Запретное путешествие 2. Реквием

Предисловие

Несколько циклов пролетело, как мгновение. Мой сын Йейинде (Храбрый) вырос и стал таким же статным и красивым охотником, как и его отец Но-Кхан. Я же смогла снова заслужить доверие жителей нашего клана. И всё благодаря моим знаниям медицины, которым, в своё время, меня научила покойная мать. Она знала много рецептов лекарств, снадобий и даже ядов. Моя мать была прекрасным лекарем, способным любого высвободить из лап Великого Кетану и вернуть к жизни. Даже самые безнадёжные младенцы, рождающиеся с отклонениями и автоматически записываемые в ряды Ита¹, поправлялись и становились полноценными воинами, впоследствии приносящие самые лучшие трофеи. Она была словно жрица самого Кетану, посланная им, чтобы давать яутам возможность выкарабкаться из его когтей и жить достойно, в соответствии с Кодексом Чести.

Я же спасла жизнь сыну нашего Старейшины, который был ранен во время захвата матки Каинде амедха. В тот поход отправился и мой Рла² – Но-Кхан, я молилась Кетану, чтобы он сохранил ему жизнь и дал возможность ещё пожить и повоевать за свою честь. И он меня услышал. Вождь благополучно вернулся, получив лишь несколько глубоких царапин – в будущем новых шрамов, напоминающих об этой жестокой битве не на жизнь, а на смерть. Теперь я вновь живу в том самом общежитии с остальными самками и их потомством, со своей чересчур болтливой подругой Манулой. Правда вот у самой потомства больше нет. А всё благодаря тому, что одна очень настырная яутка во время очередного Сезона слияния захотела заполучить моего Рла, подсунув мне в еду сильно действующее снадобье, приводящее к бесплодию. Где она достала его, даже не знаю. Да и зачем теперь. Что сделано – не воротишь.

После получения почти смертельной дозы, я провалялась неделю с лихорадкой, постоянно видя во сне Чёрного воина в сверкающих доспехах, с горящими, как огонь, глазами. Он словно наблюдал за мной, но не звал к себе. Видимо, Кетану дал мне возможность ещё пожить. Правда меня постигла вот такая ужасная участь, которая привела к потере статуса Лоу-дте Кален («Производитель потомства»). И теперь я просто лекарь, помогающий всем и вся, как и моя мать в своё время. Единственное, я теперь переживаю из-за того, что не могу больше родить для Но-Кхана наследников и преемников. Я даже просила, чтобы он побыл с другими самками во время Сезона, но Вождь только злился, говоря, что никогда и ни на какую другую не променяет меня. Это, конечно же, очень льстило, но успокоить моё беспокойство так и не удалось. Местный лекарь, конечно, немного угомонил моё расстройство из-за такого рока судьбы, сообщив, что надежда всё же есть и, возможно, спустя какое-то время я смогу иметь детей. Это может быть… но хоть какая-то хорошая новость.

А Но-Кхан взялся лично обучать Йейинде мастерству ведения боя, тактикам и знаниям всех законов Кодекса Чести. Из нашего сына рос очень способный и прислушивающийся ко всем словам учителя воин. Я горжусь им, как никто иной.

Но участь неспособной производить потомство коснулась, увы, не только меня. Бедная моя подруга Манула. Уже после первого её Сезона слияния выяснилось, что у неё происходят выкидыши, причина которых неизвестна, хоть наши технологии и лекарства позволяли справиться со многими недугами. Но, видимо, такова воля Кетану. И теперь мы обе выполняем работу лекарей.

Всё бы ничего, жизнь у меня вроде наладилась, дни протекали гладко, без сучка и задорин, если бы не один коварный поворот судьбы, решившей сыграть злую шутку не только со мной, но и со всем кланом, изменив в корне всю нашу жизнь всего за одно мгновение…

Примечание к главе:

¹сословие самцов, имеющих какие-либо физические недостатки, слабых и неполноценных

²«любимый»

Глава 1

До очередного Сезона слияния оставалось всего ничего – полмесяца. Как раз за это время Старейшина и Вожди планировали провести посвящение Неокраплённых, в рядах которых был и мой Йейинде, а Рла, как и прежде, стал главнокомандующим этими юнцами. Вся площадь была просто насыщена запахом волнения, нетерпения и одновременно радости. Я с великим счастьем глядела на своего несмышлёного сына, молясь Богам о его везении в этом нелёгком испытании. Но этому не суждено было случиться. В тот момент, когда юнцы уже начали вступать на трап, заходя на большой и переливающийся в лучах утренних солнц корабль, прогремел гром среди ясного неба, и простой народ ослепила яркая вспышка, после которой нас отбросило взрывной волной в стороны.

Неожиданно взорвалось соседнее судно, заревом освещая всю округу. Паника и крики воцарились в толпе. Старейшина и Вожди, вместе с остальными воинами, оглядывались, не понимая, что привело к такой катастрофе. Но спустя мгновение, причина неприятности появилась на небе, в виде огромного боевого корабля, абсолютно отличающегося от наших.

— Аттури! — заорал один из Вождей и приказал всем уходить в укрытия, а охотникам приготовиться к атаке. Я и раньше слышала о том, что наша раса ведёт ожесточённую борьбу с аттурианцами, но никогда не думала, что это кровопролитие может коснуться и нашего клана. Да и ранее я никогда не встречалась с представителями расы «отступников чести», как их часто величал Старейшина. Аттури не придерживались правил Кодекса Чести, идя своей стезёй, связанной с наукой и инновационными технологиями. Учёные. Они могли создать всё, что угодно. Любое оружие, превосходящее наше по мощности во сто крат. Их судна были намного мощнее наших, имея множество инноваций. Но они проводили свои сражения с яутами за пределами охотничьих угодий и обитаемых планет, а здесь вдруг решили вступить в открытый бой, который с честью приняли все присутствующие воины, защищая местное население – самок и детей.

Я стояла и, как завороженная, наблюдала за тем, как судно аттурианцев приземлилось возле других наших кораблей. Меня окликала Манула и тащила куда-то за руку, но я просто не могла пошевелиться, будто скованная шоком. Я видела, как яуты погибали от молниеносных и быстрых копий врагов, от их усовершенствованных плазменных пушек на обоих плечах каждого воина. Один за одним они замертво падали, словно в замедленном действии, окропляя землю зелёным твеем. Везде слышались взрывы, крики паники, вопли отчаянья, слёзы самок и детей, а также предсмертный рык многих яутов. Сюрикены и клинки пролетали мимо, поражая свои цели. Взрывы оглушали. Полный хаос в одночасье опустился на нашу планету, окутывая несусветным отчаянием и безысходностью, будто наступил конец света. Манула всё оттаскивала меня в сторону, а я, словно в мутном дурмане, следовала за ней. Лишь одно смогло внезапно отрезвить и вернуть в реальность – я увидела, как один аттурианец схватил Йейинде и поволок в неизвестном направлении, держа за валары. Он сопротивлялся что было сил, но этот воин был намного крупнее и сильнее. Я ринулась к сыну, чтобы помочь, вырываясь из хватки подруги, но меня отбросил в сторону плазменный заряд из пушки врагов, видимо, шальником прилетевший под ноги. Его мощность была схожа, если мне не изменяет память, со взрывом умановской гранаты. Отлетевшие камни больно рассекли лицо, твей стекал по вискам, но мне было всё равно. Я, оглушённая, поднялась вновь, обернулась и заметила, что Йейинде, вместе с тем воином, уже нет в поле зрения. Паника сковала меня, не давая возможности лёгким вдохнуть живительный воздух. Когда же я развернулась к Мануле, то узрела не менее ужасающую картину: её схватил совершенно другой аттури и за алые валары, собранные на макушке в хвост, тянул по направлению к вражескому кораблю. Я же не знала как поступить – побежать на поиски Йейинде, или же помочь подруге. Мысли веретеном кружились в голове, забегая одна на другую. Паника и растерянность сковали цепями страха и непонимания, запутывая окончательно. Но коварная судьба решила добить меня, дав взору наткнуться на то, как на Старейшину клана замахивается вражеский воин в белой маске с иероглифами, пытаясь убить. Но не именно это заставило ёкнуть моё сердце, а комку ужаса сжаться внутри. Но-Кхан ринулся спасать своего Лидера, затеяв сражение с противником.

Взяв себя в руки и восстановив ход мыслей, я за несколько секунд добралась до своего Рла, молниеносно уворачиваясь от зарядов из вражеских плазмомётов, выпадов копий, сюрикенов и клинков. Но-Кхан ловко уворачивался от ударов аттурианца, то отпрыгивая, то уходя ему за спину и раня наручными лезвиями. В эти моменты мне показалось, будто два воина исполняют какой-то ритуальный танец, рыча и продолжая раз за разом нападать друг на друга. Я боялась подойти, чтобы не мешать и не крутиться под ногами, хотя сердце постоянно ёкало, когда вражеские ки'чти-па наносили повреждения Но-Кхану, и из его ран тёк зелёный твей. Но такого сражения я не видела никогда. Оно невольно завораживало и приковывало взор. Старейшина стоял в стороне и тоже не смел вмешиваться. Даже другие аттурианцы, находящиеся поблизости, не приближались. Вот Но-Кхан делает подсечку оппоненту и тот гулко приземляется на пол возле лестницы, ведущей в главный Храм, где, собственно, и проходило сражение за доблесть и честь Лидера клана. Я уже точно знала, что Рла несомненно выйдет победителем, да только новый взрыв от плазменного заряда отвлёк внимание, а когда я снова посмотрела в сторону сражения, мои надежды вмиг разбились вдребезги, стоило ки'чти-па аттурианца вонзиться в самое сердце Но-Кхана, проломив доспехи и омываясь его твеем. В этот момент внутри всё оборвалось, дар речи пропал, и возникло ощущение, будто меня окатили холодной водой, ибо этот ледяной холод прокатился от кончиков волос до кончиков пальцев на ногах.

— НО-КХА-А-А-АН!!! — закричала я в отчаянии не своим голосом и подбежала к нему в тот момент, когда он рухнул на пол. Я не видела его лица, маска скрывала его, но сквозь почти непроницаемые линзы я разглядела, как янтарные глаза моего Рла поблекли и закрылись навеки. Я не могла сдержать слёз, крича и продолжая теребить Вождя за могучие плечи, в порыве последней надежды вернуть его в сознание, но мой рассудок понимал, что это уже невозможно, хоть и отказывался верить в происходящее. Как же так! Ведь всё шло хорошо. Как Вождь мог просчитаться и стать поверженным от рук врага? Ведь он всегда был сильным, расчётливым и прозорливым. А тут такой неожиданный поворот. Хотелось думать, что всё это просто сон, дурной кошмар. Я сейчас проснусь и вновь увижу лицо своего Рла, Йейинде и услышу тихое и нежное урчание своего Охотника. Но стоило мне открыть глаза, как пучина отчаяния захлестнула с головой, стискивая в болезненные тиски сердце и не давая возможности вздохнуть полной грудью. Будто грудолом хотел вырваться наружу, принося боль изнутри.

Слёзы текли нескончаемым ручьём, я обнимала тело Но-Кхана, чувствуя, как оно холодеет с каждой секундой, мой крик горя разносился по всей округе, пока перед глазами не блеснуло остриё ки'чти-па, на котором зеленел твей. Я с трудом подняла заплаканное лицо и увидела убийцу моего охотника, а рядом бездыханно лежащего Старейшину, истекающего твеем. Отчаянье и скорбь мгновенно сменила несусветная и неисчислимая ярость вперемешку с ненавистью. Моё тело непроизвольно сделало все действия прежде, чем я успела подумать. Я тотчас поднялась и ринулась на противника, выхватив из ножен Но-Кхана, висящих на правой ноге, клинок. Я уже представляла, как остриё этого холодного оружия вопьётся в плоть проклятого аттури и принесёт ему смерть, но в последний миг мою руку схватила когтистая лапа и больно изогнула, чуть ли не ломая кости. Вскрикнув от боли, я упала на колени и увидела перед собой совсем другого воина: его мускулистый торс был испещрён множеством шрамов, смуглая кожа в коричневую крапинку, маска сделана в виде находящих друг на друга листов металла в месте, где должны быть жвала, создавая некое подобие треугольника, два рога уходили венцом вверх, превращаясь в острые клыки; угольного цвета валары ниспадали водопадом по сильным плечам, отблёскивая золотыми унтарами; ниже шеи, обтянутой уплотнённым материалом, служившим в виде защиты, висело ожерелье из голов каких-то маленьких животных, обрамлённое тёмно-коричневым мехом, который имелся и по краям его набедренной тёмно-серой повязки с железной бляхой. Когда я рассмотрела этого воина аттури, страх разлился в животе холодной и вязкой жижей, проникая в сосуды и разнося адреналин по твею. В устрашающих, словно слегка прищуренных и смотрящих исподлобья линз маски я смогла увидеть своё испуганное отражение, а внезапно раздавшийся яростный рык этого аттурианца заставил невольно вскрикнуть.

— Хулт'ах! — прозвучал властный рявк, принадлежащий убийце в белой маске, приковавший моё внимание. — Не убивай эту глупую самку. Она сгодиться для продажи в рабство.

— Слушаюсь, Вожак, — проурчал послушно схвативший меня воин, и от его завораживающего утробного голоса волна мурашек прокатилась по спине.

— Отвести её на корабль! — снова скомандовал убийца и кивнул куда-то в сторону, после чего я почувствовала, как два здоровых аттурианца схватили меня сзади и поволокли прочь от вражеских морд и тела Рла. Снова увидев Но-Кхана, я затрепыхалась в мёртвой хватке двух хищников, пытаясь высвободиться, требуя, чтобы меня отпустили, но всё было тщетно. А последнее, что я увидела, перед тем, как увесистый кулак одного из этих проклятых аттури ударил по голове, так это то, как смуглый воин опустился перед телом Рла и, сняв с него маску и подняв клинок, передал их своему Лидеру, слегка склоняя голову в уважительном поклоне.

***

Очнулась я от того, что кто-то настырно звал по имени и тряс за плечи, умоляя открыть глаза. Будто сквозь толщу воды я смогла различить до боли знакомый голос и в неверии распахнула веки, узрев взволнованное и бледное лицо подруги.

— Манула! — то ли прохрипела, то ли прошептала я, и слёзы новым ручьём полились по щекам, а сердце вновь сжали знакомые тиски боли и отчаяния. — Скажи, что это сон. Скажи, что нападения не было.

— Было, — спустя минуту промолвила она, и перед глазами снова предстала картина гибели Но-Кхана и захвата сына. И тогда истерика с головой накрыла моё сознание. Я была больше не в силах сдержать то, что творилось внутри. Я не хотела верить, что в одночасье потеряла самых дорогих мне охотников. Почему это случилось с нами, почему Кетану не услышал молитв и забрал их к себе, оставив меня убиваться, скорбя и плача навзрыд? Даже возникло такое ощущение, словно от этой непередаваемой боли, сердце разорвётся на куски. Я рыдала на плече подруги, не зная даже сколько прошло времени. Да и зачем теперь исчислять минуты, когда жизнь превратилась в сущее наказание.

Только спустя, наверное, час я немного успокоилась и смогла рассмотреть незнакомый отсек корабля, служивший, видимо, для груза. Лишь красные лампы под самым потолком освещали помещение, а полумрак скрывал лица других яуток нашего клана, которые тоже были захвачены в плен, но я слышала их тихие всхлипы. Что с нами теперь будет — известно лишь одному Великому Кетану. Манула, не переставая, гладила меня по золотым валарам, пытаясь успокоить, шепча слова утешения, но в мыслях настойчиво всплывали всё те же ужасные картины недавнего сражения.

— Но-Кхан… — проговорила я тихо, привлекая внимание подруги, — он погиб… на моих глазах. — И снова слёзы, невольно хлынувшие из уставших глаз.

— О, Великий Кетану, — простонала Манула, поняв произошедшее. — Как же это ужасно! А как же Йейинде?

— Я не знаю, жив ли он, — всхлипнула я и вытерла солёные ручейки. — Его утащил куда-то очень крупный аттури.

— Хоть бы с ним было всё хорошо, — промолвила Манула и осмотрела грузовой отсек. — И с нами тоже.

— Я слышала, что нас продадут в рабство.

— Что?! — воскликнула она, округлив в ужасе глаза. — Этого не может быть! Мы должны выбираться отсюда.

— Ничего не выйдет, — прошептала я, чувствуя, как последний огонёк надежды на спасение и лучшую жизнь угасает с каждой секундой внутри сознания, обволакивая его пустотой.

— Эврид, ты не должна сдаваться. Слышишь? — настойчиво твердила подруга, тряся за плечи, но мне уже было всё равно. Я лишь испытывала непреодолимую боль в груди от скорби, она же и сжигала рассудок, не давая возможности мыслить позитивно или найти хоть какой-нибудь выход из этой ситуации. Да и смысл.

Внезапно тишину отсека нарушил звук открывающихся дверей, и яркий свет ослепил на время всех присутствующих. Только через несколько секунд я смогла рассмотреть высокие и тёмные фигуры аттурианцев, вошедших в помещение и остановившихся, осматриваясь вокруг. И тут я увидела ту самую белую маску на одном из воинов, тотчас почувствовав, как новый приступ ярости волной всколыхнулся внутри, застилая взор ненавистью.

— Ты! — прорычала я и, не думая ни о чём, кинулась на убийцу. Я даже не помню, как в руках оказался какой-то металлический осколок, скорее всего, в состоянии аффекта, я увидела его на полу и схватила, мчась на врага. Трое стоящих рядом аттурианцев даже слегка растерялись, когда из полумрака вылетела я, скалясь, словно дикий зверь, и направляясь прямиком на воина в белой маске, находящегося посередине и возвышающегося над всеми. Этот хищник всё же успел молниеносно увернуться от моего первого удара, но я следом нанесла второй, угодив осколком прямо ему в левый бок, а затем почувствовала сильный толчок в живот, да такой, что меня отбросило в сторону, воздух выбило из лёгких и возникло ощущение, будто разорвало все внутренности. Стоя на четвереньках и держа голову вниз, я, хрипя, вдыхала воздух всеми лёгкими, чувствуя, как ярость отступает, принося ясное мышление. Всё произошло, словно рефлекторно, я даже не могу толком объяснить это состояние, когда ты находишься в забвении, видя перед глазами только одну цель — воина в белой маске, которого хочешь убить сию же минуту.

В следующее мгновение я почувствовала ужасную боль в области затылка, и как моё тело с лёгкостью поволокли куда-то. Вот же гады! Их бы схватить за валары и протащить по полу несколько метров. Когда же меня отпустили, я медленно подняла голову и увидела ненавистного убийцу, рядом с которым стоял тот самый аттурианец, что помешал мне убить этого c'йюит-де в белой маске. Тебя я тоже запомнила, поверь, проклятый аттури.

— Это же та самая к'житова яутка, — прорычал надменно убийца, держась за бок, из которого сочился твей. Ну хоть немного сделала ему гадость.

— Я всё равно прикончу тебя, а голову повешу над своей кроватью в виде трофея, — прошипела я гневно, прожигая врага взглядом.

— А не думаешь, что можешь сама заслужить эту участь? — пробубнил смуглый аттурианец, присев на корточки и рассматривая меня сквозь непроницаемые линзы. — Ты посмела ранить нашего Вожака, Квей!

— И за это получит теперь наказание, — коротко изъяснился убийца, и я даже не успела что-либо подумать, как меня снова схватили за валары, потянув вверх. Вскрикнув, я услышала звук выходящих из наручей ки'чти-па. Взмах, и я вновь рухнула на пол, увидев, как золотые валары упали подле меня.

— Нет! Не может быть…

Я дрожащими руками коснулась головы и почувствовала, что волосы стали короткими, доставая лишь до подбородка. Эти с'йюит-де посмели отрезать мои прекрасные валары! Завизжав в ужасе, я схватилась за голову, не переставая глядеть на отрезанные кусочки золота, которые окропляли прозрачные слезинки.

— Будьте вы прокляты, к'житовы аттури!!! — заорала я, оттягивая оставшиеся короткие обрубки вниз.

— Продать эту Квей самому настоящему бпе¹, — заявил убийца и развернулся, намереваясь уйти, что сделали и остальные воины. Лишь смуглый аттури на миг остановился и отчего-то снова взглянул на меня, а затем тоже удалился, закрывая дверь.

***

Прошло несколько дней, когда нас, всем табором, вывели на какую-то планету и завели в огромную постройку, простирающуюся на несколько сотен метров вдаль. Затем мы оказались в большом помещении, где в суете расхаживали разные представители науду: аттури, Ита, берсеркеры, о которых я была наслышана от Рла, и даже яуты, видимо, из разряда «Плохой крови», иначе, что им делать в таком похабном месте, да и по выражению их лиц можно было прочитать презрение, а также явную привязанность к нарушению Кодекса. Где-то среди толпы я даже смогла разглядеть уманок. Они сидели в клетках и испуганными глазами наблюдали за происходящим вокруг. Интересно, их тоже похитили и теперь хотят продать, как живой товар?

— Шевелись! — прозвучал приказом рык одного из стражей, ведущих нас неизвестно куда, на что я ответила самым убийственным взглядом, получив за это сильный толчок в плечо от него же. — Глазёнки выколю, если будешь так смотреть.

— Не нарывайся, Эврид, — тихо проговорила Манула на ухо, привлекая внимание. — Тебе мало того, что ты валар лишилась из-за своей вспыльчивости?

— Отрастут, — злобно буркнула я, тряхнув копной коротких волос, в некоторых местах сплетённых в тугие косички, на которых крепилось по одной серебряной унтаре. Спасибо Мануле, что хоть так сделала.

Спустя время нас гуськом завели в другое помещение, где всем скопом собрались воины аттури, яуты из той же «Плохой крови» и берсеркеры. Там же были другие яутки, скованные цепями, и самки уманов. Одну за другой, их раздавали в руки разным самцам, которые отдавали продавцам живого товара какие-то серые мешочки. Что в них было, я даже понять не могла. Наверное, так же будут продавать и нас.

Через мгновение я убедилась в этом предположении окончательно. Сначала тот самый Вожак в белой маске подошёл к одному яуту, лицо которого было изуродовано глубоким шрамом поперёк, и что-то с ним обговорил, постоянно указывая в сторону яуток нашего клана. А затем началось. Первую самку схватили за локоть и повели на какой-то парапет, сразу называя цену. Как я поняла, валютой здесь являлись унтары. Прямо аукцион устроили. Каждый выкрикивал свою стоимость, тряся серыми мешками. И откуда у них столько этого добра?

— Вот не думала, что мне в жизни уготована такая участь, — грустно вздохнула я и увидела, как продаваемую яутку, что постоянно упиралась и пыталась вырваться, отдают в лапы какого-то уродца из ряда «Плохой крови». — Бедная самочка.

— Бедные мы! — всхлипывая, пропищала Манула. — Неужели тебе совсем плевать, что мы сейчас будем так же проданы, как и она, Эврид?!

Признаться честно, я никогда не видела настолько растерянного и обречённого выражения лица у подруги. Я же не чувствовала ничего, словно действительно было всё равно, что будет со мной дальше. Но когда очередь дошла и до Манулы, меня будто огрели чем-то тяжёлым по голове, возвращая в реальность все чувства. Я с испуганными глазами схватила её за руку, видя, как подруга проливает слёзы, моля о том, чтобы её отпустили. В жилах мгновенно разлился холодный адреналин, разносясь по телу. За секунду обмозговав то, что сейчас Манулу могут продать какому-нибудь отъявленному негодяю, я поняла, что потеряю ещё и её. Поэтому вцепилась в неё мёртвой хваткой, плача навзрыд и требуя отпустить подругу, отталкивая и нанося кулаками удары по аттури, который намеревался увести Манулу. Но этот с'йюит-де оказался сильнее, оттолкнув меня в сторону и забрав подругу. Я же ринулась за ними, намереваясь хоть как-нибудь помочь, но была схвачена на полпути другим стражем. Вырываясь из последних сил, я в отчаянье выкрикивала проклятья в сторону аттури и всех, кто здесь присутствовал, пока увесистая, когтистая рука стража не угомонила меня добротной пощёчиной, после которой я упала на пол, ощутив вкус твея во рту.

— Ведите теперь и эту неугомонную Квей! — крикнул какой-то самец, и меня волоком потащили к тому злосчастному парапету. Чувствуя, как щека горит огнём, я огляделась по сторонам и, наконец, обнаружила подругу, которую уводил какой-то высокий аттурианец. Правда она, на удивление, шла спокойно и даже не сопротивлялась. Но почему? Ведь она теперь стала рабыней одного из представителей враждебной для яутов расы. Я неустанно смотрела вслед подруге и тихо проливала слёзы, краем уха слыша, что самцы в толпе уже называют за меня цену.

— Манула, — прошептала я дрожащими губами, понимая, что и её потеряла навсегда. — Как же так?

Обречённость – вот, что я ощущала сейчас, и пустоту.

— Продано! — заорали над головой, и я вздрогнула, округлёнными глазами разглядывая толпу. Меня уже продали кому-то. Просто класс! И только спустя мгновение увидела того, кто купил меня, задохнувшись от нахлынувшего страха. Берсеркер! Кетану, за что?!

— Пошли, малышка, — прорычал он сипло и довольно заурчал, хватая меня и бесцеремонно закидывая на плечо.

— Пусти немедленно, сволочь! — возмутилась я от такой наглости и что есть сил саданула ему по спине кулаками, да только ему этот жест был схож с ударом камушка по панцирю Каинде.

— Будешь плохо себя вести, отдам на съедение йк-бак, — отчеканил берсеркер и, довольно урча, пошёл по направлению к выходу.

***

— А вот и настоящий бпе, купивший эту неугомонную, — проговорил Вожак аттурианцев, получив ещё один мешочек с унтарами от берсеркера, купившего несчастную яутку, что посмела ранить его совсем недавно. — Теперь её останки можно будет обнаружить на охотничьих угодьях этих «псов».

— Вы уверены, что правильно поступили, Разайд? — наблюдая за тем, как уносят на плече глупую яутку с короткими золотыми валарами, поинтересовался смуглый аттурианец, стоя по правую руку своего Лидера.

— А ты хочешь опровергнуть мои убеждения, Хулт'ах? — строго произнёс Вожак, вопросительно подняв бровь и взглянув на своего Первого помощника – самого лучшего и преданного воина. Хоть он был немного ниже остальных, но это помогало такому изворотливому лису, как он, выходить сухим из воды в любой ситуации. За это и уважал его Разайд, видя в этом аттурианце огромные амбиции и считая его своим преемником на роль Лидера.

— Нет, мой Вожак, — грубым и низким голосом прорычал Хулт'ах, уважительно склоняя голову, приложив кулак к левому плечу. Да, голос этого воина не раз вызывал табун мурашек у многих противников, а молниеносные движения и изворотливость – однозначную смерть. Никто не желал сделать вызов Первому помощнику Вожака, дабы не быть паскудно убитым при борьбе с ним.

***

Вот же отродье. Идёт и наслаждается захваченной добычей. Я перестала сопротивляться после пятого шлепка по самому мягкому месту. Я могла бы и смириться со своей участью, да только отрезвевший разум стал вопить о ясном мышлении, принимая решение обмозговать данную ситуацию. Ещё и слова этого уродца о том, какие похабные действия хочет он сотворить со мной в будущем, разбудили первобытные инстинкты самосохранения, заставив мозг соображать на полную катушку. Помимо всего этого, проснулись и собственные принципы, при которых я никогда ранее ни одной лапе самца не дозволяла даже прикоснуться к своему телу, кроме Рла. А взгляд, наткнувшийся на клинок, так не опрометчиво висевший в ножнах, на поясе хищника, собрал пазл последующих действий, при которых этой наглой морде счастье не гарантируется, и тем более обрубаются на корню все его извращённые помыслы.

Не теряя времени, готовая на всё, ради свободы, я выхватила лёгким движением клинок и ловко развернулась на плече берсеркера, с размаху впечатывая остриё прямо в горб противника. Рёв боли разнёсся эхом по коридорам, по которым мы шли, и я следом нанесла решающий удар в шею, чтобы уродец не успел очухаться и убить меня. Берсеркер что-то невнятно прохрипел, захлёбываясь собственным твеем, и стал заваливаться на бок, ослабляя хватку, что дало возможность извернуться и оказаться от него в стороне. То чувство восторга, смешанное с испытанным удовольствием от того, что я самолично смогла завалить такую тушку, освободившись от гнёта рабства, вызвали лёгкий трепет внутри, разлившись горячей волной триумфа по жилам. Такого я никогда не чувствовала прежде. Неужели это и есть тот самый сладкий вкус победы? Но рано мне было радоваться, ибо предсмертный вопль берсеркера сработал, как свисток для их йк-бак, созвав к месту гибели хищника ещё нескольких представителей этой расы. И, сказать честно, я этого не ожидала. Меня даже привёл в замешательство такой поворот событий, потому как справиться с двумя мордами я буду просто не в силах. Поэтому, в целях сохранности, мозг дал команду бежать, что я и сделала, стоило двум другим немного приблизиться.

Я бежала со всех ног, не разбирая дороги, не запоминая коридоров и поворотов, сейчас перед глазами было одно – остаться в живых, уйти от погони. Я расталкивала проходящих мимо воинов, словно горой возвышавшихся передо мной. Звуки погони, в виде грузного топота преследователей, подгоняли ещё сильнее. Моё сердце билось о грудную клетку, намереваясь проломить рёбра, лёгкие с остервенением вдыхали воздух, а горло начали раздирать хрипы, вырывающиеся изнутри от таких перегрузок организма и сухости во рту. Перед глазами уже начинало всё темнеть и расплываться, рассудок затуманивала пелена усталости, но я продолжала изо всех сил бежать вперёд, чтобы остаться живой. В голове на какое-то время возникли мысли о том, что я просто обязана выжить, чтобы найти Манулу и, тем более, разузнать о том, жив ли мой сын. Они – это всё, что осталось у меня в этом мире. Помоги же, Но-Кхан, выжить и совершить задуманное.

Но судьба захотела распорядиться по-своему, послав сюрприз в виде ещё двух берсеркеров, появившихся впереди с большими топорами наперевес. От этого я в ужасе округлила глаза, остановившись, как вкопанная. Мозг с жадностью искал пути к отступлению и спасению, но таковых, увы, не находилось. Сзади двое… и спереди. Я оглядывалась то назад, то вперёд, пытаясь отдышаться и без паники обдумать Фраи Фал². И я могла поклясться, что за доли секунд, пока ко мне приближались берсеркеры, перед моими глазами промелькнула вся жизнь. Я, словно в замедленном действии, лицезрела, как огромное остриё одного из топоров падает мне на голову и слышится победный рык хищника. Всё… Я иду к тебе, мой Рла… Закрыв глаза, я выдохнула и просто ждала у'сл-кве³, но спустя секунду почему-то ничего не произошло, лишь топор, который должен был рассечь меня напополам, с грохотом упал на пол к ногам, а в лицо, внезапно, брызнул чей-то твей, невольно высвобождая из горла ошеломлённый «ах».

Не поняв произошедшего, я распахнула веки и увидела лежащего ничком берсеркера, что порывался прикончить меня. Моему шоку не было предела. Развернувшись туда, где было ещё двое преследователей, я обнаружила их тоже бездыханно валяющимися на полу в луже собственного твея. Лишь единственный оставшийся в живых берсеркер развернулся и побежал прочь, словно трусливое животное. Ощупав себя и стерев чужой твей с лица, я вновь огляделась по сторонам, ища ответа.

— И что это было? — спросила я у пустоты коридора, еле освещённого красными лампами под потолком.

— Вернее сказать «кто», — ответила мне пустота грубым утробным рыком, вызвав холодный табун мурашек по спине.

Нервно сглотнув, я обернулась в сторону источника звука и ошеломлённо уставилась на смуглого аттурианца, склонившего в любопытстве голову набок и глядящего из полумрака на меня, держа в сильной когтистой руке длинный металлический хлыст, фосфоресцирующий от твея убитых противников. Его маска не выдавала ни единой эмоции, мускулистый торс в шрамах мерно вздымался при каждом вздохе, будто совсем недавно он не участвовал ни в каком сражении.

Через мгновение, которое продлилось, как показалось, вечность, аттури быстрым движением сложил хлыст, повесив его на правый бок, и стал медленными, но уверенными шагами приближаться ко мне. А я продолжала стоять на том же месте, как вкопанная, пытаясь отойти от шока. Уже через пару секунд он возвышался надо мной, приблизившись вплотную.

— Зачем ты спас меня? — промолвила я почти шёпотом, глядя на него снизу вверх. Аттурианец был выше где-то на голову, от него так и веяло запахом силы и превосходства. И в этот момент я почувствовала себя абсолютно беззащитной, маленькой, хрупкой и никчёмной, а следом за шоком пришла необъятная усталость от пережитого дня, подкосившая ноги и затмившая разум обморочной тьмой. И единственным, что я смогла уловить, перед тем, как уйти в небытие, были подхватившие моё тело сильные руки, а также треугольная маска, отливающая красными бликами от света ламп.

Примечание к главе:

¹«псих»

²«экстренная ситуация»

³«смерть»

Глава 2

Я подскочила от того, что во сне снова увидела ужасающую картину, когда ки'чти-па воина в белой маске пронзают Но-Кхана, после чего он бездыханно падает, глядя на меня угасающим взором. Слёзы ручьём текли по лицу, дыхание было тяжёлым и частым. Сделав несколько глубоких вдохов, я всхлипнула и вытерла солёные дорожки, шмыгая носом. И тут сразу пришло озарение. А вернее, вопрос на засыпку: Где я? Осматривание помещения не дало никаких разгадок. Всё было определённо незнакомо. Поднявшись с кушетки, я подошла к двери и нажала зелёную кнопку, обычно служившую для открывания оной. Металлическая преграда с тихим шипением подлетела вверх, открывая вид на ещё более незнакомый коридор, тянущийся куда-то вдаль.

— К'жит! Где я? — спросила я сама у себя и стала беспощадно насиловать мозг, вспоминая последние события. Ага… Меня продали берсеркеру, затем я его завалила, потом был побег от двух преследователей, ещё двое появилось навстречу. Топор, убитые берсеркеры, а затем… — Тот аттури! — вспомнила я, оказавшись возле ещё одной двери, пройдя вдоль коридора. — И где он? — задалась я вопросом, открывая преграду перед собой тем же способом и заходя внутрь. И тут меня будто снова холодной водой окатили, вызвав табун мурашек по всему телу. Всего в двух метрах от меня, перед панелью управления челноком, в кресле пилота, восседал тот самый Смуглёныш, щёлкая длинными чёрными когтями по кнопкам. Сразу же пригнувшись и почти перестав дышать, я стала очень тихо приближаться к нему, надеясь собственными руками придушить с'йюит-де. Уже оставалось всего каких-то несколько сантиметров от его кресла, волна адреналина и жажды мести разлились по жилам, разнося горячий твей по телу.

— Хочешь сдохнуть? — как гром среди ясного неба, прогремел гневный вопрос аттурианца, заставив меня вздрогнуть и отскочить в сторону. А спустя секунду он развернулся в кресле, с нескрываемым любопытством осматривая с головы до ног.

— Зачем ты меня спас, проклятый аттури? — уверенно спросила я, не сводя с него глаз. — И куда мы летим?

О-о-о-ох… И почему у меня внутри всё так дрожит и переворачивается от того, что я нахожусь рядом с этой мордой? Никогда такого не испытывала. Неконтролируемый страх прямо.

— Лучше бы поблагодарила, — заявил с сарказмом Смуглёныш и потянулся выдёргивать трубки для дыхательной смеси, подсоединённые к маске, а затем стал снимать и саму маску, в то время как я, словно завороженная дурёха, наблюдала за каждым движением.

Когда же маска уже покоилась в когтистых руках, на меня посмотрели глаза цвета расплавленной лавы, пронизывающие каждую клеточку, заглядывающие в самые потаённые уголки души и приносящие ещё большую дрожь и растерянность, да так, что снова чуть ноги не подкосило. Нервно сглотнув, я пыталась утихомирить бурю эмоций, царившую внутри. Видимо, моё смятение почувствовал и этот гад, насмешливо клацнув верхней жвалой, плотно прижав остальные к клыкам и гордо подняв подбородок, хитро прищуривая глаза. А затем случилось совершенно непредвиденное – он поднялся с кресла и направился прямиком в мою сторону, от чего я в ужасе округлила глазёнки и непроизвольно попыталась вжаться в стену.

— Так ты отблагодаришь? — снова спросил аттурианец, припечатав свою огромную лапищу возле моей головы, наклонившись и давая возможность вновь ощутить этот слегка горьковатый властный запах, исходящий от его смуглой кожи в коричневую крапинку. Немного успокоив своё разбушевавшееся сердце, я попыталась снова вспомнить то, что произошло на планете, и это помогло. Страх мгновенно сменился на ненависть, заполняя разум смелостью и решимостью. Я тут же подняла на него уверенный взор и гордо вскинула подбородок.

— Если только эта благодарность будет в виде клинка, который я бы вонзила тебе в глотку по самую рукоятку, — прошипела я сквозь зубы, сжав кулаки до побеления костяшек.

Реакция на мои слова у аттурианца была такая, что я снова оказалась в немом шоке, боясь, что глаза вылезут из орбит. Я ожидала чего угодно, но только не раскатистого смеха воина. И что его рассмешило? Всё ещё заливаясь от хохота, воин вернулся в кресло и, тотчас успокоившись, опять взглянул на меня.

— Так куда мы летим? — решила я снова задать интересующий вопрос, стараясь не терять самообладания. А ведь как же это трудно! Сама не пойму, почему, когда он так рассматривает меня, я хочу поставить перед собой стену, чтобы не чувствовать этого испытывающего взора багровых глаз.

Чтобы отвлечься, я решила оглядеться и оценить обстановку. И мне повезло. Слева от меня, на стене, преспокойно висели различные клинки, топоры, сюрикены, копья и одна огромная изогнутая сабля с широким острым полотном, на котором выгравированы иероглифы, лучи, расходящиеся в стороны, и прямые линии, то пересекающиеся, то лежащие параллельно друг к другу. Одна фигура из линий напоминала небесное светило с исходящими от него лучами, а под ним имелась надпись.

Присмотревшись, я даже смогла прочесть её:

«Тин-де ле'хсуан алоун'мюин-дел бпи-де гка-де хасоу-де пайа»¹

Такое изречение я часто слышала из уст некоторых почитаемых и уважаемых яутов на своей планете. Может, эта сабля принадлежала ранее кому-то из моих сородичей? А и ладно. Некогда сейчас размышлять о таком. Переведя взгляд на аттурианца, а затем снова на стену, я кинулась к оружию, но на полпути меня окутала неизвестно откуда взявшаяся сеть, после чего я потеряла равновесие и рухнула навзничь, взглянув на сидящего в кресле воина.

— Даже и не думай, — опуская правую руку, проговорил он, и я сразу догадалась кому принадлежат выпущенные в меня путы.

— Будь ты проклят, к'житов аттури! — высказалась я, нахмурив брови, пытаясь выбраться из металлической сети. — Ты будешь следующим, кого я убью, когда доберусь до Вожака, у которого ты в роли подлизы и пресмыкающегося.

И когда я буду задумываться о том, что болтаю? Потому как мои речи мгновенно разозлили аттурианца, после чего он резко подскочил и через секунду врезал со всей дури по лицу. Отлетев в сторону, я ударилась о противоположную стену, слыша яростный рык воина, а следом он схватил меня за короткие волосы и заглянул прямо в глаза, злобным взором внушая ужас, проникая в разум и затмевая его своим гневом.

— Хочешь ещё раз укоротить валары? — прорычал аттури и обнажил длинный клинок из наручей. — Или тебе язык отрезать, Квей?

— Лучше себе кое-что отрежь! — и снова язвлю, даже не задумываясь. За что поплатилась добротным ударом под дых, выбивший воздух из лёгких. После чего я потеряла сознание, завалившись на пол, всё ещё находясь в путах сети.

***

Как же болела голова, ныло всё тело и до ужаса хотелось пить, не говоря уже о том, что и крошки во рту не было на протяжении нескольких дней. Я разлепила веки, увидев перед собой пол и чьи-то мелькающие ноги, находящиеся в движении. Куда-то несут. Ещё и на плече. А горячая рука, впиваясь когтями, нагло покоится немного ниже моей пятой точки.

— Приветствую, дружище! — внезапно услышала я за спиной незнакомый голос самца, и меня слегка передёрнуло, а также до умопомрачения захотелось обернуться. — А это что за самка, Хулт'ах?

— Не твоё дело, Бакууб², — огрызнулся тот, что нёс меня, и я узнала по голосу того самого Смуглёныша. Хулт'ах, значит. Хотя, зачем мне запоминать имя того, кого я жажду прикончить, когда появится возможность.

— Так это ещё и яутка! — удивлённо провозгласил незнакомец и заглянул за плечо воина, встретившись со мной взглядом, от чего я невольно вздрогнула, изумлённо хлопая ресницами. — С какого к'жита ты вдруг заинтересовался столь чокнутым видом самок?

— Она является моим трофеем в сражении с тремя берсеркерами, — спокойно объяснился смуглый и немного поправил меня на плече. — Теперь у меня тоже будет своя рабыня.

— Что?! — возмутилась я от такого заявления, раскрыв рот и повернувшись в сторону самцов. — Да щас! Разбежалась. Мечтай, к'житов аттури! — шикнула я и со всей дури дёрнула его за валар, после чего воин злобно зарычал и мгновенно скинул меня с плеча. Как же было больно, когда я приземлилась филейной частью на металлический холодный пол, сдерживая рвущиеся на волю ругательства и «вежливые» пожелания в адрес всего семейства аттури.

— Дерзкая самка, — заключил дружок смуглого и издал звук, напоминающий некий смешок. — Следи за ней в оба, Хулт'ах.

— Лучше проваливай и хорошенько следи за своей самочкой, — огрызнулся Страж и, схватив меня, волоком потянул за собой в неизвестном направлении.

Через несколько минут блужданий по каким-то незнакомым коридорам, мы остановились возле двери, отливающей медью. И вообще, в какую дыру меня занесло? Вернее, занесла эта наглая аттурианская морда. Тот, не проронив и слова, открыл дверь и кивком указал зайти внутрь. Я хотела было повыкобеливаться и состроить из себя вредину, но колкий и пронизывающий до мозга костей взгляд багровых глаз отбил всё желание, невольно заставив подчиниться. И тут я раскрыла рот, оказавшись внутри. Огромная кровать, поверх которой лежали шкуры животных, я даже не ожидала увидеть такое убранство в покоях аттурианца. А я была точно уверена, что это помещение является именно его апартаментами. Слева висели металлические шкафчики стального цвета, под ними стол такого же оттенка, в противоположной от входа стене, ближе к кровати, дверь, а левее её ещё одна, только намного меньше.

— Твоё место теперь там, — пробурчал хищник, кивнув в дальний правый угол, где я увидела маленькую кушетку, накрытую каким-то тряпьём. Но-Кхан, если бы ты только видел, куда попала твоя Ши, и на чём она теперь будет спать. Да и ладно. Мне всё равно. Я найду способ вырваться из плена. Просто для начала надо отсидеться, обдумать план побега.

— Ну что, с'йюит-де, думаешь я буду твоей рабыней? — надменно промолвила я, совершенно спокойно заваливаясь на отведённое мне ложе, глядя на собеседника.

— Ты уже ей стала, — коротко ответил тот и открыл маленькую дверцу, откуда повеяло запахом фруктов и мяса. Ага, холодильник. Блин, как желудок сразу свело! — Только тебе надо уяснить и запомнить несколько правил, Квей.

— Ну-ну, удиви меня, Смуглёныш. — Честно, от моего прозвища его даже слегка передёрнуло, а сильные руки непроизвольно сжались в кулаки.

— Меня зовут Хулт'ах!!! — внезапно заорал воин, яростно захлопывая дверцу, и я вздрогнула от неожиданности, ошарашенно уставившись на него округлёнными глазами. — А теперь, слушай сюда, к'житова яутка, — сделал он паузу, угрожающе прищурившись и тыкая в мою сторону когтистым пальцем. — Будешь делать то, что я скажу. — Ага, бегу и падаю, отродье. — Если попытаешься сбежать, я всыплю тебе тридцать плетей. Если попытаешься напасть или убить, я оторву тебе голову, не задумываясь. А если ослушаешься, или не выполнишь то, что я потребую – отправлю на нижние ярусы, где обитают Ита и самые отъявленные убийцы. Они с удовольствием воспользуются таким «подарком судьбы», — коварно проговорил аттурианец и развёл в стороны нижние жвала, а затем снова прижал их к клыкам, вздёрнув голову и недобро сверкнув глазами.

— Пф! Испугал, — фыркнула я и скорчила моську. Но, признаться честно, где-то глубоко внутри закрался маленький червячок страха за саму себя, хоть разум затравливал его, пытаясь запихнуть ещё дальше.

— Завтра убедимся в твоей смелости, — ехидно провозгласил аттурианец и, утробно застрекотав, отвернулся, присаживаясь на кровать.

Всё бы ничего, я сразу отогнала от себя мысли и некие переживания, вызванные последними словами этой морды, да только желудок настойчиво сжимался, принося неприятные болевые ощущения и издавая непонятные завывания. Эти звуки услышал и аттурианец, повернувшись ко мне и вопросительно подняв бровь.

— Что? — завопила я гневно, кривясь и хватаясь за живот. — Может, дашь что-нибудь пожевать, а то загнусь скоро совсем.

— Обойдёшься, — холодно кинул тот и тут же отвернулся, заваливаясь на кровать, оставляя меня в немом шоке.

Ну, ничего. Я сполна отомщу и устрою этой морде «счастливую» жизнь, что он свихнётся, пожалев о том дне, когда решил прихватить меня в виде трофея после сражения с берсеркерами. Мне плевать, что я буду выполнять роль рабыни, прислуживать этому ублюдку, я буду жить с мыслью о том, что наступит день, когда я всажу нож ему в спину и прокручу, отрывая валар за валаром и наслаждаясь его воплями боли. Даже горячая волна предвкушения разлилась в груди, заставив невольно вздохнуть полной грудью и гордо расправить плечи, с ехидной улыбочкой глядя на своего так называемого Шикло³.

***

Опять этот сон. Опять я вижу взрывы, разливающийся по земле твей, тела убитых яутов, самок и детей. Опять я слышу вопли отчаянья, крики, всхлипы и мольбы. Хаос вокруг. Тьма разбавляется всполохами пламени, а сизый дым поднимается в чёрное небо, где неподвижно парит вражеский корабль. Я смотрю вперёд и улавливаю очертания двух охотников. На одном из них белая маска, а другой обнажает ки'чти-па, не сводя взора с противника. Но-Кхан! Я сразу узнала его и ощутила ужасную ноющую боль в сердце. Вот два воина начинают сражение. Лязг металла разноситься эхом по округе в полумраке. Вождь заносит лезвия для удара, но оружие врага с тихим треском вонзается в тело моего Рла.

— НО-КХА-А-А-АН!!! — заорала я, надрывая связки, и подскочила на кушетке, тяжело дыша и смотря пустым взглядом в пространство. Слёзы вновь лились по щекам, создавая неприятную влажность, сердце билось о рёбра, а рассудок пытался вернуться в реальность. Я вздрогнула и даже вскрикнула от испуга, когда чья-то когтистая рука опустилась мне на плечо. Мгновенно повернувшись, я наткнулась на морду аттурианца, внимательно рассматривающего меня. — Чего тебе? — гневно спросила я, нахмурив брови и стряхивая его руку с себя.

— А что ты орёшь, как потерпевшая? — также гневно произнёс смуглый, выпрямился, что-то невнятное пробубнил под нос и, открыв дверь возле холодильника, зашёл в имеющееся за ней помещение, сразу закрываясь. Послышались звуки воды. Понятно, значит, там душевая. Я бы с удовольствием сейчас встала под холодный душ и постаралась смыть мысли о случившемся и всё то, что давит на плечи тяжёлым грузом.

— Но-Кхан, почему ты покинул меня? — с горечью прошептала я, чувствуя, как комок грусти подступил к горлу. Прерывисто вздохнув, я поправила короткие валары, пытаясь отогнать образы кошмара. До сих пор не могу поверить, что больше не увижу своего Рла. Остаётся надеется на то, что Йейинде всё же жив. Может, он тоже находится в плену у кого-то? Но, будучи здесь, я не смогу разузнать об этом.

Через минут десять аттурианец вышел из душа, и я перевела на него свой уставший взор, чуть не свалившись с кушетки от увиденного. По смуглой коже, очерчивая шрамы, стекали капельки воды, ускользая вниз, где виднелись кубики пресса, слегка скрываемые мехом от набедренной повязки. Каждый мускул мягким изгибом выделялся на молодом, гибком теле. Сильная грудь вздымалась при каждом вздохе. А со смоляных валар стекали капельки, опять же падая на это завораживающее тело. Словив себя на том, что нагло пялюсь на этого аттурианца, я тряхнула головой, приводя мысли в порядок, но моё действие не осталось незамеченным. В какой-то миг Смуглёныш замер и стал принюхиваться. А затем резко посмотрел на меня, с выражением полного непонимания в глазах, смешанное с удивлением.

— К'житов аттури, — прошептала я, возвращая былое спокойствие, пытаясь не смотреть на него. Неужели приближение Сезона так действует на моё естество? Вот ещё этого счастьица тут не хватало. Ведь мой запах тоже начинает изменяться, скорее всего, из-за него и обернулась эта аттурианская морда, удивлённо глядя на меня.

— Иди в душ, Квей, а то разит от тебя ужасно, — высказался смуглый, вызвав возмущённый вздох. Вот же паразит!

Фыркнув и недовольно пробурчав под нос ругательства, я вскочила с кушетки, как ошпаренная, и просто залетела в душевую, чтобы не видеть этого с'йюит-де. И только я включила методом «тыка» тёплую, успокаивающую воду, все мысли вмиг улетучились, дав возможность блаженству овладеть рассудком. Так было приятно ощущать, как струйки воды стекают по телу, словно смывая те тяготы, свалившиеся на мои плечи в одночасье, ту боль, что пришлось испытать, грусть. Да только вот скорбь опять просочилась в задворки сознания, от чего невольно потекли слёзы, смешиваясь с водой. Я старалась не произносить и звука, хоть печаль разрывала нутро, намереваясь вырваться громким рыданием из уст. Я не хочу, чтобы кто-то увидел моё истинное состояние, мою растерянность, смятение, страх перед предстоящим впереди. Я не знала, что преподнесёт мне судьба дальше, какие испытания обрушит на мою голову, но неведение вызывало ужасный испуг.

