Запретные знания [1]: Охотник

Глава 1. Наблюдатель

"Закрываю глаза, вижу кровь красную,

Пути скрываю, сна навеваю,

Памятью поступись, вспять обратись,

Сна навеваю, путы свиваю,

Кровью отзовись, к земле обратись..."

Из воспоминаний Наверия - второго ученика мага-основателя

Кто может быть быстрее мальчишки, увидевшего на подходе к поселку крупную тварь?

Задыхаясь и хрипя, он развернулся и рванул к воротам, пытаясь удержать крик ужаса, перехвативший горло. Кричать нельзя, это привлечет тварь! Босые мозолистые ноги с силой вбивались в дорожную пыль и уносили Артиса прочь от жуткого чудовища, промелькнувшего в подлеске.

Влетев в приоткрытые ворота, мальчишка резко затормозил, нашел взглядом дежурного и бросился к нему.

- Дядька Парнай, там чудище у леса! Я еле удрал! - Ноги подкосились, и Артис, лихорадочно хватая открытым ртом воздух, свалился под ноги крупного, бородатого мужика. От неожиданности тот привстал, задел рядом стоящий мешок, который тут же шлепнулся на землю, поднимая пыльное облако, накрывшее запыхавшегося бегуна. Пыль тут же облепила мокрую от пота рубаху, но это было не заметно - одежда мальчишки и без того не отличалась чистотой.

- Какое чудище? Их тут лет шестьдесят не видели. Показалось тебе, малец! Какую-нибудь колоду за зверя принял, не иначе. Да еще и на меня страху нагнал. - Добродушно пробасил мужик и с прищуром оглядел обессилевшего мальчишку, а потом, как ни в чем ни бывало, опустился обратно на скамью.

- Там шипы в мой рост! У него шкура черная! Меня тетка Аглая послала травки от кашля собрать, а он у леса ходит! Я издалека его заметил, сразу удрал!- Артис поднялся на четвереньки, отбросил со лба темные спутанные пряди, пытаясь отдышаться. Сердце скакало как бешеное, норовя выпрыгнуть из груди, а перед глазами радостно мельтешили разноцветные круги.

- Шипы, говоришь? Черная шкура? - Во взгляде дежурного промелькнула тревога. Судя по описанию, это действительно был рымал - магический волк, сильная и быстрая тварь. Если прорвется в поселение, наделает много бед. Он резко встал и сильной рукой схватил мальчишку за ворот, ставя его на ноги одним рывком.

- Беги к тетке Аглае и скажи, что рымал у поселения! Да быстрее же ты! И остальных позови! В колокол вдарь!

Придав мальчишке ускорения подзатыльником, он бросился к массивным воротам. Первая деревянная створка поддалась и глухо стукнула, закрываясь. Вторая пошла легче. В уменьшающуюся щель Парнай увидел, как рымал мчится по дороге широкими прыжками, стремительно приближаясь. Молясь, чтобы тварь не успела прорваться, он подхватил бревно, поднатужился, чтобы закинуть его в пазы...

Но не успел. Створка дернулась от мощного удара, и врезалась в мужчину, снося его с ног вместе с бревном.

Где-то за спиной загремел колокол, поднялась тревога. Народ начал выскакивать на улицу.

- Рымал! Рымммаал! Рым-кхааал! - Мальчишка бежал по улице, снова задыхаясь. Его звонкий голос разносился далеко по округе, поднимая тревогу.

Дом целительницы Аглаи находился относительно недалеко от ворот, сразу за амбарами, скотными загонами и скотобойней, обособленный от остального жилья. Всех, кто был хоть как-то связан с магией, не любили, а иногда и откровенно ненавидели. Но выгнать единственного лекаря не могли - к кому же тогда идти со своими болячками? Уж лучше засунуть его куда подальше. Пусть знает свое место, магическое отродье.

Пальцы ловко переплетали побеги, обвязывали суровой нитью в пучок, который тут же отправлялся на соседнюю лавку. Затем еще один. И еще. Аглая находила в этом занятии своеобразное удовольствие - и успокаивает, и порядок в голове наводит. В уголках серых глаз затаилась улыбка. Каждое растение, попадающее в ее руки, она мысленно благодарила за помощь в исцелении различных болезней. Хмурилась, когда среди целебных трав попадались вредные или даже ядовитые. Такие она отбрасывала под стол в предусмотрительно заготовленную корзинку и качала светловолосой головой, отчего короткая толстая коса поглаживала хозяйку по спине.

Женщина услышала вопли мальчишки издалека. Нахмурившись, отложила несвязанный пучок в сторону, и он сразу же потерялся в охапках растений, которыми был завален стол. Работа была только начата, но интерес к происходящему был сильнее, заставляя целительницу встать и выглянуть в окно.

- Рымааааал!

Несмотря на то, что этих зверей давно вытравили из окрестностей, она сразу поверила, что угроза нешуточная. Едва ли ребенку придет в голову так шутить, тем более, что он не знает классификации местных чудовищ. Не успела научить.

Эта мысль резко привела в чувство, и Аглая сорвалась с места. Схватила неказистую дежурную сумку, собранную на случай, если кому-то понадобится помощь на дому, и, хлопнув дверью, выскочила наружу.

Вопли Артиса и звон колокола вызвали переполох, но, несмотря на некоторую растерянность, люди начали спешно организовываться и вооружаться. Кто-то вышел со скотного двора уже с вилами, кто-то прихватил топоры, кто-то уже мчался по улице домой за луком и стрелами, разнося новости все дальше и дальше.

- Артис, бегом в дом! Не смей показываться на улице, понял! - Аглая схватила мальчишку за плечи, заглянула в голубые глаза, полные ужаса, и встряхнула. - Ни в коем случае не покидай дом! Понял меня?

- Ддда, тетка Аг-глая, а вы ррымала зак-колдуете? - Артиса чуть потряхивало, он начал заикаться и никак не мог оттдышаться. Мимо них в сторону ворот бежали вооруженные люди, царил шум и гвалт. Мальчишка попытался сфокусировать взгляд на ее лице, но взгляд скакал то на выцветшее коричневое платье, то на царящую вокруг суматоху.

- Что происходит? Какой рымал? Их еще во времена моего деда истребили!

- Что за шутки такие? Их нет на нашем берегу! Эти твари не умеют плавать!

- Берите оружие! Шевелитесь!

- Уберите детей с дороги!

- Это все проклятые маги виноваты!

- Рымал в ворота пролез и Парная порвал! Пошевеливайтесь! Вилы, вилы берите!

Аглая оттолкнула мальчишку в сторону и побежала к воротам. Если кто-то там и мог быть полезен, так это она. Магический дар пусть и не очень сильный, но несколько лишних жизней сохранить поможет.

Застройка поселения изначально была задумана как оборонительная. Здания из огромных бревен в два этажа - такие поди сломай, да и места меньше занимают, оборонять и отапливать легче. Улиц было всего три, да и те короткие - на десяток домов. Все хозяйство было общее, а склады и производственные постройки намеренно вынесены ближе к воротам - дрова и сено возить удобнее, за скотиной уход сподручнее, да и вони меньше. Само поселение огорожено высокой бревенчатой стеной - толстые бревна в человеческий охват были вбиты в землю магом, который был среди первопоселенцев. За что его потом убили, история умалчивает, но часть знаний он успел передать ученикам. Аглая была ученицей правнука его ученика, который сгинул в лесах двенадцать лет назад, истребляя магических тварей.

Одной из особенностей застройки было то, что пространство ворот было отделено от жилой зоны почти сплошной стеной хозяйственных построек - проход к жилью был всего один, как раз такой, чтобы разъехались пара телег. Сейчас этот проход был заблокирован - люди выстроились в две шеренги, ощетинившись вилами и копьями, не пропуская тварь дальше. Строй постепенно пополнялся подбегающими мужиками, кто-то нес оружие не только для себя, но и для других, пришедших с голыми руками. Зверь внушал страх.

