаимно, сер. До свидания.

Советник

Магиометр покачал головой, явно сомневаясь, но пробормотал:

— Любопытно…

Талд ухватился за это:

— Что? Он сказал мне неправду?

— Ну, оценивать слова архиманта я точно не буду. Тем более, что правды я не знаю. Так что… не знаю, чего вы от меня ждёте.

Талд потер пальцами, выражая нетерпение:

— Ну как же, на счет потока маны от камней. Вы в это верите? Такое может быть?

Магиометр откинулся на спинку стула и взъерошил остатки волос на темени.

— От руды? Верно я запомнил ваши слова, а точнее верно вы процитировали советника, — поправил он Талда и вздохнул. — Руда, насколько мне известно, имеет свойства становиться проводником маны. Так что, всё возможно.

— Возможно? Рудная жила гоняет заряд маны по кругу и выстреливает им, как ядром из пушки?

Магиометр стал закрывать тетради у себя на столе и складывать в стопку. Он мельком улыбнулся Талду:

— Отличная тема для практического занятия. Если сконструируете макет и проведете эксперимент, получите зачет по моему предмету…

Талд проныл:

— Профессор, я серьезно. Прав ли этот Бродик, будь он неладен, или нагло солгал?

Магиометр замер и помрачнел.

— Осторожно, — предупредил он, — грубости по отношению к архиманту я не потерплю.

— Прошу прощения. Профессор, а что вы знаете об основателе сдвига солнца? Он способен был на такой трюк?

Магиометр вздохнул:

— Вы допускаете такие вольности в лексиконе, что желания продолжать разговор у меня пропадает напрочь. Удачи с практикумом. Увидимся на следующем занятии.

Магиометр поднялся, сгрёб пачку тетрадей и ушел, а Калван сочувственно похлопал Талда по плечу.

К ним подошел Левио Натфий.

— Я слышал, ты с Бродиком закорешился? Паллии там вообще в шоке. Размышляют, ставить тебя на место или ты пока еще этого не стоишь.

Талд серьезно кивнул в благодарность:

— Спасибо за предупреждение. Буду осторожней.

— Врагов себе не наживай, и осторожность не понадобиться. Больно ты резок.

— Это всё Зилу. Она меня впутала в ваши дрязги.

— Да нет, брат, ты сам везде пострел. Но в кои-то веки твоя пронырливость, кажется, сыграет на руку. Ты Бродика заинтересовал. На твоем месте, я бы выбил у него стажировку.

Калван, смеясь, махнул на Талда:

— Прикинь, он Бродику говорит: чё вы, на астральных формах летаете?

Левио посмеялся:

— Ха-ха, я же говорю, дерзость через край валит. И чё? Ты ему сказал, что умеешь животных наколдовывать?

— Да ну, ты чё, мои карликовые пони — смех один!

— Эт ты зря. Своими сильными сторонами надо хвастаться. Бродик в совете вообще-то конюшнями занимается. Подготовь нормальную презентацию и представь ему что-то вроде: “Проект по переходу кавалерии с живых коней на астральных”.

Калван покивал:

— Точно!

Талд отмахивался, улыбаясь:

— Ага. Ждёт он меня. — И спросил: — А что за “совет”?

— В смысле? — не понял Натфий.

— Ну, магиометр называл Бродика советником. И ты вот тоже.

— Серьезно? А, вот почему ты так спокоен. Бродик состоит в совете магов. Высшем надзоре королевства.

— Совет магов? Тот, что… Где Оулвар?!

— Да-да, он самый. Там, брат, такие деньги крутятся, что даже мне….

Талд не слушал. Он, что-то бормоча под нос, побрёл к выходу.

Проступок

Бродик, упершись в подоконник ладонями, застывшим взглядом смотрел с высоты Башни на тренировку ополченцев.

— И что из наших технологий его интересует? — донёсся голос Ланоры от стола.

Бродик развернулся к ней и задумчиво зашагал вдоль стены, рассматривая коллекцию статуэток.

— Деньги, — ответил он.

Ланора саркастически посмеялась:

— Ну да, как же.

Бродик повертел миниатюрного грифона в пальцах и аккуратно вернул на место.

— Не все иностранцы шпионы, Ланора, — с упреком проговорил он.

Ланора оторвала глаза от пергамента:

— Даже из ближайшего окружения Лоймара?

— Тем более. Не лишай бедолаг банальной жажды наживы. К тому же, неужели ты думаешь, что кто-то избежит проверки?

Ланора подписала страницу и перевернула следующую.

— В спецслужбах работают люди. Я видела эту структуру изнутри, Бродик, не забывай. Везде одни карьеристы. Как ты.

— Не сравнивай провинциальных солдафонов с элитными стражами престола.

— Фронтовую разведку, на минуточку! Когда войска рассеялись в степи, князей и особистов в ставке стало больше, чем на придворном рауте. И думаешь, хоть одного из них заботила безопасность Фелора?

— Меня больше интересует безопасность Ривара. Ты не думала, что открываясь иностранным специалистам, мы укрепляем мир между народами?

— Эх, идеалисты. Вас маловато на этой крохотной планетке. В основном, все думают как бы…

Дверь с грохотом врезалась в каменную стену. Ланора подскочила от неожиданности. Бродик стоял спиной ко входу и лишь бросил взгляд через плечо.

— Это правда?! — вскричал Талд, врываясь. — О, и вы здесь. Как удачно! Бродик правда в совете магов?

Ланора, нахмурясь, повысила голос:

— Что вы себе позволяете, юноша? А ну немедленно…

— Ответьте!

— Я не буду отвечать на вопросы, заданные таким тоном…

— Да. И что? — хладнокровно произнес Бродик.

Он развернулся и стал к Талду лицом. Тяжело дышащий Талд сделал три шага навстречу и гневно уставился на него:

— “И что”? Совет магов спалил Илвай до основания, а детей увел в рабство! Ты в этом участвовал?

Бродик помолчал, рассматривая Талда, и ответил:

— Совет лишь подчинялся королю…

Талд выбросил руку вперед и создал горизонтальный сигил перед Бродиком. Советник вздрогнул и отступил на шаг.

— Я мог тебя разрезать пополам, — прошипел Талд. — Отвечай: участвовал ты в захвате Илвая?!

Бродик помедлил. Он достал из кармашка монокль и посмотрел на сигил.

— Миони виродус? — спросил он, подняв брови. — Её в воде-то не создать, а в человеческом теле тем более.

Бродик постучал пальцем по поверхности астральной ступеньки, затем пробормотал контр-заклятие и развеял чары Талда. Сигил мигнул и испарился.

— Твои ученики не теряют времени даром, Ланора, — усмехнулся Бродик и спрятал монокль. Затем похвалил Талда: — Молодец.

Талд намурился, растерявшись, и воскликнул:

— Как вы можете быть в совете? Это же враги Ордена Истины! Что за бред? Или всё здесь ложь? И ополчение, и школа… Всё здесь с ведома Совета? А зачем тогда конспирация, эти дурацкие…

Ланора вмешалась:

— Талдон, успокойтесь. Никакой лжи. Нас, действительно, запрещает совет и выслеживают жандармы. Орден Истины оппозиционен совету и его монополии на магию. Не торопитесь с выводами. То, что архиманту Бродику удалось пробиться в высшую структуру, — огромная удача, и мы воспользуемся ею для общего блага.

— Двойной агент значит, — остывая, неуверенно выговорил Талд.

Ланора продолжала:

— Мы так же, как и ты, в ужасе от деяний совета и армии. Нам претит политика кнута и запретов. Если ты извинишься и выйдешь, я закрою глаза на твою эмоциональную выходку.

Талд опускал голову все ниже, пока она говорила. Помолчав, он развернулся и шагнул к выходу. Бродик проронил ему вслед:

— Вспыльчивость не доводит до добра. Подумай, что сказали бы родители, если бы…

Талд резко развернулся и бросился на Бродика. Тот увидел занесенный кулак, но поднять руки Бродику не дал созданный перед ним сигил. Талд врезал Бродику по челюсти. Миони-виродус рассеялся, и ничего не помешало Талду обрушить на советника второй удар. А вот третьему уже помешала Ланора…

15 глава

Острог

Специальной тюрьмы на плато не было, но имелся особо крепкий острог на случай осады. Талда закрыли внутри, законопатив люк на вышку. Кроме деревянной лестницы внутри имелся ларь с зерном, винные бочки, ведро да тюк соломы, брошенный на землю специально для Талда. Он провел в этом заточении три дня.

Утром и вечером заходил старшина, проверял наличие Талда и целостность бочек с люком. Выбраться отсюда или налакаться вином скорее всего не составило бы большого труда, но Талд понимал, что содержание в остроге в первую очередь проверяет его выдержку и смирение. Его заперли не из страха, что он сбежит или продолжит буйства. Никому он здесь не сдался. Просто нужно было высидеть своё наказание. Что Талд и делал.

Проснувшись, он разминал тело, встречал старшину, завтракал, отдавал миски дежурному и тренировал вместительность скона до самого ужина. Обедом его обделяли. Но Талд на жаловался. Молча возвращал посуду и тренировал мышцы до изнеможения, после чего легко проваливался в сон.

На четвертый день старшина не зашёл.

— На выход, — сказал дежурный, распахнув тяжёлую дверь.

Талд привычно пошёл к уборной, но дежурный остановил его:

— Давай, к старшине. Достало за тобой присматривать.

Старшина сидел в палатке. Когда подошёл Талд, он выложил на стол ремень Талда и содержимое его карманов, начеркал опись в бланке и крутанул листок. Талд обмакнул перо и расписался. Старшина хмуро убрал бланк и подвинул к нему вещи.

— Первую часть наказания ты отбыл. Меня уполномочили донести до твоего сведения, что отныне тебе запрещается пользоваться нумрийской магией в свободное от уроков время. Учиться остаёшься там же, но вот жить тебя переводят в сдвиг ветра. Им нужен диспетчер на связи, это будет твоя обязанность в виде исправительных работ. Всё ясно?

— Это мне сейчас к Ланоре идти за распределением?

— Директор уехала. Иди прямо к ветрам, комендант всё устроит.

— Спасибо, — кивнул Талд, забирая вещи.

Старшина глянул на него исподлобья:

— Сила — это не самое главное, парень. Не сходи с ума.

— Понял. До свидания.

Старшина вздохнул и принялся за рапорт. Талд отправился в сдвиг луны за пожитками.

Птичник

Талд проснулся от трезвона колокольчика. Весь сдвиг Ветра, корпуса которого иногда иронично называли Птичниками, был пронизан веревками и тросами самого разного назначения. Один из проводов соединял подвешенные под потолком звоночки в одну цепь и сообщал ветрам который час.

Талд вздохнул, провел рукой по лицу, ударил кулаком постель и решительно поднялся. Бесстрастно глядя из окна на верхушки деревьев, он выполнил серию силовых упражнений, оделся и вышел на лестницу. Птичники, по сути, и были сплошными лестницами в небо, облепленными жилыми капсулами и хозяйственными помещениями. Они качались на ветру и поскрипывали металлическими креплениями.

Талд поднялся на площадку и увидел, как в кабинку заскочил студент.

— Эй, стой, подожди! — крикнул он и побежал.

Кабинка оторвалась от площадки и на троссе устремилась к соседнему птичнику. Талд успел схватиться за поручень и повис на одной руке. Наступил на порожек и втянул себя в кабинку уже в воздухе. Бросил взгляд на остальных попутчиков, в ужасе вылупивших на него зенки, и, отвернувшись, прислонился к жестяной раме.

— Ну ты рисковый, — выдавил из себя побледневший ветер.

Талд промолчал. Кабинка пошла на торможение и мягко стукнулась порожком о кранцы нижней площадки. Студенты вышли и полезли в столовую.

— Последний цепляет, — бросил студент Талду через плечо.

— Знаю, — ответил тот.

Пока кабинка спускалась, натягивалась пружина с верхней площадки. Талд поднялся на крышу кабинки, щёлкнул запор, и подцепил крюком центральную петлю. Разомкнув запор, он позволил пружине поднять кабинку на верхнюю площадку. Теперь студенты могли переместиться обратно на свой птичник.

Ветра были суетливые и шумные. Повсюду крепились разные средства связи и динамики, отовсюду раздавались то говор, то музыка, то условные шифровки. Обмениваясь новостями, планами и достижениями, студенты брали подносы и ставили на них тарелки с едой, а потом рассаживались, где было место. Экономка стояла на раздаче и просто меняла посуду. Как в полку. Талд взял себе булку с яичницей, котлету и чай с пряником. Сел на подоконник и, молча жуя, смотрел на плато. Отсюда было видно даже плоскую крышу директорской Башни. Ополченцы разминались в очереди к колодцу. От кораблей Бродика не осталось даже примятой травы. Дым от сдвига огня засасывался в подземные полости. Скалы полукольцом окружали плато. Никто не мог заметить высоченного насеста Талда, со скрипом покачивавшегося над всеми.

Талд отнес поднос с грязной посудой в общую кучу и спустился на занятия. На приветствия реагировал кивками, но ни с кем не заговаривал, а сидел в стороне и размышлял. Лекции записывал, задания выполнял без возражений, хотя и без энтузиазма. Особенно нумрийские заклинания, на запрет выполнять которые он мог сослаться при оценке домашних заданий. С преподавателями держался вежливо и сдержанно. Отвечал коротко и по существу. Ланора считывала перемены в его поведении, но выводы пока не делала.

