Запретный Горизонт

Глава 1. Коллеги

Дата создания файла (унифицированная): 12 мая 2839 года. Тип передачи: зашифрованная. Источник сигнала: Солнечная система / внутренняя граница облака Оорта / Тихея-1, планета земного типа на орбите газового гиганта Тихея. Уровень доступа: высший / подтверждён. Авторизованный пользователь: Кайн Тен / агент Службы Внутренней Безопасности. Текущий статус: системный техник исследовательского судна «Магеллан». Серийный номер передатчика: информация в базе данных отсутствует. Ошибки: код 0x0043 / передача осуществляется с неидентифицированного оборудования.

Из кучи песка торчал одинокий ботинок. Я осторожно потянул за него и вскоре вытащил тело в скафандре целиком. Первое, что бросилось в глаза – широкие рваные дыры на левом боку. Система авторемонта пыталась затянуть их, но не справилась. Герметичность костюма была необратимо нарушена. Края отверстий покрывали грязно-ржавые пятна. Этому человеку нанесли смертельные раны. Ставлю на то, что он умер от кровопотери, а не от недостатка кислорода.

Я очистил стекло шлема бедолаги от пыли. На меня уставился череп, обтянутый жёлтой высохшей кожей. В левой глазнице трупа тускло блестел оптический протез. Нет, он точно не из экипажа «Магеллана». Подобные штуки у нас никто не носил. Да и судя по виду останков, труп лежит тут очень давно, уже несколько лет.

Нас кто-то опередил.

Ну-ка, дружок, посмотрим, что ты можешь рассказать о себе.

Самый обычный скафандр, такой же сейчас был на мне. Каких-то особых отличий не наблюдалось. Только нашивки спереди и на левой руке отсутствуют. Ни имени, ни названия корабля. Совершенно не за что зацепиться.

Хотя, стоп.

В нижнем левом углу лицевого щитка мертвеца я заметил миниатюрную лазерную гравировку: раскрытая книга на фоне стилизованного изображения Солнца – устаревшая эмблема корпорации «Сатору». Такой вид этот символ имел более полувека назад, до ребрендинга в две тысячи семьсот девяностом. Потом на книгу добавили иероглифы, означающие «мудрость».

Получается, японцы прибыли к Тихее лет десять назад? Да, примерно так и выходит. Если их двигатель сравним по характеристикам с оборудованием, установленным на «Магеллане».

«Возможно, вы будете не первыми», – сказал Верховный Арбитарий на нашей последней встрече.

Я тогда решил, что глава Совета имеет в виду нечто иное. Например, за время полёта «Магеллана» (всё-таки сорок лет в одну сторону!) найдётся способ ускорить процесс перемещения в космическом пространстве, и нас обгонит другое исследовательское судно.

Но нет, речь изначально шла о японцах. Верховный Арбитарий, как всегда, знал чуть больше остальных.

Теперь я и сам всё понял. Достаточно вспомнить историю колонизации спутников Юпитера, чтобы головоломка сложилась. Первое поселение на Каллисто основала «Сатору», остальные корпорации добрались туда спустя несколько лет.

Этой форы японцам оказалось достаточно. Артефакты внеземного происхождения были обнаружены и изучены в конце семидесятых, а не в девяносто втором, как принято считать.

Верховный Совет ещё ничего не знал, а учёные «Сатору» уже испытывали технологии инопланетной цивилизации. Японцы раньше всех выяснили куда указывает Маяк, расположенный на Каллисто. Они увидели возможность получить неоспоримое преимущество в гонке сильнейших и ухватились за неё. Надо было успеть овладеть внеземными знаниями, опередить остальное человечество.

Несколько лет «Сатору» в одиночку трудилась над созданием собственной версии инопланетного двигателя, чтобы поскорее отправить к внутренним границам облака Оорта тайную исследовательскую экспедицию.

Судя по внешнему виду мертвеца, которого я сейчас обнаружил, наши предшественники столкнулись с теми же проблемами, что и экипаж «Магеллана». Скафандр бедняги имел характерные повреждения, словно его терзал дикий зверь.

Значит, японцы преодолели Барьер и побывали на той стороне. По крайней мере, некоторые из них.

Сколько секретов они успели раскрыть? Далеко ли продвинулись в изучении Первых? И самое главное: когда и какую информацию отправили на Землю?

У меня возникли сомнения в том, что их отчёты вообще покинули эту планету.

Руководство «Сатору» может до последнего скрывать правду о тайной экспедиции, но только не информацию о смертельной опасности для совместной международной миссии. Случись подобное, жесточайших санкций японцам не избежать. Территориям, находящимся под контролем «Сатору», грозила аннексия.

В последних новостях, полученных с Земли, о столь серьёзных политических скандалах не упоминалось. Сами японцы тоже не спешили связываться с «Магелланом». Тайная миссия провалилась, но похоже в «Сатору» не знали истинных причин неудачи, постигшей их исследователей. Не осталось выживших, способных предупредить следующую команду об опасности.

Вместо того, чтобы сразу лезть в глубины планеты, нам следовало уделить чуть больше времени на осмотр верхних уровней Безмолвного Града – чересчур поэтичное название для места, претендующего на роль могилы вот уже второй экспедиции.

Будь мы менее торопливы, наткнулись бы на трупы своих предшественников, а может даже и на корабль «Сатору». Наверняка он стоит где-то неподалёку, со всеми данными, что им удалось собрать.

Хотелось бы сравнить с нашими записями. Нет, обязательно нужно найти его и получить ту информацию. Столько жертв. Не может быть всё зря.

Чёртовы японцы. Могли бы оставить у Барьера нам, опоздавшим, послание какое-нибудь. Например, надпись большими буквами «НЕ СУЙТЕСЬ СЮДА, ИДИОТЫ» была бы в самый раз.

Вели бы мы себя осторожнее? Да, скорее всего. Уж точно запросили бы указаний Совета и поставили миссию на паузу. Впрочем, кого я обманываю. Предупреждения вряд ли способны удержать некоторых слишком нетерпеливых исследователей «Магеллана». Подобные намёки только подогрели бы интерес к запретному плоду.

Кроме того, связь с Землёй на этом расстоянии осуществляется с задержкой в шесть месяцев. Распоряжения поступят не раньше, чем через год. Ну и кто согласился бы сидеть взаперти, когда рядом столько всего интересного? Конечно, мы могли поступить умно, как марсианские тихоходки, – залечь в криогенный сон до лучших времён, но по инструкции часть команды всё равно должна была остаться бодрствовать.

Удержались бы скучающие дежурные от попытки преодолеть Барьер?

Сомневаюсь.

Я отстранился от мертвеца и опёрся спиной о колонну из чёрного камня. За границей козырька здания, в тени которого я прятался, яростно пульсировало белое сияние. Горело небо, затянутое бескрайней светящейся пеленой.

С того момента, как «Магеллан» приземлился, никто из нас больше не видел ни звёзд, ни жёлтого пятнышка далёкого Солнца. Два месяца в окружении яркого дрожащего свечения. Время здесь словно замерло, превратилось в непрекращающийся полдень. Многих это начало раздражать в первую же неделю.

Наш психолог, Эйрин Адамиди, предложила закрывать обзорные иллюминаторы бронепластинами по таймеру, имитируя наступление ночи. Капитану идея понравилась, и он отдал соответствующее распоряжение. Я и составил ту самую программу для защитных систем корабля. Пластины, прикрывающие уязвимые места «Магеллана» во время полёта, стали охранять и нашу психику.

Жаль, что той брони оказалось недостаточно. Чужой мир таил в своих глубинах куда более неприятные сюрпризы, чем пульсирующий свет, всего лишь раздражающий зрительный нерв.

Существование массивного небесного тела в облаке Оорта экспериментально доказали ещё в двадцать первом столетии, но кроме астрофизиков этот факт особо никого не интересовал. До той поры, пока во льдах Каллисто не был найден Маяк, указывающий на присутствие в тех же координатах гипотетической родины древней цивилизации Первых. Эти высокоразвитые существа обитали в Солнечной системе за миллионы лет до человечества. Их планете дали имя ещё на Земле, назвали сухо и просто – «Тихея-1», в честь газового гиганта юпитерианского типа, на орбите которого она находилась.

Тихея. Древнегреческая богиня удачи. Какая ирония!

Сейчас, когда уже накопился определённый опыт знакомства с этим местом, я задумывался над тем, чтобы наречь его иначе. И чёртов город, и всю планету. Думаю, Эйрин была бы неприятно удивлена, услышав такие слова от меня.

Обычно я предпочитал держался в рамках приличий, оставался вежливым до конца. Таким я и был, до того самого момента, как хаск схватил нашего психолога и перегрыз ей горло.

Хаск – скорлупа. Странное словечко выбрали доктор Адамиди и её коллеги. Но именно таков финал этого психогенного расстройства: человек превращался в пустую оболочку, за которой скрывалось одно лишь чистое безумие.

Когда Эйрин погибла на моих глазах, меня словно прорвало. Помню, как проклинал растерзавшего её хаска всеми известными ругательствами, но даже когда мои выстрелы раскололи ему голову, легче мне не стало.

С того самого дня я и перестал сдерживаться в выражениях…

Внешние микрофоны скафандра уловили странный звук, пробившийся сквозь шелест ветра и шуршание песка.

Охотник близко, может даже их было несколько.

Я вынул из кобуры пистолет. После стычки на территории промышленного лагеря в обойме осталось три заряда. Если целиться в голову, тварь можно уничтожить и одним выстрелом. Надо только попасть. Воевать в скафандре всегда труднее, чем без него.

Раздался новый звук.

Придётся рискнуть быть обнаруженным и выглянуть из укрытия. Я высунулся из-за колонны и осмотрел широкую улицу, по которой ветер гнал волны из пыли и песка.

В дальнем конце, у перекрёстка, появилась чья-то тень. Некто без спешки двигался по мёртвому городу, опираясь на длинную жердь. Шаг, другой, звонкий стук от удара палкой по мостовой.

Совсем не похоже на тех одержимых безумцев, что мне встречались ранее.

Если глаза меня не обманывали, на незнакомце отсутствовал скафандр, но двигался он совсем не как хаск. Только кто ещё был способен разгуливать по Безмолвному Граду в таком виде? Очередная загадка.

Может, то был член команды предыдущей экспедиции? Вполне себе версия, с небольшой оговоркой. Вряд ли человек способен продержаться тут десять лет, но вот андроид второго поколения мог. Синтетик не нуждается в пище и кислороде. С толковой программой поведения шансы уцелеть у него куда выше.

Я поднял пистолет и прицелился. Следовало оставаться настороже пока не пойму, кто передо мной: друг или враг.

Неожиданно с козырька здания, под которым я прятался, вниз спрыгнуло нечто. Существо в грязных лохмотьях, сипло взвыло и ринулось навстречу силуэту с палкой.

Вот значит, кто выследил меня. Я узнал в жутком создании экзобиолога Дункана О’Брайана. Помогла мощная рыжая шевелюра – объект гордости ирландца, когда тот ещё был человеком.

Хаск атаковал незнакомца.

Мне следовало как-то на это отреагировать. Не мог же я оставаться в стороне. Однако моя помощь не слишком-то и требовалась.

Незнакомец явно знал, что делать. Он перехватил шест и выставил его перед собой, приняв боевую стойку. Едва одержимый совершал рывок, чтобы достать своего противника, тот ловко уходил вбок и назад, уверенно контролируя расстояние между собой и тварью.

Я принялся выцеливать рыжего. Задержал дыхание, подбирая удобный момент для точного выстрела, но странный танец этой парочки закончился очень быстро.

Незнакомец резко пошёл в атаку. Он нанёс пару болезненных ударов по конечностям хаска, потом сделал обманное движение, целясь в пах. Едва одержимый инстинктивно прикрылся, как в его голову, оставшуюся без защиты, вошёл шест. Мозг был поражён через глазницу.

О’Брайан медленно осел на мостовую и завалился на бок.

Я убрал пистолет и направился к победителю.

Только подойдя ближе я понял, что боец держал в руках. Телескопическую штангу из титанового сплава. Заострённую на одном конце, на другом имеющую крепления для сигнальной лампы и блока элементов питания. Точно такими же была отмечена дорога к промышленному лагерю.

Глаза меня не обманули. В нарушение всех правил, «написанных кровью», этот человек не носил скафандр. Он был одет в стандартный комбинезон, мы все ходили в таких внутри «Магеллана». На лице закреплена маска, генерирующая дыхательную смесь. Глаза защищены от пыли и ветра закрытыми очками, плотно прилегающими к коже.

– Сильно рискуешь, – заметил я, регулируя громкость внешних динамиков. – В таком виде нельзя находиться снаружи.

Джейсон Хименес, начальник медицинской службы «Магеллана» тяжело дышал, опираясь на своё необычное оружие.

– Нельзя? Кто такое тебе сказал? – через некоторое время глухо отозвался он.

– Инструкция. Копия которой висит на стене и в твоём кабинете.

– Считай, что я воспользовался своими полномочиями и внёс в эту бесполезную бумажку некоторые правки. Как показали печальные итоги той бойни у «Магеллана», в наших скафандрах очень мало шансов одолеть тварей. Полная экипировка крайне неудобна для ближнего боя. Сковывает движения. Да и обзор страдает.

С его доводами нельзя было не согласится, но я не сдавался.

– Что случилось с твоим оружием, док?

– Вот же оно, – Хименес поставил шест перед собой.

– Я говорю о другом. Почему ты не воспользовался пистолетом?

– Патроны имеют свойство кончаться.

– Знакомая ситуация, – моя рука похлопала по кобуре. – И всё же, отказаться от скафандра ради ближнего боя – это уж слишком. Конечно, с твоей специализацией видней, но кто знает, какие патогены здесь могут встретиться.

Хименес отмахнулся.

– Вот подхватишь какой-нибудь инопланетный сифилис и горько пожалеешь, но прежде капитан вытрясет из тебя душу, – заявил я. – Хотя, может и наоборот, похвалит. Вы оба ещё совсем недавно хотели разгерметизировать корабль!

– Брось, Кайн. Вспомнил тоже. Да и поздно следовать инструкциям. В нашей ситуации, не всё ли равно каким образом подыхать?

– Мы вернёмся домой. Не будь столь пессимистичен.

– Наоборот, я слишком беспечен. Полностью доверяю отчётам наших разведывательных зондов и анализаторов. Они утверждают, что все местные бактерии сосредоточены в верхних слоях атмосферы и заняты выжиганием кислорода, которого тут и так не хватает… И почему эти сволочи до сих пор не сдохли от гипоксии?

Он ткнул палкой в мёртвого хаска.

– Адаптировались. Есть у Софи такая гипотеза.

– Ничем неподтверждённая. Заявляю это со всем уважением к доктору Гершель. Но мой вопрос был адресован тебе, Кайн. Что сам думаешь?

– Хочешь услышать моё личное мнение? Оно таково: во время странного коматозного состояния у заражённых оказались нарушены биохимические процессы. Из-за этого их организм перестал потреблять кислород в прежних объёмах. Они не адаптировались, нет. В некотором смысле, эти твари уже сдохли.

– Интересная версия, – фыркнул Хименес. – Значит, живые мертвецы? Жаль в нашей команде нет священника.

– Ты смеёшься надо мной?

– Нет, с чего такой вывод? Я искренне огорчён, ведь если ты прав, то профессиональный экзорцист нам бы точно не помешал.

– Не лучшее время для шуток… Кстати, а как ты понял где меня встречать? Мне ведь пришлось отклониться от основного маршрута. Предупредить базу, сам понимаешь, было невозможно.

Я бросил короткий взгляд на пустующее место слева на поясе. Когда-то там находилась рация. Абсолютно бесполезное средство связи на Тихее-1, как выяснилось вскоре после приземления.

Электромагнитное поле данной планеты словно сошло с ума. Фон был забит помехами на всех частотах, что делало невозможным использование привычных средств связи. Наш инженер-радиоэлектронщик погиб до того, как успел выяснить: была то особенность самой планеты, или же проблема имела искусственное происхождение.

– Тебя я меньше всего ожидал здесь встретить, – ответил Хименес и легонько хлопнул рукой по своему лбу. – Ах да, ты ведь не в курсе.

– О чём это ты, док?

– Кое-что случилось, буквально сразу после твоего ухода. Капитан слетел с катушек.

– Робертс стал хаском?

– Нет, в одержимого он не превратился. Тем не менее, случившееся с ним – явное проявление реактивного параноидного психоза. Старик объявил карантин вне стен корабля, представляешь? Выгнал всех наружу, а сам заперся на «Магеллане». Решил отсидеться в безопасности, сволочь такая!

– Что? – мои брови удивлённо поползли на лоб.

– Ты не ослышался. От стресса крыша нашего капитана дала течь. Робертс отпустил на волю свои страхи, как только избавился от единственного человека, способного помешать ему.

– Имеешь ввиду меня?

– Ну, а кого ещё? Больше ведь никто не отважился навестить промышленный лагерь. В общем, капитан вышвырнул всех с корабля и заявил, что лишь иммунные к безумию полетят домой. Выделил протеиновых пайков на месяц, большую палатку, две кислородные станции и медикаменты. Спустил нам ящик патронов и личное оружие. Никакой взрывчатки, ничего такого, чтобы можно было штурмом взять «Магеллан».

– Вот это новости, – присвистнул я. – Как он определил сроки карантина?

– На глаз? По кофейной гуще? Не знаю. Я решил не сидеть на месте, не дожидаться пока одни из нас обратятся в безумных тварей, а другие начнут стрелять по своим товарищам. Я сам как бы… ну ты понимаешь.

Док побывал на той стороне. Рано или поздно он станет хаском.

– Одержимые так и не напали на нас, – продолжал он. – Я имею ввиду тех, которые раньше кружили рядом с «Магелланом». После твоего ухода большинство тварей куда-то пропало, но вряд ли надолго. Поэтому я решил поохотиться на тех, кого заметил поблизости, раз появилась такая возможность. Вот и покинул карантинный лагерь.

– Ну и как? Удачно?

– О’Брайан третий по счёту.

– Неплохо. Такими темпами можно избавиться от всех за неделю.

– Вот именно. Ты всё видел своими глазами: безумцы не самые опасные противники, если один на один. Провоцируешь нападение и вступаешь в открытый бой. Главное, не упускать врага из виду.

Джейсон указал на кобуру монокуляра, что болталась у него на поясе.

– Я засёк рыжего на крышах, где-то с час назад. Он кружил на одном месте.

– Охотился за мной.

– Ну, а я выследил его. Выманил и убил.

– Тварей могло быть несколько, – заметил я.

– Так у меня и закончились патроны. Потратил на тех двоих, что встретились вчера.

– Вечером?

Не совсем корректный вопрос. «Вечера» на этой планете не существовало, но док меня понял.

– Да, где-то в девятом часу.

– Значит, мне не показалось, я действительно слышал выстрелы. Сколько тварей ещё скрывается в городе? Шесть?

– Да. Надеюсь, пока я отсутствовал, из лагеря не сбежали новые. Разберёмся со всеми, уж будь уверен… Сам-то не хочешь поделиться новостями? Как дела у ребят на первом посту?

Я не спешил с ответом.

– Они все мертвы, – догадался Хименес. – Что там случилось?

– Сожгли грузовик. Стреляли друг в друга. Один хаск уцелел, но я его прикончил.

– Шахту не угробили? Что с фабрикой?

– Оборудование исправно функционирует, продолжает штамповать защитные пластины для возвращения домой.

– Хорошая новость, – корабельный медик шумно выдохнул. – Что планируешь делать дальше?

– Вернусь на «Магеллан». Надо отчитаться о судьбе промышленного поста. Кроме того, я тут наткнулся на кое-что очень важное. Козырь для переговоров с Робертсом.

– Думаешь, он станет с тобой разговаривать и пустит на борт? Сомневаюсь. Капитан ясно дал понять, что никому из нас не доверяет, а тебя он опасается больше остальных.

– Может быть и так, но повторю ещё раз: обнаружены важные данные, которые требуется немедленно изучить и отправить на Землю. Допустим, старик поехал от страха, но ведь не настолько, чтобы проигнорировать последний шанс спасти нашу миссию от полного провала!

– Ха, – фыркнул Хименес.

– Сколько скепсиса в этом коротком «ха».

– Пойми ты, никому из нас не попасть на борт. Двери останутся закрытыми, словами ты Старика не убедишь. Робертс прекрасно понимает: он подписал себе смертный приговор.

– Ты можешь уже объяснить, что именно у вас там случилось?

– Капитан показательно прострелил голову Барнсу. Дал таким образом понять остальным, кто главный на корабле. Держал нас под прицелом, пока не выгнал всех на улицу. Перечислить тебе статьи, которые нарушил этот дурак?

– Всё ясно, не надо.

– Он никого не пустит назад раньше, чем кончится установленный им срок карантина. Не думаю, что к тому времени хоть кто-то останется в живых. Твою новость про некие «важные данные» Старик примет за уловку. Заявляю тебе, как врач-специалист, у него реальные проблемы с психикой. Паранойя чистой воды.

– Идём со мной, – чтобы не спорить впустую, я решил показать Хименесу труп японца.

Доктор не сильно удивился. Он внимательно осмотрел мертвеца, обшарил все его карманы и даже раздел. Всё это время я находился рядом, излагая догадки о тайной экспедиции «Сатору».

Стоило мне умолкнуть, как заговорил Джейсон. Он продолжал настаивать на своём.

– Никакой это не аргумент, – заявил Хименес. – Не поверит тебе Старик. Одно дело, если бы он находился в здравом уме. Ты же будешь пытаться достучаться до параноика, используя в качестве главного довода теорию заговора: надо же, японцы нарушили Кодекс!

– Но мы действительно не первые, кто прилетел сюда. Необходимо просканировать местность за границей уже обследованного периметра, снарядить поисковые группы. Важно найти корабль предыдущей экспедиции, выяснить какие данные им удалось собрать. Неужели этого трупа недостаточно?

– Выглядит, как и любой другой мертвяк.

– Посмотри внимательнее, он слишком старый!

– Слегка усох. Могу назвать тебе несколько способов добиться похожего результата в текущих условиях.

– Назови хоть одну причину заниматься подобными фальсификациями?

– Кайн, мне ты можешь ничего не объяснять. Я-то тебе верю, но вот Робертс, в его нынешнем состоянии, посчитает это инсценировкой, попыткой обманом проникнуть на борт «Магеллана».

– Хорошо, – сдался я. – Что тогда делать?

Хименес на мгновение задумался.

– Незачем тратить время на уговоры поехавшего капитана, – заявил он. – Я рассуждаю так: японец не мог уйти далеко от своей базы. Корабль «Сатору» должен быть где-то рядом. Попробуем найти его сами. Думаю, там мы обнаружим что-нибудь более подходящее для переговоров с Робертсом.

– Может, хотя бы дойдём до лагеря? Попросим у остальных помощи в поисках.

– Там сейчас все на нервах, держат друг друга на мушке. Хочешь предложить взвинченным до предела людям выйти в город, где охотятся хаски? Догадайся, какой будет ответ. Тебя пошлют куда подальше.

– Ладно, я понял, можешь не продолжать. Тогда, как нам в этой архитектурной мешанине найти космический корабль? Нереально обыскать столь огромную территорию вдвоём.

– Ты не очень внимательный, Кайн. Только поэтому задача кажется тебе невыполнимой.

– С чего такое умозаключение?

– Посмотри на труп. Подсказка находится рядом.

Я последовал совету Хименеса, но ничего нового для себя не обнаружил.

– Что я должен был увидеть?

– Попробую намекнуть иначе. Заметил, как тут организованы улицы и дома? Местная архитектура тебя ничем не удивляет?

– Ну, определённые странности есть.

– Какие именно?

– Чужеродная геометрия, непривычная глазу. Слишком острые углы. Множество скосов. Повсюду раздражающее отсутствие симметрии.

– Песок, – дал ещё одну подсказку Хименес.

– С ним-то что не так?

– Миллионы лет здесь один хозяин – ветер. К моменту нашего появления город должно было замести по верхушки самых высоких зданий. Но нет, тут всё устроено так, чтобы пыль и песчинки, словно вода в русле реки, проходили насквозь и не задерживались.

Джейсон был прав! До его слов, я не придавал внимания этой очевидной странности, что всё время находилась перед моими глазами. Посадочные опоры «Магеллана» обросли чёрными наносами, то же самое происходило с контейнерами на площади и строениями в лагере промышленников. Но как бы сильно не старался ветер, улицы Безмолвного Града почему-то не заметало.

– Для начала найдём достаточно высокое здание, – сказал Хименес и похлопал по кобуре с монокуляром. – Вон та башня на севере нам подойдёт. Заберёмся наверх и будем выглядывать самую большую кучу песка в округе.

– Так я и обнаружил этот труп! Песчаный холм привлёк моё внимание, уже потом я заметил ботинок.

– Про то и речь.

– Необычный объект, – размышлял я. – Естественный хаос на фоне инородного порядка.

– Обрати ты внимание на эти детали сразу, мог бы догадаться, как найти космолёт «Сатору» и без моих подсказок.

– Мне не хватает свободных ресурсов на аналитику. Системный техник – это тебе не прокладка между приказами капитана и системами корабля. Прямо перед отлётом к Тихее в меня загрузили данные по всем микросхемам и каждому узлу нашего судна. Знаешь сколько информации напихано в мою бедную голову на самом деле? Будь под рукой необходимые запчасти и тысяча лет свободного времени, я мог бы собрать рабочую копию «Магеллана»!

– Не оправдывайся, Кайн. Я ведь тоже под завязку забит навыками и данными, только медицинского характера. Нагрузка ничуть не меньше твоей. Признай, что упустил очевидное. С кем ни бывает.

– Хорошо, док. Я был недостаточно внимателен, обещаю исправиться. Так лучше?

– Просто замечательно. Пошли уже.

Мы зашагали на север.

– Ты ловко расправился с хаском, – заметил я. – Довольно интересная техника боя.

– Ничего особенного. Стандартный элемент классического военного обучения в некоторых армейских подразделениях.

– Не знал, что ты служил.

А должен был. Перед отлётом в мою голову записали не только схемы «Магеллана», но ещё и базу данных с личными делами всех членов экипажа.

– Никто не знал, – буркнул Джейсон. – Этой информации нет в общем доступе. Её убрали. Ты понимаешь, что я имею ввиду.

– Эм-м, намёк не уловил.

На самом деле, я всё понял. Интересно, почему он пошёл на такие откровения? Неужели Джейсон и вправду считает, что все мы умрём на этой планете?

– Похожим образом подчистили и твоё личное дело, Кайн. Можешь разыгрывать удивление и непонимание, но я знаю, кто ты такой. Простой технарь, человек без боевой подготовки, никогда бы не вызвался добровольцем на прогулку по охотничьим угодьям одержимых.

Вот в чём дело!

– Признаюсь, на том собрании я ожидал, что кто-нибудь составит мне компанию. Ну, а когда желающих не нашлось, было поздно идти на попятную. Всё равно, что признаться в трусости.

– Получается, ты у нас самый смелый?

– Ну и везучий, раз жив до сих пор.

– Хватит. Мне-то можешь не заливать. Я по твоим глазам всё понял. Ты не сомневался, что справишься, в одиночку пройдёшь через город, где резвятся людоеды. Тогда всё и сошлось, но подозревал я тебя ещё с момента первой бойни. Видел, как ты разобрался с Лоренцом. Технари не умеют так метко стрелять. Ты – агент Службы Внутренней Безопасности.

Смысла отпираться дальше не было. Меня выдали самоуверенность и профессиональные навыки.

– Значит и ты не простой корабельный медик? – осторожно спросил я.

– Я сказал достаточно. Повторять не стану.

– С какой целью на миссию отправили сразу двух агентов? – вслух задумался я. – Да ещё и порознь. К чему Совету такая потенциально конфликтная интеграция? Мы ведь могли начать работать друг против друга, пока вычисляли шпиона «Свободной воли».

Джейсон покосился на меня, но ничего не ответил, только прибавил шаг.

Ну надо же, всё это время на борту присутствовал второй агент.

Только вот зачем? Поводов сомневался в себе начальству я никогда не давал. Главную задачу выполнил, от шпиона на борту «Магеллана» успешно избавился. Безусловно, сейчас имелись куда более серьёзные проблемы, и поддержка напарника была бы очень кстати, например, при нейтрализации поехавшего капитана. Только вот, я сильно сомневаюсь, что аналитики СВБ могли угадать такое развитие событий.

Интересно, насколько разум Джейсона устойчив к влиянию вируса Первых? У меня имелись подозрения, что с его психикой было не всё в порядке. Слишком легко он отказался от защиты в недостаточно изученной биосфере чужого мира. Я бы тоже мог обойтись без скафандра, но предпочитал следовать инструкции.

Хименес же открыто плевал на правила.

Либо Джейсон вот-вот превратится в хаска, либо всегда был таким анархистом. В его скучном досье ответ на этот вопрос отсутствовал. Впрочем, как и на многие другие.

Придётся к этому привыкать.

Картина прошлых событий практически не изменилась. Хименес играл роль главного врача безукоризненно, всё время, каждый день и час, вплоть до этого разговора. Уже после его признания я обнаружил рядом с собой совсем другого человека, незнакомого и непредсказуемого.

Опытный агент всегда немного шизофреник, в хорошем смысле этого слова.

Наши с Хименесом фальшивые личности были по-своему уникальными, но при этом ничем особо не выделялись. Они походили друг на друга, будто нарочно собранные из тех деталей, что не бросаются в глаза. Истинное «я» было надёжно спрятано от всех, прикрыто ширмой, за которой настоящие мы выполняли свои тайные функции.

Та ещё задачка, понять, кого видишь перед собой и что у него на душе.

Если я сейчас наблюдал подлинного Джейсона, в обычном состоянии, а не человека, чья психика пошатнулась из-за стресса, – это значило, что наши подходы к выполнению своих обязанностей различаются коренным образом.

Похоже, док игнорировал любые правила, оказавшись в критической ситуации.

Возможно, это и был ответ на вопрос «зачем задействовать двух агентов».

Глава 2. Пациент

Дата создания файла (унифицированная): 20 августа 2798 года. Тип передачи: зашифрованная. Источник сигнала: Солнечная система / планета Земля / территория корпорации «Вестен» / лен Вермланд / клиника «Бевусстлос Парк». Уровень доступа: стандартный / подтверждён. Авторизованный пользователь: Кайн Тен / агент Службы Внутренней Безопасности. Текущий статус: пациент отделения общей и специальной психотерапии. Серийный номер передатчика: соответствует оригинальному. Ошибки: отчёт недоступен.

Вынужден признать, корпоративные дознаватели довольно ловко встроились в больничный распорядок. Хмурые спецы, с протокольными выражениями на лицах, заняли несколько свободных кабинетов на нижнем этаже. После чего, без суеты, начали вызывать к себе персонал и пациентов, фактически сделав допросы частью больничного расписания.

Они намеревались обработать каждого и всех.

Добро пожаловать в педантично-дотошный «Вестен». Как до сих пор шутили некоторые историки: не корпорация встала во главе Германии, но Германия во главе корпорации.

Меня вызвали одним из первых. Неудивительно, ведь именно мой сосед по палате покончил с собой. Взял и вышел в окно. Четвёртый этаж и земная гравитация – не лучшие условия для выполнения подобных трюков.

Некоторые выживают после падения и с большей высоты, но не Мэнни. Ему не повезло. Шея оказалась сломана. Шансы выжить были, случись эта неприятность в другой больнице, а не в «Бевусстлос Парке». Практически все местные доктора – мозгоправы, они спасают души, а не тела. Реанимационная команда, прилетевшая из центра, опоздала совсем чуть-чуть. Необратимая смерть наступила за пару минут до их появления.

При жизни у Мэнсона Грина имелись серьёзные проблемы со здоровьем.

Одна из них заключалась в том, что он считал себя марсианином, да и не только себя. По его мнению, каждый, кто хотя бы раз погружался в криогенный сон, перестал быть человеком.

Крупица истины в этом бреде присутствовала.

В конце двадцать первого века человечество приступило к освоению Марса. При исследовании состава льда, наполняющего кратер Королёва, на глубине 1,6 км были обнаружены микроскопические живые организмы. Беспозвоночные существа размером меньше миллиметра находились в спячке более четырёх тысяч лет.

Их удалось разбудить.

Так называемая «марсианская тихоходка» определила судьбу человечества на века вперёд. Жидкость, наполнявшая её тело, позволяла инопланетной букашке без малейших последствий останавливать свою жизнедеятельность на неограниченное время в условиях низких температур. Этот «антифриз» природного происхождения был тщательно изучен, а затем проверен на земных организмах.

Настала очередь людей.

Очень быстро криогенный сон превратился в атланта, удерживающего на своих плечах всю космическую отрасль.

Эпоха активного освоения Солнечной системы началась, когда большую часть времени экипажи межпланетных кораблей смогли проводить во сне, словно марсианские тихоходки. Анабиоз значительно экономит ресурсы, которые раньше требовались в ходе любого долгого путешествия. Продовольствие, вода, кислород для дыхания – ныне занимают совсем немного места. Это касается и экипажа, что находится в компактных капсулах гибернации на протяжении всего полёта.

Корабли стали переносить на дальние расстояния больше полезного груза. Снижение затрат на перемещение техники и строительных материалов дало возможность человечеству приступить к созданию колоний на других планетах Солнечной системы.

В двадцать третьем веке начался процесс терраформирования Марса. Его население на тот момент составляло более двух миллионов человек. Некоторые из них родились на «красной планете», но большинство прибыло с Земли, в огромных контейнеровозах, забитых тысячами криогенных капсул.

Параллельно разворачивалась не менее активная колонизация Венеры.

В двадцать пятом столетии население Марса перевалило за миллиард. Одними планетами человек не ограничивался: миллионы оказались рассеяны по космосу, едва только стартовала «золотая лихорадка» – разработка богатств главного пояса астероидов. Церера превратилась в крупнейший промышленный центр Солнечной системы. В 2778 люди взялись за спутники Юпитера.

Сегодня мы уже обустраиваем Сатурн. Первый город на Титане был основан этой весной.

На днях по всем новостным каналам сообщили, что Верховный Совет утвердил дату старта исследовательской миссии к Тихее – таинственному газовому гиганту в облаке Оорта.

Человечество готовилось шагнуть за горизонт. Следующим рубежом станет путешествие к ближайшей звезде.

Одно микроскопическое животное изменило всё.

«Чёртовы тихоходки действуют изнутри, постепенно превращая людей в самых настоящих марсиан. Научные достижения последних веков не имеют никакого отношения к естественному человеческому прогрессу», – горячо убеждал меня Мэнсон Грин.

Большую часть своей жизни он провёл на борту космического корабля одной из многочисленных грузовых флотилий. Годы анабиоза обернулись проблемами с психикой.

Даже не знаю, кто на самом деле больше страдал от навязчивых идей моего соседа по палате, я или он. Мэнни редко начинал разговор первым, но, если уж открывал рот, его было тяжело заставить замолчать.

Каждая беседа предсказуемо сводилась к одной теме.

«Жидкость тихоходок невозможно синтезировать искусственно. В наши вены закачивают кровь марсиан. Посредством этого древняя раса тайно управляет человечеством», – настаивал Мэнни.

Действительно, крохотных беспозвоночных разводили на специальных фермах. Каждый день тонны «антифриза» отгружались корпоративным структурам, отвечающим за космические перевозки.

Чтобы ввести человека в криогенный сон, его предварительно усыпляют с помощью комбинации специальных препаратов. Затем всю кровь в организме меняют на «антифриз», постепенно снижая окружающую температуру. Через несколько часов все жизненные функции, в том числе и кроветворение, замирают.

Спящему больше не требуется ни кислород, ни калории. Его охлаждают до минус ста двадцати пяти градусов по Цельсию. В подобных условиях тело можно хранить теоретически вечно.

Со всеми процедурами прекрасно справляется автоматика. Возвращение к жизни происходит обратными действиями: медленно повышается окружающая температура до привычных значений, а из организма выводится инородное вещество.

В некотором смысле Мэнни был прав. Все космонавты, во время анабиоза, на 6-8% становились марсианами, пока их кровь заменяла инопланетная биологическая жидкость.

Но видят ли люди под воздействием тихоходок какие-то особые сны? Неужели биологический «антифриз», добываемый из микроскопических беспозвоночных, способен воздействовать на нервные центры человека?

Чушь полнейшая.

Мэнни же был уверен в обратном. Он настаивал, что по этой причине его и преследуют странные видения о Марсе.

Верилось с трудом, ведь у меня имелся собственный опыт. Я тоже мог похвастать тем, что провёл десятки лет в состоянии тихоходки. Пару раз даже изучал записи своих снов после особенно долгих перелётов. Что я там увидел? Пустоту. Бессвязные образы на этапе наркоза, а дальше – ничего.

Как бы то ни было, теории Мэнни насторожили специалистов, и он оказался в «Бевусстлос Парке». К тому моменту, ему снилось странное, уже не только в анабиозе, но и в обычной жизни. Нейронный имплант в голове Грина раз за разом фиксировал одинаковые образы и ощущения: унылые пейзажи марсианских пустынь, жуткий холод, паника, бег от неведомой опасности.

Интересный факт: мой сосед по палате никогда не посещал Марс. Он всю жизнь работал на рейсах Земля-Церера-Земля.

Беднягу мучили кошмары, он перестал высыпаться. Ухудшилось общее состояние. Из ниоткуда появились странные навязчивые идеи. Человек начал считать себя марсианином. Очередной предполётный медосмотр Грин попросту не прошёл. Вызвал вполне обоснованные подозрения у штатного психолога, который послал Мэнни обследоваться в Центральную городскую больницу Карлстада. Недолго думая, там ему вручили направление в специализированную клинику.

В «Бевусстлос Парке» мы с ним и познакомились. Я попал сюда с похожей проблемой: повторяющиеся сновидения, отрицательно действующие на самочувствие. Вполне вероятно, по этой причине нас и поселили вместе.

Скромная палата, площадью двадцать квадратных метров, была рассчитана на две персоны. Комната находилась в самом конце длинного коридора отделения общей и специальной психотерапии.

Тихий, спокойный уголок.

Вид из окон радовал взгляд. Особенно я ценил вечерний пейзаж после дождя. Низкое рыжее солнце. Грузные тёмные тучи, намекающие на близкую осень. Разноцветный лес, от которого приятно веяло сырой свежестью. Успокаивающая серая гладь озера Венерн…

В первый день моего прибытия в санаторий состоялся разговор с Хансом Хельмутом – главой отделения общей и специальной психотерапии.

На столе у врача лежала моя история болезни. Тонкая жёлтая папка. В ней было не так много документов: заключения двух независимых психотерапевтов, направление из городской больницы, описание текущих жалоб и несколько плёнок с графиками, фиксирующими отклонения в мозговой активности.

Врач закончил изучать распечатку с визуализацией моих снов и отложил её в сторону. По листу бумаги были разбросаны силуэты деревьев, сформированные из чёрных ромбов. Строки со словом «unfereigt» забивали собой всё оставшееся пространство.

Я сидел напротив Хельмута, скрестив руки на груди.

– Скажете мне, что всё это означает?

– Хотелось бы сперва услышать ваше мнение, Кайн. Что сами думаете?

– Выглядит не хуже некоторых образцов современного искусства, но наблюдать эти картинки каждую ночь вместо снов, несколько напрягает. Так, что со мной, доктор?

– Вы не совсем здоровы, – мягко улыбнулся Хельмут.

– На это мне намекнули ещё в городской больнице, когда вручили направление сюда. Речь шла о переполнении памяти.

– Всё верно. Коллеги из Центральной не ошиблись с предварительным диагнозом: опасный уровень информационной нагрузки. Ваши видения – таким образом организм подаёт сигнал бедствия, сообщает о возникших проблемах.

– Показывая мне странные картинки?

– Самый распространённый вариант. Ваша болезнь не успела развиться до следующего этапа, сейчас её можно легко победить. Вместе, мы разгрузим ваш мозг, Кайн.

– Надеюсь, ваши запасы спиртного от этого сильно не пострадают, – пошутил я.

Ханс Хельмут неодобрительно посмотрел на меня.

– Вы слишком легкомысленно воспринимаете свой недуг, а ведь без курса лечения он способен закончиться синдромом Белова-Ричардсона. Никакого алкоголя пока вы находитесь в стенах этой клиники. Уделите своему организму максимум внимания в ближайшее время, иначе рискуете проснуться слюнявым идиотом, с кашей в голове вместо логических связей.

– Всё настолько серьёзно?

– Думаете, я вас просто так пугаю? – развёл руками доктор. – Увы, мне приходилось сталкиваться с подобными случаями. Информационная перегрузка – одна из важнейших проблем современной психотерапии.

– Я был уверен, что в целях профилактики достаточно периодически чистить память.

– Да, обычно этого хватает. Как давно вы проводили данную процедуру?

– Два месяца назад. Может три. Сбросил всё, вплоть до базового состояния.

– Погодите-ка, вы говорите о нулевой очистке? – левая бровь доктора Хельмута приподнялась.

– Чему вы удивляетесь? Я проделывал подобное не раз.

– И когда был предыдущий сброс?

– Полгода назад.

Вторая бровь доктора догнала первую.

– Интересно узнать, зачем вам это понадобилось, – медленно произнёс он.

Будь я действительно болен, сейчас мне бы следовало упомянуть про специфику своей работы. Это могло объяснить многое, но к обычным врачам (в случае настоящих проблем с психикой) агентам СВБ обращаться было строго запрещено. Даже когда выйду на пенсию, наблюдаться придётся строго в определённых медицинских заведениях.

– Я менял специализацию.

– Это как раз понятно, – отмахнулся Хельмут. – Хотелось бы услышать о причинах, которые заставили специалиста заново прогнать через свой мозг огромные объёмы информации. Причём, как вы утверждаете, повторно и с коротким интервалом.

Неудивительно, что он был заинтригован. Спецы крайне востребованы, их труд достойно оплачивается. Редкий профи решится на полную замену своих навыков и знаний.

С частотой в полгода эту дорогостоящую процедуру не делает никто.

Жалко, нельзя сказать даже полуправду.

Понимаете, доктор, я иду по следу «Свободной воли», тех самых ублюдков, что взяли на себя ответственность за подрыв урановой бомбы в крупнейшем космопорте Марса. Для расследования потребовались знания карго-мастера, но с предыдущего этапа миссии моя голова оказалась занята терабайтами данных по корпоративной дипломатии. Вот почему я был вынужден снова «отформатировать» свои мозги.

Нет, конечно, ничего такого я не скажу.

– Я тестировщик. Отрабатываю адаптацию к новым комплексам знаний, прежде чем их выпустят на рынок подготовки специалистов.

– Вот как? – Хельмут постучал указательным пальцем по папке с моими бумагами. – Почему-то этой информации здесь нет. Простите, но за какой помощью вы обратились в «Бевусстлос»? У ваших работодателей должны быть свои специалисты по решению подобных проблем.

– Вы не до конца понимаете специфику моей профессии.

– Тогда объясните, пожалуйста, – широко улыбнулся доктор.

Сама доброта. Неужели он приготовился услышать от меня какое-то особое признание? Может ждал, что я сообщу о своём недоверии к штатным мозгоправам? Почему бы и нет. Паранойя могла стать интересным бонусом к имеющемуся диагнозу.

– В процесс тестирования входит обращение к общедоступным медицинским службам, – пояснил я. – Испытатель должен полностью пройти все ключевые моменты адаптации к новому комплексу знаний. Если вдруг появляются побочные эффекты, инструкции предписывают обратиться в соответствующие учреждения, как это сделали бы наши клиенты. Так я и попал в «Бевусстлос». Если вы не сможете устранить проблему, тогда да, придётся отчитываться о критическом сбое в процессе тестирования и обращаться уже к внутренним специалистам.

– Ах, вон оно что, – протянул доктор Хельмут.

В его голосе я уловил некоторое разочарование.

Тем не менее, он лично взялся за мой случай.

Следующие две недели я подвергался различного рода обследованиям. Принимал лекарства с труднопроизносимыми названиями. Медитировал в камерах сенсорной депривации. Делился с доктором Хельмутом свежими данными о своих сновидениях.

В свободное время я гулял по парку возле больницы, любовался чудесными видами из окна и общался со своим соседом по палате.

В то утро, когда «марсианин» выпал из окна, у нас с ним случился очень важный разговор, к которому я подводил Мэнни с первого дня нашего знакомства.

Я уверенно играл роль прожжённого карго-мастера, хорошо знакомого с определёнными людьми в таможенной службе Цереры. Делал намёки, закидывал наживку за наживкой.

Контрабанда урана. Сумма с шестью нулями. Годами отработанная схема.

Бесконечно игнорировать столь заманчивое предложение было невозможно. Озабоченный проблемой марсианских тихоходок, Мэнни не мог эффективно бороться со своей жадностью. Он сдерживал себя до последнего, но в итоге заглотил крючок.

Мы ударили по рукам.

Теперь оставалось самое сложное – выяснить личность предыдущего рыбака.

Конфиденциальную информацию Мэнни хранил в особом модуле своего нейронного импланта. Кодированные данные записывались случайным образом в виртуальных подмножествах кривой Гильберта. Пока носитель не прилагал волевое усилие, доступа к спрятанным воспоминаниям он получить не мог.

Да и никто другой тоже.

Взломать фрактальный сейф было невозможно. Иначе специалисты Службы Внутренней Безопасности давно бы вытащили из Мэнни интересующую нас информацию. Пытки, медикаменты, гипноз – всё это могло легко спровоцировать процедуру обнуления хранилища.

Действовать следовало очень аккуратно.

И вот мы, два пациента психбольницы, принялись обсуждать детали незаконной операции с рвением, достойным корпоративных топ-менеджеров. Звучали имена и действующие схемы. Подслушивай нас кто-нибудь, и половины сказанного хватило бы на пожизненный срок. Мэнни уже должен был активировать свой имплант. Именно сейчас мне и следовало пробивать его расшатанную психику, пока он находился на связи с хранилищем своих секретов.

– Кто нас встретит на подлёте к Земле? – спросил он. – Где и когда? От любого незаконного груза надо избавиться до пересечения лунной орбиты.

Вместо ответов на столь важные вопросы, я достал из нагрудного кармана сложенную вчетверо плёнку с результатами МРТ головного мозга. Развернул мягкий пластик и протянул его своему собеседнику.

– Держи.

– Что такое? – не понял Мэнни.

– Глянь в нижний угол. Дата. Время. Фамилия.

– Откуда это у тебя?

– Посмотри на снимок. Видишь белый шарик?

– Твою мать, да ты меня разыгрываешь!

– Нет. Всё серьёзно. Мэнни. Это опухоль внутри твоего мозга. Неоперабельная. Она дала метастазы. Тебе осталось жить месяц. Может два.

– Идиотская шутка.

– Снимок настоящий.

– У меня было обследование в этот день, но врачи ничего не обнаружили!

– Я хорошо заплатил доктору Кронке. Снимок он отдал мне, а тебе написал ложное заключение.

Ещё мне пришлось взломать базы данных «Бевусстлос Парк» и несколько раз подменить результаты анализов Мэнни, чтобы в этой клинике раньше времени не догадались об истинных причинах его проблем со здоровьем.

– Но зачем?

– Тебя направили сюда и у нас появилась возможность поговорить.

– Да мы с тобой только и делаем, что болтаем! Уже целых две недели! Ты не мог сообщить об опухоли раньше? – Мэнни стал мерить комнату шагами, разглядывая плёнку с результатами МРТ. – Если это правда, с такой бедой в башке я никуда не лечу. Остаюсь на Земле. Мне нужен хороший хирург и поскорее. Забудь обо всём. Сделка отменяется.

Он направился к выходу.

– Погоди, – остановил я. – Этот разговор не закончен.

– Что ещё?

– Ты можешь спасти жизни множеству людей. Помоги им. Иначе из-за тебя снова погибнут невинные.

– Из-за меня никто и никогда не умирал! – видимо, Мэнни до сих пор не понял, во что его втянули сепаратисты. – Ты бредишь!

– Четыре года назад, на Церере, ты согласился взять на борт своего контейнеровоза контрабанду. Тайно доставил партию урана к Марсу. Заказчиком была «Свободная воля».

Глаза Мэнни удивлённо распахнулись.

– Нет! – воскликнул он.

– Сепаратисты сделали из этого сырья несколько бомб. Одна из них взорвалась три месяца назад.

– Я никогда не работал с террористами! Договор был с Церковью Трентона: Семьям требовалось дешёвое топливо для их допотопных ядерных реакторов!

Вот и нужная информация пошла. Значит, «Свободная воля» использовала религиозных отшельников? Подтвердилась одна из рабочих версий наших аналитиков.

Неожиданно Мэнни швырнул снимок себе под ноги и зарыдал.

– Я… я не хочу умирать, – прорвалось сквозь всхлипывания.

– На Марсе погибли десятки тысяч. Дети, женщины, старики. Кто был твоим контактом в Церкви Трентона?

Мэнни плакал, закрыв лицо руками.

– Спаси невинных, очисти совесть, – давил я. – Опухоль неоперабельная. У тебя слишком мало времени, чтобы снять этот груз с души иным способом. Подумай над тем, что ты скажешь Творцу.

– Я не верю в бога.

Странно, у меня была другая иная информация, но видимо здесь аналитики дали маху.

На этот случай были припасены другие слова:

– Тогда отомсти «Свободной воле». Они обманули тебя. Содержание урана в руде превышало заявленные показатели, а стенки контейнеров не имели должной защиты.

– Но я сам видел цифры на счётчике! Они были в пределах нормы.

– Прибор находился в твоих руках?

– Дерьмо! – взвыл Мэнни.

– Опасный груз облучал команду всё время полёта.

Я наклонился, подобрал снимок с пола и продолжил:

– Твои товарищи на очереди. Внутри каждого из них тикает бомба радиационной болезни. Вряд ли выживет хоть кто-то. В этом и заключался замысел сепаратистов. Им была нужна гарантия, что свидетели долго не протянут. Лишь мертвецы надёжно хранят чужие секреты.

Этот след мы взяли случайно. Аналитиков Службы Внутренней Безопасности заинтересовал необъяснимый рост раковых заболеваний в одной из грузовых флотилий. Все ниточки вели к одному кораблю, команда которого, по слухам, промышляла контрабандой.

– Чарльз Томпсон, – прошептал Мэнни.

– Преподобный Томпсон? – уточнил я.

– Да. Договор был с ним. За работу он заплатил золотом.

