Запретный мир

Маленькое предисловие автора (не без сарказма)

Приветствую, уважаемые читатели. Так уж сложилось, что про меня, как про автора, рассказывают всякое. В том числе в головах определенной категории читателей твердо укоренились два безапелляционных мнения: первое - я давным-давно исписался, поэтому в сравнении с первыми книгами разница у нынешних значительнее, чем математическая бесконечность (в худшую сторону, разумеется); второе - я кому-то на днях продался за какие-то немыслимые деньги, и с того часа ничего за пределами денег для меня не существует.

Также некоторые по необъяснимой для меня причине уверены, что моя первая книга, это некая произвольная книга, которую они у меня прочитали первой. То есть не обязательно та, которая действительно была написана самой первой.

Мое мнение - в лучшем случае это чистейше-наивное заблуждение, вызванное эффектом новизны. В худшем - необычные мысли кобылы сивой масти. Оценивая ранее мною написанное, я считаю, что первые книги (мягко говоря) - это плюс-минус уровень нынешних первых черновиков (которые никто кроме меня не видит, ибо там чушь собачья, нуждающаяся в длительной обработке).

Ну да ладно, это лишь мое мнение. Давайте предположим, что я неправ, а все эти читатели полностью правы. Раз так, я совершаю преступление, скрывая от вас бесспорный шедевр.

Простите меня. Попытаюсь исправиться прямо сейчас. Да-да, как и обещал некоторым - размещу здесь "изначальную книгу". Именно она написана первой, именно с нее стартовало мое нескончаемое авторское падение. То есть именно данный труд - окутанная туманом времени непревзойденная вершина моего творчества. Слышал много разной хрени спорных и бесспорных суждений о ней. Даже попадалось мнение, что это - первый "гаремник" в современной русскоязычной фантастике. Получается, по некоторым предположениям, я основатель целого литературного направления, а это очень и очень серьезная заявка и уж точно далеко не единственый плюс книги.

В общем, спорить о шедевральности текста не приходится. Это лучшее, что у меня было. Эверест, с которого я скатился в Марианскую впадину и пробил ее дно.

И да - даже первая моя книга не была выброшена в массы бесплатно. Она была настолько платной, насколько сейчас и не снилось (продалась в итоге немыслимым по нынешним временам суммарным тиражом в полсотни тыс. экземпляров). То есть, возможно эти читатели действительно правы, ведь хорошо платят именно за хорошее (вопрос лишь с "продажностью автора" не закрылся - ведь сейчас финансовая результативность несопоставимо меньше, чем изначально. То есть логика этих комментататоров полна странностей...)

Я попытался было книгу отредактировать, с учетом моего нынешнего опыта. Но не решился, побоялся, что подпорчу шедевр своей нынешней меркантильностью и упавшим ниже дна уровнем. Ведь это надругательство над шедевром неизбежно вызовет недовольство и критику, тогда как в изначальном варианте там тотальные восторг и одобрение.

Так что подаю без правки. Наслаждайтесь шедевром. Приятного чтения.

С уважением к мудрым читателям,

АК

Пролог

Объёмом комната не выделялась, никто не станет устраивать пышные хоромы на всеми забытой наблюдательной станции. Здесь, на окраине галактики, имперский образ жизни был доведен до полного аскетизма. Голые стены небрежно обработаны кремниевым полимером, им же залит пол. Несколько светильников, два стула. Мечта аскета. Такор Зеракодин очень слабо разбирался в инженерии оборонных систем периметра, но даже его скудных познаний хватило, чтобы понять – на строительстве здорово сэкономили. Наверняка без лишних изысков скинули на поверхность этого мертвого сателлита штурмовой монтажный комплекс, тот шустро выжег несколько километров коридоров и помещений, поднял башню Главного Поста. Теперь Наблюдатели вполне могли нести здесь героическую службу многие годы. Платили неплохо, да и работа (или, скорее, ее полное отсутствие) довольно почетная. Вахты короткие, оборудование не знает отказов и ремонта. Сотрудники славятся патологической ленью, что послужило поводом к созданию массы анекдотических историй об их героических буднях. Удел бездельников и неудачников, почти полная благодать. Правда, имеется элемент риска: в любой момент может произойти то, ради чего и поставлена тщательно замаскированная башня Главного Поста. И вот тогда сотрудники станции выполнят свою настоящую работу. Их труд займет несколько мгновений, если очень повезет – минут. Затем станция со всеми обитателями превратится в светящееся облако ионизированного газа, так что почет профессии создавал лишь ореол героической смерти, грозившей каждому Наблюдателю.

Тактическая планетарная модель занимала две трети помещения. Такор в свое время немало насмотрелся на подобные пособия, но это его здорово удивило. Необычная вещь на необычной станции. Создание модели такого класса требовало кропотливой работы всего местного персонала в течение нескольких месяцев, а то и лет. Заставить трудиться над ней одного Наблюдателя – уже подвиг, но тут явно приложился не один. Такор повернулся к Мессету:

– Кем создана эта модель?

– Мне пришлось привлечь часть ресурсов Главного Наблюдателя. Работали все сотрудники станции.

– Участвовали все? Это достойно внесения в хроники Империи. До вас Наблюдатели Окраин дружно участвовали лишь в гомосексуальных интригах.

– У нас необычная станция, – осторожно заметил Мессет.

– Иначе меня здесь бы не было. Почему систему внесли в четвертый список?

– Явные следы Древних.

– Насколько явные? – заинтересовался Такор.

– Их оружием уничтожена пятая планета Каутэтора-13. Что они применили – неизвестно, но обнаружено много обломков со следами кристаллических изменений, характерных для многих разрушенных миров. Третья планета населена хлоками, одной из рас ветви эро. Экспансия этой ветви по многим мирам Галактики, согласно современным представлениям, является результатом древнейшей колонизации. После разведки этих двух фактов с лихвой хватило для внесения мира в четвертый список. Мои собственные наблюдения за годы работы позволили собрать ряд дополнительных фактов, которые могут отнести Каутэтор-13 даже к пятому классу, если не выше. Хочу заметить, что хлоки – одна из рас Запретного Мира.

– Они же представляют добрую четверть совета, – заметил Такор и поинтересовался: – Местные аборигены знают о нас?

– Трудно сказать. Сотрудники станции часто посещали их планету, раньше от скуки, сейчас для сбора фактического материала. Нас, разумеется, замечали, но эти гуманоиды неспособны адекватно отличать реальность от фантазии, и на общественном уровне у них царит неразбериха мнений. Мы, в меру своих возможностей, проводим анализ их источников общественной информации по данному вопросу. Часть общества вообще считает себя единственным разумом во Вселенной, другие утверждают обратное, третьи считают, что их внимательно изучают с разными целями – от гастрономического интереса до бескорыстных просветительных мотивов.

Такор указал на модель:

– Судя по тому, что я вижу, у них достаточно развитая индустриальная цивилизация. Смогут ли местные аборигены выжить в условиях Запретного Мира?

– Не все так просто. Здешняя дикость приняла более цивилизованные формы, и только. Кроме того, их общество очень неоднородно. Взгляните сюда.

Проследив за указкой, Такор увидел масштабные изменения фрагмента модели, и на вынесенной развертке показалась поляна в тропическом лесу. Несколько примитивных хижин, низкие гуманоиды с темной кожей, грязные настолько, что Такору померещился запах немытого тела.

– Как видите, они далеки от индустриализации, – заметил Мессет.

– И много здесь таких?

– Да, но ставку лучше делать на более цивилизованных особей. Психика диких аборигенов может пострадать при резкой смене условий, да и общение с ними затруднено. Цивилизованные хлоки в этом плане предпочтительнее. Конечно, неизбежны большие потери материала, но наши ресурсы их с лихвой окупят.

– И как вы думаете осуществить перенос?

– Здесь не надо придумывать ничего нового. У Империи есть готовая схема – Октаэдр Запретного Мира. Необходимо шесть портальных станций гораздо меньшей мощности, без периметра безопасности это обойдется не так дорого, а без него здесь можно обойтись.

– Не дорого? – Такор покачал головой. – Боюсь, это не совсем так.

– Понимаю, но я имею в виду только то, что это сооружение будет классом ниже Октаэдра. Кроме того, затраты несопоставимы с прибылью, мягко говоря.

– Неизвестно, получим ли мы прибыль вообще. В любом случае Совет будет против этого, а Семья не пойдет на открытый конфликт из-за гипотетической прибыли. Но я не говорю вам нет.

– Что же вы тогда говорите?

– Я посоветуюсь с Семьей, возможно, мы найдем приемлемый вариант. Если Семья ответит нет, вы можете поискать помощь в других местах. Ваш проект очень интересен, со времен Второй попытки не было разработок подобного масштаба. Десанты автоматов не в счет, это сущая мелочь.

– Я ценю вашу личную поддержку и хочу предложить запасной вариант, на случай, если Семья не примет полный. Для эксперимента можно переправить в Запретный Мир незначительное количество местных гуманоидов. Если они адаптируются и мы получим прибыль, можно будет думать о более масштабном проекте.

– Это удачная мысль. При таком развитии событий даже маленький успех позволит нам игнорировать Совет. Но успех нужен обязательно, другой попытки вам не дадут.

– Я понимаю. Постараюсь отобрать среди цивилизованных хлоков наиболее приспособленных. Мне потребуется несколько легких кораблей и автономная портальная станция малой мощности. Для расчета транспортировки хватит части мощности Главного Наблюдателя.

– А обратная связь?

– По моим данным, в одном из районов Запретного Мира со времен Второй попытки уцелела часть транспортной сети. Надо только подключить ее к Октаэдру. Пожалуй, это под силу лишь вашей Семье.

Такор согласно кивнул и, отвернувшись от модели, заявил:

– Вы не размениваетесь на мелочи. Если вам интересно мое мнение – я целиком за ваш проект. Руководитель, сумевший заставить работать два десятка Наблюдателей, достоин всяческой поддержки… – и чуть тише добавил: – Как исчезающий вид.

Часть первая. Устройство связи. Глава 1

– Слышь, Робин Гуд, время не скажешь, мои совсем стали. – Бородатый егерь с досадой постучал по циферблату старых командирских часов.

Имени этого парня он не знал, но справедливо полагал, что на кличку тот не обидится. Так и было. Глупо обижаться, если тебя действительно зовут Робин и на охоту ты явился с мощным углепластиковым луком вместо ружья. Фамилия не Гуд, а Игнатов, но в свете вышесказанного это несущественно. Редким для России именем Робин был обязан отцу. Горячая южная кровь наполовину украинца, наполовину татарина не могла согласиться с предложенным женой рядовым имечком Игорь. Как так? Старший сын – надежда и опора отца – и вдруг Игорь? Только через мой труп. Супруга не решилась на столь радикальные меры, и папаня призадумался. Одно дело– настоять на своем мнении, другое – а как же действительно назвать наследника славного рода? За вдохновением счастливый отец обратился к телевизору. Просмотрев программу новостей, он подобрал несколько неплохих вариантов, из которых ему, как большому оригиналу, более всего приглянулся Рабиндранад. Мама почему-то не очень обрадовалась столь чудному имени, возник нешуточный конфликт. Поняв, что жена стоит крепче Брестской крепости, отец все же согласился с более упрощенным вариантом. Так на свет явился Робин Файзуллин. Спустя несколько лет родители расстались, ребенку досталась фамилия отчима. Примерно на этот же период пришелся показ по советскому телевидению многосерийного блокбастера о трудной жизни организованной преступной группы вольных стрелков и их главаря Робин Гуда. Детвору от экранов было не оторвать бульдозером, в промежутке между сериями мастерились деревянные мечи и луки, устраивались баталии. Тезке атамана завидовали черной завистью, периодически били. Отчим, мужик строгий, но справедливый, поймав пасынка с разбитым носом, поинтересовался:

– Кто?

Робин сурово засопел, собираясь играть в пленного партизана до последнего. Стукачей он не любил, но и отчима побаивался. Поколотил его гроза двора – Стас-Груша. Природа щедро наградила хулигана мощными телесами и высоким ростом, но существенно сэкономила на всем остальном, так что Стасу приходилось учиться по два года там, где остальные вполне справлялись за один. Этот факт его здорово раздражал, а свое раздражение он срывал весьма незамысловато – лупил тех, чьи познания выходили за рамки таблицы умножения. Что примечательно, как правило, такие детишки не страдали от избытка силы и представляли собой легкую мишень для грозы двора. Робину доставалось чаще других – из-за успехов в школе и независимости характера.

Поглядев на скорбно-мученическую физиономию пасынка, отчим вздохнул:

– Можно хотя бы узнать за что?

– Ста… То есть они сказали, что я хуже всех стреляю из лука и позорю свое имя.

Отчим привел Робина в секцию стрельбы из лука. Тренер одобрительно осмотрел фигуру нового ученика. Из наследия отца его заинтересовали длинные руки, а по немалому носу он щелкнул пальцем:

– Придется подрезать, а то тетиву будет задевать. Зовут-то тебя как?

– Робин.

Тренер оживился:

– Гуд?

Кличка осталась на всю жизнь. Ради справедливости следует заметить, что тезку своего он больше не позорил, успехов в спорте добился немалых, а в тринадцать лет его перестал колотить Груша – после того как сам был крепко бит.

На охоту Робин попал почти случайно. Он частенько ездил на рыбалку с соседом Серегой. Тот рыбалку обожал, но не чурался и охоты. Зная о спортивном прошлом Робина, он проникся идеей приобщить его к благородной забаве, особо мечтая о том, чтобы тот вместо ружья воспользовался своим любимым оружием. Серега работал в милиции водителем и, как все его коллеги, при желании мог быть очень настойчивым. Так Робин оказался в автобусе в компании сотрудников внутренних органов. На момент знакомства те уже были не вполне трезвы и настроены весьма благодушно. Вид бравого лучника их ничуть не изумил, к великой досаде Сереги. Так же равнодушно они отнеслись к необычному имени, удивил их только отказ пить водку из горла.

Ехали весело. Энергия в охотниках била через край, в салоне гремели песни и звучали бравые рассказы о трудовых буднях и эпизодах прежних охот. Сосед Робина нашел в молчаливом парне благодарного собеседника, и на фоне его охотничьих рассказов приключения барона Мюнхгаузена выглядели бледновато и все более меркли с понижением уровня жидкости в бутылке. Умолк он лишь в конце пути, когда, после очередного глотка огненной воды, устало смежил веки. Из-за этого Робин так и не узнал концовку его очередной истории. Полная опасностей охота на последнего мамонта проходила в дремучем лесу острова Шпицберген возле Якутска, где его собеседник проходил срочную, карауля с вышки колонию опасных сексуальных маньяков-людоедов, причем служил он в рядах десантных войск и, будучи в чине капитана, почему-то командовал майорами.

Из автобуса многих пришлось выносить, к чему в охотхозяйстве отнеслись с пониманием. Действо продолжилось за оборудованным под навесом дощатым столом. Робин все более ощущал себя лишним на этом празднике жизни. Пить он не любил, а сейчас и вовсе объявил сухой закон, твердо намереваясь приобщиться к таинству охоты. На его вопрос, когда собственно начнется главное действо, охотовед почесал затылок, покосился в сторону стола и изрек:

– Ежели живы будем, так с утра и начнем.

К изумлению Робина, утром встали все. Не обошлось без сложностей. Один бравый охотник ночью посетил уборную, но штаны при этом снять не удосужился. Не имея запасных, он был весьма растерян. Двое забыли дома ружья, кроме того, все чувствовали легкое недомогание, а выглядели как перед смертью. Первым делом коллектив наскоро ликвидировал недомогание известным русским способом. После этого остальные проблемы решились в один миг. Потрепанный уазик-пирожок привез всех участников к какому-то болоту. Это и было место охоты. Все принялись собирать ружья и производить другие священные действия. Робин опять остался в стороне от процесса и совершенно не знал, что делать дальше. Тут к нему и подошел егерь, поинтересовался временем и при этом назвал Робин Гудом.

– По моим, десять минут восьмого, – сказал Робин и добавил: – А в какой стороне кабаны?

– Да там, – егерь неопределенно махнул рукой. – Мысок тут удобный, некуда им деваться. А ты крут, мы тут с автоматами видали, с арбалетами, но лук в первый раз. Не боишься-то?

– Не моя идея, – Робин кивнул в сторону Сереги. – На спор с этим приятелем как-то сбил дикую утку влет, он и загорелся идеей затащить меня на настоящую охоту.

– Ну смотри, кабаны тут не очень, но тоже не малые. Поставим тебя с краю, вряд ли они там пойдут. Но если что, замри в камышах колодой, не должны заметить.

– А как их лучше бить? В голову или куда еще?

– Ну ты горяч! Да их башку не каждая пуля пробьет, а раненый секач страшнее Терминатора. Лучше постой спокойно, вряд ли ты их вообще увидишь, мы тут не первый раз, по краю они не уходят.

Робин молча протянул егерю свой лук:

– Попробуй натянуть.

Тот с интересом принял незнакомое оружие, покрутил в руках, взялся за тетиву, потянул.

– Мать мою из-за угла коромыслом! Да он как каменный! Как его вообще можно натянуть?

– Дай-ка сюда.

Робин легко подцепил тетиву и, хрустнув суставами, одним плавным движением взвел свое оружие.

Егерь одобрительно крякнул:

– Ну ты и силен, с виду и не скажешь. А что это за ерундовина у тебя на пальце? В носу такой не поковыряешь.

– Это специальное приспособление, тетиву цеплять. Она тонкая, очень прочная, при такой нагрузке пальцы как нож отрежет. Рукавица на левой руке тоже специальная, чтобы при стрельбе рука не пострадала.

– Хитро-то как! А вот скажи-ка, доску-сороковку твой лук пробьет али нет?

– Хорошей стрелой он за пятьдесят метров приличный стальной лист пробьет, а сороковка ему как бумага. У нормального лука энергия выстрела выше, чем у большинства пистолетов. То же касается точности и дистанции стрельбы. Только скорость пули намного выше, чем у стрелы. Если тебе поставить двухсотлитровую бочку, из своего дробовика за сколько метров ты в нее попадешь?

– Ну ежели доброй пулей да с верхнего ствола, то метров на двести.

– Очень сомневаюсь. Я на такой дистанции всажу в нее весь колчан. Гарантирую.

Егерь покосился на лук уважительно. Из своих сорока восьми лет сорок три он провел в лесу и видел много разных охотников. Но этот парень был самым необычным. Удивляло не его оружие и даже не железная трезвость. От него веяло странно спокойной, несокрушимой силой, вид у него был такой, что сразу становилось ясно: мир вертится вокруг него, подстраиваясь под этого человека. Егерь не знал, что такое харизма, но интуитивно понимал, что этот парень обладает тем, чего у самого егеря никогда не будет. Спорить с ним совершенно не хотелось, да и действительно, на двести метров попасть из гладкостволки – немалая удача, чем ты не стреляй.

– А зовут-то тебя как? – поинтересовался егерь.

– Робин.

– Я серьезно спрашиваю.

– Я тоже. Показать документы?

– Да не надо уж, верю. А меня тут все Петровичем кличут.

– Будем знакомы. А что, правда, кабаны по моему краю никогда не ходят?

– Да кто этих гадов полосатых знает. С них станется, могут и пойти, если рыло не туда завернут. Хочешь, в другое какое-нибудь место поставлю?

– Да ладно, сойдет, не надо ничего менять. Долго мы еще стоять здесь будем?

– Ужо скоро. Вон Пашка чапает, морда аж светится. На месте зверь, счас тронемся потихоньку.

Петрович развернулся навстречу Пашке, на ходу представив, что кабаны действительно пойдут по краю болота. Оглянувшись на лениво-спокойную фигуру Робина, он пожалел зверей. В следующий миг сверкнула столь яркая вспышка, что мир превратился в собственный негатив. Егерь с криком прикрыл лицо рукой, но беспощадный свет продолжал терзать глаза, а в ушах взвыло страшным, мерзко лязгающим свистом. Достигнув самой высокой ноты, звук стих, следом наступила тьма.

Глава 2

Пробудившись, Робин сразу понял, что лежит не в кровати. Столь горбатых лежанок не бывает, да и постельного белья не было. Открыв глаза, он внимательно оценил свое расположение в пространстве. Кроватью здесь и не пахло. Тело его расслабленно свешивалось через чудовищно толстый ствол поваленного дерева, руки неудобно придавлены туловищем. Борясь с колющей дрожью, сотрясающей все конечности и шею, Робин с трудом подтянул ноги к груди, их тут же скрутило в столь жестокой судороге, что он не сдержал стон. Закусив губу, переждал приступ, медленно, стараясь не делать резких движений, приподнялся, сел. Оценил окружающую обстановку и, не сдержавшись, выдал универсальную фразу, подходящую к большинству нестандартных жизненных ситуаций:

– Твою мать!

То, что ситуация была нестандартной, сомнений не вызывало. Ствол дерева, послуживший Робину кроватью, толщиной был под три метра, а вокруг возвышались громадины его живых собратьев. Кроны их, смыкаясь в вышине, образовывали сплошной полог, зеленый сумрак пронизывали редкие солнечные лучи, но они лишь подчеркивали безжизненный мрак нижнего яруса леса. Земля была голой, ни травы, ни кустов, лишь подстилка сухих листьев и упавшие ветви. Робин любил лес, но в таком был впервые и готов был поклясться, что подобные великаны в России нигде не сохранились. Лесозаготовители ни за что не пройдут мимо такого подарка. Да и в других частях планеты вряд ли имеются подобные леса, по крайней мере, он о таких странных джунглях не слышал.

Вытащив мобильник, Робин ничуть не удивился отсутствию сигнала, но привычное пиликанье кнопок слегка успокоило. Оглядевшись, он увидел на земле свой лук, рядом лежал незнакомый рюкзачок темно-синего цвета. Странная телесная слабость почти прошла, можно было рискнуть спуститься. Для этого пришлось пройти к вершине павшего великана, здесь ствол был тоньше. Вернувшись назад по земле, осмотрел лук, остался доволен его по-прежнему хорошим состоянием, занялся незнакомым рюкзаком.

Самым большим предметом в нем оказалась книга в пластиковой обложке. Робин отложил ее в сторону, осмотрел остальные вещи. Маленькое полотенце, кусок мыла, бритвенный станок, большой складной нож, пластиковая бутылка с водой, рулон туалетной бумаги, несколько пластиковых пакетов, алюминиевый котелок с ложкой. В маленькой аптечке вата, бинты, склянка йода, пузырек с розовыми пилюлями и упаковка из трех шприц-тюбиков. На последних двух предметах виднелись многочисленные надписи на разных языках. Робин опознал английский текст, он не отличался от русского варианта. На пузырьке значилось – «антибиотик», на упаковке шприц-тюбиков – «универсальное противоядие». В отдельном свертке, на дне, была стопка плиток, похожих на шоколад с вкраплениями рубленой соломы. На них коротко и ясно красовалось слово «пища», тоже на нескольких языках. Здесь же был небольшой пакетик с солью, со столь же лаконичной надписью.

Закончив осмотр, Робин взялся за книгу. На первой странице струились столбики разноязыких текстов. Русский вариант звучал таким образом: «Человек, ты находишься на другой планете, очень далеко от Земли. Вернуться назад ты не сможешь. На следующей странице ты найдешь изображение устройства связи. В местности, где ты находишься, тебе надо найти такое устройство. С его помощью ты сможешь получать необходимые для жизни предметы и продовольствие. Для этого необходимо иметь растения и минералы, пригодные для обмена. Их описание приведено в книге после описания устройства связи. Будь осторожен, в этом мире есть много опасностей: несколько рас аборигенов, хищные звери, ядовитые растения и животные. В книге ты найдешь много полезной информации. Доставляй к устройству связи растения и минералы, и мы всегда будем тебе помогать».

Взглянув на следующую страницу, Робин изучил изображение устройства связи и инструкцию по его использованию. Далее приводилось описание двадцати шести видов полезных растений и девяти минералов с советами по их сбору и обработке. Остаток книги занимали изображения различных представителей флоры и фауны с краткими описаниями. Зачастую хватало одного слова – «хищник», «ядовито».

Робин закрыл книгу, задумался. Случившееся меньше всего напоминало розыгрыш, а значит, произошло невероятное – он не на Земле. Кроме того, сила, забросившая его сюда, явно указала, что назад возврата нет. Как ни дико, но придется привыкать к мысли, что это навсегда, ведь он не имел понятия, как вернуться на Землю. Робин похолодел, представив, как годами будет скитаться по этому веселому чернобыльскому лесу, собирая травку, спасаясь от многочисленных хищников и склонных к людоедству аборигенов. От нахлынувшей тоски захотелось взвыть, и тут прогремел раскат близкого выстрела.

Вскочив, Робин завертел головой, пытаясь определить направление. За выстрелом донесся зычный крик, явно человеческий. Определившись с направлением, Робин подхватил рюкзак и поспешил в ту сторону. Крики следовали один за другим, кто-то явно пытался привлечь к себе внимание. Впереди посветлело, вскоре показалась опушка леса. За ней виднелся короткий пологий склон, поросший кустарником, внизу, среди валунов, бурно кипела небольшая горная речка. На другом берегу, выше такого же склона, вздымался столь же чудовищный лес, а на его опушке стоял человек в камуфляже. Робин узнал одного из охотников и крикнул, стараясь перекрыть шум реки:

– Эй! Я здесь!

Охотник спустился к берегу и прокричал:

– Ты один?

– Да, а ты?

– Нас здесь пока двое. Петрович ищет остальных.

– Значит, егерь тоже тут. Отлично! Я уже думал, что один остался в этом милом парке.

– Давай переправляйся сюда.

– Нет, здесь опасно, слишком мощное течение. Поднимусь выше, поищу более удобное место.

– Ну давай, только быстрее. Мне очень не нравится эта история. – Сделав паузу, охотник добавил: – И это место тоже, не по себе как-то.

Робин поспешил вдоль берега. Речка была неширокой, да и валунов в ней хватало, но удобного места для переправы не обнаруживалось. Пришлось подняться метров на двести. Здесь разливался широкий мелкий перекат. Валунов было великое множество, можно было рискнуть переправиться, даже не замочив ног. Выбрав наиболее перспективный маршрут, Робин легко преодолел водную преграду, лишь в одном месте пришлось совершить рискованный, длинный прыжок.

Уже почти вернувшись к охотнику, услышал совсем близко очередной выстрел. Досадливо поморщился: переводить невосполнимые запасы патронов на сигналы – явное расточительство. Вдруг выстрелы загремели один за другим, послышался крик, полный ужаса и боли. Робин замер, потянулся к колчану, вытащил три стрелы. Две оставил в руке, третья легла на тетиву.

Выстрелы стихли столь же внезапно, как и начались. Тишину теперь нарушал лишь шум реки. Смолкли птицы, прежде весело щебетавшие среди кустов и в кронах деревьев, казалось, весь мир замер в зловещем, напряженном безмолвии. Робин почувствовал на себе чужой, мертвящий взгляд, заставивший шевелиться волосы на затылке. Зубы его непроизвольно оскалились, загудел натягиваемый лук. Волчком развернувшись, он, почти не глядя, пустил стрелу в то, что подбиралось сзади и уже протягивало узловатые, когтистые лапы.

Хлопнула освобожденная тетива, вновь загудела, принимая следующую стрелу. Кошмарная фигура заваливалась назад, судорожно дергая своими многочисленными конечностями, но Робин, не колеблясь, выстрелил вновь, в этот же миг уловил боковым зрением шевеление кустов, послал третью стрелу в нового противника, уже вполне осознанно целясь в голову, туда, где среди мерзких розоватых бугров поблескивала узкая щель глаза. Рука метнулась к колчану, захватила новую тройку стрел. Однако Робин уже почти наверняка знал, что все кончено. Он не мог сказать, откуда пришло это понимание, но чувствовал, что больше противников пока нет.

Подойдя к ближайшему телу, внимательно оглядел поверженного монстра. Тот еще мелко вздрагивал в агонии, но страха уже не внушал. Ничего подобного Робин раньше не видел даже в фильмах ужасов. Корявое двухметровое тело, нелепо изогнутое, несимметричное. Два плечевых пояса несут четыре лапы. Верхняя пара непропорционально длинная, два локтевых сгиба, лопаты-ладони с короткими когтистыми пальцами. Нижний пояс нес конечности почти человеческого типа. Это были настоящие руки, с тонкими пальцами, заканчивавшимися небольшими, почти символическими когтями. Монстра носили по земле короткие толстые лапы, вывернутые коленями назад. Коричневое тело было безволосым, кожа походила на сухую свернувшуюся чешую, осыпавшую клейкую поверхность. Голова несколько диссонировала со всем остальным. Столь же несимметричная, она представляла собой сложную систему сросшихся бледно-розовых бугров, покрытых редкой короткой щетиной. Посередине располагался единственный огромный глаз, прямо под ним алела короткая ротовая щель, откуда выглядывал хвостовик стрелы, другая пробила лоб.

Убедившись в смерти второго противника, Робин прошел вперед, к месту, где встретил охотника. Тот по-прежнему находился здесь, но груда мяса, затянутая в обрывки окровавленного камуфляжа, менее всего напоминала человека. Рядом еще хрипела туша монстра, розовая пена пузырилась в пулевых ранах на груди. Судя по всему, стрелок всадил в нападавшего всю обойму карабина, но тварь успела его достать. Хотя не исключено, что здесь поработали другие ее приятели, прежде чем наброситься на лучника.