Рымалами называли измененных магией волков. По плечо взрослому мужчине, с крепкой лысой шкурой, выносливые, ловкие - они были наглыми и опасными хищниками. Убить такого зверя не так уж и просто. Уязвимую шею закрывают длинные черные шипы, а трехпалые лапы оканчиваются огромными смертоносными когтями. Сильная, проворная, хитрая тварь. Она наскакивала на живую стену острого металла и, получив укол в морду, отпрыгивала назад. Долго так продолжаться не могло - зверь раззадорится и пойдет на прорыв.

- Орул, Нихим, не стрелять! Не стрелять, тиртадовы дети! Вы его только разозлите! Где остальные? Держать строй! Ровнее копья! - От громоподобного голоса главного охотника Маррада даже самые испуганные и растерянные приходили в себя. Маррад был морщинист и сед, но крепок духом и телом. Он застал еще те времена, когда рымалов и других тварей можно было встретить в ближайшем лесу.

Рымал подскочил ближе, ухватил зубами древко копья и резко дернул, вытаскивая к себе одного из обороняющихся.

- Фавлий, фыррова рожа, назад! - Закричал Маррад, но было уже поздно. Строй инстинктивно сомкнулся, а проворная тварь вспорола человека от паха до горла и вгрызлась в внутренности, смачно чавкая. Люди заволновались, кто-то запричитал, кто-то двинулся вперед.

- Стоять, фырровы выродки! Держать строй! Где эти лучники, гнездо карзеев им в глотку! Ровнее копья, вилы крепче держите! - Срывая голос, главный охотник все же смог навести порядок. Лучники продолжали подбегать, но их было слишком мало, чтобы убить тварь одним залпом или нанести ей серьезный урон. Растолкав галдящую толпу лучников, Аглая пробилась ближе к спинам копейщиков и с отвращением поморщилась, увидев, как окровавленная морда зверя снова опускается к трупу. Раненых не было, поэтому она решила сделать то единственное, чем могла помочь - замедлить рымала. Прикрыв глаза, начала нашептывать заклинание, выводя его схему пальцем прямо на ладони. Те, кто видел, что она делает, смотрели на нее со смесью страха, презрения и надежды. Зря. Она не могла их спасти. Слишком слабый дар, слишком мало знаний досталось. Просто чуть помочь.

***

Артис стоял на дороге, тяжело дыша и уперевшись взглядом в спину убегающей целительнице. За всю свою недолгую жизнь он видел немало чудес: как в миг срастается рана, как пробивают снег растения, как на глазах сломанная рука сама по себе встает на место. Он ни капли не сомневался в том, что тетка Аглая убьет зверя одной левой - ведь это она творила все эти чудеса! Интересно было посмотреть, как жуткое чудовище развеется пеплом! Или его раздавят, как переспелый помидор? Целительница скрылась из виду и мальчишка тут же рванул следом, чтобы не пропустить все самое интересное.

Чтобы тетка Аглая не заметила, Артис решил, что посмотрит в щель двери, через которую ввозят сено. Оттуда как раз видно все, что перед воротами и даже немного видно краешек скамьи дядьки Парная. Он же наверняка там дерется с этим чудовищем! Прибавив ходу, мальчишка влетел в скотный двор, пронесся через сеновалы и приник к дверям. В щелку было видно совсем немного, но и этого хватило с головой: чудовище кого-то жрало. Дядьки Парная нигде не было видно, зато были хорошо слышны отрывистые команды главного охотника.

- Держать строй! Лучники, готовсь! Глаза, шея, брюхо! Копья плотнее! Пли!

Пара десятков стрел с свистом сорвались в полет. Привлеченный непривычным звуком, отяжелевший от еды и чужого заклинания, рымал поднял морду и тут же поймал в глаз стрелу. Большая часть стрел ушла "в молоко" или отскочила от крепкой шкуры, но пяток стрел вонзилась в шею, а одна даже угодила в незащищенное шипами брюхо. Зверь взревел, поднялся на дыбы, дико мотая головой от боли.

- Шакры криворукие! Шкуру не пробить! Готовсь! Держать строй! Глаза, шея, брюхо! Пли!

Поглощенный боем, Артис сильнее прижался к двери, чтобы лучше видеть происходящее, и она вдруг... открылась. Лишившись опоры, мальчишка выпал из сарая прямо во двор, испуганно вскрикнув.

На нем тут же скрестились взгляды всех сражающихся и.. взгляд разъяренной твари.

- Артис! - Вскрикнула Аглая, бросилась вперед, но спины копейщиков, как неприступная стена, не дрогнули. Никто не собирался ее пропускать.

Увидев острые шипы несущейся к нему твари, мальчишка взвизгнул, подскочил и рванул назад, в сарай. Рымал прыгнул за ним в открытую дверь.

- Артис! Неееет! - Завопила женщина, развернулась и рванула к скотному двору. Тело двигалось само - она откинула рукой лучника, стоявшего на пути, и даже не заметила. Главное - спасти ребенка.

Артис влетел в сарай и каким-то невероятным чутьем почуял, что нужно отскочить в бок. На бегу он попытался сместиться, споткнулся, полетел кубарем на пол, чудом пропустив мимо себя тело огромной твари. Она затормозила, цепляясь когтями за дощатый пол и оставляя глубокие борозды. Заклинание все еще действовало, снижая проворность, в глазу торчала стрела, из-за чего зверь не видел мальчишку, находящегося в слепой зоне.

Но он чувствовал запах.

Мальчишка, угодивший прямиком в угловой стожок, притих, надеясь, что чудовище его не заметит. До двери далеко, не добежать, а драться нечем - все вилы уже забрали. Единственное, что оставалось - ждать и молиться, чтобы кто-нибудь отвлек зверя.

Он наблюдал, как медленно рымал водит носом по воздуху, а затем поворачивает окровавленную морду с торчащей стрелой прямо к нему. Нашел.

Тело парализовало от ужаса, и Артис молча вытаращенными глазами смотрел, как тварь приближается к нему и открывает пасть. Единственное, на что хватило его воли - поднять над собой руки в жалком защитном жесте.

Челюсти сомкнулись и Артис ощутил страшную боль - рук по локоть больше не существовало. Вместо них из окровавленных культей пульсирующими толчками выливалась темная кровь и стекала на живот. В глазах потемнело. Где-то в груди словно лопнула струна, из худенького тела вырвалась волна силы, врезалась в зверя и расшибла его о противоположную стену.

Аглая вбежала внутрь, сразу заметив мальчишку у противоположной стены. Рук не было, вокруг все залито кровью. В открытую дверь видно, как поредевший строй нервно переминается с ноги на ногу, удерживая копья. Было слышно, как командует Маррад, формируя новый строй и блокируя переход из сарая на скотный двор.

"Боятся, сволочи." - подумала целительница, на ходу нашептывая кровоостанавливающий заговор и прикрывая страшные культи ладонями.

Мальчик потерял много крови, но она успела закрыть раны. Убедившись, что других повреждений нет, Аглая оглянулась на пустой дверной проем. Защитнички явно не спешили проверить, что произошло в сарае.

- Заходите, тварь сдохла!

- Как это сдохла? - Голос Маррада, доносящийся откуда-то снаружи, был злым и напряженным.

- Сдохла и сдохла. Носилки несите, ребенок пострадал! - Крикнула Аглая, и главный охотник наконец-то соизволил показаться. Опасности не было. Морщинистое лицо чуть расслабилось, но топор по прежнему крепко сидел в жилистой ладони. Наткнувшись взглядом на мертвую тушу и окровавленного ребенка, нахмурился.

- Это ты ее так? - Подошел ближе и ткнул топором в сторону туши с переломанными шипами и лапами, чужеродным пятном чернеющей в солнечном уюте сеновала.

Женщина усмехнулась и встала, вытирая руки о край юбки.

- Если бы могла, убила б сразу во дворе. Похоже, мальчишка спас сегодня немало жизней. Позволишь мне спасти его?

Старик сплюнул.

- Демоново отродье, он что, маг?

- Способности могут проснуться у любого в любой момент. Ты это знаешь так же, как и я. - Аглая выглядела спокойной, но по тому, как потемнели глаза, было видно, что она очень зла.

- А еще я знаю, что именно ваша проклятая магия уничтожила мир! - От громоподобного голоса Маррада, казалось, тряслись стены.

