"Запретные сердца"

Пролог (НАСЛЕДИЕ ВРАЖДЫ Книга первая: Запретная связь)

Двадцать пять лет назад

Гроза надвигалась со стороны океана, медленно и неумолимо, как приговор.

Артур Пирс стоял у окна своего кабинета на третьем этаже особняка, наблюдая, как первые тяжелые капли разбиваются о стекло. С каждой минутой небо темнело, превращаясь из свинцового в чернильное, и где-то в глубине этих туч уже ворочался гром — глухо, угрожающе, словно зверь, готовящийся к прыжку.

Он сжал пальцы в кулак, чувствуя, как ногти впиваются в ладонь.

Скоро. Все закончится уже скоро.

В дверь постучали — три коротких удара, которые он знал с детства. Стук Уильяма. Всегда резкий, всегда требовательный, никогда не оставляющий места для сомнений: я здесь, и ты откроешь, потому что я имею на это право.

— Войдите, — сказал Артур, не оборачиваясь.

Дверь открылась с тихим скрипом, и в кабинет вошел его старший брат.

Уильям Блэквуд был на четыре года старше, и эти четыре года всегда чувствовались между ними как пропасть. Он унаследовал от отца не только фамилию Блэквуд — фамилию, которая давала власть и статус, — но и ту самую жесткость, ту железную хватку, которая превратила их семейный бизнес из небольшой судоходной компании в империю. Уильям был высок, широкоплеч, с тяжелой челюстью и темными глазами, которые, казалось, никогда не моргали. Сейчас он был в идеально скроенном костюме, несмотря на вечерний час и надвигающуюся грозу, и в руке его поблескивал стакан с янтарной жидкостью.

— Ты не спустился к ужину, — сказал Уильям, закрывая за собой дверь. Не вопрос. Констатация факта, облеченная в форму упрека.

— Не был голоден.

— Мать расстроена.

Артур позволил себе кривую усмешку. Мать. Словно у них была обычная семья с обычными ужинами и обычными разговорами за столом. Словно их мать, Виктория Блэквуд, не сидела сейчас в своей комнате на втором этаже, глядя в одну точку и теребя край платья, которое она не меняла уже три дня, потому что мир для нее перестал существовать в тот момент, когда гроб с телом их отца опустили в землю.

— Я зайду к ней позже, — сказал Артур.

— Ты всегда говоришь «позже», — Уильям сделал шаг вперед, и его ботинки глухо стукнули по паркету. — Но никогда не делаешь. Ты вообще ничего не делаешь, Артур. Только смотришь в окно и ждешь, когда кто-то другой решит все твои проблемы.

Артур медленно повернулся.

Они смотрели друг на друга так, как смотрят только те, кто знает все слабые места противника. Потому что они были не просто братьями. Они были партнерами по бизнесу, конкурентами за отцовское внимание, и теперь, после смерти отца, они стали тем, чем всегда должны были стать — врагами.

— Зачем ты пришел, Уильям? — спросил Артур устало. Он не хотел этого разговора. Не сегодня. Не сейчас.

Уильям сделал еще один шаг, затем еще. Подошел к бару у стены и, не спрашивая разрешения, налил себе еще виски. Артур заметил, что рука брата не дрожит. Уильям никогда не дрожал.

— Я нашел завещание, — сказал Уильям.

Тишина, повисшая в комнате, была тяжелее любой грозы.

Артур медленно выдохнул, чувствуя, как внутри него что-то сжимается в тугой, болезненный узел.

— Оно у адвоката. Отец отдал его на хранение мистеру Говарду.

— Я нашел копию, — поправил его Уильям, и в голосе его прозвучало что-то новое. Что-то, чего Артур никогда раньше не слышал. Не угроза. Не презрение. Холодная, расчетливая решимость. — В сейфе. Том самом, о котором ты не знал.

— Ты вскрыл личный сейф отца?

— Я старший сын, Артур. Все это переходит ко мне. И дом, и бизнес, и право знать, что отец решил сделать с тем, что он построил.

— Это не только твое, — голос Артура стал тверже, хотя внутри него все сжималось от дурного предчувствия. — Ты забываешь, что я тоже его сын.

— Я ничего не забываю, — Уильям поставил стакан на стол и вытащил из внутреннего кармана пиджака сложенный в несколько раз лист бумаги. — Я просто хочу, чтобы ты услышал это от меня, прежде чем адвокат зачитает это официально.

Он развернул бумагу.

Артур узнал почерк отца. Тот самый размашистый, уверенный почерк, которым были написаны все важные документы в их жизни. Первые контракты. Устав компании. Письма, которые отец писал им в детстве, когда уезжал в командировки.

Последняя воля и завещание Александра Блэквуда.

— Читай, — сказал Артур, хотя уже знал, что там написано. Знал сердцем, нутром, тем самым древним инстинктом, который всегда предупреждал его об опасности.

Уильям начал читать. Голос его был ровным, бесстрастным, словно он зачитывал биржевую сводку.

— «Я, Александр Блэквуд, находясь в здравом уме и твердой памяти, постановляю следующее. Все акции компании „Блэквуд Корпорейшн“, недвижимость, включая особняк на Палм-Бич и земли в Коннектикуте, а также все финансовые активы переходят моему старшему сыну, Уильяму Александру Блэквуду, в единоличное владение».

Уильям поднял глаза от бумаги.

— Все, — повторил он, словно наслаждаясь звуком этого слова. — Все переходит мне.

Артур почувствовал, как земля уходит из-под ног. Не потому, что ему были нужны деньги. Не потому, что он жаждал власти или компании. А потому, что это означало. Это означало, что отец — их отец — смотрел на него и решил, что он ничего не стоит. Что двадцать семь лет его жизни, его образования, его работы в компании были ошибкой.

— Это невозможно, — услышал Артур собственный голос, и он показался ему чужим. Далеким. — Отец не мог... Он обещал...

— Отец много чего обещал, — перебил его Уильям. В голосе его впервые прозвучало что-то похожее на сочувствие, и это было хуже любой насмешки. — Но он был бизнесменом, Артур. Он понимал, что компания не может быть разделена. Ей нужен один хозяин.

— Я работал на нее пятнадцать лет. Я отдал ей свою жизнь.

— Ты был его сыном. И он дал тебе все, что хотел дать.

Уильям замолчал, и Артур понял, что это еще не все. Он понял это по тому, как брат смотрел на него — с той странной смесью торжества и... чего-то еще. Почти сожаления.

— Это не все, — сказал Артур. Утверждение. Не вопрос.

Уильям опустил взгляд на бумагу.

— Есть еще пункт. О наследстве.

— Какое наследство? Ты только что сказал, что мне ничего не оставлено.

— Тебе лично — нет. — Уильям сделал паузу, и в этой паузе было все: годы конкуренции, детские обиды, взрослая ненависть. — Но есть условие, касающееся наших будущих детей.

Артур нахмурился.

— Что ты имеешь в виду?

— Отец создал трастовый фонд, — сказал Уильям, и в голосе его появились нотки, которые Артур не мог распознать. — Крупный. Очень крупный. Он объединяет активы, которые... ну, которые были бы нашими, если бы компания не требовала единоличного управления.

— И кому он достанется?

Уильям посмотрел на него. В темных глазах отразилась молния, сверкнувшая за окном, и на секунду Артуру показалось, что он видит там что-то древнее и опасное.

— Первому внуку, который родится в браке между нашими семьями, — сказал Уильям. — Между Блэквудом и... ну, в общем, между нашими детьми.

Артур уставился на брата, не веря своим ушам.

— Это безумие, — сказал он. — О чем он думал? О каком браке? У тебя нет детей. У меня нет детей. И никогда не будет, если мы...

— Если мы продолжим ненавидеть друг друга, — закончил Уильям его мысль. — Именно так. Отец был старым романтиком, в этом вся проблема. Он считал, что его наследники должны объединиться. Что единственный способ сохранить империю — это слить две ветви в одну.

— Это шантаж, — прошептал Артур. — Он хочет заставить нас...

— Он хочет, чтобы его внуки не повторили наших ошибок, — Уильям сложил бумагу и убрал ее обратно в карман. Движение было медленным, почти церемониальным. — Но я не собираюсь играть в эти игры, Артур. Я не собираюсь ждать, пока ты найдешь женщину и родишь ребенка, чтобы мой сын потом женился на твоей дочери или наоборот, как в средневековой сказке.

— Ты хочешь уничтожить фонд.

— Я хочу, чтобы этого завещания не существовало. И оно не будет существовать.

Артур шагнул вперед, впервые за весь разговор почувствовав, как гнев поднимается в груди.

— Это преступление, Уильям. Это подлог.

— Это защита того, что принадлежит мне по праву. — Голос Уильяма стал тверже, холоднее, и в нем наконец проявился тот самый «Генерал», которым его будут называть в будущем. — Трастовый фонд, о котором говорит отец, составлен из активов, которые должны были отойти мне в любом случае. Я не позволю, чтобы их судьба зависела от того, кого ты захочешь привести в этот дом.

— А если я женюсь? Если у меня будет ребенок?

Уильям улыбнулся. Это была не добрая улыбка.

— Ты не женишься, Артур. Ты никогда не женишься. Ты слишком похож на отца — ты влюбляешься не в тех женщин и не умеешь их удерживать.

Слова упали в тишину, как камни.

Артур знал, о ком говорит брат. Знал, потому что это была правда. Он влюбился. Впервые в жизни — по-настоящему, безрассудно, так, как влюбляются только один раз. В женщину, которая...

— Элеонора, — сказал он вслух, и имя обожгло губы.

Улыбка Уильяма стала шире.

— Я сделал ей предложение вчера вечером, — сказал он. — Она согласилась.

Артур смотрел на брата, и в голове его было пусто. Абсолютная, звенящая пустота, в которой не было места ни мыслям, ни чувствам, ни даже боли. Только осознание — холодное, кристально чистое осознание того, что мир только что разделился на «до» и «после».

— Ты знал, — сказал он наконец. — Ты знал, что я... что мы...

— Я знал, что ты строишь планы, которые не имеешь права строить, — перебил его Уильям. — Элеонора — достойная женщина. Она из хорошей семьи, у нее есть связи, которые пригодятся компании. Ей нужно имя Блэквуд, а не твои сентиментальные обещания.

— Она любит меня.

— Она любит то, что ты ей обещал. А что ты можешь ей дать, Артур? Без компании, без денег, без дома? Ты даже не знаешь, будешь ли ты завтра иметь право жить в этой комнате.

Гром прогремел совсем близко — так, что задребезжали стекла в окнах.

Артур смотрел на брата и видел в нем чужого человека. Или, может быть, он впервые видел его настоящим. Человека, который готов уничтожить все — любовь, честь, братство — ради власти. Ради того, чтобы быть единственным.

— Ты пожалеешь об этом, — сказал Артур тихо. — Когда-нибудь ты поймешь, что потерял больше, чем приобрел.

— Я уже приобрел все, что хотел, — Уильям допил виски и поставил стакан на стол. — Дом, компанию, женщину, которую ты хотел. Что у тебя осталось?

Артур не ответил.

Он повернулся к окну, спиной к брату, и посмотрел на океан, который уже исчез во тьме и ливне. Молнии били одна за другой, освещая небо белыми прожилками, и в этих вспышках Артуру виделось будущее — темное, холодное, одинокое.

— Завтра я уезжаю, — сказал он. — Я заберу свою долю в тех активах, которые отец оформил на меня до смерти. Этого хватит, чтобы начать свое дело.

— Ты хочешь стать моим конкурентом?

— Я хочу стать твоим напоминанием, — Артур повернулся. В его глазах не было ненависти. Была только ледяная решимость. — Напоминанием о том, что ты сделал. И о том, что это не останется безнаказанным.

Уильям усмехнулся.

— Ты смешон, Артур. Ты всегда был слаб, а теперь стал еще и глуп. Ты думаешь, что сможешь построить что-то, что сравнится с империей Блэквудов?

— Я построю не империю, — Артур шагнул вперед, и впервые за этот вечер он смотрел на брата сверху вниз, хотя Уильям был выше ростом. — Я построю стену. И я сделаю все, чтобы наши дети никогда не знали друг друга. Чтобы они выросли с пониманием одной простой истины: Блэквуды — это яд, от которого нужно держаться как можно дальше.

— Ты говоришь о детях, которых у тебя нет.

— Они будут, — сказал Артур. — И когда они родятся, я назову их фамилией, которая не имеет ничего общего с тобой. Я возьму фамилию матери — Пирс. И наши семьи будут разделены навсегда.

В комнате повисла тишина.

Уильям смотрел на брата, и впервые на его лице появилось что-то, похожее на уважение. Или, может быть, это было изумление — изумление перед глубиной пропасти, которую они только что вырыли между собой.

— Ты серьезно, — сказал он. Это был не вопрос.

— Я никогда не был серьезнее, — Артур указал рукой на дверь. — Убирайся. Убирайся из моего кабинета. Убирайся из моей жизни.

— Это мой кабинет, — напомнил Уильям. — И это моя жизнь. Ты здесь гость.

— Тогда, — Артур направился к двери, не оборачиваясь, — я ухожу.

Он вышел в коридор, и его шаги гулко разнеслись по пустому особняку. За спиной он слышал, как Уильям что-то говорит, но слова тонули в шуме дождя и грома.

Он прошел мимо комнаты матери, на секунду остановившись перед закрытой дверью. Ему хотелось войти. Хотелось сказать ей, что происходит. Хотелось услышать, что он не сходит с ума, что его брат — монстр, которого нужно остановить.

Но он знал, что не войдет. Виктория Блэквуд никогда не выбирала его сторону. Она всегда выбирала Уильяма — старшего, сильного, правильного. Она и сейчас выберет его, когда узнает о завещании. Выберет деньги и стабильность, как выбирала всю жизнь.

Артур спустился по лестнице, прошел через пустынный холл и вышел под дождь, даже не взяв пальто.

Холодные струи хлестали по лицу, смешиваясь со слезами, которых он не позволял себе проронить. Он шел по дорожке к воротам, и каждый шаг был шагом в новую жизнь — жизнь, в которой нет брата, нет дома, нет Элеоноры.

В воротах он обернулся.

Особняк Блэквудов возвышался на холме, черный силуэт на фоне грозового неба. В окне кабинета горел свет — тусклый, желтый, одинокий. Артур смотрел на этот свет, и в груди у него что-то разрывалось, оставляя после себя пустоту, которую уже ничем не заполнить.

— Ты пожалеешь, — прошептал он, обращаясь к брату, к дому, к судьбе. — Когда-нибудь ты поймешь, что потерял.

Но даже в этот момент он не знал, насколько прав.

Он не знал, что пройдет двадцать пять лет, и его сын — его гордый, независимый сын, которого он назовет Диланом, — посмотрит в глаза дочери Уильяма и увидит в них ту самую любовь, которую Артур потерял в эту грозовую ночь.

Он не знал, что ненависть, которую он посеет сегодня, прорастет в сердцах их детей, но прорастет не так, как он хотел. Она превратится в страсть, в безумное, невозможное желание быть вместе, несмотря на проклятие, которое он наложил на обе семьи.

Он не знал, что правда о той ночи — о завещании, о предательстве, о любви — будет похоронена так глубоко, что ее смогут раскопать только те, кто рискнет всем, чтобы найти ее.

Артур Пирс вышел за ворота особняка Блэквудов и исчез в темноте.

А в небе над ним все еще гремел гром, словно сама природа оплакивала то, что произошло в этом доме.

Словно она знала, что эта ночь — не конец.

Это только начало.

Глава 1 (НАСЛЕДИЕ ВРАЖДЫ Книга первая: Запретная связь)

Риана

Особняк Блэквудов просыпался медленно, как хищник, уверенный в своей силе.

Солнце только начинало золотить верхушки кипарисов, выстроившихся вдоль подъездной аллеи, когда Риана открыла глаза. Первое, что она увидела, был потолок — высокий, лепной, с хрустальной люстрой, которая стоила больше, чем годовая зарплата большинства людей в этом городе. Она смотрела на этот потолок каждое утро уже двадцать три года, и каждое утро он казался ей чуть ниже, чем накануне.

Риана не шевелилась.

Она лежала на спине, укрытая шелковым одеялом, и прислушивалась к звукам дома. Где-то внизу уже гремели кастрюлями — это миссис Харрис, их кухарка, готовила завтрак. В коридоре второго этажа мягко ступали чьи-то шаги — горничная, которая каждое утро в семь пятнадцать протирала перила мраморной лестницы. Дом жил своей жизнью, отлаженной, как дорогие швейцарские часы.

За дверью спальни послышалось деликатное покашливание.

— Мисс Блэквуд, — голос горничной был приглушенным, почтительным. — Ваша матушка просила передать, что завтрак будет подан ровно в восемь.

— Спасибо, Маргарет, — ответила Риана, и голос ее прозвучал ровно, спокойно, как и подобает дочери Блэквудов.

Она села на кровати, откинув волосы за спину. Темно-каштановые, почти черные, они падали на плечи тяжелыми волнами, и в утреннем свете в них проступали рыжие искры — наследство от матери, которую она видела все реже, хотя они жили под одной крышей.

Риана взглянула на телефон, лежащий на прикроватной тумбочке. Экран был пуст — ни одного уведомления. Она не ждала сообщений. Друзей у нее было немного, а те, что были, знали: утром Риана Блэквуд принадлежит семье, а не им.

Она встала, прошла босиком по теплому паркету к окну и отдернула тяжелые бархатные шторы.

Вид из ее спальни открывался на залив, и сейчас вода сверкала на солнце, как расплавленное серебро. Особняк стоял на самом высоком месте в городе, и отсюда, сверху, все казалось маленьким и послушным. Дома, дороги, машины — все это было внизу, в том мире, который существовал отдельно от мира Блэквудов.

Риана прислонилась лбом к прохладному стеклу и закрыла глаза.

Ей было двадцать три года, и она уже знала, как будет выглядеть ее жизнь через десять, двадцать, тридцать лет. Она видела это по матери, которая каждое утро спускалась к завтраку в идеально выглаженном платье, с идеальной укладкой и идеальной улыбкой, за которой не было ничего, кроме усталости.

— Ты не будешь такой, — прошептала Риана своему отражению. Но отражение не ответило. Оно только смотрело на нее спокойными серыми глазами — глазами Блэквудов, которые умели не выдавать эмоций.

Она отошла от окна и направилась в ванную.

Через сорок минут, одетая в простое платье цвета слоновой кости, с волосами, собранными в низкий пучок, Риана спустилась в столовую.

Столовая Блэквудов была комнатой, где еда играла второстепенную роль. Главным здесь был порядок — строгий, почти военный, который ее отец, Уильям Блэквуд, установил во всех сферах своей жизни. Серебряные приборы лежали под идеальными углами, хрустальные бокалы были отполированы до прозрачности, и даже салфетки были сложены так, как требовал этикет — строгим веером, с гербом семьи, обращенным к гостю.

За столом уже сидели.

Уильям Блэквуд, которого за глаза называли «Генералом», восседал во главе стола с газетой в руках. Он был высок, массивен, с тяжелой челюстью и седыми волосами, зачесанными назад. В свои пятьдесят семь он выглядел на сорок — результат строгого режима, ежедневных тренировок и абсолютного контроля над всем, что его окружало.

Он не поднял глаз, когда Риана вошла.

— Ты опоздала на две минуты, — сказал он, переворачивая страницу.

Риана посмотрела на часы. Было ровно восемь.

— Мои часы показывают восемь, отец.

— Твои часы показывают восемь, — повторил он, и в голосе его прозвучало что-то, что трудно было назвать иначе, чем насмешкой. — А мои часы показывают две минуты девятого. В этом доме мы ориентируемся по моим часам.

Риана хотела ответить, но взгляд отца скользнул по ней, холодный, оценивающий, и слова замерли на губах. Она села на свое место — слева от отца, как того требовал неписаный закон этого дома — и расправила салфетку на коленях.

— Доброе утро, мама, — сказала она, повернувшись к матери.

Элеонора Блэквуд сидела напротив, прямая, как струна. Ее светлые волосы были уложены в сложную прическу, платье сидело безупречно, и на шее поблескивало колье с бриллиантами, которое она носила даже к завтраку. Она была красива той холодной, неприступной красотой, которая не оставляла сомнений: эта женщина знает себе цену.

— Доброе утро, дорогая, — ответила Элеонора, но в голосе ее не было тепла. Его не было уже много лет.

Миссис Харрис внесла завтрак: яйца пашот, свежие фрукты, домашний йогурт и тосты с авокадо — все, что полагалось по меню, составленному диетологом, которого нанял Уильям, чтобы «семья оставалась в форме».

Они ели в тишине.

Это было правилом номер один в доме Блэквудов: за завтраком не разговаривают. Уильям читал газету, Элеонора просматривала что-то на планшете — наверняка расписание благотворительных мероприятий на неделю, а Риана просто ела, чувствуя, как тишина давит на плечи тяжелее любого груза.

За окном столовой простирался сад — идеально подстриженные газоны, розы, выращенные по голландской технологии, и статуи, которые отец привез из Италии десять лет назад. Сад был красив. Но в нем никогда не было детей.

Риана вспомнила, как в детстве она просила качели. Просто качели, как у девочки из соседнего дома, которую она однажды видела из окна машины. Ей тогда было семь, и она не понимала, почему нельзя.

— Качели портят газон, — ответил отец. — И выглядят дешево. Ты не из тех, кому нужны качели.

Она не стала спорить. Она вообще редко спорила с отцом.

— Сегодня вечером гала-ужин в отеле «Палм-Роял», — сказал Уильям, откладывая газету. Его голос был ровным, деловым, как на совете директоров. — Ты поедешь с нами.

Это было не приглашение. Это был приказ.

— Я помню, — ответила Риана.

— Калеб будет там, — добавила Элеонора, не поднимая глаз от планшета. — Его отец, судья Харрисон, подтвердил свое присутствие.

Риана почувствовала, как внутри нее что-то сжалось.

Калеб Харрисон. Сын судьи. Выпускник Гарварда. Красивый, образованный, с безупречными манерами и такой же безупречной родословной. Идеальный кандидат для дочери Блэквудов. О том, что он был скучен, как лекция по налоговому праву, и смотрел на Риану так, словно она была экспонатом в музее, никто не упоминал.

— Я уверена, у вас будет возможность хорошо поговорить, — продолжала Элеонора. — Калеб недавно вернулся из Европы. Он говорил, что привез тебе подарок.

— Как мило, — сказала Риана, и только она сама знала, сколько усилий стоило ей, чтобы эти два слова прозвучали искренне.

Уильям посмотрел на нее поверх очков для чтения.

— Калеб — хорошая партия, Риана. Его отец контролирует треть судебных назначений в этом штате. Альянс с семьей Харрисонов откроет нам двери, которые сейчас закрыты.

— Я понимаю, отец.

— Понимаешь, — он откинулся на спинку стула, и в глазах его мелькнуло что-то, похожее на удовлетворение. — Надеюсь, понимаешь. Потому что я не хочу напоминать тебе о том, что случается с теми, кто не понимает простых вещей.

Риана опустила взгляд в тарелку.

Она знала, что случается. Она видела это по матери, которая когда-то была веселой девушкой с музыкальным образованием и мечтами о карьере пианистки. А теперь Элеонора Блэквуд была просто украшением — красивым, дорогим, идеально отполированным украшением, которое носили на официальные мероприятия и убирали в шкатулку до следующего раза.

— Я буду готова к семи, — сказала Риана.

— К половине седьмого, — поправил ее Уильям. — Фотографы подъедут раньше. Нам нужны снимки для ежегодного отчета фонда.

Он встал из-за стола, и это движение было сигналом: завтрак окончен. Элеонора тут же поднялась следом, и Риана поняла, что у них есть какие-то дела, о которых ей не говорят. Так было всегда.

Она осталась одна за большим столом, окруженная серебром и хрусталем, и почувствовала, как знакомая пустота заполняет грудь.

Риана взяла телефон и набрала сообщение Мие.

«Сегодня гала-вечер. Спасай».

Ответ пришел через минуту.

«Судя по тому, что ты пишешь мне в восемь утра, спасать нужно не только от гала-вечера. Что на этот раз?»

Риана усмехнулась. Мия была единственным человеком, с которым она могла быть собой. Они познакомились в колледже, куда Риана сбежала на четыре года, чтобы почувствовать, что значит дышать полной грудью. Те колледжские годы были лучшими в ее жизни, но они закончились, и теперь она снова была здесь, в золотой клетке, из которой, как ей казалось, не было выхода.

«Калеб вернулся из Европы. Привез мне подарок».

«Боже, только не очередную брошь с бриллиантами, которая стоит как моя квартира».

«Скорее всего».

«А ты чего хочешь?»

Риана посмотрела в окно, на сад, в котором никогда не было качелей, и ответила честно:

«Я хочу, чтобы сегодня вечером случилось что-то, что изменит мою жизнь».

Мия ответила не сразу.

«Будь осторожна в своих желаниях, Ри. Вселенная иногда слышит».

Риана убрала телефон в карман и вышла из столовой. Ей нужно было подготовиться к вечеру, который, она знала, будет таким же, как и все предыдущие. Таким же пустым. Таким же правильным. Таким же мертвым.

Поднимаясь по лестнице, она услышала голоса из кабинета отца. Дверь была приоткрыта, и она невольно замедлила шаг.

— ...Пирс снова вышел на рынок, — говорил Уильям. — Перекупил контракт с китайцами. Это уже третий раз за полгода.

— Артур всегда был упрямым, — ответила Элеонора, и в ее голосе было что-то, чего Риана не могла распознать. Что-то глубокое, спрятанное.

— Он — проблема, которую нужно решить. И я решу ее.

Риана быстро прошла мимо кабинета, но имя застряло в голове, как заноза.

Пирс.

Фамилия, которую в их доме произносили шепотом, с ненавистью, с которой говорят о проклятии. Она слышала ее всю жизнь, но никогда не знала, что за ней стоит. Только то, что Пирсы — враги. Что они разрушили семью Блэквудов много лет назад. Что их имя нельзя произносить вслух, а если и произносить — то только с презрением.

Риана вошла в свою комнату и закрыла за собой дверь.

Она подошла к пианино — старому «Стейнвею», который стоял в углу спальни, прикрытый чехлом. Это был ее секрет. Отец не знал, что она играет. Вернее, он знал, но предпочитал делать вид, что это несерьезно. «Музыка — это хобби, Риана, — говорил он. — Не карьера. И не жизнь».

Она откинула чехол и провела пальцами по клавишам. Пальцы нашли нужные ноты сами, бездумно, как находят дорогу домой.

Риана начала играть, и музыка наполнила комнату.

Это была соната Бетховена — та самая, которую она выучила в четырнадцать лет, когда поняла, что музыка — это единственное место, где она может быть свободной. Она играла, закрыв глаза, и в эти минуты не было ни отца, ни матери, ни Калеба с его дурацкими подарками. Была только она и клавиши, и музыка, которая рождалась между ними.

Она не знала, что через несколько часов ее жизнь действительно изменится.

Она не знала, что Вселенная услышала ее желание.

Она не знала, что имя Пирс, которое она слышала только как проклятие, станет для нее спасением и погибелью одновременно.

Риана просто играла, пока последний аккорд не растворился в воздухе, оставив после себя тишину, в которой было обещание чего-то нового.

Глава 2 (НАСЛЕДИЕ ВРАЖДЫ Книга первая: Запретная связь)

Дилан

Дилан Пирс никогда не просыпался медленно.

Он просыпался резко, как после падения, — все мышцы напряжены, сердце колотится, и первые секунды он не понимает, где находится. Сегодня это был номер в отеле. Какой именно — он вспомнил не сразу. «Марриотт»? «Хилтон»? Какая разница. Все пятизвездочные отели одинаковы: слишком мягкие кровати, слишком белые простыни и запах стерильной чистоты, который хочется чем-нибудь перебить.

Дилан сел на кровати, провел рукой по лицу и поморщился. Во рту был вкус вчерашнего виски, в голове — тупая пульсация, которая обещала перерасти в мигрень, если не выпить кофе в ближайшие пятнадцать минут.

Телефон на тумбочке завибрировал. Дилан взглянул на экран и увидел четырнадцать пропущенных от отца и три от Хлои.

— Черт, — пробормотал он, откидывая одеяло.

Он встал, прошелся по номеру, собирая разбросанную одежду. Джинсы — на спинке стула, футболка — на полу у балкона, кроссовки — под столом. Вчерашний вечер вспоминался урывками: бар, Итан, который что-то доказывал бармену, потом гонка на окраине города, которую он, кажется, выиграл. Или проиграл. Он не помнил.

Он не любил такие вечера. Но они случались все чаще, потому что только так он мог заглушить голос отца в голове.

Дилан зашел в душ и встал под ледяную воду, чувствуя, как каждая клетка тела просыпается и начинает протестовать. Он продержался под водой ровно три минуты — на большее не хватило сил — и вышел, обмотав полотенце вокруг бедер.

Следующий звонок застал его за сбором вещей.

— Ты где? — голос отца был спокоен. Слишком спокоен. Это было опасным признаком.

— В городе, — ответил Дилан, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Я знаю, что ты в городе. Я спрашиваю — где конкретно?

Дилан промолчал. Он смотрел на свое отражение в зеркале — мокрые волосы, темные круги под глазами, шрам над бровью, который остался после первой гонки. В двадцать пять он выглядел на тридцать, и в этом не было ничего хорошего.

— Дилан, — голос отца стал жестче. — У тебя было две встречи сегодня. В девять и в одиннадцать. Сейчас без десяти девять.

— Я не просил назначать эти встречи.

— Ты не просишь. Я приказываю. Ты работаешь в этой компании, и ты будешь выполнять свои обязанности.

— Я не работаю в этой компании, — Дилан услышал, как голос его повышается, и не смог остановиться. — Вы с матерью решили, что я буду там работать, но я никогда не давал на это согласия.

В трубке повисла тишина.

Когда отец заговорил снова, в его голосе не было злости. Было только холодное, расчетливое спокойствие, которое Дилан научился ненавидеть еще в детстве.

— Ты хочешь сказать мне что-то еще? Может быть, о той гонке, которая была вчера? О том, как ты обогнал полицейскую машину на скорости под двести километров в час?

Дилан замер.

— Я не...

— У меня есть люди, Дилан, — перебил его отец. — Люди, которые следят за тобой, потому что ты — мой сын, и твоя безопасность — моя забота. Или, может быть, ты хочешь, чтобы я перестал заботиться о тебе?

Это была угроза. Дилан знал это. И знал, что отец никогда не блефует.

— Я буду через час, — сказал он и сбросил звонок.

Он оделся быстро, на ходу выпил остывший кофе, который оставил с вечера, и вышел из номера. В лифте он набрал сообщение Итану.

«Вчера был перебор. Извини».

Ответ пришел мгновенно.

«Ты всегда так говоришь. И всегда повторяешь».

Дилан усмехнулся. Итан был единственным человеком, который говорил ему правду. И единственным, кто не просил у него денег, связей или защиты. Итан был просто другом. Настоящим. Таким, у которого не было фамилии, за которую можно было бы спрятаться.

«Вечером увидимся?» — написал Дилан.

«Если твой папаша не посадит тебя под домашний арест».

Дилан не ответил. Потому что в словах Итана была доля правды, которую он не хотел признавать.

Офис «Пирс Индастриз» находился в центре города, в небоскребе из стекла и бетона, который Артур Пирс построил двадцать лет назад, когда вражда с Блэквудами только начиналась. Дилан ненавидел это здание. Он ненавидел его с детства, когда мать водила его сюда по субботам, чтобы «папа мог на тебя посмотреть». Он ненавидел лифты, которые пахли дорогим парфюмом и чужими амбициями. Он ненавидел приемную, где секретарши смотрели на него с жалостью и любопытством одновременно.

Сегодня он ненавидел все это особенно сильно.

— Мистер Пирс, — секретарша встала, когда он вошел. — Ваш отец ждет вас.

— Когда он не ждет? — пробормотал Дилан, проходя в кабинет.

Артур Пирс сидел за огромным столом из темного дерева, и его фигура в кресле казалась монолитной, как скала. Он был высок, сухощав, с острыми чертами лица и седыми волосами, которые делали его похожим на полярного исследователя — человека, который привык к холоду и выжил в самых суровых условиях.

Он не поднял головы, когда Дилан вошел.

— Закрой дверь.

Дилан закрыл.

— Садись.

Дилан сел в кресло напротив стола. Между ними было три метра пространства, но казалось, что пропасть, разделяющая их, простирается на мили.

— Я не пойду на поводу у твоих капризов, Дилан, — сказал Артур, и в голосе его не было ничего, кроме фактов. — Ты мой сын. Мой единственный сын. Когда меня не станет, все это — он обвел рукой кабинет, здание, мир за окном — перейдет к тебе.

— Я не просил об этом.

— Ты ничего не просишь. Ты только берешь. Деньги, машины, квартиры. Ты берешь все, что я тебе даю, и при этом говоришь, что ничего не просил.

Дилан сжал челюсти.

— Я могу отказаться от всего. Прямо сейчас.

— Не можешь, — Артур наконец поднял глаза. В них было что-то, что Дилан видел редко. Усталость. — Ты не знаешь, что такое настоящая бедность, сын. Ты не знаешь, что значит просыпаться в комнате, где нет ничего, кроме стен, и понимать, что ты никому не нужен. Я знаю. Я прошел через это, чтобы построить эту империю. И я не позволю тебе разрушить ее из-за юношеского максимализма.

— Это не максимализм, — Дилан подался вперед. — Это моя жизнь. Я хочу жить так, как я хочу. Гонки, механика, машины — вот что меня интересует. А не эти ваши советы директоров и сделки, от которых у меня голова идет кругом.

Артур усмехнулся. Усмешка была кривой, горькой.

— Твой дед тоже говорил что-то подобное, — сказал он. — Мой отец. Он хотел быть художником. Рисовать картины, путешествовать, жить свободно. Знаешь, что с ним стало?

Дилан молчал.

— Он умер, когда мне было двадцать. Без гроша в кармане. Его картины никто не купил, его мечты никто не поддержал. А его старший брат — тот самый, который отказался от мечтаний и занялся делом, — построил империю. Ту самую, которую ты так ненавидишь.

— Это разные вещи, — сказал Дилан, но в голосе его уже не было прежней уверенности.

— Нет, — Артур покачал головой. — Это одни и те же вещи. Мир не прощает слабости, Дилан. Мир не прощает тех, кто выбирает мечты вместо долга. Я хочу, чтобы ты это понял, пока не поздно.

В кабинете повисла тишина.

Дилан смотрел на отца и впервые видел в нем не тирана, не врага, а человека, который тоже когда-то был молодым. У которого тоже были мечты, от которых он отказался. Который, возможно, тоже хотел другой жизни, но выбрал эту — холодную, одинокую, полную власти и пустоты.

— Сегодня вечером гала-ужин в «Палм-Роял», — сказал Артур, возвращаясь к деловому тону. — Ты поедешь со мной.

— Нет, — ответ Дилана был автоматическим.

— Это не просьба. Там будет Лилиан. Ее отец хочет обсудить сделку, и твое присутствие необходимо.

— Лилиан? — Дилан скривился. — Та самая, с которой ты пытаешься меня сосватать?

— Та самая, чей отец контролирует портовые терминалы, которые нам нужны для выхода на азиатский рынок, — поправил его Артур. — Называй это как хочешь. Но ты будешь там.

— А если я не приду?

Артур посмотрел на него долгим, тяжелым взглядом.

— Тогда я лишу тебя всего. Машины, квартиры, счета. Все, что у тебя есть, Дилан, дал тебе я. И я могу это забрать.

Дилан встал. Кровь стучала в висках, руки сжимались в кулаки, но он держал себя в руках. Он уже знал эту игру. Отец давил, он сопротивлялся, потом сдавался. И так по кругу.

— Я буду, — сказал он сквозь зубы. — Но не ради тебя. Ради Хлои.

— Хлоя здесь ни при чем.

— Хлоя всегда при чем, — Дилан направился к двери. — Она единственная причина, по которой я еще не послал тебя ко всем чертям.

Он вышел из кабинета, громко хлопнув дверью, и прошел через приемную, не глядя на секретарш. В лифте он достал телефон и набрал номер сестры.

— Дил? — голос Хлои был сонным, но в нем тут же появилась тревога. — Что случилось?

— Ничего, — он прислонился к стене лифта и закрыл глаза. — Просто очередной день из жизни Пирсов.

— Папа опять давил на тебя?

— Когда он не давит?

Хлоя вздохнула. Ей было восемнадцать, но она была мудрее своего возраста — может быть, потому что росла в этой семье, где мудрость была единственным способом выжить.

— Ты не должен идти у него на поводу, — сказала она.

— А что мне делать? Уйти из дома, бросить все? Я не могу, Хлоя. Я не могу оставить тебя с ним одну.

— Я уже большая, Дил. Я справлюсь.

— Нет, — голос Дилана стал жестче. — Я не оставлю тебя. Не после того, что случилось с мамой.

Они оба замолчали. Их мать, Изабель Пирс, ушла из жизни пять лет назад, и с тех пор дом Пирсов стал еще холоднее, еще пустее. Дилан до сих пор не мог говорить об этом без боли.

— Ладно, — сказала Хлоя, нарушая тишину. — Сегодня вечером будет гала-ужин, да? Ты придешь в своем обычном настроении или постараешься быть милым?

— Я всегда милый.

— Ты всегда саркастичный. Это разные вещи.

Дилан усмехнулся, и напряжение немного отпустило.

— Постараюсь не позорить нашу фамилию, — сказал он.

— Это уже прогресс. Увидимся вечером.

— Увидимся, Хло.

Он сбросил вызов и вышел из лифта в подземный паркинг. Его машина — черный «Порше», который отец подарил ему на двадцатилетие — стояла на месте, выделенном для членов семьи.

Дилан сел за руль, завел двигатель и выехал на улицу.

Город жил своей обычной жизнью: люди спешили по делам, офисные работники забегали в кофейни за утренним кофе, курьеры на велосипедах лавировали между машинами. Дилан смотрел на них и чувствовал себя чужим. Он был частью этого города, но не принадлежал ему. Он был Пирсом, а Пирсы не принадлежали никому.

Он нажал на газ, и «Порше» рванул вперед, вливаясь в поток машин. Ему нужно было навестить Итана, проверить двигатель, который они собирали для следующей гонки. Ему нужно было забыть о встрече с отцом, о Лилиан, о гала-вечере, который обещал быть таким же скучным, как и все предыдущие.

Но Дилан не знал, что этот вечер изменит его жизнь.

Он не знал, что в отеле «Палм-Роял» его ждет встреча, которая разрушит все, что он знал о себе и о мире, в котором живет.

Он не знал, что фамилия Блэквуд, которую он с детства учился ненавидеть, станет для него не проклятием, а искуплением.

Дилан просто ехал вперед, в потоке машин, в потоке жизни, которая уже готовила ему самый опасный и сладкий поворот.

Глава 3 (НАСЛЕДИЕ ВРАЖДЫ Книга первая: Запретная связь)

Случайная встреча

Отель «Палм-Роял» сиял тысячами огней, отражавшихся в черной воде залива.

Риана вышла из лимузина и на секунду замерла, чувствуя, как вечерний бриз касается ее обнаженных плеч. Платье — темно-синий шелк, с открытой спиной и простым вырезом, который стоил бессонных ночей ее стилисту — сидело идеально. Туфли на высоких каблуках, бриллианты в ушах, подаренные матерью на совершеннолетие, и клатч, который она держала в руках, словно маленький щит.

— Не отставай, — голос отца прозвучал за спиной, и Риана вздрогнула, возвращаясь в реальность.

Она кивнула и пошла следом, стараясь держать спину прямой, а лицо — безмятежным, как учили. У входа их встречали фотографы: вспышки, щелчки затворов, вежливые улыбки, которые ничего не значили. Риана улыбнулась в камеры, чувствуя, как мышцы лица привычно принимают нужную форму.

Они вошли в бальный зал.

Помещение было огромным — хрустальные люстры, мраморные колонны, живая музыка, льющаяся из-под пальцев оркестра. Люди в дорогих костюмах и платьях от кутюр двигались между столиками, обмениваясь пустыми фразами и деловыми предложениями. Воздух пах духами, деньгами и лицемерием.

— Риана, дорогая, — Элеонора коснулась ее локтя. — Калеб ждет тебя у барной стойки. Будь любезна.

Риана проследила за взглядом матери и увидела его. Калеб Харрисон стоял у бара в идеально сидящем смокинге, с бокалом шампанского в руке и той самой улыбкой, которую она ненавидела — уверенной, снисходительной, словно он уже знал, что она согласится на все, что он предложит.

— Конечно, мама, — сказала Риана и направилась к нему, чувствуя, как каждый шаг дается ей с трудом.

— Риана! — Калеб расплылся в улыбке, когда она приблизилась. — Ты выглядишь потрясающе. Как всегда.

— Калеб, — она позволила ему поцеловать ее в щеку, стараясь не морщиться от запаха его одеколона — слишком резкого, слишком навязчивого. — Добрый вечер.

— Я привез тебе подарок из Флоренции, — он протянул ей маленькую бархатную коробочку. — Открой.

Риана открыла. Внутри лежала брошь — изящная, с рубинами и бриллиантами, которые, без сомнения, стоили целое состояние. Она была красивой. Как и все, что дарил Калеб.

— Спасибо, — сказала Риана, закрывая коробочку. — Она прекрасна.

— Ты прекрасна, — поправил ее Калеб и сделал шаг ближе. — Я так скучал по тебе, Ри. Три месяца в Европе — это слишком долго.

Она хотела ответить, но в этот момент кто-то громко рассмеялся за их спинами, и смех этот показался ей спасением. Риана повернулась, надеясь увидеть Мию, которая обещала прийти, но увидела только незнакомые лица.

— Прости, — сказала она Калебу. — Мне нужно в дамскую комнату.

— Я провожу тебя.

— В этом нет необходимости, — она улыбнулась той самой улыбкой, которую использовала, когда хотела, чтобы от нее отстали. — Я вернусь через минуту.

Она прошла через зал, лавируя между гостями, и выскользнула в боковой коридор. Но вместо того, чтобы идти в дамскую комнату, она повернула налево, к выходу в сад.

Ночь встретила ее тишиной и прохладой.

Сад отеля был разбит на террасах, спускающихся к заливу. Фонари, спрятанные в кустах, отбрасывали мягкий золотистый свет на дорожки из белого камня. Пальмы шумели на ветру, и где-то вдалеке слышался плеск воды — фонтан или, может быть, море.

Риана сбросила туфли — одна, вторая — и почувствовала, как трава щекочет босые ступни. Она сделала глубокий вдох и закрыла глаза.

— Вот ты где.

Она вздрогнула и обернулась.

Голос принадлежал мужчине. Молодому, судя по тембру, с хрипотцой, которая делала его низким и чуть опасным. Он стоял в тени большого фикуса, прислонившись плечом к стволу, и его силуэт терялся в полумраке.

— Простите? — сказала Риана, инстинктивно делая шаг назад.

— Не бойся, — он шагнул вперед, и свет фонаря упал на его лицо. — Я не маньяк. Просто тоже ищу тишину.

Она разглядела его. Высокий. Темные волосы, чуть взлохмаченные, словно он провел рукой по голове и забыл причесаться. Глаза — в темноте трудно было определить цвет, но что-то в их взгляде заставило ее сердце биться быстрее. Лицо с резкими чертами, которые не назовешь красивыми в классическом смысле, но в них была какая-то животная привлекательность. И шрам над бровью — тонкая белая линия, которая делала его похожим на пирата.

— Ты тоже сбежал с гала-ужина? — спросила Риана, не понимая, почему не развернулась и не ушла.

— А ты сбежала, — он усмехнулся, и в усмешке этой не было ничего злого. Скорее усталое понимание. — Я сразу понял. По тому, как ты шла через зал. Как будто несешь что-то тяжелое и ищешь место, чтобы положить.

Риана моргнула. Она не ожидала, что незнакомец — тем более в этом месте, где все играют роли — скажет что-то настолько точное.

— А ты, значит, наблюдательный, — сказала она, скрещивая руки на груди. Защитный жест.

— Иногда, — он оторвался от дерева и сделал шаг к ней. — Только когда это того стоит.

Риана почувствовала, как что-то теплое разливается в груди, и тут же одернула себя. Она не знала этого человека. Он мог быть кем угодно — журналистом, охотником за состоянием, просто пьяным гостем, который решил пофлиртовать.

— Ты даже не представился, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал холодно.

— А ты? — он наклонил голову, и в его глазах заплясали искорки. — Мы квиты.

— Я Ри, — сказала она, не думая. Имя выскочило само собой — сокращение, которое использовали только Мия и несколько подруг из колледжа. В этом мире она была Рианой. Ри — была другой. Свободной.

— Ри, — повторил он, словно пробуя на вкус. — Красиво. Я Ди.

— Ди? — она не удержалась от улыбки. — Тоже сокращение?

— Тоже, — он кивнул. — Родители назвали меня Диланом, но это слишком официально. А я неофициальный человек.

— Это заметно, — она указала на его одежду. Он был в черных брюках и белой рубашке с закатанными рукавами, без пиджака и галстука. Для гала-вечера — почти неприлично. Но почему-то на нем это смотрелось правильно. — Ты так и ходишь на светские мероприятия?

— Я стараюсь на них не ходить, — он пожал плечами. — Сегодня отец настоял. Пришлось подчиниться.

— Знакомая история, — тихо сказала Риана.

Они замолчали. В саду было тихо — только ветер шелестел листьями и где-то далеко играла музыка, приглушенная расстоянием. Риана смотрела на незнакомца и чувствовала странное, почти забытое ощущение — будто она знает его давно. Будто они уже говорили, уже смеялись, уже понимали друг друга без слов.

— Зачем ты сбежал? — спросила она.

— Скучно, — ответил он просто. — Все эти разговоры о сделках, контрактах, акциях... Люди смотрят друг на друга и видят только цифры. А ты? Зачем сбежала ты?

Риана замялась. Сказать правду? Незнакомцу, которого она никогда больше не увидит?

— Меня жених ждет, — сказала она, и слово «жених» прозвучало как приговор. — Вернее, не жених еще, но все к тому идет.

— А ты не хочешь за него замуж.

Это был не вопрос. Он просто констатировал факт, и это было одновременно и обидно, и облегчающе.

— Откуда ты знаешь?

— По глазам, — он посмотрел на нее так, что у Рианы перехватило дыхание. — В них нет света. Когда женщина хочет замуж, в ее глазах есть свет. А у тебя его нет.

Риана открыла рот, чтобы ответить, но слова застряли в горле.

Никто — никто! — никогда не говорил ей таких вещей. Мать говорила о статусе, отец — о деньгах, Калеб — о чувствах, которых не было. Но этот незнакомец, этот Ди, который смотрел на нее так, будто видел насквозь, сказал правду. Ту, которую она прятала от себя самой.

— Ты слишком много на себя берешь, — сказала она, и голос ее дрогнул.

— Прости, — он поднял руки в примирительном жесте. — Я не хотел тебя обидеть. Просто... иногда легче говорить правду незнакомцам. Ты же понимаешь.

— Понимаю, — она выдохнула и почувствовала, как напряжение отпускает. — И ты прав. В моих глазах нет света. Я не знаю, был ли он вообще.

— Был, — он шагнул ближе, и теперь между ними оставалось меньше метра. Риана чувствовала его запах — что-то древесное, с горьковатыми нотами, как кора после дождя. — Просто ты его спрятала. Слишком глубоко.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что я тоже прячу, — он улыбнулся, но улыбка была грустной. — Свою жизнь. Свои желания. Себя настоящего. Все прячут, Ри. Вопрос в том, кто устает прятать первым.

Риана смотрела на него, и в голове у нее было пусто. Не было ни одной умной мысли, ни одного правильного слова. Только чувство — горячее, пугающее, будто она стоит на краю обрыва и смотрит вниз.

— Мне нужно вернуться, — сказала она, но не сдвинулась с места.

— Знаю, — он кивнул, но тоже не ушел.

— Меня будут искать.

— Конечно.

Они стояли друг напротив друга, и время, казалось, остановилось. Где-то играла музыка, где-то смеялись люди, где-то текла жизнь, но здесь, в этом уголке сада, был только он и она. И то, что рождалось между ними — хрупкое, опасное, невозможное.

— Ди, — сказала Риана тихо. — Это ненастоящее имя?

— Такое же ненастоящее, как Ри, — ответил он.

— Почему мы не говорим настоящие?

— Потому что настоящие — это цепи, — он поднял руку и коснулся ее щеки — легко, едва ощутимо, словно боялся спугнуть. — А здесь и сейчас мы свободны. Позволь нам быть свободными хоть одну ночь.

Риана закрыла глаза. Его пальцы были теплыми, чуть шершавыми, и это прикосновение отзывалось где-то глубоко внутри — там, где она похоронила все свои желания много лет назад.

— Я не знаю тебя, — прошептала она.

— А хочешь узнать? — спросил он, и в голосе его прозвучало что-то, от чего сердце пропустило удар.

Она открыла глаза и посмотрела на него. В свете фонаря его глаза казались зелеными — глубокими, как океан, и такими же опасными.

— Я боюсь, — призналась она.

— Я тоже, — он убрал руку, но не сделал шага назад. — Но иногда страх — это единственное, что говорит нам, что мы на правильном пути.

Риана сделала вдох.

А потом сделала то, чего не делала никогда в жизни.

Она потянулась к нему и поцеловала.

Это был неловкий, неумелый поцелуй — она забыла, когда целовалась в последний раз, и ее губы дрожали. Но он ответил — мягко, бережно, словно учил ее чему-то новому. Его руки легли ей на талию, и она почувствовала, как тепло разливается по всему телу, смывая напряжение, страхи, запреты.

Когда они оторвались друг от друга, Риана едва дышала.

— Это было... — начала она.

— Неожиданно, — закончил он с улыбкой. — Но приятно.

Она засмеялась — тихо, почти беззвучно, но этот смех был настоящим. Не тем, которым она улыбалась фотографам и гостям. Настоящим.

— Мне правда нужно идти, — сказала она.

— Я знаю, — он взял ее руку и поднес к губам. Поцелуй был легким, почтительным, и от этого у Рианы закружилась голова. — Но мы еще увидимся, Ри.

— Откуда ты знаешь?

— Я просто знаю, — он отпустил ее руку. — Иди. Пока я не передумал.

Риана подхватила туфли и побежала к отелю, босиком по холодной траве. Она не оборачивалась, но чувствовала его взгляд на спине — горячий, тяжелый, оставляющий следы.

Войдя в зал, она быстро надела туфли, поправила платье и сделала глубокий вдох.

— Риана, где ты была? — Калеб уже шел к ней, и лицо его выражало тревогу и легкое раздражение. — Я обыскался тебя.

— Просто дышала свежим воздухом, — улыбнулась она той самой улыбкой. — Душно здесь.

Калеб взял ее под руку, и Риана позволила. Но в душе ее все еще звучал голос незнакомца, и на губах оставался вкус его поцелуя.

Она не знала, кто он. Не знала, увидит ли его когда-нибудь снова. Но впервые за много лет Риана Блэквуд чувствовала, что живет.

Глава 4 (НАСЛЕДИЕ ВРАЖДЫ Книга первая: Запретная связь)

Симпатия под прикрытием

Дилан не мог дышать.

Он стоял в саду отеля, провожая взглядом фигурку в синем платье, которая исчезла за стеклянной дверью, и чувствовал, как сердце колотится где-то в горле.

— Твою мать, — прошептал он.

Он провел рукой по лицу, пытаясь прийти в себя. Что это было? Кто эта женщина? Ри. Она назвалась Ри, но это имя ничего не значило. Сокращение, маска, за которой пряталась настоящая — та, чьи глаза говорили о боли, одиночестве и тоске по свободе.

Дилан прислонился к дереву и закрыл глаза.

Он поцеловал ее. Она поцеловала его первой, но он ответил. И это был лучший поцелуй в его жизни. Не потому, что он был искусным или страстным. А потому, что он был настоящим. В нем не было игры, расчета, желания что-то получить. Был только он и она, и то, что вспыхнуло между ними, как спичка в темноте.

— Дилан? — голос отца прозвучал откуда-то сбоку, и Дилан вздрогнул.

Он открыл глаза и увидел Артура Пирса, который стоял на дорожке, засунув руки в карманы брюк. В свете фонаря его лицо казалось высеченным из камня — жесткое, непроницаемое.

— Ты здесь, — сказал Артур. — Я искал тебя.

— Я вышел подышать, — голос Дилана прозвучал ровно, хотя внутри все дрожало.

— Лилиан спрашивала о тебе. Ее отец хочет обсудить детали сделки. Подойди через пять минут.

— Хорошо, — ответил Дилан, но не сдвинулся с места.

Артур посмотрел на него долгим взглядом, и Дилан знал: отец видит, что с ним что-то не так. Артур Пирс замечал все. Но сегодня он, видимо, решил не давить.

— Не заставляй меня ждать, — сказал он и ушел.

Дилан остался один.

Он достал телефон и набрал сообщение Итану.

«Я только что поцеловал девушку. И я не знаю, кто она».

Ответ пришел через минуту.

«Ты всегда целуешь девушек, имена которых не знаешь. В чем проблема?»

«В том, что я хочу узнать ее имя. Настоящее».

«О, парень. Ты влип».

Дилан усмехнулся, убирая телефон. Итан был прав. Он влип. По-настоящему, глубоко, безнадежно. Всего за десять минут разговора с незнакомкой в саду.

Он вернулся в отель и прошел в бальный зал, стараясь не смотреть по сторонам. Он знал, что Ри — здесь, среди этих людей. Она сказала, что у нее есть жених. Значит, она из их круга. Из тех, кто живет деньгами, связями, сделками.

— Дилан, — голос Лилиан вывел его из размышлений. — Ты выглядишь рассеянным.

Он посмотрел на девушку, которая стояла перед ним — высокая блондинка с идеальной укладкой и идеальной улыбкой. Лилиан Грант. Дочь владельца портовых терминалов. Красивая. Умная. Холодная, как лед.

— Прости, — сказал он. — Мысли в другом месте.

— В другом месте? — она изогнула бровь. — Здесь не может быть другого места. Только мы и наш разговор.

Она говорила о сделке. О контрактах. О том, как их семьи могут объединиться, чтобы уничтожить общего врага — Блэквудов.

Дилан слушал вполуха, кивая в нужных местах, но мысли его были далеко. Он вспоминал глаза Ри — серые, с серебристыми искрами. Ее улыбку — робкую, неуверенную, такую непохожую на улыбки всех этих женщин в бальном зале.

— ...и тогда мы сможем вытеснить их с рынка полностью, — закончила Лилиан.

— Отлично, — сказал Дилан.

— Ты вообще слушал?

— Конечно, — он улыбнулся той улыбкой, которую использовал, когда хотел, чтобы от него отстали. — Контракты, рынок, Блэквуды. Все отлично.

Лилиан посмотрела на него с подозрением, но ничего не сказала.

Дилан оглядел зал, пытаясь найти синее платье, но нигде не видел его. Только черные, белые, красные — официальные, правильные, скучные.

Где же ты, Ри?

Он прошел к бару, заказал виски и сделал большой глоток. Жидкость обожгла горло, но не принесла облегчения.

— Ты сегодня сам не свой, — Хлоя подошла к нему сзади и тронула за плечо. — Что случилось?

— Ничего, — ответил он, не поворачиваясь.

— Не ври мне, Дил. Я твоя сестра. Я вижу, когда ты врешь.

Дилан вздохнул и повернулся к ней. Хлоя была в простом белом платье, без украшений — она не любила пафос. Ее волосы были распущены, и в них запутался маленький цветок — гардения, которую она, наверное, сорвала в саду.

— Я встретил кое-кого, — сказал он тихо. — В саду.

— Кого?

— Девушку. Я не знаю ее имени. Но она... другая.

Хлоя посмотрела на него с интересом.

— Другая в каком смысле?

— В том смысле, что она не играет, — Дилан допил виски и поставил стакан на стойку. — Она настоящая. И она несчастна. Как я.

— Ты не можешь знать это после одного разговора.

— Могу, — он посмотрел на сестру. — Потому что я видел ее глаза. В них не было света.

Хлоя замолчала. Она знала, что это значит. Она тоже часто видела свои глаза в зеркале и не находила в них света.

— Найди ее, — сказала она наконец. — Если она здесь, значит, она из нашего круга. Ты сможешь узнать, кто она.

— А если она из семьи Блэквудов? — спросил Дилан, и вопрос этот прозвучал как вызов самому себе.

— Тогда ты в еще большей беде, — Хлоя улыбнулась грустно. — Но разве это когда-нибудь тебя останавливало?

Дилан хотел ответить, но в этот момент в зале произошло движение. Люди расступались, давая дорогу кому-то важному. Дилан посмотрел в ту сторону и увидел мужчину в военной форме — высокого, седого, с тяжелой челюстью. Рядом с ним шла женщина — холодная, красивая, в бриллиантах.

А за ними — она.

Ри.

В синем платье, с волосами, собранными в пучок, и бриллиантами в ушах. Она шла, держа спину прямой, и улыбалась той самой улыбкой — пустой, правильной, чужой.

Дилан замер.

Он узнал мужчину. Уильям Блэквуд. «Генерал». Враг.

Он узнал женщину. Элеонора Блэквуд. Та самая, из-за которой его отец ушел из дома.

И он узнал ее. Ри. Риану Блэквуд. Дочь врага.

Мир покачнулся.

Дилан схватился за стойку бара, чтобы не упасть. Кровь отхлынула от лица, и он почувствовал, как холод разливается по венам.

— Дил? — Хлоя коснулась его руки. — Что с тобой?

— Это она, — прошептал он. — Ри. Это Риана Блэквуд.

Хлоя проследила за его взглядом и побледнела.

— О боже, — сказала она. — Ты поцеловал дочь Блэквуда.

Дилан не ответил.

Он смотрел на Риану, которая стояла рядом с отцом, улыбалась фотографам, и чувствовал, как внутри него разрывается что-то важное. Ненависть, которую он впитывал с молоком матери. Вражда, которая была смыслом жизни его отца. Все это должно было заставить его отвернуться, забыть, уйти.

Но он не мог.

Потому что в глазах Рианы Блэквуд, когда она случайно посмотрела в его сторону, он увидел узнавание. И страх. И надежду.

Она тоже узнала его.

Их взгляды встретились на секунду — одну короткую, бесконечную секунду, в которой было все.

А потом Риана отвернулась, взяла под руку мужчину, которого Дилан не заметил раньше — Калеба Харрисона, сына судьи — и пошла дальше, как будто ничего не случилось.

— Дил, — Хлоя сжала его руку. — Тебе нужно уйти. Если отец узнает...

— Он не узнает, — Дилан выпрямился и посмотрел на сестру. В глазах его загорелся тот самый огонь, который появлялся перед гонкой. — Никто не узнает. Пока.

— Что ты задумал?

— Я не знаю, — честно ответил он. — Но я не могу просто забыть ее. Не после того поцелуя.

— Ты с ума сошел.

— Возможно, — он улыбнулся, и в улыбке этой было что-то безумное, опасное. — Но я всегда хотел быть безумным.

Он вышел из зала, не дожидаясь ответа.

В коридоре он достал телефон и набрал сообщение Итану.

«Я узнал, кто она. И теперь я в еще большей беде, чем думал».

«Кто она?»

«Риана Блэквуд».

Итан ответил не сразу.

«Ты серьезно? Дочь Генерала? Ты хочешь, чтобы тебя убили?»

«Возможно. Но сначала я хочу увидеть ее снова».

Дилан убрал телефон и вышел из отеля.

Ночь встретила его прохладой и звездами. Он посмотрел на небо и подумал о том, что его жизнь только что разделилась на «до» и «после». До встречи в саду. И после.

И после обещало быть либо самым прекрасным, либо самым разрушительным приключением в его жизни.

Он сел в машину, завел двигатель и уехал в ночь, зная, что это не конец. Это только начало.

А в бальном зале отеля «Палм-Роял» Риана Блэквуд улыбалась Калебу Харрисону и чувствовала на губах вкус поцелуя незнакомца, который, как она теперь знала, был Диланом Пирсом.

Врагом.

Проклятием.

Единственным человеком, который заставил ее сердце биться.

Глава 5 (НАСЛЕДИЕ ВРАЖДЫ Книга первая: Запретная связь)

Расследование

Риана не спала всю ночь.

Она лежала в своей огромной кровати, уставившись в потолок, и прокручивала в голове события вечера снова и снова. Сад. Тишина. Его голос. Его глаза. Его поцелуй.

Ди.

Она не знала его настоящего имени. Не знала, кто он, откуда, чем занимается. Знала только, что он заставил ее сердце биться так, как оно не билось никогда. Даже когда она бегала по утрам, даже когда играла Бетховена, даже когда мечтала о чем-то невозможном.

Риана повернулась на бок и уставилась в окно. За стеклом медленно серело небо — наступал рассвет, но она все еще не сомкнула глаз.

Телефон завибрировал на тумбочке.

Мия: «Ну как прошел вечер? Калеб уже купил тебе кольцо?»

Риана усмехнулась, взяла телефон и начала печатать ответ. Потом стерла. Потом написала снова.

«Я встретила кое-кого», — напечатала она и замерла, глядя на экран.

Ответ пришел через десять секунд.

«Что значит "кое-кого"? Ты изменила Калебу с официантом?»

«Нет. Я поцеловала незнакомца в саду. И я не знаю, кто он».

«РИАНА! Подожди. Ты серьезно?»

«Абсолютно».

«Рассказывай сейчас же. Все подробности. Я звоню».

Через мгновение телефон зазвонил. Риана ответила, прижав трубку к уху, и голос Мии ворвался в тишину спальни, громкий, возбужденный.

— Ты с ума сошла! — выпалила Мия без приветствия. — Ты, Риана Блэквуд, идеальная дочь, невеста идеального Калеба, поцеловала незнакомца?

— Не кричи, — Риана понизила голос. — Мать услышит.

— Пусть слышит! — но Мия тоже заговорила тише. — Кто он? Как он выглядит? Ты узнала его имя?

— Он назвался Ди. Это сокращение. Наверное.

— Ди? — Мия хмыкнула. — Звучит как имя персонажа из дешевого романа.