Со стороны леса послышался легкий свист. Подняв голову, Робин увидел коренастую фигуру Петровича. Тот подошел ближе, оценил побоище и покачал головой:

– Да, ни хрена себе сходило решето по воду! Что же это за красавчик такой?

– Не знаю, но явно не Бельмондо. Надо полистать книгу, может, там о них что-то написано. Ты видел кого-нибудь еще?

– Нет. Да и звать других теперь боязно, мало ли кто припрется на сладкий голосок… – Егерь кивнул в сторону туши монстра.

– Правду говоришь, уходить нам отсюда надо, эти твари держатся стаями, я там еще двоих завалил. Как бы другие их сородичи не обиделись.

– А что с Саней делать будем? – Петрович кивнул на труп.

– Забросаем камнями. Ты начинай, а я сейчас вернусь, стрелы свои вытащу. Ты нож не одолжишь? Мой хлипковат, а надо кость ковырять.

Склонившись к трупу охотника, егерь снял с его пояса ножны и протянул Робину:

– На вот, у Сани хороший свинорез. Он ему уже не больно-то и нужен, а тебе пригодится. Бери, бери, покойный не обидится.

– Ты патроны у него посмотри и вообще забери все полезное. Нам здесь любая мелочь пригодится, сейчас не до щепетильности.

Оставив егеря заниматься мародерством, Робин вернулся к месту боя, спугнул несколько небольших крысоподобных зверюшек, вознамерившихся было полакомиться свежатинкой. Нож действительно оказался довольно неплохой, с его помощью стрелы удалось извлечь целыми и невредимыми. Робин обмыл их в реке, затем помог Петровичу закидать тело охотника речными валунами, сделав своеобразный небольшой курган. Окончив скорбный труд, оба присели возле могилы, помолчали.

– Не люблю ментов, – вздохнул егерь, – но этот неплохой парень был. И выпить не дурак, и лишнего себе никогда не позволял. Вот уж чудна судьба человека, в такой дали головенку сложить. Как думаешь, зверье до него не доберется?

Вспомнив местных крыс, Робин покачал головой:

– Доберется. Наверняка доберется. Но на большую могилу нет времени. Здесь все пропахло кровью, как бы не пожаловали хищники. Да и сородичей этих циклопов тут может быть больше трех. Надо уходить.

– Возьмешь себе карабин?

– Пусть ружья будут у тебя, я из них стреляю плохо. Лук привычнее.

– Дивное дело! А что, в армии-то не служил?

– Нет, я в институте учился, а там военная кафедра. Да и не очень-то в армию и рвался.

– Зря, с тебя добрый бы офицер вышел.

– Как у нас обстоит дело с патронами?

– К моей родимой два с половиной десятка, но пули и картечь двенадцать штук, остальные – дробь, к СКСу хорошо, полная коробка – двадцать пять штук, и россыпью без малого два десятка. Спасибо Саньке, запаслив был.

– Ты, Петрович, береги патроны. Вряд ли мы их здесь достанем.

– Знамо дело, чай тоже не пень без мозгов, я тут даже за Саней гильзы собрал. Вдруг на что сгодятся?

– Ладно, хватит камни высиживать. Предлагаю перебраться на другой берег, здесь повыше есть удобное место. Если нас кто-нибудь станет вынюхивать, река помешает. А увидишь циклопов – бей им в голову, в грудь стрелять бесполезно.

Петрович предложение одобрил, и вскоре напарники совершили переправу. Далее направились вниз по течению, придерживаясь опушки леса. Шли молча, настороженно оглядываясь по сторонам и держа оружие наготове. Несколько раз пришлось перебираться через бурные ручьи, в одном месте речку зажали отвесные скалы, она срывалась с них серебряным водопадом. Пришлось обогнуть каменное препятствие, искать удобный спуск.

За скалами местность заметно изменилась. Рельеф был по-прежнему холмистым, но лес принял более привычный вид, деревья-великаны исчезли, появился густой подлесок, что прибавило путникам забот. В густых зарослях легко могла спрятаться целая орда циклопов, да и более крупным хищникам здесь полное раздолье. Речка замедлила свой бег, временами разливаясь глубокими плесами, на пологих берегах часто появлялись различные животные. Петрович божился, что некоторые из них ничем не отличаются от привычных сохатых и оленей, но многие выглядели явной экзотикой. Да и головы оленей вместо рогов украшали короновидные наросты с зубчатыми краями. То и дело из-под ног срывались довольно крупные зверьки, напоминающие гибрид кенгуру с зайцем, Робин подстрелил одного из них. Петрович добычу освежевал, завернул тушку в лопухи и пообещал вечером приготовить «зайца по-тамбовски».

Хищники их не беспокоили, изредка мимо прошмыгивали местные крысы, при ближайшем рассмотрении оказавшиеся мелкими подобиями куниц. Более хищных зверей не попадалось, но на песчаных косах путешественники часто видели следы когтистых лап размером от пятака до крупной сковороды. Это заставляло не расслабляться: в сравнении с такими монстрами циклопы казались сущими хомячками.

Часов через шесть солнце склонилось к горизонту. Путники устроили привал, расположившись на песчаной косе. Натаскали сушняка, егерь взялся за приготовление ужина. Робин рубил ветви колючего кустарника, сооружая защитное ограждение вокруг бивуака. Импровизированные стены не устоят перед атакой крупного зверя, но замедлить нападение врага могут, да и шум выйдет немалый.

Уже в полной темноте сели ужинать. Робин развернул одну из плиток «пищи», надкусил, скривился и констатировал:

– Гадость!

– А ну, дай-ка я, – потребовал Петрович.

Прожевав кусочек, он невозмутимо заявил:

– Похоже на жженый навоз.

– А ты-то откуда знаешь его вкус? – хмыкнул Робин.

– Дед мой, царствие ему небесное, в брагу любил немного его добавлять. Я аж детство вспомнил.

– Не знаю, что там у тебя было в тяжелом детстве, но эти экскременты я осмелюсь есть только под угрозой голодной смерти. Давай лучше займемся твоим тамбовским зайцем.

Мясо неведомой зверюги оказалось весьма недурным на вкус. За неспешной трапезой полилась беседа:

– Ты-то как, жена имеется? – поинтересовался Петрович.

– Да нет, как-то не обзавелся.

– Может, оно и к лучшему. Ни жены, ни детей. У меня-то четверо, внуков уже трое. Вряд ли их уже когда увижу, аж сердце ноет.

– Петрович, ты успокойся. Не дай бог, прихватит. Врачей здесь не предвидится.

– Что ты, угомонись, у меня мотор – слон обзавидуется. Да я, если хочешь знать, до сих своих лет девкам покоя не даю. У нас порода крепкая, что дуб мореный. А я вот что весь день думаю: кому в башку пришло нас сюда затащить? Ты вот парень умный, институт закончил, как сам-то мыслишь?

– Ты по поводу института не очень на меня смотри, это был институт физкультуры, а там хорошим спортсменам почет и уважение, учеба же не главное. Я в ту пору не последним был. Но тоже весь день размышлял над этим вопросом, многое передумал. Ты вот что скажи: в ваших краях какие-нибудь странные, необычные вещи случались?

– А то! Мы же не пальцем деланы. В Михайловке у почтальонши петух яйцо снес. В Погореловке у доярки дите родилось, само черное, ликом вылитый зоотехник, а негров-то в Погореловке с сотворения мира не было. В Кудряшах старая церковь есть, так если пьяного туда в подвал закрыть и ночь продержать, все, никогда более пить не будет, веришь ли, стакан в руки и тот не идет, удрать норовит…

Через пять минут подобного монолога Робин понял, что окрестности охотхозяйства следует объявить мистическим заповедником мирового значения и причислить к известной семерке чудес света, поставив первым номером.

– Тихо, Петрович, о ваших деревенских чудесах в другой раз расскажешь. В том лесу, где мы охотиться собирались, не случалось ли чего-нибудь такого, что может быть связано с сегодняшними событиями?

– Почему не случалось? Случалось. Там инопланетяне шалят.

– Это как?

– А так. Болото видел? За ним перелесок, далее два озера. Одно так, кот нассал, другое тоже невеликое, но глубины бездонной. Караси там – во! – Руки егеря разошлись во всю ширь, изображая излюбленный рыбацкий размер. – Купаться боязно. И повадились там энти гуманоиды рыбку таскать. Сами они из себя маленькие, голова луковицей, а глазищи такие – быков завидки берут. Игнат с Погореловки там верши ставил, как увидел их, ой, что было! Уж насколько сам крепкий мужик, а на цельную неделю слег. Покуда лежал, самогона ведро выдул, еле успокоился.

– А сам-то ты их видел?

– Пару раз видал, тока очень издалека, – уклончиво пробормотал егерь и, оживившись, добавил: – А вот тарелку летающую узрел третьего дня. Аккурат по краю болота прошла, здоровенная зараза, хлебать с нее не перехлебать.

– А ты перед самой вспышкой ничего не видел?

– Да не, кажись, не видал. Но я же ввысь не поглядывал, чего мне там было смотреть?

– Я вот тоже. Но не раз слышал истории о том, что пришельцы похищают людей.

– Да и я слыхал. Кино даже видел, не помню, как называется, там еще такой Малдер был, скажу тебе, большого ума человек, почти как Штирлиц, а подруга его – вылитая Зинка-кладовщица, тока покрасивее. В Пирогове у нас дочка механика от инопланетянина родила, батя не поверил, сходил в Кущевку, на выселки, всем там звиздюлей навешал, никого не пропустил.

– Ладно, Петрович, я понял. Но вот зачем мы пришельцам– не ясно. По книге видно, что им только травки и камни нужны. Но если они столь высокоразвиты, что легко летают между звезд, то неужели не могут справиться без нашей помощи? Мы с тобой полдня пролазили, но ни травинки не собрали.

– Да мы и не глядели.

– Правильно. Но если бы и глядели, куда ее девать? Устройство связи нам не попадалось. Почему нас раскидали по округе, не проще ли собрать всех возле этого сооружения? Уже сегодня мы могли бы что-нибудь насобирать, отправить по назначению. В действии похитителей я не вижу никакой логики.

– Умно говоришь, как по писанному. А я так думаю, никак нам не понять этих гуманоидов. Так что давай-ка лучше о ночевке покумекаем, я мыслю, спать надо по очереди. А то как бы в чужой пасти не пробудиться.

Глава 3

Утро встретило низкой, свинцовой облачностью, временами срывался мелкий дождь. Доев остатки «зайца по-тамбовски», новоиспеченные товарищи продолжили движение вниз по реке. С каждым часом пути течение ее все более замедлялось, плесы становились шире, перекаты короче, перейти посуху ее уже было нереально. Впервые показались водоплавающие птицы, вполне похожие на земные аналоги. Здесь были и утки, и гуси, однажды показалась парочка лебедей с розоватым оперением. Время приближалось к полудню, когда Петрович остановился и, внимательно посмотрев под ноги, заявил:

– Тут люди протопали. Совсем недавно, ушли в сторону от реки.

– Ты уверен?

– Обижаешь! Я уж здесь не раз похожие следы примечал, но старые и невнятные какие-то, как от босой ступни. А эти хорошо видать. Сам гляди, вот подошва лопух припечатала, здесь с павшей ветки ступня соскользнула, каблук углом в землю вдавило. Несколько людишек здесь прошло, после дождя, видишь – воду посбивали, да и трава еще не поднялась, шевелится.

Робин позавидовал следопытскому таланту егеря и поинтересовался:

– Ты сможешь по следу идти?

– По этому-то? Да как по Фридрихштрассе. Они топают, как медведи в калошах. Тока спешить надо, если думаешь их догнать.

– Попробуем. Иди впереди, а то я человек городской, следов не вижу.

Петрович не оспаривал главенство Робина в их невеликом коллективе и по поводу погони не возражал. Преследовать неизвестных было легко, следы они не прятали, дорогу старались выбирать светлую и ровную, не забираясь в густые заросли. Маршрут неизвестных описывал широкие дуги, они то удалялись от реки, то вновь выходили к берегу. Так прошло около часа, как егерь вдруг замер, насторожено подался влево, прижал к ушам ладони лодочками, плавно поводил головой, повернулся к Робину:

– Там кто-то железом бряцает. Слышишь?

– Точно! Еле слышно. Двигаемся туда, только тихо.

Охотники направились на странный звук, один приготовил лук, другой снял карабин с предохранителя. Петрович с удовлетворением отметил, что, когда надо, его новый знакомец может шагать почти неслышно. Металлический лязг затих, но направление егерь засек точно, и вскоре показался источник шума. На маленькой поляне два плечистых человека, один побольше другого, склонились над третьим, закрывая его спинами и проводя над ним какие-то непонятные манипуляции. Все персонажи были облачены в средневековые доспехи и обвешаны целой коллекцией холодного оружия. Робин первым делом решил, что это местные аборигены, но тут увидел в траве знакомый темно-синий рюкзак, шепнул Петровичу:

– Похоже, наши люди, но карабин держи наготове.

Затем, выйдя из кустов, дружелюбно произнес:

– День добрый!

Парочка «броненосцев» подскочила с завидным проворством, в руках появились нехорошие предметы, один опустил забрало. Впрочем, как следует разглядев охотников, оба расслабились, убрали орудия убийства. Тот, что покрупнее, лязгнул металлом, явив миру темное лицо, и на чистом русском поинтересовался:

– Откуда вы здесь взялись?

– Да чтоб мне век не пить! Негр! – Изумление Петровича было по-детски искренним. Впрочем, быстро стерев с лица растерянное выражение, он деловито поинтересовался: – Слышишь, паря, а ты в Погореловке никогда не бывал? Ну хоч проездом?

Вспомнив мистическую историю о загадочном ребенке деревенской доярки, Робин едва сдержал смех и прервал речь егеря:

– Извините его, человек всю жизнь в лесу провел, негры ему в диковинку. По-видимому, мы оттуда, откуда и вы.

Второй парень, совсем молодой и безусый, с типично славянским лицом, спросил:

– А сколько вас?

– Было трое, но один вчера погиб.

Негр мрачно насупился, шагнул в сторону, открывая последнего латника, лежащего без движения. Лицо его представляло кровавую маску, огромная рана тянулась через лоб к правому виску. С первого взгляда было ясно – это мертвец. Робин покачал головой и спросил:

– Что здесь случилось и откуда у вас доспехи?

Негр снял шлем, вытер со лба пот и заявил:

– На долгие разговоры нет времени. Я Мавр, это Векша, так нас зовут в клубе исторического фехтования. У нас был сбор в лесу, когда случилась эта вспышка. Вчера мы еле нашли друг друга, до вечера собирались. Всего набралось семь человек. Сегодня мы встретили в лесу детей, явно человеческих. Они говорили на неизвестном языке, привели нас в селение. Там было много взрослых, вели они себя достаточно спокойно и без агрессивности, мы расслабились, потеряли бдительность, Ульф, – Мавр кивнул на труп, – снял шлем. Потом на нас напали, все сразу. У них совсем нет хорошего оружия, и в первый момент нас спасли доспехи. Ульфу досталось топором по голове, Варяг, это президент клуба, приказал мне с Векшей оттащить его в безопасное место. Они прикрыли наш отход, а когда мы попытались вернуться, то все было кончено. Варяг и Кнехт лежали на земле, с виду мертвые, Густава с Пересветом тащили куда-то к центру селения. Мы не могли отбить их вдвоем и вернулись назад. Отнесли Ульфа сюда, и вот он умер.

– Мужики, помогите нам, – умоляюще протянул Векша, – ребят надо освободить, самим нам не справиться, а у вас есть ружья.

– Ружья – это хорошо, – согласно кивнул Робин, – к ним бы еще патронов побольше. Сколько народу в этом селении?

– Не знаю, – Мавр пожал плечами, – там штук пятнадцать хижин, а напало на нас человек тридцать.

– Какое у них оружие?

– Топоры, копья, дубины, некоторые крутили пращи, парочка с луками. Все дрянное, каменное или костяное, сами все мелкие, если бы не эффект неожиданности, мы бы отбились. Я этих сук руками готов рвать.

– Сколько отсюда до селения?

– Точно не скажу, но не более километра. Если за нами погоня, нагрянуть могут в любой момент.

Ну что же, диспозиция была ясна, Робин не раздумывал ни секунды:

– Снимите с Ульфа доспехи, я их надену на себя, наши размеры на вид одинаковы. Кто из вас может стрелять из ружья? Ты? Петрович, дай Мавру двустволку и патронташ. Ваше оружие в рабочем состоянии?

– Мечи и кинжалы затуплены, – грустно промолвил Векша, – это из-за ментов. Но секира в порядке, есть еще булава, кистень и «утренняя звезда», – паренек крутанул железного ежа на цепи.

– Понятно. Секиру возьмешь себе, мы разберем остальное железо. Сейчас я надену доспехи, и дружно, на всех парах рвем к селению, нападаем, пока они не очухались. Берегите патроны, нам их брать негде. Стрелять в основном буду я, вы только прикрываете. Стрелы мы потом соберем.

* * *

Селение располагалось посреди огромной поляны. В дальней ее стороне виднелись небольшие возделанные поля, сам поселок стоял посредине. Полтора десятка больших хижин окружал низкий частокол, скорее забор, в одном месте его разрывал проем, служащий входом. Пара аборигенов, одетых в грубые рубахи и штаны, тащили неподвижное тело, затянутое в доспехи. Увидев четверку мстителей, они заорали, бросили добычу и поспешили к хижинам. Селение взорвалось хором воплей, из входа, потрясая смертоносными орудиями, хлынули защитники.

Оценив примитивность вражеских маневров, Робин понял, что, будь у него достаточно стрел, он бы справился со всеми в одиночку. Хлопнула тетива, упал передний, самый шустрый воитель. Лучник работал как машина, выбивая врагов одного за другим, боевой задор их стал угасать на глазах, все норовили спрятаться за чью-нибудь спину. Треснул карабин, затем еще несколько раз, оглушительно бабахнул дробовик. Вот тут агрессоров проняло по-настоящему. Бросая оружие, они рванули назад, не помышляя более ни о каком сопротивлении.

– Не расслабляться! Здесь мы завалили далеко не всех, большинство удрали, – крикнул Робин. – Сейчас войдем в селение, при малейшем сопротивлении убивать без пощады.

Отряд преодолел полосу вражеских укреплений и ворвался в крепость. Здесь царила тишина, защитники цитадели и их домочадцы попрятались в хижинах. Векша отпрыгнул в сторону, вытащил из-за поленницы худющего мужика, дал понюхать лезвие секиры и заорал:

– Куда вы дели наших товарищей? Где Густав? Где Пересвет?

Пленник лишь скулил, а разглядев Мавра с поднятым забралом, замер истуканом, вытаращил глаза, под ногами его стало расплываться мокрое пятно. Оставив его в покое, четверка победителей занялась прочесыванием павшей крепости. Без церемоний они врывались в хижины, пугая обитателей до икоты и нигде не встречая сопротивления. Следов пленников не было, зато в центре селения, на маленькой площади, обнаружились несколько аккуратно уложенных трупов. Мертвый латник, шесть аборигенов и циклоп с палкой в глазнице. Разглядев этот шедевр сюрреализма, Мавр не сдержал потока отборного русского мата, довольно странно звучавшего в его устах. Тут же из ближайшей хижины кто-то хриплым голосом поинтересовался:

– Мавр, это ты?

– Густав? Живой, зараза!

– Скорее не совсем мертвый. Помоги нам снять веревки.

Мавр бросился на помощь товарищам, остальные прикрывали его снаружи. Вскоре из хижины показались освобожденные узники. Показав на коренастого, крепко сбитого парня лет тридцати, Векша представил его как Густава, второй, настоящий белокурый великан схожего возраста, был Пересветом, при виде третьего Петрович восхищенно выругался. В сравнении с этим амбалом Пересвет выглядел сущим младенцем. Классический кавказец согнулся в три погибели, выбираясь из хижины, а распрямившись, стал гордо взирать на всю честную компанию с высоты птичьего полета.

– Ты кто такой? – уважительно спросил Робин.

– Ахмед, – степенно представился гигант.

– А сколько же в тебе росту, Ахмедушка?

– Два мэтра, пэтнадцать сантымэтров.

Робин присвистнул и поинтересовался:

– А как же ты сюда попал?

– Бижал от милиция. Потом стал здэсь.

– Почему это за тобой милиция гналась?

– Я их папа имел, – спокойно заявил Ахмед.

– Н-да, история твоя становится все более пикантной. А кто тебе морду так разукрасил?

Великан чуть подумал, затем деловито перечислил обидчиков:

– Охрана в магазине – раз, милиция – дыва, эти, кто здэсь жить, – три.

– А охрана за что?

– Я их папа тоже имел, – бесхитростно ответил сын гор.

– Да ты у нас Казанова! А в хижину как попал?

– Сам пришел, никого не трогал. Скажи, почему сразу бить, а? Я же ничэго не сдэлал!

– В хижине еще один есть, – сказал Мавр. – Только он мертвый.

– Вах! Он давно уже мертвый. Его иметь страшный козел с одним глазом, он потом умирать.

– Ты че несешь, черномазый? – не выдержал Мавр.

– Ты на сибя пасматри, бландинка, – парировал Ахмед. – Я правда говорить. Меня тоже хотеть иметь, но кто хотеть иметь Ахмеда, того Ахмед иметь сам.

– Так это ты циклопу в глаз кол забил, – догадался Робин. – Шустрый парень.

Джигит взглянул ему в глаза, уважительно произнес на одном дыхании:

– Возьмы мэня к сибэ, я сильный, я много уметь дэлать. Я всэх иметь, кто против ты.

– Какие вопросы, присоединяйся. Осмотри пока убитого, собери все полезное. Ты не знаешь, куда отнесли доспехи и оружие убитых?

– Пачему не знаю? Знаю!

– Их тоже собери. Густав, Пересвет, поможете ему и сами вооружитесь. Потом пройдитесь по хижинам, найдите местных главарей, вы их должны были видеть, и выгоните на площадь. Петрович, бери Мавра и Векшу, осмотрите все селение, может, еще кого-нибудь из землян найдете. Кстати, это всех касается. Я тут у одного видел медный топор, так что металл им известен. Забирайте все металлическое оружие и утварь, что найдете, здесь это немалая ценность. Я пока вернусь, соберу стрелы.

Робин вернулся к месту битвы, поискал свои боеприпасы. К его сожалению, две стрелы оказались сломаны, боезапас уменьшился до восемнадцати. Уже возвращаясь, увидел, что на опушке сверкают пятки двух драпающих аборигенов. Он нахмурился, поспешил назад.

На площади царило некоторое оживление. Кучкой сгрудились четверо угрюмых пленников, справедливо не ожидающих от судьбы ничего хорошего. Петрович облачался в доспехи, ему помогал Векша. Ахмед крутил в руках последний комплект брони, сокрушенно цокая языком: это был явно не его размер. Густав подскочил к командиру, браво отрапортовал:

– Предварительный осмотр деревни закончен. Схвачены четыре главаря, найдены четыре медных топора, копье и кинжал, забрали также три лука со всеми стрелами. Кроме того, в хранилище трофеев обнаружил вот что. – Робин с интересом осмотрел черный пистолет с навинченным глушителем, а Густав добавил: – Ахмед сказал, что это отобрали у мертвого парня.

– Интересный был человек. Мавр, ты готов был всех голыми руками рвать? Тебе и карты в руки. Занесите в темницу тела Варяга и Кнехта. Туда же заведите главарей. Подоприте дверь и поджигайте хижину.

– Да ты что?

– Ничего! Они должны четко понять – наших трогать нельзя. Впрочем, если такой вид казни тебя шокирует, можешь взять секиру и отрубить им головы.

В этот момент один из пленников не выдержал и, заорав, бросился в сторону ворот. Тихоня Пересвет лениво развернулся, резко взмахнул рукой. Короткий топор пробил затылок беглеца с такой силой, что уже мертвое тело унесло на несколько шагов.

– Шевелись, живее! – прикрикнул Робин на Мавра. – Несколько местных туземцев сбежали, как бы подкрепление не привели. Густав, бери Векшу, выберите подходящего пленника, заберем его с собой, нам надо изучить их язык. И посмотрите жратву здешнюю, нам она не помешает.

– А может, это… – нерешительно пробормотал Густав.

– Что – это?

– Может, баб прихватим? От них пользы побольше, да и не так опасны, как мужики.

– Ну ты и силен! Сам избит, как боксерская груша, но мысли только об одном. Ладно уж, но ты за них отвечаешь сам, нам проблем не надо.

– А сколько брать? – деловито уточнил Густав.

– Двух тебе хватит? Вот и давай!

Селение покидали под аккомпанемент воплей сжигаемых жертв. Уже в воротах услышали близкий крик, отряд ощетинился оружием. К Робину подошла древняя, крючконосая старуха, с ног до головы увешанная клыками, когтями и другими фенечками, ткнула крючковатым пальцем, прошипела:

– Цохван!

– Чего тебе, красавица? Мы спешим.

Обернувшись назад, бабулька бодро присвистнула, из-за хижины показалась совсем еще зеленая девчонка, тонкая, как тростинка, с огромными перепуганными глазами. Еле передвигая ноги, она подошла к старухе, встала, не поднимая глаз. Та шикнула на нее змеей, отвесила короткую затрещину, вновь повернулась к Робину:

– Цохван! Ямуга пронато эйко спег горо паитукуна. Бирнако вер горо арасапиг.

– Бабка, ты сама-то поняла, что сказала? – не выдержал Мавр.

С затаенным ужасом покосившись в сторону негра, старуха ухватила девчонку за руку, подтащила ее к Робину:

– Цохван! Тэй горо анакра эйко.

Оставив до полусмерти перепуганную девчонку, старуха бодренько удалилась. Густав заржал:

– Эгей, командир! Какую тебе ляльку подогнали! Знать, уважают!

– Нам хватит двоих, эта же почти ребенок. Уходим, пока местные нам еще чего-нибудь не подарили. Между лопаток.

Поняв, что ее бросают, девочка минуту постояла, затем догнала отряд, пошла рядом с Робином, не поднимая головы. Ее действия остались без комментариев, в это время командир как раз оглашал бойцам дальнейший план действий:

– Сейчас возьмем тело Ульфа, негоже своих бросать. Похороним на берегу реки, там камней хватает. Мавр, сколько человек участвовали в вашем сборе?

– Да не меньше сорока своих и еще гостей куча.

– Мы вернемся к месту вашего появления и поищем остальных. Петрович – егерь и отличный следопыт, так что успех вполне возможен. Нам очень необходимы люди. Здесь полно опасных зверей, аборигены настроены враждебно. Нас слишком мало, любая серьезная заварушка – погибнем все. А у ваших ребят к тому же есть доспехи и оружие. Боец в самой плохонькой кольчуге по местным меркам – что танк. Стального оружия здесь не знают, стрелы в основном деревянные, если есть наконечники, то из кремня или кости, я нашел один нефритовый и восемь медных, но в наших доспехах они не опасны. В общем, программа минимум – вернуться в район вашего прибытия.

Глава 4

В нужное место вышли к вечеру. Витязи клялись, что все появились где-то поблизости. Лагерь разбили на берегу небольшого ручья, поужинали трофейными припасами – копченым мясом и рыбой, рыхлыми лепешками, пирогами с грибами и мясом. Распределили ночные вахты. Робин поставил себя первым. Решив не терять времени даром, он направился к пленницам, возле которых укладывался на ночлег его «подарок». Подняв перепуганную девчонку, он подвел ее к костру, усадил на кучу лапника, сел рядом. Та тут же поднялась и, помертвев лицом, принялась стаскивать платье. Чертыхнувшись, Робин вскочил, решительно прервал начинающийся стриптиз, опять усадил вконец растерянную пленницу. Подбросив веток в огонь, он приступил к освоению местного языка:

– Робин, – медленно произнес он, показывая на себя.

Несколько раз повторил. В карих глазищах последовательно сменилась целая гамма чувств от страха до удивления, наконец мелькнула искра понимания, девочка указала пальцем на своего страшного хозяина и мелодично прозвенела:

– Роб-бин!

– Примерно так. А тебя как звать? – Робин указал на нее пальцем.

Та поняла, ткнула пальцем себе в грудь:

– Сата Неомо Кайя.

– Больно много для такой пигалицы. Ты будешь Сата. Поняла? Ты – Сата, я – Робин.

– Сата, Робин.

– Вот мы и познакомились.

Робин ободряюще улыбнулся, девчонка робко улыбнулась в ответ. Он подумал, что если она перестанет испуганно сутулиться и наведет порядок на голове, то выглядеть будет весьма ничего. А приодеть, так вообще красавица. Начало было положено, теперь можно приступать к изучению языка. Робин около часа допрашивал Сату, пока не увидел, что девушка откровенно трет глаза. Отправив ее спать, он замер у костра, упорядочивая полученные знания, стараясь сохранить приобретенный словарный запас.

Рядом подсел егерь, пошевелил палкой огонь, подняв к небу столб искр.

– Что, Петрович, не спится?

– Как тут сопьешься? С воды пьян не будешь. День дурной был, сколько мыслей новых, думать не передумать. Ты-то как, язык освоил?

– Да что ты, не так быстро. Пока только в основном названия разных предметов. Но, судя по всему, это наречие не очень сложное, а на память я не жалуюсь.