После занятий до ужина и после ужина до отбоя Талд дежурил в самой высокой точке птичников. Это была открытая со всех сторон площадка, оснащённая множеством средств связи. Ветра обучили его условным сигналам, так что Талд фиксировал поступающие сообщения, записывал их, прикидывал возможности и посылал сигналы обратной связи. Кому-то нужно было мигать светящимися дисками, кому-то посылать звуковые шифровки, дергая за специальный шнур, а кому-то можно было передать сообщение словами, используя особые артефакты.

Талд влез через люк в полу на свою диспетчерскую площадку и спешно побежал отвечать на запросы. Ветрам не терпелось испытать свои очередные задумки. Целый день они маялись на уроках, гадая, сработает их вчерашнее усовершенствование или опять придется высчитывать новые углы отражения, смещать детали и всё в этом духе.

Талд подобрал валявшиеся у трубы в полу записки и сел за стол посреди площадки. Стол имел бортики с трех сторон, чтобы записи не сдувало, но их, естественно, не хватало против шквалов на высоте, а потому вся столешница была уставлена пресс-папье. Талд прочитал записки, поглядел на таблицу и начал отправлять ответы.

Воздух наполнился свистом крыл. С крыш птичников экспериментаторы-воздухоплаватели сталкивали свои летательные средства и пытались понять, как сделать их маневренней, быстрей, легче и так далее. Талд бесстрастно посопровождал зрачками плавные петли их движений и вернулся к столу вести отчёты, заполнять ведомости, копировать данные, вносить координаты на сетку и тому подобное. Потом опять замигали огоньки, затрезвонькали колокольцы, заверещали артефакты, а воздушная трубка выплюнула новую записку.

После ужина на верхотуру поднялся Калван.

— Здорово, орёл. Вы чем голубей распугиваете?

Талд потер виски.

— Что? А. Не знаю. Спросить у коменданта?

— Да нет. Я так. К слову. Ты весь в работе, смотрю.

Калван сел на табуретку.

— Хочешь, вон те ставни закрой, чтоб не дуло в спину, — сказал ему Талд.

— Вот эти?

Калван задвинул фанеру на одно из окон и придвинул к ней табурет.

— Помнишь, ты говорил, что хочешь быть смотрителем маяка? — спросил Талд.

— Да когда это было, — отмахнулся Калван.

— Так вот, это сложней, чем кажется. Я б на твоем месте мечту подкорректировал.

Калван вздохнул:

— Все время корректирую. Тут так быстро все меняется. Форменный дурдом.

— Да? Прости, щас запишу кое-что.

Талд кинулся к репродуктору внимать.

— Да не обращай внимания, — вздохнул Калван. — Я так. Поныть кому-нибудь.

Талд вернулся за стол.

— Что, снегуры не особо дружелюбны?

— Да куда там. Вот я с графьями-князьями за одним столом глобальные прожекты обсуждаю, а вот уже в аптекари готовлюсь. Астральные путешествия, легальные бои, в которых студентов потрошат как куриц. Как будто так и надо. Друга в каземат бросили без суда и следствия, а потом в башне заточили. Только не как принцессу, а опять батраком.

— Ну, скорее клерком. Посчитай, вот здесь сколько получится. Спасибо. Да и не без суда. Я сам виноват. Посидел немного, охолонулся… Семьдесят? Спасибо… Обычная жизнь. Аптекарем, знаешь ли, не так уж плохо.

— Да знаю… — протянул Калван, почёсываясь.

Он встал и высунулся в окно, подставляя волосы ветру.

— Калв, чуть-чуть правее, — попросил Талд.

Калван всполошился.

— Ой, прости пожалуйста.

И снова сел на табурет.

— Да, нет… просто… ну ладно, — Талд отвлёкся на замигавшие светоотражатели.

Прямо в их птичник влетел небольшой планер и приземлился на площадку парой этажей ниже. Через мгновение люк распахнулся и через проём вскарабкался ликующий студент. Он подскочил к Талду и весело отпечатал ладонь у него на лопатке:

— Грех побери, ты прав был! Как ты угадал, ноктяка?!

Талд спокойно покивал, сделал пометку в блокноте и ответил:

— Высчитал. Впрочем, без вас я бы не справился. — Он кивнул студенту. — Спасибо.

Тот расхохотался и указал на него Калвану:

— Вот чудила, да? Ну, хорош!

Сдирая с рук перчатки, бросил:

— Я всё на сегодня. Отметь меня.

— Давай, — согласился Талд.

Идя к люку, студент стащил с головы шлем, бросил в него перчатки, снова воскликнул: “Ну даёт!” и стал спускаться. Калвану стало любопытно:

— О чём это он? Что ты угадал?

Талд дописал и развернул стул, чтобы быть лицом к Калвану.

— Ну, представь апельсин без корки, — начал он, активно жестикулируя. — И посередине каждой дольки проведи линию мановода. Толстую, такого как у вас или в сдвиге солнца. По кругу. Вот, наше плато — это такой вот апельсин.

Калван представил.

— То есть такие мановоды есть на равных промежутках… — начал он размышлять вслух, но Талд перебил:

— Нет, не на равных. Там сложная схема… Но она есть! Когда я стал сопоставлять отчёты ветров о фиксировании манотоков, я увидел эту закономерность. Мановоды проходят через условный центр плато подобно кольцам, зажатым в кулаке.

Талд очертил вокруг своей руки несколько кругов.

— Поэтому они… Грех.

Заверещал один из артефактов. Талд кинулся к нему и принял сообщение о результатах исследования.

— Прости, сейчас все начнут отчитываться, — извинился он перед Калваном, — давай завтра договорим.

Калван поднял ладони перед собой:

— Я всё понимаю. Сам что-то засиделся. Пойду. Тогда до завтра.

— Без обид, Калв? — крикнул Талд, не глядя на друга. Он разбирал поток почты.

— Да-да.

За Калваном закрылся люк. Ещё полчаса суеты — и Талд сложил в стопку последний рапорт. Он придавил его кирпичом, встал из-за стола и потянулся, хрустя позвонками. Закрыл все ставни и зажег фитилёк. Подошёл к батарее артефактов связи. Некоторые были разряжены, то есть лишены естественной маны ингредиентов, на которых были основаны. Впрочем, после разрядки этими артефактами пользовались уже множество раз. Потому что ману можно было пересадить в ингредиент повторно.

Талд выдохнул, приготовился, сосредоточился и начал бегать вокруг стола. Бегал он не по кругу, а зигзагами, то сбивая темп, то прыгая, то ускоряясь, то резко меняя направление. И во время этого упражнения пытался нащупать сконом пустой артефакт. Да, Ланора учила использовать истинную магию в тишине и умиротворении, с ровным пульсом и глубоким дыханием, да только подобных условий в бою не будет. В бою надо уметь пользоваться сконом параллельно множеству других действий и нагрузок.

Запыхавшись, Талд замедлил шаг и походил, успокаивая сердцебиение. Остановился у артефактов и проверил их наполненность.

— Неплохо, — вырвалось у него.

Два с половиной артефакта. Неделю назад его внутренней маны хватало ровно на два. Талд просканировал себя — скон был пуст, а организм весь дрожал, активно генерируя ману из жизненной энергии. Так можно и сознание потерять, подумалось Талду с опаской.

— Надо быть осторожней, — пробормотал он и, пошатываясь, задул фитиль.

Сил едва хватило удержать люк над головой открытым. Но хватило! Постепенно увеличивая запас личной маны, Талд успевал ещё и развиваться физически. “Ничего”, — думал он, шагая к площадке с кабинкой, — ещё отыграемся”.

16 глава

Турнир

Лонга с криком рванула штангу над собой. Тежеленный груз сжал позвонки, начал выкручивать суставы. Узлы мышц взбугрились, выдержав усилие. Лонга шагнула назад, отпуская штангу. Прорезиненные блины упруго встретились с металлическими плитами пола и, медленно откатившись, остановились. Лонга снова крикнула, выпуская из легких воздух, и ударила себя кулаком в плечо.

— Да! — гаркнула она.

— Да! — отозвались в тон ей другие спортсмены.

Лонга схватила полотенце и вытерла лицо.

— Что там с вертушками? — крикнула она в конец зала.

Стоявший там второкурсник бросил взгляд на вентиляторы.

— Выдохлись! — крикнул он.

Лонга, нахмурившись, пошла к нему.

— А ну-ка, — сказала она.

И обратилась к внутреннему взору. Нащупала сконом опустевшие ингредиенты батареи и выпустила в них заряд маны. Вентиляторы прочихались и зажужжали на полной скорости.

— Да! — возликовали спортсмены.

— Да! — повторила Лонга.

Она подбежала к штанге, схватила шершавый гриф и в очередной раз рванула его, подняв над собой. Вентиляторы гоняли в спертом воздухе застарелые запахи пота и благовоний, повышающих тестостерон. Вентиляторы принес один из ветров, благовония — один из снегуров. Спортсмены не разделяли студентов на сдвиги. Принимали всех. В зале находилось место всем студентам, желающим набраться сил.

Появившийся сквозняк вырвал ручку двери из рук вошедшего. Спортсмены оглянулись на грохот и заулыбались.

— Да вы гляньте-ка, что за птица! — крикнула Лонга.

— Вот это люди к нам пожаловали! — приветственно смеялись остальные.

— Без охраны! Видать уже ратиборцем себя возомнил.

Спортсмены обступили вошедшего и стали обнимать, стискивать и отрывать от пола. Вайанун засмеялся и взмолился:

— Всё-всё хватит, я понял что вы мне рады!

Лонга преувеличенно взволнованно закричала:

— Чемпиона загубите! Пусти, пусти!

Она раскидала младшаков, и, хлопая Вайануна по спине, участливо спрашивала:

— Ну как ты, ваше первейшество, нормально?

— Вообще, я думал вы меня поддержите, а вы сбежали все, — обиженно отстранил ее от себя Вайанун.

— Ты ж знаешь, мы на трибунах будем глотки драть все как один, но треню, ты сам понимаешь, пропускать не станем!

Вайанун усмехнулся:

— Эх, друзья-соратнички. Ну, до трибун хотя б проводите?

— Да что за вопросы? — загалдели спортсмены.

Потной толпой они вынесли Вайануна наружу и, гогоча и гаркая, отправились по дороге к плацу. Но пряные запахи из аллеи остановили эту могучую стаю. Натягавшиеся железа животы стали жалобно взывать к хозяевам и их совести. Спортсмены свернули в аллею, куда нанятые на время проведения ратиборства кулинары выносили блюда с завтраком.

Но не только студенты пришли к столам на ароматы кухни. Теплое утро приютило и другую сторону, выставившую представителей на ратиборство. Подойдя к столу и утолив голод закусками и сладостями, спортсмены заметили, что по другую сторону стола, посмеиваясь над ними, утоляют аппетит ополченцы.

Спортсмены не делали различий между сдвигами. Они принимали к себе всех студентов. Потому что их объединяла лютая ненависть к ополченцам.

— Чё скалишься? — бросила с ненавистью Лонга.

— Не твоего ума, — ответствовали ей.

Так слово за слово беседа коснулась актуальных тем.

— Вам подсуживают! — кричали ополченцы.

— Не подсуживают! — возражали студенты.

— Что это за вопросы были на викторине? Их только ваши знали!

— А вот соображалку надо включать, а не маршировать, как автоматы.

— Кто бы говорил, торчок перекачанный! Без благовоний слабо на равных выступить?

— Чё ты сказал?

— Чё слышал!

— Раз на раз хочешь?

— Да! Давай!

— Ребята, не надо…

— Заткнись, Вайанун, мы твою честь отстаиваем!

— Да вы только толпой и можете!

— А вы?

— Ну и мы тоже!

Стол перевернулся, ботинки, спотыкаясь о скатерть, вскочили на столешницу. Ополченцы сцепились со студентами. Заверещали экономки. Коменданты кинулись за мётлами. Чуя неладное, к потасовке спешили дежурные и околачивавшиеся рядом взрослые мужчины.

— Наших бьют!

Вайанун держался со всеми, но старался особо под кулаки не лезть. Однако его узнали.

— Эге, кто тут у нас? Гвоздь программы! — воскликнул один из ополченцев.

Вайанун разозлился и сбил его с ног, но получил зуботычину. Мир немного поплыл. Его шатнуло небольшим головокружением. Но тут же он пришел в себя и кинулся в свару. Однако налетел на крепкое тело и отскочил от него, как от стены. Это был Талд.

— Угомонись, — бросил он Вайануну, и тот стушевался, склонил голову и отошел, щупая разбитую губу.

Талд волнорезом прошел через дерущихся, отталкивая их ладонями друг от друга.

— Назад, — властно приказывал он короткими репликами. — Отставить! Разойдись!

Если ополченцы еще петушились, то спортсмены, завидев Талда, менялись в лице и отступали, сбиваясь в плотную массу, готовые обороняться, но не нападать.

Тут подбежали те, кого позвали помочь разнять разбушевавшихся юнцов. Ну и вклинились те, кто уже давно прибыл, но не решался шагнуть в крошащее друг друга месиво.

— Назад, — спокойно, но отрывисто отгонял Талд студентов.

Какой-то разгорячившийся ополченец подскочил к нему и двинул в скулу, но Талд перехватил его за предплечье и так дёрнул вниз и в сторону, что тот покатился кубарем на затоптанную скатерть.

— Отошли! — вышел из себя Талд и крутанулся оценивая ситуацию.

И увидел подходившего к нему Бродика. Тот тяжело дышал и держался за бок. Бродик остановился возле замолчавшего Талда и, отдуваясь, оглядел место побоища.

— Ай-ай-ай, — выдохнул он. — Что вы за люди? Тут праздник, а вы… Фух. Давно не бегал.

Талд посмотрел на спортсменов и движением глаз показал уходить. Студенты поспешно двинулись, пряча Вайануна от чужих глаз.