— Помоги мне, Но-Кхан, — промолвила я тихо-тихо и шмыгнула носом, опустив голову и смотря, как вода стекает с обрубленных золотых валар. — Будь всё проклято! — внезапно рассвирепела я, ударяя ладонью по стене душевой кабины. — К'житовы аттури! Вы ни за что не увидите моих слёз и подавленности. Даже если буду сдыхать, всё равно не стану молить о пощаде или скулить. Из кожи вон вылезу, но перережу глотку этому Вожаку и его прихвостню! Рабыней он решил меня сделать. Ха! Мечтать не вредно.

На ноте полной уверенности и, наконец, приобретённого оптимизма, я вышла из душевой, ухмыляясь собственным мыслям и задумкам. Пока аттурианский гад не вывел меня из раздумий, рыкнув так, что я на миг растерялась, снова почувствовав холодные мурашки по спине. Вот и вся уверенность, блин. И почему этот Смуглёныш вызывает у меня первородный страх, разрушая все стены смелости, поставленные мной? Вот же гад! Это ужасно злит и выводит из себя. Ну, ничего. Поиграем роль спокойной и послушной самочки. До поры до времени.

— Пошли, — гаркнул он, открывая двери, и бесцеремонно вытолкнул меня в коридор. И снова петляем, а я рассматриваю каждый поворот лабиринта. Вот несколько аттурианцев прошло, удивлённо стрекоча и глядя на меня. Моргалы бы их выколоть. И снова слышу впереди недовольный рык смуглого, сразу прибавляя шаг.

— А куда мы идём? — с открытым любопытством спросила я, заглядывая в суровое лицо аттури.

— Увидишь, — холодно ответил тот и продолжил идти.

— Какой-то ты не разговорчивый, — буркнула я недовольно, насупившись. Бука прямо.

— Зато ты слишком болтливая, Квей. — Я даже не ожидала, что он удостоит меня хоть ещё одним словом, удивлённо хмыкнув.

— Вообще-то, меня зовут Эврид, — гордо произнесла я, сложив руки на груди.

— Я знаю, Квей.

— И откуда? — удивилась снова я, уставившись на смуглого. Вроде ни разу не говорила своё имя.

— Из записей в маске того яута, над которым ты убивалась, — как-то с ехидством объяснил воин, и меня передёрнуло от услышанного.

— Что? — не могла поверить я. — Откуда она у тебя?

После моего вопроса аттурианец резко остановился и посмотрел на меня.

— Забрал, как трофей, и отдал её Вожаку, — с толикой гордости прорычал он, прожигая совершенно спокойным взором, словно ожидая моей реакции. Я же чуть не задохнулась от ненависти, сжигающей всё изнутри.

— С'йюит-де! — завопила я яростно, даже не задумываясь, бросившись на ублюдка. — Будь ты проклят, к'житов аттури!

Со всего маху, я ударила с кулака ему прямо в живот, да вот только мои потуги лишь раззадорили эту морду. Вот тут-то меня и накрыло. Подстрекаемая застилающей глаза яростью, я, что есть сил, влепила гаду оплеуху и, пока он пребывал в лёгком шоке, оказалась позади него, дёрнув за валары и заставив его прогнуться назад. Тотчас в голове всплыли приёмы, которым, в своё время, обучал Но-Кхан. Аттурианец, злобно и утробно рыча, успел за секунду извернуться и чуть не поймал меня, да только чувство самосохранения сработало, как часы, давая телу команду увернуться, а затем с локтя ударить в горло противнику, нанося следующий удар ногой под дых и по колену, после чего аттури взревел от боли и согнулся. Я даже увидела растерянность и ошеломление на его лице, что придало ещё большей уверенности. А мой взгляд упал на хлыст, после чего губ коснулась коварная ухмылка.

Схватив оружие на боку противника, я ловко расправила шипастую плеть и восторженно ахнула, почувствовав лёгкость хлыста и рукояти, на которую, как влитая, легла моя ладонь. Краем глаза я успела заметить, как аттурианец разворачивается и намеревается атаковать меня. Замахнувшись оружием, пускаю его в бой, целясь прямо в область глотки гада, чтобы затем затянуть на ней петлю и увидеть, как огонёк жизни затухает в этих гневных багровых глазах. Но воин молниеносно увернулся, сорвав все мои планы мести. Я же, не растерявшись, направила хлыст ему в ноги, но и тут эта изворотливая морда мгновенно подпрыгнула, снова уходя от удара, а затем, неожиданно и очень быстро, схватил кончик оружия. Вот тут-то я испугалась не на шутку, когда в алых глазах аттурианца промелькнули хитрые искорки, а из горла вырвалось довольное урчание. За доли секунды смуглый успел рывком дёрнуть хлыст на себя, после чего я невольно полетела вслед за оружием, затем обхватил меня огромными ручищами, молниеносно обматывая тело тем же хлыстом, который беспощадно впился в кожу шипами. Но это показалось малым, после того, как острые путы затянулись, чуть ли не ломая кости, и из моего горла вырвался крик боли, подхваченный триумфальным стрекотанием аттурианца, схватившего меня за валары, задирая голову кверху, чтобы потом заглянуть в глаза, переполненные гневом и болью.

Яростно зашипев, воин расправил жвала и обжёг дыханием щёку. После чего, внезапно, впился белоснежными клыками прямо в шею, вызывая у меня не то что шок, а полный отрыв от реальности, ибо боль была невыносима и несравнима с той, что вызывали шипы, впившиеся в кожу. Я даже невольно завизжала, переходя на ультразвук, отразившийся эхом от стен коридора. Тёплая жидкость мгновенно проложила дорожку до ключиц и ниже. Так же быстро отпрянув от меня, аттурианец резким жестом размотал хлыст, от чего я волчком крутанулась на месте и, потеряв равновесие, встретилась спиной со стенкой, тяжело дыша и отходя от произошедшего. Рука произвольно легла на место укуса, окрасившись в зелёный твей.

— Твою к'житову мать! Каинде тебя задери! — завопила я, пыхтя от злости. Никто и никогда не смел кусать меня в шею, а этот паршивый аттурианец вот так нагло и хитро опозорил меня.

— Я тебя предупреждал насчёт нападения, — совершенно спокойно пробурчал утробно гад, складывая хлыст и вешая его на своё место. — Вставай! Тебе предстоит ещё работка, в виде помощницы нашего лекаря.

— Откуда… — опешила я из-за осведомлённости воина.

— Я многое о тебе знаю, глупая яутка, — изъявил аттурианец, глядя на меня сверху вниз и вытирая мой твей с подбородка. — И всё благодаря записям в памяти маски того самца, который отправился к Чёрному Воину.

— Тварь! — прошипела я сквозь зубы и снова кинулась на врага, да только он ловко отскочил на шаг в сторону, схватил за шею и одно запястье, заводя его за спину, а затем нагло впечатал в стену, прижимаясь сзади всем телом. — Не смей говорить о моём Рла своим поганым ртом!

— Хм… Рла, говоришь, — повторил задумчиво воин. — А ты не смей перечить и указывать мне, Квей! Шагай давай, — приказал он и отпустил, толкая вперёд.

Через некоторое время мы добрались до места назначения, а меня всё ещё трясло от злости. Как же я хотела придушить эту аттурианскую морду собственными руками. Он посмел коснуться маски Но-Кхана, тем самым осквернив её. Сволочь!

Дверь в медотсек отворилась с тихим шипением, предоставляя моему взору оборудование, какого не увидишь в медицинском центре нашего города. Различные приборы сканирования, совершенно отличающиеся от наших. Шкафы с кучей разных колб, склянок и пузырьков. Неизвестные препараты, жидкости и инструменты.

— Вот это да, — невольно вырвалось у меня, стоило осмотреть кладезь медицины аттури. Да, я слышала о том, что они во всём опережают яутов, но кто бы знал, что мне предоставиться возможность лично лицезреть эту разницу.

— Нравится? — прохрипел кто-то со стороны, и я вздрогнула, обернувшись и увидев незнакомого аттурианца, серого цвета, с юсой на бёдрах, коричневыми валарами, на концах отливающие сединой. А глаза его излучали такую доброжелательность и заинтересованность, что даже настораживало. — Кто эта яутка, Хулт'ах? Неужели тебе захотелось экзотики?

— Не мели чушь, Хирон, — фыркнул смуглый и кинул ему какой-то мешочек. — Вот те самые травы, которые ты просил.

— Береги тебя Чёрный Воин, — благодарно склонил голову незнакомец и вновь взглянул на меня. — А её откуда взял и зачем ко мне привёл? И чего она вся изранена?

— Как заявил Смуглёныш, я его трофей и заодно рабыня, — ответила я за воина, вызвав у него напряжение каждой мышцы.

— Не смей называть меня так, дерзкая самка! — окрысился аттурианец, сжав кулаки и угрожающе расправив жвала.

— Ну ты же называешь меня Квей! — без капли страха возразила я, гордо глядя ему в глаза, но нашу «милую» беседу внезапно перебил громкий смех Хирона.

— Никогда не видел, чтобы хоть одна самка оскорбила Хулт'аха, оставшись после этого живой, — заявил он, приводя дыхание в порядок.

— Возьми эту с'йюит-де, пусть помогает тебе, — изрёк смуглый и толкнул меня в сторону другого аттурианца.

— Помощница, значит, — как-то с коварством потёр лекарь когтистые руки, довольно заурчав. — А она хоть что-то соображает в медицине?

— Она была лучшим лекарем у яутов. Но учти, Хирон, сбежит, лишишься жвал.

— Так дорога тебе? — с сарказмом поинтересовалась я, прыснув и отвернувшись. И в ответ меня больно схватили за валары, слегка поднимая вверх.

— Рот закрой, дрянь. Или сразу сдохнешь, отправившись к своему Рла, — угрожающе прорычал хищник мне на ухо, а затем оттолкнул в сторону Хирона. — Обработай ей раны, — обратился он уже к лекарю, и тот стал с любопытством оглядывать меня, в то время как смуглый развернулся и покинул отсек.

Примечание к главе:

¹«Постигни дар всех ощущений, либо повержен будь в танце павших богов»

²«Прямое копьё»

³«господин»

Глава 3

— И что ты будешь делать со мной? — спросила я, стоило Стражу выйти из помещения, настороженно глядя на моего нового знакомого.

— Сначала обработаю тебе укус на шее и остальные раны, — совершенно спокойно ответил тот, задумчиво потирая подбородок двумя пальцами. — И кто же тебя так? Неужели Хулт'ах?

— Он самый, — со злобой фыркнула я и заметила огромное изумление в глазах аттурианца.

— Странно. На него не похоже.

— А что не так? — не поняла я, опираясь на стол, стоящий позади.

— Хулт'ах никогда бы не укусил в шею самку, которая дерзит на каждом шагу. — Опять задумался лекарь, а затем отвернулся и подошёл к одному из шкафчиков, взял какие-то жидкости, мази и вернулся.

— Это что? — снова с настороженностью посмотрела я на аттурианца.

— То, что поможет заживить за короткое время все твои раны.

***

Ничего себе! Я даже и не подозревала, что аттури настолько продвинулись в медицине. Эти препараты действительно регенерировали все ранения, оставив лишь маленькие шрамики. Когда у нас даже самый лучший эликсир из очень редкого растения, предназначенного для заживления, помогает в течение одного-трёх дней, в зависимости от степени тяжести повреждений. Прошло примерно около двух часов, и всё зажило! Я в шоке. За это время я успела помочь Хирону с расфасовкой препаратов и колб с жидкостями разных цветов и предназначения, расставляя их по порядку, указанному аттурианцем, на шкафах, полках и тумбах.

Хирон постоянно интересовался о моей жизни, как я вообще попала в руки Хулт'аха, но я не слишком вдавалась в подробности, не рассказывая всех своих бед, лишь поверхностно объясняя мой нынешний статус в виде рабыни в руках аттурианца. Хоть этот лекарь и располагал к себе какой-то теплотой и добротой, я не стала изливать душу тому, кого знаю пару часов. Но, признаться честно, я более не чувствовала настороженности или страха, находясь рядом с ним, словно проблемы и печаль улетучились. Этому способствовали его частые шутки и смешные истории. Я вновь смеялась в голос, забыв обо всём. Лишь одна из проблем внезапно дала о себе знать, когда я стала подниматься по лестнице, чтобы поставить одну из колб на самую верхнюю полку шкафа. В этот момент голова пошла кругом, и всё поплыло перед глазами, покрываясь чёрными пятнышками. Из руки выпала колба и вдребезги разбилась о пол, на который рядом приземлилась и я, упав в обморок. Слишком часто моё сознание стало покидать меня. Очнулась я от резкого запаха чего-то и увидела перед собой расплывчатое лицо Хирона, который облегчённо выдохнул и клацнул жвалами.

— Что стряслось? — потёрла я ушибленный лоб, которым, видимо, шарахнулась об пол.

— Это я у тебя хотел спросить, самка, — склонил в любопытстве голову лекарь, требуя немедленного ответа. А он прозвучал в виде голодного урчания моего желудка, после чего я смущённо хмыкнула, хватаясь за живот. — Ты давно ела?

— Наверное, дня три-четыре назад, точно не помню, — обречённо проговорила я, отворачиваясь и мысленно заставляя желудок заткнуться. Да только без толку.

— Понятно. Истощение, — изрёк диагноз Хирон и, скомандовав, чтобы я вставала и следовала за ним, направился к выходу. — Только без глупостей и не убегать! — предупредил он. — Хулт'ах всё равно отыщет тебя, так ещё и мне всыплет.

— Хорошо, — хихикнула я и поплелась вслед за аттурианцем.

А пришли мы в какое-то огромное помещение, где стояли столы и стулья. В общем, всё напоминало общую столовую. Тут и там, за столиками, восседали другие аттури, попивая какой-то напиток из высоких сосудов. Многие из них, при виде меня, оборачивались и что-то стрекотали друг другу. Обсуждают. Но я очень удивилась, увидев здесь уманок и несколько яуток другого клана, которые обслуживали всех, разнося напитки. Это что, типа бара у уманов? Моему ошеломлению не было предела, что успел заметить и Хирон, утробно смеясь, завидев выражение моего лица и округлённые глаза.

— Откуда они тут? — не успев оказаться за столом напротив лекаря, спросила я, не отрывая взгляда от самок, торопливо передвигающих стройными ножками.

— Они тоже попали сюда в роли рабынь, — как ни в чём не бывало, сказал Хирон. — Некоторых похитили аттури, на других проводят эксперименты учёные, ярусом ниже.

— Что?! — воскликнула я, опешив.

— Да, и такое есть, как бы ужасно не смотрелось с твоей стороны, яутка. Некоторые пленённые самки порывались сбежать и даже умудрялись убивать аттурианцев, которым принадлежали, после чего в наказание отправлялись в руки учёных, а они – безжалостные аттури, готовые на живую распарывать животы подопытных и вынимать органы.

— Ужас. — Передёрнуло меня после таких подробностей.

— А самые послушные рабыни могут добиться такого уважения и заслуг хозяина, что обретают свободу или становятся помощницами и неприкасаемыми личностями у аттурианцев.

— Но, получается, и я тоже в роли помощницы сейчас, — призадумалась я, ожидая ответа Хирона.

— Ты ещё не заслужила большого уважения у своего Шикло. И поверь, ещё долго не заслужишь, если будешь перечить Хулт'аху и не подчиняться требованиям. Он очень придирчивый аттури. И суровый.

— Ага, подчинюсь я этому прихвостню. Держи карман шире! — гневно изрекла я и нахмурила брови, сжимая кулаки. — Я лучше заставлю его подчиниться.

— Ну и дерзкая ты яутка, — рассмеялся Хирон, опрокидываясь на спинку стула. — Я в удивлении от того, почему Хулт'ах спас тебя и до сих пор не отрубил голову.

И в это мгновение упомянутая личность влетела в помещение, оглядываясь по сторонам и пронзая всех колким взором. И я могла поклясться, если бы его взгляд имел силу плазмомёта, все бы лишились головы, упав замертво на пол. Заприметив нас, аттурианец зашагал в нашу сторону, сжимая кулаки, сведя надбровные дуги к центру. Его жвала гневно растопырились, а из горла вырвалось устрашающее шипение. Меня даже дрожь пробрала от его угрожающего вида. Я ощутила, как холодная испарина проступила на лбу, а мурашки пробежали табуном вдоль позвоночника, сводя живот от ужасного волнения. Я невольно сжалась в комок, когда тень разъярённого воина нависла надо мной.

— И какого к'жита она тут делает, Хирон? — грубым рыком произнёс смуглый, и меня вновь передёрнуло.

— Вообще-то, я собрался её накормить, — объяснил лекарь, глядя на товарища.

— Я же сказал не спускать с неё глаз! — взревел Страж, повернувшись к серому аттурианцу.

— Да она в обморок упала от истощения! — в том же жаргоне заорал Хирон, подрываясь с места. — Ты хоть кормил её?

— Нет, — слегка растерялся Хулт'ах, потупив глаза.

— Вот и помалкивал бы, — уже спокойно добавил лекарь, усаживаясь обратно и приглашая собрата тоже присесть. И, на удивление, тот подчинился, примостившись на соседний стул. — Хотел самку голодом заморить? — снова спросил Хирон, на что аттурианец ничего не ответил, лишь отвернувшись в сторону.

Через мгновение к нам подошла одна молоденькая уманка, мельком взглянула в мою сторону и, узнав пожелания, шустро понеслась выполнять заказ. Не, ну точно, как в баре уманов! Смуглёныш на протяжении всего времени не спускал с меня глаз, сложив перед собой руки. Спустя время принесли два блюда, на одном из них лежало жареное мясо, источая манящий, умопомрачительный запах, а на втором были овощи и фрукты. Затем донесли три больших сосуда со сладко пахнущим напитком, поставив возле каждого. Желудок угрюмо взвыл, требуя пищи, после чего я просто накинулась на еду, наслаждаясь упоительным вкусом. Как же я давно не ела. Хулт'ах и Хирон пристально наблюдали за тем, как я жадно поглощаю мясо и фрукты, запивая всё это сладким напитком, который ещё больше нагонял аппетит. Мне было всё равно, что на меня уставилось две, а может и более, пар глаз. Сейчас я хотела насытить свой организм питательными веществами, которые дадут энергию и бодрость.

— Ты это сильно не налегай на этот напиток, — внезапно предупредил Хирон, заметив, что я уже наполовину опустошила сосуд, почти заканчивая трапезу.

— А что это? — Оторвалась я от напитка и посмотрела на лекаря.

— К'нтлип¹, разбавленный водой, — объяснил тот и издал короткий смешок, дёрнув верхней жвалой.

— Хочешь сказать, что я скоро опьянею? — насмешливо спросила я и хмыкнула, тотчас почувствовав головокружение, придавшее телу лёгкость. — Оу, по-моему, в целях безопасности не надо было мне давать это, — адресовала я своё высказывание смуглому и весело хихикнула, заметив, как напряглись его мышцы. Всё, меня развезло. Никогда в жизни не напивалась. А тут с голодухи выхлебала уже целый сосуд. Да и плевать. Главное, поела. Вот теперь-то я готова потрепать нервы своему Шикло. Лёгкая ехидная ухмылка тронула мои губы, когда я поставила пустой сосуд на стол и довольно потянулась всем телом, ощущая сытость.

— Пошли, Квей, — сухо скомандовал Страж, вставая с места.

— Как прикажешь, Смуглёныш, — проворковала я, гаденько ухмыльнувшись, вызвав у Хирона новый приступ смеха, который он всеми силами старался сдержать, заметив убийственный взгляд собрата, еле-еле сохраняющего зазин², то сжимая, то разжимая кулаки.

В конечном счёте, не выдержав, смуглый бесцеремонно водрузил меня к себе на плечо и, что-то буркнув лекарю, куда-то понёс прочь. В этот момент мне было так хорошо: голову наполняло дурманом, тело лёгкостью, а самой было просто начхать на то, что происходит вокруг. Безумно хотелось сделать какую-нибудь пакость, особенно наглой аттурианской морде, что продолжала, молча, нести меня на себе. Правда мой настрой изменился в другую сторону, стоило заметить, как при ходьбе каждая мышца спины аттурианца изгибается, приковывая взгляд. Я даже немного протрезвела, тряхнув головой, дабы отогнать такие ужасно нелепые и глупые мысли. Но глаза снова и снова натыкались на эти извивающиеся под смуглой кожей мускулы, в некоторых местах исполосованные шрамами. Пальцы сами потянулись к светлым полосочкам и коснулись слегка шершавой, горячей кожи, от чего аттурианец вздрогнул, недовольно заурчав. А мне было всё равно. Я один за другим ощупывала шрамики, очерчивала коготками коричневые пятнышки. Опять происки Сезона, как пить дать. Но против природы не попру даже я. Хотя в мыслях выявилась одна здравая, напоминая о том, кем является эта морда. После чего я со злостью вонзила когти ему в кожу, проводя вверх и оставляя зелёные бороздки. Гневно взревев, Страж скинул меня с плеча, от чего я со всего размаху ударилась головой об стену, взвизгнув от боли и схватившись за ушибленное место.

— Вот же бпе! — пропищала я, потирая затылок.

— Ты что вытворяешь, глупая яутка? — окрысился Хулт'ах, подойдя вплотную ко мне.

Я собиралась снова отвесить какую-нибудь колкость, да только аттурианец больно схватил меня за валары и сделал так, чтобы я встала на колени, задрав голову вверх. Я вновь увидела этот убийственный огонёк в алых глазах, и кончики пальцев похолодели от нахлынувшего страха. Послышался звон металла, и длинный клинок устрашающе блеснул в полумраке. Тогда я поняла, что теперь он настроен серьёзно. Молодец, Эврид. Всё же напросилась, снова найдя на свою пятую точку неприятностей. Но я даже не дрогнула, глядя «палачу» глаза в глаза. Я обещала сама себе, что ни за что не покажу слабость или страх. Я вмиг смирилась с тем, что произойдёт дальше, пока аттурианец медлил, разминая кисть. Увидев, как клинок взлетел вверх, готовясь к атаке, я вытянула шею, ещё больше запрокидывая голову и прикрывая веки. Значит, такова воля Кетану… Но спустя несколько секунд не последовало ни единого движения, лишь тяжёлое дыхание аттурианца разбавляло тишину коридора, а после раздалось его громкое, закладывающее уши, рычание, отразившись эхом от стен, к одной из которых меня припечатали спустя мгновение. Распахнув глаза, я встретилась с разъярённым взглядом смуглого, нервно сглотнув.

— Пошла в отсек, — строго скомандовал он и толкнул к двери, находившейся в двух метрах от нас. Когда Хулт'ах открыл её, я просто влетела в помещение, мигом оказавшись на своей кушетке, испуганно глядя на аттурианца. Вот и вся моя смелость, блин. Не покажу страха… А что делать, если этот страх неконтролируем в присутствии такого властного хищника, который одним лишь взором заставляет сердце замереть на месте. Я даже Но-Кхана в начале нашего «интересного» путешествия с уманами не боялась так. Злюсь на себя за то, что всё равно слаба и уступаю смуглому в превосходстве. — Тебе стоит напомнить правила поведения, или сама вспомнишь? — заговорил аттурианец утробным голосом, вызывая нервную дрожь.

— Н-нет. — К'жит! Я начала уже заикаться.

Сделав глубокий вздох, словно успокаиваясь, Хулт'ах снова взглянул на меня и что-то пробурчал нечленораздельное. Видимо, ругается. Ничего не сказав, он снял с себя ожерелье и кинул на кровать, а затем скрылся в душевой. А меня сразу заинтересовала брошенная хищником безделушка. И я опять приобрела бывалую смелость, стоило уйти с поля зрения Смуглёнышу. Наклонив в любопытстве голову набок, я пристально рассматривала украшение. Но мои пальцы аж закололи, до умопомрачения желая коснуться меха. Я даже не сообразила, как оказалась на кровати самца и взяла в руки ожерелье. Да, тёмно-коричневый мех, как я и ожидала, оказался очень приятен на ощупь. Я наслаждалась его мягкостью, прислонив к щекам, чтобы вдоволь понежиться об этот клочок меха, но в следующее мгновение в ноздри ударил притягательный, дурманящий запах аттурианца, сохранившийся на этом украшении. Я ощутила, как тёплый трепет прокатился по телу, учащая сердцебиение и дыхание. Помутнение рассудка удивило и насторожило, но этот мускусный аромат самца манил и чуть ли не вызывал тихие стоны. Внизу живота мгновенно заныло, какое-то томительное желание разлилось там горячей волной. Вот такого я не ожидала от самой себя. Но была просто не в силах устоять и продолжала вдыхать приятный запах аттурианца, подкатывая глаза от некого удовольствия.

И как же я до усрачки испугалась, когда Смуглёныш вышел из душевой, увидев меня с ожерельем в руках, преспокойно сидящую на его ложе. От его гневного рыка у меня затряслись поджилки. Сжавшись в комок, продолжая держать украшение в руках, я не отрывала испуганного взора от аттурианца, который стоял напротив, сжимая кулаки и тяжело дыша от злости.

Я думала, что он сейчас взорвётся, начнёт отчитывать меня и орать, а там может и разок огреет по черепушке, но через мгновение смуглый изменился, стоило ему сделать более глубокий вдох. Прикрыв глаза, он на секунду перестал дышать, я даже заметила мелкую дрожь, прошедшуюся по его мускулистому и такому, к'жит подери, соблазнительному телу. Рйет! Этот Сезон… А затем самец распахнул веки, и в его багровых глазах промелькнул подозрительный огонёк, некая искорка, прошедшая по моему позвоночнику, стоило встретиться нашим взглядам.

Я могла поклясться, что буря эмоций внутри, распирающая всё естество, коснулась и аттурианца, приведя его в полное ошеломление и растерянность. Так как он глядел на меня и не знал, что сказать или что-либо сделать. А мускусный аромат, исходящий от него, вскружил голову, вызывая эйфорию и приятную тянущую тяжесть внизу живота. Я еле сдержалась, чтобы не подняться и подойти к нему вплотную. Спустя миг смуглый тряхнул валарами, словно отгоняя наваждение, и, снова рассвирепев, резко отобрал ожерелье.

— Вали в душ! — зарычал аттурианец, указывая когтем на дверь, опять еле сдерживая ярость.

— Но я ведь… — хотела я было возразить, как вдруг когтистая лапа нагло схватила моё запястье, а уже через мгновение Хулт'ах бесцеремонно запихнул меня в душевую и с грохотом захлопнул дверь, оставив меня в недоумении от его реакции.

***

— Вот же к'житова самка! — рычал смуглый, выйдя из отсека и направившись опрокинуть бокальчик к'нтлипа, дабы успокоить нервишки. То, когда он, выйдя из душа, увидел мерзавку на его кровати с его же ожерельем в руках, было ничто, по сравнению с тем, что пришлось ему испытать, стоило ощутить странный, сводящий с ума, сладкий и манящий аромат самки. Видят Боги, аттури даже покрылся мурашками, когда приятный разряд прошёлся по телу. Это однозначно был аромат её возбуждения, в этом самец не сомневался, но чтобы настолько сильный, ударяющий в голову, не хуже алкоголя, затуманивающий рассудок и подчиняющий. Такого запаха он не ощущал ни от одной аттурианки, яутки, которых немало встречал на своём жизненном пути, а уманках он вообще молчит. — Надо с ней быть на стороже, — подвёл итоги Хулт'ах и зашёл в обширное помещение, служившее местом отдыха для аттурианцев.

А здесь уже о чём-то воодушевлённо общались несколько его знакомых, включая Хирона, сидящих за большим столом, попивая опьяняющий напиток. Завидев Первого помощника Вожака, Хирон встрепенулся и жестом позвал его, предлагая присоединиться, что и сделал смуглый, усаживаясь в общую свиту и заказывая появившейся тут же яутке один бокал напитка.

— А что от тебя так и разит мускусом? — навострился внезапно лекарь, вопросительно глядя на собрата, который тотчас разозлился, раскрыв жвала и зашипев в негодовании.

— Это всё эта дрянь! — со злобой стукнул Хулт'ах по столу кулаком, да так, что чуть не опрокинул стоящие на столе сосуды. — Она меня с ума сведёт.

— Она с тобой всего один день, а ты уже весь на взводе, — решил съязвить Хирон, утробно засмеявшись.

— Так отруби этой дерзкой яутке башку, — предложил сидящий рядом аттурианец.

— Поверь, пытался.

— И? — с великим любопытством в серых глазах спросил Хирон.

— Меня словно что-то остановило, — поник смуглый, укоризненно качая головой.

— Смотри, Хулт'ах, если дашь ей возможность запутать мозги, она будет из тебя верёвки вить, — изрёк глубокомысленно Бакууб и следом его слова поддержали кивком остальные аттури. — Я свою сразу на место поставил, теперь не рыпается.

— И как же? — усмехнулся смуглый, прищурившись и прожигая собрата алым взором.

— Овладел ею, — с гордостью заявил Прямое копьё, складывая руки в замок и опрокидываясь на спинку стула.

— А может она тоже соблазнила тебя своим манящим ароматом? — съехидничал Хирон, отпивая из бокала. — Я узнал, что у этих самок совсем скоро начнётся Сезон слияния. Наверное, поэтому наш суровый и неподступный Хулт'ах тоже успел почувствовать на себе это влияние.

— Заткнись, Хирон! Или хочешь получить по жвалам?! — сразу взревел смуглый, подскочив и угрожающе зарычал на лекаря. Тот же неожиданно отпрянул назад, настороженно пялясь на Первого помощника.

— Видят Боги, твой яростный и пронизывающий до костей голос любого аттури заставит дрожать от страха, даже меня, — признался Хирон.

— Этот голос достался от отца, который тоже был не робкого десятка, — фыркнул смуглый и успокоился, присаживаясь обратно.

— Но всё же ты попал под влияние притягательного аромата той дерзкой яутки, — подытожил лекарь, вызвав новый приступ бешенства у Хулт'аха. — Смотри, а то ещё подчинит себе и будет вертеть, как захочет.

— Посмотрим, кто кого подчинит, — с коварством проговорил смуглый и довольно застрекотал, сощурившись и клацнув верхней жвалой.

— Ну-ну, — усмехнулся Хирон и снова отпил из бокала, с ехидством глядя на аттурианца.

Примечание к главе:

¹алкогольный напиток

²состояние спокойствия, сосредоточенности и внутреннего умиротворения

Глава 4

Две недели пролетело после того, как я попала на корабль аттури. Как я узнала позже, это был Атолл – самое огромное жилое судно. Наш Ман'дака и рядом не стоял с ним. Здесь, на нижних этажах, обитали преступники, самые заядлые убийцы, Ита, – в общем, вся шваль, которую можно было сыскать, попавшая в ряды изгоев. Соответственно, аттури, являющиеся, так сказать, свитой, служившей своему Вожаку, не желали даже спускаться на нижние ярусы. Выше находился ангар, вмещающий в себя столько челноков, что не сосчитать. Я там успела побывать, когда Хулт'аху поручили получить новое оборудование для учёных и в медотсеки, а также некоторое оружие, привезённое с планеты, служившей местом обители аттурианцев. Смуглёныш постоянно поглядывал на меня, чтобы я ненароком не сбежала. Вот же квей. Знай, однажды пыталась сбежать от одного небезызвестного мне яута на челноке, да только встряла в такую заварушку, что мама не горюй. Я не настолько глупа, чтобы понять элементарное – сбегу, догонит, а затем ещё и плетей надаёт. Я уже успела заметить, что с этим аттурианцем шутки плохи, он настолько прозорлив, что любая моя попытка сделать пакость или чем-то долбануть эту морду, просчитывалась им за доли секунды, а потом я огребала таких пощёчин, что при одном воспоминании лицо начинает гореть.

Да, со мной Смуглёныш не успевал соскучиться. То за валары хватала, когда он шёл впереди, то процарапаю ему спину. Один раз опозорила его при остальных в столовой, опрокинув поднос с к'нтлипом, когда его несла одна яутка, которой я случайно сделала подножку. Ох, как мне после этого досталось, я бежала со всех ног в медотсек, в надежде хоть там найти защиту в виде Хирона. С этим лекарем я подружилась так, как никогда не дружила ни с одним яутом. Единственный аттури, к которому я прониклась уважением и доверием. Благослови его Кетану, если бы не он, меня уже не было в живых. Но всё это были лишь шалости с моей стороны, самым сводящим с ума для Хулт'аха стало то, когда он намеревался осуществить наказание и накостылять по моей несносной заднице, в этот момент моё естество начинало реагировать по-своему, стоило аттурианцу прикоснуться. Я даже не могла контролировать своё тело, оно действовало рефлекторно. Видя его мускулистый торс или сильные бицепсы, руки автоматически тянулись к нему, ощупывая с такой нежностью, что аттурианца пробирала дрожь. Не говоря уже о том, как на него начинал действовать мой аромат. В эти минуты мы оба подвергались целому ряду испытаний. Правда затем Смуглёныш злился пуще прежнего, всё же исполняя обещанное наказание. Сколько свежих шрамов появилось на моём измученном теле, даже боюсь сосчитать. Хлыст у него бил так, что кожа лопалась. Вот и сейчас я вновь бегу по уже заученным наизусть коридорам в медотсек, постоянно оглядываясь и слыша тяжёлые шаги преследователя.

— Спаси меня, Хирон! — завизжала я, врываясь в помещение и пугая своим воплем лекаря, застывшего на месте с двумя колбами в лапах возле стола, где он обычно готовил новые настойки и снадобья. Сзади меня послышался оглушающий рёв ярости, который издал смуглый, заставляя нутро сжаться в комок.

— Иди сюда, дрянь! — взревел Хулт'ах, делая мне подсечку, после чего я полетела прямиком на Хирона, опрокидывая его на пол и слыша звук разбивающегося стекла. — Твою к'житову мать! — снова рычит смуглый, но следом раздаётся вопль, переполненный болью, от чего я и Хирон мгновенно подскакиваем, уставившись на аттурианца, нога которого сочилась твеем.

— Что произошло? — не поняла я, видя, как корчится от боли Смуглёныш. Я вроде ничего такого не сделала, так в чём же причина его ранения?

— Малопроцентный концентрат кислоты, — заявил Хирон, вверяя меня в полный шок. О, Кетану! Что теперь будет. В это время лекарь уже схватил с ближайших полок антисептик, обезболивающее и уселся подле смуглого. — Благо задело только верхние ткани, — облегчённо произнёс Хирон и незамедлительно принялся обрабатывать ожоги.

Вот смуглый опять надрывно взвыл, стоило лекарю ввести ему обезболивающее. А я стою, и даже ничего сообразить не могу. Всё так быстро произошло, что мозг отказывается разложить события по полочкам, восстановив порядок мыслей.

— Эврид, неси бинты для перевязки, — вывел меня из раздумий лекарь, после чего я смогла вернуться в реальность, кинувшись выполнять просьбу.

Через секунду я уже стояла с бинтами в руках возле пресловутой парочки аттурианцев, один из которых тяжело дышал, скалясь и прожигая меня взглядом. Опять эти холодные мурашки по спине.

— Наложи ему повязку, — приказным тоном объявил Хирон, и меня словно током прошибло.

— Я? — в неверии переспросила, глядя на лекаря выпученными глазами.

— Ты! — рявкнул тот, нависнув надо мной. — Твоя оплошность, вот и вперёд, — жестом указал он на Хулт'аха, по взору которого можно было прочитать огромное желание оторвать мне голову сию же минуту.

Но выбора у меня не было, как и путей отступления. И вот угораздило мне столкнуться с этими аттурианцами. Украдкой поглядывая на Смуглёныша, я присела на пол и дрожащей рукой коснулась его ноги, услышав тут же в свой адрес гневный рык, после чего я чуть не кинулась наутёк, но успела сдержать порыв своего тела, лишь вздрогнув. А когда стала перевязывать ранение, то краем глаза заметила, как Хирон открывает двери и покидает помещение. Поздно осознав это, я испуганно воззрилась на захлопнувшуюся дверь, после чего перевела взгляд на Хулт'аха, что в ту же секунду подорвался и с яростным рыком схватил меня за шею, пригвоздив к полу, из-за чего я сильно ударилась затылком, да так, что перед глазами всё потемнело. А эта морда оседлала меня, усевшись верхом, давя своим не хилым весом на туловище.

— Пусти! — прохрипела я, пытаясь убрать его когтистую лапу, но что я могу сделать против такого бугая.

— Всё, самка, настало время отправиться к праотцам, — утробным голосом прорычал он, увеличивая натиск, от чего я зажмурилась, чувствуя боль и нехватку воздуха.

Я уже ощущала, как сознание понемногу начинает покидать меня, как тьма пеленой окутывает разум, но внезапно стальные тиски на горле ослабли, впуская в лёгкие живительный воздух, наполняя рассудок ясностью и рассеивая тьму. Я помутневшим взором всматривалась в силуэт надо мной, пока зрение не улучшилось, и лицо Хулт'аха не стало намного чётче. Я и он тяжело дышали, глядя друг другу в глаза. Из его горла то и дело вырывался короткий гневный рык. Но меня снова пробрало на глупости, когда я до мелких деталей смогла рассмотреть мордашку аттурианца, находясь с ним на неприлично близком расстоянии. Коричневые пятнышки покрывали скулы и подбородок, очерчивая мелким вкраплением каждый изгиб на венце, заканчивающийся острыми зубцами, где от них начинались чёрные валары, подхваченные золотой унтарой. На этих же скулах виднелась небольшая тёмная щетина. Валары свисают водопадом вниз, слегка покачиваясь и окаймляя лицо хищника. Белоснежные клыки будто светятся, горячее дыхание обжигает кожу, а багровые глаза испепеляют всё изнутри, доходя до сердца, заставляя его на миг остановиться и затем увеличить ритм, разнося смущение по всему телу. Вместе с этим замечаю, как прикрывает веки аттурианец, делая глубокий вдох. А затем раздаётся протяжное урчание из его горла, которого я не слышала прежде.

Через мгновение рука, без моего веления, коснулась его перепонок, ласково проводя вниз. Опять это довольное урчание, и мой рассудок отключается, наполняясь опьяняющим дурманом, что спровоцировал мускусный запах самца передо мной. Мысли унесло куда-то вдаль, рефлексы притупились. Аттурианец опускается к моей шее и снова делает глубокий вдох, принюхивается, а затем я чувствую, как его клыки вонзаются в кожу. Я даже тихо простонала, подкатив глаза, ибо это было настолько нежно и так будоражаще. Его запах сводил с ума, опьянял, подчинял. Через мгновение я почувствовала, как горячие когтистые руки легли на мою грудь, слегка сжав её. Боги! Я сейчас расплавлюсь под натиском этого пылкого самца. Мне стало невыносимо жарко, дыхание сбилось, внизу живота неистово ныло, разливалась волна желания. Как же мне устоять, как мне вернуть былую хладнокровность? Он же аттури! Тот самый, кого я собралась убить при первой возможности, а теперь млею в его руках, поддаваясь зову Сезона.

— Хвост Каинде мне в зад! — внезапно прогремел удивлённый голос Хирона у нас над головами, подействовав, словно удар молота. Спохватившись и осознав, что мы творим, полностью обретя ясность мысли, я и Хулт'ах оттолкнули друг друга, ошарашенно пялясь на лекаря, от которого так и несло запахом удовольствия и некой радости. — Простите, что помешал вам мало-мальски порезвиться, — заговорщицки проворковал он и издал тихий смешок.

— Между нами ничего не было, — фыркнул недовольно смуглый, мотнув валарами, и отошёл в сторону высоких шкафов, опираясь огромной ручищей на одну из полок, отворачиваясь от нас.

— Ну-ну, а аромат возбуждения так и повис в воздухе тяжестью. Или мне это только кажется? — И опять этот тихий смешок, подхваченный гневным рыком Хулт'аха.

— Хирон, — обратилась я к лекарю умоляющим голосом. — У тебя есть какое-нибудь средство против моего желания, а то я с ума сойду во время этого Сезона.

— Ну, — протянул серый аттурианец, задумчиво потирая подбородок. — Одно есть.

— И какое же? — с надеждой поинтересовалась я, подрываясь с пола.

— А вон стоит, — как ни в чём не бывало, ответил он, указав на Смуглёныша, и меня сразу перекосило. — Или же любой другой самец.

— Да ни в жизнь! — уверено вякнула я, недовольно фырча, чем вызвала у лекаря новый приступ хохота.

— Лучше бы я не спасал тебя от этих берсеркеров! — внезапно заявил Хулт'ах, отпрянув от шкафа и подходя ближе ко мне.

— А что же тогда спас?! — смело заорала я ему в лицо, подбоченившись.

— Сам не знаю! Завтра же отвезу тебя обратно к ним, чтобы больше не трепала мне нервы, к'житова яутка.

— Проклятый аттури! — уже со злостью рявкнула я и со всего маху саданула ему по морде, да так, что тот просто ошалел. — Я рефлекторно, — сразу осознала я свою ошибку, начиная пятиться. После чего аттурианец яростно заревел.

— Хулт'ах! Не смей! — только и успел крикнуть Хирон, когда тот молниеносно подлетел ко мне и с размаху ответил тем же жестом, как и я недавно, но после такого напаса я отлетела метра на три и, перелетев через стол, при этом опрокинув стоящие там колбочки и склянки, приземлилась на пол, ударившись затылком. — С вами инвентаря не напасёшься, — взревел неожиданно Хирон, пытаясь ударить смуглого, на что тот мгновенно поставил блок, настороженно глядя на собрата. — Убирайтесь оба! Эврид!

— Сейчас, — проныла я, еле поднявшись и коснувшись ноющей щеки, после чего увидела на пальцах твей. Этот гад поцарапал меня своими когтищами! Несусветная наглость.

Через пару минут мы оказались в коридоре. Я оттирала щёку от твея, прожигая гневным взглядом аттурианца, тот прожигал меня, сжимая кулаки и тихо рыча.

— Опачки! — прозвучало внезапно за спиной, и я обернулась, увидев приближающегося к нам незнакомого аттури, кожа которого была бурая, местами меняясь на серые вкрапления. Высокий, больше, чем Смуглёныш, ехидный взгляд жёлтых глаз, в которых мелькали искорки похоти и хитрости. Эдакая змея. Я даже почувствовала едкий неприятный запах, исходящий от этого самца, после чего меня заметно передёрнуло. Но не так, как от Хулт'аха. Это было что-то настораживающее, кричащее об опасности, пронизывающее до мозга костей. — Это что за яутка, которую я ещё не видывал? — выпалил он, подойдя совсем близко, и я, в целях самозащиты, шмыгнула за спину смуглого, изумлённо посмотревшего на меня через плечо.

— Приветствую тебя, Сор-зип, — слегка поклонился Смуглёныш, сурово глядя на собрата.

— И тебе не хворать, — ответил нагловато бурый и вновь взглянул на меня, пытающуюся спрятаться за Шикло. — Так кто она?

— Это моя рабыня, — коротко объяснил Хулт'ах и немного повернулся в мою сторону.

— Ничего себе! И где же ты урвал такую сладко пахнущую самочку?

— Не важно, — утробно рявкнул аттурианец, тряхнув валарами.

— Я – Сор-зип, милая. — Схватил незнакомец мою ладонь и лизнул тыльную сторону руки, вызвав у меня ужасную дрожь. Да, я неимоверно боялась этого аттурианца, хоть и видела впервые, будто он хуже любой напасти и смерти вместе взятых. Это, видимо, почувствовал и смуглый, заурчав и взглянув на меня. — Может, отдашь её мне? — неожиданно в лоб заявил бурый, обращаясь к Хулт'аху, на что тот задумчиво прищурился, переводя взор то на меня, то на собрата.

— Ты знаешь, я только хотел от неё избавиться, — изрёк смуглый, и я почувствовала, как моё тело содрогнулось от непреодолимого страха, накрывшего в одночасье с головой, обдав ледяным холодом до самых кончиков валар. Только не ему, слышишь, только не ему!!! Лучше я сдохну, чем окажусь в лапах этого самца, от которого так и прёт похотью.

— Хулт'ах! — внезапно позвала я его умоляющим голосом, осторожно коснувшись локтя. Тот аж выпучил глаза, услышав своё имя из моих уст. Но страх так и сочился из меня, блестя капельками слёз в глазах. Я отрицательно качнула головой, уже крепко сжимая сильную руку аттурианца в своей ладони, почти впиваясь когтями в шершавую кожу.

— Так что? Отдашь или продашь её мне? — снова задал вопрос бурый, пожирая меня своим хитрым взглядом.

Хулт'ах немного повременил с ответом, посмотрев на меня и увидев мольбу в глазах. Я всем своим видом, молча, пыталась достучаться до аттурианца, чтобы он не отдавал меня этому ужасному самцу, вызывающему просто панический страх, а также дрожь в коленках, которую можно было увидеть невооружённым взглядом. Смуглый, в свою очередь, изучающе глядел на меня, словно оценивая моё состояние. Затем Страж опустил взор и посмотрел на мою руку, сжимающую его в стальной хватке, что даже костяшки побелели.

— Я подумаю, — наконец выдал хищник, повернувшись к собрату.

— Ну, дело твоё, Хулт'ах, — развёл руками в стороны Сор-зип и, подмигнув мне, пошёл прочь, удаляясь от нас, а я неотрывно смотрела вслед, ёжась от одного воспоминания об этих жёлтых глазах.

— Неужели стало настолько страшно, что даже имя моё вспомнила? — заявил Смуглёныш, стоило бурому скрыться из виду.

— Он и вправду страшный, — тихо произнесла я, неосознанно прижимаясь ближе к аттурианцу.

— Так знай, Квей. Будешь нервы трепать, мигом окажешься в руках этого аттури.

Я аж вздрогнула, воззрившись на смуглого и округлив глаза.

— Я не шучу, — на полном серьёзе сказал он и, вырвав свою руку из моей, направился в сторону столовой. — Пойдём, — скомандовал он, и я, украдкой взглянув туда, куда ушёл бурый аттури, последовала за Шикло.

***

И зачем только Хулт'ах таскает меня за собой, когда собирается поболтать со своими товарищами за бокальчиком опьяняющего напитка? Не понимаю. Я уже битый час сижу и слушаю ехидства и похотливые шутки аттурианцев, которые даже не замечают моего присутствия. О, Кетану, застрелите меня кто-нибудь! Или я поубиваю эти аттурианские морды. Хотя, иногда проскальзывают очень интересные факты, которые я сразу мотаю на ус. Вдруг пригодится. К примеру, один болтливый самец по имени Бакууб случайно оговорился о том, что их Вожак, вроде бы, хочет устроить ещё один набег на Науд-Аурит'сеней, чтобы уничтожить очередной клан, живший с нашим по соседству. Я даже вскинула голову, до этого лежащую на столешнице. После чего Хулт'ах дал собрату затрещину, и тот сразу прикусил язык. Но я-то уже услышала. Правда толку какого от этого? Ведь я не смогу предупредить этот клан, а тем более спасти их. Если только сумею пробраться на самые верхние ярусы, где находится главный центр управления и покои убийцы моего Рла, чтобы прикончить этого проклятого аттури.

И опять эта скорбь, приносящая боль, заставляя свежие раны на сердце кровоточить. Но-Кхан, как же мне не хватает тебя. Я закрываю глаза, и передо мной предстаёт отчётливый образ Вождя, возле которого стоит Йейинде. Как же это тяжело, когда ты находишься в плену, не в силах вырваться из цепких лап аттури, чтобы найти след, ведущий меня к сыну. Хоть бы с тобой было всё хорошо, Йейинде. И снова я не сдержалась, снова горькая слеза потекла по щеке, снова дрожат мои губы. Чтобы скрыть своё состояние, я слегка отвернулась, но горячая рука аттурианца, внезапно коснувшаяся лица, вытирая слезинку, заставила встрепенуться и удивлённо взглянуть на смуглого.

— Что с тобой? — с толикой тревоги спросил он, пристально смотря на меня. Я ничего не ответила, лишь отрицательно покачала головой, потупив глаза. — Пошли, надо поговорить, — произнёс аттурианец и, схватив за запястье, повёл куда-то в сторону, туда, где царил полумрак. — Это из-за того, что ляпнул Бакууб? — вальяжно сложив перед собой руки, хищник гордо вздёрнул подбородок, плотно прижав жвала к клыкам.

— Нет, — хрипло ответила я, не смея поднять глаз.

— Так почему от тебя исходит запах смятения и печали? — Вот же к'житово обоняние науду. Ничего не утаишь. — И это я уже не первый раз чувствую от тебя. Знаешь, бесит, когда ты утром подрываешься с воплем, источая тот же аромат.

— Так избавься от меня! — неожиданно для самой себя изрекла я, воззрившись в лицо аттури. — Отпусти меня, Хулт'ах. Умоляю тебя. — Нет, нельзя, чтобы в голосе были слышны нотки отчаянья. — Мне надо найти сына.

— Сына? — опешил смуглый, округлив глаза.

— А ты разве не знал? — горько усмехнулась я, прикусив нижнюю губу. — Хоть Но-Кхан и погиб, но Йейинде всё ещё жив. Я уверена в этом, я чувствую это. Хотя, что я тебе рассказываю. Чёрствому аттурианцу нет дела до горя какой-то яутки… Но умоляю тебя, дай мне свободу, и я больше никогда не буду так изводить тебя. Исчезну из твоей жизни.

Повисла долгая пауза, давящая на сознание. Смуглый задумчиво глядел на меня, я ждала ответа. Где-то периодически раздавался громкий смех аттурианцев, слышались споры и разговоры. Но я ждала, что он скажет.

— Пожалуйста, Хулт'ах.

— А может я не хочу тебя отпускать! — уверенно заявил хищник, после чего я в ошеломлении разинула рот и где-то секунд десять смотрела на удаляющегося от меня аттури.

— А зачем я тебе тогда нужна?! — заорала я, уже начиная закипать от нахлынувшей злости.

— В виде игрушки, — обернулся тот, сощурившись и положив одну руку на рукоять хлыста, висящего на боку. — Ведь я – чёрствый аттурианец, которому нет дела до горя какой-то яутки.

— А что, скажешь не так? — Меня уже начинала накрывать не то что злоба, а истерика. Но после моих слов смуглый резко развернулся, тряхнув валарами, и, мигом сократив расстояние между нами, навис надо мной.

— Не зная каков я, не суди, — прорычал он утробно, снова вызвав табун мурашек. Ну и голос, прямо всё переворачивается внутри.