Товарищи помолчали, Петрович подбросил в огонь щедрую порцию веток и тихо проговорил:

– Ты, паря, что сундук с двойным дном. Сам говоришь, даже в армии не служил, а баталию сегодня вел, как Кутузов, ты налево, ты направо, а ты вообще стой. Поселян этих бил, как на параде, будто и не люди они вовсе. А начальство их? Лютой смерти предал. Пересвет, вон, тот тебя больно хвалит. Говорит, славная тризна у ребят вышла. А Мавр, так тот чуть не побелел. Не хочешь рассказать, откуда ты такой взялся?

– Почему бы и нет, – Робин пожал плечами, – думаю, здесь все подписки отменяются. Я тебя не обманывал, просто всего не рассказывал. Да и мало мы с тобой лясы точили. Есть такая очень серьезная контора, которая испытывает постоянную потребность в специфически подготовленных парнях. Для подготовки таких парней однажды понадобился инструктор по работе с холодным оружием. Серьезные люди оглянулись, увидели меня, сделали предложение, от которого нельзя было отказаться.

– Так ты не только с луком могешь?

– С луком я не просто «могу». Я на олимпиаде совсем немного до золота не добрал. Отчим у меня бывший циркач, с детства учил ножи и топоры метать, на лошади джигитовать, в институте по фехтованию друг натаскал. В общем, я прошел что-то вроде специальной учебки, меня мельком прогнали по смежным дисциплинам – все, инструктор готов. В учебном центре я работал до последнего дня, а там чего только не было. Боевые приемы отрабатывают на трупах, свиньях, а то и живых людях – «куклах». Так что кровью меня не напугать.

Егерь подбросил в костер очередную охапку веток, хотя пламя еще не сожрало предыдущую порцию.

– Ну что ж, паря, все, что оно ни делается, то к лучшему. Здесь энти живодерские умения ох как не помешают! А я вообще-то вот чего подошел: следит за нами кто-то.

– Кто?

– Про то не ведаю, ночью зреть людям не дано. Ты головой не верти, краем глаза глянь, видишь, над лесом два высоких дерева небо зачерняют? От них прогалина меж кустов идет, по ней он и крадется, там чисто, шуму много не делает, но нет такого хитрована, чтоб меня в лесу обмануть. Ты сможешь его взять или я сам?

– Смогу.

– Тогда делаем так. Ты иди вправо, сделай вид, что ложишься, а я будто бы тебя сменил. Костер добро раскочегарен, за пламенем он тебя не увидит. Крадись к нему по опушке, в лес не забирай, там шуму больше. Я, как почую, что ты на прогалину вышел, ор заведу, будто кусило меня что. Ты под это дело к нему и выйдешь. Только иди от самого леса, а то перед костром тебя заметно будет.

Демонстративно стащив доспехи, Робин отошел от костра, прилег, отполз к опушке, далее двигался на полусогнутых, носками ботинок зондируя почву на предмет сухих веток и других шумоопасных предметов. На путь к прогалине ушло около десяти минут. Робин замер, достал из-за пояса трофейный пистолет, стал ждать концерта Петровича. Тот, до сего момента спокойно сидевший у огня, вдруг взревел белугой, вскочил, нелепо запрыгал:

– Ох, что ж за проститутка, ох уж мне! Да растудыть ее через моржовый хрен!

– Да ты чего, Петрович? – кричали разбуженные ребята. – Чего орешь?

– Как тут не орать, гадюка какая-то на спине лазает и кусает, что клещами. Ох, уберите ж ее с меня!

Под этот шум Робин скользнул на прогалину, призраком возник за спиной присевшего лазутчика, приставил ствол к стриженому затылку и спокойным голосом сказал:

– Отгадай с одного раза, что я приставил к твоей голове?

Шпион даже не дернулся и не менее спокойно ответил:

– Ну даже не знаю. Неужели свой член?

– Ответ неверный, но юмор я оценил. – Робин вытащил из-за пояса противника копию своего пистолета с аналогичным глушителем. – А сейчас очень медленно, без суеты, подними руки вверх и иди к огню.

При свете костра все с интересом разглядывали таинственного незнакомца. Тот оказался невысок, светловолос, с простой внешностью, не поддающейся описанию. Только глаза были необычными, тускло-голубыми, холоднее льда и одновременно с доброй, веселой искоркой. Широко улыбнувшись, он обратился к Петровичу:

– Вечер добрый, нельзя ли погреться у вашего костра?

– Волчья пасть тебя согреет, – не очень дружелюбно пробурчал егерь.

– Почему за нами следил? – спросил Робин.

– Я же не знал, что вы такие замечательные ребята. Вот и присматривался.

– Пистолетик у тебя больно интересный, у меня такой же. Ничего по этому поводу сказать не хочешь?

– У меня есть разрешение.

– Покажи.

– Я его дома забыл, а твое где?

– Что-то мне подсказывает, оно там же, где и твое. Ты один?

– Вы почти первые, кого я тут видел.

– Что значит – почти?

– У меня была волнующая встреча с местными туземцами, но мы не сошлись характерами. Больше никто мне не попадался.

– Ладно, ночуй пока здесь, завтра сам решай, оставаться или дальше искать приключения. Звать-то тебя как?

– Можете называть меня Хонда.

– Хонда? – радостно гукнул Ахмед. – Слушай, какой хороший имя, совсем как женский! А нам здэсь жэнщин не хватает, мало их, ты понял?

– Да понял, – спокойно ответил Хонда и поинтересовался – Ты, стало быть, не успеваешь горячих парней обслуживать? Странно, такой задницы, как у тебя, на роту должно хватать. Ты не филонь, и в вашем коллективе будет царить любовь и согласие.

Горец вытаращил глаза, побагровел вареным раком и выдал на одном дыхании:

– Я твой папа имел, я твой дэдушка имел, я твой прадэдушка имел, я всэх твой прадэдушка имел и всэх их папа тоже, – выдержав паузу, он понял руку и, выпрямив указательный палец в наказующем жесте, торжественно закончил: – И я имел ишака, который имел тибя!

– Не знаю, не знаю. Выглядишь ты так, будто, наоборот, они тебя все поимели, а ишак на это мероприятие еще и свою родню привел.

На Ахмеда жалко было смотреть. Его покинул дар речи, из горла вырывались лишь сиплые хрипы. Гигант вытянул руки, явно намереваясь уничтожить обидчика с максимальной жестокостью. Робин гаркнул во все горло:

– А ну, успокоились, устроили тут вечер юмора! Спать! А то до рассвета не угомонитесь!

Ахмед притих вмиг, авторитет Робина для этого великана был непререкаем. Хонда благоразумно промолчал. Лагерь постепенно успокоился, и остаток ночи прошел без происшествий.

Глава 5

Утром поисковая группа в составе Петровича и Векши отправилась на прочесывание лесного массива. У избитого Пересвета поднялась температура, его оставили лежать у костра. Мавр с Густавом занялись заточкой мечей и кинжалов, насобирав подходящих камней. Женщины под руководством Ахмеда обустраивали лагерь. Робин с рассветом ушел к реке, намереваясь настрелять птиц.

Хонда вяло, без энтузиазма, помогал ставить шалаши, не переставая обдумывать свои дальнейшие планы, между делом доставая всех окружающих своим язвительным чувством юмора. К моменту возвращения Робина Ахмед уже практически созрел для совершения убийства в состоянии аффекта. Из информации, собранной по крупицам, Хонда понял, что его напарник мертв. Это его не особо огорчило, так как он давно смирился с тем, что люди смертны, и довольно многим сам помог отойти в мир иной ранее природой назначенного срока. Сожаление вызывало лишь то, что покойный был человеком проверенным и надежным, такой здесь бы здорово пригодился.

Новые знакомые Хонде нравились все больше и больше, особенно интриговала его личность Робина. Сильные характеры в наше время попадаются не часто, а человека, с которым совершенно не хотелось спорить, он раньше вообще не встречал. Люди в маленьком коллективе подобрались один крепче другого, и под руководством такого лидера их шансы на выживание в этом мире довольно велики, а скромная помощь Хонды им не помешает.

Робин вернулся через несколько часов, притащив связку битых уток, приятно разнообразивших рацион. После обеда он немного позанимался с Сатой, попытался провести примитивную беседу, но словарного запаса не хватало. Освоившаяся девочка при свете дня практически ничего не боялась и даже рискнула попросить колчан, с восхищением принялась рассматривать стилизованное изображение рыцаря, тисненное на коже. Робин достал книгу, протянул ей, раскрыв на изображении какого-то животного. Сата потрясенно охнула, а когда парень листнул страницы, засмеялась, забыв обо всем на свете.

Рядом присел Хонда, задрал голову, разглядывая синь небес, и, скривив губы в легкой усмешке, произнес:

– Ты бы с ней еще в куклы поиграл.

– Хорошая идея, я обязательно ею воспользуюсь.

– Странноватый ты какой-то. На баб ваших пленных ноль внимания. Эта красотка, я вчера видел, сама перед тобой хотела раздеться, так не позволил. Может, у тебя с Ахмедом роман?

– Да нет, он не в моем вкусе.

Хонда улыбнулся чуть пошире – ему понравилось непоколебимое спокойствие этого человека, он лишний раз убедился, что не ошибся в нем.

– Значит, к бабам тебя не тянет, мужики не нравятся, что же остается? А, понял, ты, наверное, онанизмом занимаешься?

– Верно догадался, занимаюсь. Два раза в день, утром левой рукой, вечером правой.

Хонда обескуражено притих, размышляя, стоит ли вводить в бой орудия главного калибра или этот человек непробиваем в принципе. Однако Робин сам прервал его рассуждения:

– Послушай, Хонда, я не знаю, кто ты такой и откуда взялся, да и не очень хочу знать. Мы посмотрели друг на друга, оба прекрасно поняли, кем являемся и чего ждать от каждого. Так уж вышло, что главный здесь я и думать мне приходится не только за себя. Я не могу позволить, чтобы ты шатался по лагерю как не очень желанный гость. Ты или с нами, или уходи. Оружие тебе вернут.

– Мне можно подумать?

– Нет, времени у тебя было вполне достаточно.

– Ну что же… – Хонда скорбно кивнул головой. – Я очень хочу остаться с вами. Бедному сироте тяжело прожить в темном лесу.

– Хорошо, ты принят. Вон, возле Пересвета лежит комплект доспехов, они твои. Сейчас иди к Мавру, будешь помогать ему точить оружие. Есть возражения?

– О мой господин! Сердце вашего слуги преисполнено радости. Более легкой и интеллектуальной работы нельзя и придумать. Ради нее я готов отказаться от сна и десерта.

Мавр сидел, прислонившись к дереву, и монотонно водил камнем по кромке меча. Встав над ним, Хонда уставился ему в макушку немигающим взглядом. Тот, не поднимая головы, поинтересовался:

– Чего хотел?

– Приобщиться к твоему великому мастерству оружейника. Меня послал наш суровый вождь – Робин.

– Понятно. Вот меч, вот камни. Начинай.

– Что? Да разве это меч? Это гриф от штанги! Легче якорь на авианосце наточить!

– Это нормальный двуручный меч – эспадон. Приступай к работе, не морочь мне голову, я сам кому хочешь ее заморочу.

С самым скорбным видом оглядев орудия производства, Хонда провел куском песчаника по кромке чудовищно тупого меча. Результатом его усилий были несколько жалких царапин. Вздохнув, он сообщил:

– Знаешь, Мавр, я ненавижу две вещи – расизм и негров.

– Бывает, – невозмутимо произнес негр и тем же тоном добавил: – Если хочешь поссориться, выбирай из этой кучи любое оружие. Но мой тебе совет, лучше сходи утопись, не так больно будет.

Хонда лишний раз порадовался, что ответил Робину согласием. Ему все больше нравились эти люди.

* * *

Поисковая группа вернулась с пополнением. Робин с удивлением смотрел на хрупкую, изящную девушку модельной внешности. Копна золотистых волос, тонкие черты лица. Одеяние ее состояло из высоких сапог и тонкой, почти декоративной кольчуги, покроем похожей на короткую тунику. Из-за спины выглядывал лук, на узорчатом поясе висел короткий меч с усыпанной цветными камнями рукоятью. Пронзительно-голубые глаза смотрели на мир с таким радостным изумлением, что Робин не сдержал улыбки.

– Кого я вижу! – воскликнул Мавр. – Анита!

– Я не Анита! Я Валькирия! – звонко прощебетала девушка.

Повернувшись к Робину, Мавр сообщил:

– Это Анита, сестра Варяга. Она главный позор нашего клуба – толкиенистка!

Последнее слово он произнес с такой интонацией, что всем сразу стало ясно: в его классификации живых существ толкиенисты занимали весьма скромное положение, где-то между бородавчатыми жабами и кольчатыми червями.

– Я не позор, я украшение клуба! И сколько тебе повторять: я – Валькирия!

– Раз ты Валькирия, то будь добра, носи скандинавские доспехи. То, что ты носишь, более походит на сбрую проститутки!

– Нахал! Куда можно бросить мой рюкзак?

Тут же нарисовался Ахмед:

– Вах, красавица, давай я тибэ памагу!

– Ух ты! Оно разговаривает! А где Варяг?

Мавр потупился, обернулся к Векше:

– Ты не сказал?

Тот виновато покачал головой.

– Ну это, – негр неловко взял девушку за руки, – только не расстраивайся сильно. Нет больше Варяга, убили его.

Девушка замерла, еще не осознав страшных слов, растерянно оглянулась, заглядывая всем в глаза, будто ожидала, что сейчас кто-нибудь рассмеется, скажет, что это шутка, а из кустов выйдет ее брат. Поняв, что все серьезно, Анита закрыла лицо и зарыдала, неловко утешаемая Мавром. Впрочем, успокоилась она довольно быстро, горе не помешало ей за ужином уплести чудовищное количество еды и при этом непрерывно щебетать – бедняжка целых два дня была без собеседников.

– Я питалась только этой гадостью из рюкзака и ягодами.

– А почему не охотилась? – поинтересовался Робин. – Или лук у тебя вместо украшения?

– Да нет, обращаться я с ним умею. Птичек очень жалко. Я бы, может, и решилась, но как приготовить без огня? В рюкзаке спичек нет, а я не курю. Вчера полдня на дереве просидела, какие-то черные твари, похожие на бультерьеров, меня внизу караулили, зубами клацали. Хотела уже было стрелять, как они сами ушли. Но я так испугалась, что до утра не слезала. А ночью вспомнила, что у меня день рождения – восемнадцать лет!

– Поздравляю! Хотя боюсь, это был не лучший день в твоей жизни.

Ахмед тут же закончил трапезу и, отойдя к опушке, принялся деловито собирать цветы. Анита-Валькирия посмотрела в его сторону, затем на Робина, в голубых глазах отразилась напряженная работа мысли, девушка улыбнулась:

– Ты Робин Гуд! Я вспомнила!

– Приятно слышать! Я не думал, что столь известен даже за пределами Ноттингема.

– У нас в секции твое фото висит. Правда, что в олимпиаде ты участвовал со сломанной рукой?

– Гнусная ложь. Это был простой вывих, незадолго до соревнований. Я его скрыл, боясь, что не допустят, но потом правда всплыла.

– Здорово! Ты с искалеченной рукой завоевал серебряную медаль!

– Да там не было ничего страшного, сустав сразу вправили, без каких-либо последствий, так, легкое растяжение. Ты лучше скажи, стрелять хорошо можешь?

– До тебя, конечно, далеко, но вообще довольно неплохо. Вон, ребята могут подтвердить. Только лук слабый, мощный мне не натянуть, телосложение не то.

– А как со стрелами?

– Двенадцать штук.

– Эх, знал бы, сотню захватил! Анита, не хочу тебя расстраивать, но свыкайся с мыслью, что оружие использовать придется, причем не только против зверей. Наши луки – главное дистанционное оружие отряда. Ружья скоро станут бесполезными, патронов мало. Мне жаль, что так получилось, тебе не место в этом мире, но раз уж ты с нами, тебе не будет скидок ни на возраст, ни на пол, и внешность тебе не поможет. Если начнется бой, мы не всегда сможем тебя прикрыть, ты сама должна научиться заботиться о себе. Будет очень обидно, если тебя искалечит или убьет противник, которого ты пожалеешь, промедлишь с выстрелом. Понимаешь?

Анита посмотрела на Робина с суровой серьезностью, кивнула:

– Я поняла. Воин из меня, конечно, не очень, но на мой лук можешь рассчитывать. Если будет надо – выстрелю в кого угодно, – и уже прежним тоном добавила: – И я не Анита, я – Валькирия!

Тут перед девушкой нарисовался Ахмед, протянул букет полевых цветов:

– Красавица, паздаравляю с днем раждения тибя! Живи долга-долга, будь такой красивый всигда, чтоби когда тибэ било сто лет, мужчины ползать за тобой на карачка и целовать слэд, а самый пэрвий ползти я!

Именинница не выдержала, рассмеялась:

– Да, такой день рождения у меня действительно впервые!

После ужина все расселись вокруг костра, беседой отвлекая Аниту от ее горя. Робин отбился от коллектива, продолжив занятия с Сатой. Выяснив несколько десятков новых слов, достал книгу. Начал ее листать, показывая изображения животных и растений. Сата охотно говорила их названия, правда, многое было ей неизвестно. Робин случайно проскочил через несколько страниц, попав на изображение устройства связи. Завидев фотореалистичную картинку, девочка указала на нее пальцем:

– Рохо!

– Что? Ты видела это?

Глядя на взволновавшегося мужчину с удивлением, Сата вновь указала на книгу:

– Рохо!

– Ты там была? – сказал Робин и стал формулировать этот вопрос жестами.

Девочка поняла, отрицательно покачала головой и, напрягая память, попробовала объяснить, используя весь свой невеликий запас слов:

– Рохо стоять. К рохо течет вся вода. Мне идти там, где много вода, я найти рохо.

Расспросив девчонку поподробнее, Робин понял, что устройство связи находится на берегу моря или большого озера. В него впадают все местные реки, так что найти дорогу туда не сложно. Судя по всему, Сата знала какие-то точные приметы, указывающие на местоположение рохо, но описать их не смогла. Теперь Робин знал, куда они отправятся после прочесывания этого района.

– Ладно, иди спать. Ты что, не поняла, спать! – он показал в дальнюю сторону поляны, где стоял шалаш пленниц.

Девочка встала с трогательно-жалобным видом, посмотрела с немой мольбой. Робин нахмурился, прислушался. С той стороны доносился бас Ахмеда, коротко проржал Густав, послышался женский смех. Там явно кипело нездоровое веселье. Поняв, что Сата туда, мягко говоря, не рвется. Робин взял ее за руку, подвел к шалашику, выделенному Аните:

– Тук-тук! Есть кто дома? Не спишь?

– Еще нет, – напрягшимся голосом ответила девушка.

– Тебе там не скучно? – сказал Робин и осекся. – Я не то имел в виду. Ты это, тут у нас местная девчонка, ты не будешь возражать, если она с тобой поживет?

Из шалаша выглянула золотистая головка. Глянув на Робина, Анита недоверчиво произнесла:

– А я думала, что она спит с тобой. Вы так мило любезничали в сторонке от всех!

– Это не то, что ты думаешь. Я пытаюсь выучить местный язык, считай, что она моя учительница.

Глаза девушки блеснули странной радостью, она улыбнулась:

– Никогда не видела учительницу в два раза моложе ученика. Оставляй ее, я только рада буду, не так страшно спать.

– Сата, это Анита. А-ни-та. Ты спать здесь. Поняла?

Обрадованно закивав, юная пленница обратилась к хозяйке шалаша:

– Я Сата, ты Анита.

– Слушай, ну ты не мог сказать, что я Валькирия?

* * *

Три дня егерь с помощниками искал землян, но удача улыбнулась лишь на вторые сутки. Отряд пополнили два новых члена. Один – Дима-Тевтон, из того же клуба исторического фехтования. Как и все его товарищи, парень крепкий, в тяжелых латах, со щитом и кучей оружия. Второй новичок – просто Игорь. На сборе клуба он был гостем, доспехов не имел, статью не вышел, возрастом тоже, ему не было семнадцати, да и состояние здоровья внушало некоторые опасения. Скитаясь по лесу, он ел всякую гадость и заработал хроническую диарею, которая, согласно известной рекламе, заставала его врасплох в самые неподходящие моменты.

Ночью третьего дня спать не пришлось, разразилась буря. Ветер играючи ломал деревья, в несколько минут снес шалаши, вода свергалась настоящим водопадом, молнии били, как из пулемета. Ручей вышел из берегов, лагерь оказался под угрозой затопления. Кончилось буйство стихии только к утру. Мокрые и уставшие, все отсыпались до обеда.

Петрович походил по лесу и категорически заявил, что старые следы все потеряны и вряд ли удастся кого-нибудь найти. Робин смирился с мыслью, что большой отряд собрать не удастся, и принял решение идти к устройству связи.

Глава 6

– Ахмед, а давай мы будем звать тебя Тролль. Ты очень похож.

– Вах, красавица, зачем Толя, Ахмед тоже хороший имя.

– Да нет, не Толя, тролль. Это такой великан. Ты «Властелина колец» читал?

– Я его видеть пачти как тибя.

– ???

– Это в Москве большой человек, самый главный, там все кольца его. Садовое кольцо, МКАД…

– Ахмед! Ты это в КВН подслушал! Жираф-юморист!

– Что сердишься, красавица? Ахмед говорить видеть, значит, видеть. Маленький, на голова кепка, Лужков фамилия.

Златовласка рассмеялась, в изнеможении прислонившись к дереву. Робин тоже усмехнулся, отпустил свой комментарий:

– Анита, что ты от него хотела. Природа, когда его создавала, все материалы пустила в тело. На мозгах пришлось экономить без пощады. Парень букварь осилил, а без остального можно легко прожить.

– А ты Толкиена читал?

– Я фильм смотрел, в переводе Гоблина.

Анита презрительно фыркнула, вынесла суровый приговор:

– У меня такое ощущение, что вы из одного зоопарка. Тот, кто не читал Толкиена, не может быть человеком! Выходит, я нахожусь в компании гориллы и шимпанзе!

Из кустов тенью появился Петрович, осуждающе покачал головой:

– Вы еще песню хором затяните. Поворачивать надо, деревня там, над самой рекой.

– Большая?

– Девятнадцать домов. Суета там нездоровая, больно много мужиков шатаются, дубинами разными помахивают. И что интересно, морды злые, как у гестаповцев. Как бы до беды не дошло.

– Ладно, пойдем к остальным, надо обойти это препятствие.

Основной отряд затаился в пятидесяти шагах. Услышав новости, все опечалились: делать крюк не хотелось. Но связываться со злыми мужиками хотелось еще меньше. Пришлось удалиться от реки, на обход ушло больше часа, двигаться приходилось среди густых зарослей. Уже подходили к воде, как вдруг егерь замер, присел, внимательно рассмотрел чей-то след, повернулся к Робину.

– Похоже, кто-то из наших земляков впереди шустро чешет. Обувка совсем на местную не похожа. Если поднажать, быстро нагоним, времени всего ничего прошло.

Отряд прибавил ход, но и неизвестный земляк оказался крепкой закалки, нагнать его удалось только почти под вечер. Сперва егерь, шедший впереди, поднял руку, останавливая дозор.

– Что там? – шепнул Робин.

– Вона он, за тем деревом сидит, отдыхает. Вишь, нога выглядывает, в кроссовке белом.

– Ладно, пойдем знакомиться с этим скороходом.

Услышав деликатное покашливание, незнакомец вскочил, как ошпаренный, быстро развернулся. Перед ними замерла молодая женщина с крепкой, спортивной фигурой, одетая в короткие шорты и обтягивающую безрукавку ядовито-оранжевого цвета. Короткая стрижка, миловидное лицо, испуганные серые глаза. Петрович одобрительно крякнул, Робин улыбнулся и заговорил:

– Привет! Мы за тобой уже часа четыре бегаем. Быстро же ты ходишь.

– Как вы меня напугали, я думала, это они меня догнали. Ой, сколько же вас!

Из кустов выходили другие члены отряда, незнакомку обступили со всех сторон.

– Кого ты назвала «они»? – заинтересовался Робин.

– Я в деревню местную зашла, выше по реке, пыталась объясниться с аборигенами. Сперва все было спокойно, потом появился какой-то худой мужик в черной хламиде, весь обвешанный мышиными черепами, а с ним несколько ужасных зверюг, все корявые, с единственным глазом, а рожи… Бр-р. Я их как увидела, сразу бежать. Меня пробовали поймать, но я вырвалась.

Петрович развернулся взведенной пружиной, крутанул карабин вокруг плеча, взял к плечу наизготовку.

– Берегись! – крикнул егерь. – Они уже здесь!

Робин схватил лук, не раздумывая. Вовремя – среди кустов замелькали уродливые фигуры циклопов, меж ними мелькали многочисленные аборигены с оружием в руках.

– Циклопов в голову бить! – заорал он, свалив первого.

Равномерно затрещал карабин, по ушам резанул женский визг. Робин успел выпустить шесть стрел, затем отбросил лук, враги были уже рядом. Выхватив меч, бросился им навстречу, длинным выпадом пронзил грудь аборигена, замахнувшегося топором, возвратным движением увел лезвие в сторону, зацепил живот другого. В шлем ударила стрела, наконечник разлетелся в мелкие осколки, Робин пропустил ощутимый удар в бок, доспех выдержал, но ребра загудели. Обернулся, но там уже делать было нечего, Ахмед снес копейщику голову. За спиной гиганта коренастый, бочкообразный лучник, криво скалясь, натягивал тетиву. Робин закричал, предупреждая джигита, но тут враг с криком присел на землю со стрелой в солнечном сплетении, а пробегавший мимо Пересвет добил его коротким, точным ударом в основание шеи.

В шуме схватки слух выделил девичий крик. Обернувшись, Робин увидел, что на прекрасную лучницу накинулись сразу двое, она отступала, пытаясь защититься своим игрушечным мечом. Парень умел двигаться быстро, но в этот раз превзошел самого себя. Первый противник умер стоя, не успев ничего понять, второй дернулся, когда брызги крови убитого товарища залили ему голову, но это было последнее, что он успел сделать перед смертью. Мельком кивнув перепуганной девушке, спаситель стал разворачиваться, и тут на его голову обрушился удар такой сокрушающей силы, что не выдержали застежки шлема, их сорвало, а сам Робин покатился по земле.

В глазах плыл искрящийся туман, на него надвигалась уродливая фигура циклопа, раскинувшая в стороны свои страшные верхние лапы. Чудовище спешило добить оглушенного противника! Робин пошарил рукой, пытаясь найти потерянный меч, и запоздало крикнул, увидев рванувшуюся сбоку тоненькую фигурку. Встав перед ужасным созданием, Сата подняла руки и пронзительно закричала:

– Нур! Атами горо хисар данато!

Монстр замешкался, недоуменно опустил лапы, но тут же, словно очнувшись, встряхнул головой, широко размахнулся, собираясь уничтожить столь незначительное препятствие. Но этой задержки Робину вполне хватило. В воздухе молнией блеснул нож, полет его завершился в глазнице чудовища. Циклоп хрюкнул, плетью уронил занесенную лапу, завалился на бок. Синхронно с ним упала Сата.

Противник дрогнул, началось повальное бегство. Гнаться за врагами в тяжелых доспехах было бессмысленно. Робин криком остановил Ахмеда, явно собиравшегося преследовать беглецов до полного истребления:

– Назад! Все назад! Ахмед, стоять, тебе сказано!

Бойцы замерли, выходя из боевой горячки. Мельком оглядев свое воинство, Робин облегченно вздохнул – все были на ногах, только Сата неподвижно застыла на земле.

– Так, говорю всем. Посмотрите друг на друга, ищите раны. В горячке боя вы их сами могли не заметить. Анита, приведи в чувство Сату.

– А… а она живая?

– Конечно живая, просто в обмороке. Побей по щекам, водой облей – очнется. Соберите все металлическое оружие, какое найдете. Стрелы мои не трогайте, я их сам вытащу. Шевелитесь, нам надо до вечера отойти отсюда хотя бы километра на два, вдруг они вернутся.

Серьезных повреждений ни у кого не оказалось. Ахмеду распороли бок, но рана была не опасной, хотя и кровавой, остальные пострадали гораздо меньше, спасибо доспехам, но ушибы и ссадины заработали все латники. Противник так легко не отделался, оставил более двух десятков убитых и тяжелораненых, а также всех четырех циклопов.

Сата пришла в себя, но от пережитого ужаса ее не держали ноги. Робин понес ее на руках, отказавшись от помощи Ахмеда. Тому, конечно, было бы гораздо легче, но парню хотелось хоть как-то отблагодарить свою спасительницу, честно говоря, такого поступка ожидать от нее можно было менее всего. Да и Робин не заслуживал от своей пленницы такого самопожертвования. Тяжесть была невеликой, но и дорога не совсем близкой, под конец пути руки отваливались, но он никому не доверил свою ношу.

* * *

Привал устроили в стороне от реки, у маленького ручейка. Не вмешиваясь в отработанный порядок разбивки лагеря, Робин присел на ствол поваленного дерева, подозвал незнакомку. Рядом, грея уши, ненавязчиво замаячил Ахмед, делавший вид, что всецело увлечен заготовкой лапника.

– Сударыня, не пора ли вам представиться?

– Лена.

– Приятно познакомиться. Я Робин.