— Талдон, — проговорил Бродик, — На месте драки. Почему я не удивлен?

— Советник Бродик, — подчеркнул Талд тоном слово “советник”

— Похоже ратиборство ударило вам в голову, — усмехнулся Бродик.

— Этот не дрался, — вмешался комендант. — Этот разнимал.

— Вот как? — спросил Бродик, оглядывая Талда будто другими глазами.

— Вот так, — ответил Талд.

— Вы изменились за два года, — заметил Бродик

— Три, — холодно поправил Талд.

— Ах, да, — вспомнил Бродик, — я как раз прилетал на прошлое ратиборство. Что ж, рад осознавать, что изменения коснулись и вашей ментальности.

— Ой, давайте без дворцовой риторики, — скривился Талд. — Если Ордену Истины нечего мне предъявить, то я пойду. У меня, знаете ли, состязание.

— Ни пуха, — кивнул Бродик.

Талд поклонился и зашагал вслед спортсменам.

— На викторине вы заработали столько баллов, что пожелаю вам заранее удачи в финале.

Талд обернулся и указал на ополченцев:

— Своим желайте. Ничего, кроме везения, им не поможет.

Талд догнал Вайануна, критически осмотрел его губу и неодобрительно покачал головой. Тот стоял навытяжку и поскуливал, как пёс. Талд ничего не сказал и пошел в раздевалку. Вайанун поплелся за ним.

В этот день первым состязанием была игра затменник. Нужно было передавать друг другу мяч, чтобы прокинуть его в кольцо над головой и не дать этого сделать сопернику. Мяч изображал солнце, так что нельзя было держать его в руках дольше трёх мгновений, за отчетом которых следили арбитры. Игра проверяла не только меткость и ловкость, но и скорость создания заклинаний, которыми нужно было успеть либо помешать сопернику, либо помочь себе или напарнику. При начислении баллов Судьи учитывали все показатели.

Когда время состязания истекло, всё обошлось без особых травм. Талд с Вайануном проиграли на два затмения, но лидировали в общем зачете. Когда мокрые и запыхавшиеся они предстали перед судьями, громко дыша через открытые рты, выступать в финале, как Бродик и предсказывал, выбрали Талда — уж слишком много баллов нахватал он за знания в викторине. Талд с Вайануном устало обнялись и пожали руки ополченцам. Талд пересекся взглядом с тем, кто вышел в финал и отвел глаза. Тяжело было поддерживать напускную браваду, когда все тело трясло от изнеможения.

Для участников ратиборства были выделены отдельные домики. Вайанун пожелал Талду удачи и пошел забирать вещи из своего. А Талд вошел в домик, отведенный лично ему и завалился на кровать. Сложно было не думать, не размышлять о затеянном, но за три года Талд научился хорошо скрывать эмоции и не только держать лицо, но и внутренне тоже оставаться спокойным. Может, маногностические практики помогали, может, воля и самовнушение, но чувства Талд научился держать под контролем.

Колокольчик под потолком разбудил его за полчаса до финальной дуэли. Талд выдохнул и переоделся. Живым коридором от домика до судейского стола на улице его приветствовала толпа. Калван похлопал по плечу, улыбались снегуры, горячо ликовали ветра. Не было истории до, был лишь статус финалиста, и все студенты обожали в нем лишь шанс на победу, невзирая на личность, характер и особенности. Все недостатки стирались странной новой возможностью стать кем-то новым, превратиться из обычного студента в ратиборца. Неужели, обожая его отличность от них, они таким образом самозабвенно принимали в себе ущербность, недоделанность, радостно признавали за ним право быть лучше? Ведь никто из них не радовался лично за Талда, за парня, жившего с ними бок о бок, делавшего домашку и устававшего на тренировках. Они слепо видели в нем нечто новое. Как странно было это осознавать. Какими действительно ущербными становились люди в его глазах. Как легко было признать своё превосходство!

Талд, помахивая руками и скупо улыбнувшись редким знакомым, посерьезнел и прошел через калитку внутрь огороженной трибунами турнирной зоны. Арбитры проверили его, задали вопросы про самочувствие и допустили к судьям. Там уже стоял соперник. Нервно шевеля руками, он бросал изучающие взгляды на Талда. Который решил быть спокойным и не делать лишних движений. Он подошел к судейском столу, сцепил руки за спиной и стал прямо, слегка расставив ноги. Бесстрастный взгляд его смотрел на чернильницу посередине стола.

Один из судей прокашлялся и поднялся. Он взял листок со стола, надел очки и скороговоркой прочитал:

— Талдон и Марезий, вы дошли до финального этапа испытаний тела, духа и разума. Вы чемпионы и победители, и весь Тэшвен гордится вами. Но по традиции вам осталось последнее состязание — дуэль друг против друга. До этого мгновения вы соревновались в составе команды и проявили себя лучше остальных, теперь же осталось проявить волю и навыки в индивидуальном порядке. Мы все, каждый зритель, ожидает от вас честности и солидарности. Пусть этот бой станет демонстрацией благородства, а не спеси и алчности. Вам запрещается наносить угрожающие жизни удары, бить в спину и ниже пояса. По сигналу вы обязаны прекратить дуэль и разойтись в свои края для отдыха. Попытки атаковать и защищаться оцениваются. Бой ведется до просьбы о пощаде или до явного преимущества в создавшемся положении. Также засекается время: если победитель не определится, то поражение засчитают тому, у кого окажется меньше баллов.

Судья отложил листок и пригубил кубок. Кашлянув, он проговорил:

— Если все понятно и возражений не будет, можете поприветствовать соперника и приступать к дуэли. Пусть небо благоволит достойнейшему.

Судья уселся, не глядя на поклон дуэлянтов. Талд пожал Марезию руку и пошел в свой край плаца. Скундантом был сенсей, преподаватель магоритмики. Талд предлагал Калвану, но тот сказал что не понимает его одержимость магией. Сказал что будет болеть за него с трибун, но находиться на поле боя сердце не выдержит.

Главный арбитр вышел к середине и поманил жестами дуэлянтов. Толпа на сиденьях разразилась приветственным ором. Арбитр поднял обе руки вверх, прося тишины. Извлёк из кармана звонок, внимательно посмотрел на обоих, вытянул руку между ними и, убирая, громко тренькнул.

Талд дышал ровно. Положение его почти не изменилось, только поднял руки и переставил ноги в боковую стойку. Ожидавший нападения Марезий весь собрался и заходил вокруг Талда и, не встретив атаки, напал сам. Плита под ногами Талда зашаталась, сбивая с ног, и тут же прилетело от Марезия несколько щелчков хлыста. Однако втуне — Талд, не сводя глаз с противника, несколько присел, ноги его повторили колебания плиты, как рессоры, а воздушный хлыст отклонился вверх по наклонной плоскости модифицированного «миони виродус».

Бросая заклинания, Марезий поднял руки. Уклонившийся Талд вдруг скользнул к нему и оказался прямо под боком. Марезий был совершенно открыт для удара снизу. Кто это видел, замерли, предвидя скорый исход поединка, но Талд просто выпрямился и толкнул соперника ладонью в плечо. Марезий, испугавшись, отпрянул, снова скукоживаясь перед опасностью, но Талд, прямой как жердь, хмурясь, подозвал Марезия поближе движением пальцев. Складывалось ощущение, что Талд ждал от соперника большей активности и был разочарован течением боя. На трибунах выдохнули и посмеялись.

Уязвленный Марезий въярился. Подбадривая себя выкрикиванием формул, обрушился на Талда очередью разнообразных атак. Полетели искры, вихри, вспышки и грохот. До этого Талд воспользовался лишь нумрийским заклинанием, а теперь опустошил скон. Он все так же прямо шагнул навстречу Марезию, разрезая его атаки как клин. Выпуская свои страшные проклятия, Марезий сам немного потерялся в дыму и свечении, и появление Талда прямо перед ним подействовало поистине устрашающе. Но тело Марезия среагировало само — он кинулся в драку. Талд с раздражением на лице отмахнулся от кулаков Марезия, схватил его за плечо и ударил пощёчину.

Трибуны молчали, ловя движения внизу, пытаясь угадать исход и совершенно ничего не понимали. Вслед за первой хлесткой оплеухой Талд послал еще одну, на этот раз тыльной стороной ладони — просто возвращая руку обратно. Удар пришелся по нижней челюсти и оказался силен. Если Талд хотел лишь унизить Марезия, то перестарался. Тот стал обмякать в его руке. Талд перехватился и стиснул ему руку в районе бицепса. Так было проще удерживать теряющего сознание Марезия на весу. И с размаху хлестанул по щекам еще раз. Затем еще и еще.

Подскочил арбитр, разнимая. Это послужило сигналом секундантам — ополченцы подхватили Марезия и поволокли в свой край усаживать на стул и отпаивать отваром. Талд отвернулся и ушел в свой угол. Сенсей не пошевелился, искоса за ним наблюдая. Талд дышал тяжело, но глубоко и ровно.

Когда Марезий пришел в себя, арбитр поинтересовался, намерен ли тот продолжать сражаться.

— Нокт побери, ещё бы! — воскликнул он.

Арбитр кивнул и подозвал дуэлянтов к центру плаца.

— Если оба согласны, я могу попросить судей разрешить сшибку, — сказал им арбитр, когда оба приблизились.

Талд ответил сразу:

— Сшибка.

Марезий, ни на кого не глядя, покивал:

— Да-да, сшибка лучше…

Арбитр деликатно кивнул и проследовал к судейскому столу. Марезий стоял сгорбленно и нервно теребил руки. Талд посмотрел на него немного свысока, спокойно и горделиво. Перевел взгляд в сторону, увидел машущих ему лунаров на трибуне. Коротко махнул в ответ открытой ладонью. Неожиданно толпа зрителей отозвалась на этот жест рёвом поддержки. Талд усмехнулся. Марезий поёрзывал.

Судьи разрешили сшибку. Арбитр вернулся.

— Вам нужно будет создать астральные щит и копьё. Сможете?

Дуэлянты подтвердили.

— Тогда разойдитесь на метки, указанные помощниками. По моему сигналу вы сблизитесь и попробуете сбить противника на землю. По результатам первой сшибки судьи примут решение, как быть дальше. Всё понятно? Приступайте.

Талд подошел до прочерченной на плитах плаца мелом полоски и развернулся лицом к Марезию. Тот уже был в полном эфемерном облачении и слушал торопливые наставления секунданта, потряхивая призрачными копьем и щитом. Талд глубоко вздохнул и потратил энергию скона на создание призрачного оружия и крепившейся к предплечью круглой плоскости. Арбитр оглядел обоих, указал рукой секунданту Марезия отойти и поднял звонок над головой.

Арбитр дал старт сшибке. Талд побежал вперед, придав лицу максимально злобный и сосредоточенный вид. Марезий увидел это и, скорее всего, как рассчитывал Талд, разбушевался в ответ. В любом случае, Талд видел, что Марезий тоже побежал. Страшно было смотреть на кончик пики, направленный прямо в грудь, но Талд пересилил себя. Все время боя он не думал об этом моменте, старательно просчитывая шаги до и после, но теперь весь ужас затеянного сконцентрировался в этом моменте. В двух секундах сближения магического оружия и судорожно сотрясаемых сердцем ребер, напрягшихся, затаивших вдох, возможно последний…

Талд замедлил шаг. Он испарил магическую броню и хотел развести руки в стороны, но не смог пересилить себя — схватился за наконечник копья, почувствовав, что он нацелен в сердце. Слегка отвел призрачную пику выше и правее. Потом Талд уже ничего не понял от боли. Его кожа, хрящи и легкие вспоролись совсем не эфемерно. Талд увидел округлившиеся глаза Марезия, услышал отчаянные звонки арбитра. Оружие внутри раны испарилось, но Талд этого уже не чувствовал. Он погрузился во тьму обморока.

Это была реальная тьма. Никаких снов. Даже приходя в себя, Талд ничего не видел, хоть и чувствовал под собой ткань. Он пытался встать, точнее сознанием он думал, что пытается, но тело не слушалось. Через мгновение он понял, что скользит пяткой по какой-то материи.

— Тише, тише, — услышал он голос над собой.

Талд заметался, крутя головой, ничего не видеть было очень страшно. Подсознание подсказывало ему, что провалился во мрак он, видимо, не совсем на позитивной ноте, и рассудку сейчас было дико осознавать, что пришел конец, что что-то изменилось, тело пришло в негодность. Наконец, он почувствовал боль и расслабился, стараясь не двигать ужасно нывшим телом.

Талд понял, что лежит на спине и чья-то рука прижимает его плечо к кровати. К счастью, зрение начало приходить в норму. Но какими-то наплывами. Проявились светлые пятна вокруг факелов на стенах. А вот и сами стены — грубые полосы от инструмента, кое-как придавшего пещере обжитой вид. Талд, часто моргая, вглядывался в окружающее и увидел Ланору над собой. Она сидела, колдуя. Из её ладони мана перетекала в рану на груди Талда, соединяя разорванные ткани, возвращая кровообращение, сращивая мышцы и нервы.

Талд всё вспомнил и расслабился. Получилось. Он попал в тайную здравницу под плацем. Талд сконцентрировался, пытаясь с помощью скона выйти в астрал и узнать, что же Ланора здесь прячет. Ланора использовала нумрийскую магию. Через её ладонь проходил плотный поток маны, не уступающий мановодам в сдвигах снега и солнца. Талд, держась, чтобы вновь не провалиться в обморок, проследил от ладони Ланоры к источнику этого потока.