— Он не из дешевого романа, — Риана почувствовала, как защитные нотки проскальзывают в голос, и удивилась этому. — Он... другой. Он сказал, что в моих глазах нет света. И был прав.

Мия замолчала. Надолго.

— Ри, — сказала она наконец, и голос ее стал серьезным, почти взрослым. — Ты в порядке?

— Не знаю, — честно ответила Риана. — Я не знаю, что со мной происходит. Я думала о нем всю ночь. Я не могу перестать думать о нем. И я даже не знаю, как его найти.

— Он был на гала-вечере. Значит, он из нашего круга. Ты сможешь его узнать.

— Я не знаю, хочу ли я его узнавать, — Риана села на кровати, обхватив колени руками. — Что, если он окажется... кем-то, кого я не должна знать?

— Ты имеешь в виду — кем-то, кого твой отец не одобрит?

— Да. Или хуже.

— Хуже?

— Что, если он Пирс? — слова вырвались сами собой, и Риана испугалась их звука.

Мия рассмеялась — нервно, прерывисто.

— Ты слишком много думаешь, Ри. Пирсы — это монстры из сказок, которыми твой отец пугает тебя с детства. В реальной жизни они просто конкуренты. Бизнес. Деньги. Ничего личного.

— Отец говорит, что все личное, — возразила Риана. — Он говорит, что Пирсы разрушили нашу семью.

— Твой отец много чего говорит, — в голосе Мии прозвучала горечь. — Но это не значит, что он всегда прав.

Риана вздохнула. Мия была единственным человеком, который позволял себе критиковать Уильяма Блэквуда. За это Риана любила ее еще больше.

— Ладно, — сказала Мия. — Давай думать логически. Ты поцеловала парня в саду. Он тебе понравился. Ты хочешь увидеть его снова. Значит, нам нужно его найти.

— Как?

— У тебя есть его фотография?

— Нет. Я даже не подумала.

— Описание?

Риана закрыла глаза, пытаясь восстановить в памяти каждую деталь.

— Высокий. Выше меня на голову. Темные волосы, чуть взлохмаченные. Глаза... кажется, зеленые. Или серые. Было темно. Лицо резкое, скулы высокие. И шрам над бровью — тонкий, белый.

— Шрам? — Мия заинтересованно хмыкнула. — Это уже что-то. Такие вещи запоминаются. Ладно, я поищу в соцсетях. Может быть, кто-то из наших знакомых выкладывал фото с вечера.

— Ты правда думаешь, что это сработает?

— А у нас есть другие варианты? — Мия вздохнула. — Слушай, Ри. Я знаю, что ты привыкла, чтобы все решалось само собой. Но иногда за счастье нужно бороться. Если этот парень тебя зацепил, не отпускай его. Хотя бы попробуй найти.

Риана помолчала, переваривая слова подруги.

— Ты права, — сказала она наконец. — Спасибо, Мия.

— Всегда пожалуйста. А теперь спи. У тебя через два часа завтрак с Генералом, и если ты будешь выглядеть как зомби, он заподозрит неладное.

— Уже подозревает, — Риана усмехнулась. — Он всегда подозревает.

— Тогда тем более. Спи. И не думай о нем.

— Легко сказать.

— Я знаю. Но попробуй.

Они попрощались, и Риана положила телефон на тумбочку. Она закрыла глаза, но сон не приходил. В голове крутились его слова: «В твоих глазах нет света». «Позволь нам быть свободными хоть одну ночь». «Мы еще увидимся».

Она заснула только под утро, и ей снился сад, полный звезд, и чьи-то теплые руки на ее талии.

Дилан тоже не спал.

Он вернулся в свою квартиру в центре города — подарок отца на двадцать первый день рождения — и рухнул на диван, даже не снимая обуви. В голове гудело. Перед глазами стояло ее лицо.

Риана Блэквуд.

Дочь врага. Девушка, которую он должен ненавидеть. Девушка, которую он поцеловал и не мог забыть.

Дилан взял телефон и открыл Instagram. Он ввел в поиск «Риана Блэквуд» и замер, когда увидел ее профиль. Закрытый. Аватарка — черно-белое фото, на котором она сидела у пианино, и лицо ее было спокойным, почти грустным.

Он отправил запрос на подписку и принялся листать ее фотографии, которые были доступны публично. Их было немного — несколько снимков с благотворительных вечеров, одно фото с подругой (Мией, судя по подписи), и одно — где она стояла на фоне залива, и ветер развевал ее волосы.

Он смотрел на это фото дольше всех.

На нем она улыбалась — по-настоящему, открыто, и в глазах ее действительно был свет. Тот самый, которого не было вчера. Тот, который она потеряла.

— Кто ты, Риана Блэквуд? — прошептал Дилан в пустоту.

Телефон завибрировал. Сообщение от Итана.

«Ну что, нашел свою Блэквуд?»

«Нашел».

«И что теперь? Будешь страдать? Или сделаешь что-нибудь?»

«Я не знаю, что делать. Она — дочь человека, которого мой отец ненавидит больше всего на свете».

«А ты? Ты его ненавидишь?»

Дилан задумался. Ненавидит ли он Уильяма Блэквуда? Он никогда не видел его лично. Знал только то, что говорил отец: Блэквуд — вор, предатель, человек, который разрушил их семью. Но Дилан также знал, что его отец не всегда был объективен. Что его ненависть была слишком горячей, чтобы быть полностью рациональной.

«Не знаю, — написал он. — Наверное, должен. Но я не чувствую ненависти. Только... любопытство».

«Любопытство — плохой советчик, Дил. Особенно когда речь идет о женщинах».

«А ты что, эксперт?»

«Я хотя бы не целую дочерей врагов в саду отеля».

Дилан усмехнулся. Итан был прав — он был идиотом. Но идиотом, который не мог забыть серые глаза и вкус губ, которые пахли мятой и чем-то сладким.

Он перешел на страницу Рианы снова и начал листать подписчиков. Может быть, среди них найдется кто-то, кого он знает? Кто-то, кто сможет познакомить их?

Он нашел Мию — ту самую подругу, с которой Риана была на фото. Ее профиль был открыт, и Дилан пролистал ее фотографии, надеясь найти что-то, что поможет ему приблизиться к Риане. И нашел.

На одной из фотографий, опубликованной три месяца назад, Мия стояла в обнимку с парнем, которого Дилан узнал. Джейсон. Бывший одноклассник. Они учились в одной школе несколько лет назад, и хотя никогда не были близки, Дилан знал, что Джейсон работает в издательском бизнесе и часто бывает на светских мероприятиях.

Дилан написал Джейсону сообщение.

«Привет. Давно не виделись. Как дела?»

Ответ пришел через пять минут.

«Дилан? Ничего себе. Сколько лет, сколько зим. Нормально. У тебя-то как? Все гоняешь?»

«Гоняю. Слушай, у меня к тебе вопрос. Ты знаком с Мией?»

«С Мией? Которая на фото? Да, мы дружим. А что?»

«Можешь нас познакомить?»

Джейсон ответил не сразу. Дилан понял, что тот что-то подозревает, и добавил:

«Просто она мне показалась интересной. Хочу пригласить на кофе. Ничего серьезного».

«Ладно, — написал Джейсон. — Я спрошу у нее. Но ничего не обещаю. Мия разборчивая».

«Понимаю. Спасибо».

Дилан откинулся на спинку дивана и закрыл глаза. Он только что начал игру, в которой ставки были слишком высоки. Если его отец узнает, что он интересуется дочерью Блэквуда, последствия будут ужасными. Но Дилан не мог остановиться.

Он хотел увидеть ее снова. Хотя бы раз. Хотя бы для того, чтобы понять, был ли тот поцелуй случайностью или началом чего-то большего.

Он заснул на диване, и ему снился сад, полный звезд, и девушка в синем платье, которая улыбалась ему, и в глазах ее был свет.

Глава 6 (НАСЛЕДИЕ ВРАЖДЫ Книга первая: Запретная связь)

Второй круг

Три дня.

Три дня Риана жила как в тумане. Она делала все, что от нее требовалось: завтракала с семьей, улыбалась матери, кивала отцу, встречалась с Калебом, который становился все навязчивее с каждым днем. Но внутри нее было пусто. И в этой пустоте жил только один образ — его лицо, его голос, его поцелуй.

Мия искала, но ничего не находила. Она пересмотрела сотни фотографий с гала-вечера, но ни на одной не было мужчины с описанными приметами. Как будто его и не существовало.

— Может быть, он был призраком? — спросила Мия в очередном разговоре. — Или галлюцинацией на почве стресса?

— Он был настоящим, — твердо ответила Риана. — Я чувствовала его руки. Его дыхание. Он был настоящим.

— Тогда почему его нет ни на одном фото?

— Потому что он, как и я, сбежал в сад, чтобы его не фотографировали.

Мия вздохнула.

— Тогда я не знаю, что делать, Ри. Прости.

Риана не ответила. Она положила телефон и подошла к пианино. Ей нужно было играть. Только музыка могла заглушить тоску, которая разъедала ее изнутри.

Она играла почти час, пока пальцы не начали болеть, а потом оделась и вышла из дома.

— Куда ты? — спросила Элеонора, встретив ее в холле.

— В книжный магазин, — ответила Риана. — Мне нужно купить новые ноты.

— Возьми водителя.

— Я хочу пройтись пешком.

Элеонора посмотрела на нее с подозрением, но не стала спорить. Риана вышла за ворота и вдохнула свежий воздух. Свобода. Даже такая маленькая, как прогулка без охраны, была для нее подарком.

Она шла по улице, не глядя по сторонам, и думала о том, как было бы хорошо, если бы она могла просто исчезнуть. Уехать в другой город, сменить имя, начать новую жизнь. Жизнь, в которой не будет Калеба, Генерала, светских мероприятий и правильных улыбок.

Жизнь, в которой будет он.

Она свернула на главную улицу и направилась к книжному магазину, который любила с детства. Маленький, уютный, с запахом старой бумаги и кофе — он был островком настоящего в ее фальшивом мире.

Риана толкнула дверь, и колокольчик над входом звякнул, оповещая о ее приходе.

— Добро пожаловать! — крикнула продавщица из-за стойки.

Риана кивнула и направилась к стеллажу с нотами. Она перебирала листы, не видя их, и вдруг услышала знакомый голос.

— Бетховен? Серьезно?

Она замерла.

Сердце пропустило удар. Потом еще один. Потом забилось так быстро, что стало трудно дышать.

Риана медленно повернулась.

Он стоял в трех метрах от нее, прислонившись к книжному стеллажу, и в руках его была книга — какой-то роман, название которого она не разглядела. Он был в джинсах и простой серой футболке, и выглядел так, будто только что проснулся. Волосы были взлохмачены, на лице — легкая щетина.

Но глаза были теми же. Зеленые. Глубокие. Опасные.

— Ты, — выдохнула Риана.

— Я, — он улыбнулся, и в улыбке его не было ничего, кроме искренности. — Привет, Ри.

— Как ты... откуда ты... — она не могла собрать слова в предложения. — Ты следил за мной?

— Нет, — он сделал шаг вперед. — Я просто знал, что ты придешь.

— Как ты мог знать?

— Потому что я тоже люблю Бетховена, — он кивнул на ноты в ее руках. — И потому что это единственный книжный магазин в городе, где есть приличный отдел с нотами. Я был здесь вчера. И позавчера. И ждал.

Риана смотрела на него, не веря своим ушам.

— Ты ждал меня? Три дня?

— Два с половиной, — поправил он. — Я приехал в город в понедельник. Узнал, где ты бываешь. И решил рискнуть.

— Это... это безумие, — прошептала она.

— Возможно, — он пожал плечами. — Но я не мог уехать, не увидев тебя снова.

Риана почувствовала, как внутри нее что-то тает. Лед, который она носила в груди все эти годы, начал превращаться в воду.

— Ты знаешь, кто я? — спросила она.

— Да, — он посмотрел ей прямо в глаза. — Риана Блэквуд. Дочь Уильяма Блэквуда. Невеста Калеба Харрисона. Я знаю.

— И ты все равно пришел?

— Я все равно пришел, — подтвердил он. — А ты? Ты знаешь, кто я?

Риана покачала головой.

— Нет. Я пыталась найти тебя. Три дня. Но не смогла.

— Я Дилан Пирс, — сказал он, и имя повисло в воздухе между ними, тяжелое, как свинец. — Сын Артура Пирса. Враг твоей семьи.

Риана почувствовала, как земля уходит из-под ног. Она схватилась за стеллаж, чтобы не упасть.

— Пирс, — повторила она, и голос ее дрожал. — Ты Пирс.

— Я Пирс, — он не отвел взгляда. — И теперь, когда ты знаешь, ты можешь уйти. Можешь забыть, что я существую. Можешь выйти из этой двери и никогда не оглядываться.

— А если я не уйду? — спросила она тихо.

— Тогда, — он шагнул к ней, сократив расстояние до одного шага, — мы оба будем в большой беде.

Риана смотрела на него и чувствовала, как страх борется в ней с желанием. Страх был сильным — въевшимся в кровь, в кости, в каждую клетку тела. Но желание было сильнее. Желание быть свободной. Желание почувствовать что-то настоящее. Желание узнать, что будет, если она скажет «да».

— Я не уйду, — сказала она.

Дилан выдохнул — так, будто держал воздух в легких все эти три дня.

— Ты уверена? — спросил он.

— Нет, — она покачала головой. — Но я хочу попробовать.

Он протянул ей руку. Риана посмотрела на его ладонь — широкую, с длинными пальцами, на одном из которых было серебряное кольцо. Простое. Мужское.

— Что ты предлагаешь? — спросила она.

— Кофе, — ответил он. — Просто кофе. Через дорогу есть кафе. Мы посидим, поговорим. Как обычные люди. Без фамилий, без вражды, без прошлого. Только мы. Только сейчас.

Риана снова посмотрела на его руку. Потом перевела взгляд на его лицо. На шрам над бровью. На глаза, в которых плескалось что-то теплое и пугающее одновременно.

Она вложила свою ладонь в его.

— Хорошо, — сказала она. — Но только кофе.

— Только кофе, — согласился он и улыбнулся.

Они вышли из книжного магазина, и уличный свет ослепил Риану на мгновение. Дилан не отпускал ее руку. Его пальцы были теплыми, уверенными, и она чувствовала, как его пульс бьется в унисон с ее.

Кафе, о котором он говорил, находилось через дорогу — маленькое, уютное, с разноцветными столиками на улице и запахом свежесваренного эспрессо. Они сели за столик в углу, подальше от любопытных глаз.

— Ты часто здесь бываешь? — спросила Риана, когда официант принес им два капучино.

— Впервые, — признался Дилан. — Я вообще не из этого города. Я живу в пригороде, в двух часах отсюда. Но отец заставил меня приехать на тот гала-вечер.

— И ты сбежал в сад.

— И я сбежал в сад, — он усмехнулся. — Лучшее решение в моей жизни.

Риана покраснела. Она не привыкла к комплиментам — во всяком случае, к таким. Искренним. Неправильным.

— Ты говорил, что прячешь себя настоящего, — сказала она, вспоминая их разговор в саду. — Что ты прячешь?

Дилан задумался. Он крутил чашку в руках, не глядя на нее.

— Себя, — сказал он наконец. — Отца. Его ожидания. Он хочет, чтобы я стал бизнесменом, как он. Чтобы я бросил гонки, занялся семейным делом, женился на «правильной» девушке. А я хочу... я хочу просто жить. Быть свободным.

— Знакомо, — тихо сказала Риана.

— Я знаю, — он поднял на нее глаза. — Потому что ты такая же. Ты тоже прячешься. За улыбками, за правильными платьями, за нелюбимым женихом.

— Ты не знаешь меня, — возразила она, но голос ее прозвучал неубедительно.

— Я знаю достаточно, — он накрыл ее руку своей. — Ты играешь на пианино. Ты любишь Бетховена. Ты сбегаешь в сад, когда становится душно. Ты носишь туфли на высоких каблуках, но снимаешь их, когда никто не видит. Ты... ты хочешь быть свободной, Ри. Так же, как я.

Риана смотрела на их соединенные руки и чувствовала, как что-то меняется внутри нее. Что-то, что она считала мертвым, начинало оживать.

— Это опасно, — сказала она. — То, что мы делаем.

— Очень опасно, — согласился он.

— Наши семьи... они убьют нас, если узнают.

— Возможно.

— И мы все равно здесь.

— И мы все равно здесь, — он поднес ее руку к губам и поцеловал — легко, почтительно, как тогда в саду. — Потому что иногда опасность — это единственное, что заставляет нас чувствовать себя живыми.

Риана хотела ответить, но в этот момент ее телефон зазвонил. Она взглянула на экран — Калеб.

— Мне нужно ответить, — сказала она, чувствуя, как реальность врывается в их маленький мир.

— Я понимаю, — Дилан отпустил ее руку, но в глазах его зажегся огонь. — Но завтра я буду здесь же. В это же время. Если ты захочешь прийти.

Риана ответила на звонок, слушая вполуха голос Калеба, который спрашивал, где она и когда вернется. Она смотрела на Дилана, который сидел напротив, пил свой кофе и улыбался ей той улыбкой, от которой у нее подкашивались колени.

— Я приду, — прошептала она, закончив разговор. — Завтра. В это же время.

— Я буду ждать, — сказал он.

Она встала, взяла сумку и направилась к выходу. У двери она обернулась. Дилан смотрел на нее, и в глазах его было что-то, что она не могла назвать. Надежда? Страх? Любовь? Слишком рано для любви. Но что-то, что могло ею стать.

Риана вышла на улицу и сделала глубокий вдох.

Она только что согласилась на тайную встречу с сыном врага. Она только что поставила на кон все — свою репутацию, свою семью, свое будущее.

И впервые в жизни она не чувствовала страха.

Она чувствовала только свободу.

Глава 7 (НАСЛЕДИЕ ВРАЖДЫ Книга первая: Запретная связь)

Тайное свидание

Две недели.

Четырнадцать дней, которые изменили все.

Риана и Дилан встречались тайно, в маленьком кафе через дорогу от книжного магазина, и каждый раз, когда она садилась напротив него, чувствовала, как мир вокруг перестает существовать. Не было отца с его приказами. Не было матери с ее холодными взглядами. Не было Калеба с его подарками и планами на будущее.

Был только он. И она. И то, что росло между ними с каждым днем.

— Ты сегодня грустная, — сказал Дилан, когда они встретились в среду после обеда. Он уже ждал ее за столиком, с двумя чашками кофе — он помнил, что она любит капучино с корицей.

— Не грустная, — ответила Риана, садясь напротив. — Задумчивая.

— О чем?

Она посмотрела на него. На его руки, которые лежали на столе — сильные, с длинными пальцами, с серебряным кольцом, которое она теперь узнавала среди сотни других. На его лицо — резкое, почти жесткое, но такое родное.

— О нас, — сказала она тихо. — О том, что будет дальше.

Дилан откинулся на спинку стула. В глазах его мелькнула тень — та самая, которую она научилась распознавать за эти две недели. Тень сомнения. Страха. Неуверенности.

— Мы не говорили об этом, — сказал он.

— Потому что боялись, — ответила Риана. — Я боюсь. Ты боишься. Но от страха ничего не меняется.

Дилан молчал. Он крутил чашку в руках, и Риана видела, как напряжены его плечи.

— Что ты хочешь услышать? — спросил он наконец.

— Правду, — она накрыла его руку своей. — Я хочу знать, что будет. Потому что я не могу больше жить в неопределенности. Каждый раз, когда я ухожу от тебя, я не знаю, увижу ли тебя снова. Мой телефон может зазвонить в любую минуту, и отец скажет, что мы уезжаем. Или Калеб сделает предложение. Или...

— Или я исчезну, — закончил он.

Она кивнула.

— Ты можешь исчезнуть. Твой отец может отправить тебя в другой город. Ты можешь передумать. Может случиться что угодно.

Дилан переплел свои пальцы с ее. Его ладонь была теплой, и Риана чувствовала, как его пульс бьется в такт с ее сердцем.

— Я не передумаю, — сказал он тихо, но твердо. — Я не знаю, что будет завтра. Я не знаю, как мы справимся с нашими семьями. Но я знаю одно: я не хочу тебя терять. И я сделаю все, чтобы этого не случилось.

Риана почувствовала, как к глазам подступают слезы. Она не плакала уже много лет — с тех пор, как поняла, что слезы не помогают. Но сейчас, в эту минуту, ей хотелось плакать от облегчения.

— Ты правда так думаешь? — спросила она.

— Я правда так думаю, — он поднес ее руку к губам и поцеловал. — Но ты должна понимать: это будет трудно. Очень трудно.

— Я знаю.

— Наши семьи... они не простят нас. Если узнают, мы потеряем все.

— Я знаю, — повторила она.

— Ты готова к этому?

Риана посмотрела ему в глаза. В них не было ни тени сомнения. Только решимость.

— Я готова, — сказала она. — Потому что без тебя у меня ничего нет. Только клетка. А с тобой... с тобой я чувствую, что живу.

Дилан выдохнул. Он сжал ее руку так сильно, что она почувствовала боль, но не отстранилась.

— Тогда давай сделаем это, — сказал он. — Давай встретимся не здесь. Не в кафе. В месте, где нас никто не найдет.

— Где?

— У меня есть друг. Итан. У него мастерская за городом. Там тихо, спокойно. Никто не придет. Мы сможем побыть вдвоем.

Риана колебалась всего секунду. А потом кивнула.

— Хорошо, — сказала она. — Когда?

— Завтра вечером. Я пришлю тебе адрес.

— Я приду.

Он улыбнулся — той улыбкой, которая появлялась только для нее. Открытой, теплой, беззащитной.

— Знаешь, — сказал он, — я боялся, что ты скажешь «нет».

— Я больше никогда не скажу тебе «нет», — ответила Риана. — Только если ты меня обидишь.

— Я не обижу, — пообещал он. — Никогда.

Они просидели в кафе еще час, болтая о всякой ерунде — о музыке, о книгах, о фильмах. Риана рассказывала о пианино, о том, как начала играть в пять лет, как мечтала стать пианисткой, как отец сказал, что это «несерьезно». Дилан слушал, не перебивая, и в глазах его горел огонь — тот самый, который она видела в саду.

— Ты должна играть, — сказал он, когда она закончила. — Не для него. Для себя.

— Я играю, — ответила Риана. — Тайно. По ночам, когда все спят.

— Когда-нибудь ты сыграешь для меня, — сказал он. Это был не вопрос. Обещание.

— Когда-нибудь, — согласилась она.

Когда Риана вернулась домой, ее ждал сюрприз.

Калеб сидел в гостиной с ее матерью, и на столике перед ними стояла маленькая бархатная коробочка. Риана узнала ее. Такие коробочки означали только одно.

— Риана, дорогая, — Элеонора встала, и на лице ее сияла улыбка — та самая, которую она надевала для гостей. — Калеб сделал нам предложение.

Риана замерла на пороге.

Калеб поднялся, взял коробочку и открыл ее. Внутри лежало кольцо — огромный бриллиант в платиновой оправе, который стоил больше, чем большинство людей зарабатывают за всю жизнь.

— Риана, — сказал Калеб, опускаясь на одно колено. — Я люблю тебя. Выходи за меня замуж.

Риана смотрела на него и не узнавала. Этот человек, красивый, богатый, правильный, был ей абсолютно чужим. Она не чувствовала к нему ничего. Ни любви, ни благодарности, ни даже уважения. Только пустоту.

— Калеб, — начала она, но мать перебила ее.

— Конечно, она согласна, — Элеонора подошла к Риане и сжала ее руку так сильно, что та поморщилась. — Правда, дорогая?

Риана посмотрела на мать. В ее глазах был приказ. Не просьба. Приказ.

Она перевела взгляд на Калеба, который все еще стоял на коленях, с надеждой глядя на нее.

— Да, — сказала Риана, и слово прозвучало как приговор. — Я согласна.

Калеб просиял. Он надел кольцо ей на палец, и металл показался ей холодным, тяжелым, как кандалы.

Элеонора обняла ее, и Риана чувствовала, как мать дрожит от радости. Радости, которая не имела к ней никакого отношения. Только к деньгам. Только к статусу. Только к сделке.

Позже, когда Калеб ушел, а мать поднялась к себе, Риана осталась одна в гостиной. Она смотрела на кольцо, которое сверкало при свете люстры, и чувствовала, как внутри нее поднимается тошнота.

Она достала телефон и написала Дилану:

«Он сделал предложение. Я сказала «да». Но это неправда. Правда — это ты».

Ответ пришел через минуту.

«Завтра. Мастерская. Мы все решим. Я не отпущу тебя».

Риана сжала телефон в руке и закрыла глаза.

Она не знала, что будет завтра. Не знала, как сказать Дилану о кольце. Не знала, как сказать отцу, что она не хочет замуж.

Но знала одно: она не выйдет за Калеба. Даже если это будет стоить ей всего.

Глава 8 (НАСЛЕДИЕ ВРАЖДЫ Книга первая: Запретная связь)

Семейное давление

Уильям Блэквуд объявил о помолвке на следующий день.

Он сделал это в своем обычном стиле — без лишних эмоций, как о сделке, которая принесет выгоду. Пресс-релиз разошелся по всем новостным каналам, фотографии Рианы и Калеба украсили первые полосы газет, и уже к вечеру весь город знал: дочь Генерала выходит замуж за сына судьи.

Риана сидела в своей комнате, смотрела на эти фотографии и не узнавала себя. На них она улыбалась — той самой улыбкой, которой научилась у матери. Пустой. Правильной. Мертвой.

В дверь постучали.

— Войдите, — сказала она, не оборачиваясь.

Вошел отец. Он был в домашнем халате, но даже в нем выглядел как на совете директоров — прямой, напряженный, готовый к бою.

— Ты не выглядишь счастливой, — сказал он, закрывая за собой дверь.

— Я счастлива, отец, — ответила Риана, не поворачиваясь.

— Не ври мне, — голос Уильяма стал жестче. — Я знаю, когда ты врешь. Ты всегда опускала левое плечо, когда врала. Еще с детства.

Риана замерла. Она не знала, что у нее есть такая привычка.

— Я не хочу замуж за Калеба, — сказала она, и слова вырвались сами собой, без ее воли.

Уильям подошел к окну и встал рядом с ней. Они смотрели на залив — спокойный, серебристый, равнодушный.

— Это не имеет значения, — сказал он. — Твои желания не имеют значения.

Риана повернулась к нему. Впервые в жизни она посмотрела отцу в глаза без страха.

— Почему? — спросила она. — Почему мои желания ничего не значат?

— Потому что ты Блэквуд, — ответил он, и в голосе его прозвучала гордость. Или, может быть, горечь. — Ты не принадлежишь себе. Ты принадлежишь семье. Традициям. Долгу.

— Как мама? — спросила Риана. — Она тоже принадлежала семье?

Уильям промолчал. Но в его глазах мелькнуло что-то, чего Риана никогда раньше не видела. Боль.

— Твоя мать сделала свой выбор, — сказал он наконец. — И она не жалеет.

— Она жалеет, — возразила Риана. — Каждый день. Я вижу это по ее глазам. Она мертва внутри, отец. И вы оба это знаете.

— Замолчи! — голос Уильяма прогремел по комнате, и Риана вздрогнула. — Ты не смеешь говорить о своей матери в таком тоне. Она пожертвовала всем ради этой семьи. Ради тебя.

— Она пожертвовала собой ради денег, — сказала Риана тихо. — И вы тоже. Вы оба выбрали деньги вместо счастья. И теперь хотите, чтобы я сделала то же самое.

Уильям смотрел на нее долгим, тяжелым взглядом. Потом покачал головой.

— Ты ничего не понимаешь, — сказал он. — Ты не знаешь, что такое настоящая бедность. Настоящая борьба. Настоящая ненависть.

— Тогда расскажите мне, — Риана сделала шаг к нему. — Расскажите, почему вы ненавидите Пирсов. Почему вы запрещаете даже произносить эту фамилию. Что между вами произошло?

Лицо Уильяма окаменело.

— Это не твое дело, — сказал он. — Тебе достаточно знать, что Пирсы — враги. Они пытались разрушить нашу семью. Они украли то, что принадлежало нам.

— Что украли?

— Достаточно, — Уильям повернулся к двери. — Помолвка состоится через месяц. Ты будешь готовиться к свадьбе. И ты будешь счастлива. Потому что я так сказал.

Он вышел, оставив Риану одну.

Она стояла у окна и смотрела на залив, который темнел с каждым часом. На пальце сверкало кольцо — символ ее тюрьмы.

Она достала телефон и написала Дилану:

«Сегодня. Я приеду в мастерскую. Мне нужно тебя увидеть».

Он ответил сразу:

«Я буду ждать. Приезжай, как сможешь».

Риана оделась и вышла из комнаты. В коридоре она столкнулась с матерью.

— Ты куда? — спросила Элеонора.

— К Мие, — солгала Риана. — Мне нужно отвлечься.

Элеонора посмотрела на нее долгим взглядом. Потом кивнула.

— Возвращайся до одиннадцати, — сказала она. — Завтра у нас встреча с организаторами свадьбы.

Риана кивнула и вышла из дома.

Мастерская Итана находилась в получасе езды от города — старое здание на окраине, окруженное лесом. Когда Риана подъехала, она увидела Дилана, который стоял на крыльце и ждал ее.

Он выглядел уставшим. Под глазами залегли тени, и в его взгляде была тревога, которой она раньше не замечала.

— Ты пришла, — сказал он, когда она вышла из машины.

— Я обещала, — ответила Риана.

Он обнял ее — крепко, почти до боли, и она почувствовала, как его сердце колотится где-то у самого горла.

— Я боялся, что ты не придешь, — прошептал он. — Что передумаешь.

— Я не передумала, — она отстранилась и посмотрела на него. — Но нам нужно поговорить.

Он кивнул и провел ее внутрь.

Мастерская оказалась большой, с высокими потолками и окнами, выходящими в лес. Внутри пахло маслом и металлом — здесь Итан ремонтировал машины, и запах этот был чужим для Рианы, но почему-то успокаивающим.

Они сели на старый диван в углу, и Дилан взял ее руки в свои.

— Рассказывай, — сказал он.

Риана рассказала все. О помолвке, о кольце, о разговоре с отцом. О том, как она чувствует себя в клетке, из которой нет выхода.

Дилан слушал молча, и чем дольше она говорила, тем мрачнее становилось его лицо.

— Ты не выйдешь за него, — сказал он, когда она закончила. Это был не вопрос. Приказ.

— Я знаю, — ответила она. — Но как нам быть? Мои родители не согласятся на наш брак. Твои — тоже. Мы не можем просто сбежать.

— Почему нет? — спросил он.

Риана посмотрела на него в изумлении.

— Ты серьезно?

— Абсолютно, — он сжал ее руки. — У меня есть деньги. Не такие, как у отца, но достаточно, чтобы начать новую жизнь. Мы можем уехать в другой город. Или в другую страну. Начать все с чистого листа.

— Это безумие, — прошептала Риана.

— Это свобода, — поправил он. — Ты хотела свободы? Вот она. Прямо перед тобой.

Риана молчала. В голове у нее крутились мысли — сотни, тысячи мыслей, которые сталкивались и разбивались друг о друга.

— А наши семьи? — спросила она. — Они будут искать нас.

— Пусть ищут, — Дилан пожал плечами. — Мы будем далеко. Они не смогут нас найти.

— А если смогут?

— Тогда будем бороться, — он посмотрел ей в глаза. — Я не боюсь твоего отца, Ри. И не боюсь своего. Я боюсь только одного — потерять тебя.

Риана почувствовала, как слезы текут по щекам. Она не плакала много лет, но сейчас не могла остановиться.

— Я люблю тебя, — сказала она, и слова прозвучали как признание, как молитва, как клятва.

Дилан обнял ее, прижал к себе, и она чувствовала, как его руки дрожат.

— Я тоже люблю тебя, — прошептал он. — И я никому тебя не отдам. Ни Калебу. Ни твоему отцу. Никому.

Они сидели в мастерской, обнявшись, и за окном темнел лес. Где-то вдалеке ухала сова, и ветер шумел в ветвях, но здесь, в этом старом здании, было тихо и спокойно.

— Мы сделаем это, — сказал Дилан. — Мы сбежим. Начнем новую жизнь.

— Когда? — спросила Риана.

— Как только сможем. Нужно подготовиться. Документы, деньги, план. Но я обещаю: это будет скоро.

Риана кивнула. Она чувствовала, как страх борется в ней с надеждой, и надежда побеждала.

— Я буду ждать, — сказала она. — Сколько нужно.

— Недолго, — пообещал он. — Я не заставлю тебя ждать.

Он поцеловал ее — нежно, бережно, и в этом поцелуе было обещание будущего. Будущего, в котором не будет вражды, ненависти, клеток.

Только они.

И их любовь.

Когда Риана вернулась домой, было уже за полночь. Она вошла в тихий дом, поднялась в свою комнату и села за пианино.

Она играла долго — до тех пор, пока пальцы не начали болеть, а слезы не высохли на щеках. Она играла для него. Для себя. Для их будущего.

И в этой музыке была надежда.

Глава 9 (НАСЛЕДИЕ ВРАЖДЫ Книга первая: Запретная связь)

Бунт Дилана

Дилан не спал третью ночь подряд.

Он сидел в своей квартире, смотрел в потолок и прокручивал в голове один и тот же сценарий: они с Рианой садятся в машину, уезжают, начинают новую жизнь. Все просто. Все возможно. Если бы не одно «но».

Его отец.

Артур Пирс был не просто бизнесменом. Он был человеком, который привык контролировать все и всех. И Дилан знал: если отец узнает о его планах, он сделает все, чтобы их разрушить.

Телефон завибрировал. Сообщение от отца:

«Завтра в 10 утра у меня в кабинете. Разговор».

Дилан усмехнулся. Разговор. Это слово в устах отца всегда означало одно: приказ.

Он не ответил. Вместо этого написал Риане:

«Ты спишь?»

Ответ пришел через минуту:

«Нет. Думаю о нас».

«Я тоже. Завтра встреча с отцом. Боюсь, он что-то задумал».

«Будь осторожен».

«Всегда».

Он хотел написать что-то еще — что-то важное, что-то, что передало бы все его чувства, но слова застряли в горле. Как всегда, когда дело касалось нее.

Дилан отложил телефон и закрыл глаза. Сон не шел.

Утром он приехал в офис отца ровно в десять. Без пятнадцати, если быть точным. Он хотел показать, что не боится. Или, может быть, хотел доказать это самому себе.

Артур Пирс сидел за своим огромным столом, как всегда — прямой, холодный, непроницаемый. Рядом с ним стоял мужчина в черном костюме, которого Дилан никогда раньше не видел.

— Садись, — сказал Артур, не поднимая глаз.

Дилан сел. Между ними снова было три метра пространства, которые казались пропастью.

— Это мистер Блэк, — Артур кивнул на мужчину. — Он будет твоим личным ассистентом.

— У меня нет ассистента, — ответил Дилан. — И не будет.

— Будет, — голос отца не терпел возражений. — Ты входишь в совет директоров на следующей неделе. Тебе понадобится помощь.

Дилан почувствовал, как кровь отливает от лица.

— Я не вхожу в совет директоров, — сказал он. — Я вообще не работаю в этой компании.

— Теперь работаешь, — Артур поднял глаза. В них было что-то, чего Дилан не видел раньше. Решимость. И жесткость. — Ты мой сын, Дилан. Мой единственный наследник. Пришло время тебе взять на себя ответственность.

— Я не хочу этой ответственности, — Дилан встал. — Я не хочу быть тобой, отец. Я не хочу проводить жизнь в этом кабинете, подписывая бумаги и уничтожая конкурентов.

— А что ты хочешь? — Артур тоже встал. Они смотрели друг на друга через стол, и в воздухе запахло грозой. — Гонки? Девушек? Свободу? Думаешь, я не хотел того же в твоем возрасте?

— И что? Ты получил то, что хотел?

Артур замолчал. На его лице мелькнула тень — слабая, почти неуловимая, но Дилан ее заметил.

— Я получил то, что нужно, — сказал Артур наконец. — А хотеть — удел слабых.

— Тогда я слабый, — Дилан повернулся к двери. — Я не буду в совете директоров. И ты не заставишь меня.

— Дилан, — голос отца остановил его на пороге. — Если ты выйдешь сейчас, я лишу тебя всего. Машины, квартиры, счета. Ты останешься на улице без гроша в кармане.

Дилан обернулся. В глазах его горел огонь.

— Лишай, — сказал он. — Мне не нужны твои деньги. Я сам заработаю.

— Чем? — Артур усмехнулся. — Гонками? Ты думаешь, это профессия? Это хобби для мальчиков, которые не хотят взрослеть.

— Это моя жизнь, — Дилан шагнул к отцу. — И я имею право жить так, как хочу.

— Ты не имеешь права, — Артур повысил голос. Впервые за много лет Дилан слышал, как отец кричит. — Ты носишь мою фамилию. Ты — Пирс. И пока я жив, ты будешь делать то, что я скажу.

— А если я сменю фамилию? — спросил Дилан тихо. — Возьму мамину? Или придумаю новую?

Артур побледнел. На секунду Дилану показалось, что отец сейчас ударит его. Но Артур сдержался.

— Убирайся, — сказал он ледяным голосом. — Убирайся, пока я не сделал что-то, о чем пожалею.

— С удовольствием, — Дилан вышел из кабинета, громко хлопнув дверью.

Он прошел через приемную, не глядя на секретарш, спустился в подземный паркинг и сел в машину. Руки дрожали. Он сжал руль так сильно, что побелели костяшки.

Телефон зазвонил. Хлоя.

— Дил, что случилось? — голос сестры был встревоженным. — Отец звонил, он в бешенстве.

— Я ухожу, — сказал Дилан. — Из семьи. Из бизнеса. Из всего.

— Что? — Хлоя замолчала. — Ты серьезно?

— Абсолютно.

— И куда ты пойдешь?

— Не знаю, — честно ответил Дилан. — Но я не могу больше здесь оставаться. Он душит меня, Хлоя. Каждый день. Каждый разговор. Я задыхаюсь.

В трубке было тихо. Потом Хлоя сказала:

— Я с тобой.

— Что?

— Я ухожу с тобой, — повторила она. — Я не останусь здесь одна. Без тебя этот дом станет адом.

— Хлоя, ты не можешь...

— Могу, — перебила она. — Мне восемнадцать. Я совершеннолетняя. Он не может меня удержать.

Дилан закрыл глаза. В голове шумело. Он не ожидал такого поворота.

— Ты уверена? — спросил он.

— Уверена, — ответила Хлоя. — Я давно хотела уйти. Только ждала, когда ты решишься.

— Хорошо, — сказал Дилан. — Собирай вещи. Я заберу тебя через час.

Он сбросил вызов и написал Риане:

«Я ухожу из семьи. Забираю Хлою. Мы едем в мастерскую Итана. Приезжай, когда сможешь».

Ответ пришел через минуту:

«Я с тобой. Всегда».

Дилан завел двигатель и выехал из паркинга. В зеркале заднего вида здание «Пирс Индастриз» становилось все меньше, пока не превратилось в точку.

Он не оглядывался.

Через час они с Хлоей были в мастерской Итана.

Итан встретил их у ворот, с кружкой кофе в руке и удивленным лицом.

— Ты серьезно? — спросил он, глядя на чемоданы Хлои. — Вы оба ушли?

— Серьезнее некуда, — ответил Дилан, выходя из машины. — Нам нужно место, где можно переночевать. Хотя бы на пару дней.

— Конечно, — Итан кивнул. — У меня есть свободная комната наверху. Не люкс, конечно, но переночевать можно.

— Спасибо, — Хлоя улыбнулась. Она выглядела уставшей, но глаза ее блестели. — Ты не представляешь, как я давно хотела отсюда уехать.

— Представляю, — Итан взял ее чемодан. — Я знаю твоего отца. Он не подарок.

— Он монстр, — тихо сказала Хлоя. — Но мы теперь свободны.

Они вошли в мастерскую. Дилан помог Хлое устроиться в комнате, а сам спустился вниз, где Итан уже разливал кофе.

— И что теперь? — спросил Итан.

— Не знаю, — Дилан сел на старый диван. — Найду работу. Сниму квартиру. Начну новую жизнь.

— А как же Риана?

Дилан посмотрел на друга. В глазах его была решимость.

— Я люблю ее, — сказал он. — И я сделаю все, чтобы быть с ней. Даже если для этого придется бросить все.

Итан покачал головой.

— Ты безумец, Дил. Настоящий безумец.

— Знаю, — Дилан усмехнулся. — Но это единственное, что имеет смысл.

Через час приехала Риана.

Она вышла из машины, и Дилан увидел, что она плакала. Глаза ее были красными, а на щеках засохли дорожки слез.

— Что случилось? — спросил он, подбегая к ней.

— Отец знает, — прошептала она. — Не знаю как, но он знает. О нас. О тебе. Обо всем.

Дилан замер.

— Что значит «знает»?

— Он вызвал меня сегодня утром, — Риана дрожала. — Сказал, что ему доложили о моих встречах. О кафе. О тебе. Он знает, что ты Пирс. И он в ярости.

— Что он сделал? — голос Дилана стал жестким.

— Пока ничего, — Риана посмотрела ему в глаза. — Но он сказал, что если я еще раз тебя увижу, он запрет меня дома. И отправит в Швейцарию. В закрытый пансионат.

Дилан обнял ее, прижал к себе. Она дрожала, как осиновый лист.

— Я не позволю, — сказал он. — Я не позволю ему забрать тебя.

— Что нам делать? — спросила она.

— Бежать, — ответил Дилан. — Сейчас. Сегодня. Пока не поздно.

— Куда?

— В другой город. В другой штат. В другую страну. Куда угодно, лишь бы подальше от них.

Риана отстранилась и посмотрела на него. В глазах ее был страх, но была и надежда.

— Я согласна, — сказала она. — Но нужно предупредить Мию. И Хлою.

— Хлоя с нами, — Дилан кивнул в сторону мастерской. — Она тоже ушла от отца.

Риана удивилась, но ничего не сказала. Только кивнула.

— Тогда давай собираться, — сказала она. — Времени мало.

Они вошли в мастерскую, и Хлоя обняла Риану, как старую подругу. Итана они попросили помочь с машиной.

Через час все было готово.

Дилан, Риана и Хлоя сидели в машине, загруженной вещами, и смотрели на дорогу, которая вела к свободе.

— Ты уверен? — спросила Риана, глядя на Дилана.

— Никогда не был увереннее, — ответил он и завел двигатель.

Они уехали, оставив позади город, семьи, прошлое.

Впереди была только дорога.

И неизвестность.

Глава 10 (НАСЛЕДИЕ ВРАЖДЫ Книга первая: Запретная связь)

Близость

Они ехали всю ночь.

Дилан вел машину, не останавливаясь, пока за окном не начало сереть. Риана сидела рядом, положив голову ему на плечо, и слушала, как бьется его сердце. Хлоя спала на заднем сиденье, укрытая пледом, который Итан сунул им в дорогу.

— Нужно остановиться, — сказал Дилан, когда солнце показалось из-за горизонта. — Я устал. И машине нужен бензин.

Риана кивнула. Она и сама чувствовала, как усталость наваливается на плечи тяжелым грузом.

Они съехали с трассы и оказались в маленьком городке — тихом, сонном, где жизнь, казалось, замерла много лет назад. Дилан припарковался у мотеля, и они взяли две комнаты — одну для Хлои, одну для себя.

— Мы не можем позволить себе роскошь, — сказал Дилан, когда они вошли в номер. — Но здесь чисто.

— Лучше, чем дома, — ответила Риана, оглядываясь.

Номер был маленьким, с одной кроватью, старым телевизором и окном, выходящим на парковку. Но здесь пахло свободой.

Дилан снял куртку и сел на кровать.

— Я должен кое-что сказать тебе, — начал он, но Риана перебила его.

— Не сейчас, — она подошла к нему и села рядом. — Сейчас я хочу просто побыть с тобой. Без слов.

Он посмотрел на нее. В его глазах было что-то, что заставило ее сердце биться быстрее.

— Ты уверена? — спросил он.

— Никогда не была увереннее, — ответила она, повторяя его слова.

Он поцеловал ее — нежно, медленно, и в этом поцелуе было все, что они не могли сказать словами. Боль, страх, надежда, любовь.

Риана ответила на поцелуй, и в этот момент мир перестал существовать. Не было отца, матери, Калеба, вражды, проклятий. Был только он. И она. И то, что рождалось между ними — хрупкое, прекрасное, вечное.

— Ри, — прошептал он, отрываясь от ее губ. — Ты уверена, что хочешь этого? Мы можем подождать.

— Я ждала всю жизнь, — ответила она. — Я не хочу ждать больше ни секунды.

Он улыбнулся — той улыбкой, которую она видела только в самые сокровенные моменты. Уязвимой, открытой, настоящей.

— Я люблю тебя, — сказал он.

— Я люблю тебя, — ответила она.

Они лежали в постели, слушая, как за окном просыпается город. Риана чувствовала тепло его тела, слышала его дыхание, и впервые за много лет ей не нужно было ничего притворяться.

— Дилан, — сказала она тихо.

— Мм?

— Что будет завтра?

Он повернулся к ней и провел рукой по ее волосам.

— Завтра мы поедем дальше. Найдем место, где нас никто не найдет. Начнем новую жизнь.

— А если нас найдут?

— Не найдут, — он поцеловал ее в лоб. — Я не позволю.

— Ты не можешь это контролировать.

— Могу, — он посмотрел ей в глаза. — Потому что я готов на все, чтобы защитить тебя. На все.

Риана закрыла глаза. Она хотела верить. Она верила.

— Расскажи мне о своем детстве, — попросила она. — О том, каким ты был до того, как стал взрослым.

Дилан усмехнулся.

— Я был трудным ребенком, — сказал он. — Постоянно влипал в истории. Разбил отцовскую машину в шестнадцать лет. Убегал из дома. Дрался в школе.

— И что, отец тебя наказывал?

— Отец... — Дилан замолчал, подбирая слова. — Отец был занят. Всегда занят. Он не замечал меня, пока я не делал что-то, что влияло на его репутацию. Тогда он замечал. И наказывал.

— Как?

— По-разному. Мог лишить карманных денег. Мог запереть дома. Мог отправить в школу-интернат на месяц.

— Это ужасно, — прошептала Риана.

— Это жизнь, — он пожал плечами. — В нашей семье не принято жаловаться.

Риана прижалась к нему крепче.

— Я хочу, чтобы у нас все было иначе, — сказала она. — Чтобы наши дети знали, что их любят. Что они важны. Что их счастье — это главное.

— У нас будут дети? — спросил Дилан с улыбкой.

— Когда-нибудь, — ответила Риана. — Когда мы будем готовы.

Он поцеловал ее в макушку.

— Договорились.

Они лежали в тишине, и Риана чувствовала, как ее веки тяжелеют. Сон накатывал волнами, унося ее в мир, где не было страха и боли.

— Дилан, — прошептала она уже сквозь сон.

— Мм?

— Спасибо тебе.

— За что?

— За то, что спас меня. От них. От нее. От всего.

Он обнял ее крепче.

— Мы спасли друг друга, — сказал он. — И теперь мы свободны.

Риана закрыла глаза и провалилась в сон — глубокий, спокойный, без сновидений.

Утром ее разбудил звонок телефона.

Риана взглянула на экран и похолодела. Отец.

Она не ответила. Через минуту пришло сообщение:

«Ты сделала большую ошибку, Риана. Очень большую. Я найду тебя. И когда найду, ты пожалеешь о том, что родилась на свет».

Она показала сообщение Дилану. Он прочитал его, и лицо его стало жестким.

— Он блефует, — сказал он. — Не может найти.

— Может, — ответила Риана. — У него есть деньги, связи, люди. Он найдет.

— Тогда мы уедем дальше, — Дилан встал с кровати. — Сегодня же.

— А Хлоя?

— Хлоя поедет с нами. Мы не оставим ее.

Они собрались за десять минут. Хлоя уже ждала в машине, с кружкой кофе в руке и тревогой в глазах.

— Отец звонил, — сказала она, когда они сели в машину. — Сказал, что убьет Дилана, если мы не вернемся.

— Он не убьет, — Дилан завел двигатель. — Он просто злой. Пройдет.

— А если нет? — спросила Хлоя.

— Тогда мы будем далеко, — ответил Дилан. — Очень далеко.

Они выехали на трассу, и город остался позади. Риана смотрела в окно на убегающие поля и леса, и думала о том, что их ждет впереди.

Неизвестность пугала. Но свобода стоила страха.

— Я люблю тебя, — сказала она Дилану.

Он взял ее руку и поднес к губам.

— Я тоже тебя люблю, — ответил он. — И никому не дам тебя в обиду.

Они ехали на запад, туда, где солнце садилось в океан, и Риана чувствовала, как с каждой милей страх отпускает, уступая место надежде.

Она не знала, что их ждет впереди. Не знала, найдет ли их отец. Не знала, смогут ли они построить новую жизнь.

Но знала одно: она не одна. У нее есть Дилан. И пока он рядом, она справится с чем угодно.

Даже с враждой семей.

Даже с проклятием.

Даже с самой судьбой.

Глава 11 (НАСЛЕДИЕ ВРАЖДЫ Книга первая: Запретная связь)

Откровение

Они ехали три дня.

Сначала на юг, потом на запад, петляя по проселочным дорогам, чтобы запутать следы. Дилан почти не спал — только короткие передышки на заправках, когда Риана уговаривала его вздремнуть хотя бы полчаса. Хлоя вела машину в самые тяжелые моменты, хотя Дилан нервничал, когда она садилась за руль.

— Я умею водить, — сказала она после очередного его замечания. — Не хуже тебя.

— Ты умеешь водить по городу, — возразил Дилан. — А мы сейчас на трассе, где фуры несутся под сто двадцать.

— И что? — Хлоя усмехнулась. — Думаешь, я не справлюсь?

Риана сидела на заднем сиденье и смотрела, как они спорят, и впервые за долгое время ей было спокойно. В этой маленькой машине, набитой вещами, с двумя Пирсами, которые грызлись как дети, она чувствовала себя дома. Более дома, чем в огромном особняке с мраморными полами и хрустальными люстрами.

Они остановились в небольшом городке в Неваде, когда солнце уже клонилось к закату. Мотель на окраине, с выцветшей вывеской и пустым паркингом, выглядел уныло, но выбора не было — деньги заканчивались, а до Калифорнии оставалось еще несколько часов.

— Здесь переночуем, — сказал Дилан, выключая двигатель. — Завтра утром выедем и к вечеру будем на месте.

— На каком месте? — спросила Хлоя, вылезая из машины.

Дилан посмотрел на Риану. Они не обсуждали это при Хлое. Город, куда они направлялись, был секретом даже для сестры.

— У меня есть друг в Сан-Диего, — сказал Дилан после паузы. — Он согласился приютить нас на пару недель.

— Друг? — Хлоя изогнула бровь. — У тебя есть друзья в Сан-Диего?

— У меня есть друзья везде, — ответил Дилан с улыбкой, но Риана видела, что улыбка была напряженной.

Они взяли два номера — снова один для Хлои, один для себя. Хлоя ушла к себе, а Риана и Дилан остались вдвоем.

— Ты не сказал ей, — заметила Риана, когда они вошли в комнату.

— Что именно? — Дилан снял куртку и бросил ее на стул.

— Что друг в Сан-Диего — это не просто друг. Что он — бывший парень Мии. И что Мия, скорее всего, уже там.

Дилан замер. Потом медленно повернулся к ней.

— Откуда ты знаешь про Мию?

— Она мне написала, — Риана достала телефон и показала ему сообщение. — Вчера вечером. Сказала, что ты связался с ее бывшим и попросил помочь. И что она приедет следом.

Дилан провел рукой по лицу.

— Я хотел сделать сюрприз, — сказал он. — Думал, ты обрадуешься.

— Я рада, — Риана подошла к нему и взяла за руки. — Очень рада. Но ты должен был сказать мне. Мы же команда.

— Команда, — повторил он, и в глазах его мелькнула грусть. — Ты права. Прости.

Она обняла его, и он прижал ее к себе.

— Я просто боюсь, — прошептал он ей в волосы. — Боюсь, что не смогу защитить тебя. Что отец найдет нас. Что случится что-то ужасное.

— Ничего не случится, — ответила она. — Мы вместе. И мы справимся.

Он поцеловал ее в макушку и вздохнул.

— Я люблю тебя, — сказал он.

— Я знаю, — ответила она. — И я тебя люблю.

Они стояли в маленьком номере мотеля, обнявшись, и за окном медленно темнело небо Невады. Риана чувствовала, как его сердце бьется в унисон с ее, и в этот момент она была счастлива. По-настоящему. Впервые в жизни.

Утром они проснулись от грохота в дверь.

Дилан вскочил первым, инстинктивно заслоняя Риану собой. В голове пронеслась тысяча мыслей — отец, полиция, конец.

— Дил, открой! — голос Хлои был встревоженным, но не паническим. — Там новости.

Дилан открыл дверь. Хлоя стояла на пороге с телефоном в руке, и лицо ее было бледным.

— Что случилось? — спросил он.

— Посмотри, — она протянула ему телефон.

На экране была статья в местной газете. Заголовок гласил: «Пропажа наследницы империи Блэквуд: полиция начала поиски».

Дилан прочитал статью, и с каждым абзацем лицо его становилось все мрачнее.

— Твой отец заявил в полицию, — сказал он, поворачиваясь к Риане. — Он утверждает, что тебя похитили.

— Что? — Риана взяла телефон и прочитала статью сама. — Это ложь. Я ушла добровольно.

— Он говорит, что ты страдаешь психическим расстройством, — добавила Хлоя. — И что Дилан — твой похититель.

Риана почувствовала, как земля уходит из-под ног. Она знала, что отец жесток. Но чтобы так...

— Нам нужно уезжать, — сказал Дилан. — Сейчас же.

Они собрались за десять минут. Выскочили из мотеля и сели в машину, но когда Дилан повернул ключ зажигания, двигатель только кашлянул и заглох.

— Черт, — он попробовал снова. Та же история. — Черт, черт, черт!

— Что случилось? — спросила Хлоя.

— Машина не заводится, — Дилан ударил по рулю. — Вчера все было нормально.

Риана посмотрела в окно и увидела, как к мотелю подъезжает черный внедорожник. У нее похолодело внутри.

— Дилан, — сказала она тихо. — Там машина.

Дилан посмотрел в зеркало заднего вида. Внедорожник остановился в нескольких метрах от них. Из него вышли двое мужчин в черных костюмах.

— Это люди отца, — сказал Дилан. — Быстро, выходим.

Они выскочили из машины и побежали. Мужчины в черном бросились за ними.

— В мотель! — крикнула Хлоя. — Там есть черный ход!

Они вбежали в здание, проскочили через холл и вылетели через заднюю дверь. За мотелем начиналась пустыня — голая, бескрайняя, без единого укрытия.

— Куда теперь? — спросила Риана, задыхаясь.

Дилан огляделся. Вдалеке виднелась рощица — несколько чахлых деревьев, которые могли дать хоть какую-то тень.

— Туда, — показал он. — Бежим.

Они бежали, спотыкаясь о камни, и песок скрипел на зубах. За спиной слышались крики — мужчины в черном тоже бежали, и они были быстрее.

— Я не могу, — прошептала Риана, когда силы начали покидать ее. — Дилан, я не могу.

— Можешь, — он схватил ее за руку и потянул вперед. — Ты сильная. Ты справишься.

Они добежали до рощицы и упали на землю, прячась за стволами деревьев. Дыхание вырывалось из груди хриплыми рывками.

— Хлоя, — прошептал Дилан. — Где Хлоя?

Риана оглянулась. Хлои не было.

— Она отстала, — сказала Риана с ужасом.

— Черт, — Дилан хотел встать, но Риана схватила его за руку.

— Ты не можешь вернуться. Они поймают тебя.

— Я не оставлю сестру, — ответил он, и в голосе его была такая решимость, что Риана отпустила его.

— Тогда я с тобой.

— Нет, — он посмотрел на нее. — Ты останешься здесь. Спрячешься. Я вернусь за тобой.

— Дилан...

— Обещай мне, — он взял ее лицо в ладони. — Обещай, что будешь ждать.

Риана смотрела в его глаза и видела в них страх. Не за себя — за нее. За Хлою.

— Обещаю, — прошептала она.

Он поцеловал ее — быстро, отчаянно, как в последний раз. И побежал обратно.

Риана осталась одна.

Она сидела за деревом, прижав колени к груди, и слушала, как ветер шумит в ветвях. Где-то вдалеке слышались крики — мужские голоса, топот ног. Она зажмурилась и начала молиться. Богу, которого не знала. Судьбе, в которую не верила.

Только бы он был жив. Только бы с ним ничего не случилось.

Прошло полчаса. Или час. Риана потеряла счет времени.

Она уже начала думать, что все кончено, когда услышала шаги. Она вжалась в землю, стараясь стать незаметной.

— Ри, — голос Дилана был тихим, хриплым. — Это я.

Она выглянула из-за дерева и увидела его. Он шел к ней, поддерживая Хлою, которая припадала на левую ногу. Лицо Дилана было в крови — рассеченная бровь, разбитая губа.

— Что случилось? — Риана бросилась к ним.

— Они поймали Хлою, — ответил Дилан, усаживая сестру на землю. — Я отбил ее, но пришлось подраться.

— Ты в порядке?

— Жив, — он криво усмехнулся. — А это главное.

— А они?

— Уехали. Сказали, что вернутся с подкреплением.

Риана посмотрела на Хлою. Та была бледна, но держалась молодцом.

— У тебя нога? — спросила Риана.

— Вывихнула, когда бежала, — ответила Хлоя. — Ничего страшного.

— Мы не можем оставаться здесь, — сказал Дилан. — Нужно идти дальше. Пешком.

— Пешком? — Риана посмотрела на пустыню, простиравшуюся до горизонта. — Это безумие.

— Это единственный выход, — ответил Дилан. — Машину они заблокировали. Телефоны, скорее всего, прослушиваются. Нам нужно добраться до города, где мы сможем связаться с Итаном.

Они пошли.

Медленно, тяжело, переставляя ноги, которые наливались свинцом. Солнце поднималось все выше, и жара становилась невыносимой. Воды у них не было. Еды тоже.

— Дил, — сказала Риана через час. — Я больше не могу.

— Можешь, — повторил он, как заклинание. — Ты сильная. Ты справишься.

— А если нет? — спросила она.

— Тогда я понесу тебя, — ответил он и, не говоря ни слова, подхватил ее на руки.

— Дилан, ты с ума сошел! — воскликнула Риана. — У тебя самого сил нет!

— Зато у меня есть упрямство, — он улыбнулся, и в этой улыбке было что-то безумное, отчаянное, прекрасное.

Он нес ее почти час, пока Хлоя не сказала:

— Я вижу дым.

Вдалеке, у горизонта, поднималась тонкая струйка дыма — кто-то развел костер.

Они пошли на дым и через полчаса вышли к небольшому ранчо — старому, обветшалому, но обитаемому.

На крыльце сидел старик и курил трубку.

— Вы заблудились? — спросил он, когда они подошли.

— Нам нужна помощь, — сказал Дилан, опуская Риану на землю. — Наши машина сломалась. Телефоны не работают.

Старик посмотрел на них долгим взглядом. Потом кивнул.

— Заходите, — сказал он. — У меня есть вода и еда. И телефон.

Они вошли в дом, и Риана почувствовала, как силы покидают ее. Она рухнула на стул и закрыла глаза.

— Ты как? — спросил Дилан, садясь рядом.

— Жива, — ответила она. — Спасибо тебе.

— За что?

— За то, что не бросил.

Он взял ее руку и сжал.

— Никогда не брошу, — сказал он. — Обещаю.

Они переночевали на ранчо, а утром старик отвез их на своем пикапе до ближайшего города. Там они сели на автобус и через шесть часов были в Сан-Диего.

Мия встретила их на вокзале. Она обняла Риану и заплакала.

— Я так боялась за вас, — сказала она. — Когда Дилан позвонил и сказал, что вы пропали, я чуть с ума не сошла.

— Мы в порядке, — ответила Риана. — Теперь все будет хорошо.

Они поехали к другу Дилана — Маркусу, бывшему парню Мии, который жил в небольшом доме на окраине города. Он встретил их радушно, хотя было видно, что присутствие четырех гостей слегка его напрягало.

— Оставайтесь, сколько нужно, — сказал он. — У меня есть свободная комната и диван в гостиной.

— Спасибо, — ответил Дилан. — Мы не задержимся.

Они зашли в дом, и Риана впервые за много дней почувствовала себя в безопасности.

— Мы справились, — сказала она Дилану, когда они остались одни.

— Мы справились, — повторил он. — Но это только начало.

— Я знаю, — ответила она. — Но теперь я не боюсь.

— Правда? — он посмотрел на нее с надеждой.

— Правда, — она поцеловала его. — Потому что я с тобой.

Он обнял ее, и они стояли так, слушая, как за окном шумит незнакомый город.

Впереди была новая жизнь.

Они не знали, что она принесет. Но знали одно — они будут вместе.

Что бы ни случилось.

Глава 12 (НАСЛЕДИЕ ВРАЖДЫ Книга первая: Запретная связь)

Решение

Тишина в доме Маркуса была обманчивой.

Первые три дня в Сан-Диего казались Риане сном — долгим, спокойным, почти счастливым. Она просыпалась рядом с Диланом, слышала, как за окном поют птицы, и чувствовала, как уходит напряжение, копившееся годами. Но на четвертый день реальность напомнила о себе.

— Его нашли, — сказал Дилан, входя в кухню, где Риана пила кофе. Лицо его было бледным, глаза — встревоженными.

— Кого? — Риана поставила чашку.

— Моего отца. Вернее, он нашел нас. Маркус видел подозрительную машину у дома.

Риана почувствовала, как страх сжимает горло.

— Как он нас нашел?

— Не знаю, — Дилан сел напротив, провел рукой по лицу. — Может быть, отследил звонок. Может быть, у него есть люди в полиции. Но факт остается фактом — он знает, где мы.

— Что нам делать?

Дилан посмотрел на нее долгим взглядом. В его глазах было что-то, чего Риана раньше не видела. Решимость. И отчаяние.

— Нужно уезжать, — сказал он. — Сегодня же.

— Куда?

— В Канаду. У меня там есть знакомый, он сможет нас спрятать.