– Я уже знаю. А это у вас такое оригинальное хобби, носить девушек на длинные дистанции?

– Я не всех подряд так таскаю. Да и разговор у нас вовсе не о моих увлечениях. Чем вы занимались на Земле?

– Я учительница. А вы?

– Кочегар. В городском крематории.

– Я серьезно!

– Я тоже. Знаете ли, милая барышня, у меня сегодня не самый лучший день и шутить не очень хочется. Давайте я вам кое-что расскажу. Мне почти тридцать лет, мозги в порядке, а коэффициент интеллекта сто сорок девять. Это меньше, чем у Леонардо да Винчи, но гораздо больше, чем у действующего президента США. Вышеперечисленные характеристики позволяют мне с неплохой эффективностью анализировать информацию, получаемую из окружающего мира. Я внимательно изучил все обстоятельства, забросившие нас в этот мир, и выявил ряд закономерностей. Если здесь и есть случайные люди, то они попали сюда по той причине, что оказались в ненужном месте в ненужное время.

– Что ты имеешь в виду?

– Сюда переместились физически сильные, воинственные люди, причем застигнутые в обстоятельствах, где эти их характеристики были заметны. Толпа любителей старины, обвешанных доспехами и оружием, охотники прямо из леса, хулиганствующий громила, парочка темных личностей с оружием профессиональных убийц. Ты можешь не рассказывать мне о себе все, но я здесь главный, и если ты хочешь остаться с нами, то я должен знать, чего от тебя можно ожидать. Да и профессия твоя может представлять определенный интерес. Для примера – нам очень не помешает врач.

– Но я сказала чистую правду. Мне совершенно нечего скрывать. Я простая учительница, преподаю химию в гимназии. У меня есть хобби – люблю покорять скалы без всякого снаряжения и страховки. Меня забросило сюда в тот момент, когда я висела на двух пальцах над пятидесятиметровым обрывом.

– Теперь понятно. Поздравляю, ты тоже в когорте необычных людей. Рад тебя приветствовать в нашей компании, экстремальная альпинистка.

– Извини.

– За что?

– Ну что я не доктор. Я действительно очень люблю, как ты выразился, экстремальный альпинизм. Больше, чем секс. Эй, джигит, не мучь свои уши, я занимаюсь этим только с людьми, которые мне очень нравятся.

Лена поднялась, кивнула Робину на прощание:

– А ты мне понравился.

Проводив ее взглядом, тот повернулся к Ахмеду.

– Подслушивать нехорошо.

– Вах, какой женщина! – Горец восхищенно цокнул языком. – Настоящий Елена Прекрасная!

– Елена Прекрасная?

– Да. Бил такой красавица, за ней дэвьять лет все воевали. Город сожгли, Троя называется.

– Ну ты и даешь, в жизни бы тебя не заподозрил в знании «Илиады».

Горец ничего не ответил, он поспешно собирал цветы, пользуясь последними солнечными лучами.

Сата очнулась настолько, что даже улыбнулась, когда рядом присел Робин. Тот улыбнулся в ответ, ласково потрепал девочку по голове.

– Ну что, героиня, не знаю, как тебя и благодарить. Как я жалею, что мы столь плохо друг друга понимаем.

– Робин хорошо?

– Да уж лучше, чем тебе. Первый раз в жизни за меня так решительно заступилась девчонка. Может, тебя оставить в каком-то селении? Ну как тебе объяснить!

Впрочем, при мысли о том, что девочку придется оставить у этих жестоких аборигенов, сердце его сжалось, он понял, что хочет этого менее всего. Он догадывался, что в родное селение ей возврата нет, не зря она добровольно пошла за ним.

– Анита плохо.

– Что?

– Анита плохо. Там.

Взглянув в указанном направлении, Робин заметил притаившуюся в кустах красотку. Подошел, присел рядом, тихонько кашлянул. Девушка, не прекращая рыдать, подняла лицо, опять закрыла его ладонями.

– Можешь не прятаться, я все видел, – сурово заявил он. – А знаешь, ты, когда плачешь, становишься чудовищной уродиной. Страшнее Бабы-яги.

Женская психология не подкачала, Робин еле успел перехватить руку, спасаясь от пощечины, и, глядя на разъяренную фурию, рассмеялся:

– О женщины, как легко вами управлять. По какому поводу рыдаем?

– Спрашиваешь! Я… До меня только сейчас все дошло. Как же я перепугалась!

– Ничего страшного, все боятся. А ты молодец, не растерялась, хорошо стреляла. Так что можешь рыдать спокойно, это нормальная реакция на стресс, пошел откат. А слезы к тому же хорошо очищают организм.

Сквозь слезы показалась лукавая улыбка:

– А что там кто-то говорил по поводу Бабы-яги?

– Небольшое преувеличение, – усмехнулся Робин. – Как тебя еще расшевелить? Да ты посмотри на сына Кавказских гор. Настоящий джентльмен!

Ахмед торжественной походкой приближался к Елене, умывавшейся у ручья. Став над ней, он протянул букет цветов и что-то сказал. Та подняла голову, коротко ответила. Джигит равнодушно отбросил букет, что-то достал из кармана, деловито осмотрел, недовольно покачал головой. Огляделся и, узрев Робина, поспешил к нему:

– Робин, у тибя есть сто долларов? Я отдам.

– Да зачем же тебе деньги?

Покосившись в сторону Аниты, Ахмед стеснительно произнес:

– Давай отойдем, а? Я тибе скажу, но тиха, понял?

– Красавица, закрой уши. Давай, говори.

– Она мине сказала: двести долларов.

– Что?

– Вах! Она сказать: двести долларов! Ты понял, да? А у миня только сто, рублями. Но она брать по курсу, я так думать.

Робин захохотал, не выдержав, прыснула златовласка. Взглянув на нее с осуждением, Ахмед обвинил:

– Вах, красавица, нильзя падслушивать.

– Ахмед, Ахмед! – Робин покачал головой. – Ну сам подумай, зачем ей здесь деньги? Она просто пошутила.

Гигант глянул на Робина мудрым взором, полным снисходительного превосходства, и заявил:

– Робин, ти плохо знать женьщин. Им всигда дэньги нада. Всигда! Ти понял?

* * *

– Прости нас, сын самой большой звезды. Мы оказались слабы. – Сабир, младший азат деревни, извивался в пыли деревенской площади, лобызая сапоги высокого человека в просторном черном одеянии, расшитом огромным количеством черепов бласов.

– Где старший азат? – брезгливо спросил хозяин сапог.

– Он мертв, – всхлипнул Сабир, – цохваны убили его.

– Как это случилось?

– О владыка Глаз Мира, мне страшно говорить! Вели убить меня, язык мой больше не может мне служить.

Пнув азата ногой, жрец прошипел:

– Я, Зардрак акх Даутор, атон всех атонов Заоблачного храма, приказываю тебе и твоему гнилому языку: ты скажешь все! Что случилось после того, как вы отправились в погоню за странным существом, похожим на женщину?

– Великий, случилась большая беда. Мы видели много чужих следов, но не боялись, с нами ведь шли нуры. Но голоногая женщина оказалась цохваном, она завела нас в ловушку. Мне страшно это вспоминать, я видел то, чего нельзя видеть ни одному человеку! Там были цохваны, очень много цохванов. Таких мы еще не видели, это ожили страшные предсказания Торанвера. Многие из них были сделаны из темной бронзы, их не брали наши топоры, а копья попросту раскалывались. У одного лицо сделано из самой ночи, другой был огромным великаном, он разрывал людей на куски. Они убили многих наших людей и всех нуров. Наши сердца переполнились большим страхом, мы стали спасать свои жизни, а цохваны гнались следом, медными когтями убивали тех, кто отставал. Мы бежали до самой деревни.

– Ты хорошо все видел?

– Да, я швырял камни из задних рядов. Я лучше всех в деревне управляюсь с пращой.

– Как они убили нуров?

– О, муж мириадов эйко, это было страшно! У двух цохванов были огромные луки, большой силы, три человека не смогут такой натянуть. Они метали стрелы такой крепости, что те пробивали нурам головы. Другой цохван извергал гром, и от того грома не было спасения. Последний нур бросился за цохваном, двигавшимся быстрее молнии. Он оторвал ему голову, тот упал, но едва коснулся земли, как голова отросла вновь. Нур опять бросился на него, но ему помешал другой цохван, похожий на худую женщину в одежде дэйко. Он приказал нуру проверить его. Лесной страж замешкался, но, поняв, что перед ним не атон и даже не имин, хотел убить обманщика. Тогда цохван, лежавший на земле, захохотал, махнул рукой, метнул молнию, убил последнего нура. Я рассказал все, что видел, великий!

Зардрак призадумался. В отличие от невежественных поселян, он относился к проблеме цохванов без всякой религиозной истерии и страха, как к явлению известному, привычному и хорошо изученному. Атон прожил немало, но на его памяти никогда еще цохваны не устраивали столь кровавое побоище. А уж убить четырех священных нуров! Подобное невозможно было даже представить. Особо настораживала странная женщина, она смогла остановить нура словами, а в это невозможно поверить. Хотя, если предположить, что это одна из уцелевших исс, то дело становится более понятным. Но тогда сила ее огромна, не всякая исса может приказать нуру замереть хоть на мгновение. Здесь явно произошло нечто, требующее очень тщательного расследования. Жрец вновь пнул всхлипывающего азата:

– Ты бросил в лесу тела четырех священных нуров. Это большой грех!

– Великий, но у нас почти не осталось мужчин! Мы не сможем забрать лесных стражей, нас всех убьют цохваны.

– Молчи, отрыжка магира. Ты отправишь на место битвы самых лучших охотников, они должны проверить – на месте цохваны или ушли. Я пошлю своих младших атонов в ближайшие селения, завтра они приведут много мужчин и, возможно, нуров. Мы убьем цохванов и позаботимся о телах павших.

Глава 7

– Слышь, паря, а как оно тебя так угораздило негром быть?

– Да вот, сам не знаю. Как-то само получилось, я не виноват.

– Ну не хошь говорить, так не говори. Я че, не обижусь.

– Да ничего здесь интересного. Папа – студент из Африки, мама – русская, я вот сын своих родителей. Отца вообще никогда не видел.

– Вот оно как. А твой батяня в Погореловке часом не бывал?

– Да что ты пристал со своей Погореловкой?

– А ну цыц, не шуми! Чего же это?

– Что такое, Петрович?

К застывшему передовому дозору подтянулся весь отряд.

– Чего стоим? – поинтересовался Робин.

– Да идет кто-то, прямиком к нам. Но шаг больно чудной, будто мотоциклет попердывает. Святые угодники, чего же это такое! – опешил егерь.

Было от чего опешить. Раздвигая кусты, навстречу отряду двигалось нечто. Более всего оно напоминало двухметровый розовый манекен с оплавившейся поверхностью и со сросшимися ногами. Две длинные щупальцевидные руки, извивающиеся во всех направлениях, голова с острой верхушкой. Не было ни глаз, ни каких-либо отверстий, однородная розоватая поверхность, покрытая каплями потекшей пластмассы. Вызывал загадку странный способ передвижения этого существа, оно просто плыло над самой землей. В этом создании не чувствовалось жизни, но вместе с тем оно вызывало столь сильное омерзение, что Робин, не думая, вскинул лук и вбил стрелу в середину твари.

Мощный лук не подвел, но стрела ушла в розовое тело всего на несколько сантиметров, место вокруг раны заколыхалось волнами, показался легкий дымок. Пронзительно завизжала одна из женщин, к Робину подскочила Сата, схватила за руку, с удивительной силой потащила его в сторону:

– Цохван! Бежать! Все умирать! Бежа-а-а-ать!!!

Робин послушался сразу, больно убедительно она уговаривала.

– Скорее уходим! – крикнул остальным.

Уже скрываясь в кустах, едва поспевая за девушкой, он успел оглянуться. Розовая фигура застыла на том же месте, где ее настиг выстрел. По телу бурлили трясущиеся волны, оно на глазах расплывалось ручьями, а от стрелы валили клубы дыма.

Далеко отбежать они не успели, ярчайшая вспышка на миг затмила солнечный свет, громовой удар едва не порвал барабанные перепонки, в спину толкнула ударная волна. Робин едва устоял на ногах и удержал Сату. Оглянулся – позади вздымалось густое, темно-бурое облако, расцвечиваемое огненными сгустками. Все молча смотрели на эту картину. Густав выругался.

– Хорошие у тебя стрелы. Наверное, брал их в магазине противотанкового оборудования? – в своем духе высказался Хонда.

Робин повернулся к Сате, схватил ее за плечи:

– Кто это был? Кто?

– Цохван! – коротко ответила девушка.

– Ладно, вечером поговорим. Идем дальше, я хотел бы оказаться отсюда как можно дальше. Да и как бы лес не загорелся от такого фейерверка.

* * *

Лес не загорелся, и до самого вечера отряд двигался без приключений. Река в этих краях разлилась по-настоящему, по ней вполне смогло бы пройти небольшое речное судно. Рельеф стал гораздо положе, скалы исчезли, лес поредел, часто перемежался обширными полянами. Местность была более населенной, пришлось обойти не одно селение, путники нередко пугали одиноких охотников. Однажды по реке быстро проскочила узкая лодочка с парой гребцов.

Окинув взглядом зеленый луг, Робин скомандовал:

– Остановимся здесь, чувствуйте себя как дома.

– Эх, красотища! – воскликнул Густав и, ущипнув ближайшую светловолосую пленницу, добавил непонятное слово с вопросительной интонацией. – Саотюн?

Та рассмеялась, отскочила от игриво настроенного витязя. Запомнив неизвестное слово, Робин оставил отряд устраивать лагерь, сходил к мелкому заливчику, где подстрелил парочку жирных гусей. Возвращаясь назад, услышал гневные крики. На краю лагеря стояли друг против друга Ахмед и Густав, причем последний вытирал кровь с разбитой губы. Оба поливали друг друга площадной бранью, махали руками, заводясь все больше и больше. Сбоку растерянно переминалась Сата.

Робин поспешил к эпицентру разгорающегося конфликта. Завидев его, Густав крикнул:

– Эй, убери своего нукера, пока я с ним чего-нибудь не сотворил.

– Да что ти мине сдэлаеш? Жопа станеш цилавать? Цилуй, я нэ вазражаю!

– Тихо, что тут у вас случилось? Из-за чего сыр-бор?

– Этот Кинг-Конг меня ударил!

– Ахмед, объясни, зачем ты ударил Густава?

– Я иво папа имел, я иво дедушка…

– А ну, помолчи. И когда ты только все успеваешь. Густав, за что он тебя ударил, ведь вы вроде приятели?

– Да совершенно ни за что! Эта девчонка мимо проходила, я ее по заду хлопнул, что тут такого? А этот урод молча подскочил и как врежет! Хорошо, я голову успел развернуть, оторвало бы напрочь, у него же кулаки что ведра. Тьфу ты!

Густав неожиданно засмеялся. Робин удивился, поинтересовался:

– И по какому поводу мы так весело ржем?

– Да как тут не ржать! Этот гоблин за твоей спиной показывает пантомиму на тему своих глубоко личных взаимоотношений с моими многочисленными предками.

Робин обернулся и сурово уставился на джигита. Тот стоял в подчеркнуто расслабленной позе, являя собой воплощение невинности.

– Послушай, Ахмед, ты же мог его серьезно покалечить. Не нравится, так скажи словами, нам только драк не хватало. Немедленно перед ним извинись.

– А пусть он не трогать твоя девушка.

– Да она мне нужна? Я же ничего ей не сделал, я же без всякой задней мысли, можно сказать, со всей душой. У меня вон, подруга бегает, – Густав показал на светловолосую пленницу.

– Вот и отлично, а ну, пожали друг другу руки! Вот так! Сата, иди за мной.

Отойдя чуть в сторону, Робин расстелил плащ, усадил девушку, присел рядом. Та смотрела испуганно, опасаясь наказания. Улыбнувшись, он поспешил ее успокоить:

– Все хорошо. Ты совсем ни в чем не виновата. Хорошо. Поняла?

Сата кивнула головой.

– Вот и отлично. Кстати, что такое саотюн? Са-о-тюн. Поняла?

Глаза девушки испуганно вспыхнули, налились страхом. Она стыдливо обернулась на суетящихся неподалеку людей, глянула на Робина с отчаянной обидой, поднялась, начала снимать платье.

– Да что за день!!! – воскликнул тот, вскакивая.

Схватив Сату за руки, он попытался ее успокоить:

– Все! Хватит! Я просто хотел узнать. Я все понял. Да что ж ты так меня боишься? Я же тебя пальцем не трогал, не обижал! Ты забыла, как меня спасала? Разве я обижу тебя, глупая? Эх, жаль, ты мало понимаешь наш язык!

– Я понимать, – девушка виновато улыбнулась, смущенно потупилась.

– Ладно, прости мне мое дурное любопытство. Присядь. Слушай, я знаю, что понимаешь ты больше, чем можешь сказать, так что мои слова тебе в основном ясны. Мне очень интересно, что мы сегодня повстречали. Кто это был?

– Цохван.

– Это слово произносила старая женщина в твоем селении, когда тебя отдавала мне. Что это значит?

– Ты цохван.

– Ничего не пойму. На эту тварь я совершенно не похож. Не мог же я за эти дни так измениться!

Девушка нахмурила личико, попыталась объяснить.

– Ты не ходить живой лес без страх. Нур тебя делать стоять, смотреть, ты быть другой, не лес без страх. Ты прийти не знаю. Ты рождаться не звезда. Ты цохван!

– Но это было совсем другое существо. Почему оно взорвалось после ранения?

Бросив на Робина снисходительный взгляд, Сата пояснила:

– Все знать, цохван не трогать. Его уметь трогать только нур. Он делать это хорошо.

– Кто такой нур?

– Ты говорить «циклоп».

– Понятно. А скажи вот что, Ахмед – цохван?

– Да.

– Но ты же видела, он был ранен, но не взорвался. Почему?

– Он другой цохван, я не знать. Я не атон, не имин, я дэйко. Я мало знать.

– Что такое дэйко?

– Это плохо. Мне нет никогда к атону, мне не петь имин. Мне могут хотеть заставлять умирать.

В глазах девушки показались слезы. Сердце Робина дрогнуло, он обнял малышку, успокаивающе погладил по спине.

– Я мало что понял из твоих слов, но догадался, дэйко быть не очень весело. Успокойся, здесь ты не дэйко, никто тебя не обидит. Я поговорю с Густавом, он будет обходить тебя десятой дорогой.

* * *

Робин выходил из реки, где мылся в стороне от лагеря, и замер. На берегу возле его одежды, поджав к груди ноги, сидела Елена.

– Эй, красавица, ты бы отвернулась, что ли.

– А зачем? Я хочу на тебя посмотреть.

Пожав плечами, Робин с напускным безразличием выбрался на сушу, поспешно отряхнул воду, стал натягивать одежду на влажное тело, мысленно проклиная бесстыжую нимфоманку. Ее насмешливый взгляд не покидал его ни на мгновение.

– Ну и как впечатление? – одевшись, спросил он.

– У тебя очень красивое тело. Мне понравилось. Не хочешь взглянуть на мое?

– Спасибо, как-нибудь в другой раз.

– Ну надо же, чем же я хуже твоей Саты? Неужели эта зеленая девчонка умеет что-то особенное, чего не умею я? Может, просветишь?

– Между нами ничего не было, это знают все, тут ничего не скроешь.

– Обманывать нехорошо. Вы только что так мило обнимались, прямо как голубки, приятно было смотреть.

Посмотрев на Елену с сожалением, Робин спокойно констатировал:

– Ты воспринимаешь весь мир через призму своей испорченности. Учти, она иногда здорово искажает картину.

– Так тебе не нравятся испорченные женщины?

– Честно говоря – нет. Так что извини, пойду я.

– Смотри, когда передумаешь, может быть поздно.

– Как-нибудь переживу.

Робин поднял оружие и не спеша направился к лагерю. Девушка смотрела ему вслед, в глазах угасла насмешка, сменившись обиженно-растерянным выражением. Слепым, рефлекторным движением она зачерпнула горсть крупного песка, сжала в руке, палец что-то укололо. Очнувшись, она со злобой швырнула содержимое ладони в воду и, встав, пошла на свет костра.

* * *

– Великий, мы нашли место, где цохваны провели ночь… – Голос охотника был почтителен, но сам он не терял достоинства.

– Как твое имя? – спросил Зардрак.

– Меня называют Тукс Длинный Лук.

– Тукс, что ты видел в том месте?

– Цохваны нарвали много веток, сложили их в кучи и спали на них. Они жгли очень большой костер, когда я отыскал это место, угли еще не остыли. Вокруг были обгрызенные кости разных птиц и нагусов. В кустах я нашел кучи кала, и там были странные вещи.

Охотник протянул жрецу что-то похожее на смятую тряпку. Странный материал был почти невесом и шелестел при сгибании. Зардрак понюхал находку, брезгливо скривился от явного запаха дерьма.

– Куда ушли цохваны?

– Великий, они отправились в сторону Большого озера. Я не пошел за ними, мне не было приказано выследить их.

– Тукс, имины нашли это в голове убитого нура. Ты знаешь, что это такое?

Охотник повертел увесистый продолговатый медный конус, внимательно рассмотрел со всех сторон, подбросил в ладони.

– Великий, я видел страшные раны в головах священных нуров. Они будто бы нанесены стрелами, хотя только проклятый цохван сможет пронзить могучую голову лесного стража. Но это не похоже на оставленный наконечник, такую вещь трудно прикрепить к древку. И медь здесь только сверху, внутри что-то другое, оно тяжелее сотума или меркита. Я не знаю, что это такое.

Зардрак задумчиво покачал головой. Слова Тукса подтверждали его выводы. Обернувшись, он в очередной раз окинул взглядом место кровавой битвы. Десятки поселян стаскивали тела к возводимой пирамиде погребального костра, на многих лицах застыл страх, большинство ни разу не видели такого количества трупов, а уж мертвые нуры могли напугать любого крестьянина.

– Тукс, ты сам вызвался идти по следу, оставил других охотников. Почему?

– Великий, я один из лучших следопытов Вертины. В лесу от меня не спрячется даже блас. Как ни страшны цохваны, я всегда увижу их раньше и не дам заметить себя. Другие охотники не столь искусны и могли бы меня выдать своим шумом.

– Я вижу, тебя не пугает это ужасное место. Ты уже воевал?

– Великий, я участвовал во многих битвах, а два года назад был в рядах вашего войска в долине Костей. Там погибло четырежды вдесятеро больше людей и семь священных нуров. Меня не напугать холодными трупами.

– Тукс, ты мне понравился. Я дам тебе важное задание, и если ты выполнишь его хорошо, то будешь возвышен и награжден. Неотложные дела требуют моего присутствия в Заоблачном храме. Я не могу здесь больше оставаться. Ты должен выследить убийц, узнать о них как можно больше. У меня есть большое подозрение, что это просто разведчики от еретиков с побережья, цохваны так никогда не действуют. Следи за ними до самого полнолуния, затем иди к Заоблачному храму, найди там меня. Вот, возьми это кольцо, тебя пропустит стража на перевале, а любой атон или имин окажет помощь.

– Великий, прости мне мою дерзость, но разве мы не станем преследовать цохванов? Они двигаются медленно, их несложно догнать. Ведь здесь собрана немалая сила – более сотни поселян. Среди них много охотников, есть бывшие воины, а цохванов совсем мало.

– Тукс, твой вопрос меня сильно разочаровал. Взгляни, – Зардрак обвел рукой место побоища, – неведомые враги убили всех этих людей с великой легкостью. Они не потеряли ни одного своего. Нет, с ними не справиться столь малыми силами, а поражение такого большого отряда посеет панику во всех окрестных селениях. Потому ты и должен узнать о врагах как можно больше. Известный противник – это уязвимый противник.

Глава 8

Двенадцать дней маленький отряд спускался по реке. Движение все более замедлялось – мешали многочисленные овраги, поросшие густым кустарником, временами путники начинали петлять в лабиринте пойменных озер, с трудом находя путь среди стариц. Очень часто встречались следы былого великолепия этого пустынного края. Земляне пересекали заросшие поля и дороги, пожарища, оставленные на месте больших селений, лесные вырубки. Однажды видели величественные руины древнего храма с довольно заметными следами копоти на уцелевших стенах. Всех потрясли остатки двух великолепных барельефов, изображавших драконов, летевших навстречу друг другу. Качество работы было изумительным, это был настоящий шедевр. Все указывало на былое многолюдье этих пустынных земель, где сейчас остались только редкие маленькие деревеньки.

Стычек с аборигенами больше не происходило, но пару раз пришлось отбиваться от агрессивно настроенных существ, похожих на черных бультерьеров. Местные называли их магиры, держались они небольшими стаями до десяти особей. К счастью, храбростью эти хищники не отличались и, встречая отпор, удирали на поиски более доступной добычи. Однажды всех здорово напугала огромная серая кошка размером покрупнее леопарда и с клыками, достойными саблезубого тигра. Хищница деловито занималась разделкой оленьей туши, на людей совершенно не соблазнилась, только коротко рявкнула, заставив обойти ее десятой дорогой. С продовольствием у путников проблем не было, но однообразная дичь уже приелась, поэтому все очень обрадовались, когда наткнулись на рощицу местных плодовых деревьев. Земляне прозвали их каштанами, пленницы говорили – тубы. Запеченные в углях, мучнистые плоды были весьма недурны на вкус, и обед, устроенный на большой поляне, вышел отменным.

– Вот зараза! – выругался огорченный Петрович, едва надкусив лакомство. – Уже вторая коронка отвалилась, скоро нечем жевать будет.

Подобные проблемы были почти у всех. Люди каждый день теряли пломбы, протезы, коронки, сыпались мертвые зубы. Никто не понимал, в чем дело, то ли виновата местная вода, то ли еще что-то. Это здорово портило настроение, стоматологических клиник здесь не было. Пленницы ничего не могли объяснить по этому поводу, но сами щеголяли великолепными белыми зубами. Впрочем, егерь не очень расстроился и продолжил уплетать лакомство другой половиной челюсти.

– Эх, хлебца бы еще, хоть кусочек! – мечтательно протянул он.

– И сто грамм с огурчиком! – добавил Густав. – Не могли эти проклятые пришельцы пару пузырей в рюкзак кинуть.

– И чтоб не водяры, а спирту, он меньше места занимает, – согласно поддакнул егерь и, осекшись, с изумлением глянул куда-то за спину Робина.

Тот, увидев, как вытягиваются лица остальных товарищей, с удивлением подумал, что егерь первый раз оплошал. До этого он всегда заранее узнавал о приближении разных сюрпризов, и путешественники успевали приготовиться. Затем Робин обернулся и потрясенно замер. Из леса выходил единорог.

Сказать, что он походил на белую лошадь с рогом, было неслыханным оскорблением. Он был столь великолепен, что казался чудом, неуместным под светом солнца. Одно его присутствие заставило поблекнуть все краски дня вокруг, казалось, что даже ветер стал тише, будто боялся испугать это сказочное видение. Робин вздрогнул, услышав звонкий девичий смех. Радостная Сата подбежала к единорогу, без страха провела по мерцающему рогу, тот доверчиво склонил голову к ее груди, позволяя обнять голову. Девушка вновь рассмеялась.

– Какая прелесть! – потрясенно воскликнула Лена, встала, пошла вперед, заворожено вытягивая руки.

Единорог дернулся, поднял голову, яростно сверкнул глазом, ударил копытом, угрожающе заржал.

– Нет! – крикнула Сата. – Тебе нельзя! Он не хотеть!

Раздражение единорога вывело Робина из оцепенения. Он поднялся, повернулся к Аните, странно помялся и, склонившись к ней, тихо спросил:

– Не обижайся, но я должен задать тебе неприятный личный вопрос, и мне нужен правдивый ответ. Скажи, у тебя были мужчины?

Златовласка вспыхнула маковым цветом, бросила на Робина возмущенный взгляд, но, увидев в его глазах только настойчивое ожидание ответа, потупила взор и отрицательно качнула головой.

– Попробуй подойти к нему, не бойся, он не обидит девственницу.

Анита медленно подошла к единорогу, нерешительно провела ладонью по длинным прядям серебристой гривы. Тот повел шеей, положил голову на девичье плечо. Она восторженно засмеялась. И тут единорог посмотрел Робину в глаза.

Тот потрясенно дернулся и медленно, как лунатик, пошел вперед, слепо вытянул руку, положил на белую голову… Мир исчез, остались только Робин и Зверь.

* * *

– Я буду звать тебя Ромфаниум.

– Да, Робин, здесь есть имена.

– Так звали единорога в моих снах.

– Это я был в твоих снах, я приходил к тебе, давно, в детстве. Я рад, что ты не забыл меня, когда вырос.

– Но как же это может быть! Кто ты?

– Я простая детская игрушка.

– Ты чудо! Ты просто ожившая сказка! Что нас с тобой связывает?

– Ничего, все мы свободны, но все должны делать то, что должны.

– Странно, но ты подпустил меня к себе. Ведь в сказках говорится, что вы позволяете это только девственницам.

– Сказки говорят не всю правду. Подойти к нам может любой человек. А вообще, нас привлекает чистота. Счастливая мать десятерых детей может быть неизмеримо чище престарелой монахини, всю жизнь боровшейся с соблазнами мира, страшно завидуя тем, кто их не отвергает, и никогда не зная счастья.