Да, все улики сошлись. Это был центр, от которого расходились петли мановодов, опоясывавшие плато. Это был источник магии, из-за которого Ланора и выбрала эту гору местом обучения. От него откололись куски обшивки, смытые талыми водами в ущелье, прельстившее Зилу своими волшебными цветами. Здесь, на глубине нескольких саженей, гудел странными внутренними процессами шарообразный металлический механизм древних, своим дизайном и материалом в точности повторяющий древние руины. Это был артефакт предтеч, страшный своей мощью, и Ланора смогла усмирить его и приручить как зверя.

Талд вернулся в тело и приоткрыл глаза.

— Истинная магия, говорите, — сипло пробормотал он.

Ланора услышала и бросила на него взгляд. Но глаза Талда уже закатились — он израсходовал слишком много сил и снова вырубился. Ланора закончила колдовать, когда заклинание исцеления показало, что больше оно бессильно. Воспользовавшись лекарственными запасами, в изобилии нагромождающими полки пещеры, Ланора перевязала Талда. Заклинанием перемещения подняла его с кровати и перенесла на платформу магического лифта. Зашла следом и поднялась на плац. Как и во все предыдущие финалы ратиборств её появление трибуны встретили радостным рёвом оваций.

Рити

Егеря вскочили и выпрямились в струнку.

— Вольно, — бросил жандарм и спросил недовольно, — ну что там у вас?

Один из егерей услужливо указал на дверь:

— Баронет-с. Нового свидетеля найти изволили-с.

Жандарм вздохнул. Уже три года неугомонный баронет никак не успокоится. Войдя в слдедственное помещение, жандарм почтительно снял треуголку и поздоровался:

— Господа, рад приветствовать.

Наримий, скромно стоявший в углу с кислой миной коротко склонил голову. Баронет же подскочил к жандарму и, схватив его под руку, начал жарко говорить, тыча перстом в сидевшую на стуле фералку.

— Вот, послушайте же её, послушайте! Наконец-то, наконец вы мне поверите! Дело сдвинулось с мертвой точки! Говори же! — крикнул он фералке.

Та косо глянула на него и фыркнула, дёрнув подбородком.

— Рити, — узнал её жандарм. — Господа, — жандарм настойчиво освободился от обвившей его плечо руки баронета, — мы допрашивали её уже множество раз. Дело передано в совет магии, ничего нового…

— А вот как бы не так! — возопил баронет, притопнув. — Слушайте же.

Он подскочил к Рити и склонясь к ее лицу, отчего она поморщилась, потряс за спинку стула, на котором она сидела:

— Давай! Кого ты видела в тот день на поляне?

Она скривилась и потупилась.

— Ланору, — вымученно проговорила Рити усталым голосом.

— Ланору. Ланору! — воскликнул баронет, подняв палец многозначительно. Жандарм, устало цыкнув, крутанул глазами. Но баронет продолжил: — А одна ли была в Кривых Бивнях Ланора?

Рити вздохнула и проговорила, как будто читая наизусть:

— Не одна. С ней парень был ещё.

— Имя! — потребовал баронет.

— Что-то на «т». Тал, что ли…

— Талд! — вскричал баронет и вновь рванул к жандарму: — А как звали напавшего на меня батрака?!

Жандарм нахмурился:

— Так же, что ли?

— Да! Именно! Почему мне за вас нужно делать работу? Искать, опрашивать…

Баронет подбежал к Наримию, схватил за руку и вытянул в центр допросной поближе к жандарму. Наримий покорно следовал за ним, но мина на его лице становилась всё кислее.

— А вот второй свидетель. Уж к словам которого вам стоило бы прислушаться! — Баронет повернулся к Наримию и, подбадривая, попросил: — Расскажите, расскажите, что вы видели в ночь нанесения ущерба.

— Я видел двух батраков. Один колдовал при мне. Такую, знаете, лошадь маленькую, прозрачную.

— Ближе к делу, Наримий, дорогой, — поторопил баронет.

— Так я же об этом и говорю. Один, тот, что колдовал…

— Это и есть тот самый Талд, — встрял баронет и сделал извинительные жесты, прося наримия продолжать.

— Тот, что колдовал, сказал, что собирается идти в Тэшвен учиться на мага.

— К Ланоре! — вскричал баронет.

Жандарм заинтересованно поднял брови и подался вперед.

— К Ланоре? — переспросил он Наримия.

— Именно! — кричал баронет.

Жандарм смотрел на Наримия. Наримий помялся и ответил:

— Точно не помню, но имя они называли, и, кажется, это Ланора, да.

Жандарм выпрямился, потирая подбородок.

— Ну это, джентльмены, — проговорил он, — совсем другое дело.

Жандарм расплылся в улыбке.

— Да, — крикнул баронет, всплеснув руками от избытка чувств. — Правосудие торжествует!

17 глава

Ретранслятор

Здесь на самом краю плато, на скошенном каменистом обрыве, шквалы были опасней осыпающегося под ногами крошева. Талду приходилось цепляться пальцами за острые зубы скалы, сидя на корточках возле одного из мановодов, окружавших школу. Если об этом мановоде кто-то и знал, то не использовал и не охранял из-за труднодоступности. Спортсменам Талда пришлось около месяца раскидывать камни, чтобы более-менее сносно можно было к нему подобраться.

Талд замер, наблюдая как Вайанун с второкурсником-лунаром размещают вокруг мановода изобретённый Талдом артефакт. Лунар держался за веточку карликовой березки и второй рукой фиксировал Вайануна над пропастью.

— А это куда? — спросил Вайанун Талда.

Он держал в руках провод с розеткой на конце. Талд выломал его из одного летательного средства, дождавшись, пока ветра оставят их без охраны.

— Давай сюда, — подошёл Талд.

Вайанун, кряхтя, поднялся на затекших ногах и протянул руку. Талд потащил его на себя, и они поменялись местами, осторожно ступая по горным шипам. Лунар взял Талда за пояс. Талд уверенно нашёл нужные соединения и обмотал оставшийся провод вокруг них узлом. Устройство замкнуло контур, и артефакт заработал.

— О, жужжит, — хмыкнул Вайанун. — Значит, работает, да?

Талд промолчал. Схватился руками за камни и пополз наверх. Лунар с Вайануном остались на местах, следя на ним. Талд взобрался на скалистое возвышение, откуда одновременно было видно и выход мановода и предгорья плато. Талд глянул по ту сторону. С этого пригорка хорошо просматривалась северная часть плато. Там, где камни обрастали травой, перед зарослями терновника виднелась фигурка Лонги. Талд поднял руку — Лонга сделала то же самое.

Талд склонился над лежавшим перед ним артефактом. Запахиваясь в плащ, костенеющими на ледяном ветру пальцами он собрал ретранслятор и кивнул лунару. Тот щёлкнул включателем. Вайанун вытянул его от пропасти, и они вдвоем заспешили на возвышенность к Талду поглядеть, как сработает эксперимент. Но они успели только на последствия: искрящиеся опилки медленно оседали неподалеку от Лонги. Всё произошло невероятно быстро. Артефакт послал невидимый поток маны через ретранслятор на артефакт Лонги, который и взорвал предварительно набитую сверкающими опилками тыкву. Хлопка почти не было, никто из дежурных его бы не услышал.

Талд уже сбегал по камням вниз. Вайанун схватил ретранслятор и поспешил за ним. Они подошли к тыкве и стали разглядывать выпотрошенные внутренности.

— Никаких проблем? — спросил Талд у Лонги.

— Неа.

— Довольно быстро, да? Выходит, без потерь?

— Без задоринки. Чётко придумано.

Вайанун вздохнул. Талд посмотрел на него с подозрением:

— Что-то не так?

Вайанун неопределенно пожал плечами. Почесал затылок.

— Ну-у, — не знал он как начать. — Ты не задумывался о парадоксе?

Талд даже улыбнулся внезапному вопросу.

— Что? Какому? — спросил он, добродушно подтрунивая.

— Ну.. Нокт, ну, ты, типа, хочешь вскрыть ядро с помощью энергии ядра. Разве не парадокс?

Улыбка сползла с Талда. Меж собой друзья Талда условились называть здравницу Ланоры маноядром. Добраться до него — было главной идеей Талда, ради которой он всё это и затеял. Посвещать в свой план некоторых спортсменов было рискованно, но Лонга с Вайануном с такой преданностью заглядывали ему в рот, что Талд решил обзавестись парочкой помощников. После ратиборства он несколько месяцев проверял их разными наводящими разговорами и, убедившись, что они не привязаны к школе или Ордену Истины нежными чувствами, допустил их в некий тайный кружок. Спортсмены оживленно включились в процесс, построили защищенное заклинаниями убежище в чаще, стали добывать ингредиенты и материалы для артефактов, помогать во всём, и так ревностно берегли тайну, что Талд постепенно расширил круг участников до пяти человек.

Калван, к сожалению, в это число не вошёл. Последнее время они с Талдом отдалились друг от друга. Калван предавался унынию и желал только утешения. По его словам, его окружали одни неудачи и разочарования, но Талду не хотелось тратить время и душевные силы на плаксу. В душе он опасался, что состояние Калвана далеко от здорового, но внушал себе, что Калван лишь жаждет внимания и переигрывает, раздувая зачатки беспокойства до трагедии. Калван жил со снегурами на всем готовом, получал образование аптекаря, что ещё ему недоставало? Талд отмахивался от мыслей о нём, избегал встреч и в итоге совсем перестал с ним видеться. Даже предложи он Калвану место в кружке, Талд был уверен, что получил бы дозу увещеваний и страхов, попыток отговорить его от затеи еще больше ухудшить своё положение в школе.

— Ну, кстати да, — подхватила Лонга. — Получается, ядро само дает силу его открыть. Подозрительно.

Талд нахмурился.

— Мы взламываем не ядро! А защиту к нему, — поправил Талд. — По-моему есть разница.

— Нет, да, ну, первый шаг — это понятно. Но дальше что? Тебе нужно будет получить контроль над этой штукой. Не думаешь же ты усмирить такую мощь этими игрушками?

Вайанун показал ретранслятор.

— Почему нет? — удивился Талд. — Ланора же как-то с ним справилась.

Лонга усмехнулась:

— Хех. У директора и архиманта Истины наверно было немножко больше опыта и ресурсов, не находишь?

— Нет, не нахожу, — отрезал Талд. — А вы не находите, что архимантом и всем остальным она стала уже после того, как усмирила маноядро?

— Но у тебя такой роскоши, как свободное время, нет. Момент взлома как защиты, так и ядра будут одним и тем же моментом, — вкрадчиво проговорил Вайанун.

Талд потрогал языком губы. Лонга с Вайануном ждали его ответа. Что он мог сказать? Признаться, что они не входят в его дальнейшие планы?

— Когда я увезу ядро на ветролёте подальше в глухомань, у меня будет достаточно времени, чтобы придумать, как его вскрыть или использовать, — проговорил Талд.

Они промолчали. Только Лонга хмыкнула:

— Ага.

Талд решил немножко сгладить формулировку:

— Мы просто вытащим ядро, а дальше уже другое дело. Поэтому надо сконцентрироваться на первом шаге.

Вайанун с Лонгой переглянулись.

— Тогда надо как можно больше маны, — сказала Лонга.

— Значит надо побольше ретрансляторов, — добавил Вайанун.

Талд кивнул и посмотрел вдаль:

— Значит, надо принести как можно больше деталей.

Гасница

Талд и раньше воровал у заговорительницы. Её запасы так напоминали свалку, что он надеялся оставаться незамеченным до конца учёбы. Проблема была в дежурных, которые знали про рассеянность преподавателя, и уделяли охране её складов особую бдительность. Талд каждый раз выбирал новые пути при набеге на алхимическую мастерскую. На этот раз они двинулись через лес, решив зайти через сельхозугодья.

Они осторожно пробирались через колючий кустарник, когда Талд вдруг остановился, прислушиваясь.

— Чувствуете? — спросил он.

— Что? — не поняла Лонга, но насторожилась.

— Маной тянет, — ответил Талд и рванул вправо.

— Думаешь, ещё один мановод? — спросил Вайанун, догоняя.

— Кто знает, что может оказаться на этом проклятом плато, — пробормотал Талд, продираясь через цепкие ветви.

Они увидели серебристое свечение между стволов.

— Озеро, — бросила Лонга. — Наверно, запас воды для полива.

Талд промолчал и выбежал на открытую местность. Спортсмены за ним. Но они оказались не на берегу, а на краю проросшего поля. Серебристое свечение исходило от листьев и закрученных спиральками стеблей, волочащихся по выполотой от сорняков почве.

— Грех! — вырвалось у Талда.

Лонга была заворожена увиденным.

— Гасница, — с нежностью проговорила она и присела возле распускающегося бутона.

Она притронулась кончиками пальцев к тоненьким лепесткам. Вайанун прицокнул у нее над ухом:

— Красиво.

Но Талд зло пнул грядку.

— Вонючая гасница! — крикнул он.

И кастанул проклятье. Несколько квадратных метров грядок заклубились в мгновенном вихре. Растения сорвались с корня и перетерлись в мясистый силос.

— Эй! — крикнула Лонга, возмущенно.

Она вскочила и сжала кулаки. Талд успокоился и посмотрел на неё ледяным взглядом. Вайанун покачал головой:

— Ай-ай-я, столько маны впустую…

У Талда медленно вытянулось лицо. Он посмотрел на поле другим взглядом.

— Точно, — сказал он и, засмеявшись, хлопнул Вайануна по плечу. — Вот же оно! Вот, как взломать ядро — использовать альтернативный источник маны!

Вайанун, нахмурившись, почесал подбородок и оглядел гасничные поля.