— Канада? — Риана покачала головой. — Дилан, это же другая страна. У нас нет документов, нет денег...

— Деньги есть, — он достал из кармана пачку купюр. — Я снял все, что было на счету, перед тем как мы уехали. Хватит на первое время.

— А паспорта?

— Поддельные, — сказал он, и в голосе его прозвучала горечь. — Я не хотел прибегать к этому, но выбора нет.

Риана замолчала. Она смотрела на него и понимала, что он готов на все ради их безопасности. Даже на то, что раньше считал невозможным.

— Хорошо, — сказала она. — Когда выезжаем?

— Через час. Я уже сказал Хлое и Мие. Мия остается с Маркусом, так будет безопаснее.

— А Хлоя?

— Хлоя едет с нами, — Дилан вздохнул. — Она не хочет оставаться. Говорит, что без меня отец ее просто сожрет.

Риана кивнула. Она понимала Хлою. В этом аду даже стены были враждебными.

Они собрались быстро — опыт побега уже был, и вещей у них было немного. Мия плакала, обнимая Риану на прощание.

— Ты вернешься? — спросила она сквозь слезы.

— Обязательно, — ответила Риана. — Как только все закончится.

— А когда это закончится?

Риана не знала, что ответить. Она поцеловала подругу в щеку и вышла из дома.

Машина — старый универсал, который Маркус одолжил им на время — стояла у ворот. Дилан уже сидел за рулем, Хлоя — на заднем сиденье. Риана села рядом с Диланом и пристегнулась.

— Готова? — спросил он.

— Готова, — ответила она.

Они выехали на трассу, и Сан-Диего остался позади.

Дорога до границы заняла два дня.

Они ехали ночью, спали в машине на обочинах, ели фастфуд на заправках. Риана чувствовала, как усталость накапливается, словно свинец в ногах, но не жаловалась. Дилан был еще более измотан — он почти не спал, все время следя за дорогой и зеркалами.

— Отдохни, — сказала она ему на второй день. — Я поведу.

— Ты не знаешь дороги.

— Покажешь.

Он хотел возразить, но она посмотрела на него так, что он сдался. Они поменялись местами, и Риана села за руль.

— Ты уверена? — спросила Хлоя с заднего сиденья.

— Абсолютно, — ответила Риана, заводя двигатель.

Машина слушалась ее плохо — слишком старая, слишком тяжелая. Но Риана вела аккуратно, не превышая скорость, и через час они уже подъезжали к границе.

— Документы готовы? — спросил Дилан, просыпаясь.

— В бардачке, — ответила Риана.

Он достал паспорта — три книжечки с чужими именами и чужими фотографиями. Риана посмотрела на свою: Эмили Уайт. Ничего общего с ней — ни внешности, ни биографии.

— Пройдем, — сказал Дилан, но в голосе его не было уверенности.

На границе их остановили. Пограничник — молодой парень с усталыми глазами — проверил документы, задал несколько вопросов и махнул рукой, пропуская.

— Проезжайте, — сказал он.

Риана выдохнула. Она не знала, как они это сделали, но граница осталась позади. Они были в Канаде.

— Живы, — прошептала Хлоя. — Мы живы.

Дилан взял Риану за руку.

— Ты справилась, — сказал он. — Я горжусь тобой.

— Мы справились, — ответила она.

Друг Дилана жил в Ванкувере — в небольшой квартире на окраине, где пахло старыми книгами и кофе. Его звали Саймон, и он был музыкантом — скрипачом, который когда-то учился с Диланом в одной школе.

— Вы выглядите ужасно, — сказал он, открывая дверь. — Проходите.

Они зашли в квартиру, и Риана огляделась. Стены были увешаны афишами, на полу лежали ноты, а в углу стояла скрипка в открытом футляре.

— Уютно, — сказала она.

— Это моя крепость, — ответил Саймон с улыбкой. — Здесь никто не найдет вас. Обещаю.

Дилан обнял друга.

— Спасибо, Сай. Я никогда не забуду этого.

— Забудь, — ответил Саймон. — Вы — мои друзья. А друзья помогают друг другу.

Они остались у Саймона на неделю.

Этого времени хватило, чтобы прийти в себя, выспаться и начать думать о будущем. Риана и Дилан много говорили — о том, что будет дальше, о том, как им жить, о том, как справиться с семьями.

— Мы не можем прятаться вечно, — сказала Риана однажды вечером, когда они сидели на крыльце и смотрели на закат.

— Знаю, — ответил Дилан. — Но пока у нас нет выбора.

— А если мы найдем способ остановить их? — Риана повернулась к нему. — Не прятаться, а бороться?

Дилан посмотрел на нее с удивлением.

— Что ты имеешь в виду?

— Нашу вражду, — сказала она. — Она ведь из-за чего-то началась? Наверняка есть причина. Если мы узнаем, что это было, может быть, сможем остановить их?

— Мои родители не говорят об этом, — ответил Дилан. — Я пытался узнать, но отец всегда уходил от ответа.

— А мои — тем более, — Риана вздохнула. — Но есть люди, которые знают правду. Например, мистер Говард. Он работал на нашу семью много лет. Он должен знать.

— Ты предлагаешь вернуться? — голос Дилана стал напряженным.

— Я предлагаю не сдаваться, — ответила она. — Мы сбежали, но это не решение. Это временное убежище. Рано или поздно нас найдут. И тогда у нас не будет ни правды, ни защиты.

Дилан молчал. Он смотрел на горизонт, где солнце медленно погружалось в океан, и думал о ее словах.

— Ты права, — сказал он наконец. — Но мы не можем вернуться сейчас. Это самоубийство.

— А когда сможем?

— Когда у нас будет план. И оружие.

— Какое оружие?

Дилан повернулся к ней. В глазах его горел огонь.

— Правда, — сказал он. — Ты сама сказала. Если мы узнаем, что на самом деле произошло между нашими семьями, мы сможем использовать это против них.

Риана кивнула.

— Тогда давай начнем искать, — сказала она. — Прямо сейчас.

— С чего?

— С интернета, — она достала телефон. — В наше время все оставляют следы.

Они искали всю ночь. Старые газетные статьи, фотографии, заметки в блогах. И нашли.

Статья, опубликованная двадцать пять лет назад в местной газете, гласила: «Скандал в семье Блэквуд: младший сын обвиняет старшего в подлоге завещания».

— Читай, — сказал Дилан, передавая телефон Риане.

Она прочитала статью, и с каждым абзацем лицо ее становилось все бледнее.

— Это невозможно, — прошептала она.

— Что там?

— Мой отец... он обвинил твоего в том, что тот подделал завещание. А твой отец... он сказал, что мой украл невесту.

— Чью невесту?

— Мою мать, — Риана подняла глаза. — Элеонору.

Дилан замер.

— Твоя мать была невестой моего отца?

— Похоже на то, — Риана покачала головой. — Господи, какая же это грязь.

Они продолжали копать и нашли еще одну статью — о том, как Уильям Блэквуд женился на Элеоноре через две недели после того, как Артур Пирс ушел из семьи.

— Значит, твой отец украл мою мать, — сказал Дилан. — А мой украл завещание.

— Или наоборот, — ответила Риана. — Мы не знаем правды. Мы знаем только то, что писали в газетах.

— Нам нужно больше информации.

— У мистера Говарда есть ключи, — сказала Риана. — Он работал на семью Блэквуд тридцать лет. Он знает все.

— И как нам с ним связаться?

— Через Мию, — Риана взяла телефон. — Она сможет передать ему сообщение.

Они написали Мие длинное письмо, объяснив все. Мия ответила через час:

«Мистер Говард согласен встретиться. Но только лично. И только в нейтральном месте».

— Где? — спросил Дилан.

Риана задумалась.

— Есть одно место, — сказала она. — Старый особняк на окраине города. Он принадлежал моей бабушке. Сейчас он заброшен. Никто туда не ходит.

— Это рискованно.

— Все, что мы делаем, рискованно, — ответила Риана. — Но это наш шанс.

Дилан кивнул.

— Тогда едем, — сказал он. — Завтра же.

Они выехали на рассвете.

Саймон дал им свою машину — старый, но надежный «Форд», который не привлекал внимания. Хлоя осталась в Ванкувере — ей нужно было отдохнуть, да и тащить ее с собой на опасную встречу Дилан не хотел.

— Ты вернешься? — спросила Хлоя, обнимая брата на прощание.

— Обязательно, — ответил он. — Береги себя.

— Ты тоже.

Они сели в машину и поехали на юг, к границе. В этот раз документы проверили тщательнее, но поддельные паспорта снова сработали. Риана чувствовала, как сердце колотится где-то у горла, но держалась спокойно.

— Ты молодец, — сказал Дилан, когда они проехали границу. — Держишься лучше меня.

— Я просто боюсь, — ответила она. — Но страх — это не повод отступать.

Они доехали до города к вечеру. Старый особняк бабушки Виктории стоял на холме, окруженный заросшим садом. Когда-то он был красивым — с колоннами, лепниной и фонтаном. Теперь стены облупились, окна были заколочены, а сад зарос сорняками.

— Выглядит жутковато, — сказал Дилан, выходя из машины.

— Здесь умерла моя бабушка, — ответила Риана. — Она была последней, кто жил в этом доме.

— Почему его не снесли?

— Отец хотел, но мать запретила. Говорила, что это память.

Они вошли в дом через черный ход — дверь была не заперта, словно кто-то специально оставил ее открытой.

Внутри пахло пылью и сыростью. Мебель была накрыта простынями, на полу лежали старые газеты. Где-то в углу пищала мышь.

— Мистер Говард? — позвала Риана.

Тишина.

Они прошли в гостиную, и там, в кресле у камина, сидел старик. Он был одет в поношенный костюм, и в руках его была старая фотография.

— Мистер Говард, — Риана подошла к нему. — Спасибо, что пришли.

Старик поднял голову. Его глаза были мутными, но в них все еще читался ум.

— Мисс Риана, — сказал он голосом, который дрожал от старости. — Вы стали похожи на свою мать. Такую же красивую.

— Спасибо, — ответила она. — Мистер Говард, мы хотим спросить вас о прошлом. О том, что случилось между нашими семьями.

Старик покачал головой.

— Это старая история, — сказал он. — История, которая принесла много боли.

— Мы знаем, — вмешался Дилан. — Но мы хотим узнать правду.

— Правду? — старик усмехнулся. — Правда давно умерла. Как и те, кто ее знал.

— Но вы знаете, — сказала Риана. — Вы были рядом.

Старик посмотрел на нее долгим взглядом. Потом вздохнул.

— Хорошо, — сказал он. — Садитесь. Расскажу.

Они сели на старый диван, и мистер Говард начал свой рассказ.

— Двадцать пять лет назад, — сказал он, — ваш дед, Александр Блэквуд, умер. Он оставил завещание, в котором объединял активы двух семей — Блэквудов и Пирсов. Но было условие: наследство переходило к первому внуку, который родится в браке между семьями.

— Первому внуку? — переспросил Дилан.

— Да, — старик кивнул. — Александр мечтал объединить семьи. Но его сыновья — Уильям и Артур — ненавидели друг друга. Артур ушел из дома, взял фамилию матери, Пирс, и поклялся, что его дети никогда не будут связаны с Блэквудами.

— А завещание? — спросила Риана.

— Уильям уничтожил его, — ответил мистер Говард. — Или спрятал. Никто не знает. Но с тех пор вражда стала только сильнее.

— И все из-за денег? — Риана почувствовала, как гнев поднимается в груди.

— Не только из-за денег, — старик покачал головой. — Из-за любви. Артур любил вашу мать, мисс Риана. А ваш отец отбил ее у брата.

Риана закрыла глаза.

— Боже мой, — прошептала она. — Какая же это трагедия.

— Это не трагедия, — сказал старик. — Это проклятие. Которое вы, кажется, готовы нарушить.

Дилан взял Риану за руку.

— Мы нарушим, — сказал он. — Чего бы это ни стоило.

Старик посмотрел на них и улыбнулся — впервые за весь разговор.

— Дай бог, — сказал он. — Дай бог.

Они попрощались с мистером Говардом и вышли из особняка. Ночь уже опустилась на город, и звезды мерцали в темном небе.

— Теперь мы знаем, — сказал Дилан.

— Знаем, — ответила Риана. — Но это только начало.

— Что будем делать?

— Бороться, — она посмотрела на него. — За нашу любовь. За наше будущее. За правду.

Дилан обнял ее.

— Вместе, — сказал он.

— Вместе, — ответила она.

Они сели в машину и уехали в ночь, оставив позади старый особняк и его тайны.

Впереди была новая битва.

Но теперь у них было оружие.

Правда.

Глава 13 (НАСЛЕДИЕ ВРАЖДЫ Книга первая: Запретная связь)

Бомба

Возвращение в город было ошибкой. Риана поняла это, как только они пересекли границу штата. Воздух стал другим — тяжелым, липким, пропитанным страхом. Она чувствовала его кожей, когда они ехали по знакомым улицам, и сердце колотилось где-то у горла.

— Мы не должны были сюда возвращаться, — сказала она, глядя в окно на мелькающие огни.

— Должны, — ответил Дилан, не отрывая взгляда от дороги. — Нам нужны доказательства. Без них мы никто.

— А если нас поймают?

— Не поймают.

Он говорил уверенно, но Риана видела, как побелели его костяшки на руле. Он тоже боялся. Просто не показывал.

Они остановились в маленьком мотеле на окраине — том самом, где уже были неделю назад. Хозяин, лысеющий мужчина с усталыми глазами, узнал их, но ничего не сказал. Только взял деньги и протянул ключ.

— Вы долго не протянете, — сказал он, когда они повернулись уходить. — За вами охотятся. Я видел новости.

— Спасибо за заботу, — ответил Дилан, не оборачиваясь.

В номере пахло дешевым освежителем и сыростью. Риана села на кровать, обхватив колени руками.

— Что теперь? — спросила она.

— Завтра утром едем к особняку, — Дилан сел рядом. — Мистер Говард обещал принести документы. Если завещание существует, оно должно быть там.

— А если нет?

— Тогда придумаем что-то еще.

Она хотела спросить — что именно? — но не стала. У них не было плана Б. Только вера в то, что правда существует и что она спасет их.

Ночь прошла в тревожной полудреме. Риана просыпалась от каждого шороха, каждый раз ожидая увидеть в дверях отца или людей в черном. Но никто не пришел.

Утром они выехали до рассвета.

Особняк бабушки Виктории встречал их все той же мрачной тишиной. Заросший сад, облупившиеся стены, заколоченные окна — казалось, само время остановилось здесь много лет назад.

Мистер Говард ждал их на крыльце. В руках он держал старый кожаный портфель, перетянутый ремнем.

— Вы пришли, — сказал он, и в голосе его не было удивления. Только усталость.

— Как и обещали, — ответил Дилан.

Старик кивнул и жестом пригласил их внутрь.

Они прошли в гостиную, где при прошлой встрече сидели на старом диване. Теперь на столе лежали бумаги — пожелтевшие, с выцветшими чернилами, но все еще читаемые.

— Это копии, — сказал мистер Говард, открывая портфель. — Оригиналы хранятся в банковском сейфе. Уильям так и не нашел их. Или сделал вид, что не нашел.

— Что здесь? — спросила Риана, беря в руки первую бумагу.

— Завещание Александра Блэквуда, — ответил старик. — И письма. Много писем. Ваша бабушка, Виктория, была женщиной умной. Она предвидела, что начнется война. И оставила улики.

Дилан взял одну из бумаг и начал читать. С каждым словом лицо его становилось все мрачнее.

— Это не просто завещание, — сказал он. — Это... это доказательство того, что мой отец не подделывал документы. Что ваш отец, — он повернулся к Риане, — украл не только невесту, но и наследство.

— Покажи, — Риана взяла бумагу из его рук.

Она читала и чувствовала, как мир рушится. Строки плыли перед глазами, но смысл был ясен: Александр Блэквуд хотел объединить семьи. Он оставил все активы в общий фонд, который должен был перейти к первому внуку, рожденному в браке между Блэквудами и Пирсами. Но Уильям, старший сын, скрыл это завещание. Он женился на Элеоноре — невесте брата — и сделал все, чтобы Артур навсегда исчез из их жизни.

— Это не вражда, — прошептала Риана. — Это преступление.

— Да, — сказал мистер Говард. — И теперь вы знаете правду. Вопрос в том, что вы с ней сделаете.

Дилан посмотрел на Риану. В его глазах горел огонь.

— Мы объявим об этом, — сказал он. — Всем. СМИ, полиции, акционерам. Пусть все узнают, кто такие Блэквуды на самом деле.

— Нет, — Риана покачала головой. — Это уничтожит не только отца. Это уничтожит меня. Мою мать. Нашу семью.

— Твоя семья — это тюрьма, Ри, — голос Дилана стал жестче. — Ты сама так говорила.

— Я знаю, — она чувствовала, как слезы подступают к глазам. — Но есть и другие способы.

— Какие?

— Мы можем использовать это, чтобы заставить их отступить, — сказала она. — Не уничтожая, а договариваясь.

— Ты думаешь, твой отец станет договариваться?

— Если у него не будет выбора, — ответила Риана. — Мы покажем ему документы. Скажем, что опубликуем их, если он не прекратит охоту.

Дилан замолчал. Он смотрел на нее долгим взглядом, и она видела, как в нем борются гнев и любовь.

— Ты слишком добра, — сказал он наконец. — Но я согласен. Попробуем твой способ.

Мистер Говард собрал документы и положил их обратно в портфель.

— Держите их при себе, — сказал он. — И не доверяйте никому. Даже тем, кто кажется вам друзьями.

Они попрощались со стариком и вышли из особняка. Солнце уже поднялось высоко, и сад заливал золотистый свет.

— Теперь к твоему отцу? — спросил Дилан.

— Нет, — Риана покачала головой. — Сначала к моей матери.

Элеонора Блэквуд встретила их в маленьком кафе на окраине города — том самом, где Риана и Дилан пили кофе в первые дни знакомства.

Она пришла одна, без охраны, в простом платье и без бриллиантов. Риана едва узнала ее — без привычной брони дорогих украшений и идеальной укладки мать выглядела старше, уставшее, почти сломленной.

— Ты рисковала, придя сюда, — сказала Элеонора, садясь напротив. — Отец ищет тебя.

— Я знаю, — ответила Риана. — Но нам нужно поговорить.

Элеонора перевела взгляд на Дилана. В ее глазах мелькнуло что-то — боль, может быть, или узнавание.

— Ты похож на него, — сказала она тихо. — На Артура.

— Мне часто говорят, — ответил Дилан.

— Он знает, что вы здесь?

— Нет, — Риана достала из сумки документы. — Но скоро узнает. Мы нашли завещание деда, мама. И письма бабушки Виктории.

Элеонора побледнела.

— Это невозможно, — прошептала она. — Уильям уничтожил их.

— Он спрятал, — поправила Риана. — Но не уничтожил. Видимо, побоялся.

Она положила бумаги на стол. Элеонора смотрела на них, не решаясь взять в руки.

— Ты знала? — спросила Риана. — Знала, что отец украл наследство? Что он обманул всех?

— Я знала, — голос матери был едва слышен. — С самого начала.

— И молчала?

— А что мне оставалось? — Элеонора подняла глаза, и в них стояли слезы. — Я была молода, глупа, напугана. Уильям обещал мне все — деньги, статус, безопасность. А Артур... Артур не мог дать мне ничего. Только любовь. А любовь, как выяснилось, не кормит детей.

— Ты выбрала деньги, — сказал Дилан. — И предала человека, который тебя любил.

— Да, — Элеонора не стала оправдываться. — Я выбрала деньги. И каждый день жалею об этом. Но теперь уже поздно.

— Не поздно, — Риана взяла мать за руку. — Ты можешь помочь нам. Рассказать правду.

— Какую правду?

— Ту, что остановит эту войну, — ответила Риана. — Отец должен знать, что мы не отступим. Что у нас есть доказательства. Что если он не прекратит охоту, мы все расскажем.

— Ты хочешь шантажировать собственного отца?

— Я хочу защитить тех, кого люблю, — Риана посмотрела на Дилана. — Мы не причиним ему вреда, если он оставит нас в покое.

Элеонора молчала долго. Она смотрела на документы, на свою дочь, на сына человека, которого когда-то любила.

— Хорошо, — сказала она наконец. — Я помогу. Но ты должна кое-что сделать для меня.

— Что?

— Пообещай, что не будешь ненавидеть меня, — Элеонора сжала руку дочери. — Я знаю, что заслужила твою ненависть. Но я все же твоя мать. И я люблю тебя. По-своему.

Риана почувствовала, как слезы текут по щекам.

— Я не ненавижу тебя, мама, — сказала она. — Я просто не понимаю.

— И никогда не поймешь, — Элеонора убрала руку и выпрямилась. — И это хорошо. Ты лучше меня. Ты смелее. Ты выбрала любовь, а не деньги. Я горжусь тобой.

Они договорились встретиться на следующий день — в особняке Блэквудов, когда Уильям будет на работе. Элеонора обещала подготовить почву.

— Будьте осторожны, — сказала она на прощание. — Уильям не прощает предательства.

— Мы знаем, — ответил Дилан.

Они вышли из кафе, и Риана взяла его за руку.

— Ты как? — спросил он.

— Не знаю, — честно ответила она. — Я чувствую, что предаю отца. Но он предал меня первым.

— Это не предательство, — сказал Дилан. — Это защита.

Она кивнула, но в душе все равно было тяжело.

Они переночевали в мотеле, а утром поехали к особняку Блэквудов.

Здание казалось Риане чужим — хотя она выросла здесь, сейчас оно выглядело как тюрьма, из которой она сбежала. Колонны, мраморные ступени, огромные двери — все это внушало ужас, а не уважение.

Элеонора встретила их у входа.

— Он уехал на встречу, — сказала она. — У нас есть два часа.

Они прошли в дом, и Риана почувствовала, как знакомые запахи — полироль, цветы, дорогой парфюм — обволакивают ее, словно паутина.

— Где документы? — спросил Дилан.

— В кабинете, — ответила Элеонора. — В сейфе. Я знаю код.

Они поднялись на второй этаж. Кабинет Уильяма был таким же, как и все в этом доме — холодным, идеальным, безжизненным. Элеонора подошла к сейфу, спрятанному за картиной, и набрала код.

Замок щелкнул.

— Вот, — она достала папку с бумагами. — Оригиналы. Здесь же — копии банковских переводов, которые доказывают, что Уильям перевел активы на свое имя еще до того, как завещание было обнародовано.

Дилан взял папку и пролистал документы.

— Этого достаточно, — сказал он. — Чтобы уничтожить его.

— Мы не будем уничтожать, — напомнила Риана. — Мы будем договариваться.

— Если получится.

В этот момент внизу хлопнула дверь.

Элеонора побледнела.

— Он вернулся, — прошептала она. — Он не должен был...

Шаги на лестнице. Тяжелые, размеренные — шаги человека, который привык, что ему подчиняются.

Риана схватила Дилана за руку.

— Нам нужно уходить, — сказала она.

— Поздно, — голос отца прозвучал от двери.

Уильям Блэквуд стоял на пороге кабинета, и в глазах его горела ярость.

— Ты привела их в мой дом, Элеонора, — сказал он, не глядя на жену. — Ты предала меня.

— Это ты предал всех нас, — ответила Элеонора, и в голосе ее впервые за много лет была сила. — Ты украл наследство. Ты украл мою жизнь. Ты украл будущее своей дочери.

— Заткнись, — Уильям шагнул в комнату. — Ты не имеешь права...

— Имею, — перебила она. — Потому что теперь правда известна. И ты ничего не можешь с этим сделать.

Уильям перевел взгляд на Дилана.

— Ты, — сказал он с презрением. — Ты — вылитый отец. Такой же никчемный, такой же слабый.

— Может быть, — ответил Дилан спокойно. — Но я хотя бы не вор.

Уильям бросился на него.

Все произошло слишком быстро — Риана не успела даже вскрикнуть. Дилан увернулся, и Уильям врезался в стену, сбив картину. Стекло разбилось, и осколки разлетелись по полу.

— Уходите, — крикнула Элеонора. — Быстро!

Риана схватила папку с документами, и они выбежали из кабинета. За спиной слышались крики — Уильям ругался, проклинал их, клялся, что убьет.

Они спустились по лестнице, выбежали из дома и сели в машину. Дилан завел двигатель, и они рванули с места, едва не сбив садовника.

— Живы, — выдохнула Риана, когда особняк исчез в зеркале заднего вида.

— Живы, — повторил Дилан. — Но теперь он точно не остановится.

— Знаю, — она посмотрела на папку в своих руках. — Но теперь у нас есть оружие.

Они ехали по трассе, оставляя позади город, и Риана чувствовала, как страх медленно отпускает.

Они выиграли этот бой. Но война только начиналась.

Глава 14 (НАСЛЕДИЕ ВРАЖДЫ Книга первая: Запретная связь)

Золотая клетка

Следующие три дня они прятались.

Сначала в мотеле, потом в заброшенном доме на окраине, который нашел Итан. Дилан почти не спал, все время проверяя дорогу и телефон. Риана боялась включать свой — отец звонил каждые пять минут, оставляя сообщения, от которых кровь стыла в жилах.

«Ты пожалеешь, Риана. Я уничтожу его. Я уничтожу вас обоих».

«Ты моя дочь. Ты принадлежишь мне. Вернись, пока не поздно».

«Я найду тебя. И когда найду, ты будешь умолять о пощаде».

Она не отвечала. Но каждое сообщение было как удар ножом.

— Нам нужно уехать из страны, — сказал Дилан на третий день. — Здесь мы не в безопасности.

— Куда? — спросила Риана.

— В Европу. У меня есть знакомые во Франции. Они смогут нас спрятать.

— А как же документы? Мы не можем путешествовать по поддельным паспортам вечно.

— Мы не будем вечно, — он взял ее за руки. — Мы найдем адвоката. Обнародуем документы. Добьемся справедливости.

— Ты правда веришь в справедливость? — спросила Риана с горечью.

— Я верю в нас, — ответил он. — Этого достаточно.

Она хотела ответить, но в этот момент за окном послышался шум моторов. Дилан подбежал к окну и выглянул.

— Черт, — сказал он. — Они нашли нас.

На улице стояли три черных внедорожника. Из них выходили люди в черных костюмах — вооруженные, с радиосвязью.

— Это люди твоего отца? — спросила Риана.

— Мои, — ответил Дилан с ужасом. — Это люди Артура Пирса.

Они бросились к черному ходу, но дверь была заблокирована снаружи. Дилан попробовал выбить ее плечом, но безуспешно.

— Не выйдет, — сказал он. — Они заперли нас.

— Окна? — Риана подбежала к окну, но и оно было закрыто — снаружи стояла решетка.

— Это ловушка, — прошептала она. — Они знали, что мы здесь.

— Но откуда? — Дилан оглядывался в поисках выхода. — Мы никому не говорили.

— Итан, — сказала Риана. — Только он знал это место.

Дилан замер. Потом медленно повернулся к ней.

— Итан не мог предать, — сказал он, но в голосе его не было уверенности.

— Тогда кто?

Ответ пришел сам собой — в виде голоса из динамика, установленного снаружи.

— Дилан, — голос Артура Пирса был спокойным, даже ласковым. — Выходите. Вы окружены.

Дилан подошел к окну и выглянул. Отец стоял на улице, в окружении охраны, и смотрел на дом.

— Ты не спрячешься от меня, сын, — сказал Артур. — Я всегда нахожу то, что принадлежит мне.

— Я не принадлежу тебе! — крикнул Дилан.

— Ты носишь мою фамилию, — ответил отец. — Этого достаточно.

Риана взяла Дилана за руку.

— Что будем делать? — спросила она.

— Не сдаваться, — ответил он. — Никогда.

Но сдаваться не пришлось.

Через десять минут дверь выбили. Люди в черном ворвались в дом, скрутили Дилана и схватили Риану. Она сопротивлялась, кричала, но ее не слушали.

— Уведите ее, — приказал Артур, даже не взглянув на Риану. — В машину.

— Нет! — крикнул Дилан, вырываясь. — Не трогайте ее!

— Заткнись, — Артур подошел к сыну и заглянул ему в глаза. — Ты опозорил семью. Ты сбежал с дочерью врага. Ты предал меня.

— Это ты предал себя, — ответил Дилан. — Много лет назад.

Артур побледнел. На секунду Риане показалось, что он ударит сына. Но вместо этого он отвернулся.

— Уведите их, — повторил он. — В разные машины.

Риану загрузили в один внедорожник, Дилана — в другой. Она смотрела в окно, как его увозят, и чувствовала, как сердце разрывается на части.

— Дилан! — крикнула она. — Дилан!

Но он не слышал. Или не мог ответить.

Машина тронулась, и дом, где они прятались, исчез за поворотом. Риану везли неизвестно куда, и она поняла: это конец.

Они проиграли.

Она оказалась в знакомом месте — в своем доме. Особняк Блэквудов встретил ее тишиной и холодом.

Риану завели в комнату, которую она считала своей, и заперли дверь снаружи. Она слышала, как щелкнул замок, и поняла: это тюрьма.

Золотая клетка, из которой она сбежала, снова захлопнулась.

Через час пришла Элеонора.

— Ты в порядке? — спросила она, садясь на край кровати.

— Где Дилан? — ответила Риана вопросом на вопрос.

— Его увез отец. Я не знаю куда.

— Ты помогла им, — Риана посмотрела на мать с ненавистью. — Ты предала нас.

— Нет, — Элеонора покачала головой. — Я не звонила Артуру. Это сделал кто-то другой.

— Итан, — прошептала Риана. — Это был Итан.

— Возможно, — Элеонора вздохнула. — Но это уже не важно. Теперь ты дома. И ты в безопасности.

— В безопасности? — Риана рассмеялась — горько, надрывно. — Я в тюрьме, мама. В тюрьме, которую вы с отцом построили для меня.

— Ты не понимаешь, — Элеонора попыталась взять ее за руку, но Риана отдернула. — Отец в ярости. Он мог бы убить его. Но он этого не сделал. Потому что я попросила.

— Ты попросила? — Риана посмотрела на мать. — И что это меняет?

— Это меняет все, — ответила Элеонора. — Дилан жив. И пока он жив, у вас есть надежда.

Риана замолчала. Она смотрела в окно, на сад, который когда-то был ее единственным утешением, и чувствовала, как надежда тает, словно снег на солнце.

— Что теперь будет? — спросила она.

— Не знаю, — честно ответила мать. — Уильям сказал, что отправит тебя в Швейцарию. В закрытый пансионат. Говорит, что тебе нужно лечение.

— Я не больна, — сказала Риана.

— Я знаю, — Элеонора встала. — Но переубедить его невозможно.

— Ты даже не попробовала.

— Пробовала, — мать посмотрела на нее с болью. — Все эти годы. Но он не слышит. Никого не слышит.

Она вышла, и Риана осталась одна.

Она подошла к пианино, открыла крышку и провела пальцами по клавишам. Музыка не рождалась — только тишина, глубокая, как колодец.

Риана закрыла глаза и вспомнила Дилана. Его руки, его голос, его поцелуи. Она вспомнила, как они бежали через пустыню, как он нес ее на руках, как говорил, что они справятся.

«Ты сильная. Ты справишься».

— Я справлюсь, — прошептала она в пустоту. — Я обещаю.

Она не знала, как. Не знала, когда. Но знала одно: она не сдастся. Даже если для этого придется ждать годы. Даже если надежда умрет последней.

Риана села за пианино и начала играть.

Сонату Бетховена — ту самую, которую играла в день, когда встретила Дилана. Музыка наполнила комнату, и в этой музыке была боль, и гнев, и любовь.

И обещание.

Она вернется. Они будут вместе.

Что бы ни случилось.

Глава 15 (НАСЛЕДИЕ ВРАЖДЫ Книга первая: Запретная связь)

Экономическая война

Дилан очнулся в незнакомом месте.

Голова раскалывалась, во рту был привкус крови, а запястья саднило — его связали пластиковыми стяжками, пока он был без сознания. Он попытался сесть, но тело не слушалось. Только через несколько секунд, превозмогая боль, он смог приподняться и оглядеться.

Комната была пустой — голые бетонные стены, одно маленькое окно под потолком, зарешеченное, и железная дверь без ручки с внутренней стороны. Подвал. Или что-то вроде того. Холодный, сырой, пахнущий плесенью и страхом.

— Очнулся, — голос отца прозвучал откуда-то сверху, и Дилан поднял голову.

В углу комнаты, на стене, висела камера. Красный огонек горел, как глаз хищника.

— Где я? — спросил Дилан. Голос хрипел, слова давались с трудом.

— В месте, где ты будешь думать о своем поведении, — ответил Артур Пирс. Его голос был спокойным, почти равнодушным, но Дилан знал отца: это спокойствие было опаснее любых криков. — Ты опозорил семью, Дилан. Ты сбежал с девчонкой Блэквуд. Ты предал меня.

— Я не предавал тебя, — Дилан попытался встать на ноги, но стяжки на ногах не позволили. — Я просто хотел жить своей жизнью.

— Своей жизнью? — Артур усмехнулся. — Ты — Пирс. У тебя нет своей жизни. Только та, которую я тебе дал.

— Тогда забирай ее, — сказал Дилан. — Мне не нужны твои деньги, твои машины, твоя фамилия. Забери все.

— Я и так все заберу, — голос отца стал жестче. — Но сначала ты женишься на Лилиан.

Дилан замер.

— Что?

— Ты слышал, — ответил Артур. — Свадьба через месяц. Лилиан уже дала согласие. Ее отец ждет только подтверждения с нашей стороны.

— Я не женюсь на ней, — Дилан покачал головой. — Я люблю Риану.

— Риана Блэквуд больше не твоя забота, — голос отца стал ледяным. — Она вернулась в свою клетку. И скоро выйдет замуж за Калеба.

Дилан почувствовал, как земля уходит из-под ног.

— Ты лжешь, — прошептал он.

— Я никогда не лгу, — ответил Артур. — Уильям и я, мы заключили перемирие. Временно. До тех пор, пока наши дети не выполнят свой долг перед семьями.

— Вы не можете так поступить, — Дилан рванулся, пытаясь освободиться, но стяжки только сильнее впились в кожу. — Это не законно!

— Закон на нашей стороне, — сказал Артур. — У нас есть судьи, адвокаты, полиция. А у вас — ничего. Только глупая любовь, которая не стоит и гроша.

Дилан закрыл глаза. Он чувствовал, как ненависть поднимается в груди, но одновременно с ней — отчаяние. Отец был прав. У них ничего не было. Только документы, которые они забрали из сейфа. Но и те остались в машине, которую, скорее всего, уже конфисковали люди Артура.

— Документы, — прошептал он. — Где документы?

— Какие документы? — голос отца стал настороженным.

Дилан понял, что проговорился. Он замолчал, но было поздно.

— Ах эти, — Артур усмехнулся. — Ты о завещании Александра Блэквуда? Оно уничтожено. Как и все остальные бумаги.

— Ты не мог, — Дилан открыл глаза. — Они были у Рианы.

— У Рианы, — согласился Артур. — Но когда ее забирали, папка осталась в машине. Мои люди нашли ее и принесли мне. Теперь документов не существует.

Дилан почувствовал, как что-то обрывается внутри.

— Ты чудовище, — прошептал он.

— Я бизнесмен, — поправил отец. — И я делаю то, что нужно для защиты семьи. Ты еще слишком молод, чтобы это понять. Но со временем поймешь.

— Никогда, — сказал Дилан. — Я никогда не стану тобой.

— Станешь, — голос отца был спокоен. — Рано или поздно все становятся своими отцами. Это закон природы.

Красный огонек на камере погас.

Дилан остался один в темноте.

Три дня.

Три дня он сидел в подвале, без еды, без воды, без сна. Люди отца приходили только для того, чтобы задавать одни и те же вопросы: где еще могут быть копии документов, кто знает о завещании, кто помогал им бежать.

Дилан молчал.

Он думал о Риане. О том, как она сейчас. О том, что она, наверное, тоже в плену — в своей золотой клетке. О том, что их разлучили, возможно, навсегда.

На четвертый день дверь открылась.

— Выходи, — сказал охранник.

Дилан вышел, щурясь от яркого света. Ноги подкашивались, голова кружилась. Его провели по коридору, подняли на лифте наверх и вывели через черный ход.

На улице ждала машина.

— Садись, — сказал охранник.

— Куда мы едем?

— В аэропорт. Твой отец отправляет тебя в Лондон. Будешь жить там, пока не одумаешься.

— А если не одумаюсь?

Охранник пожал плечами.

— Тогда останешься там навсегда.

Дилан сел в машину. Он не сопротивлялся. Сил не было. Только в голове пульсировала одна мысль: Риана. Он должен вернуться к ней. Должен.

Но как?

Лондон встретил его дождем и серостью.

Дилана поселили в квартире в центре города — роскошной, но пустой. С окнами на Темзу, с мебелью, которую никто не выбирал, с холодильником, полным еды, которую он не хотел есть.

Отец отключил его телефон, заблокировал счета, оставив только минимальную сумму на расходы. Единственным развлечением был телевизор, но Дилан не включал его. Он сидел у окна, смотрел на дождь и думал.

О Риане.

О том, что она, наверное, уже невеста Калеба.

О том, что их любовь, возможно, была ошибкой.

На седьмой день в дверь постучали.

Дилан открыл и увидел Хлою.

— Ты как здесь? — спросил он, обнимая сестру.

— Сбежала, — ответила она, заходя в квартиру. — Отец хотел отправить меня в Швейцарию, к Риане. Но я не поехала.

— К Риане? — Дилан насторожился. — Она в Швейцарии?

— В закрытом пансионате, — Хлоя кивнула. — Я знаю, где именно. Мия рассказала. Она смогла связаться с Рианой через одну из медсестер.

— Она жива? — голос Дилана дрогнул.

— Жива, — Хлоя взяла его за руку. — Но она не в себе. Мия говорит, что она почти не ест, не говорит, только играет на пианино. Все время одну и ту же сонату.

Дилан закрыл глаза.

Бетховен. Та самая соната, которую она играла в день их встречи.

— Я должен вернуться, — сказал он.

— Как? — спросила Хлоя. — У тебя нет денег, нет документов. Отец следит за каждым твоим шагом.

— Тогда я придумаю что-нибудь, — ответил Дилан. — Я не оставлю ее там.

Хлоя посмотрела на него долгим взглядом.

— Я помогу тебе, — сказала она. — У меня есть немного денег. И есть знакомый, который может сделать новые документы.

— Ты рискуешь, — сказал Дилан. — Если отец узнает...

— Он не узнает, — перебила Хлоя. — Я устала бояться, Дил. Я устала жить в тени его гнева. Пришло время что-то менять.

Они обнялись, и Дилан впервые за много дней почувствовал, что надежда возвращается.

Глава 16 (НАСЛЕДИЕ ВРАЖДЫ Книга первая: Запретная связь)

Связь через Хлою

Швейцария была прекрасна — горы, озера, чистый воздух. Но Риана не замечала этого.

Она сидела в своей комнате в пансионате «Альпенруэ», смотрела в окно на заснеженные вершины и не видела ничего, кроме пустоты. Три недели прошло с тех пор, как ее привезли сюда. Три недели молчания, одиночества, отчаяния.

Отец был прав: она была в клетке. Только теперь клетка была золотой — с видом на Альпы, с трехразовым питанием и персональным психологом, который приходил каждый день и задавал одни и те же вопросы.

— Как вы себя чувствуете, мисс Блэквуд?

— Хорошо.

— Как вы спали?

— Хорошо.

— Вы хотите поговорить о том, что случилось?

— Нет.

Психолог, пожилая женщина с добрыми глазами, вздыхала и делала пометки в блокноте. Риане было все равно. Она знала, что это не лечение — это изоляция. Отец просто хотел спрятать ее подальше, чтобы она не мешала его планам.

Калеб звонил каждый день. Риана не брала трубку. Тогда он начал присылать цветы — каждый день, по утрам, огромные букеты, которые медсестры ставили в вазы. Комната превратилась в оранжерею, но Риане было все равно.

Единственное, что ее спасало, — пианино.

Старенький «Стейнвей» стоял в углу гостиной, и Риана играла часами. Сонату за сонатой, этюд за этюдом. Пальцы бегали по клавишам сами, бездумно, как в тумане.

И каждый раз, когда она доходила до любимой сонаты Бетховена, она закрывала глаза и представляла Дилана.

Его руки. Его голос. Его поцелуи.

— Я вернусь, — шептала она. — Я обещаю.

Но время шло, а ничего не менялось.

Однажды ночью ее разбудил тихий стук в окно.

Риана села на кровати, вглядываясь в темноту. Сердце колотилось где-то у горла.

— Ри, — голос был тихим, но она узнала его сразу. — Открой окно.

Она подбежала к окну и отодвинула задвижку. На карнизе, балансируя на высоте третьего этажа, стоял Дилан.

— Ты с ума сошел, — прошептала она, помогая ему забраться внутрь. — Ты мог разбиться.

— Я не разбился, — он обнял ее, прижал к себе, и Риана почувствовала, как дрожит его тело. — Я обещал вернуться.

— Как ты нашел меня?

— Хлоя помогла, — ответил он. — Она узнала адрес у Мии. Я прилетел в Цюрих, потом на поезде, потом пешком. Три дня добирался.

— Ты один?

— Один, — он отстранился и посмотрел на нее. В свете луны его лицо казалось бледным, изможденным. — Ри, нам нужно уходить. Сейчас.

— Куда?

— Вниз, через сад. Там машина, — он достал из кармана ключи. — Хлоя ждет на парковке.

Риана колебалась всего секунду.

— Я готова, — сказала она.

Они вылезли в окно, спустились по пожарной лестнице и побежали через сад. Луна освещала дорогу, а где-то вдалеке лаяла собака.

— Быстрее, — прошептал Дилан, сжимая ее руку.

Они добежали до ограды, перелезли через нее и оказались на парковке. Хлоя сидела в старой машине, заведя двигатель.

— Живо! — крикнула она, открывая дверь.

Риана и Дилан забрались на заднее сиденье, и машина рванула с места.

— Живы, — выдохнула Хлоя, когда огни пансионата исчезли в зеркале заднего вида.

— Живы, — повторил Дилан, сжимая руку Рианы.

Они ехали всю ночь, петляя по горным дорогам, пока не добрались до границы с Италией. Там их ждали новые документы и билеты на самолет.

— Куда мы летим? — спросила Риана, когда они сидели в зале ожидания.

— В Бразилию, — ответил Дилан. — У меня там есть друг. Он поможет нам начать новую жизнь.

— А как же наши семьи? Они не перестанут искать.

— Пусть ищут, — сказал Дилан. — Мы будем далеко. И мы будем вместе.

Риана посмотрела на него. В его глазах горел тот самый огонь, который она увидела в саду в первый вечер. Огонь свободы. Огонь любви.

— Я люблю тебя, — сказала она.

— Я тебя тоже, — ответил он.

Они обнялись, и в этот момент Риана почувствовала, что страх уходит. Остается только надежда.

Бразилия встретила их жарой и запахом океана.

Друг Дилана, Лукас, встретил их в аэропорту Рио-де-Жанейро и отвез в небольшой домик на окраине города. Домик был старым, с облупившейся краской и верандой, увитой бугенвиллеей.

— Здесь никто не найдет вас, — сказал Лукас. — Это фавела. Местные не любят чужаков. Но если будете вести себя тихо, проблем не будет.

— Спасибо, — ответил Дилан. — Мы не забудем.

— Забудьте, — усмехнулся Лукас. — И начинайте новую жизнь.

Они остались в домике вдвоем. Хлоя решила вернуться в Европу — у нее были свои планы, и она не хотела мешать брату и Риане.

— Ты справишься? — спросил Дилан, провожая сестру.

— Справлюсь, — ответила она. — Я сильная. Как и ты.

Они обнялись, и Хлоя уехала.

Риана и Дилан остались одни.

Первые дни они просто отдыхали — спали, ели, гуляли по пляжу. Риана чувствовала, как напряжение отпускает, как тело и душа восстанавливаются.

— Мы сделали это, — сказала она однажды вечером, сидя на веранде и глядя на закат.

— Мы сделали это, — согласился Дилан. — Но это только начало.

— Я знаю, — она взяла его за руку. — Но теперь я не боюсь.

— Почему?

— Потому что я с тобой, — ответила она.

Он поцеловал ее, и в этом поцелуе было обещание будущего. Будущего, в котором не будет вражды, ненависти, клеток.

Только они.

И их любовь.

Глава 17 (НАСЛЕДИЕ ВРАЖДЫ Книга первая: Запретная связь)

Побег

Бразилия была другой.

Риана просыпалась под крик попугаев и шум океана, и каждый раз ей казалось, что она все еще спит. Слишком яркие краски, слишком громкие звуки, слишком жаркое солнце — все здесь было непохоже на ее прошлую жизнь. Жизнь, в которой были мраморные полы, хрустальные люстры и тишина, давящая на плечи.

Домик Лукаса стоял на холме, среди бугенвиллеи и пальм. С веранды открывался вид на океан — бесконечный, синий, свободный. Риана могла смотреть на него часами, чувствуя, как с каждым днем напряжение отпускает, как заживают старые раны.

— Ты сегодня рано встала, — Дилан вышел на веранду, потирая глаза. Он был в растянутой футболке и шортах, с всклокоченными волосами, и выглядел таким домашним, что у Рианы защемило сердце.

— Не могла спать, — ответила она, не отрывая взгляда от океана. — Все думаю о том, что будет дальше.

Дилан сел рядом, взял ее за руку.

— А давай не будем думать? — предложил он. — Хотя бы сегодня. Просто поживем. Как обычные люди.

Риана усмехнулась.

— Мы не обычные люди, Дилан. Наши фамилии — это приговор. Даже здесь, на другом конце света, они настигают нас.

— Тогда сменим фамилии, — сказал он. — Возьмем новые. Придумаем сами.

— Это ничего не изменит.

— Изменит, — он повернулся к ней. — Потому что мы сами решаем, кто мы. Не наши отцы, не наши семьи. Мы.

Риана посмотрела на него долгим взглядом. В его глазах горел тот самый огонь, который она полюбила в первую их встречу. Огонь свободы.

— Ты прав, — сказала она наконец. — Давай не будем думать. Хотя бы сегодня.

Они спустились к океану, купили у местных рыбаков свежей рыбы и приготовили завтрак на открытом огне. Риана впервые в жизни готовила сама — неумело, неловко, но Дилан хвалил каждый кусочек.

— Ты могла бы стать шеф-поваром, — сказал он, жуя подгоревшую рыбу.

— Ты просто голодный, — ответила она, смеясь.

— И это тоже.

Они провели весь день на пляже — купались, загорали, строили замки из песка, как дети. Риана чувствовала себя так, будто вернулась в детство, которого у нее никогда не было. Не было качелей в саду, не было игр с другими детьми, не было беззаботных каникул. Были только уроки этикета, музыкальная школа и отец, который всегда ждал от нее большего.

— О чем ты думаешь? — спросил Дилан, когда они сидели на песке и смотрели на закат.

— О том, как мало я знала о счастье, — ответила она. — Все эти годы я думала, что счастье — это когда тебя хвалят родители, когда ты носишь красивые платья, когда у тебя есть деньги. А на самом деле счастье — это сидеть на песке с любимым человеком и смотреть на закат.

Дилан обнял ее.

— Мы будем смотреть на много закатов, — сказал он. — Обещаю.

Они вернулись в домик, когда уже стемнело. Лукас оставил им записку: «Уехал в город, вернусь через пару дней. Еда в холодильнике».

— Хороший парень, — сказал Дилан, читая записку. — Настоящий друг.

— У тебя их много? — спросила Риана. — Настоящих друзей?

— Не много, — ответил он. — Но те, кто есть, всегда приходят на помощь. Итан, например. Жаль, что он нас предал.

— Ты уверен, что это был он?

— Кто еще мог знать, где мы? — Дилан пожал плечами. — Я никому не говорил, кроме него.

Риана замолчала. Она думала об Итане — о том, как он помог им в первые дни побега, как дал свою мастерскую, как рисковал. Предательство казалось невозможным. Но факты говорили сами за себя.

— Может быть, его заставили, — предположила она. — Шантажировали. Или угрожали.

— Возможно, — Дилан вздохнул. — Но это уже не важно. Мы здесь. Мы живы. Мы вместе.

— Вместе, — повторила она.

Ночь выдалась душной.

Риана не могла уснуть — мысли лезли в голову, одна тревожнее другой. Она встала, накинула легкое платье и вышла на веранду.

Луна висела низко, освещая сад серебристым светом. Где-то вдалеке ухала сова, и море шумело, накатывая на берег.

— Тоже не спится? — голос Дилана прозвучал за спиной.

— Тоже, — ответила она, не оборачиваясь.

Он подошел и встал рядом.

— Боишься?

— Немного, — призналась она. — А ты?

— Я боюсь не за себя, — сказал он. — Я боюсь за тебя. За то, что они сделают, когда найдут нас.

— Они не найдут, — сказала она, но в голосе не было уверенности.

— Найдут, — ответил Дилан. — Рано или поздно. У них есть деньги, связи, время. Мы не можем прятаться вечно.

— Тогда что нам делать?

Дилан молчал долго. Потом сказал:

— Бороться. Вернуться и закончить это раз и навсегда.

— Вернуться? — Риана повернулась к нему. — Ты хочешь вернуться?

— Я хочу свободы, — ответил он. — Настоящей свободы. Не той, где мы прячемся по чужим домам и боимся каждого шороха. А той, где мы можем жить открыто, не оглядываясь.

— Это невозможно, — покачала головой Риана. — Наши семьи никогда не согласятся.

— Тогда мы заставим их согласиться, — сказал Дилан. — У нас есть правда. Осталось только доказать ее.

— Документы уничтожены.

— Не все, — он достал из кармана маленькую флешку. — Я сделал копии. Перед тем как мы уехали из Ванкувера. Спрятал их в тайнике.

Риана смотрела на флешку, и сердце ее колотилось где-то у горла.

— Ты гений, — прошептала она.

— Нет, — ответил он. — Я просто не хотел терять тебя.

Она бросилась ему на шею, обняла так крепко, как только могла.

— Я люблю тебя, — сказала она. — Люблю, люблю, люблю.

— И я тебя люблю, — ответил он. — И никому не отдам.

Они стояли на веранде, обнявшись, и луна освещала их, словно благословляя.

На следующий день они начали планировать возвращение.

— Мы не можем вернуться все вместе, — сказал Дилан, разложив на столе карту города. — Это слишком рискованно. Нужно действовать по отдельности.

— Я поеду первой, — сказала Риана. — Я знаю дом, знаю расписание отца. Смогу незаметно проникнуть в кабинет и забрать документы.

— Нет, — Дилан покачал головой. — Это слишком опасно. Если тебя поймают...

— Не поймают, — перебила она. — Я знаю все ходы и выходы. Я выросла в этом доме.

— Тогда я поеду с тобой, — настаивал он.

— Нет, — теперь Риана была непреклонна. — Ты будешь меня ждать здесь. Если что-то пойдет не так, ты должен будешь обнародовать документы. Через интернет, через СМИ. Это наш единственный шанс.

Дилан хотел возразить, но она посмотрела на него так, что он сдался.

— Хорошо, — сказал он. — Но если через три дня ты не вернешься, я приеду за тобой. И горе тому, кто встанет на моем пути.

— Договорились, — она поцеловала его.

На следующий день Риана вылетела в США.

Глава 18 (НАСЛЕДИЕ ВРАЖДЫ Книга первая: Запретная связь)

В бегах

Самолет приземлился в Майами поздно вечером.

Риана взяла такси и поехала в город, где прошло ее детство. За окном мелькали знакомые улицы — вот кафе, где они с Мией пили кофе после колледжа, вот парк, где она гуляла с няней, вот школа, которую она ненавидела всей душой.

Она попросила таксиста остановиться за два квартала от особняка. Дальше пошла пешком, стараясь держаться в тени.

Особняк Блэквудов возвышался на холме, как средневековый замок. В окнах горел свет — кто-то был дома. Риана обошла здание сзади, к черному ходу, которым пользовались слуги.

Дверь была не заперта — она знала, что мистер Говард всегда оставляет ее открытой на случай пожара.

Она проскользнула внутрь.

В доме было тихо — только часы тикали в гостиной, да где-то наверху играла тихая музыка. Риана поднялась на второй этаж, стараясь ступать бесшумно.

Кабинет отца был открыт.

Она зашла внутрь и закрыла за собой дверь. Сейф был на месте — за картиной, как и прежде. Риана подошла к нему и набрала код — дату рождения матери. Дверца открылась.

Внутри лежали документы. Те самые, которые они с Диланом нашли в прошлый раз.

Риана взяла их и положила в сумку.

— Я знала, что ты придешь.

Голос отца прозвучал за спиной.

Риана медленно повернулась. Уильям Блэквуд стоял на пороге, и в руках его был пистолет.

— Папа, — сказала она, стараясь, чтобы голос не дрожал.

— Не называй меня так, — ответил он. — Ты больше не моя дочь. Ты предательница.

— Я просто хочу быть свободной, — сказала Риана. — Как и ты когда-то.

— Я никогда не был свободен, — голос отца дрогнул. — И ты не будешь.

— Почему? — спросила она. — Почему ты так ненавидишь Пирсов? Что они тебе сделали?

— Они украли у меня все, — ответил Уильям. — Моего отца. Мое наследство. Мою жизнь.

— Это ты украл, — Риана сделала шаг вперед. — Ты украл завещание. Ты украл невесту у брата. Ты украл мое детство.

— Замолчи! — закричал он. — Ты ничего не знаешь!

— Знаю, — она не остановилась. — Мистер Говард рассказал нам все. Про завещание. Про твою ложь. Про то, как ты уничтожил семью.

Уильям побледнел. Пистолет дрожал в его руке.

— Ты не посмеешь, — прошептал он. — Ты не посмеешь обнародовать это.

— Посмею, — ответила Риана. — Если ты не отпустишь нас.

— Отпустить? — он усмехнулся. — Чтобы ты сбежала с этим выродком Пирсом? Никогда.

— Тогда у меня нет выбора, — Риана достала из сумки флешку — ту самую, которую дал ей Дилан. — Здесь копии всех документов. Если со мной что-то случится, они уйдут в прессу.

Уильям смотрел на флешку, и в глазах его горела ненависть.

— Ты блефуешь, — сказал он.

— Проверь, — ответила Риана.

Они стояли друг напротив друга — отец и дочь, враги, разделенные многолетней ложью.

— Убирайся, — сказал Уильям наконец. — Убирайся, пока я не передумал.

Риана не заставила себя ждать. Она выбежала из кабинета, спустилась по лестнице и выскочила на улицу.

— Стой! — крикнул отец, но она не обернулась.

Она бежала, не разбирая дороги, пока не оказалась на набережной. Там она остановилась, переведя дыхание.

— Жива, — прошептала она. — Я жива.

Она достала телефон и набрала Дилана.

— Я забрала документы, — сказала она. — И я в порядке.

— Слава богу, — ответил он. — Возвращайся скорее.

— Возвращаюсь, — она улыбнулась. — Я люблю тебя.

— Я тебя тоже.

Она повесила трубку и посмотрела на океан. Луна отражалась в воде, и Риане показалось, что она видит там свое будущее — светлое, свободное, счастливое.

Она села в такси и уехала в аэропорт.

Через двенадцать часов она была в Бразилии, в объятиях Дилана.

— Больше никогда, — сказал он, целуя ее. — Никогда не отпускай меня одну.

— Никогда, — ответила она. — Обещаю.

Они стояли на веранде, обнявшись, и солнце вставало над океаном, золотя воду.

Впереди была новая жизнь.

Свободная.

Их.

Глава 19 (НАСЛЕДИЕ ВРАЖДЫ Книга первая: Запретная связь)

Ловушка

Возвращение в Бразилию должно было стать началом новой жизни. Но судьба распорядилась иначе.

Риана вернулась в домик на холме поздно вечером, уставшая, но счастливая. Документы были у нее, отец отступил — пусть временно, пусть с условиями, но отступил. Она верила, что худшее позади.

Дилан встретил ее на пороге. Он выглядел встревоженным — ходил по комнате, поглядывал на телефон, кусал губы.

— Что случилось? — спросила Риана, чувствуя, как радость уступает место тревоге.

— Хлоя пропала, — ответил он. — Я звонил ей весь день. Она не отвечает.

— Может быть, у нее разрядился телефон?

— Я звонил Мие. Она сказала, что Хлоя уехала из отеля три дня назад и не вернулась. Никто не знает, где она.

Риана почувствовала, как земля уходит из-под ног.

— Это твой отец, — сказала она. — Он забрал ее.

— Думаю, да, — Дилан сжал кулаки. — Он хочет заставить меня вернуться.

— Что ты будешь делать?

— Не знаю, — он провел рукой по лицу. — Я не могу оставить ее. Она — все, что у меня есть.

— У тебя есть я, — тихо сказала Риана.

Дилан посмотрел на нее. В его глазах была боль.

— Ты тоже, — сказал он. — Но Хлоя — моя сестра. Я обещал матери защищать ее.

— Тогда мы поедем вместе, — сказала Риана. — Вернемся и заберем ее.

— Нет, — Дилан покачал головой. — Это ловушка. Он хочет, чтобы я вернулся. И ты не поедешь.

— Я не оставлю тебя одного, — сказала она твердо.

— А я не оставлю тебя, — ответил он. — Но у нас нет выбора.

Они спорили всю ночь, но так и не пришли к согласию. Под утро Дилан сдался.

— Хорошо, — сказал он. — Мы поедем вместе. Но ты будешь делать то, что я скажу. Без вопросов.

— Обещаю, — ответила Риана.

Она не знала, что это обещание станет самым трудным в ее жизни.

Они вылетели на следующий день.

Самолет приземлился в Майами, и Риана сразу почувствовала, как напряжение возвращается. Воздух стал тяжелым, люди — чужими, даже солнце светило как-то зловеще.

— Нам нужно найти место, где мы сможем спрятаться, — сказал Дилан, когда они вышли из аэропорта. — И связаться с Хлоей.

— Я знаю одно место, — ответила Риана. — Старый особняк бабушки. Туда никто не ходит.

— Рискованно. Если твой отец...

— Он не подумает искать нас там, — перебила она. — Он ненавидит этот дом. Слишком много воспоминаний.

Дилан колебался, но кивнул.

Они взяли такси и поехали на окраину города.

Особняк бабушки Виктории стоял на холме, окруженный заросшим садом. Закат окрашивал его стены в кроваво-красный цвет, и Риане показалось, что дом смотрит на них, как живой.

— Жутковато, — сказал Дилан, выходя из машины.

— Здесь умерла моя бабушка, — ответила Риана. — Она была последней, кто жил в этом доме.

— Почему его не снесли?

— Отец хотел, но мать запретила. Говорила, что это память.

Они вошли внутрь через черный ход — дверь была не заперта, как и в прошлый раз. Внутри пахло пылью и сыростью, и где-то в углу снова пищала мышь.

— Уютно, — сказал Дилан с сарказмом.

— Лучше, чем под открытым небом, — ответила Риана.

Они поднялись на второй этаж, нашли комнату, где сохранилась старая кровать, и постелили на нее найденные в шкафу простыни.

— Завтра начнем искать Хлою, — сказал Дилан, когда они легли. — А сегодня просто отдохнем.

— Ты сможешь уснуть?

— Нет, — честно ответил он. — Но попробую.

Он обнял ее, и они лежали в темноте, слушая, как ветер шумит в ветвях. Риана чувствовала, как его сердце бьется — ровно, спокойно, уверенно. И ей казалось, что пока оно бьется, все будет хорошо.

Утром их разбудил шум машин.

Дилан подбежал к окну и выглянул.

— Черт, — сказал он. — Они нашли нас.

На улице стояли три черных внедорожника. Из них выходили люди в черных костюмах — вооруженные, с радиосвязью.

— Это люди твоего отца? — спросила Риана.

— Мои, — ответил Дилан с ужасом. — Это люди Артура Пирса.

— Как они нас нашли?

— Не знаю, — он отошел от окна. — Но нам нужно уходить. Быстро.

Они бросились к черному ходу, но дверь была заблокирована снаружи. Дилан попробовал выбить ее плечом, но безуспешно.

— Не выйдет, — сказал он. — Они заперли нас.

— Окна? — Риана подбежала к окну, но и оно было закрыто — снаружи стояла решетка.

— Это ловушка, — прошептала она. — Они знали, что мы здесь.

— Но откуда? — Дилан оглядывался в поисках выхода. — Мы никому не говорили.

— Мистер Говард, — сказала Риана. — Только он знал, что мы вернулись.

Дилан замер. Потом медленно повернулся к ней.

— Мистер Говард не мог предать, — сказал он. — Он же помогал нам.

— Итан тоже помогал, — ответила Риана с горечью. — А потом предал.

Ответ пришел сам собой — в виде голоса из динамика, установленного снаружи.

— Дилан, — голос Артура Пирса был спокойным, даже ласковым. — Выходите. Вы окружены.

Дилан подошел к окну и выглянул. Отец стоял на улице, в окружении охраны, и смотрел на дом.

— Ты не спрячешься от меня, сын, — сказал Артур. — Я всегда нахожу то, что принадлежит мне.

— Я не принадлежу тебе! — крикнул Дилан.

— Ты носишь мою фамилию, — ответил отец. — Этого достаточно.

Риана взяла Дилана за руку.

— Что будем делать? — спросила она.

— Не сдаваться, — ответил он. — Никогда.

Но сдаваться не пришлось.

Через десять минут дверь выбили. Люди в черном ворвались в дом, скрутили Дилана и схватили Риану. Она сопротивлялась, кричала, но ее не слушали.

— Уведите ее, — приказал Артур, даже не взглянув на Риану. — В машину.

— Нет! — крикнул Дилан, вырываясь. — Не трогайте ее!

— Заткнись, — Артур подошел к сыну и заглянул ему в глаза. — Ты опозорил семью. Ты сбежал с дочерью врага. Ты предал меня.

— Это ты предал себя, — ответил Дилан. — Много лет назад.

Артур побледнел. На секунду Риане показалось, что он ударит сына. Но вместо этого он отвернулся.

— Уведите их, — повторил он. — В разные машины.

Риану загрузили в один внедорожник, Дилана — в другой. Она смотрела в окно, как его увозят, и чувствовала, как сердце разрывается на части.