– А почему ты не подпустил Елену?

– Робин, иногда даже мне надо заботиться о поддержании своей репутации.

– Ромфаниум, ты знаешь, как я сюда попал?

– Конечно. Тебя забрали хваталы.

– Кто?

– Они называют это место Запретным Миром и очень его боятся. Но жадность их еще больше, чем страх, и они все время пытаются что-нибудь схватить отсюда. Поэтому я называю их хваталы. В их понимании вы простые рыболовные крючки. Смешно. Они даже не понимают, что на этот раз крючок зацепил их самих.

– Ромфаниум, я тебя плохо понимаю.

– Прости, Робин, мне не под силу сказать понятнее. Я всего лишь простая детская игрушка, а дети общаются на другом языке. Я говорил с тобой, когда ты был ребенком. Но память взрослого чудна. Ты ничего не помнишь.

– Нет. Я помню. Тебя.

– Конечно. В тебе просто осталась частица ребенка, она будет с тобой всю жизнь. Я это знаю.

– Зачем ты пришел? Откуда ты здесь, ведь я думал, что вы сказочные персонажи? Я чувствую, что ты нуждаешься во мне, но как это может быть?

– Робин, мы простые игрушки, мы не воины. Но нас истребляют. Нас изгнали из Первого Леса, а без его дыхания пропадает наша сила. Но не это главное, только в Первом Лесу у нас может появляться потомство, а сейчас это очень необходимо. Осталось мало времени, скоро появится Ребенок, и ему грустно будет без своих игрушек. Эту боль тебе не понять, ты слишком взрослый.

– Но чем я могу помочь? Я один, у меня здесь всего несколько товарищей, а ваши враги наверняка очень сильны.

– Робин, твоя сила намного больше, и у тебя есть исса. Ты сможешь их победить. Не сейчас, может, и не через год, однако ты это сделаешь. Я верю в тебя. Это такой экзамен, но твои экзаменаторы знают не только свои вопросы, но и твои ответы.

– Я помогу тебе. Всем, чем смогу. Обещаю.

– Я знаю. Мне пора уходить. Время здесь течет по-другому, но твои товарищи вот-вот начнут волноваться, ведь ты сейчас замер на месте и, не отрываясь, смотришь в мои глаза.

– Ты вернешься?

– Конечно! Я буду с тобой всегда. Мне надо собрать всех своих уцелевших друзей, потом я найду тебя у рохо. Вы уже рядом с ним, остался день пути. До свидания Робин, я буду скучать по тебе!

– До свидания, Ромфаниум. Пожалуйста, возвращайся скорее!

* * *

Робин стоял на опушке и смотрел вслед уходящему единорогу. На глазах выступила предательская слеза, но он улыбался. Только что сказка детских снов обернулась былью и пообещала вернуться навсегда. В последний раз среди деревьев мелькнуло серебро… Смахнув слезу, Робин развернулся и пошел навстречу товарищам. Торжественную тишину трогательного момента опошлил Хонда:

– Робин, а я и не знал, что ты девственница!

* * *

Вечером, отведя Сату для занятий языком, Робин попытался расспросить ее о произошедшем накануне:

– Сата, ты видела до этого единорога?

– Нет. Его звать у нас зелми. Их мало в нашем лесу. Он пускать к себе только эйко. Если эйко потрогает рог зелми, у нее быть хороший мужчина! – Девушка смущенно зарделась.

– Понятно. А ты знаешь, что такое Первый Лес?

– Может Айтэг Бланориз? Мне трудно сказать, мало слов. Деревья в Айтэг Бланоризе больше гор. Там темно днем. Там айсо.

– Похоже, я там был. Что такое айсо?

– Я не знать, как правильно говорить. Если солнце встать с другой сторона, если мертвый снова жить, если гореть вода – это айсо. Робин, ты понимаешь?

– Пожалуй, да. А кто прогнал единорогов из Первого Леса?

– Это быть атоны. Они опуститься с гор, привести нур. Нур брать сила Айтэг Бланориза, сами стать очень сильный. Атон сказать, что они есть хранить правда из Сердце Мира. Наши риумы сражаться, но не победить. Много нур, много атон и чужих имин.

– Значит, риумы против атонов? Как их найти?

Сата посмотрела со странной грустью, печально вздохнула:

– Я риум.

– Интересно! Значит, в твоей деревне обитали риумы?

Девушка опять вздохнула:

– Нет. Я совсем одна. Я раньше быть с риумами, мои родители быть риумы. На нас идти атоны, мы хотеть бежать. Была большой битва, там гибнуть много риумов, меня забрать атоны, отдать в деревню. Там я делать, что мне приказать, собирать вкусный эмо, следить за растения, делать опасный работа.

– Тебя взяли в плен и заставляли работать?

– Да. Меня хотеть убить на праздник всех звезд, но вы нападать на деревня. Младший азат испугаться, он отдать вам я, думать, что вы есть вкусный мясо эйко и больше не трогать деревня.

– Так ты думала, что мы тебя съедим? Я же не стал тебя забирать с собой, оставил в деревне. Почему ты пошла с нами?

– Я подумать, что если остаться, то меня убить на праздник всех звезд. Пойти с вами – вы меня саотюн и съесть. Но зато я не попадать к атонам, не радовать их праздник.

Робин взглянул на девушку с невольным уважением и подумал, что в ней открываются все более интересные черты характера. Это хрупкое, пугливое создание, оказывается, способно на еще более героические поступки, чем спасение своих похитителей-цохванов. Сата предпочла быть изнасилованной и съеденной страшными демонами, лишь бы не попасть на праздник врагов в качестве жертвы.

* * *

Тукс Длинный Лук стоял посреди пепелища. Весь вид охотника выдавал сосредоточенную работу мысли. Он уже выяснил, что след не пропал, просто ненадолго изменил направление. Его волновало совсем не это. Жизнь Тукса была полна приключений, и подобные пепелища он встречал не один раз. Но это было совсем свежим и явно связано с преследуемыми цохванами, не зря они здесь столь резко свернули от реки. Сперва Тукс подумал, что это погиб кто-то из преследуемых, но, изучив следы, понял, это не так, все они продолжили путь. Возможно, они повстречали цохвана, который не оставляет следов, и он тут же с грохотом сгорел. Но охотник мало верил в такое невероятное совпадение.

Самый простой ответ – пепелище устроили те же странные цохваны. Их мощь ужаснула даже бесстрашного охотника, ни с чем подобным ему сталкиваться еще не приходилось. В голове шевелилась крамольная мысль – вернуться назад, доложить, что цохваны сгорели в огненной вспышке. Но против этого восставала гордость Тукса. Втайне он считал себя лучшим охотником, а лучшему охотнику стыдно опускаться до трусливого обмана. Отбросив постыдные сомнения, Тукс шагнул вперед.

Глава 9

– Робин, рохо совсем близко. Там!

– Сата, ты уверена?

– Да. Я помнить слова, что говорить наши люди. За этот красный камень стоять холм, там рохо.

Робин посмотрел на гранитную скалу, вздымающуюся из лесной зелени. За ней действительно поднимался пологий склон, увенчанный грядой высоких скал. Подробности с такого расстояния рассмотреть было невозможно, но девчонке он вполне доверял.

– А где здесь озеро?

– За холм. Там быть остров из песка, на него приходить большие лодки людей из соленой воды. Они привозить хороший одежда, сладкое белое, розовая вода, от которой весело. Очень много хороший вещи. Люди приносить им разный мех, эмо, красивый камень, как на мече Аниты и в ушах Лены.

– Эти люди, из соленой воды или моря, они туда часто приходят?

– Нет. Два раза за один год. После зимы и после лета.

– Смотри, там, на холме, где устройство связи, поднимается дым. Кто там живет?

– Робин, я не знаю. Здесь никто не жить, а до осени долго. В это время здесь совсем нет людей. Может, это хафиды?

– Может. Знать бы еще, кто это такие.

– Там, за Большое озеро, из него течь река. По ней ходить большие лодки. На левый берег много болот, они тянуться до соленой воды. В болотах жить хафиды. Они страшный, одевать шкуры и шлемы из мертвых голова. Они есть людей. Они нападать на большие лодки, сами ходить на лодках, нападать на деревни. Хватать вещи, женщины, убивать мужчин. Все боятся хафидов и не хотеть жить здесь.

– Все с ними понятно. Веселые ребята. Все слышали?

– Чай не глухие, – отозвался Петрович, – значится, там может засесть разбойная ватажка.

– Не знаю, но кто-то же развел этот огонь.

– Давай-ка я туды сбегаю по-тихому. Гляну, че там за пионеры.

– Давай. Только осторожнее. Мы пока здесь расположимся.

Все с радостью попадали, где стояли. Двухнедельный поход порядком натрудил ноги, да и последний переход был тяжелым, все здорово вымотались. Робин с безмятежным видом точил меч, но вид его был обманчив, командир старался не волновать своих людей. Если там действительно окажутся хафиды, это здорово усложнит ситуацию. Они наверняка более искусные воины, чем мирные поселяне, связываться с ними совершенно не хотелось. Люди были вымотаны после долгой дороги, патронов очень мало. Всю дорогу Робин проводил занятия, учил всех стрелять из трофейных луков, но за две недели сделать хороших стрелков невозможно. Да и луки эти были не подарок, слабые, с грубой жильной тетивой, стрелы и того хуже. Мечи успели заточить до вполне сносного состояния, и в рукопашной отряд мог нанести врагу огромные потери. Но сражаться не хотелось, серьезная схватка их ослабит, появятся раненые, а то и убитые.

Невеселые размышления прервал близкий девичий визг. Робин видел, что в ту сторону в кусты заходила Анита. Он вскочил, бросился в заросли, на ходу успел крикнуть остальным:

– Всем стоять, я сам! Натяните луки, приготовьтесь к нападению. Мавр, ты будешь за главного! Хонда, за мной.

Визг затих, но явственно слышались звуки схватки, треск веток, впереди кто-то грязно выругался. Робин рыбкой прыгнул в кусты, пробивая их своим телом, перекатился через плечо, вскочил, распрямившись стальной пружиной. Два мордоворота, тащившие упирающуюся Аниту, опешили от такой прыти, замешкались. Свистнул меч, в последний миг Робин понял, что перед ним земляне, повернул лезвие, плашмя ударив в голову первого. Второй отскочил, выхватил нож, крутанул в руке, хищно оскалился и шипящим голосом угрожающе пообещал:

– Попишу!

Возникший за его спиной Хонда церемониться не стал, оглушил рукояткой меча и успел подхватить нож, прежде чем противник упал на землю. Освобожденная Анита мстительно добавила ему по ребрам каблуком и, оправдываясь, воскликнула:

– Слышали бы вы, что он говорил!

– Так ты с ними еще и разговаривала? – удивился Хонда.

– Нет, только песни пела! Я в кусты зашла, сами понимаете для чего, а эти сволочи тут сидели, за нами следили. Они сразу очень вежливо поздоровались, я уши развесила, тут на меня и накинулись. Этот гаденыш мне рот заткнул и подробно объяснил, что со мной собирается сделать, а заодно и то, что со мной произойдет, если я буду сопротивляться. Что интересно, оба варианта были совершенно одинаковы.

– Как же ты крикнуть успела?

– Да ничего сложного. Сделала глупые глаза, похлопала ресницами и неожиданно укусила его за ладонь. Тьфу, гадость какая, он руки, похоже, с позапрошлого века не мыл.

– Эй, Ахмед! Иди сюда, надо помочь небольшой груз перекантовать.

* * *

Связанные пленники яростно хлопали глазами, сидя перед всем честным народом. Оба были весьма крепкого телосложения, носили строгую одежду, в основном из черной кожи, на рукавах курток краснели странные эмблемы с изображением причудливо перевитых колосьев пшеницы, обвивающих буквы НСИРМ. Прически ребятишек были практически нулевые, а возраст около двадцати лет. Они были похожи, как близнецы. У пленных обнаружили немало довольно интересных предметов: два охотничьих ножа, шипастый кастет, текстолитовые нунчаки. Робин подумал, что эти ребята явно не из простых обывателей, что подтверждало его прежние логические выводы.

– И кто же вы такие, милые дети? – поинтересовался он.

Пленники сердито засопели, но не откликнулись. Робина это совсем не обескуражило:

– Будем играть в плененную Зою Космодемьянскую? Валяйте, я не против. Но только помните, она довольно плохо кончила.

– Вах, Робин, дай я с ними гаварить. Только убери всэ девушка, им нэльзя сматрэть.

Покосившись на джигита с большой опаской, один из пленников зловеще пообещал:

– Только троньте, Борман вас на мелкую лапшу покрошит.

– Ага, информация пошла, – умилился Робин. – Оказывается, есть еще некий Борман.

– И не только. Нас тут сто человек, так что лучше развяжите по-хорошему.

– Да сейчас же, только шнурки поглажу. Я с вами совсем не шутки шучу. У вас есть два варианта взаимоотношений со мной. Первый – вы сейчас с великим энтузиазмом отвечаете на мои вопросы. Второй – я вас отдаю Ахмеду, и вы даете ответы с тем же энтузиазмом, но только чуть позже. Хочу заметить, что второй вариант привлекателен только для фанатичных сторонников мазохизма. Есть среди вас такие? Вижу, что нет. Ну раз так, то для начала давайте познакомимся, как же вас зовут?

– Антон, – нехотя буркнул один.

– Стас, – представился второй.

– Вот и замечательно, я Робин.

– Эй, Робин Гуд, – возмутился Антон, – мы-то правду сказали. Если ты погоняло предъявил, то и я не Антон, а Зондер, а это у нас Крыс.

– Зря не верите, это мое настоящее имя. Но, впрочем, неважно, клички вам действительно больше идут, чем имена. Вы почему нашу красавицу обидели?

– Да ничего мы ей не делали, – пробурчал Зондер. – Так, попугали немного.

– Не слушай его! – воскликнула Анита. – Ничего они не пугали, слышали бы вы их слова!

– Да мы в плен ее хотели взять, – встрял Крыс. – Отвести в лагерь, узнать, кто вы такие, с чем к нам явились.

– А что, нельзя было просто выйти и спросить?

– А кто вас знает. Может, вы вконец отмороженные, поубивали бы нас без всяких разговоров, тут что в тайге – законов нет.

– Мы вас тоже совсем не знаем, но и не думали никого трогать. Тихо-мирно послали к вашему лагерю своего разведчика, скоро он вернется, расскажет, что там у вас творится.

Узнав про засылку лазутчика, пленники приуныли, стали более разговорчивыми, информация потекла рекой. Выяснилось, что их было около пятидесяти человек. Здесь были самые разные люди, но случайных обывателей практически не встречалось. Спортсмены, охотники, солдаты, бандиты. Большинство с территории России, несколько из северо-западного Казахстана и северных частей Украины. Четыре европейца: финн, два поляка-полицейские, один немец. Власть в лагере удерживала самая большая группировка представителей некоего Национального Союза Истинной Русской Молодежи. Судя по всему, это была очередная фашиствующая шайка, их много развелось в обстановке полного попустительства последних лет. Бравых ребят забрали сюда прямо из загородного тренировочного лагеря, где они занимались вещами, весьма далекими от идей пацифизма. Их набралось более двух десятков человек с несколькими стволами и большим количеством разнообразного холодного оружия. Молодежи здорово повезло, они вышли к устройству связи на третий день после прибытия и с тех пор прочесывали окрестности в поисках других землян. Нескольких охотников они легко разоружили, с группой солдат вышел короткий бой, солдат перебили, но и сами понесли приличные потери. Правда, взяли богатые трофеи, отличное армейское оружие. Оно пригодилось, когда на лагерь напали хафиды. Дикари понесли страшные потери, мало кто из них спасся, но и боеприпасов извели порядочно. Пополнить их запасы не удавалось. По словам пленников, выбор товаров, предлагаемых устройством связи, невелик, это разные бытовые предметы, одежда, небольшое количество инструментов. Патронов и оружия не было совсем.

Дисциплина в их коллективе поддерживалась железная, несогласие с политикой руководства каралось без всякой пощады. В лагере была четкая система исполнения наказаний. За мелкие прегрешения могли увеличить трудовую повинность, более крупные карались палочными ударами, плетьми либо позатейливее – человека привязывали к кресту, обмазывали дерьмом и оставляли в таком положении на указанное судом время. Местные мухи быстро доводили человека до полубезумного состояния. Крупные преступления против существующего порядка карались смертной казнью – несчастного сажали на кол. Правда, такие страшные приговоры выносились за все время только дважды. Все трудоспособное население целыми днями шастало по окрестностям, собирая нужные травы либо добывая пищу. На все эти виды работ существовали определенные нормы выработки, их невыполнение каралось, а перевыполнение поощрялось. Все сдавалось руководству, только Борман имел право пользоваться устройством связи, он же распределял продовольствие и другие материальные блага. Несколько женщин трудились в лагере на хозяйственных работах. Они были на положении сексуальных рабынь. Те, кто помоложе или посимпатичнее, обслуживали правящую верхушку и членов НСИРМ. Остальные довольствовались второсортным товаром. Дезертирства практически не было, после нападения хафидов люди поняли, что в одиночку здесь выжить весьма проблематично.

Пленники гарантировали море неприятностей, если их немедленно не отпустят. Они советовали Робину как можно скорее идти в лагерь, на глаза местного фюрера – Бормана. Зондер под конец осмелел настолько, что пообещал всех их взять под свое покровительство и гарантировал самый теплый прием.

– В лагере с бабами большой напряг, а у вас вон их сколько, одна лучше другой. Вы мне только эту козу подгоните сейчас на часок, – хохотнув, он кивнул на Аниту, – а то потом поздно будет, Борман ее точно себе приберет, лялька в его вкусе, мимо такой никто не пройдет.

Возмущенно зашипев, Анита выхватила меч и, заявив, что ей хватит минуты, сделала поползновение расчленить похотливого фашиста. Едва локализовали конфликт, как показался Петрович. Он с ходу сокрушенно покачал головой и, не обращая внимания на пленников, сокрушенно заявил:

– Люди там, с Земли, но лучше бы местные были. Энто звери какие-то, хуже фашистов!

– Знаем, – кивнул Робин, – у нас тут уже военнопленные появились, очень разговорчивые ребята.

– Да ни фига ж вы не знаете! У них там человек на кресте распят, аж мычит бедняга. Ну звери, чисто звери!

– Да поняли мы, вопрос в том, что будем делать дальше. Так уж вышло, что командир у вас я, но это решение мы должны принять вместе. Есть три варианта: первый – мы добровольно приходим к ним в лагерь, сдаем оружие, безоговорочно подчиняемся местным порядкам. Тише, не перебивать, я не все еще сказал! Второй – мы оставляем эту ситуацию как есть, уходим на поиски другого устройства связи. Сата о них не знает, но, согласно книге, они должны быть. Третий вариант – мы остаемся, пытаемся изменить существующий здесь порядок мирным или военным путем. А вот теперь можете высказываться.

– Мирным не выйдет! – Мавр покачал головой.

– Давайте начнем с первого пункта.

– Меня сразу утопите! – попросила Анита. – Я туда ни за что не пойду!

– Но ты же еще не пробовала. Вдруг понравится? – не смог промолчать Хонда.

– Сам пробуй! Тебе точно понравится, по роже видно!

– Тихо вы, здесь вам не балаган.

– Первый пункт сразу выкидывай, даже я против, – предложила Лена. – Хоть мужское внимание мне и приятно, но всему есть некоторые пределы.

– Ладно. Второй вариант. Еще раз уточняю, местоположение других устройств связи нам неизвестно, где их искать– совершенно непонятно. Теоретически мы можем прожить и так, без них. Но вокруг враждебное окружение, нас мало, нет нормальных инструментов, лекарств. Нам даже нечем чинить доспехи в случае любой пустяковой поломки. Здесь же находятся полсотни человек. Очевидно, этот край очень богат землянами, по словам пленных, они приходят сюда до сих пор. Это неудивительно, многие передвигаются вдоль берега озера и рано или поздно выходят к лагерю. Как досадно, что первыми здесь появились эти подонки!

– Я за третий вариант, – непреклонно заявил Мавр. – И не только я.

– Хорошо. Мирный путь маловероятен, остается военный. Членов НСИРМа там около двух десятков, есть и другие их прихлебатели. У них несколько армейских автоматов, ручной пулемет, ружья и пистолеты. Патронов немного, но против нас этого хватит с лихвой. Пуля прошьет доспехи, как бумагу. Бой мы не выдержим ни при каких условиях. Это не глупое голливудское кино, это жизнь, безрассудную смелость она жестоко наказывает. Мы можем предъявить врагу только изнуряющую партизанскую тактику, стараясь не подставиться под прямое столкновение.

– Можно переманивать людей, собирающих травы, – предложил Густав. – Многие перейдут к нам с большим удовольствием.

– Это не слишком нас усилит, им не дают огнестрельное оружие, но идею можно учесть при планировании конкретных действий.

– Ребята, можно все-таки попробовать договориться, – сказала Лена. – Если не получится, будем воевать.

– Ладно, не будем тянуть резину, а то проболтаем до темноты. Давайте высказываться по порядку. Петрович?

– Да как их земля-то носит! Драть их надо, как сидорову козу!

– Ясно. Мавр?

– Третий вариант, – лаконично ответил негр.

– Векша?

– Тоже.

– Густав?

– Я за максимально силовое решение вопроса.

– Пересвет?

Великан молча улыбнулся, щелкнул ногтем по лезвию секиры.

– Ахмед?

– Я их папа имел, я их дэдушка…

– Хонда?

– Я помогал Ахмеду в этом интимном деянии, держал свечку и, кроме того…

– Угомонись. Анита?

– Если они все такие, как эта парочка, то я с огромной радостью выпущу стрелу в любого из них. И хочу заметить, что двух пленных прокормить гораздо тяжелее, чем одного. А если мне хоть на минуту отдать Зондера, то я с большой охотой…

– Понятно. Тевтон?

– Крестоносца битвой не напугать. Мне не интересно, сколько их, я спрашиваю – где они? Только третий вариант, главное – в бой ввязаться, а там видно будет.

– Игорь?

– Толку с меня совсем немного, но я за третий вариант.

– Лена?

– Вы уже слышали мое мнение. Ты за себя скажи.

– А смысл? Если люди единодушно чего-то хотят, ни один командир не будет высказываться против всех. Никто не захочет получить славный бунт в отряде. Но вообще-то я с вами совершенно солидарен. Мне эти люди тоже не нравятся, они мешают нормальному объединению землян, в конечном итоге это приведет к трагедии. Мы в другом мире, он легко сомнет общину, где все основывается на рабстве и унижении. Приступим к техническим вопросам. Полтора часа назад мы проходили симпатичную излучину. За ней небольшой остров, от него идет песчаная коса до самого берега, где глубина воды вряд ли больше, чем по пояс. Я предлагаю для начала вернуться туда, устроить стоянку на этом острове. Там мы будем защищены от внезапного нападения и можем спокойно отбиться от всех врагов, достаточно приготовить нормальные укрепленные позиции. Что делать дальше – видно будет.

– У меня предложение, – серьезным тоном заявил Хонда. – Мне стоит сходить в лагерь. Желательно прямо сейчас, чтобы не терять время.

– Да ты в своем уме?

– Нет, у Ахмеда взял напрокат. Ты сам со мной в душе согласен, но боишься в этом признаться. Нам необходимо узнать о противнике как можно больше. Неизвестный враг – сильный враг, а этот противник и так заведомо сильнее нас.

– Это понятно. Но мне также понятно, что с полученной информацией надо еще вернуться. С этим могут возникнуть некоторые проблемы.

– Брось ты, я все равно тебя уговорю рано или поздно. Ничего со мной не случится. Я мастер рассказывать людям интересные сказки, мне ничего не сделают. В крайнем случае, обменяете меня на одного из пленников.

Хонда уговаривал Робина около десяти минут, ему не часто попадались столь крепкие орешки. Но в конечном итоге он настоял на своем предложении.

Глава 10

– Ты кто? – опешил бритоголовый молодчик, когда перед ним неизвестно откуда материализовался невысокий парень со странно неуловимыми чертами лица.

– Конь в кожаном пальто. Давай, веди меня к Борману, я разрешаю. – Хонда барственно махнул рукой.

Часовой встал, уже было собрался выполнить указание, но тут наваждение сошло, взяв на изготовку двустволку, он гаркнул:

– Стоять! Руки вверх!

– Может, тебе еще и станцевать? Я сказал – к Борману, значит, идем к Борману. Будь уверен, он ждет меня с огромным нетерпением, все ногти себе до локтей изгрыз. И убери свой мушкет или хотя бы сними его для приличия с предохранителя.

– Так Борман тебя ждет? Я ничего об этом не знаю.

– Да кто перед тобой отчитываться будет? Тоже мне, генерал Морковкин со своей двустволкой. Давай, Сусанин, веди к царю.

Хонда на ходу с любопытством осматривал все, до чего мог достать его цепкий взгляд. Холм оказался невысоким, плоским. От середины его к озеру тянулась ложбинка с крошечным ручейком. По периметру холма вились зубья скал, на юге они смыкались полукольцом, там же стояло устройство связи – рохо. Все как в книге – странный пятиугольник массивных черных столбов, в середине грибовидное сооружение в рост человека, диаметром около двух метров. Все это казалось ужасно чуждым, выделялось бельмом на фоне красноватых скал.

Лагерь располагался между источником и рохо. Десяток примитивных хижин, шалаши, навесы. Несколько женщин хлопотало у грубых каменных печурок, парень возле них колол дрова. Большой деревянный крест был пуст, наказанного уже сняли. Никаких укреплений в лагере не было, но на гряде скал виднелись дозорные с оружием в руках.

Хонду привели к самой здоровенной хижине, стоящей на краю лагеря, над самой ложбиной ручья. Большую ее часть занимал грубый стол в окружении лавок. Расположившиеся за ним трое мужчин лениво стучали костяшками домино. Самый крупный из них, матерый сорокалетний бритоголовый мужик, похожий на перекормленного борова, поднял голову и насмешливо хмыкнул:

– Что, Чистюля, новенького привел? А чего он не связан?

Часовой растерялся, опасливо проблеял:

– Вождь, он сказал, что ты его ждешь.

– Да я знать о нем не знал! – в один миг рассвирепел кабан. – Ты, Чистюля, видно, порядок подзабыл, так это недолго напомнить.

– Но вождь, он тебя знает! Он сам имя сказал! – в панике взвыл часовой. – Чистую правду говорю, я и решил, что все нормально.

– Ладно, – так же внезапно успокоился Борман, – возвращайся на свой пост. А чтобы память освежилась, три дня будешь без спирта и баб.

Злобно покосившись на Хонду, наказанный боевик удалился. Троица главарей уставилась на пришельца изучающими взглядами. Тот осматривал их с не меньшим интересом, хотя в его взгляде читалась лишь снисходительная скука. Бормана он уже запомнил, второй был здорово похож на него, только сала немного поменьше, а вот третий привлек внимание. Он не походил на нациста, был весьма корявой, незавидной внешности, будто природа, создав его, позабыла подтесать многочисленные неровности и напоследок одарила такой физиономией, что с ней невозможно быть честным человеком. Улыбнувшись, Хонда кивнул ему, как старому знакомому:

– Здорово, Валет! Где бы мы еще встретились.

– Откуда ты меня знаешь? – насторожился тот.

– Ты больше витаминов ешь, для памяти очень полезно. И рыбу кушай, там фосфор, он тоже помогает.

– Чтоб я сдох! Хонда! Откуда ты нарисовался?

– На последнем трамвае приехал. Ты-то откуда здесь взялся? Слух по миру шел, закрыли тебя лет на десять.

– Так и было. Тока меня зеленый прокурор недавно амнистировал. Бегу я, значит, по тайге, ноги гудят, собачки сзади погавкивают с нетерпением, и тут хлоп, прощай, старый грешный мир!

– Ты его знаешь? – отозвался Борман.

– Да так, было дело, мельком виделись. Это козырной мочила, ситуация неприятная нас свела, он всем поперек дороги стал, попадись тогда – на куски бы порвал. А сейчас, чего уж там, будем считать, что разрулили.

– Милый мальчик, – ухмыльнулся Борман и требовательно спросил: – Но откуда же ты меня знаешь, вот что интересно?

– Слухами земля полнится, – туманно ответил Хонда.

– Ты один?

– Нас пятнадцать человек, из них три местные бабы.

– Ну ни хрена себе! И все такие, как ты, мочилы?

– Да нет, я же уникум. Но наши ребята довольно крепкие.

– Чего все не пришли?

– Имеются некоторые проблемы. Наш народ навел справки о местном общественно-правовом положении, посовещался, пришел к выводу, что для них оно неприемлемо с точки зрения соблюдения прав человека.

– Демократы, мать их, – ухмыльнулся Борман. – Не хотят добровольно, будут принудительно. А тебя зачем прислали?

– Им очень хочется воспользоваться сервисом этого торгового центра. – Хонда кивнул на устройство связи. – Я вызвался провести по этому поводу переговоры.

– А не боишься?

– Не очень, – усмехнулся Хонда, – что-то мне подсказывало, что я здесь встречу людей с понятным мне мировоззрением.

– А твои, значит, тебе непонятны.