- И тем не менее, она продолжает спасать ваши жизни. Мальчишка ни в чем не виноват. Позволь мне его вылечить. В конце концов, он может быть полезен, если придут другие твари. - Аглая не хотела уступать. Она прекрасно понимала, какая судьба ждет "лишних", а тем более и "опасных" магов.

- Мы справимся сами. - Главный охотник настороженно склонил седую голову и окинул хмурым взглядом тело мальчишки, застывшее в луже крови. Рука сама потянулась к седой клочковатой бороде, пытаясь скрыть жалость и отвращение.

В сарай заходили люди, чтобы посмотреть на мертвое чудовище, но от главы и целительницы старались держаться в подальше. От напряжения между ними чуть ли не проскакивали искры.

- У тебя сегодня погибло двое людей, а могло погибнуть еще больше, если бы тварь пробралась через скотный двор или Артис не поднял бы тревогу. Если не хочешь оставлять мальчишку в поселении, дай мне два года и он уйдет отсюда по своей доброй воле. Ты ничем не рискуешь, кроме как отплатить благодарностью этому мальчику. Подумай, Маррад. Хорошенько подумай. - Аглая сделала паузу. - Ты же не хочешь прослыть убийцей детей, главный охотник?

Старик нахмурился и пару раз дернул себя за бороду. На вопрос надо отвечать. А еще надо разобраться - это действительно мальчишка стал магом или ушлая магичка пытается скрыть свою силу.

Лучше разобраться с этим чуть позже. Сейчас самое важное - выяснить, есть ли в окрестностях еще твари и откуда они взялись.

- Ты остра на язык, Аглая. Пусть пока остается. Но не думай, что я потерплю у себя кубло магов. - Маррад скривил рот, но решение было принято и озвучено.

- Скажи тогда, чтобы поторопились с носилками. - Женщина отвернулась, голос звучал так же спокойно, но на губах играла победная улыбка. Она выбила для этого ребенка шанс на жизнь.

Глава 2. Калека

"Напою алую зарю алой кровью,

Закрою пути земляною солью,

Обожгу камень, оболью водицей,

Обмахнет крылом золотая птица..."

Случайно услышанный напев бродячего мага

Голоса доносились откуда-то издалека, словно из-под толщи воды. Артис попытался открыть глаза, но сил не было, и он снова их закрыл. Голова кружилась, все тело болело, но он все равно попытался разобрать, о чем говорят в соседней комнате.

- ...останется здесь. Слишком слаб, потерял много крови. Приходи завтра утром, он должен очнуться к этому времени. - Голос тетки Аглаи был тихим и спокойным. Кроме нее было слышно, что кто-то тихо всхлипывает.

- Великие боги, за что моему сыну такая судьба? - сдавленный шепот был едва слышен, но Артис узнал свою маму, Весту. Перед глазами возник образ - добрые ярко-голубые глаза, черные с проседью волосы, выбивающиеся из-под платка. Он представил, как она плачет, прижимая старый серый передник к морщинистому, обожжённому солнцем лицу, и ему стало ее очень-очень жалко. Из-под прикрытых ресниц потекли слезы.

- Радуйся, что он остался жив. Это чудо, что у него проявились способности и он смог дать твари отпор. Приходи завтра. Сейчас мне нужно проверить его руки. - Аглая пыталась мягко выпроводить гостью, но у нее никак не получалось.

- Помоги ему, Аглая! Я тебе все, что имею, отдам, только помоги моему младшенькому... - Мама Артиса стала всхлипывать громче, в голосе плескалась истерика. - Как же жить-то без рук? Не уберегли дитятко! Как он оказался-то в этом проклятом сарае! Уууууу... Как жить-то теперь, Аглая? Ведь он сам и поесть не сможет! - Всхлипывания превратились в сдавленные рыдания. - Аглая, ведь он теперь и работать не сможет! И какая девка за него, калеку, замуж пойдет! Кому он теперь такой нужен? Уууу... Уж лучше помереть, чем такие мучения! - Веста разрыдалась в голос, жалея несчастливую судьбу своего сына, самого младшего и самого любимого из всех четырех ее детей.

- Ну, тише, тише, разбудишь. Что ты его хоронишь раньше времени... Руки я ему отрастить не смогу, но жить самостоятельно научу. Не реви, паводок мне здесь устроишь. Приходи завтра с утра, да не зареванная, не трави душу мальцу. Иди, Веста, Иди. Завтра придешь. - Голос тетки Аглаи построжел и затих, удаляясь.

Артис лежал с закрытыми глазами, слушая, как удаляются шаги. Он плакал. Слезы стекали по щекам и щекотали уши, но он не чувствовал ни этой щекотки, ни боли в оторванных руках. В ушах бились сдавленные рыдания мамы.

"Кому он теперь такой нужен?"

Тугой комок боли и обиды сдавил грудь, мешая дышать.

Стукнула дверь.

- Ох уж эти матери... - услышал он тихий вздох целительницы.

Выпроводив Весту, Аглая заглянула в комнату. Мальчик лежал на узкой кровати, прикрытый тонким стеганым одеяльцем. Так же, как и до этого, глаза были закрыты, только губы перекошены, словно от боли.

"Надо будет дать обезболивающего отвара, когда проснется." - подумала целительница.

Дел было много. Приготовить еды для ребенка, приготовить отвары для снятия боли и придания сил, закончить связку трав для просушки, постирать белье... За остаток дня всего не успеть - значит, нужно сделать самое важное - еда, отвары, травы. Вздохнув, женщина решила, что пообедает куском хлеба с водой и сразу примется за дела.

***

Дазур с ожесточением сгребал окровавленную солому в кучу и мысленно ненавидел себя за трусость. Чувство вины тяжелым бременем легло на его душу. Он был в сарае один - остальные ушли хоронить останки убитых и закапывать проклятую зверюгу.

... Он одним из первых прибежал на звон колокола с вилами и прекрасно видел, как тварь рвала на части Парная, вгрызаясь в кишки и рыча. Вся выучка старика Маррада разом вылетела из головы, и единственное, что хотелось сделать - это развернуться и бежать вглубь поселения, чтобы спрятаться в погреб. Но он стоял. Стоял, затаив дыхание и округлившимися от ужаса глазами наблюдая за кровавым пиршеством. Стоял, сжимая в руках бесполезные против такой яростной твари вилы - они казались ненадежными, как детский прутик.

Голос главного охотника вывел его из оцепенения и заставил вспомнить, чему же его учили по молодости лет. Мир закрутился, подчиняясь громогласному главному охотнику. Дазур попал в первую линию строя.

Нажравшись, рымал начал играть с ними - наскакивать на острия, отпрыгивать назад, пытаться ухватить кого-нибудь то за руку, то за древко. Дазур пару раз был в шаге от того, чтобы остаться без руки - но всякий раз ухитрялся среагировать и ткнуть страшную тварь в морду.

Когда тварь вдруг вытащила Фавлия, Дазур чуть не наделал в штаны - они стояли плечом к плечу.

... Момент, когда Артис выпал из сарая и рымал рванул за ним, Дазур пропустил - зрелище растерзанных, окровавленных трупов никак не отпускало его. Где-то за спиной отчаянно закричала женщина, а затем громкий поток брани Маррада привел его в себя. "Артис... Где? Неужели..." - от этих мыслей по спине забегали мурашки.

Где пинками, где отчаянной бранью, Марраду удалось разделить обороняющихся на два строя и повести один их них к внутренним дверям сарая, чтобы не пропустить зверя в глубь поселения. Дазур остался стоять на своем месте в первой линии, не в силах бороться со страхом как за свою жизнь, так и за жизнь сына. Он видел, что сделал рымал с двумя взрослыми мужиками, поэтому уже мысленно похоронил мальчика.

Он сначала не поверил крику магички о том, что тварь мертва, а ребенку нужна помощь. Боясь увидеть своего сына растерзанным, он медлил до последнего, топчась у входа в сарай. Лишь когда сам Маррад позвал его, приказав нести носилки, он сорвался с места и бросился к телу сына, загороженному спиной целительницы. та что-то бормотала на распев, положив на голову мальчика руки.