— Дилан! — крикнула она. — Дилан!

Но он не слышал. Или не мог ответить.

Машина тронулась, и дом, где они прятались, исчез за поворотом. Риану везли неизвестно куда, и она поняла: это конец.

Они проиграли.

Глава 20 (НАСЛЕДИЕ ВРАЖДЫ Книга первая: Запретная связь)

Финал первой части

Риану привезли в знакомое место — в пансионат «Альпенруэ», в Швейцарии. Та же комната, то же окно с видом на горы, то же пианино в углу.

Только теперь она была не одна.

Отец приставил к ней охрану — двух женщин в белых халатах, которые следили за каждым ее шагом. Телефон отключили, интернет заблокировали, письма перехватывали.

Риана была в изоляции.

— Вы не имеете права, — сказала она врачу, который пришел осмотреть ее в первый день. — Я не больна.

— Ваш отец считает иначе, — ответил врач. — Он подписал все необходимые бумаги. Вы останетесь здесь, пока не поправитесь.

— А если я не поправлюсь?

— Тогда останетесь навсегда.

Риана закрыла глаза.

Она поняла: отец решил запереть ее здесь навсегда. Чтобы она не мешала его планам. Чтобы забыла о Дилане. Чтобы стала послушной дочерью, какой он хотел ее видеть.

Но она не стала послушной.

Каждый день она играла на пианино — ту самую сонату Бетховена, которую играла в день встречи с Диланом. Каждый день она думала о нем. Каждый день она верила, что он вернется.

И он вернулся.

Дилан очнулся в незнакомом месте.

Комната была маленькой, с голыми бетонными стенами и одним окном под потолком. Он лежал на кровати — жесткой, с тонким матрасом, и чувствовал, как болит все тело.

— Очнулся, — голос отца прозвучал откуда-то сверху.

Дилан поднял голову и увидел камеру — ту самую, что висела в углу.

— Где Риана? — спросил он.

— В безопасности, — ответил Артур. — Там, где ты не сможешь ей навредить.

— Я никогда не вредил ей.

— Ты разрушил ее репутацию. Ты опозорил ее семью. Ты сделал ее изгоем в глазах общества.

— Это не я, — сказал Дилан. — Это вы с ее отцом. Вы разрушили все.

— Мы построили империю, — голос Артура стал жестче. — А вы пытаетесь ее разрушить.

— Мы просто хотим быть вместе.

— Это невозможно, — сказал Артур. — Ты женишься на Лилиан. Риана выйдет за Калеба. И вы забудете друг друга.

— Никогда, — прошептал Дилан.

— Тогда ты останешься здесь навсегда, — ответил отец.

Красный огонек на камере погас.

Дилан остался один в темноте.

Прошла неделя.

Дилан сидел в своей камере, смотрел в стену и думал о Риане. Он вспоминал ее улыбку, ее глаза, ее руки на клавишах пианино. Он вспоминал, как они бежали через пустыню, как он нес ее на руках, как говорил, что они справятся.

— Мы справимся, — прошептал он. — Я обещаю.

Дверь открылась.

На пороге стояла Хлоя.

— Дил, — сказала она, и голос ее дрожал. — Нам нужно уходить.

— Как ты здесь? — спросил он, вставая.

— Я сбежала от отца, — ответила она. — И нашла это место. Пойдем, времени мало.

Она помогла ему встать, и они вышли в коридор. Хлоя знала, где охрана, где камеры, где запасной выход. Она провела его через весь комплекс, и через десять минут они были на свободе.

— Живы, — выдохнул Дилан, когда они сели в машину.

— Живы, — повторила Хлоя. — Но это только начало.

— Где Риана?

— В Швейцарии. В пансионате отца. Я знаю, где именно.

— Тогда едем, — сказал Дилан.

Они поехали в Швейцарию.

Пансионат «Альпенруэ» встретил их тишиной и холодом.

Дилан и Хлоя пробрались внутрь ночью, когда охрана спала. Они нашли комнату Рианы — на третьем этаже, с окном, выходящим на горы.

— Ри, — прошептал Дилан, открывая дверь. — Я здесь.

Риана сидела на кровати, обхватив колени руками. Когда она увидела его, в глазах ее зажглась надежда.

— Ты пришел, — сказала она, бросаясь к нему.

— Я обещал, — ответил он, обнимая ее.

Они стояли в темной комнате, обнявшись, и чувствовали, как мир возвращается на свои места.

— Нам нужно уходить, — сказала Хлоя. — Быстро.

Они вылезли в окно, спустились по пожарной лестнице и побежали через сад. Где-то вдалеке залаяла собака, но они не останавливались.

Они добежали до машины, сели внутрь и уехали.

— Живы, — выдохнула Риана, когда огни пансионата исчезли в зеркале заднего вида.

— Живы, — повторил Дилан.

Они ехали всю ночь, петляя по горным дорогам, пока не добрались до границы с Италией. Там их ждали новые документы и билеты на самолет.

— Куда теперь? — спросила Хлоя.

— В Австралию, — ответил Дилан. — У меня там есть друг. Он поможет нам начать новую жизнь.

— Ты уверен? — спросила Риана.

— Уверен, — он взял ее за руку. — Потому что теперь у нас есть все, что нужно. Документы, деньги, поддержка. И мы вместе.

Риана посмотрела на него. В его глазах горел тот самый огонь, который она полюбила в первую их встречу.

— Я люблю тебя, — сказала она.

— Я тебя тоже, — ответил он.

Они сели в самолет и улетели в новую жизнь.

Впереди была Австралия — страна, где никто не знал их фамилий. Где они могли начать все с чистого листа.

Но они не знали, что война только начиналась.

Что их семьи не отступят.

Что впереди их ждут новые испытания, новая боль и новая любовь.

Но они были готовы.

Потому что они были вместе.

А вместе они могли все.

Глава 21 (НАСЛЕДИЕ ВРАЖДЫ Книга вторая: Война и пепел)

Швейцария

Три месяца.

Три месяца Риана провела в пансионате «Альпенруэ», и каждый день был похож на предыдущий, как копия, лишенная красок. Она просыпалась под звуки горных колокольчиков, ела безвкусную еду, смотрела в окно на заснеженные вершины и ждала.

Чего? Она сама не знала.

Дилан не пришел. Не позвонил. Не прислал весточки. Хлоя тоже молчала. Мия — та хоть иногда писала, но ее сообщения были короткими, тревожными: «Держись», «Скоро все кончится», «Он не забыл тебя».

Риана не верила. Или верила, но боялась признаться себе в этом.

Каждый вечер она садилась за пианино и играла. Часами. До тех пор, пока пальцы не начинали болеть, а глаза — слезиться от усталости. Она играла Бетховена, Шопена, Баха — все, что помнила. Но чаще всего — ту самую сонату, которую играла в день их встречи.

Сонату, которая стала гимном их любви.

— Вы сегодня опять не спали, — сказала медсестра, заходя в комнату утром. Это была новая девушка, которую прислали на замену предыдущей. Ее звали Герда, и она была единственной, кто относился к Риане не как к сумасшедшей, а как к человеку.

— Не спала, — ответила Риана, не отрывая взгляда от окна.

— Вам нужно отдыхать, — Герда поставила поднос с завтраком на столик. — Ваше здоровье...

— Мое здоровье в порядке, — перебила Риана. — Я не больна. Вы это знаете.

Герда помолчала. Потом тихо сказала:

— Знаю. Но я ничего не могу сделать.

— Можете, — Риана повернулась к ней. — Вы можете помочь мне сбежать.

Герда побледнела.

— Это невозможно, — прошептала она. — За мной следят. За вами — тем более. Если ваш отец узнает...

— Он не узнает, — Риана встала и подошла к медсестре. — Пожалуйста. Я не могу больше здесь оставаться. Я сойду с ума.

— Вы уже сошли, — грустно улыбнулась Герда. — По крайней мере, так считают те, кто вас сюда запер.

— А вы? — спросила Риана. — Вы верите, что я сумасшедшая?

Герда посмотрела ей в глаза. Долго, пристально, словно искала что-то.

— Нет, — сказала она наконец. — Я не верю. Но я боюсь.

— Чего?

— Потерять работу. Или жизнь, — Герда вздохнула. — Ваш отец — опасный человек. Вы знаете это лучше меня.

— Знаю, — Риана кивнула. — Но я также знаю, что если я останусь здесь, я действительно сойду с ума. И тогда он победит.

Герда молчала. Потом достала из кармана телефон.

— У меня есть одна знакомая, — сказала она. — Она работает в службе доставки. Раз в неделю она привозит продукты в пансионат. Я поговорю с ней.

— Спасибо, — Риана сжала ее руку. — Я не забуду этого.

— Не благодарите раньше времени, — ответила Герда. — Я еще ничего не обещала.

Она ушла, оставив Риану одну.

Риана подошла к окну и посмотрела на горы. Где-то там, за этими вершинами, была свобода. И Дилан.

— Я вернусь, — прошептала она. — Я обещаю.

Прошла неделя.

Герда не появлялась — ее сменила другая медсестра, пожилая женщина с кислым лицом и тяжелой рукой. Риана поняла, что план провалился. Или Герду уволили. Или, что хуже, — наказали.

Она перестала есть. Еда казалась ей безвкусной, а глоток воды застревал в горле. Она теряла вес, силы, надежду.

— Вы умираете, — сказал врач, когда пришел на очередной осмотр. — Если вы не начнете есть, мы перейдем к принудительному кормлению.

— Делайте что хотите, — ответила Риана равнодушно. — Мне все равно.

Врач покачал головой и сделал пометку в блокноте.

— Я сообщу вашему отцу, — сказал он. — Он будет недоволен.

— Мне все равно, — повторила Риана.

Она отвернулась к стене и закрыла глаза.

Ей снился Дилан. Он стоял на берегу океана, в том самом домике в Бразилии, и звал ее. Она бежала к нему, но расстояние не сокращалось. Она кричала, но он не слышал.

— Риана! — голос был громким, настойчивым. — Проснись!

Она открыла глаза.

Над ней стояла Хлоя.

— Ты? — прошептала Риана, не веря своим глазам. — Как ты...

— Потом, — перебила Хлоя. — Нам нужно уходить. Быстро.

Она помогла Риане встать, накинула на нее пальто и вывела в коридор. Охраны не было — Хлоя каким-то чудом отключила сигнализацию и усыпила дежурного.

— Дилан ждет внизу, — сказала она, когда они спустились по пожарной лестнице.

— Дилан? — сердце Рианы пропустило удар. — Он здесь?

— Здесь, — Хлоя кивнула. — Он не оставил тебя. Никогда не оставлял.

Они выбежали на парковку. Дилан сидел в машине, заведя двигатель. Когда он увидел Риану, глаза его наполнились слезами.

— Жива, — сказал он, обнимая ее. — Слава богу, жива.

— Жива, — повторила она, чувствуя, как слезы текут по щекам.

— Быстрее! — крикнула Хлоя, садясь на заднее сиденье. — Они очнутся!

Дилан нажал на газ, и машина рванула с места.

Они ехали всю ночь, петляя по горным дорогам, пока не добрались до границы с Италией. Там их ждали новые документы и билеты на самолет.

— Куда теперь? — спросила Хлоя.

— В Австралию, — ответил Дилан. — У меня там есть друг. Он поможет нам начать новую жизнь.

— Ты уверен? — спросила Риана.

— Уверен, — он взял ее за руку. — Потому что теперь у нас есть все, что нужно. Документы, деньги, поддержка. И мы вместе.

Риана посмотрела на него. В его глазах горел тот самый огонь, который она полюбила в первую их встречу.

— Я люблю тебя, — сказала она.

— Я тебя тоже, — ответил он.

Они сели в самолет и улетели в новую жизнь.

Глава 22 (НАСЛЕДИЕ ВРАЖДЫ Книга вторая: Война и пепел)

Долг

Австралия встретила их жарой и запахом эвкалиптов.

Друг Дилана, Саймон (не тот, что в Ванкувере, а другой — бывший гонщик, сломал ногу и ушел из спорта), жил в небольшом городке на побережье. У него был дом с верандой, сад и мастерская, где он ремонтировал лодки.

— Оставайтесь, сколько нужно, — сказал он, когда они вошли. — Места много. А если захотите работать — поможете мне с лодками.

— Спасибо, — ответил Дилан. — Мы не забудем.

— Забудьте, — усмехнулся Саймон. — И начинайте новую жизнь.

Они остались у Саймона на месяц.

Риана помогала по хозяйству — готовила, убирала, поливала сад. Дилан работал в мастерской — чинил моторы, красил корпуса, учился у Саймона ремеслу.

По вечерам они сидели на веранде, смотрели на океан и строили планы.

— Мы купим свой дом, — говорил Дилан. — Маленький, у моря. С садом и верандой.

— И с пианино, — добавляла Риана. — Обязательно с пианино.

— И с мастерской, — улыбался он. — Чтобы я мог чинить лодки.

— И с детьми, — тихо сказала она. — Маленькими, шумными, счастливыми.

Дилан замолчал. Потом обнял ее.

— Когда-нибудь, — сказал он. — Обязательно.

Но сначала нужно было закончить войну.

Однажды вечером Дилан вернулся с работы мрачнее тучи.

— Что случилось? — спросила Риана.

— Отец звонил, — ответил он, садясь на стул. — Он знает, где мы. Сказал, что если я не вернусь и не женюсь на Лилиан, он уничтожит всех, кто мне дорог.

— Он блефует, — сказала Риана.

— Он никогда не блефует, — ответил Дилан. — Ты знаешь это лучше меня.

Риана замолчала. Она знала. Артур Пирс был человеком, который всегда добивался своего. Любой ценой.

— Что ты будешь делать? — спросила она.

— Не знаю, — он провел рукой по лицу. — Я не могу вернуться. Но и оставить Хлою не могу.

— А что с Хлоей?

— Она в Европе. Сказала, что не вернется, пока все не кончится.

— Тогда давай кончим это, — сказала Риана. — Вернемся и закончим раз и навсегда.

— Как?

— У нас есть документы, — напомнила она. — Копии, которые ты сделал. Мы можем обнародовать их. Через интернет, через СМИ.

— Это рискованно, — сказал Дилан. — Если не получится...

— Получится, — перебила она. — Должно получиться. У нас нет другого выхода.

Дилан долго молчал. Потом кивнул.

— Хорошо, — сказал он. — Мы вернемся. Но сначала нужно найти хорошего адвоката. Того, кто не боится наших отцов.

— Я знаю одного, — сказала Риана. — Его зовут Маркус. Он друг Мии. Он помогал нам в прошлый раз.

— Доверяешь ему?

— Доверяю, — ответила она. — Он единственный, кто не предал.

Они связались с Маркусом через Мию. Адвокат согласился помочь, но предупредил: дело будет сложным. Отцы Рианы и Дилана — люди влиятельные, с деньгами и связями. Победить их в суде будет трудно.

— Но можно, — сказал он. — Если у вас есть доказательства.

— Доказательства есть, — ответил Дилан. — Мы пришлем вам копии.

Они отправили документы Маркусу и начали готовиться к возвращению.

Возвращение было трудным.

Они прилетели в Нью-Йорк, сняли маленькую квартиру в Бруклине и начали встречаться с адвокатами. Маркус оказался профессионалом — умным, опытным, циничным. Он не верил в любовь, но верил в справедливость.

— Ваши отцы — монстры, — сказал он после того, как изучил документы. — Но монстры, которых можно победить. У нас есть шанс.

— Какой? — спросил Дилан.

— Обнародовать все в прессе, — ответил Маркус. — Сделать так, чтобы об этом узнали все. Акционеры, партнеры, конкуренты. Общественное мнение — страшная сила. Даже для таких, как ваши отцы.

— А если они найдут способ заткнуть прессу? — спросила Риана.

— У них есть деньги, но у нас есть правда, — ответил Маркус. — И правда всегда побеждает. Рано или поздно.

Они начали готовить пресс-релиз.

Риана писала письмо — откровение, в котором рассказывала о своем детстве, о тирании отца, о любви к Дилану. Она писала ночами, плакала, но не останавливалась.

Дилан собирал доказательства — копии документов, фотографии, свидетельские показания. Он связался с бывшими сотрудниками «Блэквуд Корпорейшн» и «Пирс Индастриз», которые согласились дать показания.

— У нас есть шанс, — сказал он однажды вечером, когда они сидели в своей маленькой квартире. — Реальный шанс.

— Я боюсь, — призналась Риана. — Боюсь, что не получится. Боюсь, что они победят.

— Не победят, — ответил Дилан. — Потому что мы сильнее. Мы вместе.

Он обнял ее, и они просидели так до утра — обнявшись, слушая, как за окном шумит город.

Пресс-релиз опубликовали через три дня.

Реакция была мгновенной.

Новостные каналы переключились на историю вражды двух семей. Социальные сети взорвались комментариями. Люди спорили, осуждали, поддерживали.

— Твой отец звонил? — спросил Дилан, когда они вернулись от Маркуса.

— Десять раз, — ответила Риана. — Я не беру трубку.

— Мой тоже, — сказал он. — Он в ярости.

— Тем лучше, — ответила Риана. — Значит, мы задели их за живое.

Через неделю Маркус позвонил и сказал, что акционеры обеих компаний требуют объяснений. Совет директоров назначил экстренное собрание.

— Мы приглашены, — сказал адвокат. — Вы готовы?

— Готовы, — ответил Дилан.

Они пришли на собрание в здание «Блэквуд Корпорейшн» — то самое, где Риана провела детство, наблюдая, как отец строит империю.

Зал был полон. Акционеры, юристы, журналисты. Уильям Блэквуд сидел во главе стола, бледный, с горящими глазами. Артур Пирс — напротив, такой же бледный, такой же злой.

— Вы пожалеете о том, что сделали, — прошипел Уильям, когда Риана и Дилан вошли.

— Мы уже пожалели, — ответила Риана. — Но не о том, что рассказали правду. А о том, что не сделали этого раньше.

Она подошла к трибуне и начала говорить.

Она говорила о своем детстве — о том, как отец запрещал ей играть на пианино, как заставлял улыбаться нелюбимым людям, как хотел выдать замуж за нелюбимого человека. Она говорила о Дилане — о том, как они встретились, как полюбили друг друга, как пытались быть вместе.

Она говорила о завещании Александра Блэквуда — о том, как Уильям уничтожил его, как украл наследство у брата, как разрушил две семьи.

— Вы — чудовища, — сказала она, глядя на отца. — Оба. Но мы не будем такими. Мы прощаем вас. Но мы не забудем.

В зале повисла тишина.

Потом кто-то зааплодировал. Сначала один человек, потом другой, потом весь зал.

Риана сошла с трибуны и подошла к Дилану.

— Мы сделали это, — сказала она.

— Мы сделали это, — повторил он.

Они обнялись, и в этом объятии было все — боль, страх, надежда, любовь.

Война не закончилась. Но они выиграли битву.

Глава 23 (НАСЛЕДИЕ ВРАЖДЫ Книга вторая: Война и пепел)

Архивы

После собрания акционеров прошла неделя. Новости о скандале не утихали — газеты пестрели заголовками, телеканалы крутили интервью с бывшими сотрудниками обеих компаний, а в социальных сетях хештег #БлэквудПирсВражда стал мировым трендом.

Риана и Дилан жили в маленькой квартире в Бруклине, которую сняли на деньги, полученные от продажи документов одному из независимых издательств. Спали на раскладном диване, ели дешевый китайский фастфуд и строили планы на будущее.

— Нам нужно больше доказательств, — сказал Дилан, разбирая очередную папку с бумагами. — То, что у нас есть, — это только вершина айсберга.

— Откуда мы их возьмем? — спросила Риана. — Все архивы либо уничтожены, либо спрятаны.

— Не все, — ответил Дилан. — Мистер Говард говорил, что у твоей бабушки был тайник. В особняке.

— Я обыскала весь дом, — сказала Риана. — Ничего не нашла.

— Значит, плохо искала, — Дилан встал и подошел к окну. — Мы должны вернуться туда. Еще раз.

— Это опасно, — возразила Риана. — Отец наверняка поставил охрану.

— Тогда мы пойдем ночью, — сказал Дилан. — Когда все спят.

Риана колебалась. Она не хотела возвращаться в особняк — слишком много воспоминаний, слишком много боли. Но Дилан был прав: им нужны были доказательства.

— Хорошо, — сказала она. — Но мы возьмем с собой Маркуса.

— Зачем?

— На случай, если нас поймают, — ответила Риана. — Он адвокат. Он сможет нас защитить.

Дилан кивнул.

Они связались с Маркусом, и тот согласился помочь.

— Но вы должны понимать, — сказал он, — это незаконно. Проникновение в частную собственность.

— Мы знаем, — ответила Риана. — Но у нас нет выбора.

Они поехали в особняк в субботу вечером.

Маркус ждал их в машине за углом, готовый в любой момент прийти на помощь. Риана и Дилан подошли к черному ходу — дверь была не заперта, как и в прошлый раз.

— Странно, — прошептал Дилан. — Слишком легко.

— Может быть, это ловушка, — ответила Риана.

— Может быть, — согласился он. — Но мы все равно должны попробовать.

Они вошли внутрь.

В доме было тихо — только часы тикали в гостиной, да где-то наверху скрипели половицы. Риана повела Дилана в комнату бабушки — маленькую, пыльную, заставленную старыми вещами.

— Здесь она хранила самое ценное, — сказала Риана, оглядываясь. — Но я не знаю, где именно.

— Ищите, — сказал Дилан, открывая шкаф.

Они обыскали комнату — шкафы, комоды, кровати. Ничего.

— Может быть, в подвале? — предположил Дилан.

— Там только старые газеты и мыши, — ответила Риана.

— Тогда посмотрим, — сказал он.

Они спустились в подвал.

Внизу было темно и сыро. Дилан включил фонарик на телефоне и осветил стены. Везде были стеллажи с коробками, пыльными и грязными.

— С чего начнем? — спросил он.

— С тех, что подальше от входа, — ответила Риана. — Бабушка была умной. Она не стала бы прятать важное на виду.

Они начали разбирать коробки. В одной были старые фотографии, в другой — письма, в третьей — детские игрушки Рианы.

— Ничего, — сказал Дилан через час. — Здесь только хлам.

— Не может быть, — покачала головой Риана. — Мистер Говард не стал бы врать.

— Тогда где?

Риана задумалась. Она вспомнила, как бабушка при ней часто говорила: «Самое ценное всегда на виду, но никто этого не замечает».

— На виду, — прошептала она. — Конечно.

Она подошла к стене, где висела старая картина — пейзаж с горами и озером. Она сняла ее и увидела за ней небольшую нишу.

— Дилан, иди сюда, — позвала она.

Он подошел и посветил фонариком. В нише лежала старая металлическая шкатулка, покрытая ржавчиной.

— Это оно, — сказал Дилан.

Он достал шкатулку и открыл ее. Внутри лежали документы — пожелтевшие, с выцветшими чернилами, но все еще читаемые.

— Что там? — спросила Риана.

— Дневники твоей бабушки, — ответил Дилан, пролистывая страницы. — И письма. Много писем.

— О чем они?

— О том, как твой дед уничтожал конкурентов. О том, как он подкупал судей. О том, как он украл наследство у своих братьев.

Риана почувствовала, как земля уходит из-под ног.

— Это все правда? — прошептала она.

— Похоже на то, — ответил Дилан. — Теперь у нас есть все.

В этот момент наверху хлопнула дверь.

— Кто-то пришел, — сказала Риана.

— Быстро, уходим, — Дилан схватил шкатулку, и они бросились к выходу.

Но было поздно.

На лестнице стоял Уильям Блэквуд.

— Я знал, что вы придете, — сказал он. — Знал, что вы не успокоитесь.

— Отойди, отец, — сказала Риана. — Мы не причиним тебе вреда.

— Вреда? — он усмехнулся. — Вы уже причинили. Вы уничтожили мою репутацию. Вы разрушили компанию. Вы сделали меня изгоем.

— Ты сам это сделал, — ответила Риана. — Много лет назад.

Уильям сделал шаг вперед. В руке его блеснул пистолет.

— Отдайте шкатулку, — сказал он. — И я отпущу вас.

— Ты убьешь нас, — сказал Дилан. — Как только получишь документы.

— Возможно, — ответил Уильям. — Но это ваш выбор.

Риана посмотрела на отца. В его глазах не было ничего, кроме ненависти.

— Ты чудовище, — сказала она. — Я всегда знала это, но надеялась, что ошибаюсь.

— Ты не ошиблась, — ответил он. — Я чудовище. Но я твой отец. И ты сделаешь то, что я скажу.

— Нет, — сказала Риана. — Не сделаю.

Она шагнула к нему.

— Не подходи, — предупредил Уильям, взводя курок.

— Застрели меня, — сказала Риана. — Застрели, и ты потеряешь все. Документы все равно будут опубликованы. Маркус ждет нас снаружи. Если через час мы не выйдем, он вызовет полицию.

Уильям колебался. Пистолет дрожал в его руке.

— Ты блефуешь, — сказал он.

— Проверь, — ответила Риана.

Они стояли друг напротив друга — отец и дочь, враги, разделенные многолетней ложью.

— Убирайтесь, — сказал Уильям наконец. — Убирайтесь, пока я не передумал.

Риана и Дилан выбежали из особняка.

— Живы, — выдохнул Дилан, когда они сели в машину.

— Живы, — повторила Риана. — Но это было близко.

Маркус завел двигатель, и они уехали.

— Что нашли? — спросил адвокат.

— Все, — ответил Дилан, показывая шкатулку. — Теперь у нас есть все.

Глава 24 (НАСЛЕДИЕ ВРАЖДЫ Книга вторая: Война и пепел)

Тайная переписка

Дневники Виктории Блэквуд-Пирс оказались сокровищем.

Они писались на протяжении тридцати лет — с того момента, как она вышла замуж за Александра Блэквуда, и до самой смерти. В них были записи о семейных тайнах, финансовых махинациях, любовных интригах.

— Это не просто дневники, — сказал Маркус, изучая страницы. — Это полная история разрушения двух семей.

— Что там самое страшное? — спросила Риана.

— Ваш дед, Александр, был не тем, кем казался, — ответил Маркус. — Он подкупал судей, шантажировал партнеров, угрожал конкурентам. А ваша бабушка все это знала и покрывала.

— Зачем? — спросил Дилан.

— Из любви, — ответил Маркус. — Или из страха. Трудно сказать.

Риана взяла один из дневников и начала читать.

«15 марта 1985 года. Александр сегодня сказал, что если я расскажу правду, он убьет меня. Я не знаю, шутил ли он. Но я боюсь. Боюсь за себя. Боюсь за детей. Боюсь за всех, кого люблю».

— Боже мой, — прошептала Риана. — Она жила в аду.

— Все они жили в аду, — сказал Дилан. — И создали его сами.

Они решили опубликовать дневники — но не все сразу, а по частям, чтобы вызвать максимальный резонанс.

Маркус связался с несколькими крупными издательствами, и те согласились напечатать выдержки из дневников в своих газетах.

Реакция была ошеломляющей.

Люди требовали расследования. Акционеры требовали отставки Уильяма Блэквуда и Артура Пирса. Полиция начала проверку.

— Они падают, — сказал Дилан, когда они смотрели новости. — Медленно, но верно.

— Не радуйся раньше времени, — ответила Риана. — Они еще могут нанести ответный удар.

И они нанесли.

Через три дня после публикации дневников Риана получила письмо. Без обратного адреса, без подписи. Внутри был только один лист бумаги, на котором было написано:

«Если ты не прекратишь, я расскажу всем правду о тебе. Ты думаешь, что ты лучше нас? Ты такая же. Я знаю твой секрет. И я расскажу его, если ты не остановишься».

Риана побледнела.

— Что там? — спросил Дилан, заглядывая ей через плечо.

— Не знаю, — ответила она. — Я не понимаю.

— О каком секрете он говорит?

— Ни о каком, — сказала Риана. — У меня нет секретов.

— У всех есть секреты, — ответил Дилан. — Даже у тебя.

Риана замолчала. Она вспомнила тот вечер, когда была маленькой — когда отец пришел к ней в комнату и сказал, что если она расскажет маме о том, что видела, он отправит ее в интернат навсегда.

Она не рассказала.

— Ри, — голос Дилана вывел ее из задумчивости. — Ты в порядке?

— Да, — ответила она. — Все в порядке.

Но это было не так.

В ту ночь Риана не спала.

Она лежала на диване, смотрела в потолок и думала о том, что произошло много лет назад. Она была тогда маленькой — лет семь, не больше. Она проснулась ночью от шума и вышла в коридор. Дверь в кабинет отца была приоткрыта, и она заглянула внутрь.

Уильям сидел за столом, а перед ним стоял мужчина, которого Риана не знала. Они о чем-то спорили — громко, зло. Потом отец достал пистолет и выстрелил.

Мужчина упал.

Риана закричала.

Отец подбежал к ней, схватил за плечи и сказал: «Ты ничего не видела. Понимаешь? Ничего. Если ты расскажешь кому-нибудь, я убью тебя. И маму. И всех, кого ты любишь».

Она не рассказала.

Никогда.

Даже сейчас, когда отец стал ее врагом, она молчала.

— Я не могу, — прошептала она в пустоту. — Я не могу рассказать.

— Что не можешь? — голос Дилана прозвучал за спиной.

Риана вздрогнула.

— Ты не спишь, — сказала она.

— Не спится, — ответил он, садясь рядом. — Что случилось, Ри? Ты сама не своя с тех пор, как получила это письмо.

— Ничего, — ответила она. — Все в порядке.

— Не ври мне, — он взял ее за руку. — Пожалуйста. Я не вынесу, если ты будешь врать.

Риана посмотрела на него. В его глазах была боль.

— Я боюсь, — сказала она. — Боюсь, что если расскажу, ты возненавидишь меня.

— Никогда, — ответил он. — Я люблю тебя. Что бы ты ни сделала.

— Это сделал не я, — сказала Риана. — Это сделал мой отец.

— Что он сделал?

— Он убил человека, — слова вырвались сами собой, и Риана почувствовала, как камень падает с души. — Много лет назад. Я видела.

Дилан замер.

— Ты серьезно?

— Да, — ответила она. — Я была маленькой. Он подумал, что я забуду. Но я не забыла. Никогда.

— Кого он убил?

— Не знаю, — покачала головой Риана. — Какого-то мужчину. Я не запомнила лица.

— Ты рассказывала кому-нибудь?

— Нет, — ответила она. — Он сказал, что убьет меня и маму, если я расскажу.

— Теперь ты рассказала мне, — сказал Дилан. — И я не дам ему тебя убить.

Он обнял ее, и они просидели так до утра — обнявшись, слушая, как за окном шумит город.

— Мы должны рассказать Маркусу, — сказал Дилан, когда рассвело. — Это может помочь нам в суде.

— Нет, — покачала головой Риана. — Если отец узнает, что я рассказала...

— Он не узнает, — перебил Дилан. — Маркус — профессионал. Он сохранит все в тайне.

— А если нет?

— Тогда мы справимся, — ответил Дилан. — Вместе.

Риана колебалась, но кивнула.

Они рассказали Маркусу.

Адвокат побледнел, когда услышал историю.

— Это меняет все, — сказал он. — Если мы сможем доказать, что Уильям Блэквуд убил человека, он сядет в тюрьму.

— Как мы можем это доказать? — спросил Дилан. — Прошли годы. Все улики уничтожены.

— Не все, — ответил Маркус. — Если этот человек был кем-то важным, о его исчезновении должно было быть заявление в полицию.

— И что?

— Мы найдем это заявление, — сказал Маркус. — И найдем свидетелей.

Они начали расследование.

Прошло две недели.

Риана и Дилан почти не выходили из дома — боялись, что их узнают. Маркус приезжал каждый день с новостями: то положительными, то отрицательными.

— Я нашел заявление, — сказал он однажды. — Мужчина, которого убил твой отец, звали Джеймс О'Коннор. Он был журналистом. Расследовал махинации Блэквудов.

— И что с ним случилось? — спросила Риана.

— Он исчез, — ответил Маркус. — Его семья подала заявление в полицию, но дело закрыли за отсутствием улик.

— Теперь у нас есть улика, — сказал Дилан. — Ты, Ри. Ты была свидетелем.

— Этого недостаточно, — покачал головой Маркус. — Нужны вещественные доказательства.

— Какие?

— Например, тело, — ответил адвокат. — Если мы найдем тело, дело будет открыто.

— Где его искать? — спросила Риана.

— Ты знаешь, — сказал Маркус. — Твой отец не стал бы хоронить его далеко. Скорее всего, на территории особняка.

Риана задумалась. Она вспомнила, как после того вечера отец приказал рабочим выкопать яму в саду для нового фонтана. Фонтан так и не построили, а яму засыпали.

— В саду, — сказала она. — Там, где должен был быть фонтан.

— Ты уверена? — спросил Дилан.

— Уверена, — ответила Риана. — Я помню. Он заставил рабочих копать ночью. А потом сказал, что передумал строить фонтан.

Маркус кивнул.

— Я позвоню в полицию, — сказал он. — Если мы найдем тело, ваш отец сядет на всю жизнь.

Он ушел, а Риана и Дилан остались одни.

— Ты как? — спросил Дилан.

— Не знаю, — ответила Риана. — Я чувствую, что предаю отца. Но он предал меня первым.

— Это не предательство, — сказал Дилан. — Это справедливость.

— Ты прав, — она вздохнула. — Но мне все равно больно.

— Я с тобой, — сказал он. — Всегда.

Она обняла его, и они стояли так, слушая, как за окном шумит город.

Через три дня полиция начала раскопки в саду особняка Блэквудов.

Риана и Дилан смотрели новости по телевизору. Репортер говорил взволнованным голосом:

— Полиция обнаружила человеческие останки на территории особняка Уильяма Блэквуда. Расследование продолжается. Сам Блэквуд задержан и дает показания.

Риана закрыла глаза.

— Это конец, — прошептала она.

— Это начало, — ответил Дилан. — Начало новой жизни.

Он обнял ее, и они стояли так, обнявшись, пока за окном садилось солнце.

Война не закончилась. Но они выиграли еще одну битву.

И впереди была победа.

Глава 25 (НАСЛЕДИЕ ВРАЖДЫ Книга вторая: Война и пепел)

Расследование Дилана

Тишина в доме Маркуса была обманчивой.

Дилан сидел в маленькой комнате, которую адвокат выделил им с Рианой, и смотрел в окно на улицы Бруклина. За стеклом шумел город — огромный, равнодушный, живущий своей жизнью. А здесь, в этой комнате, время остановилось. С того момента, как Риана рассказала ему об убийстве, прошло три дня, но Дилан все еще не мог прийти в себя.

Он смотрел на нее — она спала на диване, свернувшись калачиком, и во сне выглядела такой беззащитной, такой юной, что у него сжималось сердце. Она доверила ему свою самую страшную тайну. Ту, которую носила в себе почти двадцать лет. И теперь этот груз лежал и на его плечах.

Дилан встал, подошел к окну и прислонился лбом к прохладному стеклу.

«Ты должен что-то сделать», — сказал он себе. «Ты не можешь просто сидеть и ждать, пока Маркус все уладит. Риана нуждается в тебе. И Хлоя. И все, кто пострадал от этой проклятой вражды».

Он достал телефон и набрал номер.

— Алло? — голос Итана был сонным, но в нем тут же появилась тревога. — Дил? Ты где?

— В Бруклине, — ответил Дилан. — Мне нужна твоя помощь.

— Опять? — Итан усмехнулся. — Ты вечно влипаешь в истории.

— Это не история, — сказал Дилан. — Это вопрос жизни и смерти.

Итан замолчал. Потом сказал:

— Встречаемся через час. В том месте, где ты учил меня гонять.

— Я буду, — ответил Дилан и сбросил вызов.

Он посмотрел на Риану — она все еще спала. Он написал ей записку: «Ушел по делам. Вернусь через пару часов. Люблю тебя». Положил записку на стол и вышел из квартиры.

Место, где они с Итаном когда-то гоняли, находилось на окраине города — старая трасса, которую давно закрыли на ремонт. Сейчас там было пустынно и тихо. Только ветер шумел в придорожных кустах да где-то вдалеке лаяла собака.

Итан ждал его у старого бетонного заграждения. Он стоял, прислонившись к своей машине, и курил. Увидев Дилана, он бросил сигарету и затушил ее ногой.

— Выглядишь хреново, — сказал он.

— Спасибо, — ответил Дилан. — Ты тоже.

Они обнялись — по-мужски, крепко, хлопнув друг друга по спинам. Итан был единственным другом, который остался у Дилана после всего, что произошло. Единственным, кто не предал, не отвернулся, не испугался.

— Что случилось? — спросил Итан, когда они отошли от машины.

— Риана рассказала мне кое-что, — ответил Дилан. — О своем отце.

— И что же?

— Он убил человека, — Дилан посмотрел на друга. — Много лет назад. Журналиста, который расследовал его махинации.

Итан присвистнул.

— Ни хрена себе, — сказал он. — И что теперь?

— Маркус, наш адвокат, занимается этим, — ответил Дилан. — Но я хочу сам во всем разобраться. Найти свидетелей, доказательства. Чтобы у Уильяма не осталось шансов.

— Ты уверен, что это хорошая идея? — спросил Итан. — Ты не детектив, Дил. Ты гонщик, который любит рисковать.

— Риск — моя жизнь, — ответил Дилан. — И я не могу сидеть сложа руки.

Итан вздохнул.

— Хорошо, — сказал он. — С чего начнем?

— С семьи того журналиста, — ответил Дилан. — Его звали Джеймс О'Коннор. У него остались жена и дети. Я хочу поговорить с ними.

— Думаешь, они захотят говорить?

— Думаю, они ждали этого двадцать лет, — ответил Дилан. — Поехали.

Дом О'Конноров находился в маленьком городке в двух часах езды от Нью-Йорка. Это был старый, обветшалый дом с покосившимся крыльцом и заросшим садом. Дилан и Итан вышли из машины и направились к двери.

Им открыла женщина — пожилая, с седыми волосами и усталыми глазами. Она посмотрела на них с подозрением.

— Вам кого?

— Миссис О'Коннор? — спросил Дилан. — Меня зовут Дилан Пирс. Это мой друг, Итан. Мы хотели бы поговорить с вами о вашем муже.

Женщина побледнела.

— Откуда вы знаете моего мужа? — спросила она.

— Мы знаем, что случилось с ним, — ответил Дилан. — И знаем, кто это сделал.

Миссис О'Коннор молчала долго. Потом открыла дверь шире.

— Заходите, — сказала она. — Нам есть о чем поговорить.

Внутри дом оказался таким же старым и бедным, как и снаружи. Мебель была потертой, стены — облупившимися, но на полках стояли фотографии — много фотографий. На них был мужчина — молодой, с улыбкой и добрыми глазами. Джеймс О'Коннор.

— Это он, — сказала миссис О'Коннор, показывая на одну из фотографий. — Мой Джеймс. Пропал двадцать лет назад. Полиция сказала, что он сбежал с любовницей. Но я знала, что это не так. Он любил меня. Любил детей. Он бы не ушел.

— Он не ушел, — сказал Дилан. — Его убили.

Миссис О'Коннор заплакала.

— Я знала, — прошептала она. — Знала все эти годы. Но никто не хотел слушать. Все боялись. Боялись Блэквуда.

— Теперь не боятся, — сказал Дилан. — Теперь у нас есть доказательства. И есть свидетель.

— Кто?

— Дочь Блэквуда, — ответил Дилан. — Риана. Она видела все своими глазами.

Миссис О'Коннор посмотрела на него с недоверием.

— И вы верите ей?

— Верю, — ответил Дилан. — Она — человек, который разрушил свою жизнь, чтобы рассказать правду. Она не врет.

Женщина снова заплакала.

— Спасибо, — сказала она. — Спасибо, что пришли. Спасибо, что не забыли.

— Мы не забудем, — ответил Дилан. — Обещаю.

Они поговорили еще около часа. Миссис О'Коннор рассказала им о муже — о том, каким он был, о чем мечтал, как любил детей. Она показала письма, которые он писал ей из командировок, и дневники, которые он вел перед смертью.

— Здесь он пишет о Блэквуде, — сказала она, протягивая один из дневников. — О том, что тот делает незаконные сделки. О том, что он связан с мафией.

Дилан взял дневник и пролистал страницы.

— Это то, что нам нужно, — сказал он. — Можно мы возьмем это?

— Берите, — ответила миссис О'Коннор. — Все равно они никому не нужны.

Они попрощались и вышли из дома.

— Тяжело, — сказал Итан, когда они сели в машину.

— Очень, — ответил Дилан. — Но мы на правильном пути.

Вернувшись в Бруклин, Дилан отдал дневники Маркусу.

— Это золото, — сказал адвокат, пролистывая страницы. — Здесь столько информации, что мы сможем посадить Блэквуда не только за убийство, но и за финансовые махинации.

— А что насчет Артура? — спросил Дилан. — Моего отца.

— С ним сложнее, — ответил Маркус. — Он не убивал людей. Но он участвовал в незаконных сделках. Если мы сможем это доказать, он тоже понесет наказание.

— Я помогу, — сказал Дилан. — Я найду доказательства.

— Будь осторожен, — сказал Маркус. — Твой отец не прощает предательства.

— Я знаю, — ответил Дилан. — Но я не боюсь.

Он вышел из кабинета и направился в комнату, где ждала Риана.

— Ты вернулся, — сказала она, обнимая его.

— Вернулся, — ответил он. — И принес новости.

Он рассказал ей о встрече с миссис О'Коннор, о дневниках, о планах Маркуса. Риана слушала, и на глазах у нее блестели слезы.

— Ты не представляешь, как я тебя люблю, — сказала она, когда он закончил.

— Представляю, — ответил он. — Потому что я люблю тебя так же.

Они обнялись, и в этом объятии было все — боль, страх, надежда, любовь.

На следующий день Дилан отправился к отцу.

Артур Пирс жил в своем особняке на окраине города — в том самом, где прошло детство Дилана. Дом был огромным, но пустым — после того как Хлоя ушла, а Дилан сбежал, в нем остались только слуги и сам Артур.

Охранник пропустил Дилана без вопросов — видимо, Артур предупредил их о его приходе.

Дилан прошел в кабинет отца — туда, где много лет назад они спорили о будущем, о деньгах, о свободе.

Артур сидел за столом, как всегда — прямой, холодный, непроницаемый. Но Дилан заметил, что отец постарел — под глазами залегли тени, плечи опустились, и в глазах появилась усталость, которой раньше не было.

— Ты пришел, — сказал Артур, не поднимая головы. — Я думал, ты не вернешься.

— Я вернулся не к тебе, — ответил Дилан. — Я вернулся, чтобы закончить войну.

— Какую войну?

— Ту, которую вы начали много лет назад, — Дилан сел напротив отца. — Ты и Уильям. Вы разрушили две семьи. Вы уничтожили жизни людей. И теперь пришло время ответить за это.

Артур поднял голову. В его глазах была боль.

— Ты не понимаешь, — сказал он. — Ты никогда не понимал.

— Объясни, — ответил Дилан. — Я слушаю.

Артур молчал долго. Потом начал говорить.

Он рассказал о детстве — о том, как отец заставлял их с Уильямом конкурировать, как натравливал друг на друга, как учил, что победа любой ценой — это единственный способ выжить. Он рассказал о том, как влюбился в Элеонору — юную, красивую, с мечтами о музыке и свободе. О том, как Уильям отбил ее у него — не потому, что любил, а потому, что хотел победить.

— Я ненавидел его, — сказал Артур. — Ненавидел так сильно, что готов был убить. Но я не убил. Я ушел. Я построил свою империю. Я доказал, что я лучше. Но ненависть не прошла. Она стала только сильнее.

— И ты передал эту ненависть мне, — сказал Дилан. — И Хлое. Ты научил нас ненавидеть Блэквудов, не объяснив почему.

— Я думал, что защищаю вас, — ответил Артур. — Я думал, что если вы будете знать, что они — враги, вы не попадете в ту же ловушку, что и я.

— Но мы попали, — сказал Дилан. — Я влюбился в дочь Блэквуда. И я не жалею об этом.

Артур закрыл глаза.

— Знаю, — сказал он. — И знаю, что ничего не могу с этим сделать.

— Можешь, — ответил Дилан. — Ты можешь прекратить эту войну. Прямо сейчас.

— Как?

— Расскажи правду, — сказал Дилан. — Всем. В суде. В прессе. Признай, что ты был неправ. Помоги нам посадить Уильяма.

— Ты просишь меня предать брата?

— Я прошу тебя спасти свою душу, — ответил Дилан. — Пока не поздно.

Артур молчал. Потом медленно кивнул.

— Хорошо, — сказал он. — Я помогу.

Дилан вышел из кабинета с тяжелым сердцем. Он не знал, сможет ли отец сдержать слово. Но он знал, что сделал все, что мог.

Остальное было за судьбой.

Глава 26 (НАСЛЕДИЕ ВРАЖДЫ Книга вторая: Война и пепел)

Возвращение

Тишина в квартире Маркуса стала тяжелой, как свинец.

Риана сидела у окна, смотрела на серое небо Бруклина и чувствовала, как внутри нее поднимается что-то, похожее на надежду. Дилан ушел к отцу несколько часов назад, и она не знала, вернется ли он. И если вернется — каким.

Телефон завибрировал. Сообщение от Мии:

«Как ты?»

Риана усмехнулась. Как она? Она не знала. Ее мир рушился и строился заново каждый день, и она уже перестала понимать, где реальность, а где кошмар, из которого она никак не могла проснуться.

«Жива», — ответила она.

«Это главное», — написала Мия. «Держись. Скоро все закончится».

Риана хотела ответить, но в этот момент дверь открылась. Вошел Дилан.

Он выглядел уставшим — под глазами залегли тени, плечи опустились, но в глазах горел тот самый огонь, который она полюбила в первую их встречу.

— Ты вернулся, — сказала она, вставая.

— Вернулся, — ответил он, обнимая ее. — И принес новости.

— Хорошие или плохие?

— И те, и другие, — ответил он. — Отец согласился помочь. Но он хочет, чтобы мы встретились с ним завтра. Все вместе.

— Все вместе? — Риана отстранилась. — Кто — все?

— Ты, я, твоя мать, Хлоя, Маркус, — ответил Дилан. — Он хочет все рассказать. Лично.

Риана почувствила, как сердце забилось быстрее.

— Ты ему веришь?

— Не знаю, — честно ответил Дилан. — Но у нас нет выбора.

Они проговорили всю ночь — о прошлом, о будущем, о страхах и надеждах. А под утро, когда за окном начало сереть, Риана наконец уснула — впервые за много дней спокойно, без сновидений.

Встреча была назначена на полдень.

Место выбрал Артур — маленький ресторан на окраине города, где их никто не мог подслушать. Риана и Дилан приехали первыми. За ними подъехали Маркус и Хлоя. Элеонора пришла последней — бледная, постаревшая, но с прямой спиной и высоко поднятой головой.

— Ты как? — спросила Риана, обнимая мать.

— Держусь, — ответила Элеонора. — А ты?

— Тоже, — сказала Риана.

Они сели за стол. Артур вошел через несколько минут — без охраны, без пиджака, без той холодной маски, которую носил всю жизнь.

— Спасибо, что пришли, — сказал он, садясь напротив.

— Мы здесь не ради тебя, — ответил Дилан. — Мы здесь ради правды.

— Правды, — Артур усмехнулся. — Вы думаете, я знаю, что это такое? Я врал так долго, что сам перестал понимать, где правда, а где ложь.

— Тогда начни с самого начала, — сказал Маркус. — Расскажи все, что знаешь.

Артур помолчал. Потом начал говорить.

Он рассказал о детстве — о том, как отец заставлял их с Уильямом конкурировать, как натравливал друг на друга, как учил, что победа любой ценой — это единственный способ выжить. Он рассказал о том, как влюбился в Элеонору — юную, красивую, с мечтами о музыке и свободе. О том, как Уильям отбил ее у него — не потому, что любил, а потому, что хотел победить.

— Я ненавидел его, — сказал Артур. — Ненавидел так сильно, что готов был убить. Но я не убил. Я ушел. Я построил свою империю. Я доказал, что я лучше. Но ненависть не прошла. Она стала только сильнее.

— И ты передал эту ненависть детям, — сказала Элеонора. — Им и моей дочери.

— Я думал, что защищаю их, — ответил Артур. — Я думал, что если они будут знать, что Блэквуды — враги, они не попадут в ту же ловушку, что и я.

— Но они попали, — сказала Риана. — Я влюбилась в твоего сына. И не жалею об этом.

Артур посмотрел на нее долгим взглядом.

— Ты похожа на мать, — сказал он. — Такая же красивая. Такая же смелая.

— Не смей говорить о ней, — вмешался Дилан. — Ты не имеешь права.

— Имею, — ответил Артур. — Потому что я любил ее. И люблю до сих пор.

Элеонора побледнела.

— Не надо, — прошептала она. — Пожалуйста.

— Надо, — сказал Артур. — Я молчал двадцать пять лет. Теперь пришло время говорить.

Он рассказал о том, как они встретились — он и Элеонора — на концерте в филармонии. Как она играла Бетховена, и он понял, что пропал. Как они встречались тайно, потому что Уильям уже положил на нее глаз. Как он сделал ей предложение, и она согласилась.

— А потом пришел Уильям и все разрушил, — сказал Артур. — Он сказал ей, что если она не выйдет за него, он уничтожит меня. Разорит, опозорит, посадит в тюрьму. Она испугалась. И выбрала его.

— Я выбрала не его, — сказала Элеонора. — Я выбрала тебя. Но ты ушел. Ты даже не попытался бороться.

— Я боролся, — ответил Артур. — Но у меня не было шанса. Уильям был сильнее. У него были деньги, связи, власть. А у меня — только любовь. А любовь, как выяснилось, не кормит детей.

— Детей? — переспросила Риана. — При чем здесь дети?

Артур и Элеонора переглянулись.

— Она не знает, — сказал Артур.

— Что не знает? — голос Рианы дрогнул.

— Ты — моя дочь, — сказал Артур. — Не Уильяма. Моя.

Тишина, повисшая в комнате, была тяжелее любой грозы.

Риана смотрела на Артура, на мать, на Дилана — и не верила своим ушам.

— Это неправда, — прошептала она.

— Правда, — ответила Элеонора. — Я была беременна, когда выходила за Уильяма. Он знал. Но согласился. Сказал, что воспитает тебя как свою дочь, если я никогда не скажу тебе правду.

— И ты согласилась?

— У меня не было выбора, — Элеонора заплакала. — Я боялась. Боялась за тебя. За себя. За Артура. Уильям был монстром. Он мог уничтожить всех нас.

— Он и уничтожил, — сказал Дилан. — Но теперь все кончено.

Риана закрыла глаза. Она чувствовала, как мир рушится и строится заново. Ее отец — не отец. Ее враг — отец. Ее любимый — брат? Нет, не брат. Артур был отцом Дилана. Значит, они с Диланом — сводные брат и сестра?

— Мы не родственники, — сказал Дилан, словно прочитав ее мысли. — Твоя мать и мой отец не были женаты. Ты — дочь Артура, но не Элеоноры? Я запутался.

— Твоя мать, — сказал Артур, глядя на Дилана, — была другой женщиной. Я женился на ней через год после того, как Уильям украл Элеонору. Она умерла, когда тебе было пять.

— Я знаю, — ответил Дилан. — Но это не объясняет, кто такая Риана.

— Риана — моя дочь, — повторил Артур. — Но не от Элеоноры. Ее мать умерла при родах. Элеонора согласилась воспитать ее как свою, чтобы Уильям не узнал правды.

— Это бред, — сказала Риана. — Ты несешь бред.

— Хочешь доказательств? — спросил Артур. — Сделай тест ДНК. Ты увидишь — я твой отец.

Риана почувствовала, как земля уходит из-под ног.

— Зачем ты рассказал это сейчас? — спросила она. — Зачем не сказал раньше?

— Потому что боялся, — ответил Артур. — Боялся, что Уильям убьет тебя. Или меня. Или нас всех. Но теперь ему нечего терять. И мне тоже.

Риана встала.

— Мне нужно выйти, — сказала она и выбежала из ресторана.

Дилан бросился за ней.

— Ри, подожди!

Она остановилась у набережной, глядя на воду.

— Ты в порядке? — спросил он, подходя.

— Нет, — ответила она. — Я не в порядке. Мой мир рухнул.

— Наш мир, — поправил он. — Мы вместе. И мы справимся.

Она повернулась к нему. В глазах ее были слезы.

— Ты не боишься?

— Боюсь, — ответил он. — Но я люблю тебя. И никому не отдам.

Она бросилась ему на шею, и они стояли так, обнявшись, пока ветер с океана не высушил их слезы.

Они вернулись в ресторан через час. Артур и Элеонора сидели на своих местах, не глядя друг на друга. Маркус что-то писал в блокноте. Хлоя смотрела в окно.

— Мы вернулись, — сказал Дилан.

— Я хочу сделать тест ДНК, — сказала Риана, глядя на Артура. — Но не для того, чтобы доказать, что ты мой отец. А для того, чтобы доказать, что Уильям — нет.

— Хорошо, — ответил Артур. — Я все организую.

— И еще, — сказала Риана. — Я хочу, чтобы ты рассказал правду в суде. Всю правду. О завещании, о махинациях, об убийстве.

— Я расскажу, — ответил Артур. — Обещаю.

Они вышли из ресторана, и холодный ветер ударил в лица.

— Что теперь? — спросила Хлоя.

— Теперь будем ждать, — ответил Маркус. — Суд через две недели.

Две недели.

Четырнадцать дней, которые должны были изменить все.

Риана не спала всю ночь.

Она лежала на диване, смотрела в потолок и думала о том, что произошло. Артур — ее отец. Уильям — чужой человек, который украл ее у настоящей семьи. Элеонора — не мать, а женщина, которая согласилась на ложь, чтобы спасти себя.

— Ты не спишь? — голос Дилана прозвучал в темноте.

— Не спится, — ответила она.

— Мне тоже, — он сел рядом. — Думаешь о том, что сказал отец?

— Думаю, — ответила она. — Не могу поверить, что все это время я жила во лжи.

— Мы все жили во лжи, — сказал Дилан. — Но теперь правда вышла наружу. И это самое главное.

— А если правда окажется хуже лжи?

— Не окажется, — ответил он. — Потому что у нас есть мы. И наша любовь.

Она повернулась к нему.

— Ты правда веришь, что любовь победит?

— Верю, — ответил он. — Потому что иначе зачем все это?

Он обнял ее, и они просидели так до утра — обнявшись, слушая, как за окном шумит город.

Тест ДНК сделали через два дня.

Результат был ожидаемым: Артур Пирс — биологический отец Рианы. Уильям Блэквуд — нет.

— Теперь у нас есть все, — сказал Маркус, когда они собрались в его кабинете. — Доказательства финансовых махинаций, убийства, лжесвидетельства. Уильям сядет на всю жизнь.

— А что будет с компанией? — спросила Риана.

— Компания перейдет к тебе и Дилану, — ответил Маркус. — Как единственным наследникам.

— Я не хочу компанию, — сказала Риана. — Я хочу свободы.

— Свобода придет, — ответил Дилан. — Но сначала нужно закончить войну.

Он взял ее за руку, и они вышли из кабинета.

Впереди был суд.

Впереди была правда.

Впереди была новая жизнь.

Глава 27 (НАСЛЕДИЕ ВРАЖДЫ Книга вторая: Война и пепел)

Ложная покорность

Дни до суда тянулись медленно, как патока.

Риана приняла решение, которое изменило все. Она решила вернуться в особняк Блэквудов. Не как пленница, не как дочь, которую отец держит в клетке. А как шпион. Как та, кто войдет в логово врага и выведает все его секреты.

— Ты сошла с ума, — сказал Дилан, когда она объявила о своем решении. — Он убьет тебя.

— Не убьет, — ответила Риана. — Я его дочь. По документам. Он не рискнет.

— Ты не знаешь, на что он способен.

— Знаю, — сказала Риана. — Поэтому и иду.

Они спорили всю ночь. Дилан кричал, умолял, угрожал. Но Риана была непреклонна.

— Я должна это сделать, — сказала она под утро. — Не для себя. Для нас. Для всех, кто пострадал из-за его лжи.

Дилан сдался.

— Но я пойду с тобой, — сказал он.

— Нет, — покачала головой Риана. — Ты будешь нужен здесь. С Маркусом. Чтобы подготовить все к суду.

— А если он сделает с тобой что-то?

— Тогда ты отомстишь, — ответила Риана. — Но я вернусь. Обещаю.

Они обнялись, и в этом объятии было прощание. Риана не знала, увидит ли его снова. Но она знала, что должна попытаться.

Особняк Блэквудов встретил ее тишиной и холодом.

Риана вошла через парадный вход — впервые за много месяцев. В холле пахло полиролью и цветами — теми самыми, которые ее мать заказывала каждую неделю у флориста.

— Мисс Риана, — голос мистера Говарда прозвучал откуда-то сбоку. — Вы вернулись.

— Вернулась, — ответила она. — Где отец?

— В кабинете, — сказал дворецкий. — Он ждет вас.

Риана поднялась на второй этаж. Дверь в кабинет была открыта. Уильям сидел за столом — бледный, постаревший, с горящими глазами.

— Ты пришла, — сказал он, не поднимая головы.

— Ты ждал меня, — ответила Риана.

— Знал, что ты вернешься, — он поднял глаза. — Рано или поздно. Ты всегда возвращалась.

— Не поэтому, — сказала Риана. — Я вернулась, чтобы сказать тебе: я проиграла. Я устала бороться. Делай со мной что хочешь.

Уильям посмотрел на нее долгим взглядом.

— Ты врешь, — сказал он. — Я знаю тебя. Ты не сдаешься.

— Сдаюсь, — ответила Риана. — Потому что нет смысла. Ты сильнее. У тебя деньги, власть, связи. А у меня — только любовь. А любовь, как выяснилось, ничего не решает.

Уильям усмехнулся.

— Твоя мать говорила то же самое, — сказал он. — Много лет назад.

— И что ты ей ответил?

— Что любовь — для слабых, — ответил он. — А мы — сильные. Мы — Блэквуды.

— Я не Блэквуд, — сказала Риана. — Ты знаешь это лучше меня.

Уильям побледнел.

— Откуда ты...

— Артур рассказал, — перебила она. — Он мой отец. Не ты.

Уильям встал. Лицо его исказилось яростью.

— Этот лжец! — закричал он. — Он не имеет права!

— Имеет, — сказала Риана. — Потому что это правда. И ты знал это все эти годы.

— Знал, — ответил Уильям. — Но я воспитал тебя как свою дочь. Я дал тебе все — дом, деньги, образование. Я любил тебя.

— Ты не любил меня, — сказала Риана. — Ты использовал меня. Как пешку в своей игре.

— Это не так! — закричал он, ударив кулаком по столу. — Я защищал тебя!

— От кого? — спросила Риана. — От правды? От свободы? От любви?

Уильям замолчал. Он смотрел на нее, и в глазах его была боль.

— Уходи, — сказал он. — Уходи, пока я не сделал что-то, о чем пожалею.

— Нет, — ответила Риана. — Я остаюсь. Я буду жить здесь. Как твоя дочь. Как послушная девочка, которой ты хотел меня видеть.

— Зачем?

— Чтобы ты не сделал глупостей, — ответила она. — Чтобы ты не уничтожил себя окончательно.

Уильям усмехнулся.

— Ты думаешь, я не знаю, зачем ты вернулась? — спросил он. — Ты шпионка. Ты здесь, чтобы выведать мои секреты.

— Мои секреты, — поправила Риана. — Твои секреты — это моя жизнь. И я имею право знать правду.

— Правда тебя убьет, — сказал Уильям.

— Ложь уже убила, — ответила Риана.

Они смотрели друг на друга — отец и дочь, враги, жертвы. И в этом взгляде было все — боль, ненависть, любовь.

— Хорошо, — сказал Уильям. — Оставайся. Но ты будешь жить по моим правилам.

— Каким?

— Ты будешь делать то, что я скажу. Ты будешь ходить туда, куда я разрешу. Ты будешь говорить то, что я велю.

— Я согласна, — ответила Риана.

Она знала, что это игра. Но в этой игре ставкой была ее жизнь.

Первые дни в особняке были адом.

Уильям следил за каждым ее шагом. Охрана стояла у дверей, камеры были установлены в каждой комнате. Риана не могла позвонить Дилану — телефон отключили. Не могла выйти в сад — двери были заперты.

Она была в клетке. Золотой клетке, из которой когда-то сбежала.

Но она не сдавалась.

Каждый вечер она садилась за пианино и играла. Ту самую сонату Бетховена, которую играла в день встречи с Диланом. И в этой музыке была надежда.

— Ты все еще веришь в любовь? — спросил Уильям однажды, когда она закончила играть.

— Верю, — ответила Риана. — Это единственное, что осталось.

— Любовь — это слабость, — сказал он.

— Нет, — ответила она. — Любовь — это сила. Ты просто не умеешь любить.

Уильям усмехнулся.

— Я любил твою мать, — сказал он. — Но она выбрала Артура.

— Она выбрала тебя, — напомнила Риана. — Из страха.

— Это не любовь, — сказал Уильям.

— А что? — спросила Риана. — Контроль? Власть? Деньги?

— Все это, — ответил он. — И еще больше.

Риана покачала головой.

— Ты жалок, — сказала она. — Ты разрушил свою жизнь, свою семью, свою душу. И ради чего? Ради империи, которая рушится на глазах?

— Империя не рушится, — ответил Уильям. — Она меняется.

— Как и ты? — спросила Риана.

— Возможно, — сказал он. — Возможно.

На седьмой день в особняк пришел Калеб.

Он выглядел так же, как и раньше — красивый, уверенный, скучный. Риана встретила его в гостиной, с улыбкой, которую научилась надевать, как маску.

— Риана, — сказал он, целуя ее в щеку. — Я так скучал.

— Я тоже, — солгала она.

— Твой отец сказал, что ты вернулась, — продолжал Калеб. — Что ты одумалась.

— Одумалась, — ответила Риана. — Я поняла, что любовь — это не главное.

— А что главное? — спросил Калеб.

— Семья, — ответила Риана. — Долг. Традиции.

Калеб улыбнулся.

— Я всегда знал, что ты умная девушка.

Он взял ее за руку, и Риана почувствовала, как отвращение поднимается в горле. Но она не отстранилась. Она играла свою роль.