– Как бы объяснить попроще. Они очень славные, милые люди, но в некоторых вещах наивны до полного неприличия. Представьте себе, узнав о ваших милых порядках, ребята решили устроить вам настоящую партизанскую войну, если не получится сгладить разногласия мирным путем. Поезда, пущенные под откос, мины в сортире, крысиный яд в шнапсе и все такое. Так что подумайте, оно вам сильно надо?

Борман пристально, изучающе посмотрел в глаза Хонде и, прочитав что-то для себя важное, твердо заявил:

– Если ты приведешь нас к ним, я этого не забуду. Решай парень, ты с кем.

– Решать тут нечего, – улыбнулся Хонда. – Как говорил товарищ Наполеон, бог на стороне больших батальонов. Но моя помощь для вас бесполезна.

– Это почему?

– Они расположились на острове, посреди реки. Добраться туда можно по мелководью, но незамеченными вам не подойти.

– У нас хватает стволов, они же не психи идти на автоматы?

– А они и не пойдут, это не настолько отмороженные ребята. Сунетесь в воду, начнут стрельбу. Прятаться вам будет негде.

– У них много оружия?

– Карабин и дробовик. Патронов очень мало.

– Ну и что ты нам голову морочишь? Не станут же они на нас переть? Я могу спокойно послать к ним два десятка крепких ребят. У нас одних автоматов пять штук, есть ручной пулемет, несколько гранат, ружья, пистолеты, хороший карабин. Ручки поднимут, как миленькие, жить все хотят, это тебе не кино про коммунистов.

– На это не рассчитывайте. Наполеон был умный мужик, но иногда и он ошибался. У них есть добренький мужичок, из десятизарядного карабина он попадает в цель одиннадцать раз. Профессиональный охотник, с винтовкой родился. Их командир, Робин Гуд, олимпийский чемпион, у него отличный лук, бьет он из него так, что вашим автоматчикам там делать нечего. Есть еще девка, тоже с луком, стреляет похуже, но тоже не подарок, а стрелы им беречь не надо.

– Красивая девка? – оживился Борман.

– Зондер сказал, что она в твоем вкусе. Стройная, как березка, на талии ремешок часов можно застегнуть, волосы, что чистое золото, до пояса висят, груди – нет слов для описания, лицо – Клаудия Шиффер вешается от зависти.

Борман одобрительно ухнул, уточнил:

– Так у вас Зондер уже был?

– Вроде того. Он с Крысом собирался утащить эту красотку поглубже в кусты, так сказать, для углубленного изучения.

– Вот сучары, – хохотнул Борман. – И как?

– Да никак. Ребят твоих связали, отволокли на остров. Они даже не военнопленные, Робин Гуд обвинил их в попытке изнасилования, что с ними сделают, не знаю. Когда я уходил, обсуждался вариант полной кастрации.

– Мне на них плевать, – нахмурился Борман, – но это мои люди, не хотелось бы, чтобы с ними что-нибудь случилось. Ребятам не понравится.

– Это не ко мне, я там не командую.

– Так ты считаешь, силой их не взять?

– Вряд ли. Сейчас они наверняка роют окопы полного профиля. Обстреливать их вслепую бесполезно, не думаю, что у вас столь много патронов. Пойдете на штурм, потеряете на мелководье кучу народа, а как только ворветесь на остров, столкнетесь с офигенным сюрпризом. У них восемь человек в настоящих средневековых доспехах, любой бронежилет отдыхает, дробь их точно не пробьет, да и насчет картечи тоже сомневаюсь. У них полно мечей, обращаться с ними все умеют неплохо, резать вас будут, как молочных поросят. Луки есть, местные, плохие, но на короткой дистанции сойдут. А среди кустов они лучше карабина, выстрел практически не слышен, хлоп, и готово. Про дробовик не забывайте. Ребята все сплоченные, боевые, пока сюда шли, несколько раз с местными туземцами махались. Деревню штурмом взяли, народу там навалили кучу, а угловых скрутили и заживо сожгли. В общем, вам там ничего не светит. Но и они вас здесь не достанут. Это место открытое, незаметно не подобраться. Ваши дозорные со скал заметят, перестреляют, как в тире.

– Хонда, если ты с нами, что-то думай.

– Думать я могу, но сейчас в голову ничего не лезет. Я могу парочку подставить под стволы, но толку? В ответ они выпустят доброго дедушку с карабином, он из прекрасного далека снимет пару ваших дозорных, вы еле выстрелы услышите. Робин Гуд начнет отстреливать по кустам остальных. Вам тут скучно не будет, обещаю.

– Ладно! – Борман стукнул пудовым кулаком по столу. – Иди к своим и предложи их командиру мои условия. Его ставим одним из центровых, пусть будет, скажем, десятником. Лучших ребят в дружинники, остальных обижать не будем. Баб у них много?

– Две наших и три местных.

– Это хорошо. Баб к делу приставим. – Борман хохотнул. – К хорошему делу, они рады будут.

– Он не согласится.

– Ты, я вижу, поболтать любитель? Как я сказал, так и передай. Потом посмотрим, что там дальше будет. Если захотят дать ответ, придешь сам, часовых предупредят. Да, чуть не забыл! Скажешь, чтобы отпустили этих придурков.

* * *

Троица проводила Хонду внимательными взглядами. Молчавший до сих пор бритоголовый крепыш задумчиво протянул:

– Мутный он какой-то, как ни гляди.

– Твоя правда, Дикий, – согласился Валет. – Но крутизны в нем немерено. Я о нем много чего могу рассказать, типчик еще тот! Легенда! Как бы в натуре чего плохого не замутил.

– А мы его легонько проверим, – сказал Борман. – Пошлем Ганса с биноклем, пусть посмотрит за островом, пересчитает всех. А там видно будет.

– Валить их будем? – равнодушно поинтересовался Дикий.

– Как карты лягут, – буркнул Борман. – Может, они и считают себя самыми умными, но на каждую хитрую задницу можно подобрать подходящий болт. Если он Робин Гуд, то я Гай Гисборн.

Глядя на удивленные лица соратников, явно не понимающих, о чем он говорит, Борман пояснил:

– Шериф из Ноттингема.

Мудрый вождь прогрессивной молодежи явно подзабыл английскую балладу, иначе бы не отождествил себя с невезучим шерифом.

На острове действительно велись капитальные фортификационные работы. Ребята рыли в кустах стрелковые ячейки, захламляли брод деревянными ежами и кольями, готовили в зарослях примитивные ловушки. Женщины возились на противоположной стороне острова, разбивали лагерь. Там же сидел Ахмед, присматривал за пленными, плетя вершу, чтобы даже при плотной осаде отряд не голодал, рыбы в реке хватало.

Робин вылез из почти законченного окопа, отряхнул руки, с улыбкой констатировал:

– Вернулся!

– А что со мной станется, – отмахнулся Хонда. – Такие бравые ребята, как я, из говна в шоколаде выскакивают.

– Рассказывай.

– Все сказанное пленными верно. Оружия у них действительно хватает. Хороших бойцов мало, меня один в плен брал, ружье с предохранителя снять забыл. Напасть на них нереально, место там совсем открытое, одни скалы, на них маячат дозорные. К рохо нас не пустят. Передали тебе предложение, будешь слушать?

– Валяй.

– Тебя причисляют к начальству, лучших ребят в боевики, остальных обижать не станут, баб трахнут. Пленных требуют отпустить. Ну как тебе?

– Не вдохновляет. Кто у них главарь? Как человек.

– Обычная сволочь. Считает себя самой хитрой задницей в мире. Он уверен, что ты это предложение не примешь.

– Понятно. Значит, местный фюрер хочет поторговаться, как еврей на базаре. Это уже радует. Ладно, иди к Мавру, он тебя к делу приставит.

За ужином Робин огласил всем предложение противника. Надо сказать, оно не встретило понимания, а неугомонный Хонда поспешил сгустить краски и добавить жару:

– Анита, я Борману тебя описал, он остался очень доволен, аж слюни пускал, приказал своим слугам расширить кровать.

Девушка подавилась, закашлялась. Ахмед постучал ее по спине, серьезным тоном мрачно пообещал:

– Я сам его иметь на этот кровать. Пусть длиннее дэлает, а то нэ люблю, когда ноги висеть, коленка сильно больно.

– Что же нам тогда делать? – спросила Лена.

– Пока сидим тихо, – сказал Робин. – Завтра Хонда опять к ним сходит, с новым предложением. Посмотрим, что они скажут, там видно будет.

Глава 11

– Да там, в натуре, почти все в железе, как рыцари, – восторженно докладывал Ганс. – Ну чисто крестоносцы!

– Ты пургу не мети, – степенно охладил его Борман, – по порядку говори. Сколько их, кто, как? Чем там занимаются?

– Ну их там человек пятнадцать. Пять баб, это точно. Два ружья, больше не видел. Доспехи – неизвестно, у всех или как. Они их то надевают, то снимают, никак не поймешь. Но сбруя там классная! Кольчуги, латы, какие-то пластинчатые штуковины, шлемы – все четкое, красивое, чистый Голливуд. Мечей не счесть, топоры здоровенные, кинжалы. Луков полно, у них на пляже стрельбище, без конца тренируются, сволочи.

– Хорошо стреляют?

– Да не понять, я далеко сидел, даже бинокль не помогает. Но вроде попадают. Девки у них полный отпад, у меня аж линзы запотели.

– Ишь ты! Как стреляют, ты не понял, а баб рассмотрел во всех подробностях. Интересное у тебя зрение, может, вынуть один глаз, посмотреть, как он устроен?

– Борман, да ты че? Я же тебе не гоню! Бабу правильный мужик где угодно разглядит! Сюда этот, белобрысый, топает, что вчера приходил. Я как его увидел, сразу обратно дернул, ребят одних оставил, пусть смотрят.

– Ага, а вот и он, легок на помине. Иди сюда, Хонда, садись.

– Сесть всегда успеем, – отозвался тот и послушно оседлал лавку.

– Выпьешь? – предложил Борман.

– А что, есть?

– А как же! Из космических далей гуманоиды подгоняют, – кивнул вождь в сторону устройства связи. – Валет, плесни-ка ему. Не пугайся только, это простой спирт, немного водичкой разведенный. Еще никто не помер. Ну как?

– Оу-у-у-у! Похоже на загоревшееся ракетное топливо. Неужели с водой у вас большой дефицит, зачем так экономите?

Все заржали. Валет протянул тарелку с жареной рыбой.

– На вот, закуси с нашего стола.

– Ну и как дела у Робина Гуда? – Борман приступил к беседе.

– Все, как я и говорил. Остров потихоньку превращают в Брестскую крепость, твое предложение никого не вдохновило. Долго совещались, ответили твердо – баб не отдадут ни при каких условиях, присоединяться к вам не станут, нет вам доверия. Робин предлагает вам четверть собранной травы за доступ к устройству связи.

– А задницу свою в придачу не предлагает? – ухмыльнулся Борман. – Что там с Зондером и Крысом? Почему не отпустили?

– Их не освободят, пока с вами не договорятся.

– Упрямые ребятки. Ты сам-то что надумал?

– Сам я ничего не сделаю, что вы хотите с контуженного паренька из рабочего поселка при динамитной фабрике. Тут вы должны сами подсуетиться, помогу, чем смогу.

– Тяжелый ты человек, Хонда, не хочешь инициативу проявлять?

– Ну если вопрос в этом, одного или двух я могу прикончить. Но потом придется удирать к вам. Так как? Могу даже подрезать их снайпера-егеря, командира вряд ли, тот волчара битый, у него глаза даже на заднице, сам засыплюсь и ему ничего сделать не успею.

– Ты же серьезный мочила, а не можешь одного спортсмена хлопнуть.

– Он действительно чемпион, а у меня нет ствола. С ножом я против него, что комар. Хлопнет не глядя. Разве что повезет, со спины подпустит, но при глазах в таких местах это проблематично.

– Не надо, – отмахнулся Борман, – ты нам там нужнее. Надо будет, сами его завалим, это тебе не Фидель Кастро. Ты иди обратно, передай ему вот что: мы требуем три четверти собранной травы, четыре бабы, пять полных комплектов доспехов с мечами. На таких условиях подпускаем их к устройству связи, пусть пользуются. Не делай страшные глаза, я и сам знаю, не согласятся. Твое дело – передать. Успеешь сегодня еще раз вернуться?

– Легко!

– Тогда ступай, да поживее.

Ганс возвращался на свой наблюдательный пост. В пути он развлекал себя довольно однообразными мечтами. Ему с разными вариантами представлялось, как с острова за грибами пошли бабы и он с ребятами их всех переловил. Вот они отводят пленниц подальше, находят уютную полянку, заросшую шелковистой травой… Ох, как эта гора уже достала!

Присев, мечтатель с наслаждением вытянул гудящие ноги, прислонился к дереву. До поста, расположенного на вершине холма, оставалось совсем немного, последние метры. Но подъем был крутой, а спешить особо некуда. Ганс сделал привал, что еще раз подтвердило мнение – дуракам везет. Эта небольшая задержка сохранила ему жизнь.

Его мечты дошли до самых приятных, волнующих моментов, как тут краем глаза он уловил движение. Все еще находясь в плену грез, лениво повернул голову, обомлел. По склону спускался явный дикарь. Сухощавый, подтянутый, с татуировками на дубленом лице. Одет в кожаные штаны и меховую безрукавку, за спиной свернутая шкура, лук, небольшой мешок. Волосы на голове завиты в толстую косу. Ошеломленно проследив за удаляющейся фигурой, Ганс вдруг понял: местный шел от его поста.

Трясущейся рукой вытащил пистолет, снял с предохранителя, поднялся, осторожно пошел вверх, позабыв про усталость и эротические мечтания. Вышел на прогалинку, где в кустах располагался временный наблюдательный пункт. Посмотрев на открывшееся зрелище, замер и судорожно сглотнул. Глядя на то, что еще совсем недавно было его веселыми приятелями, он застонал, рухнул на колени, согнулся в мучительном приступе неудержимой рвоты.

* * *

– В общем, они почти согласились. Но предлагают вам следующее: платить будут только половину, из баб отдадут двух местных, а доспехов с мечами – три комплекта.

– Вот видишь, а говорил, что баб своих ни за что не отдадут, – поучительно заявил Борман, вздымая кверху ладонь с вытянутым указательным пальцем.

Хонда пожал плечами, всем своим видом выказывая легкое недоумение. На этот раз его не пустили в лагерь у рохо. Мрачные, странно неразговорчивые часовые перехватили его на опушке. Вскоре туда пожаловал Борман собственной персоной и в одиночку. Все это очень настораживало. Вождь молодежи тем временем нахмурился:

– Но у нас возникли некоторые проблемы, кто-то убил пару наших ребят.

– Мои тут ни при чем, – категорично заявил Хонда. – Они с острова ни ногой, ручаюсь.

– Да знаю я. Это дикари постарались. Выходит, они тут шляются по окрестностям. Я за тебя беспокоился, видишь, ребят послал встретить, – Борман ухмыльнулся.

– Ну спасибо! Я тронут! Давно такой заботы не видел.

– Не паясничай. Мы тут так решили, раз такое дело, надо встретиться с твоим Робином, перетереть пару тем о том, как быть. С дикарями нам надо разбираться всем вместе, а то вырежут поодиночке. Какие бы ни были между нами разногласия, мы все-таки свои люди, с одной Земли. Нас здесь очень мало, а этих – неизвестно сколько. Если перегрыземся меж собой, эти твари легко прикончат оставшихся, нам надо жить дружно.

– Он не придет.

– А ты его уговори! Старайся, тебе это на пользу пойдет, зачтется. Скажи так: встретимся с ним на полпути между лесом и скалами. Мы вышлем заложников, человек пять. Там будут Валет и Дикий, люди не последние. Ваши ребятишки их постерегут на опушке, пока мы будем разговаривать. Затем разойдемся, если все будет хорошо, станем друзьями.

Борман повернулся, взмахнул рукой:

– Что ты думаешь об этой полянке?

Посмотрев в указанном направлении, Хонда подумал, что это удобное место, если надо закопать труп. Но вслух сказал другое:

– Очень красивое место, я бы здесь даже срать постеснялся.

– Вот и хорошо. Ты запомни его, запомни хорошо, не забудь.

– Ну записал на жесткий диск, что дальше?

– Завтра поведешь своих через эту поляну, понял? – глаза Бормана угрожающе сузились.

– Чего тут не понять, – ухмыльнулся Хонда. – Только одно мне интересно, как же я отсюда выберусь?

Борман, все это время пристально изучавший глаза собеседника, расслабился. В его лукавом взгляде он не прочитал ни малейшего колебания, а значит, все должно получиться, как задумано.

– Не бойся, – он покровительственно похлопал Хонду по плечу, – тебя никто не тронет.

– Ты это пуле объясни, а она пусть послушает!

– Как дойдешь досюда, попробуй оторваться от них, хоть на несколько шагов, потом прыгай в эти кусты и не высовывайся, пока все не закончится. Не бойся, все пройдет быстро и четко, я поставлю сюда лучших ребят, они зря патроны не переводят.

– Все равно, – упрямился Хонда, – это опасно. Мы так не договаривались.

– Тогда не морочь мне голову, – вспылил Борман, – вали к своему Робин Гуду, жалуйся на злых обманщиков.

– Да согласен я, согласен, но только при одном условии. Там есть девушка Лена, она моя, никто не должен ее трогать.

– Какой вопрос! А чего блондинку не хочешь? – осклабился толстяк.

– Да зеленая она, неопытная совсем, – поморщился Хонда. – Мне такие совсем не нравятся, с ними мороки не оберешься.

– Ну и дурень! – констатировал Борман. – Это же самый смак, как ты не понимаешь! Да что тебе, дубине, объяснять, топай уж. Да, этим своим скажи примерно следующее. Будто мы все-таки хотим от них трех баб и будем это обсуждать на встрече. Пусть посидят вечерком, поговорят на эту тему, чтобы совсем скучно не было.

* * *

– Хонда, а как твое настоящее имя?

– Не помню, надо в паспорте посмотреть.

– А где паспорт?

– Дома забыл, под Библией.

– Скользкий ты, как угорь.

Хонда передвинул руку, ухватил девушку за обнаженную грудь. Лена довольно пискнула, прижалась покрепче, зашептала в самое ухо:

– Слушай, а ты не знаешь, откуда наш командир появился?

– Откуда все люди появляются, а у меня туда сейчас рука ползет.

– Да успокойся ты, маньяк! Я серьезно спрашиваю. Ну допустим, где он работал? Была ли у него жена?

– А чего же ты сама не спросила?

– Он сказал, что был кочегаром в крематории.

– Теплое местечко. Но он тебе соврал, я это точно знаю, – подчеркнуто-серьезным тоном произнес Хонда, – мы с ним были коллеги, в одном учреждении работали.

– Да? – Тон девушки был недоверчив. – Наверняка обманываешь!

– Ну что ты, как можно! Мы оба выбрали спокойную стезю, работали дворниками в женском монастыре. Как ты сама понимаешь, при таком месте службы жена как бы и не очень нужна, разве что носки постирать.

– Ты когда-нибудь бываешь серьезным?

– Конечно! На похоронах. Особенно собственных.

– Ты неисправим! Скажи, что вы завтра задумали?

– Да ничего особенного.

– Нет, я чувствую, завтра что-то будет. Даже ты шутишь неестественно. Мне кажется, от тебя даже пахнет страхом.

– Да нет, это просто кто-то в кустах насрал. С таким командиром, как у нас, я ничего не боюсь.

– Ты настолько ему доверяешь?

– Больше, чем себе. Он меня потряс с первого взгляда. Я не сразу присоединился к этой группе, долго следил за ними из кустов. Робин сразу выделялся из всех. Это даже не объяснить, взгляни на него, его даже красавцем не назовешь. Горбоносый, какой-то весь нескладный, с длинными руками. Единственно – рост выше среднего. Но все вместе собралось, и вышел он, Робин Игнатов! Ты обратила внимание, как он на людей действует? Ахмед слушает только его, причем старается упредить каждое его желание, даже невысказанное. Все парни ему в рот заглядывают, стоит ему заговорить. Я даже не знал, что такие люди бывают, я его попросту люблю.

– Ага, пошли гомосексуальные признания!

– Как же это я проговорился? Вот так и гибнет репутация! Все, в полвторого ночи пойду вешаться.

– А я-то думаю, чего наш командир женщинами совершенно не интересуется. Так вот оно что! И давно у вас?

– Язва моя, как ты мне дорога!

– Ой! Немедленно прекрати щипать!

– Так уж и немедленно? Кстати, с женщинами у него все в порядке. Глита и Трама с него глаз не сводят, Сата в три дня язык выучила, лишь бы его порадовать, Анита ревнует его ко всему, что шевелится, да и ты не избежала общей судьбы.

– Было дело, – не стала отнекиваться Елена, – но я его не прельстила. Он сказал, что не интересуется испорченными женщинами.

– Естественно, Робин видел, что я на тебя глаз положил, а он всеми силами старается избегать конфликтов в коллективе.

– Значит, ты считаешь, что он так любезно уступил меня тебе?

– Не считаю, точно знаю. Вообще-то я не особо ревнивый, но его решение поддерживаю, это правильно.

– Все-таки он довольно странный. Если его не привлекла я, то почему он столь холоден с остальными девушками?

– Глита и Трама отпадают по тем же причинам, там Ахмед и Густав, Аниту он всерьез не воспринимает, а вот Сату трахнет обязательно, рано или поздно.

– Да это похоже на педофилию! Странно, почему ты так думаешь? Сата, конечно, очень красивая, но почти ребенок, на его месте любой мужчина выберет Аниту, тем более наша златовласка втрескалась в него по уши.

– Я же говорил, он необычный человек. Конечно, он бы мог с ней порезвиться, но не более. А Сату он полюбит. Собственно говоря, он уже ее полюбил, но сам этого еще не понимает. Не удивлюсь, если Робин сам не поймет, с чего бы ему вдруг стали неинтересны остальные женщины. Но до него это дойдет, и скорее рано, чем поздно.

– Ты, наверное, шутишь? Она совсем дикая, сутулая, еле говорит, грязная, как чушка, и вдобавок невероятно глупа.

– Последние два утверждения ты сделала из-за обычной женской зависти. Она чистоплотнее тебя в несколько раз, а ты у меня далеко не грязнуля. По поводу глупости тоже не все просто. Она, конечно, не читала Достоевского, но язык выучила в рекордные сроки. Вот увидишь, через месяц говорить будет не хуже тебя. А в лесу? Она читает следы немногим хуже Петровича, знает массу полезных растений, помнишь, как она показала заменитель мыла, а рану Ахмеда залечила за несколько дней? Этот гигант имеет всего одну прямую извилину, да и в той хранится лишь намертво записанный половой инстинкт, однако эта девчонка для него стоит на втором месте после Робина, причем без всякого сексуального подтекста. Его к ней влечет не больше, чем к бревну.

– Но Ахмед считает ее девушкой Робина! Помнишь, как он поссорился с Густавом, когда тот всего лишь хлопнул ее по филейной части?

– Помню! Но не все так просто. Пускай он считает ее девушкой своего владыки, но это не должно ему мешать бросать на нее исподтишка похотливые взгляды, а ведь он пускает слюни на все, что шевелиться. Нет, он ее уважает, очень уважает, а после того, как она спасла Робина, просто боготворит. Теперь взгляни на Глиту и Траму. Они из той же деревни, что и она. Почувствовала разницу? Нет, Лена, Сата для нас настоящая находка. Сам Бог послал ее нам, если Робин наш король, то она прирожденная королева, даже думать нечего.

– Да ты с ума сошел? Она боится даже комариного писка!

– У нее была не самая легкая жизнь, я это не просто чувствую, знаю. Робин кое-что рассказал. Но, попав к нам, Сата стала меняться, постепенно, незаметно, но вскоре она покинет свой кокон, и вы будете здорово удивлены тем, что из нее получится. А я это вижу уже сейчас, тут думать нечего, эти двое созданы друг для друга. Очень хочется увидеть тот момент, когда это поймет Робин, какая у него будет физиономия. Не могу представить.

– Ты говоришь странные вещи. – Голос девушки был полон изумления. – Но почему-то я тебе верю. Да откуда тебе все это может быть известно?

– Ты не поверишь. Знаешь, иногда мне кажется, что вся моя предыдущая жизнь, все мои поступки, все то хорошее и плохое, что я сделал и не сделал, все это было лишь для того, чтобы я попал сюда и встретил Робина. У меня была очень непростая жизнь, я видел все – свет и тьму, любовь и ненависть, предательство и дружбу, – но знаешь, здесь впервые я почувствовал, что нахожусь на своем месте, там, где я и должен быть. Я дома. И как бы ни сложилась наша судьба, я до последнего вздоха буду с этим человеком и, если будет надо, умру за него.

Изумленная до глубины души Елена долго молчала и наконец потрясенно произнесла:

– Ты меня удивляешь все больше и больше. Услышать такую речь из твоих ехидных уст! Нет, я не верю своим ушам!

– Какие мы, однако, недоверчивые.

– Знаешь, мне все-таки кажется, что ты просто не хочешь говорить о завтрашнем дне и увиливаешь от вопросов самыми невероятными способами!

– Ох уж мне эта хваленая женская интуиция! Иди-ка сюда, папочка придумал что-то новенькое, дочке очень понравится!

– Ой! У тебя одно на уме! Ну погоди, сейчас получишь!!!

* * *

Тукс Длинный Лук застывшей тенью сидел в пяти шагах от резвящейся парочки. За последний час он узнал о взаимоотношениях мужчин и женщин больше, чем за всю свою предыдущую жизнь. С интересом следя за любовниками и запоминая причудливую позицию, в которой двигались их возбужденные тела, он с юмором думал, как будет докладывать об этом своему верховному атону. А докладывать ему придется много чего.

Сегодня Туксу не повезло. Выбрав удобное место, откуда легко следить за островом, он столкнулся с парой таких же странных цохванов. К своему стыду, он заметил их слишком поздно, но все завершилось хорошо, они оказались слабы и легко позволили себя убить. Охотник даже успел наскоро разделать их тела, убедился, что они практически ничем не отличаются от нормальных людей. Забрав у них несколько странных предметов, он стал вести себя осторожнее, осмотрел следы, нашел маленькую деревню удивительных цохванов – возле рохо. По всему выходило, что они полным ходом осваивают эти пустынные земли.

Подойти к лагерю на острове было очень трудно. Бородатый цохван вел себя беспокойно, он чувствовал охотника. Тукс полдня просидел в камышах, обмазавшись речным илом. Грязь забрала его запах, теперь охотник слегка благоухал болотом и надеялся, что бородач его не учует. На остров Тукс приплыл под водой, зажав в зубах стебель речного тростника и держа камень на груди. Но, оказавшись здесь, понял, что рисковал совершенно зря. Он слышал несколько разговоров, но слов совсем не понимал. Неподалеку отсюда занималась любовью другая пара. Развлечения у них были не столь затейливы, но женщина явно местная, говорила на коренном наречии Вертины. Однако то, что она страстно говорила своему любовнику, не имело никакой практической пользы. Возможно, следовало попробовать ее похитить, доставить верховному атону, но это было очень рискованно. Малейший шум, и охотник превратится в дичь. Тукс узнал много и в то же время не узнал совершенно ничего. Он до сих пор не имел ни малейшего представления, откуда взялись эти странные цохваны и что им здесь надо. Срок его разведки вышел, настало полнолуние Ареты, надо было возвращаться к атону, в Заоблачный храм. Если он прикажет, сюда всегда можно прийти снова.

Охотник насторожился, медленно обернулся. Неподалеку с торжественно-настороженным видом прошмыгнул крадущийся Зондер. Ему наконец удалось обмануть бдительность местных часовых, и он спешил покинуть гостеприимный остров. Тихо зайдя в воду, он, почти не шевелясь, поплыл вниз по течению, намереваясь выбраться на берег где-нибудь подальше. Сердце его било барабаном в ушах, хотелось петь от неудержимой радости. Поглядев ему вслед, Тукс решил, что ему тоже давно пора уходить, и скользнул к воде.

Глава 12

– Анита, там кто-то идет! – Голос Лены был полон нескрываемой паники.

Девушка молча схватила лук, быстро проскользнула среди густых кустов, встала в окопчике возле Саты. Та показала на брод:

– Он один, идет сюда снизу реки, со стороны рохо.

В воду заходил незнакомый мужчина лет двадцати пяти. В больших очках, с намечающейся ранней плешью, совершенно не тренированная фигура. Самый что ни на есть интеллигентный облик. Он явно двигался к ним, заходя в воду все глубже. Рядом замерла Лена, уложила двустволку на бруствер, опустила предохранитель:

– Неужели придется стрелять? – испуганно шепнула она.

Анита ей не ответила, задумалась. Незнакомец был один, но это не успокаивало, девушка опасалась хитрой ловушки. Отбивать нападение было некому, на острове остались только женщины и всего один, если так можно сказать, мужчина – Игорь. Ребята оставили им ружье, но в случае вражеской атаки оно не очень поможет. Беззаботная прежде красавица нахмурилась, покосилась на вконец испуганную Лену, поняла, что действовать придется самой. Почувствовав на своих плечах непривычный груз ответственности за других людей, она на миг растерялась, но тотчас смогла взять себя в руки. Сухим, непререкаемым тоном она заявила:

– Лена, держи его на прицеле и не высовывайся. Сата, тебя это тоже касается.

Поднявшись, Анита вышла на берег, подняла лук со стрелой на тетиве:

– Еще один шаг, и ты покойник!