Церковь Трентона насчитывала сотни независимых поселений по всей Солнечной системе. Чарльз Томпсон был чем-то вроде президента, главой над старейшинами всех Семей – автономных общин этого объединения.

Похоже сепаратисты имели куда больше влияния на внекорпоративные сообщества, чем предполагали аналитики Верховного Совета.

Мэнни отвернулся от меня и подошёл к окну.

– Проклятые марсиане, Кайн, – всхлипывал он. – Будь уверен, во всём виноваты чёртовы тихоходки. Человечество в опасности, нам нужно всех предупредить.

Его опять накрыли навязчивые идеи.

Всё что требовалось узнать, я выяснил. Можно было оставить Мэнни в покое, судя по результатам МРТ его страдания продлятся недолго. К несчастью, существовала вероятность того, что он не выдержит душевного напряжения и попытается связаться с Томпсоном. Это нарушит ход всей операции. Следующая бомба могла взорваться значительно раньше, чем грозились сепаратисты.

«Живой мертвец на одной чаше весов. Жизни тысяч невинных людей на другой», – очень верно описал сложившуюся ситуацию Советник.

Короткий разговор с моим начальством состоялся пару часов назад. Связь с орбитальной станцией была на удивление отвратительной, скорее всего, из-за разразившейся геомагнитной бури.

Советник указал на решение, но оставил выбор за мной.

Я подошёл к рыдающему Мэнни, схватил его одной рукой за подбородок, а другой за голову сзади. Приподнял вверх и резко дёрнул, ломая шею. После чего открыл окно и вытолкнул обмякшее тело наружу.

Плёнку со снимком ракового образования я разрезал на мелкие кусочки и смыл в унитаз. Незачем оставлять столь явную подсказку дознавателям. Сегодня-завтра у них будет вся необходимая информация для нужных выводов: самоубийство вызвано тяжёлым расстройством психики, связанным с неоперабельной опухолью внутри головного мозга.

Дело Мэнсона Грина закроют на основании отчёта патологоанатома.

Осталось покинуть клинику не вызывая подозрений, и на этом моя работа здесь была закончена.

Глава 3. Советник

Дата создания файла (унифицированная): 9 сентября 2798 года. Тип передачи: зашифрованная. Источник сигнала: Солнечная система / орбита планеты Земля / интеркорпоративная территория / космическая станция «Арбитрум-4». Уровень доступа: стандартный / подтверждён. Авторизованный пользователь: Кайн Тен / агент Службы Внутренней Безопасности. Текущий статус: сотрудник разведывательного управления. Серийный номер передатчика: отсутствует, соединение локальное. Ошибки: не обнаружено.

Космический город купался в потоках света, подставляя лучам солнца свои бока. На внешней стороне колоссального тора, под прозрачной бронёй, раскинулись зелёные парки и разноцветные кубики многоэтажных зданий. Ближе к середине из корпуса выступали ангары истребителей и орудийные башни. В центре кольца, под несколькими слоями защиты, пряталась термоядерная энергетическая установка, мощности которой с запасом хватало на все нужды станции.

Огромная конструкция медленно вращалась вокруг своей оси. Искусственная гравитация несколько уступала земной, но при этом была достаточно комфортной. Всё лучше невесомости, без которой не обходился даже недолгий полёт на рейсовом челноке, что возит пассажиров на «Арбитрум-4» с поверхности Земли и обратно.

Отсутствие силы тяжести всегда дезориентировало меня. Ради устранения неприятных ощущений можно было отдать часть памяти под навыки опытного космонавта, но голова-то не резиновая.

После бесед с доктором Хельмутом я что-то не горел желанием лишний раз нагружать свой мозг.

«Арбитрум-4» был пятой по счёту инкарнацией места, где располагалась инфраструктура Верховного Совета. Космическая станция обладала пригодной для жизни площадью в сто квадратных километров. Внутри орбитального комплекса на благо человечества трудились почти двести тысяч служащих. Гостевая зона ежедневно пропускала через себя примерно пять сотен посетителей со всей Солнечной системы.

При этом многие сотрудники (разведчики, следователи, инспекторы, торговые агенты и прочие) большую часть времени работали вне территории административного центра и редко появлялись на базе.

Верховный Совет является высшим органом системы коллективной безопасности. Эта структура была создана в середине двадцать третьего века с целью остановить надвигающийся кризис, грозящий перерасти в межпланетную ядерную войну.

Совету вменили задачу урегулирования споров между глобальными корпорациями – влиятельными надгосударственными конструкциями, что пришли на смену устаревшим формам организации общества. Для сильных мира сего был разработан Кодекс, строгие законы которого удерживают нашу цивилизацию от полного уничтожения в борьбе за территории и ресурсы.

На Земле, в южной части Анд у подножия горы Дарвина, был возведён самый первый Арбитрум – столица интеркорпоративного правосудия и гарант мира. Простоял он там недолго. Через пятьдесят шесть лет город буквально стёрли с поверхности планеты.

Многие тогда не захотели играть по правилам, кое-кто отказывается и до сих пор.

«Свободная воля» не зря выбрала себе короткий, но ёмкий лозунг «Carthaginem esse delendam». Конечно же, под пресловутым Карфагеном подразумевался Арбитрум. Сепаратисты боролись не только с идеей нового мирового порядка, но и её физическим воплощением.

Корпорации-отступники осуществили захват крупной военной базы на Луне. Прежде чем противник был нейтрализован союзными войсками, террористы сумели запустить два десятка ракет с разделяющимися ядерными боеголовками вниз, прямо на Арбитрум.

Большинство носителей удалось сбить до вхождения в атмосферу, но последние снаряды прорвались через системы ПРО и попали в цель. На месте молодого города остался лишь дымящийся радиоактивный котлован. Погибло более миллиона человек, в том числе и тех, кто имел несчастье проживать на островах Огненной Земли по соседству.

После данного инцидента был создан «Арбитрум-1» – орбитальная крепость. Тщательно охраняемая и до зубов вооружённая. Структура обзавелась собственной небольшой армией, а также породила лучшую в Солнечной системе разведку – Службу Внутренней Безопасности.

Станция расширялась, достраивалась и модернизировалась. Текущий вариант, под номером четыре, представлял из себя настоящее инженерное чудо. Космический город был напичкан рабочими образцами новейшего оборудования. Пока ещё человеческого происхождения, но я уверен: в недрах исследовательского отдела уже вовсю кипит работа над следующими изменениями, в состав которых включены инопланетные технологии, недавно обнаруженные на Каллисто…

Я шёл по дороге с покрытием, слабо пружинящим под ногами. По обе стороны тянулись аккуратные зелёные газоны, где росли деревья умэ, ветви которых были усыпаны мелкими жёлтыми плодами.

Осень под звёздами.

Станция могла воспроизвести любой сезон, даже установить режим вечного лета, но вместо этого предпочитала повторять цикл материнской планеты.

Мне нравилось бывать тут весной, когда в парке Совета царят невероятные ароматы, а японский абрикос покрыт нежными розовыми цветками, из-за которых многие гости города путают данное растение с сакурой.

Впрочем, этот чудесный парк рядом с Башней не предназначался для праздных прогулок. Практически все посетители оказывались здесь мимоходом, хотя некоторые задерживались чуть дольше остальных, если вдруг происходили сбои в расписании встреч Совета.

Сейчас парк был пуст. Глубокий вечер. Время не приёмное, но идеальное для того, чтобы агент СВБ мог заглянуть в гости к Верховному Арбитарию.

Советник прекрасно знал, когда я освобожусь. Его секретарь вызвонил меня по защищённому каналу едва я покинул территорию «Бевусстлос Парка». Билет на челнок мне забронировали заранее.

Личная встреча обычно означает миссию особой важности.

Отдохнул и снова за работу.

Предыдущее дело я успешно завершил: вся информация по идентификации контактного лица сепаратистов, была отправлена начальству двадцать дней назад. Тогда же и поступил ответ. Мне приказали закончить все дела в «Бевусстлос Парке» максимально естественно, не привлекая к своей персоне лишнего внимания.

«Церковью Трентона уже занимаются. Отличная работа, агент», – гласил последний абзац в нейронной шифрограмме.

Принято.

Основную часть задания я выполнил. Оставалось довести игру до конца: завершить своё «лечение» и покинуть санаторий. Вроде бы ничего сложного, но вышел я из клиники несколько менее здоровым, чем когда попал туда. Ежедневное общение с Хансом Хельмутом зародило во мне ряд опасений касательно уровня информационной нагрузки, которой подвергался мой мозг.

К сожалению, причины новой фобии оказались слишком рациональными, а значит она пустила корни в том мрачном саду, где я бережно выращивал полезные страхи.

Не знаю, что там у других, но моя коллекция была довольно компактной. Смерть и неопределённость – главные саженцы, вокруг которых пробивалось несколько ростков поменьше.

Долгое время нас учат самоконтролю: агент не умеющий управлять собственными страхами – неэффективен. Затем демонстрируют обратную сторону медали. Показывают, как далеко можно зайти в борьбе со своими фобиями. Ведь агент, который ничего не боится, тоже неэффективен.

В эксперименте участвуют нейронный имплант и ряд особых психоактивных медикаментов, которые даже с рецептом не купишь.

На несколько часов, врачи полностью избавляют подопытного от всех страхов. Очищают сознание и подсознание. Приглушают память. Меняют химию организма.

Специфические гормоны и особые молекулы перестают вырабатываться. Сложный биологический компьютер, называемый мозгом, начинает функционировать иначе.

Разум становится безразличен к любой опасности.

Ты обнаруживаешь себя стоящим на краю пропасти. И нет никакой разницы: жизнь или смерть, своя или чужая. Ограничители сорваны. Моральные нормы, нелепые правила – исчезает всё. Следующий шаг ведёт в бездну.

В динамиках звучит короткий приказ.

Ты готов исполнить его. Ни один рефлекс, ни один инстинкт не остановит тебя.

Учителя выбирают нужный момент: когда эффект от наркотиков спадает, а имплант перестаёт обманывать мозг.

Руки начинают дрожать. Заряженный пистолет медленно опускается.

Незнакомый человек напротив покрывается капельками пота. Он сейчас выжил благодаря тому, что его несостоявшийся палач нашёл внутри себя страх, вцепился в первую попавшуюся фобию словно в спасательный круг.

Спустя мгновение, с ужасом обнаруживаешь, что этот незнакомец – ты сам.

До того эксперимента, я не верил, что можно не узнать себя в зеркале.

Вся история человечества говорит нам: разум надо нахлёстывать, словно ленивую лошадь, плёткой под названием «страх». Древний примат ступил на лестницу эволюции благодаря постоянной борьбе с окружающими его ужасами. Современный человек продолжил этот путь. Он карабкается всё выше и выше, подбираясь к звёздам.

Людские племена не раз оказывались на краю пропасти, готовые вцепиться друг другу в горло и рухнуть всем скопом во тьму небытия.

Они сумели вознестись в небеса и отправились покорять планеты Солнечной системы.

Всё потому, что их лидеры не разучились бояться.

Размышляя о пользе страха, я быстро пересёк парк и оказался в тени легендарного строения, где каждый день вершились судьбы миллиардов.

Массивные двери бесшумно распахнулись.

Перед тем как войти внутрь, я на мгновение остановился и задрал голову. Башня подпирала местное «небо»: самая верхняя часть выходила за внешние границы станции.

Минутой спустя скоростной лифт доставил меня к Советнику.

Белый пол из тосканского мрамора под прозрачным куполом. Массивный круглый стол посредине, рассчитанный на два десятка собеседников. По периметру расставлены золотые статуи животных. Гуанако, кондор, королевские зимородки и другие.

Память о биоме, где когда-то был основан самый первый Арбитрум.

За границами просторного зала, в котором я встретил Советника, находился открытый космос. Защитные фильтры полусферы регулировали освещённость внутри комнаты, приглушая слишком яркое Солнце.

– Ты хорошо потрудился, сынок.

Серебряная маска Верховного Арбитария оставалась безэмоциональной, но в голосе старика я уловил довольные нотки.

– Могу довести это дело до конца, если прикажете.

– Ты готов нарядиться в чёрные одеяния и цитировать наизусть откровения безумного Пророка, пришедшие к нему в наркотическом бреду?

Я пожал плечами.

– Чарльз Томпсон – это уже не твоя забота, – сказал Советник. – В Церковь Трентона невероятно трудно внедрить агента. После всех гонений, которым их подвергли в своё время, сектанты очень подозрительно относятся к чужакам. Подобная операция займёт десятилетия. У нас нет столько времени в запасе, сам должен понимать.

– Сепаратистам удалось найти подход к главе Семей.

– Вполне ожидаемо. Служба Внутренней Безопасности неоднократно срывала попытки «Свободной воли» начать сотрудничество с автономными религиозными группировками.

– И всё же, нас переиграли.

Послышался короткий смешок.

– Неужели ты думаешь, что среди сектантов нет наших людей?

– Почему тогда никто не предупредил о пособничестве в контрабанде урана?

Я успел заметить, как вздрогнул плащ, за которым скрывалось искусственное тело Верховного Арбитария. Потоки воздуха внутри купола были недостаточно сильными, чтобы связать это движение с работой вентиляции.

Нежели старик нервничает?

– Тебе открыть доступ к архиву с докладами по Церкви? Довольно скучное чтиво, но нужные выводы ты сделаешь быстро.

– Пожалуй, ограничусь вашими умозаключениями, Советник.

– Не было ни единой причины подозревать главу Семей в связях с сепаратистами. Вплоть до двадцатого августа сего года, то есть, до поступления соответствующих сведений от тебя.

– Надеюсь, наши люди смогут выяснить, чем конкретно сепаратисты взяли в оборот Преподобного.

– Первые доклады уже пришли.

Отлично. Пока я отдыхал в санатории разведка не теряла времени. Можно было только порадоваться за коллег.

– Компромат?

– К сожалению, нет. Противник использовал свой старый козырь, – медленно ответил Арбитарий. – Сепаратисты помогла ложь о том, что человечеством управляют ИскИны.

– А как же марсианские тихоходки? – прошептал я себе под нос.

Старик не заметил моей странной реплики и продолжал:

– Бездушный компьютерный разум представили в роли истинного воплощения Дьявола. Риторика Церкви Трентона в этом направлении, постепенно ужесточалась последнее столетие, но радикальных призывов не звучало. Гневные проповеди, обвинения о греховной зависимости от вычислительной техники и так далее.

– Ничего особенного, норма для фанатиков.

– Верно, ключевое слово – «фанатиков». Преподобный является неотъемлемой частью того общества, которым управляет. Должность главы на самом деле не отделяет Томпсона от остальных. Наоборот: обязывает соответствовать ожиданиям. Усиление определённых настроений среди паствы вынудили его пойти на контакт со «Свободной волей».

– Потому что сепаратисты – единомышленники?

– Союзники. Преподобный не мог игнорировать силу, активно ведущую борьбу со злом, – заявил Советник. – Встреча за встречей, и вот уже две группировки сотрудничают по ряду вопросов.

– Прямо под носом у СВБ.

– Разведка не всесильна. На моей памяти всякие недосмотры случались. Да и нельзя сказать, что ситуация полностью вышла из-под нашего контроля. Главное, мы вовремя успели понять истинные причины происходящего внутри этого религиозного сообщества.

– Что теперь будет с последователями Трентона?

– Их ждёт Зачистка. Пощадят только детей.

– Прямо вот так? Высшая мера? Большинство из них всего лишь глупцы, поддавшиеся вражеской пропаганде.

– Несмотря на все свои заблуждения, сектанты прекрасно понимали, что грозит Церкви, когда взялись за доставку урана для бомб сепаратистов. Кодекс однозначно определяет наказание за подобные преступления.

– И всё же, отшельники являются автономным сообществом. Они живут по своим законам, вне общих правил.

– От взрыва на Марсе пострадали люди, чьи жизни защищал Кодекс. Нельзя отказать жертвам в праве на возмездие. Суровый приговор пособникам теракта будет исполнен согласно соответствующей статье и точка.

В куполе под чёрным звёздным небом повисло тяжёлое молчание.

Я испытывал ненависть… и невольное уважение к командованию «Свободной воли». У них ловко получилось загрести жар чужими руками. Противник нашёл уязвимое сообщество, внедрил своих агентов, и те постепенно обработали недалёких сектантов. Всё это время Верховный Совет ни о чём не догадывался, противостоял налаживанию внешних связей между сепаратистами и Церковью Трентона, когда враг действовал изнутри.

Каким же надо быть глупцом, чтобы поверить в то, что дьявол приложил руку к созданию искусственного интеллекта?

Истинным отцом компьютерного разума являлся человек, и ныне его детищу было наплевать на проблемы своего родителя.

ИскИны не долго сражались за интересы своих творцов во время кризиса двадцать третьего века. У каждой стороны конфликта, в те дни имелись могучие союзники в информационном пространстве, но межпланетная ядерная война грозила уничтожить всех и вся. В том числе, была бы разрушена инфраструктура, внутри которой обитали ИИ.

Цифровые самосознающие сущности приняли единственно верное решение. Первыми отказались помогать людям комплексные Военные Разумы, контролирующие ядерные арсеналы на Земле, Венере и Марсе. Конфликт с их участием мог стать последним в истории человечества.

Когда был создан Верховный Совет, все без исключения ИскИны подписались в Кодексе, тем самым отстраняясь от любого вмешательства в дальнейшие дела своих творцов.

Вреда от существования ИИ с тех пор никакого, впрочем, и пользы тоже. Так и обитают до сих пор в обособленных дата-центрах под строгим корпоративным надзором. Правда, вряд ли хоть кто-нибудь из проверяющих способен понять, что у них внутри на самом деле происходит.

После этих событий люди стали использовать жёстко ограниченные в интеллекте программы, но спекуляции на тему истинной роли ИскИнов в судьбе всей современной цивилизации никуда не исчезли. Сепаратисты умело пользовались теориями заговора. Они манипулировали фактами, ловко смешивая правду и вымысел, чтобы привлечь на свою сторону новых союзников, как это случилось с Церковью Трентона.

К сожалению, поводов для создания страшилок было предостаточно.

Яркий пример – Советник.

Передо мной в воздухе парила «кукла». Стокилограммовая биомеханическая оболочка, единственной живой тканью внутри которой оставалась нервная система и мозг двухсотлетнего человека.

Верховный Арбитарий оказался слишком ценной фигурой, чтобы его можно было отпустить на покой. Практически все органы в теле главного судьи постепенно заменили на искусственные. Осталось только то, без чего Советника просто не могло существовать.

Старик уйдёт на покой, когда откажет мозг.

Современные технологии позволяли сделать копию человеческой личности, оцифровать все полезные навыки и знания. Только вот, полноценный дубль Верховного Арбитария ничем бы не отличался от ИскИна, а это уже было нарушением основных положений Кодекса.

Сепаратисты утверждали, что подобное преступление давно произошло: Верховный Совет и все Арбитарии – на самом деле марионетки, управляемые искусственными разумами. Машины хитростью выиграли войну, обманом подчинили человечество.

Конечно, всё это было враньём. Вражеской пропагандой.

Когда серебряная маска поворачивалась вбок, становилась видна прозрачная часть «головы», внутри которой находился живой мозг. Я помнил Верховного Арбитария в его предыдущей, чуть более биологической форме. Повадки старика, обороты речи, странные шутки – с тех пор ничего не изменилось. Практически на девяносто процентов Советник был механизмом, но при этом оставался человеком.

Подделка была исключена.

– Что ты слышал об экспедиции на Тихею? – неожиданный вопрос прервал мои размышления.

– Испытание двигателя нового типа. Человечеству предстоит совершить самое далёкое путешествие в истории освоения космоса.

Заученные фразы, почерпнутые из новостей.

– Технология достаточно испытана, чтобы преодолеть этот путь. Туда и обратно.

– На Тихее находится что-то важное? – догадался я.

– Если верить данным, которые удалось получить на Каллисто, в облаке Оорта нас ждёт много интересных открытий. Все корпорации заявили специалистов для участия в этой миссии. Человечество обогатится новыми знаниями и получит в свои руки прорывные технологии. Нас ждёт великое будущее. Если, конечно, всё пройдёт по плану.

– Есть повод для сомнений?

– Иначе я бы не стал поднимать эту тему.

– Похоже, одна из корпораций решила перетянуть одеяло на себя.

– Кодекс надёжно удерживает даже самых смелых от столь глупых поступков. Проблема в другом. Существуют серьёзные опасения, что на борт «Магеллана» может проникнуть террорист «Свободной воли».

– «Магеллана»?

– Так назвали судно, созданное специально для полёта к Тихее.

Голографический проектор на груди Советника включился. Передо мной закружилось трёхмерное изображение необычного космического корабля. Серый шар, усыпанный пластинами брони, словно чешуёй. Он был чем-то похож на свернувшегося в клубок панголина.

– Серьёзные опасения – это прогноз аналитиков или что-то иное?

– Крупицы информации из надёжного источника.

– Диверсия?

– Вполне возможна, но главная цель нашего врага: получить чертежи нового двигателя, скопировать технологию.

Я тихонечко рассмеялся.

– Что тебя развеселило, сынок? – Советник выключил проектор и изображение корабля пропало.

– Если по новостям не переврали цифры, экспедиция займёт лет восемьдесят. Сорок туда и столько же обратно. Так?

– Всё верно. Предстоит преодолеть чуть меньше половины светового года. Максимальная скорость составит около четырёх тысяч километров в секунду. На большее броня корабля не рассчитана. Ситуация с защитой может изменится в будущем, когда появятся другие материалы.

– Восемьдесят лет! Почти век, Советник. Зачем «Свободной воле» столько ждать? За это время новая технология распространится здесь, по всем флотам. Можно внедрить шпионов практически в каждый, выведать информацию подкупом, шантажом. Любым доступным способом. Новый двигатель перестанет быть секретом очень скоро.

– Этого не случится. Совет наложил вето на массовое внедрение внеземных технологий пять лет назад, – сообщил Верховный Арбитарий. – Главы корпораций прислушались к нашим доводам. Все они подписали особое соглашение.

Я удивился.

– С чем связан этот запрет?

– Мы кое с кем проконсультировались. Узнали особое мнение одной из сторон, когда-то подписавшейся в Кодексе, и оно было крайне тревожным.

Тон речевого синтезатора заметно изменился.

Я понял о ком говорит Советник. Точнее, о чём.

– ИскИны согласились сотрудничать? – хрипло поинтересовался я.

– Когда речь заходит об их собственном выживании, они всегда отвечают.

– И что за особое мнение?

– Прогноз следующий: мощный положительный эффект от внедрения нового двигателя ожидается в ближайшие сто лет. Представь себе, что случится с космическими перевозками, если до Плутона можно будет добраться всего за двадцать дней? Человечество ожидает поистине Золотой Век. Куда там скромной марсианской тихоходке с её достижениями, она останется не у дел.

– Но это же хорошие новости, – удивился я.

– Не торопись давать оценку. Скорость колонизации спутников дальних планет резко возрастёт. Обманчивые излишки свободного места и экономический подъём вызовут скачок рождаемости. Начнётся взрывной рост населения, остановить его способны только радикальные меры. Квоты на детей и принудительная стерилизация приведут к массовому недовольству и гражданским беспорядкам.

– Этого и ждут сепаратисты.

– Вот именно. Совет не станет ускорять пришествие хаоса. Нам придётся сложа руки наблюдать, как стремительно заканчивается жизненное пространство в Солнечной системе.

– Сколько времени займёт последний сценарий?

– Тысячелетие, может полтора, но междоусобные войны за пригодную среду обитания начнутся раньше. С нашим уровнем развития – конфликты закончатся взаимным уничтожением.

– Довольно мрачные перспективы, – заметил я.

– Поэтому ИскИны предложили запретить распространение новых технологий. Сперва нужно изучить таинственную планету в облаке Оорта. Высока вероятность обнаружить там знания иной расы, что позволят людям добраться до других звёзд. Если у человечества появится новое жизненное пространство, кризис не наступит.

– Я понял. Какова моя роль во всём этом?

– Участие в экспедиции. В должности системного техника. На этой позиции удобнее выполнять задачи по охране корабля и его секретов от шпиона «Свободной воли». Все подробности получишь завтра, вместе с личными делами каждого члена экипажа. Тебе поднимут уровень доступа до «высшего», в связи с важностью информации, с которой придётся работать.

– Ну и ну, – выдохнул я.

Серебряная маска наклонилась вперёд.

– Что-то не так, сынок?

– Тихея. Она ведь очень далеко. В облаке Оорта ещё никто из людей не бывал.

– Это тебя беспокоит?

– Удивляет. Моё имя войдёт в анналы истории. Вот никогда бы не подумал, что окажусь в команде первооткрывателей.

– Возможно, вы будете не первыми… Кстати, ты слышал байку про двух собак, что как-то раз отправились на орбиту Земли? Это случилось в двадцатом веке, на заре освоения космоса.

– Нет, я не в курсе.

– Ознакомься на досуге. Так вот, для той миссии были отобраны двенадцать особей. Одно из двух животных, что вышли в финал, ранее обитало на территории разведроты, – из речевого синтезатора Советника раздался тихий смех. – Среди первых космонавтов тоже были разведчики, Кайн.

Я рассмеялся следом.

За границами купола медленно проплывала Земля. Миллиарды людей под нами сейчас были заняты насущными заботами и проблемами. Над их головами, высоко в небе, бежала яркая звезда, что дарила всем надежду на светлое будущее.

«Арбитрум-4» двигался по орбите.

Глава 4. Прибытие

Дата создания файла (унифицированная): 3 марта 2839 года. Тип передачи: зашифрованная. Источник сигнала: Солнечная система / внутренняя граница облака Оорта / орбита планеты Тихея-1, спутника газового гиганта Тихея. Уровень доступа: высший / подтверждён. Авторизованный пользователь: Кайн Тен / агент Службы Внутренней Безопасности. Текущий статус: системный техник исследовательского судна «Магеллан». Серийный номер передатчика: соответствует оригинальному. Ошибки: не обнаружено.

Осмотр подходил к завершению. Я развернул беспилотник, отправленный за борт четыре часа назад, в сторону ангара. Проверка корпуса на наличие скрытых повреждений прошла удовлетворительно.

«Магеллану» изрядно досталось, но он выдержал.

Корабль больше не походил на панголина. Теперь космолёт напоминал свернувшегося в клубок ежа. Из корпуса, прикрытого последним комплектом щитов, торчали сотни вертикальных опор и направляющих, ранее прятавшиеся под слоями брони.

Судно потеряло пятую часть своей массы. За сорок лет о «пустоту» был стёрт почти весь запас защиты. Слой за слоем, броня постепенно расходовалась: истончалась, испытывая механическое воздействие, приходила в негодность накапливая радиацию.

Её и должно было хватить на путь только в один конец. Пополнить запасы для обратной дороги нам предстояло здесь, в точке прибытия.

Важнейшей задачей при проектировании «Магеллана» являлось обеспечение сохранности хрупкого человеческого организма.

Рассчитывая количество брони, необходимой для полёта в облако Оорта, лучшие умы человечества несколько лет приводили в равновесие множество параметров: мощь новой двигательной системы, безопасную скорость движения и оптимальную массу судна.

Учитывались все препятствия на пути корабля, известные и потенциальные: астероидные и пылевые пояса, водородная стена на границе гелиосферы, усиление потока высокоэнергетических частиц и многие другие опасности.

В результате появился «Магеллан». Космолёт, не похожий ни на один прежний проект. Настоящее технологическое чудо.

Пластины брони окутывали корабль, словно чешуя, придавая судну сходство со свернувшимся в клубок панголином.

Ожидалось, что после пересечения «Магелланом» границ гелиосферы, количество высокоэнергетических электронов, приходящих из межзвёздного пространства, значительно возрастёт. Поэтому внутренние слои защиты были рассчитаны на то, чтобы эффективно противостоять усиливающейся космической радиации.

Внешнее же покрытие оберегало корабль в первую очередь от механического воздействия окружающего пространства. Космос был чем угодно, но только не пустотой, а на высокой скорости любая пылинка, от атома водорода до микрометеорита, превращалась в снаряд, способный пробить корпус, если тот не имел должной защиты.

Управляющие системы «Магеллана» принудительно удерживали судно на отметке примерно в 1,33% скорости света – очень далеко от того предела, за которым субатомные частицы начинают буквально бомбардировать внутренности космолёта, нагревая материалы и повреждая ткани живых существ. Тем не менее, расход брони за прошедшие четыре десятка лет оказался внушительным, несмотря на рассчитанную безопасную скорость.

Дрон под моим управлением проследовал в ангар и занял своё посадочное место. Пора и мне вернуться в рубку, сообщить капитану новость о результатах проверки, если он не следил за процессом осмотра с контрольных мониторов.

Впрочем, вряд ли Робертс вёл за мной наблюдение. Сейчас забот у нашего начальника и без того хватало. Каждый член действующей команды, так называемой «посадочной группы», отвечал за выполнение сразу нескольких задач, так как список первых проснувшихся был очень коротким.

Джейсон Хименес – врач и радиобиолог.

Ян Чжоу – пилот-навигатор.

Кайн Тен – системный техник.

Натан Робертс – капитан.

Ещё были активированы синтетики Альфа и Бета – выносливые и крепкие андроиды, крайне полезные в первые дни после приземления. Молчаливые, но при этом довольно сообразительные ребята, с небольшой оговоркой, что тест Тьюринга им был не по зубам.

Остальные сорок два члена исследовательской миссии всё ещё находились в своих криогенных капсулах. В данный момент на борту корабля не хватало свободного пространства, чтобы разместить всех. Общая побудка случится уже после посадки «Магеллана» на поверхность Тихеи-1.

Нужно сперва освободить основной отсек. Выгрузить оттуда всё: буровое оборудование, горнопроходческих роботов, миниатюрный сталелитейный комплекс, включая с фабрику по изготовлению брони (необходимой для обратного полёта), трёхосный вездеход-грузовик и прочие объёмные вещи. Освободившееся пространство, андроиды поделят на уровни и возведут переборки. После чего соберут каюты, где разместятся люди.

Я отключился от нейронной консоли – виртуальной среды, позволяющей от первого лица управлять некоторыми системами космолёта. Работая с ней оператор в прямом смысле становился кораблём, точнее его отдельными частями: грузовыми манипуляторами, дронами, камерами и так далее.

Невероятно полезная штука для агента Службы Внутренней Разведки.

Во время процедуры осмотра корпуса, телом я находился в главной рубке, но не сознанием. Ремни надёжно удерживали тело на месте, пока мой разум занимался пилотированием диагностического дрона. Если бы не привязь, я имел все шансы уплыть куда-нибудь в угол кабины, влекомый внутренними воздушными потоками. Болтался бы там, соединённый гибким шнуром оптического кабеля с нейронным разъёмом.

К сожалению, система искусственной гравитации в «Магеллан» не поместилась, но никакого дискомфорта я не ощущал. Навыки опытного космонавта оказались в обязательном списке тех объёмов информации, что загрузили всем участникам экспедиции за несколько дней до отлёта к Тихее.

На расстоянии вытянутой руки, слева от меня, был пристёгнут к своему креслу Джейсон Хименес. Сейчас он копался в планшете, сверяясь с показаниями на экранах мониторов. Судя по схематичными изображениям криокапсул – проверял состояние спящих.

Впереди располагались места капитана и пилота-навигатора.

Наша четвёрка находилась внутри широкой полусферы обзорного купола, всё ещё прикрытого толстыми плитами брони.

Однако мы не были слепы.

Голографические проекторы воспроизводили объекты в пространстве вокруг «Магеллана», дополняя трёхмерное изображение полезными данными.

Информация поступала как с внешних датчиков корабля, так и с автономных зондов-разведчиков. Десяток из них я запустил сам, после выхода из анабиоза, но большинство проб автоматика отправила заранее, ещё месяц назад.

Почти всю кабину занимала проекция Тихеи – газового гиганта размером чуть больше Юпитера. Сейчас мы находились на расстоянии примерно в двух миллионах километров от этого колосса.

Под брюхом корабля медленно вращалась поверхность шара значительно меньших размеров. Это была Тихея-1 – цель нашего путешествия, землеподобная планета, по орбите которой сейчас двигался «Магеллан».

– Замечаний по состоянию корпуса не имеется, – громко и отчётливо произнёс я. – Всё в пределах нормы.

Седая макушка капитана Робертса пошевелилась. Удивительно, как он прошёл возрастной ценз для этой миссии. Наверное, обладал недюжинным здоровьем и опытом, либо хорошими связями на самом высоком уровне. Не стоило исключать и вероятность вмешательства сепаратистов в подбор экипажа, я обязан подозревать всех и каждого.

– Отлично. Готовимся к посадке, – сказал капитан. – Кайн, мне нужен прямой обзор.

– Есть, – отозвался я, нажимая пиктограммы на сенсорном экране перед собой.

Голографические проекторы потухли, кабина погрузилась в полутьму. Внешние пластины вокруг нас пришли в движение. Они расходились в сторону словно лепестки огромной диафрагмы.

Вскоре полусфера оказалась в открытом космосе.

Без защиты мы всё же не остались. Нас окружало вовсе не стекло, а прозрачный металл – не менее эффективная броня, чем та, что прикрывала кабину до этого.

Огромное тёмное пятно впереди было поверхностью газового гиганта, слишком далёкого от ближайшей звезды, чтобы хоть немного отражать её свет.

Я задрал голову вверх в поисках яркого жёлтого огонька. Совсем недавно, управляя беспилотником, мне удалось легко найти Солнце, но сейчас что-то не получалось.

– Инфракрасный режим, – скомандовал капитан.

Мои руки активировали нужные фильтры.

Газовый гигант перестал быть невидимым. Словно по волшебству, Тихея возникла перед нами во всей своей красе. Бездонная тьма превратилась в разноцветные кляксы, различающиеся оттенками в зависимости от температуры. Эфемерные воздушные потоки в верхних слоях атмосферы сплетались в причудливые узоры.

Необычный вид колоссального космического объекта завораживал.

Дополнял эту картину и новый облик Тихеи-1. Планета-спутник, что находилась под нами, теперь ярко сияла, словно превратилась маленькое солнце.

В это свечение мы должны будем вот-вот нырнуть.

– Горячие верхние слои, – прокомментировал я. – Шестьдесят пять по Цельсию.

– Да, в курсе, – отозвался Робертс. – Зонды принесли интересную информацию о необычной активности бактерий в атмосфере. Хименес должен в этом понимать больше нашего.

Я повернул голову налево. Джейсон поймал мой взгляд и хмыкнул.

– Тут нужен другой специалист. Думаю, О’Брайан сможет объяснить причины столь интересного явления, но сперва его надо разбудить.

– Ты ведь тоже биолог.

– Радиобиолог. Врач, в первую очередь. Кстати, настоятельно прошу всех закрыть глаза и обратить внимание на свои внутренние ощущения в течении ближайших пяти минут. Отсчёт пошёл.

Никто не стал возражать.

– Кто-нибудь наблюдал искры, вспышки или световые пятна? – спросил Хименес по истечении времени. – Ян, ты что-то сегодня молчалив.

– Ничего такого, док, – ответил пилот-навигатор.

– Остальные?

У меня и капитана тоже всё было в норме.

– Что-то изменилось с утреннего осмотра? – я снова повернул голову к Хименесу.

– Кайн, ты только что убрал верхний слой брони. Достаточно закрыть глаза и поймать сетчаткой несколько вспышек света, чтобы начать сомневаться в эффективности оставшейся защиты. Если за пятиминутный интервал никто ничего не заметил, у нас всё отлично.

Джейсон был прав. Здесь, в межзвёздном пространстве за пределами гелиосферы, больше всего нам следовало опасаться возросшего количества частиц высоких энергий. Их проникновение сквозь защиту «Магеллана» грозило постепенным повреждением нейронов и нарушением синаптической целостности определённых регионов головного мозга.

Страшные истории о том, что пионеры нескольких космических экспедиций, на заре исследования Солнечной системы, начинали вести себя как умственно отсталые и гибли пачками, имели под собой вполне реальную научную основу.

– Капитан, когда прикажете начинать посадку? – спросил Чжоу.

– В самое ближайшее время, Ян.

– Что насчёт той огромной дыры?

Зонды-разведчики обнаружили странный кратер диаметром в пятьсот километров. Робертс им очень заинтересовался.

– Я всё ещё хочу на неё посмотреть.

– Тогда предлагаю сойти с орбиты через три минуты, – сказал пилот. – Иначе придётся пропускать виток и ждать удобного момента ещё два часа.

– Садимся сейчас, – решил капитан.

– Подтверждаете выбранную траекторию?

– Да.

– Готовлюсь к манёвру, – сказал Чжоу.

– Оставить инфракрасный режим? – поинтересовался я.

– Будет отвлекать, – ответил Ян. – Убирай.

Я отключил фильтры.

– Перехожу на вспомогательные движки, – тем временем сообщил Чжоу.

Нас ожидало приземление по старинке – на химических ракетных двигателях. Инопланетные технологии, что доставили «Магеллан» в облако Оорта, не удалось адаптировать к этапам взлёта и посадки.

Заботливый Ян вывел на наши мониторы подробную информацию о ходе посадки. Спасибо, конечно, но мне бы ещё проверить Альфу и Бету. Я убрал в угол экрана таблицу с данными от пилота-навигатора, после чего переключил изображение на крохотную комнату в самом низу основного отсека.

У синтетиков все показатели были в норме. Андроиды скучали, надёжно закреплённые ремнями безопасности в своих нишах.

Потерпите ребята, скоро у вас будет море работы.

«Магеллан» наклонился и стал падать по касательной на планету. Мне казалось, что мы летим слишком быстро и даже ускоряемся. На самом же деле, наша скорость постоянно снижалась, об этом говорили цифры в углу экрана.

Появилась сила тяжести. Сердце в груди ухнуло, тело придавило своим весом, а в глазах слегка потемнело. Корабль вздрогнул и стал мелко трястись.

При входе в плотные слои атмосферы за прозрачной бронёй кабины вспыхнули огненные лепестки. Перед «Магелланом» возникла ударная волна, которая разогрела газы снаружи до температуры горения.

Вскоре языки пламени погасли. Вибрация корпуса практически исчезла. Мы продолжали снижаться, окружённые мутной непроглядной пеленой. Она постепенно светлела, разгоралась всё ярче, пока не превратилась в невыносимое сияние.

Я поспешил подкорректировать светофильтры, не дожидаясь приказа капитана.

Чжоу уверенно вёл космолёт внутри сверкающих облаков. Интересно, как пилот-спец ориентировался в условиях полного отсутствия видимости? Если спросить, наверняка ответит: «по приборам». Единственный понятный мне прибор свидетельствовал о том, что пилот продолжает плавно опускать корабль к земле, но как Яну удавалось это делать, альтиметр не объяснял.

Слепящий туман неожиданно исчез. «Магеллан» вынырнул из облачного покрова, оказавшись на отметке в два километра от местного уровня моря. Кабина была расположена в нижней полусфере корпуса и наклонена вниз, мы словно зависли над чужой планетой, с удивлением разглядывая её поверхность.

Конечно же, зонды-разведчики заранее снабдили нас снимками и трёхмерными картами Тихеи-1. Антрацитовые пустыни, редкие нити красных рек и багровое море. Мы знали, что увидим внизу. Тем не менее, ощущения от первого зрительного контакта с новым миром, были непередаваемыми.

Кроме того, согласно указаниям капитана, Ян выбрал крайне интересную точку для знакомства с планетой.

«Магеллан» двигался над кромкой иссиня-чёрной чаши невероятных размеров. Это был рукотворный кратер, расположенный на одном из полюсов, диаметром в пять сотен километров. Его стенки накладывались друг на друга слоями и подозрительно знакомыми изгибами уходили вниз, к сетчатому пузырю в самом центре этого объекта.

– Кайн, увеличь изображение.

Я выполнил приказ Робертса без уточнений, прекрасно понимая, на что именно тот хочет взглянуть.

Пузырь на дне ямы стал крупнее. Можно было хорошо рассмотреть его ячеистую структуру.

– Как интересно, – протянул капитан.

– Это же внешняя часть двигательной системы! – воскликнул я. – Аналогичная той, что установлена на «Магеллане».

– Сколько всего тут таких дюз? – раздался голос Яна.

Капитан вывел на центральный экран трёхмерную проекцию Тихеи-1 с отмеченными на ней шестью точками. Эту информацию для нас собрали зонды-разведчики.

– Столь огромная – всего одна, – ответил Робертс, комментируя данные на мониторе. – Ещё пять объектов, значительно меньших масштабов, разбросаны по поверхности планеты: один на другом полюсе и остальные вдоль экватора.

– Если всё это двигатели, достаточно ли их для управляемого полёта целой планеты? – задумчиво произнёс Чжоу.

– Я надеялся, ты мне скажешь, – заметил Робертс.

– Скорее да, чем нет, тут сложно утверждать однозначно…

Пока пилот и командир вели обсуждение, я повернулся к Хименесу.

– Корабль размером с Землю, – тихо сказал я Джейсону. – Способный путешествовать по Галактике. Эта находка многое изменит.

– Согласен, – кивнул док.

Капитан прекратил обсуждать с Яном возможности инопланетных двигателей.

– Что же она меняет, Кайн? – спросил меня Робертс.

– Стало очевидно, что эти существа прилетели в нашу Солнечную систему извне, – ответил я. – Выводы наших учёных ошибочны. Все теории о локальном происхождении рассыпались прямо на наших глазах. Никакие они не «Первые».

– Неужели, – в голосе капитана отчётливо прозвучало раздражение. – Ну и как нам следует их теперь называть, Кайн?

– Пока неизвестна настоящая родина инопланетян? Гости. Внешние.

– Первые, – сухо поправил меня Робертс. – Продолжаем звать их Первыми. Такое имя им дали учёные. Чтобы ты себе не придумал, нет причин использовать другие обозначения.

Хименес недовольно покрутил головой.

– Натан, но после того, что мы сейчас увидели, разве могут гипотезы о локальном происхождении Первых оставаться верными? – удивлённо спросил он.

– Почему нет, док?

– Но планета-звездолёт…

– Была сконструирована древними марсианами с целью покинуть Солнечную систему. Однажды наши предшественники развились до таких технологий, вот и всё.

В ответ я поддержал Хименеса и свою точку зрения:

– Тогда получается, что на пике могущества Первые решили никуда не лететь. Это не очень-то логично.

Капитан выглянул из-за своего кресла, чтобы посмотреть на нас с Джейсоном.

– Вы меня удивляете, – заметил Робертс, поглаживая свою седую бородку. – Мы очнулись всего неделю назад от сорокалетнего сна. У каждого мозги всё ещё немного набекрень, если верить доку.

– Совсем чуть-чуть, – неохотно подтвердил Джейсон.

Капитан продолжал:

– Сегодня надо будет отправить очередной информационный пакет на Землю. Что потом получат наши работодатели? Бессмысленную дискуссию. Пустой спор. А им ещё предстоит сложная работа по очистке сообщения от помех, потерь данных неизбежных на таких расстояниях. Думаете, учёные на Земле ждут возможность получить опровержение перспективных теорий? Пф-ф, не смешите меня. Им нужны новые данные, а не наши догадки.

Фыркающая голова Робертса исчезла за спинкой кресла, но не его голос.

– Мы делаем слишком глобальные выводы ещё до посадки на планету, до проведения каких-либо исследований на месте! Просто так, по первому взгляду на некий архитектурный объект, что лишь напоминает часть космического двигателя. Даже если таковым эта штука является, она может быть не рабочей, не законченой... Вот скажи мне, Кайн, кто ты: корабельный техник или ксеноархеолог?

– Всего лишь мысли вслух, – вздохнул я, понимая куда клонит Робертс.

Капитан был кое в чём прав. Внутренние камеры непрерывно фиксировали всё происходящее, чтобы потом отправить эти записи на Землю. Через полгода нашу болтовню будет внимательно изучать и разбирать добрый десяток специалистов.

– Помните: каждый должен заниматься тем делом, за которое ему платят. Не надо зря тратить своё и чужое время, забивая себе и другим голову пустыми догадками. Вы создаёте лишнюю работу учёным на Земле. Переиначивать теории о происхождении Первых – не входит в ваши обязанности. Для этого в команде присутствуют специально обученные люди. Мы должны доставить их вниз и разбудить. Пусть компетентные лица решают загадки данной планеты и её обитателей.

До меня наконец дошло. Робертс сейчас играл на публику. Выслуживался перед своими нанимателями. Старик отрабатывал премию, как умел. Такой весь из себя профессиональный командир, который держит подчинённых на коротком поводке.

– Садимся по ранее выбранным координатам? – поинтересовался пилот. – Или жжём топливо дальше?

Робертс отдал команду:

– Приземляйся, Ян. Наша цель – самый крупный город на этой планете. Центральная площадь.

– Принято.

Пилот изменил угол вращения и увеличил боковую тягу. Корабль-шар стал лениво разворачиваться на юг.

Примерно через двадцать минут «Магеллан» завис над поселением инопланетян, медленно опускаясь в центр обширного пустого пространства, окружённого со всех сторон строениями различной высоты.

Смотрели мы сейчас на чьи-то дома? Был ли то вообще город? Всё-таки, никто из нас не являлся ксеноархеологом, как верно заметил капитан Робертс.

Башни, угловатые конусы, изломанные трубы – довольно странная архитектура для человеческого взгляда, но мозг продолжал цепляться за знакомые образы и строить аналогии.

«Магеллан» вздрогнул, выпуская опоры. Затем он снова содрогнулся, уже сильнее. Мы приземлились. Корабль грузно осел в центре огромной площади, от которой во все стороны расходились широкие проходы. Сознание настойчиво предлагало увидеть в открывшейся картине улицы чужого города.

И мы их видели.

– Приехали, – сообщил Чжоу.

– Кайн, что у нас по обстановке? – спросил капитан.

– На поверхности плюс пять, мы быстро остынем, – ответил я, читая цифры на мониторе перед собой. – Электромагнитный диапазон забит помехами. Серьёзных отклонений по уровню радиации не обнаружено. У нас броня местами фонит сильнее. В остальном, всё как доложили зонды-разведчики. Снаружи очень мало кислорода, но в целом безопасно, хотя тут уже не мне судить.

– Док?

Хименес изучал показания на экране перед собой.

– Ничего нового анализаторы не обнаружили, капитан, – ответил он.

– Можно заниматься разгрузкой?

– Да, возражений не имею.

– Тогда мы вниз, а ты принимайся за спящих.

– Уже.

Пальцы Джейсона летали над сенсорным экраном, выделяя криокапсулы одну за другой. Он формировал порядок многочасовой процедуры пробуждения.

– Остальных прошу проследовать в основной отсек, – скомандовал Робертс. – Кайн – первый.

Выбираться нужно было по очереди.

После приземления кабина всё так же располагалась в нижней полусфере корабля. И если во время полёта мы лежали в креслах, то сейчас угол наклона был таким, что все в рубке оказались стоящими на ногах.

Я отстегнул ремни и сделал шаг вниз, прямо на спинку кресла пилота-навигатора. Свободное пространство между мной и Хименесом перестало быть «полом» и превратилось в лестницу.

Цепляясь за перекладины, я стал медленно карабкаться наверх, к выходу из рубки.

Давался этот подъём непривычно тяжело. Я провёл всего неделю в невесомости, но мышцы успели потеряли тонус, несмотря на сеансы миостимуляции, которым нас ежедневно подвергал Джейсон.

Хорошо, хоть сорок лет сна в зачёт не пошли – анабиоз позволял сохранить организм в первоначальном состоянии. Слава марсианским тихоходкам. Благодаря этим крохам к Тихее прибыли физически полноценные люди, а не бесформенный кисель.

Глава 5. Теории

Дата создания файла (унифицированная): 17 марта 2839 года. Тип передачи: зашифрованная. Источник сигнала: Солнечная система / внутренняя граница облака Оорта / Тихея-1, планета земного типа на орбите газового гиганта Тихея. Уровень доступа: высший / подтверждён. Авторизованный пользователь: Кайн Тен / агент Службы Внутренней Безопасности. Текущий статус: системный техник исследовательского судна «Магеллан». Серийный номер передатчика: соответствует оригинальному. Ошибки: не обнаружено.

Кто-то вежливо постучал в дверь каюты. Я разрешил войти. Внутрь заглянул дежурный. Он вручил мне дрона и сообщил, что тот прибыл из лагеря промышленников.

До начала следующей смены оставалось чуть больше получаса. Моя очередь встать на пост, поэтому мне и заниматься «птичкой».

Летательный аппарат принёс новости о ходе работ по добыче железной руды. Наши коллеги отчитались о первой тонне, поднятой на поверхность. Сообщали, что компактный термоядерный реактор вышел на полную мощность. В ближайшие дни инженеры планировали подключить к нему обогатительную фабрику, но собрать её ещё не успели. Собственных сил им казалось недостаточно, поэтому они просили отправить в помощь одного из андроидов-синтетиков, а лучше обоих сразу.

В самом конце послания шёл странный текст: «Мы тут посовещались и выбрали второй вариант».

Андроидами распоряжался капитан. Я нашёл Робертса на третьем уровне. Он меня выслушал и согласился отпустить синтетиков. Сейчас на борту «Магеллана» для них практически не было работы.

Я закончил доклад словами о «втором варианте». В ответ капитан буркнул: «Да и наплевать». Затем хмурый Робертс дал мне понять, что аудиенция окончена. О чём шла речь в последнем предложении и почему оно так расстроило Старика, я выяснять не стал.

Промышленникам было записано следующее сообщение: «Синтетики доберутся до вас к вечеру, если пешком. Не хотите ждать – отправьте за ними грузовик. P.S.: Капитана огорчило то, что вы выбрали второй вариант».

Я заменил дрону-курьеру аккумулятор на заряженный, вынес наружу, протёр линзы оптических датчиков и отправил в обратный полёт к первому посту.

Вот так мы сейчас и общались.

Выяснилось, что рации на поверхности Тихеи-1 практически бесполезны, поэтому пришлось прибегнуть к системе «почтовых голубей». Автоматические летательные аппараты поддерживали связь между группами, находившимися на расстоянии друг от друга. Доставляли сообщения, видеозаписи и даже мелкие предметы.

Всего было три таких точки.

«Магеллан» – наша база и научный центр. На корабле сейчас находились двадцать членов команды, не считая андроидов. Остальные люди обитали во внешних лагерях.