Снова развернувшись, Хулт'ах направился к столику товарищей. Я хотела окликнуть его, но моим планам помешал неожиданный и странный звук то ли колокольчиков, то ли ещё чего. Следом за ним последовал возглас какой-то самки, а затем в центр помещения вышло несколько аттурианок в странной одежде, сшитой из очень лёгкого, почти полупрозрачного материала. Никогда не видела подобного. Лиф расшит красивыми камнями, бусинками, как и широкий пояс, а ноги полузакрыты этой тканью. Что интересно, все аттурианцы, без исключения, уставились на них похотливым взглядом. А самки, несущие в руках барабаны и другие музыкальные инструменты, повизгивая, прошли дальше, уступая место другой, одетой в более тёмные тона, увешанной большим количеством бус из дерева. Её валары струились до пояса, на них висели такие же деревянные унтары. Аттурианки отличались от нас более раскосыми глазами, хранившими в себе искорки хитрости. Вот и эта самка, подмигнув всем присутствующим самцам, прошествовала на самый центр, постоянно повиливая бёдрами.

— Иди сюда, Эврид! — окликнул меня Хирон, присаживаясь за столик собратьев. Наверное, только что пришёл.

Я подчинилась, направившись к ним, не отрывая глаз от странных похождений аттурианок, которые стали стучать в барабаны, создавая только им известный ритм. Та самая самка, в тёмном одеянии, начала красиво и завораживающе танцевать, очень быстро тряся бёдрами, виляя ими и покачивая, изгибаясь и извиваясь, словно змея. Она была настолько гибка, что могла прогнуться назад, чуть ли не доставая до пола пальцами. Кружась и словно паря в воздухе, самка выполняла всяческие танцевальные жестикуляции. Атмосфера какой-то безмятежности окутала округу, но следом всё испортил разносторонний мускусный запах самцов, что находились здесь. Твою мать! Одни начали сводить меня с ума, от других дурнота подкатывала к горлу. А аттурианки продолжали визжать и танцевать забавный танец. Неужели это рассчитано на то, чтобы раззадорить всех этих похабников?

Я хотела было дойти до столика, зажав при этом нос рукой, но на полпути меня остановила чья-то увесистая лапа. Развернувшись, я чуть не завизжала в ужасе, увидев перед собой того самого бурого аттурианца, утробно урчащего и с большим интересом рассматривающего меня с головы до ног.

— А почему ты здесь без своего Шикло, милая? — пробурчал он, наклоняясь ко мне и принюхиваясь.

— Он… Он вон там, — заикаясь, ответила я, показывая в сторону столика Хулт'аха и его товарищей, всё внимание которых было приковано к танцующим самкам. Я пыталась не выдать страха. Хотя, это не очень получалось.

— Почему ты боишься меня? — хрипловато произнёс аттури и нагло прижал к себе, схватив за талию огромной ручищей. Так вот чей запах вызывал у меня тошноту. Я снова пыталась справиться с дурнотой и за одно выбраться из цепких лап этого змея.

— Отпусти, Сор-зип! — пропищала я, отталкивая от себя ублюдка. Страх. Опять страх сковал своими невидимыми цепями. Сердце готово было выпрыгнуть из груди.

— Ты так сладко пахнешь, яутка, — лукаво проговорил он, бесцеремонно лапая. — Пошли со мной. Твой хозяин всё равно занят.

Вот я снова влипла по самое не балуй. За что ты со мной так, Кетану? За что? Бурый в мгновение сграбастал меня в охапку и куда-то понёс. Я хотела докричаться до Хулт'аха или хотя бы до Хирона, пытаясь перекричать барабанную дробь, но всё было тщетно. Я впивала ногти в спину Сор-зипа, а ему хоть бы хны, лишь довольно урчит. И почему этот случай напомнил тот, когда так же тащил меня берсеркер? Правда, у этого нет клинка на поясе. Жаль, я бы и ему всадила остриё в спину.

— Добро пожаловать, — проговорил ехидно бурый, занося в свои покои и кидая на ложе, устеленное мехами. Как же меня в этот момент затрясло. Я знала, чего хочет этот гад. Я огромными глазами наблюдала за тем, как он медленно снимает сначала лёгкую аву'асу в виде наплечников, наручей и нагрудника. От его мускусного запаха воротило, но тело всё равно реагировало по-своему. Нет, не смей подчиняться зову Сезона. Рйет! Я отползла к самой спинке кровати, стараясь успокоить разбушевавшееся сердце. В голове высвечивалась только одна мысль – это имя. И не моего Рла.

Вот бурый начал снимать с себя юсу, оголяя уже вылезшее приличных размеров достоинство, после чего я отвернулась и хотела хоть как-то убежать от лап этого уродца, но мои попытки закончились в тот момент, когда Сор-зип схватил меня за ноги и подмял под себя, разворачивая к себе лицом. Вот тут меня и накрыло. Снова хотят изнасиловать, овладеть против воли. Нет! Не хочу!!!

В последней попытке выбраться, я стала молотить аттурианца кулаками, извиваться, пробовать достать ногами. Слёзы текли ручьём, отчаянье сжимало сердце. Но бурый перехватил запястья одной левой и завёл за голову, а второй начал разрывать топ и юбку. В следующее мгновение аттурианец раздвинул мне ноги, пристраиваясь поудобней. Нет! Я не хочу! Хулт'ах, помоги!!!

— ХУЛТ'А-А-А-А-А-АХ!!! — завизжала я так, что у самой уши заложило. И в этот момент металлическую дверь вынесло от чьего-то добротного пинка. Разъярённый рёв сотряс стены помещения, и Сор-зипа отбросило в сторону от хорошего удара. Я даже сразу не сообразила, кто залетел в отсек. От переизбытка эмоций в глазах плыло. Я лишь увидела знакомый блеск багровых глаз, в которых плескалась ярость, сразу узнав своего спасителя. А следом забежал Хирон, хватая меня на руки и укутывая в мех. Краем глаза я успела заметить, как блеснул длинный клинок смуглого, и он кинулся на поднявшегося в этот момент Сор-зипа. А после меня унёс Хирон.

***

Хулт'ах не сразу заметил отсутствие той, что последние две недели безустанно выносила мозг, доводя до сумасшествия. Оглянувшись по сторонам, аттурианец вскочил, привлекая внимание остальных, что пялились на танцовщиц. Он искал её глазами, но не мог найти, лишь отголосок запаха страха этой яутки витал в воздухе, сливаясь с мускусом самцов. Но его он успел выучить. Принюхиваясь и оглядываясь, Страж шёл по едва уловимому следу.

— Хулт'ах, ты куда? — в недоумении поинтересовался Хирон, глядя на Первого помощника Вожака.

— Эврид пропала! — На этой фразе подорвался и лекарь, выискивая глазами яутку.

— Я её нигде не вижу.

— Зато я чувствую её запах страха, — уже уверенней произнёс смуглый и ринулся в ту сторону, куда совсем недавно унёс бурый свою добычу.

— Ты чувствуешь ещё один запах? — полюбопытствовал Хирон, когда они быстро шли по коридору, постоянно принюхиваясь и прислушиваясь к каждому звуку.

— Да. Сор-зип.

И в этот миг тишину нарушил возглас яутки. Обратив взор в сторону источника звука, два хищника ринулись туда. Хулт'ах ощущал этот противный запах другого самца, вперемешку с ароматом страха яутки. За одной из дверей он отчётливо услышал всхлипы, после чего металлическая преграда вмиг отлетела вглубь помещения с помощью хорошего пинка смуглого. Когда же Хулт'ах оказался внутри, увидев Сор-зипа, уже намеревающегося начать своё дело, прижимая обнажённое тело яутки к кровати, его словно переклинило. Такую ярость он испытывал однажды, когда давным-давно его Чи убил один берсеркер. Тогда он был ещё совсем молод и горяч. Твей вскипел в жилах, разнося гнев по телу, разгорячив его и подначивая немедленно убить наглеца, посмевшего прикоснуться к той, что принадлежит ему. Вот и сейчас эти чувства вновь возродились. Свирепый рёв вырвался из горла, Страж вмиг подлетел к самцу и наотмашь ударил его, после чего тот впечатался в противоположную стену. Хулт'ах лишь искоса взглянул на самку, а потом ярость снова затмила взор, делая алые глаза похожими на раскалённую лаву, способную сжечь всё вокруг.

Расправив жвала и приняв стойку, смуглый освободил клинок из наручей и стал ждать того момента, когда соперник поднимется и достойно примет вызов. Подорвавшись и также рыча, Сор-зип быстрым движением нацепил юсу и поднял оружие, кинувшись на оппонента. Лязг металла разогнал тишину, искры выбивались от соприкосновения металлов. Хулт'ах уворачивался от выпадов противника, нанося ответный удар, после чего на теле бурого появлялось ещё одно ранение, светясь от зелёного твея. Очередной разворот, удар под дых с ноги, и Сор-зип падает на колено. Хулт'ах незамедлительно хватает его за валары левой рукой и уже заносит правую над головой, чтобы в следующий миг окропить клинок твеем противника.

— Постой, Хулт'ах! — взревел неожиданно бурый, глядя на оппонента. — Если ты убьёшь меня, то отец потом прикончит тебя.

— Я смогу объяснить Вожаку, из-за чего погиб его сын, — сурово прорычал Страж, снова замахиваясь.

— Сомневаюсь, он и так всех в измене подозревает. Особенно своего Первого помощника.

Да, Вожак и вправду мог отреагировать на смерть своего сына очень яростно, без сомнений отрубив голову тому, кто посмел убить его. И никакие оправдания не помогут, ибо Сор-зип – его единственный сын, оставшийся в живых после нападения на клан яутов.

— А какого к'жита ты решил тронуть самку, принадлежащую мне?! — обмозговав ситуацию, взревел смуглый, пряча клинок и хватая бурого за горло.

— Она так сладко и соблазнительно пахла, что я просто не смог устоять, — честно признался Сор-зип, после чего Страж протяжно зарычал, откинув самца и собираясь уходить, но возле самого выхода остановился и снова взглянул на аттури.

— Не смей даже приближаться к ней, или лишишься жвал, — строго наказал он и покинул покои сына Вожака.

Глава 5

Находясь в медотсеке рядом с Хироном, который услужливо вколол мне успокоительное, я продолжала подрагивать всем телом. Лекарь дал стакан воды, и я дрожащими руками обхватила его, понемногу отпивая прозрачную жидкость, пытаясь ею смыть воспоминания недавнего происшествия. Я смотрела в одну точку, осмысливая всё, что довелось испытать, с каждой секундой ощущая, как ком в горле от обиды, разочарования и жалости к самой себе подползал всё выше и выше, сдавливая трахею, не давая возможности нормально вздохнуть. Сделав прерывистый глубокий вдох, я почувствовала руку на своём плече. Это Хирон решил меня успокоить. Переместив затем ладонь на макушку, он стал медленно поглаживать валары и тихо урчать. И почему в этот момент мне так хочется прижаться к нему и вылить наружу всю ту боль, всю печаль, что так терзала изнутри? Видимо, именно успокаивающих крепких объятий не хватало в эту минуту, ведь точно так же, в трудные моменты, меня притягивал к себе Но-Кхан, так же поглаживая по голове и убаюкивая своим мерным урчанием. Как же мне его теперь не хватает. И в эту же секунду, после такой горестной мысли, я ощутила, как одинокая слезинка скользнула по щеке и прокатилась до подбородка, упав прямо на тыльную сторону руки, что продолжала сжимать стакан воды, будто это спасительная соломинка.

— Ну и как она? — словно издалека прозвучал гортанный голос Хулт'аха, только что зашедшего в помещение, и я медленно, с огромным усилием повернула к нему голову. Губы безмолвно произнесли его имя, но из горла не вырвалось ни единого звука, словно дар речи пропал.

Он снова спас меня, а теперь подошёл совсем близко и так же, как и Хирон, погладил когтистой рукой по валарам, тихо застрекотав. Его взгляд изучающе блуждал от моего лица вдоль тела, и только после этого я посмотрела вниз, заметив на себе лишь мех, прикрывающий наготу, сразу же укутываясь в него чуть ли не с головой.

— Уже лучше, — объявил диагноз лекарь и отошёл в сторону, в то время как смуглый уселся передо мной, и мы молча глядели друг другу в глаза.

— Благодарю, — совсем тихо, с хрипотцой, наконец выдавила я из себя, и он заурчал в ответ, взяв мою ладонь в свою. Я сразу почувствовала, как горяча его кожа, заметив, что моя рука в его казалась совсем крохотной. Из-за этого на устах невольно мелькнула улыбка.

— Я отнесу её в отсек, — только и услышала я следом, как Смуглёныш с лёгкостью подхватил меня на руки и пошёл к выходу.

Трудно признаться, но я ощутила такое умиротворение, находясь в сильных руках аттури, что спокойно вздохнула и уткнулась в его грудь, почувствовав, как мех украшения из черепов щекочет щёки. А следом ощутила отчётливый запах его кожи. И мне показалось, после тошнотворного горького мускуса того бурого самца, этот аромат роднее и ближе, словно он защитит от любых бед, хоть и где-то в глубине подсознания я точно осознавала, что все беды именно из-за этого смуглого аттурианца. Не попади я к нему в плен, ничего такого не случилось, хотя, если подумать, я не уверена, что было бы со мной без него. Вопрос, на который я не могу найти ответ: Лучше быть рядом с этим аттури, или вдалеке от него?

Но размышления оборвались, когда мы вошли в отсек, и самец аккуратно положил меня на кушетку. Он не произнёс ни слова, просто развернулся и сразу вышел. Лишь дверь с тихим шипением захлопнулась за ним, а тишина мгновенно ворвалась в барабанные перепонки оглушающим гулом. Но следом пришла и усталость, наливая веки тяжестью, заставляя их сомкнуться. И уже через мгновение я погрузилась в дрёму, видя размытые образы прошедшего дня, сменившиеся на другие, более чёткие.

Вот Йейинде, совсем ещё маленький мелькнул средь зелёной листвы леса, а затем подбежал ко мне, показывая коричневого жука, держа его в крохотных ладошках. Его глаза сияют от радости, и я невольно улыбаюсь, глядя на сына. Но картина тут же меняется, и передо мной стоит уже взрослый сын, держа копьё и гордо поднимая подбородок. Статный и мужественный воин. Совсем как его отец. А затем я вижу двух чёрных берсеркеров, которые хватают его, вмиг выбивая оружие, и тащат куда-то. Я хотела ринуться на помощь, но меня остановила когтистая лапа, схватившая за локоть. Я разворачиваюсь и вижу Но-Кхана. Сердце мгновенно пропустило удар, а глаза округлились от шока. Я в неверии коснулась его и ощутила грубоватую кожу, но только холодную, как лёд.

— Ты должна найти его, — отчётливо услышала я голос Рла, и дыхание перехватило. — Он жив. Ты должна найти нашего сына.

А затем образ Но-Кхана пропал, и наступила кромешная тьма…

***

Хулт'ах шёл по тихим коридорам корабля, служившего ему домом, слыша лишь эхо своих шагов. Воспоминания прошедшего дня до сих пор тугим узлом ненависти и злобы связывали нутро, заставляя руки непроизвольно сжиматься в кулаки. Сейчас он шёл решить очень важный вопрос, а именно – найти новую одежду для Эврид. Не ходить же ей в чём мать родила среди толпы самцов с извращёнными умами.

Двустворчатые двери тихо распахнулись под напором его когтистой лапы, открывая вид на огромное помещение, в котором так и витал, так и манил аромат прекрасных обольстительниц, живших на корабле, словно в гареме. Вдалеке стояло несколько мягких диванчиков, укрытых самыми шелковистыми и красивыми шкурами зверей. Поверх них лежало несколько маленьких подушек. Смех и голоса самок, как колокольчики звучали в комнате, эхом отражаясь от стен с гравюрами. Колонны возвышались вверх, удерживая сводчатый потолок золотистого цвета. В тот момент, когда Страж вступил в обитель красоты, все самки обернулись к нему и восхищённо ахнули. Здесь были и яутки, и аттурианки, и даже уманки. Их наряды пестрели, переливаясь множественным количеством камней и страз. Разноцветные унтары украшали валары и косички. Глазки любопытно блестели, впившись в статного самца перед ними.

И через мгновение из толпы вышла стройная изящная аттурианка, чёрные валары которой доходили до пояса, при ходьбе побрякивая деревянными унтарами. Овальное личико, стройные длинные ножки, прикрытые зелёными полупрозрачными шароварами лёгкого покроя, упругая грудь выделялась бугорками из-под обтягивающего лифа, расшитого жёлтыми бусинами. Она не раз сводила с ума самцов одним лишь своим видом, своими движениями в танце. Она являлась главной самкой этого гарема, обольстительницей, знающей себе цену. Она распоряжалась жизнями других самок, что были в её власти, являлась их палачом и спасительницей. За неё уже не раз проливали твей самцы, соперничая друг с другом. Она была лакомым кусочком, таким сладким и таким недосягаемым.

— Великие Боги! — воскликнула она, подойдя ближе к Хулт'аху, и скрестила руки на пышной груди, тряхнув валарами, тем самым убирая их назад. — С чего вдруг неподступный самец нашего клана решил снизойти до нас и лично пришёл в эту обитель? Неужели решил выбрать кого-то из нас, чтобы исполнить свои самые сокровенные желания?

— Не язви, Секвелла¹, — в грубой форме рыкнул на неё смуглый. — Я пришёл по делу.

— И какому же?! — не наигранно изумилась самка, притягательно вильнув бёдрами и передёрнув плечами, словно показывая своё нетерпение сию же минуту узнать причину появления такого желанного ею самца.

— Мне нужна одежда для одной самки, — как ни в чём не бывало выдал Страж, приведя Секвеллу в исступление и немой шок.

— Какой? — только и смогла вымолвить аттурианка, в недоумении хлопая длинными ресницами.

— Тебе это не обязательно знать.

Сказать, что самка была оскорблена и удивлена окончательно, – ничего не сказать. Она была просто возмущена такой внезапной просьбой от того, кого она желала больше всего заполучить. Только о нём она мечтала, только на него обращала свой раскосый взор, когда проходила мимо, восхищаясь каждым изгибом тела, каждым шрамом, выделяющимся белесой полоской на смуглой, притягательной коже, к которой хотелось сиюминутно прикоснуться. Он давно бередил её мысли, являлся во сне с неприличным содержанием. Но каждый раз, когда она пыталась сблизиться с ним, даже просто поговорить, этот самец ускользал из её изящных рук. Он был словно неприступная крепость, выдерживающая все её многочисленные атаки обольщения, когда другие самцы только от одного взгляда готовы были пасть к её ногам и выполнять любые просьбы и пожелания.

— Неужели у тебя появилась наложница, которую я ни разу в глаза не видела? — фыркнула она, отойдя от шока, пытаясь не выдать ревности, возникшей внутри.

— Она не наложница, — коротко отчеканил Хулт'ах и сложил перед собой мускулистые руки. — Так ты дашь одежду? — более грубо спросил он, и аттурианка от вибрации его голоса, словно от разряда тока, вздрогнула, прерывисто вздохнув и прикрыв на секунду веки. Она обожала его голос, он будоражил всё её естество, проникал в каждую клеточку, обволакивал тягучей сладкой патокой мысли, разнося приятную дрожь по телу. — Уснула, что ли?! — рявкнул хищник, возвращая незадачливую искусительницу в реальность. Она вздрогнула и задумчиво уставилась на самца. Два чувства боролись внутри – покорность и гордость. Таких разных и противоречивых. С одной стороны ей хотелось подчиниться воли самца и дать ему желанное, но с другой, её распирала ревность из-за того, что он старается не для неё, а для какой-то незнакомой самки.

— Ладно, — сквозь зубы процедила аттурианка и глубоко вздохнула, ненавидя себя за мягкотелость перед ним. А следом жестом скомандовала стоящим неподалёку яуткам принести то, что просил смуглый. Через минуту одна из них вернулась с комплектом одежды серого цвета и протянула её Хулт'аху. — Надеюсь, она разберётся, как это надеть, — язвительно бросила Секвелла, когда самец взял ношу яутки и уже развернулся, чтобы уйти. — Хоть скажи, кто она – аттурианка, уманка, яутка или диковинная представительница незнакомой расы? — решила она ещё на мгновение остановить смуглого самка, задав раздирающий на данный момент вопрос.

Хулт'ах остановился, но не обернулся, задумчиво потирая между пальцев полупрозрачную серую ткань.

— Яутка, — наконец изрёк он и услышал возмущённое фырканье самки за спиной.

— Как раз сегодня должна состояться казнь одной неверной яутки в кехрите, — через мгновение заявила Секвелла и вскинула голову, гордо смотря на мощную спину самца, покрытую мелкой крапинкой коричневых пятен. — Приходи вместе с ней, как раз послужит ей уроком данное представление.

— А для тебя, как я погляжу, смерть ещё одной соперницы в радость? — Прищурившись, обернулся самец и взглянул на аттурианку, от которой так и веяло ароматом триумфа и некой радости. Её губы искривила самая кровожадная улыбка, а тихий ехидный смешок послужил ответом на его вопрос.

Развернувшись и больше не сказав ни слова, Хулт'ах покинул помещение, закрыв двери, после чего услышал разъярённый вопль аттурианки, которая явно после услышанного пришла в ярость. Но для него это было схоже с победой в ещё одном поединке. Ему просто осточертела эта самка, её прикосновения, моменты обольщения. Она была распущенной, хитрой, а также беспощадной по отношению к другим самкам. Её эгоизм и желание заполучить всё, что она хочет, при этом запудривая мозги самцам, вызывали у него брезгливость и ненависть к ней. Но он точно знал, что является единственным, кому она может бескомпромиссно подчиниться и выполнить любую его просьбу. И даже в сегодняшнем случае это оказалось полезным.

Когда Хулт'ах зашёл в свой отсек, яутка спала тревожным сном на своей кушетке, вздрагивая и постоянно постанывая. Наверное, снова кошмары, после которых она просыпается в истерике и холодном поту, источая запах страха, проникающий через обонятельные рецепторы до мозга костей, и возникает чувство, будто это ты так трясёшься от ужаса и испытываешь на собственной шкуре её эмоции. Он с самого начала изумлялся стойкости, терпению и выносливости этой самки. Она не боялась смерти, смотря ей прямо в глаза. Яутка была готова погибнуть даже от лап тех «псов», от которых ему довелось её спасти и забрать в виде трофея с собой. Но также она не проявляла и доли страха, когда он сам уже неоднократно хотел отправить её к Кетану.

До сих пор Хулт'ах не может найти серьёзных фактов и подтверждений тому, почему именно её он спас, взял с собой и держит подле себя. Почему защищает и бережёт? Хотя совсем недавно любая яутка, попадавшаяся в его лапы, погибала самой изощрённой смертью. Иногда, когда он чувствовал её страдания, смятение и грусть, тяжёлыми горькими молекулами охватывающие воздух, ему вспоминался тот момент, когда она в истерике билась над телом убитого яута, которого победил Вожак. Он помнит, как она надрывно выкрикивала его имя, трясла за плечи и молила ожить. Почему-то тогда Страж впервые ощутил угрызения совести, он на мгновение почувствовал себя виноватым, хотя был абсолютно не повинен в смерти яута, который, как потом выяснилось, являлся Рла этой самки. Казалось бы, такие чувства, как вина и жалость, для воинов являются слабостью, и Хулт'ах всеми силами запихнул их на самые дальние задворки сознания, проводя долгие часы в кехрите, развивая выносливость, проворность и улучшая свой зазин. Но в тот момент это далёкое чувство вырвалось на свободу, посеяв семя сомнения, смятения и непонимания самого себя. И это подтолкнуло его спасти яутку, но для чего, он сам путался в догадках. А сейчас Страж тихо наблюдал за самкой, положив комплект новой одежды на край своего ложа.

Ему вспомнилась его Чи² – стройная, темпераментная аттурианка, запах которой срывал крышу, подначивая на отчаянные поступки. Но и она была не робкого десятка, сражаясь с разными опасными представителями флоры и фауны планеты Аттур. Она любила щекотливое чувство, которое во время опасности адреналин разносил по жилам. А больше всего обожала незабываемый вкус победы над очередным чудищем. Отчаянная самка. Но она приняла глупую смерть, поддавшись чрезмерной самоуверенности, решив сразиться с кровожадным берсеркером на их охотничьих угодьях, хоть Хулт'ах и предупреждал, что этого не стоит делать, потому как суперхищники хитры и намного сильнее её. И тогда он не успел спасти свою Чи от внезапного удара исподтишка. Лишь увидел, как два острейших длинных клинка рассекли со свистом воздух и проткнули её на вид хрупкое тело, пройдя насквозь. Он помнил её последний вздох на своих руках, в памяти ясно сохранились воспоминания той гаммы чувств, что он испытал в тот миг. Может, именно потеря близкого сердцу существа натолкнула помочь той, кто испытал то же самое. Хотя, всё обернулось как рабство для украденной яутки, лишившейся свободы.

***

Кромешная тьма окружала меня, но через мгновение она стала рассеиваться, выявляя поначалу не очень чёткие картинки. Пустыня. Везде обломки оружия, лужи твея зеленеют на красноватом раскалённом песке, тут и там, на маленьких пригорках, лежат искорёженные маски воинов, видимо, испустивших здесь свой последний вдох. Это всё так похоже на разгром нашего клана после набега аттурийского войска. Но ни одного тела. Что очень настораживает. Стою на поле брани, ощущая дуновения промозглого ветра, который колышет красную ленту, зацепившуюся за обрубок, бывший раньше полноценным телескопическим копьём. Пустота. Одиночество. Будто я – единственная выжившая на этой планете. Картина меняется, и на смену пустыне приходят густые джунгли. Где-то вдалеке слышится чей-то рык, и я настораживаюсь. Всё словно в реальности, хотя я отчётливо понимаю, что это сон.

Шелест кустов привлекает внимание, я поворачиваюсь к источнику звука и вижу, как на меня бежит странное четырёхлапое существо с острыми отростками на спине. На Каинде совершенно не похож, да и морда не вытянутая. Клыки торчат из сочащейся слюной пасти, мощные лапы, загребающие когтями землю и растительность. Ужас охватывает в одночасье, давая телу установку бежать, не оглядываясь. И я подчиняюсь этому призыву, с визгом срываясь с места и удирая от лязгающего челюстью и рычащего существа. А затем, передо мной, как из ниоткуда, появляется высокий, чёрный, коренастый Охотник, совсем не похожий ни на аттури, ни на яутов, и одним движением приковывает меня к дереву, держа мощной рукой за горло. Паника охватывает с головой, сердце готово вырваться наружу. Я уже вижу, как всё начинает темнеть перед глазами, но в последних попытках начинаю бить противника ногами и руками, пытаясь освободиться. Хищник что-то рычит, а я с каждой секундой ощущаю слабость во всём теле. Но перед тем, как провалиться во тьму, я замечаю сбоку движение, а затем чёрный охотник отлетает в сторону, отпуская меня. Не в силах удержаться на ногах, я начинаю падать, но сильные и тёплые руки подхватывают, и я вижу размытые очертания маски знакомого до боли аттури.

— Хулт'ах, — только и смогла произнести, услышав свой тихий голос.

И последним, что решила сделать, даже не задумываясь – это заключить своего спасителя в объятия, сразу ощутив его горячую кожу, его терпкий запах и мягкость меха на ожерелье. А потом пришло внезапное понимание того, что так отчётливо всё это чувствовать во сне просто невозможно, и я испуганно распахнула глаза, узрев не менее удивлённый багровый взгляд Смуглёныша, которого я нагло обнимала за шею, сидя на своей кушетке. И как мне стало не по себе, когда я перевела взор вниз и увидела то, что прижимаюсь к его мощному торсу абсолютно голая! Моей новой возникшей панике и непониманию всего произошедшего не было предела. Ещё и аттурианская морда взяла, да стала довольно урчать над ухом. Вот это и стало последней каплей. Я с силой оттолкнула аттурианца и, как ополоумевший Каинде, полетела в ванную.

Плюхнувшись пятой точкой на пол душевой, я пыталась привести дыхание и сердцебиение в норму. Мысли путались, я старалась собрать пазл из событий, понять, в какой момент находилась в состоянии сна, а когда вернулась в реальность. Вспоминала события грёз и сопоставляла с моментом яви.

— О, Кетану! — непроизвольно сорвалось с губ, и я схватилась за валары, поджав колени к груди. — С чего мне вдруг такое приснилось? И какого к'жита я стала обнимать этого проклятого аттури?

— Вот и я задаюсь тем же вопросом, — словно рокот двигателей корабля, неожиданно раздался голос Хулт'аха над головой, и я в испуге завизжала на всю душевую, что аттури даже вздрогнул, отступив на шаг назад. — Оденься, бпе! — гаркнул он следом и кинул что-то на пол возле меня, а после вышел, оставив в полном одиночестве.

С полминуты я сидела неподвижно и глядела на серую ткань, а затем осмелилась и решила рассмотреть принесённое Хулт'ахом. И этим нечто оказалась одежда. Где он её раздобыл, я не знала, но, если признаться честно, было очень приятно, что он вдруг позаботился обо мне. Не ходить же в чём мать родила, тем более во время Сезона. Ведь он неумолимо приблизился совсем близко, начиная удручающе действовать на меня. Просто сводя с ума.

Надев всё, я оценивающе осмотрела себя, ощупывая мягкую полупрозрачную серую ткань юсы, доходящую до колен, прикрывая только правую сторону, на бёдрах она крепилась двумя кожаными коричневыми ремешками, пересекающихся между собой. Чёрные трусики скрывали интимные места и ягодицы, такого же цвета, как и ремни, облегающие сапожки закрывали икроножную часть. Но больше всего мне по нраву пришёлся обтягивающий лиф серого цвета с чёрной каймой из эластичного материала по краям и красными иероглифами внизу. Он подтягивал и одновременно подчёркивал красоту груди. Железные вставки на нём, как влитые, закрывали каждую округлость, не создавая при этом дискомфорта и одновременно служа защитой. И кто ему предоставил такой прекрасный комплект?

Оставшись полностью довольной новым нарядом, я выпорхнула из ванной и увидела сидящего на своём ложе аттури. Смущение от произошедшего недавно сразу вернулось ко мне. Я даже сама себе не могла объяснить, почему так вышло. Нет, эти кошмары точно сведут меня с ума. Уже стала беспричинно набрасываться на самца. Дожили.

— Ты специально сделал так, чтобы создать неловкое положение для меня! — с ходу сорвались с языка обвинения в адрес смуглого. От чего-то я злилась и на себя, и на него. Не люблю чувствовать смущение и растерянность. — А может ты тоже изнасиловать меня решил, воспользовавшись тем, что я спала? — И что несу, сама не осознаю.

— Да ты, кажись, от стресса умом тронулась, бпе, — заключил аттури, протяжно заурчав.

— С тобой любая самка станет бпе. Лучше поскорее сбежать от тебя, чем подвергнуть себя такой участи, — съязвила я, решив задеть смуглого, но в ответ получила прожигающий багровый взгляд, от которого меня передёрнуло.

— Пошли, — внезапно скомандовал он и поднялся, направляясь к двери.

— Куда? — насторожилась я, ожидая подвоха, но аттурианец ничего более не ответил, выйдя из отсека, и мне оставалось лишь последовать за ним.

Я снова шла по лабиринтам Атолла за Смуглёнышем, на удивление не чувствуя ни волнения, ни каких-либо эмоций, как от аттури, так и внутри себя. Лишь в голове мелькали некоторые варианты того, куда он ведёт меня на этот раз. Может, опять к Хирону? Или снова хочет «посплетничать» со своими собратьями за бокалом к'нтлипа? Но больше настораживало то, что по пути нам не встретилось ни одного мимо проходящего самца, будто все вымерли, а тишина вступила в свои права, окутав собой всё пространство и звоном давя на барабанные перепонки в ушах. Лишь спустя время я услышала шум и рычащий говор впереди, а затем мы остановились возле огромной двери, которую открыл Хулт'ах, и она с тихим шипением ушла в основание вверх. Аттури рыкнул о том, чтобы я следовала за ним, и вошёл внутрь. Беспрекословно последовав его примеру, я вошла и просто обомлела.

Помещение напоминало залу с колоннами по разным углам. На стенах иероглифы и художественная гравировка в виде воинов, сражающихся друг с другом. Слева я увидела целый арсенал колюще-режущего оружия, сверху сводчатый потолок, на котором изображён статный Охотник в чёрных доспехах, строгим взором наблюдающий за всеми свысока. Но большее внимание привлекло то, что помещение было переполнено огромным количеством аттурианских морд, коротко переговаривающихся друг с другом и смотрящих куда-то в центр залы. Туда же направилась и я, нагло прихваченная за запястье Смуглёнышем.

Заметив Хулт'аха, многие самцы услужливо расходились, пропуская нас вперёд и заодно кидая любопытные взгляды на меня, что очень смущало и приводило в смятение. Но оказавшись в самом центре, я вмиг забыла про эти взоры, заострив внимание на скованной молодой яутке, сидящей на полу. Она подогнула под себя ноги и пустым взглядом смотрела перед собой. Возле неё стоял высокий аттурианец, кожа которого была светло-зелёного цвета в коричневую крапинку на часто вздымающейся груди, предплечьях, на лбу и на ногах. Он расхаживал вокруг самки, держа в руках плеть и осматривая пришедших, будто хотел убедиться в том, все ли пришли сюда или нет.

Не понимая, что происходит, я коснулась руки Хулт'аха, чтобы он обратил на меня своё внимание, и приподнялась на носочки, намереваясь задать интересующий вопрос так, чтоб его услышал только он.

— А что произошло? Почему эта самка скованная? — кивнула я в сторону яутки, при этом заметив, что напротив нас, среди других аттури, стоят ещё аттурийки, уманки и самки яутов, также с недоумением глядя на происходящее.

— Сейчас увидишь, — последовал ответ смуглого, и он тут же отвернулся.

— Я заметил, что даже Первый помощник Вожака удостоил нас чести и пришёл увидеть казнь, — вдруг заговорил стоящий посреди залы аттури, глядя на Хулт'аха и продолжая удерживать в когтистых руках плеть.

— Казнь?! — переспросила я так, чтобы никто не услышал.

— Именно! — всё же расслышал этот аттурианец, обведя внимательным взглядом присутствующих. — Эта к'житова самка, — указал он на скованную яутку перед собой, — посмела отдаться другому самцу, тем самым опозорив своего Шикло, а затем пыталась сбежать.

Услыхав это, многие находящиеся здесь самки ахнули и прикрыли рот ладошкой, излучая запах удивления вперемешку со страхом. Эта горечь вмиг заполонила атмосферу помещения.

— Поэтому, по закону, за попытку бегства она получит наказание в виде двадцати плетей, а затем приговаривается к смерти за неверность, — твёрдо объявил хищник, и обвиняемая тотчас вскинула голову, глядя на него испуганными глазами.

— Прошу. Прости меня, мой Шикло! — взмолилась яутка, подорвавшись и кинувшись к ногам аттурианца. — Я искуплю свою вину. Обещаю! — всхлипывала она, роняя слёзы. Но в ответ самец грубо пнул её, утробно зарычав, и самка упала на пол. А после аттури взмахнул плетью, и она со свистом опустилась на спину бедной яутки, сорвав с её губ крик боли и отчаяния. В этот момент моё сердце сжалось в тисках жалости, забившись о рёбра. И с каждым хлыстом плети по спине самки, её боль словно передавалась мне, отдаваясь напряжением мышц и сжатием в комок всего внутри.

— Прекратите! — прошептала я, закрывая уши руками, не в силах слышать крики страдалицы. — Прошу! Остановитесь! — подалась я вперёд, пытаясь перекричать свист плети. — Перестаньте!!! — заорала я уже во всё горло, когда яутка в бессилии уткнулась лицом в пол. Её спина напоминала уже просто месиво, а твей каплями забрызгал всё вокруг.

Я чувствовала, как горячие слёзы невольно проложили дорожку по моим щекам, застилая взор. Не в силах больше терпеть эти издевательства, я хотела подбежать к ней, но меня тут же остановила крепкая хватка Хулт'аха, пытающегося задержать, в то время как я хотела вырваться из его цепких рук, прижимающих к горячему телу.

Через минуту избиение плетью окончилось, и аттури, сложив окровавленное оружие садизма, отбросил его в сторону. Самка, всхлипывая, дрожала всем телом, не в силах даже поднять голову. Я же с жалостью глядела на неё, всё ещё пытаясь вырваться из лап смуглого, продолжающего сжимать крепко мои локти. Была бы возможность, я бы самолично изувечила этого аттурианского с'йюит-де его же плетью, а затем оторвала голову за яутку, ту, что тоже оказалась отрезанной от своего клана, попав в рабство этих ублюдков. Тяжело дыша и проливая слёзы, я чувствовала, как злость на эту бессердечную расу возрастала с каждой секундой внутри меня. Дайте мне оружие, и я, не задумываясь, превращу в фарш каждого присутствующего здесь аттури. Будь они прокляты!

А в это время к бедняжке подошёл аттурианец, исполняющий роль палача, и резким движением схватил за тёмные валары, испачканные твеем, заставив с визгом поднять голову вверх. Продолжая удерживать самку в таком положении, хищник надменно взглянул на неё, победоносно заурчав, а затем выпустил ки'чти-па. Я почувствовала, как сердце на миг остановилось, а дыхание перехватило в тот момент, когда лезвия взметнулись вверх, намереваясь обрушиться на обвиняемую. Секунда. Я вижу, словно в замедленном действии, как яутка обречённо закрывает глаза, уже смерившись со своей участью, а клинки, рассекая воздух, достигают цели и обезглавливают бедняжку, срезая несколько тёмных валар, которые падают на колени самки, а её твей забрызгивает пол, каплями долетая до тех, кто стоял поблизости.

— НЕ-Е-Е-ЕТ!!! — заорала я что есть мочи, не в силах контролировать свои эмоции. Закрыв глаза, я опустила голову, дрожа всем телом.

В тот же миг Хулт'ах сгрёб меня своими ручищами и крепко прижал к груди. И тогда я дала волю нахлынувшей истерике от увиденного, надрывно, до хрипения в горле, рыдая. Я снова испытывала ту скорбь, что сжимала до боли сердце, пытаясь расколоть его на кусочки, что затуманивала рассудок, приводя к сумасшествию и неверию в происходящее вокруг. Я ощущала, как подкашиваются колени, а аттурианец прилагает усилия, чтобы удержать меня. Уже через пару секунд он поднял моё дрожащее тело на руки и понёс прочь, расталкивая толпу. Но я не видела окружающих, продолжая рыдать, просто кричать, уткнувшись в мех на его украшении из черепов, увлажняя своими слезами, градом бегущими по лицу. Я обратила внимание на окружающую обстановку в тот момент, когда мы вошли в медотсек, и я услышала взволнованный голос Хирона.

***

Хулт'ах чувствовал, как сильно дрожит тело яутки. Её рыдания просто оглушали, острыми лезвиями касаясь сердца, принося боль. Чувство вины – вот что испытывал самец на данный момент. Оно всегда было чуждо для него. Но почему-то в этот миг он проклинал себя за то, что дал самке увидеть жестокую смерть той, что была из её рода, а возможно, и из её клана. Сначала он преследовал цель показать, что может произойти, если Эврид захочет совершить глупость и нарушить правила. Хотел запугать, чтобы подчинить с помощью страха себе, а в итоге увиденное для неё обернулось неконтролируемой истерикой, помутнением рассудка, словно накопившаяся горечь и отчаяние, так долго снедающие самку изнутри, вдруг выплеснулись разом наружу, а причиной активации стала сегодняшняя казнь. Опрометчивый поступок с его стороны. И Хулт'ах не отказывался от того факта, что совершил глубочайшую ошибку.

Аттурианец решил, что правильным в данной ситуации будет отнести её к Хирону, чтобы он ввёл самке успокоительное. И когда Хулт'ах принёс надрывно рыдающую яутку в медотсек, лекарь незамедлительно сделал укол, а потом высказал всё, что он думает насчёт его задумки и действий.

— Отправить к Богам её решил?! — вопил зловеще Хирон, чуть ли не разбивая от ярости колбы и склянки на полках. — Или хочешь добиться того, чтобы она с ума сошла?! Взять бы тебе и все жвала вырвать к к'житу! Каинде тебя дери! Башкой думай, Хулт'ах, а не филейной частью!

Эврид продолжала утыкаться лицом в грудь самца, сидя на его коленях. Тот, в свою очередь, успокаивающе гладил её по коротким валарам, молча выслушивая мнение лекаря. Ещё какое-то время яутка всхлипывала и дрожала, то сжимая, то разжимая пальцы на плечах аттурианца. Она желала стереть из памяти всё произошедшее совсем недавно, но в мыслях предательски возникали всё новые и новые картины воспоминаний. И почему жизнь так глумится над ней, посылая настолько ужасные испытания? Хочется высверлить эти события из головы, стереть бесследно, чтобы картинки произошедшего, словно отпечатанные на листе, сгорали в огне, превращаясь в пепел и развеиваясь на ветру. Если бы это было возможно, Эврид выскребла бы из памяти весь ужас, который довелось ей увидеть, а затем окропила бы ненужную информацию кислотным твеем Каинде амедха, чтобы он растворил до состояния атомов воспоминания криков боли бедняжки. Они до сих пор эхом раздаются в ушах, а увиденное запечатлелось как фотография в голове.

— Зачем?.. З-зачем?.. — всё ещё всхлипывая, но более-менее успокоившись, промолвила яутка, пытаясь привести хаос мыслей в порядок. — Зачем ты показал мне эту казнь?

Слова самки для Хулт'аха отразились уколом в сердце. Сделав глубокий вдох, он задумался над ответом, проведя вновь по валарам яутки.

— Чтобы преподать тебе урок, — без утайки признался аттури спустя несколько секунд, тихо проурчав.

— Что?! — не поверила в услышанное Эврид и сразу перестала рыдать, удивлённо вскинув голову и взглянув на смуглого. — Преподать урок?! — переспросила она, прищурившись.

И вся горечь от пережитого в мгновение ока перелилась в нарастающую злость, запах которой окутал пространство отсека, ударяя по обонятельным рецепторам самца.

— Какая же ты всё-таки тварь! — прошипела сквозь зубы яутка, сжав кулаки и с размаху ударив ими по груди Стража. — Да ты просто издеваешься надо мной! Хочешь действительно довести до сумасшествия! — Злости самки уже не было предела, она чувствовала, как эта обжигающая смесь, словно нагревательный прибор разгорячила твей. — Ненавижу тебя, проклятый аттури!!! — заверещала она вновь, рыча от ярости и ударяя обидчика, а затем просто отпрянула от него, соскочив с коленей, и с негодованием посмотрела в совершенно спокойные на данный момент глаза аттури, будто ничего не случилось, словно он ни в чём не виноват.

Фыркая от злобы, Эврид тяжело дышала, подхваченная нараставшим желанием огреть пресловутого Шикло чем-нибудь таким, что могло причинить ему неимоверную боль. Отойдя на несколько шагов, яутка стала оглядываться, ища подходящее оружие мести, в то время как Хулт'ах ни на секунду не спускал с неё глаз, как и стоящий поодаль Хирон, ставший свидетелем разворачивающейся сценки. Ненависть самки уже распространилась едкой горечью в воздухе, принуждая невольно скривиться. Если бы этот запах перерос в ядовитый газ, присутствующие неминуемо получили добротную порцию отравы и погибли бы от удушья. А самка, заприметив на одном из столов телескопическое копьё, принадлежащее Хирону и всегда лежащее на этом месте для экстренных случаев, схватила его и молниеносно привела оружие в боеготовность. Скалясь, словно дикий зверь, она двинулась навстречу тут же встрепенувшемуся Хулт'аху, явно не ожидавшему от неё таких действий.

Угрожающе рыкнув, хищник, не задумываясь, освободил длинный клинок из наручей и встал в боевую стойку, принимая вызов обезумевшей яутки. Но в какой-то степени эта ситуация и храбрость хрупкой самки забавляли его и приносили нескрываемое удовольствие. Ведь, несмотря на то, что он одной левой мог прихлопнуть её, как мошку, яутка раз за разом пыталась показать свою смелость, будто она, во что бы то ни стало, сможет одолеть самца, сражавшегося чуть ли не с самой маткой Каинде амедха.

Спустя время Эврид сделала выпад, направив остриё копья прямо в живот оппонента. Хирон стоял и продолжал наблюдать за развернувшимся сражением, даже и не думая останавливать дуэлянтов, изумляясь храбрости и неотступности глупой самки. Но в тот момент, когда до наконечника остались считанные сантиметры, Хулт'ах увернулся и незамедлительно ударил клинком по древку, от чего яутка чуть не выпустила из рук оружие.

— С'йюит-де!!! — проорала яростно Эврид и с угрожающим шипением взмахнула копьём, намереваясь снести противнику голову, но тот снова ловко уклонился, слегка присев, тем самым уворачиваясь от очередной атаки. А следом сделал быструю подсечку, от чего яутка не успела даже среагировать, теряя равновесие и со всего маху падая на спину.

Мельком заметив летящий в свою сторону клинок, самка перевернулась набок, услышав, как остриё с лязгом вошло в металлический пол в нескольких сантиметрах от головы. Разозлившись пуще прежнего, чувствуя, как эта злоба холодной жижей разливается по твею, Эврид с ноги ударила аттури прямо в живот, и самец рыкнул, отступив на несколько шагов, при этом вынув клинок из пола. Ощутив на доли секунды своё превосходство и уверенность в себе, яутка поднялась, приняв боевую стойку, слегка согнув колени и выставив копьё перед собой. Она видела ярость в алых глазах аттурианца, чувствовала кожей его гнев, и это только раззадоривало её. Всё остальное случилось настолько быстро, что Эврид даже не отдавала отчёта в своих действиях, следуя рефлексам инстинкта самосохранения, уворачиваясь от выпадов острейшего клинка, отбивая атаки копьём, двигаясь, будто в танце.

И всё происходящее выглядело действительно как танец двух воинов в глазах Хирона, всё ещё наблюдающего за ними в стороне. Самка, словно опытный боец, уклонялась, изгибалась и нападала, что в свою очередь делал и Хулт'ах, постоянно рыча и выполняя молниеносные атаки. Хирон поражался изворотливости яутки, которая осмелилась вызвать на поединок того, кого не решался победить ни один аттури. Эврид же сама пребывала в шоке от того, что способна на такие действия. Она никогда в жизни не сражалась в серьёзном бою с воинами своего клана, не говоря уже об аттури. Тело двигалось само, даже не подчиняясь приказам разума, лишь изредка в мыслях промелькивали моменты, когда её иногда обучал борьбе Но-Кхан, чтобы в экстренных случаях она смогла защитить саму себя без чьей-либо помощи. Ведь мало ли что. И теперь эти уроки вспоминались и выливались в проворные действия и атаки с помощью копья.

Лишь когда смуглый, сделав очередной выпад лезвием, распорол кожу на плече самки, она взвизгнула и схватилась за ранение, подставившись под следующий удар, который последовал мгновенно. Хулт'ах одной левой наотмашь влепил ей пощёчину, после чего яутку отбросило в сторону и она приземлилась на жёсткий пол, выронив оружие и вмиг осознав своё бессилие перед сильным аттурианцем. Это очень угнетало, злило. Было ужасно обидно из-за того, что она так слаба. Она проиграла. Снова. А победоносный рык воина послужил этому подтверждением, отразившись громким эхом от стен медотсека.

***

— Вот к'жит! — ругнулась я, проклиная и себя, и аттури, а потом с размаху ударила кулаком по железному полу. Плечо ныло из-за ранения, твей тонкой струйкой проложил дорожку до локтя и каплями стекал на пол. Хотелось одновременно плакать и смеяться. Плакать от обиды и своей слабости, а смеяться из-за того, что я всё же смогла хоть немного продержаться в бою, тем самым доказав, что способна дать отпор даже ему.

— Вот ты где! — внезапно прозвучал голос какой-то самки, и я подняла голову, воззрившись на незнакомую аттурийку, стоящую возле дверей и глядящую на обернувшегося к ней Хулт'аха. А затем в памяти всплыл образ самки, что вчера танцевала в столовой под барабанную дробь, тряся бёдрами. Так это же она! И что она тут забыла?

— Секвелла? — вдруг заговорил Смуглёныш, придя в недоумение. — Что тебе нужно? — грубо спросил он и убрал клинок в наручи, уже полностью повернувшись к ней.

— Это она? — Вдруг перевела свой раскосый взор аттурианка на меня, и я напряглась, быстро поднявшись, позабыв о боли в плече.

— А ты кто? — подозрительно прищурившись, поинтересовалась я у незнакомки, поправляя юсу.

— Ну, судя по одежде, она, — задумчиво пролепетала самка и двинулась ко мне. Через мгновение она стала обходить меня со всех сторон, с любопытством рассматривая с головы до ног, что в свою очередь делала и я. — А что же валары такие короткие? — вдруг схватила она меня за обрубки и с некой злостью дёрнула на себя. Встрепенувшись, я убрала её руки от себя и свирепо взглянула на незнакомку. — Неужели что-то натворила, что тебе их отрезали? — язвительно хихикнула она. Вот же дрянь наглая!

— Не твоего ума дело! — рявкнула я, и аттурийка снова зашлась в приступе ехидного смеха, беся ещё больше.

— Не такая уж ты и сногсшибательная самка, — вдруг сделала она какие-то выводы, повергнув меня в недоумение. — Так с чего эта выскочка привлекла твоё внимание? — обратилась аттурийка уже к смуглому, сверля его злобным взором. Запах этой злости смрадом ударил по обонятельным рецепторам, от чего я брезгливо скривилась, отпрянув от самки. Видит Кетану, эта с'йюит-де уже бесит меня, хоть и встретила её впервые. — Неужели я так ужасна и противна тебе, Хулт'ах, что ты предпочёл какую-то замарашку яутку? — так же брезгливо скривилась аттурийка, бросив на меня презрительный взгляд.

— Представь себе! — неожиданно изрёк смуглый, и мы обе округлили глаза, уставившись на него.

Видели бы вы последующую реакцию этой незнакомки. Она побагровела от злости, её заметно затрясло, руки сжались в кулачки. Я даже подумать не могла, что та аттурийка, которая вчера так красиво двигалась в танце, показывая свою гибкость, красоту, покладистость с помощью движений, сейчас выразила свою истинную натуру ревнивой самки, что не первый раз попадались на моём жизненном пути. Так значит, она считает меня соперницей? Смешно! Я даже тихо прыснула, отвернувшись и улыбнувшись своим мыслям, после чего эта вычурная лоу-дте кален перевела свой сверкающий искорками ярости взгляд на меня. Я чуть не заржала в голос. До того было забавно наблюдать за её реакцией. Видимо моё веселье почувствовали и два присутствующих здесь самца, поочерёдно издав тихое стрекотание и синхронно наклонив головы набок, выражая любопытство и недоумение из-за моего поведения.