Преступление

В этой части плато камни были круглыми, покрытыми мхом. На тёмной рыхлой массе среди грибочков и упавших с деревьев листиков проглядывались крохотные цветочки. Глухое место. Талд наткнулся на него, когда искал мановоды. Еле продрался сквозь чащу плотно спутанных вьюнами да лишайниками стволов. Здесь спортсмены соорудили из валунов лабораторию, засыпав дёрном покатую крышу из ветвей и бревен.

Талд остановился, прислушиваясь. Наверняка кто-то из дежурных мог обратить внимание на тропку, вытоптанную в папоротниках. Сколько ни говорил спортсменам пробираться в обход, всё равно идут по прямой. Впрочем, таская наполненные маной батареи, заморачиваться с дополнительными мерами безопасности желания не возникало. Землянка спрятана заклятием иллюзии? Спрятана. Ну и довольно этого.

Талд дошел до травяной западины со стоячей водой и вновь остановился, насторожившись. Не услышав ничего подозрительного, снял маскирующие чары. Показался вход в землянку. Талд прошел к косо сколоченным дверям, обернулся и восстановил морок.

Внутри Вайанун возился с ключами — так решили назвать артефакты, которые непосредственно на месте будут вскрывать защиту здравницы. Нужно было сделать их как можно меньше и незаметнее, чтобы разместить на плацу или около него. Импульс на них решили подавать с помощью ретрансляторов не только из мановодов, но и из манобатарей, чтобы не привлекать внимание пузатыми ёмкостями.

— Получается? — спросил Талд. Взял с грубо сколоченного стола ключ и повертел в пальцах.

— Ещё не проверял, — огрызнулся Вайанун, наматывая заговоренную нить на катушку.

— Давай помогу, — предложил Талд.

С улицы послышались голоса. Талд уронил изделие и крутанулся лицом к дверям. Вайанун вздрогнул и воззрился на него.

— Лонга? — сказал он нерешительно.

— Нет. Грех. Это не Лонга, — обреченно выдохнул Талд.

Чей-то кулак звонко постучал по деревяшкам двери.

— Мальчики! Мы заходим, — донёсся голос Ланоры.

«Мальчики». Она знала, что Талд здесь не один, значит, это не он привёл её. Следили целый день, а может и больше. Когда дверь распахнулась, позади Ланоры стояло несколько человек, ввалившиеся внутрь всем скопом.

— Выйдите! — крикнула им Ланора, оглядев пол. — Живо.

Такого властного и нервного голоса из уст директора они ещё не слышали. Старшина, пару дежурных, комендант ветров и несколько учителей попятились обратно из землянки наружу. Ланора, подобрав полы платья, походила по утоптанному грунту, рассматривая артефакты, как ядовитых жаб.

— Госпожа Лафь! — позвала она преподавателя зачарования. — Мы нашли ваши пропавшие ингредиенты.

Заговорительница вошла, страшно бледная и дрожащая. Оглядевшись, она судорожно всхлипнула, прикрыв рот ладонью.

— Космы неба! Какой ужас, — прошептала она. — Это же… всё, всё это смерть!

Ланора глянула на неё коротко и обратилась к Талду:

— За что вы мне мстите, Талдон?

Вайанун стоял по стойке смирно и пучил глаза. На ходившую ходуном грудь капал с подбородка пот. Талд изумился, что парень настолько перепугался. Неужели не отдавал себе отчёта, что будет, если их поймают? Учитывая профиль их занятий, казалось бы, нужно было всегда быть готовым понести кару. Талд усмехнулся и посмотрел Ланоре в глаза:

— Вы себя переоцениваете, директор.

Ланора осторожно переступая батареи, приблизилась к нему. Сквозь бревна и слуховое оконце пробивалось довольно мало света. Вглядываясь в его черты, он проронила:

— Ясно. Я уж боялась, что вы обиделись. На то, что спасла вам жизнь.

Из угла доносились всхлипы:

— За что… За что вы так с ними?..

Заговорительница нашла ларь с гасничным жмыхом и теперь поливала его слезами. Робко дотрагивалась дрожащими пальцами до измочаленных стеблей. Талд бросил, раздраженно:

— Не паясничайте, заговорительница. Вы растили свои грядки для того же самого.

— Нет! — неожиданно зло крикнула Лафь. — Использовать части флоры как ингредиенты это совсем-совсем другое! — Она с брезгливым ужасом оглядела комнату. — Вы же выкачали все жизненные соки. Это ксилтиорическое пожирание душ — страшнейший грех!

— Понятно, — сказал Талд. — Спасибо, заговорительница, теперь я знаю, на чём буду профилироваться.

— Вы не раскаиваетесь? — спросила Ланора с любопытством.

— Первый урок, директор. Вы сами учили нас определять источник. Для меня энергия растений более понятна, чем странные мановоды, торчащие из плато. Вы разве другого мнения?

Ланора улыбнулась:

— Наверное, мне надо было больше концентрироваться на моральном аспекте магии.

— Наверно, — коротко ответил Талд.

Ланора подошла к Лафь и подняла её на ноги. Вручила носовой платок и подтолкнула к двери.

— Старшина, — позвала Ланора.

Тот появился в дверях:

— Слушаю.

Ланора осмотрела комнату, размышляя. Сказала:

— Талд, вы снова помещаетесь под стражу. Но на этот раз после отбывания трёхдневного срока вас будет ждать учительский суд, который разберет сумму ваших проступков. Вайанун, вас я попрошу пройти в свой сдвиг и не покидать его до моего распоряжения. Тем более вам запрещается покидать плато. Старшина, пусть дежурные сопроводят арестантов.

Вайанун испуганно двинулся к выходу, переводя затравленный взгляд с одного лица на другое. Проходя мимо Талда, оставшегося стоять на месте, Вайанун услышал тихое:

— Скажи нашим, пусть приготовят. Проведем, как выйду.

Вайанун уставился на Талда круглыми глазами:

— Ты с ума сошёл?!

Ланора прикрикнула:

— Всем покинуть помещение!

Талд спокойно выдавил в ухо Вайануна:

— Три дня.

Дежурный взял Вайануна под руку и потянул к выходу. Тот оглянулся на Талда и ушёл. Ланора глянула на Талда, несколько раз коротко покачала головой и вышла.

— Не трогайте ничего внутри, — донеслись её наставления дежурным, — это всё взрывчатка.

Предательство

Калван дошёл до таверны и усмехнулся — всё оставалось в точности так, как он помнил. Четыре года назад они с Талдом заходили через эти двери в поисках Вереха. Талд. Вот же… заноза! Что ему не сидится на месте? Уже второй раз попадает в карцер. И на этот раз легко не отделается.

Калван толкнул двери и зашёл в корчму. Всё оставалось по-прежнему: полки с горшками, стойка, лавки вокруг столов и огромный лемех над камином. Калван прошел к камину, полюбовался тусклым изогнутым клинком и сел на скамью в углу. Вот что он будет делать, когда Талда выгонят? Вряд ли Ланора и дальше будет терпеть его выходки.

Из-за стойки вышел корчмарь, но пошел не к Калвану, а к выходу. Наверное, в поисках Вереха. Ничто не меняется, вот уж воистину так.

— Милости просим! — донесся возглас корчмаря.

Он распахнул двери и с улыбкой на бороде ждал пока внутрь не зайдёт юный сановник.

— Рады привечать в нашем скромном, но уютном и…

— Да-да, молодец, — оборвал его Левио Натфий и заметил Калвана. — Калван, — воскликнул он. — Вот так сюрприз!

Левио Натфий заспешил через столики к Калвану. Тот был смущён, что бывший небожитель так обрадовался его скромной персоне. Он поднялся ему навстречу, и Левио крепко сжал его в объятьях. Корчмарь выволок откуда-то Вереха и дал ему подзатыльник. Парнишка был таким же тощим и вихрастым, разве что немного подрос.

— Как ты, что ты? — расспрашивал Левио и сердито крикнул Вереху: — Половой! Давай быстрей!

— Да всё учусь, — ответил Калван. — У снегуров. Фармацевтику изучаю. А ты — на руднике?

— Да, батин заместитель, — отмахнулся Левио. — Ты заказал уже что-нибудь?

— Чего изволите? — спросил Верех, останавливаясь в шаге от них и заправляя рубаху в брюки.

Левио презрительно следил за его движениями. Вдруг двери громко распахнулись, и в корчму вбежал десяток егерей.

— Потише, тут, — начал было корчмарь возмущённо, но вбежавший жандарм ткнул дубинкой ему в лоб.

— Назад, — властно гаркнул жандарм и крикнул егерям: — Хватайте осведомителя!

Калван вскочил, перевернув скамью.

— Это за мной! — воскликнул он. — Помоги мне, — крикнул он Левио Натфию.

Левио тоже вскочил.

— Что мне делать? — крикнул он растерянно.

Калван огляделся.

— Вот, — обрадовался он, — наследник Натфа-Копателя, бери Лемех!

И Калван послал два заклинания, ломая удерживавшие Лемех цепи. Махина сорвалась вниз, упала и несколько раз подпрыгнула на полу со страшным лязгом. Левио кинулся к рукояти и поднял Лемех как меч. Ноги его подкосились и он просел на пол, но вовремя оттолкнул от себя Лемех, и громадный клинок рухнул на стол. Располовиненные доски брызнули в стороны.

— С ума сошёл? — возопил Левио, вскакивая. — Я его удержать-то не могу!

Корчмарь вздохнул из-за стойки:

— Эх, не те нынче пошли защитники Тэшвена.

Испугавшиеся было падения Лемеха егеря отпрянули, но тут же снова стали наседать, лавируя между столиками.

— Хватайте мальчишку! — кричал жандарм.

Лемех зашевелился, как поплавок, и подскочив на месте, подлетел к Вереху. Ладони его ярко сияли оранжевым и были полусжаты, будто стискивали невидимую рукоять. Лемех же парил в воздухе в пяди от его рук и легко им управлялся. Верех очертил острием Лемеха вокруг себя дугу и закричал хрипло:

— А ну разошлись, грешники! Живым не дамся!

Верех побежал к стене. Несколько егерей выстрелили в него сетями. Верех остановился и ловко двигая руками, сделал так, что Лемех рассек несколько ловушек. Остальные намотались на клинок.

Верех хотел было рвануть по-над стеной к выходу, но передумал. Напугав егерей выпадом, он развернулся и ударил Лемехом по брёвнам. Стена выломалась крупными кусками наружу. Егеря бросились за ним сквозь облако пыли.

Жандарм тоже побежал к пролому, но услышал голос баронета:

— Оставьте мальчика, я нашел осведомителя поинтересней.

Жандарм повернулся на голос. Левио прятался с корчмарем за стойкой. Калван стоял на коленях, запрокинув голову. Баронет держал его за волосы, стоя позади него, и прижимал к его горлу лезвие стилета.

18 глава

Судилище

На этот раз Талда поселили не в остроге, а в чулане директорской Башни. Вместо окон — щель для вентиляции величиной в кирпич, не просунуть руки. В толстой стене толстая дверь. Из мебели — ведро и тюфяк. Стены без штукатурки — ряды выпуклых каменных блоков.

Когда дежурный зашёл забирать Талда на суд, тот сидел на тюфяке, сосредоточенно рассматривал надписи на стенах и шевелил губами. Но раньше не было надписей. Дежурный обвел взглядом помещение — грубые камни и кирпичи оказались отполированы до блеска и на ровной их поверхности чернели чёрточки глифов и формул.

— Это ещё что? — спросил дежурный Талда, поковыряв ногтем букву.

Черточки оказались частью камня, почему-то поменявшего в этом месте цвет. Талд посмотрел на него, не видя, понял, что в комнате кто-то есть, вышел из своих раздумий и поднялся.

— Пора? — спросил он.

— Что это за надписи? — повысил голос дежурный.

— А? Расчёты, — пожал плечами Талд.

— Расчёты чего?

— Скорости затрат маны на заклинание поглощения маны.

Дежурный секунду пытался вникнуть и вздохнул:

— С вами, придурками, я сам скоро свихнусь. Давай живо на суд, уже останоктело с тобой возиться!

Талд спокойно вышел в коридор и двинулся к судилищу.

Дежурный открыл дверь и указал головой Талду, чтобы входил. Пока Талд шёл, дежурный обогнал его и встал возле стула. Талд тоже остановился и повернулся лицом к Ланоре. Под зал суда приспособили аудиторию в нижней части Башни. В зоне лектория сидели любопытствующие, а преподавательский стол расширили, чтобы разместить за ним не только судью — Ланору, но и присяжных — учителей.

— Назовитесь, — обратилась к нему Ланора.

— Талдон Илвайский, — ответил Талд развязно.

— Вы обвиняетесь в неоднократных нарушениях школьных правил. Садитесь.

Талд усмехнулся, опускаясь на стул. Спиной он чувствовал десятки осуждающих взглядов. А полгода назад эти же люди на таких же трибунах готовы были носить на руках своего ратиборца.

— Не скрою, — сказала Ланора доверительно, — перед заседанием мы обсудили ваши проступки и уже вынесли решение. Но для вашего назидания мы проговорим их ещё раз в вашем присутствии. И, я надеюсь, свидетели сегодняшнего разбирательства также получат урок того, что за каждой провинностью следует наказание.

Она прочистила горло и раскрыла папку с личным делом Талда.

— Начнём с разрушения пирамиды? — спросил Талд. — Или с “фери ксилтиори»?

Некоторые вздрогнули при упоминании последнего.

— Интересно, что и там, и там фигурировала гасница. А вы не думали, что всё из-за издевательского испытания при поступлении в вашу школу? — с нажимом выговорил Талд.

— Уже не проверим, — сказала Ланора походя, читая материалы дела, — вы мою пирамиду сожгли. — Она посмотрела на него искоса. — Впервые за десять лет испытаний.