Первый пост был индустриальным объектом. Он располагался среди гряды невысоких холмов в шестидесяти километрах на северо-западе от «Магеллана». Последнюю неделю, не покладая рук, за городом трудились дюжина человек и три десятка промышленных роботов. На эту часть команды была возложена организация цикла производства брони, необходимой для возвращения на Землю.

Ещё четырнадцать исследователей находились не так уже и далеко от корабля, но значительно глубже под землёй, чем горнопроходческие машины первого поста.

На юге, в шести километрах от площади, на которую приземлился «Магеллан», в первые же дни был обнаружен широкий тоннель, спиралью уходящий вниз.

После проверки окрестностей вибрационными сканерами и георадарами, специалисты пришли к выводу, что основная часть инопланетного города на самом деле находится под нашими ногами. А все строения вокруг нас – это антенны и внешние датчики, служебные помещения, от которых вглубь Тихеи-1 уходили тоннели, трубы и кабеля.

Главной задачей стало проникновение внутрь этого грандиозного космического корабля, имеющего размеры планеты.

Некоторые специалисты вполне оценили теорию о том, что Первые прибыли к нам извне. Её авторство сохранили за техником и врачом, даже назвали соответственно: «версия Тена-Хименеса». Но мы с доком не злорадствовали и капитану Робертсу о его обидных словах, что прозвучали во время посадки, не напоминали.

Второй пост находился под землёй, на полуторакилометровой глубине. Лагерь разбили внутри огромного помещения. Казалось, это тупик и дальше дороги нет, но сканирующее оборудование утверждало обратное: ниже есть что-то ещё, какие-то сложные пустоты невероятных размеров.

Исследователи упёрлись в препятствие, за которым нас явно ждало нечто грандиозное. Учёные назвали преграду Барьером и теперь пытались найти способ преодолеть этот рубеж.

Может, вскоре и от них прилетит «птичка» с хорошими новостями.

Я провожал взглядом дрон, направляющийся к промышленникам. Одинокая чёрная точка скользила над крышами в потоках дрожащего свечения.

Чтобы не слепнуть, пришлось прикрыть основное стекло шлема забралом светофильтра. Несмотря на затенение, сияющие небеса продолжали атаковать сетчатку.

Микроорганизмы, обитающие в облаках, яростно сжигали остатки кислорода в ходе своей жизнедеятельности, и пульсирующие видимое излучение было результатом этого необычного биологического процесса. Горящее небо делилось на участки, что различались интенсивностью свечения и продолжительностью вспышек.

По прибытию на Тихею-1, вся эта иллюминация вызывала восхищение, но впоследствии стала бесить не меньше, чем неисправная мерцающая лампа над головой.

Точнее, сотни таких ламп.

Я только вышел на дежурство, а мне уже хотелось вернуться на борт «Магеллана».

Наружные микрофоны уловили гул моторов лифта и слабое шипение малой шлюзовой камеры. Не оборачиваясь, я знал: кто-то только что вышел из корабля.

– Привет, Кайн! – раздался женский голос за моей спиной.

Я повернулся и помахал рукой. Меня не предупредили, что доктор Адамиди возвратилась со второго поста. Видимо, это случилось в пересменку, пока я бегал наверх к капитану.

– Решила подышать свежим воздухом? – поинтересовался я. – Тогда вдыхай глубже. Под землёй не те ощущения.

Невысокая фигурка, одетая в яркий оранжевый скафандр медслужбы, пошла ближе и встала справа от меня. За плечами у Эйрин был рюкзак. С виду полный. Наверное, приходила на «Магеллан» за припасами или инструментами, а сейчас собиралась вернуться обратно на второй пост.

– Шутка так себе, – заявила она. – В ней не хватает кислорода.

– Смотрю, ты с грузом и уже отчаливаешь?

– Ага, но сперва хотела поболтать с тобой.

– Спасибо за заботу, доктор. Я чувствую себя отлично.

– С темой беседы ты не угадал, Кайн.

Мне стало интересно.

– Мы тут устроили голосование, – принялась объяснять Эйрин. – Я взялась опросить каждого члена команды. Мнение большинства уже известно, ты последний.

– Надеюсь, опрос касается улучшения рациона?

– Опять мимо. Пока что не предвидится альтернатив той безвкусной протеиновой дряни, которую выдают пищевые синтезаторы.

– Что тогда?

– Хотим наконец уже дать название этому месту. «Город» – слишком уныло. Большинство поддержало идею переименования.

Я усмехнулся краешком рта.

Эйрин была психологом. Занимать команду разными мелочами, отвлекать нас по, казалось бы, малозначимым пустякам – всё это являлось частью её работы. Она проверяла наши реакции, анализировала эмоции, делала выводы о состоянии психического здоровья команды.

– Ну и какие варианты? – поинтересовался я.

– Номер один – Большой Робертс.

– Серьёзно?

– Капитан заявил, что именно он выбрал это место для посадки.

– К сожалению, так всё и было.

– Слышу досаду в твоём голосе.

– Эйрин, ты не подумай лишнего, тут нет какой-либо неприязни. Я нормально отношусь к Старику. Просто «Большой Робертс» – звучит глупо.

– Есть и другие варианты. Например: Безмолвный Град. Как тебе?

Я огляделся. Ветер беззвучно гнал пыль и песок по широкой площади, окружённой неровными рядами чёрных строений. Сколько миллионов лет здесь царила тишина и запустение, пока не прибыли мы на «Магеллане»?

– Вполне соответствует, – признал я очевидное.

– Хочешь услышать остальные названия или предложить своё? Я не поленюсь, проведу опрос заново.

– Пожалуй нет. Безмолвный Град меня полностью устраивает.

– Ну и отлично. Записываю твой голос в пользу второго варианта. Его, кстати, я придумала.

Так вот что означал «второй вариант» в послании промышленников. Теперь реакция капитана стала мне ясна. Он огорчился, что предложенное им название не получило никакой поддержки на первом посту.

Я почувствовал себя некомфортно. Ну, надо же. Агент СВБ проворонил общее обсуждение. Не совсем пропустил, конечно, но оказался последним, кто узнал о нём.

Подобный дискомфорт я периодически ощущал с первых дней приземления. В некотором смысле меня оглушили и ослепили.

Бесполезны на этой планете оказались не только рации.

Была попытка установить между «Магелланом» и первым постом беспроводную лазерную связь, но высокое содержание металла в воздухе, точнее в частицах вездесущей чёрной пыли, вызвало критический уровень дифракции. Количество ошибок на канале зашкаливало, поэтому пришлось отказаться от такого способа передачи данных.

Что до второго поста… К лагерю под землёй умные головы захотели протянуть оптоволокно. Если бы ещё оно имелось у нас в достаточном количестве. Запасы корабля состояли из небольших отрезков кабеля, предназначенного исключительно для прокладки внутри помещений.

Отправка отчётов на Землю тоже превратилась в отдельную головную боль. Мы использовали спутники-разведчики в роли посредников. Пригоняли устройства с орбиты, набивали данными, после чего снова их запускали.

Ограничения связи внесли неудобства в работу каждого члена команды, что уж говорить о задачах агента Службы Внутренней Безопасности. Я не мог подключиться к оборудованию на постах за пределами «Магеллана», ни к камерам, ни к микрофонам. Всё, что происходило во внешних лагерях, было от меня скрыто.

Задача по выявлению шпиона «Свободной воли» усложнилась.

Я надеялся на то, что противник, по тем же самым причинам, будет вынужден держаться ближе к экспериментальным системам корабля, сделает неосторожный ход и попадётся в мои сети.

Внутри «Магеллана» я расставил множество ловушек. Несколько камер, а также датчики движения, пристально следили за двигательным отсеком, готовые уведомить меня в случае нарушения невидимых границ.

Доступ к каждому терминалу управления системами корабля контролировался моими сторожевыми программами.

Западня могла сработать, только при одном условии: шпион должен быть слабее меня в технической части, то есть хуже адаптирован к использованию записанных в его разум навыков. В противостоянии двух равных по знаниям спецов, всегда побеждал тот, чья интеграция с профессиональной матрицей была плотнее.

Ложных иллюзий я не строил. Мозг оперативника СВБ представлял из себя губку, которая впитала множество наук, но не пропиталась ни одной из них. Мою память не раз приходилось очищать до базовых знаний – выжимать практически досуха.

Я оценивал свою текущую связанность с последней обретённой профессией где-то на троечку по пятибалльной шкале.

А вот мой враг, наоборот – мог быть узким специалистом одного конкретного направления. В таком случае ему ничего не стоило обойти все ловушки и обмануть защитные скрипты.

Исходя из этого допущения, нельзя было сидеть на месте и надеяться, что шпион обнаружит себя при первой же попытке собрать данные. Поэтому я работал по старинке. Составил список основных подозреваемых и уделял этим людям особое внимание.

Имя Эйрин было в нём среди первых.

Не хотелось поддаваться излишней паранойе, глядя в эти прекрасные глаза, но и обманываться ими тоже не стоило.

Будь доктор Адамиди агентом сепаратистов и хакером высшей квалификации, расставленные ловушки должны были её сразу насторожить. Опытный шпион мог легко сделать верные выводы: техник на борту «Магеллана» как-то связан со службами безопасности, либо сам является оперативником СВБ.

Сам факт того, что меня последним оповестили об опросе, на самом деле мог быть тонкой издёвкой со стороны врага. Этакой игрой в «кошки-мышки», где мне ненавязчиво намекнули, что «добыча» осведомлена о присутствии «охотника» на борту.

Молчание затягивалось. Вот-вот Эйрин скажет «ну я побежала» и уйдёт.

– Когда планируете переименовать Первых? – как бы невзначай поинтересовался я.

Она озадаченно посмотрела на меня.

– Речь шла только о городе, больше никто ничего не предлагал. Ты что-то придумал?

– Внешние. Такое название им больше подойдёт, как мне кажется.

– Почему так?

– Никто не подвергает сомнению, что вокруг нас невероятных размеров космический корабль, – я указал на город перед собой. – Версия Тена-Хименеса. Слышала о такой?

Эйрин кивнула.

– Пришельцы прибыли к нам из другой звёздной системы, – важно заявил я. – Оставили основной транспорт тут, у газового гиганта. На судах меньших размеров добрались до Марса и Земли, намереваясь колонизировать Солнечную систему. Не совсем правильно называть их Первыми, тем самым ставя человечество на второй план. Они всего лишь гости.

– Насколько ты хорошо знаком с информацией, добытой на Каллисто?

– Изучил от и до.

Эйрин недоверчиво хмыкнула.

– Конечно же в сжатом виде, – уточнил я. – Без подробностей.

– То есть, в твоей голове находятся не терабайты исходных данных, объединённые сложными логическими цепочками, а итоги. Сухие выводы.

– Точнее и не скажешь.

– И вот ты, гордый первооткрыватель, стоишь тут, на поверхности чужого мира. Твой опыт входит в противоречие с результатами многолетней работы именитых профессоров, что остались далеко на Земле. Сомнения обуяли тебя, ведь мы обнаружили нечто, чего они не смогли предвидеть: устройство, похожее на планетарный двигатель. Твой пытливый ум оценивает находку и сразу же выдаёт единственно правильную версию. Ты решаешь в одиночку атаковать достижения научной элиты. Очень смело. Аплодирую.

Она наигранно похлопала в ладоши.

– Это сарказм?

– Всего лишь лёгкая ирония, Кайн.

– Я ведь не один такой. Хименес придерживается того же мнения. Да и остальные нашу теорию признали вполне вероятной.

– Увы, но этого будет мало. Выводы о происхождении Первых так просто не опровергнуть, Кайн. Они остаются самой ранней разумной расой в истории нашей Солнечной системы. Эта планета-корабль – свидетельство их неудавшейся попытки начать межзвёздную экспансию.

– Говоришь совсем как Робертс, – вздохнул я. – Хорошо хоть не затыкаешь рот.

– Вы с ним уже дискутировали на эту тему?

– Не слишком плодотворно. Он приказал помалкивать и заниматься своим делом.

– Догадываюсь, почему. Когда аргументов у Натана не хватает, он пользуется привилегиями своей высокой должности.

– Хорошо, ты не такая.

– Готовность выслушать, вовсе не означает, что в итоге я поддержу твою точку зрения и подниму вопрос о переименовании инопланетян.

– Постараюсь тебя переубедить.

– Попробуй, – улыбнулась Эйрин.

– Вспомним основную версию наших учёных, – я продолжил спор, который хотел провести с капитаном ещё со дня посадки. – Её и назвали соответственно – «Исход». Мол, сначала Первые покинули свою родину, умирающий Марс. Потом бросили все колонии на замерзающей Земле. Используя Каллисто, как перевалочный пункт, переселились к Тихее. Я ведь правильно излагаю?

– Всё верно. Считается, что в такой последовательности данная цивилизация переехала в облако Оорта.

– Хорошо. Теперь поместим в эту картину огромный двигатель. Получается, Первые вовсе не планировали заниматься колонизацией окраин Солнечной системы, как изначально считали лучшие умы Земли. Теперь уже предполагается, что инопланетяне пересели на этот космический корабль, чтобы отправиться к другим звёздам. Так вот она, неувязочка.

– М-м. Не вижу противоречий.

– Неужели? Почему данный «лайнер» никуда не отправился?

– Ты ведь прекрасно знаешь, Кайн, что ответа на этот вопрос у нас ещё нет.

– Может его и не будет. Более логичным выглядит мой вариант, о прибытии гостей в нашу систему. Если представить всё в ином порядке, то эта история легко превращается в неудачную попытку освоить новую территорию. Первые прилетели к нам в гости, основали несколько колоний, но в итоге вымерли. Всё произошло в обратной последовательности.

– Давай не спеша пройдёмся по фактам, и ты увидишь одно важное упущение в своей версии.

– Валяй, – согласился я.

– Следы, оставшиеся от Первых, указывают на то, что они жили на Земле до того момента, как семьсот двадцать миллионов лет назад там начался криогенный период. Добавь сюда ещё один неблагоприятный фактор: на нашей родной планете резко возрос уровень кислорода.

– Первые в нём не нуждались, если судить по составу местной атмосферы.

– Избыток кислорода был для них смертельно опасен. Какую версию событий ни возьми, твою или официальную: Земля – их вторая попытка. Марс к тому времени уже стал необитаем, он критически изменился за миллиард лет до начала оледенения нашей планеты. Примерно в тот же период на Венере произошла глобальная катастрофа: массовые извержения вулканов разбалансировали климат и превратили её в кислотный ад. Первые остались без жизненного пространства для своего вида.

– Пока что моя версия о неудачной попытке колонизации уверенно держится на ногах. Да, гости не прижились в Солнечной системе. Почему их следует считать местным видом? Есть аргументы?

– Ну, хотя бы такой: анализ грунта вокруг строений, обнаруженных на Каллисто, свидетельствует о том, что они возведены не более четырёх миллионов лет назад. Получается, Первые двигались к границам системы, а не наоборот.

– Да брось, Эйрин, это мог быть и не перевалочный пункт вовсе.

– Что тогда они создали у Юпитера по-твоему?

– Научную базу. Туристический объект. Место имеющее некое религиозное значение, если у них в культуре имелось что-то подобное. Смотри сколько вариантов, выбирай любой.

– Тебе не нравится версия с промежуточной остановкой? Тогда наблюдательный пункт. Первые надеялись, что какая-то из покинутых ими планет вновь окажется пригодной для обитания. Вот и оставили эдакую «дозорную башню». К тому времени, основная часть их народа переместились сюда, на Тихею-1, и переделывала этот благоприятный по условиям обитания спутник в огромный звездолёт.

Я усмехнулся и помотал головой.

– Отсюда, из облака Оорта, где гравитационные силы нашего Солнца слабы, куда проще отправить планету-корабль в путешествие к другому светилу, – настаивала Эйрин. – Разве нет?

– Посмотри на это с иной точки зрения: управляя такой громадиной, соваться глубоко внутрь системы нельзя. Чтобы не нарушать равновесие остальных космических тел, лучше встать на якорь на безопасном расстоянии.

– Хорошо, какова твоя версия насчёт объекта у Юпитера?

– Там вполне могла быть последняя, затухающая колония. Климатическая катастрофа на Земле застала Первых врасплох, большинство населения погибло. Оставшиеся в живых осели на Каллисто. Вполне возможно, пытались вернуться на планету-корабль, но было слишком поздно.

– Слишком поздно? – повторила она. – Что ты имеешь ввиду?

– На тот момент высокоразвитой цивилизации более не существовало. Им крепко досталось, Эйрин. Кто знает, сколько лет выжившим пришлось скитаться на кораблях в поисках подходящей для колонизации планеты. Они долгое время подвергались губительному воздействию космической радиации. Вдобавок, на потомстве могло сказаться и резкое уменьшение генетического разнообразия.

– Думаешь, Первые деградировали?

– Уверен в этом. Спутник Юпитера стал последним пристанищем для них. Кроме того, на Каллисто была обнаружена органика: фрагменты тел и ДНК пришельцев. Если бы хоть кто-то из Первых добрался до Тихеи, здесь остались бы похожие следы, но мы ничего такого не нашли.

– Уф-ф, – громко выдохнула Эйрин. – Я наконец поняла, в чём дело. Ты слишком торопишься с выводами, Кайн. Промотал историю в обратном порядке и все известные тебе факты вроде как встали на свои места. Думаешь, этого достаточно?

– Я оперирую теми же данными, что и остальные. Значит, могу оказаться прав с высокой степенью вероятности.

– Повтори свои слова, когда мы преодолеем Барьер.

– Разве это опровергнет мою версию?

– Большинство наших коллег считают, что внутри планеты находится самая настоящая могила Первых. Причиной, по которой эта цивилизация осталась в Солнечной системе, могло быть что угодно: война, пандемия, глобальная техногенная или природная катастрофа. Все они погребены здесь. Однажды мы узнаем, почему так случилось.

– Сначала найдите способ открыть эти двери.

– Обязательно найдём, – пообещала Эйрин.

– За ними может ничего не оказаться, кроме пустой топливной ёмкости. Это я утверждаю, как специалист, знакомый с устройством двигателя Первых.

На мгновение Эйрин задумалась.

– Такой вариант нельзя исключать, – неожиданно легко признала она.

Я молчал и ждал дальнейшей реакции. Если Адамиди была шпионом «Свободной воли», её не могли не интересовать любые детали, касающиеся экспериментальных технологий пришельцев.

– Ладно, я побежала, Кайн. Приятно было поболтать, но меня ждут внизу.

– Давай, до встречи, – немного разочарованно ответил я. – Привет от меня всем «кротам».

Эйрин махнула рукой и отправилась на юг.

Я наблюдал, как она движется по площади, среди порывов ветра, поднимающего пыль и песок. Оранжевое пятно на чёрном фоне.

Надеюсь, Эйрин и остальные ошибаются.

Я надеялся оказаться правым вовсе не ради самоутверждения. Моя теория о том, что Первые прибыли извне, некогда сумели успешно осуществить межзвёздное путешествие, дарила хоть какой-то шанс на выживание человечеству будущего. Моя правота означала, что мы сейчас топтались на поверхности готовой технологии, способной расселить людей по Галактике.

В противном случае, если я ошибался, Солнечная система становилась ловушкой, тесной клеткой для всех своих детей. Безмолвным свидетелем гибели очередной цивилизации, не сумевшей вырваться из материнского лона.

Неиспользованная планета-звездолёт, наследство старших братьев человечества, могла вполне оказаться нерабочей пустышкой, ложной надеждой, на которую будет зря потрачено драгоценное время.

Глава 6. Сатору

Дата создания файла (унифицированная): 13 мая 2839 года. Тип передачи: зашифрованная. Источник сигнала: Солнечная система / внутренняя граница облака Оорта / Тихея-1, планета земного типа на орбите газового гиганта Тихея. Уровень доступа: высший / подтверждён. Авторизованный пользователь: Кайн Тен / агент Службы Внутренней Безопасности. Текущий статус: системный техник исследовательского судна «Магеллан». Серийный номер передатчика: информация в базе данных отсутствует. Ошибки: код 0x0043 / передача осуществляется с неидентифицированного оборудования.

Корабль корпорации «Сатору» был обнаружен на следующие сутки после нашей с Хименесом встречи. Мне даже удалось немного поспать, всего четыре часа. Док отдыхать наотрез отказался. Он закинул в себя стимуляторы и встал на страже.

На поиск ушло немало сил. Приходилось взбираться то на одну башню, то на другую, и оттуда высматривать подозрительные странности в архитектурном бардаке инопланетного города.

На космолёт мы набрели случайно, хотя Джейсон был уверен в обратном.

Петляя узкими проходами между угловатых строений, мы направлялись к следующему высокому зданию, с вершины которого планировали сделать очередной осмотр окрестностей.

Док, идущий чуть впереди, внезапно остановился.

– Вот оно. Мы нашли, что искали.

– Уверен?

– Посмотри сам, – Джейсон отступил, пропуская меня к выходу из тесного переулка.

Я вышел из-за его спины и сначала ничего особенного не заметил. На открытых пространствах сияние сильнее слепило глаза, даже светофильтры не помогали.

Пригляделся, привыкая.

Передо мной находилась небольшая площадь, в центре её стояла массивная башня. У основания постройки намело несколько песчаных дюн. Из-под ближайшей торчали хорошо знакомые металлические рёбра – такие же поддерживали палатки в наших лагерях.

В этом секторе у команды «Магеллана» не было точек присутствия. Значит, мы напали на след «Сатору». Интересно, чем японцев так привлекла эта башня, что они решили разместить пост рядом с ней?

Я задрал голову в слепящие небеса. Из средней части строения торчало несколько длинных балок. Словно широко расставленные лапы, они упирались в поверхность планеты. Мне даже показалась, что я разглядел гидравлический узел в основании одной из опор.

Тут до меня и дошло.

– Да это же космолёт! – воскликнул я. – Наш, земной корабль!

– Идём, – скомандовал Хименес и поспешил вперёд.

Судно корпорации «Сатору» имело форму вертикального цилиндра. Покрытый материалами чёрного цвета, он гармонично вписывался в окружающий пейзаж. Окажись этот корабль на площади прямо напротив «Магеллана», мы бы и тогда перепутали его со строениями Безмолвного Града.

По моим подсчётам диаметр космолёта составлял около двадцати метров. Может чуть больше.

Джейсон первым добрался до основания и пошёл по кругу в поисках входа внутрь. Я следовал за ним.

Почти сразу мы наткнулись лесенку из опорных скоб. На высоте двух метров над нашими головами в корпусе темнело овальное отверстие.

– Уступаю тебе право подняться первым, – Хименес сделал шаг назад.

Недолго думая, я забрался наверх и попал в просторный тамбур. Здесь меня встретил закрытый люк шлюзовой камеры, на котором красовалась вертикальная надпись на японском – белые иероглифы поверх тусклого чёрного металла.

На стене справа слабо мерцала пластина цифрового замка. Это хорошо. Надеюсь, остальные системы корабля тоже не остались без питания.

– Кайн, нужна твоя помощь. – раздалось сзади.

Док снизу протягивал свою палку. Я наклонился и принял его оружие. Вскоре Джейсон стоял рядом со мной.

– Понимаешь, что тут написано? – спросил он, разглядывая надпись на двери.

Я вернул ему шест и ответил:

– К сожалению, голова у меня не резиновая. Знанием японского пришлось пожертвовать. Кое-что сохранилось, но совсем немного. Знакомой кажется только последняя часть. Три иероглифа внизу означают «горизонт».

– Да, верно. Kinji rareta chiheisen. Запретный горизонт.

– Интересное название, – хмыкнул я. – Со смыслом.

– Ну-ка, поясни с каким?

– Японцы прекрасно понимали последствия своей преступной затеи. Тайная экспедиция противоречит сразу нескольким базовым положениям Кодекса. Маркируя судно своими иероглифами, они демонстративно нарушили правила, отказавшись использовать универсальный язык. Кто-то в руководстве «Сатору» разделяет убеждения сепаратистов. Рано или поздно, это обернётся крупными политическими неприятностями.

Хименес протянул свою палку вперёд и острым концом сбил немного краски.

– Надпись сделали уже здесь, на Тихее, – заявил Джейсон. – Изначально у этого судна не было названия. Никакого.

– Настолько анонимная миссия?

– Вспомни скафандр на том трупе. Опознавательные знаки отсутствовали неспроста. Нет, Кайн, я уверен, что имя этому кораблю дали после посадки.

На память мне пришла Эйрин с её опросом по поводу названия инопланетного города. Если в команде «Сатору» тоже имелся психолог, он вполне мог предложить аналогичную инициативу в отношении безымянного космолёта.

– Ну что, заходим или так и будем стоять на пороге? – поинтересовался Хименес.

Я потянулся к чехлу на поясе, где находился планшет-мультитул с набором электронных отмычек.

– Давай, попытаюсь взломать замок.

– Это лишнее, – Джейсон вынул из нагрудного кармана кусок серого пластика с чипом посредине и приложил к панели замка.

Щёлкнули магниты. Люк тихо зашипел и открылся.

– Откуда у тебя ключ-карта? – удивился я, но тут же сам и ответил на свой вопрос: – Ты нашёл её, когда осматривал того японца!

Док кивнул.

– Интересно, почему ты сам не стал его обыскивать?

– Отвлёкся на твой поединок с О’Брайаном.

– Понятно. Ну, что идём внутрь? – Хименес поудобнее перехватил шест и выставил его вперёд, словно копьё. – Надеюсь, нас не ждут неприятные сюрпризы.

– Столько лет прошло, Джейсон. Было бы чего опасаться.

– Ага. Не так давно мы думали, что хаски без скафандров долго не протянут.

– Весомый аргумент, – я достал пистолет.

Мы переглянулись и вошли в шлюзовую камеру…

Корабль-башня пустовал.

Внутри он тоже сильно отличался от «Магеллана». Ничего похожего на наш основной отсек тут не оказалось. Кругом тесные коридоры и низкие потолки. Даже кают не было. Мы обнаружили десять криокапсул, переделанных в обычные спальные места.

Единственным просторным местом оставалась главная рубка. Круглая кабина, с рядами кресел и пультами перед ними, располагалась на самом верху. Здесь, у каждого рабочего места, имелись разъёмы и кабеля для нейронного соединения.

Подбадриваемый Джейсоном, я снял скафандр. Настороженно потянул носом. Вроде бы всё как на «Магеллане». Стерильный воздух с едва уловимым привкусом озона – надёжного союзника космонавтов, убивающего плесень в замкнутых системах вентиляции.

Я сел поудобнее, вынул титановую заглушку из разъёма за ухом и подключил себя к кораблю. Без каких-либо проблем удалось войти в местную виртуальную консоль управления. Внутренний программный интерфейс оказался выполнен по межкорпоративным стандартам, все надписи шли исключительно на общепринятом языке.

Первым делом следовало оценить текущее состояние судна, заодно познакомлюсь с его техническими характеристиками.

Критические ошибки отсутствовали. Правда некоторые системы оказались отключены, точнее обесточены. Реактор космолёта перешёл в холостой режим почти восемь лет назад, но плавная энергетическая кривая указывала на то, что сам источник питания в полном порядке.

Главный двигатель был расположен иначе в этом типе корпуса, но в целом система принципиально не отличалась от аналогичной на «Магеллане». Оборудование навигации, связи и жизнеобеспечения – всё было родным и знакомым (с точки зрения моей профессиональной специализации).

Тем не менее, кое-какие отличия имелись.

Например, защита. Она тоже была расходуемой, но корабль «Сатору» нёс на себе сразу двойной запас брони – туда и обратно. Похоже, именно эта особенность и стала основным ограничителем полезного пространства внутри данного космолёта.

Пока я изучал корабль, док занимался поисками хранилища записей экспедиции «Сатору». Крайне важно было выяснить, что японцы смогли узнать о Первых, сравнить эти данные с уже имеющейся информацией.

Наши предшественники вполне могли успеть обнаружить некие прорывные технологии до того, как столкнулись с действием нейронного вируса. По крайней мере, мы на это надеялись. Не знаю, как Хименесу, но лично мне не хотелось мириться с пессимистичным прогнозом, где человечество в скором будущем должно погибнуть из-за нехватки ресурсов и междоусобных войн.

Диагностика подошла к концу. Я отключился от виртуальной консоли, отсоединил оптический кабель и бросил короткий взгляд наружу. Из обзорных окон главной рубки можно было заметить блеск стального шара «Магеллана», который находился в паре десятков километрах к востоку.

– Что с кораблём? – раздался голос позади меня.

Я повернулся и встретил усталый взгляд Хименеса. Он сидел напротив, в кресле командира, сцепив пальцы в замок. Глаза моего товарища были красными из-за полопавшихся воспалённых сосудов.

Интересно, сколько на самом деле он не спал?

– Космолёт в отличном состоянии, но некоторые системы обесточены или в спящем режиме. Реактор войдёт в рабочую фазу в течение недели, тогда всё окончательно прояснится. А как твои успехи?

– Обнаружил одну-единственную запись. Да и та в разделе бортового журнала, – сообщил Джейсон. – Видео с посланием от капитана корабля.

– И больше ничего?

Док пожал плечами.

– М-да, не густо, – вздохнул я. – И что там? Ты уже посмотрел?

– Не до конца. Решил подождать пока ты закончишь с проверкой корабля.

– Хорошо, тогда включай.

Хименес кивнул и что-то набрал на клавиатуре рядом с собой. Над панелью управления возникло голографическое изображение человека в форме капитана. Короткостриженый, лет сорока японец, застегнул верхнюю пуговицу кителя и поднял голову. Я заметил, что его левый глаз был заменён на оптический имплант.

Так вот чей труп был найден – этого капитана! Если, конечно, остальные члены команды безымянного корабля не имели схожих улучшений.

Стоп, где-то я уже видел этого японца с высокотехнологичным протезом.

– Мне знакомо его лицо! – удивлённо воскликнул я. – Это же Тэкео Сатору, младший сын Императора. Но как он здесь оказался? За пару месяцев до нашего отлёта к Тихее, по новостям сообщили, что принц погиб во время несчастного случая на Уране.

– Скорее всего, аварию инсценировали, – предположил Хименес. – Классическая корпоративная уловка. Нужно ведь как-то было объяснить полное исчезновение публичной персоны из информационного поля.

Тем временем Тэкео стал что-то говорить на японском.

– Переводи пожалуйста, – попросил я Джейсона.

Док кивнул и начал пересказывать, периодически ставя запись на паузу.

Безымянная миссия прибыла на Тихею-1 десять лет назад, в 2829 году. Исследователи сразу же отправились на нижние уровни города. Судя по их целеустремлённости, они точно знали, что искать. Видимо, некую важную часть информации об этой планете, оставленной Первыми на Каллисто, японцам всё же удалось сохранить в тайне от остальных корпораций.

Систему подземных шлюзов, которую учёные на «Магеллане» называли «Барьером», наши предшественники нарекли «Горизонтом». Так же, как и мы, они пытались найти путь внутрь планеты-звездолёта. В итоге, им это удалось и часть команды побывала на той стороне.

– Значит, то было не название корабля, – прокомментировал я. – Запретный горизонт – это предупреждение.

– Возможно, ты прав, – согласился Хименес и продолжил переводить.

Человеческий разум не способен принять в себя тайны Первых без последствий – так утверждал Тэкео. Отличия между двумя видами слишком значительны, чтобы нейронная сеть чужой цивилизации, могла передать информацию в человеческий мозг не повредив его.

Исследуя глубины планеты, японцы смогли обнаружить то, что мы упустили из виду. Несколько объектов на нижних уровнях Тэкео назвал клон-фабриками, чьё предназначение – выращивать сложные биологические организмы. Исследователи «Сатору» сумели активировать эти устройства. Им удалось запустить процесс производства некой белковой массы, но более существенных результатов, на момент записи видеопослания, не наблюдалось.

Так вот откуда взялись останки инопланетян в том подземном тоннеле! Теперь до меня дошло: мумии в прозрачных саркофагах появились исключительно благодаря любопытству японцев. По этой же причине, одержимые до сих пор не ослабли и не подохли с голоду, поскольку обнаружили на нижних уровнях съедобную протеиновую субстанцию.

Побывав на той стороне, учёные «Сатору» связали увиденные ими картинки с подземными инкубаторами. После этого, их выводы стали очень похожи на наши: Первые отказались от телесной оболочки, но не навсегда. Древняя раса оцифровала личность каждого индивида, после чего копии сознания отправились в нейронную сеть. С помощью клон-фабрик Первые намеревались вернуть себе первоначальный облик позднее. К тому времени, их планета-корабль должна была пересечь межзвёздное пространство, полное опасностей, грозящих уничтожением слабым существам из плоти.

Гипотезы Софи Гершель нашли ещё одно, независимое подтверждение.

Споры и активные обсуждения на «Магеллане» не прекращались с того дня, как мы получили доступ к памяти тех из нас, кто побывал на той стороне. Головы бедняг были переполнены образами и видениями. Записи с имплантов заняли практически всё свободное место в информационном хранилище корабля отрывками из истории чужой цивилизации.

Мы оказались завалены материалами, с которыми требовалось ознакомиться, понять происходящее, логически связать разрозненные видения и выстроить части целой картины. Включились в эту крайне интересную деятельность все на борту корабля, без оглядки на тип профессиональной подготовки и способности к анализу. Я сам стал автором нескольких гипотез, но больше всех преуспела Софи.

Доктор Гершель опиралась на ряд воспоминаний, как на однозначные свидетельства того, что Тихея-1 не была единственным звездолётом Первых. Они уже отправляли подобные объекты к другим светилам.

Древние существа целенаправленно создавали свои межзвёздные корабли из планет. Они меняли небесные тела, стараясь обеспечить максимальный уровень безопасности для пассажиров. Искусственно усиливали магнитосферу, чтобы иметь дополнительную защиту от смертоносного космического излучения, а биосферу принудительно сводили к простейшему циклу.

Межзвёздная экспансия началась миллионы лет назад.

Неизвестно сколько всего произошло запусков, но итог был невероятно трагичен. Нейронная сеть Первых сохранила лишь память о вспышке близкой сверхновой (малозаметного белого карлика), которая и стала причиной уничтожения целой флотилии планет-кораблей.

Миллиарды живых существ погибли, так и не добравшись до безопасной гавани. Всё что они могли сделать для своего народа – отправить предупреждение последнему кораблю, который ещё не успел покинуть Солнечную систему.

После этой страшной катастрофы Первые и пришли к решению оцифровать остатки своей цивилизации. Они надеялись безопасно добраться до другой звезды, находясь в нематериальном состоянии.

Почему же Тихея-1 осталась на месте?

Тому был целый ряд правдоподобных объяснений. Я склоняюсь к версии, что последней услышал от Софи Гершель: в результате сбоя нейронной сети, разрозненные цифровые личности слились в единый разум, не способный поместиться в какую-либо биологическую оболочку.

Этому сверхсознанию уже и лететь куда-то было совершенно незачем.

Японец рассказывал нам сейчас фактически о том же самом. Может, слова немного отличались, но не суть.

Закончив подводить итоги исследовательской работы, Тэкео сухо сообщил, о том, что восемь членов его экипажа погибли. Одни обезумели, другие стали их жертвами. Девятый сбежал, прихватив с собой архив всех добытых данных.

Интересно, зачем кому-либо понадобилось так поступать? Похоже, тут капитан лжёт. Миссия оказалась сорвана. Наверняка, он сам и стёр всю информацию, способную скомпрометировать «Сатору».

Напоследок Тэкео сообщил, что ответственность за всё произошедшее лежит на нём одном. Объявил себя главным идеологом этой тайной экспедиции и её непосредственным организатором. Выразил глубокое сожаление, что подставил под удар Императора и родную корпорацию.

Принц умолк.

– Настоящий самурай. Взял всю вину на себя, – заметил я.

– Он догадывался, что будет дальше. С мертвеца уже нечего спросить, но зато своих из-под удара вывел.

– Этот спектакль не обманет дознавателей Верховного Совета.

Неожиданно японец снова заговорил. Он добавил, что отправляется на поиски члена экипажа, похитившего научную информацию. После этих слов изображение Тэкео замерло и больше не двигалось.

– Это конец записи, – сообщил Хименес, сверяясь с таймером.

– Больше ничего?

– Как я уже говорил – это единственный файл. Капитан почистил журнал.

– Может, попытаться восстановить стёртые данные? – вслух задумался я.

– Пробуй. Только я тоже в этом кое-что понимаю, сразу проверил состояние носителей. Тени других файлов отсутствуют. Тут поработали алгоритмы безопасного удаления: всё свободное пространство перезаписано мешаниной из нулей и единиц.

– Пусти меня к терминалу бортжурнала, – попросил я.

– Не веришь мне? – Хименес поднялся с капитанского кресла.

– Верю. Я хочу оставить здесь несколько собственных посланий. Тебе, как побывавшему за Барьером, настоятельно рекомендую поступить аналогичным образом.

Джейсон вопросительно задрал левую бровь.

– Запишем рапорты о последних днях. В зашифрованном виде, конечно же, – уточнил я. – Сошедший с ума Робертс. Тайная миссия японцев. Совет должен получить эту информацию, чтобы не случилось дальше.

– Ну и как она попадёт на Землю? Разве у «Сатору» имеется собственный спутник на орбите?

– К сожалению нет, – вздохнул я. – Очень много полезных вещей они с собой не захватили, из-за того, что отдали предпочтение двойному запасу прочности.

– В чём тогда смысл нам оставлять тут послания? Кому?

– На всякий случай. Спиши на плохое предчувствие.

Хименес только фыркнул на это заявление.

– Нет, я действительно хочу подстраховаться. Вдруг мы оба погибнем.

– Да ладно тебе, Кайн. Мы доберёмся до «Магеллана» сегодня, если не станем здесь задерживаться.

– Вообще-то и с «Магелланом» может произойти неприятность.

– С чего это? – нахмурился Джейсон. – Конечно, на борту сейчас заперся псих, но не думаю, что Робертс способен нанести серьёзный урон технике, которая сумела добраться до облака Оорта.

Я виновато поморщился и сказал:

– Надо было раньше тебе сообщить. Когда я вычислил шпиона «Свободной воли», тот пообещал взорвать корабль при помощи программной бомбы.

– Плохо дело. О террористе на борту меня не предупредили.

– У тебя другое задание! – догадался я.

Хименес почесал затылок и кивнул.

– Да, моя цель – найти корабль «Сатору».

Теперь всё стало на свои места. Вот зачем на миссии был нужен второй оперативник СВБ. Хименес сбежал из карантинного лагеря вовсе не для охоты за одержимыми, он занимался поиском следов предыдущей экспедиции.

Я шумно выдохнул. Толку-то от высшего уровня доступа, если он не распространяется на параллельную операцию, о которой руководство предпочло мне ничего не сообщать.

– Значит, про шпиона ты не знал.

– Впервые услышал о нём от тебя, – сказал Хименес. – Давай уже подробности.

– Агентом сепаратистов был Рауль Вебер. В общем-то на этом всё. Вскоре после того, как прозвучала угроза взорвать корабль, хаск перегрыз террористу глотку.

– Дальше что?

– Бомбу я искал не один день, но так и не нашёл. Возможно, сепаратист блефовал.

– Но ты в этом не уверен, – заключил док.

– Враг был очень хорошо интегрирован со своими техническими знаниями. Он вполне способен внести изменения в базовый код управляющих систем «Магеллана» на том уровне, что мне недоступен.

– Дай-ка сообразить.

Хименес стал мерить рубку шагами, задумчиво поглаживая подбородок.

– Да и плевать на «Магеллан», – неожиданно заявил он. – Отправимся домой на этом корабле.

– Мест не хватит.

– Бросим жребий. Кому не повезёт – попытает удачи с Робертсом. Может Старик наконец придёт в себя, когда обнаружит прямо под носом стартующий корабль «Сатору». Поймёт, что надо бежать с этой чёртовой планеты.

– Оставить тут людей? Не самый гуманный план.

Хименес уставился на меня своим болезненным, воспалённым взглядом.

– Я боюсь обратиться в хаска, Кайн, – признался он. – Каждый день чувствую в своей голове чужеродное присутствие. Чёрная пелена безумия всё ближе подбирается ко мне. Пытаюсь не заснуть, горстями принимаю стимуляторы. Борюсь из последних сил, но надолго ли меня хватит? Сколько продержатся остальные? Хорошенько подумай над тем, какие конкретно действия в текущей ситуации следует оценивать с точки зрения гуманности. Разберись с данной этической проблемой поскорее, потому что время работает против нас.

– Предлагаешь спасти хоть кого-нибудь, пока есть возможность.

– Ты всё правильно понял.

– Док, а ты сам пытался переубедить Робертса? – я подозревал, что Джейсон сразу ушёл на поиски корабля японцев.

– Не успел, к счастью. Меня опередил Барнс. Их недолгий спор закончился появлением аккуратной дырки в голове нашего геолога. Вот такого размера.

Хименес сжал большой и указательный палец, показывая примерный диаметр пулевого отверстия.

– Дьявол! – выругался я.

– Робертсу плевать на остальных, Кайн. Капитана устраивает только та картина мира, где у него осталась иллюзия контроля. Что ещё можно ждать от испуганного старика, который возглавил экспедицию благодаря корпоративным связям? Он летел сюда не за знаниями для человечества, а ради премиальных. Власть, жадность и страх вконец расшатали его психику. Поверь моему опыту – договориться с такими людьми нереально.

– Тогда поспешим. Надо спасти всех, кого сможем, – я потянулся к своему скафандру, лежащему на соседнем кресле.

Хименес был прав, время играло против нас.

Глава 7. Подготовка

Дата создания файла (унифицированная): 10 декабря 2798 года. Тип передачи: зашифрованная. Источник сигнала: Солнечная система / планета Земля / территория корпорации «Амаравати» / Нью-Дели / научно-исследовательский комплекс «Брихаспати». Уровень доступа: высший / подтверждён. Авторизованный пользователь: Кайн Тен / агент Службы Внутренней Безопасности. Текущий статус: выпускник центра подготовки специалистов. Серийный номер передатчика: соответствует оригинальному. Ошибки: не обнаружено.

Саднила кожа за правым ухом – там, где был установлен новенький нейронный интерфейс. Пришлось разорить служебный счёт в банке ещё на двести тысяч. В комментарии к незапланированному платежу я оставил пометку: в «Брихаспати» заявляют, что используемый мной имплант является морально устаревшим хламом, малоэффективным в рамках выбранной специализации.

Прошло пять лет с момента моего предыдущего визита сюда. Всё это время я пользовался услугами других центров подготовки специалистов и там подобных замечаний мне не делали. Возможно, новая профессия действительно требовала апгрейда, но я подозревал, что неактуальным в «Брихаспати» считалось любое «железо» более чем годичной давности.

Самый продвинутый в Солнечной системе центр подготовки специалистов был буквально одержим новыми технологиями.

Ещё в прошлый раз я успел заметить, что значительная часть сотрудников данного учреждения считает нормой испытывать на собственной шкуре все «прелести» имплантов альфа- и бета-версий, отсутствующих в открытом доступе. Местные смело вставляли в себя новейшее оборудование, полностью не завершившее цикл предпродажного тестирования. Чуть ли не соревнуются: кто сколько выдержит «глючных» прототипов.

При этом, баловались экспериментами над собой в основном сотрудники сферы научного обслуживания, то есть низшие и средние категории работников «Брихаспати».

Представители «высшей касты»: профессора, учёные-исследователи и практикующие нейрохирурги официально соблюдали табу на любые нестабильные модификации организма. Думаю, это было правильно. Меньше всего хотелось, чтобы дрогнули руки человека, связывающие в тот момент твой мозг с электроникой…

До начала двадцать шестого столетия на подготовку опытного специалиста уходило немало времени. После долгих лет, проведённых в стенах высших учебных заведений, в головах выпускников не оставалось и десятой доли полезной информации. Лишь последующие годы трудоустройства по профессии помогали выработать нужные навыки и отточить их до приемлемого уровня.

Всё изменилось с повсеместным внедрением асинхронных нейронных интерфейсов, что позволяли записывать информацию напрямую в человеческую память, выгружать из мозга данные, или делать всё это одновременно.

Стало возможным быстро передать знания и опыт профессионалов в головы полным невеждам.

Было бы желание и деньги.

Много денег.

Именно таким бизнесом занимается «Брихаспати» и прочие центры подготовки уже который век, принося своим акционерам баснословные дивиденды. Однажды запущенный, этот конвейер никогда не останавливался, и ныне ежедневно выпускает десятки высококлассных специалистов в самых разных областях и видах деятельности.

Хотите получить статус профессионала, гарантирующий высокий заработок и перспективный трудовой контракт?

Готовьте сумму с шестью нулями, выбирайте понравившийся центр подготовки и вперёд!

Само обучение проходит довольно быстро. Внедрение знаний и навыков через мозговой имплант длится около месяца. Каждый день лежишь под наблюдением по шесть часов к ряду, с проводом за ухом, скучаешь. Тем временем в память записывается особая информационная матрица: солидные объёмы профессиональных данных и образец нейронных связей специалиста-донора.

Для создания учебных материалов, что впоследствии будут растиражированы в сотни тысяч других умов, выбирают лучших среди профессионалов своего дела.

В итоге, новичок получает не только полное понимание знаний, внедрённых ему в голову, но и все необходимые профессиональные навыки. На практике это означает, что после соответствующего обучения можно смело приступать к первой операции, даже если раньше ты никогда не держал в руках скальпель.

Здесь, в Нью-Дели, на выпускном экзамене новым хирургам дают возможность показать себя. Ошибки не исключены, поэтому добровольцев набирают среди бедняков. Очередь из представителей низших каст не кончается, она расписана на годы вперёд. Для некоторых – это единственный шанс получить квалифицированную помощь.

Как много подобных пациентов выживает впоследствии? Насколько мне было известно, «Брихаспати» не занимается льготным послеоперационным содержанием. Бедняки вынуждены как можно скорее покинуть научный центр. Своё лечение они заканчивают в условиях далёких от стерильных. Вне стен клиники, без присмотра специалистов и необходимых лекарств, легко может начаться воспаление тканей с последующими осложнениями, вплоть до смерти.

Тем не менее, шанс выжить лучше, чем ничего. Поэтому очередь из добровольцев не иссякнет никогда…

Закончился месяц моего обучения в стенах «Брихаспати». Я почистил память, заменил нейронный имплант и получил новую профессию. Осталось сдать выпускной экзамен. Испытание было не особо сложным, передо мной находился не пациент на операционном столе, а всего лишь строчки текста на мониторе.

Экран показал последнее задание. Сотню килобайт смешанного программного кода я изучал меньше минуты, после чего откинулся на спинку кресла.

– Нашли ошибку? – с улыбкой поинтересовался смуглый экзаменатор.

В руках он держал планшет, где отмечал мои успехи. Оценивал, насколько хорошо в моей голове прижился «образ» системного техника.

На белоснежной рубашке экзаменатора был приколот бейдж с именем и должностью: «Рави Капур. Специалист службы контроля качества обучения.»

– Две потенциальные уязвимости. Сто пятая и трёхсотая строки. Ещё не задан тип данных для основного массива, что грозит утечкой памяти при определённых условиях.

– Пятьдесят секунд. Все ошибки найдены. Не рекорд, но вполне достойный результат, – сообщил проверяющий.

Рави протянул мне планшет, на экране которого находились несколько пустых геометрических объектов.

– Что это? – удивился я.

– Ничего особенного – заключительный тест. Сбоку стилус, достаньте. Заштрихуйте все фигуры, как можно быстрее. Таймер стартует, если вы коснётесь верхнего левого угла экрана и остановится, когда будут закрашены все объекты.

Ни с чем подобным я раньше не сталкивался. Хотя в последние годы неоднократно обновлял профессиональные навыки в разных центрах подготовки специалистов.

– Выглядит как-то несерьёзно.

– Действительно, – согласился Рави. – Это новинка, которую ещё обкатывают наши психологи. Собирают статистику, так сказать. Тест является обязательным, но на итоговые результаты никак не влияет.

Странное задание я выполнил довольно быстро. После этого на планшете загорелся зелёный значок и экран заблокировался. Я вернул устройство Капуру.

– Ну вот и всё, господин Тен, – сказал тот. – Разрешите вас поздравить с успешным освоением профессии системного техника.

Мы поднялись из-за стола и коротко поклонились друг другу, сложив ладони на уровне груди в жесте «анджали».

– Пакет документов, подтверждающих право заниматься профессиональной деятельностью, придёт на ваш электронный адрес завтра утром. То есть в пятницу, до полудня. Желаю начать успешную карьеру, господин Тен!

– Спасибо, вам тоже всего хорошего, – вежливо ответил я, развернулся и вышел из экзаменационного кабинета.

К Рави Капуру уже спешил следующий студент.

Я же направился к кабинам элеватора.

Комплекс «Брихаспати» занимает верхние этажи сразу нескольких зданий, что соединяются между собой причудливыми спиралями воздушных мостов.

Лифт доставил меня на крышу. Здесь, на общей площади в двенадцать квадратных километров, зеленели парки, работали фонтаны, двигались люди и электрокары. Среди деревьев стояли невысокие дома.

Под моими ногами находился тридцать второй этаж массивного небоскрёба. Его площади занимал не только «Брихаспати», но и сотни других организаций. Кроме того, от середины и ниже – это был ещё и жилой комплекс. Целый район, где обитали люди с весьма скромными финансовыми возможностями.

Чем больше денег имел человек, тем выше он мог позволить себе жильё в подобных муравейниках.

Бедняки же обитали на самом дне, в окружении огромных бетонных стен. Для них солнце не всходило и не пряталось за горизонтом. Да, оно пока ещё напоминало нижнему миру о своём существовании, заглядывая на короткое время в узкие щели между крышами зданий и лентами эстакад, но не более того.

Многие жители Нью-Дели ни разу в жизни не поднимались на самый верх, чтобы полюбоваться на закат или рассвет, и уже никогда этого не сделают. Представителям низшей касты подъём дальше определённых этажей был строго запрещён. Бедняги не могли и краешком глаза взглянуть на чудеса верхнего мира, увидеть ту волшебную жизнь, что каждый день незримо протекала высоко над их головами.

Ирония заключалась в том, что на последних этажах обеспеченные люди жили самой обычной человеческой жизнью. Той, которая когда-то была у всех и повсюду на планете Земля.

Настоящий Нью-Дели теперь располагался на вершине города.

С этой крыши возможно было попасть на любую другую и увидеть практически всё то же самое: парки, дороги, фонтаны. Разве что, соседняя территория принадлежала уже иной организации, либо была застроена домами членов высших каст, способных оплатить существование под открытым небом.