— Да я тебя в порошок сотру в кехрите! — прошипела сквозь зубы незнакомка.

— Пф! Это типа вызов?! — надменно прыснула я, удивившись такому заявлению.

— Ты угадала! — взвизгнула она и неожиданно для меня, да и остальных, ударила со всей дури ладонью в моё плечо, уже официально вызывая на дуэль.

М-да, вот такого я явно не ожидала. Но своим жестом она вызвала приступ боли, попав именно в раненное плечо. И тут меня словно переклинило. Я даже не успела осознать, как нахлынувшая ярость от такой наглости со стороны какой-то выскочки, надоумила ответить хорошим хуком справа, что я и незамедлительно сделала. Опешившую самку аж перекосило, а глаза чуть не вылезли из орбит, когда она, схватившись за ушибленную щёку, взглянула на меня, то открывая, то закрывая рот, в попытке сказать хоть что-то. А следом ринулась в мою сторону, видимо попытавшись отомстить, но её в одночасье перехватил Хулт'ах, не давая возможности устроить поединок прямо здесь.

— Да я тебя прикончу, а затем твою голову на трофей возьму! — верещала аттурийка, пытаясь вырваться из лап смуглого. Честно, меня эта ситуация не пугала, а только забавляла. Хотелось смеяться в голос.

— А хер тебе! — выразилась я, пародируя своего знакомого умана Майкла, (как же я по нему скучаю, особенно по его юмору), а затем вытянула вперёд правую руку, сжатую в кулак, и оттопырила средний палец.

— И что это обозначает? — пришла в недоумение самка.

— Спроси у уманок, они дословно объяснят, — съязвила я и гордо вскинула подбородок.

Фыркнув, аттурийка оттолкнула от себя Хулт'аха и, резко развернувшись, да так, что тёмные длинные валары метнулись в разные стороны, направилась к выходу.

— Мы ещё встретимся в кехрите, — бросила она напоследок и сгинула с глаз долой.

— И вправду, а что этот жест обозначает? — вдруг подал голос, стоящий в сторонке Хирон, изобразив то, что я недавно показала напыщенной незнакомке. Как это было смешно смотреть на высокого серого хищника, со всей серьёзностью показывающего фак, при этом растопырив нижние жвала в стороны. Не выдержав, я залилась громким смехом, согнувшись пополам и схватившись за живот. Видели бы это сейчас Дора и Майкл. И чего они мне внезапно вспомнились? Наверное, из-за того, что были забавными уманами, с которыми мне довелось познакомиться. Ведь именно они очень часто, чтобы задеть друг друга, изображали такой колкий жест, полный ехидства. А в данной ситуации это пришлось как раз кстати.

Всё бы ничего, я уже почти успокоилась и хотела поведать Хирону тайну умановских жестикуляций, как весь задор нагло обломал пресловутый Шикло, сгрёб меня в охапку и закинул на плечо. Я даже не успела ничего сообразить, лишь увидела закрывающиеся двери медотсека и укоризненно качающего головой лекаря.

— И куда мы направляемся, Смуглёныш? — съязвила я и услышала гневный рык аттури.

— Узнаешь, — буркнул он и положил свободную руку на хлыст, проведя по нему когтем. В ту же секунду в моей голове, как яркое пламя, вспыхнула догадка.

Я стала яро вырываться из его хватки, не желая получить очередную взбучку. Ведь он, скорее всего, решил не оставить безнаказанным то, что я кинулась на него с копьём наперевес. Я верещала, как истеричка, колотила его по спине, проклиная всю Вселенную и всё аттурианское племя. Да вот толку ноль. Лишь одно могло заставить этого бугая остановиться, правда я точно знала, что и за эту выходку выхвачу по самое не балуй. Но выбора не оставалось, поэтому я набрала в лёгкие побольше воздуха и со всей дури дёрнула аттури за длинные валары. Табун мурашек пробежал по спине, когда самец издал громкий рёв, наполненный болью.

Ну всё. Капец! Зарычав уже от негодования, Хулт'ах мгновенно отшвырнул меня вперёд, от чего я приземлилась всем весом на пятую точку, прокатившись по гладкому металлическому полу, и встретилась затылком со стенкой. Аж искры из глаз посыпались. Ещё чуть-чуть, и я точно бы потеряла сознание, если бы не знакомый свист шипастого хлыста над головой, сразу отрезвивший и вернувший ясность мысли. А следом последовала резкая, обжигающая боль в области живота, когда острые шипы прошли по коже и рассекли её.

— Стой! Остановись! — взвизгнула я, сжавшись в комок и закрыв лицо руками в целях безопасности.

И на моё удивление аттури послушался, замерев и нависнув надо мной своей угрожающей тенью. Всё ещё боясь действий взбесившегося аттурианца, я медленно опустила руки. Украдкой взглянув на него, я сделала облегчённый вдох, но не переставала быть начеку, ведь судя по тому, как до побеления костяшек самец сжимает рукоять хлыста, он еле сдерживается, лишь бы не забить меня до смерти. Уже через минуту я поднялась на ноги, глядя на возвышавшегося передо мной аттурианца. В его глазах цвета красных песков Науд-Аурит'сенея я увидела горящие искорки злости, а через секунду в них промелькнула хладнокровность и сосредоточенность, серьёзность и превосходство. Даже его статное тело и мерно вздымающаяся грудь излучали это превосходство, подавляя любые попытки состроить из себя гордую выскочку. И от чего-то я почувствовала себя такой слабой и никчёмной букашкой по сравнению с ним. А аттурианец лишь гордо вскинул подбородок, плотно прижав жвала к клыкам, не спуская с меня своего прожигающего взора, словно наблюдая за реакцией.

Нервно сглотнув, я хотела заговорить с ним, но в следующий миг Смуглёныш неожиданно схватил меня за горло и впечатал в стенку, нависнув ещё больше и подойдя вплотную, чуть ли не прижимаясь всем телом. Я почувствовала, как холодные мурашки пробежали по коже, как сердце многократно увеличило ритм. А раздавшийся над ухом утробный короткий рык привёл в исступление. Я даже боялась вздохнуть, закрыв глаза и ожидая следующего действия самца.

А следом Шикло ослабил хватку на горле, убрал в сторону большой палец, слегка процарапав когтем нежную кожу, и обжёг дыханием шею. По телу от такого будто разряд тока прошёл. Но окончательным действием, сорвавшим мне крышу, стало то, когда самец обхватил меня жвалами и впился острыми клыками в шею, переместив когтистую руку на живот, ещё больше впечатывая в стену. В этот миг мысли унесло вдаль, пальцы невольно коснулись шершавой горячей кожи на груди аттури, перемещаясь к широким плечам и обратно, исследуя попадающиеся на пути шрамы. Через мгновение Хулт'ах отпрянул от меня и резким движением поднял вверх, сделав так, чтобы мои ноги обвили его мощное туловище. Он прижался ко мне всем телом и провёл коготками по спине, сорвав с губ невольный стон, после чего подхватил его утробным довольным урчанием. Запах мускуса окончательно подчинил воле самца, принуждая довериться его рукам, упиваться их горячими и нежными прикосновениями, млеть в его объятьях.

Разум уже не говорил ничего, он просто отключился, поддавшись действиям инстинктов. И мне было действительно плевать на то, что мы находимся в коридоре, где могли случайно проходить другие самцы или самки. Я каждой клеточкой кожи чувствовала, как когтистые руки перемещаются от спины к ягодицам, затем по бёдрам, плавно переходя к интимной зоне, вызывая всё новый и новый табун мурашек. Его тихое урчание усмиряло. Через миг большие пальцы, как бы невзначай, задели когтями самую чувствительную точку, и я содрогнулось от того, что внутри всё всколыхнулось, жарким трепетом прокатившись по телу. Внизу живота неистово заныло. Нахлынула какая-то нетерпеливость. Я просто жаждала знать, что он предпримет дальше, мне откровенно хотелось чего-то большего. И руки аттурианца начали новое движение вдоль живота вверх, обогнули грудь, провели коготками по шее и погрузились в валары, оттягивая их, вызывая приятную боль и заставляя голову запрокинуться назад. А следом горячий влажный язык самца стал вычерчивать витиеватые узоры на шее, раз за разом заставляя невольно постанывать, царапать ногтями его торс, всё больше сжимать ноги на туловище и плотнее прижиматься к его телу.

Я была просто на пике блаженства, наслаждаясь каждым действием самца, но он неожиданно остановился, при этом не выпустив из жарких объятий. Где-то с полминуты он просто рассматривал меня, тихо урчал, сжимал и разжимал жвала, касаясь бивнями кожи. Я готова была взвыть от нетерпения, возмутиться, сказать что-то колкое, но аттури внезапно скинул мои ноги с себя, и я упала прямо на пол, прибывая в полном недоумении, в то время как смуглый уже отдалялся от меня по коридору, направляясь в сторону своего отсека. Я была в ужасном ступоре, но через миг лёгкое помутнение рассудка рассеялось, как дымка, и вся истина произошедшего тяжёлым осознанием обрушилась на голову, возвратив в жестокую реальность, в которой меня обвели вокруг пальца, подчинили себе, тем самым снова показав, как я слаба, как я низка, податлива. Я полностью покорилась воли аттурианца всего за несколько минут, готовая выполнить всё, что он попросит. А он вновь доказал своё превосходство.

— Вот же я квей, — прохрипела тихо, закрывая глаза и хватаясь за валары. Да только вот тянущее чувство внизу живота всё никак не отпускало, заставляя страдать и корить себя ещё больше. А следом накатилась волной злость и ненависть. — Рйет! — выругалась я и ударила кулаками по полу, услышав гулкий стук по металлу. — Будь оно всё проклято! — Но осознание того, что стоит злиться на саму себя, утихомирило гнев, после чего я прерывисто вздохнула и посмотрела в ту сторону, куда ушёл Смуглёныш.

И тут озарением промелькнула в мозгу безумная мысль:

«А может сбежать?»

И я перевела взор в противоположную сторону коридора, где буквально через секунду послышались шаги и рычащий говор хищников, от чего я запихнула глупую и опрометчивую задумку подальше, подорвалась и испуганно метнулась к заветной двери, ведущей в отсек Хулт'аха. Ещё свежо было воспоминание того, когда я осталась без его чуткого внимания прошлый раз, и что следом произошло, поэтому я со всех ног ринулась наутёк, изредка оглядываясь назад, боясь, что за мной погонятся.

В тот момент, когда я, запыхавшаяся, залетела в отсек, смуглый вышел из душевой. И меня опять сразило наповал. Ведь он снова будто дразнил мускулистым телом, по которому стекали капельки воды, а это было великим испытанием для яутки, у которой наступили дни Сезона слияния, заставляющие вытворять безрассудные действия, просто сносящие крышу. Будь проклято всё это! Увидев его надменный взгляд, я зажмурилась и закрыла глаза ладонями, сделав глубокий вдох для успокоения, хотя это мало помогло. Я просто сходила с ума.

— Как же я тебя ненавижу, проклятый аттури! — выдавила я из себя и двинулась к кушетке, снова искоса посмотрев на самца, который наблюдал за мной, слегка наклонив голову набок. — НЕНАВИЖУ!!! — заорала я на весь отсек, сверля его злобным взглядом исподлобья, а после плюхнулась на импровизированную кровать, уткнувшись лицом в подушку. Это было невыносимо. Тянущее нытьё внизу живота не отпускало, заостряло на себе всё внимание, вызывало неисчислимый гнев. Но больше всего злило то, что я была не в силах справиться с этим чувством. Боги, дайте сил и терпения!

— Тебя нужно занять чем-то, чтобы ты отвлеклась, — совершенно спокойно заявил аттури, находясь очень близко, от чего я вмиг встрепенулась, уставившись на сидящего напротив меня самца.

— И чем же, долбанный извращуга?! — рявкнула я со всей злостью, скрепя зубами.

— Пошли, — приказом произнёс он и незамедлительно схватил меня за запястье, потащив за собой, что я даже не успела ничего сообразить.

Остановились мы только возле огромных дверей, за которыми было злополучное большое помещение, где совсем недавно лишили жизни бедную яутку. В памяти снова всплыли эти ужасные моменты казни, и я тотчас тряхнула головой, разгоняя тяжёлые мысли. Войдя внутрь, аттури прошёл дальше, остановившись возле одной из колонн в самом дальнем углу, скрывающуюся в полумраке. Хулт'ах очень быстро нажал на подобие кнопок, закамуфлированных под гравюры, и в колонне в ту же секунду появился тайник, из которого он что-то вытащил, после чего всё снова вернулось в первоначальный вид, скрыв тайное вместилище. Уже после аттурианец подошёл ко мне и протянул два кинжала, состоящих из двух острых зубцов с зазубринами по бокам, приведя меня в удивление. Такое оружие у яутов являлось ритуальным, хранящееся для того, чтобы в ближнем бою изощрённей убивать свою жертву. Я стояла и изумлённо переводила взгляд то на смуглого, то на кинжалы, а спустя минуту размышлений осторожно взяла их в обе руки, разглядывая каждую зазубринку, проводя пальцем по зубцам, стараясь узнать насколько они остры.

— И не боишься, что я тут же убью тебя этим? — наконец подала я голос, задумчиво посмотрев на самца, поудобней укладывая оружие в ладони и одновременно восхищаясь тому, насколько оно лёгкое. Но Хулт'ах, ничего не ответив, подошёл к стене, где висели различные копья, метательные диски и прочий колюще-режущий арсенал, и снял оттуда два средних меча с изогнутыми вверх концами, различными витиеватыми гравюрами, а также выгравированными иероглифами.

— Сначала попробуй сделать это, — холодно произнёс смуглый, ловко прокрутив оружие в руках и встав в боевую позу. Во оно как! Он вдруг решил вновь доказать, что сильнее меня. Ну уж нет. Теперь я буду осторожней с этим изворотливым к'житом, зная насколько он хитёр.

— А что ты мне дашь, если я вдруг смогу осилить тебя? — ехидно поинтересовалась я, делая несколько шагов ему навстречу.

— Если сможешь победить, заслужишь моё уважение.

— И всё?! — фыркнула я возмущённо, взвешивая в руках клинки.

— А затем, может я подарю тебе свободу, — незамедлительно ответил аттурианец.

— А вот это уже более веская причина, чтобы уделать тебя, — сощурилась я и решилась на первую атаку, взмахнув одним клинком по направлению горла противника, а другим в сторону живота.

Но через секунду моя попытка была пресечена ловким ответным ударом двух мечей, после чего я получила две царапины в области рёбер. Зашипев от боли, я сделала следующий выпад, но снова неудача настигла меня, и снова два новых ранения на предплечье, а затем неожиданная подсечка лишила равновесия, и я упала на пол, тихо проговаривая проклятья в адрес аттури.

— Вот же изворотливая тварь, — заключила я вслух, скалясь на оппонента и слыша его довольное стрекотание, от которого твей начал вскипать в жилах, вырывая из глубин сознания знакомое чувство злобы, что так часто обволакивало рассудок, отдаваясь покалыванием на кончиках пальцев.

Аттури изворачивался, ловко пресекал мои атаки, делал раз за разом подножки, после чего я гулко приземлялась всем телом на твёрдый пол, уже слыша не довольное урчание, а триумфальный смех. Это бесило и выводило из себя ещё больше. Я готова была отбросить клинки в сторону и задушить треклятого самца голыми руками, да только знала, что и это у меня не выйдет. Здесь нужно применить какую-то смекалку, суметь перехитрить его. Но только как? Он будто знает наперёд все мои действия. Не зря Хирон говорил, что этого аттури так просто не одолеть. Теперь я в этом самолично убедилась. Каждая моя последующая атака претерпевала всё новую неудачу, каждый выпад заканчивался лязгом клинков об поверхность мечей. Хулт'ах за миллисекунды обходил меня и оказывался за спиной, а затем со всей дури толкал, после чего я летела вперёд, снова встречаясь лицом с полом.

— К'дай!³ — орал он, когда я, уже чувствуя, как силы покидают моё тело, медленно поднималась, чтобы снова вступить в явно неравный бой с аттурианцем. Ведь очень хотелось победить. От этого зависит вопрос о моей свободе. А может он просто обманул меня, подначил действовать таким обещанием.

— Зачем ты устраиваешь мне этот поединок? — наконец осмелилась я спросить, пытаясь привести дыхание в норму.

— Чтобы довести тебя до изнеможения, — изрёк самец, приводя в недоумение. — Но если сможешь победить, я выполню своё обещание.

— А если у меня не получится?

— Значит, будешь каждый день пытаться это сделать.

Ничего себе! Он вдруг решил меня поднатаскать в боях таким образом, что ли? С чего такие привилегии? Хотя, это даже забавляет. И уже воспрянув духом, я ринулась в новую атаку…

***

Месяц пролетел как мгновение ока. И каждый день проверялась моя выносливость и выдержка. В одно и то же время я и Хулт'ах проводили несколько часов в спарринге, размахивая клинками и мечами, сражаясь на копьях. И я раз за разом оставалась проигравшей, пребывая затем в разбитом и измотанном состоянии после каждого боя, залечивая раны в медотсеке. Но было одно преимущество в таком времяпровождении – я целиком и полностью погружалась в себя, заостряла внимание на сражении, совсем позабыв о том, что недавно сходила с ума от призывов природы. Правда не перестала просыпаться в холодном поту от кошмаров. Каинде их подери.

Вот и сегодня я не успела войти в помещение, где проводились наши поединки, именуемое на самом деле кехрите (как я узнала у смуглого), меня сшиб с ног Хулт'ах и молниеносно подскочил к стене с оружием, схватив висящее там копьё.

— К'житов Смуглёныш, — прошипела я сквозь зубы, подхваченная злостью и улизнула от внезапной атаки, тоже направившись к заветной стене арсенала для спарринга.

Уже почти добравшись до места назначения, я еле успела увернуться от нового выпада, хотя остриё копья пролетело в нескольких миллиметрах от головы, воткнувшись в металлическую стенку и свалив с держателей метательный диск, состоящий из нескольких закруглённых обоюдоострых пластин, тем самым превращаясь своей причудливой формой в полукруг. Кстати, очень меткая вещь, разрезающая всё на своём пути. И этот диск просто проехался по поверхности пола и остановился прямо возле ног Смуглёныша. Как будто это специально было спланировано им заранее. Но терять времени на раздумья я перестала уже после третьего поединка с аттури, уже зная его проворность и хитрость, которую он проявлял в любой ситуации. Поэтому я, не без особого усилия, вытащила копьё и мигом повернулась навстречу смуглому, который уже сократил расстояние между нами и замахнулся диском. Я даже не успела ничего сообразить, как руки сами поставили блок, тело инстинктивно отпрянуло в сторону, готовясь к очередной атаке.

Все движения производились на уровне рефлексов, я ловко уклонялась от молниеносных нападений Хулт'аха, а он довольно урчал, будто ему приносило удовольствие то, что я более-менее научилась предугадывать последующие его действия. В какой-то момент смуглый допустил маленькую ошибку, открывшись, и я тотчас попыталась сделать ему подсечку, после чего он всей своей тушей грохнулся на пол. Моему восторгу в этот миг не было предела, я готова была заверещать от триумфа, что у меня всё же хоть чуть получилось сломить его. Но следующая атака, в виде полетевшего в меня диска, развеяла радость. Я только и успела что прогнуться в спине, ощутив, как острое полотно метательного оружия рассекло щёку. Коснувшись ранения на лице, я увидела на пальцах зеленеющий твей, а затем завизжала так, что мой писк эхом отразился от стен кехрите.

— Твою к'житову мать!!! — воскликнула я, обнаружив золотой обрубок волос, лежащий возле моих ног. — Ты валар мне отрезал!

Схватившись за голову, я гневно уставилась на поднявшегося аттури. Подойдя ко мне, он взял в руку обрубок и потеребил его между пальцев. Я хотела было накинуться на пресловутую аттурианскую морду и в отместку вырвать его валары, да так и замерла на том же месте, когда послышалось тихое шипение открывающейся двери. А следом в помещение вошёл тот, от кого твей похолодел в жилах, и напряглось всё тело.

— Вот это сюрприз, — заявил с ходу бурый аттури и уставился на меня пожирающим взглядом. — Не ожидал увидеть тебя снова, милая. Тем более в кехрите.

— Что тебе нужно, Сор-зип? — подал голос Хулт'ах, вызвав табун мурашек из-за ненависти, которая проскользнула в его вроде простом вопросе.

— Размять мышцы… А может и переломать кости слишком заносчивому отрепью, вроде тебя, — презрительно бросил тот, глядя на смуглого исподлобья. — Или может ты составишь мне компанию? — снова обратился бурый ко мне, и я почувствовала, как сердце ушло в пятки от такого взгляда жёлтых глаз. Животный страх тотчас вырвался на свободу, разлившись холодным волнением в животе. Я, даже не задумываясь, сразу юркнула за спину Смуглёныша, посчитав, что там будет более безопасней для меня. Да и в случае чего, я была полностью уверена, что именно он защитит от этого ужасного хищника.

Спустя время двери снова открылись, и в кехрите вошло ещё несколько аттурианцев, среди которых я узнала Бакууба и двух других знакомых Хулт'аха. Вперив свои любопытные взгляды в нас, они молча наблюдали за тем, что тут назревает.

— Ты хочешь бросить мне вызов? — Двинулся навстречу Сор-зипу Хулт'ах, оставляя меня без защиты.

— С превеликим удовольствием, — сиюминутно прорычал тот и раздался звук выдвигаемых из пазов ки'чти-па.

Я стояла, ни жива, ни мертва, пребывая в состоянии шока, осознавая то, что сейчас развернётся целая бойня двух аттури. Остальные хищники, ставшие случайными свидетелями происходящего, отошли в сторону, поближе к стене, дабы не мешаться.

— Но на кону победы будет стоять твой трофей, смугленький, — хитро сощурился бурый и мельком взглянул на меня.

— А вот это уже перебор. Я не вещь! — расхорохорилась я, вскинув подбородок.

Но моё мнение явно никого не интересовало, ибо два оппонента встали в боевые стойки и тотчас понеслись друг на друга, рыча на всё кехрите, вызывая первородный страх своими беспощадными атаками. Лишь лязг клинков разбавлял тишину, рык двух воинов содрогал стены. Тени мелькали на гравюрах помещения, искажались на колоннах, а статный воин в чёрных доспехах, изображённый на сводчатом потолке, наблюдал за сражением, словно судья, оценивая их действия. Клоака мыслей роилась у меня в голове вперемешку с волнением. Они оба были равны по силе, оба ловко уклонялись от ударов. И исход борьбы было невозможно предугадать.

В какой-то момент ко мне приблизился Бакууб и встал рядом. Напряжение повисло в воздухе. Тяжёлая ненависть, исходящая от хищников, чувствовалась горечью на языке. Я даже не заметила, как подошла почти вплотную к собрату Хулт'аха и вцепилась в его руку мёртвой хваткой, пытаясь хоть так сгладить своё волнение. Он же освободил руку и по-дружески положил мне на плечо.

— Молись Богам, чтобы в этом поединке одержал победу Хулт'ах, — тихо проговорил он, склонившись к самому уху, и меня словно обухом по голове огрело. Воображение услужливо подкинуло картинки примерного будущего, где мне не светить ничего хорошего, если победит бурый аттури. Дрожь в руках появилась вместе с неудержимым страхом за саму себя. Сердце в одночасье забилось о рёбра, а разум наполнился тяжестью. Голова шла кругом. Я ощутила, как вспотели ладони, и мне до умопомрачения захотелось вытереть их, но я сжала кулаки, впиваясь собственными ногтями в кожу до нестерпимой боли.

В какой-то миг я вышла из раздумий и уловила момент, когда Сор-зип извернулся и со всего маху рассёк грудь смуглого. В эту секунду внутри всё всколыхнулось, в комок сжимая внутренности. Хулт'ах пошатнулся и сделал шаг назад, но не более. Я почувствовала, как когтистые пальцы Бакууба сжали плечо, впиваясь в кожу. Видимо, так он пытался утихомирить моё волнение.

Но следом бурый занёс ки'чти-па, намереваясь обрушить их на голову Хулт'аха, и я взвизгнула, тем самым сумев отвлечь внимание Сор-зипа. И это помогло сделать решающий удар Смуглёнышу. Он вмиг замахнулся и с кулака врезал противнику прямо по бивням, да так, что того развернуло в другую сторону. Повернувшись, бурый яростно зарычал, и я заметила твей на порванной перепонке. В то же мгновение Хулт'ах молниеносно оказался за спиной оппонента, юркнув под его руку, и нанёс следующее ранение вдоль позвоночника, от чего Сор-зип выгнулся и взвыл от боли, сразу оборачиваясь к сопернику. Но тот уже неуловимым взору образом переместился вперёд и выполнил несколько атак одним разом, рассекая тело противника длинным клинком. Твей зеленел по всему телу бурого, а сам он пребывал в несусветной ярости от того, что не в силах даже настигнуть Стража лезвиями, коротко порыкивая и совершая попытки ранить смуглого, который, как изворотливый каинде уходил от всех атак.

— И куда мне, хрупкой яутке, сражаться с таким проворным аттури, — внезапно проговорила я мысли вслух и услышала короткий смешок Бакууба. — Это как надо перещеголять в силе и быстроте движений Смуглёныша, чтобы одолеть его?

— Это невозможно, — коротко ответил аттури, не сводя глаз с битвы. — Недаром Хулт'ах – Первый помощник Вожака. Да ещё и его преемник, если не врут слухи. Поэтому-то Сор-зип и ненавидит его.

— Почему именно он? — не поняла я и украдкой посмотрела на Бакууба.

— Потому что Сор-зип – сын Вожака, — заявил тот, и я впала в ступор от такого известия. Этот ублюдок отрок убийцы Рла! Аж кулаки сжались от внезапно нахлынувшей злобы, а ненависть к бурому аттури многократно возросла.

Сор-зип всё ещё продолжал изощряться, пытаясь нанести урон Хулт'аху, а я всем сердцем желала, чтобы смуглый оторвал ему голову, унизил в глазах остальных воинов, обесчестил. Я и сама ужасно хотела сделать это. Даже руки чесались схватить метательный диск и запустить его прямиком в глотку бурого аттурианца. Но меня продолжал крепко удерживать за плечи Бакууб, будто зная, о чём я думаю, что хочу предпринять в сей же момент. И борьба, казалось, могла продолжаться вечно, если бы Хулт'ах не нанёс серьёзное ранение по ногам противника, после чего тот, громко рявкнув, упал спиной на пол. Сор-зип попытался встать, но перед ним возникло остриё клинка, направленное смуглым, что гордо возвышался над ним, тяжело дыша. И тут не нужно было даже гадать, что если бурый предпримет хоть ещё одну попытку атаковать, его голова слетит с плеч.

— Слаб ты ещё, — высказал мнение Хулт'ах и тотчас убрал клинок, подавая руку поверженному оппоненту.

— Она всё равно будет моей, — рыкнул Сор-зип, приняв помощь собрата, и поднялся, бросив на меня яростный взгляд, а затем метнул валарами в стороны и скрылся за закрывающейся дверью.

И в ту же секунду кехрите наполнилось оглушающим победоносным рыком других аттури, приветствующих победителя, что я даже вздрогнула от неожиданности, испуганно глядя на обезумевших самцов.

— Славная была битва, друг, — произнёс Бакууб, подойдя к Хулт'аху, и уважительно похлопал того по плечу. — Предлагаю это отметить, — предложил он, и его поддержали остальные. — А тебя я хочу познакомить со своей самкой, — внезапно обернулся самец ко мне, приведя в смятение.

— Зачем? — как бы невзначай поинтересовалась я, обхватив себя за предплечья, будто пытаясь скрыть растерянность.

— Она тоже яутка, и ей будет полезно пообщаться с тобой.

После этих слов аттури снова похлопал смуглого по плечу и, вместе с подтянувшимися к нему собратьями, покинул кехрите, оставив меня и Хулт'аха абсолютно одних. Тишина в одночасье окутала помещение, давя на перепонки и принуждая внутри всему сжиматься от возникшего волнения. Лишь еле слышалось дыхание аттури, что стоял поодаль и изучающе глядел на меня, словно пытаясь уловить, что я чувствую в данный момент.

— Хороший я пример показал, как надо сражаться? — словно гром раздались слова самца, заставив вздрогнуть.

— Да. — Тронула улыбка мои уста, и я нервно сглотнула комок, стоящий в горле, после чего мой взгляд упал на зеленеющие твеем раны на груди и руках аттурианца. — Вот только подлататься тебе надо у Хирона.

Примечание к главе:

¹«Богиня»

²«любимая»

³"вставай!»

Глава 6

Я лично обработала раны Хулт'аха, находясь с ним на неприлично близком расстоянии и постоянно пытаясь сдержать ужасное смущение, чуть ли не краснея до кончиков валар. Аттури, будто издеваясь, всё это время не спускал с меня глаз, наблюдая за каждым движением и тихо, гортанно урча. Я готова была провалиться сквозь пол, лишь бы не испытывать такую неловкость. За всё время обрабатывания и заживления ран мы не перемолвились и словечком, только Хирон изредка стрекотал и тихо посмеивался, что-то надоумив себе. Опять какие-то извращения придумывает, развратник.

— Эврид? А что, Сезон слияния уже закончился? — вдруг съехидничал лекарь, введя меня в ступор.

— В каком смысле? — не поняла я намёка и посмотрела на аттури, в глазах которого так и читались задор и веселье.

— Слишком спокойно ведёшь себя в присутствии Хулт'аха, — глубокомысленно изрёк тот, и я тотчас раскраснелась, поняв, что он имел в виду. Вот же плут!

— Хирон! — прорычал Смуглёныш, и от его тембра голоса мурашки пробежали по спине. — Ты жвал лишиться хочешь?

— Не горю желанием, — сразу поутих лекарь и стал делать вид, что якобы копошиться в своих колбах и склянках в поисках нужной.

— Пошли, — вдруг подорвался смуглый, даже не дав мне возможности убрать используемые лекарства при обработке, и потянул за собой к выходу.

Столовая, где обычно собирались аттурианцы, чтобы скоротать время, была наполнена галдежом и рычащим говором. Самки мельтешили между столами, разнося горячительные напитки, некоторые из них преспокойно восседали на коленях самцов, в открытую заигрывая с ними. М-да, ни капли смущения на этот счёт. Хотя такое же порой творилось и в нашем клане, особенно в очень щепетильные дни для всех. Что уж говорить о племени аттури. От мускуса даже голова кружится, сбивая с толку. Но не успели мы подойти к столику, где обычно проводили долгие часы в компании других собратьев Хулт'аха, как путь преградил Бакууб и сказал следовать за ним.

Идя вслед за двумя самцами, я путалась в догадках, куда мы направляемся, но после того, как они оба остановились около двери, по типу той, за которыми были жилые отсеки других аттури, я вновь заволновалась, почувствовав как на лбу проступила испарина. Дверь с тихим шипением поднялась вверх, открывая вид на просторные покои с огромной кроватью слева, скрытую под балдахином, а с другой стороны я заметила стену с неисчислимым количеством черепов разных неизвестных мне существ. Лишь головы Каинде амедха и уманов были знакомы. Невольно ахнув от восхищения, я с восторгом стала рассматривать трофеи.

— Ты уже вернулся, мой Шикло? — внезапно прозвучал со стороны до боли знакомый голос, и из проёма, видимо ведущего в другую комнату, вышла та, что заставила ноги подкоситься. Я в немом шоке и с удивлением смотрела на ту, кого я не ожидала встретить на этом корабле.

— Манула! — почти пропищала я, не веря глазам. — Ты жива!

— О, Великий Кетану! Это явно снится мне, — также растерянно промолвила она и ринулась ко мне, тотчас заключая в объятия. И в этот момент я осознала, что это не мираж, не причуды моего искалеченного ужасом сознания. Я отчётливо ощущала тепло подруги, её запах. Но неверие всё равно закралось в душу, от чего я отпрянула от проливающей слёзы Манулы и заглянула прямо в лицо, коснувшись пальцами влажных щёк.

— Это правда ты, — уже до конца удостоверившись, заключила я тихо.

— Конечно я, Эврид! — пропищала она и провела по коротким валарам, радостно улыбнувшись.

И в этот миг эмоции, таящие в себе скорбь, грусть и горечь потери вперемешку с несусветным счастьем от такой внезапной встречи, вышли на поверхность градом слёз. Теперь я сжимала в объятиях подругу, боясь, что та исчезнет или испариться, как дымка, как утренняя роса на кустах непролазных джунглей нашей планеты. Горячие слёзы потекли из глаз, а из горла вырвались всхлипы. Я раз за разом произносила дрожащим голосом её имя, снова пробуя его на вкус, вспоминая прошлые дни, когда нас ещё не коснулась война с аттури, когда она помогала мне в медицине и поднимала настроение своими шутками, стоило мне впасть в отчаянье.

— Так вы уже знакомы? — рассеял воспоминания внезапный вопрос Бакууба, после чего я и Манула, всё ещё плача, посмотрели в сторону удивлённых самцов.

— Мы из одного клана! — радостно промолвила подруга и широко улыбнулась. Как же приятно вновь слышать её нежный голос, видеть улыбку. — Я и Эврид с самого раннего детства вместе.

— Постой, — вдруг пришло мне неожиданное осознание одного факта, и я посмотрела на Бакууба. — Так ты тот самый аттури, купивший её, когда нас продавали как живой товар?

— Ну да, — слегка смутившись, ответила за него Манула. — И я до конца жизни буду благодарна, что моим спасителем оказался именно он. — После этих слов она со всей нежностью и обожанием посмотрела на аттурианца. — Тебе тоже, смотрю, повезло? — снова обратилась подруга ко мне, выводя из ступора.

— А… Этот аттури не покупал меня, — запнулась я на полуслове и честно призналась, опустив глаза.

— В каком смысле? — пришла в недоумение Манула и выпустила меня из объятий.

— Меня выкупил берсеркер в тот день.

— Что? — опешила она, округлив глаза. — И как ты вырвалась из его лап? Они же беспощадные и бесчестные охотники.

— Я убила его, — спустя секунду раздумий призналась я, всё ещё не поднимая взора.

— Ты?! Убила берсеркера?! — изумилась Манула и хихикнула, не веря в услышанное. — Так оказывается, ты совсем изменилась, Эврид! Ты раньше даже одолеть неокроплённого яута не могла.

— Захочешь жить и не на такое пойдёшь, — изрекла я и фыркнула, коря подругу за то, что она осмелилась произнести такие подробности вслух.

— А как же ты очутилась у аттури? — искоса посмотрела она на Хулт'аха, который глубоко вздохнул и сложил перед собой руки.

— Ну, — запнулась я на полуслове, не зная как ответить. — Я его трофей.

— Так! — изумлённо протянула Манула и растерянно захлопала ресницами. — А теперь сядь и расскажи всё до мельчайших подробностей.

И с того момента, когда я присела на огромную кровать, покрытую шкурами, наступили часы откровений. Я без утайки рассказала подруге все события, начиная от первой встречи со своим спасителем, когда меня чуть не прибили берсеркеры, про то, что довелось испытать, что сотворить, какие наказания перенести. Манула в свою очередь то смеялась, то охала от удивления, изредка поглядывая на смуглого. И мне было плевать, что думает сейчас Смуглёныш, стоящий около нас вместе с Бакуубом. Правда спустя время они оба покинули нас, оставив наедине. За что им огромная благодарность. Я наконец-то могла высказаться хоть кому-то, поделиться своими переживаниями, потрясениями и впечатлениями. Даже на душе стало как-то легче. Да и вообще, как я могла что-то утаить от дорогой сердцу подруги, с которой я даже не надеялась встретиться в ближайшие цекуты¹.

Я слушала её рассказы о случившихся событиях в жизни и умилялась её голосу, тем самым ярым жестикуляциям, которые она совершала во время повествования. Мне этого так не хватало. Я глядела на неё, улавливая каждое движение, каждую лучезарную улыбку, блеск в карих глазах, горящих таким родным и знакомым энтузиазмом и оптимизмом. И мне казалось, будто раны на сердце затягиваются с каждой секундой рядом с Манулой, принося такое желанное умиротворение и великую радость. Рассеивая печали, свалившиеся на мои плечи. Хотелось плакать от счастья, снова и снова лицезреть её всю!

— И… кое-что очень значимое произошло в моей жизни рядом с моим Шикло, — вдруг засмущавшись, заявила она и расплылась в счастливой улыбке. — Я беременна, Эврид!

Услышав такую новость, я просто ошалела, во все глаза глядя на счастливую подругу, раскрыв рот.

— Ч-чего? — только и смогла выдавить я из себя после минутного молчания и переваривания услышанного. — Но ведь ты… не могла иметь потомство!

— Медицина аттурианцев творит чудеса, — хихикнула та, сверкая радостью в глазах.

— И отец этого ребёнка…

— Аттури, — перебила меня Манула, всё ещё продолжая улыбаться. — Мой Рла.

И снова я сижу и пытаюсь удержать челюсть. Вот это новость!

— Ты осознаёшь, что они, — указала я на дверь, предположительно имея в виду аттурианцев, — являются теми, кто напал и уничтожил наш клан?!

— Это было в прошлом, — тут же посерьёзнев и изменившись в лице, проговорила подруга, вверяя меня в новое недоумение. — Главное, что происходит сейчас. Я смирилась с тем, что произошло. И советую тебе сделать то же самое.

— Нет, не могу, — погрустнела я, вспомнив, кого я потеряла в тот злосчастный день, перевернувший всю жизнь. — Я не смогу забыть о Но-Кхане и Йейинде, который ещё жив. И я обязана найти его, вырвавшись из плена.

— И как ты планируешь это сделать? Снова пойдёшь на отчаянные поступки, после которых будешь отгребать наказание?

— Я не смирюсь со своей участью, — твёрдо заявила я и вскинула голову. — Для меня забыть прошлое будет схоже с предательством. И я ни за что не стану уважать аттурианца или жить рядом с ним оставшуюся жизнь!

— Это так похоже на тебя, Эврид, — горестно вздохнула Манула и провела ладонью по тыльной стороне моей руки. — Ты всегда была упрямой, не отступала от своей цели. Но ты оставалась честной и смелой. Ты и сейчас такая. Хоть довелось испытать уже многое. И тебя никогда не сломить.

Неловкое молчание повисло в ту же секунду. Я не знала, что ещё сказать подруге, которая удивила меня, признавшись в том, что не испытывает никакой ненависти к тем, кто был повинен в наших бедах. А ещё она теперь носит под сердцем наследника одного из них. Взгляд тотчас переместился на живот Манулы, скрытый под мягким красным материалом длинного платья, доходящего ей до щиколоток.

— Но я всё равно рада за тебя, — хрипловато промолвила я и положила ладонь на ещё совсем не округлившийся животик подруги, после чего она снова просияла улыбкой. — Полуяут-полуаттури… Не думаешь, что ему или ей будет очень сложно быть полукровкой?

— Я надеюсь на лучшее, — глубокомысленно ответила Манула и сама провела рукой по животу. — Я уверена, что этот малыш будет очень упрямый и добьётся уважения сородичей. Прямо как ты в своё время!

Эти слова заставили забыть все нюансы. Ведь действительно, я должна от всего сердца порадоваться за неё. Ей не удавалось дать потомство с яутами, но попав в руки вражеской расы, она обрела такую возможность и совсем скоро сможет в полной мере ощутить прекрасные моменты материнства. Но в тот же миг на меня нахлынула грусть. Печаль от того, что моё чадо, которое я растила и оберегала долгое время, сейчас не со мной, и я даже не в курсе того, как протекает его жизнь. От этого осознания на глазах невольно проступили слёзы. Встречу ли я Йейинде, как сегодня встретилась с Манулой? Смогу снова увидеть его лицо? Обнять, поговорить с ним? Закрыв глаза, я ощутила, как одинокая слеза покатилась по щеке.

— Эврид? Неужели из-за Йейинде? — обратила своё внимание Манула, стоило мне тихо шмыгнуть носом, и я коротко кивнула, почувствовав, как волна отчаянья захлестнула с головой, став комом в горле. Сердце защемило от боли, что врезалась в него острыми лезвиями, слёзы душили, вырываясь на свободу и прокладывая дорожки по щекам. Манула обняла меня за плечи и прижала к себе, пытаясь хоть как-то успокоить, но для меня её жалость превратилась в ещё большее отчаянье.

На самом деле я не знала, как вырваться из плена, где найти сына, куда бежать. Не было конкретного плана и задумок. И из-за этого я чувствовала своё полное бессилие в данной ситуации. Я ни на что не способна без чьей-либо помощи. Это угнетало ещё больше, заводило в тупик, гася последний лучик надежды на скорое освобождение от гнёта рабства. Есть, конечно, один вариант – добиться уважения Шикло. Но это так непостижимо для меня, так далека финишная черта поставленной задачи. И нет полной гарантии тому, что, даже если я добьюсь этой цели, аттури отпустит меня, подарив свободу.

— Ты сможешь найти выход, — словно прочитав мои мысли, внезапно тихо произнесла Манула, и я подняла на неё заплаканные глаза, встретившись с ласковым блеском коричневых омутов. А затем нашу идиллию нагло разрушили неожиданно вошедшие аттури.

Только оказавшись в помещении, оба самца остановились и изучающе взглянули на нас, коротко хватая воздух и принюхиваясь. Вот же к'житово обоняние науду, ничего не утаишь. Даже реветь перехотелось, стоило завидеть смуглого аттурианца, который приблизился к нам спустя минуту вместе с Бакуубом. Не хочу более показывать ему свою слабость. Пусть думает, что я бесчувственная, умеющая запирать свои переживания на замок. Он никогда не узнает, что я чувствую на самом деле, хотя я сама сомневаюсь в том, что смогу утаить это от него. Ведь я уже успела заметить, что этот аттури будто видит меня насквозь, знает, о чём я думаю, улавливает любое изменение моего настроения, как и я его. Вот же наказание Богов. Хоть ставь блоки, да что там, баррикады в своём сознании, чтобы ни одно живое существо не смогло поведать о моих тайнах и задумках, о чувствах и мыслях.

И снова отвлёк меня от раздумий неожиданный поступок смуглого аттурианца, который присел возле меня и легонько коснулся пальцами руки, наклонив голову в бок и пристально глядя глаза в глаза. Мне казалось, будто в них он хотел прочесть мои мысли, хотел до мельчайших деталей ощутить то, что чувствовала я, улавливая рецепторами любое изменение в воздухе. И я могла поклясться, что почувствовала некую вибрацию у себя в голове, будто он в действительности желал проникнуть в моё сознание, пытаясь установить телепатическую связь.

«Ничего ты не узнаешь», — мысленно проговорила я, выдёргивая руку из ладони аттури, и отвернулась к подруге, что непринуждённо общалась в этот момент с Бакуубом.

— Нам надо идти, — грубовато проговорил Хулт'ах после моего поступка и встал во весь рост, привлекая наше внимание.

— Почему? — удивилась Манула, добродушно посмотрев на смуглого. — Мы с Эврид ещё многое не рассказали друг другу…

— В следующий раз, — перебил её Страж и потянул меня за запястье. Мне же оставалось лишь беспрекословно подчиниться и последовать за ним, украдкой взглянув на подругу и снова узрев её лучезарную улыбку.

— Почему мы ушли? — полюбопытствовала я, когда шла по знакомому коридору вслед за Хулт'ахом. Но аттурианец даже и не думал отвечать, не удостоив и взглядом. И это с пол-оборота вывело меня из себя. — Ты хоть слышал вопрос? — внаглую схватила я самца за руку и развернула к себе, увидев злость в его глазах.

— Что ты снова утаиваешь от меня? — прорычал тот, глядя сверху вниз. — Задумала план, как сбежать, обсудив его со своей подругой? — вдруг окрысился смуглый, приковав меня к холодной стене, ухватив за горло огромной ручищей.

— Да с чего ты так взбеленился? — не понимала я причины внезапной агрессии.

— Почему ты не хочешь доверять мне?! — вновь заорал аттурианец, склонившись ближе.

— Сказать, почему я не доверяю тебе, аттури? — тотчас посмелела я, храбро всматриваясь в его алые омуты, наплевав на то, что может предпринять этот заносчивый тип. Но хорошо составленный вопрос сам по себе давал незамедлительный ответ. — Ты бы доверял тому, кто лишил тебя свободы? Кто надел невидимый хомут на шею? Для кого ты просто игрушка, объект для вымещения злости?!

— Откуда такие выводы?! — рявкнул Хулт'ах и увеличил хватку.

— Ты сам говорил о том, что я для тебя лишь трофей! — в том же тоне прогорланила я, услышав эхо собственного голоса, а затем с силой оттолкнула самца от себя, прерывисто вздохнув, дабы успокоиться. — А мне надо не так уж и много. Свободу, и возможность найти своего сына… Неужели ты действительно настолько чёрствый?

После моих слов аттури погрузился в задумчивое молчание, отвернувшись в сторону. Я слышала лишь его тяжёлое дыхание. Сейчас мне было наплевать на всё. Просто надоела такая жизнь. Я не испытывала даже доли страха, как это обычно происходило наедине с ним. Мне хотелось узнать, что он ответит, но хищник продолжал молчать, вызывая нетерпеливость.

— Совсем скоро я улетаю выполнять приказ Вожака, — наконец заговорил Хулт'ах, не оборачиваясь. — Буду отсутствовать продолжительное время.

— А я, видимо, останусь под присмотром Хирона? — предположила я, но решила точно удостовериться в искомом.

— Я могу предоставить тебе возможность делать то, что пожелаешь, — снова проговорил аттури, повернувшись, и пристально посмотрел на меня. — Можешь общаться со своей подругой, когда захочешь, свободно перемещаться в пределах этого яруса корабля. Но только если дашь обещание, что не предпримешь и малейшей попытки сбежать. Не накликаешь беду на себя.

Такое предложение повергло меня в шок. Он говорил абсолютно серьёзно. Это можно было определить по настойчивости в голосе, по хладнокровному взгляду, в котором не было и намёка на какую-либо хитрость или подвох. Даже защемило что-то в груди от такого заявления.

— Я могу доверять тебе? — гортанно прорычал смуглый, и от этих слов волнение разлилось в животе. Я просто не могла сразу поверить в то, что он так легко просит меня не делать глупостей, взамен давая возможность на определённый срок побыть без его чуткого внимания. Это не то, что я желала на самом деле, но было нескрываемо приятно услышать о том, что он самолично желает ослабить ошейник и увеличить поводок своей рабыни.

Я не знала, что ответить, переваривая в голове всё, что сказал аттурианец. Растерянный взгляд перемещался то в одну, то в другую сторону коридора, то вновь останавливался на пристально смотрящего на меня самца, терпеливо ожидающего ответа. Я в смятении закусила нижнюю губу и опустила глаза в пол, всё ещё находясь в размышлениях. И через мгновение услышала тихое урчание смуглого. Он вдруг сделал шаг и приблизился, а затем, неожиданно для меня, нежно коснулся шершавыми пальцами щеки, аккуратно проведя по ней кончиками когтей. И это заставило моё сердце на миг остановиться. Не знаю от чего: от волнения, или такого внезапного проявления ласки с его стороны?

— Н'дхи-джа², — неожиданно для самой себя, наконец промолвила я и посмотрела на аттури. — Я обещаю не совершать ошибок.

Услышав это, Хулт'ах довольно проурчал, а потом развернулся и направился к двери отсека, которая находилась в нескольких метрах от нас. Я же последовала за ним, а войдя в помещение, увидела, что он открывает доселе неизвестный мне тайник в стене над своей кроватью и достаёт оттуда сверкающие доспехи. Значит, задание очень серьёзное. Усевшись на кушетку, я стала наблюдать, как аттури облачается в начищенную до блеска аву'асу, затягивая каждый ремешок, коими прикреплялась металлическая защита на статное тело самца. И от чего-то в этот момент на меня нахлынула внезапная грусть, а внутри образовалась пустота, будто меня бросили, оставили на произвол судьбы. Хотя я знала, что это не так. Почему-то я не радовалась тому, что на время буду предоставлена сама себе, что смогу беспрепятственно навещать Манулу, не боясь пристального взгляда Шикло.

— И ты так просто оставишь меня, дав хоть и маленькую, но свободу? — печально промолвила я, когда Хулт'ах уже полностью облачился в доспехи, а теперь распределял клинки и метательные диски в сложенном виде по маленьким карманам на кожаном ремне, пересекающем его мощную грудь. Два меча с изогнутыми концами, похожие на те, с которыми мы упражнялись во время спарринга, легли в ножны за спиной, лишь искусно переплетённые рукоятки выглядывали по бокам. Оглядев себя, смуглый повернулся ко мне и плотно прижал бивни к клыкам. С полминуты он стоял и пристально разглядывал меня, тихо урча и перебирая когтями трофейное ожерелье, словно о чём-то размышляя. Но спустя мгновение Хулт'ах подошёл и потянул меня за запястье, заставив встать к нему вплотную.

— Хирон будет присматривать за тобой, — низким тембром проговорил он, и опять мурашки побежали по спине от его голоса. — Я надеюсь, что ты не сбежишь во время моего отсутствия, — снова тихо произнёс самец, наклонившись к самому уху и коснувшись бивнями лица, вызывая волну волнения и растерянности. — Иначе я всё равно отыщу тебя, где бы ты не находилась, и оторву голову! — переменившись в лице, пригрозил смуглый и резко прижал к себе, проводя когтями по спине, от чего я ошеломлённо взвизгнула, упёршись ладонями в грудь самца.

Слыша его мерное урчание над ухом, и чувствуя, как он вдыхает мой запах, я впала в забвение. Малая доля страха поднялась откуда-то из глубины подсознания от того, что не имела представления, какие действия предпримет аттури в следующий момент. Но спустя минуту ничего более не произошло. Хищник отпрянул от меня, а затем надел последний атрибут защиты, в виде треугольной маски с налегающими друг на друга пластинами в области жвал, после чего развернулся и покинул отсек, оставив в полном одиночестве.

Успокоив колотящееся внутри сердце, я села на кушетку, ощущая, как внезапная печаль заволокла рассудок, превращая бег мыслей и воспоминаний минувшего дня в острые иглы, пронзившие виски, вызывающие острую боль и тяжесть. Закрыв глаза, я оперлась головой на ладони, склонившись к полу, и стала копошиться в ворохе чувств, что охватывали меня в эти секунды. Ошеломление, удивление, грусть, тоска, непонимание и пустота. Я до сих пор не могла поверить в то, что на некоторое время буду предоставлена сама себе на корабле, принадлежащем аттурианцам. А вдруг что-то случиться или кто-то захочет напасть на меня? Что делать в этой ситуации? И в тот же момент я призналась себе в том, что целиком и полностью всё время рассчитывала на защиту смуглого самца, с которым свела меня судьба.