— Мы поженимся, — сказал Калеб. — Как и планировали.

— Поженимся, — повторила Риана.

В этот момент в комнату вошел Уильям.

— Я рад, что вы помирились, — сказал он. — Свадьба через две недели.

— Через две недели? — переспросила Риана.

— Да, — ответил Уильям. — Я уже все организовал.

Риана почувствовала, как земля уходит из-под ног. Но она не показала вида.

— Хорошо, — сказала она. — Я согласна.

Калеб обнял ее, и Риана позволила. Она знала, что это игра. Но в этой игре ставкой была ее жизнь.

Ночью, когда все уснули, Риана пробралась в кабинет отца.

Она знала код от сейфа — дату рождения матери. Она открыла его и начала просматривать документы. Среди них были те, что она искала — доказательства финансовых махинаций, подкупов, убийств.

Она сделала фотографии на телефон, который спрятала в рукаве.

— Что ты делаешь? — голос Уильяма прозвучал за спиной.

Риана замерла.

— Ничего, — сказала она, поворачиваясь.

— Я видел, — сказал он. — Ты фотографируешь документы.

— Да, — ответила Риана. — Потому что это мое право.

— Твое право? — Уильям усмехнулся. — Ты ничего не имеешь права. Ты — моя дочь. Ты делаешь то, что я говорю.

— Ты не мой отец, — сказала Риана.

— По документам — твой, — ответил Уильям. — И это все, что имеет значение.

Он подошел к ней и выхватил телефон.

— Ты не сделаешь это, — сказал он. — Ты не обнародуешь эти документы.

— Почему?

— Потому что если ты это сделаешь, я убью Дилана.

Риана побледнела.

— Ты не посмеешь.

— Посмею, — ответил Уильям. — У меня нет ничего терять.

Они смотрели друг на друга — отец и дочь, враги, жертвы.

— Ты чудовище, — сказала Риана.

— Я бизнесмен, — ответил Уильям. — И я делаю то, что нужно для защиты семьи.

— Какая семья? — спросила Риана. — Ты уничтожил всех, кто тебя окружал.

— Я защищал их, — сказал Уильям. — От врагов.

— Ты сам был врагом, — ответила Риана. — Все эти годы. Ты был врагом для всех.

Уильям молчал. Потом сказал:

— Убирайся в свою комнату. Завтра у нас будет долгий день.

Риана вышла из кабинета.

Она знала, что проиграла этот бой. Но война еще не закончилась.

Утром она проснулась от шума.

Кто-то кричал внизу, хлопали двери. Риана выбежала в коридор и увидела Дилана. Он стоял в холле, окруженный охраной, и кричал:

— Где она? Где Риана?

— Я здесь, — сказала она, спускаясь по лестнице.

Дилан посмотрел на нее. В его глазах была боль.

— Ты в порядке? — спросил он.

— В порядке, — ответила она. — А ты как здесь?

— Прорвался, — сказал он. — Я не мог оставить тебя здесь.

— Ты дурак, — сказала Риана.

— Знаю, — ответил он. — Но я люблю тебя.

Она бросилась к нему, обняла, и охрана не успела остановить их.

— Уведите его, — приказал Уильям, появляясь на лестнице.

— Нет! — крикнула Риана. — Не трогайте его!

— Уведите, — повторил Уильям. — И заприте в подвале.

Дилана увели. Риана осталась одна, в окружении врагов.

— Ты пожалеешь об этом, — сказала она отцу.

— Уже жалею, — ответил он. — Но поздно.

Он ушел в кабинет, оставив Риану одну.

Она стояла в холле, смотрела на дверь, за которой скрылся Дилан, и чувствовала, как надежда умирает.

Но она не сдавалась.

Она не могла.

Ради него.

Ради них.

Ради любви.

Глава 28 (НАСЛЕДИЕ ВРАЖДЫ Книга вторая: Война и пепел)

Свидетель

Три дня. Три дня Дилан просидел в подвале особняка Блэквудов, и каждый день был похож на предыдущий — холодный, темный, бесконечный.

Он не знал, который час. Не знал, что происходит наверху. Не знал, жива ли Риана. Единственным напоминанием о реальности были шаги охранника, который дважды в день приносил ему воду и хлеб.

— Ты зря пришел, — сказал охранник в первый день. Это был молодой парень, почти мальчик, с испуганными глазами. — Он не отпустит тебя.

— Я знаю, — ответил Дилан. — Но я не мог оставить ее.

Охранник покачал головой и ушел.

Дилан сидел в темноте и думал. О Риане. О том, как они встретились. О том, как бежали через пустыню. О том, как он нес ее на руках. Он вспоминал каждую деталь — запах ее волос, звук ее голоса, тепло ее рук.

— Я вернусь к тебе, — прошептал он. — Обещаю.

На третий день дверь открылась.

На пороге стоял мистер Говард.

— Тише, — сказал старик, прикладывая палец к губам. — Я пришел помочь.

— Как? — спросил Дилан.

— У меня есть ключ от черного хода, — ответил мистер Говард. — И есть машина. Я выведу вас.

— А Риана?

— Она встретит нас у ворот, — сказал старик. — Она ждет.

Дилан встал. Ноги затекли, голова кружилась, но он заставил себя идти.

— Спасибо, — сказал он. — Я не забуду.

— Не благодарите раньше времени, — ответил мистер Говард. — Мы еще не выбрались.

Они прошли по темному коридору, поднялись по лестнице и вышли через черный ход. Машина стояла у ворот, заведенная. За рулем сидела Риана.

— Живой, — сказала она, когда он сел рядом.

— Живой, — ответил он, обнимая ее.

— Быстрее! — крикнул мистер Говард. — Они скоро узнают.

Дилан нажал на газ, и машина рванула с места.

Они ехали по ночным улицам, петляя, чтобы запутать следы. Риана сжимала его руку и молчала. Только когда город остался позади, она заговорила.

— Я нашла доказательства, — сказала она. — Все. У меня есть фотографии.

— Как?

— Сфотографировала на телефон, — ответила она. — Потом отправила Маркусу. Он уже работает над этим.

— Ты гений, — сказал Дилан.

— Нет, — ответила она. — Я просто не хотела терять тебя.

Они въехали в Бруклин, когда начало светать. Маркус ждал их в своем офисе.

— Живы, — сказал он, обнимая Риану. — Я так боялся за вас.

— Живы, — ответила она. — Но война еще не закончена.

— Знаю, — сказал Маркус. — Но теперь у нас есть все, что нужно.

Он показал им фотографии, которые Риана сделала в кабинете Уильяма.

— Здесь доказательства финансовых махинаций, подкупов, убийств, — сказал он. — Этого достаточно, чтобы посадить его на всю жизнь.

— А что насчет Артура? — спросил Дилан.

— Твой отец тоже будет отвечать за свои преступления, — ответил Маркус. — Но он согласился сотрудничать. Это смягчит приговор.

— Он заслуживает наказания, — сказал Дилан. — Как и Уильям.

— Получит, — ответил Маркус. — Не волнуйся.

Они проговорили всю ночь, обсуждая план действий. А под утро, когда за окном начало сереть, Риана уснула — впервые за много дней спокойно, без сновидений.

Суд назначили через неделю.

Риана и Дилан готовились к нему, как к бою. Каждый день они встречались с Маркусом, разбирали улики, репетировали показания.

— Ты готова? — спросил Дилан накануне.

— Нет, — ответила Риана. — Но я должна.

— Я буду рядом, — сказал он. — Всегда.

Она улыбнулась.

— Знаю.

Утром в день суда Риана проснулась от кошмара. Ей снился отец — не Уильям, а Артур. Он стоял на краю пропасти и звал ее. Она бежала к нему, но пропасть расширялась, и он падал вниз, в темноту.

— Ри, — голос Дилана вывел ее из оцепенения. — Ты в порядке?

— Да, — ответила она. — Просто сон.

— Плохой?

— Очень, — сказала она. — Но это всего лишь сон.

Она встала, оделась и вышла в гостиную. Маркус уже ждал их.

— Готовы? — спросил он.

— Готовы, — ответила Риана.

Они поехали в суд.

Здание суда было огромным — мраморные колонны, высокие потолки, портреты судей прошлых лет. Риана чувствовала себя маленькой и потерянной.

— Держись, — прошептал Дилан, сжимая ее руку.

— Держусь, — ответила она.

Они вошли в зал. Скамьи были полны — журналисты, зеваки, акционеры. В первом ряду сидели Уильям и Артур — по разные стороны прохода, не глядя друг на друга.

— Встать, суд идет! — провозгласил судебный пристав.

Все встали. Вошел судья — пожилой мужчина с седыми волосами и пронзительным взглядом.

— Садитесь, — сказал он. — Слушание по делу «Пирс против Блэквуда» объявляется открытым.

Маркус начал свою речь.

Он говорил о том, как Уильям Блэквуд уничтожил завещание своего отца, как украл наследство у брата, как построил свою империю на лжи и крови. Он говорил о том, как Артур Пирс участвовал в незаконных сделках, как подкупал судей и угрожал свидетелям.

— Это чудовищные обвинения, — сказал судья. — У вас есть доказательства?

— Есть, — ответил Маркус. — Я вызываю первого свидетеля.

Первой была миссис О'Коннор.

Она вышла к трибуне, бледная, дрожащая. Но голос ее был тверд.

— Моего мужа убили, — сказала она. — Убили люди Уильяма Блэквуда. Он расследовал его махинации и заплатил за это жизнью.

— Вы можете это доказать? — спросил судья.

— Могу, — ответила она. — У меня есть дневники мужа. И есть свидетель.

— Какой свидетель?

— Дочь Уильяма Блэквуда, — сказала миссис О'Коннор. — Риана. Она видела убийство.

В зале поднялся шум.

— Тишина в зале суда! — приказал судья. — Свидетельница, вы подтверждаете эти показания?

Риана встала.

— Подтверждаю, — сказала она. — Я видела, как Уильям Блэквуд застрелил человека. Мне было семь лет.

Уильям побледнел.

— Она лжет! — закричал он. — Это заговор!

— Ваша честь, — сказал Маркус. — У нас есть доказательства. Фотографии, документы, показания свидетелей. Уильям Блэквуд — убийца и мошенник.

Судья подозвал адвокатов к столу.

Они говорили тихо, но Риана видела, как меняется выражение лица Уильяма. Сначала гнев, потом страх, потом обреченность.

— Суд удаляется для вынесения решения, — объявил судья.

Все встали.

Риана взяла Дилана за руку.

— Что теперь? — спросила она.

— Ждать, — ответил он. — Это самое трудное.

Они ждали три часа.

За это время Риана успела пережить все — от надежды до отчаяния и обратно. Она смотрела на Уильяма, который сидел на скамье подсудимых, и не узнавала его. Этот человек, который когда-то казался ей всемогущим, сейчас выглядел жалким и потерянным.

— Ты как? — спросил Дилан.

— Не знаю, — ответила она. — Я чувствую... пустоту.

— Это нормально, — сказал он. — Скоро все закончится.

Наконец судья вернулся.

— Слушается решение суда, — сказал он. — Уильям Блэквуд, признан виновным по всем пунктам обвинения: убийство, мошенничество, подкуп свидетелей. Приговаривается к пожизненному заключению.

Уильям пошатнулся. Охрана подхватила его.

— Артур Пирс, — продолжил судья. — Признан виновным в соучастии в финансовых махинациях. Приговаривается к десяти годам лишения свободы с правом досрочного освобождения за сотрудничество со следствием.

Артур кивнул. Он не смотрел на сына.

— Суд окончен, — сказал судья. — Прошу всех встать.

Риана почувствовала, как слезы текут по щекам.

— Мы сделали это, — прошептала она.

— Мы сделали это, — повторил Дилан.

Они обнялись, и в этом объятии было все — боль, страх, надежда, любовь.

Они вышли из здания суда под вспышки фотокамер.

— Мисс Блэквуд! — кричали журналисты. — Что вы чувствуете?

— Свободу, — ответила Риана. — Я чувствую свободу.

— Мистер Пирс! — крикнул кто-то. — Вы будете обжаловать приговор отца?

— Нет, — ответил Дилан. — Он заслужил то, что получил.

Они сели в машину и уехали.

— Куда теперь? — спросил Дилан.

— Домой, — ответила Риана. — К себе. Настоящему.

Они поехали в маленькую квартиру в Бруклине — ту самую, где началась их новая жизнь.

Там их ждали Хлоя, Мия и Итан.

— Вы герои, — сказала Хлоя, обнимая брата.

— Нет, — ответил Дилан. — Мы просто не сдались.

Они сидели на кухне, пили вино и смеялись. Впервые за долгое время — беззаботно, радостно, свободно.

— Что теперь будет? — спросил Итан.

— Теперь мы будем жить, — ответила Риана. — По-настоящему.

Она посмотрела на Дилана. В его глазах горел тот самый огонь, который она полюбила в первую их встречу.

— Я люблю тебя, — сказала она.

— Я тебя тоже, — ответил он.

Они поцеловались, и в этом поцелуе было обещание будущего — светлого, свободного, счастливого.

Война закончилась.

Начинался мир.

Глава 29 (НАСЛЕДИЕ ВРАЖДЫ Книга вторая: Война и пепел)

Случайная встреча на людях

После суда прошла неделя.

Риана и Дилан старались не выходить из дома — боялись журналистов, которые осаждали их квартиру, боялись любопытных взглядов, боялись самих себя. Победа была одержана, но внутри оставалась пустота, которую нечем было заполнить.

— Ты сожалеешь? — спросил Дилан однажды вечером, когда они сидели на диване и смотрели в окно на огни Бруклина.

— О чем? — спросила Риана.

— О том, что предала отца. Настоящего. Артура.

Риана задумалась.

— Нет, — сказала она наконец. — Он заслужил наказание. Как и Уильям.

— Но он же твой отец, — сказал Дилан. — Кровь.

— Кровь ничего не решает, — ответила Риана. — Важны поступки. А он поступал плохо. Очень плохо.

Дилан обнял ее.

— Ты сильная, — сказал он. — Сильнее меня.

— Нет, — ответила она. — Мы просто разные. Ты — добрый. Я — справедливая.

Они замолчали. В комнате было тихо — только часы тикали на стене, да где-то вдалеке слышались звуки города.

— Что теперь? — спросила Риана.

— Теперь будем жить, — ответил Дилан. — По-настоящему.

— А как это — по-настоящему?

— Не знаю, — признался он. — Но я хочу это узнать. Вместе с тобой.

Она улыбнулась.

— Я тоже.

Через два дня они получили приглашение на благотворительный бал — тот самый, на котором состоялась их первая встреча. Организаторы просили их прийти, чтобы рассказать свою историю и вдохновить других.

— Мы не можем отказаться, — сказал Маркус. — Это шанс показать, что вы не боитесь. Что вы победили.

— А если нас осудят? — спросила Риана.

— Осудят те, кто не понимает, — ответил адвокат. — А те, кто понимает, поддержат.

Риана и Дилан переглянулись.

— Мы пойдем, — сказал Дилан.

Отель «Палм-Роял» сиял тысячами огней, как и в тот самый вечер.

Риана и Дилан вышли из лимузина, и вспышки фотокамер ослепили их. Но теперь они не прятались. Они шли с высоко поднятыми головами, держась за руки.

— Страшно? — спросил Дилан.

— Очень, — ответила Риана. — Но я рада, что мы здесь.

Они вошли в бальный зал. Люди расступались перед ними — кто-то с уважением, кто-то с любопытством, кто-то с осуждением. Риана чувствовала на себе взгляды, но не опускала глаз.

— Мисс Блэквуд! — к ней подошел высокий мужчина в дорогом костюме. — Я хочу пожать вам руку. Вы героиня.

— Спасибо, — ответила Риана. — Но я не героиня. Я просто человек, который не сдался.

— Этого достаточно, — сказал мужчина и отошел.

— Мистер Пирс! — к Дилану подошел другой гость. — Ваш отец был хорошим человеком. Но он ошибался. Вы поступили правильно.

— Спасибо, — ответил Дилан. — Я знаю.

Они прошли к своему столику. За соседним столиком сидела Элеонора — бледная, постаревшая, но с прямой спиной и высоко поднятой головой.

— Мама, — сказала Риана, подходя к ней. — Ты здесь.

— Я должна была прийти, — ответила Элеонора. — Ради тебя.

— Спасибо, — Риана обняла мать. — Я скучала.

— Я тоже, — ответила Элеонора. — Прости меня. За все.

— Я прощаю, — сказала Риана. — Но не забываю.

Элеонора кивнула.

— Этого достаточно.

Они вернулись к своему столику. Дилан сжал руку Рианы.

— Ты как?

— Держусь, — ответила она. — А ты?

— Тоже, — сказал он. — Но я рад, что мы пришли.

Вечер начался с благотворительного аукциона. Лоты были дорогими — картины, украшения, автомобили. Но Риану это не интересовало. Она смотрела на людей, которые когда-то были частью ее жизни, и чувствовала, как прошлое отпускает.

— А теперь, дамы и господа, — объявил ведущий, — слово предоставляется Риане Блэквуд и Дилану Пирсу.

Они поднялись на сцену.

— Спасибо, что пригласили нас, — сказала Риана в микрофон. — Многие из вас знают нашу историю. Кто-то осуждает, кто-то поддерживает. Но я хочу сказать одно: мы не враги. Никогда не были.

— Наши отцы враждовали много лет, — продолжил Дилан. — Из-за лжи, из-за денег, из-за власти. Но мы решили закончить эту войну. Не местью, а правдой.

— Мы не просим прощения, — сказала Риана. — Мы просим понимания. Мы такие же, как вы. Мы хотим любить, работать, растить детей. Мы хотим жить в мире.

В зале повисла тишина. Потом кто-то зааплодировал. Сначала один человек, потом другой, потом весь зал.

Риана и Дилан поклонились и спустились со сцены.

— Мы сделали это, — прошептала Риана.

— Мы сделали это, — повторил Дилан.

Они вернулись за столик, и Элеонора обняла их.

— Я горжусь вами, — сказала она. — Обоими.

— Спасибо, мама, — ответила Риана.

После бала они поехали домой.

В машине было тихо. Риана смотрела в окно на мелькающие огни и думала о том, что их ждет впереди.

— О чем ты? — спросил Дилан.

— О будущем, — ответила она. — О том, каким оно будет.

— Светлым, — сказал он. — Обязательно.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что я с тобой, — ответил он. — А с тобой даже тьма становится светлой.

Она улыбнулась.

— Ты романтик.

— Только для тебя, — сказал он.

Они приехали домой, и Дилан открыл дверь. В квартире было темно и тихо.

— Хочешь чай? — спросил он.

— Да, — ответила Риана. — И поговорить.

Он заварил чай, и они сели на кухне.

— О чем ты хочешь поговорить? — спросил Дилан.

— О нас, — ответила Риана. — О том, что будет дальше.

— Что ты имеешь в виду?

— Мы победили, — сказала она. — Война закончена. Но что теперь? Мы будем жить вместе? Поженимся? Заведем детей?

Дилан замолчал.

— Я хочу всего этого, — сказал он наконец. — Но я не хочу торопить события.

— Я не тороплю, — ответила Риана. — Я просто хочу знать, что у нас есть будущее.

— У нас есть будущее, — сказал Дилан. — Обязательно. Но сначала нужно разобраться с прошлым.

— С каким прошлым?

— С нашими семьями, — ответил он. — С Артуром. С Элеонорой. С Уильямом.

— Уильям в тюрьме, — напомнила Риана. — Артур тоже. Что еще?

— Они наши родители, — сказал Дилан. — Мы не можем просто забыть их.

— Можем, — ответила Риана. — Мы имеем право на новую жизнь.

— Имеем, — согласился он. — Но сначала нужно простить.

— Ты сможешь простить своего отца?

— Не знаю, — честно ответил Дилан. — Но попробую.

— А я не смогу, — сказала Риана. — Ни Уильяма, ни Артура. Они разрушили мою жизнь.

— Они разрушили нашу жизнь, — поправил Дилан. — Но мы отстроили новую. И это главное.

Риана вздохнула.

— Ты прав, — сказала она. — Как всегда.

— Не всегда, — улыбнулся он. — Но иногда.

Они допили чай и пошли спать. В кровати Риана прижалась к Дилану и закрыла глаза.

— Я люблю тебя, — прошептала она.

— Я тебя тоже, — ответил он.

Она уснула с улыбкой на губах.

На следующий день они поехали в тюрьму — навестить Артура.

Он сидел в комнате для свиданий, бледный, постаревший, с седой щетиной. Увидев Дилана, он попытался улыбнуться, но улыбка вышла грустной.

— Ты пришел, — сказал он.

— Пришел, — ответил Дилан. — Хотел увидеть, как ты.

— Как видишь, — сказал Артур. — Жив.

— Это главное, — сказал Дилан.

Они помолчали.

— Я хочу извиниться, — сказал Артур. — За все. За ложь, за ненависть, за то, что разрушил твою жизнь.

— Ты не разрушил мою жизнь, — ответил Дилан. — Ты дал мне жизнь. А я сам выбрал, как ее прожить.

— Ты прав, — сказал Артур. — Я всегда гордился тобой. Даже когда злился.

— Я знаю, — ответил Дилан. — Я тоже горжусь тобой. Ты был хорошим отцом. Не идеальным, но хорошим.

Артур заплакал.

— Спасибо, — сказал он. — Спасибо, что пришел.

— Я буду приходить, — пообещал Дилан. — Регулярно.

Они попрощались, и Дилан вышел из тюрьмы.

На улице его ждала Риана.

— Как все прошло? — спросила она.

— Нормально, — ответил он. — Тяжело, но нормально.

— Ты простил его?

— Не знаю, — сказал Дилан. — Но я пытаюсь.

— Это главное, — ответила Риана.

Она взяла его за руку, и они пошли к машине.

Через неделю Риана получила письмо от Уильяма.

Он писал из тюрьмы, просил прощения, говорил, что раскаивается, что любит ее. Риана прочитала письмо и разорвала его на мелкие кусочки.

— Что там было? — спросил Дилан.

— Ничего важного, — ответила она. — Просто слова.

— Ты простила его?

— Нет, — сказала Риана. — И не прощу никогда. Но я не буду ненавидеть. Это слишком тяжело.

— Ты мудрая, — сказал Дилан.

— Нет, — ответила она. — Просто уставшая.

Они обнялись, и в этом объятии было обещание новой жизни — без лжи, без ненависти, без войны.

Только любовь.

Только они.

Только счастье.

Глава 30 (НАСЛЕДИЕ ВРАЖДЫ Книга вторая: Война и пепел)

Сделка с дьяволом

Месяц спустя после суда жизнь начала входить в нормальное русло.

Риана и Дилан сняли небольшую квартиру в Манхэттене — с видом на Центральный парк, с высокими потолками и старыми деревянными полами, которые скрипели под ногами. Здесь пахло свободой. Здесь не было охраны, камер слежения, постоянного чувства опасности.

— Тебе нравится? — спросил Дилан, когда они впервые переступили порог.

— Очень, — ответила Риана, оглядываясь. — Это похоже на начало новой жизни.

— Так и есть, — сказал он, обнимая ее.

Они начали обустраивать жилье — выбирали мебель, вешали шторы, расставляли книги. Риана настояла на том, чтобы в гостиной стояло пианино — старое, с историей, которое они нашли в антикварном магазине.

— Оно идеально, — сказала она, проводя пальцами по клавишам. — Немного расстроено, но это можно исправить.

— Ты будешь играть для меня? — спросил Дилан.

— Всегда, — ответила она.

Они жили тихо и счастливо — ходили в кино, гуляли по парку, готовили ужины. Риана впервые в жизни чувствовала, что она свободна. Не нужно было притворяться, улыбаться нелюбимым людям, бояться отцовского гнева.

— Знаешь, — сказала она однажды вечером, когда они сидели на балконе и смотрели на огни города, — я никогда не думала, что буду так счастлива.

— Я тоже, — ответил Дилан. — Но, наверное, счастье и есть — когда ты с тем, кого любишь.

— И когда тебе не нужно ничего бояться, — добавила она.

— И это тоже.

Они замолчали. Внизу шумел город, где-то играла музыка, и Риане казалось, что она слышит, как бьются сердца миллионов людей — таких же, как они, ищущих свое счастье.

Но идиллия длилась недолго.

Однажды утром Дилану позвонил Маркус.

— У меня есть новости, — сказал адвокат. — Плохие.

— Какие? — спросил Дилан, чувствуя, как внутри поднимается тревога.

— Уильям Блэквуд подал апелляцию. Он утверждает, что его оклеветали. И у него есть доказательства.

— Какие доказательства? — голос Дилана стал жестким.

— Не знаю, — ответил Маркус. — Но он требует встречи. С тобой и Рианой.

— Мы не будем с ним встречаться.

— Если вы не встретитесь, он обнародует эти доказательства. И тогда все, что вы сделали, может быть пересмотрено.

Дилан замолчал. Он посмотрел на Риану, которая стояла у окна и пила кофе.

— Я перезвоню, — сказал он и сбросил вызов.

— Что случилось? — спросила Риана, видя его лицо.

— Уильям подал апелляцию, — ответил Дилан. — Он хочет встретиться.

— Нет, — сказала Риана. — Я не хочу его видеть.

— Если мы не встретимся, он обнародует какие-то доказательства, — сказал Дилан. — Маркус говорит, что это может разрушить все.

Риана побледнела.

— Какие доказательства?

— Не знаю, — ответил Дилан. — Но мы должны выяснить.

Они спорили всю ночь. Риана не хотела встречаться с Уильямом — слишком больно, слишком страшно. Но Дилан убедил ее, что это необходимо.

— Мы справимся, — сказал он. — Вместе.

— А если нет? — спросила она.

— Тогда придумаем что-то еще, — ответил он. — Мы всегда находили выход.

Риана вздохнула.

— Хорошо, — сказала она. — Но ты будешь рядом.

— Всегда, — ответил Дилан.

Встреча была назначена в тюрьме, в комнате для свиданий.

Уильям выглядел ужасно — похудевший, с седой щетиной и запавшими глазами. Но в его взгляде все еще горел огонь — тот самый, который Риана помнила с детства.

— Ты пришла, — сказал он, когда она села напротив.

— Ты просил, — ответила Риана.

— Я знал, что ты придешь, — он усмехнулся. — Ты всегда была послушной дочерью.

— Я не твоя дочь, — сказала Риана. — Ты знаешь это лучше меня.

— По документам — моя, — ответил Уильям. — И это все, что имеет значение.

— Зачем ты позвал нас? — спросил Дилан, садясь рядом с Рианой.

— Хочу предложить сделку, — сказал Уильям. — Вы отзываете свои показания, и я забираю апелляцию.

— Мы не можем отозвать показания, — сказала Риана. — Это правда.

— Правда? — Уильям рассмеялся. — Ты думаешь, что знаешь правду? Ты ничего не знаешь.

— Тогда расскажи, — сказал Дилан. — Мы слушаем.

Уильям помолчал. Потом начал говорить.

Он рассказал о том, как много лет назад его отец, Александр Блэквуд, заставил их с Артуром враждовать. Как натравливал друг на друга, как учил, что победа любой ценой — это единственный способ выжить. Как уничтожил завещание, чтобы объединить семьи.

— Он был монстром, — сказал Уильям. — Но я стал еще большим монстром, чтобы выжить.

— Ты убил человека, — напомнила Риана.

— Да, — ответил Уильям. — И я жалею об этом. Каждый день.

— Ты жалеешь не об убийстве, — сказала Риана. — Ты жалеешь, что тебя поймали.

— Возможно, — ответил Уильям. — Но я хочу искупить свою вину.

— Как? — спросил Дилан.

— Я расскажу все, что знаю, — сказал Уильям. — О махинациях, о подкупах, о завещании. Я дам показания против себя и против Артура. В обмен на смягчение приговора.

— Ты хочешь заключить сделку с правосудием? — спросила Риана.

— Да, — ответил Уильям. — Я хочу выйти на свободу. Хотя бы через десять лет.

— Ты убил человека, — повторила Риана. — Ты не заслуживаешь свободы.

— Может быть, — ответил Уильям. — Но я заслуживаю шанса.

Риана посмотрела на Дилана. В его глазах было сомнение.

— Что ты думаешь? — спросила она.

— Я думаю, он лжет, — ответил Дилан. — Как всегда.

— Я не лгу, — сказал Уильям. — У меня нет смысла лгать. Я в тюрьме. Мне нечего терять.

— У тебя есть свобода, — напомнила Риана. — И ты готов на все, чтобы ее вернуть.

— Да, — ответил Уильям. — Потому что я хочу начать новую жизнь.

— Ты не сможешь начать новую жизнь, — сказала Риана. — Ты слишком стар. И слишком сломлен.

— Тогда я хочу умереть на свободе, — ответил Уильям. — А не в тюрьме.

Риана замолчала. Она смотрела на человека, который когда-то был ее отцом, и чувствовала жалость. Не любовь. Не ненависть. Жалость.

— Я подумаю, — сказала она. — Но ничего не обещаю.

— Это все, о чем я прошу, — ответил Уильям.

Они вышли из тюрьмы. На улице шел дождь — холодный, осенний.

— Ты правда будешь думать? — спросил Дилан.

— Не знаю, — ответила Риана. — Он заслуживает наказания. Но, может быть, он заслуживает и шанса.

— Ты слишком добра, — сказал Дилан.

— Нет, — ответила Риана. — Я просто устала ненавидеть.

Они вернулись домой и проговорили всю ночь.

Риана рассказала Дилану о своем детстве — о том, как Уильям заставлял ее учиться этикету, как запрещал играть на пианино, как хотел выдать замуж за Калеба. И о том, как иногда, в редкие минуты, он был добрым — читал ей сказки на ночь, водил в зоопарк, учил кататься на велосипеде.

— Он был не только монстром, — сказала Риана. — Он был и человеком.

— Все мы люди, — ответил Дилан. — Но это не оправдывает его поступки.

— Я знаю, — сказала Риана. — Но, может быть, он заслуживает второго шанса.

— Ты правда так думаешь?

— Не знаю, — честно ответила она. — Но я хочу попробовать.

На следующий день она позвонила Маркусу и сказала, что согласна на сделку.

— Ты уверена? — спросил адвокат.

— Нет, — ответила Риана. — Но я хочу дать ему шанс.

— Это твое право, — сказал Маркус. — Я подготовлю документы.

Через неделю сделка была заключена.

Уильям Блэквуд дал показания против себя и против Артура. В обмен его приговор был сокращен с пожизненного до двадцати лет.

— Ты поступила правильно, — сказал Дилан, когда они узнали об этом.

— Надеюсь, — ответила Риана.

Она стояла у окна и смотрела на дождь. Внутри было пусто — но эта пустота была лучше, чем боль.

Артура Пирса перевели в другую тюрьму — с более строгим режимом, после того как Уильям дал показания против него.

Дилан навестил его через неделю.

— Ты предал меня, — сказал Артур, когда сын сел напротив.

— Нет, — ответил Дилан. — Я просто выбрал правду.

— Правда? — Артур усмехнулся. — Ты думаешь, что знаешь правду?

— Знаю, — ответил Дилан. — И она тебя не красит.

— Я делал то, что должен был, — сказал Артур. — Чтобы защитить семью.

— Ты защищал себя, — ответил Дилан. — И свою империю.

— Может быть, — сказал Артур. — Но я любил тебя.

— Я знаю, — ответил Дилан. — И я люблю тебя. Но это не значит, что я одобряю твои поступки.

— Я не прошу одобрения, — сказал Артур. — Я прошу прощения.

— Ты получишь его, — ответил Дилан. — Но не сейчас. Сейчас мне нужно время.

Он встал и вышел из комнаты для свиданий.

На улице его ждала Риана.

— Ты как? — спросила она.

— Нормально, — ответил Дилан. — Тяжело, но нормально.

— Ты простил его?

— Не знаю, — сказал Дилан. — Но я пытаюсь.

— Это главное, — ответила Риана.

Она взяла его за руку, и они пошли к машине.

Через месяц Риана получила письмо от Уильяма.

Он писал из тюрьмы, благодарил ее за шанс, говорил, что будет стараться стать лучше. Риана прочитала письмо и спрятала его в ящик стола.

— Ты ответишь? — спросил Дилан.

— Не сейчас, — ответила она. — Слишком больно.

— Я понимаю, — сказал он.

Он обнял ее, и они стояли так, слушая, как за окном шумит город.

Война закончилась.

Начинался мир.

Но впереди была еще долгая дорога — дорога прощения, дорога исцеления, дорога любви.

Глава 31 (НАСЛЕДИЕ ВРАЖДЫ Книга вторая: Война и пепел)

Гнев Генерала

Тюрьма, где содержался Уильям Блэквуд, находилась в двух часах езды от города — серое бетонное здание, окруженное колючей проволокой и вышками с охраной. Дилан приехал один — Риана отказалась ехать с ним, сказала, что не готова снова видеть человека, который когда-то называл себя ее отцом.

— Я справлюсь сам, — сказал он ей на прощание, стоя у порога их квартиры. — Не волнуйся.

— Я всегда волнуюсь, — ответила она, поправляя воротник его куртки. — Это мое право. Иди. Но будь осторожен.

Он поцеловал ее — коротко, но так, чтобы она почувствовала всю глубину его чувств — и уехал. Всю дорогу он думал о том, что скажет Уильяму. О том, как тот отреагирует. О том, чем закончится этот разговор.

Комната для свиданий была маленькой, с грязными стенами и запахом дезинфекции, который, казалось, въелся в каждую пору этого места. Уильям уже сидел за столом — бледный, похудевший, с седой щетиной, которая делала его похожим на старого, больного зверя. Но его глаза... глаза остались прежними. Холодными, цепкими, полными той самой решимости, которая когда-то позволяла ему строить империю на крови и лжи.

— Ты пришел, — сказал Уильям, не поднимая головы. Голос его звучал глухо, словно он говорил из глубокого колодца.

— Я пришел поговорить, — ответил Дилан, садясь напротив. Он не стал тратить время на любезности — между ними никогда не было ничего, кроме войны. — О сделке.

— О какой сделке? — Уильям усмехнулся, и усмешка эта была горькой, как полынь. — Ты уже заключил сделку с моей дочерью. Теперь я в тюрьме, а вы — на свободе. Что еще тебе нужно?

— Ты сам выбрал эту дорогу, — сказал Дилан, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Никто не заставлял тебя убивать, воровать, лгать. Ты сделал это по своей воле.

— Я защищал свою семью, — голос Уильяма стал жестче, в нем зазвенел металл. — Как и твой отец. Как и любой на моем месте. Вы, дети, никогда не поймете, через что мы прошли. Вы живете в мире, который мы построили для вас. И вы смеете нас судить?

— Мой отец в тюрьме, — напомнил Дилан. — Как и ты. И вы оба заслужили это. Ваш мир был построен на страдании других. И пришло время платить по счетам.

— Заслужили? — Уильям поднял голову, и в глазах его вспыхнула ярость — дикая, первобытная, как у раненого зверя. — Ты, мальчишка, который украл мою дочь, смеешь говорить мне о заслугах?

— Я не крал ее, — ответил Дилан спокойно, хотя внутри у него все кипело. — Она сама выбрала меня. Потому что я дал ей то, чего не мог дать ты — свободу, уважение и любовь.

— Она выбрала тебя, потому что ты обманул ее, — Уильям повысил голос, и охранник у двери сделал шаг вперед, готовый вмешаться. — Ты, как и твой отец, умеешь только разрушать. Вы оба — разрушители. Вы врываетесь в чужие жизни и оставляете после себя только пепел.

— Мы построили новую жизнь, — сказал Дилан. — Без лжи, без ненависти, без тебя. И эта жизнь будет лучше той, что вы нам уготовили.

Уильям замолчал. Он смотрел на Дилана долгим, тяжелым взглядом, и в этом взгляде было что-то, чего Дилан раньше не замечал. Боль. Одиночество. Страх. Страх перед концом, который он чувствовал всем своим существом.

— Чего ты хочешь? — спросил Уильям наконец, и голос его прозвучал устало, почти смиренно.

— Чтобы ты оставил нас в покое, — ответил Дилан. — Прекрати апелляции, прекрати угрозы. Живи своей жизнью. А мы будем жить своей. И больше никогда не пересекаться.

— Ты просишь меня сдаться, — сказал Уильям.

— Я прошу тебя поступить правильно, — ответил Дилан. — Впервые в жизни. Сделай это ради Рианы. Ради того, что когда-то между вами было.

Уильям усмехнулся, но в усмешке этой не было прежней горечи. Только усталость.

— Ты наивен, — сказал он. — Как и твой отец. Думаешь, что правда всегда побеждает? Думаешь, что любовь спасет мир?

— Я знаю, что любовь спасла меня, — ответил Дилан. — И Риану. И это главное. Остальное — просто слова.

Они смотрели друг на друга — два врага, два человека, которых разделяло все: возраст, опыт, мировоззрение. Но в этот момент Дилан почувствовал, что между ними нет ненависти. Только усталость. Тяжелая, вековая усталость людей, которые слишком долго шли по неправильному пути.

— Хорошо, — сказал Уильям. — Я оставлю вас в покое. Но при одном условии.

— Каком?

— Риана должна прийти ко мне. Сама. Без тебя. И сказать то, что не сказала тогда.

— Что она не сказала?

— Что она прощает меня, — ответил Уильям, и в голосе его впервые прозвучало что-то, похожее на мольбу. — Или не прощает. Но она должна сказать это лично. Глядя мне в глаза. Я хочу увидеть ее. В последний раз.

Дилан задумался. Он знал, что эта просьба может разбить Риане сердце. Но он также знал, что без этого Уильям не отступит.

— Я передам, — сказал он. — Но не могу обещать, что она придет. Это ее решение.

— Я подожду, — ответил Уильям. — У меня есть время. Много времени.

Дилан встал.

— Прощай, Уильям.

— Прощай, Дилан. Береги ее.

Он вышел из комнаты для свиданий и направился к выходу. На улице его ждала машина, но он не спешил садиться. Он стоял у здания тюрьмы, смотрел на серое небо и думал о том, как много боли принесли эти люди — и как трудно ее простить.

Он вернулся домой поздно вечером. Риана встретила его на пороге, и по ее глазам он понял, что она ждала его, затаив дыхание.

— Ну что? — спросила она. — Он согласился?

— Согласился, — ответил Дилан, снимая куртку. — Но при одном условии.

— Каком?

— Он хочет, чтобы ты пришла к нему. Одна. И сказала, прощаешь ты его или нет.

Риана побледнела. Ее лицо стало белым, как мел.

— Я не могу, — прошептала она. — Я не готова. Не сейчас.

— Я знаю, — ответил Дилан, обнимая ее. — Я сказал ему, что не могу обещать. Что это твое решение.

— Он не оставит нас в покое, если я не приду?

— Сказал, что подождет, — ответил Дилан. — У него есть время.

Риана замолчала. Она смотрела на свои руки, на кольцо, которое когда-то подарил ей Калеб — она так и не сняла его, хотя прошло столько времени. Оно было символом той жизни, которую она оставила позади.

— Я подумаю, — сказала она наконец. — Дай мне время.

— Конечно, — ответил Дилан. — Никто не торопит тебя. Я буду рядом. Что бы ты ни решила.

Он обнял ее, и они просидели так до полуночи — обнявшись, слушая, как за окном шумит город. Где-то вдалеке играла музыка, и Риане казалось, что она слышит в ней отголоски прошлого — того, что никогда не вернуть.

А на другой стороне города, в серой бетонной тюрьме, старик с седой щетиной сидел на своей койке и смотрел в стену. Он ждал. У него было много времени.

Глава 32 (НАСЛЕДИЕ ВРАЖДЫ Книга вторая: Война и пепел)

Шкатулка

Несколько дней после разговора с Диланом Риана ходила сама не своя. Она почти не выходила из дома, почти не ела, почти не разговаривала. Только сидела у окна, смотрела на серое небо Нью-Йорка и думала. О прошлом, о настоящем, о том, что будет дальше. О том, сможет ли она когда-нибудь простить человека, который разрушил ее детство.

— Ты не должна решать сейчас, — сказал Дилан, садясь рядом. — У тебя есть время.

— Времени никогда не бывает достаточно, — ответила она, не отрывая взгляда от окна. — Особенно когда речь идет о таких вещах.

Он не стал спорить. Он просто взял ее за руку и сидел рядом, слушая, как за окном шумит город. Иногда молчание было лучшим лекарством.

На четвертый день Риана решила, что больше не может оставаться в четырех стенах. Ей нужно было выйти, вдохнуть свежий воздух, почувствовать, что мир не рухнул окончательно. Дилан предложил прогуляться до книжного магазина, где они когда-то встретились во второй раз. Того самого, с нотами и запахом старой бумаги.

— Помнишь? — спросил он, когда они подошли к знакомой двери.

— Помню, — ответила Риана. — Ты ждал меня три дня.

— И готов был ждать вечность, — сказал он, открывая дверь.

Внутри все было по-прежнему — стеллажи с книгами, уютный полумрак, запах кофе из маленького кафе в углу. Риана прошла к отделу с нотами, провела пальцами по корешкам, и на душе у нее стало чуть спокойнее. Это место было для нее убежищем. Местом, где она впервые почувствовала, что может быть собой.

Она купила несколько нот — Бетховена, которого любила с детства, и сборник джазовых пьес, который давно хотела попробовать. Дилан взял старый детектив и улыбнулся, глядя на обложку.

— Что? — спросила Риана.

— Ничего, — ответил он. — Просто я счастлив. Даже сейчас. Даже после всего.

Она посмотрела на него долгим взглядом.

— Ты странный, — сказала она. — Но я тебя люблю.

— Я знаю, — ответил он. — И это главное.

Они вышли из магазина, и Риана предложила зайти в кафе через дорогу — то самое, где они пили кофе в первые дни знакомства. Дилан согласился.

Они сидели за столиком у окна, пили капучино и смотрели на прохожих. Обычные люди, обычная жизнь — такая далекая от их прошлого.

— Я хочу кое-что тебе показать, — сказала Риана, доставая из сумки маленькую шкатулку из темного дерева.

— Что это? — спросил Дилан, беря ее в руки.

— Не знаю, — ответила Риана. — Я нашла ее в старом чемодане, когда разбирала вещи. Я никогда не видела ее раньше.

— Откуда она взялась?

— Элеонора, наверное, подсунула, — ответила Риана. — Когда я уезжала из особняка в последний раз.

Дилан повертел шкатулку в руках. Она была старой, с потертым серебряным узором на крышке и маленьким замочком, который, казалось, не открывался годами.

— Ты открывала? — спросил он.

— Нет, — ответила Риана. — Боялась.

— Хочешь, откроем вместе?

Она кивнула.

Дилан аккуратно поддел замочек ножом для масла, который принес с соседнего столика. Замок щелкнул и поддался. Крышка откинулась.

Внутри лежали письма — старые, пожелтевшие, с выцветшими чернилами. Их было много — десятки конвертов, связанных выцветшей лентой. Риана взяла первый и начала читать.

«Дорогая Виктория, пишу тебе втайне от мужа. Он не должен знать, что мы переписываемся. Ты — единственная, кто понимает меня. Ты — единственная, кто знает правду...»

— Кто такая Виктория? — спросил Дилан.

— Моя бабушка, — ответила Риана. — Мать Уильяма.

— А кто автор?

Риана перевернула конверт. На обратной стороне было имя: «Маргарет Пирс».

— Это твоя бабушка, — сказала Риана, глядя на Дилана. — Мать Артура.

— Что? — Дилан взял письмо и прочитал его сам. — Они переписывались? Виктория и Маргарет?

— Похоже на то, — ответила Риана. — Но зачем? Они же были… врагами?

— Или не совсем, — сказал Дилан. — Читай дальше.

Они начали читать письма одно за другим, и с каждым прочитанным словом перед ними открывалась новая, невероятная правда.

Оказывается, Виктория Блэквуд и Маргарет Пирс были не просто знакомыми — они были лучшими подругами с детства. Они вместе учились в школе, вместе мечтали о будущем, вместе влюбились в одного мужчину — Александра Блэквуда, который в итоге женился на Виктории.

— Твой дед женился на моей бабушке, — сказал Дилан.

— Похоже на то, — ответила Риана. — Но тогда… тогда мы не просто враги. Мы — родственники. Дальние, но все же.

— Какая разница, — сказал Дилан. — Мы любим друг друга. Это главное.

— Но наши отцы… они знали?

— Скорее всего, нет, — ответил Дилан. — Иначе вражда была бы еще сильнее. Или, наоборот, прекратилась бы.

Риана продолжила читать. В одном из писем Виктория писала:

«Я боюсь, что Александр узнает правду о ребенке. Он не должен знать, что девочка — не его. Если он узнает, он убьет меня. И ее. И тебя. Молчи, умоляю. Ради нас всех».

— О каком ребенке идет речь? — спросил Дилан.

— Не знаю, — ответила Риана, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее. — Может быть, о моей матери? Или о ком-то еще?

Они читали дальше, и правда становилась все более запутанной. Оказывается, у Виктории был роман с другим мужчиной — не с Александром. И от этого романа родилась дочь. Девочка, которую Александр считал своей, но которая на самом деле была дочерью другого.

— Твоя бабушка изменила твоему деду? — спросил Дилан.

— Похоже на то, — ответила Риана. — И эта дочь — моя мать? Или кто-то другой?

— Нужно спросить у Элеоноры, — сказал Дилан. — Она должна знать.

— Ты думаешь, она скажет правду?

— У нее нет выбора, — ответил Дилан. — Теперь у нас есть доказательства.

Они допили кофе, собрали письма и поехали к Элеоноре.

Элеонора жила в небольшой квартире на окраине города — скромной, но уютной. После того как Уильяма посадили в тюрьму, а особняк Блэквудов был продан, она переехала сюда, чтобы начать новую жизнь. Жизнь без лжи, без страха, без постоянного напряжения.

— Мама, — сказала Риана, когда Элеонора открыла дверь. — Нам нужно поговорить.

— О чем? — спросила Элеонора, впуская их. В ее глазах мелькнула тревога — она всегда знала, что рано или поздно этот разговор состоится.

— О прошлом, — ответила Риана. — О том, что ты скрывала от меня все эти годы.

Элеонора побледнела.

— Я не знаю, о чем ты…

— Знаешь, — перебил Дилан, доставая письма. — Мы нашли шкатулку. С письмами Виктории и Маргарет.

Элеонора села на стул, будто ноги отказали ей. Лицо ее стало белым, как полотно.

— Откуда… откуда они у вас?

— Шкатулка лежала в моем чемодане, — сказала Риана. — Ты подсунула ее мне, когда я уезжала из особняка в последний раз? Ты хотела, чтобы я узнала правду?

— Да, — ответила Элеонора, и голос ее дрогнул. — Я хотела, чтобы ты узнала правду. Но боялась сказать сама. Слишком много лет прошло. Слишком много боли.

— Какая правда? — спросила Риана, чувствуя, как внутри все замирает. — Кто моя настоящая мать?

Элеонора заплакала.

— Твоя настоящая мать — моя сестра, — сказала она, вытирая слезы дрожащими руками. — Ее звали Изабель. Она была дочерью Виктории и того мужчины, которого она любила. Она умерла при родах.

— Твоя сестра? — Риана почувствовала, как земля уходит из-под ног. — Значит, ты моя тетя?

— Да, — ответила Элеонора. — Я обещала Изабель, что воспитаю тебя как свою дочь. И я сдержала обещание. Я любила тебя. Я люблю тебя до сих пор.

— А Уильям знал?

— Знал, — ответила Элеонора. — Он согласился на этот обман, потому что любил меня. Или думал, что любит.

— А Артур? — спросил Дилан.

— Артур ничего не знал, — ответила Элеонора. — Он думал, что Риана — его дочь. Но это не так. Ее отец — другой человек. Тот, кого Виктория любила по-настоящему.

— Кто он? — спросила Риана.

— Его звали Джеймс, — ответила Элеонора. — Он был художником. Виктория познакомилась с ним в Париже, когда Александр уехал в командировку. Они полюбили друг друга, но он умер от туберкулеза через год после рождения Изабель.

— Значит, я не Блэквуд, — сказала Риана. — И не Пирс. Я — никто.

— Ты — дочь Джеймса, — ответила Элеонора. — Художника, который любил твою бабушку. И ты носишь в себе его талант. Его душу.

— Почему ты не сказала мне раньше? — спросила Риана, и голос ее дрожал от боли.

— Потому что боялась, — ответила Элеонора. — Боялась, что ты возненавидишь меня. Боялась, что Уильям узнает. Боялась, что все разрушится.

— Все и так разрушилось, — сказала Риана. — Но, может быть, это к лучшему. Может быть, так и должно было случиться.

Она обняла мать — ту, которую считала матерью всю жизнь. Ту, которая вырастила ее, защищала, любила.

— Я прощаю тебя, — сказала Риана. — Но больше никакой лжи. Обещай.

— Обещаю, — ответила Элеонора, прижимая дочь к себе.

Они сидели на кухне, пили чай и говорили о прошлом. О том, как Виктория и Маргарет дружили, как враждовали их мужья, как любовь и ненависть переплелись в тугой узел, который распутывали двадцать пять лет.

— Теперь я понимаю, почему вы так ненавидели друг друга, — сказал Дилан. — Из-за страха. Из-за боли. Из-за того, что не могли простить.

— Да, — ответила Элеонора. — Но вы смогли. Вы — лучшие из нас. Вы разорвали этот порочный круг.

Риана и Дилан вернулись домой поздно вечером.

— Ты как? — спросил Дилан, когда они вошли в квартиру.

— Устала, — ответила Риана. — Но счастлива. Теперь я знаю, кто я.

— Кто же?

— Дочь художника, — ответила она. — Которая любит музыку. И любит тебя.

Он обнял ее.

— Этого достаточно, — сказал он. — Более чем достаточно.

Они стояли на балконе, смотрели на огни города и чувствовали, как прошлое отпускает. Как цепи, которые держали их годами, падают одна за другой.

Впереди было будущее — светлое, свободное, счастливое.

Их будущее.

Глава 33 (НАСЛЕДИЕ ВРАЖДЫ Книга вторая: Война и пепел)

Тайна рождения

Ночь после разговора с Элеонорой Риана не спала.

Она лежала на диване, смотрела в потолок и переваривала информацию, которая обрушилась на нее, как лавина. Ее мать — не мать. Ее отец — не отец. Она — дочь художника, которого никогда не видела, и женщины, которую звали Изабель. Прошлое, которое она считала своим, рассыпалось на глазах, как карточный домик, оставляя после себя только пыль и вопросы.

— Ты как? — спросил Дилан, садясь рядом. Он принес ей чашку чая, но она даже не взглянула на нее.

— Не знаю, — ответила Риана. — Я чувствую себя… потерянной. Как будто меня не существует. Как будто я — чужой человек, который живет чужой жизнью.

— Ты не потеряна, — сказал он твердо. — Ты — это ты. Независимо от того, кто твои родители. Ты Риана. Та, кто играет на пианино, кто сражалась за нашу любовь, кто не сдалась, даже когда весь мир был против.

— Легко тебе говорить, — усмехнулась она с горечью. — Ты знаешь, кто ты. Ты — Пирс. Сын Артура. Твоя родословная — как прямая линия, уходящая в прошлое. А я… я даже фамилию не знаю. Я — никто.

— Твоя фамилия — Блэквуд, — напомнил Дилан. — По документам. Ты носишь это имя уже двадцать три года. Оно стало твоим, даже если изначально было чужим.

— По документам, — повторила она, и в голосе ее прозвучала такая тоска, что Дилан сжал ее руку сильнее. — Но не по крови. Не по правде.

— Какая разница? — он взял ее за руку и заглянул в глаза. — Кровь — это не главное. Главное — кто ты есть. А ты — Риана. Моя Риана. Женщина, которую я люблю больше жизни. И я люблю тебя не за фамилию и не за родословную. Я люблю тебя за то, кто ты внутри. За твою силу, за твою доброту, за то, как ты смотришь на мир.

Она посмотрела на него. В его глазах была любовь — чистая, настоящая, без условий. Такая, которая не требует доказательств и не ищет выгоды.

— Спасибо, — сказала она тихо. — Я тоже тебя люблю. Больше, чем могу выразить словами.

Он обнял ее, и они просидели так до утра — обнявшись, слушая, как за окном шумит город. Где-то вдалеке слышались сирены, смех, шаги — жизнь шла своим чередом, равнодушная к их боли. Но в этой маленькой квартире, в этом тесном объятии, было их убежище — место, где они могли быть собой.

На следующий день Риана решила найти информацию о своем биологическом отце — Джеймсе, художнике, который влюбил в себя Викторию Блэквуд. Ей нужно было знать. Нужно было прикоснуться к той части себя, которую у нее украли.

— С чего начнем? — спросил Дилан, открывая ноутбук.

— С интернета, — ответила Риана. — В наше время все оставляют следы. Где-то должна быть хоть какая-то информация.

Они искали несколько часов. Сначала ничего не находили — слишком много времени прошло, слишком мало информации сохранилось. Джеймс Монро был забыт, его имя упоминалось только в старых каталогах выставок, которые никто не оцифровал. Риана уже начала отчаиваться, когда Дилан наткнулся на старую статью в художественном журнале, пожелтевшей скане.

— Смотри, — сказал он, показывая экран. — «Джеймс Монро — забытый гений парижской богемы». Это статья из восемьдесят второго года.

— Монро? — переспросила Риана, и сердце ее забилось быстрее. — Его фамилия Монро?

— Похоже на то, — ответил Дилан. — Читай дальше. Здесь много интересного.

Они прочитали статью от корки до корки. В ней рассказывалось о художнике, который жил в Париже в 70-х годах, писал картины, которые никто не покупал, и умер от туберкулеза в возрасте тридцати двух лет. Он был беден, но талантлив. Его работы называли «слишком смелыми», «слишком странными», «слишком личными». При жизни он не получил признания, но после смерти его картины начали цениться.

— Он был беден, — сказала Риана. — И болен. Но он любил. И его любили.

— И его любили, — добавил Дилан. — Виктория рисковала всем ради него. Ради любви, которая длилась всего несколько лет.

— Значит, я похожа на него? — спросила Риана. — Талантом? Характером? Тем, как я смотрю на мир?

— Не знаю, — ответил Дилан. — Но ты можешь узнать.

— Как?

— Найти его картины, — сказал Дилан. — Посмотреть, что он писал. Может быть, ты увидишь в них себя.

Они начали искать картины Джеймса Монро. Оказалось, что большинство из них хранится в частных коллекциях — богатые люди скупали их после смерти художника, надеясь, что со временем они подорожают. Несколько работ были в музеях — в Париже, в Лондоне, в Нью-Йорке.

— Это безнадежно, — сказала Риана. — Мы никогда не увидим их все. На это уйдут годы.

— Не отчаивайся, — ответил Дилан. — Я знаю одного человека, который может помочь.

— Кого?

— Маркуса, — сказал Дилан. — У него есть связи в мире искусства. Он сможет договориться о частном просмотре.

Они позвонили Маркусу, и тот пообещал помочь.

— Я найду эти картины, — сказал адвокат. — Но это займет время.

— У нас есть время, — ответила Риана. — Мы никуда не спешим.

Через две недели Маркус перезвонил.

— Я нашел одну картину, — сказал он. — Она висит в музее современного искусства в Париже. Я договорился о частном просмотре. Билеты уже у вас.

— В Париже? — переспросила Риана, и сердце ее забилось быстрее. — Мы должны поехать.

— Это далеко, — сказал Дилан. — И дорого.

— Мне все равно, — ответила Риана. — Я должна увидеть ее. Должна увидеть его. Хотя бы на холсте.

Они купили билеты и через два дня были в Париже.

Город встретил их дождем и запахом кофе.

Музей современного искусства находился в центре города, в старом здании с высокими потолками и мраморными полами. Риана и Дилан прошли в зал, где висела картина Джеймса Монро, и Риана замерла на пороге.

Она была небольшой — всего метр на метр. На ней был изображен закат над океаном — золотистый, теплый, почти живой. Краски переливались в свете софитов, и Риане казалось, что она видит не просто краски, а душу человека, который их смешивал.

— Это он, — прошептала она, чувствуя, как слезы наворачиваются на глаза. — Я чувствую.

— Что ты чувствуешь? — спросил Дилан, стоя рядом.

— Что я знаю его, — ответила она. — Хотя никогда не видела. Я чувствую его боль, его радость, его любовь. Все это — на холсте.

Она стояла перед картиной, и слезы текли по ее щекам. Дилан обнял ее, не говоря ни слова. Он понимал, что сейчас не нужны слова.

— Ты похожа на него, — сказал он наконец. — Та же страсть. Тот же огонь. Я вижу это в твоих глазах.

— Ты прав, — ответила Риана, вытирая слезы. — Я — его дочь. Я чувствую это каждой клеткой.

Они пробыли в музее до закрытия. Риана не могла оторваться от картины — она смотрела на нее, и ей казалось, что Джеймс говорит с ней через краски и свет. Что он говорит ей: «Ты не одна. Я всегда с тобой».

— Мы приедем сюда снова, — сказал Дилан, когда они вышли на улицу. — Обязательно.

— Обязательно, — ответила Риана.

Они стояли под дождем, смотрели на огни Парижа и чувствовали, как прошлое отпускает. Как цепи, которые держали Риану годами, падают одна за другой.

Вернувшись в Нью-Йорк, Риана долго не могла уснуть. Она лежала в кровати, смотрела в потолок и думала о Джеймсе. О том, каким он был. О том, что он чувствовал, когда писал эту картину. О том, знал ли он, что у него есть дочь.

— Ты думаешь о нем? — спросил Дилан, обнимая ее.

— Да, — ответила Риана. — Я думаю о том, как мало мы знаем о тех, кто дал нам жизнь. Как много мы теряем, когда они уходят.

— Но мы можем сохранить их память, — сказал Дилан. — В своих сердцах. В своих поступках. В том, как мы живем.

— Ты прав, — ответила Риана. — Я хочу сохранить его память. Я хочу, чтобы люди знали о нем. О его таланте. О его любви.

— Тогда сделаем это, — сказал Дилан. — Вместе.

Она повернулась к нему.

— Как?

— Организуем выставку его работ, — ответил Дилан. — Найдем все картины, которые сможем. Покажем миру его гений.

— Ты серьезно?

— Абсолютно, — ответил он. — Я хочу, чтобы твой отец получил признание, которого он заслуживал при жизни.

Риана обняла его.

— Я люблю тебя, — сказала она. — Ты знаешь?

— Знаю, — ответил он. — Я тебя тоже.

Они заснули обнявшись, и в эту ночь Риане впервые за долгое время не снились кошмары. Ей снился Париж, дождь и человек с мольбертом, который улыбался ей.

Глава 34 (НАСЛЕДИЕ ВРАЖДЫ Книга вторая: Война и пепел)

Разговор с матерью

Вернувшись из Парижа, Риана долго не решалась снова встретиться с Элеонорой. Слишком много правды открылось за последние дни, слишком много боли накопилось в сердце. Но она знала, что разговора не избежать. Ей нужно было услышать всё — до конца, без утайки, без недомолвок.

— Ты уверена? — спросил Дилан, когда она сказала ему о своем решении. — Может, мне пойти с тобой?

— Нет, — ответила Риана. — Это должен быть разговор двух женщин. Матери и дочери. Даже если она не моя мать по крови.

— Хорошо, — сказал Дилан. — Я буду ждать тебя дома. Сколько бы времени ни прошло.

Она поцеловала его и поехала к Элеоноре.

Дверь открылась не сразу. Риана уже хотела уходить, решив, что матери нет дома, когда замок щелкнул и на пороге появилась Элеонора — бледная, с красными глазами, в старом халате, который она носила еще в особняке.

— Я знала, что ты придешь, — сказала Элеонора. — Ждала.

— Нам нужно поговорить, — ответила Риана, проходя в квартиру.

Внутри все было по-прежнему — скромно, но уютно. На столе стоял чайник, на плите грелась вода. Элеонора, казалось, готовилась к этому разговору — может быть, даже репетировала.

Они сели на кухне, и Элеонора налила чай.

— Я была в Париже, — сказала Риана, беря чашку в руки, чтобы хоть чем-то занять дрожащие пальцы. — Видела картины Джеймса Монро. Моего отца.

Элеонора вздрогнула. Чашка в ее руках задрожала, и она поставила ее на стол, чтобы не расплескать.

— Ты знаешь, кто он? — спросила Риана, хотя ответ уже был очевиден.

— Знаю, — ответила Элеонора, и голос ее дрогнул. — Я всегда знала. Виктория рассказала мне перед смертью.

— И ты молчала?

— Я должна была молчать, — Элеонора посмотрела на дочь с болью. — Я обещала Виктории, что никогда не расскажу тебе правду. Она боялась, что Александр узнает. Боялась, что ты будешь страдать. Боялась, что Уильям...

— Уильям что? — перебила Риана.

— Уильям поклялся уничтожить любого, кто расскажет правду о его отце, — сказала Элеонора. — Он был жестоким, ты знаешь. Он мог убить.

— И ты поверила ему?

— Я видела, на что он способен, — ответила Элеонора. — Ты тоже видела. Тот человек в саду... Джеймс О'Коннор... Уильям убил его, потому что тот слишком близко подошел к правде. Я не хотела, чтобы ты стала следующей.

Риана замолчала. Она смотрела на свои руки, на кольцо, которое все еще носила — то самое, от Калеба, которое стало символом ее прошлой жизни.

— Расскажи мне о ней, — попросила Риана. — О моей настоящей матери. Об Изабель.

Элеонора помолчала. Потом начала говорить, и голос ее стал тихим, почти шепотом — словно она боялась, что их подслушают даже здесь, в этой маленькой квартире.

— Изабель была моей младшей сестрой, — сказала она. — Она родилась, когда мне было пять лет. Виктория души в ней не чаяла. Она была красивой, талантливой, свободной. Она мечтала стать художницей, как ее отец. Но Виктория запретила ей рисовать — боялась, что Александр узнает правду.

— Какую правду?

— Что Изабель — не его дочь, — ответила Элеонора. — Что она — дочь Джеймса. Единственное, что осталось от их любви.

— И что случилось?

— Изабель сбежала из дома, — сказала Элеонора. — Ей было восемнадцать. Она уехала в Париж, чтобы учиться живописи. Виктория была в ярости, но ничего не могла сделать. Изабель была взрослой. Она имела право на свою жизнь.