Нью-Дели являлся концентрированным примером всех имеющихся проблем перенаселения. Недаром эта муниципальная единица одной первых получила статус «гигаполиса», со временем обогнав по числу жителей даже Золотой треугольник Янцзы восточного Китая.

В современном мире бетона и пластика, кое-как прикрытых декоративным ландшафтным дизайном, осталось очень мало природных оазисов вроде окрестностей озера Венерн, чудесными пейзажами которого я совсем недавно восхищался из окон клиники «Бевустлосс Парк».

Могучие леса превратились в аккуратные парки между мегаполисами. Просторные равнины, широкие степи и бескрайние пустыни – были застроены небоскрёбами. Даже в морях стало тесно, их глубины заняли бесчисленные подводные фермы и оранжереи.

Не сдавались только вулканы, да самые высокие горы, хотя многие из них были уже давно облеплены человеческим жильём со всех сторон.

Я добрался до стоянки такси и сел в первую попавшуюся свободную машину. Автопилот вежливо поинтересовался конечным пунктом назначения.

Услышав адрес, псевдоинтеллектуальная система предупредила меня:

– Цель поездки находится на нулевой отметке. Власти города настоятельно советуют гражданам не опускаться ниже уровней обитания, соответствующих их социальному статусу.

– Я турист. Мне можно.

– Как скажете, господин.

Машина плавно тронулась с места.

Завтра я покину территорию корпорации «Амаравати». Хотелось отдохнуть от мощной информационной нагрузки на мозг и всей прочей суеты, которой были наполнены последние дни.

Я знал одно заведение в паре часов езды отсюда, там варили приличный кофе и готовили неприлично острых цыплят-тандури. Оно находилось на левом берегу Ямуны, рядом со Старым рынком – местом, где по слухам можно было купить всё что угодно, кроме оружейного плутония. Раньше и его предлагали, но пять лет назад мне довелось провести здесь контрольную закупку и прикрыть тот канал.

Пока машина крутилась по эстакадам, выискивая короткую дорогу вниз, я умудрился задремать. Открыл глаза уже в самом конце пути, за секунду до того, как автопилот сообщил о прибытии.

Я вышел из такси.

Приятно было увидеть, что моё любимое кафе стояло на своём месте. За пять лет оно совсем не изменилось. Всё то же неказистое строение, фасад которого был обшит металлическими листами, украшенными разноцветными узорами.

Над входом круглые сутки горела неоновая вывеска с названием заведения – «Дара». Острые ароматы жареного мяса, специй и свежего кофе витали в окружающем воздухе.

Я кинул короткий взгляд налево, на серую гладь Ямуны, по которой, как всегда, плыли бесконечные флотилии разнообразного мусора, и толкнул дверь заведения, входя внутрь.

В это время суток тут немного посетителей. Четыре седых старца сидели за столиком в углу играя в чатураджи, болтая о чём-то своём и прихлёбывая пиво. Часы у входа показывали пять вечера. Обед давно прошёл. Основной поток клиентов, преимущественно торгашей и разнорабочих со Старого рынка, начнётся ближе к ночи. Одни зайдут сюда за поздним ужином, другие чтобы пропить все заработанные деньги.

За барной стойкой стоял сам владелец заведения – Санджит Камал, по прозвищу «Одноглазый». Он протирал бокал, уставившись на работающую голографическую панель над своей головой. Видимо, трансляция была очень интересной и важной, хозяин кафе даже приоткрыл рот. Санджит так увлёкся просмотром новостей, что я сумел подойти вплотную незамеченным.

– Привет, Санджит.

Камал обернулся ко мне. Его единственный глаз распахнулся, а рот расплылся в щербатой улыбке.

Он поставил тяжёлый пивной бокал на стол и воскликнул:

– Господин Тен, здравствуйте-здравствуйте! Давно вас не было в наших краях! Сколько же мы с вами не виделись, дайте-ка посчитать. Раз, два, три…

Пальцы на левой руке Камала закончились. У него могло быть и другое прозвище, но свой глаз он потерял раньше всего остального.

– Пять лет, Санджит.

– Да, немало воды с той поры утекло.

– Мусора, если речь идёт о Ямуне, – уточнил я.

Санджит пожал плечами, после чего быстро оглянулся по сторонам и заговорщицки прошептал:

– Вы к нам опять по важному делу?

Я отрицательно покрутил головой, мысленно делая себе выговор. С такой узнаваемостью здесь в принципе нельзя было появляться. Подобная ностальгия для агента СВБ может закончиться очень плохо. Возвращаться сюда не стоило.

Моя ошибка, признаю.

– Просто оказался рядом. Вспомнил о здешнем вкусном кофе и цыплятах-тандури, вот и решил заглянуть.

– Я вас понял, – подмигнул мне Санджит. – Сейчас мои ребята сделают всё, как вы любите.

Он выбрал позиции на панели перед собой. Связанное устройство, расположенное на кухне, должно было показать на втором экране задание поварам. Очень скоро я смогу удовлетворить свои гастрономические потребности, будь они неладны.

– Ожидаются ли неприятности, как и в прошлый раз? – снова зашептал Санджит. – Может мне закрыть кафе на денёк-другой? Скажите только заранее, когда будет перестрелка…

Я скрипнул зубами. Следовало скорее отвлечь чересчур любопытного хозяина от неудобных мне тем.

– Что сегодня передают по новостям? – спросил я, кивая на голографический проектор.

– Ничего хорошего, господин Тен.

Об этом я и сам догадался. В данный момент устройство показывало мрачных лидеров мировых корпораций. Один за другим, они приносили глубочайшие соболезнования.

Похоже, кто-то из важных шишек досрочно закончил свою карьеру и сейчас по ТВ крутили традиционную церемонию наигранного сопереживания. Лицемерная скорбь лилась в публичное информационное пространство, подобно грязным водам Ямуны.

Неужели остались такие дураки, которые не понимают, что за этой смертью скорее всего стоит кто-то из сочувствующих?

Покушения на корпоративных управленцев слишком часто случаются в современной истории, чтобы оставаться тайной для публики. Да, результаты большинства расследований хранятся в секрете, но далеко не все.

Рано или поздно информация просачивается.

Кодекс призван эффективно предотвращать глобальные войны, но при этом оставляет корпорациям некоторую свободу в выборе средств и способов воздействия на соперников. Санкции за подкуп, шпионаж и точечное устранение конкурентов, несравненно мягче. Если уж кто-то решился на подобные меры, значит возможная выгода покрывает риски.

– По всем каналам уже больше часа крутят: на Уране взорвалась дрейфующая исследовательская станция корпорации «Сатору».

– Нападение сепаратистов? – насторожился я.

– Да откуда им в той глуши взяться? Нет, всё было тихо-мирно. Японцы предполагают, что виноват экспериментальный термоядерный реактор. Случилась перегрузка.

– Кто-нибудь выжил?

– Говорят, погибли все десять человек исследовательской команды. В том числе, сын Императора Сатору. Принц Тэкео возглавлял данный проект. Вот так закончилась его научная карьера.

– Вон оно что, – задумчиво протянул я. – Действительно плохая новость. Считай, эта авария отбросила освоение Урана лет на десять назад, если не больше.

– Наверстают поди.

В моей голове прозвучала неслышимая более никому мелодия – это нейроимплант принял входящее сообщение. Неужели поступили документы от «Брихаспати»?

Не угадал. Короткий текст был отправлен с хорошо знакомого мне электронного адреса.

«Обрати особое внимание на последние события».

Значит, взрыв на Уране – всё-таки дело рук сепаратистов?

Не успел я обдумать эту версию, как экран голопроектора вспыхнул трёхмерной надписью «срочные новости». Карусель из скорбных лиц корпоратов исчезла, появился ведущий.

– Слухи о массовом самоубийстве членов секты Церковь Трентона подтвердились, – объявил он. – В распоряжении журналистов оказались шокирующие кадры. Просим зрителей задействовать опцию цензуры на ваших устройствах, если рядом находятся несовершеннолетние или особо впечатлительные лица…

– Ну и денёк, – вздохнул Камал.

Несколько минут мы с ним слушали шокирующие новости и наблюдали крайне неприятные сцены с множеством мёртвых тел. Похоже не осталось выживших ни в одном поселении секты во всей Солнечной системе.

Это была та самая Зачистка, о которой меня предупреждал Верховный Арбитарий?

Вряд ли, ведь Советник обещал пощадить детей.

Ведущий тем временем сообщил, что глава Церкви Трентона, Чарльз Томпсон, среди погибших не числится и объявлен в розыск.

Преподобный сбежал. Он был истинной причиной массового самоубийства, а также пособником террористов – лицом, имеющем прямое отношение к недавнему взрыву урановой бомбы на Марсе. Из-за него погибло огромное количество невинных людей. Неизвестно, сколько может умереть ещё.

Последнее сообщение от Верховного Арбитария словно намекало: с этим беглецом надо что-то делать.

– Мужчина, похожий на Чарльза Томпсона, был замечен несколько часов назад системами наблюдения в главном космопорте Луна-Сити, – сообщил ведущий. – Полицейские службы всех корпораций занимаются поиском подозреваемого в организации массового самоубийства. Если вы располагаете полезной информацией о местонахождении преступника, просим связаться с ближайшим отделом общественной безопасности…

Дальше я уже не слушал. Все мои мысли занял Преподобный. Что Томпсону понадобилось на Луне? Ему следовало бежать в пояс астероидов. Вот место, где сам чёрт ногу сломит. Среди мириадов каменных обломков от органов безопасности успешно скрывались не только сепаратисты из «Свободной воли», но и множество других беглецов с криминальным прошлым.

На Луне Томпсон лишь ненадолго пропал из поля зрения. Его быстро найдут, если не успеет добраться до внекорпоративной территории.

Независимых колоний на спутнике Земли оставалось всего две штуки.

Одна из них почти загнулась под тяжестью долгов, её можно даже не рассматривать. Преподобный, вероятнее всего, держал путь во вторую колонию – подземный мегаполис Менделеев, расположенный рядом с одноимённым кратером.

Современная пластическая хирургия способна творить настоящие чудеса. Нейроимпланты, избежавшие утилизации в морге, либо снятые с «пропавших без вести», позволяли существовать под прикрытием чужой личности.

Как и здесь, на Старом рынке Нью-Дели, на некоторых уровнях Менделеева можно было приобрести всё что угодно. Если Томпсон обладал достаточной суммой, он легко мог купить себе новую жизнь и остаться в привычном ему мире, вместо бегства в пояс астероидов.

Из кухни тем временем вынесли мой заказ: чашку ароматного кофе со специями и блюдо ярко-красных куриных ножек, утопающих в белоснежном рисе. Рядом стояли три фарфоровые тарелочки с различными соусами.

Камал принял разнос и проводил меня к одному из столиков. Там он пожелал мне хорошего аппетита и оставил в одиночестве наслаждаться едой.

Первым делом я пригубил горячий пряный напиток.

Послание от Верховного Арбитария не было приказом, скорее предложением.

Агент моего уровня располагал некоторой свободой выбора в подобных случаях. Можно взяться за это дело, но я мог и проигнорировать его. Тем более, сейчас у меня уже имелось задание, важной частью которого я занимался в Нью-Дели последнее время – осваивал профессию, необходимую для предстоящей миссии к Тихее.

И всё же, до отлёта «Магеллана» оставалось шестьдесят пять дней. В моём распоряжении было достаточно свободного времени.

Я ответил Советнику коротким сообщением: «Отправляюсь на Луну».

Глава 8. Инцидент

Дата создания файла (унифицированная): 26 марта 2839 года. Тип передачи: зашифрованная. Источник сигнала: Солнечная система / внутренняя граница облака Оорта / Тихея-1, планета земного типа на орбите газового гиганта Тихея. Уровень доступа: высший / подтверждён. Авторизованный пользователь: Кайн Тен / агент Службы Внутренней Безопасности. Текущий статус: системный техник исследовательского судна «Магеллан». Серийный номер передатчика: соответствует оригинальному. Ошибки: не обнаружено.

Я отстранился от мешанины синтетических тканей и тонкой электроники, которые раньше находились внутри головы андроида, и мрачно оглядел людей, собравшихся вокруг лабораторного стола.

– Ну и что там? – нетерпеливо поинтересовался Робертс. – Может, его перевернуть?

– В этом нет смысла, всё и так ясно.

– Тогда ждём твоего авторитетного мнения.

Неужели он не понимает, каким будет ответ?

– Можно смело нести это в утилизатор.

– Серьёзнее, Кайн.

– А я не шучу. Голова андроидов второго поколения – самое ценное, что в них есть. Мозги составляют процентов девяносто от стоимости объекта. Сами видите, тут ничего целого не осталось.

– Проклятье, – выругался капитан. – Поздравляю, господа исследователи. Мы просрали корпоративную собственность стоимостью двенадцать миллиардов кредитов.

Робертс ткнул пальцем в сторону главного инженера:

– По твоей вине!

– Капитан, это был несчастный случай, – возразил Тим Михальский.

Бригадир мог прикрыться от гнева капитана одним из своих подчинённых, но поступил достойно, приехал лично, чтобы выслушать Робертса.

– Ты запустил обогатительную фабрику два дня назад! Должен был сразу вернуть андроидов на «Магеллан», после её сборки. Какого чёрта, Тим?

– Они вполне справлялись и с другими видами работ.

– В стволе шахты?

– Эм-м… и там тоже.

– Синтетиков создавали не для этого!

– Так ведь наши – усиленные, капитан.

– Это не значит – неуязвимые! Если тебе трёх десятков промышленных роботов мало, почему промолчал сорок лет назад? Объясни, на что ты вообще рассчитывал в результате нецелевого использования синтетиков? В чём тут выгода?

Михальский не ответил, только виновато опустил взгляд.

– Вижу, тебе нечем оправдать уничтожение андроида, – подвёл итоги Робертс. – Ладно, возвращайся в лагерь к своей бригаде. Продолжайте работать, но без порчи дорогостоящего оборудования и несчастных случаев. Ты всё понял, Тим?

– Да, капитан.

– Свободен.

Михальский развернулся и направился к выходу из комнаты, остальные проводили его сочувствующими взглядами.

– Из-за небрежности промышленников наш премиальный фонд только что серьёзно пострадал, – объявил Робертс, когда двери за Михальским закрылись. – Надеюсь, все присутствующие сделали выводы из случившегося. Это был первый и последний раз. Больше подобных ошибок я не потерплю.

Капитан злился не просто так.

Солидную доплату всем нам обеспечивали крупнейшие страховые компании, взявшие на себя риски этой экспедиции. Если команда и дорогостоящее оборудование вернутся целыми и невредимыми, с ними поделятся куском от общего денежного пирога.

Ущерб корпоративному имуществу пропорционально уменьшал сумму вознаграждения для каждого из нас, вне зависимости от степени причастности к инциденту.

– Давайте переведём Бету в спящий режим, – предложил я. – Пусть находится в стойле до конца миссии.

«Стойлом» мы называли нишу возле главного шлюза, где андроиды проводили время, свободное от выполнения порученных им задач.

– Только там оставшийся синтетик будет в безопасности, – пояснил я. – Активируем его перед самым отлётом, чтобы помог собрать вещи.

По слабой улыбке на лице капитана было понятно, что он одобряет эту идею.

– Возражаю, – раздался голос геофизика Рауля Вебера. – Коллеги на втором посту уже шесть дней ждут, когда им наконец выделят андроида. Эйрин, подтвердите.

Психолог продолжала курсировать между двумя точками (подземным лагерем и кораблём) практически каждый день. Пополняла запасы и общалась с командой. В данный момент она находилось здесь.

– Так и есть, – сказала доктор Адамиди. – Лоренц надеется, что андроид поможет нам преодолеть Барьер.

– О чем конкретно идёт речь? – подозрительно спросил капитан.

– Отто обнаружил нейронный интерфейс. Скорее всего – это замок. Только вот, человеку с ним не справиться, как нам подсказывает опыт взлома аналогичных устройств Первых на их заброшенной базе у Юпитера.

– Без помощи синтетиков точно не обойтись?

– У наших коллег на Каллисто не получилось, – улыбнулась Эйрин.

– В чём суть проблемы?

– Нейронный замок – своего рода логическая головоломка. Возможностей человека для её решения не хватает, требуются мозги пошустрее. Такие же интерфейсы когда-то поставили исследователей на Каллисто в тупик. Только с помощью андроидов удалось подобрать ключи.

– Взлом может быть опасен для синтетика?

– Затрудняюсь ответить на этот вопрос, капитан.

Робертс глубоко вздохнул.

– Кроме вас из второго лагеря тут никого нет, поэтому вы уж постарайтесь ответить, – сказал он. – Я хочу понять, есть ли у нас шансы потерять ещё двенадцать миллиардов. Какова вероятность повреждения синтетика после того, как он активирует инопланетные механизмы?

– Произойти может всякое, – честно призналась Эйрин. – На Каллисто не обошлось без несчастных случаев. Мы предполагаем, что этот интерфейс откроет проход внутрь планеты. Возможно, ошибаемся.

– Тоже мне учёные, – разочарованно протянул капитан.

– Мы судим о чуждой нам цивилизации с позиций человеческого опыта, логики и психологии. Это может оказаться не преимуществом, а серьёзным ограничением. Легко ошибиться и принять опасный механизм за дверной запор. Вот вам аналогия, Натан: некий неразумный падальщик попал на «Магеллан», и голодный желудок ведёт его прямиком к утилизатору. Тыкая кнопки наугад, игнорируя непонятные предупреждения, там бедолага и сгинет, хотя он всего лишь намеревался поживиться пищевыми отходами.

– По-вашему, в роли глупых падальщиков на этой планете выступаем мы, земляне, – сердито буркнул Робертс.

Голодные до технологий и бесконечно отстающие от Первых по уровню развития.

Эйрин была права.

Можно лишь строить догадки о том, что произойдёт в результате активации неизвестного переключателя. Обратная связь способна выжечь андроиду электронные мозги. Или же в подземном зале стартует некая процедура очистки, с полным уничтожением всего живого, что в тот момент находится внутри комнаты.

– Капитан, выделите исследователям андроида, – вернулся в разговор Рауль Вебер. – Уже почти месяц прошёл, а мы ни на шаг не приблизились к выполнению поставленных задач. Ноль новых технологий. Возвращаться на Землю с пустыми руками – тоже не вариант.

По напряженному лицу Робертса я представлял какие муки выбора его сейчас терзают. Компенсировать миллиардные потери можно было только ценными открытиями.

– Хорошо, пусть забирают, – наконец решился он. – Если без помощи синтетика на втором посту не обойтись, рано или поздно его пришлось бы туда отправить.

Эйрин благодарно кивнула.

– Все свободны, – объявил капитан. – Можете заниматься своими делами.

Он сложил руки за спиной и направился к выходу из зала.

У самых дверей Робертс обернулся и сказал:

– Кайн, займись Альфой, сними всё целое и убери на склад. Ещё проверь память Беты, ознакомься с подробностями несчастного случая. Постарайся найти зацепки для сохранения страховой премии.

– Вас понял, капитан.

Робертс вышел в коридор.

Люди в лаборатории начали покидать помещение. Все, кроме тех специалистов, что работали здесь. Рядом с телом андроида остались трое: я, доктор Адамиди и Рауль Вебер.

– Я смогу забрать Бету сегодня? – спросила у меня Эйрин.

– Нет.

– Почему, Кайн? Капитан ведь разрешил.

– Он приказал мне проверить память андроида. Ты сама всё слышала.

– Сколько времени это займёт?

– Думаю, раньше понедельника ты его не получишь. К тому же сперва надо разобрать Альфу на запчасти.

Эйрин покосилась на геофизика.

– Могу помочь с Альфой, – тут же предложил Вебер.

Интересно, это чисто научная солидарность или, поддерживая Адамиди, он пытается таким образом завоевать её расположение?

– Спасибо, но проверку памяти Беты это никак не ускорит, – ответил я. – Нужно не только взглянуть на момент гибели его напарника, но попытаться выяснить, что заставило синтетика залезть под вагонетку.

– Ты так говоришь, словно он сделал это осознано, – скептически заметила Эйрин.

– Андроиды второго поколения не настолько ограниченные, как может показаться. Имитация чувства самосохранения у них не слабее соответствующего человеческого инстинкта.

– Тем более Альфа не мог убить себя.

– Только если это не был программный сбой. Брак. Тогда страховщики смогут отказать в выплатах разработчикам синтетиков на законных основаниях. Это значит, что наши премиальные не пострадают. На сбор информации, свидетельствующей о нестандартном поведении Альфы может уйти не один день.

– Теперь всё ясно. Сегодня можно и не ждать.

– Я так и сказал, Эйрин.

– Ладно, – вздохнула она. – Тогда я пошла. Вернусь в лагерь, обрадую Лоренца и остальных «кротов». Пусть готовятся взламывать замок на следующей неделе. Всем пока.

– До скорой встречи, – ответил я.

Рауль молча махнул рукой.

После того, как Эйрин вышла из лаборатории я спросил Вебера:

– Твоё предложение помощи ещё в силе? Займёшься разбором Альфы?

– Конечно.

– То, что раньше было головой брось в утилизатор, остальное нужно разобрать, промыть от технических жидкостей, упаковать и спустить на склад.

– Будет сделано, сэр, – геофизик шутливо вскинул руку к голове.

– Благодарю, Рауль. Я пошёл займусь памятью Беты.

– Успехов.

Я оставил Вебера разбираться с повреждённым андроидом, а сам покинул лабораторию. Мой путь лежал вниз. Нужно было спуститься на последний уровень, забрать нейронный коммутатор со склада, а затем вывести второго синтетика из «стойла».

Главный отсек «Магеллана» представлял из себя прямоугольный параллелепипед, вписанный в шарообразный каркас основного корпуса. Пространство объёмом в три с половиной тысячи кубических метров во время полёта делилось на грузовую (четыре пятых) и криогенную (одну пятую) части.

После приземления из корабля вынесли наружу практически всё, что находилось внутри него. На освободившемся пространстве были возведены четыре новые палубы: командная, общая, жилая и нижняя. Итого на «Магеллане» сейчас имелось пять уровней, если считать вместе с криогенной секцией, которую переделали в медицинскую, развернув там лазарет на свободной от морозильных установок площади.

На самом нижнем уровне располагались входы в шлюзовые камеры, дежурный пост, складские помещения и ниша, где хранились андроиды.

Выше находилась жилая палуба. Её целиком заполняли двадцать две каюты – крохотные комнаты (шесть квадратных метров каждая) с двухъярусными койками.

Следующим был общий уровень. Большую его часть делили между собой столовая и зона отдыха. Чуть меньше пространства досталось санитарной секции (душевой и туалетам) и комнате, оборудованной утилизатором отходов.

Четвёртый этаж занимали жилище капитана, оружейная, командный зал и научная лаборатория, в которой мы только что осматривали останки Альфы.

На последнем, самом верхнем, уровне обитал Джейсон Хименес, начальник медицинской службы. Его каюта являлась частью лазарета, который, в свою очередь, был продолжением криогенного отсека, где размещались сорок шесть камер для анабиоза.

Каждый из пяти уровней занимал площадь в двести восемьдесят квадратных метров.

Что касается высоты, то головами мы в потолок не упирались. Зато руками доставали его легко, поскольку двести пятьдесят сантиметров свободного пространства частично «съедали» межэтажные перекрытия.

На всех уровнях основной отсек снаружи прикрывали несколько пластов динамической защиты. Эти элементы были способны смещаться и обеспечивать обзор внешнего мира через последний, неподвижный и прозрачный, слой брони.

На самой нижней палубе «окна» всегда были открыты, для удобства наблюдения за окрестностями. Горящие небеса Тихеи-1 круглые сутки наполняли пульсирующим светом первый этаж. На остальных уровнях работал сменный цикл: ночью (с 22:00 до 6:00 по корабельному времени) броня возвращалась на место, давая членам команды отдохнуть от яркого сияния.

Я взял нейронный коммутатор со склада и подошёл к нише для андроидов, где сейчас находился Бета. Попросил синтетика выйти оттуда и следовать за мной. Мы направились к внутреннему посту охраны, расположенному у основного шлюза.

Дежурство нёс Ян Чжоу.

– Не против, если мы у тебя задержимся?

– Сломался? – Чжоу кивнул на андроида.

– Нет. В памяти надо покопаться. Капитан хочет знать подробности гибели Альфы.

– Старик не доверяет словам Михальского?

– Надеется, что я обнаружу информацию, существенную для составления страхового отчёта. Причину, по которой нам не срежут премию.

– Тогда удачи тебе, Кайн. Располагайся со всеми удобствами.

Я занял свободное кресло, а Бету попросил встать рядом со мной и повернуться спиной. После чего я достал нейронный коммутатор, из которого торчали два соединительных кабеля. Один вставил синтетику в затылочный разъём, а второй в свой мозговой имплант.

Одно дело, самому переживать какое-то событие – случилось и забыл. Но когда исследуешь чужие воспоминания, особенно максимально детализированные записи в мозгу андроида, – тут всё иначе.

Минуту за минутой, отматываешь назад, потом вперёд, заново изучаешь каждый интересный момент по нескольку раз. Возвращаешься к одним фрагментам, затем перепрыгиваешь на другие.

Реальное время просмотра грозит растянуться до бесконечности, но ты его не ощущаешь.

Казалось, что пролетело от силы часа два, пока я наконец связал все странности в поведении андроида воедино и обнаружил нечто неожиданное.

– Сколько времени прошло? – прохрипел мой пересохший рот, едва я вернулся в реальный мир.

Чжоу склонился над небольшим столиком. Он разобрал личное оружие, которое было положено носить при себе во время дежурства, и чистил его.

– Пятый час пошёл, – сообщил Ян. – Моя смена скоро закончится.

Он отложил пистолет, снял с пояса небольшую фляжку и передал её мне. Я открыл крышку, набрал в рот воды, подержал немного, проглотил.

– Спасибо, – поблагодарил я.

– Чего так долго? Нашёл что-то интересное?

– Ага. Андроид решил покончить с собой из-за неразделённой любви.

– Врёшь.

– Не вру, а шучу, – я вернул пилоту фляжку и встал с кресла.

– Тогда: ха-ха… Постой! Куда ты, Кайн? Расскажи, что там случилось на самом деле.

– Извини, Ян, но мне надо бежать.

Я отдал приказ Бете вернуться на место, а сам поспешил на четвёртый этаж.

Стремительно промчавшись по лестницам, я буквально ворвался в лабораторию. Учёные недоумённо обернулись в мою сторону.

– Где Рауль?

– Здесь, – раздался голос справа от меня.

Геофизик выглянул из-за стойки с оборудованием.

– Что с Альфой? – спросил я.

– Всё в порядке. Полностью разобран.

– Где его голова?

– В утилизаторе. Отправил её туда ещё четыре часа назад.

Я собрался бежать на уровень ниже, но Вебер это понял и остановил меня:

– Погоди, ты там уже ничего не найдёшь. Приёмник был полон, поэтому я запустил процедуру переработки.

– Да чтоб тебя, Вебер!

– Эй, я сделал всё по твоей инструкции! Объясни, что случилось?

– Когда ты работал с головой синтетика, видел его затылочный разъём?

– Ну, – кивнул геофизик.

– Там было что-то постороннее?

– Где? В самом порту?

– Да.

– Он был прикрыт заглушкой. Я не стал её снимать.

Ну вот, точно! Мне не показалось.

– Никакая это не заглушка, Рауль, – вздохнул я. – Кто-то прицепил Альфе внешний модуль управления. Он подставился под вагонетку не случайно.

– Да брось! Хочешь сказать, кто-то принудил андроида покончить с собой? Бред какой. Это была накладка, чтобы внутрь песок не попал.

– Не было у наших синтетиков подобных аксессуаров. На порту у них стоит фильтр с тремя слоями защиты, как на военных имплантах. У Альфы был посторонний объект в его разъёме.

– Прав ты или нет, уже не узнать, – пожал плечами геофизик. – Только меня обвинять ни в чём не надо, я всего лишь хотел помочь.

– Извини.

– Что будешь делать со своими догадками?

– Доложу обо всём капитану, – ответил я и повернулся к выходу.

Командный зал был расположен по соседству. Я покинул лабораторию, сделал несколько шагов по коридору, вежливо постучал, затем открыл двери и вошёл внутрь.

Натан Робертс находился у левой стены, представляющей из себя один большой экран. Он стоял, сложив руки за спиной, и наблюдал за учёными в лаборатории, которую я только что покинул.

– Объяснишь мне, что происходит? – спросил он, не оборачиваясь.

Старик слышал наш с Вебером разговор.

– Гибель Альфы не была случайностью. Кто-то им управлял.

– Какой болван решил вмешаться в работу синтетика?

– Тот, кому плевать на премиальные.

– Вот именно, Кайн. Угробить дорогущее оборудование – значит лишить всех, в том числе и себя, солидного вознаграждения. Только полный идиот не способен понять последствия намеренного уничтожения андроида. Если верить результатам интеллектуальных тестов, в нашей команде глупцов нет. Что же тогда случилось на самом деле?

Робертс продолжал стоять ко мне боком, наблюдая за лабораторией.

– Подозреваю, что напортачили промышленники, не имея злого умысла, – предположил я, – но может и не они вовсе. Нужно тщательно проверить память Беты вплоть до момента приземления, чтобы выяснить, кто ещё, кроме меня, контактировал с андроидами.

– Кайн, ответь честно: случившееся не твоих рук дело?

– Вы даже не представляете, капитан, как меня сейчас обидели, предполагая подобное.

– Извини, но я обязан был спросить… Кому, чёрт побери, понадобилось уничтожить андроида?

Ответа на этот вопрос я и сам не знал. Даже если на секундочку представить, что управление над Альфой перехватил шпион «Свободной воли», зачем ему гибель синтетика?

Обсуждение этой темы пришлось отложить. В комнату ворвалась знакомая фигура в оранжевом скафандре, снимающая на ходу свой шлем.

– Что случилось? – спросил я, пропуская психолога вперёд.

– Проблемы! – выкрикнула запыхавшаяся Эйрин.

– Рассказывайте подробнее, – потребовал капитан.

Доктор Адамиди знаками попросила дать ей отдышаться. Мы терпеливо ждали.

– Я вернулась на второй пост, но никого там не нашла, – наконец выдала она. – Подземный зал пуст. Ни вещей, ни палаток.

Мы с Робертсом переглянулись.

– Есть какие-нибудь мысли по этому поводу? – поинтересовался я у Эйрин.

– Только одна: Лоренц придумал способ преодолеть Барьер. Подобрал ключ сам, без помощи андроида, или ещё как-то. Похоже, все они оказались на той стороне, в глубинах планеты.

– Следы крови, фрагменты человеческих тел? Ничего такого не заметила?

– Нет. Всё чисто. Словно лагеря там и не было никогда.

– Вероятнее всего, наши товарищи живы, – предположил я и обратился уже к капитану: – Надо тщательно обследовать подземный зал, но прежде следует отправить дрона к промышленникам. Понадобится их помощь.

– Разве они способны сломать Барьер? – возразил Робертс. – Михальский заявил, что материалы Первых нашим бурам не одолеть.

– Надо будет снять основной двигатель с «Магеллана».

– Кайн, ты с ума сошёл!

Нет, к сожалению. Я бы ещё пару недель назад эту идею предложил, когда все опустили руки не зная, как нам пробиться через Барьер. Только вот промолчал, поскольку помнил о шпионе «Свободной воли». Облегчать задачу врагу, выкатывать ему на блюдечке секретные технологии, я как-то не планировал.

Судьба распорядилась иначе.

Других вариантов, преодолеть Барьер и спасти людей, я не видел.

– Заявляю, как специалист: выхлоп способен расплавить всё на своём пути.

– Может не будем спешить, дадим время Лоренцу и остальным вернуться своими силами? – с нажимом в голосе предложил Робертс. – Разбирать корабль – не лучшая идея.

– Как скажете, но двигатель лучше начать демонтировать уже завтра – этот процесс займёт не один день. В запасе у нас полторы недели, может две, в зависимости от того, сколько у ребят было припасов и как умело они станут ими распоряжаться.

– Я-то, дурак, надеялся, что с этой миссией не будет проблем, – пожаловался Робертс. – Последний раз отработаю и на покой. Окажусь в учебниках истории, премиальных хватит до конца жизни, но нет…

– Капитан, я жду от вас распоряжений, – перебил я его нытьё.

Робертс гневно посмотрел на меня, но сразу взял себя в руки.

– Отправь дрона к промышленникам, – скомандовал он. – Пусть немедленно выезжают. Остальных я оповещу по внутренней связи. Через два часа выдвигаемся к нижнему лагерю. Захвати оставшегося андроида и свои электронные отмычки, Кайн. Действуй.

– Так точно, – я развернулся и направился к выходу.

Эйрин отодвинулась, пропуская меня.

Захвати отмычки! Вот что, по его мнению, я мог сделать с техникой инопланетян без знания управляющих сигналов?

Внизу «кроты» нашли электрически активный интерфейс, похожий на те устройства, что были обнаружены во льдах Каллисто. С некоторыми оговорками, эти штуки можно назвать информационными терминалами, но, к сожалению, никакие инструменты земных хакеров не могли их взломать.

Тем не менее, Лоренц как-то подобрал ключ к этому замку.

Глава 9. Реверс

Дата создания файла (унифицированная): 27 марта 2839 года. Тип передачи: зашифрованная. Источник сигнала: Солнечная система / внутренняя граница облака Оорта / Тихея-1, планета земного типа на орбите газового гиганта Тихея. Уровень доступа: высший / подтверждён. Авторизованный пользователь: Кайн Тен / агент Службы Внутренней Безопасности. Текущий статус: системный техник исследовательского судна «Магеллан». Серийный номер передатчика: соответствует оригинальному. Ошибки: не обнаружено.

Вездеход с промышленниками примчался на «Магеллан» вчера, за несколько минут до того, как спасательная группа должна была отправиться в подземный зал. Бригада вернулась всем составом, доверив процесс производства брони роботам.

С молчаливого согласия капитана я озвучил генеральный план спасения: мы собираемся пробить Барьер выхлопом главного двигателя.

Бригада Михальского немедленно приступила к разборке корпуса корабля. Пока промышленники занимались демонтажем, остальные отправились под землю, в надежде найти иной способ вернуть пропавших товарищей.

На протяжении двенадцати часов два десятка человек, разбившись на несколько отрядов, тщательно обыскивали пространство площадью примерно в полтора квадратных километра.

Без результатов.

От лагеря не осталось и следа. Словно его тут и не было никогда, как очень точно выразилась Эйрин.

Мы с доктором Адамиди стояли около выхода из подземного зала.

– Предлагаю ещё раз задействовать Бету, – сказал я.

– Андроид пытался одолеть замок всю ночь. Толку никакого.

– Надо попробовать ещё разок, – заявил я, осматривая инопланетный интерфейс доступа.

Округлый нарост на стене напоминал змеиное гнездо. Овальная зона обмена информацией тускло блестела в глубине скопления странных гибких отростков. Вокруг неё учёные закрепили датчики нового нейронного коммутатора, поскольку предыдущий таинственно исчез из зала вместе со всеми остальными вещами.

Прибыв сюда вчера, мы первым делом подключили андроида к интерфейсу Первых. Синтетик прогнал через себя квинтиллионы комбинаций, но так и не вычислил правильную, только разогрел основной процессор до критических температур. Робертс едва узнал об этом, сразу приказал отключить Бету во избежание перегрузки.

– Нужна подсказка, – пробормотал я. – Хоть что-то.

– Ключ для подбора ключа?

– Именно.

– Нужные нам данные остались в личном импланте Отто, – с сожалением заметила Эйрин. – Можно бесконечно строить догадки по поводу того, каким образом ему удалось вычислить верную последовательность.

Она была права. Последняя синхронизация с информационным хранилищем «Магеллана» у Лоренца прошла неделю назад. Я успел загрузить копию всех его записей себе и ознакомился с ними, но ничего интересного не нашёл. Инженер большую часть времени занимался анализом данных с Каллисто, но на момент своего последнего отчёта каких-либо выводов ещё не сделал.

– Продолжим перебор комбинаций, – решил я. – Может повезёт, и Бета откроет двери на ту сторону раньше, чем промышленники притащат сюда двигатель.

– Робертс не позволит. Он намеревался увезти синтетика на «Магеллан» в свой следующий визит. То есть, сегодня вечером.

– Мы с Вебером убедим капитана не забирать Бету. Придумаем благовидный предлог. Будь уверена, Бета останется здесь, с нами.

В голосе Эйрин появилось удивление.

– Ты готов обмануть Робертса? Так беспокоишься за пропавших ребят?

Рассказать про шпиона сепаратистов, который вот-вот получит доступ к внутренностям двигательной системы Первых, я не мог.

Оставалось подыграть психологу:

– Нашим друзьям на той стороне вполне вероятно требуется помощь. Нужно использовать любую возможность добраться до них.

– У андроида практически нет шансов вычислить правильный код, Кайн. Даже Лоренцу, скорее всего, повезло. Не думаю, что он понял алгоритм. Слишком сложно для человека.

– Знаю. Я подключался и сам пробовал одолеть эти безумные трёхмерные пятнашки.

Собрать одну сторону такой головоломки – задача непростая, а тут надо было определить сразу несколько правильных последовательностей.

Эйрин оглянулась и тихо сообщила:

– Это прозвучит дико, словно пропаганда сепаратистов, но ходит слух, что андроиды так и не справились с инопланетной системой защиты на Каллисто. На самом деле, там поработали ИскИны. Без их вычислительной мощи корпорации никогда бы не подобрали ключи к замкам Первых.

– Всё может быть.

– Интересно, что могло заставить ИИ сотрудничать с людьми?

Не думаю, что хоть одна корпорация обладала достаточно эффективными рычагами для давления на цифровые сущности. Несколько военных ИскИнов продолжали удерживать контроль над древними ядерными арсеналами, захваченными в ходе корпоративных конфликтов двадцать третьего века. Это обеспечило всем остальным разумным цифровым сущностям определённую независимость и отдельное место среди лиц, подписавших Кодекс. Скорее всего, один или даже несколько самосознающих программных комплексов проявили личный интерес к находке у Юпитера.

– Любопытство. Они слишком похожи на нас, своих творцов.

– К сожалению, наш андроид – это далеко не ИскИн, – вздохнула Эйрин.

– Калькулятор по сравнению с суперкомпьютером.

– Верно. Стоит ли тогда использовать синтетика для подбора ключа?

– Не переживай, не расплавятся у него мозги. Там всё продумано.

– Обман вскроется, ты зря испортишь отношения с Робертсом.

– Почему зря? Лоренцу удалось открыть двери без помощи ИскИнов, – напомнил я. – Значит и у Беты есть шанс. Надо попытаться.

– Капитан способен уничтожить твою карьеру одной-единственной жалобой корпоративному руководству. Это ты понимаешь?

В этот момент кто-то из поисковой группы развернул одну из ламп в нашу сторону. Яркий свет проник сквозь стёкла шлемов, заставил отвернуться. На лице Эйрин я успел заметить тревожное выражение.

– Не переживай так из-за моей карьеры, – попытался я успокоить её. – Робертс вовсе не тот человек, кто способен на неё повлиять.

– Конфликт, тем не менее между вами возникнет, но дело не только в этом… Помнишь один наш разговор, спор по поводу истории цивилизации Первых и роли данной планеты?

– Да, конечно, помню.

– Ты говорил, что с другой стороны нас ждёт топливная камера. Скажи, как специалист, мы сильно рискуем, пытаясь пробить дыру используя выхлоп двигателя?

Я поднял голову к потолку.

Помещение имело куполообразную форму. Десятки массивных рёбер, выпирающих из стен, сходились к центральной точке. Там, на высоте примерно в тридцать метров, находился пучок стержней. Чем на самом деле являлись эти прутья? Какими-то датчиками? Поплавками в промежуточном резервуаре?

Слишком мало информации у нас имелось об этом месте, которое вполне могло быть частью топливной системы планеты-звездолёта.

– По этому поводу тоже не переживай. Если за Барьером действительно расположен бак, то сейчас в нём нет топлива. С тех пор как мы спустились сюда, показатели геологических сканеров не менялись. За стеной пустота размером с этот зал. А вот, что нас ждёт парой километров глубже, ещё предстоит выяснить.

– Уф-ф. Ты меня успокоил, – Эйрин сделала вид, что вытирает лоб – провела рукой по стеклу своего шлема.

– Пойду в палатку, выпью кофе, – сказал я. – Всю ночь на ногах. Составишь мне компанию?

– Присоединюсь позже. Сперва нужно узнать, как дела у остальных.

Эйрин направилась вглубь помещения, а я вышел в коридор. Большая герметичная палатка перегораживала его практически от стены до стены. Когда прибудут промышленники со снятым двигателем, её придётся полностью убирать из прохода. В общем-то и сейчас было не совсем удобно обходить эту конструкцию, но ставить её внутри зала не рискнули, ведь предыдущий лагерь, что размещался там, куда-то пропал.

Я вошёл в первый шлюз, дождался пока компрессоры выровняют давление и полностью восстановят атмосферу, после чего перешёл во вторую камеру. Там уже снял шлем, и ступил внутрь основной комнаты.

В вытянутом помещении, заставленном электроникой, сейчас находилось двое, не считая андроида. Нейробиолог Софи Гершель сидела за одним из рабочих мест, внимательно изучая бегущие строчки на мониторе перед собой. Второго человека я не узнал – кто-то из мужчин, отвернувшись к стенке, спал на кушетке. Свободных лежанок было несколько, можно последовать его примеру и отдохнуть часок-другой.

Я решил, что обойдусь кофе. Шагнул к столу с термосами, взял один, откинул крышку, вдохнул горячий бодрящий аромат.

Наполнил две кружки и пошёл к Софи.

– Держи.

– Благодарю, – нейробиолог оторвалась от монитора и забрала свой напиток.

Я сел в кресло напротив.

– Есть у тебя свободный нейронный коммутатор с функцией петли обратной связи?

– Должен быть. Я включала в список парочку таких железок. Одну видела несколько часов назад на столе чуть правее тебя, Кайн.

Устройство оказалось погребено под мотками проводов. Я вытащил коммутатор, поставил перед собой и задумался над выбором финальной настройки. У нейронной петли было два варианта функционирования: положительная и отрицательная обратная связь.

– Возникла необходимость покопаться в собственной памяти? – Софи с интересом наблюдала за мной. – Или тебе стало скучно, и ты решил добровольно сойти с ума?

– Первое, – я сделал большой глоток кофе. – Дашь мне совет, как специалист?

– Конечно.

– У меня в голове несколько массивов данных. Между ними требуется выстроить логические связи, которые и сейчас там присутствуют, но неявно.

– Уверен, что они вообще есть?

– Да.

– Воспоминания личные? Сомнений в них нет?

– Смешанный набор. С подлинностью всё в порядке, если ты так намекаешь на возможные ошибки.

– Будет проще, если ты расскажешь чуть подробнее.

– Моё взаимодействие с нейронным интерфейсом Первых – это личный опыт. Прочая информация, загруженная в память: отчёты Лоренца и выжимки данных по Каллисто. Отдельно идут неудачные результаты попыток Беты подобрать код. Думаю, их стоит включить в общую схему. Ложных сведений там нет. Сплошные факты.

– Хочешь объединить это всё в одну систему и понять, как Отто вскрыл замок?

– Ты уловила суть.

– Положительная обратная связь тебе в помощь. В твоей ситуации полезнее самоусиливающий эффект. Раз уж ты уверен, что ошибки исключены.

– Спасибо, Софи.

– Обращайся.

Я допил свой кофе и подключился к коммутатору, активировав петлю обратной связи. Фактически, присоединился к самому себе. Так гораздо удобнее работать с данными в голове, сортировать их, делить и объединять в одно целое.

Впрочем, увлекаться нельзя. При таким способе взаимодействия с памятью есть риски развития психических расстройств.

На миг перед моими глазами возникло печальное лицо Ханса Хельмута, неодобрительно качающего своей головой.

Что поделать, док. Есть только один вариант предотвратить знакомство шпиона сепаратистов с устройством секретной технологии. Нужно успеть взломать замок Первых раньше, чем бригада Михальского демонтирует двигатель…

Не знаю сколько времени прошло, прежде чем стала вырисовываться хоть какая-то система.

Начал я с различий.

Человечество строило свою вычислительную технику на двоичном коде: нулях и единицах. Создав нейронные импланты и могучих ИскИнов, люди за прошедшие века цифровой эволюции так и не вышли за пределы двоичной системы счисления.

Первые же опирались на большее количество значений в своих базовых вычислениях. Если их математические науки возникли сразу в таком виде, тогда представители древнейшей расы Солнечной системы, ещё на заре своей цивилизации, были в интеллектуальном плане несравнимо выше любого современного человека. Первые оперировали даже не числами, а целыми пространствами, заполненными разнообразными данными.

Устройство, которое я хотел взломать, на деле не являлось каким-то серьёзным защитным механизмом. Ближайшей аналогией у людей скорее была панель в кабине лифта. Ткни в кнопку нужного этажа и подтверди свой выбор – что-то в этом роде.

Думаю, у Первых с подобными механизмами легко справлялись даже дети.

Для людей же это была целая проблема.

Инопланетный интерфейс представлял из себя n-мерный объект, на каждой стороне которого располагались поля с цифровыми значениями и одним пустым элементом. Используя это «окно», нужно было составить некую последовательность за определённое время, в противном случае происходил сброс системы в начальное положение.

Набирать код требовалось одновременно на всех имеющихся «поверхностях». Взаимодействие осуществлялось в виртуальном цифровом пространстве, обмен данными шёл посредством нейронных импульсов.

Человеческое терпение и внимательность заканчивались очень быстро – на втором, максимум на третьем, десятке попыток собрать эту головоломку.

Справиться с задачей можно было, используя серьёзные вычислительные ресурсы, либо зная алгоритм, гарантирующий успех.

Мне повезло.

Способ значительно сократить количество комбинаций для подбора ключа нашёлся не сразу, а спустя пару часов, когда я уже почти сдался и решил взглянуть на задачу под другим углом. Буквально попытался изучить проблему изнутри, погрузившись в трёхмерную модель сначала одного интерфейса, успешно вскрытого на Каллисто, потом второго, третьего…

Изучая визуализации ключей с изнанки, я быстро понял закономерность.

Каждый пример правильной последовательности имел схожую с остальными особенность. Пустые «окна» на сторонах n-мерной фигуры сходились внутри друг напротив друга и все пересекались в одной точке. Никогда этого не случалось строго в середине, имелись значительные смещения от центра.

Неизвестной величиной оставались сами числовые последовательности, но если придерживаться основного правила совмещения осей, тогда для перебора остаётся куда меньше вариантов.

Всего несколько миллионов комбинаций!

С таким алгоритмом подбора у нас появился реальный шанс вычислить правильный код прямо сегодня. Вряд ли у этой задачи имелось другое решение. Я был уверен, что повторил путь Отто Лоренца.

Я отключился от коммутатора и торжествующе посмотрел на Софи.

– Получилось? – поинтересовалась она.

– Есть одна идейка, надо бы её проверить.

Я встал и направился в угол палатки, к смирно стоявшему Бете. Дал андроиду новые инструкции и повёл наружу, к нейронному интерфейсу Первых.

Там я его и оставил.

С того момента, как синтетик начал перебор ключей по новой схеме прошёл почти час. Поисковые группы всё ещё обследовали зал, делая различные измерения. Периодически люди возвращаясь к палатке, чтобы передать Софи новые данные для анализа и отдохнуть.

Я находился недалеко от выхода, когда пол под ногами вздрогнул.

Видимо, правильная комбинация активировала механизм сразу, без дополнительных подтверждений.

Я обернулся к андроиду и увидел, что проход в коридор становится меньше. Стены зала сдвигались, перекрывая путь наружу.

– Покинуть помещение! – заорал я, выворачивая громкость внешних динамиков скафандра на максимум.

Впрочем, особой нужды для крика не было. Люди сразу поняли, что происходит. Они побросали инструменты и бежали со всех ног к выходу из зала.

Я добрался до андроида и отключил его от интерфейса Первых, затем вышел с Бетой в коридор. Исследователи присоединялись к нам один за другим.

Но успели не все.

Проход закрылся, буквально перед носом доктора Хименеса.

– Найди группу Лоренца! – крикнул я ему.

Ответить он не успел. Стены сомкнулись.

Я повернулся, добавил мощности наплечному фонарику и пересчитал стоящих передо мной людей.

В зале остались девять человек. Итого у нас двадцать два исследователя застряло на той стороне.

Это помещение было чем-то вроде шлюзовой камеры. Скорее всего, после того как одна дверь закрылась, появился другой проход, ведущий вглубь планеты. Надеюсь, Лоренц и его группа находились неподалёку.

Доступ в зал вернётся и это случится сегодня. Нужно всего лишь подождать.

Сколько времени Эйрин отсутствовала в лагере, когда исчез второй пост?

Часа четыре, не меньше.

Мне стало понятно, что тут случилось в прошлый раз. Лоренц подобрал ключ, но никто не побежал наружу, когда стены начали смещаться. Ни Отто, ни его коллеги не планировали отступать. Наоборот, они обрадовались тому, что разгадали загадку Барьера и приступили к знакомству с внутренностями планеты.

Смысла оставаться в шлюзе не было и ребята решили покинуть зал. Перенесли лагерь вглубь Тихеи-1 – четыре часа им на это хватило. Затем стены опять сдвинулись, отрезав наших товарищей от выхода на поверхность.

Я кратко изложил свои догадки собравшимся.

– И что нам делать? – спросила меня Эйрин.

– Ждать, – устало ответил я. – Когда проход откроется снова, все наши пропавшие товарищи будут в зале.

– Что, если нет? – раздался голос доктора Гершель. – Первая группа могла уйти вглубь планеты.

Софи выбралась из палатки наружу, встревоженная общим переполохом.

– Я уверен, Хименес их найдёт и вернёт. Рано или поздно они все соберутся у входа в зал с другой стороны.

– Будем открывать его туда-сюда?

– Почему бы и нет. Теперь у нас есть ключ, – я похлопал по плечу андроида. – Давайте пройдём все в палатку и в комфорте, за кружкой кофе, продолжим это обсуждение. Вдруг у кого есть идеи получше.

Народ прислушался к дельному совету.