Сейчас мне оставалось только заниматься самобичеванием. Корить себя за то, что всё-таки доверилась этому аттури, сама того не замечая. Теперь не сбежать без явного чувства вины, потому что дала обещание. Да и он вдруг резко изменился по отношению ко мне. С чего так? Даже не знаю. И что теперь прикажете делать? Некую свободу я получила, но как ей воспользоваться? Наверное, стоит провести время с Манулой, ведь я так давно не видела её. А может ещё помочь чем-нибудь Хирону, он же стал моим временным надсмотрщиком. Хотя это всё-таки хорошая возможность совершить побег. Да только дадут воплотить эту задумку в жизнь находящиеся на Атолле аттурианцы? Они могут поймать и без суда и следствия просто избавиться от какой-то яутки, а Хулт'аху рассказать по возвращению, что я оказалась неверной и позлорадствовала над его доверием. Нет. Так не пойдёт… О, Великий Кетану! Что мне делать?

От бессилия, что-либо предпринять, я простонала и рухнула на кушетку. А может оно и к лучшему, что осталась одна? Пролежав в таком положении не менее получаса, разбираясь со своими мыслями, я пыталась уснуть, да только сон не хотел настигать меня. Уже зарычав от негодования, я резко поднялась и решила отправиться к Хирону. Он наверняка до сих пор в медотсеке. И я не ошиблась, когда зашла туда и увидела лекаря. Тот в свою очередь взглянул на меня и попросил подойти.

— Хулт'ах сказал, чтобы я присмотрел за тобой во время его отсутствия, — проговорил он, и я уселась на стол возле него, глубоко вздохнув. — Что ты думаешь предпринять в этот период?

— Хочу провести всё это время с Манулой, — ответила я, смотря перед собой.

— Это та беременная самка Бакууба? — поинтересовался Хирон и смешал две жидкости в одной колбе, наблюдая за реакцией.

— Ты знаешь её? — удивилась я и посмотрела на хищника.

— Я же лекарь, — выдал серый аттурианец и тихо проурчал. — Поэтому буду следить за тем, как протекает её беременность. А ты можешь мне помочь в этом.

— Без проблем, — улыбнулась, наконец, я, сразу приняв во внимание тот факт, что явно скучать с этим аттурианцем не придётся.

***

Дни снова пролетали вереницей событий. Но уже более радостнее, так как я постоянно общалась с Манулой. Прошла почти неделя, а может и больше. Просто я потеряла счёт времени. Я снова смеялась с прибауток Хирона, когда мы вместе совершенствовали эликсир для быстрого заживления ран. Вот и наклонности учёных. Я успела заметить, что Хирон до мозга костей принадлежит к этой касте. И не такой уж он и враждебный аттури, как обычно нам утверждали предки. Хирон постоянно рассказывал мне историю аттурианцев, порой проскальзывали события стычек с яутами. Он поделился со мной тем, что абсолютно не понимает мою расу. Для него яуты, словно загипнотизированные, следующие только по одним законам. Как он сказал однажды:

— «Вы, будто Каинде, подчиняющиеся только воле одного главенства, в их случае – матке, в вашем – Кодексу Чести. Вы слепо следуете по одному и тому же пути, не глядя по сторонам и не видя, сколько возможностей может вам предоставить целая Вселенная».

Он не понимал, почему яуты так яро следуют этим правилам, хотя некоторые из них (правила), по его мнению, абсурдны до безумия. Он признался, что досконально знает каждый закон нашей расы, культуру. Ведь он учёный, и его интересуют любые знания. Даже однажды у него ни с того ни с сего вдруг появилась идея сравнить мой твей с его, исследовать отличия аттури от яутов, если таковые найдутся. Испытывая некое любопытство, я согласилась дать образец своего твея, после чего лекарь вместе со мной стал проверять реакцию антител на разные возбудители вирусов, записывая данные в свой персональный компьютер на левой руке. А затем его просто понесло. Вслед за моим твеем пошло исследование частичек кожи, ногтей, рефлексов, осязания, обоняния. Даже дошло до того, что он нагло попросил дать образец яйцеклетки, после чего я пришла в полный шок, твёрдо заявив, что не собираюсь выполнять данное требование, а затем улизнула к Мануле.

Впоследствии, после того, как я рассказала о безумных затеях лекаря подруге, та схватилась за живот и стала дико смеяться. А как было обидно мне! Сама того не осознавая, я самолично дала согласие на изучение своего организма. Вот же я квей. Вот и выявились настоящие намерения вроде безобидного на вид учёного аттури. Опять меня обвели вокруг пальца. Хитрожопое племя аттури.

Но потом стало действительно тяжко, ибо Хирон был гоним своей последней идеей и просто преследовал меня. Пришлось даже просить помощи у Бакууба, чтобы тот хоть чуть остудил его пыл. И на время это помогло.

— Да дай ты ему желанное! — однажды заявила мне Манула, повергнув в шок. — И он сразу отстанет от тебя.

— И ты туда же, — иронично фыркнула я, удивляясь с подруги. — Ещё чего! Не собираюсь перед озабоченным самцом расставлять ноги и сверкать своими интимными местами.

— А как же Хулт'ах? — вскинула бровь Манула и ехидно улыбнулась. — Перед ним ты же сверкала?

— Опять твои извращённые замашки, — пробубнила я недовольно, вперив взгляд в подругу. — Между нами ничего не было, если ты об этом. И никогда не будет!

— То же самое ты говорила и про Но-Кхана, — снова съехидничала она и подалась вперёд.

— Не надо бередить старую рану. Прошу, — опечалилась я после того, как услышала имя Рла, и Манула тотчас извинилась, прикусив язык за своё безрассудство. — С Но-Кханом было другое, — горестно вздохнула я и бухнулась на ложе подруги.

— А чем отличается твой Шикло? — не отставала со своими допытываниями подруга, последовав моему примеру и улёгшись рядом. — Он тоже очень статный и сильный воин. Тем более является Первым помощником Вожака! — Последние три слова Манула сказала с наигранным выражением, как бы подчёркивая их значимость. — Тебе вообще везёт на таких самцов, — вдруг подорвалась она и оперлась на локоть, смотря на меня.

— В каком смысле? — не поняла я и вопросительно подняла бровь.

— В таком, что Но-Кхан был Вождём, Хулт'ах – правая рука Лидера. И почему ты ещё Элдера из Совета Старейшин не охмурила?

После таких слов я чуть не умерла от смеха. Вот же обезбашенная извращенка! О чём она вообще думает? Сколько я её помню, она всегда подбивала меня на безрассудные поступки. Постоянно вгоняла в краску, а там и в неприятности.

— Не смей подначивать меня на какую-то аферу с аттури! — заявила я, стоило отдышаться от неудержимого хохота.

— А я и не думала, — как ни в чём не бывало пролепетала та, состроив из себя самую невинную самку с чистыми помыслами. — Просто тебе надо жить дальше, Эврид! Продолжать свой род, как это и предписано судьбой.

— А с чего ты решила, что я хочу этого? — нахмурилась я после такого высказывания. — Да и в любом случае это невозможно. Я бесплодна! Забыла?

— Как раз попроси Хирона помочь тебе с этим недугом! — воскликнула Манула, сверкая энтузиазмом в глазах. — Мне же он помог. При том ещё за очень короткий срок. Учитывая, что лекари яутов утверждали наперебой, что это невозможно.

— И не подумаю, — фыркнула я и решила слинять к себе в отсек, а то чую недалеко до гнева, который может в одночасье проснуться из-за предрассудков подруги и обрушиться на её голову водопадом «вежливых» слов.

Идя в заданном направлении, я обдумывала слова Манулы и бурчала под нос о том, что она явно умом тронулась из-за своей беременности. Ещё чего! Да ни за какие побрякушки и трофеи не соглашусь родить от аттури! Я не хочу быть предательницей. Хотя, я уже давно таковой являюсь, учитывая, что нахожусь рядом с представителями вражеской расы. А для тех, кто в Совете яутов, такой факт уже целиком и полностью приравнивает меня к званию «Отступника» и «Плохой крови». Получается, даже если я смогу вырваться из плена, найти Йейинде, всё равно не смогу безнаказанно вернуться на свою планету? Да. Хирон оказался прав насчёт того, что в нашем Кодексе есть действительно абсурдные законы. А что тогда прикажете делать? Быть одиночкой? Скитаться из одного уголка Вселенной в другой? Не вижу в этом смысла. Ладно, если бы я была ярым Охотником, который гоним великой идеей собрать самые лучшие и редкие трофеи, чтобы заслужить огромное уважение в глазах сородичей. А что делать мне – простой яутке, застрявшей в плену у аттури? Мозги аж кипят от таких размышлений. Наверное, стоит отвлечься и размяться в кехрите. Ведь именно так я отвлекалась от тяжёлых дум, когда сражалась с Хулт'ахом. Смуглёныш… Если признаться честно, мне даже как-то скучно без него. Где он сейчас? Что творит? В какой уголок Галактики занесло его?

***

Одинокий челнок, отдалённо напоминающий птицу с далёкой планеты Земля, служащей домом для глуповатой расы уманов, рассекал пространство космоса, усыпанное мириадами звёзд, мчась по заданному пути к охотничьим угодьям суперхищников, не знающих пределов в своих изощрённых умах, убивающих всё на своём пути, что имеет ценность в виде трофея. Судно из высокопрочных металлов, оборудованное по последним инновациям учёных, беззвучно перемещалось, направляясь к далёким планетам Галактики. Мужественный смуглый аттури с уверенностью в багровых глазах выстукивал курс чёрными когтями, сверяясь с картами на голограмме панели управления челноком. Его задачей было выполнить приказ своего Лидера. А именно – исполнить роль разведчика, разузнав планы берсеркеров, раздобыть сведения об их технологиях, оружии и количестве воинов. При этом сделать это надо абсолютно незамеченным объектами исследования. Иначе миссия будет провалена, после чего он заслужит только наказание от своего уважаемого Вожака. Если же ему удастся выполнить все требования и завершить задание – награда не заставит себя ждать.

Вот уже на голограмме отчётливо выявилась приближающаяся планета, показавшись в визоре маски в виде ярко-зелёного круга с обозначенными на нём границами суши и воды. Пронеслись вычисления, расстояние до поверхности, температура и влажность воздуха, скорость ветра. Когда же челнок стал входить в слои атмосферы, аттури незамедлительно ввёл необходимые настройки, нужные при приземлении. Судно было направлено в самую густую чащу джунглей, которые царствовали на этой планете, протянув свои зелёные конечности почти по всей поверхности, исключая горную местность, впадины и реки, что разделяли только им присущим образом всё это буйство растительности.

Только судно совершило состыковку с поверхностью, как на голограмме, в виде красных точек, выявились места, где обитали хозяева этих угодий, а также другие представители местной фауны. Изучив все данные, аттурианец ввёл их на свой портативный компьютер, встроенный в панель на левом наручи. Как только все подготовки были завершены, и оружие встало на свои места, Хулт'ах опустил трап и вступил на поверхность планеты, сразу сканируя во всех визорах округу. И в ту же секунду, словно по велению телепатического сигнала хозяина, судно исчезло под камуфляжем. Лишь его очертания можно было разглядеть, если хорошо постараться и напрячь зрение. Отсюда и берёт начало задание разведчика, что уже спешил скрыться в зарослях джунглей, оставив позади челнок, который не отражался даже в водах огромного озера, что разлилось синей гладью, отражая небо и спутники планеты.

Хулт'ах медленным шагом продвигался вперёд, неустанно сканируя всё на своём пути, чтобы не упустить ни единого движения кустарников, ни одного звука местных крылатых созданий, что иногда испуганно взлетали и уносились вдаль. Две плазменные пушки на обоих плечах уже давно введены в состояние немедленного реагирования, на случай, если попадётся хищный представитель этих джунглей и захочет испытать счастье одолеть Охотника, чьё тело и дух подкованы смелостью, ловкостью и хитростью после неисчислимого количества сражений и поединков с самыми опасными существами Галактики. Об этом могут рассказать шрамы на его смуглой коже в коричневую крапинку, выделяющиеся белесыми полосками. Каждый из них хранит свою историю о той или иной битве. Даже дня не хватит, чтобы поведать о них кому-то. Многие были получены во время поединков с собратьями, возымевшими смелость вызвать его на бой. Да только они претерпевали поражение за поражением, лишаясь не только чести, но жвал и конечностей. А сколько трофеев увенчивает его стену почёта, скрытую в отдалённом отсеке Атолла на жилом ярусе, двери которого закрыты на несколько секретных кодов, известных только одному аттури, что продвигается сейчас по непролазным зарослям охотничьих угодий берсеркеров. Ни одна система взлома не сможет справиться с таким зашифрованным алгоритмом секретных кодов. А всё дело в том, что когда-то Хулт'ах с головой ушёл в науку создания тех самых алгоритмов. И это возымело свой успех.

Где-то в нескольких метрах снова взлетело крылатое существо, и аттури резко повернулся на источник звука, взметнув валарами, что хором брякнули золотыми унтарами. То сжимая, то разжимая кулаки, он фыркнул и продолжил движение, стараясь ступать по земле очень тихо и беззвучно, как это положено для опытного воина. Через некоторое время в двадцати метрах среди кустов промелькнули очертания высоких хищников, и послышался их рычащий грубоватый говор между собой. Сразу заметив их, Хулт'ах незамедлительно запрыгнул на дерево и всмотрелся вдаль. Как потом выяснилось, впереди было трое берсеркеров и, судя по диалогу, они кого-то искали. Один из них управлял двумя йк-бак, которых он спустил с поводков, приказав загнать жертву. Этих суперхищников аттури ненавидел каждой частицей своего тела. Твей, будто по щелчку, вскипал в жилах, стоило увидеть этих кровожадных и беспощадных убийц, почувствовать их мерзкий запах, услышать гортанную речь. Но Страж давно научился сдерживать эти эмоции, следуя правилу, которое он запомнил на всю жизнь: «Всегда сохраняй разум холодным и беспристрастным, а сердце горячим».

Вот один что-то рыкнул другим и они ринулись куда-то, пробираясь сквозь дремучие заросли. Аттури молниеносно среагировал и последовал за ними, держась на приличном расстоянии, чтобы берсеркеры ненароком не заметили его. Спустя время в визоре маски показалась ещё одна фигура, намного меньше хозяев планеты. Но некий незнакомец явно принадлежал к расе науду. Возле него высветились йк-бак, намеревавшиеся разорвать свою жертву на куски, да только всё было тщетно, и они напарывались на смертоносные ки'чти-па хищника, которыми он отбивался, ловко уворачиваясь и уходя от атак. В тот момент, когда слюнявые твари бездыханно легли на землю, окропляя её своим твеем, объявились берсеркеры и окружили незнакомца. И каким ветром занесло сюда одного из яутов, который встал в боевую стойку, приготовившись к новой битве? То, что этот меньшой принадлежит именно к этому племени, даже гадать не надо. Хулт'ах перевидал их неисчислимое количество, поэтому узнает из целой толпы суперхищников. А сейчас ему остаётся только наблюдать в сторонке, чем закончиться данная битва. Одержит победу молодой на вид яут, или будет повержен, превратившись для убийц в очередной прекрасный трофей? Время покажет.

А тем временем борьба стала набирать свои обороты. Один из берсеркеров, коротко рыкнув, кинулся на яута с двумя клинками из обоих наручей, и тот на удивление ловко увернулся, обошёл противника и рассёк спину опрометчивого хищника, после чего «пёс» выгнулся и упал на землю. Следом сдвинулся с места второй, летя на оппонента с копьём, к нему присоединился третий, высвободив из ножен длинный меч. И тут настала самая интересная и захватывающая часть. Яут мельтешил между двумя противниками, отбивая то одну атаку, то другую. Один всё же рассёк ему живот и бедро, да только воин не предал этому ни малейшего значения, продолжая уклоняться от выпадов и наносить урон по обоим берсеркерам. Тот, что с мечом, совершил переворот, а затем в прыжке ринулся на яута, занеся оружие над головой, но меньшой молниеносно отбил атаку, при этом сумев выбить меч из рук «пса», сразу поворачиваясь к тому, что был с копьём. Этот в свою очередь вознамерился проткнуть оппонента, рыча и несясь на него на всём ходу, да только яут, словно успев предугадать его действия, мигом взметнулся вверх, ухватившись за одну из веток, а затем ударил с ноги по маске берсеркера, тем самым дезориентируя его. И пока он замешкался, яут развернулся к другому и со всего маху врезал ему кулаком в живот, а затем в морду, сбивая маску и одновременно насаживая противника на ки'чти-па. Оставшийся, уже очухавшись и увидев смерть товарища, замер, глядя на яута, что стоял в метре от него, грозно рыча и угрожая поднятым с земли мечом убиенного.

— Проваливай, с'йюит-де. Или тоже ляжешь здесь, — серьёзным тоном объявил яут, и берсеркер зарычал от негодования.

— Отродье! — рявкнул он и, мгновенно обнажив клинок из наручей, ударил по мечу, да так, что искры полетели, а лязг металла разнёсся эхом по округе.

Вмиг развернувшись, яут нанёс удар с помощью ки'чти-па, но берсеркер отскочил назад, успев уйти от атаки, а следом выпустил в противника диск. Заприметив летящий предмет, яут прогнулся в спине, и метательное оружие со свистом пролетело у него над маской. А затем последовала очередная атака «пса», намеревавшегося вспороть пузо врагу, да только клинок встретился с остриём меча, вновь выбив искры. А в следующий момент в грудь берсеркера с треском ломающихся костей вошли ки'чти-па яута. Если бы не маска на лице чёрного хищника, то можно было прочесть в его жёлтых глазах непонимание и удивление. И спустя несколько секунд невысокий воин резко вытащил свои клинки из тела поверженного врага, после чего тот обмяк и замертво упал на землю. Битва окончена. Победитель очевиден. Лишь багровый взор аттури, скрытый под маской, всё это время пристально наблюдал за каждым движением яута, оценивая его тактику боя и ловкость.

Проурчав и убедившись в том, что противник больше не встанет, молодой воин вернул ки'чти-па в пазы наручей и развернулся, чтобы уйти, да только какое-то странное предчувствие и ощущение на себе взгляда извне заставило его резко остановиться и обернуться назад, чтобы потом досконально просканировать местность на наличие ещё одних врагов. Но таковых не оказалось, лишь какое-то движение кустов возле деревьев в нескольких метрах от него сначала привлекло внимание. Простояв так с полминуты и убедившись, что всё спокойно и ему просто показалось, яут снова развернулся и стремглав побежал в только ему известном направлении. А тем временем аттури вышел из-за дерева, которое совсем недавно вдоль и поперёк сканировал воин, и ринулся в слежку, чтобы не упустить выжившего хищника.

Спустя час яут вышел к огромной равнине, где посредине величественно стоял корабль. И когда он приблизился к нему, с трапа спустился высокий коренастый берсеркер, с широких плеч которого спускалась красная мантия, развеваясь на ветру. Его кожа была чернее ночи с багровыми пятнами, валары с бордовыми кончиками ниспадали на грудь. Маска, увенчанная зубьями по краям лобной части и двумя клыками спереди в области подбородка, а левую линзу пересекают глубокие царапины, видимо полученные во время трудной битвы не на жизнь, а на смерть. На мощном торсе висело трофейное ожерелье из черепов маленьких животных, клыков и даже перьев, которые также были прикреплены к некоторым унтарам на валарах. В руках суперхищник держал огромное копьё, больше похожее на алебарду с ещё одним копьевидным наконечником с другой стороны древка. Вычурно вскинув подбородок, берсеркер остановился возле яута, что уже припал на одно колено, опустив голову, выявляя тем самым своё уважение.

— Ты изумляешь меня, отчаянный воин яутжа, — гордо проговорил статный берсеркер. — Ты снова остался победителем, завоевав ещё большее уважение в моих глазах. Не жалеешь о том, что попал в наш клан?

— Никак нет, мой Лидер, — отпарировал тотчас яут и выпрямился во весь рост, доходя им только до мощной груди суперхищника.

— Если ты будешь служить мне, станешь правой рукой и воином, на которого я могу положиться – добьёшься великих побед и уважения среди самок.

— Меня больше интересует другое, — промолвил яут, не спуская глаз с Лидера, скрытых под маской.

— И что же? — вопрошал берсеркер, наклонив в любопытстве голову набок.

— Месть тем аттури, что перебили мой клан, — свирепо прорычал яут и невольно сжал кулаки.

— Хм… — задумчиво протянул Лидер и пристально осмотрел молодое тело самца перед собой, на котором в тепловизоре отчётливо выделялись витиеватые иероглифы на левом предплечье, обозначающие имя воина на его родном языке. — Вскоре я предоставлю тебе такую возможность. Ты заслужил это. Мы нападём на самое большое судно этих учёных, воспользовавшись кораблём, который отвоевали в честном бою у аттурианцев. — После этих слов он жестом указал на величественный корабль позади. — А затем заберём их оружие, тем самым присвоив его себе. Мы докажем, что сильнее любой расы науду! Подготовки к нападению уже почти завершены. Как и твоё испытание, отчаянный яут, пройденное с удивительным успехом. И отныне твоё имя Гашинд³, ибо твоя ловкость и изворотливость в битве вызывают восхищение.

— Благодарю, мой Лидер, — снова уважительно опустился на колени молодой яут и склонил голову в поклоне, но в тот же момент его чуткий слух уловил внезапный хруст ветки в джунглях позади.

А тем временем Хулт'ах проклинал себя за неосторожность, проявленную в тот миг, когда он со всем вниманием вслушивался в разговор двух хищников, не заметив лежащую среди кустов веточку, которая тут же сломалась под его весом, издав отчётливый треск. Он хотел приблизиться хоть ещё на метр, да только допустил великую ошибку. Оставалось надеяться на то, что этот звук не был услышан переговаривающимися между собой берсеркером и яутом. И после того, как суперхищник снова заговорил, Страж вздохнул с облегчением. Значит, не услышали, и он остался незамеченным.

— Встань, Гашинд. И следуй за мной на корабль, — приказал берсеркер и развернулся к нему спиной, направившись в сторону судна.

Однако яут не спешил идти за своим Лидером. Поднявшись, он стал прислушиваться, улавливая каждое шуршание листьев на деревьях, дуновение ветра, шаги берсеркера и своё собственное дыхание. Вроде такое спокойствие, царившее вокруг, не могло вызвать и единого подозрения, да только нутро молодого воина просто кричало о том, что кто-то всё же скрывается в непролазных зарослях джунглей. Дав телепатическую команду увеличить чувствительность динамиков в маске, Гашинд закрыл глаза и снова вслушался в окружающие звуки. Вот где-то в десяти метрах слева проскользнул какой-то грызун, тихо пискнув и нырнув в норку. Это не осталось без внимания чуткого яута. Гулкие шаги берсеркера вибрацией отражались по земле. Воин отчётливо слышал его сердцебиение и дыхание, как и своё, но в ту же секунду выявилось третье биение сердца, более приглушённое где-то за спиной, прямо в джунглях. А затем, как гром среди ясного неба, раздался громогласный голос Лидера, увеличенный динамиками в десятки раз, чуть не оглушивший яута.

— Ты идёшь? — спросил недовольно берсеркер, обернувшись и обнаружив молодого воина на том же месте.

— Кажется, за мной был хвост, Лидер, — переключив на нормальный режим динамики, неожиданно заявил яут, и суперхищник напрягся, завертев головой в разные стороны, исследуя округу…

Примечание к главе:

¹«годы»

²«хорошо»

³«Быстрый»

Глава 7

Услыхав слова яута, Хулт'ах насторожился, перестав даже дышать. Всё же его ошибка не осталась незамеченной. Пресловутая ветка. Ведь всё шло без сучка и задоринки, а тут стоило всего лишь наступить на ветошь, как она выдала его с потрохами. Хотя, надо отдать должное чуткости этого молодого яута. Сразу видно, что он опытен не по годам, хотя по виду скажешь, что он всего лишь очередной вспыльчивый и самоуверенный охотник, только-только вступивший на путь Воина. Лишь остаётся загадкой тот факт, почему он находится в подчинении Лидера берсеркеров. Хотя, это известно только Чёрному Воину.

Но на размышления времени нет, ибо его секретное пребывание на этой планете весит на волоске. В мыслях аттури уже проскальзывала вереница идей к отступлению, и только он вознамерился слегка выглянуть, чтобы узнать обстановку на равнине, как в дерево прямо над его головой внезапно врезался веероподобный диск.

— Рйет, — тихо рыкнул Хулт'ах. Его всё же обнаружили пронырливые хищники.

— Убить разведчика! — прогорланил Лидер и, словно из недр небытия, из корабля выбежало ещё несколько берсеркеров. Гашинд же первым ринулся в погоню, сразу завидев среди кустов фигуру врага, который проворно и быстро направлялся в самую глубь джунглей.

А Хулт'ах, поняв, что всё полетело йк-бак под хвост, и операция провалилась, сорвался с места и кинулся наутёк. Теперь его задача заключается в том, чтобы не попасться в лапы «псов», добраться живым до своего челнока и сообщить важные сведения Вожаку. Ведь он узнал коварный план их Лидера, а также то, что возможно Атоллу и всем его жителям грозит опасность нападения суперхищников. А это очень даже важная информация.

Мчась сквозь густую растительность, Хулт'ах слышал позади звуки погони, грозное рычание суперхищников и громкий лай их гхекуонов¹. Вот только этих слюнявых тварей не хватало. Через мгновение прозвучал выстрел плазмопушки, и сгусток плазмы врезался в дерево справа, отколов куски коры, которые своими острыми краями за малым не задели Стража. Убегать, конечно, ужасно неприятно, так поступают только трусы. Это очень злило Хулт'аха. Он – Первый помощник и правая рука Вожака аттурианцев, бежит, как подбитая йк-бак, поджав хвост. Будто он сам жертва, гонимая Охотниками. Вмиг обмозговав сложившуюся ситуацию, аттури яростно зарычал. Его явно не устраивал такой расклад. Вот мимо пролетел веероподобный диск и задел открытую часть предплечья, не скрытую под высокопрочными наплечниками брони. И это стало последней каплей терпения хищника. Дав команду активации двум наплечным пушкам, аттури совершил прыжок через овраг, что был впереди, и в полёте успев развернуться, выстрелил из двух пушек одним разом. Вырвавшись синим сгустком из ствола огнестрельного оружия, заряды устремились в сторону врагов. Один такой попал прямиком в бегущего за Гашиндом берсеркера, и тот перевернулся в воздухе, сделав сальто, после чего упал на землю в бессознательном состоянии. Второй же заряд врезался в ствол дерева, не принеся за собой смерть.

— Проклятый аттури! — внезапно распознал яут в убегающем хищнике заклятого врага и взвёл в боевой режим свою пушку, тотчас один за другим выпуская плазменные заряды, которые попадали то под ноги противнику, то возле него. Уже придя в неконтролируемую ярость, Гашинд внезапно остановился и навёл точный прицел на мелькающей фигуре аттури, а затем выстрелил ещё раз, но в последний момент, когда сгусток плазмы почти настиг Хулт'аха, он ловко извернулся и ушёл в сторону. Развернувшись, смуглый, не задумываясь, схватил с ремня на груди один диск и, приведя его в боеготовность за миллисекунды, бросил в молодого яута. И тот на удивление тоже успел уйти от атаки, уклонившись вправо, тем самым пропуская летящий шипастый острый предмет, который сбил плазмопушку на его плече и тут же вонзился в бегущего позади суперхищника, попав ему прямо в горло.

Издав рёв негодования, яут вновь устремился за врагом. Уже почти догнав Хулт'аха через некоторое время, молодой воин достал из боковых кармашков длинную стальную верёвку, на концах которой имелись два острых клыка, и в одночасье запустил оружие во врага. Секунда. И выпущенная верёвка обматывает ноги аттури, после чего тот, даже растерявшись, кубарем полетел по земле и скатился в очередной овраг, тотчас принявшись освобождать конечности от пут. Но в тот же миг его настиг тот самый виновник всех бед, выпустив ки'чти-па и направляя их в живот аттурианца. Не медля и секунды, смуглый мгновенно вытащил из ножен за спиной два меча и поставил блок, с силой откидывая Гашинда назад.

В то время, когда аттурианец поднялся на ноги и выпрыгнул из оврага, его окружили четыре оставшихся в живых берсеркера, два из которых сразу полегли от смертоносных выстрелов из плазмопушек. Оставшиеся же обнажили клинки и пошли в наступление. Хулт'ах молниеносно отбивал атаку за атакой, уворачиваясь и вертясь волчком, нанося урон то одному, то другому. А через минуту к ним присоединился и яут, тут же получив в живот с ноги от противника. Один берсеркер бездыханно упал после того, как Страж перерезал ему глотку, но он успел пронзить насквозь бок смуглого. Со вторым же ему пришлось повозиться, хотя спустя несколько минут и он упал замертво, когда острейшее лезвие меча вспороло ему брюхо. Оставалось за малым – одолеть молодого яута, который уже летел на аттури, замахиваясь ки'чти-па. Один выпад Хулт'аху удалось избежать, но вторая атака воина угодила прямо под рёбра. Завыв от боли, аттурианец с локтя долбанул незадачливого оппонента в морду, и яут прогнулся в спине, замешкавшись. Не теряя времени даром, Хулт'ах взмахнул мечом и рассёк грудь Гашинда, но воин не растерялся, лишь коротко рыкнул и со всего маху когтями врезал врагу по маске, после чего она слетела с лица аттури. Не ожидав такого поворота событий, смуглый взревел от злобы и снова рассёк живот соперника, а затем сделал подсечку. Гулко грохнувшись на землю, Гашинд хотел тут же встать, но аттури приковал его когтистой лапой к растительности, схватив за горло.

Он уже намеревался отрубить голову самонадеянному воину, занеся клинок над головой, но знакомый запах заставил резко остановиться. Придя в недоумение, аттури ближе наклонился к рычащему яуту и хорошенько принюхался. И в тот же миг, осознание того, кому принадлежит похожий запах, привёл Хулт'аха в неимоверный шок. Прожигая взглядом непроницаемую маску Гашинда, смуглый тихо проурчал и одним ударом в горло ребром ладони, вырубил противника. Выпрямившись в полный рост, аттури ещё с минуту глядел на молодого яута в бессознательном состоянии, о чём-то размышляя. Уж больно поразил его этот знакомый запах, исходящий от мальца. Но уже через мгновение он – изнеможённый, весь израненный и истекающий твеем – отправился к своему челноку, захватив по пути отброшенную в сторону маску.

***

Я шла по направлению к кехрите, чтобы чуть отвлечься от всяких странных переживаний и тяжёлых дум, связанных почему-то именно со Смуглёнышем. Сама не знаю, от чего стало так тревожно на душе. Наверное, я совсем умом тронулась, раз думаю об этом проклятом аттури и переживаю за него. Но внезапная возня впереди отвлекла от размышлений, и я увидела ту самую аттурийку, что порывалась совсем недавно оторвать мне голову, которая сейчас беспощадно лупила какую-то уманку по лицу. И это привело меня просто в шок.

— Ты что делаешь, тварь?! — гаркнула я, приблизившись к ней, и самка отвлеклась от избиения бедняжки, что тотчас готова была забиться в угол.

— Тебе-то какое дело, замухрышка? — съязвила она и сверкнула ненавистью в раскосых глазах. — Пришла, чтобы всё же сразиться со мной?

— Зачем ты избиваешь уманку? — снова спросила я интересующий вопрос и кивнула в сторону испуганной самки Пьод амедха.

— Заслужила! — крикнула Секвелла и схватила уманку за волосы, сплетённые в тонкие косички. Взвизгнув, она всхлипнула, и по её щекам потекли слезинки. — Она не согласилась выполнять приказ своей Мармен². И за это получает наказание. — После этих слов аттурийка отшвырнула бедняжку в сторону и замахнулась, чтобы снова ударить, но я просто не могла допустить этого, поэтому подлетела к ней и перехватила запястье самки, тем самым останавливая бессердечную задумку. — Да как ты смеешь?! — только и успела проговорить Секвелла, после чего я незамедлительно сделала ей подсечку и уложила на лопатки.

— Что ты натворила? — полюбопытствовала я у уманки, говоря на её языке, и она выпучила глаза от шока. — Ты понимаешь меня?

— Да! — ошеломлённо ответила она, всё ещё находясь в удивлённом состоянии. — Ты знаешь мой язык?

— Есть такое, — иронично пролепетала я и мысленно поблагодарила мать за то, что в своё время обучила меня многим языкам, включая и умановскому.

— Вот ты мразь! — вдруг подала голос рассвирепевшая от моей выходки аттурийка и поднялась с пола, излучая запах ненависти, смрадом окруживший пространство вокруг. — Я тебе оставшиеся валары выдерну! — разоралась она и, достав из ножен по бокам кинжалы, внезапно ринулась на меня.

Уже за доли секунд я смогла просчитать каждое своё последующее действие, и тело, словно на автомате, выполнило всё необходимое. Вмиг перехватив одно запястье, я проскользнула под рукой самки и завела конечность ей за спину, после чего она взвизгнула от возникшей боли. В следующее мгновение я нажала на тыльную сторону запястья, и кинжал высвободился из её хватки, попав в моё распоряжение. Уже оттолкнув от себя напыщенную оппонентку, я чуть согнула колени и приняла боевую стойку, полностью приготовившись к следующей атаке, которая последовала незамедлительно. Самка кинулась на меня, рыча и шипя, целясь в живот, но я поставила блок её же вторым кинжалом, а затем пригнулась, успев уйти от очередного выпада, что прошёл над головой, не задев даже и одного валара.

Какая-то она медлительная, что ли. Или неопытная. Слишком легко можно просчитать её следующий шаг. Или во время тренировок с Хулт'ахом у меня уже успели выработаться стратегические умения просчитывать заранее действия противника наперёд? Я даже откровенно разочарована в этой с виду сильной самки, которая на самом деле оказалась слишком самоуверенной в себе и своих способностях.

Отбив очередную вялую, на мой взгляд, атаку, я решила показать себя и с силой ударила Секвелле в подбородок с локтя, после чего она на миг растерялась и отступила на шаг назад, держась за ушибленное место и глядя на меня ошарашенными глазами.

— Слабая ты какая-то, — позлорадствовала я, что в итоге привело к новому всплеску ненависти у аттурийки.

И она, оскалившись, вновь кинулась нападать, занеся кинжал над головой. Да только оставила открытым все уязвимые части тела, и я воспользовалась этим, мысленно вспоминая все движения Смуглёныша во время наших поединков. Пригнувшись, я с кулака ударила ей под дых, и самка согнулась пополам. Новый удар пришёлся по лицу, и она вновь растерялась. Снова перехватив её запястье с оружием, я с головы врезала самке в лоб и одним махом приковала её к стенке, стиснув горло во второй руке. Реакцию аттурийки нужно было видеть. Она глядела на меня самым ошеломлённым и испуганным взором, словно не верила в то, что я так легко смогла справиться с ней. А я испытывала триумф, сладкий вкус победы и наслаждения, что волнительным трепетом разлились по жилам, заставив невольно ухмыльнуться. Надо всё же отдать должное Хулт'аху. Раньше я бы не решилась вступить в бой с другой самкой. Хотя, эта оказалась и не такой уж и сильной.

— Осторожно! Справа! — внезапно воскликнула уманка, всё это время тихо сидящая в сторонке, и я только хотела обернуться, как чей-то мощный удар отбросил меня на пару метров, из-за чего я плюхнулась на пол. На доли секунд в глазах потемнело, но слух уловил чьё-то довольное урчание. Я подняла голову и увидела устрашающую тень бурого самца, что навис надо мной. Свет красных ламп под самым потолком высветил его угрюмую морду и хитрым блеском отразился в жёлтых глазах.

— Сор-зип! — опешила я, и аттури приблизился ещё на шаг.

— Шалить вздумала, яуточка? — мерзким ехидным рыком проговорил он, и мои зубы скрипнули от презрения к нему.

И я решила пойти на отчаянный шаг, ведь если не сделаю этого, то он явно захочет воплотить в жизнь какую-то пакость. Схватив лежащий слева от меня кинжал, который выронила при падении, я намеревалась подняться, но этому помешала когтистая рука Сор-зипа, что стиснулась на плече, впиваясь в кожу когтями. Мускусный запах самца вмиг ударил по обонятельным рецепторам, и это сработало как некий щелчок, высвободивший наружу всю ярость и ненависть к нему, до этого мирно дремавшую где-то в глубине подсознания. С размаху ударив по конечности бурого, я молниеносно проскользнула между его ног и поднялась, приняв боевую стойку и приготовив кинжал. Что интересно, не было и доли страха, который обычно овладевал мной, стоило завидеть эту ненавистную аттурианскую морду.

— Храбришься? — в любопытстве склонил Сор-зип голову набок и уставился на меня прожигающим взглядом.

— Просто решила наконец-то отомстить тебе за попытку изнасилования, отрепье проклятого Вожака, — свирепо прошипела я и оскалилась. И мои слова подействовали как активатор.

Ощетинившись, самец яростно взревел, расправив жвала, и высвободил клинок из правой наручи, а после сгруппировался и понёсся на меня. Честно, я на миг даже растерялась. Ведь действительно можно испугаться, когда на тебя на всём ходу несётся обезумевший здоровенный хищник, ещё и с длинным клинком наперевес, что отсвечивал на острие красноватый свет ламп. Но мгновенно взяв себя в руки, я проскользнула под его правой рукой и резанула кинжалом по рёбрам. Взвыв, аттури извернулся и, схватив за валары, отправил меня в полёт. Перекувыркнувшись и ударившись боком об металлический пол, я впечаталась виском в стену и прокляла узкость коридоров яруса. Но трата времени приравнивалась к самоубийству в этот момент. Тотчас поднявшись, я ощутила, как горячий твей потёк капельками по щеке до подбородка. А! Плевать! Не знаю почему, но в ту же секунду мой мозг начал создавать какие-то алгоритмы в голове, пока я стояла и глядела на приближающегося ко мне размеренной походкой Сор-зипа. Глаза изучающе скользнули по мощному телу самца, а в голове уже вычислялись примерно уязвимые и слабые участки.

«Катр'ар де-уар'тей хсан»³, – промелькнуло мудрое высказывание Но-Кхана, и я покрепче сжала рукоять кинжала, уже просчитав дальнейшие действия и несколько запасных вариантов, если задумки потерпят поражение.

А вот слабых мест у самца оказалось несколько: болевая точка на ногах, сбоку, немного выше колена, горло, если ударить по нему ребром ладони, перепонки бивней и лобная часть, до которой, увы, мне вряд ли достать, так как он выше на две головы точно. Жаль, что паховая часть закрыта бронёй, а то бы я с удовольствием оторвала этому ублюдку яйца.

Выбрав более достоверный метод навредить противнику, я сделала глубокий вдох и сорвалась с места до того момента, как ко мне подошёл аттури. Уже в метре от него, я приготовилась к удару и сразу атаковала по точке выше колена, рассекая кожу кинжалом. Рыкнув, Сор-зип слегка согнулся, и следующий удар пришёлся по перепонке. Снова яростный рык отразился от стен коридора, а аттури взмахнул клинком и попытался отрубить мне голову, да только я чудом пригнулась и локтем со всей дури врезала ему под дых, да так, что аж руку прострелило. Но данный удар не принёс результатов, после чего самец впился когтями в бок, но это показалось для меня лишь царапинкой, по сравнению с той обжигающей болью, которая прошла спазмом по всему телу после того, как Сор-зип вонзил клинок в левый бок, пройдя насквозь. Я невольно вскрикнула, а затем аттури отбросил меня назад, ударив в солнечное сплетение и выбив воздух из лёгких. Захрипев от сильного удара и пронизывающей боли, я схватилась за ранение, из которого сочился твей и, дрожа, приподнялась на локте.

Приблизившись, Сор-зип со всего маху пнул меня в живот, и я снова задохнулась, почувствовав лёгкое помутнение в глазах. Я уже думала, что сейчас он просто воткнёт клинок мне в спину, но самец сжал в тисках горло и поднял меня так, что я даже не касалась ногами пола. Хрипя и задыхаясь, я мутным взором взглянула в искривившуюся от злобы физиономию противника. Расправив мандибулы, бурый зарычал, увеличив хватку. Ещё бы чуть-чуть, и он точно бы свернул мне шею, да только последний лучик надежды дал силы на то, чтобы сгруппироваться, поджать ноги и упереться в торс самца. А затем я оттолкнулась от него, при этом успев замахнуться кинжалом, что всё это время продолжала удерживать в руке, и полоснула им по лицу оппонента. Без сил упав на пол, я услыхала душераздирающий вой Сор-зипа, наполненный болью.

Перед глазами всё плыло, очертания схватившегося за морду аттури были нечёткими, но взгляд мой упал на зеленеющее пятно возле его ног и, сфокусировав зрение, я смогла разглядеть жвал, который однозначно принадлежал этому с'йюит-де. Да неужто я ему его отрезала? И мне в голову пришла просто сумасбродная идея. Я, находясь на краю потери сознания, истекая твеем и корчась от боли, поползла к отрезанной части тела аттурианца. Ведь это, можно сказать, мой первый трофей. Доказательство того, что я способна постоять за себя, что прошла некое посвящение, как это делали Неокроплённые воины нашего клана. Схватив заветный жвал и перемазав ладонь в твее противника, я невольно улыбнулась своему триумфу, а в следующее мгновение увидела Бакууба, который подскочил к Сор-зипу и приковал его к стене, приставив свой клинок к горлу. Вся морда бурого самца была в зелёном твее. Бакууб что-то говорил ему, да только из-за помутнения рассудка от неимоверной боли я не разобрала и слова. Тут же промелькнул силуэт Хирона и Секвеллы, а следом ко мне подскочила Манула и тоже что-то взволнованно спросила. Подбежавший лекарь тотчас поднял меня на руки и понёс куда-то. Видимо, в медотсек. Бессилие приводило к тому, что всё вокруг начало кружиться. Я не могла уже разобрать, где пол и потолок. Какая-то путаница в мыслях. Стало дурно. А затем сознание заволокло тьмой, окунув в спокойное забвение, принося успокоение, но я не переставала крепко сжимать в руке заветный трофей.

***

Очнувшись, я еле разлепила веки, которые будто свинцом налились. Всё тело неистово ныло, особенно левый бок. В горле пересохло. Ощущение, словно меня били всем скопом. Простонав, я всё же открыла один глаз и сразу закрыла от яркого освещения, что вызвало резь в зрачках.

— Очухалась? — прогремел над головой раздражённый рык Хирона, ударив по ушам не хуже молотка.

— Сколько я в отключке? — прохрипела я, не узнав собственного голоса, и снова слегка приоткрыла веки, узрев разгневанный взгляд лекаря, что нависал надо мной.

— Вторые сутки, — рявкнул он и гневно зарычал, а затем я ощутила пронзительную боль в правом предплечье. Как потом оказалось, это была игла шприца, которым Хирон что-то вводил мне под кожу.

— Обезболивающее? — поинтересовалась я, и аттури покачал отрицательно головой.

— Нет, сыворотка, излечивающая от бесплодия.

— Что?! — тут же ошарашенно воскликнула я и хотела подорваться, да только Хирон не дал такой возможности, удержав огромной лапищей. — Как ты узнал? Манула сказала?

— Из результатов исследования твоей яйцеклетки, — как ни в чём не бывало признался он, закончив с уколом, и меня словно током прошибло.

— Вот же хитрожопый аттури! — прошипела я и ударила с кулака в плечо лекаря. Моей злости не было предела. — Я не просила лечить меня! И тем более исследовать мои яйцеклетки. К'житов извращенец!

— А почему ты скрыла этот факт?! — внезапно окрысился Хирон, свирепо зарычав. Я даже вздрогнула от неожиданности.

— Потому что знать об этом кому-либо не положено, — фыркнула я и попыталась встать, да только резкая боль от ранения, что было заботливо перебинтовано Хироном, прострелила поясницу и отдалась во всем позвоночнике и нервных окончаниях. — Да и зачем мне излечиваться от этого? Я не горела желанием.

— Да потому, что я не могу оставить без внимания такой недуг у тебя, глупая и напыщенная яутка! — снова загорланил лекарь, приведя меня в исступление.

— С чего вдруг такая благосклонность к моей персоне? — подозрительно прищурилась я, и аттури тихо застрекотал, опустив взгляд. Видит Кетану, я не пойму, в чём причина таких добрых намерений со стороны этого аттурианца.

— Воспринимай это как хочешь, но для меня твоё благополучие важно. — Вот те раз! Сказать, что я в шоке от таких слов, значит лучше ничего не говорить. — Ты для меня стала как дочь! Хоть и появилась на нашем корабле недавно. И я просто не мог допустить, чтобы самка, будучи в самом рассвете репродуктивного возраста, была с таким недугом. Тебе ещё рожать и рожать потомство. Дарить новые жизни!

— От кого, боюсь спросить? — изумилась я, открыв рот. — От аттури?!

— От того, кого ты посчитаешь достойным! — отчеканил Хирон, и я округлила глаза.

— Я не собираюсь предавать своего Рла, — вновь разгневалась я из-за упрямства аттури и нахмурилась, сведя брови.

— Которого нет в живых? — на полном серьёзе произнёс лекарь, и его слова словно лезвием полоснули по сердцу. Почувствовав подкативший ком к горлу, я потупила взгляд, ощущая, как начинают дрожать губы, а слёзы наворачиваться на глаза. — Пора уже двигаться дальше, Эврид, — с толикой нежности заявил Хирон и положил руку мне на плечо. — Твоя жизнь только начинается. Ты хотела найти сына.

— Но как я его найду, если нахожусь в рабстве у несносного аттурианца?! — вдруг заорала я прямо ему в лицо, и лекарь вздохнул, отвернувшись.

— Хулт'ах может тебе помочь, если хорошо попросить.

— Ага. Однажды попросила. И он ответил, что это невозможно, — буркнула я и, превозмогая боль, выбралась из восстанавливающей капсулы, которая обычно использовалась для излечивания пациентов, находящихся в тяжёлом состоянии. Я больше не желала говорить с Хироном, направляясь к выходу, хотя один вопрос интересовал больше всего и просто надоедливо зудел в мыслях. — И что? Ты хочешь сказать, что я теперь излечилась от бесплодия?

— Я сделал тебе две инъекции. Через пару дней всё восстановится, — решился объяснить Хирон. — Ты сама почувствуешь.

— В каком смысле? — не поняла я, в недоумении хлопая ресницами.

— У тебя, можно сказать, наступит внеплановый Сезон слияния. Только его действие на твоё естество будет вдвое больше.

— Что?! — взвизгнула я, да так, что голос чуть не перешёл на ультразвук. А этот поганец стоит и тихо хохочет, сверкая весельем в глазах. — Да чтоб тебя Каинде сожрали! — в сердцах пожелала я, трясясь от накрывшей злости. Вот же гад! Удавить его готова.

— Твоя подруга только благодарностями сорила, когда я помог ей, — добил меня Хирон, после чего я схватила первую попавшуюся склянку с ближнего стола и запустила в пресловутого лекаря, который заржал на весь отсек, легко уклонившись от брошенного предмета.

— Я не Манула! Мне и нафиг не нужно было это лечение! — проорала я и вылетела из помещения. Будь проклято всё мироздание! Эта Вселенная. И треклятое аттурианское племя! Я хотела было схватиться за голову, как на глаза попался жвал, висящий на шее в виде украшения. — Хм… — приподняла я одну бровь и взяла в пальцы верёвку, на которой висел тот самый трофей, завоёванный твеем и по́том. Наверное, Хирон так сделал и надел его на меня. А там, кто знает. Повертев бурый жвал с белоснежным бивнем между пальцев, я двинулась с места, намереваясь пойти в свой отсек и нормально отдохнуть.

— Квей! — услыхала я внезапно голос, от которого постоянно мурашки пробегали по спине, и медленно обернулась, увидев в нескольких метрах от себя Смуглёныша. Я чуть не рухнула от шока, потому что всё его тело зеленело от твея, на одном и втором боку глубочайшие ранения, царапины на предплечье и ногах. В багровых глазах отражались боль и мучение. Опираясь одной рукой на стену, он тяжело дышал, выглядя абсолютно изнемождённым. — Где Хирон? Мне срочно нужна его по… — Но аттури даже не успел договорить, как его глаза подкатились, и он стал без сил падать на колени, а затем на спину.

Примечание к главе:

¹псы берсеркеров

²госпожа

³«Никогда не недооценивай противника»

Глава 8

— Хулт'ах! — встревоженно завизжала я и кинулась к нему. Уже оказавшись рядом, я села подле него и зажала дрожащей ладонью рот. Сердце просто вырывалось из груди, отбивая ритм волнения и страха. Да. Я именно боялась, видя его ужасное состояние. — Хирон!!! — тут же завопила я, и лекарь незамедлительно выскочил из медотсека, растопырив жвала от увиденного зрелища. — Ему нужно помочь! Он весь изранен!

— Помоги мне! — тотчас сориентировался аттурианец и стал поднимать собрата.

С горем пополам дотащив довольно тяжёлую тушу Смуглёныша, Хирон уложил его на операционный стол, скомандовав, чтобы я принесла его инструменты и все необходимые медикаменты. В этот момент, как по иронии судьбы, вошли Манула и Бакууб, сразу подбежав к нам. Выполнив все необходимые требования, я сочувствующим взглядом посмотрела на Хулт'аха, который вроде стал приходить в себя. Тихо проурчав, он слегка приоткрыл глаза и взглянул на меня. Стоило увидеть его затуманенный взор, полный одновременно и страдания, и некой опустошённости, как сердце сжалось в комок.

Почему-то в памяти отчётливо высветился образ Но-Кхана, перед тем, как он попал в распоряжение Великого Кетану. Жаль, что я не смогла увидеть его глаза в тот момент. Маска скрывала лицо. Она не передавала ни единой эмоции, но я знала, что чувствовал в этот миг мой Рла. Сожаление и обречённость повисли в воздухе, с помощью диффузии донеся до меня данный запах. Но также в этой гамме чувств проскользнула умиротворённость. Последнее я увидела и в багровых глазах аттури. Словно сейчас он был на грани смерти. И это осознание застряло комом в горле, выступив слезами на глазах. Как бы это странно не звучало, но я боялась, что и он покинет меня. Тоже оставит на произвол судьбы. Из-за этого горечь сменилась злостью. Мне до безумия захотелось схватить проклятого аттури за глотку и хорошо встряхнуть его. Прерывисто вздохнув и с трудом втянув воздух в сжатые в тиски отчаяния лёгкие, я сдвинула брови и оскалилась.