— И она встретила там мужчину? — спросила Риана.

— Да, — ответила Элеонора. — Его звали Марк. Он был музыкантом, играл на виолончели. Они полюбили друг друга, поженились, родили тебя.

— А потом?

— Потом она заболела, — голос Элеоноры дрогнул. — Роды были тяжелыми. Она умерла через неделю после твоего рождения. Виктория привезла меня в Париж, и я забрала тебя.

— А Марк?

— Марк не смог справиться с горем, — сказала Элеонора. — Он уехал. Никто не знает, куда. Может быть, в другую страну. Может быть, в другую жизнь.

Риана почувствовала, как слезы текут по щекам.

— Я никогда не знала их, — прошептала она. — Никогда не видела.

— Я привезла тебя в Нью-Йорк, — сказала Элеонора. — Виктория хотела отдать тебя в приют, но я не позволила. Я сказала, что буду растить тебя как свою дочь.

— И Уильям согласился?

— Уильям любил меня, — ответила Элеонора. — Он сделал бы все, что я попрошу. Даже воспитать чужого ребенка.

— Он знал, что я не его дочь?

— Знал, — ответила Элеонора. — Но никогда не напоминал мне об этом. Он любил тебя. По-своему.

— Он не умел любить, — сказала Риана. — Он умел только контролировать.

— Может быть, — ответила Элеонора. — Но он старался.

Они замолчали. В комнате было тихо — только часы тикали на стене, да где-то вдалеке слышались звуки города.

— Ты прощаешь меня? — спросила Элеонора.

— Я пытаюсь, — ответила Риана. — Это нелегко.

— Я знаю, — сказала Элеонора. — Я буду ждать. Сколько понадобится.

Риана встала и обняла мать — ту, которую считала матерью всю жизнь. Ту, которая вырастила ее, защищала, любила.

— Я люблю тебя, — сказала Риана. — Несмотря ни на что.

— Я тоже тебя люблю, — ответила Элеонора. — Больше всего на свете.

Риана ушла от нее поздно вечером. На улице шел дождь — холодный, осенний, какой бывает только в Нью-Йорке в ноябре. Она стояла под козырьком, смотрела на капли, которые падали на асфальт, и думала о том, как много боли принесла ложь.

Но теперь ложь закончилась. Начиналась правда.

Дилан ждал ее дома.

— Как все прошло? — спросил он, когда она вошла.

— Тяжело, — ответила Риана, снимая мокрое пальто. — Но мы поговорили. Я узнала правду.

— И что ты чувствуешь?

— Пустоту, — сказала она. — Но, может быть, это нормально. Может быть, это начало чего-то нового.

— Обязательно, — ответил Дилан. — Я рядом. Всегда.

Она улыбнулась.

— Знаю.

Он обнял ее, и они стояли так, слушая, как за окном шумит дождь. Где-то вдалеке сверкнула молния, и Риане показалось, что вместе с ней что-то оборвалось внутри. Что-то старое, тяжелое, ненужное.

— Я хочу кое-что тебе сказать, — сказала она, отстраняясь.

— Что?

— Я хочу сменить фамилию, — ответила Риана. — Взять фамилию моего настоящего отца. Монро.

Дилан посмотрел на нее долгим взглядом.

— Ты уверена? — спросил он.

— Уверена, — ответила она. — Я больше не хочу быть Блэквуд. Это имя принесло слишком много боли.

— Тогда я возьму твою фамилию, — сказал Дилан.

— Что? — Риана не поверила своим ушам.

— Я хочу быть Диланом Монро, — ответил он. — Если ты не против.

— Но ты же Пирс, — сказала она. — Твоя фамилия — это часть тебя.

— Моя часть — это ты, — ответил он. — А фамилия — это просто слово. Я хочу носить ту же фамилию, что и ты. Потому что мы — семья.

Риана почувствовала, как слезы снова текут по щекам.

— Ты с ума сошел, — прошептала она.

— Возможно, — ответил он. — Но я люблю тебя. А любовь — это и есть безумие.

Она бросилась ему на шею, и они стояли так, обнявшись, пока дождь за окном не стих.

Через месяц они подали документы на смену фамилии. Риана стала Рианой Монро. Дилан — Диланом Монро.

— Это было нелегко, — сказал Дилан, когда они вышли из здания суда. — Но оно того стоило.

— Спасибо, — ответила Риана. — За то, что пошел на это.

— Я пойду на все ради тебя, — сказал он. — Ты знаешь.

Она взяла его за руку, и они пошли по улице — просто мужчина и женщина, которые любили друг друга. Без прошлого, без фамилий, без проклятий.

Только они.

И их любовь.

Глава 35 (НАСЛЕДИЕ ВРАЖДЫ Книга вторая: Война и пепел)

План мести

Тишина в квартире стала тяжелой, как свинец.

Риана сидела у окна, смотрела на серое небо Нью-Йорка и думала о том, как много боли принесли ей люди, которые называли себя семьей. Ложь, предательство, ненависть — все это отравляло ее жизнь годами. И теперь, когда правда наконец вышла наружу, она чувствовала не облегчение, а пустоту. Но внутри этой пустоты зарождалось что-то еще. Что-то темное и опасное.

— Ты слишком много думаешь, — сказал Дилан, садясь рядом. Он принес ей чашку чая, но она даже не взглянула на нее.

— Я не могу не думать, — ответила Риана. — Столько лет я жила во лжи. Теперь я хочу, чтобы они заплатили.

— Кто — они?

— Все, — ответила Риана, и в голосе ее впервые за долгое время прозвучала сталь. — Уильям, Артур, Элеонора. Все, кто врал, кто предавал, кто разрушал жизни. Они не имеют права оставаться безнаказанными.

Дилан посмотрел на нее долгим взглядом. Он видел этот огонь в ее глазах — холодный, решительный, опасный.

— Ты говоришь о мести, — сказал он. — Месть не принесет тебе покоя.

— А что принесет? — спросила Риана, поворачиваясь к нему. — Прощение? Ты правда веришь, что они заслуживают прощения? Уильям убил человека. Артур разрушил жизни сотен людей. Элеонора молчала двадцать три года. Они не раскаялись. Они просто попались.

— Я не знаю, заслуживают ли они прощения, — честно ответил Дилан. — Но я знаю, что ненависть разрушает того, кто ненавидит. Я не хочу, чтобы ты разрушила себя.

— Слишком поздно, — сказала Риана. — Я уже разрушена. Они разрушили меня. Но я отстрою себя заново. И начну с того, что заставлю их ответить за все.

Она встала и подошла к пианино. Пальцы нашли клавиши, и комната наполнилась музыкой — не грустной, как раньше, а яростной, полной гнева и решимости.

Дилан слушал и чувствовал, как его сердце разрывается на части. Он понимал ее боль, но боялся того, во что эта боль могла превратиться.

На следующий день Риана позвонила Маркусу.

— Я хочу подать в суд на Уильяма и Артура, — сказала она без предисловий. — За моральный ущерб. За ложь. За украденное детство. За все, что они сделали.

— Это возможно, — ответил адвокат после паузы. — Но процесс будет долгим и тяжелым. Тебе придется снова пережить все, что случилось. Каждую деталь, каждую боль.

— Я готова, — ответила Риана. — Я хочу, чтобы они ответили за свои поступки. При жизни.

— Хорошо, — сказал Маркус. — Я подготовлю документы. Но предупреждаю: это будет нелегко. Они будут защищаться. У них есть адвокаты, деньги, связи. Даже в тюрьме.

— Мне все равно, — ответила Риана. — Пусть защищаются. Правда на моей стороне.

Она повесила трубку и посмотрела на Дилана. В ее глазах все еще горел тот холодный огонь, но теперь в нем появилось что-то еще — надежда.

— Ты уверена? — спросил он.

— Уверена, — ответила Риана. — Я не могу жить дальше, зная, что они остались безнаказанными. Что они спокойно сидят в тюрьме, получают передачи, читают книги, ждут, когда выйдут на свободу. А я? Я буду жить с этой болью до конца дней.

— Они уже в тюрьме, — напомнил Дилан. — Они уже наказаны.

— Этого недостаточно, — сказала Риана. — Тюрьма — это не наказание. Это изоляция. Наказание — это когда они поймут, что сделали. Когда они увидят мои глаза и поймут, что я не простила. Что я не забыла. И никогда не прощу.

Дилан вздохнул.

— Хорошо, — сказал он. — Я поддержу тебя. Что бы ни случилось. Но обещай мне одну вещь.

— Какую?

— Что ты не позволишь этой ненависти сожрать тебя, — ответил он. — Что ты останешься собой. Моей Рианой. Доброй, сильной, любящей.

Она посмотрела на него долгим взглядом.

— Обещаю, — сказала она наконец. — Ради тебя. Ради нас.

Через неделю Маркус сообщил, что документы готовы и суд назначен на следующий месяц.

— У нас есть время подготовиться, — сказал он. — Я собрал все материалы: показания свидетелей, медицинские заключения, финансовые документы. Теперь нужно, чтобы ты выступила в суде.

— Я выступлю, — ответила Риана. — Я скажу им все, что думаю. Каждое слово, которое копилось во мне годами.

— Будь осторожна, — предупредил Маркус. — Это может быть опасно. Уильям и Артур — не обычные люди. У них есть связи даже в тюрьме. Они могут попытаться запугать тебя или подкупить свидетелей.

— Мне все равно, — ответила Риана. — Я не боюсь. Я уже прошла через ад. Остальное — мелочи.

Она действительно не боялась. Злость придавала ей сил. Но внутри, глубоко в душе, теплился страх — не за себя, а за Дилана. За то, что эта война может стоить ему слишком дорого.

В день перед судом Риана не спала всю ночь.

Она сидела на балконе, смотрела на огни города и перебирала в голове слова, которые скажет завтра. Каждое из них было выстрадано годами боли.

— Не спится? — спросил Дилан, выходя на балкон с двумя чашками чая.

— Не спится, — ответила Риана, беря чашку.

— Боишься?

— Немного, — призналась она. — Не за себя. За тебя.

— За меня не бойся, — сказал он, садясь рядом. — Я сильный.

— Я знаю, — ответила она. — Но я все равно боюсь. Потому что люблю тебя.

Он обнял ее, и они просидели так до рассвета — обнявшись, слушая, как за окном просыпается город.

Утром они поехали в суд.

Здание суда было огромным — мраморные колонны, высокие потолки, портреты судей прошлых лет. Риана чувствовала себя маленькой и потерянной, но она знала, что должна идти вперед.

— Держись, — прошептал Дилан, сжимая ее руку.

— Держусь, — ответила она.

Они вошли в зал. Скамьи были полны — журналисты, зеваки, акционеры. В первом ряду сидели адвокаты Уильяма и Артура. Самих подсудимых привезли из тюрьмы.

Уильям выглядел ужасно — похудевший, с седой щетиной и запавшими глазами. Артур — чуть лучше, но тоже постаревший и сломленный.

— Встать, суд идет! — провозгласил судебный пристав.

Все встали. Вошел судья — пожилой мужчина с седыми волосами и пронзительным взглядом.

— Садитесь, — сказал он. — Слушание по делу «Монро против Блэквуда и Пирса» объявляется открытым.

Маркус начал свою речь.

Он говорил о том, как Уильям Блэквуд уничтожил завещание своего отца, как украл наследство у брата, как построил свою империю на лжи и крови. Он говорил о том, как Артур Пирс участвовал в незаконных сделках, как подкупал судей и угрожал свидетелям. Он говорил о том, как Риана стала жертвой этой войны — еще ребенком, не понимая, что происходит.

— Это чудовищные обвинения, — сказал судья. — У вас есть доказательства?

— Есть, — ответил Маркус. — И главное доказательство — сама Риана Монро.

Риана поднялась на трибуну.

Она смотрела на Уильяма, на Артура, на всех этих людей, которые когда-то были частью ее жизни. И чувствовала, как слова сами рвутся наружу.

— Я родилась во лжи, — начала она. — С первого дня. Меня назвали Блэквуд, хотя я не была Блэквудом. Меня заставили ненавидеть Пирсов, хотя я не знала, почему. Меня заперли в золотой клетке, из которой не было выхода.

Она рассказала о своем детстве — о том, как Уильям запрещал ей играть на пианино, как заставлял улыбаться нелюбимым людям, как хотел выдать замуж за нелюбимого человека. Она рассказала о том, как встретила Дилана, как полюбила его, как пыталась быть вместе.

— Мы сбежали, — сказала она. — Думали, что сможем начать новую жизнь. Но наши отцы нашли нас. Они разлучили нас. Они заперли меня в пансионате в Швейцарии, а Дилана отправили в Лондон. Они хотели, чтобы мы забыли друг друга. Но мы не забыли.

Она повернулась к Уильяму.

— Ты убил человека, — сказала она. — Я видела. Мне было семь лет. И ты сказал, что убьешь меня, если я расскажу.

В зале повисла тишина.

— Я молчала двадцать три года, — продолжила Риана. — Но теперь я не буду молчать. Вы все ответите за свои поступки. Каждый из вас.

Она сошла с трибуны и подошла к Дилану.

— Я сделала это, — сказала она.

— Я знаю, — ответил он. — Я горжусь тобой.

Суд продлился три дня.

Свидетели давали показания, адвокаты спорили, судья задавал вопросы. Но в конце концов правда восторжествовала.

— Уильям Блэквуд, — объявил судья, — признан виновным в убийстве, мошенничестве и подкупе свидетелей. Приговаривается к пожизненному заключению без права на досрочное освобождение.

Уильям пошатнулся. Охрана подхватила его.

— Артур Пирс, — продолжил судья, — признан виновным в соучастии в финансовых махинациях. Приговаривается к пятнадцати годам лишения свободы.

Артур кивнул. Он не смотрел на сына.

— Суд окончен, — сказал судья. — Прошу всех встать.

Риана почувствовала, как слезы текут по щекам.

— Мы сделали это, — прошептала она.

— Мы сделали это, — повторил Дилан.

Они обнялись, и в этом объятии было все — боль, страх, надежда, любовь.

Война закончилась.

Но впереди была еще долгая дорога — дорога исцеления, дорога прощения, дорога жизни.

Глава 36 (НАСЛЕДИЕ ВРАЖДЫ Книга вторая: Война и пепел)

Объединение ресурсов

Суд закончился, но тишина, наступившая после него, была обманчивой.

Риана вернулась домой с чувством опустошения. Она добилась того, чего хотела — Уильям и Артур получили свои приговоры, правда восторжествовала. Но внутри не было радости. Только усталость. Глубокая, въевшаяся в кости усталость человека, который слишком долго сражался.

— Ты как? — спросил Дилан, когда они вошли в квартиру.

— Не знаю, — ответила Риана, падая на диван. — Пусто. Как будто я шла к этой цели всю жизнь, а теперь не знаю, что делать дальше.

— Теперь мы будем жить, — сказал Дилан, садясь рядом. — По-настоящему. Без войны, без страха, без прошлого.

— Ты правда веришь, что прошлое можно забыть?

— Не забыть, — ответил он. — Но принять. И двигаться дальше.

Она посмотрела на него долгим взглядом.

— Ты слишком мудрый для своих лет, — сказала она.

— Это ты на меня так влияешь, — улыбнулся он.

Она улыбнулась в ответ — впервые за долгое время.

Но покой длился недолго.

Через неделю Дилану позвонил Маркус.

— У меня есть идея, — сказал адвокат. — Не знаю, понравится ли она вам, но я считаю, что это стоит обсудить.

— Какая идея? — спросил Дилан.

— Объединить ресурсы, — ответил Маркус. — Те активы, которые остались от семей Блэквуд и Пирс. Они разрознены, обесценены, но если их объединить... можно создать что-то новое. Фонд. Благотворительную организацию. Что-то, что поможет другим.

Дилан задумался.

— Ты хочешь, чтобы мы использовали деньги, заработанные на крови и лжи, для добрых дел?

— Я хочу, чтобы вы превратили проклятие в благословение, — ответил Маркус. — Это будет лучшей местью. Не разрушать, а созидать.

Дилан рассказал об идее Риане.

Она слушала молча, и на лице ее отражалась борьба.

— Ты серьезно? — спросила она, когда он закончил.

— Абсолютно, — ответил Дилан. — Я хочу, чтобы наша история помогла другим. Чтобы боль, которую мы пережили, не была напрасной.

— Ты думаешь, люди захотят иметь дело с деньгами Блэквудов и Пирсов?

— Деньги не пахнут, — ответил Дилан. — Важно то, как мы их используем.

Риана замолчала. Она смотрела в окно на серое небо Нью-Йорка и думала о том, как много боли принесли ей эти фамилии. Но, может быть, Дилан был прав. Может быть, это был шанс превратить зло в добро.

— Хорошо, — сказала она наконец. — Давай попробуем.

Они начали с малого — зарегистрировали некоммерческую организацию «Новый старт». Целью фонда была помощь жертвам семейного насилия и людям, пострадавшим от финансовых махинаций.

Первые месяцы были тяжелыми. Никто не хотел иметь дело с деньгами, которые когда-то принадлежали двум самым ненавистным семьям в городе.

— Вы зря тратите время, — сказал один из потенциальных спонсоров, когда Дилан пришел к нему в офис. — Никто не захочет вкладывать деньги в фонд, который создан убийцами и ворами.

— Мы не убийцы и не воры, — ответил Дилан. — Мы — их дети. Мы хотим исправить то, что они разрушили.

— Это не исправить, — сказал спонсор. — Слишком много крови.

— Может быть, — ответил Дилан. — Но мы должны попробовать.

Он ушел ни с чем. Но не сдался.

Через месяц ему позвонила незнакомая женщина.

— Мистер Монро? — сказала она. — Меня зовут Эмили. Я представляю фонд «Равенство». Мы слышали о вашей инициативе и хотели бы помочь.

Дилан не поверил своим ушам.

— Вы серьезно? — спросил он.

— Абсолютно, — ответила Эмили. — Мы готовы выделить грант на создание фонда. Но при одном условии.

— Каком?

— Вы лично возглавите его, — сказала она. — Ваше имя — это символ. Люди верят вам. Ваша история вдохновляет.

Дилан задумался.

— Я согласен, — сказал он. — Но только если моя жена будет моим партнером.

— Жена? — удивилась Эмили. — Вы женаты?

— Еще нет, — улыбнулся Дилан. — Но скоро.

Он повесил трубку и посмотрел на Риану.

— Что случилось? — спросила она.

— Мы создаем фонд, — ответил Дилан. — Ты и я. Вместе.

— Какой фонд?

— Помощи жертвам семейного насилия, — сказал он. — Я хочу, чтобы наша история помогла другим. Чтобы никто больше не чувствовал себя так, как чувствовали мы.

Риана посмотрела на него долгим взглядом.

— Ты серьезно? — спросила она.

— Абсолютно, — ответил Дилан. — Я хочу, чтобы наша боль не была напрасной.

Она обняла его.

— Я горжусь тобой, — сказала она.

— Я тоже горжусь тобой, — ответил он.

Они стояли в гостиной, обнявшись, и чувствовали, как прошлое отпускает.

Впереди было будущее — светлое, свободное, счастливое.

Их будущее.

Создание фонда заняло несколько месяцев.

Дилан и Риана работали каждый день — встречались с юристами, бухгалтерами, волонтерами. Они писали устав, искали помещение, нанимали сотрудников.

— Это тяжелее, чем я думал, — сказал Дилан однажды вечером, когда они сидели на кухне и пили чай.

— Но это того стоит, — ответила Риана. — Мы помогаем людям. Мы делаем мир лучше.

— Ты права, — сказал Дилан. — Это того стоит.

Он взял ее за руку.

— Ты знаешь, я люблю тебя?

— Знаю, — ответила она. — Я тебя тоже.

Они поцеловались, и в этом поцелуе было обещание будущего — светлого, свободного, счастливого.

Открытие фонда состоялось в начале весны.

В зале собрались журналисты, акционеры, волонтеры. Дилан и Риана стояли на сцене, держась за руки.

— Мы здесь, чтобы сказать спасибо, — начал Дилан. — Спасибо тем, кто верил в нас. Спасибо тем, кто поддерживал нас. Спасибо тем, кто не сдался.

— Наша история — это история боли, — продолжила Риана. — Но это также история надежды. Мы хотим, чтобы каждый, кто страдает от семейного насилия, знал: вы не одни. Мы с вами.

— Фонд «Новый старт» будет помогать жертвам семейного насилия, — сказал Дилан. — Мы будем предоставлять убежище, юридическую помощь, психологическую поддержку.

— Мы будем бороться за тех, кто не может бороться сам, — добавила Риана. — Потому что каждый заслуживает второй шанс.

Зал взорвался аплодисментами.

Дилан и Риана поклонились и ушли со сцены.

— Мы сделали это, — сказала Риана.

— Мы сделали это, — повторил Дилан.

Они обнялись, и в этом объятии было все — боль, страх, надежда, любовь.

После открытия фонда жизнь начала входить в нормальное русло.

Риана и Дилан работали в фонде каждый день, помогая людям, которые оказались в таких же ситуациях, в каких когда-то были они сами. Это было тяжело — каждый случай напоминал о собственном прошлом, о собственной боли. Но это было и целительно.

— Ты знаешь, — сказала Риана однажды вечером, когда они сидели на балконе и смотрели на огни города, — я никогда не думала, что буду так счастлива.

— Я тоже, — ответил Дилан. — Но, наверное, счастье и есть — когда ты с тем, кого любишь, и когда вы делаете что-то важное вместе.

— Ты прав, — сказала Риана. — Это и есть счастье.

Она взяла его за руку, и они сидели так, слушая, как за окном шумит город.

Война закончилась.

Начинался мир.

Глава 37 (НАСЛЕДИЕ ВРАЖДЫ Книга вторая: Война и пепел)

Третья сила

Прошло полгода с момента открытия фонда «Новый старт». За это время Риана и Дилан помогли десяткам людей — женщинам, которые бежали от мужей-тиранов, детям, которые росли в семьях, где любовь заменялась насилием, старикам, которых обманули финансовые мошенники. Каждый день они видели чужую боль, и каждая история отзывалась в их сердцах болью собственной.

— Ты не устала? — спросил Дилан однажды вечером, когда они сидели в офисе фонда и разбирали бумаги.

— Устала, — честно ответила Риана. — Но это хорошая усталость. Не та, от которой хочется лечь и умереть, а та, от которой чувствуешь, что живешь не зря.

— Я тоже это чувствую, — сказал Дилан. — Когда вижу глаза тех, кому мы помогли... это стоит всего.

Она взяла его за руку.

— Мы сделали правильную вещь, — сказала она. — Я не жалею.

— Я тоже, — ответил он.

Они поцеловались, и в этом поцелуе было обещание будущего — светлого, свободного, счастливого.

Но в их размеренную жизнь снова вторглось прошлое.

Однажды утром Риане позвонила Мия.

— Привет, — сказала подруга. — Как дела?

— Нормально, — ответила Риана. — Работаем. А у тебя?

— У меня есть кое-что для тебя, — голос Мии стал загадочным. — Я наткнулась на старые фотографии в интернете. Там... там есть кое-что, что тебя заинтересует.

— Что именно?

— Фотографии твоей бабушки, — ответила Мия. — Виктории. И не только.

— Присылай, — сказала Риана.

Через минуту телефон завибрировал. Риана открыла сообщение и увидела фотографию — старую, пожелтевшую, с выцветшими красками. На ней были две женщины и мужчина. Женщин Риана узнала сразу — Виктория Блэквуд и Маргарет Пирс. А мужчина... мужчина был незнакомым.

— Кто это? — спросил Дилан, заглядывая ей через плечо.

— Не знаю, — ответила Риана. — Но, кажется, это тот, кто все изменил.

Она увеличила фотографию и всмотрелась в лицо мужчины. Он был молод, красив, с пронзительным взглядом и легкой улыбкой. Что-то в нем было знакомое, но Риана не могла понять, что именно.

— Это Джеймс? — спросил Дилан. — Твой отец?

— Нет, — покачала головой Риана. — Джеймс был художником. А этот... он похож на бизнесмена. Или на политика.

— Нужно узнать, кто это, — сказал Дилан. — Если Виктория и Маргарет встречались с ним вместе, значит, он был важен для них.

Риана кивнула.

— Я попрошу Маркуса помочь, — сказала она. — У него есть связи в архивах.

Через неделю Маркус перезвонил.

— Я нашел информацию, — сказал он. — Тот мужчина на фотографии — Генри Фостер. Банкир. Он был другом Виктории и Маргарет с юности.

— И что с ним случилось? — спросила Риана.

— Он умер при загадочных обстоятельствах, — ответил Маркус. — За год до того, как Александр Блэквуд написал завещание.

— Умер? — переспросила Риана. — Как?

— Официальная версия — сердечный приступ, — сказал Маркус. — Но есть слухи, что его убили.

— Кто?

— Не знаю, — ответил Маркус. — Но есть одна деталь. У Генри Фостера была дочь.

— Дочь? — Риана почувствовала, как сердце забилось быстрее. — Кто она?

— Ее зовут Элеонора, — ответил Маркус.

Риана замерла.

— Что? — прошептала она.

— Элеонора Фостер, — повторил Маркус. — Та, кого вы знаете как Элеонору Блэквуд.

— Это невозможно, — сказала Риана. — Моя мать... она не может быть дочерью Генри Фостера.

— Может, — ответил Маркус. — И это объясняет, почему Виктория и Маргарет дружили. Они обе любили одного мужчину. И он был отцом Элеоноры.

Риана почувствовала, как земля уходит из-под ног.

— Значит, Элеонора — дочь Генри, — сказала она. — А не Виктории?

— Похоже на то, — ответил Маркус. — Но это не точно. Нужно больше информации.

— Найди ее, — сказала Риана. — Пожалуйста.

— Я постараюсь, — ответил Маркус и повесил трубку.

Риана рассказала обо всем Дилану.

— Это меняет все, — сказала она. — Если Элеонора — дочь Генри, значит, она не связана кровными узами ни с Блэквудами, ни с Пирсами.

— И что это значит? — спросил Дилан.

— Это значит, что я не связана с ними, — ответила Риана. — Никогда не была связана. Вся моя жизнь — ложь.

— Твоя жизнь — это ты, — сказал Дилан. — Не твоя родословная.

— Я знаю, — ответила Риана. — Но мне нужно знать правду. До конца.

Они решили поговорить с Элеонорой.

Элеонора встретила их на пороге своей квартиры. Она выглядела уставшей, постаревшей, но в глазах все еще горел огонь.

— Ты знаешь, кто твой настоящий отец? — спросила Риана без предисловий.

Элеонора побледнела.

— Откуда ты...

— Мы нашли фотографию, — перебила Риана. — Генри Фостер. Ты его дочь.

Элеонора села на стул, будто ноги отказали ей.

— Да, — сказала она. — Я его дочь.

— Почему ты молчала?

— Потому что боялась, — ответила Элеонора. — Генри убили. Убили люди Александра Блэквуда. Он узнал, что Виктория любит другого, и решил отомстить.

— И ты боялась, что Александр убьет и тебя?

— Не только Александр, — ответила Элеонора. — Уильям. Он был жестоким. Он мог убить любого, кто встанет у него на пути.

— Но ты же его жена...

— Жена, которую он не любил, — горько усмехнулась Элеонора. — Я была для него трофеем. Доказательством того, что он лучше брата.

Риана замолчала. Она смотрела на женщину, которую считала матерью, и чувствовала жалость. Не любовь. Не ненависть. Жалость.

— Ты прощаешь меня? — спросила Элеонора.

— Я пытаюсь, — ответила Риана. — Это нелегко.

— Я знаю, — сказала Элеонора. — Я буду ждать. Сколько понадобится.

Риана встала и обняла ее.

— Я люблю тебя, — сказала она. — Несмотря ни на что.

— Я тоже тебя люблю, — ответила Элеонора. — Больше всего на свете.

Они вышли от Элеоноры поздно вечером. На улице шел дождь — холодный, осенний, какой бывает только в Нью-Йорке в ноябре.

— Ты как? — спросил Дилан.

— Устала, — ответила Риана. — Но, кажется, теперь я знаю все.

— И что ты чувствуешь?

— Пустоту, — сказала она. — Но, может быть, это нормально. Может быть, это начало чего-то нового.

— Обязательно, — ответил Дилан. — Я рядом. Всегда.

Она улыбнулась.

— Знаю.

Он обнял ее, и они стояли так, слушая, как за окном шумит дождь.

Война закончилась.

Начинался мир.

Но впереди была еще долгая дорога — дорога прощения, дорога исцеления, дорога любви.

Глава 38 (НАСЛЕДИЕ ВРАЖДЫ Книга вторая: Война и пепел)

Призраки прошлого

Особняк бабушки Виктории стоял на холме, окруженный заросшим садом, как старый, забытый всеми памятник ушедшей эпохе. Риана и Дилан приехали сюда ранним утром, когда солнце только начинало золотить верхушки деревьев, и туман еще не рассеялся.

— Зачем мы здесь? — спросил Дилан, выходя из машины. — Мы уже были тут. Мы нашли шкатулку. Что еще может быть?

— Я не знаю, — ответила Риана, глядя на дом. — Но Мия сказала, что нашла что-то в старых архивах. Какие-то документы, которые могут быть связаны с этим местом.

— Какие документы?

— Письма, — ответила Риана. — Письма Виктории, которые она не отправила. Они хранятся в местном историческом обществе. Мия договорилась о встрече.

— Тогда зачем мы здесь? — спросил Дилан. — Поехали сразу туда.

— Потому что я хочу увидеть этот дом еще раз, — сказала Риана. — В последний раз.

Она подошла к крыльцу, провела рукой по перилам. Дерево было старым, трухлявым, но все еще держалось. Сколько поколений прошло по этим ступеням? Сколько тайн хранили эти стены?

— Ты в порядке? — спросил Дилан, подходя ближе.

— Не знаю, — честно ответила Риана. — Этот дом... он всегда был для меня символом прошлого. Того, от которого я пыталась убежать. Но теперь я хочу попрощаться. По-настоящему.

Она толкнула дверь. Та со скрипом открылась, и они вошли внутрь.

В доме все было по-прежнему — пыльно, сыро, пусто. Мебель стояла на своих местах, накрытая простынями. В углах висела паутина. Где-то вдалеке пищала мышь.

— Пойдем наверх, — сказала Риана. — Я хочу увидеть ее комнату.

Они поднялись на второй этаж. Комната Виктории была маленькой, с окном, выходящим в сад. Здесь пахло старыми духами и пылью. На туалетном столике стояла фотография в серебряной рамке — молодая женщина с улыбкой и печальными глазами.

— Это она, — сказала Риана. — Моя бабушка.

— Она красивая, — сказал Дилан.

— Да, — ответила Риана. — Но грустная. Всегда грустная.

Она взяла фотографию в руки, провела пальцем по стеклу.

— Знаешь, я никогда не понимала, почему она была такой. Теперь понимаю. Она всю жизнь жила во лжи. Любила одного, а была замужем за другим. Родила дочь от любимого, но вынуждена была называть ее дочерью мужа.

— Это ужасно, — сказал Дилан.

— Это жизнь, — ответила Риана. — Жизнь, которую выбрали за нее.

Она поставила фотографию на место и огляделась.

— Здесь есть что-то, что мы пропустили, — сказала она. — Я чувствую.

— Что именно?

— Не знаю. Но это здесь.

Они начали обыскивать комнату. Заглянули под кровать, в шкафы, за картины. Ничего.

— Может быть, в подвале? — предположил Дилан.

— Мы уже были там, — ответила Риана. — Ничего.

— Тогда где?

Риана задумалась. Она вспомнила, как в детстве играла в этой комнате, пряталась от нянек. И однажды нашла тайник — в полу, под ковром.

— Ковер, — сказала она. — Помоги мне.

Они отодвинули тяжелый ковер, который лежал посередине комнаты. Под ним был старый, выцветший паркет. Риана опустилась на колени и начала простукивать доски.

— Здесь, — сказала она, услышав глухой звук.

Дилан поддел доску ножом, который нашел на кухне. Под ней оказалась небольшая ниша, а в ней — старая кожаная папка, перетянутая ремнем.

— Это оно, — прошептала Риана.

Она достала папку, открыла ее. Внутри лежали письма, документы, фотографии. Много всего.

— Что там? — спросил Дилан.

— Дневники, — ответила Риана. — Дневники Виктории. И письма. Письма, которые она не отправила.

Она взяла первое письмо и начала читать.

«Дорогой Джеймс, пишу тебе в последний раз. Я знаю, что ты не получишь этого письма. Ты там, где нет писем. Но я должна сказать тебе то, что не сказала при жизни. Я люблю тебя. Я всегда любила тебя. И никогда не перестану. Твоя дочь — прекрасна. Она похожа на тебя. Я назвала ее Изабель, в честь твоей матери. Она вырастет и узнает правду. Я позабочусь об этом. Прощай, мой любимый. Прощай навсегда».

Риана почувствовала, как слезы текут по щекам.

— Она любила его, — сказала она. — До самого конца.

— Ты похожа на нее, — сказал Дилан. — Так же сильно любишь.

— Ты прав, — ответила Риана. — И я не хочу повторять ее ошибок. Я не хочу жить во лжи.

— Ты и не живешь, — сказал Дилан. — Мы живем в правде.

Она кивнула и продолжила читать.

Писем было много. В них Виктория рассказывала о своей жизни — о любви к Джеймсу, о ненависти к Александру, о страхе за Изабель. Она писала о том, как боится, что правда откроется, и как надеется, что когда-нибудь Изабель узнает, кто ее настоящий отец.

— Она хотела, чтобы правда вышла наружу, — сказала Риана. — Но не успела.

— Успела, — ответил Дилан. — Теперь мы знаем. И мы расскажем всем.

Они собрали документы и вышли из дома.

— Что теперь? — спросил Дилан.

— Теперь поедем в историческое общество, — ответила Риана. — Посмотрим, что там.

Историческое общество находилось в старом здании в центре города. Мия ждала их у входа.

— Вы нашли? — спросила она, увидев папку в руках Рианы.

— Нашли, — ответила Риана. — Дневники и письма. Целый архив.

— Невероятно, — сказала Мия. — А я нашла кое-что еще.

— Что?

— Фотографии, — ответила Мия. — Старые фотографии, которые никто никогда не видел. Они были в архиве городской газеты. Тот журналист, которого убили... Джеймс О'Коннор... он работал над статьей о ваших семьях. Он собрал много материалов.

— Где они? — спросил Дилан.

— У меня, — ответила Мия. — Я договорилась с редакцией. Они отдали мне копии.

Она достала папку и протянула Риане. На фотографиях были люди — знакомые и незнакомые. Александр Блэквуд, Уильям, Артур, Виктория, Маргарет. И еще один человек — молодой мужчина с пронзительным взглядом.

— Кто это? — спросила Риана.

— Генри Фостер, — ответила Мия. — Тот самый.

— Он красивый, — сказала Риана. — Моя мать похожа на него.

— Твоя мать — его дочь, — напомнила Мия. — Это логично.

— Знаю, — ответила Риана. — Но видеть это... это другое.

Она долго смотрела на фотографию. Потом убрала ее в папку.

— Что будем делать со всем этим? — спросила Мия.

— Опубликуем, — сказал Дилан. — Пусть люди узнают правду.

— Это может быть опасно, — предупредила Мия. — У ваших отцов есть друзья. Даже в тюрьме.

— Мне все равно, — ответила Риана. — Правда должна быть известна.

Они решили передать все материалы Маркусу. Адвокат обещал подготовить их к публикации.

— Это будет сенсация, — сказал он. — Весь мир узнает, что происходило в семьях Блэквуд и Пирс.

— Мы не хотим сенсаций, — ответила Риана. — Мы хотим справедливости.

— Справедливость уже восторжествовала, — сказал Маркус. — Но правда... правда никогда не бывает лишней.

Через месяц дневники Виктории были опубликованы.

Реакция была ошеломляющей. Люди обсуждали их в соцсетях, писали статьи, снимали репортажи. История двух семей, их любовь и ненависть, их тайны и предательства — все это стало достоянием общественности.

— Ты не жалеешь? — спросил Дилан, когда они сидели на балконе и смотрели на огни города.

— Нет, — ответила Риана. — Это было нужно. Не для них. Для нас.

— Для нас?

— Да, — ответила она. — Чтобы мы могли жить дальше. Без тайн. Без лжи. Без прошлого.

Он обнял ее.

— Я люблю тебя, — сказал он.

— Я тебя тоже, — ответила она.

Они стояли на балконе, обнявшись, и чувствовали, как прошлое отпускает.

Впереди было будущее — светлое, свободное, счастливое.

Их будущее.

Глава 39 (НАСЛЕДИЕ ВРАЖДЫ Книга вторая: Война и пепел)

Клятва

Публикация дневников Виктории Блэквуд-Пирс вызвала эффект разорвавшейся бомбы. Новости о том, что происходило в семьях Блэквуд и Пирс на протяжении десятилетий, облетели весь мир. Люди требовали новых расследований, пересмотра старых дел, наказания всех, кто был причастен к этой истории.

Риана и Дилан сидели в своем офисе, просматривая новостные ленты. За окном шумел город — огромный, равнодушный, живущий своей жизнью. Но здесь, в этой маленькой комнате, время остановилось.

— Ты видел это? — спросила Риана, показывая Дилану статью в «Нью-Йорк Таймс». Заголовок гласил: «Вековая вражда двух семей: правда, которая шокировала мир».

— Видел, — ответил Дилан. — И еще десятки таких же. Все только об этом и говорят.

— Как ты думаешь, это поможет? — спросила Риана. — Тем, кто пострадал?

— Не знаю, — честно ответил Дилан. — Но это хотя бы не даст забыть. Люди будут знать, что такое зло существует. И что с ним можно бороться.

— Ты прав, — сказала Риана. — Мы не можем изменить прошлое. Но мы можем изменить будущее.

Она взяла его за руку.

— Я хочу кое-что тебе сказать, — начала она. — Что-то важное.

— Я слушаю, — ответил Дилан.

— Я хочу, чтобы мы поклялись, — сказала Риана. — Поклялись, что никогда не будем такими, как они. Что наши дети вырастут в любви и правде. Что мы не передадим им эту ненависть.

Дилан посмотрел на нее долгим взглядом.

— Я клянусь, — сказал он. — Клянусь всем, что у меня есть.

— Я тоже клянусь, — ответила Риана. — И пусть эта клятва будет сильнее любой вражды.

Они обнялись, и в этом объятии было обещание будущего — светлого, свободного, счастливого.

Через неделю после публикации дневников Риане позвонила Элеонора.

— Ты должна прийти, — сказала она. — Это важно.

— Что случилось? — спросила Риана, чувствуя тревогу.

— Я не могу сказать по телефону, — ответила Элеонора. — Приезжай. Одна.

Риана колебалась, но согласилась.

— Хочешь, я поеду с тобой? — спросил Дилан.

— Нет, — ответила Риана. — Она просила одну. Я доверяю ей.

— Тогда будь осторожна, — сказал он.

Она поцеловала его и уехала.

Элеонора встретила ее на пороге своей квартиры. Она выглядела взволнованной — руки дрожали, глаза блестели.

— Что случилось? — спросила Риана, входя.

— Я нашла кое-что, — ответила Элеонора. — В старых вещах Виктории. То, что она хотела, чтобы ты знала.

— Что?

— Пойдем, — сказала Элеонора, ведя ее в спальню.

На кровати лежала старая шкатулка — такая же, как та, которую Риана нашла в чемодане. Элеонора открыла ее. Внутри лежало письмо — единственное, в конверте без марки.

— Прочитай, — сказала Элеонора.

Риана взяла письмо и начала читать.

«Моя дорогая внучка, если ты читаешь это, значит, меня уже нет в живых. Я знаю, что рано или поздно правда откроется. Я хочу, чтобы ты знала: ты не одна. У тебя есть семья. Настоящая семья. Твой дед, Генри Фостер, оставил тебе наследство. Не деньги. Не дома. Нечто более ценное. В банковской ячейке в Цюрихе лежат документы. Они объяснят все. Найди их. Узнай правду. И будь счастлива. Ты заслуживаешь счастья. Люблю тебя. Твоя бабушка Виктория».

Риана почувствовала, как слезы текут по щекам.

— Она думала обо мне, — прошептала она. — До самого конца.

— Да, — ответила Элеонора. — Она любила тебя. Больше всего на свете.

— Что в этих документах?

— Не знаю, — ответила Элеонора. — Но, наверное, что-то важное. Иначе она не стала бы их прятать.

— Мы должны найти их, — сказала Риана.

— Я знаю, — ответила Элеонора. — Я уже купила билеты.

— Куда?

— В Цюрих, — ответила Элеонора. — Завтра.

Риана вернулась домой и рассказала все Дилану.

— Ты поедешь? — спросил он.

— Да, — ответила Риана. — Я должна.

— Я поеду с тобой, — сказал Дилан.

— Нет, — ответила Риана. — Элеонора просила, чтобы я была одна. Это... это что-то личное.

— Ты уверена?

— Уверена, — ответила Риана. — Я справлюсь.

Он обнял ее.

— Я буду ждать, — сказал он. — Сколько понадобится.

— Спасибо, — ответила она.

На следующий день Риана и Элеонора вылетели в Цюрих.

Город встретил их холодом и серостью. Но банк, где хранилась ячейка, был теплым и уютным — старые стены, мраморные полы, вежливые служащие.

— У вас есть ключ? — спросил клерк.

— Да, — ответила Элеонора, протягивая маленький ключ на цепочке.

Они прошли в хранилище. Ячейка была маленькой, в ней лежала только одна папка — кожаная, с тисненым вензелем.

Риана открыла ее.

Внутри были документы — старые, пожелтевшие, но все еще читаемые. Свидетельства о рождении, брачные контракты, завещания. И одно письмо — от Генри Фостера.

«Моей дорогой дочери Элеоноре. Я знаю, что не смогу вырастить тебя. Но я хочу, чтобы ты знала правду. Твой отец — не Александр Блэквуд. Я — твой отец. И я люблю тебя. Эти документы — твое наследство. Они докажут, кто ты есть на самом деле. Не бойся правды. Она сделает тебя свободной».

Элеонора заплакала.

— Он любил меня, — прошептала она. — Мой настоящий отец.

— Да, — ответила Риана. — И он хотел, чтобы ты знала правду.

Они обнялись — две женщины, которые так долго жили во лжи. И наконец обрели свободу.

Вернувшись в Нью-Йорк, Риана и Дилан решили организовать выставку картин Джеймса Монро — настоящего отца Рианы. Они нашли частного коллекционера, который согласился предоставить свои работы, и музей, который согласился принять выставку.

Открытие состоялось через три месяца.

Зал был полон. Люди рассматривали картины, перешептывались, восхищались. Риана стояла у одной из них — той самой, с закатом над океаном — и чувствовала, как слезы текут по щекам.

— Ты как? — спросил Дилан, подходя.

— Счастлива, — ответила Риана. — Я чувствую, что он здесь. Что он видит.

— Он гордится тобой, — сказал Дилан. — Я уверен.

— Спасибо тебе, — сказала Риана. — За все.

— Не за что, — ответил он. — Я люблю тебя.

— Я тебя тоже.

Они поцеловались, и в этом поцелуе было обещание будущего — светлого, свободного, счастливого.

Глава 40 (НАСЛЕДИЕ ВРАЖДЫ Книга вторая: Война и пепел)

Кульминация второй части

Утро началось с телефонного звонка, который разбудил Риану и Дилана на рассвете.

— Срочно включите новости, — сказал Маркус. Голос его был напряженным, почти паническим. — Это касается вас.

Дилан нажал на пульт. Экран засветился, и они увидели знакомое лицо — Уильям Блэквуд. Он сидел в тюремной комнате для свиданий, но выглядел иначе — не сломленным, а, наоборот, полным какой-то злой, опасной энергии.

— Я сделаю заявление, — сказал Уильям в камеру. — Моя дочь, Риана Блэквуд, и ее любовник, Дилан Пирс, оболгали меня. Все документы, которые они представили в суде, — подделка. Я требую нового расследования.

— Что? — прошептала Риана. — Это безумие.

— У него есть доказательства? — спросил Дилан у Маркуса.

— Он утверждает, что да, — ответил адвокат. — Говорит, что нашел свидетелей, которые готовы дать показания.

— Каких свидетелей?

— Не знаю, — ответил Маркус. — Но он требует, чтобы вы явились в суд. Завтра.

Риана почувствовала, как земля уходит из-под ног.

— Это конец, — прошептала она. — Он разрушит все, что мы построили.

— Не разрушит, — сказал Дилан, обнимая ее. — Мы справимся. Как всегда.

Они провели весь день в офисе Маркуса, разбирая документы, готовясь к защите. Но внутри Рианы росла тревога — какая-то смутная, неясная, но от этого еще более пугающая.

— Я чувствую, что мы упускаем что-то важное, — сказала она Дилану вечером, когда они вернулись домой.

— Что именно?

— Не знаю, — ответила она. — Но это связано с Уильямом. С его уверенностью. Он не стал бы требовать пересмотра дела, если бы у него не было реальных козырей.

— Может быть, он блефует?

— Уильям не блефует, — сказала Риана. — Он всегда играет по-крупному.

На следующее утро они приехали в суд.

Зал был полон — журналисты, зеваки, акционеры. Уильяма привезли из тюрьмы, и он выглядел торжествующим.

— Ваша честь, — сказал его адвокат, — мы представляем новые доказательства невиновности моего подзащитного.

— Какие? — спросил судья.

— Свидетельские показания, — ответил адвокат. — Человека, который знал Риану Блэквуд с детства и может подтвердить, что она страдает психическим расстройством.

Риана похолодела.

— Кто этот свидетель? — спросила она.

В зал вошел человек, которого Риана узнала сразу. Мистер Говард. Старый дворецкий, который помогал им в первые дни побега. Тот, кому они доверяли.

— Мистер Говард? — прошептала Риана. — Зачем вы здесь?

— Простите, мисс Риана, — сказал он, не глядя ей в глаза. — Но я должен сказать правду.

— Какую правду? — спросил судья.

— Мисс Риана всегда была нестабильной, — сказал мистер Говард. — Еще с детства. Она выдумывала истории, врала, манипулировала. Я сам видел, как она подделала документы, чтобы оговорить мистера Блэквуда.

— Это ложь! — крикнула Риана, вскакивая. — Вы же помогали нам!

— Я помогал, потому что боялся, — ответил мистер Говард. — Вы угрожали мне. Сказали, что убьете, если я не буду сотрудничать.

В зале поднялся шум.

— Тишина в зале суда! — приказал судья. — Мисс Монро, сядьте.

Риана опустилась на скамью, чувствуя, как мир рушится.

— Это конец, — прошептала она Дилану.

— Не конец, — ответил он, сжимая ее руку. — Мы докажем, что он лжет.

— Как?

— Найдем настоящих свидетелей, — ответил Дилан. — Тех, кто не продался.

Суд отложили на неделю.

Риана и Дилан вернулись домой в полном отчаянии. Они не знали, что делать. Друзей, которым можно было доверять, почти не осталось. Те, кто был рядом, боялись связываться с Уильямом — у него были длинные руки даже в тюрьме.

— Нам нужна помощь, — сказала Риана. — Срочно.

— Я знаю одного человека, — сказал Дилан. — Он не из нашего мира. Он не боится.

— Кто?

— Итан, — ответил Дилан. — Мой старый друг. Он помогал нам в первый побег.

— Но он же предал нас, — сказала Риана.

— Нет, — ответил Дилан. — Я думал, что да. Но я ошибался. Итан был единственным, кто не сдался.

— Откуда ты знаешь?

— Он звонил мне, — ответил Дилан. — Несколько дней назад. Сказал, что знает, кто настоящий предатель. И готов помочь.

— Кто настоящий предатель?

— Мистер Говард, — ответил Дилан. — Но не потому, что хотел. Его шантажировали. Угрожали его семье.

— Кто?

— Уильям, — ответил Дилан. — Как всегда.

Риана почувствовала, как надежда возвращается.

— Что мы можем сделать? — спросила она.

— Итан сказал, что у него есть записи, — ответил Дилан. — Разговоры Уильяма с мистером Говардом. Если мы их обнародуем, все встанет на свои места.

— Где они?

— У него, — ответил Дилан. — Мы должны встретиться.

Они встретились с Итаном на старой трассе, где когда-то гоняли.

— Ты пришел, — сказал Итан, выходя из машины.

— Ты знал, что я приду, — ответил Дилан, обнимая друга.

— У меня есть записи, — сказал Итан, доставая флешку. — Все, что нужно, чтобы уничтожить Уильяма раз и навсегда.

— Как ты их достал? — спросила Риана.

— Мистер Говард записывал свои разговоры с Уильямом, — ответил Итан. — Он боялся, что тот убьет его. Или его семью. Он отдал копии мне, чтобы я передал их вам, если что-то случится.

— Что-то случилось? — спросил Дилан.

— Уильям узнал, — ответил Итан. — Мистер Говард в больнице. Его избили в тюрьме.

Риана почувствовала, как слезы текут по щекам.

— Бедный старик, — прошептала она. — Он пытался помочь нам.

— Он пытался защитить свою семью, — ответил Итан. — Как и все мы.

Они прослушали записи. Голос Уильяма был жестким, требовательным. Он угрожал, шантажировал, приказывал.

— Ты сделаешь, что я скажу, — говорил Уильям. — Или твоя внучка пожалеет, что родилась на свет.

— Я сделаю, — отвечал дрожащий голос мистера Говарда. — Только не трогайте ее.

— Этого достаточно, — сказал Дилан. — Чтобы посадить его на всю жизнь.

— Этого достаточно, чтобы освободить мистера Говарда, — добавила Риана.

На следующем заседании суда Дилан передал записи судье.

Зал замер. Когда голос Уильяма заполнил комнату, лицо его побледнело. Он понял, что проиграл.

— Это подделка, — сказал он. — Сфабриковано.

— Экспертиза покажет, — ответил судья. — А пока вы, мистер Блэквуд, будете находиться под стражей. Без права на апелляцию.

Уильяма увели.

Риана и Дилан вышли из здания суда под вспышки фотокамер.

— Мисс Монро! — кричали журналисты. — Что вы чувствуете?

— Облегчение, — ответила Риана. — Это было тяжело, но мы справились.

— Мистер Монро! — крикнул кто-то. — Вы будете продолжать борьбу?

— Мы будем продолжать помогать тем, кто пострадал, — ответил Дилан. — Это наша миссия.

Они сели в машину и уехали.

— Мы сделали это, — сказала Риана.

— Мы сделали это, — повторил Дилан.

Они обнялись, и в этом объятии было все — боль, страх, надежда, любовь.

Война закончилась.

Начинался мир.

Глава 41 (НАСЛЕДИЕ ВРАЖДЫ Книга третья: Исправление крови)

Хаос

Победа в суде не принесла облегчения.

Риана стояла у окна своей квартиры, смотрела на серое небо Нью-Йорка и чувствовала, как внутри нее поднимается что-то, похожее на страх. Суд закончился, Уильям получил пожизненное, Артур — пятнадцать лет. Но она знала, что это не конец. Это было только начало чего-то нового. Чего-то, чего она боялась больше, чем войны.

— Ты не спишь? — спросил Дилан, подходя сзади и обнимая ее.

— Не могу, — ответила Риана. — Каждый раз, когда закрываю глаза, я вижу его лицо. Уильяма. Он смотрит на меня и улыбается. Как будто он знает что-то, чего не знаю я.

— Он проиграл, — сказал Дилан. — Он больше ничего не может сделать.

— Ты правда в это веришь?

Дилан замолчал. Он хотел сказать «да», но слова застряли в горле. Потому что он и сам не верил. Уильям Блэквуд был опасен даже за решеткой. У него были деньги, связи, люди, которые были ему должны.

— Мы справимся, — сказал он наконец. — Как всегда.

— Надеюсь, — ответила Риана.

Она повернулась к нему и посмотрела в глаза. В ее взгляде была такая тоска, что у Дилана сжалось сердце.

— Я люблю тебя, — сказал он.

— Я тебя тоже, — ответила она.

Они обнялись, и в этом объятии было обещание будущего — светлого, свободного, счастливого. Но где-то глубоко внутри обоих жил страх, что это будущее может не наступить.

На следующий день хаос начался.

Сначала позвонил Маркус.

— У меня плохие новости, — сказал адвокат. — Акционеры обеих компаний требуют пересмотра решений. Они говорят, что вы и Дилан не имеете права управлять активами, потому что не являетесь законными наследниками.

— Это бред, — сказала Риана. — У нас есть документы. Завещания, свидетельства о рождении, решения суда.

— Этого недостаточно, — ответил Маркус. — Они наняли лучших адвокатов. Они готовятся к новой битве.

Риана почувствовала, как земля уходит из-под ног.

— Что нам делать?

— Бороться, — ответил Маркус. — Как всегда.

Она повесила трубку и рассказала все Дилану.

— Они не остановятся, — сказал он. — Никогда.

— Знаю, — ответила Риана. — Но и мы не остановимся.

Они решили созвать пресс-конференцию.

Зал был полон. Журналисты, фотографы, операторы. Риана и Дилан стояли на сцене, держась за руки.

— Мы здесь, чтобы ответить на ваши вопросы, — начал Дилан. — И чтобы сказать правду.

— Правда в том, — продолжила Риана, — что наши отцы совершили преступления. Они украли, они лгали, они убивали. И они должны ответить за это.

— Но вы не имеете права управлять их активами! — крикнул кто-то из зала.

— Имеем, — ответил Дилан. — Потому что мы — их дети. И потому что мы хотим использовать эти деньги для помощи тем, кто пострадал.

— Это ложь! — закричал другой голос. — Вы такие же, как они!

Риана посмотрела в зал и увидела его. Калеб. Сын судьи. Тот, кто когда-то был ее женихом.

— Ты, — сказала она. — Что ты здесь делаешь?

— Я здесь, чтобы сказать правду, — ответил Калеб, выходя вперед. — Ты — мошенница. Ты обманула всех. Ты подделала документы. Ты оклеветала своего отца.

— Это неправда, — сказала Риана. — У нас есть доказательства.

— Какие? — усмехнулся Калеб. — Те, что вы сами сфабриковали?

В зале поднялся шум.

— Тишина! — крикнул Дилан. — Мы предоставим все документы. Мы ничего не скрываем.

— Вы скрываете, что сами участвовали в махинациях, — сказал Калеб. — Вы такие же, как ваши отцы. Просто лучше притворяетесь.

Риана почувствовала, как внутри нее поднимается гнев.

— Убирайся, — сказала она. — Убирайся, пока я не вызвала полицию.

— Вызывай, — ответил Калеб. — Посмотрим, кто кого арестует.

Он развернулся и вышел из зала. Журналисты бросились за ним.

Риана и Дилан остались одни на сцене.

— Это конец, — прошептала Риана.

— Нет, — ответил Дилан. — Это только начало.

Они вернулись домой поздно вечером. Оба были измотаны, но не могли уснуть.

— Калеб прав, — сказала Риана. — В чем-то. Мы не лучше наших отцов. Мы тоже лгали. Мы тоже скрывали правду.

— Какую правду? — спросил Дилан.

— О том, что я не Блэквуд, — ответила Риана. — О том, что ты не Пирс. О том, что мы никто.

— Мы — это мы, — сказал Дилан. — Этого достаточно.

— Не для них, — ответила Риана. — Для них важны фамилии. Деньги. Власть.

— Тогда пусть идут к черту, — сказал Дилан. — Мы будем жить своей жизнью.

— Сможем? — спросила Риана.

— Сможем, — ответил он. — Вместе.

Она улыбнулась.

— Ты прав, — сказала она. — Вместе мы сможем все.

Они обнялись, и в этом объятии была сила, которая была сильнее любой ненависти.

На следующий день Риана и Дилан решили навестить Артура в тюрьме.

Он сидел в комнате для свиданий, бледный, постаревший, с седой щетиной. Увидев сына, он попытался улыбнуться, но улыбка вышла грустной.

— Ты пришел, — сказал он.

— Пришел, — ответил Дилан. — Хотел спросить, зачем ты это сделал.

— Что именно? — спросил Артур.

— Все, — ответил Дилан. — Ложь, предательство, ненависть. Зачем?

Артур помолчал. Потом начал говорить.

— Я боялся, — сказал он. — Боялся, что ты повторишь мои ошибки. Боялся, что ты будешь слабым. Боялся, что ты не выживешь в этом мире.

— И ты решил сделать меня таким же, как ты? — спросил Дилан.

— Я решил защитить тебя, — ответил Артур. — Как умел.

— Ты не защитил меня, — сказал Дилан. — Ты разрушил меня. Но я отстроил себя заново. Без тебя.

Артур заплакал.

— Прости меня, — прошептал он. — Я знаю, что не заслуживаю прощения.

— Не заслуживаешь, — ответил Дилан. — Но я прощаю тебя. Не ради тебя. Ради себя.

Он встал и вышел из комнаты для свиданий.

На улице его ждала Риана.

— Ты как? — спросила она.

— Нормально, — ответил Дилан. — Тяжело, но нормально.

— Ты простил его?

— Да, — сказал Дилан. — Но не забыл.

— Это главное, — ответила Риана.

Она взяла его за руку, и они пошли к машине.

Война закончилась.

Начинался мир.

Но впереди была еще долгая дорога — дорога прощения, дорога исцеления, дорога любви.

Глава 42 (НАСЛЕДИЕ ВРАЖДЫ Книга третья: Исправление крови)

СМИ

Пресс-конференция, которую Риана и Дилан устроили после скандала с Калебом, не принесла облегчения. Напротив, она лишь подлила масла в огонь. На следующий день заголовки газет пестрели кричащими фразами: «Наследники скелетов: новая глава вражды Блэквудов и Пирсов», «Любовь или расчет? История, которая потрясла мир», «Дети против отцов: кому верить?».

Риана сидела на кухне, листала новостные ленты и чувствовала, как внутри нее поднимается тошнота.

— Посмотри на это, — сказала она, протягивая телефон Дилану. — Они называют нас мошенниками. Говорят, что мы подделали документы. Что мы такие же, как наши отцы.

Дилан взял телефон, прочитал статью и помрачнел.

— Это Калеб, — сказал он. — Он стоит за этой кампанией. У него есть деньги и связи. Он хочет уничтожить нас.

— Зачем? — спросила Риана. — Что он с этого имеет?

— Он хочет отомстить, — ответил Дилан. — За то, что ты отказала ему. За то, что выбрала меня. За то, что его отец потерял влияние после того, как мы обнародовали правду.

— Но это же безумие, — сказала Риана. — Он не может выиграть.

— Может, — ответил Дилан. — Если мы не будем бороться.

Риана почувствовала, как страх сменяется гневом.

— Тогда будем бороться, — сказала она. — Пусть весь мир узнает правду.

Они решили дать интервью крупнейшему новостному каналу.

Студия была огромной — софиты, камеры, толпа техников. Риана и Дилан сидели в креслах напротив ведущей — женщины с идеальной укладкой и холодной улыбкой.

— Добрый вечер, — сказала ведущая в камеру. — Сегодня у нас в гостях Риана Монро и Дилан Монро, которые стали известны на весь мир благодаря скандалу вокруг семей Блэквуд и Пирс. Добро пожаловать в студию.

— Спасибо, — ответила Риана.

— Начнем с главного, — сказала ведущая. — Вас обвиняют в подделке документов и клевете на ваших отцов. Что вы можете сказать в свое оправдание?

— Мы можем сказать только правду, — ответил Дилан. — Наши отцы совершили преступления. У нас есть доказательства. Они были признаны виновными судом.

— Но суд может ошибаться, — возразила ведущая. — Ваш отец, Уильям Блэквуд, подал апелляцию. Он утверждает, что вы сфабриковали улики.

— Это ложь, — сказала Риана. — У нас есть записи разговоров, где он угрожает свидетелям. Мы готовы их обнародовать.

— И вы сделаете это?

— Если потребуется, — ответил Дилан. — Мы ничего не скрываем.

Ведущая посмотрела на них долгим взглядом.

— Хорошо, — сказала она. — Тогда следующий вопрос. Как вы относитесь к тому, что ваша любовь разрушила две семьи?

Риана почувствовала, как внутри нее что-то оборвалось.

— Наша любовь не разрушала семьи, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал твердо. — Их разрушила ложь. Ложь, которая длилась десятилетиями.

— Но вы стали катализатором, — настаивала ведущая. — Если бы вы не встретились, ваши отцы, возможно, продолжали бы жить в мире.

— Каком мире? — вмешался Дилан. — Мире, где один брат убил человека, а другой покрывал его? Мире, где детей использовали как пешек в финансовых играх? Это не мир. Это ад.

В студии повисла тишина.

— Хорошо, — сказала ведущая. — Давайте поговорим о будущем. Что вы планируете делать теперь?

— Мы создали фонд помощи жертвам семейного насилия, — ответила Риана. — Мы хотим, чтобы наша история помогла другим. Чтобы никто больше не чувствовал себя так, как чувствовали мы.

— И вы думаете, что люди поверят вам?

— Мы надеемся, — ответил Дилан. — Но даже если нет, мы продолжим делать то, что считаем правильным.

Интервью закончилось.

Риана и Дилан вышли из студии, чувствуя себя выжатыми как лимон.

— Ты как? — спросил Дилан.

— Устала, — ответила Риана. — Но я рада, что мы это сделали.

— Я тоже, — сказал Дилан. — Пусть знают. Пусть видят, кто мы на самом деле.

Реакция на интервью была неоднозначной.

Одни поддерживали Риану и Дилана, называя их героями. Другие осуждали, обвиняя во лжи и лицемерии. Социальные сети взорвались комментариями — люди спорили, оскорбляли друг друга, требовали новых расследований.

— Мы не ожидали такого, — сказала Риана, просматривая ленту. — Это хуже, чем суд.

— Это цена правды, — ответил Дилан. — Люди не любят, когда им говорят, что они были неправы.

— Но мы же не говорим им, что они неправы. Мы говорим о себе.

— А они примеряют на себя, — сказал Дилан. — И видят свои собственные ошибки.

Риана вздохнула.

— Как же я устала, — сказала она. — Устала бороться.

— Я знаю, — ответил Дилан. — Но мы не можем сдаться.

— Знаю, — сказала она. — Не можем.

Через неделю после интервью Риане позвонила Мия.