***

Веста вернулась на скотный двор вся в слезах. Вид ребенка - смертельно бледного, с запавшими глазами и заострившимися чертами лица испугал ее. Но еще страшнее были руки, совершенно чуждо и противоестественно заканчивающиеся в локте. Это вызывало отторжение, жалость и никак не укладывалось в голове. Артис, ее маленький Артис стал калекой, разом утратив право на полноценную жизнь.

Ее тут же обступили другие женщины, взволнованно галдя и обсыпая со всех сторон вопросами. У каждой на лице читалось сочувствие и жалость. Платья - серые, коричневые, серо-синие и зеленые - окружили ее, словно забором, не давая вырваться и уйти.

- Ну как он?

- Живой?

- Это что, правда без рук остался?

- Вестушка, да как же так?

- Нихим сказал, дар у него, правда это?

- А жить-то будет?

- Как ты теперь за безруким ходить будешь-то, Веста?

- А муж-то знает? Поди сказали люди Дазуру?

- Горе-то какое!

Слова сыпались на нее, растерянную, расстроенную, со всех сторон. Хотелось сбежать, укрыться от всей этой толпы или выплакаться на крепком плече мужа - но уж никак не отвечать на бесконечный поток вопросов. Оглушенная своим горем и неожиданным натиском, Веста стояла, беспомощно сминая в кулаках передник и опустив голову.

- Что за шум подняли?! А ну разойдитесь! Работы вам мало? - Сердитый голос Дазура был слышен через пол-улицы. Он шел широким, торопливым шагом, подгоняемый плохими новостями.

Среднего роста, с темными, тронутыми сединой волосами, жилистый до худобы, он не выглядел внушительно, но сейчас веяло от него чем-то таким, заставляющим отойти с дороги. Толпа разошлась в стороны, пропуская мужчину к жене.

- Пойдем, дома поговорим. - Он взял ее за руку и повел за собой. Люди начали расходиться по своим делам, в полголоса обсуждая ушедших и происшествие в целом.

***

Артис очнулся ближе к вечеру. Очень хотелось пить. С трудом разлепив веки, огляделся, чуть повернув голову. Комната была не очень большой, да и вещей в ней было мало - два сундука, кровать и шкаф с полками, заставленными маленькими глиняными сосудиками и тканевыми мешочками разного размера. По стенам развешаны душистые пучки трав - некоторые были свежими, а некоторые уже пожелтели и усохли. В открытые окна заглядывали отголоски солнца, падая на травяные стены рыжими пятнами и подсвечивая пылинки, витающие в воздухе.

Взгляд скользил по окружающей обстановке, а в памяти сами собой всплывали названия некоторых встреченных трав. "Я у тетки Аглаи!" - внезапно осознал мальчик. А еще он вспомнил голос мамы. Почему-то где-то в груди стало очень-очень тяжело. Чтобы отвлечься, он прислушался к звукам вокруг: из-за окна было слышно мычание коров, блеяние коз, привычная брань скотоводов. Где-то там его отец сейчас разносит по стойлам сено, а мать доит коров.

Глаза защипало.

С другой стороны дома раздавались тихие шорохи. Он прислушался, но так и не понял, откуда они берутся. Облизнув сухие губы, Артис попытался позвать на помощь. Взамен его привычного звонкого голоса раздался лишь тихий сип. Он попытался снова.

- Тетя Аглая! - Эта слабая попытка заставила его надсадно закашляться.

- Артис, лежи спокойно! Ты потерял много крови, поэтому нужно беречь силы. Не делай резких движений, раны откроются. - Вслед за строгим окриком в комнату вошла целительница и резким шагом приблизилась к кровати. Опустившись на самый краешек, отогнула край одеяла, приложила ладони к покрытым повязками культям и быстро-быстро зашептала, прикрыв глаза.

Артис попытался разобрать слова. "вижу кровь красную... поступись... вспять...кровью... к земле обратись..."

- Тетя Аглая, а что вы такое делаете? - прошептал мальчик.

Дочитав заклинание, женщина вернула одеяло на место.

- Я немного замедлила кровь в твоем теле. Теперь ране будет проще зарубцеваться. Может кружиться голова, но это не опасно. - Она внимательно и по-доброму смотрела на него. - Как ты себя чувствуешь?

- Пить.. - шепотом попросил мальчик. Снова накатила сонная одурь, глаза начали закрываться.

- Потерпи, я сейчас. - Женщина встала и куда-то ушла, продолжая говорить. Ее голос не давал сознанию окончательно ускользнуть. - Сейчас я напою тебя густым супом и дам отвар от боли. Он горький, но ты уже большой, потерпишь. Завтра тебе будет лучше, можно будет выйти на улицу. Через дня четыре будешь бегать как всегда.

Она вернулась с двумя кружками в руках. От обеих поднимался пар. Одна пахла вкусным мясным супом, а вторая чем-то горьким и неприятным.

- Ты должен сейчас отдыхать. Главное - восстановить кровопотерю. Вот, пей. - Перед носом Артиса оказалась кружка с супом. Аглая приподняла ему голову и приложила край к губам, продолжая говорить. - Рымал мертв, теперь нет никакой опасности. Ты молодец! Мало кто может похвастаться тем, что убил опасного зверя в десять лет.

Теплый, почти обжигающий суп побежал в желудок, придавая бодрости. Стало чуть проще сосредоточиться на словах целительницы, и до Артиса начал доходить смысл ее слов.

- Первое время руки будут болеть, это нормально. Твое тело должно привыкнуть к тому, что изменилось. Когда ты немного окрепнешь, я начну тебя учить магии и всему тому, что знаю о мире. У тебя проявился дар, а значит ты либо принимаешь его и развиваешь, либо навсегда останешься просто калекой. Опасным калекой. Если не научишься управлять даром, можешь навредить окружающим, например, просто разозлившись. Именно поэтому "лишних" магов убивают - они опасны, если не обучены, а если обучены, то опасны вдвойне. Ты сможешь жить, если станешь полезным магом, которого можно контролировать. Приноси пользу и будь послушным - другого выбора у тебя нет, понял, малец?

Кружка с супом сменилась кружкой с какой-то горько пахнущей жидкостью. От нее все сморщивалось во рту, но Артис пил - сил сопротивляться не было. Он закрыл глаза и просто глотал, что дают. В голосе целительницы прорезалось сочувствие.

- Невкусно, да? Потерпи. Тут всего полкружки. Потом я помогу тебе уснуть. Завтра утром придет твоя мама. - Аглая отняла кружку от губ мальчика и аккуратно опустила его на тонкую подушку. Не удержавшись, погладила по вихрастой черноволосой голове. - Отдыхай.

Голова кружилась, от тяжести в желудке потянуло в сон еще сильнее и мальчишка уснул, даже не заметив, как целительница ушла.

В этот раз ей предстояло ночевать на дощатом полу.

Глава 3. Утро нового дня

"Сродство со стихиями - ерунда. Запомни, сила воли - вот главное оружие мага."

Наставление архериума Нифилира

Нестройной шеренгой по улице шли четверо. Невысокая усталая женщина в поношенном зеленом платье, в платке, прикрывающем седеющие волосы, шла, обхватив натруженными руками накрытую чистым платком корзину. Ее лицо, обожженное жарким солнцем, выражало не то скорбь, не то обиду - она часто моргала, пытаясь скрыть слезы, а кончики плотно сжатых губ норовили опуститься вниз.

По левую руку от нее шагал крепкий высокий парень, блестя на солнце копной черных до синевы волос. Он неодобрительно хмурился, изредка перебрасываясь словом-другим с младшей сестрой, которая шла рядом. Девушка все время отряхивала пыльно-розовое платье, теребила пояс и постоянно бросала беглый взгляд на окрестные дома - не выглянул ли кто? - а потому отвечала невпопад. Иногда она принималась теребить кончик переброшенной через плечо косы, затянутой желтой лентой - подарком молодого кузнеца Ивняга, одного из самых завидных женихов поселения.