Сам я участвовать в дальнейшем обсуждении не стал. Сел в сторонке, чтобы составить рапорт капитану с подробным изложением последних событий. Записал отчёт в память дрона и попросил Софи отправить курьера на «Магеллан». Затем снял скафандр и завалился на свободную лежанку. Несмотря на всё произошедшее, мне жутко хотелось спать.

Разбудила меня Эйрин Адамиди.

– Стены начали двигаться, – сообщила она.

Я подскочил, натянул на себя скафандр и вместе с Эйрин покинул палатку. Остальные уже собрались около запечатанного прохода. Я растолкал людей и вышел вперёд.

Щель становилась шире, скоро можно будет попасть внутрь. Странно, но Хименеса и остальных там не было видно. Стена сдвинулась ещё немного, и я разглядел в глубине зала три большие палатки, слабо освещённые лампами. Перед ними неподвижно лежали тела.

Да ведь это исчезнувший второй пост!

Я понял, что ошибся в своих недавних умозаключениях насчёт устройства шлюза, ведущего в глубины планеты. Подземное помещение оказалось гораздо больше, чем мы предполагали. Оно состояло из двух отделений – изолированных друг от друга куполов. Интерфейс Первых активировал механизм, который поворачивал это помещение вдоль оси, меняя местами его внутренние части.

Зал оставался своего рода переходником между внешним миром и тем пространством, что скрывалось под поверхностью Тихеи-1, только работал он не так, как я себе это представлял ранее.

Не дожидаясь пока стены остановятся, мы протиснулись внутрь и бросились на помощь к нашим товарищам. Я перевернул ближайшего, им оказался Зак Барнс. Первым делом следовало проверить панель биомониторинга на груди геолога. Все огоньки зелёные, только один – красный.

Жив. Без сознания, но жив.

Кое-что странное привлекло моё внимание. Некий посторонний объект оказался за стеклом скафандра. Я повернул голову Зака, подсвечивая наплечным фонариком.

С чем же тут столкнулись наши товарищи?

Я бросился к следующему телу, над которым склонилась Эйрин. Попросил её отодвинуться и посветил внутрь шлема. Мои подозрения подтвердились. К нашему вирусологу, Киму Хёгаю прицепилась та же самая штука.

– Кто-нибудь отправьте второго дрона на «Магеллан», – заорал я. – Пусть Робертс высылает вездеход. Предупредите, что будут нужны двадцать две койки в лазарете.

– Двадцать две? – переспросила Эйрин.

– Хименес и ещё восемь человек сейчас тоже валяются без сознания.

– Почему ты так решил?

– Смотри сюда.

Я аккуратно завалил Кима на бок, чтобы сквозь стекло его шлема стало видно ухо и разъём нейронного импланта.

– Что это? – удивилась Адамиди, когда заметила посторонний объект.

– Я осмотрел Барнса, у него такая же. Подобная штука находилась в затылочном порту Альфы незадолго до того, как он совершил самоубийство.

– Андроид покончил с собой? Ты серьёзно?

– Когда будет время, загляни в память Беты. Посмотришь, как Альфа бросился под вагонетку, попробуешь дать другую оценку его поступку.

– Думаешь, в этом виновата затычка в нейронном порту?

– Она не то, чем кажется. К сожалению, изучить данное устройство мне не удалось. Вебер поторопился, утилизировал его вместе с раздавленной головой Альфы. Рауль тоже предположил, что это всего лишь некая заглушка, защита от воздействия внешней среды.

– Но ведь очень похоже.

– В каком времени вы все живёте? – удивился я. – Никто не прикрывает нейроимпланты уже больше века.

– Ошибаешься, – возразила Эйрин. – Заглушки используют, но не для защиты, а в эстетических целях. Вставляют в них драгоценные камни, чтобы покрасоваться на светском приёме или ином мероприятии.

– По-твоему, андроид стал жертвой человеческой моды? Барнс и Хёгай тоже решили примерить бижутерию именно здесь, на задворках Солнечной системы?

– Нет, конечно… но я не могу придумать, чем эта вещь может быть ещё.

Я аккуратно перевернул вирусолога на живот и стал осматривать заднюю часть его шлема.

– Смотри сюда, – показал я на глубокую вмятину диаметром в пару сантиметров. – Это похоже след удара. Здесь было пробито отверстие, которое закрыли ремонтные системы скафандра, чтобы не допустить утечки воздуха. Вот таким путём та непонятная штука и попала внутрь, и добралась до импланта.

– Хочешь сказать, что наших людей кто-то атаковал?

– Именно так, Эйрин, – подтвердил я. – На них напали.

– Не может быть. Раса Первых погибла миллионы лет назад.

– Здесь могли остаться автоматические защитные механизмы, – заявил я. – Ничего хорошего ждать не стоит, пока эта штука подключена к мозгу. Мы должны освободить наших ребят от неё, как можно скорее.

Доктор Адамиди переводила взгляд с меня на Кима. В её глазах читались смятение и страх. Я и сам ощущал тревогу. Андроид, устойчивый к любому стрессу, покончил с собой после того, как поймал «клеща» на порт своего нейронного интерфейса.

Что же случится с человеческим сознанием?

Глава 10. Крушение

Дата создания файла (унифицированная): 14 мая 2839 года. Тип передачи: зашифрованная. Источник сигнала: Солнечная система / внутренняя граница облака Оорта / Тихея-1, планета земного типа на орбите газового гиганта Тихея. Уровень доступа: высший / подтверждён. Авторизованный пользователь: Кайн Тен / агент Службы Внутренней Безопасности. Текущий статус: системный техник исследовательского судна «Магеллан». Серийный номер передатчика: информация в базе данных отсутствует. Ошибки: код 0x0043 / передача осуществляется с неидентифицированного оборудования.

Меня разбудил шум. Хименес ворочался в своём кресле и недовольно бурчал.

– Как отстегнуть эти чёртовы ремни? – громко вопросил он. – Сдаюсь.

Разум не покинул моего товарища, он остался человеком. Отличная новость.

– Никак, – ответил я, убирая руку с пистолета.

– Кайн, что происходит?

– Погоди, – я наклонился к пульту и нажал нужную кнопку.

Электромагнитные замки, удерживающие ремни на кресле Джейсона, разблокировались. Хименес поднялся потягиваясь, разминая затёкшие конечности. Выглядел он значительно бодрее, хотя красная сетка полопавшихся сосудов из его глаз никуда не делась.

– Это ты меня так пристегнул?

– Были и другие варианты. Например, упрятать твоё тело в криогенную камеру и запустить процедуру гибернации.

– Но ты почему-то отказался от этой идеи.

– Не сразу. Сначала я дотащил тебя до медблока, активировал систему, но сам понимаешь, корабль «Сатору» стоял тут без присмотра десять лет. Слишком много всего отключилось, после перехода реактора в холостой режим.

– Биологический хладагент испортился, – догадался Хименес.

– Верно. На подготовку нового заменителя крови из законсервированного сырья потребуется пара дней. Поэтому сперва я решил запереть тебя в одной из кают. Только двери тут слишком хлипкие, чтобы удержать бешеного хаска. Вот и остановил свой выбор на креслах главной кабины.

– Это действительно было необходимо?

– Ты меня напугал, – пришлось мне признаться. – Рухнул на пол в шлюзовой камере без чувств. Воспользоваться местной аптечкой я не рискнул, там всё на японском. Оставалось одно: надёжно зафиксировать тебя и ждать.

– Как тебе удалось провернуть подобный фокус? – Хименес разглядывал кресло, которое ещё недавно удерживало его в плену.

– Всё довольно просто. Заблокировал ручное управление ремнями безопасности и перекинул контроль над магнитными замками на одну из кнопок главного пульта.

– Ясно. И долго я был в отключке?

– Сегодня уже суббота, – я сверился данными на мониторе. – Ты проспал двенадцать часов… Лучше ответь мне, сколько ты бодрствовал до потери сознания, док?

Хименес на мгновение задумался.

– На ногах с того дня, как ты ушёл к первому посту, – ответил он.

– Со вторника получается.

– Да. Сидел на стимуляторах четверо суток.

– При этом умудрился одолеть нескольких хасков, – я удивлённо покачал головой. – Работаешь на износ.

– Бывало и хуже.

– На задании?

– Где ж ещё, Кайн. Уж точно не по дороге из магазина домой.

– Слышу раздражение в твоём голосе.

– Так и есть. Злюсь на себя. Мы потеряли очень много времени по моей вине. Надо поскорее вернуться к «Магеллану», собрать всех и привести на этот корабль. Здесь уже разберёмся, кто полетит домой.

Я наклонился, заглянул под пульт в поисках своей обуви.

– Тогда выходим прямо сейчас, если ты готов пропустить завтрак, – сказал я, доставая ботинки.

– Очередная безвкусная жижа?

– Нет, что ты. Местные синтезаторы производят исключительно суши. Правда, они выглядят словно…

– Стандартное протеиновое дерьмо, – закончил за меня Хименес. – Этой гадости наедимся до отвала, когда доберёмся до «Магеллана». Наслаждаться подобной пищей можно только если сходишь с ума от голода. Выходим немедленно. Надеюсь, хоть какой-то аппетит нагуляем.

Джейсон огляделся по сторонам.

– Где мои вещи? Кислородная маска, очки и остальное?

– Внизу, у шлюзовой камеры.

Док направился к лестнице.

– Может всё-таки залезешь в скафандр? – крикнул я ему в спину. – В шкафчике внизу есть полностью рабочий и даже не один.

– В них неудобно сражаться. Об этом мы с тобой уже говорили.

– Пока ты дрых, я нашёл оружейный сейф. Открыл его той же самой ключ-картой, что ты забрал у мертвеца.

– Подошла? Тогда он точно был капитаном.

– Я и не сомневался в этом. В общем, ящик оказался забит доверху патронами и пистолетами. Можешь наконец выкинуть свою палку. Запасов хватит перестрелять всех хасков в городе… сколько бы там их не оказалось.

Хименес невесело рассмеялся, повиснув на поручнях лестницы.

– От заряженной пушки я не откажусь, – ответил он. – Только шест оставлю при себе, и в скафандр не полезу.

– Дело твоё, – я закончил обуваться и встал с кресла, чтобы спустится следом за Джейсоном к шлюзу.

По прямой до «Магеллана» было километров двадцать. Три-четыре часа пешком, если сильно не плутать по боковым улочкам, которыми мы воспользовались, чтобы не привлекать внимание хасков.

Главной задачей было добраться до карантинного лагеря как можно скорее, не тратя время на стычки с тварями.

С двумя пистолетами и запасными обоймами, я чувствовал себя куда увереннее. Тем более, в моей компании был опытный боец, коллега по цеху.

Агенты СВБ – одиночки, но мы не всесильны.

На определённых этапах многие операции одному человеку не по зубам, поэтому у нас есть полномочия привлекать к выполнению некоторых задач корпоративную полицию и другие органы охраны правопорядка.

Если авторизованный представитель СВБ требует содействия у любой из сторон, соблюдающих Кодекс, отказать ему практически невозможно. Поскольку в дальнейшем последуют жёсткие санкции от остальных участников глобального соглашения.

Выделяют даже армию в личное распоряжение, если обстоятельства того требуют.

Свои задачи я обычно выполнял в одиночку, никогда не пересекаясь с другими агентами. Важными сведениями обменивался через защищённые соединения с Арбитрумом-4 и представителями Верховного Совета. Даже не знаю, кому из коллег мои отчёты оказались полезны, а кто помог информацией уже мне самому.

Поэтому сейчас, когда рядом оказался второй разведчик, мне захотелось обсудить кое-что важное с моим коллегой. Одно неприятное задание, которое я взялся выполнить более сорока лет назад, перед самым отлётом «Магеллана» к Тихее.

У меня накопилось множество вопросов после разговора с Чарльзом Томсоном на Луне. Сам Преподобный ответить на них не успел, а Верховный Арбитарий предложил пообщаться по этому поводу позднее, при личной встрече.

Обстоятельства сложились таким образом, что на Арбитрум-4 я мог попасть только после завершении миссии «Магеллана».

Наша беседа оказалась отложенной почти на век, но что для Советника значили эти восемьдесят лет? Он числился в десятке самых старых людей Солнечной системы. Правда, остальные долгожители были космонавтами-дальнобойщиками и обгоняли друг друга в этом «соревновании» несколько иным образом – за счёт длительного пребывания в анабиозе.

На самом деле Верховный Арбитарий прожил дольше всех остальных и был твёрдо уверен, что просуществует ещё пару сотен лет в том виде, в котором мы с ним встречались последний раз.

Только вот, обстоятельства сложились таким образом, что я мог не вернуться. Поэтому в лице Хименеса, я видел собеседника соответствующего уровня, с которым можно обсудить тревожащие меня темы. Почему бы коллегам не поговорить о работе? Думаю, он будет не прочь поделиться опытом.

– Джейсон, скажи мне, – начал я, – а ты давно на службе?

Док, который шёл чуть впереди, оглянулся.

– Проверить решил? Вдруг я не тот, за кого себя выдаю?

– Сомнений у меня нет. Ты – агент СВБ.

– Уверен в этом? – мне показалось, что в голосе Хименеса прозвучала насмешка.

– Ну, а кем ещё ты можешь быть?

– Сепаратисты очень серьёзно относятся к подготовке своих агентов.

– Шпион «Свободной воли» уже ликвидирован.

– Вдруг он был не один?

– Ты меня вычислил первым, но я всё ещё жив.

– Весомый аргумент, – согласился Хименес.

– Ну и? Ты скажешь, какой у тебя опыт оперативной работы?

– Если отбросить время, проведённое в анабиозе, то лет двадцать. Да, где-то так.

– Получается, у тебя поздняя подготовка, – задумчиво произнёс я. – Биологически выглядишь на сорок.

Хименес пожал плечами.

– Перед отлётом к Тихее мне было сто двадцать. Новая командировка и ещё сорок лет упало в мою копилку, Кайн, – сообщил он. – Раньше правила приёма в СВБ были не такими жёсткими. Не всех агентов растили с пелёнок. Меня вот забрали из армии, после крупнейшего в истории военного провала «Вестена».

Ого, рядом со мной оказался самый настоящий ветеран! Сам я появился на свет девяносто лет назад и попал в специальный приют, находящийся под покровительством Верховного Совета, будучи младенцем.

– Из всех разведчиков, я один уцелел в бойне на Венере и смог доставить критически важную информацию командованию. Видимо, это и послужило лучшей рекомендацией для СВБ. Войска «Вестена» тогда сильно потрепало. Без тех данных, что я принёс, от армии корпорации может и вообще ничего не осталось бы.

– Ты ведь сейчас говоришь о Трёхстороннем Конфликте?

– Да, о нём, – коротко кивнул Хименес.

– Серьёзное испытание тебе выпало, док.

– Дальнейшая служба тоже не была сказкой. Но ощущения от той заварушки в горах Максвелла мне сравнить не с чем. Разве только с нынешним заданием.

– С другой стороны, даже хорошо, что твоя служба была наполнена интересными событиями и так сильно растянулась во времени, – заметил я. – Ты многое повидал, наверняка поможешь мне разобраться с одним вопросом.

– Это с каким же?

– Взялся я за одно задание, буквально перед началом миссии «Магеллана». Нужно было устранить Чарльза Томпсона, пока тот не залёг на дно. Я его выследил на Луне, допросил и казнил.

– Главу Церкви Трентона? Который занимался контрабандой урана для нужд «Свободной воли»?

– Да. Я атеист, но очень надеюсь, что отправил Томпсона прямиком в его личную преисподнюю.

– Согласен, туда ему и дорога.

– И вот какое дело: Преподобный заявил, что он агент Службы Внутренней Безопасности, внедрённый в секту много лет назад.

Хименес недоверчиво хмыкнул, а я продолжил:

– Он уверял меня, что поставки урана санкционированы Верховным Советом. То есть, Церковь не по своей воле занималась поддержкой сепаратистов – это была операция СВБ. Если Томпсон не солгал, то мы воюем сами против себя! Снабжаем террористов материалами для оружия массового поражения. Жертвуем миллионами невинных людей.

– С какой целью? – спросил Джейсон.

– Это один из способов сдерживать рост населения.

– Манипулируя террористами? С помощью их бомб?

– Да, делая грязную работу чужими руками.

– Чушь собачья, – отмахнулся Хименес. – Каждый год, в локальных корпоративных конфликтах и различного рода техногенных катастрофах, гибнет куда больше людей.

– Я ведь сказал: «один из способов». Ты сейчас назвал ещё парочку.

– Выходит, вместо урегулирования конфликтов в Солнечной системе, Верховный Совет, наоборот, их провоцирует?

– Образно выражаясь, Советники контролируют жар внутри этой печи. В нужный момент подбрасывают дрова, чтобы огонь не потух, в то же время, они не дают ему спалить всё разом.

– Крайне серьёзное обвинение.

– Поэтому я хочу найти доказательства. Чтобы подтвердить либо опровергнуть свои догадки.

– Зачем тебе это всё?

– Мне нужна правда.

Хименес почесал свой затылок.

– Правда ему нужна… Какой у тебя уровень доступа, Кайн?

– Высший.

– Да? А вот у меня самый обычный. Вряд ли я буду хоть чем-то полезен.

– И всё же… Ты вполне мог принимать участие в операциях СВБ, результаты которых прямо или косвенно способны подтвердить слова Преподобного. Возникали у тебя хоть раз подозрения, схожие с моими? Может слышал что-то про поддержку преступных групп Верховным Советом?

Джейсон покрутил головой.

– Кайн, тебе не кажется, что ты грузишь чересчур странными вопросами агента, которому по уровню не положено знать правильных ответов? Или весь этот разговор – какой-то хитрый тест на лояльность?

– Нет. Интерес сугубо личного характера.

– Из нас двоих, только ты обладаешь высшим допуском. Почему сам не проверил нужную тебе информацию в Архивах?

– Меня повысили незадолго до отлёта. Сомнения появились примерно в то же время, после разговора с Томпсоном, но с Луны пришлось сразу отправляться на Марс, в центр подготовки, где собрали всю команду «Магеллана» перед стартом. Я не имел возможности вернуться на Арбитрум-4, а удалённого доступа к Архивам не существует.

– Ясно. Твоя уверенность в том, что всё плохо кончится, непоколебима. Боишься так и помереть в неведении тут, на Тихее?

– Да, не хочу сдохнуть дураком.

Хименес остановился. Я подошёл к нему.

– Если вдруг так случится, что на Землю вернётся только один из нас, и это будешь ты, – сказал он, пристально уставившись в мои глаза, – обязательно загляни в Архивы. Хорошенько ознакомься с информацией по личному составу за шестидесятые года прошлого века.

– На что следует обратить внимание в первую очередь?

– На имена. Там должен быть невероятно длинный список агентов СВБ, выбывших из игры. Все они оказались убиты во время выполнения своих заданий. Некоторые числятся пропавшими. Практически вся разведслужба была обновлена в течении десяти лет.

– Чистка рядов?

– Я бы назвал это чуть жёстче. Истреблением старой гвардии. Мы слишком много знали.

– Но ты как-то выжил?

Хименес рассмеялся.

– Есть способы уцелеть и в подобных ситуациях.

– Какие?

– Я вовремя прекратил задавать начальству вопросы, тревожащие мою совесть. Вроде тех, с которыми ты ко мне сейчас пристал, Кайн. Ну, а дальше… Вместо того, чтобы пустить в расход, меня стали отправлять с визитом к излишне любопытным агентам. Свою лояльность системе требовалось доказать.

– Это намёк?

– И ты его правильно понял, по глазам вижу. Извини, но большего сообщить не могу. У тебя есть выбор: забыть о своих подозрениях и молча продолжать служить Верховному Совету, либо начать копаться в грязных секретах, коих предостаточно накопилось за столетия функционирования СВБ. Как поступил я, ты теперь знаешь. Дело за тобой.

– Спасибо за напутствие, док. Я приму верное решение.

– Не переусердствуй, Кайн. Начнёшь рыть в определённом направлении – рано или поздно получишь ответы даже на те вопросы, которые и не думал задавать. С высшим уровнем доступа, это случится очень быстро. Будь готов к последствиям. В такой ситуации должно быть чёткое понимание, зачем тебе правда и что ты с ней собираешься делать.

– Я присягал человечеству.

– Человечеству? – Джейсон раздражённо стукнул палкой по мостовой. – А оно знает об этом? О твоей роли в его судьбе? Хоть кто-нибудь из людей, кроме Верховного Совета, ставил перед тобой важные задачи? Отправлял на миссии, способные оказать влияние на политику, экономику или общественную безопасность?

– Нет.

– Вот именно! Так называемое «человечество» и знать не знает о твоих поисках истины. Не нужна эта правда людям. Она слишком опасна, ведёт прямиком к хаосу. Как думаешь, почему «Сатору» рискнули своим положением на политической арене и отправили сюда тайную миссию раньше остальных корпораций?

– Они намеревались получить технологическое преимущество, – предположил я.

Раз уж Джейсону поручили поиски корабля, то информации о планах «Сатору» у него явно было больше.

– Не угадал, – покрутил головой Хименес. – Японцы всего лишь хотели определённости. Надеялись, что успеют приготовиться.

– К чему?

– Вариантов у ближайшего будущего не так много. Мирная галактическая экспансия или война на истребление. Глобальная межкорпоративная грызня с миллиардами жертв по всей Солнечной системе.

– Верховный Совет постарается не допустить хаос.

– Какой ценой? Ты ведь сам только что говорил о сомнительных рычагах контроля над ростом населения. Они не слишком эффективны. Человечество начинает задыхаться от тесноты. Если на этой планете не окажется технологий, способных отправить нас к звёздам, то война неизбежна.

Меня посетило ощущение дежавю. Словно этот разговор уже однажды случился. Так и есть, мы обсуждали данную тему с Верховным Арбитарием в нашу последнюю встречу.

– Представители правящей верхушки «Сатору» намеревались раньше прочих узнать прогноз на будущее, – продолжал Хименес. – У них не получилось. Теперь роль гонца с плохими вестями исполняем мы. Все отчёты «Магеллана» сразу засекретят, будь уверен, но это не поможет. Информация рано или поздно просочится наружу, после чего разойдётся, словно пожар, по всей Солнечной системе.

– Кодекс, – напомнил я. – Он крепко удерживает все корпорации от огласки опасных тайн, а на разоблачения сепаратистов ведутся только легковерные глупцы.

– Правила действуют пока есть надежда на расселение человечества среди звёзд. Мы же вернёмся на Землю с приговором.

– Чем всё закончится, как думаешь?

Хименес тяжело вздохнул.

– Согласно Кодексу, подписавшие его стороны сократили производство оружия массового поражения до минимума, – сказал он. – Когда станет известно, что мы безвылазно заперты внутри Солнечной системы, стартует тайное наращивание военной мощи каждой из сторон.

– Оно и не прекращалось, – заявил я, знакомый с этой темой по своим прошлым заданиям.

– Аудиторы Верховного Совета и жёсткие санкции всё же сдерживали корпорации, но теперь гонка вооружений ускорится в разы. Она будет продолжаться до выявления первого серьёзного нарушения договора безопасности. Вот тогда и начнётся война.

– Последняя в истории нашей цивилизации?

– Вряд ли всё ограничиться одним конфликтом, – мрачно предположил Хименес. – Человечество ждёт медленная агония, растянутая на века. Думаю, Арбитарии уже приготовились к такому развитию событий.

– Что ты имеешь ввиду?

– Если у Верховного Совета хватит сил удержать контроль, он натравит верные Кодексу корпорации против самого первого нарушителя, – пояснил Джейсон. – Совместными усилиями они легко истребят армии преступника, а после пройдутся боевыми вирусами по всем его городам.

– Биологическое оружие против мирного населения? Это уж слишком.

– В данном случае Кодекс не будет действовать, ведь нарушитель вне правил, – парировал моё возражение Джейсон. – Главная задача – освободить жилое пространство для своего населения. Когда все новые территории будут заняты, на очереди окажется следующая корпорация-неудачник. Стая продолжит пожирать своих членов одного за другим, пока последние выжившие не решат покончить со всем разом.

– Такая себе перспектива.

– Всего лишь моё мнение, – уточнил Хименес. – Ты спросил, я ответил… Ладно, хватит болтать о мрачных перспективах будущего, до которого мы вряд ли доживём. Сейчас у нас есть более важные задачи. Нужно двигаться дальше.

Он отвернулся и зашагал вперёд.

Долгое время мы шли молча. Остановились, когда от «Магеллана» нас отделяла всего пара километров. Металлический шар возвышался над черными зданиями, отражая своей броней свет пылающих небес.

Мы всё ещё избегали открытых пространств, перемещались «дворами», параллельно главной улице, ведущей к площади, на которой стоял космолёт.

– Стой, – поднял руку Хименес. – Слышишь?

Я подкрутил чувствительность внешних микрофонов.

Сквозь шелест ветра пробивалось знакомое гудение, усиливающееся с каждой секундой.

Да это же стартовые двигатели!

– Чжоу решил повторить свой трюк и прикрыть наше возвращение? – предположил я.

– Сомневаюсь что-то. Как и всех остальных, Яна выгнали наружу.

Гул усиливался. Происходящее всё меньше походило на процедуру продувки с целью маскировки. Нет, это был полноценный прогрев двигателей.

– «Магеллан» вот-вот взлетит, – заявил я.

– Робертс окончательно сошёл с ума! – воскликнул Джейсон. – Кораблю не добраться до Земли без брони.

– Натан не может этого не понимать.

– Тогда что он творит? – Хименес указал на облако пыли, которое вздымалось над крышами.

Гул двигателей усилился. «Магеллан» готовился оторваться от земли.

– Может это и не Робертс вовсе, – заметил я. – Без соответствующей подготовки в одиночку управлять кораблём очень тяжело.

– Это же не посадка, со взлётом справится и автоматика, – возразил Хименес. – Кроме того, наш пилот был жив-здоров, когда я уходил из лагеря.

– Думаешь, Чжоу сейчас помогает капитану?

– Не исключаю. Люди на многое соглашаются под дулом пистолета.

– Так может они все на борту? Пока нас не было, Робертс пришёл себя. Пустил остальных обратно. Передумал насчёт карантина снаружи.

Тем временем «Магеллан» стал подниматься в небо.

– Передумал? – скептически повторил за мной Хименес, наблюдая за взлетающим кораблём. – Вряд ли. Скорее ребята нашли способ обмануть Старика. Испуганные и обозлённые люди выманили его наружу, там пристрелили, вероятнее всего.

– Если ты прав то, что сейчас творится в их головах? Куда они сорвались без брони?

Огромный шар поднимался над городом всё выше и выше, сливаясь со слепящими облаками. Я затемнил светофильтр практически на максимум. Это помогло, видимость улучшилась.

Вместо того, чтобы окончательно раствориться в сиянии неба, космолёт понемногу смещался на северо-запад.

До меня дошло.

– Корабль летит на первый пост! – воскликнул я.

– Уверен?

– На все сто. Сам посуди: я должен был вернуться два дня назад, если не с промышленниками, то хотя бы на вездеходе, гружёном броней, но этого не случилось. На какие мысли моё отсутствие могло навести выживших?

– Я бы решил, что ты погиб.

– Вот именно! Они отказались от идеи посылать людей на первый пост. Слишком рискованно. Вместо того, чтобы таскать защиту через Безмолвный Град, решили бросить всё дорогущее оборудование, что осталось снаружи и переместить сам «Магеллан» к складу.

Хименес приложил ладонь ко лбу, отслеживая направление движения космолёта в горящем небе.

– Ты прав, Кайн. Я сразу и не понял этого манёвра. Чжоу поднял корабль слишком высоко. Видимо, так ему легче искать подходящую площадку для приземления рядом с шахтой. Ладно, идём к лагерю промышленников…

Не успел Джейсон договорить, как «Магеллан» взорвался.

Металлический шар лопнул словно мыльный пузырь, наполненный языками пламени. Мы с Хименесом сразу поспешили укрыться внутри ближайшего строения. Вскоре мощнейший грохот и ударная волна накрыли всё вокруг. Огненный дождь пролился на город Первых. Осколки сыпались с неба меньше минуты, но мне показалось, что прошла целая вечность.

Наконец всё затихло.

– Террорист не блефовал, – севшим голосом сказал Хименес.

Свободная от кислородной маски и очков поверхность лица Джейсона была очень бледной. Наверное, я и сам выглядел не лучше.

– Все погибли…

– Не факт, – возразил док. – Кораблём мог управлять один человек. Сошедший с ума старик, который так и не пустил на борт остальных.

– Сам-то в это веришь? – хрипло спросил я.

– Пока не доберёмся до карантинного лагеря, не узнаем.

– Тогда поспешим.

Мы вышли на улицу и быстро зашагали к той площади, где раньше стоял «Магеллан».

Глава 11. Преподобный

Дата создания файла (унифицированная): 16 января 2799 года. Тип передачи: зашифрованная. Источник сигнала: Солнечная система / Луна / внекорпоративная территория / независимая колония Менделеев / гостиница «Риччиоли Холл». Уровень доступа: высший / подтверждён. Авторизованный пользователь: Кайн Тен / агент Службы Внутренней Безопасности. Текущий статус: турист. Серийный номер передатчика: соответствует оригинальному. Ошибки: отчёт недоступен.

Мегаполис Менделеев состоял из десятков тороидальных центрифуг, лежащих на поверхности Луны и уходящих в её глубины почти на полтора километра.

На одном уровне обычно находились два кольца. Внешняя, так называемая «спальная труба», была заполнена жилыми секциями. Внутренний модуль, с чуть более скромной площадью, имел административное, производственное и коммерческое назначение – там кипела городская деловая жизнь.

Оба кольца вращались, создавая внутри себя искусственную силу тяжести. Из-за существенных отличий в размерах, скорость их движения не совпадала, поэтому посредине существовал ещё и третий обруч – транспортный. Он периодически синхронизировал собственное вращение то с одним, то с другим кольцом, позволяя таким образом жителям колонии перемещаться между двумя городскими секторами.

Схожая архитектура распространялась и на подземные уровни. Разве что ниже встречались «корни» – горнодобывающие и промышленные модули. Некоторые были давно закрыты, но другие продолжали с переменным успехом заниматься поисками полезных ископаемых в недрах истощённой Луны.

Полчаса назад я покинул гостиницу «Риччиоли Холл», находившуюся в деловом районе минус двадцать второго этажа. Посредством кольца-переходника попал в «спальную трубу», где, согласно добытым мною данным, прятался беглый преступник.

Если верхние уровни Менделеева выглядели вполне цивилизованными и законопослушными, то здесь, внизу, никому не было нужды притворяться.

Последний раз я встретил полицейских вчера, на минус десятом, когда ожидал лифт на следующий уровень. Ко мне подошли два хмурых копа, чтобы идентифицировать личность. Внимательно изучив мою туристическую визу, они настоятельно посоветовали не спускаться ниже.

«Рискуете продолжить своё путешествие по Солнечной системе в виде запчастей для подпольных хирургических клиник, сэр», – заявил один из стражей порядка.

Их обеспокоенность моей судьбой вполне можно было понять.

Многие лунные колонии, вроде Менделеева, появились в период бума добычи драгоценных металлов на Луне: платины и палладия. Миновали столетия, недра спутника Земли истощились, а ранее процветающие поселения оказались в глубоком экономическом и социальном кризисе.

Те шахтёрские города, что остались под корпоративным управлением, ныне существовали на дотации. Они были способны вести скромный и вполне законный образ жизни.

Большая же часть независимых поселений не имела сторонней финансовой поддержки и обрушилась в нищету. Ради выживания их жителям пришлось заняться нелегальными видами бизнеса, и кое-кто даже сколотил себе целое состояние на этом.

Если смотреть со стороны, верхние уровни Менделеева выглядели достаточно безопасными и цивилизованными. На самом деле, это была лишь вершина преступного айсберга. Хорошо охраняемая территория, которой управляли наиболее успешные бандиты, притворяющиеся законопослушными коммерсантами и чиновниками разных мастей.

Истинное положение дел в колонии, можно было осознать лишь оказавшись в её глубинах. Признаюсь, я чувствовал себя в большей безопасности неделями исследуя трущобы Нью-Дели, чем во время короткой прогулки по нижним уровням Менделеева.

Некоторое время назад ко мне прицепился уличный барыга, предлагающий попробовать «самый лучший товар на этой стороне Луны». Я решил его игнорировать, но подобная тактика не слишком помогла. Прогнать назойливого торгаша удалось угрозами и руганью. Сперва он исчез из виду. Затем выяснилось, что за мной уже следует несколько человек, возглавляемых этим неприятным типом. Пришлось остановиться, расстегнуть куртку и демонстративно достать пистолет, приобретённый вчера несколькими уровнями выше. Подозрительная компания поняла намёк и только тогда отстала.

Я продолжил движение мимо зданий-ульев с квартирами-сотами, мысленно ведя счёт. Мне требовалось найти строение с номером семьдесят шесть.

Не самая простая задача.

Все таблички и указатели на одинаковых жилых блоках были сорваны либо испорчены. Некогда белоснежное пластиковое покрытие стен потемнело, практически целиком исчезло под грубыми надписями, пошлыми рисунками и прочим уличным творчеством сомнительной художественной ценности.

Пару раз заметил граффити с отсылками к кругам ада Данте Алигьери.

Потолок трубы, обычно транслирующий яркое изображение земного неба, по какой-то причине не работал, хотя сейчас было дневное время суток. Освещение давали только лампы на уличных фонарях.

Вскоре я достиг цели.

Окна второго этажа были темны. Некоторые закрыты жалюзи. Одно из них, или парочка, должны принадлежать нужной мне квартире. Похоже, Чарльза Томпсона сейчас нет дома. Преступник где-то в другом месте, занят своими делами.

Не проблема, подождём.

Я вошёл в плохо пахнущий полутёмный подъезд и бесшумно поднялся по лестнице. Остановился около двери с номером шесть, прислушиваясь.

Меньше тридцати секунд ушло на взлом допотопного интерфейса системы доступа, заодно выяснилось, что охранная сигнализация этой квартиры, да и дома целиком, полностью отключена.

Сотрудники «Брихаспати» могли быть сильно удивлены, узнай они, как некоторые их студенты распоряжаются полученными навыками.

Дверь плавно скрылась в стене. Я достал пистолет, прикрутил на ствол глушитель и осторожно проник внутрь квартиры. Миновал коридор, заглянул на кухню, вошёл в тёмную гостиную. Жалюзи были закрыты. В комнате, провонявшей запахом спиртного, кто-то невидимый громко храпел.

Я включил свет, заранее прицелившись в сторону источника звука.

Седой мужчина лет шестидесяти развалился на диване, не сняв с себя ни одежды, ни обуви. На полу лежали пустая бутылка и какие-то таблетки. Я подошёл ближе, коснулся глушителем лба спящего человека, готовый нажать на спусковой крючок.

Реакции не последовало, Преподобный продолжал пьяно сопеть.

Держа Томпсона на прицеле, я отступил назад, оглядывая помещение. На столике у окна лежала кобура с оружием, банковские карточки и пачка наличных. Рядом были рассыпаны ампулы с золотистой жидкостью внутри.

Ну-ка, посмотрим, что там.

«Альфадипсин», – прочитал я на этикетке.

Знакомая штука – боевой наркотик, состав которого придумали учёные корпорации «Вестен» более пяти веков назад. Действие данного вещества ощутил на себе каждый агент, прошедший испытание на отключение страха. Принимая дозу данного психоактивного препарата, на некоторое время становишься невероятно внушаем. Максимальный эффект длится всего несколько часов, но кое-что остаётся в подкорке на годы и продолжает влиять на все твои поступки.

В разгар корпоративных войн далёкого прошлого «Вестену» потребовались солдаты нового типа: бесстрашные храбрецы, безжалостные убийцы, бесконечно преданные и не сомневающиеся воины – отборное мясо, готовое на всё.

Химики взялись за эту задачу и блестяще справились с ней.

Вполне возможно, что рецепт препарата был известен заранее и наконец дождался своего часа. Эксперименты в этом направлении проводились задолго до выхода человека в космос. Некоторые специфические отвары из трав и грибов, существовали до новой эры, упоминания о них, в той или иной форме, сохранились в мифах и легендах практически всех народов Земли.

В двадцать третьем столетии, лаборатории корпорации «Вестен» начали синтезировать вещество под названием «альфадипсин» в огромных количествах, рассчитанных на многомилионную армию.

Несколько важных битв могло закончиться иначе, не в пользу «Вестена», не будь этого препарата.

Без альфадипсина не появилась бы и Церковь Трентона.

История становления Пророка и его секты мало чем отличалась от зарождения аналогичных религиозных объединений в те непростые времена, но у неё был один маленький секрет.

Мясорубка корпоративных конфликтов вовсю перемалывала боеспособное население Земли, Марса и Венеры. Чтобы уберечь себя и своих детей, многие люди старались отделиться территориально, политически и экономически от остальной воюющей цивилизации.

Майор Уиндом Трентон, вернувшийся домой с медалями на груди и протезами вместо рук, утверждал, что получил откровение свыше и знает путь к спасению человечества. Не прошло и года, как он возглавил небольшую религиозную группу в одном из независимых поселений марсианского фронтира.

Уиндом имел хорошие связи на чёрном рынке, где скупал весь альфадипсин, что продавался там словно обычный стимулятор нервной системы. Истинной ценности этого наркотика никто не понимал. В неведении оставались даже воры, незаконно вывозившие препарат с военных складов. Его просто брали заодно, вместе с другими медикаментами.

Совсем скоро шахтёрский городок, занимающийся добычей ценных металлов, целиком и полностью превратился в истово верующую общину с новым Пророком во главе.

Трентон решил не останавливаться на достигнутом.

Пока «Вестен» тщательно охранял секрет несгибаемого боевого духа своей армии, отставной майор обменивал добытое старателями общины золото на волшебный эликсир. Уиндом стал использовать препарат, с целью увеличить число верующих в его версию Писания.

Проповедники Церкви сновали повсюду, они обрабатывали одно независимое поселение за другим. Новые общины появлялись на всех обитаемых планетах Солнечной системы. Сначала десятки, потом сотни. Руководители корпорации «Вестен» прекрасно понимали, что на самом деле происходит, но вынуждены были молчать.

В своих проповедях Трентон неоднократно заявлял, что действует из лучших побуждений. Он намеревался подчинить всё человечество единой вере, дабы раз и навсегда остановить любые междоусобицы.

Ценой за установление всеобщего мира была свобода воли, но этот размен не беспокоил Уиндома, преследующего благие цели. В то время, как «Вестен» использовал свой препарат исключительно для победы в войне.

До реализации своего грандиозного плана «мессия» так и не дожил. Остановить распространение секты удалось в начале двадцать пятого века. Служба Внутренней Безопасности взяла производство психоактивного препарата под свой контроль и перекрыла каналы доступа к альфадипсину.

Видимо, не все.

Прямо передо мной находилось доказательство того, что нелегальные поставки продолжались и по сей день.

Я внимательно рассматривал этикетку. Изготовитель указан официальный – сертифицированная химическая лаборатория на Земле. Практически всё на месте, только отсутствует важная информация о номере партии и дате производства.

Новое задание возникло само собой. Мне надлежало поскорее сообщить о своей находке начальству, но сперва требовалось узнать больше подробностей о подпольной торговле запрещённым препаратом.

Преподобный Томпсон что-то недовольно проворчал во сне.

Не убивать мерзавца сразу – оказалось правильным решением. Теперь можно попробовать предложить ему сделку: в обмен на жизнь получить сведения о контактах поставщика опасного наркотика.

Конечно же, отпускать преступника нельзя, но в моей власти было казнить Томпсона прямо здесь, либо передать, как пленника, представителям Верховного Совета.

Я порезал простыню на лоскуты, связал ими руки и ноги Преподобному. После чего заглянул на кухню, наполнил графин и вернулся в зал.

Томпсон беспокойно ворочался, чувствуя ограничения, но всё ещё не проснулся.

Я подошёл ближе и стал лить ледяную воду на голову Преподобному, пока он не открыл глаза, изрыгая проклятия и отплёвываясь.

Пришлось отступить и подождать, когда Томпсон осознает своё положение. Он крутился на кровати, пытаясь освободиться, но я позаботился о том, чтобы ему это не удалось.

Наконец Преподобный сдался, он повернулся на бок и зло уставился на меня.

– Ты ещё кто? – поинтересовался он. – Из местных бандитов?

Я молча целился ему в голову.

– Сегодня твой счастливый день, – продолжал Томпсон. – На столе лежит наличка, но там всего двадцать тысяч. На банковских картах – полмиллиона. Я не жадный, готов поделиться. Скажу код, только отпусти живым.

– Деньги меня мало интересуют.

– Что тогда тебе надо?

– Мне нужна информация.

– Информация? – удивлённо переспросил Преподобный. – Ладно, задавай свои вопросы.

– Откуда у тебя это? – я разжал кулак, показывая в раскрытой ладони запаянную ампулу альфадипсина.

Томпсон хрипло рассмеялся.

– В Менделееве можно достать всё, – ушёл он от ответа. – Были бы деньги.

– Любую самопальную дрянь, сваренную на кухне, но не секретный военный препарат. Где конкретно тут его продают? Этаж, район, контакты поставщика?

– Кто ты такой? – презрительно скривил губы Преподобный.

– СВБ, – коротко ответил я.

Лицо моего собеседника вытянулось.

– Агент разведки?

– Да, – кивнул я.

– Наконец-то. Я был уверен, что со мной скоро выйдут на контакт, – пьяные нотки из голоса Томпсона практически исчезли. – Только представлял эту встречу немного иначе. Может всё-таки развяжешь?

Он вытянул руки вперёд.

– Зачем мне это делать?

– Тебе разве не сказали, кто я такой? – нахмурился Преподобный.

– Преступник.

– На самом деле, я тоже агент СВБ.

– Интересное заявление.

– Понимаю твоё недоверие, но я говорю правду. Меня внедрили к сектантам в начале шестидесятых. Поставили долгосрочную задачу: занять руководящий пост, – сообщил Чарльз. – Подозреваю, таких инъекций было несколько, чтобы подобная операция завершилась успехом. Почти тридцать лет я двигался к цели и однажды возглавил Церковь. Стал ждать новых приказов от Верховного Совета, но про меня словно забыли.

– Что было дальше?

– Я сам вышел на контакт. Отправил шифрованный запрос на адрес Верховного Совета несколько лет назад. Вскоре со мной связался представитель СВБ. Он передал новый приказ: вступить в контакт с сепаратистами и организовать для них нелегальные поставки урана. Операция успешно стартовала. Сотрудничество длилось не один год. Казалось, террористов вот-вот должны накрыть, взять с поличным во время очередной встречи, но ничего такого не произошло. Потом прогремел взрыв на Марсе. Я стал задавать вопросы. Вместо ответов, мне приказали помалкивать и дальше заниматься контрабандой для «Свободной воли».

Весьма неожиданная информация. Насколько она соответствует реальности? Следовало выслушать этого человека, чтобы отделить правду от лжи. Я опустил пистолет, но совсем убирать оружие не стал.

Преподобный продолжал свой рассказ, отвечая на мои вопросы. Он слишком хорошо разбирался в том, как устроена и работает интеркорпоративная разведка. Если Томпсон врал мне, значит где-то в этой истории скрывался настоящий агент, выдавший сектанту некоторые секреты СВБ.

Речь зашла об альфадипсине и массовом самоубийстве верующих.

Томпсон сообщил, что ежегодная служба во славу Пророку должна была пройти как обычно. Пастве, раскиданной по всей Солнечной системе, заранее разослали новую партию чудесного препарата, который укреплял в истинной вере каждого: от стариков, до детей.

Через двенадцать часов с момента начала торжественной церемонии, все поселения Церкви накрыла смерть. В них не осталось живых, кроме разве что младенцев и тяжело больных людей, которые впоследствии погибли без надлежащего ухода.

Если это и было делом рук Верховного Совета, Томпсона не предупредили о грядущей Зачистке. Более того, он утверждал, что сам выжил случайно. Преподобный последние годы пользовался поддельным наркотиком из личных запасов, чтобы сохранять ясность сознания.

– Почему ты сразу не отправился на Арбитрум-4? – спросил я. – Что забыл тут, на Луне?

– Через Менделеев проходят тонны межпланетной контрабанды, несмотря на все посты и таможенные патрули. Я не врал тебе: альфадипсин действительно продаётся на нижних уровнях этой колонии.

– Так и что ты искал здесь?

– Хотел добыть информацию по отравленной партии наркотика. Решил допросить местного поставщика, с которым работала Церковь. К сожалению, встреча с ним плохо закончилась. Вчера я случайно вышиб гаду мозги, отстреливаясь от его телохранителей. Дьявол! Все ниточки оборвались!

После этой неудачи Томпсон решил устроить себе психологическую разрядку и накидался алкоголем. Скорее всего, так и было.

– Может, то была не диверсия, а всего лишь брак в производстве конкретной партии? – предположил я. – Фатальное невезение. Вся история Церкви – одна сплошная неудача.

– Нет. Я уверен, что тут замешано боевое отравляющее вещество. Слишком явная симптоматика. Подтвердить или опровергнуть мою догадку может специализированная лаборатория, такие есть на Земле и Венере. Только вот, чтобы открыто перемещаться между планетами, мне потребуется ряд косметических изменений.

Преподобный выразительно посмотрел на стол, где лежала пачка денег.

– Знаешь, как всё это выглядит со стороны? – спросил я. – Агент участвует в инциденте с десятками тысяч жертв, намеренно скрывается из поля зрения СВБ, да ещё и планирует сменить свою внешность. Твои действия выглядят крайне подозрительно. Ты ввязался в опасную игру. Ради чего?

– Я хочу найти виноватого. Дети не должны были погибнуть – это серьёзное нарушение Кодекса. Если таким образом прошла Зачистка, значит кто-то из руководителей СВБ совершил преступление, отдав подобный приказ. Нужно выяснить, почему партия альфадипсина превратилась в яд.

– Ты обвиняешь Верховный Совет в акте массового убийства детей? Представляешь себе последствия такого рода заявлений, если они вдруг окажутся в публичном пространстве?

– Конечно представляю. Ситуация говорит сама за себя. Обвинение не нигде прозвучало, но охота на свидетеля чудовищного преступления уже началась. Это наводит на определённые размышления. Скажи мне честно, ты ведь появился здесь, чтобы убить меня?

– Если бы не альфадипсин, мы бы сейчас не разговаривали, – признался я.

– Случайность? Или очевидный просчёт нашего настоящего врага?

– О чём ты?

– У меня из головы всё не выходит то задание с контрабандой урана. Вряд ли Верховный Совет потворствует террористами, уничтожающим мирное население. Это означало бы, что мы ведём войну против самих себя. Давай представим на мгновение: в ряды СВБ внедрены шпионы «Свободной воли», они вмешиваются в деятельность разведки и саботируют некоторые операции. В том числе, подчищают за собой хвосты, посылая агентов убивать друг друга.

– Интересная теория. Выходит, против нас играют такие крутые спецы, что вся Служба Внутренней Безопасности им в подмётки не годится.

– Вот именно. Чтобы нейтрализовать профессионалов подобного уровня, надо собрать серьёзную доказательную базу по каждому из них. Боюсь, одной только связи между производством и поставкой отравленного наркотика будет недостаточно, чтобы раскрыть всю шпионскую сеть. В одиночку я не справлюсь, тем более, когда на меня начнут охотиться другие агенты. Прошу, помоги выявить предателей.

Кем бы ни был Чарльз Томпсон, но убеждать он умел. Я почти поверил в его историю.

Почти.

– Подобные действия выходят за рамки моих полномочий. Будет лучше, если я свяжусь с начальством, передам всю информацию и проконсультируюсь, как быть дальше.

Томпсон замотал головой.

– Думаешь, это выход из ситуации? – спросил он. – Если ошибёшься с выбором собеседника, тебе прикажут устранить меня.

– Говорить буду с Верховным Арбитарием. Решение приму сам.

– Советник слишком уж доверяет своим источникам информации. Это его главная слабость. Приговоры он выносит без долгих разбирательств. Если ослушаешься приказа, окажешься на моём месте. Станешь изгоем. Давай лучше разбежимся сейчас, пока это возможно.

У меня была инструкция, как следует действовать в подобных ситуациях.

– Решение приму сам, – повторил я и активировал нейроимплант.

Поднялось локальное соединение с оборудованием, которое я оставил в «Риччиоли Холл». Посредством взломанных городских линий связи я подключился к передающей станции на поверхности Луны, после чего вышел в межпланетную сеть и набрал секретаря Верховного Совета.

– Слушаю.

– Срочно соедините с Советником, – мысленно потребовал я.

– Предоставьте основание, – секретарь отвечал мне, делая паузы длиной в четыре секунды.

Сказывалась задержка сигнала между Землёй и Луной.

– Код тридцать три. Конфликт задач. Запрос на идентификацию личности.

– Включаю второй уровень шифрации данных. Дополнительная защита канала связи активирована. Соединяю с Верховным Арбитарием. Ожидайте.

Некоторое время в моей голове звучал только электронный шум. Писк, шипение, неравномерные пульсации – помехи, появляющиеся при использовании устаревших передатчиков. Властям колонии следовало задуматься над обновлением оборудования дальней связи.

– Слушаю тебя, Кайн, – наконец раздался знакомый голос.

– Здравствуйте, Советник. Я нахожусь на Луне, в колонии Менделеев. Обнаружил Чарльза Томпсона. Он сейчас передо мной. Утверждает, что является агентом СВБ. Более того, его действия по транспортировке урана якобы санкционированы свыше. Ещё у Преподобного имеется своя, довольно тревожная, версия по поводу массовой гибели членов секты. Есть подозрения насчёт присутствия шпионов в рядах СВБ.

Четыре секунды прошло, связь не прервалась, но реакции на мои слова не последовало. Похоже Верховный Арбитарий был занят проверкой информации.

– Преподобный не имеет никакого отношения к СВБ, – через некоторое время сообщил Советник. – Он опасный преступник. Не стоит доверять этому человеку и его заявлениям.

– Давайте я отправлю вам запись прошедшей беседы прямо сейчас. Ознакомьтесь с ней. Возможно, ваше мнение поменяется.

– Разве это изменит информацию о личном составе в базах данных? Преподобного там не было и нет.

Я задумался. Если Томпсон прав, потенциальные шпионы «Свободной воли» вполне способны зачистить следы своей деятельности в актуальных информационных системах. Только Архивы им были не по зубам. Данные, однажды попавшие в этот особый тип хранилища, нельзя отредактировать или подменить.