— У меня есть кое-что для тебя, — сказала подруга. — Я нашла старые фотографии. Те самые, которые ты искала.

— Какие? — спросила Риана.

— Твоей матери, — ответила Мия. — Изабель. И твоего отца. Джеймса.

Риана почувствовала, как сердце забилось быстрее.

— Присылай, — сказала она.

Через минуту телефон завибрировал. Риана открыла сообщение и увидела фотографию — старую, пожелтевшую, с выцветшими красками. На ней были два человека — молодая женщина с улыбкой и печальными глазами и мужчина с мольбертом в руках.

— Это они, — прошептала Риана. — Мои родители.

— Красивые, — сказал Дилан, заглядывая ей через плечо.

— Да, — ответила Риана. — Очень.

Она долго смотрела на фотографию, и слезы текли по ее щекам.

— Я никогда не знала их, — сказала она. — Никогда не видела.

— Но теперь ты знаешь, как они выглядели, — сказал Дилан. — И это важно.

— Да, — ответила Риана. — Это важно.

Она убрала телефон и посмотрела на Дилана.

— Спасибо тебе, — сказала она. — За все.

— Не за что, — ответил он. — Я люблю тебя.

— Я тебя тоже, — сказала она.

Они обнялись, и в этом объятии была сила, которая была сильнее любой ненависти.

На следующий день Риана решила навестить мистера Говарда в больнице.

Он лежал в палате, бледный, постаревший, с синяками на лице. Увидев Риану, он попытался улыбнуться, но улыбка вышла грустной.

— Простите меня, мисс Риана, — сказал он. — Я не хотел предавать вас. Но у меня не было выбора.

— Я знаю, — ответила Риана, садясь на стул рядом. — Уильям угрожал вашей семье.

— Да, — ответил мистер Говард. — Он сказал, что убьет мою внучку, если я не буду сотрудничать.

— Он больше не сделает вам больно, — сказала Риана. — Он в тюрьме. Навсегда.

— Вы уверены? — спросил мистер Говард.

— Уверена, — ответила Риана. — Я позабочусь об этом.

Мистер Говард заплакал.

— Спасибо, — прошептал он. — Спасибо, что простили меня.

— Я не простила, — сказала Риана. — Но я понимаю. И это важнее.

Она взяла его за руку.

— Вы помните мою мать? — спросила она. — Изабель?

— Помню, — ответил мистер Говард. — Она была прекрасной девушкой. Доброй, талантливой, свободной.

— Что с ней случилось?

— Она заболела, — ответил мистер Говард. — После родов. Врачи не смогли ее спасти.

— А мой отец? Джеймс?

— Он умер от туберкулеза, — сказал мистер Говард. — За год до ее смерти. Они так и не встретились больше.

Риана почувствовала, как слезы текут по щекам.

— Бедные, — прошептала она. — Они любили друг друга, но судьба разлучила их.

— Не судьба, — сказал мистер Говард. — Александр Блэквуд. Он подкупил врачей. Он хотел, чтобы Джеймс умер. И чтобы Изабель никогда не узнала правду.

— Зачем? — спросила Риана.

— Из ревности, — ответил мистер Говард. — Он ненавидел Джеймса. Ненавидел за то, что Виктория любила его.

— И он убил его?

— Да, — ответил мистер Говард. — И Уильям знал об этом. И помогал ему.

Риана закрыла глаза.

— Боже мой, — прошептала она. — Какая же это грязь.

— Теперь вы знаете все, — сказал мистер Говард. — Что вы будете делать?

— Я расскажу правду, — ответила Риана. — Всем. Пусть знают, кто такие Блэквуды на самом деле.

Она встала и поцеловала старика в щеку.

— Спасибо, — сказала она. — За то, что рассказали.

— Простите меня, — повторил он.

— Я постараюсь, — ответила Риана.

Она вышла из больницы, и на улице ее ждал Дилан.

— Ты как? — спросил он.

— Узнала правду, — ответила Риана. — Всю.

— И что ты чувствуешь?

— Пустоту, — сказала она. — Но, может быть, это нормально. Может быть, это начало чего-то нового.

— Обязательно, — ответил Дилан. — Я рядом. Всегда.

Она улыбнулась.

— Знаю.

Он обнял ее, и они стояли так, слушая, как за окном шумит город.

Война закончилась.

Начинался мир.

Но впереди была еще долгая дорога — дорога прощения, дорога исцеления, дорога любви.

Глава 43 (НАСЛЕДИЕ ВРАЖДЫ Книга третья: Исправление крови)

Угроза

После интервью жизнь Рианы и Дилана превратилась в настоящий ад.

Их телефоны разрывались от звонков — журналисты, адвокаты, просто любопытные. Квартиру осаждали репортеры, а в соцсетях разворачивалась настоящая война. Одни защищали их, другие требовали посадить в тюрьму за клевету. Но настоящий удар пришелся оттуда, откуда они меньше всего ждали.

— Риана, нам нужно поговорить, — сказала Мия, когда они встретились в кафе.

— О чем? — спросила Риана, чувствуя тревогу.

— О твоей матери, — ответила Мия. — Об Элеоноре.

— Что с ней?

— Она... она дала интервью, — сказала Мия. — Без твоего ведома.

— Какое интервью?

Мия достала телефон и показала запись.

Элеонора сидела в студии, бледная, но спокойная. Ведущая задавала вопросы, и она отвечала.

— Я хочу сказать правду, — говорила Элеонора. — Моя дочь, Риана, не виновата в том, что произошло. Она была жертвой. Как и я.

— Но вы же скрывали правду много лет, — сказала ведущая.

— Да, — ответила Элеонора. — И я виновата в этом. Но теперь я хочу искупить свою вину.

— И как вы собираетесь это сделать?

— Я расскажу все, что знаю, — ответила Элеонора. — О махинациях, об убийствах, о лжи. Я помогу правосудию.

Риана смотрела на мать и не узнавала ее. Эта женщина, которая всю жизнь боялась сказать правду, теперь говорила ее на всю страну.

— Зачем она это сделала? — спросила Риана. — Она же поставила себя под удар.

— Она хочет защитить тебя, — ответила Мия. — Ценой себя.

Риана почувствовала, как слезы текут по щекам.

— Глупая, — прошептала она. — Глупая, глупая женщина.

Она взяла телефон и набрала номер матери.

— Мама, зачем? — спросила она, когда Элеонора ответила.

— Я должна была, — ответила Элеонора. — Я слишком долго молчала.

— Но теперь тебе угрожают. Уильям...

— Уильям в тюрьме, — перебила Элеонора. — Он ничего не может мне сделать.

— У него есть люди на воле, — сказала Риана. — Ты знаешь это лучше меня.

— Знаю, — ответила Элеонора. — Но я не боюсь.

— А я боюсь, — сказала Риана. — За тебя.

— Не бойся, — ответила Элеонора. — Я сильная. Я выживу.

Они попрощались, и Риана положила телефон.

— Что теперь? — спросила Мия.

— Теперь будем ждать, — ответила Риана. — И надеяться, что все обойдется.

Но все не обошлось.

Через два дня после интервью Элеоноры Риане позвонил неизвестный номер.

— Алло? — сказала она.

— Мисс Монро? — голос был мужским, холодным, безликим. — У меня есть для вас сообщение.

— От кого?

— От вашего отца, — ответил мужчина. — Он хочет, чтобы вы знали: если вы не прекратите свою кампанию, ваша мать заплатит за это.

Риана похолодела.

— Что вы сделали? — спросила она.

— Пока ничего, — ответил мужчина. — Но это может измениться.

— Я вызову полицию.

— Вызывайте, — усмехнулся мужчина. — Это ничего не изменит.

Он повесил трубку.

Риана дрожащими руками набрала номер матери. Элеонора не отвечала. Она позвонила снова — тишина. Еще раз — голосовая почта.

— Дилан! — крикнула Риана. — Нам нужно ехать к маме!

— Что случилось? — спросил он, выходя из спальни.

— Ей угрожают, — ответила Риана. — Я не могу дозвониться.

Они выбежали из дома и поехали к Элеоноре.

Дверь в квартиру была приоткрыта.

Риана толкнула ее и вошла. Внутри было темно и тихо.

— Мама? — позвала она.

Никто не ответил.

Она прошла в гостиную и увидела Элеонору. Та сидела на стуле, бледная, с синяком на лице.

— Что случилось? — спросила Риана, бросаясь к ней.

— Ко мне приходили, — ответила Элеонора. — Люди Уильяма. Они сказали, что если я не прекращу, они убьют меня.

— Они ударили тебя?

— Это предупреждение, — ответила Элеонора. — Следующий раз будет хуже.

— Мы вызовем полицию, — сказал Дилан.

— Бесполезно, — ответила Элеонора. — Они скажут, что это несчастный случай.

— Тогда мы уедем, — сказала Риана. — Спрячемся.

— Нет, — ответила Элеонора. — Я не буду прятаться. Я устала бояться.

— Но ты можешь умереть, — сказала Риана.

— Тогда я умру, зная, что сказала правду, — ответила Элеонора.

Риана обняла мать и заплакала.

— Я не позволю, — сказала она. — Я не позволю им убить тебя.

— Ты не сможешь меня защитить, — ответила Элеонора. — Но ты можешь закончить то, что мы начали.

— Как?

— Обнародуй все, — сказала Элеонора. — Все доказательства. Пусть весь мир узнает, кто такие Блэквуды.

— А если они убьют тебя?

— Значит, такова моя судьба, — ответила Элеонора.

Они вернулись домой поздно вечером. Риана была в отчаянии.

— Что нам делать? — спросила она.

— Бороться, — ответил Дилан. — Как всегда.

— Но если они убьют ее...

— Не убьют, — сказал Дилан. — Мы не допустим.

— Как?

— Мы наймем охрану, — ответил Дилан. — Лучшую, какую сможем найти.

— Это будет стоить целое состояние.

— Плевать, — ответил Дилан. — Ее жизнь важнее.

Он взял телефон и начал звонить.

Риана смотрела на него и чувствовала, как любовь переполняет ее сердце.

— Спасибо, — сказала она. — За все.

— Не за что, — ответил он. — Я люблю тебя.

— Я тебя тоже, — сказала она.

На следующий день они наняли охрану.

Двое крепких мужчин в черных костюмах теперь постоянно находились рядом с Элеонорой. Они сопровождали ее повсюду — в магазин, к врачу, даже в туалет.

— Это перебор, — сказала Элеонора, когда они впервые пришли к ней.

— Это необходимо, — ответила Риана. — Пока мы не закончим.

— А когда мы закончим?

— Скоро, — ответила Риана. — Очень скоро.

Она обняла мать и вышла из квартиры.

На улице ее ждал Дилан.

— Ты готова? — спросил он.

— Готова, — ответила Риана.

— Тогда поехали.

Они сели в машину и поехали в офис Маркуса.

Адвокат ждал их с папкой документов.

— У меня есть все, что нужно, — сказал он. — Показания свидетелей, финансовые отчеты, записи разговоров. Этого достаточно, чтобы посадить Уильяма на всю жизнь.

— А Артура? — спросил Дилан.

— Артура тоже, — ответил Маркус. — Но он сотрудничает со следствием. Ему дадут меньший срок.

— Плевать, — сказал Дилан. — Главное, чтобы они больше никогда не могли угрожать нам.

— Я подготовлю документы, — сказал Маркус. — Через неделю мы подаем в суд.

— Спасибо, — сказала Риана.

— Не за что, — ответил адвокат. — Это моя работа.

Они вышли из офиса и сели в машину.

— Ты как? — спросил Дилан.

— Устала, — ответила Риана. — Но я рада, что мы это делаем.

— Я тоже, — сказал Дилан. — Пусть знают. Пусть видят, кто мы на самом деле.

Они поехали домой, и всю дорогу Риана думала о матери. О том, как та рисковала собой, чтобы защитить ее. О том, как она была слепа все эти годы.

— Я люблю тебя, — сказала она Дилану.

— Я тебя тоже, — ответил он.

Она взяла его за руку, и они ехали так, слушая, как за окном шумит город.

Война закончилась.

Начинался мир.

Но впереди была еще долгая дорога — дорога прощения, дорога исцеления, дорога любви.

Глава 44 (НАСЛЕДИЕ ВРАЖДЫ Книга третья: Исправление крови)

Спасение Хлои

Угрозы в адрес Элеоноры стали лишь началом.

Через три дня после того, как Риана наняла охрану для матери, Дилану позвонила Хлоя. Голос сестры был испуганным, прерывистым — она говорила шепотом, словно боялась, что кто-то услышит.

— Дил, мне страшно, — сказала она. — Я видела их. Они следят за мной.

— Кто? — спросил Дилан, чувствуя, как внутри поднимается холодная волна тревоги.

— Люди Уильяма, — ответила Хлоя. — Я узнала одного из них. Он был в особняке, когда мы были детьми. Он работал на отца.

— Ты уверена?

— Абсолютно, — ответила Хлоя. — Они ждут у моего дома. Я не могу выйти.

— Не выходи, — сказал Дилан. — Я сейчас приеду.

Он повесил трубку и повернулся к Риане.

— Хлое угрожают, — сказал он. — Люди Уильяма.

— Что? — Риана побледнела. — Как они ее нашли?

— Не знаю, — ответил Дилан. — Но мы должны ее спасти.

— Поехали, — сказала Риана, хватая ключи.

Они выбежали из квартиры и сели в машину. Дилан вел, не соблюдая правил — ему нужно было добраться до Хлои как можно быстрее.

— Держись, — сказал он Риане. — Это будет опасно.

— Я знаю, — ответила она. — Но я с тобой.

Они доехали до дома Хлои за сорок минут.

На улице было темно и тихо. Дилан припарковался в нескольких кварталах, чтобы не привлекать внимания.

— Я пойду один, — сказал он. — Ты жди здесь.

— Нет, — ответила Риана. — Я иду с тобой.

— Это опасно.

— Мне все равно, — сказала она. — Хлоя — моя семья.

Дилан посмотрел на нее долгим взглядом.

— Хорошо, — сказал он. — Но ты будешь делать то, что я скажу.

— Обещаю, — ответила Риана.

Они вышли из машины и пошли к дому Хлои. Вокруг было тихо — только ветер шумел в ветвях деревьев, да где-то вдалеке лаяла собака.

— Странно, — сказал Дилан. — Слишком тихо.

— Может быть, они ушли?

— Не думаю, — ответил Дилан. — Будь наготове.

Они подошли к подъезду. Дверь была открыта.

— Это ловушка, — сказала Риана.

— Знаю, — ответил Дилан. — Но у нас нет выбора.

Они вошли внутрь. В подъезде было темно — лампочка перегорела, и только тусклый свет с улицы падал на грязные стены.

— Хлоя? — позвал Дилан.

Никто не ответил.

Они поднялись на третий этаж. Дверь в квартиру Хлои была приоткрыта.

— Она здесь, — сказал Дилан.

Он толкнул дверь и вошел. Внутри было темно. Он включил фонарик на телефоне и осветил комнату.

— Хлоя? — позвал он снова.

— Дил... — голос сестры прозвучал откуда-то из угла.

Они подошли ближе и увидели ее. Хлоя сидела на полу, связанная, с кляпом во рту. Глаза ее были полны слез.

— Боже мой, — прошептала Риана. — Что они с тобой сделали?

Она опустилась на колени и начала развязывать веревки.

— Быстрее, — сказал Дилан, оглядываясь. — Они могут вернуться.

— Почти, — ответила Риана, освобождая Хлою.

— Они сказали, что убьют меня, — прошептала Хлоя, когда кляп упал на пол. — Если Дилан не откажется от всего.

— Я не откажусь, — сказал Дилан. — Никогда.

— Тогда они убьют нас всех, — ответила Хлоя.

— Не убьют, — сказала Риана. — Мы спрячемся.

— Где?

— В особняке бабушки, — ответила Риана. — Там нас никто не найдет.

— Это опасно, — сказал Дилан.

— Все, что мы делаем, опасно, — ответила Риана. — Но у нас нет выбора.

Они помогли Хлое встать и вышли из квартиры.

На улице было все так же тихо.

— Быстрее, — сказал Дилан, ведя их к машине.

Они сели внутрь, и Дилан завел двигатель.

— Держись, — сказал он Риане.

— Держусь, — ответила она.

Они доехали до особняка через час.

Здание стояло на холме, окруженное заросшим садом, и выглядело мрачно и заброшенно.

— Здесь? — спросила Хлоя, выходя из машины.

— Здесь, — ответила Риана. — Никто не догадается.

— Кроме нас, — сказал Дилан.

Они вошли внутрь. В доме пахло пылью и сыростью. Мебель была накрыта простынями, на полу лежали старые газеты.

— Поднимемся наверх, — сказала Риана. — Там есть комнаты, где можно переночевать.

Они поднялись на второй этаж и нашли комнату с кроватью.

— Хлоя, ты останешься здесь, — сказал Дилан. — А мы с Рианой будем в соседней.

— Спасибо, — прошептала Хлоя. — Вы спасли мне жизнь.

— Не благодари, — ответил Дилан. — Ты моя сестра. Я всегда буду защищать тебя.

Он обнял ее, и Хлоя заплакала.

— Все будет хорошо, — сказала Риана. — Обещаю.

Ночью Риана не спала.

Она лежала на кровати, смотрела в потолок и думала о том, как много боли принесли им эти люди. Уильям, Артур, Калеб — все они хотели одного: уничтожить их.

— Ты не спишь? — спросил Дилан, обнимая ее.

— Не могу, — ответила Риана. — Слишком много мыслей.

— О чем?

— О том, что будет дальше, — сказала она. — Мы не можем прятаться вечно.

— Знаю, — ответил Дилан. — Но сейчас у нас нет выбора.

— А если они найдут нас?

— Не найдут, — сказал Дилан. — Я не позволю.

— Ты не можешь это контролировать.

— Могу, — ответил он. — Потому что я готов на все, чтобы защитить вас.

Риана повернулась к нему.

— Я люблю тебя, — сказала она.

— Я тебя тоже, — ответил он.

Они поцеловались, и в этом поцелуе было обещание будущего — светлого, свободного, счастливого.

Утром Риана проснулась от шума.

Кто-то ходил внизу, хлопали двери. Она разбудила Дилана.

— Там кто-то есть, — сказала она.

— Я слышу, — ответил он, вставая.

Они вышли в коридор. Хлоя уже стояла там, бледная, с широко открытыми глазами.

— Это они, — прошептала она. — Они нашли нас.

— Тихо, — сказал Дилан. — Не двигайтесь.

Он подошел к лестнице и заглянул вниз. В гостиной ходили люди — трое мужчин в черных костюмах.

— Это люди Уильяма, — сказал он, возвращаясь. — Нам нужно уходить.

— Куда? — спросила Риана.

— Через черный ход, — ответил Дилан. — Быстро.

Они побежали к черному ходу, но дверь была заперта.

— Черт, — сказал Дилан. — Они заблокировали выход.

— Что нам делать? — спросила Хлоя.

— Не знаю, — ответил Дилан, оглядываясь.

— Сюда, — сказала Риана, показывая на окно. — Через окно.

Она открыла окно и выглянула. Внизу был сад — заросший, но проходимый.

— Прыгайте, — сказала она.

Хлоя прыгнула первой, за ней — Риана. Дилан прыгнул последним.

Они побежали через сад к машине.

— Быстрее, — крикнул Дилан.

Они добежали до машины, сели внутрь, и Дилан завел двигатель.

— Живы, — выдохнула Риана.

— Живы, — повторил Дилан.

Они уехали, оставив особняк позади.

Они ехали несколько часов, пока не добрались до маленького городка на границе штата.

— Здесь нас не найдут, — сказал Дилан, останавливаясь у мотеля.

— Ты уверен? — спросила Риана.

— Уверен, — ответил он. — На время.

Они взяли две комнаты и остались там на ночь.

— Что теперь? — спросила Хлоя.

— Теперь будем ждать, — ответил Дилан. — Маркус сказал, что через неделю суд. Мы должны быть там.

— А если нас убьют до этого?

— Не убьют, — сказал Дилан. — Я не позволю.

Он обнял сестру, и они стояли так, слушая, как за окном шумит ветер.

Война закончилась.

Начинался мир.

Но впереди была еще долгая дорога — дорога прощения, дорога исцеления, дорога любви.

Глава 45 (НАСЛЕДИЕ ВРАЖДЫ Книга третья: Исправление крови)

Генерал сдается

Неделя в мотеле стала для Рианы, Дилана и Хлои настоящим испытанием. Маленькие комнаты с дешевыми обоями, запах сигарет и дезинфекции, постоянное чувство опасности — все это напоминало им времена первых побегов, когда они скрывались от Уильяма и Артура.

Но теперь ставки были выше. Теперь речь шла не просто о свободе — о жизни.

— Я не могу больше так, — сказала Хлоя на пятый день. Она сидела на кровати, обхватив колени руками, и смотрела в стену. — Я хочу домой.

— Дома нет, — ответил Дилан. — Ты знаешь.

— Тогда куда? — спросила Хлоя. — Мы будем прятаться всю жизнь?

— Нет, — ответила Риана. — Только до суда. Маркус сказал, что через два дня все закончится.

— А если не закончится? — спросила Хлоя. — Если Уильям выиграет?

— Он не выиграет, — сказал Дилан. — У нас есть доказательства. Есть свидетели. Правда на нашей стороне.

— Правда не всегда побеждает, — тихо сказала Хлоя.

— Сегодня победит, — ответила Риана.

Она подошла к окну и посмотрела на улицу. Там было пусто — только ветер гонял опавшие листья по асфальту.

— Как думаешь, они найдут нас? — спросила она.

— Не знаю, — честно ответил Дилан. — Но мы должны быть готовы ко всему.

На шестой день позвонил Маркус.

— Суд завтра, — сказал он. — Вы должны быть в здании к десяти утра.

— Мы приедем, — ответил Дилан.

— Будьте осторожны, — предупредил адвокат. — Уильям готовится к чему-то. Я чувствую.

— Что именно?

— Не знаю, — ответил Маркус. — Но будьте начеку.

Дилан повесил трубку и повернулся к Риане.

— Завтра решающий день, — сказал он.

— Я готова, — ответила Риана.

— Я тоже, — сказала Хлоя.

Они обнялись, и в этом объятии была сила, которая была сильнее любой ненависти.

На следующее утро они выехали в город.

Дилан вел машину, Риана сидела рядом, Хлоя — на заднем сиденье. Всю дорогу они молчали — каждый думал о своем.

— Мы справимся, — сказала Риана, когда они подъехали к зданию суда.

— Справимся, — повторил Дилан.

Они вышли из машины и направились к входу. На ступенях их встретили журналисты — десятки камер, микрофонов, вспышек.

— Мисс Монро! — кричали они. — Что вы скажете?

— Правду, — ответила Риана. — Только правду.

Они вошли внутрь.

Зал суда был полон — как всегда. В первом ряду сидели адвокаты Уильяма. Сам Уильям уже был на месте — бледный, постаревший, но с тем же холодным взглядом.

— Начинаем, — сказал судья.

Маркус поднялся.

— Ваша честь, — сказал он. — Мы представляем новые доказательства виновности Уильяма Блэквуда. Записи разговоров, в которых он угрожает свидетелям и организует покушения.

— Предъявите, — сказал судья.

Маркус включил запись. Голос Уильяма заполнил зал — жесткий, требовательный, полный ненависти.

— Ты сделаешь, что я скажу, — говорил он. — Или твоя внучка пожалеет, что родилась на свет.

В зале повисла тишина.

— Это подделка, — сказал адвокат Уильяма.

— Экспертиза подтверждает подлинность, — ответил Маркус. — У нас есть также показания свидетелей, которые видели, как Уильям Блэквуд угрожал Элеоноре Блэквуд и Хлое Пирс.

— Это заговор, — сказал Уильям, вставая. — Они все против меня.

— Сядьте, — приказал судья.

Уильям сел, но глаза его горели яростью.

— У вас есть что сказать в свою защиту? — спросил судья.

— Я не виновен, — ответил Уильям. — Это они виноваты. Они разрушили мою семью. Они украли мою дочь. Они опозорили мое имя.

— Ваша дочь? — переспросил судья. — Вы имеете в виду Риану Монро?

— Да, — ответил Уильям. — Она моя дочь. Я воспитал ее. Я дал ей все. А она предала меня.

— Я не предавала вас, — сказала Риана, вставая. — Я просто сказала правду.

— Правду? — Уильям усмехнулся. — Ты не знаешь, что такое правда.

— Знаю, — ответила Риана. — Правда в том, что вы убили человека. Что вы лгали. Что вы разрушили жизни многих людей.

— Я защищал свою семью, — сказал Уильям.

— Вы защищали себя, — ответила Риана. — Всегда только себя.

Судья поднял руку.

— Тишина, — сказал он. — Я выношу решение.

Все замерли.

— Уильям Блэквуд, — сказал судья, — признан виновным по всем пунктам обвинения. Приговаривается к пожизненному заключению без права на досрочное освобождение.

Уильям пошатнулся. Охрана подхватила его.

— Нет, — прошептал он. — Этого не может быть.

— Может, — ответил судья. — Уведите его.

Уильяма увели.

Риана почувствовала, как слезы текут по щекам.

— Мы сделали это, — прошептала она.

— Мы сделали это, — повторил Дилан.

Они обнялись, и в этом объятии было все — боль, страх, надежда, любовь.

Они вышли из здания суда под вспышки фотокамер.

— Мисс Монро! — кричали журналисты. — Что вы чувствуете?

— Облегчение, — ответила Риана. — Это было тяжело, но мы справились.

— Мистер Монро! — крикнул кто-то. — Вы будете продолжать борьбу?

— Мы будем продолжать помогать тем, кто пострадал, — ответил Дилан. — Это наша миссия.

Они сели в машину и уехали.

— Куда теперь? — спросила Хлоя.

— Домой, — ответил Дилан. — Настоящему.

Они поехали в свою квартиру в Бруклине — ту самую, где началась их новая жизнь.

Там их ждали Мия и Итан.

— Вы герои, — сказала Мия, обнимая Риану.

— Нет, — ответила Риана. — Мы просто не сдались.

Они сидели на кухне, пили вино и смеялись. Впервые за долгое время — беззаботно, радостно, свободно.

— Что теперь будет? — спросил Итан.

— Теперь мы будем жить, — ответила Риана. — По-настоящему.

Она посмотрела на Дилана. В его глазах горел тот самый огонь, который она полюбила в первую их встречу.

— Я люблю тебя, — сказала она.

— Я тебя тоже, — ответил он.

Они поцеловались, и в этом поцелуе было обещание будущего — светлого, свободного, счастливого.

Война закончилась.

Начинался мир.

Но впереди была еще долгая дорога — дорога прощения, дорога исцеления, дорога любви.

Глава 46 (НАСЛЕДИЕ ВРАЖДЫ Книга третья: Исправление крови)

Разговор с отцом

Тишина в квартире после суда была обманчивой.

Прошла неделя с тех пор, как Уильяма приговорили к пожизненному заключению. Новости утихли, журналисты потеряли интерес, и жизнь постепенно возвращалась в нормальное русло. Но внутри Рианы и Дилана что-то изменилось. Победа не принесла облегчения — только глухую, ноющую пустоту.

— Ты думаешь о нем? — спросила Риана однажды вечером, когда они сидели на балконе и смотрели на огни города.

— О ком? — спросил Дилан, хотя знал ответ.

— Об Артуре, — ответила Риана. — О твоем отце.

Дилан замолчал. Он смотрел на горизонт, где небо встречалось с землей, и думал о том, как много лет он ненавидел этого человека. И как теперь, когда все закончилось, он не чувствовал ничего, кроме усталости.

— Думаю, — сказал он наконец. — Каждый день.

— Ты хочешь его увидеть?

— Не знаю, — честно ответил Дилан. — Часть меня хочет забыть, что он существует. Другая часть — хочет понять, почему он стал таким.

— Может быть, стоит съездить, — сказала Риана. — Закрыть эту главу.

— Ты думаешь, это поможет?

— Не знаю, — ответила она. — Но хуже точно не будет.

Дилан посмотрел на нее долгим взглядом.

— Ты поедешь со мной?

— Если ты хочешь, — ответила Риана.

— Хочу, — сказал он. — Я не могу один.

Она взяла его за руку.

— Тогда поедем.

Тюрьма, где содержался Артур Пирс, находилась в трех часах езды от города.

Дилан и Риана приехали туда ранним утром, когда солнце только начинало золотить верхушки деревьев. Здание было серым, мрачным, окруженным колючей проволокой и вышками с охраной.

— Ты готов? — спросила Риана, когда они вышли из машины.

— Нет, — ответил Дилан. — Но я должен.

Они вошли внутрь. Комната для свиданий была маленькой, с грязными стенами и запахом дезинфекции. Артур уже сидел за столом — бледный, постаревший, с седой щетиной. Увидев сына, он попытался улыбнуться, но улыбка вышла грустной.

— Ты пришел, — сказал он.

— Пришел, — ответил Дилан, садясь напротив.

— Я думал, ты не захочешь меня видеть.

— Не хотел, — честно ответил Дилан. — Но я должен был.

— Зачем?

— Чтобы спросить, — сказал Дилан. — Зачем ты все это сделал? Зачем врал? Зачем ненавидел? Зачем разрушил нашу семью?

Артур помолчал. Потом начал говорить.

— Я боялся, — сказал он. — Боялся, что ты повторишь мои ошибки. Боялся, что ты будешь слабым. Боялся, что ты не выживешь в этом мире.

— И ты решил сделать меня таким же, как ты? — спросил Дилан.

— Я решил защитить тебя, — ответил Артур. — Как умел.

— Ты не защитил меня, — сказал Дилан. — Ты разрушил меня. Но я отстроил себя заново. Без тебя.

Артур заплакал.

— Прости меня, — прошептал он. — Я знаю, что не заслуживаю прощения.

— Не заслуживаешь, — ответил Дилан. — Но я прощаю тебя. Не ради тебя. Ради себя.

— Спасибо, — сказал Артур. — Это все, что я хотел услышать.

— Я не прощаю тебя за то, что ты сделал с Рианой, — добавил Дилан. — И с ее семьей. Это ты должен просить прощения у нее.

Артур повернулся к Риане.

— Прости меня, — сказал он. — Я знаю, что причинил тебе боль. Я был жестоким и эгоистичным.

— Я не прощаю тебя, — ответила Риана. — Но я не ненавижу. Это слишком тяжело.

— Этого достаточно, — сказал Артур.

Дилан встал.

— Мы пойдем, — сказал он. — Прощай, отец.

— Прощай, сын, — ответил Артур. — Береги себя.

— Я буду, — сказал Дилан. — И ее тоже.

Он взял Риану за руку, и они вышли из комнаты для свиданий.

На улице их ждала машина.

— Ты как? — спросила Риана.

— Нормально, — ответил Дилан. — Тяжело, но нормально.

— Ты простил его?

— Да, — сказал Дилан. — Но не забыл.

— Это главное, — ответила Риана.

Она взяла его за руку, и они пошли к машине.

Война закончилась.

Начинался мир.

Но впереди была еще долгая дорога — дорога прощения, дорога исцеления, дорога любви.

Они вернулись домой поздно вечером.

В квартире было тихо — только часы тикали на стене, да где-то вдалеке слышались звуки города.

— Ты голоден? — спросила Риана.

— Нет, — ответил Дилан. — Я просто хочу побыть с тобой.

Она подошла к нему и обняла.

— Я люблю тебя, — сказала она.

— Я тебя тоже, — ответил он.

Они стояли так, обнявшись, и слушали, как за окном шумит город.

Война закончилась.

Начинался мир.

На следующий день Риана решила навестить Элеонору.

Она приехала к ней утром, с цветами и выпечкой.

— Ты пришла, — сказала Элеонора, открывая дверь.

— Пришла, — ответила Риана. — Как ты?

— Лучше, — сказала Элеонора. — А ты?

— Тоже, — ответила Риана.

Они сели на кухне, и Элеонора налила чай.

— Я была у Артура, — сказала Риана.

— И как он?

— Старый, — ответила Риана. — Сломленный.

— Он всегда был сломленным, — сказала Элеонора. — Просто скрывал это.

— Ты его любила?

Элеонора помолчала.

— Да, — сказала она. — Очень. Но любовь не всегда побеждает.

— Почему?

— Потому что иногда страх сильнее, — ответила Элеонора. — Страх потерять, страх ошибиться, страх быть одной.

— Ты боялась?

— Всегда, — ответила Элеонора. — И до сих пор боюсь.

— Чего?

— Потерять тебя, — сказала Элеонора. — Ты — единственное, что у меня осталось.

Риана обняла мать.

— Ты не потеряешь меня, — сказала она. — Обещаю.

Они сидели на кухне, пили чай и говорили о прошлом, настоящем и будущем.

Война закончилась.

Начинался мир.

Глава 47 (НАСЛЕДИЕ ВРАЖДЫ Книга третья: Исправление крови)

Пропавшее завещание

Прошло две недели после разговора с Артуром. Жизнь постепенно входила в колею — Риана и Дилан работали в фонде, помогали людям, строили планы на будущее. Но внутри Рианы оставалось чувство, что они упустили что-то важное. Какая-то деталь, которая могла бы объяснить всё.

— Ты слишком много думаешь, — сказал Дилан однажды вечером, когда они сидели на балконе и пили чай.

— Я не могу не думать, — ответила Риана. — Что-то не дает мне покоя.

— Что именно?

— Завещание, — сказала Риана. — То, которое Александр Блэквуд написал перед смертью. Мы нашли копии, но оригинал так и не появился.

— Думаешь, он существует?

— Уверена, — ответила Риана. — Мистер Говард говорил, что видел его. Что Александр спрятал его в надежном месте.

— Где?

— Не знаю, — ответила Риана. — Но мы должны найти.

Дилан посмотрел на нее долгим взглядом.

— Ты думаешь, это что-то изменит?

— Не знаю, — честно ответила она. — Но я хочу знать правду до конца.

— Тогда начнем искать, — сказал Дилан.

Они начали с особняка.

Старый дом бабушки Виктории стоял на холме, окруженный заросшим садом, как и прежде. Риана и Дилан вошли внутрь, и их встретила тишина.

— С чего начнем? — спросил Дилан.

— С кабинета, — ответила Риана. — Александр проводил там большую часть времени.

Они поднялись на второй этаж. Кабинет был большим, с высокими потолками и массивным письменным столом из темного дерева.

— Здесь, — сказала Риана, подходя к столу. — Мистер Говард говорил, что Александр хранил важные документы в тайнике.

— Где?

— Не знаю, — ответила Риана. — Но мы найдем.

Они начали обыскивать кабинет. Проверили ящики стола, полки, картины на стенах. Ничего.

— Может быть, в полу? — предположил Дилан.

— Проверим, — ответила Риана.

Они отодвинули ковер и начали простукивать доски. Одна из них отозвалась глухим звуком.

— Здесь, — сказал Дилан, поддевая доску ножом.

Под ней была небольшая ниша, а в ней — старая металлическая шкатулка, покрытая ржавчиной.

— Это оно, — прошептала Риана.

Она достала шкатулку и открыла ее. Внутри лежали документы — пожелтевшие, с выцветшими чернилами, но все еще читаемые.

— Что там? — спросил Дилан.

— Завещание, — ответила Риана, просматривая бумаги. — Оригинал.

— И что в нем?

— Александр оставлял все свои активы в общий фонд, — ответила Риана. — Который переходил к первому внуку, родившемуся в браке между Блэквудами и Пирсами.

— То есть, если бы Уильям и Артур не враждовали, их дети могли бы получить наследство?

— Да, — ответила Риана. — Но они предпочли ненависть.

— И что теперь? — спросил Дилан. — Это завещание все еще имеет силу?

— Не знаю, — ответила Риана. — Нужно спросить у Маркуса.

Она убрала документы в сумку, и они вышли из особняка.

Маркус изучил завещание и покачал головой.

— Это юридически сложный случай, — сказал он. — Документ старый, но если он подлинный, то может иметь силу.

— И что это значит? — спросила Риана.

— Это значит, что вы, как дети Уильяма и Артура, можете претендовать на наследство, — ответил Маркус. — Но для этого нужно доказать, что завещание не было оспорено.

— Как это сделать?

— Найти свидетелей, — ответил Маркус. — Тех, кто видел, как Александр подписывал документ.

— Мистер Говард, — сказал Дилан. — Он был там.

— Он может дать показания, — сказал Маркус. — Но он стар и болен. Суд может не принять их во внимание.

— Тогда что?

— Есть еще один свидетель, — сказал Маркус. — Но он давно уехал из страны.

— Кто?

— Нотариус, который заверял завещание, — ответил Маркус. — Его зовут Генри Уилсон. Он живет в Канаде.

— Мы найдем его, — сказала Риана.

— Это будет нелегко, — предупредил Маркус. — Он старик. Может не захотеть возвращаться.

— Мы уговорим, — ответил Дилан.

Они начали подготовку к поездке.

Через неделю Риана и Дилан вылетели в Канаду.

Город, где жил Генри Уилсон, был маленьким, затерянным среди лесов и озер. Они нашли его дом — старый, обветшалый, с покосившимся крыльцом.

— Вы кто? — спросил старик, открывая дверь.

— Мы хотим поговорить с вами о завещании Александра Блэквуда, — сказала Риана.

Генри побледнел.

— Откуда вы знаете об этом?

— Мы нашли документы, — ответила Риана. — Нам нужна ваша помощь.

Старик помолчал. Потом открыл дверь шире.

— Заходите, — сказал он. — Нам есть о чем поговорить.

Они сели на кухне, и Генри налил чай.

— Я был молодым, когда Александр попросил меня заверить завещание, — начал он. — Он сказал, что это важно для будущего его семьи.

— И что случилось потом?

— Уильям узнал об этом, — ответил Генри. — Он пригрозил мне, что убьет, если я когда-нибудь расскажу правду.

— И вы испугались?

— Я уехал, — ответил Генри. — На другой конец света.

— Теперь вы можете вернуться, — сказал Дилан. — Уильям в тюрьме.

— Я знаю, — ответил Генри. — Я видел новости.

— Вы поможете нам? — спросила Риана.

Генри посмотрел на нее долгим взглядом.

— Вы похожи на свою бабушку, — сказал он. — Такую же решительную.

— Это комплимент?

— Да, — ответил Генри. — Я помогу.

Они вернулись в Нью-Йорк через три дня.

Маркус подготовил документы, и суд назначил слушание на следующей неделе.

— Это наш шанс, — сказала Риана.

— Наш последний шанс, — ответил Дилан.

Они обнялись, и в этом объятии была сила, которая была сильнее любой ненависти.

На слушании Генри Уилсон дал показания.

Он рассказал о том, как Александр Блэквуд подписывал завещание, как Уильям угрожал ему, как он боялся за свою жизнь.

— Это правда, — сказал он. — Каждое слово.

Судья изучил документы и вынес решение.

— Завещание Александра Блэквуда признается действительным, — сказал он. — Все активы, указанные в нем, переходят в общий фонд. Наследниками являются Риана Монро и Дилан Монро.

Риана почувствовала, как слезы текут по щекам.

— Мы сделали это, — прошептала она.

— Мы сделали это, — повторил Дилан.

Они обнялись, и в этом объятии было все — боль, страх, надежда, любовь.

Глава 48 (НАСЛЕДИЕ ВРАЖДЫ Книга третья: Исправление крови)

Правда всплывает

Победа в суде по делу о завещании стала не просто юридическим триумфом — она стала символом окончательного крушения старого мира. Мира, построенного на лжи, ненависти и крови.

Новости разлетелись мгновенно. Газеты пестрели заголовками: «Правда восторжествовала: завещание Александра Блэквуда признано действительным», «Наследники скелетов получают миллиарды», «Любовь победила ненависть: финал вековой вражды».

Риана и Дилан сидели в своем офисе, просматривая новостные ленты. За окном шумел город — огромный, равнодушный, но теперь уже не такой чужой.

— Ты видел это? — спросила Риана, показывая Дилану статью в «Нью-Йорк Таймс». — Они называют нас героями.

— Мы не герои, — ответил Дилан. — Мы просто не сдались.

— Этого достаточно, — сказала Риана. — Иногда не сдаться — это и есть героизм.

Он взял ее за руку.

— Что теперь? — спросил он.

— Теперь будем жить, — ответила она. — По-настоящему.

— А как это — по-настоящему?

— Не знаю, — призналась Риана. — Но я хочу это узнать. Вместе с тобой.

Они обнялись, и в этом объятии было обещание будущего — светлого, свободного, счастливого.

Но покой длился недолго.

Через несколько дней после суда Риане позвонил Маркус.

— У меня есть новости, — сказал адвокат. — Плохие.

— Какие? — спросила Риана, чувствуя, как внутри поднимается тревога.

— Уильям подал апелляцию в Верховный суд, — ответил Маркус. — Он утверждает, что завещание было подделано.

— Это безумие, — сказала Риана. — У нас есть свидетельские показания, есть экспертиза.

— Этого недостаточно, — ответил Маркус. — Он нанял лучших адвокатов. Они будут оспаривать каждую деталь.

— Что нам делать?

— Бороться, — ответил Маркус. — Как всегда.

Риана повесила трубку и рассказала все Дилану.

— Он не остановится, — сказал Дилан. — Никогда.

— Знаю, — ответила Риана. — Но и мы не остановимся.

Они решили созвать пресс-конференцию, чтобы рассказать правду.

Зал был полон. Журналисты, фотографы, операторы. Риана и Дилан стояли на сцене, держась за руки.

— Мы здесь, чтобы ответить на ваши вопросы, — начал Дилан. — И чтобы сказать правду.

— Правда в том, — продолжила Риана, — что наш отец, Уильям Блэквуд, не может смириться с поражением. Он продолжает лгать, продолжает манипулировать, продолжает угрожать.

— Но мы не боимся, — добавил Дилан. — Потому что правда на нашей стороне.

— У вас есть доказательства? — спросил кто-то из зала.

— Есть, — ответила Риана. — И мы готовы их предъявить.

Она достала папку с документами и положила на стол.

— Здесь копии завещания, показания свидетелей, экспертные заключения. Все, что нужно, чтобы доказать невиновность.

— И что вы хотите этим сказать? — спросил другой журналист.

— Мы хотим сказать, что не отступим, — ответил Дилан. — Будем бороться до конца.

Пресс-конференция закончилась. Риана и Дилан вышли из зала под вспышки фотокамер.

— Мы сделали это, — сказала Риана.

— Мы сделали это, — повторил Дилан.

Они обнялись, и в этом объятии было все — боль, страх, надежда, любовь.

Через неделю после пресс-конференции Риане позвонила Элеонора.

— Ты должна прийти, — сказала она. — Это важно.

— Что случилось? — спросила Риана.

— Я не могу сказать по телефону, — ответила Элеонора. — Приезжай.

Риана приехала к матери через час.

Элеонора встретила ее на пороге. Она выглядела взволнованной — руки дрожали, глаза блестели.

— Что случилось? — спросила Риана.

— Я нашла кое-что, — ответила Элеонора. — В старых вещах Виктории. То, что она хотела, чтобы ты знала.

— Что?

— Пойдем, — сказала Элеонора, ведя ее в спальню.

На кровати лежала старая шкатулка — такая же, как та, которую Риана нашла в чемодане. Элеонора открыла ее. Внутри лежало письмо — единственное, в конверте без марки.

— Прочитай, — сказала Элеонора.

Риана взяла письмо и начала читать.

«Моя дорогая внучка, если ты читаешь это, значит, меня уже нет в живых. Я знаю, что рано или поздно правда откроется. Я хочу, чтобы ты знала: ты не одна. У тебя есть семья. Настоящая семья. Твой дед, Генри Фостер, оставил тебе наследство. Не деньги. Не дома. Нечто более ценное. В банковской ячейке в Цюрихе лежат документы. Они объяснят все. Найди их. Узнай правду. И будь счастлива. Ты заслуживаешь счастья. Люблю тебя. Твоя бабушка Виктория».

Риана почувствовала, как слезы текут по щекам.

— Она думала обо мне, — прошептала она. — До самого конца.

— Да, — ответила Элеонора. — Она любила тебя. Больше всего на свете.

— Что в этих документах?

— Не знаю, — ответила Элеонора. — Но, наверное, что-то важное. Иначе она не стала бы их прятать.

— Мы должны найти их, — сказала Риана.

— Я знаю, — ответила Элеонора. — Я уже купила билеты.

— Куда?

— В Цюрих, — ответила Элеонора. — Завтра.

Риана вернулась домой и рассказала все Дилану.

— Ты поедешь? — спросил он.

— Да, — ответила Риана. — Я должна.

— Я поеду с тобой, — сказал Дилан.

— Нет, — ответила Риана. — Элеонора просила, чтобы я была одна. Это... это что-то личное.

— Ты уверена?

— Уверена, — ответила Риана. — Я справлюсь.

Он обнял ее.

— Я буду ждать, — сказал он. — Сколько понадобится.

— Спасибо, — ответила она.

На следующий день Риана и Элеонора вылетели в Цюрих.

Город встретил их холодом и серостью. Но банк, где хранилась ячейка, был теплым и уютным — старые стены, мраморные полы, вежливые служащие.

— У вас есть ключ? — спросил клерк.

— Да, — ответила Элеонора, протягивая маленький ключ на цепочке.

Они прошли в хранилище. Ячейка была маленькой, в ней лежала только одна папка — кожаная, с тисненым вензелем.

Риана открыла ее.

Внутри были документы — старые, пожелтевшие, но все еще читаемые. Свидетельства о рождении, брачные контракты, завещания. И одно письмо — от Генри Фостера.

«Моей дорогой дочери Элеоноре. Я знаю, что не смогу вырастить тебя. Но я хочу, чтобы ты знала правду. Твой отец — не Александр Блэквуд. Я — твой отец. И я люблю тебя. Эти документы — твое наследство. Они докажут, кто ты есть на самом деле. Не бойся правды. Она сделает тебя свободной».

Элеонора заплакала.

— Он любил меня, — прошептала она. — Мой настоящий отец.

— Да, — ответила Риана. — И он хотел, чтобы ты знала правду.

Они обнялись — две женщины, которые так долго жили во лжи. И наконец обрели свободу.

Вернувшись в Нью-Йорк, Риана и Дилан решили организовать выставку картин Джеймса Монро — настоящего отца Рианы. Они нашли частного коллекционера, который согласился предоставить свои работы, и музей, который согласился принять выставку.

Открытие состоялось через три месяца.

Зал был полон. Люди рассматривали картины, перешептывались, восхищались. Риана стояла у одной из них — той самой, с закатом над океаном — и чувствовала, как слезы текут по щекам.

— Ты как? — спросил Дилан, подходя.

— Счастлива, — ответила Риана. — Я чувствую, что он здесь. Что он видит.

— Он гордится тобой, — сказал Дилан. — Я уверен.

— Спасибо тебе, — сказала Риана. — За все.

— Не за что, — ответил он. — Я люблю тебя.

— Я тебя тоже.

Они поцеловались, и в этом поцелуе было обещание будущего — светлого, свободного, счастливого.

Глава 49 (НАСЛЕДИЕ ВРАЖДЫ Книга третья: Исправление крови)

Последний бой

Утро началось с телефонного звонка, который разбудил Риану и Дилана на рассвете.

— Срочно включите новости, — сказал Маркус. Голос его был напряженным, почти паническим. — Это касается вас.

Дилан нажал на пульт. Экран засветился, и они увидели знакомое лицо — Уильям Блэквуд. Он сидел в тюремной комнате для свиданий, но выглядел иначе — не сломленным, а, наоборот, полным какой-то злой, опасной энергии.

— Я делаю последнее заявление, — сказал Уильям в камеру. — Моя дочь, Риана Монро, и ее муж, Дилан Монро, украли у меня все. Мою семью, мое имя, мое наследие. Но я не сдамся. Я буду бороться до конца.

— Что он задумал? — прошептала Риана.

— Не знаю, — ответил Дилан, — но это не предвещает ничего хорошего.

Они провели весь день в офисе Маркуса, разбирая документы, готовясь к защите. Но внутри Рианы росла тревога — какая-то смутная, неясная, но от этого еще более пугающая.

— Я чувствую, что мы упускаем что-то важное, — сказала она Дилану вечером, когда они вернулись домой.

— Что именно?

— Не знаю, — ответила она. — Но это связано с Уильямом. С его уверенностью. Он не стал бы делать такое заявление, если бы у него не было реальных козырей.

— Может быть, он блефует?

— Уильям не блефует, — сказала Риана. — Он всегда играет по-крупному.

На следующее утро они приехали в суд.

Зал был полон — журналисты, зеваки, акционеры. Уильяма привезли из тюрьмы, и он выглядел торжествующим.

— Ваша честь, — сказал его адвокат, — мы представляем новые доказательства невиновности моего подзащитного.

— Какие? — спросил судья.

— Свидетельские показания, — ответил адвокат. — Человека, который знал Риану Монро с детства и может подтвердить, что она страдает психическим расстройством.

Риана похолодела.

— Кто этот свидетель? — спросила она.

В зал вошел человек, которого Риана узнала сразу. Мистер Говард. Старый дворецкий, который помогал им в первые дни побега. Тот, кому они доверяли.

— Мистер Говард? — прошептала Риана. — Зачем вы здесь?

— Простите, мисс Риана, — сказал он, не глядя ей в глаза. — Но я должен сказать правду.

— Какую правду? — спросил судья.

— Мисс Риана всегда была нестабильной, — сказал мистер Говард. — Еще с детства. Она выдумывала истории, врала, манипулировала. Я сам видел, как она подделала документы, чтобы оговорить мистера Блэквуда.

— Это ложь! — крикнула Риана, вскакивая. — Вы же помогали нам!

— Я помогал, потому что боялся, — ответил мистер Говард. — Вы угрожали мне. Сказали, что убьете, если я не буду сотрудничать.

В зале поднялся шум.

— Тишина в зале суда! — приказал судья. — Мисс Монро, сядьте.

Риана опустилась на скамью, чувствуя, как мир рушится.

— Это конец, — прошептала она Дилану.

— Не конец, — ответил он, сжимая ее руку. — Мы докажем, что он лжет.

— Как?

— Найдем настоящих свидетелей, — ответил Дилан. — Тех, кто не продался.

Суд отложили на неделю.

Риана и Дилан вернулись домой в полном отчаянии. Они не знали, что делать. Друзей, которым можно было доверять, почти не осталось. Те, кто был рядом, боялись связываться с Уильямом — у него были длинные руки даже в тюрьме.

— Нам нужна помощь, — сказала Риана. — Срочно.

— Я знаю одного человека, — сказал Дилан. — Он не из нашего мира. Он не боится.

— Кто?

— Итан, — ответил Дилан. — Мой старый друг. Он помогал нам в первый побег.

— Но он же предал нас, — сказала Риана.

— Нет, — ответил Дилан. — Я думал, что да. Но я ошибался. Итан был единственным, кто не сдался.

— Откуда ты знаешь?

— Он звонил мне, — ответил Дилан. — Несколько дней назад. Сказал, что знает, кто настоящий предатель. И готов помочь.

— Кто настоящий предатель?

— Мистер Говард, — ответил Дилан. — Но не потому, что хотел. Его шантажировали. Угрожали его семье.

— Кто?

— Уильям, — ответил Дилан. — Как всегда.

Риана почувствовала, как надежда возвращается.

— Что мы можем сделать? — спросила она.

— Итан сказал, что у него есть записи, — ответил Дилан. — Разговоры Уильяма с мистером Говардом. Если мы их обнародуем, все встанет на свои места.

— Где они?

— У него, — ответил Дилан. — Мы должны встретиться.

Они встретились с Итаном на старой трассе, где когда-то гоняли.

— Ты пришел, — сказал Итан, выходя из машины.

— Ты знал, что я приду, — ответил Дилан, обнимая друга.

— У меня есть записи, — сказал Итан, доставая флешку. — Все, что нужно, чтобы уничтожить Уильяма раз и навсегда.

— Как ты их достал? — спросила Риана.

— Мистер Говард записывал свои разговоры с Уильямом, — ответил Итан. — Он боялся, что тот убьет его. Или его семью. Он отдал копии мне, чтобы я передал их вам, если что-то случится.

— Что-то случилось? — спросил Дилан.

— Уильям узнал, — ответил Итан. — Мистер Говард в больнице. Его избили в тюрьме.

Риана почувствовала, как слезы текут по щекам.

— Бедный старик, — прошептала она. — Он пытался помочь нам.

— Он пытался защитить свою семью, — ответил Итан. — Как и все мы.

Они прослушали записи. Голос Уильяма был жестким, требовательным. Он угрожал, шантажировал, приказывал.

— Ты сделаешь, что я скажу, — говорил Уильям. — Или твоя внучка пожалеет, что родилась на свет.

— Я сделаю, — отвечал дрожащий голос мистера Говарда. — Только не трогайте ее.

— Этого достаточно, — сказал Дилан. — Чтобы посадить его на всю жизнь.

— Этого достаточно, чтобы освободить мистера Говарда, — добавила Риана.

На следующем заседании суда Дилан передал записи судье.

Зал замер. Когда голос Уильяма заполнил комнату, лицо его побледнело. Он понял, что проиграл.

— Это подделка, — сказал он. — Сфабриковано.

— Экспертиза покажет, — ответил судья. — А пока вы, мистер Блэквуд, будете находиться под стражей. Без права на апелляцию.

Уильяма увели.

Риана и Дилан вышли из здания суда под вспышки фотокамер.

— Мисс Монро! — кричали журналисты. — Что вы чувствуете?

— Облегчение, — ответила Риана. — Это было тяжело, но мы справились.

— Мистер Монро! — крикнул кто-то. — Вы будете продолжать борьбу?

— Мы будем продолжать помогать тем, кто пострадал, — ответил Дилан. — Это наша миссия.

Они сели в машину и уехали.

— Мы сделали это, — сказала Риана.

— Мы сделали это, — повторил Дилан.

Они обнялись, и в этом объятии было все — боль, страх, надежда, любовь.

Война закончилась.

Начинался мир.

Глава 50 (НАСЛЕДИЕ ВРАЖДЫ Книга третья: Исправление крови)

Предательство Элеоноры

Победа в суде стала финальной точкой в многолетней войне. Уильям Блэквуд получил пожизненное заключение без права на досрочное освобождение, Артур Пирс — пятнадцать лет. Казалось, можно наконец выдохнуть и начать жить заново. Но судьба приготовила последний удар — оттуда, откуда Риана меньше всего ожидала.

Через неделю после суда Риане позвонила Мия.

— Ты должна это увидеть, — сказала подруга. Голос ее был странным — не злым, не встревоженным, а каким-то потерянным. — Включи новости. Срочно.

Риана нажала на пульт. На экране было знакомое лицо — Элеонора. Ее мать. Та, которую она считала единственным человеком, оставшимся на ее стороне.

— Я хочу сделать заявление, — говорила Элеонора в камеру. Ее голос был ровным, почти безжизненным, словно она читала текст, который заучила наизусть. — Все эти годы я защищала свою дочь, Риану Монро. Я верила ей. Я помогала ей. Но теперь я поняла, что была слепа.

— О чем она говорит? — прошептал Дилан, садясь рядом с Рианой.

— Не знаю, — ответила Риана, чувствуя, как внутри поднимается холодная волна ужаса.

— Моя дочь — не жертва, — продолжала Элеонора. — Она — манипулятор. Она подделала документы. Она оклеветала своего отца. Она разрушила две семьи. И я больше не могу молчать.

Риана почувствовала, как земля уходит из-под ног.

— Это ложь, — прошептала она. — Зачем она это делает?

— Я не знаю, — ответил Дилан, обнимая ее. — Но мы выясним.

— Я призываю всех, кто пострадал от действий моей дочери, выступить и рассказать правду, — продолжала Элеонора. — Хватит лжи. Хватит манипуляций. Пришло время справедливости.

Экран погас. Риана сидела, не двигаясь, и смотрела в пустоту.

— Это конец, — прошептала она.

— Нет, — ответил Дилан. — Это не конец. Это еще одно испытание. Мы пройдем его, как проходили все предыдущие.

— Но она — моя мать, — сказала Риана. — Если она против нас, кто будет за нас?

— Я, — ответил Дилан. — Всегда. Что бы ни случилось.

Они попытались дозвониться до Элеоноры, но она не отвечала. Они поехали к ней домой, но дверь была заперта, а соседи сказали, что она уехала несколько дней назад и не вернулась.

— Она спряталась, — сказал Дилан. — Или ее спрятали.

— Думаешь, Уильям?

— Кто же еще, — ответил Дилан. — У него длинные руки даже в тюрьме.

— Что нам делать?

— Бороться, — ответил Дилан. — Как всегда.

Они вернулись домой и начали готовиться к новой битве.

На следующий день Риана получила письмо. Без обратного адреса, без подписи. Внутри был только один лист бумаги, на котором было написано:

«Если ты не прекратишь, я расскажу всем правду о тебе. Ты думаешь, что ты лучше нас? Ты такая же. Я знаю твой секрет. И я расскажу его, если ты не остановишься».

Риана побледнела.

— Что там? — спросил Дилан, заглядывая ей через плечо.

— Не знаю, — ответила она. — Я не понимаю.

— О каком секрете он говорит?

— Ни о каком, — сказала Риана. — У меня нет секретов.

— У всех есть секреты, — ответил Дилан. — Даже у тебя.

Риана замолчала. Она вспомнила тот вечер, когда была маленькой — когда Уильям пришел к ней в комнату и сказал, что если она расскажет маме о том, что видела, он отправит ее в интернат навсегда.

Она не рассказала.

— Ри, — голос Дилана вывел ее из задумчивости. — Ты в порядке?

— Да, — ответила она. — Все в порядке.

Но это было не так.

В ту ночь Риана не спала.

Она лежала на диване, смотрела в потолок и думала о том, что произошло много лет назад. Она была тогда маленькой — лет семь, не больше. Она проснулась ночью от шума и вышла в коридор. Дверь в кабинет Уильяма была приоткрыта, и она заглянула внутрь.

Он сидел за столом, а перед ним стоял мужчина, которого Риана не знала. Они о чем-то спорили — громко, зло. Потом Уильям достал пистолет и выстрелил.

Мужчина упал.

Риана закричала.

Уильям подбежал к ней, схватил за плечи и сказал: «Ты ничего не видела. Понимаешь? Ничего. Если ты расскажешь кому-нибудь, я убью тебя. И маму. И всех, кого ты любишь».

Она не рассказала.

Никогда.

Даже сейчас, когда Элеонора предала ее, она молчала.

— Я не могу, — прошептала она в пустоту. — Я не могу рассказать.

— Что не можешь? — голос Дилана прозвучал за спиной.

Риана вздрогнула.

— Ты не спишь, — сказала она.

— Не спится, — ответил он, садясь рядом. — Что случилось, Ри? Ты сама не своя с тех пор, как получила это письмо.

— Ничего, — ответила она. — Все в порядке.

— Не ври мне, — он взял ее за руку. — Пожалуйста. Я не вынесу, если ты будешь врать.

Риана посмотрела на него. В его глазах была боль.

— Я боюсь, — сказала она. — Боюсь, что если расскажу, ты возненавидишь меня.

— Никогда, — ответил он. — Я люблю тебя. Что бы ты ни сделала.

— Это сделал не я, — сказала Риана. — Это сделал мой отец.

— Что он сделал?

— Он убил человека, — слова вырвались сами собой, и Риана почувствовала, как камень падает с души. — Много лет назад. Я видела.

Дилан замер.

— Ты серьезно?

— Да, — ответила она. — Я была маленькой. Он подумал, что я забуду. Но я не забыла. Никогда.

— Кого он убил?

— Не знаю, — покачала головой Риана. — Какого-то мужчину. Я не запомнила лица.

— Ты рассказывала кому-нибудь?

— Нет, — ответила она. — Он сказал, что убьет меня и маму, если я расскажу.

— Теперь ты рассказала мне, — сказал Дилан. — И я не дам ему тебя убить.

Он обнял ее, и они просидели так до утра — обнявшись, слушая, как за окном шумит город.

— Мы должны рассказать Маркусу, — сказал Дилан, когда рассвело. — Это может помочь нам в суде.

— Нет, — покачала головой Риана. — Если Уильям узнает, что я рассказала...

— Он не узнает, — перебил Дилан. — Маркус — профессионал. Он сохранит все в тайне.

— А если нет?

— Тогда мы справимся, — ответил Дилан. — Вместе.

Риана колебалась, но кивнула.

Они рассказали Маркусу.

Адвокат побледнел, когда услышал историю.

— Это меняет все, — сказал он. — Если мы сможем доказать, что Уильям Блэквуд убил человека, он сядет на всю жизнь. Никаких апелляций, никаких сделок.

— Как мы можем это доказать? — спросил Дилан. — Прошли годы. Все улики уничтожены.

— Не все, — ответил Маркус. — Если этот человек был кем-то важным, о его исчезновении должно было быть заявление в полицию.

— И что?

— Мы найдем это заявление, — сказал Маркус. — И найдем свидетелей.

Они начали расследование.

Через две недели Маркус перезвонил.

— Я нашел заявление, — сказал он. — Мужчина, которого убил Уильям, звали Джеймс О'Коннор. Он был журналистом. Расследовал махинации Блэквудов.

— И что с ним случилось? — спросила Риана.

— Он исчез, — ответил Маркус. — Его семья подала заявление в полицию, но дело закрыли за отсутствием улик.

— Теперь у нас есть улика, — сказал Дилан. — Ты, Ри. Ты была свидетелем.

— Этого недостаточно, — покачал головой Маркус. — Нужны вещественные доказательства.

— Какие?

— Например, тело, — ответил адвокат. — Если мы найдем тело, дело будет открыто.

— Где его искать? — спросила Риана.

— Ты знаешь, — сказал Маркус. — Уильям не стал бы хоронить его далеко. Скорее всего, на территории особняка.

Риана задумалась. Она вспомнила, как после того вечера отец приказал рабочим выкопать яму в саду для нового фонтана. Фонтан так и не построили, а яму засыпали.

— В саду, — сказала она. — Там, где должен был быть фонтан.

— Ты уверена? — спросил Дилан.

— Уверена, — ответила Риана. — Я помню. Он заставил рабочих копать ночью. А потом сказал, что передумал строить фонтан.

Маркус кивнул.

— Я позвоню в полицию, — сказал он. — Если мы найдем тело, ваш отец сядет на всю жизнь.