— Не смей подыхать, Смуглёныш! — зарычала я, схватив аттури за передние валары, тем самым приблизившись к нему вплотную. А следом одинокая слеза скатилась по щеке вниз и упала на белоснежный бивень нижнего жвала, рассыпавшись на мелкие осколки, словно являлась кристаллом. Из горла аттурианца вырвался тихий утробный рокот, и в его глазах я заметила озорные искорки. Да ему, оказывается, весело! Могу поклясться, что он смеётся надо мной в данный момент.

— Два глубоких ранения и перелом трёх рёбер справа, — неожиданно вторгся в размышления голос Хирона, что успел надеть маску и просканировать тело соплеменника рентгеновском видении на наличие увечий. — Эврид, твоей задачей будет обработать раны антисептиком, а затем залатать их регенерирующими нитями с помощью этого устройства. — Взяв со столика с инструментами продолговатый тёмный предмет, лекарь протянул его мне.

Всё ещё до конца не проанализировав, что от меня желает этот серый аттурианец, я в недоумении отпрянула от смуглого и приняла ношу лекаря.

— Бакууб и я будем удерживать Хулт'аха, ты же должна как можно скорее заживить раны, — продолжил наставления Хирон и кивнул собрату. Манула тотчас отошла на шаг назад, дабы не мешать операции, и от неё запахло волнением. Вот только ей не хватало впасть в истерику в таком-то положении.

Тряхнув головой, дабы разогнать замешательство, я окинула маленький столик возле себя взглядом, ища необходимый медикамент для дезинфекции ранений. На глаза попалась нужная колба с голубоватой жидкостью, и я незамедлительно схватила её, кончиком ногтя откупорив крышечку и поднеся к зеленеющему углублению слева на боку смуглого. В мозгу возник порыв поднять голову и взглянуть на пострадавшего, да только здравый смысл тут же пресёк эту идею. Я не хочу этого делать. Не желаю лицезреть боль в его глазах. А она неминуемо возникнет, когда начну сшивать раны. Лёгким движением опустошив колбу, вылив содержимое на каждое кровоточащее углубление, я схватила продолговатый предмет, который ранее всучил мне лекарь, и встала с правой стороны от аттури, в то время как Бакууб и Хирон расположились по обе стороны от пострадавшего, уперев сильные ручища в плечи Хулт'аха.

Мысли вереницей проносились в голове, забегая одна на другую. Живот скрутило от волнения, сжимая внутренности в тиски. Но обратного пути не было. Я должна это сделать. Плоский, словно ровно срезанный конец регенерирующего устройства я вплотную прислонила к ране на левом боку аттурианца, и его края окрасились во флуоресцентный твей. Я ощутила, как сердце забилось в испуге, дыхание стало прерывистым. Пальцы, которыми я должна была нажать на кнопку пуска сверху устройства, похолодели, испарина проступила на лбу. Я боялась своего последующего действия. Медля и решаясь на отчаянный поступок, я услыхала рявк Хирона о том, чтобы шевелилась быстрее, после чего я вздрогнула и резко нажала на кнопку. Надрывно взревев на весь отсек, Хулт'ах прогнулся в спине, запрокидывая голову назад. Я снова вздрогнула и тихо взвизгнула от сочувствия.

Это было ужасно больно, когда тонкие прочные нити с помощью маленьких иголочек в устройстве вживляются в плоть, сразу стягивая края раны. Эти ниточки имели прозрачный цвет, отливая на свету, словно стальная леска. Но они служили для того, чтобы, как говорится, заштопать ранения, а затем нити рассасываются по мере того, как рана начинает заживать. Этот способ регенерации есть только у аттурианцев, у нас же немного другой метод для быстрого заживления. Вместо нитей используются маленькие металлические скобы, стягивающие края ранения. Но и данный способ тоже не из приятных, а позже необходимо удалить все эти скобы, чтобы не допустить процесс заживления раны вместе с железками – это грозит заражением твея и разложением посторонних предметов внутри плоти. Всё же медицина аттури в этом случае перещеголяла нашу. Тут не поспорить.

Услышав новый рык лекаря, я переместила продолговатое устройство на два ранения справа, возле рёбер, и, резко выдохнув, «зашила» одно из них, тут же услыхав очередной рёв аттури. А затем меня настигла внезапная умопомрачительная боль, когда когти хищника невольно воткнулись в бинты на моём боку, под которыми в одночасье проступил твей из ещё не до конца зажившего ранения. Аж в глазах потемнело, а то место онемело. Вскрикнув, я сжалась и опустила взор, увидав, как Манула старается убрать руку смуглого, да только он стал проникать когтями всё глубже, принося ещё большую боль. Оттолкнув подругу, я зажмурилась, пытаясь утихомирить болевые ощущения, что волной проходили по нервным окончаниям. Рука уже непроизвольно переместила устройство на последнюю рану, и я распахнула веки, с силой нажав на пуск. И вновь Хулт'ах взвыл, пытаясь вырваться из хватки своих собратьев, при этом неустанно сжимая мой бок. Сил терпеть боль уже не было, и я завизжала, согнувшись и схватившись за руку аттури.

Вот и всё. Я выполнила то, что от меня требовали. Даже и не пытаясь оторвать от себя когти смуглого, я ждала, когда он сделает это сам. Хирон уже отпрянул от пострадавшего и начал обливать зашитые раны регенерирующей жидкостью. Да только было известно, что такие глубокие повреждения не заживут за считанное мгновение, как это происходило в случае с мелкими царапинами и порезами. На это потребуется время.

Через несколько минут Хирон ввёл смуглому обезболивающее, сделав укол в предплечье, а затем стал снимать его броню, один за другим раскрывая ремешки, удерживающие защитные пластины. Спустя ещё какое-то время Хулт'ах заметно расслабился и только тогда убрал когти. Видимо, обезболивающее подействовало, и теперь аттури прикрыл глубоко посаженные глаза. Я же отошла в сторону и начала разматывать бинты, чтобы осмотреть повреждения. Манула тут же пришла мне на помощь и нанесла на ранение ту регенерирующую жидкость, что совсем недавно использовал Хирон. А лекарь в это время, не без помощи Бакууба, приподнял Хулт'аха и стал обматывать бинтами раны и рёбра пострадавшего в том месте, где они были сломаны.

Только после того, как Манула снова перевязала меня, я осмелилась взглянуть на Смуглёныша, которого два хищника перенесли уже в восстановительную капсулу. Его выражение лица было напряжённым, глаза закрыты, жвала слегка подрагивают, бивни плотно прижаты к клыкам, бровные дуги хмуро сошлись посередине. Ему больно, я чувствовала это. Каждая клетка улавливала эмоциональное состояние смуглого. Но его разум был на удивление чист и не обременён сложившимися обстоятельствами. И тут меня словно огрели древком комбо-шеста по голове. Я что, смогла проникнуть в его мысли телепатическим путём? Ведь раньше такого не удавалось. Только Но-Кхан мог общаться со мной таким способом, а у меня не получалось, сколько бы не старалась. Не могла я пройти некую незыблемую преграду разума другого, чтобы установить эту связь. Наверное, сейчас получилось из-за того, что Хулт'ах очень обессилил. Да только мысли прочесть я не могла, лишь ощущала его внутренние чувства, завладевшие рассудком. Видимо, чтобы уметь читать мысли другого и передавать ему свои, надо больше концентрироваться и тренироваться. Но делать на данный момент этого не буду. Много сил было потрачено на то, чтобы выдержать испытания в виде латания ран аттури. И в ту же секунду желудок громко заурчал, намекая на то, что пора восполнить потерянную энергию.

— Ты есть хочешь? — заботливо полюбопытствовала Манула и склонилась, заглядывая прямо в лицо, от чего её уже довольно хорошо округлившийся животик заметно выделился. Рука с нежностью легла на плечо, а улыбка озарила доброе лицо подруги. Она всегда так делала, когда старалась хоть немного развеселить меня, поднять настроение, развеять уныние. И уже в который раз такой трюк помог, невольно заставляя улыбнуться в ответ.

Вообще Манула была и остаётся самой милой, доброй и податливой самкой. Она была всегда честна с собой и с окружающими. Из-за этого пользовалась огромной популярностью у самцов нашего клана. А уже из-за этого у многих самок возникала ревность и ненависть к ней. Хоть с виду Манула казалась очень вежливой, но язык её был подвешен и остёр, не хуже лезвия кинжала. Она, без зазрения совести, могла высказать своё мнение, а чаще всего вогнать в краску собеседника, в частности и меня. Самки часто недолюбливали её из-за этого, за глаза называя Манулу эдакой стервой. Но никто не знал её лучше, чем я. Она была тем самым единственным существом, кому я могла поведать свои тайны, рассказать, что чувствую. Даже порой не стоило и рассказывать, ведь Манула могла безошибочно угадать моё состояние. И сейчас она смогла уловить уныние и печаль, что охватили меня с головой, после чего подруга разогнала эти чувства прочь лишь одной своей добродушной улыбкой. Она поистине потрясающая. Словно лучик солнца, вмиг разгоняющий нависшую тьму.

Уже через мгновение Манула позвала Бакууба, а затем, приобняв меня, огласила о том, что хочет отвести в столовую, чтобы я подкрепилась.

— Да и вообще, мне надо о многом поговорить с тобой, — оживлённо добавила подруга, когда мы втроём выходили из медотсека. Хирон решил остаться, чтобы проконтролировать состояние Хулт'аха. Я лишь успела на короткий миг вновь взглянуть на Смуглёныша, снова испытав некую тревогу, а потом Манула в наглую развернула меня и чуть ли не вытолкнула из помещения в коридор.

— И о чём ты хотела поговорить? — с ходу поинтересовалась я, когда мы направились в столовую.

— Ты знаешь, что о тебе теперь слагают легенды на этом корабле? — простодушно изрекла подруга, сверкнув азартом в глазах.

— Какие? — не поняла я и вопросительно подняла бровь.

Манула помедлила с ответом, тихо хихикнув и облизнув губы.

— Слышала недавно разговор двух местных самок, что здесь прислуживают, — начала она и снова хитро улыбнулась. — Говорят, что одна очень смелая и решительная яутка, наложница Первого помощника Вожака, знающая язык уманов, одолела в одиночку сына Лидера – самого беспощадного и злорадного самца, который постоянно глумился над самками и своими собратьями. А ещё эта яутка надавала по мордам самой Секвелле, что является главной самочкой гарема и мечтой многих аттурианцев. Не знаешь такую? — слегка наклонилась ко мне Манула, заглядывая прямо в глаза, и я чуть не провалилась сквозь пол от смущения. Вот о чём я и говорила недавно — она в одно мгновение любого может вогнать в краску.

— Понятия не имею, что там говорят, — фыркнула я и отвела взгляд, нервно затеребив между пальцами свой трофей, висящий на шее. — И вообще, я не его наложница!

— А тебя в основном задел только этот факт, — укоризненно покачала головой Манула и наигранно закатила глаза к потолку. — Ладно, не веришь, значит, сейчас убедишься в этом сама! — ехидно ухмыльнулась подруга и, подбежав к двери, ведущей в столовую, к которой мы уже успели приблизиться, резко остановилась, поворачиваясь к нам, при этом её алые валары, заплетённые в высокий хвост, метнулись в сторону, как и лёгкое красное платье. Положив одну руку на животик, подруга нажала изящным пальчиком кнопку на панели, при том, что всё это время с её губ не сходила злорадная улыбочка.

Дверь с тихим шипением взметнулась вверх, и перед нами, как на ладони, предстало обширное помещение, где жители Атолла и их подопечные оживлённо общались, сидя за столиками. Все были заняты чем-то своим, никому не было дело до того, кто соизволил войти в отсек отдыха. Никто не обратил внимания ни на Манулу, ни на Бакууба, проследовавшего за ней, до того момента пока я не переступила порог. В ту же секунду на меня воззрилось несколько пар глаз, в основном принадлежащие самкам всех трёх рас. Одна из уманок восхищённо взвизгнула и с радостью в глазах полетела ко мне. Я даже слегка опешила, стоило ей приблизиться, но когда она упала передо мной на колени и склонила голову – это повергло меня в шок. Я стояла, как вкопанная, во все глаза таращась на странную самку, прибывая в состоянии «упавшей челюсти». То же самое можно было сказать и о Мануле. Лишь Бакууб стоял в стороне и тихо урчал, задумчиво подёргивая верхними жвалами.

— Я очень благодарна вам, что спасли от избиения моей Мармен, — проворковала уманка и, наконец, подняла голову. Я сразу узнала в ней ту самую, которую избивала Секвелла. Вон где йк-бак зарыта!

— А зачем сразу в ноги падать? — нервно сглотнула я и попыталась натянуть улыбку. И тут же присутствующие здесь самки Пьод амедха стали тихо перешёптываться о том, что эта девица не соврала, говоря, что я понимаю их язык. Н-да… Не думала, что такое знание приведёт меня к некой славе. Прямо чувствую себя достоянием в их глазах. Неловко-то как! — Ты давай, вставай, — попросила я и незамедлительно помогла уманке подняться. В её глазах до сих пор искрились радость, восторг и преданность. Словно я какое-то божество, снизошедшее до грешницы и защитившее от неминуемой гибели.

— Прошу, можно я буду вашей рабыней? — внезапно заключила странная уманка и ухватилась за руку. От такого у меня снова чуть глаза не выпали из орбит. Вот так поворот! — Теперь я обязана вам жизнью.

— Прости, но мой Шикло явно это не оценит, — хмыкнула я и взглянула на хитро скалящуюся Манулу, что стояла в сторонке, наблюдая за нами, скрестив руки над животом. — Да и разве можешь ты вот так перекочевать к другой госпоже? Ведь твоя Мармен должна дать на это согласие.

— И вправду, — сразу пригорюнилась уманка. — Тогда позвольте постоянно обслуживать вас здесь, — настаивала она, уже изменившись в лице, став немного серьёзней. Оглянувшись по сторонам, я растерялась, узрев сколько на меня уставилось взглядов.

— Ну, — заговорила я, нервно сглотнув, — договорились.

Реакцию на мой ответ надо было видеть воочию, ибо уманка просияла ещё больше, а затем метнулась туда, откуда они обычно приносили заказы, так сказать к барной стойке. Я же, всё ещё находясь в ошеломлённом состоянии, под пристальными взглядами остальных, двинулась к столику и присела на стул. Манула и Бакууб тотчас составили компанию. И только спустя минуту тишина стала разбавляться редкими разговорами присутствующих. Подбежавшая с подносом в руках уманка шустро расставила на столешнице три порции мяса, бокалы с к'нтлипом и огромную пиалу с наксами¹. А после представилась, сказав, что её зовут здесь Адем², и я сразу поняла почему. Её волосы действительно были кипельно-белые, даже немного пепельные, длиной доходящие до поясницы, две прядки спереди сплетены в косички и связаны кусочком материи сероватого оттенка. Кожа бледная, словно самочка была не здорова, тело худощавое, островатые плечи. Одета в потрёпанный топ и желтоватую юсу, порванную в некоторых местах, на ногах староватые на вид балетки серого засаленного цвета. А глаза большие, светло-синие, в них плескались искорки счастья, они словно светились оптимизмом и жизнью. Присмотревшись, я заметила ссадины и синяки на руках и ногах, особенно на коленях. Видимо, Секвелла часто издевалась над ней. Хотя, что удивляться. Она поистине жестокая самка, не знающая рамок приличия.

Снова сделав лёгкий поклон, уманка удалилась, давая возможность унять неловкость и смятение. Аппетитный запах мяса ударил по рецепторам, и мой желудок вновь потребовал утолить голод. Некоторое время мы ели в тишине, не говоря ни слова. Каждый осмыслял то, что недавно произошло. По крайней мере, я точно. Через минут десять справившись с основным блюдом, я посмотрела на пиалу. Как же я давно не ела наксы. Эти диковинные фрукты были овальной формы серо-коричневого цвета. Как только очищаешь их от довольно-таки жёсткой корки, перед взором появляется белая гладкая мякоть – очень сочная, сладкая и приятная на вкус. Когда кусаешь, аж сок течёт по подбородку. Это лакомство растёт исключительно в джунглях Аттура, в самой их глубине. Я даже представить не могу, как их добывают, ведь то место кишмя кишит опасными представителями фауны. Но к нам часто в клан прилетали торговые суда и с радостью предоставляли данную экзотику, хотя цена их была неимоверно высока. Оно и понятно почему.

— Так ты та самая отчаянная яутка? — неожиданно прогремел над головой чей-то шипящий рык, и я чуть не подавилась наксами.

Обернувшись, я взвизгнула, дёрнувшись назад и узрев довольную рожу незнакомого мне аттури. На одной его нижней жвале отсутствовал бивень, на лобной части глубокий шрам, чёрная жёсткая щетина на перепонках, груди и предплечьях. Глаза-бусинки бледно-жёлтого цвета. Валары с серебряными унтарами выглядели не в лучшем состоянии и доходили до середины груди. Аж мурашки побежали по спине от такой физиономии. Нервно сглотнув, я обдумывала варианты того, что сделаю, если он начнёт вдруг приставать или домогаться. Но отвечать мне даже не пришлось. Бакууб, тут же поднявшись, зарычал на собрата, и тот приутих, хотя не сдвинулся с места, нависая надо мной.

— Да не кипятись, Бакууб, — дружелюбно изрёк тот, клацнув верхними жвалами, а затем опустился на стул напротив. — Просто хотел воочию лицезреть ту, что сумела одолеть Сор-зипчика. — Взгляд незнакомца прямо сквозил похотью не хуже, чем у бурого самца, но не было той кровожадности, лишь некое подобие заинтересованности и азарта. Да только легче от этого не становилось, хотелось обхватить себя за плечи и таким образом спрятаться от реальности. — Сладко пахнешь, самочка. — Прищурил он один глаз и слегка расправил нижние жвала. Меня даже передёрнуло. Напряжение каждой мышцы нарастало, как и ритм сердца. Но нельзя показывать страх или растерянность. Поэтому я сделала глубокий вдох, взяв себя в руки, и гордо подняла подбородок, с непоколебимой смелостью глядя в глаза хищника.

— Знаешь, тот, кто бросался такими же словами, лишился части тела, — решительно изрекла я и потеребила жвал на шее.

И спустя секунду незнакомец разразился громогласным смехом, запрокинув огромную голову. Рычащий рокот, исходящий откуда-то из глубин гортани, накладывался один на другой, словно волнами, создавая собой звук, что обычно подразумевался, как хохот. Манула и я пришли в замешательство от такого. Бакууб же предупреждающе рыкнул и потребовал, чтобы незнакомец тотчас удалился, а то ему грозит добротный пинок под зад. Поняв намёк на большие обстоятельства, аттури откланялся, вернувшись за свой столик. Выдохнув напряжение, я решила тоже уйти, а то такое внимание к моей персоне было непривычно и изрядно утомляло. Бакууб порывался проводить до отсека, да только я запротестовала. Мне надо было разобраться в собственных мыслях и расставить все произошедшие события по полочкам, удаляя не нужную информацию. Да и следовало расспросить Хирона о том, где шлялся Хулт'ах. Уж такие ранения не получишь при лёгкой стычке с недругом. Здесь попахивает целой заварушкой, где смуглый явно являлся жертвой.

Поняв намёк, Бакууб отстал, после чего я поднялась и вышла из помещения. Прерывисто вздохнув, я посмотрела на потолок, где тускло светили красные лампы цилиндрической формы. На стенах, в месте спаек металлических листов, служащих обшивкой коридоров, выделялись алые иероглифы, беря своё начало от потолка и доходя до решётки на полу, из-под которой вырывались клубы пара. Такая обстановка сразу навевает тоску. Хочется выть от скуки или помахать комбо-шестом в кехрите, чтобы отвлечься.

Очень хотелось увидеть красного гиганта, что дарил тепло и освещал поверхность Науд-Аурит'сенея. Погреться под его лучами, услышать шелест деревьев в джунглях, окунуть ноги в прохладную и столь приятную воду ручья, что протекал близ нашего селенья. Я желала вновь увидеть закат, а затем и бесконечный простор космоса, усыпанный звёздами, сидя на камне вдалеке от города, постройки которого окрашивались в оранжевые и багровые цвета в тот момент, когда красный гигант уходил за линию горизонта. Почувствовать то самое умиротворение, что испытываешь, находясь в полной гармонии с природой. Где-то вдалеке обычно резвился молодняк, играя в догонялки, их смех колокольчиками разливался по округе, придавая моменту ещё большую значимость и притягательность.

Давно я не испытывала этих чувств. Я действительно скучаю по родной планете, куда мне путь теперь воспрещён, если только не решусь на отчаянный поступок покончить с жизнью, представ перед судом Старейшин Совета. К'житовы правила Кодекса. Теперь я действительно перестала воспринимать правоту наших законов, в корне меняя своё мировоззрение. Эти Элдеры способны лишь идти по чётким принципам, установленным Кодексом, не беря во внимание ни обстоятельства, ни факты. Нарушил закон – будь готов получать по черепушке. Не справедливо. Ведь я не по собственной воле попала на корабль аттури.

Кстати об одном из них. Пока размышляла, не заметила, как уже дошла до медотсека. Стоит открыть дверь, как в ноздри ударит специфический запах медикаментов и различных жидкостей. Это не сказать, что слишком неприятно, но каждый раз я поневоле морщилась. Вот и сейчас делаю это. Уже непроизвольно выработанный рефлекс. Обведя взглядом помещение, в котором царила тишина, я не обнаружила Хирона. Странно. Он сам сказал, что будет наблюдать за состоянием Хулт'аха. Подумав о смуглом аттурианце, я повернула голову в сторону капсул и увидела в одной из них мирно спавшего хищника. Его мощный торс, перевязанный белыми бинтами, мерно вздымался. Состояние очень расслабленное. Лишь жвала порой нервно подёргивались. Подойдя к его капсуле вплотную, я открыла стеклянную крышку и присела на самый край. Забавно, я никогда прежде не наблюдала за ним, когда он спит. Глубоко посаженные глаза сомкнуты, бровные дуги более-менее расслаблены, но иногда хмурились, создавая морщинки на смуглой коже. Новые порезы на предплечье выделялись зеленоватым цветом. Теперь и они со временем превратятся в белесые шрамы.

Наткнувшись взглядом на близстоящий металлический табурет, я пододвинула его к себе и уселась возле капсулы, вновь глядя на спящего аттури. Уходить в отсек не хотелось. Словно здесь меня удерживал незримый поводок, привязанный к руке Шикло. И с чего я стала так зависеть от тебя, Смуглёныш? Сама не понимаю. А ведь могла спокойно сбежать во время твоего отсутствия, хотя на девяносто девять процентов уверена, что эта попытка претерпела бы поражение и закончилась бы неминуемой смертью.

Коснувшись кончиками пальцев шершавой кожи на груди аттури, я ощутила насколько она горяча. От него исходил запах медикаментов вперемешку с его собственным. Не побоюсь признаться, но мускус этого самца успокаивал меня. Внутри, да и в мыслях воцарялось умиротворение, устаканивались все переживания и тревоги. А вместе с этим накатывало огромное желание тоже окунуться в мир грёз. Широко зевнув, я положила одну руку на край капсулы и притулила голову, а вторая легла на широкую грудь аттури, вздымающуюся при каждом вздохе. Под ладонью почувствовались не частые постукивания сердца, словно внутри самца что-то очень громоздкое било по подобию толстой стенки. Медленно моргнув пару раз, я глубоко вздохнула и окончательно сомкнула веки, полностью расслабляясь всем телом. И моё сознание унесло в мир грёз и кошмаров…

***

Хулт'ах очнулся только через несколько часов, еле открыв тяжёлые веки. Что-то сладковатое коснулось обонятельных рецепторов, и он медленно перевёл строгий взор вниз, увидев в инфракрасном видении очертания хрупкой руки, а затем и ту, которой она принадлежала. Эврид мирно посапывала, улёгшись головой на вторую конечность. Её эмоциональный фон прибывал в спокойствии, сердце мелодично выстукивало ритм, а пальчики руки, что покоилась на его груди, слегка подрагивали. Из горла аттурианца вырвался тихий довольный рокот. Он хотел слегка приподняться, но боль в переломанных рёбрах и ранах отдалась тупым спазмом, заставив мышцы напрячься, а аттури вернуться в исходное положение лёжа.

Вновь взглянув на руку яутки, он поднёс ладонь и прикоснулся к её хрупким пальцам. Довольное стрекотание снова нарушило тишину отсека. От самки исходило тепло и притягательный сладкий аромат, окутывающий воздух вокруг. Создавалось впечатление, что только этим ароматом он и дышал, с превеликим удовольствием наполняя лёгкие. Держа одну ладонь на руке яутки, вторую смуглый поднёс к коротким валарам и захватил один из них, теребя между пальцами. Они были приятны и мягки на ощупь, не то что его. В них тотчас хотелось погрузить всю кисть. На сердце от таких размышлений разлилось тепло. Он уже не впервой испытывает такие трепетные чувства, находясь рядом с этой самкой. Что-то она изменила в нём, перевернула мировоззрение и отношение к самкам в целом. Представление о яутках однозначно поменялось, хотя, возможно, это только она и её подруга таковы. Но Страж однозначно привязался к ней.

Захотелось узнать, какие грёзы видит яутка на этот раз. Он часто проникал в её сознание, пока она была в состоянии сна. Это было так просто – проникнуть в абсолютно незащищённый рассудок самки. Но каждый раз он видел только кошмары, так тревожащие грёзы и мысли яутки. И каждый раз их содержание было похоже на предыдущий – везде царит хаос и тьма, и она в центре событий, снова испытывает эмоциональный всплеск, приравнивающийся к отчаянью и скорби. Самка снова видела гибель того яута, чью маску украшали витиеватые иероглифы. А затем наяву сжала лежащую на груди аттури руку в кулак, схватив его пальцы. Брови нахмурились, из горла вырвались то ли стоны, то ли всхлипы. Эмоциональный фон резко подскочил, сердце забилось в груди, а из сомкнутых глаз побежали слезинки, падая горячими каплями на ладонь самца.

Во сне она без сил упала возле тела убитого яута и стала рыдать, касаясь зияющей раны на его груди, окропляя свои тонкие пальцы твеем. Аттури видел всё до мельчайших деталей, стоя за её спиной и словно наблюдая со стороны. Валары самки были длиннее, чем в действительности, доходя до пояса. Девичий венец отсвечивал языки пламени, которое всполохами возникало на общем фоне кошмара.

— Но-Кхан! — прошептала она и во сне, и наяву, снова обливаясь слезами и рассматривая дрожащую руку, испачканную в зелёном твее. — Как мне теперь жить без тебя? Что делать? Скажи!!! — кричала она в истерике в мире грёз и только одними губами произносила в реальности. Хулт'ах уже не мог быть молчаливым наблюдателем, он был им постоянно, но сейчас эта роль ему надоела. Ему осточертело лицезреть подавленность самки.

— Квей, — сильнее сконцентрировавшись, позвал аттури телепатическим способом яутку, и она заметно вздрогнула, затихнув. А уже через мгновение медленно повернулась, всё ещё сидя на песке, и округлила глаза от шока. — Теперь я подскажу, что делать, — монотонно проговорил Страж и вытянул навстречу когтистую руку, тем самым подзывая самку к себе.

Яутка на миг замешкалась, прибывая в растерянности. Она оглянулась по сторонам, словно искала ещё кого-то, но везде царила всё та же мутная и мрачная атмосфера хаоса. Она вновь взглянула на стоящего перед ней смуглого аттури, что протягивал руку. Так отчётливо выделялся каждый изгиб мышц, белесые шрамы, коричневые крапинки на теле. Даже трофейное ожерелье и мех на нём, юсе с металлическим ремнём и по краям брони на икроножной части виделись до мельчайших деталей.

— Если ты примешь моё доверие, я помогу, — снова Хулт'ах передал мысли, и яутка призадумалась.

С другой стороны, ей терять уже нечего, кроме своей потрёпанной жизни. Оглянувшись назад и узрев тело убитого яута, Эврид проглотила ком, ставший в горле, и сделала шаг навстречу аттури. Когда же она повернулась обратно, до его вытянутой руки оставалось жалких полметра. Она вновь взглянула в горящие огнём глаза аттурианца и, вздохнув, словно с облегчением, протянула левую руку и положила на горячую ладонь самца. В то время как наяву самка подняла свободную руку с колен и сжала ладонь аттури, что находилась возле её головы. А затем кошмар оборвался светом, что проник в сознание, когда яутка стала приоткрывать глаза.

Вернувшись в реальность, Эврид несколько раз моргнула и увидела перед собой когтистую руку аттурианца, которую она сжимала в собственной ладони. И в то же мгновение тишину отсека нарушило утробное урчание самца над головой. Прибывая в недоумении, но, всё ещё помня события сна, яутка насупилась и подняла взор, встретившись со спокойным взглядом аттурианца, что так пристально глядел на неё, уже приподнявшись на локтях, превозмогая боль от повреждений. В этот момент Эврид не знала, что сказать. Слова никак не шли в голову. Перед глазами всё ещё промелькивали последние картинки сна, что затем слились с явью. Ведь, когда она проснулась, её рука также сжимала запястье аттури. И сразу возникло ощущение, словно всё происходило в реальности. Ведь она так отчётливо слышала его слова. Запомнив каждое из них. Печаль вдруг окутала с головой, на глазах снова выступили слёзы.

— Так скажи, что делать, — хрипловато промолвила она, и сердце аттури ухнуло вниз, а после он резко потянул хрупкое тело яутки на себя и заключил в крепкие объятия, упёршись жвалами в её шею, там, где бешено бился пульс, чувствуя такой притягательный и сладковатый аромат кожи. Самка, в свою очередь, обвила его туловище руками, уткнувшись лицом в мощную грудь.

Эврид хотелось разрыдаться сию же минуту, ведь распирающие изнутри обида и отчаянье стискивали органы, вызывали тошноту, сжимали трахею, при этом не давая возможности нормально вздохнуть. Приходилось дышать прерывисто. Но через несколько минут самка позволила себе расслабиться. Этому поспособствовали тёплые объятия аттури, его успокаивающие поглаживания по спине, тихое урчание над ухом, словно сейчас он убаюкивал детёныша. А в большей степени давал умиротворяющий эффект, ставший уже довольно привычным, горьковатый запах самца. Порой в нём проскальзывали нотки свежести или, быть может, аромат растительности, произрастающей на какой-то планете. Значит, можно сделать выводы, что он явно был на поверхности неизвестной ей планеты. Может, стоит поинтересоваться об этом у него, чтобы не мучать свой разум догадками и предположениями. Да только ответит ли ей аттури, утихомирит любопытство, что, словно червь, лазает средь мыслей, досаждая своей назойливостью, распирая всё нутро, отдаваясь нетерпением в виде нытья в суставах. И только она осмелилась открыть рот и произнести вопрос, слегка отпрянув от самца, как дверь шикнула, нарушив тишину и перебивая яутку, а вслед за этим в отсек вошёл серокожий лекарь, сразу остановившись и в любопытстве склонив голову.

— Я не помешал? — на полном серьёзе поинтересовался Хирон, услышав в ответ смущённое хмыканье яутки.

Посчитав откровенное обнимание аттурианца на глазах его соплеменника недопустимым действием, Эврид полностью вынырнула из цепких лап Хулт'аха и, спустившись на пол, отошла в сторонку. Хирон же сразу подошёл к смуглому и осмотрел его.

— Всего несколько часов прошло, а уже есть результаты, друг мой, — обратился лекарь к Стражу, что неустанно глядел на повернувшуюся к ним спиной самку. — А как твои раны, Эврид? — повернулся серокожий к яутке, тем самым привлекая её внимание и заставляя обернуться.

— Приемлемо, — ласково улыбнувшись, ответила та, погладив перевязочные бинты в том месте, где ещё время от времени проскальзывала боль, словно изредка туда проникали маленькие иголочки, пронизывая до нервных окончаний. И наконец, заметив отклонения в свечении фигуры самки в области левого бока, смуглый слегка нахмурился, издав короткое стрекотание.

— Откуда раны? — строго и холодно спросил Хулт'ах, и Эврид заметно вздрогнула, растерянно воззрившись на Шикло, при этом её эмоциональный фон сразу изменился со спокойствия на замешательство и явный, хоть и лёгкий, испуг.

Эврид даже не знала, что ей ответить – правду, или что-либо соврать. Ведь Хулт'ах придёт в несусветную ярость, если узнает истинную историю того, откуда у неё эти ранения. Волнение вновь узлом затянулось в животе, она в смятении взглянула на Хирона, будто ища поддержки. Лекарь в свою очередь украдкой посмотрел на яутку, сразу уловив её замешательство, и повременил с разматыванием бинтов на аттури, который продолжал испытующе пожирать бедную самку глазами цвета твея уманов. Они излучали строгость, настороженность, опасность – и это Эврид ощущала каждой клеточкой кожи. Но отвечать всё равно придётся. Этот упрямый аттури так просто не отстанет, а если будет необходимость – выбьет ответ кнутом. Уж яутка в таком методе выуживания информации не сомневалась. Очень своенравным и эксцентричным был этот индивид вражеского племени. И никогда не угадаешь, что он собирается предпринять в тот или иной момент. Невозможно просчитать его дальнейшие действия.

— Почему не отвечаешь? Утаиваешь что-то? — раздался вновь недовольный рык аттурианца, вызвав табун холодных мурашек по спине яутки.

Замявшись и затеребив между пальцев трофейный жвал, самка прерывисто задышала, то опуская взор в пол, то переводя его на Хирона, то мельком на смуглого, а затем обратно, переминаясь с ноги на ногу. Странную растерянность Хулт'ах почувствовал сразу, как только спросил про ранения. Значит, боится что-то рассказывать, значит, всё-таки нашла на свой зад приключений в его отсутствие. А теперь не знает как отмазаться. Боится – значит уважает.

— Что ты натворила, Квей?! — пуще прежнего загорланил смуглый, спустившись с края капсулы и выпрямившись в полный рост. — Не скажешь, выбью из тебя ответ.

Вот об этом и думала Эврид. Он не постесняется прибегнуть к насилию, если не расскажет, но и после её откровений не жди, что аттури одобряюще погладит по голове за совершённые деяния и назовёт умницей. А тем временем Хулт'ах медленно стал приближаться к самке, и она испуганно округлила глаза, заметив эту походку хищника, что крадётся к добыче. И этой добычей в данном случае являлась она! Багровый взгляд исподлобья ни на секунду не соскальзывал с объекта цели, слегка сгорбившись в лопатках и прижав плотно бивни к клыкам, Страж делал медленные шаги, словно боялся спугнуть добычу, что уже претерпевала животный страх, готовая вот-вот сорваться с места и бежать, куда глаза глядят, лишь бы подальше от опасности. И именно также в следующую секунду поступила и Эврид, не выдержав настойчивого и пристального взгляда Шикло. Взвизгнув, она мгновенно подскочила к двери и, открыв её, выбежала в коридор. Изо всех сил терпя боль из-за сломанных рёбер, что почти срослись, благодаря чудодейственной регенерирующей сыворотки Хирона, Хулт'ах схватил свой шипастый хлыст и кинулся вдогонку за яуткой, что неслась, видимо, по направлению в кехрите.

И аттури оказался прав, когда забежал в огромное помещение для тренировки тела и духа тех самцов аттури, что решили встать на путь Воинов. Смуглый уже знал, за какой колонной успела спрятаться самка. Её с потрохами выдавал запах страха, сбивчивое дыхание и учащённое сердцебиение, которое она старалась утихомирить. Совсем тихо приблизившись к нужному столбу, испещрённому змеевидными гравировками, самец замахнулся хлыстом и вмиг обвил им колонну и одновременно яутку, застав её врасплох, от чего та испуганно вскрикнула, попытавшись тотчас освободиться от пут, да только её потуги были бесполезными. Обойдя столб, отливающий светло-зелёным цветом, аттури воззрился на свою добычу, что яро трепыхалась в тисках его оружия.

— Так ты посвятишь меня в свои похождения в моё отсутствие, или стоит постараться вытрясти из тебя слова? — шипяще прогнусавил науду, неустанно сверля самку взором глубоко посаженных глаз-угольков. И Эврид поняла, что это тупик. Ей не выбраться из объятий хлыста, который беспощадно вонзался в кожу шипами.

— Сначала отпусти! — настойчиво потребовала самка, и аттури незамедлительно ослабил хватку оружия. — Это всё Секвелла виновата, — скомкано пробормотала Эврид, всё ещё прерывисто дыша. — Я хотела защитить уманку, которую она нещадно избивала. А затем появился Сор-зип.

— Сор-зип? — удивился Страж, одним движением сложив хлыст в несколько кружков.

— Это его жвал! — уверенно прокричала яутка, схватив трофей на шее и показывая его Шикло. — Но ты тоже пойми, я просто не могла не принять его вызов и тем самым проиграть. Я доказала, что тоже могу постоять за себя!

— Так ты вступила с ним в бой? — осознал истинный проступок яутки Хулт'ах, и ощутил, как твей вскипел в жилах за мгновение ока. Положительный кивок самки привёл к громогласному и свирепому рёву аттури, что сжал кулаки, еле сдерживая клокочущую ярость внутри.

От такой реакции Эврид охватил всепоглощающий ужас, и она вжалась в колонну, пытаясь слиться с ней воедино. В следующее мгновение аттурианец схватил самку за запястье и швырнул в сторону, от чего она не успела ничего сообразить и только плюхнулась ничком на пол. Когтистая рука, подчиняясь неконтролируемому приступу ярости, в считанные миллисекунды развернула хлыст и отправила его по направлению яутки, больно хлестнув по нежной коже спины, распарывая бинты, тем самым исполняя своё возмездие и наказание за неповиновение. Взвизгнув от неожиданной обжигающей боли, Эврид попыталась встать на колени, но следующий удар заставил вернуться в искомое положение.

В течение нескольких минут хлыст беспощадно, раз за разом рассекал спину яутки, оставляя окровавленные полоски, вырывая вопли отчаяния и боли из горла наказуемой. Избиение прекратилось только тогда, когда гнев понемногу отступил, давая возможность ясно мыслить. Тяжело дыша и держа в руке окровавленный хлыст, с шипов которого капли твея падали на пол, аттури осмысленным и не затуманенным яростью взором посмотрел на своё деяние. Дрожа всем телом и тихо всхлипывая, Эврид боялась шелохнуться, чтобы не спровоцировать Шикло вновь опустить кнут на своё тело. Спина горела огнём, словно её окропили несколькими каплями твея Каинде амедха. Казалось, что рёбра выступают наружу белесыми полосками из-под зеленеющей плоти. Каждый вздох отражался тупой болью в груди. Но больнее всё же было не физически, а морально. Было до ужаса обидно. Ведь она не могла не вступить в бой с Сор-зипом, или он бы снова стал домогаться до неё, а там ещё чего хуже сотворил. Да только именно этой сути не смог понять аттури.

— Ты снова подвела меня. Вновь подорвала моё доверие! — подойдя к обессиленной яутке, Хулт'ах схватил её за горло и поднял на уровень своих глаз.

— А тебя действительно только это интересует, — хрипло отозвалась Эврид, хмуро глядя на разъярённого самца. — Какой же ты всё-таки беспринципный с'йюит-де! Ты сам мне не доверяешь. Нет, сначала выслушать до конца, почему я так поступила, а потом хлыстом махать. Так нет же! Видите ли, я задела его самовлюблённое эго!

К концу предложения самка перешла на повышенные тона, чуть ли не выплёвывая слова в лицо аттури. Её злило такое немыслимое поведение самца. Всей своей сущностью она желала тотчас выкрутиться из удушающих тисков, выхватить из его рук кнут и самой отхлестать до потери сознания, чтобы он на собственной шкуре ощутил всю гамму боли, отчаянья, обиды и унижения. Но в следующий миг аттури сам отпустил её и неожиданно протянул ей свой хлыст, приведя яутку в замешательство.

— Бери, — настойчиво приказал самец, стоя всего в метре от неё. — Ведь ты хочешь точно так же отхлестать меня? Только хватит ли на это духу?

Подобное заявление вызвало у Эврид шок. Она не могла дать объяснение тому, откуда такая внезапная осведомлённость относительно её желаний, а затем, словно щелчком появилось озарение, приведя в ступор. Он читает её мысли! Прямо сейчас.

— Именно, — хрипловато подтвердил аттури догадки самки, и она ошеломлённо пискнула, отшатнувшись назад. Она была не просто в шоке, её ошарашил тот факт, что аттури способен читать её мысли.

— И давно? — вдруг решила поинтересоваться очень тревожащим на данный момент вопросом самка.

— С тех пор, как впервые спас тебя. Ещё на Харпее.

— Харпея? — не поняла яутка и слегка прищурилась. Почему-то боль от шока ушла на второй план, она её даже не чувствовала толком, лишь отдалённое нытьё. Ощущались лишь дорожки твея, что стекали с израненной спины вниз по ягодицам и ногам.

— Маленькая планета, что блуждает в просторах космоса, и где можно найти кого угодно и что угодно со всех уголков Галактики, — спокойно объяснил Хулт'ах и снова протянул хлыст. — Ты отошла от своей задумки.

— И ты так просто дозволишь мне совершить месть? — горько усмехнулась яутка, покосившись на оружие в когтистых руках аттурианца.

— Неуверенность, которую ты сейчас проявляешь, в твоём случае обозначает явную слабость перед тем, кто способен победить тебя.

Обойдя самку вокруг, смуглый снова остановился на том же месте. От его глубокомысленного высказывания Эврид на мгновение задумалась, потеряв бдительность, и это привело к тому, что аттури вновь замахнулся кнутом и вмиг обвил её горло, а затем легонько потянул на себя, заставив яутку, в целях безопасности, опуститься на колени перед ним. Это было так унизительно, когда самец вот так возвышается пред тобой, смотря сверху вниз, как на какое-то презрительное создание, достойное лишь ползать в ногах. Но ничего не оставалось делать, ибо хлыст вот-вот мог пронзить её шипами, после чего самку ждала неминуемая смерть. И таким стечением обстоятельств аттурианец в который раз показал своё превосходство над ней.

Как же низко она пала. Как же это поистине унизительно. Эврид схватилась за хлыст руками, пытаясь ослабить хватку, но привела к тому, что шипы стали больно вонзаться в ладонь, вызвав у самца триумфальный смех. Яутка была просто не в себе от негодования, от такого ужасного обращения с ней. Лучше бы она прикончила этого с'йюит-де, когда он был на грани смерти, а не спасала в тот злосчастный момент. Так нет, пожалела, посочувствовала – и это обернулось ужасной ошибкой, слабостью, проявленной яуткой к аттури.

— Слабостью в твоём случае является твоя глупость и опрометчивость в совершённых поступках, — перефразировал её размышления Страж, и Эврид чуть не взвыла от того, что так просто у него получается проникнуть в её сознание, оставляя ощущение, будто вибрируют сами мозги.

— Хватит читать мои мысли! — взбесилась она и попыталась снова дёрнуть злополучный ошейник, но опять напоролась на шипы.

Беспомощность самки доставляла нескрываемое удовольствие, а исходящий от неё горьковато-кислый запах злости подначивал ещё больше издеваться над ней, чтобы ещё больше чувствовать удовлетворение. Читать мысли яутки было легко и просто, будто она сама их озвучивала вслух. Так просто самка пускала его в свой разум. Но в следующий миг аттурианец пришёл в удивление от внезапно всплывшей шальной и откровенной мысли яутки, стоило ему приблизиться к ней. В тот миг взгляд Эврид неосознанно переместился на паховую часть самца, скрытую под серой юсой, и сознание предательски выявило одну похабную картинку воображения, где она представила, как он снимает перед ней эту часть одеяния, представая во всей красе и наготе. От такой неожиданной фантазии яутка тут же отвернулась, тряхнув головой, словно пытаясь убрать внезапное наваждение, да только аттури всё равно успел уловить эту мысль. Значит, она даже после того, как закончился Сезон слияния, не перестаёт размышлять о всяких похабствах с ним? С одной стороны это удивляло, а с другой грело самолюбие из-за того, что он вызывает у самки такие откровенные и пошлые фантазии.

— Рабыня должна беспрекословно подчиняться своему Шикло, — схватив яутку за валары, прорычал Хулт'ах и убрал хлыст с её горла. — А не подрывать его доверие.

— Зато я доказала, что способна постоять за себя! — снова взбунтовалась Эврид после данного горделивого изречения и, убрав его руки, выпрямилась в полный рост, глядя без страха на аттури.

— Ты могла погибнуть, Квей! — окрысился тотчас смуглый, угрожающе расправив жвала. — Тщеславие никого не довело до хорошего конца.

— Но я бы ни за что и не отступила, — вздёрнула яутка подбородок. — Этим бы я показала свою трусость.

— Одна самка тоже говорила такие слова, — с толикой грусти произнёс самец и заметно приуныл. — И глупо погибла, решив сразиться с берсеркером, что был не равен по силе.

— Это ты сейчас о своей так называемой Чи говорил? — злорадно усмехнулась Эврид и тут же пожалела о сказанном, так как лицо аттури сразу помрачнело.

— Кто тебе рассказывал о ней? — строго потребовал ответа Страж, вызвав новый наплыв мурашек по коже.

— Хирон, — правдиво призналась та и нервно сглотнула, боясь, что самец снова взбесится и начнёт стегать хлыстом. Но этого не произошло. Лишь злобно рыкнув, Хулт'ах вернул кнут на своё законное место и направился к выходу. — Ты куда? — полюбопытствовала Эврид, на что аттурианец ответил, чтобы она шла к лекарю латать раны. Всплеснув в недоумении руками, яутке только и оставалось выполнить требование своего Шикло.

А тем временем Хулт'ах направлялся к своему Лидеру, чтобы сообщить немаловажные известия, которые удосужилось ему узнать во время выполнения задания. Нажав кнопку открытия дверей, аттури вступил в обитель Вожака, что благородно восседал на своём троне, сделанном из огромного трофея, который не каждый способен завоевать своими силами – головы матки Каинде амедха. Её разинутая пасть белела острейшим набором клыков, а синеватая подсветка, что была встроена в различные декорации всего помещения, высвечивала каждый изгиб на прекрасном и величественном гребне. На стенах огромного зала витиеватыми, круглыми и полуовальными шли различные узоры с полочками и выемками, украшенные в некоторых местах синими овальными камнями, создавая впечатление, словно на тебя уставилось большое количество глаз, следящих за каждым твоим движением. Такое «всевидящее око» имелось и на трезубце Лидера, перевязанного красной лентой и находящегося на стрёме в сильных руках Вожака. Пол помещения был устлан широкими прямоугольными пластинами, в выемках между которых шли светодиодные голубые лампы, рассеивая свет вверх к сводчатому потолку. Мощные цепи из титана брали своё начало от подлокотников трона и доходили до противоположных стен с обеих сторон.

Сам же Лидер аттурианцев, завидев своего Первого помощника, облокотился одной рукой на колено, при этом сжимая в когтях трофей огромного существа с другой планеты. Слегка наклонив голову и пристально глядя на своего будущего преемника, правую ногу он поставил на другой немало впечатляющий череп рогатого создания. На правом плече виднелся обработанный до блеска череп науду, который однажды пал от его острейшего трезубца. В данный момент Вожак напоминал исполинскую статую величественного божества. Его мудрые глаза проникали в самые дальние уголки сознания, словно сканируя и проверяя намерения вошедшего. Мощный гребень, покрытый щетиной, украшали высокие наросты по бокам. Слегка побелевшие валары выдавали возраст Лидера и были украшены золотыми унтарами, на которых имелась выпуклая гравировка символов аттури, а также различные драгоценные камни.

Остановившись в центре помещения напротив Лидера, Хулт'ах припал на одно колено и уважительно склонил голову. Вожак, оставшись довольным таким приветствием, тихо и гортанно застрекотал.

— Что с заданием, Хулт'ах? — прорычал Предводитель и взглянул на череп, что сжимал в правой руке, проведя по нему острым чёрным когтем.

— Мой Вожак, я узнал очень важную информацию насчёт планов берсеркеров, но был рассекречен и гоним ими, — стал безо лжи объяснять смуглый, не поднимая головы. — Мне пришлось вступить в бой с этими «псами».

— Ну, я заметил бинты на тебе, — усмехнулся Вожак и клацнул верхними жвалами.

— Тем не менее, я был раскрыт, и это говорит о том, что я не до конца выполнил ваш приказ. И за это готов понести наказание.

— А что за важная информация? — словно пропустив мимо последнее высказывание, поинтересовался Лидер. — Эти «псы» что-то задумали?

— Они собираются напасть на Атолл! — выдал с ходу Хулт'ах, подняв голову и увидев, как лицо Лидера явственно вытянулось от удивления.

— Что за чушь?! — вдруг рявкнул Разайд, поднимаясь с трона, и его голос эхом отразился от потолка. Его бровные дуги сошлись в центр, выдавая недовольство и хмурость. Из горла то и дело вырывались удивлённые рокотания, бивни то прижимались к клыкам, то расходились в стороны. — Как они рассчитывают напасть на корабль такого размера? Да рядом с нами и комета не пролетит без внимания чувствительных сенсоров судна. Надо быть просто настоящим глупцом, чтобы пойти на такой отчаянный поступок и подвергнуть жизни своих воинов опасности. У нас лучшее оружие…

— Как раз на него они и хотят положить лапу, — тут же перебил причитающего Лидера смуглый, и он снова задумчиво заурчал, вперив взгляд жёлтых глаз в пол и сложив за спиной руки. — Их Лидер говорил о какой-то подготовке к нападению. Возможно, они задумали действительно что-то, стоящее внимания, раз решились покуситься на самый большой материнский корабль аттурианцев. И у них есть один из наших челноков. — После последнего заявления Разайд повернулся к разведчику, всё ещё хмурясь и подозрительно глядя прямо в багровые глаза Стража. Но затем развернулся и снова уселся на трон, тяжело вздохнув и глубоко задумавшись.

— Передай всем, чтобы были начеку и в любой момент готовыми к внезапной атаке, — пророкотал наставления Вожак, теребя между пальцами один из валаров. На что смуглый аттури послушно склонился, принимая распоряжения. — Проверять каждое судно, что состыковывается в доках. И главное, твоё наказание, Хулт'ах… Тебе доверяю хорошо подготовить юнцов и не давать расслабляться уже бывалым Воинам.

— Прошу заметить, что я никогда не был в роли ньяка-де³, — вознамерился уточнить аттурианец, но в ответ получил недовольное рычание.