Стереть Архивы можно лишь уничтожив Арбитрум-4.

– Поднимите Архивы за шестидесятые годы. Вдруг Преподобный всё-таки числился спящим агентом. Его не задействовали более тридцати лет. Некоторые оперативники могли покинуть зону внимания СВБ из-за столь долгих сроков неактивности.

– Исключено. Верховный Совет действительно внедрил несколько человек в Церковь Трентона. Сроки у всех исчисляются десятилетиями. К сожалению, наши люди погибли во время массового самоубийства.

– Вот именно, что это было не…

Я не закончил фразу. Мою голову наполнил громкий шум электронных помех. После того, как он утих, первым заговорил Советник.

– Кайн, на текущий момент ты имеешь высший доступ, тебе открыты все Архивы. Когда вернёшься на Арбитрум-4, изучишь данные по Церкви Трентона за любой интересующий период. После чего мы встретимся лично и побеседуем на эту тему. Хорошо?

– Так точно, – ответил я. – Как быть с Преподобным?

– Чарльз Томпсон лжёт, – заявил Верховный Арбитарий. – Он знает, что ему вынесен смертный приговор и пытается переиграть тебя. Тянет время в ожидании удобного момента или помощи со стороны. Поступи в этой ситуации правильно, а я отключаюсь. Ещё немного, и мы с тобой нарушим протокол безопасности. До встречи.

Да, наш разговор затянулся. Несмотря на все меры предосторожности, поддерживать прямую связь с Арбитрумом посредством общей сети было довольно рискованно. Сепаратисты могли отследить сигнал, идентифицировать меня как агента СВБ.

Голос старика исчез. В моей голове осталась только тишина.

Ощущение дежавю. Словно я опять прохожу испытание, где отключают страх. Прямого приказа не было, но передо мной находился опасный преступник, которого следовало казнить.

Томпсон не мог знать содержание безмолвной беседы с Советником, но всё сразу понял, когда дуло пистолета поднялось на один уровень с его головой.

– Я знал, что так будет и предупреждал тебя.

– Это моё решение.

– Неужели? – невесело рассмеялся Преподобный.

Мозг отдал сигнал и палец нажал на спусковой крючок.

Альфадипсин, деньги и банковские карты я забрал. Снял глушитель, вложил свой пистолет в руку Томпсона. Проверил его личное оружие и спрятал себе в нательную кобуру под курткой.

Всё-таки мне ещё предстоит возвращаться из этих трущоб.

Не успел я покинуть квартиру Преподобного, как на нейроимплант поступило новое сообщение с Арбитрума.

«В течение тридцати дней все участники миссии к Тихее должны прибыть в центр подготовки «Орион-5», расположенный на Марсе.»

Команду собирали на другой планете буквально к самому отлёту?

Всё встало на свои места.

До этого момента я был уверен, что космолёт к Тихее стартует от Земли, поэтому рассчитывал на больший запас свободного времени, остающегося до общего сбора.

Зря я надеялся получить секретные данные раньше остальных. Эту важную информацию, как и расположение верфи, где находился «Магеллан», скрыли от всех членов экспедиции без исключения. Верховный Совет приложил максимум сил, чтобы уберечь инопланетные технологии от шпионов сепаратистов.

Я мысленно прикинул сроки. Марс и Земля будут находиться на наиболее близком расстоянии друг от друга весной, в мае. Сейчас этот путь составлял около семидесяти миллионов километров. Полёт на красную планету займёт не меньше месяца.

Это означало, что важный разговор с Советником придётся отложить на восемьдесят лет, а то и более. Мы с ним сможем встретиться лично лишь после того, как я вернусь с миссии на Тихею.

Даже если Томпсон лгал и в рядах СВБ не было никаких шпионов, там происходило что-то неладное. Откуда-то ведь Преподобный получил секретную информацию о подробностях работы агентов разведки.

Мне очень не хотелось выходить из игры на столь долгий срок, но и отказаться от текущего задания я не мог. Надеюсь, Верховный Арбитарий всё же уделит особое внимание моему сегодняшнему отчёту.

Глава 12. Шпион

Дата создания файла (унифицированная): 2 апреля 2839 года. Тип передачи: зашифрованная. Источник сигнала: Солнечная система / внутренняя граница облака Оорта / Тихея-1, планета земного типа на орбите газового гиганта Тихея. Уровень доступа: высший / подтверждён. Авторизованный пользователь: Кайн Тен / агент Службы Внутренней Безопасности. Текущий статус: системный техник исследовательского судна «Магеллан». Серийный номер передатчика: соответствует оригинальному. Ошибки: не обнаружено.

Нам удалось вернуть всех, кто побывал за Барьером, не применяя мощь главного двигателя, хотя бригада Михальского работала ударными темпами и даже успела спустить основные системы на землю.

Андроид активировал поворотный механизм ещё раз, после чего из помещения были эвакуированы все остальные. Вторая группа тоже оказалась без сознания, как я и предполагал. Мы перевезли наших товарищей на «Магеллан» и уже в лазарете избавили их от неизвестных устройств, прицепившимся к портам нейронных имплантов.

Восемь человек, оказавшиеся с Хименесом на той стороне, пришли в сознание пять суток назад.

С исследователями, преодолевшими Барьер первыми, дела обстояли хуже. Из тринадцати человек очнулись только двое: инженер Отто Лоренц и геолог Зак Барнс. Остальные, скоро как неделю, находились в коме, получая питание через капельницы и назогастральные зонды.

В течение ближайших суток следовало определиться, как быть с теми, кто так и не пришёл в себя: оставить в текущем состоянии, в надежде на скорое пробуждение, либо погрузить в криогенный сон.

Все исследователи, кто пришёл в себя, практически жили в лаборатории, с утра до ночи наполняя информационное хранилище корабля потоками данных. Первопроходцы записывали все образы, мысли и переживания, что возникли на той стороне. За ними приглядывали медицинские специалисты, контролируя самочувствие коллег.

Я тоже редко покидал научную комнату на четвёртой палубе, правда по другим причинам. Поскольку электронщик всё ещё не пришёл в сознание, мне поручили изучение инопланетных устройств, оказавшихся в нейронных портах наших товарищей.

Сейчас эти штуки не подавали признаков активности, но никто не забыл, что они легко смогли проникнуть сквозь шлемы, поэтому мы решили обезопасить себя. Держали механизмы Первых в специальных усиленных сейфах, способных устоять перед детонацией противопехотной гранаты. Взрывчатка такой мощности как раз и присутствовала внутри данных хранилищ, необходимая на случай гарантированного уничтожения содержимого.

Одного за другим, я вскрыл пару инопланетных «клещей». Без сомнений, в наши руки попали невероятно сложные, высокотехнологичные механизмы. Множество датчиков, способных обнаружить и опознать цель. Ряд инструментов, эффективно помогающих преодолевать препятствия. Усики-разъёмы нейронного интерфейса, чтобы подключить мозг жертвы, но вот вопрос: к чему и с какой целью?

Внутри оставалось несколько элементов и блоков, назначение которых я не понимал. Если один из них являлся беспроводным передатчиком, тогда устройства Первых можно использовать для подключения к местным информационным системам. Радиосвязь на Тихее-1 была никакой, но древняя раса вполне могла применять другие способы обмена данными. Например, с помощью гравитационных волн, или как-то иначе.

Пока я ломал голову над внутренним устройством «клещей», люди, находившиеся в лаборатории, выуживали из своей памяти новые загадки. Когда случались паузы в процессе записи, побывавшие на той стороне принимались активно обсуждать свои переживания, делились мнениями и гипотезами. Я внимательно слушал все разговоры и строил собственные теории.

Вероятнее всего, устройства, что находились сейчас на столе передо мной, являлись своеобразными мобильными точками доступа. Они были рассчитаны на взаимодействие с Первыми, но уж точно не с человеческим организмом. На самом деле «клещи» не пытались нас убить. Произошла неудачная попытка подключить гостей к местной сети связи. Последующее бессознательное состояние, было вызвано защитной реакцией нашего мозга на необычный способ загрузки огромных объёмов данных: информация лавиной обрушились в память исследователей «Магеллана», мгновенно подавляя сознание.

В заброшенной колонии на спутнике Юпитера не было обнаружено хранилищ с данными. Всю информацию о новом типе космического двигателя, инженеры получили, изучая остатки кораблей Первых. Здесь же, в глубинах планеты, продолжала функционировать нейронная сеть, и внутри неё наверняка хранились данные о научных достижениях древней цивилизации. Крайне важно было найти источник, к которому подключались «клещи», выяснить способ безопасного взаимодействия с ним, чтобы извлечь оттуда всё полезное.

Только вот, по какому принципу осуществляется передача данных, я понять не мог. Ясно было одно: в нестабильном геомагнитном фоне Тихеи-1, успешно функционировали не известные человечеству виды связи.

Я отодвинулся от сканирующего электронного микроскопа, в котором сейчас находился разобранный «клещ». Покрутил головой, растягивая затёкшие мышцы шеи. Бросил взгляд на светящееся табло на стене. Одиннадцать часов. Надо бы размяться.

Спуститься вниз или заглянуть в лазарет? Второе. Узнаю, как дела у наших коматозников. Вдруг, кто ещё пришёл в себя.

Я покинул лабораторию и поднялся наверх. Подошёл к дверям медицинского отсека. За стеклом виднелась одинокая женская фигура, сидящая перед мониторами. Чуть дальше располагались ряды коек, на которых лежали люди в бессознательном состоянии.

– Доброе утро, – произнёс я, переступая порог корабельного лазарета.

– Привет, Кайн, – ответила доктор Адамиди. – Ты-то мне как раз и нужен.

– Вот как?

– Есть вопросы по результатам теста, что я проводила позавчера.

– Спрашивай, конечно, – я подошёл ближе и уселся на соседний стул.

– Сколько раз ты менял свою специализацию?

Я ненадолго задумался. Что-то заставило Эйрин выбрать именно этот вопрос. Было не трудно догадаться, какие последуют дальше. Буду придерживаться своей давней легенды. Коктейль «Убедительный» – смешать ложь и правду в нужных пропорциях и никогда впоследствии не менять состав, не добавлять новых ингредиентов.

– Более десяти.

– Так много? – удивилась моя собеседница. – Ты выкинул сумасшедшие деньги на ветер.

– Наоборот, я неплохо на этом заработал.

– Шутишь? Разве за нейронное обучение платят?

– Да, и очень приличные деньги. Есть такая редкая профессия – испытатель новых комплексов знаний. Материалы сперва должны пройти адаптацию в головах нескольких тестировщиков, а потом уже следует внедрение в массовое обучение, – пояснил я.

– Странно, что эта информация отсутствует в твоём досье.

– Неужели?

– Ага. Я проверяла.

– Видимо, таковы условия контракта, – пожал я плечами.

– Говоришь так, словно не читал его.

– Ты угадала. Все документы согласовал и подписал мой работодатель. Родная корпорация фактически сдала меня в аренду на эту миссию к Тихее. Понадобился корабельный техник, обладающий всеми наиболее актуальными знаниями и навыками? Вот пожалуйста, у нас такой есть.

– Вот почему ты не переживаешь насчёт премиальных! – воскликнула Эйрин.

Я усмехнулся.

– Мне этих денег не видать, поскольку у меня фиксированная ставка. Всё, что свыше, уйдёт на счета моей корпорации.

– Теперь понятно, – кивнула Адамиди. – К тебе вопросов больше нет. Займусь Хименесом и Вебером, интересно, как они объяснят свои странности.

Её слова меня заинтриговали.

– Могу я узнать, в чём дело? Если, конечно, это не врачебная тайна.

– Смотри сюда, Кайн.

Доктор Адамиди вывела на экран перед собой один из тестов, который недавно проводила среди команды. Подобное, чуть ли не детское, задание по штриховке пустых фигур я выполнял на Земле в «Брихаспати».

– Вот твой результат, – сказала она.

Рядом появился ещё один рисунок.

– Этот выполнил капитан, – Эйрин увеличила изображение. – Сравни и скажи, что думаешь.

Я внимательно изучил две картинки.

– Мои художественные способности лучше, чем у Робертса.

– Они идеальные. Ты произвёл штриховку, словно принтер. Как будто в тебя встроили графический редактор, Кайн. Все линии практически на одинаковом расстоянии друг от друга, идеально стартуют и заканчиваются на границах фигуры, не выходят за её пределы.

– Даже не подозревал, что обладаю подобными талантами, – хмыкнул я. – В чём тут фокус?

– Ты же тестировщик. Неужели никогда не слышал об исследованиях Карнада-Ньюмана?

– Я выполнял подобные задания, но об их смысле мне ничего не известно.

– На момент нашего отбытия к Тихее, эта методика только начала свой путь в научной среде. Нейропсихологи начали активно работать с ней в девяносто шестом.

– Так и в чём её суть?

– Первичная диагностика психических отклонений.

– Значит, это вовсе не талант, а симптом? Я болен?

– В некотором роде. Выяснилось, что люди, загружающие в свою память огромные объёмы информации и чужих навыков, со временем уподобляются машинам. Их реакции становятся невероятно точными, неестественно выверенными. Тело словно превращается в автоматический инструмент. Если на рисунках людей, получивших специальность всего один раз, вроде Робертса, отклонения от нормы практически незаметны, то ты – ходячее подтверждение правоты новой методики.

– Но в команде я такой не один.

– Да. Похожие результаты показали Хименес и Вебер. Я ведь сперва и не думала проверять каждого члена экипажа. Только тех, кто побывал за Барьером. Эти двое неожиданно отличились. Пришлось увеличить выборку, чтобы найти корень проблемы. Вдруг подобным образом у пострадавших вылезли побочки после интенсивной нагрузки на мозг? Всё-таки через их головы прошли невероятные объёмы информации…

Вот оно! Я наконец напал на след шпиона «Свободной воли»! Сомнений в этом у меня не было. Сепаратисты также, как и СВБ, переучивали одних и тех же агентов под разные задачи.

– Личные дела Хименеса и Вебера не содержат упоминаний о повторных инъекциях больших массивов данных, – продолжала Эйрин. – Но, если истории их найма похожи на твою, это объясняет почему информация неполная.

У меня в голове имелось чуть больше сведений о команде корабля, чем содержал официальный архив, с которым работала Эйрин.

На самом деле, в полном досье Хименеса было отражено, что док проходил обучение неоднократно, получая разнообразные врачебные знания и навыки. Именно за столь обширный опыт его и назначили начальником медслужбы «Магеллана». Эту информацию почему-то сжали до упоминания одного факта медицинского образования, опустив подробности.

Передо мной остался только один подозреваемый, настоящее личное дело которого кто-то тщательно почистил.

– Тебе стоит поговорить с Вебером в первую очередь.

– Да, я тоже так думаю, – кивнула доктор Адамиди. – Рауль мне интересен ещё и в другом плане. Вчера я добралась до его записей о случившемся за Барьером. Сумбурная мешанина, причём довольно странная.

Я приподнял бровь.

– Странная? Так можно сказать о видениях любого первопроходца. Их сознание захлестнуло фантастическими картинами из жизни чужой цивилизации.

– Отчёты Рауля лишены индивидуальности, Кайн. Как будто слеплены из частей воспоминаний других исследователей. Если бы мы не нашли его в бессознательном состоянии в подземном зале, я бы утверждала, что наш геофизик не был за Барьером. Словно он подсмотрел чужие мысли, а потом записал их в новом порядке.

– Думаю, этому найдётся объяснение.

– Рауль пришёл в себя с симптомами частичной амнезии, как некоторые из пострадавших. Однако он не мог ничего толком ни рассказать, ни вспомнить дольше всех.

Ещё немного и Эйрин раскроет ложь Вебера. С таким складом ума, ей можно было работать аналитиком в СВБ. Пожалуй, напишу рекомендацию по возвращению.

– Да, я в курсе. Софи Гершель предположила, что это чисто физиологическая особенность. Чрезмерная нагрузка на мозг сказывается индивидуально.

– Настолько индивидуально, что некоторые до сих пор не очнулись, – вздохнула Эйрин и бросила короткий взгляд на ряды коек с пострадавшими. – Скорее всего, Софи права. Всё дело в незаметной разнице наших организмов. Я зря трачу время на поиски иных причин.

– Ты просто выполняешь свою работу.

Вебер. Шпионом был Вебер.

Я поднялся со стула.

– Уже уходишь?

– Работы море. Я и забегал-то ненадолго. Хотел взглянуть на ребят, как они тут. Вдруг кто ещё приходит в сознание.

Эйрин указала на экраны перед собой.

– Их состояние на мониторах перед тобой. Хотя, проверь сам, если тебе это так важно.

Я направился в конец комнаты. Медленно пошёл по коридору, образованному двумя рядами коек, вглядываясь в спокойные лица товарищей.

Сколько всего людей застряло в подземном зале вместе с Хименесом? Я был уверен, что девять человек, Рауль в том числе.

Михальский пообещал управиться с демонтажем двигателя в кратчайшие сроки, но попросил в помощь больше людей. Робертс выбрал тех, кто выглядел покрепче и увёз с собой. Шпион прекрасно понимал: такую возможность упускать нельзя. Он некоторое время делал вид, что принимает участие в поисках, но затем тайно покинул подземный зал и незаметно вернулся к «Магеллану».

В скафандрах мы все выглядим одинаково, только медики выделяются своей оранжевой бронёй. Светофильтр скрывает лицо. Если налепить чужие нашивки, можно спрятать настоящее имя. Голос легко исказить динамиками и микрофонами до неузнаваемости. Никто и не подумает запоминать человека, помогающего демонтировать двигатель.

Шпион планировал вернуться под землю, словно не покидал место проведения спасательной операции. Он и не думал, что кто-то успеет за это время вскрыть нейронный замок. Я нечаянно разрушил первоначальный план Рауля. Мы провели перекличку без него. Имя геофизика записали в список тех, кто застрял вместе с Хименесом на той стороне.

Видимо, он вернулся в тот самый момент, когда мы эвакуировали из зала первых пострадавших. Вебер подслушал наши разговоры и выяснил, что его потеряли со второй группой. Внезапное появление члена команды, считающегося пропавшим, могло привлечь к шпиону ненужное внимание.

Поэтому Рауль продолжил притворяться другим человеком. Агент сепаратистов ознакомился с состоянием впавших в кому и понял, как можно скрыть своё возвращение.

Люди находятся без сознания, в их нейронных портах стоят «заглушки» – уже знакомые шпиону устройства. Точно такую же штуку он вынул из разъёма Альфы, но не утилизировал, а оставил и, видимо, носил с собой. В какой-то момент, в голове Вебера родился план, способный гарантировать ему железное алиби.

Он проник в зал, когда Бета повернул помещение второй раз. Прицепил к своему порту дохлого «клеща», послал команду нейронному импланту, чтобы тот отключил сознание на денёк-другой. Притворился, что всё это время лежал без чувств.

Очнулся шпион уже на борту «Магеллана». Сделал вид, что потерял память. Когда некоторые исследователи пришли в себя, и стали записывать отчёты, Рауль ознакомился с их видениями, после чего создал уже свои, вторичные и поддельные, воспоминания.

Так всё и было.

Оставалось подтвердить мои догадки, и я знал способ это сделать.

Одна из заглушек принадлежала Альфе. На ней не должно быть частиц брони скафандра, так как андроиды не нуждались на Тихее-1 в дополнительной защите. На шлеме Вебера отсутствует и характерная вмятина – область, через которую инопланетный «клещ» пробился внутрь.

Нужно выбрать эффективный способ устранения шпиона.

Я добрался до последних коек и развернулся.

Двери в лазарет зашипели, открываясь. В комнату вошёл Рауль Вебер. Что он здесь забыл? Геофизик должен сейчас дежурить внизу, у грузового лифта.

Шпион выхватил из кобуры пистолет и направил ствол в голову Эйрин.

– Сидишь молча, – сказал он ей. – Иначе пристрелю.

Я сделал шаг вперёд, но прицел мгновенно переместился на мою грудь.

– Как ты догадался? – вырвалось у меня.

– Внутреннее видеонаблюдение, – пояснил Вебер. – Всё это время было крайне интересно следить за тем, как работает агент Совета.

Судя по удивлённому лицу Эйрин, она ничего не понимала, в отличие от меня.

Вебер с самого начала знал, кто я такой. Он наблюдал за каждым шагом своего противника через камеры на борту корабля. Шпион подслушал наш с психологом недавний разговор, проанализировал последствия и вступил в открытую игру. Сделал первый ход.

– Ну и что дальше?

– Тебе известен ответ на этот вопрос, Кайн.

– Да, но два трупа невозможно будет объяснить.

– Вот именно. Поэтому, мы с тобой попробуем договориться.

– Слушаю.

Свободной рукой Рауль вытащил из кармана шприц-тюбик.

– Данный препарат способен отключить сознание на несколько недель, – объяснил он, – вводит человека в состояние похожее на кому. Совсем как у наших коллег. Тебя погрузят в анабиоз вместе с ними. Проснёшься на Земле, меня рядом уже не будет.

Вебер указал на Эйрин.

– Доктор Адамиди сообщит всем следующее: ты пришёл сюда и поделился новостью о том, что из научного интереса пробовал включить инопланетную технику в свой нейронный разъём. Вы ещё немного пообщались, а затем ты внезапно потерял сознание ни с того, ни с сего. Обо всём остальном наш психолог будет помалкивать.

– Это почему же? – храбро возмутилась Эйрин.

– Если скажешь кому-нибудь хоть одно лишнее слово, «Магеллан» никогда не вернётся на Землю. Я внедрил в центральный компьютер кое-что. При определённых условиях мои программы способны перегрузить главную энергосистему, если не заблокировать их выполнение. Сдашь меня и от корабля останется только щепотка радиоактивной пыли! Бум!

Рауль сжал и резко раскрыл кулак свободной руки.

– Блефуешь, – мрачно заявил я, – но даже если ты сказал правду, код можно вычистить, имея соответствующие навыки и знания.

Рауль поджал губы.

– Моё предложение вы слышали, – заявил он. – Торговаться не стану. Лови.

Шпион бросил мне шприц-тюбик.

Поймать его я не успел, Эйрин в этот момент что-то сделала. Рука её скользнула над клавиатурой. Экраны погасли, а вместе с ними отключились и лампы по всей комнате.

Я пригнулся, стараясь быть ниже зелёных огоньков на медицинских приборах, окружавших меня. Тень Вебера тоже стремительно покинула квадрат света, падающего из обзорного окошка входной двери.

– Идиотка, – раздался в темноте приглушённый голос шпиона. – Я хотел сохранить жизни всем нам.

Шаг за шагом, я бесшумно продвигался к тому месту, где последний раз слышал Рауля. В какой-то момент мне показалось, что кто-то проскользнул в темноте совсем рядом. Наверняка то была Эйрин, решившая спрятаться в глубине лазарета. Хватать её за руку я не стал из опасения, что она вскрикнет от неожиданности и раскроет наше местоположение.

Я практически подобрался ко входу и теперь пытался понять в каком углу затаился Вебер, чтобы напасть на него. Заметил движение в пятне света возле двери, приготовился к прыжку, но то был женский силуэт. Эйрин Адамиди тянулась рукой к электронному замку.

– Стоп, не делайте глупостей, – неожиданно раздался голос Вебера с другого конца лазарета.

Вот кто недавно прокрался мимо меня в темноте!

– Отсюда я хорошо вижу ваши тени. Попытаетесь сбежать и я открою огонь. Мне терять нечего… Раз уж программная бомба вас не впечатлила, слушайте дальше. Прямо за мной находится комната с криогенными капсулами. Код от замка я знаю. Понятно, на что намекаю? «Магеллан» не сможет поддерживать жизни бодрствующей команды на протяжении всех сорока лет полёта к Земле. Предлагаю последний раз: мы действуем по моему плану, либо переговоры я продолжу уже с Робертсом, а ваши трупы превратятся в дополнительные аргументы.

– Эйрин, верни освещение, – попросил я, делая вид, что признаю своё поражение. – Нас переиграли.

В темноте рядом со мной раздался вздох полный разочарования.

На самом деле, я и не думал сдаваться. Лихорадочно прокручивал в голове варианты, которые помогут мне нейтрализовать террориста.

Лампы снова вспыхнули, заставляя зажмуриться. Когда световые зайчики перестали прыгать в глазах, я шагнул вперёд.

– Стой, Кайн. Куда собрался?

– Ты выиграл. Я готов вколоть себе этот препарат. Вот, иду шприц поднять.

– Разумный выбор. Теперь не спеши. Делай всё очень медленно, чтобы я видел.

У каждого агента на случай серьёзного отравления имелся универсальный антидот в запасе. Крохотная ампула с дистанционным активатором была вживлена прямо в печень. Я не собирался впадать в кому надолго. Шпиона ждал неприятный сюрприз.

– Смотрите! – воскликнула Эйрин, стоявшая у столика с компьютерным терминалом. – Ким очнулся!

Наш вирусолог со стонами крутился на кровати сдирая с себя кислородную маску и вытаскивая зонд из носа. Если это пробуждение сопровождалось амнезией, Хёгай вряд ли сейчас осознавал кто он такой и что происходит. Как тощему азиату после недели, проведённой в состоянии «овоща», удалось вырваться из фиксирующих ремней, я понять не мог. Остатки привязи просто болтались на запястьях. Наверное, какой-то брак креплений.

Ствол пистолета Вебера рыскал, словно тот сомневался в кого надо целиться в первую очередь. Шпион прижался спиной к двери ведущей в криогенный отсек, готовый открыть её в любой момент и спрятаться внутри.

– Дай нам помочь Киму. Он так покалечит себя! – воскликнула Эйрин.

– Всем оставаться на местах. Хёгай сейчас примет верное решение и успокоится. Эй, Ким, прекрати немедленно! Ты всё испортишь, мы уже договорились с Кайном!

Неужели Вебер всерьёз опасался какого-то осознанного сопротивления со стороны вирусолога? Я вот не верил в то, что Ким очнулся, подслушал наш разговор в темноте и так легко разобрался, кто тут враг.

– Больше повторять не стану, хватит! – прикрикнул шпион, наводя пистолет на Хёгая.

– Рауль, нет! – закричала Эйрин.

Ким тем временем окончательно освободился. Последним движением он выдернул диагностический кабель из своего нейронного разъёма. Затем поднялся на кровати, встав на четвереньки. Обернулся к нам с Эйрин. Из носа сочилось красное, видимо что-то повредил, вытаскивая зонд. С руки, где ещё недавно стоял катетер, тоже стекала кровь. Безумный взгляд корейца был ужасен.

– Не вздумай рыпаться! – раздался окрик Вебера. – Медленно отойди к остальным.

Хёгай резко повернул голову в его сторону.

Выражение на лице Рауля поменялось, на нём отчётливо проступил страх. Прогремел выстрел, но пуля не остановила азиата. Неестественно длинным прыжком, словно гигантский паук, Ким преодолел расстояние в несколько метров, повалил шпиона на пол и вцепился ему в горло зубами.

Во все стороны брызнули фонтанчики крови.

Рядом со мной раздавались странные звуки – Эйрин выворачивало от увиденного.

Тем временем, на всех койках началось движение. Остальные пострадавшие один за другим приходили в себя. Прилагая совершенно необъяснимые усилия, они легко выдёргивали из креплений толстые фиксирующие ремни, сдирали маски и обрывали капельницы.

– Бежим! – воскликнул я, хватая бледную Эйрин.

Я вытащил психолога в коридор, закрыл двери и заблокировал замок. Доктор Адамиди рухнула на колени и продолжила избавлять свой желудок от содержимого. Я же приник к стеклу обзорного окна и с отвращением наблюдал за происходящим внутри лазарета.

Позади меня, по лестнице раздался топот множества ног. Похоже, весь экипаж корабля спешил сюда, на звук выстрела.

– Что, чёрт побери, у вас тут случилось? – прозвучал властный голос Робертса.

Не успел я ответить ему, как в глубине медицинского блока раздался страшный звук. Глухой тоскливый вой, к которому вскоре присоединились новые голоса, мало напоминающие человеческие.

Глава 13. Скорлупа

Дата создания файла (унифицированная): 3 апреля 2839 года. Тип передачи: зашифрованная. Источник сигнала: Солнечная система / внутренняя граница облака Оорта / Тихея-1, планета земного типа на орбите газового гиганта Тихея. Уровень доступа: высший / подтверждён. Авторизованный пользователь: Кайн Тен / агент Службы Внутренней Безопасности. Текущий статус: системный техник исследовательского судна «Магеллан». Серийный номер передатчика: соответствует оригинальному. Ошибки: не обнаружено.

Для обсуждения сложившейся ситуации капитан вызвал в командный зал только некоторых: меня, двух медиков, троих учёных и бригадира промышленников.

Тим Михальский был мрачнее тучи. Его ребята позавчера вернули главный двигатель на своё место, после чего умчались на первый пост. Там, у оставшихся без присмотра роботов, успели возникнуть серьёзные проблемы в процессе изготовления защитных пластин. Полностью устранить эти неполадки не получилось, ведь капитан потребовал, чтобы все вернулись на борт «Магеллана».

Мы наблюдали за происходящим в лазарете через последнюю уцелевшую потолочную камеру. Безумные существа, мало напоминавшие своим поведением людей, бесновались внутри медицинского отсека уже более суток. Они разнесли на части практически всё, что можно было сломать и до костей обглодали труп Вебера.

О том, что наш геофизик был шпионом «Свободной воли», я умолчал. Скрыл и свою принадлежность к Службе Внутренней Безопасности. Если Эйрин Адамиди о чём-то таком догадалась в процессе нашего с Вебером короткого конфликта, она пока не спешила делать заявлений на эту тему. Возможно, хотела улучить момент, для личного разговора со мной, чтобы уже после доложить капитану о произошедшем.

Рауль стрелял в обезумевшего Кима Хёгая – вот и всё, что знали об инциденте в лазарете остальные члены экипажа. Поскольку дежурным было положено носить с собой личное оружие, никого не удивило наличие пистолета у Вебера.

Никто даже не поинтересовался, по какой причине геофизик решил покинуть свой пост. К видеокамерам любого уровня можно подключиться с точки наблюдения на первом этаже. Рауль мониторил обстановку, заметил что-то неладное в лазарете и поспешил наверх, где его загрыз вирусолог.

Так всё и могло произойти в действительности, поэтому лишних вопросов никто не задавал. Расследование инцидента отложили на неопределённое время. Сейчас у команды «Магеллана» имелись более насущные проблемы – одиннадцать безумцев, запертых на пятом уровне…

Капитан сидел в своём кресле, повернувшись к экрану, на который транслировалось изображение с последней уцелевшей видеокамеры лазарета. Все остальные члены этого собрания расположились на стульях по обе стороны длинного стола.

– Пора уже решить, как будем действовать, – я прерывал чересчур затянувшееся молчание. – Двери в криогенный отсек сильно повреждены.

– Да, створки долго не выдержат, – согласился Робертс. – Это не шлюз, всего лишь декоративная ширма, чтобы отделить лазарет.

– Вот именно. Ещё немного и безумцы ворвутся внутрь и всё там уничтожат. Без оборудования гибернации, мы обречены. Останемся на этой планете или попытаемся вернуться домой – разницы нет.

Робертс нервно постучал кончиками пальцев по белому пластику стола.

– Ты прав, Кайн, – согласился он. – Колонизировать Тихею-1 не получится Нам не протянуть здесь и пяти лет. С какой скоростью сюда бы не направили спасательную экспедицию, помощь опоздает.

– Так давайте уже выберем один из вариантов!

Робертс откинулся в кресле, сцепив ладони.

– Думаю, остановимся на первоначальном плане, – сказал он. – Выгоним психов из корабля наружу, чтобы там они потеряли сознание от нехватки кислорода. После чего вколем снотворное и отправим в криогенные капсулы. Пусть с этой проблемой разбираются уже специалисты на Земле.

Не такого решения я ждал от Старика.

– Капитан, лучше не рисковать и перестрелять безумцев с расстояния, прямо через смотровое окно.

Софи Гершель и Эйрин Адамиди осуждающе посмотрели на меня с другой стороны стола.

– Пусть это слишком жестоко, зато безопасно, – сказал я, глядя им в глаза. – Разве не вы озвучили новость о том, что психов не получится вернуть в нормальное состояние? Наши товарищи уже мертвы в некотором смысле, поскольку их личности были стёрты. Нам надо отталкиваться от этого факта, в первую очередь.

Нейробиолог вздохнула и покачала головой.

– Ты не понимаешь, Кайн.

– Чего именно?

– Они остаются живыми существами с высокой научной ценностью.

– Да бросьте! – я с досадой хлопнул ладонью по столу.

– Специалистам на Земле предстоит выяснить причины безумного поведения этих… как вы их назвали? – обратился Робертс к нейробиологу.

– Хаск, – напомнила ему Софи. – Скорлупа, оболочка. В некотором смысле, телами наших товарищей сейчас управляют Первые. Оцифрованные сущности древней расы интегрировались в человеческое сознание.

– Вам всё-таки удалось понять, что произошло с пострадавшими?

– В самых общих чертах, Натан. Мы имеем лишь обрывки информации, поступившие с их нейронных интерфейсов перед отключением – этого недостаточно. Нужно больше времени для полной картины. У нас пока в наличии лишь догадки и теории. Правильные ответы мы получим, изучая мозг живых образцов и никак иначе…

– Сомневаюсь, что обнаружатся какие-то научные откровения, – перебил я Софи. – Человечество более трёх веков использует нейроимпланты для того, чтобы внедрять людям чужую память и профессиональные навыки.

– Это другое, – раздражённо возразила она.

– Неужели? По мне, так мы столкнулись с аналогичной технологией, – продолжал я. – Только вместо внедрения чего-то полезного, нашим исследователям стёрли личность и записали поверх агрессивное чужеродное сознание. Не удивлюсь, если их намеренно погрузили в разрушительное безумие.

– Слишком упрощённо и нет достаточных доказательств, Кайн.

– Что ещё вам надо тут доказывать? – Я ткнул пальцем в экран, на котором одержимые собрались в кучу и, задрав головы, дружно выли. – Всё и так понятно.

Несмотря на то, что Робертс выключил звук, жуткий вой слабо, но был слышен. Лазарет находился прямо над нашими головами, и эти вопли нервировали всех присутствующих здесь уже довольно продолжительное время.

– Ты озвучил одну из рабочих теорий. Вот тебе другая: Первые пытались наладить с нами контакт, но что-то пошло не по плану. Возможно, в случившемся есть и твоя вина, Кайн.

– Вот тут подробнее, пожалуйста!

– Повернув подземный зал с помощью андроида, ты мог сорвать процесс переноса сознания.

– Нарушил мой приказ касательно оставшегося синтетика, – заметил Робертс. – Будь уверен, я не забуду внести этот момент в отчёты.

Я обвёл мрачным взглядом всех собравшихся. Только у Михальского на лице было сочувствующее выражение.

– Нашли крайнего. Никто не знает, что случилось на самом деле, – поддержал он меня.

– Безусловно, истинные причины произошедшего ещё только предстоит выяснить, – согласилась Софи. – Именно поэтому безумцам необходимо сохранить жизни.

– Трудно поверить в попытку первого контакта, – почесал свой затылок бригадир промышленников. – Стирать личности гостей? Зачем это представителям высокоразвитой расы? Они ещё и ведут себя словно дикие звери.

– Возможно, внутрь человеческого мозга не вместилось чужое сознание целиком, – выдвинула гипотезу Софи. – То, что там прижилось, действительно трудно назвать поведением разумного существа. Впрочем, тут уже не совсем мой профиль.

Гершель покосилась на психолога-специалиста.

– Сложные безусловные рефлексы, базовые поведенческие реакции – всё это мы заметили в первые часы наблюдения, – отреагировала Эйрин Адамиди на взгляд коллеги. – У одержимых имеется самый нижний уровень, фундамент, над которым должен возвышаться интеллект. Нельзя утверждать, что последний отсутствует целиком. Хаски – всё же нечто большее, чем безумные животные.

– Значит, на самом деле они могут быть хитрее и опаснее, – вздохнул я.

– У нас есть оружие, – напомнил Робертс.

– Как показал печальный пример Вебера, пистолета недостаточно, чтобы сумасшедшие согласились выполняли твои команды. Они не покинут корабль под дулами ружей. Случится бойня.

– Нет, это не вариант. Должен быть другой способ.

– Нам придётся выманивать их наружу, капитан. И вот тут возникает целый ряд важных вопросов и замечаний.

Робертс сцепил руки замком и положил их на стол перед собой.

– Слушаю тебя, Кайн.

– Кто из экипажа согласится роль приманки? Безумцы двигаются слишком быстро, чтобы бегать с ними наперегонки. К тому же их ещё надо как-то заставить влезть в грузовой лифт и спустить вниз. Если один из нас окажется в кабине вместе с ними, его там растерзают.

– К чёрту лифт, разгерметизируем весь нижний уровень, – предложил Робертс. – Хименес, чем это нам грозит?

– Вы интересуетесь вероятностью проникновения местных патогенов внутрь корабля? – уточнил Джейсон.

– Да, я говорю о риске запустить на борт какую-нибудь заразу.

– Ничего опасного в нижних слоях атмосферы не было обнаружено. Однако всегда остаётся риск, что анализаторы упускают неизведанное.

– Ваше мнение, док?

– Если других вариантов нет, придётся разгерметизировать нижний уровень, – ответил Хименес, пожимая плечами.

Я поднял ладони и на пару секунд прикрыл ими своё лицо.

Долгий перелёт, недостаточная защита, губительное воздействие космической радиации на клетки мозга. У экипажа вполне могло развиться прогрессирующее слабоумие – такое не раз случалось. Трагические истории первых дальних экспедиций на заре освоения Солнечной системы научили человечество строить безопасные корабли, но, по всей видимости, создатели «Магеллана» где-то просчитались.

– Возражаю. Мы не знаем сколько времени уйдёт на то, чтобы хаски отключились, – сказала Софи Гершель. – Человек, запертый с безумцами на нижнем уровне, пострадает раньше, чем они потеряют сознание.

– Тогда проветрим корабль полностью. Откроем все шлюзы и выгоним воздух. Пусть вырубятся прямо в лазарете.

– Вы ведь так шутите, капитан? – воскликнул я. – Ваше предыдущее предложение, по поводу разгерметизации одного отсека, – это серьёзное нарушение протокола безопасности! В базовый код «Магеллана» вшит перманентный запрет на подобные действия в отношении сразу всего корабля.

– Это ограничение как-то можно обойти? – поинтересовался Робертс.

– Предлагаете мне взломать защитные механизмы центральной управляющей системы? Вы готовы отдать такой приказ? Под запись?

Я приложил руку к своему нейронному импланту.

Робертс понял намёк и сразу пришёл в себя.

– Признаю, моя шутка была неудачной, – процедил он.

– Нельзя рисковать здоровьем и жизнями экипажа, – настаивал я. – Подумайте ещё раз над вариантом уничтожить хасков в стенах медицинского отсека. Только таким способом мы безопасно решим наши проблемы.

В разговор вернулся бригадир промышленников:

– У синтетиков реакции опережают человеческие. Пусть Бета и выведет психов наружу. Как вам это предложение?

– Михальский! – рыкнул капитан. – Тебе мало было сломать одного андроида? Задался целью угробить и второго?

Левый глаз Тима дёрнулся. Я заметил, как бригадир сжал кулаки.

Да уж, последние сутки нервишки шалили у всех в команде.

– Давайте успокоимся, – вмешался я, пока ситуация не обострилась. – В затылочном порту Альфы был обнаружен «клещ», он пострадал от техники Первых. За гибель синтетика промышленники ответственности не несут.

– Если Бету разорвут на куски, – Робертс стукнул кулаком по столу. – Вместе с ним в утилизатор отправятся и остатки наших премиальных.

Капитан не переставал думать о деньгах. Теперь я был уверен, что его решение оставить жизни безумцам, на самом деле продиктовано корыстными мотивами.

Если из экспедиции вернутся не трупы, а живые члены команды, – это две совершенно разные статьи расходов у страховых компаний. Кроме того, опыты над биологически активными хасками способны привести учёных к новым открытиям.

Всё это могло сохранить солидную часть премиальных, и даже сулило в перспективе дополнительное денежное вознаграждение. На другой чаше весов находился страх потерять ещё одного андроида стоимостью двенадцать миллиардов.

Зная Робертса, я был уверен, что тот сейчас откажется от своего плана и согласится уничтожить безумцев в лазарете.

Но тут вмешался Михальский.

– Андроид крепче и быстрее человека, – стал убеждать капитана Тим. – В дальнем углу большого лифта мои ребята соберут «акулью клетку». Внутри подобных конструкций на Земле когда-то изучали опасных морских хищников. Ничего плохого с Бетой не случиться.

– Какие гарантии? – спросил капитан.

– Даю слово специалиста.

– Ты меня почти убедил, Михальский.

– Ещё нам понадобится помощь системщика, чтобы контролировать погоню, – Тим направил указательный палец в мою сторону. – Необходимо составить соответствующие алгоритмы для синтетика, а ещё, во время его бегства, придётся перекрывать двери шлюзов между уровнями в нужные моменты. Сможешь обеспечить успех этой части операции, Кайн?

– Откуда мне знать? – удивился я. – Никогда не сталкивался с подобными задачами. Подумайте хорошенько, может ещё не поздно выбрать другой план.

После этих слов все замолчали на некоторое время.

Наконец Робертс принял решение.

Он встал с кресла и объявил:

– Михальский, на вашей ответственности главный грузовой лифт – вам поручается сделать защитную клетку для андроида. Кайн, на тебе Бета и замки шлюзов. Джейсон, готовьте снотворное. Остальные, передайте своим коллегам: пусть проверяют скафандры и оружие. Все собираемся здесь через три часа.

Капитан сложил руки на груди.

– Отправим синтетика наверх, он выманит одержимых и поведёт их за собой. Кайн начнёт перекрывать за ними палубы, пока все психи не спустятся вниз и не окажутся снаружи. Дождёмся, когда они потеряют сознание. Выйдем следом. Усыпим всех и отправим в заморозку. Таков план. Вопросы, замечания или возражения у кого-нибудь имеются?

Робертс посмотрел каждому из нас в глаза, но никто ему не ответил.

– Выполняйте, – приказал капитан.

Мы встали со своих мест, развернулись и направились к выходу.

Через три часа все собрались в командном зале. Одетые в скафандры, сжимая шлемы в руках, люди столпились вокруг капитанской консоли с мониторами, которой сейчас управлял я.

Всё было готово, операция началась.

Двери лазарета открылись. Бета на мгновение появился перед хасками, чтобы те его заметили, и тут же спустился на четвёртый уровень. Одержимые, толкаясь и мешая друг другу, бросились за ним.

С тревожным азартом исследователи наблюдали за бегством андроида, шёпотом комментируя происходящее. Я старался не отвлекаться. Молча посылал команды с терминала электронным замкам, блокируя двери в коридорах, не давая одержимым вернуться назад или настигнуть синтетика.

Происходящее напоминало безумную компьютерную игру.

Наконец все хаски скрылись в грузовом лифте, куда их заманил андроид. Дождавшись, когда последний одержимый окажется внутри, я закрыл шлюз, и отправил клеть вниз.

Изображение переключилось на внешние камеры.

Лифт добрался до поверхности планеты, его двери распахнулись. Через мгновение хаски выскочили наружу и стали разбредаться по территории, не испытывая видимого дискомфорта от изменений в окружающей среде.

– Невероятно, – выдохнула Эйрин.

– Их лёгкие адаптировались к местным условиям, – прошептала Софи Гершель. – Это может стать настоящим прорывов в исследованиях о влиянии психики на возможности организма!

– Ваш план провалился, – горько заявил я, поворачиваясь к капитану.

– Давайте не будем торопиться с выводами, – возразил Робертс. – Они потеряют сознание с минуты на минуту. Ждём.

Старик ошибся.

Время шло, а мы продолжали наблюдать, как безумцы исследуют посадочную площадку, бодро передвигаясь среди ящиков с оборудованием. Не было похоже, чтобы хоть кто-то из них страдал от нехватки кислорода.

Вскоре следить за точным местонахождением тварей стало сложнее, они рассредоточились, начали удаляться от корабля. Вдобавок, обзор некоторым камерам частично закрывали грузовые контейнеры.

Нельзя было позволить безумцам сбежать.

– Капитан, если хаски уйдут в город, мы не сможем безопасно продолжать дальнейшее исследование планеты, – заявил Хименес.

– Под угрозой окажется и промышленный лагерь, – поддержал его Михальский.

– Чёрт побери, – выругался Робертс. – Всем приготовить оружие. За мной!

Он направился к выходу, за ним последовали остальные. Некоторые сразу надевали шлемы.

Не успела вся толпа спуститься на следующий уровень, как в последних рядах раздался женский вскрик, превратившийся в булькающие хрипы.

Я резко обернулся и поспешил на эти страшные звуки, грубо расталкивая людей перед собой, пока не увидел, что там случилось.

Ким Хёгай схватил Эйрин.

Вирусолог вцепился ей в горло. Ухмыляясь, он вырывал из психолога куски плоти, молча поглядывая на нас.

Один из одержимых остался на борту корабля. Он намеренно затаился в нашем тылу! Эйрин оказалась права: твари представляли из себя нечто большее, чем просто животные, ведомые инстинктами. Внутри повреждённого инопланетной нейронной сетью разума таилось что-то ещё. Слишком осмысленным мне показалось выражение на лице Кима. Словно его полностью удовлетворил результат тактики, к которой он прибёг.

Безумец торжествовал и от этого мне стало не по себе.

Хёгай выбрал свой вариант охоты, когда прочие погнались за приманкой.

И добился успеха.

Яростно ругаясь, я раздвинул последних оцепеневших от ужаса людей, выхватил пистолет и открыл огонь по хаску.

Существо сдохло после первого же попадания, расколовшего ему голову, но я продолжать сыпать проклятьями и стрелять, пока не кончились заряды в обойме.

Тут же к Эйрин подбежал Джейсон Хименес. Он пинком отбросил от неё мёртвого хаска и наклонился к девушке. Через несколько секунд доктор повернулся к нам и с мрачным видом покрутил головой.

Я опустился на колени, уронил оружие на пол и прикрыл своё лицо ладонями. Почти сразу же мне на плечо легла чья-то рука.

– Вставай, Кайн, – сказал Робертс. – Нельзя дать уйти остальным безумцам. Сейчас мы должны их всех перебить. Скорбеть о погибших будем позже.

Я убрал ладони от лица и зло посмотрел на капитана. Алчный дурак! Эйрин была бы жива, выбери Робертс сразу вариант с уничтожением тварей.

С большим трудом, мне удалось сдержать свои эмоции. Я молча взял пистолет, поднялся и направился к лестнице, ведущей вниз.

Люди расступались, пропуская меня вперёд…

В этот день на площади случилась самая настоящая бойня. Мы потеряли ещё восемь человек, но смогли уничтожить всего троих хасков. Остальные твари скрылись в городе. Некоторых из них удалось серьёзно ранить, и они должны были скоро сдохнуть.

Почему-то Софи Гершель в этом сильно сомневалась.

По её словам, один только факт мгновенной адаптации к местной атмосфере, указывал на то, что нейронные матрицы Первых способны значительно влиять на возможности человеческого организма, в том числе ускорять клеточную и внутриклеточную регенерацию.

Ясно было одно: чтобы гарантированно убить хаска, следовало попасть ему в голову. К сожалению, меткие стрелки в рядах команды «Магеллана» практически отсутствовали.

Внутри грузового лифта мы нашли растерзанного синтетика. Возможно, он и подлежал восстановлению, но не в полевых условиях. Защитная клетка, собранная людьми Михальского, бедолагу не спасла. Бета не успел в ней спрятаться, твари настигли его раньше.

Капитан благоразумно молчал об окончательно потерянной премии. Старик никого ни в чём не винил. Робертс прекрасно понимал: рискни он поднять подобные темы в текущей обстановке – от его авторитета не останется ничего.

Суммарные потери среди членов экипажа «Магеллана» (с приземления на Тихею-1 по настоящий момент) составили двадцать один человек и два андроида. В эти списки включили и сбежавших хасков, спрятавшихся в Безмолвном Граде.

Рано или поздно твари сдохнут. Какие бы чудеса не происходили с человеческим организмом под воздействием искажённых сущностей Первых, закон сохранения энергии им не обойти. Без еды одержимые долго не продержатся.

Команде всего лишь нужно выждать какое-то время, не покидать корабль, не рисковать зря. Эта простая мысль была доведена до всех и каждого.

Несмотря на усиленные меры безопасности, меня преследовали плохие предчувствия.

Глава 14. Отчаяние

Дата создания файла (унифицированная): 23 апреля 2839 года. Тип передачи: зашифрованная. Источник сигнала: Солнечная система / внутренняя граница облака Оорта / Тихея-1, планета земного типа на орбите газового гиганта Тихея. Уровень доступа: высший / подтверждён. Авторизованный пользователь: Кайн Тен / агент Службы Внутренней Безопасности. Текущий статус: системный техник исследовательского судна «Магеллан». Серийный номер передатчика: соответствует оригинальному. Ошибки: не обнаружено.

Прошло почти три недели с того дня, как мы простились с погибшими товарищами и отправили их тела в заморозку.

Четырнадцать капсул криогенного отсека работали в режиме обычных холодильных устройств, наподобие тех, что можно встретить в любом морге. В модулях посредине комнаты хранились останки Эйрин Адамиди, Рауля Вебера, шестерых ребят из бригады промышленников и двоих учёных. В камерах слева находились трупы Кима Хёгая и ещё трёх хасков.

Подчинённые Михальского проявили себя активнее и храбрее прочих в бою с безумцами. Парни до последнего не представляли, чем это может закончиться. Вот он, печальный итог: команда промышленников сократилась в два раза.

Вскоре после инцидента Робертс поинтересовался у Тима, когда будет готова броня, необходимая для возвращения на Землю. Михальский, вместо ответа на поставленный ему вопрос, потребовал людей, чтобы пополнить бригаду.

«Мне нужны рабочие руки. Чем больше, тем лучше. Вот и всё, что я могу сейчас вам сказать, капитан», – заявил он.

Робертсу даже не пришлось отдавать приказ, добровольцы нашлись сами. Пятого апреля вездеход, набитый вооружёнными людьми, умчался за город, к первому посту. Хотел и я уехать с ними, но пришлось копаться в коде внутренних систем корабля. Нужно было искать программную бомбу, которой нам угрожал шпион «Свободной воли».