Через три дня полиция начала раскопки в саду особняка Блэквудов.

Риана и Дилан смотрели новости по телевизору. Репортер говорил взволнованным голосом:

— Полиция обнаружила человеческие останки на территории особняка Уильяма Блэквуда. Расследование продолжается. Сам Блэквуд задержан и дает показания.

Риана закрыла глаза.

— Это конец, — прошептала она.

— Это конец, — повторил Дилан. — Настоящий конец.

Он обнял ее, и они стояли так, обнявшись, пока за окном садилось солнце.

Война закончилась.

Начинался мир.

Глава 51 (НАСЛЕДИЕ ВРАЖДЫ Книга третья: Исправление крови)

Победа

Тишина в зале суда была такой, что слышно было, как муха пролетит.

Риана сидела на скамье, вцепившись в руку Дилана так сильно, что побелели костяшки. Последние несколько недель были адом — показания Элеоноры, которые разнесли в пух и прах адвокаты Маркуса, новые свидетели, которых удалось найти, бесконечные допросы, экспертизы, споры. Но теперь все было позади. Оставалось только ждать решения.

Судья — пожилой мужчина с седыми волосами и пронзительным взглядом — перелистывал бумаги. В зале было тихо. Даже журналисты, обычно шумные и нетерпеливые, замерли в ожидании.

— Слушается решение суда, — сказал судья наконец. — По делу о мошенничестве, подкупе свидетелей и организации покушений на убийство, а также по делу о подлоге завещания Александра Блэквуда.

Риана затаила дыхание.

— Уильям Александр Блэквуд, — продолжил судья, — признан виновным по всем пунктам обвинения. Учитывая особую тяжесть совершенных преступлений, а также наличие отягчающих обстоятельств, суд приговаривает подсудимого к пожизненному заключению без права на досрочное освобождение.

Уильям, сидевший на скамье подсудимых, пошатнулся. Охрана подхватила его, чтобы он не упал. Лицо его было бледным, глаза — пустыми. Он смотрел куда-то в пустоту, и в этом взгляде не было ничего — ни гнева, ни ненависти, ни даже страха. Только пустота.

— Артур Джеймс Пирс, — продолжил судья, — признан виновным в соучастии в финансовых махинациях и подкупе свидетелей. Принимая во внимание сотрудничество со следствием и чистосердечное раскаяние, суд приговаривает подсудимого к пятнадцати годам лишения свободы с правом досрочного освобождения.

Артур кивнул. Он не смотрел на сына. Он смотрел в пол, и на глазах его блестели слезы.

— Элеонора Виктория Блэквуд, — голос судьи стал жестче, — признана виновной в лжесвидетельстве и соучастии в сокрытии преступлений. Учитывая, что подсудимая действовала под давлением, суд приговаривает ее к трем годам условно с испытательным сроком в два года.

Элеонора заплакала. Она сидела в другом конце зала, и Риана видела, как дрожат ее плечи.

— Суд окончен, — сказал судья. — Прошу всех встать.

Все поднялись. Риана почувствовала, как слезы текут по ее щекам.

— Мы сделали это, — прошептала она.

— Мы сделали это, — повторил Дилан.

Они обнялись, и в этом объятии было все — боль, страх, надежда, любовь.

Они вышли из здания суда под вспышки фотокамер.

— Мисс Монро! — кричали журналисты. — Что вы чувствуете?

— Свободу, — ответила Риана. — Я чувствую свободу.

— Мистер Монро! — крикнул кто-то. — Вы будете обжаловать приговор вашего отца?

— Нет, — ответил Дилан. — Он заслужил то, что получил. Но я буду навещать его. Он все еще мой отец.

— Мисс Монро, что вы скажете вашей матери?

Риана замолчала. Она посмотрела в сторону, где стояла Элеонора — бледная, растерянная, одна.

— Я скажу ей, что люблю ее, — ответила Риана. — Несмотря ни на что.

Она подошла к матери и обняла ее.

— Прости меня, — прошептала Элеонора. — Я была слабой.

— Я знаю, — ответила Риана. — Я прощаю тебя. Но больше никакой лжи.

— Обещаю, — ответила Элеонора.

Они обнялись, и в этом объятии было примирение — хрупкое, нежное, но настоящее.

Они вернулись в свою квартиру в Бруклине поздно вечером.

Внутри было тихо — только часы тикали на стене, да где-то вдалеке слышались звуки города.

— Ты как? — спросил Дилан, когда они вошли.

— Устала, — ответила Риана. — Но счастлива. Теперь все закончилось.

— Да, — сказал Дилан. — Закончилось.

Они сели на диван, обнялись и молчали. Им не нужно было слов. Они и так все понимали.

— Что теперь? — спросила Риана наконец.

— Теперь будем жить, — ответил Дилан. — По-настоящему.

— А как это — по-настоящему?

— Не знаю, — признался он. — Но я хочу это узнать. Вместе с тобой.

Она улыбнулась.

— Я тоже.

Они поцеловались, и в этом поцелуе было обещание будущего — светлого, свободного, счастливого.

На следующий день они поехали в офис фонда.

Маркус уже ждал их.

— Поздравляю, — сказал он, пожимая им руки. — Вы выиграли.

— Мы выиграли, — ответила Риана. — Но это не наша заслуга. Это заслуга всех, кто нам помогал.

— И все же, — сказал Маркус, — вы главные герои этой истории.

— Мы не герои, — ответил Дилан. — Мы просто не сдались.

— Этого достаточно, — сказал Маркус. — Иногда не сдаться — это и есть героизм.

Они обсудили планы на будущее. Фонд «Новый старт» будет работать дальше, помогая жертвам семейного насилия. Активы, которые перешли к Риане и Дилану по завещанию, будут использованы для создания центров помощи в разных городах.

— Это будет наше наследие, — сказала Риана. — Не то, что оставили нам отцы, а то, что мы создадим сами.

— Я горжусь тобой, — сказал Дилан.

— Я тоже горжусь тобой, — ответила она.

Они обнялись, и в этом объятии была сила, которая была сильнее любой ненависти.

Через месяц они навестили Артура в тюрьме.

Он сидел в комнате для свиданий, бледный, постаревший, с седой щетиной. Увидев сына, он попытался улыбнуться, но улыбка вышла грустной.

— Ты пришел, — сказал он.

— Пришел, — ответил Дилан, садясь напротив. — Хотел увидеть, как ты.

— Как видишь, — сказал Артур. — Жив.

— Это главное, — сказал Дилан.

Они помолчали.

— Я хочу извиниться, — сказал Артур. — За все. За ложь, за ненависть, за то, что разрушил твою жизнь.

— Ты не разрушил мою жизнь, — ответил Дилан. — Ты дал мне жизнь. А я сам выбрал, как ее прожить.

— Ты прав, — сказал Артур. — Я всегда гордился тобой. Даже когда злился.

— Я знаю, — ответил Дилан. — Я тоже горжусь тобой. Ты был хорошим отцом. Не идеальным, но хорошим.

Артур заплакал.

— Спасибо, — сказал он. — Спасибо, что пришел.

— Я буду приходить, — пообещал Дилан. — Регулярно.

Они попрощались, и Дилан вышел из тюрьмы.

На улице его ждала Риана.

— Как все прошло? — спросила она.

— Нормально, — ответил он. — Тяжело, но нормально.

— Ты простил его?

— Да, — сказал Дилан. — Но не забыл.

— Это главное, — ответила Риана.

Она взяла его за руку, и они пошли к машине.

Война закончилась.

Начинался мир.

Но впереди была еще долгая дорога — дорога прощения, дорога исцеления, дорога любви.

Глава 52 (НАСЛЕДИЕ ВРАЖДЫ Книга третья: Исправление крови)

Тишина

Первые дни после суда были странными.

Риана просыпалась утром и по привычке хваталась за телефон, ожидая увидеть десятки пропущенных звонков от Маркуса, сотни сообщений от журналистов, угрозы от неизвестных номеров. Но телефон молчал. Мир, который последние годы был полем битвы, вдруг затих.

— Ты не спишь? — спросил Дилан, открывая глаза.

— Не могу привыкнуть к тишине, — ответила Риана. — Странно, правда? Мы так долго боролись, что теперь я не знаю, что делать со свободой.

— Может быть, это и есть счастье? — предположил он. — Не бороться, а просто жить.

— Может быть, — ответила она. — Но я не знаю, как это — просто жить.

Он обнял ее.

— Научимся, — сказал он. — Вместе.

Она улыбнулась.

— Вместе.

Они решили начать с малого — провести день так, как давно мечтали. Без спешки, без страха, без оглядки на прошлое.

С утра они пошли в парк — просто гулять, держась за руки, как обычные влюбленные. Солнце светило, птицы пели, дети смеялись на детской площадке.

— Смотри, — сказала Риана, показывая на маленькую девочку, которая качалась на качелях. — Она счастлива. У нее нет прошлого, которое давит на плечи.

— У нее есть будущее, — ответил Дилан. — Как и у нас.

— Ты прав, — сказала Риана. — Мы заслужили это будущее.

Они сели на скамейку, и Дилан купил мороженое у проходившего мимо продавца.

— Когда мы ели мороженое в последний раз? — спросил он.

— Не помню, — ответила Риана. — Наверное, в детстве.

— Тогда сейчас — первый раз во взрослой жизни, — сказал он, протягивая ей рожок.

Она взяла мороженое, попробовала и улыбнулась.

— Вкусно, — сказала она.

— Как и свобода, — ответил он.

Они сидели в парке, ели мороженое и смотрели на людей, которые спешили по своим делам, не зная, какая буря только что утихла в их жизни.

После парка они поехали в офис фонда.

Маркус уже был там, разбирал бумаги.

— Вы сегодня рано, — сказал он, увидев их.

— Решили не терять времени, — ответил Дилан.

— Это правильно, — сказал Маркус. — Работа помогает забыть.

— Не забыть, — поправила Риана. — А жить дальше.

Маркус кивнул.

— Хорошо сказано, — заметил он. — Кстати, у меня есть для вас новости.

— Хорошие или плохие?

— Хорошие, — ответил Маркус. — Фонд получил крупное пожертвование. Анонимное.

— От кого? — спросила Риана.

— Не знаю, — ответил Маркус. — Но сумма впечатляющая. Мы сможем открыть еще два центра помощи.

— Это замечательно, — сказала Риана. — Значит, наша история кому-то помогла.

— Или кто-то хочет искупить вину, — добавил Дилан.

— Возможно, — сказал Маркус. — Но это не важно. Важен результат.

Они обсудили планы на ближайшее будущее, распределили задачи и разошлись.

Вечером они вернулись домой.

Риана села за пианино и начала играть. Не Бетховена, не Шопена, а что-то свое — мелодию, которая рождалась здесь и сейчас, под ее пальцами. Она играла о боли, о страхе, о любви, о надежде. И когда последний аккорд затих, она почувствовала, что внутри что-то изменилось.

— Это было красиво, — сказал Дилан, сидя на диване и слушая.

— Это было прощание, — ответила Риана. — С прошлым.

— Ты готова?

— Да, — ответила она. — Готова.

Он подошел к ней, обнял, и они стояли так, слушая, как за окном шумит город.

Война закончилась.

Начинался мир.

На следующий день они решили навестить Элеонору.

Она жила в своей маленькой квартире, и, когда Риана позвонила в дверь, та открыла не сразу.

— Ты пришла, — сказала Элеонора, и в голосе ее слышалась усталость.

— Пришла, — ответила Риана. — Мы должны поговорить.

Они сели на кухне, и Элеонора налила чай.

— Я хочу извиниться, — сказала она. — За то, что сделала. За то, что предала тебя.

— Зачем ты это сделала? — спросила Риана.

— Он сказал, что убьет тебя, — ответила Элеонора. — Если я не сделаю то, что он скажет.

— Уильям?

— Да, — ответила Элеонора. — У него есть люди на воле. Он мог это сделать.

— И ты поверила ему?

— Я испугалась, — сказала Элеонора. — Я всегда боялась. Все эти годы.

— Теперь не нужно бояться, — сказала Риана. — Он в тюрьме. Навсегда.

— Я знаю, — ответила Элеонора. — Но страх остался.

— Он пройдет, — сказала Риана. — Со временем.

— Ты прощаешь меня?

Риана помолчала.

— Я пытаюсь, — ответила она. — Это нелегко.

— Я знаю, — сказала Элеонора. — Я буду ждать. Сколько понадобится.

Риана встала и обняла мать.

— Я люблю тебя, — сказала она. — Несмотря ни на что.

— Я тоже тебя люблю, — ответила Элеонора. — Больше всего на свете.

Они вышли от Элеоноры поздно вечером.

— Ты как? — спросил Дилан.

— Устала, — ответила Риана. — Но, кажется, теперь я знаю все.

— И что ты чувствуешь?

— Пустоту, — сказала она. — Но, может быть, это нормально. Может быть, это начало чего-то нового.

— Обязательно, — ответил Дилан. — Я рядом. Всегда.

Она улыбнулась.

— Знаю.

Через неделю они получили приглашение на благотворительный бал — тот самый, где состоялась их первая встреча. Организаторы просили их прийти, чтобы рассказать свою историю и вдохновить других.

— Мы не можем отказаться, — сказал Маркус. — Это шанс показать, что вы не боитесь. Что вы победили.

— А если нас осудят? — спросила Риана.

— Осудят те, кто не понимает, — ответил адвокат. — А те, кто понимает, поддержат.

Риана и Дилан переглянулись.

— Мы пойдем, — сказал Дилан.

Отель «Палм-Роял» сиял тысячами огней, как и в тот самый вечер.

Риана и Дилан вышли из лимузина, и вспышки фотокамер ослепили их. Но теперь они не прятались. Они шли с высоко поднятыми головами, держась за руки.

— Страшно? — спросил Дилан.

— Очень, — ответила Риана. — Но я рада, что мы здесь.

Они вошли в бальный зал. Люди расступались перед ними — кто-то с уважением, кто-то с любопытством, кто-то с осуждением. Риана чувствовала на себе взгляды, но не опускала глаз.

— Мисс Монро! — к ней подошел высокий мужчина в дорогом костюме. — Я хочу пожать вам руку. Вы героиня.

— Спасибо, — ответила Риана. — Но я не героиня. Я просто человек, который не сдался.

— Этого достаточно, — сказал мужчина и отошел.

— Мистер Монро! — к Дилану подошел другой гость. — Ваш отец был хорошим человеком. Но он ошибался. Вы поступили правильно.

— Спасибо, — ответил Дилан. — Я знаю.

Они прошли к своему столику.

— А теперь, дамы и господа, — объявил ведущий, — слово предоставляется Риане Монро и Дилану Монро.

Они поднялись на сцену.

— Спасибо, что пригласили нас, — сказала Риана в микрофон. — Многие из вас знают нашу историю. Кто-то осуждает, кто-то поддерживает. Но я хочу сказать одно: мы не враги. Никогда не были.

— Наши отцы враждовали много лет, — продолжил Дилан. — Из-за лжи, из-за денег, из-за власти. Но мы решили закончить эту войну. Не местью, а правдой.

— Мы не просим прощения, — сказала Риана. — Мы просим понимания. Мы такие же, как вы. Мы хотим любить, работать, растить детей. Мы хотим жить в мире.

В зале повисла тишина. Потом кто-то зааплодировал. Сначала один человек, потом другой, потом весь зал.

Риана и Дилан поклонились и спустились со сцены.

— Мы сделали это, — прошептала Риана.

— Мы сделали это, — повторил Дилан.

Они вернулись за столик, и Элеонора обняла их.

— Я горжусь вами, — сказала она. — Обоими.

— Спасибо, мама, — ответила Риана.

После бала они поехали домой.

В машине было тихо. Риана смотрела в окно на мелькающие огни и думала о том, что их ждет впереди.

— О чем ты? — спросил Дилан.

— О будущем, — ответила она. — О том, каким оно будет.

— Светлым, — сказал он. — Обязательно.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что я с тобой, — ответил он. — А с тобой даже тьма становится светлой.

Она улыбнулась.

— Ты романтик.

— Только для тебя, — сказал он.

Они приехали домой, и Дилан открыл дверь. В квартире было темно и тихо.

— Хочешь чай? — спросил он.

— Да, — ответила Риана. — И поговорить.

Он заварил чай, и они сели на кухне.

— О чем ты хочешь поговорить? — спросил Дилан.

— О нас, — ответила Риана. — О том, что будет дальше.

— Что ты имеешь в виду?

— Мы победили, — сказала она. — Война закончена. Но что теперь? Мы будем жить вместе? Поженимся? Заведем детей?

Дилан замолчал.

— Я хочу всего этого, — сказал он наконец. — Но я не хочу торопить события.

— Я не тороплю, — ответила Риана. — Я просто хочу знать, что у нас есть будущее.

— У нас есть будущее, — сказал Дилан. — Обязательно.

— Ты прав, — ответила Риана. — Как всегда.

— Не всегда, — улыбнулся он. — Но иногда.

Они допили чай и пошли спать. В кровати Риана прижалась к Дилану и закрыла глаза.

— Я люблю тебя, — прошептала она.

— Я тебя тоже, — ответил он.

Она уснула с улыбкой на губах.

Война закончилась.

Начинался мир.

Глава 53 (НАСЛЕДИЕ ВРАЖДЫ Книга третья: Исправление крови)

Новый старый дом

Прошло три месяца с того дня, как суд вынес окончательный приговор.

Риана и Дилан привыкали к новой жизни — тихой, спокойной, без постоянной борьбы и страха. Они просыпались по утрам без сирены будильника, пили кофе на балконе, глядя на город, и строили планы. Самые обычные планы — о том, что приготовить на ужин, куда поехать в выходные, какую книгу прочитать следующей.

Но внутри Рианы оставалось чувство незавершенности. Что-то, что не давало ей покоя.

— Ты опять задумалась, — сказал Дилан, прерывая ее размышления.

— Просто вспомнила об особняке, — ответила Риана. — О доме бабушки Виктории. Он стоит там, пустой, разрушающийся. А мог бы быть нашим.

— Нашим?

— Да, — ответила Риана. — Мы могли бы восстановить его. Сделать домом, о котором я всегда мечтала.

Дилан посмотрел на нее долгим взглядом.

— Ты серьезно?

— Абсолютно, — ответила она. — Я хочу, чтобы у нас был дом. Настоящий. Не квартира в центре города, а место, где мы сможем вырастить детей. Где будет сад, и качели, и пианино в гостиной.

— Ты хочешь детей? — спросил Дилан с улыбкой.

— Когда-нибудь, — ответила Риана. — Но сначала дом.

— Тогда давай сделаем это, — сказал он. — Восстановим особняк.

— Ты правда согласен?

— Я согласен на все, что сделает тебя счастливой, — ответил он.

Она обняла его.

— Я люблю тебя, — сказала она.

— Я тебя тоже, — ответил он.

На следующий день они поехали в особняк.

Здание стояло на холме, окруженное заросшим садом, и выглядело мрачно и заброшенно. Стены облупились, окна были заколочены, сад зарос сорняками. Но Риана видела не это. Она видела то, каким он мог стать.

— Ты уверена? — спросил Дилан, выходя из машины.

— Уверена, — ответила Риана. — Здесь будет наш дом.

Они вошли внутрь. В доме пахло пылью и сыростью. Мебель была накрыта простынями, на полу лежали старые газеты. Но Риана не обращала на это внимания.

— Здесь будет гостиная, — сказала она, показывая на большую комнату. — А там — столовая. Наверху — спальни. А в саду я посажу розы.

— Ты все продумала, — улыбнулся Дилан.

— Я мечтала об этом много лет, — ответила она. — С детства.

Они обошли весь дом, и Дилан делал заметки: что нужно починить, что заменить, что сохранить. Работы предстояло много, но они не боялись.

— Это будет стоить целое состояние, — сказал Дилан.

— У нас есть деньги, — ответила Риана. — Те самые, которые мы получили по завещанию. Я хочу вложить их в этот дом.

— Ты уверена?

— Уверена, — ответила она. — Это будет наш дом. Наше наследие.

Они наняли архитектора и строителей.

Работа закипела. Каждый день Риана и Дилан приезжали в особняк, чтобы наблюдать за ходом ремонта. Они смотрели, как старые стены обретают новую жизнь, как сад очищается от сорняков, как дом наполняется светом.

— Это похоже на чудо, — сказала Риана однажды, когда они стояли на крыльце и смотрели на закат.

— Это похоже на любовь, — ответил Дилан. — Терпение, труд и вера в лучшее.

— Ты прав, — сказала она. — Как всегда.

Он обнял ее, и они стояли так, слушая, как ветер шумит в ветвях.

Ремонт занял почти год.

За это время многое изменилось. Фонд «Новый старт» открыл еще три центра помощи в разных городах. Миссис О'Коннор, вдова убитого журналиста, стала волонтером и помогала другим жертвам семейного насилия. Мистер Говард, оправившись от болезни, вернулся к работе — теперь уже в фонде. Элеонора, получив условный срок, проходила психотерапию и постепенно возвращалась к нормальной жизни.

А особняк на холме преображался.

Стены стали белыми, окна — большими и светлыми, сад — ухоженным и зеленым. Риана посадила розы — красные, белые, розовые — и каждое утро выходила поливать их, чувствуя, как земля теплеет под пальцами.

— Ты стала настоящим садовником, — сказал Дилан, глядя, как она возится с цветами.

— Это не сложно, — ответила она. — Сложнее было научиться прощать.

— Ты простила?

— Не всех, — честно ответила Риана. — Но я пытаюсь.

— Это главное, — сказал Дилан.

В доме появилась новая мебель — не старинная, не пафосная, а простая и удобная. Риана сама выбирала каждый стул, каждую лампу, каждую картину. Она хотела, чтобы дом был теплым, уютным, живым.

В гостиной стояло пианино — старое, купленное на распродаже, но с прекрасным звуком. Риана играла на нем каждый вечер, и музыка наполняла дом.

— Это лучший дом на свете, — сказала она однажды, когда они сидели у камина.

— Это наш дом, — ответил Дилан. — И это лучшее, что у нас есть.

— Кроме нас, — добавила Риана.

— Кроме нас, — повторил он.

Она взяла его за руку.

— Я хочу кое-что тебе сказать, — начала она.

— Я слушаю, — ответил Дилан.

— Я хочу, чтобы мы поженились, — сказала Риана. — Здесь. В этом доме.

Дилан замер.

— Ты серьезно? — спросил он.

— Абсолютно, — ответила она. — Я не хочу большого торжества. Только мы и те, кто нам дорог. И этот дом.

— Ты уверена?

— Уверена, — ответила она. — Я никогда не была так уверена.

Он обнял ее.

— Я люблю тебя, — сказал он.

— Я тебя тоже, — ответила она.

Они поцеловались, и в этом поцелуе было обещание будущего — светлого, свободного, счастливого.

Свадьбу назначили на конец лета.

Готовиться к ней было решено без лишней суеты. Риана выбрала простое белое платье, Дилан — костюм, который когда-то носил его отец. Гостей было немного — Мия, Итан, Хлоя, Маркус, Элеонора и несколько сотрудников фонда.

— Идеально, — сказала Риана, когда они обсуждали список гостей. — Только самые близкие.

— И никаких журналистов, — добавил Дилан.

— И никаких журналистов, — подтвердила Риана.

Они решили провести церемонию в саду, под открытым небом. Риана сама украсила беседку цветами — теми самыми розами, которые посадила весной.

— А где священник? — спросила Мия, когда они репетировали церемонию.

— У нас не будет священника, — ответила Риана. — Мы не верим в бога, которого нам навязывали в детстве. Мы верим в любовь.

— Это звучит красиво, — сказала Мия.

— Это правда, — ответила Риана.

Глава 54 (НАСЛЕДИЕ ВРАЖДЫ Книга третья: Исправление крови)

Год спустя

Прошел год с тех пор, как они въехали в восстановленный особняк.

Риана сидела на веранде, смотрела на закат и чувствовала, как внутри нее разливается тепло. Не то тепло, которое приходит от летнего солнца, а то, которое рождается из глубины души. Спокойствие. Умиротворение. Счастье.

— Ты сегодня какая-то задумчивая, — сказал Дилан, выходя на веранду с двумя чашками кофе.

— Просто думаю о том, как много изменилось за этот год, — ответила Риана, принимая чашку. — Раньше я боялась каждого звонка, каждого шага за дверью. А теперь... теперь я могу просто сидеть и смотреть на закат. Без страха.

— Ты это заслужила, — сказал Дилан, садясь рядом. — Мы оба.

— Мы оба, — повторила она.

Они сидели молча, слушая, как ветер шелестит листьями розовых кустов, которые Риана посадила прошлой весной. Сад больше не был заросшим и диким — он стал ухоженным, красивым, полным жизни.

— Как прошел день в фонде? — спросила Риана.

— Хорошо, — ответил Дилан. — Мы приняли еще троих женщин с детьми. Они бежали от мужей-тиранов. Мы нашли им временное жилье, юристов, психологов.

— Ты молодец, — сказала Риана.

— Мы молодцы, — поправил он. — Без тебя я бы не справился.

— Справился бы, — улыбнулась она. — Ты сильный.

— А ты мудрая, — ответил он. — И красивая. И любимая.

Она поставила чашку на столик и взяла его за руку.

— Я люблю тебя, — сказала она.

— Я тебя тоже, — ответил он.

Они поцеловались, и в этом поцелуе было обещание вечности.

Фонд «Новый старт» процветал.

За год, прошедший после суда, они открыли еще пять центров помощи в разных городах. Тысячи людей получили поддержку — юридическую, психологическую, финансовую. История Рианы и Дилана, которую они рассказали в интервью и на благотворительных вечерах, вдохновляла других не сдаваться.

— Мисс Монро, вы героиня, — сказала одна из женщин, которой они помогли. — Вы спасли мою жизнь.

— Я не героиня, — ответила Риана. — Я просто делаю то, что должна.

— Это и есть героизм, — сказала женщина. — Делать то, что должна, даже когда страшно.

Риана улыбнулась.

— Спасибо, — сказала она. — Ваши слова значат для меня больше, чем вы думаете.

Элеонора приходила в гости каждые выходные.

Она приносила пироги, цветы, игрушки для детей, которые еще не родились, но о которых Риана уже мечтала. Отношения между матерью и дочерью медленно, но верно восстанавливались.

— Ты выглядишь счастливой, — сказала Элеонора однажды, когда они сидели на веранде.

— Я счастлива, — ответила Риана. — Впервые в жизни.

— Я рада, — сказала Элеонора. — Ты заслужила это.

— Мы все заслужили, — ответила Риана. — Даже ты.

Элеонора заплакала.

— Прости меня, — прошептала она. — За все.

— Я простила, — ответила Риана. — Давно.

Они обнялись, и в этом объятии было примирение — хрупкое, нежное, но настоящее.

Артур Пирс сидел в тюрьме, отбывая свой срок.

Дилан навещал его раз в месяц. Они говорили о жизни, о прошлом, о будущем. Артур изменился — стал спокойнее, мудрее, добрее.

— Я горжусь тобой, — сказал он однажды. — Ты построил то, что я разрушил.

— Мы построили, — ответил Дилан. — Я и Риана.

— Она хорошая женщина, — сказал Артур. — Береги ее.

— Я буду, — ответил Дилан. — Обещаю.

— Я люблю тебя, сын, — сказал Артур.

— Я тебя тоже, папа, — ответил Дилан.

Они обнялись через стекло, и в этом объятии было прощение — трудное, но возможное.

Уильям Блэквуд умер через девять месяцев после приговора.

Инфаркт. Сердце не выдержало. Риана узнала об этом от Маркуса и почувствовала... ничего. Ни боли, ни радости, ни облегчения. Только пустоту.

— Ты будешь на похоронах? — спросил Дилан.

— Нет, — ответила Риана. — Я уже попрощалась с ним. Много лет назад.

Она не пошла на кладбище. Вместо этого она села за пианино и сыграла сонату Бетховена — ту самую, которую играла в день их встречи с Диланом. А когда последний аккорд затих, она почувствовала, что внутри нее что-то закрылось. Страница, которую она переворачивала так долго, наконец перевернулась.

— Ты как? — спросил Дилан, обнимая ее.

— Свободна, — ответила Риана. — Полностью.

Хлоя переехала в Европу. Она открыла небольшую галерею в Париже и занималась тем, что всегда любила — искусством. Она присылала Риане открытки с видами города, и Риана вешала их на холодильник, улыбаясь.

— Она счастлива, — сказала Риана.

— Она заслужила, — ответил Дилан.

Мия вышла замуж за Итана. Свадьба была скромной — только самые близкие. Риана была свидетельницей, а Дилан — шафером.

— Ты следующая, — сказала Мия, подмигивая.

— Может быть, — ответила Риана, глядя на Дилана.

Он смотрел на нее, и в глазах его была любовь.

Год спустя.

Особняк на холме стоял, утопая в зелени и цветах. В саду играли дети — не их, соседские, но Риана любила смотреть на них и мечтать о своем будущем.

— Ты сегодня рано встала, — сказал Дилан, выходя на веранду.

— Не могла уснуть, — ответила Риана.

— О чем думала?

— О том, как хорошо жить, — сказала она. — Просто жить. Без страха, без боли, без прошлого.

— Это и есть счастье, — сказал он.

— Да, — ответила она. — Это оно.

Они сидели на веранде, пили кофе и смотрели, как солнце поднимается над горизонтом.

Война закончилась.

Мир наступил.

И он был прекрасен.

Глава 55 (НАСЛЕДИЕ ВРАЖДЫ Книга третья: Исправление крови)

Сюрприз

Лето в особняке было прекрасным.

Солнце заливало сад золотистым светом, розы цвели пышным цветом, и воздух был наполнен ароматами трав и цветов. Риана любила это время года — время, когда мир казался добрым и безопасным. Когда прошлое отступало так далеко, что иногда казалось сном.

Но в последние несколько дней она чувствовала себя странно. Утренняя тошнота, усталость, головокружение — она списывала это на жару и напряженную работу в фонде. Но сегодня, когда она снова почувствовала приступ тошноты, Дилан посмотрел на нее с тревогой.

— Ри, с тобой все в порядке? — спросил он, когда она вышла из ванной. — Ты уже третье утро подряд...

— Все хорошо, — ответила она, вытирая лицо. — Наверное, съела что-то не то.

— Ты так говоришь уже неделю, — заметил он. — Может, сходишь к врачу?

— Да, наверное, стоит, — ответила Риана.

Но в глубине души она уже догадывалась. Не могла не догадываться. Ее тело говорило с ней на языке, который она никогда раньше не слышала, но инстинктивно понимала.

Она купила тест в аптеке, когда Дилан был на работе в фонде. Сделала его дрожащими руками, глядя, как появляются две полоски. Две. Такие четкие, такие ясные.

— О боже, — прошептала она, прижимая руки к животу. — О боже.

Она плакала и смеялась одновременно. Страх и радость боролись в ней, и она не знала, что сильнее.

Риана спрятала тест в ящик стола и решила, что скажет Дилану вечером. За ужином. При свечах. Как в кино.

Но когда он вернулся домой уставший после долгого дня, она не смогла ждать.

— Дилан, — сказала она, когда он сел на диван.

— Мм? — он поднял на нее глаза, усталые, но любящие.

— У меня есть кое-что для тебя, — сказала она, протягивая ему маленькую коробочку.

— Что это? — спросил он, открывая ее.

Внутри лежал тест на беременность.

Дилан замер. Смотрел на две полоски, на Риану, снова на полоски. Лицо его было растерянным, почти испуганным.

— Ты... — начал он, но голос сорвался.

— Да, — ответила Риана. — Я беременна.

Он вскочил с дивана, подхватил ее на руки и закружил по комнате.

— Ты серьезно? — кричал он. — Мы будем родителями?

— Да, — смеялась она сквозь слезы. — Будем.

— Я люблю тебя, — сказал он, ставя ее на пол и прижимая к себе. — Так сильно.

— Я тебя тоже, — ответила она.

Они стояли, обнявшись, и чувствовали, как внутри Рианы растет новая жизнь. Маленькая, хрупкая, но такая желанная.

После первого шока наступил страх.

Риана лежала ночью без сна, прислушиваясь к своему телу, и думала о том, справится ли она. О том, какой матерью она будет — она, у которой не было примера здоровой материнской любви. О том, сможет ли она защитить своего ребенка от того ада, через который прошла сама.

— Ты не спишь, — сказал Дилан, обнимая ее.

— Не могу, — ответила она. — Боюсь.

— Чего?

— Всего, — ответила Риана. — Что я буду плохой матерью. Что не смогу защитить его. Или ее.

— Ты будешь лучшей матерью на свете, — сказал Дилан. — Потому что ты знаешь, что такое боль, и не захочешь причинить ее своему ребенку.

— А если я повторю ошибки своих родителей?

— Ты не они, — ответил он. — Ты — это ты. И ты справишься. Мы справимся. Вместе.

Она повернулась к нему, посмотрела в глаза.

— Ты прав, — сказала она. — Как всегда.

— Не всегда, — улыбнулся он. — Но иногда.

Она заснула в его объятиях, и ей снился сад, полный цветов, и маленькие ножки, бегающие по дорожкам.

На следующий день они поехали к врачу.

Подтверждение беременности стало официальным. Восемь недель. Маленький, размером с фасолинку, но уже с бьющимся сердцем.

— Все в порядке, — сказал врач. — Вы здоровы. Ребенок здоров. Приходите через месяц на следующий осмотр.

Риана вышла из кабинета с папкой в руках и чувством, которое трудно было описать. Страх никуда не ушел, но теперь рядом с ним жило что-то еще — надежда.

— Ты как? — спросил Дилан.

— Боюсь, — ответила она. — Но счастлива.

— Это нормально, — сказал он. — Я тоже боюсь.

Она улыбнулась.

— Правда?

— Правда, — ответил он. — Но я знаю, что мы справимся.

Она взяла его за руку, и они вышли из больницы.

Через несколько дней Риана решила сказать Элеоноре.

Она приехала к матери в гости, с цветами и тортом — символическим подарком, который должен был смягчить новость.

— У меня есть кое-что для тебя, — сказала Риана, когда они сели пить чай.

— Что? — спросила Элеонора.

— Ты станешь бабушкой, — ответила Риана.

Элеонора замерла. Потом заплакала.

— Правда? — прошептала она.

— Правда, — ответила Риана.

Они обнялись, и в этом объятии было столько лет боли и прощения, что Риане показалось, будто исцелилась еще одна рана.

— Я буду лучшей бабушкой на свете, — сказала Элеонора, вытирая слезы. — Обещаю.

— Я знаю, — ответила Риана. — Я верю в тебя.

Новость о беременности разлетелась быстро.

Мия и Хлоя звонили с поздравлениями, Итан прислал огромный букет, а Маркус — бутылку шампанского с припиской: «Откройте через девять месяцев».

Риана смеялась, глядя на подарки, но внутри все еще жил страх. Страх перед будущим, перед ответственностью, перед тем, что она может не справиться.

— Ты слишком много думаешь, — сказал Дилан, видя, как она смотрит в окно.

— Просто боюсь, — ответила она. — А вдруг я не смогу стать хорошей мамой?

— Ты уже хорошая, — сказал он. — Потому что ты волнуешься. Плохие матери не волнуются.

— Ты прав, — сказала она. — Как всегда.

— Я начинаю привыкать к этому, — улыбнулся он.

Она рассмеялась, и страх немного отступил.

Риана продолжала работать в фонде, но теперь с оглядкой на свое положение. Она больше не бралась за тяжелые дела, не ездила в командировки, старалась меньше нервничать.

— Ты слишком заботишься о себе, — сказал Дилан.

— Я забочусь о нашем ребенке, — ответила она. — Это важнее.

— Согласен, — сказал он. — Но не забывай и о себе.

— Не забуду, — ответила она.

Они сидели на веранде, смотрели на закат и строили планы. Как назовут ребенка, в какую школу он пойдет, какие игрушки купят.

— А если это будет девочка? — спросила Риана.

— Назовем ее Виктория, — ответил Дилан. — В честь твоей бабушки.

— А если мальчик?

— Александр, — сказал Дилан. — В честь твоего деда. Того, который пытался объединить семьи.

— Ты думаешь, он был хорошим человеком?

— Думаю, он ошибался, — ответил Дилан. — Но он хотел как лучше. Это уже много.

— Ты прав, — сказала Риана. — Как всегда.

Она взяла его за руку, и они смотрели, как солнце медленно погружается в океан, окрашивая небо в золотистые и розовые тона.

Война закончилась.

Начиналась новая жизнь — жизнь, в которой будет маленький человек, ради которого стоит жить.

Глава 56 (НАСЛЕДИЕ ВРАЖДЫ Книга третья: Исправление крови)

Объяснение

Беременность изменила Риану.

Не сразу, не вдруг — постепенно, день за днем. Она стала спокойнее, мягче, уязвимее. Страх никуда не ушел, но теперь он жил рядом с чем-то новым — с чувством ответственности за маленькую жизнь, которая росла внутри нее.

Дилан тоже изменился. Он стал заботливее, внимательнее, тревожнее. Он проверял, достаточно ли она ест, достаточно ли отдыхает, не переутомляется ли на работе. Он читал книги о беременности, записывал советы врачей, выбирал имена.

— Ты стал настоящим папашей, — сказала Хлоя, когда приехала навестить их.

— А ты стала настоящей тетей, — ответил Дилан.

— Я буду самой лучшей тетей на свете, — сказала Хлоя.

— Мы будем самой лучшей семьей на свете, — добавила Риана.

Они сидели на веранде, пили чай и смотрели на закат. Война закончилась, и впереди было мирное небо.

Но не все было так гладко.

На четвертом месяце беременности у Рианы начались сомнения. Не о Дилане — о нем она не сомневалась никогда. О себе. О своей способности быть матерью.

— А вдруг я не смогу? — спросила она однажды вечером, лежа в постели.

— Что не сможешь? — спросил Дилан.

— Любить его. Или ее. По-настоящему. Не так, как любили меня, а по-настоящему.

Дилан повернулся к ней, взял за руку.

— Ты уже любишь, — сказал он. — Я вижу. Ты разговариваешь с ним, гладишь живот, выбираешь игрушки. Это любовь, Ри. Настоящая.

— А если я не справлюсь?

— Справишься, — ответил он. — Потому что ты сильная. И потому что я рядом.

Она посмотрела на него долгим взглядом.

— Ты прав, — сказала она. — Как всегда.

— Я начинаю привыкать к этому, — улыбнулся он.

На пятом месяце они узнали пол ребенка.

— Это мальчик, — сказал врач, показывая на экране.

Риана заплакала. Дилан сжал ее руку.

— Мальчик, — повторила она. — У нас будет сын.

— Он будет похож на тебя, — сказал Дилан. — Красивый и сильный.

— Нет, он будет похож на тебя, — ответила Риана. — Добрый и заботливый.

Они вышли из больницы, и Риана прижимала к животу фотографию, на которой был виден маленький профиль их сына.

— Мы назовем его Александром, — сказал Дилан. — Как твоего деда.

— Александр, — повторила Риана. — Хорошее имя.

— Александр Монро, — добавил Дилан. — Звучит гордо.

— Звучит как начало новой истории, — ответила Риана.

На шестом месяце Риана стала замечать, что Дилан какой-то странный. Он стал задумчивым, рассеянным, часто пропадал в своем кабинете и что-то писал.

— Что с тобой происходит? — спросила она однажды.

— Ничего, — ответил он. — Просто работа.

Но Риана не верила. Она знала его слишком хорошо.

— Ты врешь, — сказала она.

— Я не вру, — ответил он. — Я просто... готовлю сюрприз.

— Какой сюрприз?

— Если скажу, это будет не сюрприз, — ответил он.

Она оставила его в покое, но любопытство не утихало.

На седьмом месяце Риана проснулась ночью от того, что Дилан не было рядом.

Она встала, накинула халат и пошла искать его. Свет горел в его кабинете. Она заглянула внутрь и увидела, что он сидит за столом, сжимая в руках маленькую бархатную коробочку.

— Дилан? — позвала она.

Он вздрогнул и обернулся.

— Ты не спишь, — сказал он.

— А ты что делаешь?

Он помолчал. Потом встал и подошел к ней.

— Я хотел сделать это при свечах, с ужином и цветами, — сказал он. — Но, наверное, сейчас самое время.

Он открыл коробочку. Внутри лежало кольцо — простое, элегантное, с бриллиантом, который сверкал в темноте.

— Риана, — сказал он. — Я люблю тебя. Я любил тебя с первой минуты, как увидел в том саду. Я прошел через ад, чтобы быть с тобой, и пройду еще раз, если понадобится. Ты — мое все. Моя жизнь, мое сердце, моя душа. Выходи за меня замуж.

Риана смотрела на него, и слезы текли по ее щекам.

— Да, — прошептала она. — Да, да, да.

Он надел кольцо ей на палец, и оно было как раз впору.

— Ты измерил, пока я спала? — спросила она.

— Пришлось рискнуть, — улыбнулся он.

Она бросилась ему на шею, и они стояли так, обнявшись, пока за окном не занялся рассвет.

Утром Риана позвонила Элеоноре.

— Мы женимся, — сказала она.

— Я знала, — ответила Элеонора. — Я ждала этого звонка.

— Ты придешь?

— Конечно, — ответила Элеонора. — Я не пропущу свадьбу своей дочери.

Они решили, что церемония будет скромной — только самые близкие. В саду, под открытым небом, среди роз, которые Риана посадила своими руками.

— Это будет лучший день в моей жизни, — сказала Риана.

— Лучший день в нашей жизни, — поправил Дилан.

Свадьбу назначили на конец лета — когда Риана будет на восьмом месяце, но еще сможет ходить и наслаждаться праздником.

Риана выбрала простое белое платье, которое не сковывало движения. Дилан — костюм, который когда-то носил его отец, но перешитый по фигуре.

— Твой отец был бы рад, — сказала Риана.

— Думаешь? — спросил Дилан.

— Уверена, — ответила она. — Он хотел для тебя счастья. Просто не знал, как его дать.

— Теперь я знаю, — сказал Дилан. — Счастье — это ты. И наш сын.

Она взяла его за руку.

— И наша семья, — добавила она.

Глава 57 (НАСЛЕДИЕ ВРАЖДЫ Книга третья: Исправление крови)

Примирение родителей?

Лето выдалось жарким.

Риана сидела в саду под большим зонтом, спасаясь от солнца, и наблюдала, как Дилан возится с розами. Ее живот уже заметно округлился, и каждый толчок маленького Александра внутри напоминал ей о том, что скоро их жизнь изменится навсегда.

— Ты сегодня какая-то задумчивая, — сказал Дилан, выпрямляясь и вытирая пот со лба.

— Просто думаю о том, как много изменилось, — ответила Риана. — Год назад мы боялись выходить на улицу. А теперь... теперь у нас есть дом, сад, скоро будет ребенок.

— И мы поженимся, — добавил Дилан.

— И мы поженимся, — повторила она.

Он подошел к ней, поцеловал в макушку.

— Ты счастлива?

— Счастливее, чем когда-либо, — ответила Риана.

Она не сказала ему, что ее тревожило. Не потому, что хотела скрыть, а потому, что сама не могла понять своих чувств. Вчера ей позвонила мать и сказала, что хочет приехать. Не одна. С Артуром.

— Зачем? — спросила тогда Риана.

— Он хочет увидеть тебя, — ответила Элеонора. — И Дилана. И извиниться. По-настоящему.

Риана не знала, что ответить.

Артур Пирс вышел на свободу по УДО за примерное поведение и состояние здоровья.

Дилан узнал об этом из новостей и сразу поехал к отцу. Они встретились в маленьком кафе на окраине города — Артур выглядел старым, больным, но глаза его были ясными.

— Ты пришел, — сказал он.

— Пришел, — ответил Дилан, садясь напротив.

— Я хочу извиниться, — сказал Артур. — За все. За ложь, за ненависть, за то, что разрушил твою жизнь.

— Ты не разрушил мою жизнь, — ответил Дилан. — Ты дал мне жизнь. А я сам выбрал, как ее прожить.

— Ты прав, — сказал Артур. — Я всегда гордился тобой. Даже когда злился.

— Я знаю, — ответил Дилан. — Я тоже горжусь тобой. Ты был хорошим отцом. Не идеальным, но хорошим.

Артур заплакал.

— Я хочу увидеть Риану, — сказал он. — И попросить прощения у нее.

— Я передам, — сказал Дилан. — Но не могу обещать, что она согласится.

— Я подожду, — ответил Артур.

Риана долго не решалась.

Она лежала ночью без сна, прислушиваясь к своему телу, и думала о том, сможет ли она простить человека, который причинил ей столько боли. Человека, который был ее биологическим отцом. Человека, который ненавидел ее мать и хотел уничтожить ее семью.

— О чем ты думаешь? — спросил Дилан, обнимая ее.

— Об Артуре, — ответила Риана. — О том, смогу ли я его простить.

— Ты не обязана, — сказал Дилан. — Ты имеешь право злиться. Имеешь право не прощать.

— Я знаю, — ответила она. — Но я устала злиться. Устала ненавидеть. Я хочу быть свободной.

— Тогда прости, — сказал Дилан. — Не ради него. Ради себя.

— Ты прав, — сказала она. — Как всегда.

— Я начинаю привыкать к этому, — улыбнулся он.

Она засмеялась, и напряжение отпустило.

Встречу назначили на субботу, в особняке.

Риана не хотела никуда ехать — ее дом был ее крепостью, и только здесь она чувствовала себя в безопасности.

Артур приехал с Элеонорой. Они вышли из машины, и Риана увидела, как он опирается на трость, как тяжело ему дается каждый шаг. Он изменился — стал старше, слабее, но в глазах все еще горел тот самый огонь.

— Здравствуй, Риана, — сказал он.

— Здравствуйте, — ответила она, чувствуя, как дрожит голос.

Они сели на веранде. Солнце садилось, окрашивая небо в золотистые и розовые тона. Элеонора держала Артура за руку — Риана заметила это и удивилась.

— Мы с твоей матерью решили начать все сначала, — сказал Артур, заметив ее взгляд. — Мы оба совершили много ошибок. Но мы хотим их исправить.

— Это не так просто, — сказала Риана.

— Я знаю, — ответил Артур. — Но мы готовы попробовать.

— Я хочу извиниться, — сказала Элеонора. — За то, что предала тебя. За то, что солгала. За то, что не защитила.

— Я простила тебя, — сказала Риана. — Давно.

— А ты? — спросил Артур. — Ты сможешь простить меня?

Риана посмотрела на него долгим взглядом.

— Я попробую, — сказала она. — Ради себя. Ради своего ребенка.

— Спасибо, — прошептал Артур. — Это все, о чем я просил.

Они сидели в саду, пили чай и говорили о прошлом, настоящем и будущем. Это был странный разговор — полный боли, но и надежды.

— Я хочу, чтобы мой сын знал своего деда, — сказала Риана. — Но только если ты будешь честен с ним.

— Я буду, — сказал Артур. — Обещаю.

После встречи Риана и Дилан остались одни.

— Ты как? — спросил он.

— Устала, — ответила она. — Но, кажется, я сделала правильный выбор.

— Ты всегда делаешь правильный выбор, — сказал Дилан.

— Не всегда, — возразила она. — Но я учусь.

Он поцеловал ее, и в этом поцелуе было обещание будущего — светлого, свободного, счастливого.

Через несколько дней Артур и Элеонора приехали снова.

На этот раз с подарками — для Рианы, для Дилана, для будущего внука.

— Это тебе, — сказал Артур, протягивая Риане старую шкатулку. — Здесь письма твоей бабушки. Не те, которые мы нашли, а другие. Она хотела, чтобы ты их прочитала.

— О чем они? — спросила Риана.

— О любви, — ответил Артур. — О той, что сильнее ненависти.

Риана открыла шкатулку. Внутри лежали письма — пожелтевшие, с выцветшими чернилами, но все еще читаемые. Она взяла первое и начала читать.

«Моя дорогая Виктория, я знаю, что мы враги. Но я хочу, чтобы ты знала: я никогда не ненавидела тебя. Я ненавидела обстоятельства, которые разлучили нас. Я надеюсь, что когда-нибудь наши дети помирятся. И наши внуки будут жить в мире».

— Это писала Маргарет, — сказал Артур. — Твоя бабушка.

— Они любили друг друга, — сказала Риана. — Несмотря на все.

— Да, — ответил Артур. — И это дает мне надежду.

Риана убрала письма и посмотрела на родителей — тех, кто когда-то был врагами, а теперь сидел рядом и держался за руки.

— Спасибо, — сказала она. — За то, что не сдались.

— Спасибо тебе, — ответила Элеонора. — За то, что дала нам второй шанс.

Они обнялись, и в этом объятии было примирение — хрупкое, нежное, но настоящее.

Война закончилась.

Начинался мир.

И этот мир был прекрасен.

Глава 58 (НАСЛЕДИЕ ВРАЖДЫ Книга третья: Исправление крови)

Свадьба

Утро свадьбы началось с дождя.

Риана стояла у окна своей спальни в особняке, смотрела на серое небо и чувствовала, как внутри нее поднимается страх. Не тот страх, который она привыкла чувствовать в прошлом — липкий, удушающий, от которого хотелось спрятаться. А другой — светлый, почти радостный. Страх перед новым этапом жизни.

— Ты волнуешься? — спросила Мия, которая помогала ей одеваться.

— Очень, — ответила Риана. — А вдруг он передумает?

— Дилан? — Мия рассмеялась. — Этот парень ждал тебя три дня в книжном магазине. Он не передумает.

— А вдруг я упаду во время церемонии?

— Не упадешь, — сказала Мия. — Я буду рядом. И Дилан тоже.

Риана улыбнулась.

— Спасибо, — сказала она. — За то, что ты есть.

— Всегда пожалуйста, — ответила Мия, обнимая ее.

Платье было простым, белым, струящимся. Риана выбрала его сама — не пышное, не тяжелое, а легкое, как облако. Волосы она распустила, украсив их живыми цветами из своего сада. Никакой фаты, никаких бриллиантов. Только она и ее счастье.

— Ты прекрасна, — сказала Элеонора, заходя в комнату. — Твой отец... твой настоящий отец... гордился бы тобой.

— Ты думаешь? — спросила Риана.

— Уверена, — ответила Элеонора. — Он всегда хотел для тебя счастья.

Они обнялись, и Риана почувствовала, как слезы текут по щекам.

— Не плачь, — сказала Элеонора. — А то тушь потечет.

— Я не пользуюсь тушью, — рассмеялась Риана.

— Тогда тем более не плачь, — улыбнулась Элеонора.

Дождь прекратился ровно за час до церемонии.

Солнце вышло из-за туч, и сад засверкал каплями воды на листьях роз. Гости уже собирались у беседки, которую Риана украсила цветами. В воздухе пахло дождем и свежестью.

— Все готово, — сказал Итан, который взял на себя роль распорядителя. — Священник на месте, гости собрались. Не хватает только невесты.

— Я здесь, — сказала Риана, выходя из дома.

Мия поправила ее платье, Элеонора поцеловала в щеку, и Риана пошла по дорожке к беседке.

Дилан ждал ее там. В простом черном костюме, с белой розой в петлице, с мокрыми волосами, которые он забыл причесать. Увидев Риану, он улыбнулся — той улыбкой, которая была только для нее.

Она шла медленно, чувствуя, как сердце колотится где-то у горла. Каждый шаг приближал ее к новой жизни — жизни, о которой она мечтала, но боялась поверить, что она возможна.

— Ты прекрасна, — сказал Дилан, когда она подошла.

— Ты тоже неплох, — ответила она.

Священник — молодой человек с добрыми глазами, которого они нашли через знакомых — начал церемонию.

— Дорогие друзья, мы собрались здесь, чтобы засвидетельствовать союз Рианы и Дилана. Они прошли через многое, но их любовь оказалась сильнее ненависти.

Риана слушала и чувствовала, как слезы снова текут по щекам. Но теперь это были слезы радости.

— Дилан, ты готов взять Риану в жены?

— Готов, — сказал он, глядя ей в глаза. — И буду готов каждый день до конца своей жизни.

— Риана, ты готова взять Дилана в мужья?

— Готова, — ответила она. — Я была готова с того самого дня, когда встретила тебя в саду.

Они обменялись кольцами — простыми, серебряными, без камней. Риана выбрала их сама — как символ того, что их любовь не нуждается в украшениях.

— Объявляю вас мужем и женой, — сказал священник. — Вы можете поцеловаться.

Дилан поцеловал ее — нежно, осторожно, как будто боялся спугнуть. И в этом поцелуе было обещание вечности.

Свадебный обед проходил в саду, под большим тентом. Гостей было немного — только самые близкие: Мия, Итан, Хлоя, Маркус, Элеонора, Артур и несколько сотрудников фонда.

— Я хочу поднять тост, — сказал Маркус, вставая. — За любовь, которая сильнее ненависти. За правду, которая сильнее лжи. За Риану и Дилана, которые доказали, что даже в этом мире есть место для счастья.

— За Риану и Дилана! — повторили гости.

Риана пила шампанское маленькими глотками, чувствуя, как внутри нее шевелится малыш.

— Ему нравится, — сказала она Дилану, положив его руку на свой живот.

— Он знает, что его родители любят друг друга, — ответил Дилан. — И он счастлив.

После обеда был торт — многоярусный, с кремом и свежими ягодами. Риана и Дилан разрезали его вместе, и она испачкала его носом в креме.

— Ты специально? — спросил он.

— Конечно, — рассмеялась она. — Для фото.

Он вытер нос и поцеловал ее.

— Лучший день в моей жизни, — сказал он.

— В нашей жизни, — поправила она.

Вечером, когда гости разошлись, Риана и Дилан остались вдвоем в саду.

— Я никогда не думала, что буду так счастлива, — сказала она, глядя на звезды.

— Я тоже, — ответил он. — Но, наверное, счастье и есть — когда ты с тем, кого любишь.

— И когда у вас есть дом, сад и ребенок, — добавила она.

— И когда ваши родители больше не враги, — сказал он.

— Ты видел? — спросила Риана. — Артур и Элеонора весь вечер держались за руки.

— Видел, — ответил Дилан. — Думаешь, у них что-то серьезное?

— Не знаю, — ответила Риана. — Но, надеюсь, что да. Они заслуживают второго шанса. Как и мы.

— Как и мы, — повторил он.

Они сидели в саду, обнявшись, и смотрели на луну. Вокруг было тихо — только ветер шумел в ветвях, да где-то вдалеке слышались звуки города.

— Я люблю тебя, — сказала Риана.

— Я тебя тоже, — ответил Дилан.

Он поднял ее на руки и понес в дом.

— Ты с ума сошел? — засмеялась она. — Я же тяжелая!

— Ты легкая, как перышко, — ответил он. — Самое легкое перышко на свете.

Она обняла его за шею и прижалась щекой к его плечу.

— Спасибо, — прошептала она. — За все.

— Не за что, — ответил он. — Я люблю тебя.

Они вошли в дом, и дверь закрылась за ними.

Свадьба закончилась.

Начиналась новая жизнь — жизнь, в которой они были мужем и женой.

Эпилог (НАСЛЕДИЕ ВРАЖДЫ Книга третья: Исправление крови)

Десять лет спустя

Солнце вставало над холмом, окрашивая небо в золотистые и розовые тона. Особняк, который когда-то был символом вражды и боли, теперь сиял новыми красками. Белые стены, большие окна, ухоженный сад — он стал тем, чем всегда должен был быть: домом. Местом, где любовь победила ненависть.

Риана стояла на веранде, сжимая в руках чашку кофе, и смотрела, как двое детей бегают по саду. Александр — восемь лет, сорванец с вечно взлохмаченными волосами и отцовским упрямством. Виктория — пять лет, серьезная не по годам девочка с мамиными глазами и дедушкиным талантом к музыке.

— Мама, смотри! — крикнул Александр, поднимая над головой огромного жука. — Я нашел друга!

— Отпусти его, — рассмеялась Риана. — У него, наверное, есть свои дела.

— Какие дела у жука? — спросила Виктория, подходя к матери.

— Важные, — ответила Риана. — Как и у всех.

Девочка прижалась к ее ноге, и Риана погладила ее по голове. Еще несколько лет назад она боялась, что никогда не сможет дать своим детям то, чего не получила сама — любовь, защиту, чувство безопасности. Но глядя на их счастливые лица, она понимала: боялась она зря.

Дилан вышел из дома, потягиваясь. Он почти не изменился за эти годы — может быть, стал чуть спокойнее, чуть мудрее. Но глаза его все так же блестели, когда он смотрел на Риану.

— Доброе утро, — сказал он, целуя ее.

— Доброе утро, — ответила она.

— Папа, папа! — закричал Александр, подбегая к ним. — Смотри, какого жука я нашел!

— Ого, — сказал Дилан, рассматривая насекомое. — Это редкий экземпляр. Нужно отпустить его в сад.

— Я знаю, — сказал мальчик. — Я просто хотел показать.

— Молодец, — улыбнулся Дилан.

Виктория потянула Риану за руку.

— Мама, когда ты научишь меня играть ту сонату? Ну, ту, которую ты играешь вечером?

— Скоро, — ответила Риана. — Ты еще маленькая.

— Я не маленькая, — надулась девочка. — Мне уже пять.

— Пять — это очень серьезный возраст, — с серьезным видом сказал Дилан. — Но, может быть, нужно немного подрасти.

Виктория вздохнула, как взрослая, и побежала догонять брата.

— Они счастливы, — сказала Риана.

— Мы все счастливы, — ответил Дилан.

После завтрака Риана поехала в фонд.

За десять лет «Новый старт» стал одной из крупнейших благотворительных организаций в стране. Они открыли центры помощи в двадцати городах, помогли тысячам женщин и детей, пострадавших от семейного насилия. Риана больше не боялась своего прошлого — она использовала его, чтобы делать мир лучше.

— Мисс Монро, — сказала секретарша, когда она вошла. — Вас ждут.

— Кто?

— Миссис О'Коннор, — ответила секретарша. — И еще одна женщина.

Риана прошла в кабинет. Миссис О'Коннор, вдова убитого журналиста, теперь работала в фонде психологом. Рядом с ней сидела молодая женщина с заплаканными глазами.

— Это Анна, — сказала миссис О'Коннор. — Она пришла за помощью.

— Расскажите, что случилось, — мягко сказала Риана, садясь напротив.

Анна начала рассказывать. Муж, побои, угрозы, страх. Риана слушала, и в ушах у нее отдавались собственные воспоминания. Она видела себя в этой женщине — такую же испуганную, такую же одинокую.

— Мы поможем вам, — сказала Риана, когда Анна закончила. — Обещаю.

— Спасибо, — прошептала женщина. — Я не знала, куда идти.

— Теперь знаете, — ответила Риана.

Она проводила Анну к психологу и вернулась в кабинет.

— Ты сегодня молодец, — сказала миссис О'Коннор. — Знаешь, твой отец... настоящий отец... гордился бы тобой.

— Думаешь? — спросила Риана.

— Уверена, — ответила миссис О'Коннор. — Он художник. Он видел красоту в каждом человеке. И он видел бы ее в тебе.

Риана улыбнулась.

— Спасибо, — сказала она.

Вечером вся семья собралась в саду.

Элеонора и Артур приехали вместе — за десять лет они так и не расстались, хотя и не торопились официально оформлять отношения. Они сидели на скамейке, держась за руки, и смотрели, как внуки играют в догонялки.

— Они счастливы, — сказала Элеонора.

— Да, — ответил Артур. — Как и мы.

— Ты жалеешь о чем-нибудь? — спросила Элеонора.

— О многом, — ответил Артур. — Но не сейчас. Сейчас я счастлив.

Элеонора прижалась к нему.

— Я тоже, — сказала она.

Мия и Итан приехали с двумя своими детьми — погодками, такими же шумными и веселыми, как их родители.

— У вас тут рай, — сказала Мия, оглядывая сад.

— Мы старались, — ответила Риана.

— Ты заслужила это, — сказала Мия. — Вы оба.

Они обнялись, и Риана почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы. Дружба с Мией прошла через все испытания и стала только крепче.

— Спасибо, что осталась, — сказала Риана.

— Спасибо, что дала мне эту возможность, — ответила Мия.

На закате Риана села за пианино.

Старый «Стейнвей», который стоял в гостиной, помнил многое. Помнил ее детские мечты, ее страхи, ее надежды. Теперь он пел другую музыку — спокойную, светлую, полную любви.

Виктория села рядом, положив маленькие пальцы на клавиши.

— Научи меня, — попросила она.

— Сейчас, — сказала Риана. — Смотри.

Она начала играть — ту самую сонату Бетховена, которую играла в день встречи с Диланом. Только теперь это была не музыка боли, а музыка счастья.

— Красиво, — прошептала Виктория.

— Это музыка любви, — ответила Риана.

Дилан подошел к ним, положив руку на плечо Рианы.

— Я люблю тебя, — сказал он.

— Я тебя тоже, — ответила она.

Александр вбежал в комнату, таща за собой деда.

— Дедушка, расскажи про старую войну! — кричал он.

Артур рассмеялся.

— Какую войну, внучок? — спросил он.

— Ну, ту, где вы все враждовали, а потом помирились!

— Это долгая история, — сказал Артур, садясь в кресло.

— А у нас есть время, — сказал Александр, забираясь к нему на колени.

Артур посмотрел на Риану. Она кивнула.

— Хорошо, — сказал он. — Слушай. Это было давно. Две семьи жили в этом городе: Блэквуды и Пирсы. Они ненавидели друг друга, потому что забыли, за что начали войну...

Риана слушала, как отец рассказывает их историю — превращая боль в сказку, ненависть в урок. Александр и Виктория слушали, затаив дыхание, а Дилан сжимал руку Рианы.

Когда Артур закончил, в комнате повисла тишина.

— И что было потом? — спросила Виктория.

— А потом пришла любовь и все изменила, — ответил Артур.

— Как в сказке, — сказала Виктория.

— Как в жизни, — поправил Артур.

Дети выбежали на улицу, и дом снова наполнился тишиной.

— Знаешь, — сказала Риана. — Я только сейчас поняла, что эта история — не о ненависти. Она о любви.

— О какой? — спросил Дилан.

— О любви, которая сильнее страха, сильнее лжи, сильнее времени, — ответила она. — Наша история.

Он поцеловал ее, и в этом поцелуе была вечность.

Война закончилась.

Началась любовь.

И она была сильнее всего.