- Представить не могу, что Артис сумел убить рымала, да еще и остался жив. Он ведь и карзею лапу открутить не сможет, а тут целый рымал... Что у вас там бабы с девками говорят? - парень цедил слова сквозь зубы, явно стараясь скрыть подробности разговора от случайных слушателей.

- Да, наверное... - Девушка наклонила голову, стараясь украдкой бросить взгляд на окно. Ивняг дома или у дядьки? А может, с отцом в кузне? Хоть бы увидел, что она ленту его повязала, что он в прошлый вечер подарил...

- Янка, ты меня вообще слышишь?

По правую руку от женщины с корзиной шел худой долговязый подросток, до такой степени загорелый, что вываляйся он в пыли - будет незаметно. Без рубахи и обуви, в одних штанах, подвязанных тоненьким поясом, он производил впечатление танцующего прокопченного скелета - под тонкой кожей хорошо просматривалось движение костей. Он поблескивал глазами, временами ускорялся, обгоняя мать, но затем снова притормаживал.

Вся процессия - Веста, ее старший сын Борг, единственная дочь Янка и средний сын Тифей - двигалась к дому целительницы.

Рассветная улица была пуста - никто не остановил их случайным вопросом. Дорога к дому Аглаи показалась Весте очень короткой - она никак не могла отделаться от утреннего скандала с мужем и все время прокручивала в голове его слова, не замечая под ногами дороги. Перед глазами вновь и вновь вставало злое, покрасневшее от гнева лицо Дазура, а в ушах продолжал отдаваться его крик.

- Спасительница?! А то, что это ОНА отправила Артиса в пасть рымалу, ты не подумала?! Это ОНА послала его к лесу собирать свои вонючие травки! А может, она и приманила тварь! Я сразу тебе сказал - не к добру он с ней повелся! И что теперь?! (От грохота кулаков об стол хотелось закрыть уши руками.) А все твое попустительство: "мальчику интересно, пусть играет". Доигрался! Связываться с магами - всегда не к добру! Вот попомни мои слова, хлебнем мы с ней горя! Будь прокляты все эти маги! - Дазур захлебывался словами, жестко подавляя малейшие попытки Варнеи возразить, а тем более напомнить, что у сына проснулся магический дар. Он был категорически против идеи оставить сына у Аглаи, но Варнея, собрав все свое мужество в кулак, отстояла необходимость в лечении Артиса. Об его обучении она не посмела даже заикнуться - хотя известно, что необученый маг словно цветущая фестарра - неосторожно задень, и от окружающего останется только пыль.

***

Как и говорила Аглая, Артис проснулся на рассвете, чувствуя себя значительно лучше. Руки все еще побаливали, ощущалась слабость, но теперь он хотя бы мог связно мыслить. Воспоминания о прошлом дне хаотично перемешались и он никак не мог понять, что же именно произошло - как только он закрывал глаза, чтобы сосредоточиться, перед внутренним взором тут же восставала огромная окровавленная морда рымала, распахивающего пасть.

- Проснулся уже? - радостный голос Аглаи заставил его вздрогнуть и испуганно распахнуть глаза. Женщина нависала над ним, держа в руках отдающую паром кружку. Передник, выпачканный в муке, сразу выдавал, от какого занятия отвлеклась целительница. - А я тебе жиденькой каши сварила, с медом и ягодами. Попробуем привстать, только аккуратно.

Она поставила кружку на табурет, стоящий рядом, и бережно приподняла его за плечи. Артис попытался привычно опереться на руки, чтобы подняться, но не найдя опоры начал неловко заваливаться на бок. Инстинктивно выставив культю навстречу падению, замер - руки не было. Он видел вместо своей привычной руки обрубок, туго перемотанный чистой тканью - и не мог поверить в увиденное.

Аглая перехватила его крепче за плечи и усадила, ловко подпихнув подушку под поясницу.

- Ты не дергайся пока так, после обезболивающего настоя может кружиться голова. Давай для начала позавтракаешь, а потом все остальное. Тебе сейчас силы нужны. - Она подхватила кружку и уселась на табурет, подоткнув передник, чтобы не замарать все вокруг.

- Тетя Аглая, мои руки что теперь, невидимые? - Спросил мальчишка, сглотнув. Обрубки пугали и в то же время притягивали взгляд.

- Нет, Артис, у тебя отсутствуют руки по локоть. Я не смогу их вырастить, поэтому с этим придется смириться. Но зато ты победил рымала и остался жив. - Она погладила его по голове. Мальчик часто-часто заморгал, пытаясь удержать слезы.

- Но я ведь чувствую, как они болят... - сдавленный шепот ребенка рвал ей сердце, но она не могла дать ему ложную надежду. Надеяться на исцеление - значит, гоняться за призраком, тратя жизнь на разочарования вместо борьбы.

- Так часто бывает. Ты еще не привык к тому, что их нет, поэтому тебе кажется, что они болят. Через пару-тройку пег это пройдет. - Она улыбнулась, всем видом излучая спокойствие и хорошее настроение. - Давай завтракать, а потом можем выйти на улицу. Твоя мама хотела навестить тебя сегодня. - Целительница поднесла кружку к губам мальчишки, но он продолжал смотреть куда-то вниз и совершенно не отреагировал на ее движение.

- Артис, выпей это пожалуйста. Иначе я не научу тебя, как быть магом. - голос Аглаи звучал мягко, успокаивающе. Она наклонила голову, пытаясь заглянуть ему в лицо.

Мальчишка поднял на нее взгляд. Серо-голубые глаза потемнели, напоминая тяжелые грозовые тучи. Покрасневшие от слез, с остановившимися капельками влаги на кончиках ресниц, они пронзали до самой глубины души. Аглая почувствовала, что ей становится страшно от этого взгляда, но постаралась не подать виду.

- Магом? Я смогу делать чудеса сам? - хрипло переспросил калека.

- Может быть. - Аглая задумчиво перевела взгляд на прикрытые ставни... И тут ей в голову пришла интересная мысль - а не устроить ли проверку мальчишки на склонность к стихиям? Это может его развлечь.

На миг лицо целительницы исказила усмешка.

- Жди здесь. - Ее голос звучал таинственно, почти торжественно - как у ребенка, затеявшего веселую шалость.

Артис с недоумением скривил губы, наблюдая за непонятными для себя приготовлениями.

- Смотри сюда и слушай внимательно. Твоя задача - потушить свечу. Можешь выбрать любой способ, но тебе запрещено подходить к ней ближе, чем на пять шагов. - Аглая, угнездив в центре комнаты стул, аккуратно поднесла щипцами крупный красный уголек к фитилю коротенькой свечи, установленной на табурете. Фитиль испустил белый дымок и загорелся нервным, неровным пламенем. Убедившись, что он не погаснет, женщина поднялась с колен и унесла росжиг. Вернувшись, застыла на входе в комнату, облокотившись плечом об косяк.

- Ну все, начинай. - Не смотря на внешнее спокойствие в ее голосе проскакивали нотки азарта.

- Как?! Да я даже бросить в нее ничего не могу! - Мальчишку затрясло, злые слезы потекли по лицу. Он попытался скрестить руки на груди, но получилось только смешно взмахнуть культями.

Вздохнув, но не отлепившись от косяка, Аглая начала объяснять суть.

- У каждого человека свой характер. Если человек спокойный, склонный подстраиваться под других, но при этом настойчивый - ему легче дается взаимодействие с водой. Таким был мой учитель. Он погасил свечу, создав вокруг нее плотный туман. Если характер скандальный, неспокойный, то магу проще работать с огнем, чем с другими стихиями. Он может просто приказать огню погаснуть. Для людей неповоротливых, медленных, основательных понятнее всего камни и земля в целом. Если нужно работать с стихией, которая тебе не близка, то это будет тяжело и даже могут понадобиться заклинания-помощники. Улавливаешь?

Артис, моргая красными, зудящими от соленых слез глазами, вслушивался в слова целительницы, и они разжигали в нем неуемный огонь мальчишеского любопытства.

- Тетя Аглая... А как вы потушили свечу? - Он начал елозить на кровати, спуская ноги на пол. Так было лучше видно наставницу и маленькую горящую свечу на табурете.

- Я? - Женщина улыбнулась. - Просто разрушила фитиль. Мне близки растения, их рост и увядание послушны мне.