— А ранение на Ратиборстве тоже мне в проступки припишите? — спросил Талд.

— Молодой человек, — возмутился сенсей. — Говорите, когда вас спросят.

Ланора подняла голову. Талд захохотал. Ланора перевела взгляд на него.

— Тоже чувствуете? — спросил Талд. — Уводите людей из Башни.

Ланора побледнела и встала. Пол покачнулся и зазвенели стёкла. Кто-то вскрикнул, поднялся говор недоумевающих. И следом земля вновь сотряслась. С улицы донёсся громкий гул. В аудиторию вбежал старшина.

— Что там? — крикнули ему.

— По нам стреляют из дирижаблей, — ответил старшина.

— О, ха-ха-ха, — смеялся Талд. — Похоже, ваш дружок Бродик привел Совет магов!

Ланора сказала Талду:

— Вы отчислены. — Талд кивнул. — Дежурный, — обратилась она к растерянному ополченцу, — нужно оповестить всех комендантов, чтобы эвакуировали студентов.

Когда Башню сотрясло в третий раз и стёкла посыпались на паникующих внизу, Талд нащупал сконом окно и вытянул себя магией наружу, пронесясь над головами учителей.

Штурм

Жандарм лихорадочно проверил амуницию. Егеря впереди подбежали к открытому месту перед крутым склоном, упёрли трубы крюкострелов в землю и выстрелили гарпунами вверх. Жандарм подбежал к канату и развернулся рюкзаком к егерю. Перед его глазами к егерям подбегали остальные солдаты его отряда с такими же рюкзаками. Егерь схватил торчащий из рюкзака крюк артефакта, насадил на канат и активировал. Жандарм взмыл в воздух. Лямки туго перетянули лёгкие, непроизвольно вырвался сиплый вздох. Пока жандарм смог наконец-то вдохнуть, канат кончился и второй артефакт в рюкзаке резко подбросил рюкзак вверх.

Жандарм кубарем перелетел через край плато и, увидев под собой верхушки кустарника, поспешно активировал зажатый в руках третий артефакт. Он резко замедлил падение, окутанный еле видным облаком лёгкости. Сквозь его прозрачные стенки жандарм увидел приближающиеся фигуры ополченцев. Сбоку на портупее висел арбалет. Жандарм нащупал его и рывками отцепил от креплений. Неловко прижал приклад левой рукой к груди, правой достал болт и, не попадая с первых попыток, начал вставлять в паз. Ополченцы скрылись из виду в зарослях — жандарм, плавно раздвигая ветки, погрузился в гущу листвы.

Действие артефакта кончилось, и жандарм шлепнулся между стволов в траву. Вскочил, вытащил из рюкзака пояс с артефактами и навесил себе на плечи крест накрест. Проверил крепления колчанов и возможность до них дотянуться. Попытался сориентироваться: примерно представил, где видел ополченцев. И рванул в ту сторону.

Выскочив на поляну, он столкнулся с другим жандармом. Тот вскрикнул и выпустил стрелу. Промазал. Жандарм упал в траву и крикнул:

— Сдурел? По своим бьёшь!

Ошалелый взгляд мигнул под каской, и тяжело забухали подошвы сапог. Жандарм поднялся и продолжил бежать. Следующую поляну он решил обойти по кругу. И правильно. Скопом на неё забежало трое ополченцев. Жандарм прижался к стволу, натянул тетиву, прицелился и выпустил болт. Но крайний ополченец, похоже, услышал звук механизма. Он развернулся к жандарму и выпустил магический щит. Болт звякнул и отрекошетил в зелень. Ополченцы кинулись к жандарму. Тот решил: надо воспользоваться тем, что они еще на поляне. Сорвал с пояса один из артефактов, бросился к ним на встречу, активировал и метнул им под ноги. Ополченцы затормозили, бросились в рассыпную, но из радиуса действия заклинания не выскочили. Все трое поднялись в воздух и стукнулись друг о друга в одной точке в двух саженях над землей.

Жандарм вскочил на ноги и натянул тетиву, прицеливаясь в их скопище. Но тут земля содрогнулась, и он свалился, выстрелив в дерево. Плавающие вокруг плато дирижабли не прекращали обстреливать его из крупнокалиберных орудий.

Навигация

Гондола дирижабля напоминала многоярусный балкон. На верхней площадке, окруженной бортиком, напоминавшим стол, стояли капитан, баронет, Калван и рулевой за штурвалом. Отсюда прекрасно было видно, как выплёвываемые носовыми орудиями снаряды взрывались внизу. Когда облачка пыли рассеивались, на месте зданий сдвигов чернели руины. Аллеи, скверы и дорожки покрывались пятнами воронок. Рощи превращались в валежник. В коричневых проплешинах среди зеленых пригорков дымились пеньки.

Калван не мог отвести взгляд. Он сглатывал какой-то несуществующий комок в горле и утирал со лба испарину рукавом, хотя высотный ветер пробирал до костей. Отсюда школа не казалась знакомой, всё было маленькое и необычное, но сердцем угадывались в бегущих фигурках знакомые люди, а в рассыпающихся веером кирпичей зданиях — учебные корпуса, дававшие ему приют несколько лет.

Кто-то спускался по склонам вниз и бежал к лесу, в горы или по направлению к Тэшу. Студенты с персоналом надеялись незаметно скрыться, но их так хорошо было видно сверху. Калван прижимал руку к груди, подсознательно пытаясь снаружи заглушить внутренний дискомфорт, и наблюдал, как к разбегающимся точкам спустившихся фигурок приближались цепочки окружающих гору егерей.

Гондола снова выстрелила. На этот раз не в здания, а в поднявшийся в воздух ветролёт. Одно из крыльев срезало как ножницами. Беглецы сделали круг и оказались рядом с другим дирижаблем, повернувшим летуну навстречу. Стоявший на кичке матрос покрутил какие-то колеса и дернул рычаг. От гондолы отделился гарпун и прошил кабину ветролёта насквозь. Будто проколотое булавкой насекомое его медленно стали тянуть вверх на тонкой ниточке троса.

— Метко, — усмехнулся баронет, тоже наблюдавший загарпунивание.

— Хотелось бы, чтобы ваш информатор заранее предупреждал о том, что кто-то может взлететь или отстреливаться, — строго проговорил капитан, хмуро стрельнув глазами по Калвану.

— Говори, — ткнул баронет его в бок. — Что ещё может быть?

— Ульи ветров вы разрушили, я не подозревал, что ветролёты были где-то ещё. Соляров вы тоже разбомбили. Кроме угловых острогов можно было опасаться только башни директора, но это же маги — кто знает, что они могли спрятать? Например, в скалах.

Все посмотрели на каменные зубцы, окружавшие плато с трёх сторон. Дирижабли плавали, едва не царапаясь брюхом о вершины.

— Каких острогов? — спросил капитан.

— Вы расстреляли их в первую очередь, — ответил Калван и повернулся к баронету. — Вы обещали мне, что когда плато станет безопасным, вы отправите отряд за Талдом…

Баронет отмахнулся:

— Да помню, помню. Я слово держу.

— Тогда поторопитесь. Пока он ещё на виду.

Калван показал пальцем вниз на фигурку, приближающуюся к плацу.

Смерть

Трещавший внутри пожар слизал потолочные балки, и здание, ухнув ворвавшимся в разломы воздухом, развалилось. Крупные куски дымящихся стен выкатились на дорогу. Талд, не глядя, прошел прямо через рассыпающиеся руины. Заметивший его жандарм выстрелил из арбалета. В сажени от Талда болт замедлился, завис в воздухе, развернулся и рванул обратно. Булькающий продырявленной насквозь шеей жандарм растянулся на плитах плаца.

Талд вышел почти на середину и сосредоточился. Скон явственно ощутил смесь заклинаний, как защищающих здравницу от чужих глаз, так и служебных, хранящих в безопасности механизмы подъёмника и обеспечивающих его работу.

Талд не стал разбираться и отделять разные чары друг от друга, а обесточил все скопом. Как именно? Модифицировав порчу, посредством которой осушал жизненные соки гасницы. Сжигая собственную ману этим сложным заклинанием, он таким образом освобождал внутренние резервы, чтобы поглотить колдовскую энергию, заложенную Ланорой в здравницу.

Талд встал в стойку и задвигал руками, будто разгоняя сгустившийся перед глазами туман. Когда потоки силы вокруг заискрились сигилами, он простер руки перед собой и на выдохе, превозмогая тяжесть бурлящего скона, выкрикнул формулу:

— Фери ксилтиори мано!

Спасибо за чтение! Остаток выложу попозже. Часть книги всё ещё на этапе редактуры, поэтому буду рад комментариям, замечаниям, критике и пожеланиям! Если хотите знать, чем я вдохновился, то вот этой суперской гильдией ребят, корпящих ныне над пилотной серией своего аниме: https://t.me/mages_among_us

19 глава

Трофей

Ланора провела на войне несколько лет, но таких разрушительных снарядов, что что выстрелили по плато, она не видела. Индустрия разрушений шагнула вперед за пятнадцать лет. И она не учитывала это, укрепляя подземные туннели, когда впервые наткнулась на маноядро. Когда решила основать школу именно в этом месте.

Но туннели выдержали.

В некоторых местах порода осыпалась с потолка, но не критично. Она пробралась через пыльные кучи острых сланцев и прошла вперед. И почувствовала, что рядом с ядром кто-то есть. Ланора высекла из воздуха згу и пустила её проплыть под потолком. В мерцающем свете она различила спину Талда, сидящего на обломке стены.

Ланора закрепила искру на бетонном ребре свода и вышла из туннеля в помещение здравницы. Провалившиеся в шахту подъёмника плиты беспорядочно валялись, откатившись при падении, но свет снаружи не пробивался. Ланора, приглядевшись, увидела, что шахту лифта Талд законопатил смесью брёвен, породы, плит и пилонов.

Талд повернул к ней голову, осмотрел и отвернулся. Ланора прошлась вдоль раздавленных камнями полок с запасами лечебных трав и настоек. Под каблуками хрустели черепки бутылок. Ланора наклонилась, подняла с пола цветок гасницы и сдула тёмную пыль. Рассеянно играя им в руках, она подошла к Талду. Слегка гудевшее маноядро пряталось за неплотно сомкнутыми листами обшивки. Сквозь прорехи виднелась раскаленная до рубинового свечения сердцевина, вращающаяся с такой бешеной скоростью, что угадать её форму не представлялось возможным. Багровые сполохи отражались в остановившемся взгляде Талда.

— Всё-таки я надеялся найти здесь сингул, — признался Талд.

— Внутри магиосферы сингулов быть не может, — машинально ответила Ланора заученной репликой.

Талд поглядел на неё и хмыкнул.

— Вы знаете, что Маркий был здесь? — спросил Талд.

— Сомневаюсь.

— Он видел, как тут открылся портал и наполнил ядро маной. — Талд посмотрел ей в глаза: — Вы знаете, куда портал вёл?

Ланора отрицательно покачала головой, перебирая в пальцах лепестки. Талд вновь усмехнулся.

— Пользоваться маной только из проверенных источников, да? — саркастично бросил он.

Ланора промолчала.

— Лицемерие, — проговорил Талд. — Сплошная ложь. Интриги. Власть? Или вы основали орден Истины, только чтобы успеть перетащить ядро в другое место, пока адепты отвлекают советников?

— Орден Истины гораздо древнее, чем ты думаешь.

— Как и совет магов? Две стороны одной монеты.

— Я так понимаю, ты не отдашь мне устройство?

Талд посмотрел на Ланору. Да, эта древняя штуковина — единственное, что её интересовало.

— Неизвестно кем сделанную дверь неизвестно куда ведущую? — переспросил он и покачал головой: — Нет. Я уничтожу эту дрянь.

— После того, как изучишь?

— Это уже вас не касается.

Талд отвернулся от Ланоры и уставился в раскалённую душу ядра. Но сконом он изучал флюиды Ланоры. Рискнет ли она напасть? Хватит ли у него сил с нею справиться?

Гора мелко задрожала. Из туннеля с потоком воздуха донёсся рокот взрыва.

— Понятно, — сказала Ланора.

И ушла. Выпущенная ею из рук гасница медленно спланировала к ногам Талда. Он брезгливо и торопливо раздавил цветок мыском, как паука.

Жертва

В туннеле послышались шаги. Талд напрягся, становясь между входом и маноядром. Пущенная Ланорой под потолок зга всё ещё ярко мерцала, распространяя приглушенный свет по всему помещению.

Из туннеля вышел Калван.

Талд облегчённо засмеялся, звонко и долго, даже голова запрокинулась и из глаз потекли дорожки слёз. Нервозность последних дней высвободилась при виде друга. Талд подскочил к нему и похлопал ладонями по плечам, радуясь как никогда до этого.

— Ты живой?! — кричал Талд, пританцовывая, и тараторил: — А я искал тебя, всю гору облазил. Встретил коменданта, он сказал, что ты ещё с вечера ушёл куда-то и не ночевал дома. Ну всё, думаю, остался один я. И тут ты появляешься! Значит был дома, нашел мою карту? Я знал, что ты разберешься! Я ж при тебе её рисовал, еще у ветров на маяке, помнишь? Ну, конечно, ты вспомнил.

Калван сглотнул, но ничего не сказал. Стоял и глядел дрожащими веками.