Парень замер посреди брода в неловкой позе, глянул с удивленным испугом:

– Я ничего вам не сделаю, честное слово, у меня даже оружия нет! Пожалуйста, позови ваших мужчин, я должен сообщить им что-то важное.

– Говори мне!

– Послушай, нельзя терять время, им грозит опасность! Позови их, прошу тебя!

– Или ты говоришь все мне, или уходи! – Тон девушки отбивал всякую охоту возражать.

– Хорошо, – наконец сдался незнакомец. – Я пришел из поселка Бормана, меня зовут Антон. Мне удалось узнать, что сегодня на ваших мужчин нападут, когда они будут выходить из леса. Им нельзя идти на встречу с Борманом, там их ждет засада.

Вмиг растеряв свой решительный вид, Анита испуганно вскрикнула:

– Но они ушли, и уже давно!

– Да как же так! – взвыл Антон. – Получается, мы с ними разминулись. Мне надо идти, я попробую их догнать!

– Постой! – Девушка больше не колебалась. – Я пойду с тобой!

Из кустов выскочила Сата:

– Я тоже с вами идти!

– Ты чего? – опешила Анита.

– Так будет хорошо. Я уметь читать след, немного, а вы не знать леса. От меня будет большая польза. Я брать лук и медный нож.

– Хорошо, давай быстрее!

Уже в лесу, на ходу, Антон коротко рассказал, как случайно подслушал разговор Бормана и Ганса, откуда и узнал о коварном замысле врага. Он тотчас покинул лагерь, это было весьма трудно – никого не выпускали. Пытаясь спрямить путь, парень разминулся с ребятами, что его ужасно расстроило.

– Все равно, спасибо тебе, это смелый и благородный поступок, – утешила его Анита.

– Я должен был так поступить. Вы не представляете, как нам там живется. В последнее время, когда пошли слухи о вас, у всех появилась хоть какая-то надежда. Я еще вчера узнал, где вы расположились, хотел сбежать к вам, но не смог. – Антон вздохнул. – У них моя жена.

* * *

Жизнь в поселке била бурным ключом. Хонда еще ни разу не видел здесь такого столпотворения. Не менее тридцати человек собралось на небольшом пятачке под охраной пяти бритоголовых ребят с ружьями и пистолетами. На скалах осталось всего четверо дозорных, хотя обычно их было не менее шести. Крест сегодня был занят, на нем извивался обнаженный парень, мыча через деревянный кляп. Вокруг него вились клубы прожорливых насекомых.

Проходя мимо пятерки боевиков, он заметил среди них беглеца Зондера. Тот гордо сиял свежевыбритой головой и посматривал на пришельца косо. Упреждая неизбежные вопросы, Хонда небрежно бросил:

– Эй, чубатый, Борман у себя?

– Да, – автоматически брякнул тот.

– Это хорошо! – Хонда одарил головорезов искренней, обаятельной улыбкой и уверенным шагом двинулся к хорошо знакомой хижине.

Проводив его взглядом, Зондер подумал, что здесь происходит нечто странное. Не должен этот наглец так вольно передвигаться по лагерю. Ничего не сказав остальным приятелям, он медленно пошел за Хондой.

– Ты?! – изумление Бормана было безгранично. – Да ты что здесь делаешь? Почему ты не привел сюда своих?

– Ай-я-яй! Не успел войти, а уже кричат. Злые вы… – Хонда небрежно присел на чурбак в углу, обвел троицу удивленных вождей веселым взглядом и радостно сообщил: – Я тут мимо шел, очень странные вещи видел. Борман, ты помнишь ту красивую полянку, которую вчера мне показывал?

– Ну? – настороженно пробурчал вождь.

– Представляешь, там сейчас лежат четыре трупа, а неподалеку, под самой рекой, еще один. Какие-то совсем молодые парни, еще недавно полные сил. Даже не знаю, что это с ними случилось, может, простудились?

– Что-о-о!!!

– Да не волнуйся ты так сильно, того и гляди инфаркт заработаешь, а доктора здесь нет. Кстати, помнишь, я тебе как-то говорил, что лук бьет практически без шума? Представляешь, так оно и оказалось!

– Ах ты, иуда! – рассвирепевший Борман начал подниматься и замер, потрясенно глядя в отверстие глушителя, пистолет в руке белобрысого предателя возник будто из воздуха.

– Я же говорил тебе, не волнуйся! Ну почему меня никто не слушает?

Раздался отрывистый хлопок, лязгнул оружейный механизм, посылая в ствол новый патрон, рука чуть повернулась в сторону Дикого, тот, выпучив глаза, тянулся к автомату на стене. Новый хлопок, и он, судорожно извиваясь, завалился на спину, упав рядом с бьющимся в агонии Борманом.

Валет, громко испортив воздух, замер каменной статуей, с ужасом глядя на черный зрачок смерти. Хонда весело улыбнулся, он никуда не спешил. Настоящий убийца должен дать своей жертве проникнуться торжественностью момента. Хонда верил, что в этом случае с ее смертью вся сила жертвы перейдет к нему, он станет еще могучее, еще смертоноснее. Но тут в планомерное действо вмешался новый, непредвиденный фактор – на пороге показалась фигура Зондера.

В один миг, оценив обстановку, он вскинул наизготовку дробовик. Хонда недовольно поморщился, не сводя прицела с Валета, свободной рукой выхватил второй пистолет, нажал на спуск. Молниеносный выстрел вышел несколько смазанным, Зондеру сорвало верхушку черепа. Стрелок не удовлетворился таким результатом, столь же быстро выпустил вторую пулю, угодившую в солнечное сплетение. Боевик захрипел, согнулся, завалился на бок, вывалив содержимое головы на земляной пол. Хонда на мгновение отвлекся, завороженный страшной красотой смерти, этот миг использовал Валет.

Он и до этого знал о Хонде многое и даже не думал играть в героя. Поняв, что появился хоть мизерный, но шанс, Валет, опрокидывая лавку, рванулся изо всех сил, спиной пробил ветхую стену и покатился по склону ложбины, завершив свой путь в ручье. Даже не заметив, что пуля, пройдя вскользь, страшно разворотила скулу, он, не оглядываясь, бросился вниз, в голове была только одна мысль – уйти как можно дальше от этого страшного места.

Хонда сокрушенно покачал головой, досадуя на свою небольшую оплошность. Впрочем, она не слишком помешала его кровожадным планам, однако потребовала увеличения темпа. Засунув пистолеты под куртку, он пересек хижину, сорвал со стены автомат, отщелкнул рожок, надавил пальцем на верхний патрон, улыбнулся. Магазин был полный. Взведя оружие, он встал на пороге хижины, вскинул автомат к плечу.

Короткая очередь смела головореза на скале. Чуть поведя стволом, он сшиб следующего, одновременно видя, как начинает падать третий – меткий егерь не подкачал, и за оставшегося дозорного можно было не беспокоиться. Боевики в поселке стали приходить в себя, кто-то заорал, бухнул дробовик, просвистела пуля таких габаритов, что ее звук походил на гул небольшого самолета. Пора было заканчивать парад. Хонда отпрыгнул в хижину, перекатился по полу, выпустил в дверной проем неприцельную очередь, пугая оставшихся противников, и, не снижая темпа, нырнул в дыру, любезно проделанную удравшим Валетом. Стены хижины взорвались фейерверком разлетающихся щепок – пули и картечь прошивали ее насквозь… Но Хонду это уже не касалось.

Ящерицей проскочив по склону крутой лощины, он достиг источника, бьющего со дна каменистой чаши. Осторожно выглянул наружу. Четверо оставшихся боевиков продолжали самозабвенно расстреливать штаб-квартиру Бормана. По сторонам они не смотрели. Эти идиоты даже не догадались рассыпаться по укрытиям, сгрудившись в одном месте, они представляли собой отличную мишень. Уперев рожок в землю, Хонда выпустил несколько скупых очередей, спокойно покинул укрытие, подошел к поверженным врагам, добил, не разбираясь, кто раненый, а кто умирающий.

Огляделся вокруг, нахмурился. Один из дозорных все еще был жив. Петрович со своей позиции не мог его видеть. Раненый боевик как раз прицеливался в своего врага из карабина. Хонда поднял автомат, но выстрелить не успел, удар пули сорвал боевика со скалы, следом донесся раскат далекого выстрела. Егерь все же засек часть головы уцелевшего противника. Улыбнувшись, Хонда, за неимением других слушателей, заявил сам себе:

– Ну что, Сережа, это был очень глупый план, но благодаря тебе он все-таки сработал. Я горжусь тобой, мой мальчик!

Похвалив себя, он повесил автомат на плечо и подошел к толпе перепуганных людей, неподвижно лежавших на земле.

– Можете вставать, спектакль уже кончился. Кто-нибудь мне скажет, за какие заслуги перед обществом тот паренек кормит мух?

Одна из женщин подняла голову, взглянула на улыбчивого убийцу с ужасом и еле слышно проговорила:

– Его… Он хотел отсюда сбежать. Вас предупредить.

– Мне кажется, учитывая последние события, его можно снять.

* * *

– Что это?

– Анита, это совсем мертвый человек, – перепугано ответила Сата.

– О господи, кто же это?

Антон рассмотрел убитого, недоуменно покачал головой:

– Это Ганс! Что же с ним случилось?

– Ему кто-то резать шея.

– Да это понятно. Что же здесь произошло?

Перепуганная троица разглядывала страшную находку. Тело бритоголового они нашли, едва повернув от реки, по словам Антона, до поселка оставалось идти не более километра. Не разбираясь в тактике, они не понимали, что видят перед собой труп вражеского дозорного. Задачей Ганса являлось раннее обнаружение отряда мужчин с острова. Заметив их, он должен был поспешить к известной Хонде поляне, присоединиться к засаде, а затем встретить противника кинжальным огнем из всех стволов. Свою задачу он не выполнил – Ганс, как обычно, витал в красочных эротических мечтах, когда бесшумно подкравшийся Петрович перерезал ему горло. Затем Робин с помощью Хонды перебил элитных головорезов Бормана, засевших у поляны. Красивый и простой план вождя прогрессивной молодежи рухнул. Островитянам оставалось заслать в стан врага Хонду, благо его туда свободно пропускали, где он должен был перебить главарей в хижине, после чего покинуть поселок по лощине. Диспозиция врага была внимательно изучена в трофейный бинокль, так что все должно было получиться, так как Петрович брался прикрыть лазутчика снайперским огнем, отвлекая от него дозорных. Жалкие остатки бритоголовых уже не представляли бы серьезной опасности, с ними можно было покончить позже. Наглый диверсант просто ускорил события, проявив со своей стороны смелую инициативу. Ничего этого девушки не знали: ребята не хотели их лишний раз беспокоить и, уходя, ничего о своих планах не сказали.

* * *

Валет устал бежать. Упав на спину, он бессильно смотрел в небеса, успокаивая шумное дыхание. В голове роились одновременно тысячи разных мыслей, тело его непроизвольно вздрагивало, все еще не отойдя от пережитого ужаса. С таким кошмаром он еще никогда не сталкивался, спасло его просто невероятное чудо. До конца своих дней ему не забыть мальчишеской улыбки безжалостного убийцы, его ледяных глаз, темноты пистолетного зрачка.

Что делать? Куда ему бежать дальше? Валету везде чудилась приближающаяся смерть. Он слышал за собой стрельбу и был уверен: враги победили, возврата назад больше нет. Ничего, он уйдет в лес, спрячется. У него есть хороший нож и пистолет с парой обойм, сохранилось немного спичек. Хоть Валет – коренной горожанин, но силы у него хватает, не пропадет. Если повезет, можно найти еще одно устройство связи. Тут он вспомнил, что у врагов есть опытный егерь-следопыт. Проклятье! Он чуть не взвыл от отчаяния. Спасения нет, его найдут везде. Стоп, а почему он так испугался? Надо подумать спокойно, хоть и не получается, перед глазами маячит видение – Хонда, мягко улыбаясь, идет своей крадущейся походкой, небрежно высматривая его следы. Следы, следы… Следы!!! Они не остаются на воде, это выход! После нападения дикарей осталось несколько трофейных лодок. Они рядом, здесь, возле самого устья реки. Сесть в одну и уплыть подальше. Озеро огромное, другой берег почти не просматривается, а дальний край и вовсе не виден, даже с высокой скалы. Там хватает островов, его следов никогда не найдут. Надо будет затаиться на время, потом уйти на поиски другого устройства связи.

Валет насторожился и чуть не закричал от страха – совсем рядом послышались голоса. Нет! Он не умрет! Он должен жить, если надо, он прорвется к спасительным лодкам с боем. В руке сам собой появился пистолет. Оружие было неважное, небольшого калибра, но это лучше, чем совсем ничего. Низко пригнувшись, парень быстро двинулся в сторону врагов, бешеным вепрем выскочил из кустов, сквозь пелену ярости разглядел ненавистные фигуры, поднял руку и открыл огонь, целясь в единственного среди них мужчину.

Парень охнул, плавно присел, завалился на бок, зажимая руками пробитый живот, девушки истошно закричали, бросились бежать в разные стороны. Валет припустил за черноволосой, но понял – длинноногую газель ему никогда не догнать, выстрелил вслед, почти не целясь, однако попал. Та споткнулась и с криком покатилась по земле. Подскочив к ней, Валет собрался уже добить жертву, но тут перед самым носом прогудело что-то длинное. Обернувшись, он увидел, что вторая беглянка замерла в грациозной позе лучницы и накладывает на тетиву очередную стрелу. Взревев, он дважды выстрелил в ее сторону, та вскрикнула, спряталась за ствол дерева.

Не задумываясь о своих действиях, он склонился к раненой, вырвал из ее трясущейся руки грубый медный нож, схватил девушку за руку, потащил за собой, невзирая на отчаянные крики и сопротивление. Валет сам не знал, зачем это делает, единственная мысль в его голове была очень простой – во что бы то ни стало добраться до лодки и уплыть отсюда как можно дальше.

Возле лодок никого не было. Выбрав одну, самую небольшую, он швырнул в нее свою плачущую добычу, уперся в борт, столкнул челнок на воду. Узкая лодка, подхваченная быстрым течением, пошла довольно ходко, но ему это показалось недостаточным. Валет схватил весло, заработал им изо всех сил, больше поднимая брызг, чем увеличивая скорость.

– Убью, убью, всех убью! – повторял он, не переставая. – Хонда, падаль рваная! Убью! Хрен вы меня достанете!

В глазах стояло лицо Хонды – ублюдок уже не улыбался, он стоял на берегу с растерянным, огорченным видом. Бросив весло, Валет безумно захохотал, увидев, что давно уже плывет по бескрайней озерной глади. Выпрямившись во весь рост, он ликующе вскричал:

– Ну что, сука! Достал?!

Рядом кто-то испуганно вскрикнул. Недоуменно нахмурившись, Валет обернулся, уставился на окровавленный комок возле своих ног. Радостно оскалив свою изуродованную физиономию, он склонился над пленницей, схватил за волосы, потянул, заставляя смотреть на себя. Увидев перед собой кровавую маску, та закричала, страшно, обреченно, но своего похитителя не разжалобила.

– Я тебя знаю, ты девка Хонды! – безумно прошипел он и добавил: – Твой Хонда не придет. Все, он остался там, на берегу!

Не сводя с девушки маслянистого взгляда, он потянулся к пряжке ремня.

– А сейчас я тебя славно поимею, можешь звать своего дружка сколько душе угодно. Я поимею девку Хонды!!!

Радостно засмеявшись, он придавил кричащую, бьющуюся пленницу всей своей немалой тушей, наслаждаясь ее бесполезным трепетом. Та извивалась изо всех сил, но их у раненой девушки было немного. Ударив ее несколько раз затылком о дно лодки, Валет разорвал на ней окровавленную одежду и потянулся своим возбужденным телом, не обращая больше внимания на безумный огонек, разгорающийся в девичьих глазах.

Глава 13

Они победили. Причем случилось это даже раньше, чем предполагал Робин. Он планировал, что, истребив командную верхушку врагов и их лучших боевиков, посланных в засаду, они планомерно осадят поселок и постепенно уничтожат остальных или хотя бы заставят их сдаться. Тем придется нелегко, так как самое хорошее оружие Борман выделил головорезам в засаде, а оно достанется трофеями победителям. Самая опасная роль в этом плане выпала Хонде, но, кроме него, в поселок никого бы не пустили. Однако тот еще более себя подставил, решив проблему одним махом. Ну что же, победителей не судят.

Присев на бревнышко возле Хонды, Робин поинтересовался:

– А почему же ты вообще сам все не сделал, раз уж такой крутой?

– Тебя пожалел, – лениво процедил тот. – Что ты в старости своим внукам будешь рассказывать? Что за тебя все дедушка Хонда делал?

– Ну, значит, спасибо тебе огромное, ты настоящий друг, не забыл обо мне подумать. Как здесь все прошло?

– Нормально, только Валет ушел. Это чисто мой косяк.

– Ничего, Петрович его спокойно найдет.

– Тут парень на кресте висел, представляешь, чисто Голгофа! Картинка была, хоть кино снимай. Что сейчас делать будем?

– Сейчас пошлем пару ребят на остров, пусть наших девушек приведут. Соберем весь здешний народ, объявим о полной победе революции, организуем похороны павших боевиков. Все, Хонда, мы победили, можем веселиться.

– Что-то ты такой веселый, что хоть сейчас на похороны.

– День такой. Да и гложет меня мысль неясная. Будто бы забыл что-то очень важное и никак не могу понять что.

– Не бойся, наши девушки в безопасности.

– Да при чем здесь девушки?

– При том. Поверь, мне виднее. А это что такое?

Из-за скалы показалась стремительно бегущая фигурка. Все с изумлением узнали Аниту. Растрепанная, плачущая девушка замерла перед Робином.

– Ты что здесь делаешь? – охнул он.

– Там, в лесу, там лежит труп с перерезанным горлом. Мы стояли возле него, а тут выскочил какой-то толстяк с окровавленным лицом. Он из пистолета убил Антона, ранил Сату, схватил ее и куда-то утащил. Я ничего не смогла сделать, – Анита была на грани истерики.

– Да как вы сюда попали?! – вскочил взволнованный Хонда.

– К нам на остров прибежал местный парень, Антон, он сказал, что вас здесь хотят убить. Мы бежали за вами, хотели предупредить.

– Дуры, какие же вы дуры! – Хонда впервые вышел из себя. – Это был Валет! Да какой же я мудак, так сплоховал! Порву суку, он жить не будет!

– Спокойно, паря, – произнес Петрович, – я их мигом догоню.

Робин поднялся и каким-то странным, спокойным голосом заявил:

– Мы пойдем вместе.

– Да что ты! Тебе тут делов выше головы, надо ж все обустроить, взять в свои руки, людишкам местным себя показать. А за девку не переживай, я быстро обернусь.

– Мы пойдем вместе.

Егерь хотел было сказать что-то еще, но, поймав взгляд Робина, осекся, увидев в нем такое, что почувствовал, как на голове седеют волосы. Сил хватило только на то, чтобы согласно кивнуть.

– Хонда, ты тут пока без меня начинай, вместе с Мавром.

Тот даже не подумал возражать и, проводив товарищей взглядом, приказал.

– Векша, возьми пару местных ребят, сходите на то место. Найдите этого подстреленного Антона, вдруг он жив.

* * *

Петрович молчал очень долго. Он ничего не сказал, когда увидел кровь на том месте, где девушка упала, настигнутая пулей, ничего не возразил, когда Робин приказал продолжить преследование на лодке, но сейчас смолчать не смог:

– Робин, нам их никогда не найти. Это озеро краев не имеет, одних островов тыща. Года не хватит все осмотреть.

Бросив на егеря помертвевший взгляд, парень безжизненно произнес:

– Мы дойдем до того маленького острова с одиноким деревом. Если там никого не будет, я придумаю, где их искать еще.

Петрович благоразумно промолчал. Такого Робина он не знал и боялся его до полусмерти. Спорить не хотелось совершенно. Сердце охотника тоже болезненно ныло, славную девчонку было жалко до слез. Но помочь ей ничем нельзя, здесь необходимо несколько быстроходных катеров, а где же их взять? Егерь уже смирился с обидной потерей, но не Робин. Тот отнесся к пропаже девушки очень странно, похоже, у него что-то серьезное случилось с головой. Выйдя в озеро, он указал Петровичу курс, заставляя двигаться по одной прямой, не покладая при этом весел. Егерь совершенно точно знал, что у Робина с этой девушкой ничего не было, в их маленьком отряде такое невозможно было скрыть, но сейчас его терзали вполне обоснованные подозрения.

Робин на миг замер с занесенным веслом, взглянул вперед, заработал еще ожесточеннее. Взглянув туда же, егерь заметил на берегу озера скорчившуюся черноволосую фигурку. Отпустив крепкое словцо, он покосился на Робина с суеверным ужасом.

Сата сидела на плоском валуне, обхватив поджатые ноги руками. Камень был теплый, но девушку била сильная дрожь. Робин присел перед ней, положил ладони на мокрые колени. Она подняла на него потемневшие, измученные глаза:

– Робин, – еле слышно шепнули посиневшие губы, – он, он меня…

– Тише, девочка, молчи, я все понял. Ничего страшного, не переживай ты так, забудь. А я его непременно убью, обещаю.

– Робин, ты меня не понял, – уже громче произнесла девушка. – Он хотел со мной делать то, что ты подумал, но не смог. Он стал как дикий, а я тихо взять его пистолет. Ты показывал, как стрелять, я это сделала. Но он был жив, только сильно кричал. Я смогла прыгать с лодки в воду. Я очень хорошо плавать, но еле сюда приплыть. Я сильно устала, мне холодно и больно. Я думала, что скоро умру здесь, мне так холодно.

– Бедняжка, да ты ранена! Ты просто потеряла много крови. Покажи!

Пуля угодила девушке выше лопатки и, пробив тело, вышла над ключицей. Рана была очень аккуратной, очевидно, пистолет был небольшого калибра, но все еще сочилась кровью. Сата явно потеряла ее немало. Перевязочных материалов не было, приходилось надеяться, что кровотечение уже практически закончилось и рана не откроется.

– Ты сможешь самостоятельно надеть на себя мою рубашку?

– Да, Робин, я смогу.

– Вот, возьми, мы отвернемся. Свои лохмотья скинь, они мокрые.

Уже на обратном пути Петрович опасливо поинтересовался:

– Робин, я все никак уразуметь не могу, а как ты догадался, что она на этом острове?

– Не имею представления, – безразлично ответил он, – я просто это знал.

* * *

Хонда не сдержал радостного вопля, когда увидел Робина с Сатой на руках. Тот на ходу коротко бросил:

– Она ранена и потеряла много крови. Куда ее можно положить?

– Хижина Бормана свободна, там полно места, есть хорошая койка. Я сейчас какие-нибудь тряпки принесу, подожди.

Хонда притащил с местного склада отрез какой-то грубой материи и тонкое одеяло, энергично перестелил постель павшего вождя, скинув оттуда все, что там было. Робин уложил Сату, укрыл остатками ткани и одеялом – девушка все еще продолжала дрожать. С помощью товарища перевязал ей рану, не жалея ваты и бинтов.

– Сильно больно?

– Ничего, – Сата бледно улыбнулась, – я уметь терпеть.

– Один момент! – Хонда засуетился, заметавшись по хижине, затем подскочил, протягивая стакан. – Вот, выпей.

– Что это?

– Ужасная гадость, хуже не придумаешь, но если осилишь, точно заснешь спокойным сном. Гарантирую, на себе не раз проверял.

Девушка начала пить бесцветную жидкость, вначале ничего не поняв, но тут глаза ее широко раскрылись, оторвавшись от стакана, она закашлялась, обиженно воскликнула:

– Зачем меня заставлять это пить! Это… это огонь-вода!

– Верно, детка, – засмеялся Хонда, – именно так говорили бедняги индейцы.

– Я тебя не понимать!

– И не надо, – сказал Робин. – Успокойся, сейчас водички дам, запить эту гадость. Постарайся уснуть.

Минут через пять измученная девушка забылась сном. Хонда звякнул стеклом, протянул стакан Робину:

– Выпей, тебе это надо. – Чуть помолчав, добавил: – Стакан верни, мне тоже надо. Что там с Валетом?

– Ну и гадость! Не мог водой развести нормально, как малышка это пила!

– Ничего, это только на пользу. Хоть согрелась. Так что с Валетом?

– Не знаю. Он хотел ее изнасиловать, по-видимому, потерял от страсти бдительность, она в него стреляла из его же пистолета, потом прыгнула в воду. Он ее догонять не стал, возможно, серьезно был ранен. Еле доплыла до суши, потеряла много крови, видишь, как ее знобит. Говорила, что Валет был жив, но не стану же я его искать!

– Может, сдох все же? Да хрен с ним! Выпьешь еще? Тут закусь есть, две карамельки.

– Наливай!

Собутыльники в три захода прикончили всю бутылку и одну карамельку, помолчали, думая каждый о своем. Решив, что пора возвращаться к делам, Хонда произнес:

– Слушай, тебе надо бы взглянуть на это рохо поближе. Да и объясниться с местным населением. Без тебя никто на это не решался. – Увидев в глазах товарища невысказанный вопрос, поспешно добавил: – Я сейчас Аниту приведу, она здесь посидит. Да и Ахмед уже наверняка снаружи стену подпирает. Одну ее не оставим, не волнуйся, теперь все будет хорошо.

– Ладно, иди, собирай народ. Я пока схожу к рохо. Посмотрю, что там к чему.

– На вот, это у Бормана было. – Хонда протянул два пакета с сушеными травами. – Товары на обмен, пригодится.

Робин взял свертки, взглянул на осунувшееся, бледное лицо спящей девушки и наконец понял то, чего не мог сказать себе вот уже несколько дней. Он влюбился.

* * *

Робин стоял в центре устройства связи, перед грибообразным возвышением. Как много пришлось пережить, чтобы оказаться здесь. Он нашел верных друзей, любимую девушку, опасных врагов. Целая жизнь уложилась в эти несколько дней, а для многих она в эти дни и закончилась. Что сделано, то сделано, перед ним находилось сооружение, совершенно чуждое этому миру. Оно было не просто искусственным, оно было как бельмо на глазу. Робину больше всего хотелось заложить сюда крупнокалиберный фугас, а после тщательно заровнять воронку бульдозером. Он не понимал, откуда явились такие мысли, но сердцем чувствовал их правоту. Сбросив непонятное оцепенение, он вытянул руку, положил ладонь на большой черный прямоугольник с метровой диагональю.

По поверхности прямоугольника тут же пошла цветная рябь. Загорелись разноязыкие надписи. Пробежав по ним взглядом, Робин увидел ту, что его устраивала, и выделил ее пальцем:

ЯЗЫК – РУССКИЙ.

Экран на миг погас, затем осветился другой надписью:

СКАНИРОВАНИЕ ЗАВЕРШЕНО – ВАШ НОМЕР 701 – КРЕДИТОВ СЧЕТА – 0.

ВЫБЕРИТЕ РЕЖИМЫ РАБОТЫ:

РЕЖИМ 1 – СДАЧА ТРАВ И МИНЕРАЛОВ, ПОЛУЧЕНИЕ КРЕДИТОВ СЧЕТА;

РЕЖИМ 2 – ИЗУЧЕНИЕ СПИСКА ПОЛЕЗНЫХ ПРЕДМЕТОВ, ОБМЕН НА КРЕДИТЫ СЧЕТА.

Робин выбрал первый пункт.

ПОМЕСТИТЕ ТРАВЫ И МИНЕРАЛЫ В НИШУ ПОД ЭКРАНОМ.

Два пакета легли в раскрывшуюся нишу. Та медленно затянулась пленочной диафрагмой, в воздухе ощутимо запахло озоном. Экран мигнул, высветив сверху новую строку:

НОМЕР 701 – ПОЛУЧЕНО КРЕДИТОВ СЧЕТА – 822.

Работать с аппаратурой устройства связи было проще простого. Робин внимательно изучил список доступных товаров, их выбор оказался невелик. Инструменты, продовольствие, ткани, одежда, всего понемногу. Он ожидал большего, но и эти вещи им тоже очень помогут, увеличивая шансы выживания в этом опасном мире.

* * *

Робин стоял перед собравшейся толпой. На него смотрели десятки глаз. Его товарищи, все еще увешанные оружием, жители поселка, лишившиеся своих угнетателей, перепуганный Крыс, единственный, кто уцелел из бритоголовых, – все они напряженно застыли, ожидая, что же им скажет этот странный человек с удивительно сильным взглядом. Все дружно вздрогнули, когда его меч со зловещим лязгом покинул ножны. Лезвие коснулось земли, Робин прошел перед толпой, проведя в каменистой почве борозду, и, не убирая оружие, заговорил просто, но проникновенно:

– Устройство связи не является ничьей собственностью, любой имеет право им пользоваться, никого не спрашивая и никому не платя. Все мы свободны в своем выборе, но в то же время выбор не слишком большой. Здесь много опасностей, человеку трудно выжить в одиночку. Кто хочет присоединиться ко мне, пройдите за эту черту, но помните, вы лишитесь части своей свободы ради общего блага. Чтобы выжить, нам придется действовать сообща, часто жертвуя личными интересами. Кто останется сам по себе, должен будет сам позаботиться о своем выживании. Я все сказал, каждый должен решить сам.