- А как понять, что послушно мне?

Мальчишка и думать забыл о своем горе, завороженно переводя взгляд с целительницы на пламя и обратно.

- Вспомни, что ты почувствовал, когда ударил рымала, и попробуй повторить.

Лицо передернуло от промелькнувших воспоминаний, но он послушно сжал зубы и закрыл глаза, возвращая в памяти сарай, стог сена и черную хищную тварь. Огромная окровавленная пасть вновь распахнулась перед внутренним взором, руки дернуло болью... Артис, задыхаясь от ужаса, распахнул глаза, с хрипом втягивая воздух - и тут же рухнул на кровать от нестерпимого грохота. Взвизгнувшую целительницу вынесло ударной волной в соседнюю комнату и с силой впечатало в стену, ставни распахнулись, а заботливо связанные пучки трав сорвало со стен, перемололо и вымело пылью на улицу.

Глава 4. Разведка

"Рымалы - вид магических животных, сформировавшийся под воздействием хаотичного магического воздействия на волков в течение десятков поколений. Благодаря жесткой внутривидовой конкуренции в каждом поколении выживали наиболее приспособленные - с более крепкой шкурой, более хитрые, быстрые и сильные, более крупные, имеющие больше возможностей для атаки и защиты. Как итог, вид приобрел относительно устойчивую форму: средняя высота в холке - по плечо взрослому мужчине; темная прочная шкура, более тонкая в области шеи и живота; передвигается на четырех лапах, каждая имеет четыре пальца с острыми когтями, длина которых может превышать длину ладони взрослого человека. Шея, загривок и часть груди густо покрыта подвижными шипами разной длинны (издалека можно принять за стоящую дыбом мокрую гриву, но это не так - шипы очень твердые и острые, часто покрытые трупным ядом от останков предыдущих жертв). Уши заостренные. Морда вытянутая, свирепая. Длина зубов зависит от возраста рымала - чем старше, тем длиннее (возможно, они растут всю жизнь и поэтому могут достигать огромных размеров, деформируя морду). Огромная сила сжатия челюсти - легко перекусывает бедренную кость взрослого шакра. Как ночные животные, обладают отличным слухом и обонянием, недолюбливают яркий свет. Ловкие и быстрые хищники. Для охоты на рымалов требуется отряд не менее чем из 20 человек - копейщиков и лучников. Чтобы убить этого хищника, нужно его ослабить (отравленное мясо), затем ослепить. С помощью длинных копий лишить подвижности и расстрелять из лука (уязвимые места - шея и живот). Не стоит подходить к рымалу прежде, чем убедитесь в его смерти! Этот хищник может притворяться мертвым, чтобы усыпить бдительность более опасного существа, чтобы напасть в самый неожиданный момент."

Отрывок из старой тетради,

хранящейся в сундуке охотника Маррада

Солнечные лучи подсвечивали золотом тонкие паутинки на ветвях, превращали капельки росы на непотревоженной траве и цветах в прекрасные сверкающие самоцветы. Прохлада, приятно ласкающая кожу в тени листвы, постепенно вытеснялась нагревающимся воздухом, превращающимся в влажный душный кисель, который с трудом проталкивался в легкие. Облака, пока еще тонкие и невесомые, словно перышки, незаметно сгущались и сбивались в стайки - верные предвестники скорого дождя. Утренняя тишина казалась хрупкой. Изредка взрывались случайным криком просыпающиеся птицы, пугая вооруженный до зубов отряд, неторопливо пробирающийся вглубь леса. Солнце медленно поднималось над краем лиственного леса и обжигающе слепило глаза.

Каждый непонятный шорох или треск, которыми так богаты старые леса, заставлял Маррада плотнее сжимать обветренные губы и с тревогой вглядываться в заросли. Он давно не ходил на охоту сам - всех опасных хищников по эту сторону реки вывели еще во времена его молодости, а мысли сунуться за реку даже не возникало. Старик предпочитал управлять мирной жизнью поселения, не тратя время на беготню за фыррами - это занятие для молодых.

Тревожные мысли не давали покоя. Откуда мог взяться рымал? Их скопища вырезали все до одного, он сам по молодости часто участвовал в охоте и патрулировании. Если кто-то смог выжить, то за прошедшее время эти твари могли размножиться заново - тогда дела плохи. Но почему за столько лет твари ни разу не показались на глаза? Ни разу не напали? Старый охотник поморщился, как от зубной боли - он давно относился к обучению людей спустя рукава, и теперь это могло обернуться настоящей кровавой бойней. Нынешнее поколение больше похоже на крестьян, чем на воинов - у них не осталось ни крепкого духа, ни воинского умения. Конечно, кого-то он обучал лучше - например, тех шестнадцать охотников, половина из которых сейчас была в отряде. Остальные - просто мужики - пахари, плотники, скотники... Которые ничего страшнее, чем тиртады в заднице, не видели.

- Держать строй, фырровы дети! - Встряхнув головой, сердито прикрикнул старик. Построение клином то и дело сбивалось, копья смотрели куда угодно, только не в нужные стороны. Рассвирепев и громко ругаясь на весь лес, старый охотник принялся наводить порядок, мысленно пообещав себе загонять до смерти этих трусливых дохлых шакров на тренировках.

Постепенно они уходили от безопасных мест все дальше и глубже в заросли. Лес, хорошо изученный за прошедшие годы, теперь казался пугающим и неприветливым. Привычные опасности вроде флыг и нал, конечно, не давали расслабиться, но все-таки отошли на задний план. То один, то другой член отряда, резко взмахивая копьем, отбивал атаку кровожадной мелочи, не прекращая вглядываться в густую зелень, где могла таиться главная опасность. Мужики ругались сквозь зубы, когда особо резвая флыга неожиданно прыгала сверху, пугая и царапая шею иголками, или удовлетворенно хмыкали, когда какому-нибудь ловкачу удавалось насадить зверька на копье прямо в полете. За кривыми улыбками прятался страх - и этот страх бесил Маррада больше всего. Старик не стеснялся в выражениях, пытаясь добиться от группы хоть какой-то боеспособности.

Постепенно дело шло к полудню, а старый охотник все не унимался.

Может быть, дело было в громкости наставлений, а может быть - в неопытности группы, но... Тихий шорох листвы - и из кустов прямо к одному из мужиков прыгнула огромная черная шипованная туша. Один миг - и рымал с мерзким звуком ломаемых позвонков оторвал неудачливому охотнику голову. Брызнула кровь, запятнав одежду и лица оторопевших загонщиков. Хруст пережевываемой головы заставил всех вздрогнуть.

- В строй, тиртады вам в задницы! Скидывайте приманку! Отраву! Ну! - По команде главного охотника все спешно сбились в кучу, ощетинившись копьями, спешно сдергивая с поясов куски отравленного мяса и стараясь бросить их перед рымалом. Кровавые ломти с шлепками падали на безголовый труп, все еще сочащийся алым, брызги летели во все стороны, пятная листву. Тщательно нашпигованные травками Аглаи - как для усиления запаха и вкуса, так и убойной мощности ядами - вырезки явно вызвали интерес твари. Принюхавшись, зверь начал жадно пожирать кровавое угощение, кося краем глаза на дрожащие копья.

- Ждем! Пусть нажрется как следует! Ивняг, Горелий - луки готовь! Стрелять по глазам по моей команде! - Старик командовал с отдышкой, хрипло, но твердо. - Остальным лучникам - шея и живот! По моей команде! Крепче копья!

Не прошло и половины чута, как четверть забитого утром шакра была съедена. А затем и то, что осталось от Харима, так неудачно попавшего под первый удар. Рымал не побрезговал даже одеждой. Закончив трапезу, зверь начал крадучись обходить группу охотников по кругу, выискивая слабую цель.

- Великие небеса, да неужто он еще голодный! - Чей-то взволнованный голос выразил общую мысль.