— Это приказ, Хулт'ах! — ощетинился Лидер и провёл от негодования когтями по подлокотнику, издавая тем самым неприятный скрежет.

— Слушаюсь, мой Вожак, — сразу подчинился самец, боясь накликать гнев своего Предводителя.

— А теперь по существу, — тут же сменил гнев на милость Лидер и снова встал с трона, начав ходить из стороны в сторону. — Я слышал о том, что Сор-зипа одолела некая незнакомая мне яутка, что с недавнего времени находится на нашем корабле.

От такой осведомлённости Хулт'ах аж слегка дёрнулся, что не осталось без внимания Разайда, тотчас сощурившегося и с любопытством взглянувшего на своего доблестного Воина.

— Вижу, ты что-то знаешь об этом, — ехидно пробурчал Вожак и подошёл к аттурианцу, попросив его выпрямиться и посмотреть прямо в лицо, после чего Страж бескомпромиссно выполнил требования. Лидер был на голову выше своего подчинённого, благодаря этому он глядел на смуглого аттури сверху вниз, ещё больше доказывая своё превосходство и власть над ним. — Ты знаешь, где эта яутка? Или кто её Шикло?

— Знаю, — спустя минуту твёрдо ответил Хулт'ах, глубоко вздохнув. — И вам она тоже знакома, Разайд.

— Хм! — удивился от сказанного Вожак и клацнул бивнями друг об друга.

— Эта та самая бпе, что напала на вас в трюме, когда мы перевозили похищенных самок яутов на Харпею, — без утайки признался он, но где-то в глубине сознания выявилось опасение того, что Лидер мог распорядиться тотчас избавиться от глупой самки, посмевшей проткнуть бок их Предводителя в тот момент. И ему, как стражу его жизни и спокойствия, придётся покончить с той, к кому он успел привязаться. А лгать и не подчиниться воли Вожака аттури не мог – это грозит ужасным и постыдным возмездием.

— Однако ты меня изрядно удивил, Хулт'ах, — с толикой веселья в голосе проговорил Лидер и провёл когтями по нижним жвалам. — Её же продали такому же лулий-бпе – берсеркеру? А она вдруг оказалась на Атолле, да ещё и вступила в бой с моим сыном, у которого тщеславие и самолюбие на первом месте.

Размышляя над слухами, коснувшимися его уха, Вожак неустанно ходил из стороны в сторону, в то время как Страж отчётливо улавливал изумление и веселье в воздухе, исходящее от Предводителя. И с чего его это так забавляло?

— И кто же тот счастливчик, которому досталась такая Венра⁴? — решил поинтересоваться Вожак, вновь взглянув на подчинённого, и тот тут же потупил взор, боясь сознаться. Такое странное замешательство тоже не осталось незамеченным мудрым и зорким оком Лидера. Прищурив один глаз, Разайд наклонил голову и терпеливо наблюдал за самцом подле себя.

— Венра – не то слово, подходящее для этой Квей, — вдруг высказался, наконец, Хулт'ах, и Вожак стал гремяще рокотать, тем самым выказывая свой смех.

— Я так и знал, что она именно в твоём распоряжении, — одобряюще похлопал Предводитель по плечу смуглого, вызвав у того ошеломление.

— Так вы не станете отдавать приказ убить её? — решил удостовериться в своих предрассудках самец, после чего Вожак развернулся к нему спиной и направился к трону.

— А зачем? — проговорил тот в недоумении, не поворачиваясь к собеседнику. — Эта яутка будет поистине бесценна, если сможет обучиться технике ведения любого вида сражения. Ты, надеюсь, правильно понял мои слова? — уже строже произнёс Разайд и, повернувшись лицом, уселся на величественный трон из головы матки Каинде амедха, пристально глядя на аттурианца.

— Да, мой Вожак, — сразу уловил задумку Хулт'ах, соглашаясь с Лидером и уважительно преклоняя голову перед ним.

Примечание к главе:

¹разновидность фруктов

²Белая

³учитель, мастер, наставник

⁴Беда

Глава 9

Войдя в помещение, служившее медотсеком и, можно сказать, опочивальней серокожего лекаря, Хулт'ах увидел того возле пыхтящей от негодования яутки, сидящей перед ним спиной, которую со всей бережностью обрабатывал Хирон. Стоило аттурианцу приблизиться к своей подопечной, как её негодование моментально переросло в горьковатую на вкус злобу, выплеснувшуюся тягучим потоком в воздух и беспощадно ударившую по обонятельным рецепторам Стража.

— Сама виновата, так что нечего злиться, Квей, — непринуждённо произнёс Хулт'ах, а затем решил обратиться непосредственно к прародителю регенерирующих снадобий: — Всё заживает достаточно быстро?

— Мне не пришлось вновь латать самку, если бы один заносчивый науду умел держать свою ярость в узде, — съязвил тут же Хирон, проведя широкой ладонью по линиям свежих шрамов на спине яутки, что продолжала гневно сопеть в две дырочки и сжимать кулаки от собственного бессилия.

— Заканчивай. Нам ещё нужно опять в кехрите пойти, — словно пропустив мимо ушей, скомандовал смуглый воин, набирая на панели задач портативного компьютера, встроенного в левый наруч, приказ, разослав его другим аттури, что осмелились вступить на путь Войны.

— И зачем мы снова туда пойдём? — еле поборов желание отомстить обидчику за вновь приобретённые шрамы от шипастого хлыста, Эврид состроила из себя абсолютно спокойную личность, поправляя серый топ.

— Чтобы сделать из тебя опытного бойца, — коротко отчеканил Хулт'ах, приведя в удивление яутку. — Это приказ Вожака.

— Того убийцы? — презрительно фыркнула самка и соскочила на пол с операционного стола, где недавно восседала. — Я не собираюсь выполнять приказы этого с'йюит-де, по которому клинок плачет.

— Тогда выполнишь приказ своего Шикло! — тотчас рявкнул Страж, оставшись недовольным из-за язвительных высказываний самки, точащей зуб на его Предводителя. — Неподчинение грозит ещё одним избиением плетью, — добавил угрожающе Хулт'ах и склонился над тут же опешившей и съёжившейся яуткой, сверля её алым взором, в котором переливчатыми драгоценными камнями заиграла ярость.

Осознав ещё раз превосходство своего Шикло над собой, Эврид отвела глаза и нервно сглотнула, понимая, что снова проиграла. Привилегия того, чтобы вновь ощутить разрезающие и распарывающие шипы хлыста на коже, не радовала, а заставляла мерзопакостно похныкивать ещё свежие шрамы, зудящие по всей спине. Самке даже невольно захотелось повести плечами, дабы не чувствовать это надоедливое и странное, свербящее ощущение.

— Что же такого тебе приказал Вожак? — решил полюбопытствовать Хирон, вытирая руки от регенерирующей мази.

— Назначил быть ньяка-де для молодых воинов, — с толикой недовольства ответил Хулт'ах и коротко рыкнул, тряхнув валарами, что забренчали унтарами, переливающимися в свете ламп золотом.

— Час от часу не легче, — изрёк Хирон и гортанно застрекотал, покачав головой, словно в укор. — Но ты не забывай, что твои раны до конца не затянулись. И Эврид это тоже касается. Перенапряжение может привести к неминуемым последствиям.

— Говоришь, словно заботливая нянька, приглядывающая за детёнышами, — нахмурился Хулт'ах, глянув на опешившего от таких слов лекаря.

— А почему и я должна заниматься изучением боевых искусств? — недоумевала Эврид, в растерянности хлопая ресницами.

— Так возжелал мой Вожак, — с некой гордостью в голосе заявил смуглый и уже развернулся по направлению к выходу.

— А что это Вожак вдруг забеспокоился о подготовленности воинов? — сощурив один глаз, решил уточнить Хирон, тем самым останавливая собрата.

— Возможно, вскоре ополоумевшие берсеркеры нападут на Атолл, — совершенно спокойно проговорил Страж, даже не удостоив собеседника взглядом, лишь слегка повернув вбок голову.

— Чего? — усмехнулась Эврид и тихо прыснула. — Какой Каинде их укусил, что они вдруг решились на такой нелепый поступок?

Для неё такое обстоятельство было просто абсурдным. Если берсеркеры действительно нападут, то она их по праву будет считать сумасшедшими или слишком самоуверенными. Ведь даже яуты никогда не решались, даже не замышляли совершать рейд на самый большой материнский Атолл аттурианцев. Только истинные бпе способны на такой отчаянный поступок.

— Вот и спросишь у них, когда встретишься лицом к лицу, — съязвил Хулт'ах и уже намеренно пошёл к выходу.

***

Не успела я войти в кехрите, как чуть невольно не выбежала оттуда от неожиданности. А причиной моей растерянности послужило то, сколько здесь присутствовало воинов аттури. Такое скопление размахивающих копьями, рычащих друг на друга и демонстрирующих свою аву'асу науду меня просто повергло в немой шок. Я даже отчётливо ощутила, как от напряжения задёргался левый глаз.

— Внимание сюда! — пророкотал Хулт'ах так, что смог перекричать весь этот гомон, заставив воздух задрожать от вибрации его рыка, заскользив холодными мурашками по моей спине.

Услыхав приказ, аттурианцы разом заглохли и обернулись к Смуглёнышу. Впереди стоящие отступили на несколько шагов, тем самым создавая круг, в центре которого оказался Хулт'ах. И тут Шикло стал рассказывать о том, что по приказу Вожака (будь он трижды проклят) будет теперь нашим ньяка-де, не терпящим никаких пререканий, неподчинения и отлынивания от занятий, которые, как я успела понять, будут проводиться по несколько часов в сутки.

— Эти самоуверенные «псы» возомнили, что смогут завладеть нашим оружием и завоевать весь Атолл, — насмешливо изрёк Хулт'ах и в который раз оглядел ряды мускулистых воинов.

Да, именно таких – мускулистых. Один крупнее другого, каждая мышца играет под чешуйчатой кожей разной расцветки, в крапинку и в полоску, слегка блестящей от секреции. Такое некое разномастное сборище самцов на любой вкус со своим запахом мускуса, так и бьющим мне в ноздри не хуже огромного кулака, затуманивая рассудок и кружа голову. Вот же к'жит! Опять со мной странности начинают твориться. Будь всё проклято!

— Мы обязаны в случае внезапного нападения показать, что собой представляем! — продолжил своё ораторское дело Хулт'ах. — И будем сражаться намного лучше любого воина яута, не замечающего ничего, кроме достойных трофеев.

Вот после последней фразы зал тренировки духа и тела разразился звонким и закладывающим уши оптимистичным рёвом воинов, тотчас поднявших сжатые в кулак руки вверх, тряся валарами в разные стороны. Видимо, именно превосходство над заклятыми врагами им действительно придаёт немало надежд на то, что они одолеют кого угодно. Хотя, что я удивляюсь. Такой же клич орали и наши Вожди, когда отправляли новобранцев на их первую охоту. И они тоже реагировали на высказывания Лидера, таким же способом выражая свои мысли и эмоции.

— Одно но! — прервал рёв Хулт'ах и тяжело вздохнул. — По приказу Вожака с вами будет проходить подготовку и эта яутка.

И все разом тут же воззрились на меня. Кто-то удивлялся, у других в глазах читалось презрение, у третьих – заинтересованность. Н-да, чую, нелегко мне будет среди такой толпы очумелых бойцов. Да и к'жит с ними. Где наша не пропадала!

***

Следующие несколько часов Хулт'ах оценивал возможности каждого аттури, проводя спарринги. Я же стояла в сторонке и дивилась, как же на самом деле ловки эти воины. У каждого были свои приёмы, уловки, стратегии. Свои предпочтения в оружии, будь то копьё, кинжалы, серпы, сабли или мечи. В основном использовали холодное оружие. В ход шли и ки'чти-па. У кого двойные, у кого-то одинарные и на обоих запястьях. Я с огромным интересом наблюдала за спаррингами. Порой твей каплями окроплял пол кехрите. Рёв негодования и рык ярости увеличивали напряжение, тяжёлым грузом повисшим в воздухе, давя на плечи. Но больше я изумлялась поведению Хулт'аха. Никогда прежде не видела его настолько серьёзным. В его взгляде читались сосредоточенность, любопытство и настороженность. Он следил за каждым движением тех, кто устраивал перед ним показную борьбу. Нашлись и те, кто решил показать себя сильнее всех, осмелившись сделать вызов своему временному мастеру. Да только их самоуверенность исчезала, стоило выскочкам упасть навзничь на пол, получив достаточное количество ранений и ушибов. Надо же. Я действительно поражена. Даже ещё не до конца зажившие раны и сломанные рёбра не мешали Шикло показать своё истинное мастерство. Глядя на него, я часто посматривала на свои ранения, и в мыслях начинала проскальзывать уверенность в том, что я тоже смогу показать себя с лучшей стороны. Ведь не зря Хулт'ах обучал меня.

И сразу память услужливо подкинула картины из прошлого – воспоминания о моём Рла. Именно те моменты, когда он точно так же тренировал молодняк и нашего сына. Это были самые прекрасные мгновения, когда я молча восхищалась, глядя на своих самцов с гордостью в сердце и теплом на душе. Но-Кхан был прекрасен во всём. Он всегда был расчётлив и справедлив ко всем. А также обходительным и нежным со мной. Порой и меня он учил некоторым интересным захватам и приёмам. Даже вдруг вспомнился его запах, словно я стояла рядом с ним. Он тот, кто поддержал меня, когда я узнала, что бесплодна. Не оставил. И как же мне поистине не хватает тепла его крепких объятий, ласки его горячих рук, согревающих по ночам и успокаивающих лёгким поглаживанием по валарам. А его тихое мерное урчание, что постоянно приносило умиротворение, развеивало все печали и ненастья. Он одним словом возрождал надежду на лучшее, давал возможность увидеть свет в непроглядной тьме жестокой реальности. И почему его забрал к себе Кетану? Ведь я так любила его! Словно Чёрный Воин специально насылает на меня такие ужасные испытания, разбивающие сердце от боли и скорби на мелкие осколки.

Погрузившись в воспоминания о былом, я почувствовала, как слезинка скатилась вниз по щеке. Как же мне больно, обидно, одиноко. Ощущаю пустоту внутри, словно выдрали кусок из души. Никогда не забыть мне лик своего Рла, его приглушённый и всегда серьёзный голос. Его мудрость в янтарных глазах, что так пленили, наполняя приятным теплом всё нутро.

— Тодинд! — вдруг обратился Страж к одному из аттури, что стоял в стороне, наблюдая за ходом борьбы между собратьями, и я вернулась в реальность, слегка вздрогнув. — А ты чего выбиваешься из общей массы? Или решил пойти против приказа своего ньяка-де?

— Никак нет, — совершенно спокойно ответил тот, держа скрещенные руки на широкой груди. — Просто не могу выбрать достойного противника.

— Хочешь намекнуть на то, что сильнее любого из нас? — запротестовал один из воинов, гневно зарычав на выскочку. — Ты же самый молодой здесь!

— Может, тогда сразишься с ней? — предложил вдруг Хулт'ах и указал на меня рукой, после чего я сразу навострила уши, в растерянности оглядывая окружающих.

— Боюсь, что просто переломаю кости этой самке, — вычурно проговорил молодой аттури, хитро блеснув голубыми глазами.

— Да неужели? — тотчас окрысилась я после такого унизительного высказывания.

Взгляд тут же упал на стену с оружием, остановившись на двух изогнутых кинжалах, отдалённо похожих на ки'чти-па. Как ни в чём не бывало, я подошла к ним и с лёгкостью сняла с крюков, удерживающих данное оружие, а затем, всё той же непринуждённой походкой направилась к стоящему возле одной из колонн молодому аттури, возомнившим себя непобедимого воина. Да он мне в сыновья годится! Такой молодой. Может даже ровесник Йейинде.

— А давай проверим, кто кого? — прищурившись, предложила я, укладывая рукояти кинжалов поудобней в ладони.

Где-то с минуту аттури стоял и изучающе рассматривал меня, гортанно стрекоча. Видимо, моё предложение заинтересовало его, потому как в следующий миг он высвободил свои запястные лезвия, отпрянув от колонны и приняв позицию для борьбы. Угрожающе рыкнув, малец растопырил жвала в разные стороны и слегка пригнулся. Около полминуты мы расхаживали по кругу, глядя друг на друга. Я была в полной сосредоточенности, улавливая каждое движение противника, ожидая, что он вот-вот пойдёт в лобовую атаку. И это произошло.

Снова коротко рыкнув, аттури сорвался с места, замахиваясь ки'чти-па, и полетел на меня. Хватило миллисекунд, чтобы определить дальнейший шаг соперника, после чего я мгновенно прогнулась в спине, видя, словно в замедленном действии, как два острейших и изогнутых клинка, отразив на миг свет, промелькнули надо мной. А затем я проскользнула под рукой самца и полоснула кинжалом по рёбрам, нанеся небольшой порез, из которого тотчас стал сочиться зелёный твей. Взвыв от боли, аттури развернулся и снова пошёл в атаку. Право слово, эта затея становится очень забавной для меня. Я даже невольно усмехнулась, заметив, как от негодования перекосило мальца, а его надбровные дуги сошлись в середине, выказывая его злость. Отбив лёгким движением очередной выпад, я с локтя ударила самца по жвалам. Бедный, он аж в сторону накренился из-за неожиданного и вполне сильного удара. И откуда у меня такая силища взялась вдруг? Удивляюсь. Обычно с Хулт'ахом такое не проходит, он ловко увернулся бы. Хотя этот аттури ещё совсем молод, что с него взять. Но в следующее мгновение мои рассуждения насчёт его медлительности и неопытности развеялись прахом, когда малец в мгновение ока оказался за спиной и пнул так, что меня на несколько метров отбросило.

— Ничего себе, — усмехнулась я, услышав смешки остальных хищников.

Шустро поднявшись, я повернулась и чуть не вскрикнула от испуга, когда увидела перед собой своего оппонента, который тут же выбил один кинжал из моей руки, а затем так же ударил меня с локтя прямо в нос. Аж искры из глаз посыпались. Я на миг потерялась, ощутив, как горячая жидкость брызнула из ноздрей, а во рту почувствовался привкус твея. И именно этот жест поменял моё мнение об этом вроде бы несмышлёном юнце, всколыхнув внутри волну злобы.

— Мразь! — рявкнула я сквозь зубы и, вмиг стерев твей с лица, замахнулась вторым кинжалом, но моя попытка нанести увечье сопернику закончилась встречей лезвия об лезвие, от которого полетели искры, а лязг металла всколыхнул атмосферу в помещении. Ещё один выпад, снова блок. Ещё и ещё – то же самое, лишь понемногу отходит назад, а я делаю шаги вперёд, рыча и скалясь. А в его глазах читается азарт.

Только я хотела снова атаковать, как аттури уклонился и уже снова очутился у меня за спиной, хорошенько шлёпнув ладонью по пятой точке. Опешив от такой наглости, я чуть не захлебнулась от возмущения и гнева. Так даже Хулт'ах не поступал! А толпа наблюдателей уже вовсю разразилась гоготом. Один Шикло стоял и внимательно следил за нашей борьбой, не выказывая ни единой эмоции, кроме полной сосредоточенности.

Обернувшись снова к противнику, я услышала тихое и довольное стрекотание. Ну, ничего, ты ещё попляшешь. Руку по локоть отрублю за содеянное! Злорадно ухмыльнувшись собственным мыслям, я ринулась на аттури, решив воспользоваться тем приёмом, которому хорошо меня обучил Но-Кхан. Когда оказалась около самца, я увернулась от атаки ки'чти-па, а затем молниеносно ударила ребром правой ладони по болевой точке на ноге, выше колена, локтем в солнечное сплетение, заставив противника слегка согнуться, а потом добила добротным ударом с колена по морде, заметив, как несколько капель твея полетело в сторону. Аттури же прогнулся в спине и непроизвольно сделал несколько шагов назад, дабы удержать равновесие, но я тут же присела на полу присядки и сделала подсечку. Грохот от падения весомой и грузной тушки отразился от стен, вызвав изумлённый стрекот у окружающих. А мне было так приятно. Триумф теплом разливался внутри, от чего я стала прерывисто дышать, ощущая, как трепет прошёлся по всему телу. Да, это то самое чувство победы, истинного превосходства. Аж хочется смеяться в голос, словно хулий-бпе – дико и истерично.

— Ну, и кто ещё кому кости пересчитал? — триумфально ухмыльнулась я, подойдя к аттури и встав на руку с ки'чти-па ногой, чтобы ненароком не замахнулся. Однако в следующее мгновение он схватил меня свободной ручищей за лодыжку и потянул на себя, от чего я взвизгнула и тоже упала на спину, хорошо стукнувшись затылком, но боль тут же ушла на второй план после того, как самец в наглую уселся верхом, скрестив руки на груди.

От такого поворота у меня даже дар речи пропал. Я просто лежала и ошеломлённо глядела на абсолютно спокойного молодого аттури, голубые глаза которого излучали превосходство, а взлетевшая вверх надбровная дуга словно вопросила: «Ну и что теперь?»

— Встань с меня!!! — завопила я на всё кехрите и хотела было ударить кулаком в торс соперника, да только он перехватил мою руку и, ни с того ни с сего, начал щекотать острыми коготками, проводя ими по рёбрам. Я не знала, что делать – орать благие ругательства или ржать во весь голос. Но второе взяло верх, и я залилась смехом, пытаясь хоть как-то извернуться и вырваться. Я уже думала, что задохнусь от безудержного хохота, как к нам подошёл Хулт'ах и, схватив самца за валары, рывком откинул его в сторону, после чего кехрите наполнился гоготом и стрекотом уже остальных воинов. Как же мне стало стыдно от прожигающего взора Шикло, который возвышался передо мной, излучая презрение и злобу. Этот молодой аттури так просто опрокинул меня на лопатки и отомстил таким изощрённым и позорным методом. До чего я опустилась!

Задыхаясь от эмоций, царивших внутри, я поднялась и посмотрела сначала на молча натирающего место ушиба мальца, а затем вновь на смуглого. Его выражение лица и убивающий багровый взгляд просто удручали, давили не хуже громадного пресса. Хотелось провалиться сквозь пол, лишь бы не чувствовать это давление только от одного взора пресловутого Шикло.

— Вы оба! — вдруг заговорил Хулт'ах низким и басистым гортанным голосом, заставив поджилки затрястись. — Устроили тут не бой, а похабные игрища, позоря и себя, и своего мастера. Подошли ко мне ближе! — скомандовал он, и мы, потупив виновато глаза, безоговорочно выполнили приказ. — За это в наказание будете драить стыковочные отсеки в ангаре.

— Что? — опешила я и осмелилась посмотреть на Хулт'аха.

— Я что-то не ясно сказал, Квей? — зловеще навис надо мной смуглый, и я нервно сглотнула, сделав шаг назад. — Живо направляйтесь исполнять условия наказания!

***

— Вот кто бы знал, что я, будучи в плену у аттурианцев, ещё стану в наказание выскабливать всё это рйет в ангаре самого большого корабля аттури! — возмущалась я вслух, пыхтя и натирая щёткой засаленный, покрытый грязью и различными бытовыми смазками пол там, где пришвартовываются многотонные шаттлы и челноки из высокопрочных металлов и сплавов. — А ты чего сидишь, прохлаждаешься?! — завопила я, узрев преспокойно отдыхающего на высоких ящиках молодого аттурианца, что подогнул одну ногу к груди и положил на неё когтистую руку. — Если бы не ты со своими выкрутасами, я сейчас не была здесь и не занималась настолько унизительным делом. Вон, все Ита смотрят и смеются над нами, — указала я на низший класс племени, что действительно стояли у противоположной стены и наблюдали за тем, как я тут распинаюсь.

— Они глядят на другое, — в спокойном тоне ответил юнец, украдкой бросив взгляд на субъектов.

— И на что же, не побоюсь спросить? — раздражённо поинтересовалась я, всё ещё стоя на четвереньках и держа на надраенном почти до блеска участке щётку.

Аттури отвечать не соизволил, лишь ловко спрыгнул с ящиков вниз, приземлившись при этом очень мягко и не создав громкого звука, как я ожидала услышать, учитывая его рост и не малый вес. Приблизившись ко мне, он обошёл справа и остановился позади. В тот же момент инстинкты самосохранения включились на полную мощность, пытаясь уловить звук любого движения и тихого урчания мальца. Но всё же я опять опростоволосилась, когда тот нагнулся и с некой нежностью провёл двумя пальцами прямо по ложбинке, где было самое чувствительное и интимное место, скрытое под облегающей чёрной тканью трусиков.

— На вот это, — томно заявил аттури, и вот тут-то мне крышу и снесло.

Словно на автомате, я подорвалась и запустила щётку чётко в лобешник наглеца, и на удивление предмет быта достиг своей цели, приведя самца в растерянность. Пошатнувшись, он зарычал и схватился за ушибленное место. Но мой гнев и ярость желали выплеснуться до конца на свободу, поэтому я зашипела и с размаху ударила юнца в челюсть, собрав в кулак всю мощь и злобу. Не ожидавший такого поворота событий, аттури потерял равновесие и завалился на пол. Схватив его за глотку, я взглянула обидчику в лицо и увидела зелёный твей, сочившийся из раны на перепонке.

— Ещё раз посмеешь хоть пальцем тронуть меня, юнец, я твоими жвалами пополню свою коллекцию, — прошипела я сквозь зубы, продемонстрировав трофейное ожерелье.

Но самец даже не ужаснулся, взглянув украдкой на него, а затем неожиданно ткнул меня когтем в область рёбер.

— Да ты издеваешься?! — окрысилась я, попытавшись изо всех сил сдавить горло аттурианца, да только вызвала тем самым злорадный смех у наглеца. Поражаясь бесстрашию этого странного самца, я отпустила его и отошла на пару шагов, смотря на него, как на обезумевшего. — Тебе, гляжу, всё воспринимается в виде веселья и забавы?

— На то и дали мне такое имя, — коротко произнёс малец, поднимаясь и вытирая твей с порванной перепонки.

— Тодинд, — задумчиво промолвила я и сощурилась, вспоминая его значение.

— Весельчак, — решил разъяснить он, возвышаясь надо мной примерно на полторы головы.

И только в этот момент я обратила внимание на его образ: кожа самца была серо-зелёного цвета, но ненасыщенного, а бледноватого. По плечам, на верхней части ног, икроножной части и на груди, словно выделяя изгибы мышц, имелись выпуклые вкрапления тёмно-серого оттенка. Кожа на предплечьях и ногах была более чешуйчатой, чем на торсе. Такие же вкрапления имелись и на высоком лбу, украшенном ещё не совсем большим гребнем из зубцов, от которых исходили валары угольного цвета, на середине переходящие в бронзовый оттенок, светлея на концах. Их украшали на вид простые унтары, только несколько из них были из бронзы, на выступающей части которых вставлено по три квадратных хризолита. Само тело не было настолько мускулистым, по сравнению с Хулт'ахом, Бакуубом и Хироном. Сразу заметно, что самец только-только вышел на тропу Войны, понемногу стараясь нарастить мышечную массу и силу. Да и шрамов маловато, значит, мало сражался с собратьями. Щетина на скулах и лобной части совсем небольшая. Всё доказывало то, что самец ещё очень молод, можно сказать подросток, который только недавно стал заниматься боевым искусством, хотя в плане ловкости и прозорливости более-менее преуспел наверстать. Удивил и тот факт, что из экипировки на нём была лишь броня, закрывающая паховую часть поверх коричневой юсы, а также наручи на обеих руках. Не густо, однако.

— Учти, — предупреждающе начала я, подняв указательный палец вверх, — насчёт расплаты я уж точно не шутила, Весельчак. И вообще, мы оба получили наказание, так что соизволь тоже попотеть над полом.

— Хорошо, — совершенно беспристрастно пробубнил аттури, пожав плечами и, взяв вторую щётку с тех же ящиков, опустился на корточки, беспрекословно приступив к выполнению наказания. От такого у меня чуть челюсть не упала. Он меня поражает и удивляет. Забавный малый! Усмехнувшись и покачав головой, я тоже вернулась к незаконченному делу.

Только спустя несколько часов трудоёмкой работы пришёл Хулт'ах и дал нам желанную возможность передохнуть. После долгого натирания и исполнения одних и тех же движений, руки просто отнимались, отдаваясь тяжестью и нытьём мышц. Спина занемела и тоже противно ныла. Хотелось тотчас прийти в свой отсек и рухнуть на кушетку, да только помимо этого до неприличности хотелось есть. У меня уже возникало ощущение, будто желудок прилип к позвоночнику. Не замечая никого и ничего вокруг, я направилась прямиком в столовую, только на полпути заметив, что позади меня идут Хулт'ах и юнец, последний из которых был абсолютно бодр, словно не надраивал несколько часов грязнющие полы доков. Вот это выносливость! Можно позавидовать. И тут сразу выливается насчёт этого большой минус у меня. Как ни крути, но я быстро устаю. И это надо срочно исправлять, тренируя тело и дух.

Почти у самой столовой на меня из-за поворота кинулась Манула, испугав до усрачки. Я чуть в испуге не ринулась бежать. В этот момент подруга была сравнима с Каинде амедха, которые, по-моему, просто обожали неожиданно выпрыгивать из укромных мест на свою жертву. Возможно, им нравится чувствовать адреналин в твее добычи. К'жит знает их предпочтения. Как бы то ни было, но Манула постаралась на славу, теперь ехидно посмеиваясь над моей беспечностью.

— Вот же бпе, — отдышавшись, высказалась я, опираясь на стенку и держа руку на груди.

— Да ты, однако, труслива, Эврид, — сделал собственные выводы Бакууб, стоя позади пузатенькой подруги.

— Да куда мне, несмышлёной яутке до храбрых аттури, — съязвила я, состроив недовольную мордочку.

— Лучше бы поспешила восполнить потраченную энергию, — подтолкнул меня Хулт'ах по направлению к столовой, и я удивилась его внезапному беспокойству. — Тебе ещё долго придётся отбывать наказание. Ещё и от истощения сдохнешь.

Вот же гад! Я-то думала, он действительно решил немного проявить милосердие. Ага, дождёшься. Фыркнув от возмущения, я резко развернулась к нему спиной и уверенно зашагала в заданном направлении, всем нутром чувствуя на себе его проницательный взгляд. Но уже возле самых дверей, мне преградил путь малец. Ещё один решил или устроить сюрприз, или поиздеваться надо мной. И в следующее мгновение аттури открыл дверь, услужливо поклонился, словно слуга перед госпожой, и изящным жестом руки пригласил войти. Да только в его глазах я снова увидела знакомые озорные искорки.

— Снова веселишься? — укоризненно покачала я головой, глядя на самца. — Ты бываешь хоть в чём-то серьёзным?

— Безусловно, — наигранно приторным тоном проворковал юнец, выпрямившись.

— И в чём? — подозрительно прищурилась я, уперев руки в бока и наклонив голову набок.

— В очаровании и удовлетворении самок, — внезапно склонился он и завораживающе прошипел мне прямо на ухо, вызвав табун мурашек по всему телу.

И я отчётливо ощутила, будто внутри что-то щёлкнуло от такого жеста, а затем трепет теплом разлился в животе, участив сердцебиение. Тряхнув головой, тем самым рассеивая внезапное наваждение, я оттолкнула незадачливого соблазнителя и зашла в помещение, фырча и злясь на собственную глупую реакцию. Это надо же, отреагировала, словно молодая самка во время Сезона слияния. И тут меня будто током прошибло, а озарение накрыло с головой. Сразу вспомнились слова Хирона о внеплановом Сезоне, действие которого будет губительно вдвойне. Неужели это то самое вожделение, похоть, искушение и умопомрачительное желание ощутить нежность крепких рук? От таких размышлений, меня снова пробрала дрожь, а в ноздри ударил запах мускуса присутствующих здесь самцов. Очередной Сезон подкрался незаметно, начиная изводить с превеликим удовольствием одну незадачливую яутку, попавшую в целый гарем аттурианцев.

— Твою к'житову мать, — обречённо прошептала я, прикрыв веки и усаживаясь за стол. Тут же ко мне подоспели Манула, Бакууб и Хулт'ах. А вот этот Смуглёныш одним только своим видом с ума сводит. Не Смуглёныш, а Гадёныш! Будто специально сел напротив, чтобы моё на данный момент воспалившееся воображение подкидывало не совсем приличные картинки. Я схожу с ума! Это всё тот юнец виноват. Паршивец! Оторвать бы ему не только жвала, но и кое-что между ног.

— Что желаете? — вдруг заговорила незаметно подошедшая Адем, и я вздрогнула от неожиданности. — Госпожа, вы какая-то бледная, — обеспокоенно заголосила уманка, склонившись ко мне. — Может, вам плохо?

— Да нет, я просто устала, — соврала я, решив развеять беспокойство белокурой самочки.

— Тогда, я знаю, что вам нужно, — вдруг просияла Адем и ускользнула к барной стойке, а уже через несколько минут прибежала с подносом в руках, расставив на столе порции мяса для всех, эль перед самцами и какой-то белый напиток передо мной и Манулой.

— Это что? — недоумевающе сверлила я взором высокий стакан с соломинкой внутри.

— Попробуйте, вам понравится, — убедительно настояла уманка, говоря на нашем языке и обращаясь к нам обеим. — Этот напиток быстро восполнит энергию.

Какая милая уманка, однако. От её заботливости внутри даже приятное тепло разлилось. Такая простая, наивная на вид самка. Даже не верится, что она из расы тех, кто в любой момент может так запросто ударить ножом в спину. Кто знает, возможно, и она не побрезгует поступить так же, если её сильно обидеть или довести до сдвига по фазе. Хотя, если вспомнить, как с ней обращалась Секвелла, сразу возникает вопрос: Почему она не поступила так с ней?

И чего я вдруг стала размышлять на абсолютно пустые темы? Я уже совершенно забыла свою цель – выкарабкаться из лап аттури и найти сына. Все эти тренировки, сражения с самцами, доброжелательность многих на этом вражеском корабле просто выбили из колеи, запудрили мозги и отодвинули основную задачу на второстепенный план. Зачем, скажите, мне нужно заниматься всей этой абсурдной ерундой? Для чего я вообще привязываюсь к обитателям данного судна? Ладно Манула, она из моего родного клана. Хоть и её представления и мировоззрение в целом изменились досконально. Хотя я сама понемногу меняюсь, уже не воспринимая племя аттури, учёных и их устои, как противоречивые и аморальные суждения, по сравнению с законами нашей расы. Я перестала с серьёзностью рассматривать Кодекс Чести, считая его абсолютно неприемлемым и абсурдным до последнего канг-ри¹. Неужели я внезапно, незаметно для себя самой, перешла в статус Терпей²? Думая об этом, я могу сказать с точной уверенностью, что именно так и происходит. Но мне уже всё равно. В своём представлении и предрассудках я создала только свои правила и законы, убеждения и понимание окружающего мира. Потому как приходится подстраиваться под него, прогибаться под эту изменчивую материю, где неверный шаг приносит огромные последствия.

Но вот вопрос об освобождении до сих пор остаётся открытым. Может снова совершить глупость и постараться украсть хоть какой-нибудь челнок? Ведь сама судьба мне предоставила возможность быть в стыковочных отсеках. Надо быть глупой и непредусмотрительной, чтобы не воспользоваться таким шансом. Но загвоздка одна всё-таки имеется. Может помешать молодой аттури, с которым я отбываю наказание в тех отсеках. Постараться вырубить его? Но перед этим надо продумать абсолютно все детали и варианты, не говоря уже о запасном плане в случае неудачи.

Погодите. Что я творю? Сижу и думаю о таком рядом с тем, кто легко способен влезать в мои мысли! Вот же я точно Квей. Одумавшись, я испуганно взглянула на Хулт'аха, который преспокойно смотрел в другую сторону, повернувшись боком, и со странным интересом наблюдал за теми, кто буквально за соседним столиком устроил спор из-за какой-то ерунды. Неужели пронесло? Я даже вздохнула с облегчением. Но не время расслабляться! Надо, в конце концов, начинать хоть как-то действовать.

Поразмыслив и наконец, решившись, я молча встала, и хотела было направиться к выходу, да только сильная рука заставила остановиться. Удивлённо обернувшись, я увидела настороженный взгляд Смуглёныша, сидящего напротив и пристально глядящего в глаза, попутно сжимая моё запястье мёртвой хваткой.

— Ты куда? — рявкнул он, и я вздрогнула от серьёзности его тона.

— В отсек, — нервно сглотнув, ответила я, стараясь не думать ни о чём, чтобы аттурианец не смог прочесть мои мысли. — Я просто устала и хочу отдохнуть.

Где-то около минуты Хулт'ах продолжал сверлить меня взглядом, словно обдумывая что-то, но затем, не произнеся и слова, отпустил и опёрся на спинку стула, не спуская с меня взора. Только тогда, поборов страх, что так и норовил вырваться наружу, а также волнение, я отвернулась и поплелась к выходу.

— Ох, пронесло, — выдохнула я напряжение, как только двери столовой закрылись за моей спиной. Но только что теперь мне делать? Каков план действий, Эврид? Осмотревшись по сторонам, я пока решила просто сходить в стыковочные отсеки на разведку. Может и чего путного в голову взбредёт.

Пустые коридоры каждого яруса опять встречали меня мертвенной тишиной. Словно и вправду все вымерли. Иногда доносились тихие поскрипывания, исходящие откуда-то из глубин судна. Услужливое воображение тут же подбрасывало размышления и предположения о том, будто я сейчас нахожусь на заброшенном где-то в уголке Вселенной корабле-призраке, на котором кишмя кишит всякая нечисть, так и норовящая полакомиться свежим мяском. От этого мурашки не заставили себя ждать и дрожью прокатились по телу. И о чём я только думаю? Всякая бредятина в голову лезет. Петляя и размышляя об ужасающих картинах мирка, созданного в моей фантазии, я не заметила, как свернула не туда. Вот к'жит!

Теперь стою перед какой-то огромной дверью, словно в тупике, оглядываясь назад и прокручивая в голове воспоминания о том, где именно я ошиблась, повернув не в ту сторону. Но взор тотчас упал на панель задач возле незнакомой двери на стене, заставив любопытству взять верх. И что за отсек скрывается за ней? Я тут никогда прежде не была. А вдруг там какое-то секретное хранилище или главный командный пост? Ведь судя по иероглифам, что сверкали красным на раме двери, здесь явно что-то сокрыто от посторонних глаз. Чует моё шестое чувство, что за этой дверью может быть то, что не положено мне знать. Да только что мне делать с пытливым любопытством, так и подстрекающим попробовать открыть эту преграду? И всё же я решилась на отчаянный поступок и совершила глупость, попытавшись набрать любой код на панели задач, надеясь открыть дверь, но этого, как и ожидалось, не произошло, лишь панель противно пискнула, загоревшись красными знаками, гласящими о неправильном введении пароля. И на что я надеялась? Вот же квей.

***

А тем временем Хулт'ах продолжал наблюдать за бесполезной перепалкой двух аттури за соседним столиком, устроивших спор на тему что лучше – плазменная пушка или же лазерный пистолет, недавно изобретённый очень талантливым учёным в их лабораториях. Всё бы ничего, да только портативный компьютер на его левой наручи тихо пискнул, и загорелся круглый маячок вверху, предупреждая о чём-то красным сиянием. Хулт'ах мгновенно отреагировал, слегка насторожившись, и длинными когтями забарабанил по кнопкам, дабы узнать, что произошло. Спустя минуту на экране панели высветилось предупреждение о нарушении, связанном с взломом секретного хранилища на пятом ярусе (если считать от доков). Сорвавшись с места, при этом ввергнув Бакууба и Манулу в растерянность, смуглый ринулся к выходу. Ведь в его обязанности входит не только выполнение приказов своего Вожака, он является Стражем порядка на всём Атолле, который должен уметь устранять неполадки и ошибки, или отдавать приказы другим лицам, кто способен разобраться в той или иной ситуации. И вот сейчас Хулт'ах отчаянно бежал к секретному хранилищу, уже добравшись за считанные минуты до пятого яруса. Остаётся надеяться, что нарушитель не успел уйти далеко. Хотя Страж в любом случае отыщет его, воспользовавшись элементарными камерами наблюдения в том отсеке. Уж тогда бедолага не уйдёт от правосудия и поплатится за свершённую ошибку.

***

— Вот мне делать нечего, — усмехнулась я собственным отчаянным попыткам подобрать правильный код, что откроет таинственную дверь в секретный отсек. — Ведь знаю, что это бесполезно!

Снова узрев всю ту же надпись «Неверный пароль», я раздражённо выдохнула и снова осмотрела высокую, двустворчатую, титановую преграду перед собой, особенно уделив внимание стыкам посередине.

— Наверное, стоит мне уйти отсюда по добру по здорову, пока ничего не стряслось, — поразмыслила я вслух, уже намереваясь исполнить задуманное.

— И что ты тут делаешь, Квей? — внезапно прозвучал угрожающий голос за спиной, от чего я остолбенела, ощутив, как ужас сковал всё тело, перекрыв дыхание, а сердце пустилось в пляс.

Вот я и влипла…

Примечание к главе:

¹правила

²предатель

Глава 10

«Вот я и влипла», — подумалось мне, и я нервно сглотнула, боясь обернуться, ибо уже точно знала, кто там стоит. Но выбора не оставалось, как и не было возможности слинять куда-то. Передо мной титановая дверь, а позади рассвирепевший и тихо рычащий аттури.

Всё же осмелев, я медленно обернулась и узрела Шикло, стоящего в двух метрах от меня, то и дело сжимающего и разжимающего кулаки, словно пытаясь сдержать нахлынувшую ярость. Окончательно растерявшись, я замешкалась, не зная какие слова сказать в своё оправдание.

— Я… оказалась тут случайно, — подала я голос, закусив нижнюю губу от ужасного волнения, от которого даже ладони успели вспотеть. — А тут какая-то дверь загадочная нарисовалась, — нервно захихикала я, указывая взглядом на преграду позади. — Ты не знаешь, что за ней?

Но ответа не последовало. Лишь напряжённое молчание, заставляющее страху от представления, что произойдёт далее, разлиться по жилам холодной жижей. Я хотела снова заговорить, да только Хулт'ах неожиданно сорвался с места и резко припечатал меня к холодной двери, схватив одной ручищей оба запястья и заведя их вверх над головой, от чего я тихо пискнула, ощутив прилив ещё большего ужаса.

— Зачем ты здесь? Что ты задумала? — прорычал прямо в лицо смуглый, обдав жарким дыханием.

— Я!.. Я… — заикаясь, пролепетала, но не нашла достойного ответа на эти вопросы, глядя во взбешённые алые омуты, схожие на данный момент с раскалённой лавой. — Ничего! Клянусь Кетану, ничего такого! — завопила я что есть мочи, пытаясь освободить запястья. — Я, правда, случайно оказалась здесь.

— Но ты ведь с какой-то целью направилась на нижние ярусы? — продолжал допытываться Хулт'ах, угрожающе сощурившись и ещё больше сжав мои конечности. — И зачем ты пыталась открыть эту дверь?

— Чисто из интереса! — тотчас изрекла я и сразу зажмурилась, сжавшись в комок, при этом ожидая реакции Шикло.

— Вот как, — спустя минуту произнёс аттури и неожиданно отпустил, отойдя на шаг назад. — Значит, хочешь знать, что скрывается за этой дверью?

— Д-да, — как-то неуверенно промямлила я и закусила нижнюю губу.

— А ты уверена, что не пожалеешь об этой просьбе? Там может быть то, что тебе явно не понравится.

— И что же там такого? — вопросительно подняла я бровь, уставившись на смуглого.

Но Хулт'ах только тяжело вздохнул, а затем подошёл к панели задач. Его чёрные острые когти молниеносно набрали код, да так, что я толком ничего не успела уловить, а затем дверь с громким «пшик» стала приоткрываться. В этот момент я почувствовала, как волна волнения накрыла с головой, участив сердцебиение. Словно сейчас я узнаю то, что никто никогда не знал, кроме самого хозяина этого отсека.

Загадочное помещение встретило меня кромешной тьмой, но стоило по настоянию Шикло вступить внутрь, как от моей ноги на полу загорелась прямоугольная лампа, затем ещё одна и ещё, превращаясь в некую дорожку из света. Сразу по бокам этой «дорожки» загорелась ещё одна подсветка в углублениях, а вслед за всем этим свет перекочевал на стены, рассеяв мрак. И меня тотчас одолело ошеломление от того, что предстало передо мной: на правой стене сплошь висели черепа различных чудищ, животных и инопланетян, какие только могут существовать в этой Галактике; на левой же – множественное количество холодного и огнестрельного оружия: кнуты, плети, мечи, кинжалы, клинки, метательные диски, плазменные пушки и пистолеты, сеткомёт, ки'чти-па, копья, маленькие бомбы и лазерные ловушки, – всё это разных форм, размеров, и у каждого своё назначение.

— Неужели это всё твоё? — ошалев, поинтересовалась я, взглянул на аттури, узрев абсолютно спокойное выражение лица с поджатыми к клыкам мандибулами. Да только в глазах промелькнуло некое беспокойство. — И ты говорил, что мне это придётся не по нраву? — усмехнулась я и восхищённо ахнула, рассматривая то трофеи, то оружие, делая шаг за шагом вглубь, обходя колонны, что как исполины возвышались через каждые пять метров.

Пройдя почти большую часть помещения, я внезапно увидела черепа, принадлежащие науду. И их было немалое число. Почти возле каждого из таких черепов висели маски и оружие, видимо взятые тоже как трофей.

— Неужели ты стольких убил? — совсем не удивляясь количеству, полюбопытствовала я, да только Хулт'ах снова ничего не ответил, лишь опустил глаза в пол и прошёлся до колонны, зайдя за неё. А когда вышел, его взор остановился на чём-то, что было за моей спиной. Проследив траекторию его взгляда, я медленно повернулась, увидев место на стене, возле самой двери, что вела, возможно, во второе помещение отсека. Это место представляло собой квадрат, выступающий на десять сантиметров вперёд и подсвеченный двумя лампами, что свисали, словно фонари сверху. Но стоило мне увидеть то, что они освещали, как сердце оборвалось…

Ноги в одночасье стали ватными, сердце начало биться о рёбра, будто рвалось наружу. А рвалось оно именно к тому, чью до боли знакомую маску я увидела внезапно в таком неожиданном месте. Моё дыхание перехватило от немого шока, но я смогла прошептать его имя: «Но-Кхан!» А затем медленным шагом, на негнущихся ногах, я добрела до того самого места, глядя на такую родную маску Рла, на эти иероглифы на лобной части, повествующие историю воина яута, что не раз был на волоске от тей-де, но заслуживал пощаду Кетану.

Воспоминания его последнего вздоха нахлынули, как волна на песчаный берег, принеся за собой пронзающую боль в сердце и слёзы, что капля за каплей полились по щекам. Но я не пискнула. Лишь губы стали предательски дрожать, и я поспешила закрыть их ладонью. Однако я всё равно не смогла сдержать порыв нахлынувшей истерики, после чего невольно всхлипнула, а затем ноги подкосило, и я упала на колени, всё ещё продолжая созерцать маску Но-Кхана и висящий рядом с ней кинжал. Тот самый, которым я порывалась прирезать его убийцу.

— Почему? — вырвалось из горла, в котором стоял ком боли и горечи. — Почему эта маска здесь?! — закричала я уже на весь отсек и осмелилась заплаканными глазами посмотреть на Хулт'аха, что стоял в нескольких шагах от меня. — Ведь ты не убивал Но-Кхана. Этот трофей не может принадлежать тебе!

— Потому что я его заслужил, — коротко ответил смуглый, приводя меня в ещё больший шок.

— Что? — не веря, произнесла я и встала с колен. — В каком смысле? — Но Хулт'ах промолчал. И это сработало, как щелчок. — Это ведь тот ублюдок убил моего Рла! — заорала я, почти рыча и отчаянно тыча в маску Но-Кхана. — С чего тогда она весит на стене с твоими трофеями? И вообще, что она вообще тут делает? Почему вы её забрали и тем самым осквернили?! — последние слова я просто выплюнула в истерическом крике, почти задыхаясь от эмоций, от той боли, что разрывала нутро, горечи и скорби, пронзивших моё сердце вновь, заставив только зажившие раны снова кровоточить. Слёзы ручьём текли по щекам, всхлипы вырывались из горла.

А Хулт'ах не сказал ни слова, отведя взгляд в сторону. И только часто вздымающаяся мощная грудь выдавала его волнение. Подождав ответа ещё пару минут и не дождавшись, я снова подошла к маске Рла и коснулась её холодного металла. Более не вспыхнут линзы, что скрывали янтарные глаза, не услышу рык из-под маски стальной. Его больше нет, и я осталась в этом мире одна. А печаль захлестнула меня с головой.

— Почему она здесь? Скажи! — совсем тихо промолвила я, снова посмотрев на своего Шикло. И только после этого он взглянул на меня, пронзая взором, а затем двинулся навстречу.

— Я повторюсь, — начал Хулт'ах твёрдо. — Я заслужил её! — утвердительно заявил он, подойдя вплотную, глядя сверху вниз на меня. — Потому что спас своего Вожака дважды от смерти, которую ты намеревалась подарить ему. И в награду попросил именно маску твоего так называемого Рла.

— Зачем? — прошептала я, не сводя с него глаз и не понимая сути.

— Чтобы затем отдать дань памяти падшего доблестного воина, поместив его маску и оружие на самое почётное место среди трофеев на этой стене.

Его слова кольнули ещё больше, от чего я потеряла дар речи. Я не могу поверить в то, что аттури так почётно отнёсся к погибшему яуту. Это не укладывается в голове.

— Эврид, — позвал меня Хулт'ах, и я от удивления округлила глаза. — Хорош жить прошлым! — гаркнул он, и его надбровные дуги хмуро сошлись посредине. Да только я не могла отойти от шока, переваривая услышанное. — Пошли, — скомандовал он и, схватив за локоть, потащил к двери, заводя во второе помещение и включая свет. — Я слышал от Манулы, что ты скучаешь по тому месту, где любила проводить свободное время.

И вот тут я мгновенно стала серьёзной, следя за тем, как Страж ловко когтями щёлкает по панели задач в этой комнате. А через минуту помещение изменило свои формы, ввергая меня в новый шок. И было чему дивиться. Ведь передо мной в голографическом искажении возник родной закат Красного гиганта, одинокое дерево вдали от города, в котором я жила ранее, и тот самый камень с ручьём у его подножья, что служил для меня местом освобождения от всех удручающих мыслей, воссоединяя с дыханием природы. Воспоминания потоком ворвались в сознание, наполняя ностальгией. Я фактически ощутила тот самый ветерок, что шелестел кроной одинокого дерева, в точности чувствуя его прикосновение к щекам, мокрым от нового потока слёз. Это было так восхитительно и одновременно больно. А затем нежное и тёплое прикосновение сильной руки к плечу вывело из раздумий о прошлом, где не было таких проблем и душевных ран, как сейчас. И я положила поверх ладони Шикло свою руку, ощутив его горячее дыхание на шее.