Первыми, не колеблясь, черту перешли все его товарищи. Следом поспешно потянулись остальные, через минуту по ту сторону остался один Крыс. Сиротливо кривясь, он как-то боком, как раненый краб, подошел к затоптанной полосе, неловко переступил, нелепо задрав ногу чуть ли не до пояса. За Робином пошли все.

Перед тактической моделью стояли пятеро. Помимо Такора Зеракодина, уже бывавшего здесь, сейчас тут присутствовали еще три младших лорда Семьи Гвен. Все четверо очень внимательно слушали Старшего Наблюдателя Мессета.

– Всего мы смогли переправить две тысячи шестьсот двадцать шесть особей, более-менее удовлетворяющих указанным параметрам. Тридцать пять не смогли пережить транспортировку, из остальных на шести транспортных узлах отметились сто пятьдесят девять. Однако процесс все еще продолжается, и точное количество уцелевших хлоков неизвестно. Нами получено биологически активного сырья на сумму, почти полностью окупившую затраты проекта. Таким образом, уже сейчас можно уверенно говорить: наша идея увенчалась определенным успехом.

Один из младших лордов недовольно произнес:

– Но прибыль все равно слишком невелика, этим не вдохновить Совет. Нам придется и дальше скрывать новый проект.

– Совершенно верно, – согласился Мессет. – Но это был лишь пробный шар. Я тут посмотрел статистику. Эти сто пятьдесят девять особей за несколько дней собрали сырья в четырнадцать раз больше, чем вся кибер-программа Большого Октаэдра за этот же период. Представьте, что их станет тысяча, две тысячи, а если они наконец доберутся до минералов?

– А почему сразу было не послать десять тысяч особей? – не унимался все тот же лорд.

– Наши планы не должны узнать раньше времени, – в беседу вступил Такор. – Даже я, старший лорд Семьи Гвен, еле удерживаю в тайне наши манипуляции с Большим Октаэдром. Столь мощные расходы энергии в системе Запретного Мира сразу привлекут внимание Наблюдателей Совета или разведки флота, там ведь хватает чужих глаз. Да и в этой системе все контролирует Башня Главного Наблюдателя, мы смогли обмануть эту систему на очень короткое время. Пока она дремала, необходимо было вывести в реальный режим десятки малых перехватчиков, установить портальную станцию, вывести на нее сеть триангуляции, активизировать, а уж затем приступить к делу. Заметьте, на первый раз требовались особи с особыми психофизическими характеристиками, а их не так просто отобрать в столь короткое время. Под конец хватали всех подряд, статистика показала, что из таких объявились очень немногие. Нет, мы пока не можем проводить здесь более масштабные эксперименты.

– Как жаль, что нам приходится скрывать свои действия! – Мессет был безутешен. – Ресурсы хлоков Каутэтора-13 практически безграничны. Мы легко можем забирать миллионы особей без особого ущерба для их популяции.

– Интересно, как к этому отнесутся хлоки, занимающие высокие места в Совете? – Младший лорд не смог умолчать и тут.

– Если мы добьемся успеха, то они промолчат, – убежденно заявил Наблюдатель. – Этот мир беден ресурсами, совсем дикий, развивается он крайне асимметрично. Если ничего не изменится, то вскоре все закончится полной деградацией биосферы и гибелью цивилизации. Если раньше здесь не появятся эрмины. Сомневаюсь, что в случае успеха проекта кто-то выступит против нашей маленькой эксплуатации, мы, в сущности, оказываем хлокам неплохую услугу. Запретный Мир по своим характеристикам несравненно лучше их жалкой планеты.

– Я полностью согласен со Старшим Наблюдателем Мессетом, – сказал Такор. – Но все равно, пока будем вести себя как можно осторожнее. Не хотелось бы, чтобы о наших делах пронюхали другие Семьи или кто-то еще.

Вытянув руку в сторону мерцающей планетарной модели, он добавил:

– Мы туда обязательно вернемся!

Часть вторая. Бой в зазеркалье. Глава 1

Робин сидел возле постели Саты и грустно думал, что в мире нет справедливости. Бедняга Антон, получивший две серьезные раны – в живот и в грудь, – чувствовал себя вполне сносно и, похоже, вполне успешно поправлялся. Девушка, пострадавшая гораздо меньше, серьезно слегла. То ли пуля вбила ей в рану обрывки одежды, то ли виновата попавшая озерная вода, но Сата второй день металась в бреду. Тело ее горело огнем, она при этом все время мерзла, часто кричала сразу на двух языках. В кошмарах ее посещали мертвые родственники – нуры, несостоявшийся насильник и вовсе неизвестные персонажи. В редкие моменты короткого просветления она просила пить, отказывалась от еды, часто смотрела невидящим взглядом, никого не узнавая.

Анита ухаживала за ней в одиночку, никого не подпуская и не отходя ни на шаг. Девушка вбила себе в голову, что именно она виновата в случившемся. Отчасти так все и было – они не должны были покидать остров. Робин несколько раз пытался ее успокоить, но тщетно. Единственное, что Аниту утешало, это его твердая убежденность, что Сата не умрет. Ее лечили какими-то весьма сомнительными отварами Глита и Трама, перевязки делала Клава, студентка третьего курса мединститута, единственный человек в поселке, имеющий отношение к врачебному делу. А работы для медика было достаточно. Помимо Саты и Антона, на больничную койку попал Крыс. Какие-то очень недружелюбные личности подстерегли его ночью на краю поселка и педантично пересчитали ребра, не забыв уделить внимание и другим частям его организма. На несчастном бритоголовом молодчике практически не осталось живого места, ему даже стонать было больно. Он не выдал своих обидчиков, а Робин их не стал даже искать, отлично понимая, что обозленным людям просто потребовалось выместить свои обиды на единственном уцелевшем угнетателе. Наказывать их за это не поднималась рука.

Анита тронула его за плечо, прервав раздумья, и, неловко смущаясь, проговорила:

– Ты не мог бы выйти. Мне тут надо кое-что с ней сделать.

Коротко кивнув, Робин бросил на Сату последний взгляд и вышел наружу. В поселке почти ничего не изменилось. Остались те же хижины и шалаши, только крест исчез, да на скалах дежурят всего трое дозорных. Новый поселок начали ставить возле устья реки. На общем совете решили, что старое место плохо пригодно для обороны малыми силами, да и почва слишком каменистая для строительства. Берег реки казался гораздо предпочтительнее, там можно было легко поставить деревянную крепость, вырубив местный лес, чем сейчас и занималась большая часть людей. Остальные малыми группами обходили окрестности, собирая травы. Петрович с Векшей прочесывали берега озера в поисках новых людей и за два дня нашли еще четверых.

Робин спустился с холма. Здесь на опушке вовсю стучали топоры и визжали пилы, шла заготовка леса. Он планировал расчистить все заросли, чтобы вокруг крепости расстилалось открытое пространство. В этом случае никто не подберется к ним незамеченным, да и обстреливать врагов будет гораздо легче. Дозорные следили за озером день и ночь, все опасались возвращения хафидов, но пока никого не замечали. Глита и Трама говорили, что в начале осени появится много людей из селений Вертины, так они называли всю местность к северу от Большого озера. Кто-то придет пешком, кто приедет на ездовых быках – суфимах или в лодках, привезут товары для торговли с купцами побережья. На песчаном острове развернется бойкий торг. В эту пору хафиды не рискуют нападать: слишком много собирается народа, а у купцов неплохая охрана.

Завидев Робина, Хонда бросил топор, приглашая присесть, указал на поваленное дерево, крикнул всей бригаде:

– Перекур, стахановцы!

– Как успехи?

– Норма. Завтра эту полосу до реки расчистим. Пару ребят отсюда можно забрать, пусть ров копают, а то у нас бревна оттаскивать уже не успевают. Нам надо что-то с металлом решать.

Проблема была довольно злободневная. Из рохо можно было получать металлические инструменты высокого качества, но не все было так просто. Чтобы получить один небольшой топор, два десятка людей должны были собирать травы дня три. То же касалось и других вещей, а многие самые необходимые товары в списках и вовсе отсутствовали. Ребята из клуба имели навыки кузнечного дела, ведь доспехи и оружие они делали практически сами, а Пересвет и вовсе был в этом деле большим профессионалом. Но для работы им нужен был металл, а его как раз и не хватало. У них было около тридцати килограмм трофейной меди и бронзы – вот и весь наличный запас. Лена благодаря своему образованию и профессии немного разбиралась в минералогии и металлургии, но где искать необходимые полезные ископаемые, не представляла. Из геологии местности она поняла только то, что скалы гранитные и ничего полезного из них не получить. Но больше никаких дельных советов от нее так и не дождались. Тевтон весьма смутно представлял, что железную руду можно добыть в болоте, и сейчас с двумя помощниками копался на другом берегу реки.

Вообще с ребятами-медиевистами им невероятно повезло. Помимо обладания вооружением и доспехами, каждый из них знал массу полезных сведений о быте и хозяйстве древних времен. Это было неудивительно, ведь, создавая себе амуницию, они собирали всю доступную информацию об интересующих их временах, для них было немалым позором, если кто-нибудь обнаруживал, что доспех или меч не соответствовал эпохе либо стране. Единственное допустимое отклонение от исторической фактуры – использование современных материалов.

– Здесь есть железо, нам его надо только найти.

– Откуда ты знаешь?

– Лена нашла несколько подходящих камней на берегу реки. Их принесло течением сверху. Может, Тевтон все же обнаружит что-нибудь в этой болотной грязи?

– Тут даже Ахмед свою идею высказывал. Он где-то краем уха слышал, что на железной руде отклоняется магнитная стрелка. Теперь хочет тебя увидеть, представить свой гениальный проект беготни по холмам с компасом в руке. А откуда местные аборигены берут медь и бронзу?

– Сата! – Голос Робина невольно дрогнул. – Сата говорила, что они в основном выменивают металл у купцов с побережья. Еще его с гор приносят тамошние жители.

– Не переживай, поправится она и обязательно наделает тебе кучу маленьких робингудиков. Что ты так хмуро на меня смотришь? Не веришь в свои собственные силы? Ну так и быть, помогу тебе и в этом деле, чего не сделаешь ради друга.

– Иногда я сам удивляюсь, почему еще ни разу не набил твою мерзкую морду. Может, пора все же начинать?

– Ты последний в невероятно длинной очереди, сразу за Крысом.

– А ему-то ты чем досадил?

– По большому секрету сообщил, что наша врачиха Клава в сговоре с теми, кто его так славно отколошматил. Высказал ему свое твердое убеждение, что она его обязательно отравит. Знаешь, после этого у него почему-то здорово снизился аппетит.

– И почему тебе все сходит с рук? Ладно, если что, я буду на стройке. Не забудь, вечером у нас заседание совета.

Проводив Робина взглядом, Хонда поднялся, от души потянулся и зычно проорал:

– Сидите, тунеядцы? А ну за работу! Стране нужен лес! Нужно больше древесины!

* * *

Робин шел по стройке, больше напоминающей разоренный муравейник. Здесь все еще только начиналось, несведущий человек вряд ли догадался бы, что, собственно говоря, здесь строится. В одном месте уже начали устанавливать ошкуренные бревна, наметилась линия рва – на данный момент это были все успехи. Не хватало инструментов, не стоило и мечтать о механизмах, тягловых животных и тех не было. Люди работали от зари до зари, но никто не роптал. Все уже поняли – новая власть не имеет ничего общего с предыдущей шайкой и думает не только о себе. Никому не хотелось встретиться с бандой дикарей в чистом поле, при практически полном отсутствии патронов.

Завидев Робина, из глубокой ямы вылез радостно ухмыляющийся Ахмед, быстро затараторил:

– Вах, Робин, ты умный, ты физику знаешь! Я тебе сейчас сказать, что придумал. Я понял, как найти железо!

– Ничего не выйдет, – улыбнулся Робин, – с помощью компаса мы его не найдем.

– Вах, как ты знать, что я хотеть говорить?

Скользнув по гиганту снисходительным, всезнающим взглядом, Робин с мудрым видом покачал головой, спокойно пошел дальше, оставив Ахмеда стоять с потрясенным видом. Из таких мелочей создаются легенды. Уже к вечеру все будут знать, что их великий вождь умеет читать мысли своих людей.

Осмотрев фронт работ, Робин увидел, как от другого берега реки отчалила небольшая лодка. Поспешив навстречу, встретил Тевтона. Тот выглядел не слишком презентабельно, на что Робин ему заявил:

– У тебя вид, будто ты из болота вылез.

– Еще издевается, – буркнул тот и протянул какой-то весьма подозрительный грязный комок. – Вот, посмотри.

– Что это?

– Руда. Вроде бы.

– Там ее много?

– Откуда я знаю, но если нашли в одном месте, значит, она должна быть и в других. Не могли же мы обнаружить единственный ее источник?

– Хорошая новость, сегодня на совете всех порадую. А сейчас давай думай, как наладить добычу.

* * *

– Руда – это, конечно, хорошо, – высказался Мавр, – но это еще не железо. С болотной рудой придется повозиться.

– Это точно, – поддержал его Пересвет, – и серы в ней много.

Заседание временного совета было в полном разгаре. По сути дела это и не совет, как таковой, а простая производственная планерка. Все руководители участков работ в быстром темпе высказывали свои проблемы и претензии, так же молниеносно решались общие вопросы. Робин, поняв, что все текущие проблемы решены, заявил:

– Мне придется сходить в деревню к аборигенам, и лучше не в одну. Надо продемонстрировать свое миролюбие и попытаться наладить с ними торговые отношения.

Подождав, когда стихнет шум, вызванный этим заявлением, он спокойно продолжил:

– Я все уже давно продумал, меня держали только личные причины и желание проследить, как здесь все начинается. Но ждать чего-то дальше – только терять время. Насколько мне известно, у местных крестьян очень ценятся металлические предметы. Чтобы получить небольшой нож, достаточно в одиночку собирать траву в течение пары дней. Ткани и посуда у нас тоже недорогие. С небольшим набором этих товаров следует добраться до ближайших селений, а там попробовать поторговать. Аборигены поймут, что нам нужно, и сами будут приносить нам травы и продовольствие.

– Да они тебя прикончат, и все бесплатно заберут, – не выдержал Пересвет.

– Вряд ли, я все довольно хорошо продумал. Насколько мне известно, в этих краях нет крупных поселений с воинами и жрецами. Вся эта местность именуется Южная Вертина, здешнее население платит натуральную дань атонам – это здешняя религиозная верхушка. Воинские отряды в этих краях появляются только для борьбы с еретиками-риумами, а с ними уже практически покончено. С точки зрения атонов, мы нечто вроде демонов, нас называют цохваны. Если поначалу не демонстрировать черную морду Мавра и других необычных людей вроде Ахмеда, то можно вполне сойти за нормального местного человека, скажем, из дальних земель. А поняв, что с нами выгодно иметь дело, поселяне на все будут смотреть сквозь пальцы. Местный народ не склонен к религиозному фанатизму, и, если бы не атоны, нам здесь не было бы лишних проблем. Нападать на путников тут не принято, разбойников почти нет. Так что я практически не рискую, главное – не нарваться на атона и осторожнее вести себя с иминами, они тут вроде шаманов-знахарей. Поймите, нас очень мало, мы не сможем существовать во враждебном окружении, надо как-то приспосабливаться, вписываться в этот мир.

– Хорошо, – согласился Мавр, – но почему именно ты?

– Это просто, я единственный, кто достаточно хорошо овладел местным наречием. Мне не придется корчить из себя немого.

– Я пойду с тобой, – заявил Хонда, – прикинусь глухонемым Герасимом.

Представив пересмешника в роли немого, все невольно рассмеялись.

– Идея хорошая, – согласился Мавр, – одному слишком опасно.

– Вот и хорошо, выйдем утром. Ты, Мавр, останешься здесь за главного.

* * *

– Ну как?

– Все по-прежнему, – ответила Анита. – Всю ночь прометалась в бреду, уснула только под утро.

– Я не смог быть здесь этой ночью. Мне сейчас надо уходить, пришлось отсыпаться.

– Знаю. Не волнуйся, здесь все будет хорошо. Она сейчас впервые заснула нормальным сном. Правда, днем бред может вернуться, но Клава говорит, что это все равно очень хороший признак.

Робин постоял с минуту, глядя на спящую девушку так, будто старался навеки запечатлеть в памяти ее облик. Медленно наклонился, но златовласая сиделка поспешно его остановила и прошептала:

– Не надо, не трогай ее, она может проснуться.

Глянув на Аниту чуть ли не враждебно, Робин кивнул, молча развернулся и вышел на улицу, где его ждал Хонда. Им пора было уходить.

Глава 2

– Хонда, тебя за это сразу убьют, без разговоров. Вот, смотри.

Робин соединил большие и указательные пальцы в одну окружность, остальные оставил полусогнутыми.

– Это знак аро. А то, что показываешь ты, больше похоже на любимый жест американцев. Не приведи господи, ты такое изобразишь в воротах деревни, там тебя и закопают.

– А где еще эту козу изображать?

– В принципе, можно везде, это что-то вроде «здравствуйте». Но на любом пороге обязательно – в знак уважения собеседнику, за столом – перед тем как сесть. А вот это знак швир, он имеет религиозное значение, символизирует круговорот отцов, только не спрашивай меня, что это такое. Показывать его следует перед атоном или нуром, если мы случайно на них нарвемся. Если ошибемся, нас могут заставить пройти проверку.

– На педикулез?

– Вроде того. Что там за проверка, не знаю, но почему-то подозреваю, пройти ее нам никак не светит. Сату в свое время расспросить не успел, а Глита и Трама не просто глупы, а нечто еще более ужасное.

– Твоя правда. У меня такое ощущение, что они свои имена без конца под нос шепчут, чтобы не забыть. А если мы шамана встретим?

– Достаточно с него одного аро. Вроде бы. Да, с женщинами не очень знаки раздавай, им они не положены. И имя тебе надо придумать позаковыристее, тут это уважают, хотя в разговоре указывается только первое слово.

– У местных баб нет никаких прав? Куда смотрит лига феминизма!

– Женщина – хозяйка очага. Только ей доверено воспитание детей, мужчины не имеют право вмешиваться в этот процесс лет до семи. Здесь процветает махровое многоженство, так как многие мужчины гибнут от хищников и в военных походах атонов. Женщины, считающиеся взрослыми, но не имеющие своего мужчины, живут в отдельных домах. При необходимости каждый желающий крестьянин деревни может выбрать из них подходящую подругу. Другие их задачи – воспитание сирот, присмотр за рабами-дэйко, обслуживание гостей.

– Вот как! А ведь мы и есть гости. Ты знаешь, твоя гениальная идея насчет этого похода мне все более нравится.

– Ты еще не все знаешь. Деревни тут бывают двух типов. Одни населены коренными данниками атонов – шоквутами, жрецы их в свое время привели с западных гор, другие – мринами, потомками усмиренных еретиков-риумов. Эти народы смешиваются очень неохотно, а мрины не перестают потихоньку точить оружие. Их культуры значительно различаются. Шоквутов сильно поддерживают атоны, послабляя налоговое бремя, из-за этого те живут побогаче, но в отличие от мринов у них не слишком приветствуется телесная чистота. Большинство пользуются чем-то вроде одеколона и воду не видят годами. Представь-ка такую красавицу.

– Но Глита и Трама довольно ничего, а уж за Сату я вообще молчу.

– Ты не видел их в первый день, запах шел такой густой, хоть на хлеб намазывай. Ахмед тогда не выдержал, на привале загнал их в реку, настолько его достал их божественный аромат. А Сата из риумов, тщательная телесная чистота – составная часть их религиозных требований. Это вбивают в их детей с раннего детства.

– Понятно. Будем заходить в гости только к мринам.

– Да нет уж. Нам выбирать особо не приходится.

Робин посмотрел вверх, прищелкнул языком:

– Никак не привыкну к местному небу.

– Я тоже. Как увижу две луны, так сразу тянет показаться психиатру.

– А меня больше потрясают звезды. Как их много, одна больше другой. Мы, наверное, попали гораздо ближе к центру галактики, земное небо не идет с местным ни в какое сравнение. А сколько метеоров! У нас в августе такое количество не увидишь. А здесь это в порядке вещей. Сата говорит, что когда падает звезда, она гибнет и рождается новый человек. Вся их религия основана на цикле смерть – рождение.

– На Земле таких религий, что блох на дворняге. Слушай, а ведь если здесь с такой бешеной скоростью рождаются, это сколько же они трахаются?

– Послушай Хонда, а как твое настоящее имя?

– Поклянись, что никому не скажешь.

– Гадом буду! – торжественно заявил Робин.

– Сергей.

– Нормальное имя.

– Не спорю. А вот фамилия у меня – Бендер.

Робин не выдержал, расхохотался:

– А ты знаешь, она тебе чем-то даже идет. Чего скрывать, это же круче любой клички?

– Да я понимаю, – усмехнулся Хонда, – только какие-то нехорошие люди меня почему-то очень не любят. Разыскивают настойчиво, портреты мои вывешивают в разных общественных местах.

– Понятно. Ладно, спать пора, ты заваливайся, я сегодня первый дежурю.

* * *

Деревню населяли мрины, на это указывал ряд характерных признаков: связки сушеных цветов над воротами, полоса песка под частоколом, двускатные крыши, покрытые вязанками тростника. Поселение было довольно большим, друзья насчитали двадцать два дома. Три часа наблюдения не установили наличия атонов или нуров, но свой имин здесь имелся. Проверив в последний раз познания Хонды, Робин пошел к воротам. Навстречу показался коренастый мужик, тянувший за повод ездового бычка. И животное, и его хозяин смотрели на пришельцев с одинаковым изумлением, причем глаза суфима были поумнее.

Сложив знак аро, Робин вежливо спросил:

– Где мы можем увидеть старшего азата деревни?

Отвесив знак приветствия, крестьянин спокойно ответил:

– Он на площади, рядит женское уложение.

Что это значит, Робин не понял, решив, что виновато не слишком хорошее знание языка. Но, не показывая своего невежества, пошел в указанном направлении. Под ноги, с целью познакомиться со вкусом щиколоток, кинулся деревенский ручной магир. Хонда отвесил ему хорошего пинка, тот без звука отлетел на пару метров, понял – здесь ничего не обломится, и деловито поспешил вдогонку за быком.

На деревенской площади толпились около десятка женщин. Перед ними расхаживал степенный мужчина лет сорока. Завидев незнакомцев, все воззрились на них, отвесив челюсти. Робин подошел поближе, продемонстрировал знак аро, вежливо произнес:

– Здравствуй, уважаемый. Я Робин Игнатов, купец с далекого острова, расположенного за побережьем, а это мой помощник, Хонда Мазда Мерседес. Прости меня за ошибки в словах, наши языки сильно различаются, мы еще здесь не освоились.

Важно кивнув, мужчина степенно представился:

– Я Стабр Герн Акварн, старший азат. Рад вас приветствовать в деревне Нимра. Вы просто идете мимо или у вас к нам какое дело?

– Мы бы хотели поторговать и поговорить о важных вещах.

– Негоже мужчинам говорить на улице, радуя женские уши. Сейчас вас хорошо покормят, проведут в натопленную баню, женщины почистят вашу одежду, вечером соберутся все азаты, мы поговорим, потом будет большой ужин.

Объявив гостям программу встречи, Стабр отдал женщинам несколько коротких распоряжений, те подхватили гостей, провели по первым двум пунктам. Затем наступило время встречи. Она протекала в самой большой хижине, здесь, кроме Стабра, собрались четверо младших азатов, старший охотник и имин. Усадив гостей, Стабр чинно представил своих сородичей, а тем назвал их имена, слегка запутавшись в мудреных словах. Затем началась беседа.

– Уважаемые, – почтительно произнес Стабр, – мы впервые видим здесь купцов, нам очень интересно, как же вы сюда попали.

– Мы наслышаны о ваших землях, и наши азаты послали нас основать укрепленную деревню на Большом озере. Тогда мы сможем торговать с вами круглый год. Наш путь сюда был долог и полон великих опасностей, мы прошли ужасные бури, страшных чудовищ, а на Большом озере на нас напало великое множество хафидов. Мы отбились, но когда разгрузили свои товары, они напали вновь. Мы снова отбились, но сгорели наши корабли, осталось только несколько небольших лодок.

Все взволнованно загалдели, а старший охотник поспешил высказаться, снисходительно объяснив гостям, насколько они невежественны:

– Вы действительно прибыли издалека. Все купцы знают – только два раза в году можно дойти до Большого озера без риска. Дикари-хафиды проповедуют грязный культ мерхов. По их вере, Унль сотворил мир и долго жил один, затем ему стало грустно, он овладел сам собой и родил Менля, после чего умер. Тот населил мир живыми тварями и тоже овладел сам собой, после чего опять родил Унля. Во время праздников Унля и Мерля хафиды ни на кого не нападают, они с немыслимой гнусностью веселятся в своих болотах.

Языковые познания позволили Хонде уловить общую суть религиозной доктрины дикарей. Представив, что за церемонии творятся на их праздниках, он не сдержал улыбки. Охотник осекся, глянул на него с нескрываемым возмущением, холодным тоном поинтересовался:

– Почему твой спутник смеется во время беседы настоящих мужчин?

Мысленно проклиная Хонду, Робин поспешил сгладить ситуацию:

– Просто он хочет сказать, что нас не страшат хафиды. Мы все великие воины, и грязным болотным пожирателям жаб нас не напугать. Нам не жаль кораблей, мы легко можем сделать другие, ведь эта земля богата лесом. Мы решили искать ваши селения, рассказывать о своей деревне, наладить торговлю.

– А какие у вас товары? – поинтересовался Стабр.

– Металлическое оружие, красивые ткани и посуда, вот, посмотрите сами.

Робин полез в рюкзак, достал несколько предметов. Стабру он протянул стальной нож, имину – кусок ткани, охотнику– шнурок из синтетического волокна – на тетиву сгодится, а младшим азатам каждому вручил по стеклянному стакану. Тут же пояснил:

– Это подарки, они ваши. Таких товаров у нас очень много.

Поселяне с трудом сдержали восторг, отношение к гостям у них на глазах улучшилось раз в сорок. Все наперебой принялись расспрашивать, чем еще богаты заморские купцы. Наконец Стабр задал главный вопрос:

– А что хотят получить уважаемые купцы взамен?

Робин вытащил книгу, стал объяснять:

– Вот, нам нужны такие травы и камни.

– Всего-то? – удивился имин. – Многие из этих растений нам хорошо известны, часть их используется как лекарства или приправы. У меня даже есть небольшой запас. А из камней мы знаем только вот эти – сотум и меркит. Их приносят с гор, они очень тяжелые и годятся на снаряды для пращи. Мы сможем с вами торговать.

– Нам еще не помешает немного продовольствия, требуются соль, кожа. Сейчас мы возводим деревню, нам нужна помощь. Если кто-то из ваших мужчин решит у нас поработать, то за пятнадцать дней работы получит такой же нож.

Судя по глазам хозяев, они сами были не против поработать за такую плату. Стабр поклялся, что не менее десяти мужчин завтра уйдут на заработки. Затем он что-то крикнул. Набежавшие женщины быстро сервировали стол, начался ужин, плавно перешедший в попойку. Брага и перебродивший эмо лились рекой. Гости с удивлением узнали, что здесь приняты тосты, но вот паузы между ними не предусматривались. Уже в глубокой темноте Стабр после очередного тоста пообещал устроить хафидам апокалипсис, отомстив за сожженные корабли и, не затягивая с этим делом, пошел к выходу, где и завалился. Глядя на это, Хонда на чистом русском посетовал, что пить здесь совершенно не умеют. Имин согласно икнул, затем тоже резко уснул лицом в тарелке. Какая-то молодая женщина подхватила пьяного купца Игнатова за руку, долго тащила его по деревне, куда-то завела, уложила на мягкое ложе, стянула платье, прижалась рядом. Почувствовав запах чистого женского тела, Робин порадовался, что это деревня мринов.

* * *

Друзья посетили еще десять деревень. Везде их ждал совершенно аналогичный сценарий событий. Переговоры с начальством, пьянка, ночь со свободными женщинами, торжественные проводы поутру. Уяснив выгоду деловых отношений с пришлыми купцами, никто особо не интересовался их религиозными воззрениями, а если кто-то из иминов и горел желанием выяснить это поподробнее, то после вручения подарков желание исчезало совершенно бесследно. Встречи с атонами удалось избежать. В последней деревне путники на остатки товаров купили двух ездовых бычков и трех рабынь-дэйко, помня, что в лагере очень мало женщин – одна приходилась на пять-шесть человек. Кроме дэйко им подсунули совсем юную свободную девчонку, еще не прошедшую инициацию. Она пока как бы не считалась человеком, и жадный азат охотно этим воспользовался, благо никто не возражал – девчонка была сиротой. Купцы в очередной раз поразились столь простецким отношением к женщинам: в отличие от мужчин, они ценились дешевле ездовых суфимов.

Свою миссию Робин считал полностью выполненной. Слух о новых купцах должен начать гулять от деревни к деревне, люди узнают о них, постепенно свыкнутся с их существованием. А они, в свою очередь, не станут ввязываться в религиозные распри, может, даже признают учение атонов единственно верным. Что будет дальше, время покажет, а пока главная задача – закрепиться в этом мире, твердо стать на ноги. Пока все шло хорошо, первые шаги в этом направлении оказались правильными, отношения с аборигенами были налажены.