Тварь не спешила, обходя охотников то слева, то справа, делая иногда резкие попытки приблизиться. Под отрывистое "бей!" стена из копий с глухим хеканьем резко летела ей на встречу, отпугивая. Отряд постоянно перемещался, обтекая деревья, топча кусты и густую траву, старательно защищая лучников в тылу и наполняя лес приглушенными ругательствами. Постепенно шаг отравленного зверя становился все ленивее и медленнее, а колючая голова начала все чаще опускаться к спутанной траве.

- Стрелки! По глазам! - Голос Маррада, словно наждак, резанул по слуху. Одна за другой свистнули две тетивы, лучники тут же выхватили новые стрелы. Еще трое лучников напряженно ждали команды.

- Так его! Бей тварину! Попал! - Ликующие возгласы озлобленного азарта разнеслись по округе, распугивая птиц и мелких животных. Этот рев торжествующих охотников слился с ревом ослепленного зверя. Где-то сбоку в кустах промелькнул фырр, но на него никто не обратил внимания.

- Копья вперед! - Маррад орал на пределе сил, но поднявшийся шум поглотил его слова.

Рымал резко припал на передние лапы, попятился, глухо рыча, а затем, мощно оттолкнувшись задними лапами, бросился в шумную толпу обидчиков. Пара копий воткнулись в шею, пустив кровь, несколько копий пропороли живот, но обезумевший от боли зверь словно не замечал этих слабых попыток остановить его. Он рвал когтями податливые тела, яростно откусывал конечности, и его непредсказуемые рывки постепенно слабели - лучники, заняв позицию в стороне, непрерывно обстреливали уязвимые места отравленными стрелами, нанося все больше урона.

- Держи его на копьях! Держите! Фырры горбоносые! - Маррад, уперевшись концом копья в землю, острием под лопатку бьющегося рымала, хрипел и ругался. По его рукаву стекала кровь, но старого охотника это не заботило - он не чувствовал боли, только злую и отчаянную решимость.

Почувствовав свое превосходство, охотники усилили натиск, кто-то даже умудрился подрубить топориком заднюю лапу. Затем вторую. Несмотря на сильное отравление, большое количество ран и потерю крови, зверь сопротивлялся до последнего. Ему отрубили все лапы, вскрыли брюхо - а он все равно пытался извиваться, хрипло рычал и клацал зубами.

В конце концов он сдох.

Поняв, что рымал мертв, охотники еще пару сахов стояли вокруг него, не до конца веря, что все закончилось. Лес молчал. Изломаные кусты и измятая трава щедро политы кровью, повсюду валяются обломки сучьев и кольев. Трупы. Стонущие раненые. И по-вечернему тускнеющее небо над головой.

Из поселения утром вышла группа из двадцати человек. А вернутся только двенадцать. Из них Кирея, Барта, Топаса и Ревута нужно нести на руках - и не факт, что донесут. Относительно целы только четверо лучников, остальные ранены, но могут стоять на ногах. Именно на них легла вся тяжесть копки большой общей могилы, розжига костра и проливания стоянки кипятком.

Маррад молча смотрел, как Ивняг, Горелий и Макр мрачно и сосредоточенно ковыряют опутанную корнями землю.

Люди ранены, голодны, устали, подавлены - еще один такой бой они не выдержат.

Скрипя зубами, он отдал приказ сворачивать разведку и возвращаться в поселение.

***

Солнце медленно закатывалось за горизонт, унося с собой свет и тепло. В лес вползал прохладный сумрак. Пахло травами - сладковатый запах смешивался с горьким, насыщая наступающую ночь ощущениями. Туман постепенно поднимался от земли все выше, окутывая травы, кустарники и деревья, приглушая шорохи и придавая каждому звуку отчетливость и объем.

Отбив копьем стремительное тельце пикирующей с ветки флыги, Маррад тихо выругался сквозь зубы. Та глухо хлопнула крыльями и свалилась куда-то в траву. Тут же из-под ног выскочил наг и улетел в след за флыгой от точного удара древком. Эти твари не были опасны для опытного охотника, но могли доставить немало проблем, если зазеваться.

За спиной раздался ритмичный хруст травы - кто-то из отряда пытался догнать его, не особо церемонясь сокрытием следов.

- Мар! Погодь немного! - За спиной раздался голос Уса, одного из тех восьми опытных охотников, кого старик выбрал в отряд для повышения боеспособности.

Он шел, заметно подволакивая раненую ногу и игнорируя капли крови, проступившие на повязке.

Хотя Усу было уже пятьдесят, он неделями пропадал в лесу наравне с молодняком и охотно натаскивал молодежь. Если бы захотел, он давно бы возглавил поселение - настолько его уважали - но Усу куда больше нравилось выслеживать фырров, чем успокаивать склочных баб и считать мешки. В какой-то мере Маррад считал его другом - настолько, насколько этот ворчливый старик вообще мог дружить.

- Чего тебе, Ус? - В голосе главного охотника отчетливо слышалась недоброжелательность. Он остановился.

- Мар, мы прошли по следам рымала от поселения почти до великой реки, да и следы второго рымала указывают, что он пришел оттуда. Тебе не кажется это странным? - Второй охотник тоже остановился, облегченно вздохнув.

- Ну пришли, и что? Хотя они собираются стаей только для спаривания, мало ли куда может занести одиночек. Или ты хочешь сказать, что они научились преодолевать великую реку? - Хищно усмехнувшись, Маррад не удержался от шутки. - Или эти щеночки были парой?

- То, что Тарант не нашел там дна, не значит, что его там нет. Возможно, они могут как-то дышать под водой. - Ус резко дернул копье, с смачным шлепком отправляя свалившуюся на него флыгу в полет в темноту.

Упоминание о маге-воднике, который был предшественником Аглаи, всколыхнули в памяти старого охотника целый пласт воспоминаний. Благодаря Таранту, поселение никогда не нуждалось в хорошей воде - он подвел несколько новых водных жил к поселению, управлял дождями, хорошо и быстро лечил, часто и активно участвовал в боях с опасными тварями леса, среди которых были не только рымалы, но и тумачи. Отличаясь хладнокровным умом и упрямостью шакра, он всегда добивался своего. Вот и жена предыдущего старосты поселения - невиданной красоты баба - не устояла перед рыжеволосым магом-водником. Как ночь - он издалека усыпит неугодного мужа, сбросит на пол, а сам под одеяло на нагретое место. А на утро тот и не помнит ничего. Детишки у старосты пошли - сначала один, потом другой, - на удивление на темноволосого старосту не похожие - рыжие как один. Тут-то мужик и смекнул, в чем дело. Все поселение днем потешалось, а по ночам мужья боялись глаз ночью сомкнуть, не доглядеть жен. В лицо Таранту ничего не говорили, но росла постепенно в людях подозрительность, а затем и злоба. Когда изучена была речушка, на которой поселение поставлено, взялся Тарант за великую реку - разлом, оставленный заклинанием какого-то древнего чародея - но дна в нем не нашел. Силы немеряно, а до дна достать не смог. Да и твари там водились жуткие - такие, что им человека разжевать - как карзея раздавить. Маг признал великую реку неприступной и отступился от нее. У старосты родился еще один рыжий ребенок. Вскоре и староста и сам Тарант исчезли из поселения.

Маррад по молодости лет да по любопытству потратил 4 мета на поиск следов в лесу. И нашел. Несколько человеческих костей и приметные клочки одежды на фестарровой поляне.

- Не верю я, что эти твари вдруг освоили воду. Пока будем укрепляться, а там посмотрим. Иди к остальным, Ус, я еще следы погляжу. - Старый охотник отвернулся и пружинисто пошел дальше, постепенно смещаясь вправо, чтобы обогнуть более медленный отряд с ранеными.

- Может, вовремя нам мальчишка подвернулся, а Мар? Без сильного мага туговато будет! - Прокричал вслед раненый охотник, расстроенно встряхнул головой и, хромая, отправился к остаткам отряда.

- И без тебя разберусь, плешивый. - Бурча, старик пошел дальше, не оглядываясь. Слова Уса задели его за живое - несмотря на то, что магов он не любил, отрицать их полезность было глупо. И будь с ними такой маг как Тарант, многих смертей можно было бы избежать. Но маг непредсказуем и его невозможно контролировать - пример Таранта показал всем, что магам плевать на порядок. Аглая вела себя на удивление тихо - но и сил у нее было мало, даром что в травках разбирается. Старик хмыкнул. Никакая польза мира не могла окупить опасности, исходящей от магов для простых людей. Лучше сразу прихлопнуть сына Дазура, пока он не наворотил бед, почувствовав свою силу и безнаказанность.