— Ха-ха-ха, — ликовал Талд. — Ну ты даешь! Нашел сюда дорогу! Только как ты пробрался-то? За Ланорой проследил, что ли? Или после бомбёжек под её Башней входы в туннель образовались? Вот ты молодец. Нет, ну я до последнего верил, что ты придешь! Поможешь мне с этой штукой. Я её ядром назвал. Она ману накапливает и испускает порционно. Как мана заканчивается, дыра открывается и откуда-то новая порция закачивается. Представляешь объемы? Тут маны на несколько лет хранится и через мановоды перегоняется?! Я ее у Ланоры отжал. А она приходила представляешь? А я тут. Думал, всё, щас наизнанку вывернет. Но нет, ушла. Испугалась, что егеря придут, наверно. Жаль ее, конечно. Она эту штуку пятнадцать лет берегла. В топях Нумры, когда наказание отбывала, научилась древние руины находить. Вот и нашла здесь маноядро. А оно рабочим оказалось. Я не знаю даже сколько оно лет тут провалялось, больше тысячи наверно. Ее частично вода разрушила, я обломки ниже по стоку нашёл, в пещерах. Они сталагмитами обросли. Это сколько времени надо, ты прикидываешь? Ну, так, а чё ты? Не ранен, всё в порядке?

Талд посмотрел на кислую мину Калвана с беспокойством. Калван вздохнул и сказал:

— Прости меня, Талд, я не один тут.

Улыбка сползла с лица Талда. Он прислушался. Из туннеля доносились салдафонские шуточки, звяканье лопат и скрип телеги.

Талд молча стоял и слушал Калвана. Он не сопротивлялся, но и делал вид, что не замечает окруживших его егерей. Калван, плача, увещевал его, что всё к лучшему. А жандармы тем временем надевали на Талда цепи, сбивчиво читая обвинения. Один, кряхтя, опустился на корточки и сковал Талду лодыжки, а второй той же цепью соединил их с оковами на запястьях.

— … вменяется использование запрещённых видов магии и незаконной магической деятельности…

— Это к лучшему, Талд, пойми, это всё какой-то бред, магия какая-то, волшебство, это всё безумство, ты согласишься со мной, когда…

Талд смотрел перед собой, изредка бросая взгляд на Калвана и двигая бровями, реагируя на его сентенции. Понять, что было у него в голове было сложно. Он смотрел на егерей, суетившихся вокруг маноядра.

— … королевского суда предоставится право апелляции с повинной. В иных случаях…

— Ты сам всё время ведь бунтовал против них. Сколько раз тебя сажали в острог или прав лишали? Они заигрались, Талд, их надо было разогнать. Это не дело — целая организация втихаря замышляет что-то, интриги обдумывает. Ты не был в сдвиге неба, Талд, ты не видел, насколько там прогнило всё. Элита Тэшвена, грех сказать. А в сдвиге снега не лучше. Лишь бы обмануть, нажиться. Это же отравители, Талд, ну какие из них аптекари? Зельевары они…

Егеря прикатили с собой телегу. Небольшую, двухосную, такую, чтоб пролезла в туннель. Тягловой скотины, видимо, не нашлось, и егеря парами впрягались сами. Чтобы поместить в кузов маноядро, из телеги вытащили лопаты и кирки. На некоторых лезвиях жирно темнела грязь, — значит пускали в ход, расширяя проезд в узких или обваленных местах.

— Я договорился, ты для виду полежишь в лечебнице, тебя осмотрят, и отпустят. Может, ты согласишься подольше полежать. Натфий говорит, у них специалисты отличные. Забудешь эту магию дурацкую, снова в путь отправимся, работу нормальную найдём…

Егеря, будто луковицу, распаковали маноядро от внешних пластин защиты. На всякий случай постелили эти изогнутые листы неизвестного материала на дно кузова. Взявшись за внешний каркас усилиями восьми человек смогли выворотить маноядро с постомента. Оно покатилось на одного из егерей, и чтобы тяжелая сфера не отдавила ноги, он отскочил. Остальные скользнули пальцами по обшивке, не смогли удержать. Тяжеленный колобок, искрясь внутренним раскаленным сердечником, прокатился по земле, оставляя за собой углубление, и остановился у стены. Пришлось егерям снимать телегу с тормозов и подкатывать её поближе.

— Я не хотел рассказывать ничего, да я бы никогда, ты же знаешь. Но тебя судить вздумали. Все знакомые курсом старше были, все выпустились уже. Ни друзей, ни помощи. Как бы я один остался? И тут жандармы хватают, баронет кинжал вдавил, смотри — след остался, требуют: покажи-покажи. Проси, говорит, что хочешь. Ну я и…

Егеря подсунули четыре лома крест-накрест под маноядро и смогли, наконец, оторвать от земли тяжеленный шар. Подняли на уровень телеги, кто-то запрыгнул внутрь, перехватил ломы. Медленно опустили. Телега, скрипя, просела на рессорах, звякнули пластины на дне — маноядро примостилось ближе к заднему бортику. Спрыгнули, схватили лопаты, стали закидывать внутрь землю — решили таким образом зафиксировать сферу от случайного перекатывания во время движения.

— Это к лучшему, понимаешь? Ну не нормально это, колдовству жизнь посвящать. Хватит, наигрались. Выполним условия сделки, пройдём обследование и свободны. Это же к лучшему, да?

У Калвана по лицу катились крупные слёзы. Он не замечал их, блуждая взглядом по стенам, просто иногда всхлипывал и сглатывал. Он держался кончиками пальцев за рукав Талда, теребя ткань. Талд похлопал его по руке и мягко отцепил пальцы. Жандарм приказал шагать. Впереди егеря схватили оглобли и потянули телегу к выходу. С трудом, но всё же колеса сдвинулись и запрыгали по осколкам породы.

Побег

Позвякивая цепями, Талд вышел из туннеля. Сгущались сумерки.

— Стой, — скомандовал Талду жандарм.

Они остановились на небольшой площадке в горной расщелине, от которой вдоль склона тянулась крутая тропа. Телеге требовалось время, чтобы аккуратно развернуться. Талд глубоко задышал свежим воздухом. Из туннеля вышел Калван и остановился рядом с выходом, не решаясь приблизиться к Талду. Егеря суетились вокруг телеги.

Талд повернулся к Калвану и, не подходя, громко сказал:

— Калв, прости, что последнее время отдалился.

Жандарм недовольно посмотрел на него.

— Прости, что забыл про тебя, занятый своими проектами.

У Калвана на глазах снова заискрились слёзы. Он стал нервно теребить пальцы.

— Просто я придумал принцип ретранслирования маны, и хорошо изучил его, — продолжал Талд.

— Разговорчики! — прикрикнул жандарм.

— Я хотел с помощью ретрансляторов переместить ману из ядра к здравнице. Но сейчас, представляешь, я понял, что для этого не нужны устройства.

Жандарм достал дубинку шагнул к Талду и сердито сказал:

— Заткнись! Не ясно?

Талд договорил, ещё громче повысив голос:

— Ретранслятором я могу стать и сам.

И Талд развел руки в стороны. Цепи звякнули, лопаясь. Кандалы разлетелись в стороны как скорлупки ореха. Жандарм рванул к Талду, крикнув:

— Подмога!

И подскочив к Талду ударил его по по руке. Талд, не меняя позы, спокойно посмотрел на растерявшегося отсутствием реакции жандарма и легко толкнул его ладонью в лоб. От короткого и быстрого этого движения жандарм почему опрокинулся навзничь. Затем Талд повернулся к подбегавшим егерям и провел рукой перед ними. Это вызвало шквальный вихрь, отбросивший их к скале. Они пролетели мимо Калвана, на которого вихрь никакого действия не оказал.

Талд развернулся боком к маноядру и протянул к нему одну руку, а вторую поднял к горизонту и запрокинул голову. В тот же миг горячий оранжевый луч со шмелиным гудением метнулся из телеги к Талду, прошел сквозь него и вырвался к небу. Глаза и кожа Талда засветились огнём. Сквозь него прошел поток маны такой плотности, что был виден невооружённым глазом.

Телега заскрежетала. Калван увидел, как маноядро на ней пришло в движение. Серый каркас потемнел и стал вминаться внутрь сферы. Края обшивки пошли волнами и истончились, будто ржавея на глазах.

Луч покинул тело Талда и скрылся вдали. Передача маны оборвалась. Почерневший комок ядра, дымясь, затих, и изредка потрескивал в наступившей тишине. Егеря стали подниматься, опасливо не сводя глаз с Талда. Талд же, морщась, как от похмелья, схватился за голову и постоял так с мгновение.

— Я думал, ты боялся признать, что магия — это свобода, — произнес он и посмотрел на Калвана. — Но, видимо, ты не совсем разобрался в её значении. Прощай, Калван!

Талд отвернулся и сделав пару шагов к обрыву, прыгнул. Егеря повскакивали на ноги. Калван бросился к краю пропасти и увидел, как под Талдом появился астральный фамильяр. Гигантский грифон искрясь прожилками призрачного света поднял Талда вверх. Тот расположился на его загривке, оседлав словно круп лошади. Многосаженные крылья вспороли воздух и, подняв волны ветра, грифон понёс Талда над верхушками сосен вдаль.

Потерянный

Крестьянин осторожно приоткрыл дверь уборной и выглянул. Посреди капустных грядок он увидел одинокую фигуру человека с понурым видом. Крестьянин вышел, поднял с земли тяпку и, держа ее двумя руками перед собой, наподобие бердыша, медленно подошёл к незнакомцу. Талд бросил на него взгляд и вздохнул.

— Это ты прилетел на той… большой штуке? — спросил крестьянин издали, боясь приблизиться.

Талд огляделся, щурясь, будто от слепящего света, хотя над полями только-только занимался рассвет. Вокруг Талда валялись раздавленные и вырванные с корнем кочаны. Место посадки грифона. Талд снова вздохнул.

— Да, — коротко бросил он.

Крестьянин помолчал. Но тяпку опустил и оперся на неё плечом, давая отдохнуть занывшей пояснице. Он боялся выйти из уборной сполчаса, не меньше.

— И что… что ты намерен делать? — спросил крестьянин.

Талд поглядел на него, поглядел сквозь него и проронил:

— Я не знаю…

Спасибо за чтение! Остаток выложу попозже. Часть книги всё ещё на этапе редактуры, поэтому буду рад комментариям, замечаниям, критике и пожеланиям! Если хотите знать, чем я вдохновился, то вот этой суперской гильдией ребят, корпящих ныне над пилотной серией своего аниме: https://t.me/mages_among_us

3 часть. 20 глава

Библиотекарь

Фелор, город башен, столица королевства Фелория. Раньше башенный край назывался Арцаном, но отец короля Лоймара сменил город своей резиденции, дабы быть ближе к центру разросшейся от завоеваний территории. И количество великих Башен увеличилось. Одну облюбовал Совет магов с Оулваром во главе. Другую — Жандармерия с множеством провинциальных егерей в подчинении. И, как бы примиряя их перед лицом единой цели, свою башню построил магический Университет.

Население Фелора не жаловало магов. Дело в том, что способности колдовать проявлялись у детей ещё в нежном возрасте. Своими необдуманными действиями они могли поджечь дом, скинуть себя с балкона, повредить домашним. Поэтому в деревнях и городах, а у тех, кто побогаче, то и прямо на дому, специальные учителя занимались тем, что обучали детишек магии. Обычно уровень их способностей не заходил выше мелкого вредительства. Да и сами учителя знали только самые базовые нумрийские формулы. Однако, если кто-то из учеников показывал талант к колдовству, то учителя советовали родителям отправить его в Университет.

Но даже студенты, то есть, вроде бы самые талантливые из волшебников, после обучения звезд с неба не хватали, просто пополняли ряды учителей. Шли по весям помогать четырёхлеткам отличать фантазию от магического действия. Просто больше магу в королевстве и заняться-то было нечем. Кто-то подавался в артисты и развлекал публику красивыми фокусами. Кого-то привлекало искусство, и он мог либо делать с помощью магии особые картины или завлекать покупателей магазина красочной рекламой. В крайнем случае мага могли нанять на корабль, веря что в стрессовой ситуации колдун окажется способен помочь экипажу справиться со штормом или с пиратской шайкой.

Но, погодите-ка. Мы же в прошлой части видели, на что способны колдуны Фелора. Почему же население не проинформировано о сильных магах? Дело в политике Совета магов. Председатель Оулвар и остальные советники предпочитали держать Университет под контролем, не давать студентам изучать сложные заклятия, чтобы все оставались на слабом средненьком уровне. Но у преподавателей была задача не только занижать общий уровень, но и отмечать тех, кто выделялся особой силой. Самых талантливых ректорат переводил на специальные курсы, и Совет магов предпочитал оставлять их при себе. Так формировалась особая магическая гвардия исправников Совета, полувоенных чиновников, следивших за магией королевства и пополнявших ряды, собственно, советников Волшебной Башни.

Университет назывался Светлой Башней и находился немного в стороне от суетливых центральных районов столицы. Вырезанная в скалистом основании низменность красиво окаймляла Университет отвесными склонами, достигавшими пятого этажа. Горные резчики оставили соединительным мостиком лишь один узкий участок скалы, доходивший почти до главных ворот Светлой Башни. Хоть длина его превышала сотню саженей, всё равно до порога оставалось ещё сажен десять, что покрывались подъёмным мостом.

Талд ступил на каменный перешеек и остановился, рассматривая острые стрельчатые этажи архитектурной махины. Сразу же услышав позади себя конское ржание, скрип осей и перестук копыт, он не шелохнулся. Кони перешли на шаг, приблизились вплотную и остановились. Талд развернулся и посмотрел на кучера, уже поднявшего руку, чтобы привлечь его внимание ударом хлыста. С запяток спрыгнул слуга, разминающий кулаки, а из окна кареты высунулся усатый нос университетского библиотекаря.

— Глуховат, сынок? — спросил с добродушной улыбкой господин библиотекарь.