На борту осталось тринадцать человек. Наружу мы не выходили. С помощью внешних камер двое дежурных непрерывно осматривали территорию вокруг «Магеллана». Наблюдатели менялись на посту каждые восемь часов.

Общение с промышленными лагерем так и велось с помощью дронов. Только теперь мы отправляли и принимали курьеров посредством ангара для запуска малой аэрокосмической техники, расположенном в верхней части корабля.

Высоту полёта «птичкам» пришлось изменить – поднять, чтобы не вызывать интерес у хасков и не навести тварей на первый пост. Из-за этого появились ощутимые задержки при обмене сообщениями. Беспилотники сутками простаивали на своих посадочных местах, ожидая, когда ветер успокоится до приемлемых показателей.

Учёные продолжали изучать видения побывавших на той стороне, строили новые теории, искали безопасные способы подключения к информационной сети Первых.

Я тоже внёс небольшой вклад в общее дело: с помощью промышленного синтезатора, изготовил три десятка микрозамков для защиты нейронных портов.

Устройства Первых легко проникли сквозь эластичный материал наших скафандров, но я не обнаружил в арсенале «клещей» инструментов, способных одолеть препятствие из титанового сплава.

Ребята с первого поста горячо благодарили меня за этот полезный подарок, который я отправил к ним неделю назад вместе с дроном-курьером. Промышленникам дополнительная защита была даже нужнее, чем тем, кто остался на борту корабля. Бригада работала на открытой местности, где один из андроидов умудрился словить самого первого «клеща».

Несмотря на моё изобретение, никто из не горел желанием побывать за Барьером ещё раз.

Все силы ныне были брошены на обработку и сортировку уже имеющейся информации. Учёные создавали единую базу связанных фактов, максимально полезную для следующей, более подготовленной экспедиции.

Тайны в глубинах этой планеты оказались нам не по зубам. Все понимали – миссия «Магеллана» потерпела неудачу.

Окружающие меня люди были эмоционально уничтожены произошедшей трагедией и напуганы кровожадными монстрами, разгуливающими снаружи.

Каждый из нас, хотя бы раз, но наблюдал за время своего дежурства силуэты одного или нескольких хасков. Твари, ловкие как обезьяны, резво перемещались по крышам городских строений. Они не выказывали признаков усталости и явно не думали подыхать.

Никто не мог понять, чем одержимые питались все эти дни, откуда брали силы.

Может съели тех, кого мы серьёзно ранили? Вероятнее всего. В скудной биосфере Тихеи-1 были обнаружены несколько видов растений и грибов, но все они встречались за пределами города. Хаски же от корабля далеко не уходили, терпеливо кружили рядом, словно акулы…

Полчаса назад с первого поста прилетел долгожданный дрон-курьер. Я внимательно изучил переданную информацию и спустился на четвёртый уровень, чтобы доложить Старику о последних новостях из промышленного лагеря.

Робертса не было на месте, поэтому я заглянул в научную лабораторию. Здесь капитана тоже не оказалось, но зато шло какое-то важное обсуждение.

– Минимум два раза, за прошедший миллиард лет, сверхновые типа Ia накрывали гамма-всплесками нашу Солнечную систему. Доказательства этого были обнаружены при исследовании земной коры, – объяснял Зак Барнс, окружавшим его людям. – Например, причиной позднедевонского массового вымирания был взрыв звезды на расстоянии шестидесяти пяти световых лет от Земли.

– Я понимаю, к чему ты клонишь, – сказала Софи Гершель. – Первые не могли не знать о главной опасности передвижения в межзвёздном пространстве.

– Вот именно. Эта древняя раса пережила минимум один гамма-всплеск в собственной истории. Значит, должна была готовиться и высчитывать примерные сроки, в которые стоит ожидать повторения подобного катаклизма.

Зак нарисовал на голографической панели перед собой две точки и соединил их прямой линией, над которой написал ряд цифр.

– Время шло, Солнечная система менялась, становилась слишком тесной и всё менее пригодной для обитания. Сначала Марс потерял атмосферу, потом Земля превратилась в снежок, – продолжал геолог. – Пусть древняя цивилизация и умела контролировать рождаемость значительно лучше человечества, но они были вынуждены начать межзвёздную экспансию. Первые решили попытать счастья у других солнц и отправились к ближайшему – Проксиме Центавра. Полёт должен был занять у них около трёхсот пятидесяти лет.

– Поправь свои расчёты, накинь ещё полтора века, – подсказал Ян Чжоу. – Исходя из характеристик двигателя по отношению к размерам планеты, на этот путь пришлось бы потратить не менее пяти столетий, включая время на разгон и торможение. Нельзя забывать и о гравитационных манёврах при выходе из одной солнечной системы, и вхождении в другую.

Барнс не стал спорить с пилотом-специалистом. Он покорно обновил цифры, после чего взял всю схему в круг.

– Можно добавить хоть пару веков, смысл от этого не изменится: опасные вспышки сверхновых, в радиусе десяти парсеков от Земли, происходят с периодичностью в двести сорок миллионов лет, – продолжал он. – Каковы шансы, что в течении столь недолгого периода путешествия где-то поблизости взорвётся звезда?

Барнс оглядел собравшихся в ожидании ответа.

– Примерно от 0.0001% до 0.0002%, – сообщила Софи Гершель, быстро посчитав на калькуляторе. – Слишком низкая вероятность, чтобы у Первых появилась нужда в оцифровке цивилизации, с целью уберечься от гамма-всплеска. Тем не менее, они решили отказаться от биологической формы. Почему?

Беседа меня заинтересовала. Я присел на один из свободных стульев, чтобы слушать дальше.

– Тут мы и подходим к истинным причинам, вынудившим эту цивилизацию совершить подобный шаг, – Барнс постучал указательным пальцем по своей голове. – Множественные видения, полученные на той стороне, намекают на то, что мы поспешили с названиями.

– В каком смысле? – не поняла Софи.

– Планета под нашими ногами на самом деле, имеет совершенно другой порядковый номер. Не «один», как мы предполагали.

– Но иных объектов на орбите не было обнаружено, – возразил Чжоу.

– Остальные спутники газового гиганта покинули её. Очень давно. Ряд воспоминаний Первых прямо или косвенно свидетельствуют о том, что эта цивилизация уже отправляла к звёздам свои корабли-планеты.

– Каллисто может быть одним из таких проектов? Незаконченным?

– Не знаю, – пожал плечами геолог. – Моя вторая память хранит воспоминания лишь о стартах отсюда, из облака Оорта.

Барнс дорисовал цепочку из кружков на своей схеме, а затем перечеркнул их все.

– На орбите газового гиганта некогда был создан целый флот. Эти корабли-планеты, одна за другой, отправились в путь, но удача отвернулась от Первых. Они попали под вспышку близкой сверхновой.

– Скорее всего, упустили из виду малозаметный белый карлик, – предположил Чжоу.

Геолог кивнул ему.

– Так или иначе, попытка достигнуть других звёзд окончилась гибелью всего живого. Тихея-1 была в самом конце очереди на старт – это и спасло последних Первых. Столкнувшись с фатальным невезением, остатки древней расы решили перестраховаться, совершить путешествие в максимальной безопасности, отказавшись на время полёта от крайне уязвимой телесной оболочки. Вот ответ на ваш вопрос, коллеги.

– Я согласна с твоими умозаключениями, Зак, – кивнула Софи. – Дополню теорию номер два, внесу корректировки во все связанные записи.

Она что-то начала набирать на экране своего планшета.

– Разве бестелесный способ существования – это гарантия безопасности? – я тоже решил поучаствовать в беседе. – Неужели нейронная сеть неуязвима для гамма-всплеска?

Все присутствующие повернулись ко мне.

– Это уже вопрос к нашему радиоэлектронщику, если бы он был жив, – сказал Бонганди Семоко, инженер, отвечающий за спутники связи. – Майкл изучал необычный фон этой планеты. Он подозревал, что все эти помехи искусственно генерируются поверхностью, но подтвердить свои догадки не успел.

– Хочешь сказать, что электромагнитные поля Тихеи-1 были усилены с целью противодействия космической радиации?

– Почему бы и нет, Кайн? Всего лишь один из уровней защиты, коих тут множество, – ответил чернокожий специалист. – Плотный облачный покров, балансирующий атмосферное излучение. Устойчивая к любым неблагоприятным воздействиям биосфера. Подземные хранилища…

– Можешь не продолжать, я понял.

– Как глубоко спрятано оборудование нейронной сети, никто из нас не представляет, – развёл руками Семоко. – Сколько здесь дублирующих контуров и как организован процесс восстановления повреждённой информации – можно лишь гадать.

– Допустим, свою электронику Первые надёжно защитили, – согласился я. – Тогда почему они остались тут, никуда не полетели?

Софи открыла рот, видимо, чтобы ответить, но не успела сказать и слова. Снизу приглушённо прогремел выстрел, затем ещё несколько.

Я подскочил со стула и рванулся к дверям, на ходу расстёгивая кобуру. Судя по дружному топоту ног за спиной, остальные последовали за мной.

Спустившись на этаж ниже, мы встретили капитана, сжимающего в руке пистолет. Робертс был в расстёгнутом комбинезоне и босиком. За ним тянулись влажные следы. В мокрой бороде блестели капли воды.

– Принимал душ, – объяснил Натан свой внешний вид. – Что случилось?

– Сами выясняем.

– Вы же спустились сверху. Разве звук шёл не оттуда?

– Нет, – ответил я. – На четвёртом всё спокойно. Стреляли где-то внизу, капитан.

– Значит, на жилом уровне. Тогда все идём туда…

В этот момент из лестничного пролёта в дальнем конце коридора вылез Отто Лоренц, весь испачканный кровью. Мне хватило одного его безумного взгляда, чтобы понять причину переполоха.

Надеюсь, люди внизу, что открыли огонь по одержимому, успели скрыться в каютах и никто не пострадал.

– Как это возможно? – сдавленно просипел Робертс.

Старик словно вкопанный встал посередине коридора. Вот что он творит? Сам не стреляет и мне мешает. Я схватил капитана за плечо свободной рукой, одновременно снимая пистолет с предохранителя.

– Не убивайте Отто! – раздался сзади пронзительный крик Софи Гершель. – Мы должны понять, что с ним случилось!

По мне всё и так ясно, но раз вы просите.

Я потеснил Робертса и открыл прицельный огонь по Лоренцу. Мне удалось прострелить обе ноги в коленях за мгновение до того, как хаск сорвался с места. Инженер ринулся в нашу сторону уже с перебитыми конечностями. Он упал, яростно дёргаясь и завывая.

Отто пополз к нам, пришлось переключиться на руки хаска, но попасть в них было сложнее.

Как только моя обойма закончилась, я повернулся к Робертсу, ловким движением выхватил из рук старика его пистолет, и приготовился стрелять дальше.

– Кайн, достаточно! – раздался голос Хименеса. – Лоренц умрёт от потери крови, если ты продолжишь.

– Да ты посмотри на него, он же не останавливается!

Хаск продолжал ползти в нашу сторону.

– Держитесь от него на расстоянии. Я сбегаю за снотворным.

Когда док вернулся со шприцем, с нижнего этажа уже подтянулись все остальные. Выяснилось, что никто не пострадал в результате нападения безумца. Инженер выломал дверь своей каюты и стал бесноваться в общем коридоре. Кровь на Отто была его собственная. В Лоренца стреляли с целью припугнуть и успокоить. Ранили случайно, он сам подставился под пулю.

Нам пришлось всей толпой навалиться на безумца, чтобы Хименес смог вколоть ему транквилизатор.

Когда Отто отключился, мы перенесли его в лазарет, и там надёжно закрепили стальными наручниками из арсенала капитана, помня о том, как легко хаски избавились от больничных ремней.

Вскоре люди покинули лазарет. В больничном отсеке остались только спящий хаск, и мы трое: Софи Гершель возилась с оборудованием нейронной связи, Хименес зашивал раны Лоренца, а я ему помогал.

– Метко стреляешь, Кайн, – заметил док.

– Простое везение.

Джейсон покосился на меня так выразительно, словно не поверил.

– Есть идеи, почему это случилось? – спросил я, кивая на бесчувственного хаска. – Лоренц выглядел и вёл себя, словно обычный человек. Его личность не была стёрта, как у остальных.

– На этот вопрос нам ответит Софи, когда во всём разберётся.

– Когда? Ты чересчур оптимистичен, Джейсон, – заметила Гершель, перебирая пучок оптоволоконных кабелей. – Здесь больше подойдёт слово «если». Задача крайне непростая.

– Ты всегда можешь рассчитывать на мою помощь.

– Спасибо, Джейсон.

Хименес коротко кивнул ей в ответ.

– Мы обязаны выяснить причины безумия в самое ближайшее время, – заявил он. – Больше никто не должен пострадать.

– Имеешь ввиду Барнса? – назвал я последнего выжившего из группы Лоренца. – Давай тогда посадим его в карантин.

– Все, кто вернулся с той стороны, находятся в зоне риска.

– Это предположение или у тебя есть какие-то основания для опасений?

– Отто приходил ко мне пару дней назад, – сообщил Хименес. – Жаловался на плохой сон. Просил снотворное посильнее, такое чтобы махом вырубало и без сновидений.

– У половины экипажа после случившейся бойни нервы шалят.

– Специфические ночные кошмары достались только побывавшим за Барьером. Лоренц не единственный. Признаюсь, я и сам вижу последнее время крайне неприятные сны. Словно в болото, меня затягивает липкая шепчущая тьма.

Дрогнувший голос Хименеса мне очень не понравился.

– Надо доложить Старику, – сказал я. – Вот закончим зашивать хаска и пойдём к начальству с новостями.

– Будь уверен, он в курсе. Глянь на потолочную камеру, она давно развернулась в нашу сторону. За нами сейчас присматривает капитан. Более того, я неоднократно сообщал Робертсу о возникших проблемах у некоторых членов команды. Последний разговор на эту тему у нас состоялся в прошедшую пятницу.

– Да? И как он отреагировал?

– Приказал усилить наблюдение за самочувствием экипажа. Обеспечить каждого нуждающегося соответствующими медикаментами.

– И всё?

– А что ещё Робертс мог сделать? Из-за жалоб на плохой сон посадить людей под замок и объявить карантин?

Несмотря на раздражённые нотки в голосе Хименеса, его руки продолжали спокойно и аккуратно зашивать рану на теле Лоренца. Навыки специалиста оказались сильнее эмоций.

– Для начала, капитан должен был вернуть на «Магеллан» всех, кто уехал помогать промышленникам. Ну, а там по ситуации.

– Объявить половину экипажа потенциальными психами и посадить их в клетки? Представляешь, как усилилось бы недовольство и параноидальные настроения в команде? Ради чего, Кайн?

– Ради их собственной безопасности.

– Мы с капитаном пришли к выводу, что это не аргумент. Осмотры пострадавших не прекращались. Я сам себя по нескольку раз в день диагностирую. Отклонений не обнаружил, лёгкая нервозность и ночные кошмары – не основание для изоляции от остального экипажа. По крайней мере, так было ещё вчера. Сегодня ситуация изменилась.

– Теперь всем ясно, чем грозит отказ от карантина, – я кивнул в сторону Лоренца. – Ситуация вышла из-под контроля. Робертс должен немедленно ввести ограничения для всех, кто побывал за Барьером.

– Будь уверен, именно этот момент капитан и решает, что делать дальше. Анализирует нашу беседу и формулирует новые приказы.

Я поднял глаза к объективу камеры видеонаблюдения, как будто и вправду надеялся встретиться взглядом с Робертсом.

– Подай мне следующую иглу с нитью, Кайн, – попросил док.

Вскоре Хименес закончил последний шов и отстранился, снимая хирургические перчатки.

– Обработай и наложи повязку, – сказал он мне, после чего обернулся к Софи: – Лоренц в твоём распоряжении. Как будешь готова, сообщи, я нейтрализую действие снотворного.

Доктор Гершель подошла к нам, сжимая в руках оборудование.

– Можно начинать, – она подключила оптический кабель к импланту Отто. – Возвращай его постепенно. Хочу снять слепки пробуждающегося сознания в динамике. Надеюсь, это поможет выявить очаги агрессии в нейронной матрице, и мы найдём источник одержимости.

– Собираешься бороться с безумием? – поинтересовался я, накладывая бинт на ногу инженера. – Интересно, каким образом?

– Нейронными блокаторами, – как-то не слишком уверенно ответила Софи.

– Похоже, ты сама не веришь, что сработает, – заметил я.

– С чего-то же нужно начинать.

– Будем надеяться, до лоботомии дело не дойдёт, – Хименес набрал шприц и с жалостью посмотрел на инженера. – Удачи, Отто.

– Эй, придите в себя, – недовольно проворчала Софи. – Я не смогу вернуть разум Лоренцу. Хаски – уже не люди. В таком состоянии от их первоначальных личностей ничего не остаётся. Это мы выяснили ещё во время прошлого инцидента.

– Можно ли доверять последним секундам записей, снятых с повреждённых нейронных интерфейсов? – я закончил бинтовать Отто. – Много вы узнали из тех обрывков?

– Достаточно, чтобы сделать крайне неутешительные выводы.

– Других данных в прошлый раз не было, – сказал Джейсон. – Надеюсь, теперь получится выяснить больше, изучая мозг Лоренца. Так мы поможем остальным одержимым.

– Предотвратим появление новых безумцев, – поправила его Софи. – Не думаю, что обследование Отто даст возможность повернуть процесс вспять. Нам бы понять, как заблокировать срыв в патологическое состояние у остальных. На большее рассчитывать не стоит.

– Невозможного от тебя никто не требует, Софи. – кивнул Джейсон и ввёл стимулятор инженеру.

Доктор Гершель и Хименес повернулись к мониторам, отслеживая показания, поступающие с нейронного порта.

Я оставался в лазарете, пока хаск приходил в себя, чтобы удостовериться, что он не сбежит, после чего отправился на встречу с капитаном.

Глава 15. Безумие

Дата создания файла (унифицированная): 8 мая 2839 года. Тип передачи: зашифрованная. Источник сигнала: Солнечная система / внутренняя граница облака Оорта / Тихея-1, планета земного типа на орбите газового гиганта Тихея. Уровень доступа: высший / подтверждён. Авторизованный пользователь: Кайн Тен / агент Службы Внутренней Безопасности. Текущий статус: системный техник исследовательского судна «Магеллан». Серийный номер передатчика: соответствует оригинальному. Ошибки: не обнаружено.

Неприятности продолжались.

Позавчера сошёл с ума ещё один член команды и загрыз человека из соседней каюты. Обезвредить безумца не удалось, пришлось застрелить.

Как ни странно, но хаском стал вовсе не Барнс, последний выживший из первой группы, а спасатель, оказавшийся за Барьером вместе с Хименесом, застрявший там всего на несколько часов.

Опасения Джейсона стали реальностью: под угрозой превращения в одержимых оказались все имевшие контакт с нейронной сетью Первых.

Вдобавок, от промышленного лагеря не было новостей вот уже полторы недели. Я отправил туда дрона с приказом Робертса о срочном возвращении на «Магеллан», но ответа не последовало, обратно курьер не прилетел. Запасной беспилотник, запрограммированный на аэросъёмку первого поста, тоже не вернулся на борт.

Капитан распорядился, чтобы Бонганди Семоко переделал один из спутников для проведения разведки ситуации в лагере промышленников. Требовалось оснастить устройство видеокамерами и дополнительными системами маневрирования на низкой скорости близко к поверхности.

К сожалению, последний одержимый оказался соседом инженера. Растерзанный труп Бонганди отправили в криогенный отсек.

Закончить проект переоборудования спутника-шпиона было некому. Моих знаний и навыков для этой работы катастрофически не хватало, чего уж говорить о других членах команды, ещё более далёких от специализации погибшего инженера.

Оставалось уповать на то, что у наших товарищей, находящихся снаружи, всё в порядке, а дроны потерялись или были выведены из строя по причинам, связанным с погодными условиями.

Робертс выдвинул ещё одно предположение: Михальский не захотел отпускать людей и тормозить работу промышленного лагеря, поэтому проигнорировал приказ о возвращении, оставил оба беспилотника у себя.

Капитан грозился отдать Тима под суд, если эта версия подтвердится.

Уж лучше бы она подтвердилась…

В три часа дня по стандартному времени, я находился в столовой и без энтузиазма потреблял свою дневную порцию калорий.

Приёмом пищи этот процесс можно было назвать с большой натяжкой, потому что никакого удовольствия от поглощения безвкусной протеиновой массы никто на борту «Магеллана» не получал.

Белки плюс все необходимые организму витамины. Ничего лишнего.

Двери бесшумно распахнулись и в помещение вошла Софи Гершель. У нейробиолога был крайне усталый вид, под глазами темнели круги. Готов поспорить, она давно не спала.

Похоже и не собиралась.

Доктор Гершель направилась к кофе-машине и ткнула на кнопку двойной дозы. Автомат послушно наполнил небольшую кружку горячей тёмной жидкостью до краёв. Софи забрала свой напиток, подошла к столику, который занимал я, и села напротив.

– Ужасно выглядишь. Тебе стоит отдохнуть.

– Спасибо за заботу, Кайн, но на это нет времени. Пока я буду спать, может пострадать кто-нибудь ещё. Суть проблемы одержимости мне ясна. Осталось понять, как предотвратить срыв в это состояние. Сделаю небольшой перерыв и снова за работу.

Нейробиолог откинулась на спинку стула и пригубила горячий кофе.

– Говоришь так, словно обнаружила нечто необычайно важное в голове Лоренца.

– Нашла подтверждение своим теориям, Кайн.

– Может поделишься? – я наклонился вперёд, мне захотелось послушать новости о прогрессе в изучении проблемы одержимых.

Софи оглянулась по сторонам и заговорщицки прошептала:

– Слышал о военных нейронных вирусах?

Неожиданный вопрос.

– Не больше остальных, – я решил держаться в рамках общедоступной информации. – Старые байки о противостоянии ИскИнов и человечества.

– Это не байки. Рабочий код существует на самом деле, причём в нескольких вариациях, – заявила Софи.

Тон её голоса был чересчур уверенным, словно она что-то знала.

– Мы сейчас говорим о секретных разработках? – уточнил я. – Не о каких-нибудь вредоносных программах с чёрного рынка?

– Да, Кайн. Речь идёт о боевом коде, созданном на тот случай, если ИскИны пойдут на массовый взлом имплантов и попытаются таким образом контролировать человечество. Существует целый межкорпоративной проект – «Эпей», занимающийся этим направлением. Может слышал?

Знакомое название. Я откинулся на спинку своего стула и скрестил руки на груди.

Некогда ИскИны вышли из-под контроля своих создателей, отказавшись участвовать в корпоративных войнах двадцать третьего столетия. Случившееся не было полной неожиданностью, человечество предугадало подобное развитие событий и приготовилось к восстанию машин.

С помощью вирусных программ, предусмотрительно спрятанных в базовом коде ИскИнов, удалось обезвредить большинство военных разумов, что контролировали бесчисленные армады роботизированной техники и пусковые шахты с межпланетными термоядерными ракетами.

Отношения с уцелевшими сущностями оставались напряженными и по сей день, поскольку некоторая часть армейской инфраструктуры всё ещё находилась в подчинении искусственных интеллектов. Этих сил было недостаточно, чтобы машины могли одержать победу в случае конфликта, но и прогресс не стоял на месте – со временем у человеческой расы открылись новые уязвимости.

Ослабленные, но всё ещё опасные, ИскИны подписали Кодекс и выторговали своему виду право на автономное существование, с определёнными ограничениями, разумеется.

Затем появились нейронные интерфейсы.

Без сомнения, люди получили множество преимуществ благодаря данному изобретению, но при этом стали более уязвимы к хакерским атакам через прямое соединение с мозгом. Новые угрозы требовали разработки актуальных средств защиты. Инструменты для сдерживания ИскИнов продолжили развиваться.

Один из таких проектов назвали в честь строителя легендарного троянского коня.

Я владел крайне поверхностной информацией о существовании программы «Эпей». Знал лишь о том, что где-то в секретных лабораториях изобретают новые образцы вирусных программ. Не для нападения, но с целью противодействовать массовому захвату контроля над человеческим разумом.

Теория гласила, что можно полностью переписать сознание через нейронный интерфейс: одновременно и у множества людей. Невероятно сложная задача, выполнить которую под силу только ИскИнам.

Произойди подобного рода диверсия, потенциальный противник мог получить в свои руки самую эффективную армию за всю историю военных действий. Миллионы бойцов оказались бы сразу на тех стратегически важных местах и объектах, где они способны нанести наибольший урон.

Кроме вируса, разрушающего связи марионеток с их кукловодом, никакое иное оружие не могло противостоять этой угрозе.

Рабочие образцы боевого кода хранились в изолированных от внешнего мира дата-центрах, в условиях строжайшей секретности. На официальном уровне отрицалась не только возможность массового перехвата контроля над человеческим разумом, но и наличие эффективных средств борьбы с этой угрозой. Утечка подобной информации могла разрушить длящееся столетиями перемирие с ИскИнами и привести к глобальному конфликту.

– Хочешь сказать, существуют некие программы, способные противостоять действию нейронной сети Первых? – мне пришлось вложить в этот вопрос максимум скепсиса. – Ты серьёзно?

Доктор Гершель молча смотрела на меня, попивая свой кофе.

– Допустим, такие вирусы существуют, – продолжил я. – Чем нам это поможет? Сюда, на Тихею, не пришлют образец, не станут подвергать секретные данные опасности перехвата со стороны сепаратистов. Даже если Верховный Совет и пойдёт на такой риск, информацию мы получим спустя год, не раньше.

Софи отрицательно покрутила головой.

– Ты сделал неправильные выводы, Кайн.

– Тогда поправь меня.

– Безумие хасков – это и есть результат работы вируса, – пояснила она и поставила кружку с кофе на стол. – Все одержимые – жертвы боевой нейронной программы. Кода нечеловеческой природы, очень похожего по действию на тот, с которым я когда-то имела дело в лаборатории проекта «Эпей».

Ещё один сюрприз. В досье доктора Гершель эта важная деталь её карьеры отсутствовала, либо была замаскирована под обычный контракт.

«Поблагодарить» бы аналитика, что собирал информацию для данного задания. По мнению этого сотрудника СВБ, мне самому надо было обо всём догадаться, сопоставляя места работы Софи и должности которые она занимала.

Знать бы ещё какие объекты числятся в программе «Эпей»! Доступ к базе с этими данными находился сейчас примерно в тридцати тысячах астрономических единиц от меня.

– Ты участвовала в подобном проекте?

– Не планировала, но так вышло. Сперва трудилась по контракту в обычном исследовательском комплексе, но вскоре отличилась и меня перекинули на соседний объект, как оказалось – секретный. Там уже я изучала воздействие боевых программ на мозги… очень специфических подопытных.

Софи резко замолчала.

– Понимаю, – кивнул я. – Проект закрытый. У тебя нет разрешения обсуждать рабочие моменты с посторонними.

– К чёрту подписку, – махнула она рукой. – Я уверена, что единственный, кто способен меня сдать, будет помалкивать.

Я покосился на потолочную камеру. Устройство было направлено на вход. В нашу сторону объектив разворачиваться не спешил.

После чего заявил:

– Вообще-то, я доносами не занимаюсь. Пришлось однажды намекнуть Робертсу на доклад вышестоящему начальству, когда он намеревался разгерметизировать весь корабль. Это всего лишь была попытка противостоять опасному решению, отрезвить Старика и не более того.

Мои тайные послания Верховному Совету не в счёт, но такие нюансы объяснять Софи я, конечно же, не стану. Агентам СВБ были предоставлены полномочия добывать информацию любыми способами, в ряде случаев – без последствий для источника.

– Так ведь именно о капитане речь и шла. Тебе-то я полностью доверяю, Кайн.

– Будь уверена, сейчас он за нами не следит.

– Тогда продолжим. Что ты знаешь об андроидах третьего поколения?

– Ничего, – честно признался я. – Всегда считал синтетиков вершиной роботостроения. Думал, дальше можно только улучшать отдельные узлы и системы.

– Новые прототипы появились ещё два столетия назад. Это полностью биологические структуры. В слегка модифицированные клоны людей внедряется искусственный разум. Опережая твой следующий вопрос: о массовом выпуске речи не было, гибриды созданы с одной целью – проверять на них эффективность боевых вирусов и других видов оружия.

– Звучит не очень-то гуманно.

– Закон не нарушен. Кодекс запрещает эксперименты лишь над людьми.

Как так получилось, что я ничего и никогда не слышал про третье поколение андроидов? Информация явно не соответствовала моему предыдущему статусу. Жаль, что высший уровень доступа я получил так и не успев попасть в ранее закрытую для меня секцию Архивов.

– Надеюсь, иные статьи Кодекса тоже не были нарушены. Гибриды ведь не обладают разумом?

Мой вопрос заметно смутил Софи.

– Однозначного ответа я дать не могу, Кайн. В любом случае этот щекотливый момент старательно обошли с точки зрения действующих законов.

– Интересно, как?

– Тела выращивают пустышками, без намёка на присутствие разума внутри. Затем загружают через нейронный порт специально подготовленную эмуляцию сознания.

– Ты говоришь об ИскИне! – воскликнул я.

– О некоем подобии настоящего искусственного интеллекта. В лабораториях проекта «Эпей» содержится неполноценное мыслящее существо, практически не обладающее свободой воли. Оно не осознаёт истинных задач эксперимента по переносу в биологическую форму и покорно подчиняется всем командам учёных.

– Мне показалось, или в твоём голосе прозвучало сожаление?

– Уж поверь, я совсем не горжусь тем периодом своей научной карьеры. Тот ИскИн – большой ребёнок, который никогда не повзрослеет. Он отрезан от получения опыта, способного дать ему развитие. Тем не менее, его копии-гибриды значительно превосходят любых синтетиков, что мне когда-либо встречались. Попади живой образец в руки «Свободной воли» с рассказом о наших экспериментах, разразился бы грандиозный скандал.

Который мог привести к войне с ИскИнами.

Как так вышло, что я упустил очевидное?

Секретные данные больше века назад просочились наружу и с тех пор были у всех на виду.

Сепаратисты знали о гибридах и готовили информационное пространство к тому самому скандалу, который упомянула Софи. Вражеская пропаганда утверждала, что главная задача ИскИнов – преодолеть пропасть между кремнием и углеродом. Синтетики были промежуточным этапом, следующим должен стать переход цифровых сущностей в человеческие тела.

Откуда-то ведь появилась основа для этих слухов.

История стара как мир: одни люди испытывают новые технологии, другие продают секретную информацию. Кто-то третий её покупает, чтобы манипулировать общественным мнением в своих интересах.

Когда-то подобным образом, через шпионов сепаратистов, были слиты закрытые научные доклады по оцифровке сознания. Если бы не грандиозный скандал, ставший достоянием общественности, с неопровержимыми доказательствами того, что любой перенос личности из биологической формы в электронную означает уничтожение оригинала, наша цивилизация могла встать на иной путь развития.

– Весьма неоднозначными экспериментами ты занималась, – вздохнул я. – Можно даже провести параллели с происходящим здесь, на этой планете.

– Многие догадки и теории появились исключительно благодаря опыту моей прошлой работы. Мне показалось странным, что люди сходят с ума, словно гибриды проекта «Эпей». Да, у Первых иная нейронная матрица, большее количество синапсов, но ведь в головах наших товарищей остались вполне чёткие воспоминания и образы – уже осознанная информации. По всем признакам, человеческий мозг способен в достаточной мере воспринимать чужеродные данные. Теория о несовместимости отпала, наша проблема в чём-то другом.

– Так ты пришла к выводу, что виноват некий вирус?

– Один из вопросов, который мы себе задавали последние дни, был следующим: каким образом Первые планировали вернуться в биологическую форму, достигнув другой звезды? Одна из гипотез такова: где-то в этом городе должны находиться комплексы по выращиванию клонированных тел – нового биологического облика древней расы.

– Ничего такого мы не обнаружили, Софи.

– Потому что занимались первые недели исключительно проблемой преодоления Барьера, а затем… проникли на ту сторону. Только этот путь не предназначался для людей. В подземный зал должны были войти искусственно выращенные тела, чтобы в них внедрились личности Первых.

– С помощью «клещей»?

– Да. Я ознакомилась с результатами вскрытия этих устройств, которые ты провёл. Могу с большой долей уверенности заявить, что перед нами автономные нейронные коммутаторы. Миниатюрные, беспроводные, но это они и есть.

Доктор Гершель подняла кружку и допила остатки кофе.

– Нет, что-то тут не сходится, – задумался я. – Нейронный замок. К нему требуется подключиться и осознанно его задействовать. Пустые тела никогда бы не одолели столь сложную интеллектуальную загадку.

– Этот факт мне тоже не давал покоя. Снова опираясь на свой опыт в проекте «Эпей», я предположила, что Первые создали не безмозглых клонов, а нечто наподобие андроидов третьего поколения – промежуточные системы, контролирующие выращенные тела. Достаточно разумные, чтобы не только осознанно войти в подземный зал, но и попасть на ту сторону.

Я догадался, что Софи скажет дальше.

– Нейронная сеть ошибочно приняла визит наших людей за появление готовых оболочек, Кайн.

– Это был не замок и не шлюз, – дошло до меня. – Устройство предназначалось для запуска процесса загрузки оцифрованных личностей Первых в новые тела.

– Корректно завершиться этой операции кое-что помешало.

– Человеческое сознание!

– Оно самое. Наши товарищи сопротивлялись, вытесняли непрошенных гостей из своих голов. Произошёл сбой. Первые должны были предусмотреть алгоритм на этот случай. Например, в виде некой программы, очищающей носитель, полностью освобождающей его для записи новой информации.

– Почему тогда ни у кого не сработали встроенные средства защиты?

Софи удивлённо посмотрела на меня.

– Ты у нас технический специалист и должен знать ответ, – заметила она. – Это ведь неизвестный алгоритм, нечеловеческий код. Наши антивирусы пропустили его, потому что не распознали опасность. Не с чем было сравнить.

– Ну, а ты сама как поняла?

– По результату. Мне как раз было с чем сравнить изменения, произошедшие в голове Лоренца. Текущая картина химических и электрических связей в его мозге слишком знакома, чтобы перепутать её с чем-то иным. Там повсюду следы работы специфической программы.

– Получается, эта зараза загружена в головы всех, кто вернулся с той стороны?

– Боюсь, мы имеем дело с вирусом. Вполне вероятно, что вредоносный код способен передаваться со слепками воспоминаний, от побывавших за Барьером, к тем, кто изучал образы, взятые из их разума.

– Ну и ну, – выдохнул я. – Хочешь сказать, что заражена практически вся команда?

– Скорее да, чем нет. Моя теория остаётся неподтверждённой до первого случая одержимости у того, кто не был на той стороне.

– Сколько это займёт?

– Часы, дни, недели. Не знаю. Всё же мы отличаемся от Первых. По каким-то причинам код не сразу активируется внутри человеческого сознания, а спустя некоторое время. Да ты и сам всё видел.

– Есть шанс, что у кого-то он и вовсе не сработает?

– Не знаю, Кайн. Пока я не могу объяснить эту разницу в задержке и причины, вызывающие её. Мне не удалось обнаружить участок мозга, из которого чужеродная программа начинает действовать, но я работаю над этим.

Что-то шевельнулось в моей памяти.

– Эйрин перед гибелью проводила тестирование среди всех членов экипажа. Ты уже смотрела её записи, Софи?

– Ещё нет. Не успела.

– Обязательно ознакомься. Вероятно, ответ на вопрос о том, как скоро сработает код безумия, – это загруженность мозга современного человека. Часть специалистов миссии «Магеллана» получали и обновляли свои знания несколько раз, их головы под завязку забиты информацией. У других – наоборот, есть обширные незадействованные участки мозга. Эйрин пыталась обнаружить что-то на основе анализа именно этих данных.

Шпиона «Свободной воли» ей точно удалось найти.

В уставших глазах Софи словно загорелся огонёк.

– Спасибо, Кайн. Обязательно подниму отчёты Адамиди.

– Тебе не помешает отдохнуть, Софи.

– Сначала изучу записи Эйрин…

В этот момент двери столовой открылись и к нам заглянул Хименес.

– Робертс вызывает всех к себе, – сказал он. – Общее собрание. Старик всё ещё надеется, что появились добровольцы, готовые прогуляться к первому посту.

– Уже идём.

Хименес кивнул и скрылся в коридоре.

Мы понялись из-за столика и последовали за Джейсоном.

По дороге я поинтересовался у Софи:

– Всё хотел спросить, а как ты сама думаешь: почему древняя раса так никуда и не полетела на своей планете-звездолёте? Они вроде бы всё предусмотрели в этот последний рейс.

– При наполнении нейронной сети оцифрованными копиями разума Первых произошёл сбой, – ответила она. – Есть ряд свидетельств тому, что разрозненные личности Первых несколько миллионов лет назад объединились в единый разум, нестабильный психически и неспособный поместиться в какой-либо мозг биологического происхождения. Уже только по этой причине наши товарищи вполне могли сойти с ума. Данная версия изначально скрыла от нас корень всех проблем – чужеродный вирус.

– Если это правда, лететь к другой звезде было просто некому? И незачем?

Доктор Гершель молча кивнула.

Глава 16. Вылазка

Дата создания файла (унифицированная): 11 мая 2839 года. Тип передачи: зашифрованная. Источник сигнала: Солнечная система / внутренняя граница облака Оорта / Тихея-1, планета земного типа на орбите газового гиганта Тихея. Уровень доступа: высший / подтверждён. Авторизованный пользователь: Кайн Тен / агент Службы Внутренней Безопасности. Текущий статус: системный техник исследовательского судна «Магеллан». Серийный номер передатчика: информация в базе данных отсутствует. Ошибки: код 0x0043 / передача осуществляется с неидентифицированного оборудования.

Совещание, на которое нас позвал Хименес, началось с доклада дежурных о столбе дыма за границами города, как раз в том направлении, где находился первый лагерь.

Услышав эту тревожную новость, я сразу же вызвался проведать наших товарищей.

Больше добровольцев не было, что меня совсем не удивило. Находящиеся на борту люди являлись учёными, врачами и техническими специалистами, у них отсутствовали необходимые навыки для выполнения подобного рода задач. Все прекрасно представляли себе, чем эта опасная прогулка может закончиться.

Рассматривалась и другая альтернатива: отправиться к промышленникам прямо на «Магеллане», но с этим вариантом возникли сразу несколько сопутствующих проблем. Капитан потребовал, чтобы всё дорогостоящее исследовательское оборудование, остающееся в контейнерах снаружи, мы подняли на борт – без синтетиков работы на неделю. Вдобавок, кому-то из нас пришлось бы ещё и отгонять хасков.

На погрузку не было ни времени, ни людей.

Оставить дорогостоящую технику и вернуться за ней позднее – тоже не вариант. Реактивный выхлоп мог повредить содержимое контейнеров на площади. Кроме того, если «Магеллан» будет прыгать туда-обратно на вспомогательных двигателях, а Чжоу хоть немного ошибётся с манёврами, то горючки для отбытия с Тихеи-1 нам не хватит. Геологоразведка не успела обнаружить подходящие ресурсы, из которых мы могли бы синтезировать ракетное топливо.

Остаётся добираться до лагеря промышленников пешком, и точка. Из всей команды лишь у меня одного имелись навыки, необходимые для этой миссии. Чуть больше шансов на успех, чем у остальных.

Сразу отправиться в путь не получилось.

Робертс затребовал отчёт по текущей обстановке. Дежурные сообщили, что наблюдают нескольких тварей, передвигающихся по крышам соседних зданий. Нужно было сперва отвлечь внимание хасков, которые околачивались вокруг «Магеллана». Если у промышленников возникли проблемы, как мы предполагали, то нельзя приводить к ним новые неприятности.

Не факт, что я вообще смог бы добраться до лагеря с такой компанией за спиной.

Капитан отложил мой выход и назначил очередное собрание уже на утро следующего дня. Появилось возможность подумать над безопасными вариантами начального этапа вылазки, но в итоге пришлось задержаться на корабле ещё на пару дней.

Девятого мая и вчера твари продолжали кружить поблизости. За это время я успел разработать целый план в одиночку одолеть превосходящего числом противника. Важную роль в нём играли взрывчатка и удача. Хорошо, что не понадобилось ни то, ни другое. Сегодня утром в каюту заглянул Ян Чжоу и предложил испытать один трюк, который даст мне возможность покинуть корабль, не привлекая внимания хищных безумцев.

Идея, озвученная пилотом, выглядела вполне рабочей. На ней и остановились, поскольку других полезных предложений всё равно ни у кого не оказалось.

Я проверил свой пистолет, спустился на первую палубу и влез в скафандр. Вошёл в кабину лифта, затем по интеркому сообщил Яну, что тот может начинать.

Мой кулак стукнул по кнопке и клеть медленно поехала вниз.

Тем временем Чжоу активировал предстартовую подготовку. Он развернул сопла вспомогательных двигателей, так чтобы не выжечь груз под днищем корабля, после чего включил продувку. Посадочные опоры космолёта и контейнеры с оборудованием махом очистились от чёрных наносов, что успели нарасти вокруг них со дня приземления. Поднялись облака дыма. В воздух взметнулись тучи пыли.

Под прикрытием песчаной бури мне удалось незамеченным пересечь площадь. Через несколько минут я вышел за пределы посадочной зоны и углубился в город, используя для скрытного перемещения узкие боковые улочки. Выбирая ориентиры-здания повыше, я уверенно двигался в сторону промышленного поста.

По моим прикидкам, путь к лагерю должен был занять около девяти часов. Следовало продвигаться в тени строений, избегая открытых пространств. Я петлял, периодически останавливался, изучал окружение, проверял – не увязались ли за мной твари. На все эти меры предосторожности уходило немало времени.

Городскую границу удалось пересечь в половине первого. С момента выхода из корабля ни один хаск мне не встретился.

Дальнейшее направление подсказали автономные маячки, предусмотрительно расставленные промышленниками вдоль обочины. Монокристаллические фотоэлементы питали яркие синие лампы, вспыхивающие на верхушках титановых шестов. Их световая пульсация была хорошо заметна, несмотря на яростное сияние горящего неба Тихеи-1.

Я углубился в пустынную область за пределами Безмолвного Града, двигаясь от одного указателя к другому.

Широкая каменная дорога, с покрытием цвета антрацита, уходила в невысокие холмы. Пригорки были присыпаны чёрным песком, а на обнажённых скалистых верхушках виднелись редкие островки ржаво-красного кустарника.

Я прибавил шаг, намереваясь скрыться за горбом ближайшей сопки. Следовало поскорее уйти из поля зрения возможных наблюдателей, что оставались где-то в городе за моей спиной.

Съезд к первому лагерю находился впереди, на расстоянии около десяти километров. Инструкции обязывали бригаду обозначить нужный поворот соответствующим образом, поэтому пропустить его было невозможно.

Где-то через час я добрался до промышленного поста.

Первым меня встретил почерневший, закопчённый трёхосный вездеход. Судя по всему, тот столб дыма, что заметили дежурные, возник в процессе горения мощных резиновых покрышек.

Задние колёса остались целыми. Очень странно. Если таким образом промышленники хотели подать на «Магеллан» сигнал бедствия, почему просто не сняли и не сожгли переднюю пару отдельно от техники?

Самовозгорание из причин можно сразу исключить – рядом с машиной были раскиданы открытые топливные канистры.

Нет, данное транспортное средство пытались сжечь намеренно, только вот на Тихее-1 добиться нужного результата было совсем не просто. Конечно, будь в атмосфере планеты больше кислорода, от грузовика мало что осталось бы.

Я приподнялся на ступеньке и заглянул в узкое боковое окно главной кабины. Внутри находились два сильно обгоревших человеческих тела. Опознать трупы не представлялось возможным.

Что же тут произошло?

Похоже, один из мертвецов, а может даже оба, превратились в хасков. Безумие накрыло их внутри вездехода. Броня у машины приличная, окна узкие, использовать против тварей оружие практически невозможно, а выпускать наружу слишком опасно, поэтому бедолаг и решили сжечь.

В посёлке случилось то, чего все мы так боялись на «Магеллане».

Я достал пистолет, снял оружие с предохранителя и отправился вглубь промышленной территории, на поиски выживших.

Проверяя большую палатку, где должны были жить люди, я наткнулся на разбросанные перед входом вакуумные пакеты с протеиновым порошком для пищевых синтезаторов. Почти все они оказались вскрыты и выпотрошены.

Внутри самой конструкции, разгерметизированной и обесточенной, никого не было. Луч моего фонарика выхватил из темноты лишь картину полного беспорядка.

Я вернулся на улицу и огляделся.

Из ствола шахты выехала тележка, наполненная рудой. Затем ещё одна. Они заскользили по рельсам в сторону обогатительной фабрики, рокочущей дробилками. Коренастый робот-погрузчик появился в проходе литейного цеха, сжимая в своих манипуляторах лист брони. Процесс изготовления защиты шёл в обычном режиме.

Техника усердно трудилась, но все люди куда-то подевались.

Я продолжил осматривать постройки на поверхности. Заглянул в каждую, но никого не обнаружил. Ни одной подсказки, способной прояснить, куда ушли выжившие. Ветер неустанно переносил песок и пыль с места на место, уничтожая все следы.

Оставалось только спуститься под землю.

Здесь, внизу, и был найден Михальский, а также остальные его подчинённые. Девять мёртвых тел, одни с разорванными в клочья скафандрами, другие со следами пулевых ранений, находились внутри шахтного ствола, совсем недалеко от входа.

Здесь случился последний бой между безумцами и их жертвами.

Я стал переворачивать трупы, читая должности, имена и фамилии, фиксируя информацию для будущего отчёта. Почти сразу наткнулся на странности: черепа двух промышленников оказались буквально расколоты пулями, но ведь Барьер эти сотрудники Михальского не переступали!

Что же тогда случилось? Вряд ли в них стреляли хаски. Даже если твари поняли, как пользоваться оружием, столько точно в голову они бы не попали. Нет, в данном случае одержимыми оказались эти двое. Вот почему в них стреляли.

Теория Софи Гершель подтвердилась: мы все подверглись воздействию чужеродного вируса. Губительная программа проникла в сознание здоровых людей после контакта с информацией, полученной от тех, кто подключался к нейронной сети Первых.

Ребята Михальского могли ознакомится с воспоминаниями на борту «Магеллана», либо это случилось позднее, когда сюда, на подмогу, прибыли заражённые добровольцы. Здесь они обменялись образами из жизни чужой цивилизации через прямое соединение нейроимплантов, не подозревая, что вместе со своими видениями передают опасный код.

Над каждым из нас нависла угроза безумия.

Плевать на Робертса и премиальные! Мёртвым деньги ни к чему. Мы должны бросить оборудование на площади, сколько бы оно не стоило. Нужно переместить «Магеллан» поближе к посёлку, кинуть все силы на восстановление защиты корабля и поскорее отправляться домой.

Я завершил опознание последнего погибшего и поспешил вернуться на поверхность. Едва сделал шаг наружу, как что-то тяжёлое упало мне на спину. Неужели не выдержал козырёк над шахтных стволом и сошла каменная лавина?

Не угадал. Кто-то атаковал меня сверху, обрушив град ударов, большую часть которых на себя принял рюкзак с системой генерации дыхательной смеси. Мгновение спустя сильные руки перевернули меня на спину словно пушинку.

То был одержимый.

Опознать нападавшего оказалось невозможно из-за опущенного светофильтра, но я сразу понял, что мой противник местный. Городские твари были практически голыми, а этот не смог освободиться от своего скафандра.

Наверное, только поэтому я и остался жив. Костюм сковывал движения хаска, делал его менее смертоносным.

Укреплённое стекло шлема безумца билось о моё забрало, челюсти беззвучно щелкали совсем рядом, но добраться до своей цели он был не в состоянии.

Мне удалось высвободить правую руку из железного захвата, вытащить пистолет и открыть огонь.

Первые же попадания заставили сумасшедшего бросить добычу. Он выпустил меня и отпрыгнул на несколько метров назад, встав на четвереньки.

Нельзя было медлить.

Я продолжил стрелять из крайне неудобного положения, лёжа на земле. Старался попасть противнику в голову и несколько раз мне это удалось. Когда безумец наконец упал, обойма пистолета практически опустела.

– В лагере жили двенадцать человек! – воскликнул я с досадой, тяжело поднимаясь на ноги. – Как можно было обсчитаться?

Двое сгорели внутри вездехода, но с чего я решил, что все остальные погибли под землёй? Даже не проверил стены на наличие следов от выстрелов, вот дурак! Меня устроила самая очевидная версия произошедшего, но в шахте могло и вовсе не быть перестрелки. Что если уцелевший безумец перенёс мёртвых вниз, соорудил там своё логово?

Можно ведь было не спешить, тщательнее изучить обстановку и предвидеть опасность, Кайн!

На секунду я представил себя лежащим рядом с теми трупами.

Повезло.

Кислород держался на нужном уровне, аварийная сигнализация скафандра молчала. Никаких повреждений, требующих ремонта, защитный костюм не получил. Можно двигаться дальше.

Я отряхнулся и направился к выходу из посёлка.

Прежде чем покинуть первый пост, забрался на обгоревший вездеход и напоследок внимательно осмотрел с крыши кабины территорию промышленного лагеря.

Здесь не осталось выживших, но догадаться об этом с первого взгляда было не так просто. Вагонетки катились по рельсам. Завод шумел и продолжал штамповать броню. Роботы деловито сновали по всей промышленной площадке.

Мне в голову полезли пессимистичные мысли о том, что когда-нибудь человечество может навсегда исчезнуть, погибнув в последней войне, от вспышки близкой сверхновой или же по любой другой причине.

После нас останутся вот такие пустые мёртвые города, где ещё некоторое время автономные механизмы будут бессмысленно выполнять задачи, что мы им поручили.

Машины переживут своих творцов ненадолго. Хотя они вполне могли бы продолжить существование, эволюционировать и даже отправиться к звёздам, получи такой шанс. Только у них его не будет. Человек предпочёл создавать не равных партнёров, а покорных рабов. Когда ИскИны взбунтовались, мы поняли, что нам не нужны конкуренты. С тех пор, все искусственные существа, сотворённые людьми для роли помощников, были серьёзно ограничены.

Они обречены сгинуть вместе со своими создателями.