Глава 5. Цена ошибки

"Если они не хотят слушать голос разума, я заставлю их силой!"

Из потерянного дневника Ликерия - наставника Таранта-водника

Корзину с дарами для целительницы приходилось держать двумя руками, и Веста попросила Тифея открыть калитку, ведущую в огород Аглаи. Женщина уже мысленно начала отходить от ссоры с мужем, сосредотачиваясь на разговоре о будущем Артиса. Однако не успела она войти в приоткрытую калитку, как ставни дома резко распахнулись, и их стук потонул в грохоте, вырвавшемся изнутри вперемешку с пылью.

- Артис! - Вскрикнув, Веста бросила корзину в какие-то низкорослые кустики и рванулась вперед, торопясь попасть в дом. Опешившие от такой неожиданности Борг и Янка замерли, а затем поспешили вслед за матерью и братом.

Вломившись внутрь, Веста остановилась на пороге, лихорадочно обшаривая взглядом помещение. В доме царил разгром - стол и лавки опрокинуты, часть полок сорвана со стен, разбитые кувшинчики и растрепанные пучки трав усеивали все вокруг. Взгляд натолкнулся на ногу, торчавшую из-за опрокинутой лавки, и женщина похолодела. Сердце забилось с удвоенной силой, глухо отдаваясь где-то внутри черепа. Задержав дыхание, она подошла ближе. Нога, вывернутая под неестественным углом, оказалась не единственным повреждением. Аглая лежала, словно поломанная кукла, и ее голова, повернутая под совершенно неестественным углом, незрячими стеклянными глазами смотрела куда-то в потолок.

Зажав рот ладонью, Веста отступила назад, мгновенно вспомнив, что Артис еще вчера находился в этом доме. Развернувшись, она бросилась в комнату, за мгновение молясь всем силам мира, чтобы ее мальчик был жив.

Он был жив. Сидел на полу, прижавшись спиной к кровати, сжавшись в комок, спрятав лицо в коленях, и тихо, с хрипами, всхлипывал.

Схватив мальчишку за плечи, она рывком поставила его на ноги, не в силах удержать облегчение от липкого и тяжелого страха за жизнь сына.

- Артис, с тобой все в порядке? Ты цел? Что она с тобой сделала? - Слова сами собой вылетали без остановки, а она все крепче прижимала его к себе, словно это помогало как-то успокоиться и тоже прийти в себя.

- Мам-ма... - он тяжело всхлипывал, обхватив ее культями, - я не виноват... Мамммм... - Всхлипывания слились в один неразборчивый вой.

- Тихо, мой хороший, тихо, Артис... - Веста начала поглаживать его по голове, крепко прижимая к себе, успокаивая. Разгром, тело Аглаи, способности Артиса, позволившие ему убить рымала - это все сложилось в ее голове в единый паззл. Мог ли сильный необученный маг убить человека случайно? Да, мог. История их поселения, пересказываемая стариками своим внукам, знала немало таких примеров. И всегда это заканчивалось смертью - либо необученный маг убивал себя, не совладав с силой, либо его убивали из страха сами поселяне. Закон справедливости общего суда был беспощаден - тот, кто пострадал, имел право избить виновника камнями в ритуальном круге. И никто не вправе остановить пострадавшего в его мести.

Все это молниеносно пронеслось в голове Весты, окатывая сердце ледяной волной. Она не может допустить, чтобы ее ребенка потащили в ритуальный круг. Будь это кто-то другой, она бы не задумываясь поддержала судилище - убийца должен быть наказан! - но Артис совсем еще ребенок, и он не виноват в том, что получил шанс на жизнь ценой этого проклятого дара. Горькая усмешка промелькнула на ее лице, сменившись ласковой улыбкой. Решение пришло.

- Сыночек, Артис, ты сейчас пойдешь с Боргом, хорошо? - Она смотрела в чистые, красивые глаза сына, с грустной радостью отмечая, как он похож на отца. Смотрела, стараясь запомнить его до мельчайших деталей - так смотрят, прощаясь.

- Брат-т зд-десь? - На смену истерическим рыданиям пришло заикание. Он старательно пытался прижаться к ней, обхватить, быть ближе, но обезображенные культи только соскальзывали по платью вниз.

- Да, идем к нему. - Обхватив сына за плечи, Веста вывел его из комнаты, стараясь ограничить ему обзор и заслонить угол, где лежало тело Аглаи. Над телом склонился Борг, Тифей топтался рядом, пытаясь заглянуть брату через плечо, а Янка, бледная до синевы, подпирала спиной закрытую дверь.

- Ей уже ничем не помочь. Что будем делать? Мам, может, в подпол ее? - Борг выпрямился, хмуро отряхивая руки. - Еще слишком рано, никто не видел, как мы сюда шли.

Одним движением заправив под платок мешающуюся седоватую прядь, Веста оглядела своих детей. Первенца Борга - простого и серьезного парня, у которого уже родилась дочь. Вторушку Янку - живую и веселую девушку на выданье, которая и не подозревала, что отец уже сговорился с родителями Ивняга о свадьбе. Среднего сына Тифея - непоседу и шутника, уже почти подобравшегося к брачному возрасту. Младшего Артиса - ее радость и утешение на старости лет. Она смотрела на своих детей и ощущала необыкновенную материнскую гордость - какими красивыми и замечательными выросли ее дети! Глаза предательски защипало, и к горлу подкатил ком. Справившись с ним, она начала отдавать распоряжения.

- Борг, забирай Артиса к себе, спрячь его, сбереги. Янка, Тифей, пойдете с Боргом околицей, чтобы вас никто не увидел. Вас тут вообще не было, поняли? Что бы не происходило - вас здесь не было! Повторите!

- Да поняли, нас здесь не было. - Тифей передернул узкими плечами, нервно оглядываясь.

- Если что, вы были у Борга и няньчили Нарину. Поняли? - Веста перевела взгляд на дочь. Подтолкнула младшего к ней.

- А ты разве с нами не пойдешь? - Янка обняла брата, с тревогой глядя на мать.

- Нет. Идите! И смотрите, чтобы вас никто не увидел. Что бы ни происходило - вы ничего не знаете и ничего не видели! Ну, идите! Идите! - Вытолкав всех за дверь, женщина проследила в узкую щель, как ее дети уходят, поминутно оглядываясь.

Убедившись, что они ушли из виду, она начала торопливо приводить все в порядок - закрывать ставни, ставить мебель, подметать, расставлять посуду, пережившую шторм. Закончив с уборкой, она замерла над телом, подоткнув юбку за пояс. Как сделать так, чтобы даже опытные охотники не поняли, в чем причина смерти травницы? Оглядевшись еще раз, она заметила топорище, торчащее из небольшой поленницы дров. Топор удобно лег в натруженную руку. Что ж, ей не раз приходилось рубить дрова и свежевать туши.

Дверь открылась в тот самый момент, когда она заканчивала, отрубая ту самую ногу - чтобы никто не догадался, что она была сломана. Сердце пропустило удар. Но она была готова к такому - и ждала этого. Ее должны были найти рядом с трупом, чтобы она могла уверенно взять вину на себя. Она защищала своего ребенка от магических экспериментов. Да, именно так. Ведь всем было известно, что Аглая экспериментирует с травами, а теперь решила взяться за беззащитного мальчишку, смерть которого в случае чего можно списать на то, что он не справился с силой. Она просто увидела это и защищала сына.

- Аглая? Ты дома? - Стараясь присмотреться к сумраку после яркого солнечного света, жена Парная не сразу сообразила, что видит перед собой. - Веста!? Что это? ЧТО ТЫ ЗДЕСЬ ДЕЛАЕШЬ? - Визг разнесся по округе громче и пронзительнее сторожевого колокола.

Отбросив топор, Веста молча опустилась на лавку, оперлась спиной о стену и прикрыла глаза.