Талд подошёл к нему поближе. В карете кроме библиотекаря сидел ещё один человек.

— Засмотрелся, — ответил Талд спокойно. — Простите.

Библиотекарь подмигнул:

— Да, есть на что глянуть. Поступать надумал?

Талд с улыбкой покачал головой:

— Нет. Вас караулю.

Выражение лица библиотекаря посерьезнело. За плечами Талда до невероятных размеров разросся плащ, полы которого разделились на несколько рукавов, похожих на осьминожьи щупальца. Библиотекарь испуганно втянул голову обратно в карету. Кучер хлестнул упряжку с криком:

— Но!

Слуга кинулся на Талда. Талд оставался стоять на месте, двигая одной лишь головой. Распластанный его плащ свернул полы в несколько жгутов и ударил одновременно и по слуге, и по кучеру. Оба они тут же потеряли сознание. Кони, всхрапнув, бросились бежать, но жгут обвился вокруг облучка и дернул карету в обратную сторону, так что упряжка, присев на задние ноги, остановилась. Далее жгуты плаща вырвали дверцы кареты и, вползя внутрь, обвились вокруг пассажиров.

Талд взял сумку библиотекаря и стал просматривать бумаги.

— Почтмейстер Агдиль, значит, — проговорил он, посмотрев на библиотекаря. — Он поставляет артикулы?

Библиотекарь, бледнея, закивал. Талд подумал немного, осматривая содержимое остального багажа, и кивнул:

— Ладно. Спасибо за помощь.

Плащ отпустил своих пленников и свернулся обратно до небольших размеров за спиной Талда. Сразу же под ним материализовался грифон и взмыл в небо.

Библиотекарь, вцепившись в подлокотники, переглянулся со своим спутником.

21 глава

Исправники

Талд дёрнулся и проснулся. Зажатая телом рука онемела до бесчувственности. Талд перевернулся на спину и уставился в потолок. Он лежал на полу — уснул среди книг, не успев доползти до постели. Впрочем, кровать не особо отличалась удобством. Это было больше гнездо, чем кровать, — Талд наскоро сплел её из веток ближайшей ивы, когда закончил копать пещеру. Грифон отнес его к небольшим горам центрального региона, где он выбрал место подальше от хожих троп и приметил выямь меж скал. Вычерпав из неё породу, он сделал себе внутри книгохранилище. Там же и стал жить. Некоторое убранство он захватил из библиотек, когда воровал книги по запретной магии, но слишком мало, чтобы привнести какой-то уют. Очаг из камней, пеньки вместо мебели, гирлянды сушеной рыбы. И много-много книг.

Талд сел и притянул к себе раскрытый трактат. А точно, проблема закупорки, вспомнил он, прочитав параграф, на котором остановился. Он поднялся и пошел на улицу к ручью, размышляя над противоречиями в исследованиях разных авторов. Две сотни лет назад, в первое время после расшифровки нумрийской тайнописи, не было цензуры, маги не ограничивали себя в экспериментах, а авантюристы обеспечивали нескончаемый приток данных и артефактов. Теперь с изучением ксилтиоризма было значительно сложнее, и получить знания можно было только добывая кодексы первой эпохи.

Талд сорвал полотенце с протянутой поперёк прихожей веревки и перекинул через плечо. Едва выйдя из пещеры, он почувствовал чужое присутствие. Не подавая вида, он потянулся, посмотрел на солнце из-под руки и повернулся обратно к пещере. Но вход уже перекрывал магический экран. Талд ткнулся в него лбом и оглянулся в поисках укрытия. Вокруг входа валялось много вывороченных камней, но, выбрасывая их из пещеры, Талд не догадался придать им удобный для безопасного отступления вид.

Талд вызвал к жизни призрачного грифона и очутился у него на загривке. Астральный фамильяр взмахнул крыльями, но в него прилетело развеивающее магию заклятье, и грифон исчез. Талд полетел вниз с трёхсаженной высоты. Но он успел заметить, откуда прилетела искрящаяся субстанция заклятия, и потому тут же рванул в ту сторону. В Талда сразу полетело несколько проклятий, но он был готов и легко отбился магическими щитами. Добежав до зарослей рогоза, он нырнул внутрь.

Талд сел на одно колено и замер, переводя дух. Здесь стало легче определить местоположение нападавших. Скон ощутил сильного мага, находящегося поблизости, и еще пятерых, в отдалении, быстро приближающихся. Спрятаться не получится, они его тоже чуют. И улететь, как выяснилось, не дадут. Можно попробовать убежать.

Талд создал под собой призрачную гвайгу и галопом ринулся в сторону от приближающихся магов. Хлещущие по лицу камышины вдруг расступились, гвайга выскочила на свободное пространство и остановилась. Талд перелетел ей через голову и шмякнулся в мокрое. Ручей, из которого он брал воду, сильно растекался по местности, впитываясь в грунт. Гвайга увязла копытами. Вот почему здесь не ходили местные. Каменистое основание позволяло воде растекаться на обширной площади, заболачивая лес. Талд вскочил и, чавкая подошвами, побежал в пригорку искать место посуше.

На место испарившейся гвайги выскочил боевой маг в одежде исправника. Он выкрикнул заклинание и, крутанувшись по оси, станцевал усиляющие чары. Вокруг Талда из-под земли поднялись четыре решетки из тонкого льда в виде треугольников и стали смыкаться пирамидальной клеткой. Талд резанул по ним разбивающими чарами и кинулся на исправника. Но тот уже сам был рядом, готовясь к рукопашной. Он напрыгнул на Талда сверху, направив ладони ему на голову. Свинцовая тяжесть атаковала Талдов мозг, он стал отключаться, теряя сознание. Но концентрации двинуть исправнику апперкотом в челюсть хватило.

Тараща глаза, Талд помотал головой. Исправник мощно его задел. Мысли смешались в кучу, но вроде бы стали приходить в норму. Талд, шатаясь, покрутился, определяя куда бежать. Хлюпающие шаги зашелестели листьями, показался ещё один боевой маг. Управляться с несколькими противниками одновременно Талд умел, только с ним не было его плаща. Но можно было использовать и подручные средства. Талд выстрелил звуковым импульсом в нового врага и пустил ману скона на управление одеждой исправника. Узкая форменка с широким кушаком и капюшоном начала скручиваться, будто невидимая прачка решила выжать его после стирки. Но исправник, оказалось, владел не только нумрийской магией. Опустошив ману собственного скона, он ловко освободился от Талдовой власти и спиной вперед отполз подальше. Уклонившийся от импульса второй маг, метая проклятья, приблизился, готовясь к ближнему бою.

Талд бросился к камышам и погрузил руки в грязь. Почувствовав переплетение корневищ, он взял их под управление и вырвал из жидкой почвы. Будто живая рыболовная сеть корневища слепо ринулись на исправников, прижимая их к земле. Но тут Талд увидел, что уже настоящая сеть летит к нему. Он рванул в камыши, попутно отмахиваясь от невода заклинанием вихря. И упал, не в силах пошевелить ногами. Извиваясь ужом, подтянул ноги к рукам и разорвал сжимающийся аркан, но несколько подбежавших исправников схватили, заломили ему руки за спину и связали вервью. Он начал было вырываться, но его заклинания быстро гасили, и тогда он решил пока поберечь силы. Убивать, вроде бы, его не собирались.

Исправник рывком поднял его на ноги и, держа сзади за узел, спутывающий руки, кому-то громко сказал:

— Поймали корневика.

Талд возмущенно завертел головой:

— Какого “корневика”? Не за того приняли, рябят, вы чё! Я первый раз этими корнями управлял…

— Талд, успокойся, — сказал Бродик, подходя, — мы прекрасно знаем, кто ты. Корневой в Совете называют истинную магию, ты тут ни при чём.

Талд услышал треск пламени и запах дыма, тянущийся из его пещеры.

— Не может быть, — пробормотал он, вслушиваясь. — Вы не посмели бы!

Талд резко стартовал к пещере. Не ожидавшие такой прыти исправники с задержкой бросились за ним. Талд пробежал заросли рогоза насквозь одним порывом, а у пещеры перешел на шаг. Из входа валили тёмные буруны дыма, окрашиваемые невидимым Талду пламенем в кровавый багрец. На фоне гулкого гудения вылетали звонкие искорки лопающейся древесины.

— Нет, нет… мои книги, — не веря глазам шептал Талд.

Сзади притопали шаги догоняющего Бродика.

— Не дури, парень, — сказал он строго.

— Вы сожгли мои книги…

— Тебе, конечно, благодарность за то, что собрал вместе эту мерзость, но… оставлять их, увы, никак нельзя. Слишком опасно. А если бы до них добрались пепельщики? Пакуйте его, — громко дыша, бросил Бродик исправникам. — И убираемся отсюда. У меня пальцы уже отсырели.

Путь

Угрюмый замок Бродика, который все называли кромом, находился на искусственном островке посреди реки Чермной. Сбегая с гор, она вымывала маркую красную породу, отчего вокруг замка бурлили красноватые буруны, но дальше в равнине вода отстаивалась, приобретая привычный голубой оттенок.

Островок, к которому на телеге везли связанного Талда, высился вровень с крутыми берегами Чёрмной, но не казался прочным. Видно было, что состоял он из сплетения тонких… веток?

— Это не ветки, — сказал один из исправников, стороживших Талда. — Это кости замученных фералов.

Талд слышал, что история у фералов была незавидная, но байку он воспринял скептически. Проезжая по деревянному мосту, он вгляделся в основание острова под кромом, и различил весьма развесистые лосиные рога. У фералов таких не бывало. Скорее всего кости принадлежали добыче охотников, а не древних ноктов. По легенде именно древние захватчики создали фералов, потому что люди не были достаточно сильны, проворны, выносливы.

Двор, как и сам кром, состоял из камней, скрепленных синеватым раствором. Когда лошадиные копыта застучали по ним, исправник велел вознице остановиться и стащил Талда с телеги, не заботясь, успеет он приземлиться на ноги, или растянется плашмя.

Бродик прискакал верхом и, сдерживая играющего коня, бросил:

— Ну-ка полегче с нашим гостем. Отведите в караулку пока. Я скоро буду.

И он умчался, передал коня груму и переоделся, попутно слушая доклады душеприказчиков. Когда он вошел в караулку, исправники сидели по лавкам вокруг Талда, поглядывая на него сквозь кривящие лица зевки. Талд шкрябал ложкой по дну тарелки, держа её двумя руками. Когда ему принесли перекусить, руки перевязали спереди.

— Поел уже? — спросил Бродик разочарованно. — Эх, я хотел тебя к столу позвать.

— Да это так, затравка, — ответил Талд. — Зови, я не против.

— Хорошо, — проговорил Бродик, рассматривая Талда. — Это хорошо. — Помолчал. — Грид, Вирна, давайте с нами. Остальные по постам, куда вас там тиун распределял. Талд, пошли, составь компанию.

Талд пожал плечами и поднялся. Они прошли из караулки в кром и поднялись по лестнице. В столовой у камина стоял батрак с кувшином воды и чашей на триноге. Талда подвели к нему и развязали. Омыв руки, подошел к столу.

— Сюда, прошу, — Бродик указал ему на стул рядом с собой.

И сел. Талд тоже. Ему было любопытно, что Бродику от него понадобилось. Если книги он сжёг, значит, явно не ксилтиория. Значит, маноядро. Похоже, со слов егерей или Калвана, Бродик решил, что Талд либо спрятал всю ману в тайном месте, либо поглотил. На самом деле Талд едва остался жив, просто выкачав ману из ядра в пустоту, растворил её в магиосфере. Прятать в себе такие объёмы было для него самоубийством. Хотя, возможно, мана, и правда, не рассеялась, а нашла новое пристанище. Если у маны этого ядра такое свойство, то надо как-то обмануть Бродика и самому завладеть ею.

Батрак поставил перед ним блюдо с ароматным супом, и Талд принялся набивать щёки. Бродик усмехнулся и не стал от него отставать. Когда с десертом было покончено, и они оба неспешно потягивали горячий пунш, Бродик сказал одобрительно:

— Книги. Это похвально.

— Вы командир исправников, что ли? — спросил Талд.

Бродик насмешливо поглядел на него поверх кубка:

— А что ты о них знаешь?

Талд посмеялся:

— Уж достаточно! У студентов только и разговоров о том, где лучше учиться. Про Университет я наслышан.

— Вряд ли из студентов Ланоры кто-то попадал в спецфакультет.

— Имеете в виду, что “исправник должен выделиться из серой университетской массы не только умениями, но и преданностью Совету”? Наслышан.

— А что не так с Советом?

— Это вы мне скажите, агент ордена Истины.

Талд скомкал салфетку и брезгливо отщёлкнул её подальше. Бродик прищурился:

— Тебе не нравится, что я советник, или что я им только прикидываюсь?

Талд начал ковыряться в зубах:

— Да мне плевать на вас. Зачем вы меня приволокли сюда?

— Тебя приволокли исправники. Это значит, что Совет знает, что ты у меня. Поэтому мы устроим тебе побег.

— Ну, эти стены меня точно не удержат.

— Я серьезно. Талд, мы инсценируем твое бегство. Но взамен ты согласишься встретится со мной в условном месте.

— Зачем?

— Чтобы стать адептом Истины, конечно. Талд, я покажу тебе святая святых нашего ордена. Ты готов стать носителем великой тайны?

Спасибо за чтение! Остаток выложу попозже. Часть книги всё ещё на этапе редактуры, поэтому буду рад комментариям, замечаниям, критике и пожеланиям! Если хотите знать, чем я вдохновился, то вот этой суперской гильдией ребят, корпящих ныне над пилотной серией своего аниме: https://t.me/mages_among_us