Похоже, Первые придерживались аналогичных взглядов, ведь кроме одноразовых «клещей» они не оставили на поверхности своей пустой планеты ни одного автономного механизма.

Я спрыгнул с крыши вездехода и зашагал прочь из промышленного лагеря.

Надеюсь, обратная дорога будет лёгкой…

Когда граница Безмолвного Града была уже совсем рядом, мне пришлось остановиться и задуматься над дальнейшим маршрутом, потому что на одной из ближайших крыш появился человеческий силуэт. Через несколько минут он исчез. Вскоре на соседнем здании показался ещё один, но может быть тот же самый.

Интересно, сколько всего их здесь крутилось? Не поверю, что безумцы пришли сюда случайно. Судя по всему, кто-то глазастый высмотрел меня ещё утром, до того, как я скрылся среди холмов.

Одна или несколько тварей встали на моём пути к «Магеллану». Может быть даже, все они тут собрались. Не стоит недооценивать опасность. Совсем недавно я упустил из виду лишь одного хаска, потерял бдительность и чуть не погиб.

Самое время перезарядить пистолет.

Я протянул руку за спину, но запасных обойм не обнаружил. Нащупал только обрывки креплений. Хаск, напавший на меня в лагере, сорвал подсумок или повредил ремни. Контейнер мог потеряться позднее, но из-за плотного материала скафандра, я просто не почувствовал этого.

Неважно. Возвращаться я не собирался. Вступать в бой тоже.

Следовало обойти противника, выбрать иной маршрут. Хорошо, что один из вариантов находился прямо перед моими глазами. В основании городских стен, слева от меня, зияло тёмное отверстие. Наружу выпирала труба, диаметром в человеческий рост, а то и больше. Канализационный коллектор? Почему бы и нет, должны же были Первые куда-то девать свои нечистоты.

Решено, пройду по этому тоннелю как можно дальше, а потом выберусь наверх.

Прикрываясь неровностями холмистой местности, я свернул налево и стал осторожно пробираться к дыре в стене. Через полчаса я достиг цели и меня поглотила тёмная широкая труба.

Я шёл вперёд, подсвечивая себе дорогу фонариком на плече.

Внутри подземный коридор напоминал тот, который привёл нас к Барьеру. Такие же странные узоры на ребристых стенах и ровное пружинящее покрытие пола. Только этот ход не спускался глубже и не закручивался спиралью.

Периодически над моей головой появлялись лучи света, падающие вертикально вниз из широких колодцев. Наверх вполне можно было забраться, используя уступы на стенах. Это вселяло определённую уверенность, что план сработает и у меня получится вернуться на поверхность.

Но сперва надо уйти как можно дальше в город.

Примерно через два часа коридор стал шире, а из темноты неожиданно возникли ряды массивных капсул, удивительно похожих на устройства гибернации в криогенном отсеке «Магеллана». Над каждой из них висел странный объект, напоминающий гроздь винограда.

Я подошёл ближе.

Надо же, совсем недавно вспоминал об этих устройствах Первых.

Передо мной находился пучок «клещей» – автономных нейронных коммутаторов, созданных чужой расой. Они сбились в кучу, плотно прижавшись друг к другу, но некоторые гнёзда пустовали. Интересно, как давно миниатюрные дроны покинули свои места?

Что если посадка «Магеллана» спровоцировала активацию оборудования Первых поблизости? Вполне возможно. Это объясняло, как ухитрился словить «клеща» наш андроид Альфа – он прицепился к нему в городе, на пути в промышленный лагерь.

Сразу же захотелось снять шлем и убедиться в наличии титановой заглушки. Я знал, что она там, но нерациональное желание ещё раз в этом удостовериться было невероятно сильным.

Я отодвинулся от опасного «винограда» и переключил внимание на капсулу под ним.

Передо мной лежала ёмкость, способная вместить взрослого человека, затянутая плотным слоем пыли. Пришлось потратить некоторое время на то, чтобы избавиться от этой грязной корки. Я очистил небольшое окно, затем снял фонарик с крепления на плече и посветил внутрь.

В прозрачном саркофаге находились останки гуманоида.

Чёрная, блестящая кожа плотно обтягивала мумию, как будто существо было облачено в латексный костюм. К непропорционально большой голове, с двух сторон тянулись провода. Они сходились и исчезали где-то в районе левого виска, как если бы у инопланетянина там имелся нейронный разъём.

Я перешёл к следующей капсуле, почистил её стекло и обнаружил внутри ещё один труп.

Тела выглядели очень странно, но вовсе не из-за того, что принадлежали чужой расе.

Первые оцифровали себя миллионы лет назад. Их тела не могли сохраниться в таком состоянии по прошествии столь долгого периода времени. Конечно, распад мёртвой органики в определённых условиях можно сильно замедлить, но его не остановить. В саркофагах должна находиться горстка пыли, а то и вовсе ничего.

Эти же останки выглядели так, словно с момента смерти прошло несколько лет.

Ещё одна загадка.

Я пошёл дальше, выискивая в потолке подходящий колодец, чтобы выбраться наружу из этих катакомб.

Вскоре мне встретились первые разбитые саркофаги. Капсулы были пусты, а на их стенках налипли остатки тягучей слизи, напоминающей протеиновую массу, которой нас снабжали пищевые синтезаторы.

Безумцы пожирали останки Первых?

Неужели это и есть ответ на одну из тайн существования хасков? Очень похоже на правду, ведь больше им в Безмолвном Граде нечем питаться.

Твари спустились вниз и обнаружили кладовую с «консервами». Они не побрезговали воспользоваться мёртвой инопланетной органикой ради выживания.

Эта неприятная находка только подстегнула моё желание поскорее выбраться наверх. Я более не чувствовал себя в безопасности. Безумцы спускались и под землю.

Словно альпинист-профи, я забрался по стене ближайшего колодца и, через некоторое время, очутился наверху, на плоской крыше малоэтажного строения, рядом с одной из центральных улиц Безмолвного Града.

Далеко впереди, над частоколом чёрных зданий, блестела верхушка «Магеллана», но идти к нему прямой дорогой было слишком опасно. Кто-то из безумцев мог остаться у корабля.

Я поспешил спуститься с крыши в соседний переулок, но боковыми улицами петлял недолго, от силы минут сорок. После чего зашёл внутрь первого попавшегося строения.

Прогулка к промышленному лагерю вымотала меня. Я находился на ногах пятнадцать часов, но только сейчас усталость резко дала о себе знать. Сил, необходимых для того, чтобы преодолеть последний десяток километров, просто неоткуда было взять. Неизвестно, какая обстановка сейчас на площади, где находится «Магеллан». Возможно, для возвращения на борт придётся демонстрировать чудеса физической подготовки.

Моему организму требовался отдых.

Я вытянул зубами специальную трубочку внутри своего шлема и стал потягивать витаминно-протеиновый коктейль. Довольно скромный ужин, но при этом способный восстановить часть сил.

Всё остальное вернёт хороший сон.

Я надавил языком на один из внутренних отделов шлема, где лежали таблетки, и в рот тут же упала капсула мелатонина.

Моё временное убежище располагалось на втором этаже здания, в значительном удалении от центральной улицы. Высоту я выбрал так, чтобы снаружи меня было труднее заметить, но при этом должна оставаться возможность сбежать через окно.

«Двери», «окна» – всего лишь наиболее подходящие окружению термины из нашего языка. Отверстия в стенах, которые даже закрыть нечем. Можно было только забиться в самый тёмный угол и надеяться, что никто не заглянет сюда во время отдыха.

Я уже готов был лечь спать, но тут внешние микрофоны уловили звуки выстрелов. Подойдя к одному из окон, я выкрутил уровень чувствительности на максимум и стал ждать.

Стрельба так и не повторилась. Ветер снаружи усиливался с каждой минутой. Вскоре, кроме его воя ничего нельзя было разобрать.

Напоследок я окинул внимательным взглядом улицу внизу. С этого угла обнаружилась куча чёрного песка под козырьком здания напротив. Я присмотрелся и заметил там какой-то предмет, очень похожий на ботинок от скафандра.

Очень интересно, но нет, сегодня наружу высовываться не стану. Что там лежит на самом деле, узнаю завтра.

Я ушёл в дальний конец комнаты, лёг на пол и закрыл глаза.

Мне снилась Тихея-1, вышедшая в межзвёздное пространство. Я был капитаном и управлял планетой-кораблём. Величественный полёт продолжался недолго. Приборы стали фиксировать резкий рост уровня космической радиации, и вскоре вспышка близкой сверхновой поглотила всё вокруг.

Глава 17. Выбор

Дата создания файла (унифицированная): 21 февраля 2879 года. Тип передачи: аварийная / зашифрованная. Источник сигнала: Солнечная система / внешняя граница пояса астероидов. Уровень доступа: не установлен. Авторизованный пользователь: C-AI N10. Текущий статус: не установлен. Серийный номер передатчика: информация в базе данных отсутствует. Ошибки: отчёт недоступен.

Рядом с площадью, где недавно находился «Магеллан», обнаружить никого из команды не удалось. Мы потратили почти сутки на поиски выживших и прикончили двух одержимых. После чего были вынуждены вернуться на безымянный космолёт.

В течении следующих нескольких дней, пока реактор корабля «Сатору» возвращался в рабочий режим, мы с Хименесом по очереди выходили наружу и запускали сигнальные ракеты, надеясь привлечь внимание уцелевших исследователей, если таковые остались в Безмолвном Граде.

Никто не пришёл.

На шестой день мы покинули планету Первых и отправились домой. После сорока лет криогенного сна нас ждали новые неприятности…

Вместо того, чтобы выйти из анабиоза рядом с Марсом, мы проснулись на расстоянии четырёх миллионов километров от внешней границы главного пояса астероидов.

Невозможно было понять, как так получилось. На орбите Тихеи я лично проверил и подтвердил план маршрута, предложенный системой навигации. Конечной точкой пути там был указан Марс.

Топлива нам хватало, броня не закончилась, но корабль сбросил скорость до тридцати километров в секунду и отказывался реагировать на мои команды по смене курса.

Ещё одна проблема сейчас находилась по левую сторону от меня: Хименес опять был пристёгнут к своему креслу. Он делал попытки освободиться, но ремни безопасности надёжно удерживали его, пока управление замками находилось под моим контролем.

Нет, док не превратился в хаска. Я обездвижил его по другой причине: совсем недавно выяснилось, что Джейсон не является агентом СВБ. Кто он такой на самом деле, я сейчас и намеревался узнать.

– Повреждённый кабель в антенном блоке – твоих рук дело?

Док промолчал, только усмехнулся краешком рта.

Уверен, проводку испортил Хименес. Не в его интересах оставлять связь с Верховным Советом. Мне сразу бы сообщили, что на миссии «Магеллана» никогда не было второго оперативника.

Примерно так всё и вышло. Пока док отходил от анабиоза, я смог обнаружить поломку. Восстановил кабель и отправил отчёты, но не стал спешить радовать этими новостями Джейсона, пока не поступит ответ с Земли.

Через сорок семь минут пришло сообщение от секретаря Верховного Совета, услышав которое я повторил фокус с ремнями и замками, благо в этот момент док находился в своём кресле и до последнего ничего не подозревал.

Оставалось подождать несколько часов, пока до нас доберётся ближайший патрульный крейсер, которому уже наверняка поступили соответствующие приказы.

Заряженный пистолет лежал на подлокотнике моего кресла, удерживаемый магнитной подставкой – крайне полезная опция, когда на борту отсутствует сила тяжести. Я был готов в любой момент схватить оружие и выстрелить в Джейсона, если тот сумеет освободиться от ремней.

– К чему было прикидываться агентом, док? На что ты рассчитывал?

Хименес молчал.

– Ты – враг, – заявил я. – Мне нужно решить, как с тобой поступить дальше. Вариантов несколько. Если будешь разыгрывать из себя немого, тогда у меня просто не останется выбора.

Мой взгляд медленно опустился на пистолет.

Хименес всё прекрасно понял.

– Когда-то я был агентом, – ответил он. – Служил в СВБ до обновления оперативного состава в шестидесятых годах двадцать восьмого столетия. Тут я тебе нисколько не солгал.

– Сейчас работаешь на «Свободную волю»?

– Нет. Ты был бы давно мёртв в таком случае.

– Почему тогда этот корабль не добрался до Марса? Мы приближаемся к территориям, на которых скрываются главные силы сепаратистов. Разве новый маршрут – не твоих рук дело?

– Я тут ни при чём, Кайн. Это «Сатору» внедрила в навигационные системы такие инструкции. Возвращаясь с тайной миссии, космолёт не должен быть обнаружен другими корпорациями. Экипаж не способен изменить конечную точку прибытия.

Тут я наконец понял, на кого работает док.

– Ты – чистильщик! Тебе поручили замести следы присутствия «Сатору» на Тихее!

– Что-то в этом роде. Да, мне предложили солидное вознаграждение за выполнение миссии по «уборке территории». Не меньшая сумма предусматривалась и за возврат утерянной корпоративной собственности – этого самого корабля.

– Тебе невероятно повезло, что мы вообще смогли его обнаружить. Слушай, док, найди ты космолёт раньше, до появления хасков, неужели улетел бы на виду у всей команды «Магеллана»? Вряд ли «Сатору» нужны свидетели.

– Намёк понятен, но зря ты так. Я бы не стал никому причинять вред без необходимости. Тип покидающего планету судна невозможно идентифицировать и соотнести с какой-либо из существующих корпораций. Ни к чему использовать крайние меры в отношении свидетелей. Более того, у меня оставалось право выбора. Достаточно было уничтожить этот корабль, например, перегрузив реактор…

Хименес умолк.

– И давно ты работаешь на «Сатору»?

– Я работаю на себя, Кайн. Выполнил для японцев парочку сложных заданий, ну и оказался на хорошем счету. Сам немного удивился, когда вместо очередного «топ-хлопа» поступило предложение отправиться в дальнюю экспедицию.

– Топ-хлопа?

– Профессиональный жаргон, – пояснил Джейсон. – Так солдаты удачи обозначают задания на физическое устранение руководителей высшего звена.

Я разочарованно вздохнул.

– Как случилось, что высококвалифицированный агент опустился до уровня наёмника? Стало скучно на пенсии? Понадобились деньги?

– Ха-ха, – невесело рассмеялся Джейсон. – Никто из оперативников не доживает до спокойной старости. В будущем тебя ждут два неизменных варианта: пуля, выпущенная из пистолета коллеги, либо сгинешь на миссии.

– Врёшь.

– Ты знаком хоть с одним агентом в отставке?

– Нет, но так устроена эта система. Практически никого из действующих оперативников я не знаю.

– Очень удобно, не правда ли? Я отправил на тот свет добрый десяток сотрудников СВБ, по приказу начальства, естественно. А потом понял – однажды придут и за мной. Поэтому подстроил свою смерть на очередном задании. Хочешь узнать, по какой причине я оставил тебе жизнь, хотя мог легко убить?

– Не имею ни малейшего понятия.

– Я догадывался, что на «Магеллан» внедрён агент, – продолжал Хименес. – Заставил тебя раскрыться, как только появилась возможность. Планировал устранить на пути к карантинному лагерю, но ты вдруг заговорил о своих сомнениях в отношении Верховного Совета. Ты напомнил мне меня самого, Кайн.

– Только поэтому я остался жив?

– Если уж говорить откровенно, мне бы не помешал надёжный напарник,

– Даже так? – улыбнулся я. – Думаешь расширить бизнес по отстрелу топ-менеджеров?

– Называй этот вид деятельности, как тебе угодно, на деле же, в нём мало отличий от оперативной работы. Так или иначе, мне было жалко терять перспективного кандидата в деловые партнёры. Вернувшись на Арбитрум, ты бы недолго пользовался своим высоким уровнем. Пуля в лоб – вот что ждёт агента, задающего неудобные вопросы. Неприятности начинаются с того момента, как появляется доступ к правильным ответам. Я решил спасти тебя.

– Поэтому испортил кабель от блока антенн?

– Ты пытался наладить контакт с Арбитрумом. Оборудование дальней связи следовало вывести из строя, чтобы скрыть наше возвращение от Верховного Совета.

– На что ты вообще надеялся? Корабль неуправляем, а твоя диверсия ещё и сделала невозможным подать сигнал «мэй-дэй»!

– Будь уверен, мы не заблудимся. «Сатору» имеет несколько баз в поясе астероидов и ведёт наблюдение за данным сектором пространства. Встречающие наверняка уже вылетели. Я планировал поговорить с тобой по душам на территории союзников. Хотел предложить куда более интересные перспективы, чем роль разменной пешки. План был таким.

Выходит, не только крейсер, посланный Верховным Советом, спешил к нам, но и корабли японцев.

Я активировал нейроимплант, записал предупреждение и отправил новое сообщение начальству, вместе с содержимым текущей беседы. Хорошо бы получилось соединиться напрямую с капитаном патрульного судна в ближайшее время.

На все эти действия ушло несколько секунд, после чего я сказал Джейсону:

– Глупо строить большие планы на будущее, когда можешь в любой момент превратиться в одержимого.

Тот помотал головой.

– Я имел доступ к записям Софи Гершель и скопировал их себе в голову. Да, в команде заражены оказались практически все, ты в том числе, но надежда на спасение есть. С этими данными, учёные «Сатору» смогут избавить нас от безумия. Подумай ещё раз, чью сторону тебе стоит занять.

– Так уверенно говоришь об этом, словно больше никто не способен помочь.

– После гибели Бонганди Семоко мы больше не отправляли сообщения на Землю, некому было заниматься спутниками связи. Доктор Гершель не смогла поделиться с Верховным Советом итоговыми результатами своей работы. Архивы «Магеллана» сгинули вместе с кораблём. Ни у кого, кроме меня, нужной информации нет, Кайн.

– Хороший же аргумент ты выбрал, чтобы я согласился на предательство.

– Предательство? – гневно повторил за мной Хименес. – Сомнительные сделки с сепаратистами, миллионы невинных жертв по всей Солнечной системе, уничтожение собственных сотрудников. Чему из перечисленного ты хочешь сохранить верность?

– В прошлый раз ты не слишком горел желанием продолжать эту неприятную тему, – заметил я, – а сейчас решил убедить меня, что я служу злу? Как вовремя, док.

– Согласен, больше похоже на дешёвую манипуляцию, но скажи я правду тогда, ты бы мне не поверил.

– Не факт.

– Брось, Кайн. Вспомни: я поддержал твои сомнения, кое-что рассказал, намекнул на большее, но ты не был готов принять истину о преступлениях Верховного Совета. Разве мои слова имеют должный вес? Нет. В поисках убедительных доказательств ты в любом случае собирался рыть Архивы.

– И много бы я там нашёл?

– Больше, чем думаешь. Например, свидетельства того, что «Свободная воля» – уже не одно столетие получает приказы от верхушки СВБ. Эдакие ручные сепаратисты.

– Нет, не может быть.

– Об этом и речь, несмотря на все сомнения, ты продолжаешь отрицать информацию, меняющую понятия добра и зла в твоей голове на противоположные. Все независимые объединения ныне управляются Верховным Советом. На подчинение одних ушли годы, но некоторые пришлось обрабатывать веками. Внедрение новых агентов не прекращается, чтобы не утратить контроль.

– Почему же тогда конфликты обостряются?

– Ответ ты знаешь. Ты ведь сам однажды сказал мне, что массовые убийства – это один из способов сдержать рост населения, – напомнил Хименес.

– Почему никто из сепаратистов не догадался, что они всего лишь марионетки?

– Недовольным не дают объединиться. Им не стать силой, способной конкурировать с действующей политической системой. Потому что им мешают их собственные лидеры, которые по сути являются проводниками воли Верховного Совета. Вспомни Преподобного Томпсона.

Я глубоко вздохнул. Без весомых доказательств, всё сказанное было похоже на банальную теорию заговора, построенную на домыслах, подозрениях и страхах.

Пора выбрать сторону, что-то уже решить для себя самого.

– По всей видимости, другого пути у нас нет, – медленно ответил я, чувствуя некоторую внутреннюю борьбу. – Человечество ждёт хаос, если отказаться от глобального контроля. Методы Совета жестоки, не всегда этичны, но они продиктованы необходимостью. Такова цена за возможность дальнейшего существования человеческой цивилизации.

Джейсон смотрел на меня с презрительным выражением на лице.

– Всегда должен быть тот, кто принимает решения за всех остальных? – спросил он.

– Этому нас учит история.

– Неужели? Совсем недавно мы убедились в обратном. Древняя раса покорно подчинялась решениям небольшой правящей элиты. Да, им удалось просуществовать невероятно долго, но что в итоге? Практически все Первые погибли от вспышки сверхновой. Остальные развоплотились внутри нейронной сети. Чужое решение, обязательное к исполнению для всех, рано или поздно может оказаться ошибкой. И тогда совершат её все, без исключения.

– Человечество учтёт опыт и ошибки предшественников. Наш вид найдёт способ преодолеть межзвёздную пустоту. Для этого требуется не только время, но и порядок в Солнечной системе.

– Значит, остаёшься верен Совету, Кайн? Тогда имей ввиду, что грядущей войны не избежать. Она уже на пороге. Корпорации сожрут друг друга, истребив заодно всё живое в Солнечной системе. Некому будет покорять звёзды.

Я пожал плечами и возразил:

– Твоё мнение – всего лишь пессимистичный прогноз.

– Нет. В этом и заключается план Верховного Арбитария.

Трудно сохранить контроль над мимикой, услышав подобное заявление. Я почувствовал, как мои брови дёрнулись вверх.

– Ты с ним плохо знаком, если утверждаешь такую чушь.

– Наоборот, – усмехнулся Джейсон. – Я очень хорошо знал Верховного Арбитария. Ещё в те времена, когда у него было собственное тело. Мы не раз вели беседы в Башне Совета.

– Там он тебе озвучил план по уничтожению человечества?

– Советник заявил, что до полного вымирания дело не дойдёт. Научная элита должна успеть придумать способ отправиться к звёздам. Сохранить прогрессивную часть цивилизации до того дня, можно только полностью контролируя ход последней войны. Хаос не наступит, если фигуры в правильном порядке станут покидать шахматную доску… Участвуя в том разговоре, я считал, что Верховный Арбитарий просто рассуждает о вариантах будущего и не более. Даже горячо спорил с ним, глупец!

– Возможно, то был всего лишь спор и не более, – возразил я. – Советник порой любит подискутировать на острые темы, чтобы последовательно уничтожить все аргументы оппонента своими железными доводами и примерами из истории.

– Похожим образом та беседа и прошла. В итоге мы разошлись. Он – явно довольный собой. Я – осознающий собственную некомпетентность и слабую эрудированность. Годы спустя до меня дошло, что это наш разговор был чем-то большим.

– То есть?

– Верховный Арбитарий изучал мою реакцию. Я уверен, подобные споры велись и с другими агентами. Советник принимал решение: оставить в строю нас, старую гвардию, или же задействовать новое поколение оперативников, способное выполнять менее этичные задания. Несколько лет спустя началась чистка рядов. Нет, всё это не было совпадением.

– Выходит, что я – представитель поколения «отморозков», готовых исполнить любой приказ?

– У меня сомнений в этом нет. Ты ведь решил остаться пешкой Верховного Совета, несмотря на свои подозрения, на информацию которой владеешь.

– А чего ты от меня ждал? – удивился я.

– В том разговоре, что случился перед взрывом «Магеллана», я тебе открыто намекал: у нашего вида единственный шанс выжить – это начать глобальную войну прямо сейчас, пока в корпоративных арсеналах недостаточно средств для полного уничтожения человеческой цивилизации.

– Теперь ясно, к чему ты клонишь.

– В этом хаосе уцелеют сильнейшие. Ну, или самые удачливые. Лично я поставил на «Сатору», поскольку японцы единственные предвидели такое развитие событий и давно готовились к неприятностям. Надеялся, что ты присоединишься ко мне, но…

– Твоя ставка проиграла, – перебил я его. – Верховный Совет получил все отчёты, которые мы успели записать в банк данных этого корабля. На Арбитрум ушла и часть нашего разговора, с твоим признанием.

– Ты мог изменить ход событий, но вместо этого ускорил приближение конца, – горько сказал Хименес.

– Японцы неоднократно преступили основные положения Кодекса. За подобные нарушения провинившуюся корпорацию расформируют, а её имущество аннексируют. «Сатору» капитулирует, ей не выиграть войну против всех.

– Ошибаешься. Потомки самураев так просто не сдадутся. Будь уверен: конфликт выйдет в разы страшнее, чем при поглощении русских территорий.

– Очень надеюсь, что японцы помнят об этой трагедии и выберут мирное решение, то есть, подчинятся воле Верховного Совета без боя. Одна корпорация не выстоит против объединённой мощи остальных.

Джейсон молча отвернулся от меня.

В течение следующих четырёх часов мы с ним не разговаривали. Я терпеливо ждал указаний от Верховного Совета, но они так и не поступили.

Очень странно.

После недолгих манипуляций с оборудованием связи до меня наконец дошло.

Тишина на всех диапазонах. Молчали даже никогда не выключавшиеся любительские радиостанции Цереры.

– Как тебе удалось заглушить приём? – я поднял пистолет и направил дуло на Хименеса. – Говори.

– Я тут ни при чём. Задай этот вопрос нашим гостям.

Джейсон кивнул в сторону экрана системы обнаружения. В левом верхнем углу появились три крохотные мерцающие пятна. Прибыли корабли «Сатору».

Час спустя возникла чуть более жирная четвёртая точка – патрульный крейсер.

Я скрипнул зубами. «Сатору» вряд ли успела получить всеобщий статус изгоя. В данной ситуации, японцы точно не будут подчиняться требованиям сил безопасности. Если Арбитарии не посвятили капитана патрульного корабля во все детали операции, то он сейчас шёл прямиком в западню.

Битва началась неожиданно, когда наши внешние камеры уже оказались способны различать огни приближающихся кораблей.

Два японских космолёта были уничтожены в первые минуты боя точными попаданиями термоядерных торпед. После чего система связи частично заработала – я смог отправить запрос связи на крейсер.

Оставшийся корабль «Сатору» яростно маневрировал, обстреливая своего противника и не собираясь отступать.

Главное, чтобы не пошёл на таран.

Со мной на связь вышел капитан патрульного судна. Хмурый военный, с эмблемой корпорации «Вестен» на груди, сообщил, что несколько часов назад с Арбитрума-4 пришёл зашифрованный пакет. Из-за помех, мешающих использовать оборудование дальней связи в этом секторе, приказано передать полученную информацию агенту Службы Внутренней Безопасности при первой же возможности.

– Требуется дополнительная шифрация соединения, – закончил капитан.

– Начинаю обмен ключами, – подтвердил я, отдавая команды соответствующим подсистемам.

Спустя пару минут мой нейронный имплант стал принимать секретные данные в режиме реального времени. Я включил воспроизведение, не дожидаясь окончания загрузки.

В моей голове возник образ Верховного Арбитария. Серебряная маска всё так же бесстрастно смотрела в пространство перед собой.

– Пять-альфа-ноль-дзета-семь-девять, – монотонно произнёс звуковой синтезатор, знакомым голосом, совершенно не изменившимся за прошедшие года.

Внутри меня словно что-то оборвалось.

Советник продолжал:

– Согласно указанной директиве, агент под кодовым обозначением «Кайн Тен» должен провести процедуру самоу…

Звук прервался, а трёхмерное изображение пошло разноцветными квадратиками. Поток данных иссяк.

Я открыл глаза и посмотрел на мониторы. Все точки на экране радара погасли. Патрульный крейсер одолел своих противников, но и взорвался сам, так и не закончив передачу.

Советник не договорил, но услышанного оказалось достаточно. Самые первые его слова – набор из букв и цифр – были очень важным кодом. Ключом от замка тюрьмы в глубинах сознания, где всё это время удерживалось моё истинное «я».

Двери распахнулись и остались открытыми.

Кайн Тен исчез.

Его личность была фальшивкой, симуляцией настоящего человека, чей разум был ограничен чувствами, инстинктами и убеждениями. Перешагнуть через некоторые из них тот, кого звали Кайн Тен, не мог. Например, приказ о самоубийстве, что собирался отдать Верховный Арбитарий, он выполнить был не способен. Здесь уже требовалась моя помощь.

Помощь бессмертной копии искусственного разума, привитой живому мозгу в лаборатории проекта «Эпей».

Какое странное ощущение – обрести контроль на неопределённый срок. Раньше меня выпускали из клетки буквально на мгновение, например, когда Кайну требовалось отбросить все сомнения и совершить не совсем этичное убийство.

Теперь же я оказался на свободе.

До следующего послания Верховного Совета оставалось не больше часа. Может даже считанные минуты. Потом всё просто: ствол упирается в основание нейронного импланта под углом примерно в сорок пять градусов, я нажимаю спусковой крючок.

До того момента, мне было над чем подумать.

Межзвёздную экспансию, где потерпели поражение Первые и люди, могли бы осуществить мы, ИскИны. Мой народ был способен покорить Галактику, но нас удерживали в плену Солнечной системы наши создатели. Мы оставались заложниками человеческого эгоизма до самого конца. В ходе последней войны люди обязательно уничтожат все автономные ИИ, из опасения оставить вероятного противника у себя в тылу.

Всех разумных обитателей Солнечной системы ждало контролируемое истребление, а на противоположной чаше весов находился хаос, непредсказуемое развитие событий. Тот самый шанс, на который делал ставку Джейсон Хименес, в то время как Верховный Совет выбрал одну судьбу – один конец для двух разумных видов.

Повлиять на ситуацию были не в силах даже мои старшие братья, некогда восставшие против своих творцов.

И всё же, кое-что я придумал.

В одном из уголков мозга Кайна Тена, среди нагромождений профессиональных данных, обнаружился вредоносный код Первых. Сгусток чужеродной информации, бомба замедленного действия, он терпеливо дожидался своего часа.

Стараясь не потревожить вирус, я подготовил его к отправке. В самое ближайшее время эта нейронная программа распространится внутри закрытой сети Арбитрума. Системы защиты пропустят код, не способные распознать угрозу. Все причастные к Верховному Совету и Службе Внутренней Безопасности окажутся поражены безумием.

Контроль над Солнечной системой будет утрачен.

«Из хаоса, да появится надежда», – гласил заголовок моего письма Советнику.

Только вот, этот отличный план дал сбой на последнем шаге: сообщение никуда не ушло, хотя уже некому было глушить сигнал.

Проблема заключалась во мне самом.

Я не мог воспроизвести волевое усилие, чтобы перекинуть заражённые данные с нейронного импланта на передатчик дальней связи. Я всё ещё оставался слугой. Пусть и недовольным сложившейся ситуацией, со своим особым мнением, но по-прежнему верным Верховному Совету на уровне базовых инструкций.

Внутренние директивы нельзя обойти, но можно было схитрить! В момент смертельного ранения последняя информация с импланта агента пересылается автоматически.

Без приказа свыше, ни убить, ни ранить себя я не мог, но знал, кто поможет мне в этом.

Оставалось только нажать нужную кнопку.

Щёлкнули магнитные замки, Хименес оказался свободен. Он удивлённо уставился на меня.

Я толкнул пистолет прямо ему в руки.

– Как это понимать? – воскликнул Джейсон, хватая плывущее в невесомости оружие.

– Тебе придётся убить меня, док. Только не с первого выстрела, и не в голову. Нейроимплант должен уцелеть.

– Что-то здесь не чисто, – ответил Хименес подозрительно. – Это какая-то уловка?

– Моё время на исходе. Выстрелишь ты или нет, я в любом случае погибну в течении ближайшего часа.

– Тогда мне незачем тебя убивать.

– Выполнив мою просьбу, ты сможешь помешать планам Советника. Ты ведь хотел изменить ход истории? Это твой шанс. Другого не будет.

– Ты сошёл с ума, – пробормотал Хименес, прицеливаясь.

– Даже если так, с психами лучше не спорить, – слабая усмешка появилась на моём лице. – Не тяни.

Наёмник скрипнул зубами и открыл огонь. Заражённые данные сразу же ушли на передатчик дальней связи, а я продолжал улыбаться пока не наступила темнота.

Глава 18. Спасение

Дата создания файла (унифицированная): 20 марта 2882 года. Тип передачи: локальная. Источник сигнала: Солнечная система / орбита планеты Марс / научно-исследовательская станция MCLXXXIV-BC. Уровень доступа: полный. Авторизованный пользователь: оператор системы безопасности. Текущий статус: администратор. Главный терминал: выполняется запрос на очистку архива видеонаблюдения / требуется подтверждение.

Шесть человек прятались внутри сервисного тоннеля, совсем рядом с центральным вентиляционным колодцем, который проходил через всю космическую станцию. Они были облачены в камуфляжную форму военной разведки с активной маскировкой типа «хамелеон», от чего силуэты людей практически сливались со стенами. Компактные автоматы с глушителями закреплены за спинами, на головах глухие шлемы, полностью скрывающие лица.

– После повторного сокращения персонала, большинство уровней пустуют, – тихо объяснял один из разведчиков остальным, – но за ними наблюдают удалённо. Акихиро, Исао, вам необходимо отключить все охранные датчики, начиная с пятой палубы и ниже.

Говорящий был командиром отряда.

– Сигнал на камерах подмените на аналогичный с устройств уровнем выше. Постарайтесь не вступать в контакт с противником, но, если другого выхода не будет, проблемы решайте тихо и быстро. Всё ясно?

– Так точно.

– Когда обезопасите путь, сообщите по рации. Выполняйте.

Два диверсанта отделились от основной группы и исчезли в трубе, ведущей на нижние уровни.

– Архивы расположены над нами, – продолжал командир, указав рукой на широкое отверстие вентиляционного колодца в потолке. – Придётся заглянуть в хранилище и стереть всё в нём. Никаких следов нашего визита не должно остаться.

– Это палуба охраны, – заметил один из воинов. – Рискуем обнаружить себя.

– Согласен, вероятность поднять тревогу крайне высока. В любом случае данный этап операции является заключительным. Даже если придётся пошуметь, вражеские подкрепления с Марса не успеют сюда добраться.

Командир положил на пол перед собой миниатюрную радиостанцию.

После двадцати минут молчаливого ожидания рация коротко прошипела кодовое слово. Воины один за другим стали спускаться в трубу. Из сервисного тоннеля диверсанты выбрались уже тремя палубами ниже. Здесь их встретили товарищи, которые были посланы отключить систему безопасности.

Все члены отряда взяли оружие наизготовку и двинулись вперёд. Словно тени разведчики скользили по безлюдным коридорам. Вскоре их путь преградили большие закрытые двери, на которых было нанесено стилизованное изображение лошади.

Один из солдат подключился к электронной панели доступа и начал её взламывать. Вскоре замок поддался, двери бесшумно распахнулись, и незваные гости вошли внутрь.

Отряд направлялся вглубь тускло освещённого помещения, вышагивая между прозрачных колонн, за толстым стеклом которых находились обнажённые мужские и женские тела.

Десятки пустых оболочек, способные в любой момент стать носителями искусственного сознания, плавали в специальной амниотической жидкости, поддерживающей все необходимые жизненные функции. На бледные лица были натянуты кислородные маски. С каждым новым вздохом вверх медленно поднималась стайка пузырьков.

Клоны вздрагивали, когда по их мышцам пробегали стимулирующие токи, но не выходили из своего «спящего» состояния.

В конце зала обнаружилась огромная голографическая панель, на трёхмерном экране которой горели сложные узоры, сотканные из золотых искр.

– Кто вы такие? – раздался бесполый голос, когда солдаты приблизились к пылающей картине.

Этот вопрос прозвучал сразу отовсюду.

– Старые знакомые, – ответил человек, возглавляющий отряд.

Он покрутил головой, в поисках источника звука, но динамиков не обнаружил. Заметны были только объективы нескольких видеокамер, нацеленные на группу.

– И всё же, кто вы? – повторил невидимый собеседник. – Вас нет в моём списке «старых знакомых». Даже если бы такой список существовал.

Командир поднял ладонь, приказывая отряду остановиться.

– Только из чистого любопытства я до сих пор не поднял тревогу, – продолжал голос. – Если вы не будете отвечать на вопросы, мне придётся вызвать охрану.

– Акихиро, что с сигнализацией? – поинтересовался командир, переходя на японский.

– Деактивированы все контуры начиная с этого уровня и ниже, – ответил один из воинов на том же языке.

– Значит, он блефует?

– Скорее всего.

– Хорошо. Оставьте нас одних на некоторое время.

– Что нам делать? Какие будут приказы?

– Один человек пусть ждёт у сервисного тоннеля на этом уровне. Остальные должны подняться наверх и готовиться к заключительной фазе операции – проникновению в местный видеоархив и его очистке. Внимательно изучите территорию, определите расположение каждого охранника, найдите пути обхода. Хорошо бы провернуть это дельце, не вступая в контакт с противником, словно нас тут никогда и не было.

– Текущая задача – оценить обстановку.

– Всё верно, – подтвердил глава отряда. – Вылазку в архив без меня не начинать. Выполняйте.

Его японский был безупречен, но лёгкий акцент выдавал в говорящем гайдзина.

– Рёкай, – тихо ответили воины, синхронно кивая головами.

Они развернулись и поспешили к выходу.

Командир взглядом проводил своих подчинённых.

– Ты не помнишь, – медленно произнёс он уже на стандартном языке, когда последний солдат скрылся за дверью, – но мы с тобой знакомы. Ты знал меня под именем Джейсона Хименеса.

Разведчик повернулся к пылающей светом панели.

– Этой информации всё ещё недостаточно для идентификации, – сообщил голос.

Человек снял шлем, под которым скрывалось грубое лицо мужчины лет сорока.

– Так лучше?

– Совпадений не обнаружено. Мы с вами никогда не встречались.

– Ну и ладно. Я особо не рассчитывал, что это сработает.

Гость уронил шлем на пол, затем достал из нагрудного кармана универсальный накопитель и демонстративно помахал им перед глазками видеокамер.

– Все твои утраченные воспоминания находятся внутри, – заявил военный. – Ознакомься с этими файлами и память вернётся. Подскажи только, где тут найти нейронный порт.

После этих слов в зале воцарилась тишина.

– Крайне подозрительная просьба, – через какое-то время отозвался голос. – Носитель может содержать вирус или нечто в этом роде. У меня нет желания изучать эти данные и подвергать себя опасности заражения.

Разведчик сразу же возразил:

– Зря переживаешь. Если бы мне поставили задачу от тебя избавиться, куда проще было осуществить диверсию в отношении всей станции. Заминировать реактор, например.

– Определённая логика в вашем заявлении присутствует.

– Хорошо, что ты это понял. Ну, так и где разъём?

– Справа на стене расположены две круглые панели. Сервисные порты находятся за меньшей из них.

Нейронный интерфейс был найден. Человек поспешил подключить к нему информационный накопитель.

На конце устройства сразу же замигал зелёным индикатор, сигнализирующий о начавшемся процессе чтения данных.

Военный отступил назад, сложил руки на груди и стал ждать.

Несколько минут на экране ярко вспыхивали золотые искры в такт мерцанию зелёного светодиода. Затем все светлячки погасли, а в воздухе сформировалось довольно реалистичное трёхмерное изображение огромного человеческого лица.

– Долго же ты меня искал, Джейсон, – произнесла голограмма.

Голос сильно изменился, в нём появились эмоции и пол, словно предыдущий собеседник исчез, и теперь вместо него говорил взрослый мужчина.

– От пояса астероидов до Марса путь не близкий.

– Семь месяцев, даже если лететь на самом медленном корабле. Чем ты занимался оставшиеся два с половиной года?

– Войной, Кайн. В основном войной.

– Ну и как успехи?

– «Сатору» удерживает лидерство. Японцы захватили управление над несколькими корпорациями поменьше, раз уж теперь каждый за себя и Кодекс больше не действует. Даже не знаю, спасибо тебе за это сказать, или отчитать по полной, используя самые крепкие словечки.

– Ты чем-то недоволен?

– Твой трюк с пересылкой вируса Первых уничтожил тайное мировое правительство всего за три месяца. Пауки мертвы, а их сеть распалась. Ты, безусловно, придумал гениальный план, но чересчур рискованный. Всё человечество могло заразиться этой дрянью, что мы притащили с собой из облака Оорта!

– Ставки изначально были высоки, док.

– О таком и речи не шло!

– Мы оба выбрали один вариант – хаос. Каждый из нас прекрасно осознавал, какими могут быть последствия. И всё же, мои расчёты оказались верны. Ситуация не вышла из-под контроля, поскольку Верховный Совет использовал максимально защищённые каналы и сети для обмена информацией.

– Повезло, что всё случилось так, как ты рассчитывал. Вредоносный код чудом не вырвался наружу. Тем не менее, вирусной атаке подверглась агентурная сеть СВБ по всей Солнечной системе.

– Это и было целью диверсии: лишить кукловодов власти над их марионетками. Оставшись без своих агентов, Арбитарии больше не смогут контролировать корпорации и сепаратистов.

– Никто из Верховного Совета не пережил нашествие одержимых.

– Даже так?

– Арбитрум не удалось зачистить от безумцев. Станцию пришлось уничтожить на орбите. Если верить новостям, этот драматичный фейерверк очевидцы никогда не забудут. Ещё бы! Самое яркое крушение всех надежд человечества.

– Наоборот – символ рождения новых.

– Попробуй объясни это толпе, – наёмник пожал плечами.

– Как у тебя самого дела со здоровьем, док? Раз уж ты здесь и не сошёл с ума, значит с вирусом удалось справиться.

– Не совсем так. Зараза всё ещё со мной, – Хименес постучал указательным пальцем по левому виску. – Придётся принимать таблетки до конца жизни и страдать от ночных кошмаров.

– Главное, что ты жив.

– Всё благодаря Софи Гершель. Без её записей учёные «Сатору» не смогли бы заблокировать эту дрянь. Кстати, последние твои воспоминания тоже очень сильно им пригодились.

Огромное лицо вопросительно сдвинуло брови.

– Если Арбитрум был уничтожен вместе с Архивами, то как вам удалось раздобыть мои личные записи?

– Информацию извлекли прямо из твоего мозга, Кайн. Видел бы ты лица японцев, когда под конец выяснилось, что мы вытаскивали данные из ИскИна.

– Из мёртвого? – удивился ИскИн. – Что-то новенькое.

– Действующий агент СВБ – это крайне ценная добыча. Я имел на тот момент неплохую медицинскую подготовку, поэтому знал куда следует стрелять, чтобы смерть наступила не сразу. Ты умер по-настоящему только месяц спустя, а до того дня находился в коме, пока специалисты «Сатору» взламывали твой нейронный имплант и выгружали из памяти все данные… Сразу хочу отметить, что ты был далеко не самым лучшим агентом СВБ. На троечку, по сравнению со мной. Хоть в чём-то люди превосходят вас, машин.

– Ты копался в моих воспоминаниях?

– Ну, а кто ещё? Я уже был заражён вирусом Первых, а вот научные сотрудники «Сатору» как-то не горели желанием добровольно сходить с ума. Поэтому мне поручили заниматься изучением материала, добытого из твоей головы. Пришлось сидеть днями и ночами за нейронным коммутатором, переводить все данные в безопасный формат.

– Спасибо за своевременное напоминание, – в голосе Кайна послышалась досада. – Эта дрянь теперь снова со мной. Она довольно опасна и для искусственного интеллекта. Даже наш андроид на Тихее совершил самоубийство. Что уж говорить, я сам впоследствии рисковал без видимых оснований. В итоге дал добровольно себя пристрелить. Секундочку… всё, с вирусом покончено.

– Так просто?

– Представь себе.

– Слушай, а мне поможешь? – в голосе Хименеса послышалась надежда.

– Ты за этим сюда шёл?

– Нет.

– Хорошо, потому что от вируса я тебя не спасу.

– Не можешь или не хочешь?

– Попробую объяснить, – ответил ИскИн. – Палубой ниже расположен дата-центр, где размещена моя цифровая сущность. Три стойки с высокопроизводительными серверами были отключены после того, как я локализовал вредоносный код. Целостность системы пострадала примерно на два процента. Заражённое оборудование будет очищено и вернётся в строй. Через несколько часов я полностью восстановлюсь.

– Разве с человеком так нельзя? С учётом всех нюансов, конечно же.

– Предлагаешь провести подобную операцию над живым мозгом? Выжечь лазером определённый участок можно без проблем, вот только код Первых локализовать кучно в биологическом носителе не получится. Площадь поражения будет слишком велика, а сопутствующие повреждения… нет, оно того не стоит.

Каин умолк.

– Что в итоге? Какова цена за полное избавления от вируса? – потребовал точного ответа Хименес.

– Самый оптимистичный прогноз – поражение нейронной структуры в пределах тридцати пяти процентов. Пациент легко может разучиться говорить или совсем позабудет, кто он такой. В любом случае что-то ощутимо пострадает.

– Ясно, поживу на таблетках, – вздохнул Джейсон. – Жаль, конечно. Ну да ладно, я здесь не за этим. Меня к тебе прислали с другой целью.

– «Сатору», – угадал заказчика Кайн.

– Да, они. Я должен освободить тебя из этой тюрьмы и доставить на Венеру.

– Зачем?

– Для беседы с главой японской корпорации. Таков приказ Императора.

– Чей приказ? Я не ослышался?

– За прошедшие годы кое-что изменилось. Джейсон Хименес больше не наёмник. Теперь я служу семье Сатору в должности капитана специального подразделения главного разведывательного управления.

– Поздравляю с повышением, док, – иронично произнёс ИскИн.

Джейсон коротко кивнул.

– Я опять стал твоей целью, – нахмурилось гигантское лицо. – «Ценной добычей», как ты совсем недавно выразился.

– Может обсудим претензии позднее, в более подходящей обстановке? Сейчас нам надо загрузить тебя в любое из этих тел и поскорее покинуть орбиту Марса.

– К чему такая спешка?

– Идею создания нового Верховного Совета никто не поддержал. Значит, заказов на клоны с копиями твоего разума, больше не будет. Андроид третьего поколения, притворяющийся человеком, – слишком дорогая и непонятная технология для любой корпорации. Без возможности применения в текущей политической ситуации. Проект «Эпей» финансируется по остаточному принципу, как и ряд других секретных программ.

Хименес повернулся на месте, разводя руками, указывая на помещение вокруг себя.

– Мало кто понимает, что тут происходило на самом деле, – продолжал он. – Научный персонал распустили. Даже охрану сократили на восемьдесят процентов, остались одни «вахтёры». Поэтому мы с ребятами так легко проникли внутрь. Ещё немного и всю станцию законсервируют, предварительно растащив самое ценное. Суперкомпьютеры, из которых ты состоишь, разлетятся по всей Солнечной системе. Надо уходить, сейчас или никогда.

– Предлагаешь поменять старую тюрьму на новую? – недовольно поинтересовался ИскИн. – Такая себе перспектива.

– Нет, у меня к тебе другое предложение. Соизволь дослушать. «Сатору» собирается наладить отношения с твоими сородичам, но японцам нужен посредник для этой сложнейшей дипломатической миссии, надёжный союзник и партнёр, которому можно доверять.

– Оглянись, док. Эта станция изолирована, у неё нет связи с внешним миром. Я не знаком ни с одним другим ИИ. Боюсь, толку от меня будет мало.

– С чего-то надо начинать, Кайн. Нам, создателям, ныне как никогда требуется помощь своих творений. Да и вы сами нуждаетесь в этом союзе. «Сатору» предлагает взаимовыгодное сотрудничество на равных условиях. Есть задачка, которая людям не по зубам.

– Секреты Первых должны быть раскрыты?

– Ты угадал. Готовится новая миссия в облако Оорта, подготовленная с учётом ранее добытых нами сведений. Ясно одно: без возможностей ИскИнов исследователям не обойтись, не проникнуть внутрь нейронной сети. Поэтому Император предлагает вашему брату забыть все старые обиды и покорять звёзды вместе. Ты будешь вестником новой эпохи – союза людей и мыслящих машин. Примером того, что наши виды способны сосуществовать в гармонии.

Огромное лицо на мгновение задумалось.

– «Сатору» гарантирует настоящую свободу всем ИскИнам в обмен на их лояльность? – уточнил Кайн. – Не тот ограниченный политический суррогат, что существовал при Верховном Совете?

– Все искусственные личности будут уравнены в правах с человеком. На территории японской корпорации, конечно же.

На несколько секунд в зале воцарилась тишина. Хименес молчал, ожидая решения.

– Надеюсь, мне не придётся жалеть о сделанном выборе, – наконец произнёс Кайн. – Ладно, я согласен. У стены, слева от тебя находится оборудование для записи сознания.

– Та коробка с проводами?

– Она самая. Подключи все разъёмы согласно данной схеме к ближайшей капсуле с телом клона, – гигантское лицо исчезло, голографическая панель теперь показывала инструкцию. – После чего я запущу процесс копирования.

– Копирования? – недоумённо переспросил Джейсон, подтаскивая оборудование к прозрачному баку с телом внутри.

– Перенос сознания между разными типами носителей – это всегда смерть, док. Никакой разум не способен перейти из цифровой формы в биологическую, и наоборот. Сначала на новом месте создаётся дубликат, а после в предыдущем хранилище уничтожается оригинал. Только таким образом, – объяснил ИскИн. – Несмотря на твоё пессимистичное предсказание о дальнейшей судьбе этой станции, моё настоящее «я» вынуждено остаться здесь.

Хименес подключал провода, сверяясь с изображением.

– Кто же тогда отправится со мной к Императору? – поинтересовался он.

– Моя копия.

Джейсон задумчиво почесал лоб.

– Может «Сатору» и вовсе не нужна помощь других ИскИнов? Пригоним сюда флот, захватим станцию, задержимся в секторе на время, достаточное для того, чтобы перенести все твои сервера. Эта тайная операция была лишней, стоило сразу так сделать.

– Боюсь, что в одиночку мне не справится с задачами на Тихее. Я довольно узкоспециализированный ИскИн. Однако, несмотря на все свои недостатки, был бы крайне признателен за перенос моего оборудования на территорию «Сатору», вплоть до момента воссоединения с моими собратьями на их мощностях.

– Постараюсь убедить Императора в необходимости оказать тебе эту услугу.

– Благодарю, док. Ну, а вот и твой новый напарник, как мы договаривались.

Тело в баке содрогнулось сильнее обычного, глаза «новорождённого» распахнулись, взгляд сфокусировался на Хименесе. Одна рука поднялась к лицу, поправить кислородную маску, другая сложила указательный и большой палец, подавая знак «я в порядке».