— Спасибо тебе, — промолвила я тихо дрогнувшим голосом. — За то, что так удивил этим пейзажем и дал возможность снова увидеть его.

Где-то около получаса я стояла в одном положении и смотрела на родные просторы своей планеты. И могу признаться, что это помогло, как и прежде, развеять грусть, печаль и боль. Помогло забыть о том, что здесь, в этом отсеке, висит маска моего Рла. Да что там. Я успела переосмыслить всё за это жалкое время. А именно то, что Хулт'ах прав. Не стоит жить прошлым, надо двигаться дальше, в будущее. И если я зациклюсь на этом, то просто сойду с ума. Хотя меня до глубины души удивило и поразило то, что Хулт'ах взял маску Но-Кхана для того, чтобы отдать ему почесть.

— А откуда ты узнал, как именно выглядит это место? — вдруг решила поинтересоваться я, всё также стоя спиной к смуглому, что продолжал держать свою горячую ладонь на моём плече.

— Из записей маски и рассказов твоей подруги, — совсем не тая, признался он, и я мягко улыбнулась, шмыгнув носом и вытирая слёзы, что казались теперь глупым проявлением слабости.

— И это ты сделал для меня? — сразу посерьёзнела я, опустив взгляд. — Почему?

— Я сам затрудняюсь ответить, — тихо прорычал Шикло, и я, наконец, обернулась, встретившись с его проникновенным багровым взглядом, от которого сразу побежали мурашки по спине, а сердце многократно увеличило ритм. Я почувствовала странное и удивительное тепло, что разлилось в грудной клетке, волнением отразившись на дыхании и остановившись где-то в области живота, скручивая внутренности. Да что со мной? Тотчас отвернувшись, я пыталась найти логическое объяснение своего состояния на данный момент. Но мои размышления внезапно прервались, когда Хулт'ах неожиданно поднял меня на руки и направился к выходу.

— Ты что творишь? — почти пропищала я от ошеломления, испуганно глядя на него и хватаясь руками за мощную шею, чувствуя, как чёрные валары щекочут запястья.

— Тебе пора отдохнуть, — совершенно спокойно отчеканил Шикло, выходя из помещения. А вслед за ним исчезла голограмма, и потух свет. То же самое произошло и с первым помещением. Я лишь успела украдкой ещё раз взглянуть на маску Рла, что в одночасье погрузилась во тьму.

Буквально через мгновение мы покинули секретный отсек, и двери, словно по велению мысленных приказов аттурианца, сомкнулись, вновь скрыв загадочное место от посторонних глаз. Мне же было уже всё равно. Я каждой клеточкой ощущала жар тела Хулт'аха, чувствовала его запах, что приносил умиротворение. Его мерное сердцебиение и спокойное дыхание. И мне до умопомрачения захотелось прижаться к нему ближе, чтобы сполна насладиться этим спокойствием, что дарили его нежные руки. Я даже не заметила, как пошла на поводу собственных желаний, сомкнув веки и уткнувшись носом в мех украшения на его шее, услышав при этом довольное гортанное урчание аттури. А затем и вовсе не заметила, как погрузилась в дрёму, слыша, словно через толщу воды, его тяжёлые шаги по металлическому полу и тихое стрекотание над ухом.

***

Пока Хулт'ах нёс хрупкую яутку на руках, она успела задремать. Но при этом даже не почувствовала того, что творилось у него внутри. То самое чувство, тот удивительный трепет, обволакивающий сознание и выбивающий из привычного серьёзного поведения аттурианца, что каким-то образом успел подчиниться этим ощущениям, наслаждаясь тем, что просто находится рядом с этой доставучей и вечно бесящей самкой. Да, он изменил отношение к ней. И это уже необратимо. Как бы Страж не старался.

Дойдя до своего отсека отдыха, смуглый аккуратно, чтобы не тревожить Эврид, открыл дверь и вошёл внутрь. Та продолжала сладко посапывать в его руках, вызвав невольное довольное урчание у аттури. Его взгляд упал сначала на кушетку, но за секунду Хулт'ах пришёл к решению положить самку на своё ложе. Пусть хотя бы сегодня она поспит нормально, на мягкой постели. Рядом с ним. И почему он так мыслил? Известно лишь Богам. Сам он просто шёл на поводу собственных чувств и желаний.

Осторожно положив яутку на мягкие шкуры, Хулт'ах пронаблюдал за тем, как она довольно улыбнулась во сне, потёршись о мех щекой, и глубоко вздохнула, продолжая быть в мире грёз. И снова этот тёплый трепет, что жаром разлился возле сердца аттури. Он уже не первый раз ощущал это, будучи рядом с ней. И следом Страж решил воплотить в жизнь свою маленькую шалость, что тотчас возникла в мыслях. После чего он ловко и бесшумно забрался на ложе и навис над спокойно спящей самкой, усевшись верхом, но при этом, не давя своим весом, стараясь перемещать его на руки, которыми упирался в постель.

Хулт'ах пристально разглядывал яутку, вдыхал её сладкий и ставший родным запах, что манил и пленил одновременно. Он слышал, как её сердечко мелодично выстукивало ритм жизни, разнося твей по жилам. Спокойствие, умиротворение. А ведь она всегда испытывала лишь страх и растерянность, когда видела сны. Неужели на этот раз самке не видятся кошмары? Чтобы убедиться в этом, Страж осторожно проник в её сознание и увидел красочный пейзаж, который недавно показал Эврид в своём секретном отсеке, оказавшись у неё за спиной, в то время как она восседала на том самом камне, задумчиво глядя вдаль.

«Значит, она действительно смогла успокоиться», — подумал про себя Хулт'ах и вновь взглянул на спящую самку, покинув её сознание.

— Если бы ты только знала, как стала дорога мне, — тихо проговорил аттури, склонившись к шее Эврид и вдохнув опьяняющий аромат её кожи. — Как бы я хотел тебя сделать своей, овладеть тобой… Да только не посмею. Потому что ты этого не желаешь с аттурианцем.

После этих слов смуглый провёл нежно горячим языком от ложбинки груди Эврид до шеи, сорвав с её губ стон удовольствия, но это даже не разбудило самку. Тихо проурчав, Хулт'ах отпрянул от яутки и улёгся рядом. В это же мгновение Эврид вновь довольно улыбнулась, а затем перевернулась на бок, спиной к аттури, и продолжила пребывать в царстве Морфея…

***

После восьми часового блаженного сна, Эврид разомкнула глаза и приятно потянулась. Но затем сразу пришло осознание того, что что-то сильно стискивает её талию, мешая нормально двигаться, а через секунду взгляд упал на шкуры, на которых она лежала сейчас. Коснувшись меха, она убедилась в правдоподобности своих видений, ошеломлённо округлив глаза. Следом её взор переместился вниз, и яутка открыла рот от шока, узрев когтистую лапу смуглого аттури, что преспокойно лежала на талии Эврид. И в тот же миг она обернулась, увидев позади себя Хулт'аха. Завизжав на весь отсек, она молниеносно соскочила с кровати и упала на пол, испуганно смотря на самца, что со всей серьёзностью в глазах наблюдал за ней.

— Почему я спала на твоей постели?! — яро закричала яутка, прерывисто дыша. — И с чего вдруг ты прижимался ко мне? — А затем Эврид осмотрела себя и убедилась, что одежда на месте, устранив мысль о том, что что-то могло быть между ними.

— Вставай, Квей. Пора в кехрите, — скомандовал с ходу Хулт'ах и, поднявшись, направился к выходу, даже не удостоившись ответить на вопросы самки.

***

Зал тренировок встретил нас привычным галдежом воинов. Одни уже боролись друг с другом, другие наблюдали за ними, выкрикивая слова поддержки. Но стоило Стражу оказаться в помещении, как все затихли и уставились на него. А уж после Хулт'ах стал отдавать привычные распоряжения насчёт того, кто с кем будет соревноваться, приступив к тренировке и показу приёмов для новичков.

— Как чувствуешь себя? — прогремел над головой голос, и я испуганно обернулась, увидев Тодинда.

— Не зачем так подкрадываться, Весельчак, — выдала я и отвернулась, глубоко вздохнув.

— Может, примешь мой вызов? — игриво пророкотал юнец и заглянул в лицо, ожидая ответа. Я же долго ломаться не стала, ехидно ухмыльнувшись.

— А почему бы и нет! — заявила я, и мы направились вглубь кехрите, где было посвободней, по пути захватив два копья.

Сколько прошло времени, пока мы атаковывали друг друга, даже не знаю. Сколько раз я упала на спину – тоже. Но мне от чего-то было весело сражаться с этим молодым аттури. Порой улыбка долго не сползала с моего лица. А возможно это был кровожадный и злорадный оскал, особенно, когда удавалось уложить юнца на лопатки. Шикло в стороне обучал остальных. Гомон, рык и мускус заполнили атмосферу помещения. Но я почему-то чувствовала лишь ощущения своего оппонента, направив на него всё своё внимание. Да только это происходило до поры до времени, пока я случайно не задела одного аттурианца, сражающегося близко к нам. Вот тут и понеслось.

— Да как ты посмела, яутское отрепье! — раздался гневный рык этого воина, и меня отбросило в сторону от добротного удара в солнечное сплетение.

— Ты что творишь, Тичинд*? — заступился за меня Тодинд, встав между ним и мной, пока я восстанавливала дыхание.

— Не вмешивайся, малец, — глумливо выплюнул тот, глядя на собрата свысока.

— А что тогда? — смело заявил Весельчак, показывая свой серьёзный настрой и ни капли сомнений или страха.

Не простив такого нахальства, аттурианец свирепо рявкнул, растопырив жвала, и кинулся на мальца, замахиваясь огромным обоюдоострым топором. Ожидая худшего, я сжалась и зажмурилась, но следом услыхала громкий лязг металла об металл, сразу распахнув веки и уставившись на сдерживающего напор Тодинда. Ослеплённый яростью, Тичинд стал раз за разом атаковывать юнца, что очень ловко уворачивался и отбивался копьём. Смятение и удивление одновременно овладели мной, пока я молча наблюдала за их битвой. Два воина словно исполняли танец смерти, искры летели от соприкосновения оружия, рык вырывался из их горла. Я действительно не ожидала увидеть Тодинда в таком ракурсе. Со мной он сражался играючи, а с этим аттурианцем абсолютно сосредоточенно и серьёзно. Но в следующий миг противник сделал внезапную подсечку, и Весельчак с грохотом упал на пол. Да только не это напрягло нервы, словно струны, а то, что Тичинд, не теряя времени, замахнулся топором, и он полетел прямиком на голову юнца, словно в замедленном действии. Сама не осознавая собственных действий, я, не раздумывая, ринулась вперёд. Очнулась только тогда, когда древко моего копья встретилось с топором вспыльчивого аттури, преградив ему путь, при этом, в каком-то смысле, защитив мальца.

— Ах ты, мошка! — буркнул разъярённо Тичинд, прожигая гневным взором, и снова поднял оружие над головой, направляя его прямиком в сторону моего живота, видимо желая вспороть брюхо.

Вот тут-то меня паника и накрыла не вовремя, от чего я застыла на месте, обречённо ожидая удара, потому как страх сковал ноги, не давая возможности сдвинуться. А затем произошло чудо в самый последний момент. Мою руку с копьём схватили, и с помощью него поставили блок. Когда же я открыла глаза, за спиной стоял Тодинд, держа меня и ловко ударяя со всей дури с ноги в пузо противнику, от чего тот растерялся и потерял равновесие, грохнувшись на пол. И только тогда я поняла, как меня трясёт от страха, как дрожат руки и колени, а глаза с ужасом смотрят на того, кто буквально минуту назад чуть не убил меня.

— Что происходит?! — не заставил себя ждать разъярённый возглас Хулт'аха, который вмиг подлетел к нам. — Вы, оба! Снова дебоширите?! — развопился Страж, и мы с Тодиндом встали сразу по струнке, словно ни в чём не замешаны. — Сейчас же отправляйтесь в стыковочные отсеки или надаю плетей! — загорланил ньяка-де на всё кехрите, ощетинившись и тыча когтем в сторону выхода.

Переглянувшись и вздохнув, я и Тодинд, без объяснений (да и смысла нет), направились исполнять приказ. А что тут объяснять? Только больше беды накликаешь на свою пятую точку.

***

Исполнять наказание-то мы принялись, да только каждый раз Тодинд начинал рассказывать какую-нибудь смехотворную историю, после чего мне было не до надраивания пола. Заливаясь на весь стыковочный отсек, я старалась не помереть со смеху. А порой Весельчак начинал вести себя словно детёныш, то кидая в меня щёткой, то просто придуривался, изображая Хулт'аха или кого-то из знакомых мне аттури.

— Хватит уже! — умоляюще пищала я, стараясь перестать смеяться, сидя на ящиках возле стены. Слёзы уже ручьём текли, живот болел. Как только с горем пополам удалось успокоиться, я глубоко вздохнула и взглянула на удивительно серьёзного мальца, что восседал на тех же ящиках в метре от меня. — Ты какой-то странный Воин, — заявила я шутливо и улыбнулась. — Безрассудный и слишком легкомысленный.

— Да я – сама серьёзность, — тут же насупился тот и отвернулся, поджав жвала, от чего меня снова пробрало на смех. — На себя бы посмотрела, — одёрнул меня Тодинд, и я замолчала, удивлённо смотря на него. — Сама-то совсем с головой не дружишь.

— С чего вдруг? — прыснула я, вопросительно подняв бровь.

— А с того! — вдруг подорвался юнец и, вмиг оказавшись рядом, закрыл пути к отступлению, приводя в оцепенение. — От тебя разит желанием на несколько метров, а ты так халатно расхаживаешь по кехрите среди толпы самцов, что не прочь прижать тебя к стенке.

— Что? — ошалела я, выпучив глаза.

— Глупый у тебя Шикло, раз позволил своей самке во время Сезона находиться рядом с другими самцами, — томно пророкотал Тодинд и бархатисто заурчал, осмотрев меня с головы до пят.

— Он… Он не знает! — решила отмахнуться я, стараясь как можно дальше отодвинуться от аттурианца.

— Сомневаюсь, что не знает, — тихо прохрипел Тодинд, схватив меня за бёдра и резко пододвинув к себе вплотную. — Просто не подаёт виду. А я могу помочь, чтобы ты не мучилась от этого желания.

Проведя со всей нежностью шершавыми ладонями вдоль талии, Тодинд наклонился к шее и гортанно заурчал. Я же в этот момент отчётливо ощутила его мускус, что моментально вскружил голову и затуманил рассудок. Не замечая собственных действий, находясь в плену ласк этого аттури, я поддалась зову своего естества, что так упорно сдерживала. Мои пальцы сами заскользили по мускулистой груди самца, что уже успел расположить мои ноги по обе стороны своего туловища. Его урчание приводило в восторг, а нежные прикосновения приносили наслаждение. Я почти полностью подверглась действию подчиняющего запаха самца, как здравый смысл, словно где-то издалека сознания, заорал остановиться и одуматься, после чего я распахнула глаза и тотчас со всей силой оттолкнула незадачливого соблазнителя.

— Ты что творишь, с'йюит-де?! — заорала я во всё горло, отбежав от юнца на несколько метров. — Не смей больше прикасаться ко мне! Что? Думал, я так просто отдамся первому попавшемуся самцу? За кого ты меня принимаешь?

И в этот момент за моей спиной раздался внезапный, тихий, но яростный рык, заставив содрогнуться, а поджилки затрястись. Нервно сглотнув, я осмелилась медленно обернуться и чуть не завизжала от страха, стоило узреть стоящего позади Хулт'аха, чьё лицо исказила гримаса злобы.

— Я не виновата! Тодинд сам ко мне полез! — стала отчитываться я, отходя шаг за шагом назад и испытывая животный страх, сковавший тело.

— Кажется, кто-то забыл, из-за чего казнили одну глупую яутку в кехрите, — прорычал смуглый, прожигая свирепым взором, при этом положив ладонь на рукоять хлыста.

После этих слов, что прозвучали так, словно рассекли кинжалом, я задохнулась от ужаса и понимания того, что то же самое может и мне сулить в будущем.

— Она права! Это я накинулся на неё с похотливыми желаниями, — внезапно заговорил Тодинд, с какого-то перепугу защищая меня.

— С тобой я поговорю позже, юнец. В кехрите, — посмотрев на него, сощурился Хулт'ах, а затем снова резко повернулся ко мне, взметнув валарами. — В отсек! — гаркнул он, и я сразу подчинилась, дрогнув и незамедлительно направившись к выходу.

Теперь иду по коридору, ощущая себя преступницей, которую ведут на казнь. А позади свирепый Страж, прожигающий взглядом спину, из-за чего хотелось завизжать, удрать или просто обернуться, чтобы убедиться в искомом. Мимо прошёл какой-то незнакомый самец, обратив на меня внимание, и я отчётливо почувствовала его мускус, ударивший по обонятельным рецепторам. Снова подчиняясь своему естеству, я непроизвольно проследила за ним взглядом, пока не услышала позади громкий и угрожающий рык Шикло, приводящий в отрезвление. Ох, дела. Началось сумасшествие. Снова… Огромная благодарность Хирону. Хвост Каинде ему в зад!

Спустя время мы подошли к отсеку, и я вновь затряслась от страха. Ведь он так просто это не оставит. Я нарушила правило, а значит, подвергнусь наказанию. Снова буду латать глубокие раны от хлыста на спине. Как только очутилась в помещении, подчиняясь инстинктам самосохранения, я ринулась в душевую и забилась в угол, прислушиваясь к шагам Шикло, что неминуемо приближались ко мне тяжёлой поступью. Возникало ощущение, что сердце просто разорвёт грудную клетку и вырвется наружу. Пульс не просто увеличился, он зашкаливал, отдаваясь гулким стуком в ушах. И как только дверь в душевую распахнулась, я завизжала, оглушая саму себя и закрываясь руками, стараясь ещё больше вжаться в мокрую стену.

Буквально через секунду меня схватили за запястья и поволокли в основную комнату, а затем небрежно кинули на ложе, укрытое шкурами. Не успела я сообразить, как Хулт'ах уселся сверху, нависнув надо мной, и завёл руки над головой, чтобы не смогла сопротивляться.

— Я уже давно заметил, что с тобой творится неладное, — гортанно пророкотал он грозным голосом, и холод разлился по жилам. — Но с чего очередной Сезон слияния наступил у тебя так рано?

— На… На-на-на… Н-на то есть… п-причины, — заикаясь, ответила я, дрожа всем телом и поражаясь, насколько пискляво сказала эти слова.

— И какие же? Отвечай, Квей!!! — загорланил он, и я взвизгнула, зажмурившись.

— Это Хирон! Это он ввёл мне свою чудодейственную сыворотку, — выплюнула я, тяжело дыша.

— Зачем?!

— Чтобы вылечить от бесплодия, — сорвался с губ тот самый секрет, о котором я не хотела говорить этому аттури.

— Не пудри мне мозги, Квей! — окрысился вдруг Хулт'ах и сильнее сжал запястья. — Ты не можешь быть бесплодна. У тебя же есть сын!

— Да! Есть! — уверенно выкрикнула я прямо в лицо смуглого. — Но я стала бесплодной, после неудачной «шутки» одной ревнивой самки из нашего клана.

— И ты всё это время скрывала от меня этот факт? — уже спокойно спросил Страж, тем не менее, я смогла различить раздражение в его низком голосе.

— Тебе вообще не обязательно было знать об этом, — с ходу заявила я, постепенно отходя от шока и приобретая былую смелость. — Подумаешь, рабыня из клана яутов, давно потерявшая статус Лоу-дте Кален.

После моих слов Хулт'ах замолк, неустанно прожигая багровым взглядом, будто пытаясь заглянуть в самое нутро. Лишь спустя минуту он издал стрекот и переместил взор вниз, на область живота. В этот момент какие-то недобрые мыслишки промелькнули у меня в голове, и из-за этого новый приступ волнения всколыхнулся внутри, холодом разливаясь в животе и выходя испариной на лбу.

— Я полагаю, раз у тебя начался Сезон, значит, сыворотка Хирона помогла? — снова заговорил смуглый, заглядывая в лицо, и нотки ехидства заскользили в его голосе.

— Да! Будь он проклят, — прошипела я, злясь на лекаря-экспериментатора, и отвернулась, вновь попытавшись высвободить запястья, но результат оказался нулевым. Хулт'ах настырно продолжал удерживать их мёртвой хваткой. — И теперь мне придётся снова испытывать это сумасшествие, облизываясь на каждого самца.

В тот же миг аттури внезапно переменился в лице и свободной рукой сжал горло, приводя в замешательство и растерянность.

— Не смей даже приближаться к тому юнцу! — угрожающе прорычал он, сощурившись. — Или, не задумываясь, оторву тебе голову.

Как только я кивнула в знак согласия, Хулт'ах довольно заурчал и, наконец, отпустил, отпрянув и усевшись на кровать, прислонившись спиной к стене. Вот тогда я смогла вздохнуть с облегчением, сразу приняв сидячее положение.

— Теперь будешь тренироваться отдельно от всех, — заявил Шикло, не сводя с меня глаз.

— И где же? — фыркнула я на такой приказ.

— В моём секретном отсеке. Вместе со мной.

— Да ты явно издеваешься, — нервно прыснула я. — Да мне и даром не нужны все эти тренировки!

— Не будешь заниматься, не сможешь защитить себя, — глубокомысленно изрёк Хулт'ах.

— От кого? От аттури или берсеркеров, которые намеревались напасть на Атолл? — с сарказмом спросила я, давя нервную лыбу. — Уж с самцами на этом судне я смогу справиться.

— Да неужели? — с неверием и ехидством переспросил смуглый и прищурил один глаз, а затем резко подорвался и, схватив меня, одним ловким движением подмял под себя, после чего я тихо пискнула, испуганно уставившись на аттурианца. — Ты уже успела достигнуть высоких уровней в сражении, что способна одолеть своего Шикло?

— Если надо будет, первого замочу. Пусти!!! — загорланила я, закипая от злости и такой наглости, услыхав в ответ злорадный гортанный смех Стража.

— Если настолько сильная стала, сама попытайся выбраться, — бросил Хулт'ах.

И я задохнулась от негодования, тут же направляя кулак в его челюсть, но на полпути была остановлена блоком, после чего Хулт'ах схватил эту руку и завёл над головой. Опять! Да только я не собиралась так просто сдаваться. Зашипев от злобы и оскалившись, я чудом смогла извернуться и со всего маху ударила аттури коленом промеж ног, от чего он надрывно взвыл, ослабив хватку.

— Сам допустил промашку, позволив мне свободу действий ногами, — быстро протараторила я и за секунду освободилась из тисков смуглого, уже направляясь к спасительному выходу. Да только удача явно сегодня не располагала мне, ибо через мгновение я была жестоко схвачена за валары и опрокинута на пол. А вдобавок прижата огромной лапой наглого самца, что теперь горделиво взирал на меня сверху вниз. Я хотела хотя бы ущипнуть его или оцарапать, но в следующий миг аттури потянул за валары на себя, от чего я взвизгнула и привстала на колени.

— И где же твой хвалёный боевой дух, Квей? — надменно поглумился Хулт'ах, продолжая смотреть сверху вниз.

— Проклятый Смуглёныш! — выругалась я и ребром ладони ударила по болевой точке на его ноге. Зарычав в негодовании, Страж мгновенно поднял меня и со всей дури залепил добротную оплеуху, после чего швырнул на кровать, снова приковав меня к ложу, усевшись верхом. — Я тебя ненавижу, гнусный аттури! — заорала я ему в лицо, злясь на то, что не в силах высвободиться из тисков.

— Нагло врёшь, жалкая яутка, — утробно пробасил смуглый и неожиданно провёл влажным раздвоенным языком от декольте до ложбинки между ключиц, вверяя в замешательство и оцепенение.

— Пусти! — тотчас заверещала я, яро пытаясь освободиться, да только все попытки оказались тщетными. А тем временем Хулт'ах коготками аккуратно провёл вдоль живота, и у меня внутри всё содрогнулось, а из уст вырвался прерывистый вздох. Где-то внизу живота потянуло и приятно заныло. Я мгновенно подверглась внезапному и такому постыдному для себя вожделению. Видимо, это почувствовал и он, судя по тому, как довольно заурчал и прикрыл глаза, принюхиваясь. — Хватит изводить меня, к'житово отродье! — умоляюще пролепетала я, ощутив ласковые прикосновения шершавых пальцев самца, что слегка царапали когтями.

— Я сделаю тебе одолжение, Квей, — заговорил Страж, немного отпрянув.

— И какое же? — раздражённо спросила я, прерывисто дыша, всё ещё пытаясь освободить запястья.

— Помогу расслабиться, — томно ответил аттури и склонился к шее, обдав горячим дыханием.

Я хотела было снова запротестовать и начать вырываться, не желая терпеть такую наглость, но все мои усилия и попытки полетели прахом, когда Шикло схватил меня свободной рукой за валары, задрав голову вверх, и нежно провёл языком по шее, вырисовывая незатейливые узоры, а затем легонько прикусил кожу. Дрожь и жаркий трепет мгновенно разлились по телу, останавливаясь внизу живота. Я невольно простонала, подкатив глаза от удовольствия. Ощущая такой притягательный и подчиняющий запах аттури, что одурманивал рассудок, затуманивая его лёгкой приятной дымкой. От этого стала кружиться голова, а внизу живота заныло ещё сильнее, и желание горячей волной разлилось в сокровенном месте. В какой-то момент Хулт'ах отпустил запястья, и я впилась ногтями в его плечи, наслаждаясь тем, как нежно, медленно и ласково он исследует моё тело, сантиметр за сантиметром, словно изучая, запоминая малейший изгиб.

В следующий миг я почувствовала, как одна ладонь спустилась в самый низ, проведя когтем по эрогенной точке, спровоцировав громкий стон. Моё сердце в этот миг на секунду остановилось, а затем забарабанило по рёбрам с удвоенной силой. Тихо и утробно урча, Хулт'ах продолжал клыками впиваться в шею, и от этого было одновременно больно и приятно. Я хотела остановить всё это безумие прямо сейчас, но сил не хватило даже на словечко, лишь стоны вырывались из горла. Снова проведя по чувствительной точке, скрытую под чёрными трусиками, аттури отпрянул и заглянул прямо в лицо, тихо зарычав и растопырив жвала, а затем отодвинул ткань белья и резко проник пальцем в меня, от чего я взвизгнула и прогнулась в спине. Волна наслаждения захлестнула и унесла вдаль, в притягательное и такое желанное удовольствие, увеличиваясь с каждым монотонным движением. Через мгновение Страж проник вторым пальцем, а большим стал мять клитор, срывая всё больше и больше стонов. Тотчас лиф был расстёгнут и отправлен в полёт, а горячий язык самца прикоснулся к уже набухшей розовой бусине правой груди, в то время как свободная рука стала сжимать и мять вторую выпуклость, принося неописуемое наслаждение.

От этой сладострастной пытки я заполняла комнату стонами, попутно слыша гортанное довольное урчание аттурианца, что продолжал раз за разом проникать в меня пальцами, доводил почти до пика удовольствия, а затем резко останавливался, словно издеваясь. Я ногтями впивалась в спину самца, от чего он недовольно рычал, проникая глубже. Я уже не помнила саму себя, провалившись в некое пространство удовольствия и неимоверного вожделения, которое так старательно дарил мне мой Шикло. Пусть я пожалею затем об этом, пусть я буду корить себя, что так просто подчинилась, отдалась его рукам, но скажу одно – игра стоила свеч!

Задыхаясь от опьяняющего наслаждения, я почувствовала, как аттури увеличил ритм, и я стала невольно умолять его не останавливаться, а спустя мгновение ощутила умопомрачительный пик эйфории, волнами прокатившийся по всему телу, заставив снова прогнуться в спине и закатить глаза от великого наслаждения, что спазмами скрутило мышцы, задевая каждое нервное окончание. А потом медленно стало отступать, оставляя возможность неторопливо вернуться в реальность. Прерывисто дыша, я закрыла глаза и пыталась наладить сердечный ритм, в то время как самец убрал пальцы и лёг рядом, продолжая нежно проводить коготками по часто вздымающейся груди.

Только спустя несколько минут я, наконец, пришла в себя и до меня дошла суть того, что сейчас произошло. Я сдалась. Я была нагло подчинена его воле. Какая же я, однако, мягкотелая, доверчивая и слабая. Вслед за осознанием пришло разочарование в самой себе, нахлынув слезами на глаза, что капля за каплей стали стекать по вискам вниз.

— Ненавижу… Ненавижу тебя! — пролепетала я, тихо всхлипнув, и закрыла лицо рукой, слыша успокаивающее урчание аттурианца, что начал медленно поглаживать мои валары.

Когда же я более-менее успокоилась, Хулт'ах внезапно поднялся и направился в душевую, и через миг я услышала шум воды. И с чего именно сейчас ему захотелось принять душ? Это мне надо было туда пойти. Прерывисто вздохнув и откинув на мгновение все мысли, я привстала и вытерла слёзы. Мне так хотелось сейчас оказаться в одиночестве, подальше от угнетающих раздумий о прошедшем. Было так стыдно от того, что я предала собственные принципы, поддавшись искушению, доверившись удивительно нежным и ласковым рукам аттури. И сразу возникал до умопомрачения странный вопрос: Почему он довёл меня до оргазма именно таким способом? Почему не воспользовался моим забвением и не овладел, как полагается? А я бы сама хотела этого?.. Лучше не думать о таком. Совсем с катушек слетела с этим Сезоном. Ну, Хирон! Я тебе отплачу за услугу «целителя всех недугов».

На протяжении всего раздумья, я, словно на автомате, надела лиф и вернулась на шкуры, улёгшись поудобней. Зарывшись носом в мягкий мех, я вдохнула полной грудью исходящий от него запах, что принадлежал владельцу данных покоев. И всё же запах этого аттури заставляет подкатывать глаза от наслаждения. Он пленит и манит, обещая принести спокойствие и удовлетворение. Просто вдыхая его, я невольно отрываюсь от реальности, попадая в мир умиротворения, где все печали и грусть уходят на задний план, оставляя лёгкую дымку. А спустя время я переношусь в мир грёз, в забвение, что окончательно уносит меня куда-то вдаль, на самый край Галактики.

Примечание к главе:

*Вспыльчивый

Глава 11

— Вы звали меня, Вожак? — уважительно поклонившись, спросил смуглый аттури, подойдя ближе к трону своего Предводителя.

— Да, Хулт'ах, — в спокойном жаргоне ответил Лидер, бросив на воина беглый взгляд, расхаживая из стороны в сторону. — Как обстоят дела?

— Воины занимаются каждый кларт¹, всё идёт согласно вашему приказу. Никто не расслабляется ни на мгновение, будучи готовыми при первой тревоге схватить оружие и вступить в бой с врагами, — отчеканил первый помощник.

— Уже г'хак² промелькнула, а эти «псины» всё ещё не соизволили напасть на нас, — задумчиво прорычал Разайд, потирая когтями нижние жвала. — Может они передумали?

— Сомневаюсь. По крайней мере, ослаблять бдительность не стоит.

— В этом ты прав, Хулт'ах, — тяжело вздохнул Лидер и вальяжно уселся на трон. — А как продвигается подготовка той смелой яутки?

— Как и полагается, — изрёк Страж и тихо проурчал. — Я обучаю её всему, что сам знаю.

— Не боишься, что она может пойти против своего ньяка-де? — насмешливо спросил Предводитель, сощурив один глаз.

— Это исключено! — гордо и без толики сомнений заявил Хулт'ах, глядя на Разайда. — В крайнем случае, я сразу ликвидирую её.

— А рука у тебя подымется? — сцепив когтистые пальцы в замок, поинтересовался Лидер.

— Не сомневайтесь, — на полном серьёзе проговорил смуглый и гордо вскинул подбородок, сжав кулаки.

— Я хочу лично увидеть эту самку и её достижения, — внезапно заявил Лидер и постукал когтем по подлокотнику, вверяя Первого помощника в ошеломление.

— Не стоит! — тут же высказал своё мнение аттурианец, вызвав у Предводителя лёгкое удивление. — Она яутка, и до сих пор считает вас тем, кто растоптал честь её клана.

— Вот оно как! — хмыкнул на такие слова Разайд и тихо заурчал. — Так ещё интересней. Заодно можно проверить её верность своему Шикло, — прогнусавил он и слегка подался вперёд.

***

— Манула! Что мне делать? — почти скуля от безысходности, умоляюще промямлила я, лёжа на коленях подруги и глядя на балдахин, что скрывал огромную кровать. — Я чувствую себя настоящей предательницей!

— Не говори глупостей, Эврид, — успокаивающе поглаживала меня Манула по валарам, сняв на время девичий венец. — Ведь тобой сейчас полностью движут инстинкты, что просыпаются во время Сезона слияния, подчиняя своей прихоти. Ну, подумаешь, разок поддалась искушению. Скажи ещё, что не понравилось, — усмехнулась она и мягко улыбнулась, заглядывая в лицо. — Я так вообще рада, что ты очень сблизилась с этим статным воином. С Первым помощником Вожака! — снова подчеркнула подруга значимый для неё статус Хулт'аха, приводя меня в раздражение.

— Да что ты так привязалась к его должности?! — вспылила я сразу, фыркая от негодования. — Для тебя это очень важно?

— Конечно! — без колебаний отрезала Манула и расплылась в улыбке. — Бакууб является Вторым помощником. А это значит, мы с тобой ухватили большие кусочки из общества аттури.

— Один раз поддалась искушению. Пф! — повторила я высказывания Манулы и снова фыркнула. — Если бы один!!! — прогорланила я и опять обречённо заскулила, закрывая лицо ладонью.

— Так! — многозначительно протянула подруга, вопросительно приподнимая бровь. — А с этого места поподробней!

— Да что тут рассказывать?! — возмутилась я, всплеснув руками. — Всё произошло буквально два кларта назад, когда я, изнемождённая, полезла принять душ после тяжёлой тренировки с этим к'житовым Смуглёнышем…

***

Двумя днями ранее…

— Ты – изверг! — провизжала я, будучи уже на пороге полного изнеможения, опираясь на комбо-шест.

Тяжело дыша, я смотрела на довольно урчащего Шикло, что гордо возвышался передо мной, с лёгкостью прокручивая своё копьё в одной руке. Как он и сказал, теперь я занимаюсь с ним наедине в его секретном отсеке. И сейчас самец с особой старательностью дубасил меня древком копья в те моменты, когда я отвлекалась и открывалась для атаки. «Чтоб неповадно было», — так он выразился. С того момента, как Хулт'ах нагло совершил со мной похабные непотребства, я старалась забыть это и не вспоминать. Но действие Сезона на моё естество всё равно не отменилось, и теперь я даже во время ведения боя с этим пронырой не перестаю отвлекаться, с изумлением глядя на играющие мышцы под смуглой кожей, которой так и хочется коснуться, прижаться и прильнуть губами.

— Не отвлекайся! — Снова сделал подсечку древком аттури, когда я опять невольно засмотрелась на него и ушла в свою больную извращённую фантазию.

Да чтоб провалился этот треклятый Сезон! Я готова валары на голове рвать, лишь бы не чувствовать такой манящий и упоительный запах смуглого самца, что для меня как для голодного кусок мяса. Порой я порываюсь попросить его связать меня к к'житу и запереть в отсеке, чтобы не вытворять всякие глупости и не сходить с ума.

И вот сейчас, опираясь на комбо-шест, я, тяжело дыша, поднялась на трясущихся ногах, глядя на Шикло, что уже выходил из себя, постоянно недовольно рыча и сдерживая желание схватить хлыст и накостылять мне по самое не балуй. Да лучше бы он это сделал! Никогда настолько не желала избиения плетью, как сейчас. Я что, становлюсь мазохисткой? Наверное, просто хочу думать, что этот способ приведёт к тому, что я смогу отвлечься и вновь возненавидеть Хулт'аха.

— Ки'кте³! — наконец вышел из себя Шикло, глядя на моё удручающее состояние, и разгневанно отбросил копьё в сторону. — Ты совершенно потеряла свой зазин, жалкая яутка!

— А как мне его не потерять, когда ты тут соблазняешь только лишь своим присутствием?! — правдиво выдала я, огорошив аттури, который затем презрительно фыркнул и велел отправляться в отсек ежесекундно.

Долго уговаривать меня не пришлось. После чего я стремглав ринулась в заданном направлении, намереваясь скорее оказаться в спасительном прохладном душе, что вернёт, хоть и ненадолго, ясность ума.

И просто залетев в отсек, я забежала в душевую кабинку, незамедлительно включая воду и наслаждаясь тем, как прохладная жидкость остужает горящие от смущения щёки, как постепенно тушит огонь, что разливался желанием по жилам, доводящий до исступления. От удовольствия я прикрыла веки и довольно промычала, подставляя лицо под струи живительной влаги, омывая ей валары и смывая усталость и негатив со стройного тела, с нежностью обводя упругие выпуклости. Я с головой погрузилась в умиротворение, что дарила мне вода, стекая от головы к ногам, совсем забыв о времени и реальности, когда внезапно меня испугало неожиданное прикосновение к плечу, после чего я вздрогнула и немедля повернулась. Сразу завизжав и отпрянув назад, я больно врезалась спиной в мокрую стену душевой кабины, стоило увидеть перед собой Хулт'аха, стоящего почти вплотную и абсолютно без амуниций на теле! Нервно сглотнув, я постаралась забиться в угол, не понимая намерений Шикло, но он без объяснений схватил меня за предплечье и вернул на середину, при этом полностью прижавшись ко мне, впечатывая в стену.

— Что тебе нужно? — дрожащим голосом спросила я, прерывисто дыша и пытаясь угадать намерения самца по блеску в багровых глазах, но он не проронил ни слова, лишь резко развернул спиной к себе, заставив уткнуться лицом в стену. — Прекрати! Ки'кте! Отпусти меня!

Да только толку было ноль. Он даже не шелохнулся, схватив оба запястья и стиснув их за спиной в одну руку. А затем произошло то, что снова всколыхнуло желание, которое я всеми силами пыталась заглушить всего несколько минут назад. Со всей нежностью проведя шершавой ладонью по ягодицам, аттури слегка раздвинул мне ноги и проник пальцем в разгорячённое лоно, начиная монотонные движения и срывая с губ ошеломлённый стон наслаждения. Мои мысли в одночасье унесло вдаль, стоило Шикло наклониться и обдать шею горячим дыханием, а затем тихо проурчать на ухо. Не спасала даже прохладная вода, что стекала на наши тела, а лишь ещё больше придавала интимности моменту.

В какой-то миг Хулт'ах отпустил руки, и я упёрлась ими в стену, постанывая и наслаждаясь движениями во мне, шепча о том, чтобы самец не смел останавливаться. На что он увеличил ритм, прижавшись ко мне своим затвердевшим достоинством, всколыхнув желание ещё больше, заставив сердце биться ещё чаще, отдаваясь гулким стуком в ушах. Он рычал и сжимал мою грудь, не переставая приносить удовольствие, от которого я уже задыхалась. А через мгновение меня накрыло волной оргазма, после чего я прогнулась в спине, взвизгнув и подкатив глаза, слыша всё то же довольное гортанное урчание над ухом. Всё закончилось так же внезапно, как и началось. Я тотчас без сил упала на пол, оборачиваясь к аттури и прерывисто дыша, видя, как он поворачивается спиной и направляется к выходу, обмотав низ полотенцем…

***

— А когда я полностью пришла в себя и вышла из душевой, его не было в отсеке, — закончила я свой интересный рассказ, всё ещё лёжа головой на коленях подруги, ласково поглаживая её кругленький животик.

— Пф! — прыснула тут же Манула и попыталась сдержать внезапный смех. — И ты чем-то недовольной осталась? — улыбаясь, вопрошала она, укоризненно качая головой.

— Я не просила его помогать мне таким методом, — насупилась я и скрестила руки, снова уставившись в потолок.

— Да тебе грех жаловаться, Эврид! — воскликнула подруга и тихо хихикнула. — Это Хулт'аха надо пожалеть и восхититься его выдержки.

— В каком смысле? — не поняла я, уставившись на Манулу.

— Не строй из себя маленькую, — махнула рукой та и посерьёзнела. — Ты представляешь, какого ему? Он ведь доставляет удовольствие только тебе, в то время, когда сам этого не получает.

— И что ты хочешь мне предложить? — иронично приподняла я бровку и искривила губы.

— Отблагодарить его как следует! — без зазрения совести посоветовала Манула и невинно улыбнулась.

— Да ну тебя! — зафыркала я, разозлившись и подрываясь. — Опять со своими пошлыми заморочками.

— Я просто хотела сказать, чтобы ты тоже была обходительней с ним. Ведь он безвозмездно помогает тебе не сойти с ума во время Сезона.

— Как же! «Безвозмездно», — хмыкнула я, стоя напротив подруги. — Да он меня гоняет по всему отсеку во время тренировок, отбивая все внутренности.

И после моих слов, видимо представив, Манула громко рассмеялась, хватаясь за живот, невольно подначивая смеяться вместе с ней. Я хотела уже заявить, что это вовсе не смешно, а неприятно и болезненно, как подруга испуганно ахнула, округлив глаза, ещё сильнее обхватив круглый живот, и я тотчас опешила, ожидая объяснений, пристально глядя на побледневшую яутку.

— Эврид, — дрожащим голосом пропела она и опасливо посмотрела вниз, на кровать. — А-а-а… Кажется, у меня воды отошли!

— Твою мать! — воскликнула я в шоке, на мгновение растерявшись. — Я за Хироном!!!

Сразу развернувшись, я ринулась к выходу, уже открывая дверь и вылетая наружу. На миг оглядываясь на подругу и в ту же секунду врезаясь во что-то впереди, я отлетела назад и плюхнулась на пятую точку, намереваясь тотчас сказать пару «ласковых» слов, как передо мной вырисовывается фигура Бакууба, вслед за которым вошёл и Хулт'ах, в недоумении воззрившись на меня.

— Как вы вовремя! — сразу подорвалась я, прерывисто дыша от волнения. — Бакууб, срочно бери Манулу и неси в медотсек.

— А что стряслось? — не понял опешивший аттурианец и взглянул на возлюбленную.

— Ты – квей! — схватила я его за валары и заорала в лицо. — У неё схватки начались!

Больше повторять мне не пришлось, ибо Бакууб отреагировал мгновенно, подлетая к Мануле и хватая её на руки.

Когда мы все четверо завалились в медотсек, Хирон аж отшатнулся, ошарашенно глядя на наши встревоженные морды, но как только он увидел Манулу на руках у Бакууба, то сразу догадался что к чему и мигом приказал положить её на операционный стол, после чего мне отдал распоряжение принести необходимые медикаменты. Никогда ранее я не испытывала такого волнения, может только тогда, когда Хулт'ах припёрся с загадочного задания, находясь на грани смерти. Но сейчас это волнение не давало нормально думать, заставляя руки дрожать, от чего я разбила две колбы, пока брала склянки с обезболивающим, антисептиком, вату и регенерирующую сыворотку. Благо колбы были с простой водой, а то Хирон порвал бы меня на мелкие кусочки и сделал бы из моей кожи перевязочные бинты.

— Бакууб, Хулт'ах, быстро выметайтесь отсюда! — проорал Хирон, завершая подготовку и приготавливая пелёнки.

— Я останусь возле неё! — невозмутимо заявил воин и гордо вскинул подбородок.

— Я тоже не уйду, — подхватил собрата смуглый.

— Рожающая самка – это вам зрелище не из приятных, — прогорланил лекарь, попутно объясняя Мануле, как правильно дышать.

— Это ничто для воина, повидавшего немало сражений, — изрёк Бакууб и встал поближе к задыхающейся и стонущей от схваток подруге.

— Учтите, станете после этого импотентами, я буду не виноват, — пробурчал Хирон и быстро осмотрел роженицу, предупредив меня, на сколько пальцев раскрытие матки.

— Да вы сдурели! Уходите отсюда! — проорала уже я, подлетая к серокожему, но оба даже не сдвинулись с места. — Она может рожать несколько часов.

— Поверь, она родит быстро, — с неким злорадством проговорил Хирон и достал какой-то шприц с неизвестным мне содержимым. — С моей чудодейственной сывороткой дорогуша родит быстро и без вреда для детёныша.

— Больно!!! — завопила на весь отсек Манула, стоило Хирону сделать укол в её предплечье, после чего она сжала мою ладонь с такой силой, что даже кости захрустели, но я постаралась не произнести и звука, успокаивающе поглаживая подругу по голове.

— А кто сказал, что будет приятно, — с каким-то небывалым весельем произнёс лекарь и встал между её ног, раздвинув их и заставив согнуть колени. — Так! Варэ-антур⁴! Варэ-антур! А теперь тай-тхе⁵!

И Манула напряглась всем телом, ещё больше сжимая мою руку и крича от безысходности. Бедняжка! Я помню, как это сложно, как больно и неприятно. И хочется, чтобы всё поскорее закончилось. Снова Хирон просит её дышать глубоко и с периодичностью, а затем вновь приказывает тужиться, что она послушно и делает.

— Я СЕЙЧАС СДОХНУ ОТ ЭТОЙ БОЛИ!!! — завопила Манула, проливая слёзы и всхлипывая.

— Не сдохнешь, пока лучший лекарь этого корабля рядом, — проговорил Хирон и снова приказал тужиться.

Около полутора часов бедная подруга надрывала и связки, и тело, выполняя распоряжения серокожего лекаря, изнемогая от боли и усталости, а я морально поддерживала, моля Богов о снисхождении. И в один прекрасный момент, после очередного приказа «тай-тхе», на весь отсек прозвучал низкий и писклявый крик, после чего Манула с облегчением откинулась на спину, тяжело дыша и продолжая всхлипывать.

— А вот и славный малыш, — уже спокойно проговорил лекарь и, наконец, показал маленького, покрытого твеем детёныша, всё ещё связанного пуповиной с телом матери, которую через минуту услужливо отрезал Хирон, поместив младенца на подготовленную пелёнку.

— Маленький самец! — восхищённо проговорила я, увидев это чудо, и с улыбкой посмотрела на счастливую подругу, что уже пыталась приподняться на локтях, чтобы воочию увидеть новорождённого сына.

— Нет, это мой Сид'минд-Гелл⁶, — со всей нежностью проворковала Манула и ласково улыбнулась, беря детёныша на руки и поднося к себе ближе.

И как это было изумительно глядеть на мать, что с великим счастьем и восторгом сжимает своё дитя, завёрнутого в пелёнку. А его отец стоит рядом и довольно урчит, с нежностью смотря на ту, кто подарил жизнь его первенцу. Полуяут-полуаттури… Почему-то раньше для меня было дико осознавать, что такое чадо может родиться, пока я самолично не увидела маленького младенца, что корчился в объятиях подруги, растопыривая ручки с мягкими коготками. У него не было бивней и клыков, лишь розовые дёсны, а из маленького ротика то и дело вырывалось тихое, почти писклявое стрекотание. Ещё совсем короткие и реденькие волосы, что впоследствии станут красивыми угольно-чёрными валарами. И в то же мгновение в мыслях подоспел образ только что родившегося малыша, который теперь вырос в статного воина, находясь от меня неизвестно где. Йейинде… Я помню, когда впервые увидела его, проведя несколько часов в муках. Но та боль сразу забылась, стоило услышать его тоненький голосок и увидеть янтарные глаза, что достались ему от отца.

Погрузившись в собственные воспоминания, я не заметила, как горькие слёзы потекли по моим щекам, как задрожали губы, а сердце сдавили тиски печали. Я тихо плакала в стороне, глядя на счастливую троицу, и вспоминала себя и своего родного сына. Я была ужасно счастлива за Манулу, за то, что всё прошло хорошо, а малыш родился здоровым и таким милым. Но этим чувствам всё ещё продолжали противоречить печаль, горечь и грусть, проливаясь слезами. Вытерев солёные дорожки, я тотчас ощутила горячее прикосновение руки к плечу и, обернувшись, увидела Хулт'аха, что подошёл сзади.

— Пойдём, — тихо проговорил он, и я коротко кивнула, всхлипнув и направившись к выходу, при этом ещё раз мельком взглянув на счастливую подругу, и невольно грустно улыбнулась.

Всё время, пока мы шли к нашему отсеку, я старалась держаться, старалась не поддаваться печали, что завладела мыслями, сжимая болезненно сердце. Только зайдя в отсек, я смогла дать волю эмоциям, обречённо зарыдав, потому что больше не было сил сдерживаться. Вся боль, вся печаль и тоска желали немедленно вырваться наружу, и я дала этим чувствам такую возможность, лишь одно меня на миг изумило – это когда Хулт'ах неожиданно притянул меня к себе, заключив в объятия. Присев на кровать, он дал возможность уткнуться в его грудь, пока я окропляла слезами самца и как спасительную соломинку обнимала в ответ за шею. Именно этого мне не хватало – нежных, тёплых и успокаивающих объятий. Осознав это, я даже перестала горевать, шмыгнув носом, чувствуя, как на смену печали пришёл нежный трепет, разливаясь теплом на сердце. Я всенепременно найду своего сына, чего бы мне это не стоило, даже если придётся пойти на жертвы. Но пока я буду радоваться счастью своей подруги и наслаждаться короткими минутами в нежных объятьях аттури, что так странно и внезапно изменил отношение ко мне. Сменил гнев на милость – я бы так это назвала. И что тут скрывать, я сейчас спокойна и счастлива, как никогда.

Снова шмыгнув носом, я щекой улеглась на мех трофейного ожерелья смуглого и мягко улыбнулась от того, что свисающие валары Шикло щекотали лицо. Я никогда бы не подумала, что вот так спокойно буду сидеть в объятиях воина аттурианского племени и откровенно наслаждаться этим. Но мне уже плевать. Значит, это было уготовано мне самим Кетану. И я больше ни о чём не жалею.

— Ты успокоилась, Квей? — прервал мои думы Хулт'ах и тихо проурчал.

— Меня зовут Эврид, Смуглёныш, — язвительно пробубнила я и слегка потянула его передние валары на себя, на что аттурианец гневно рыкнул и откинул меня в сторону на кровать, а сам поднялся и направился в душевую, при этом быстро сняв украшение и небрежно кинув его на шкуры.

И чего это он? Кинув взгляд на отбеленные черепа и переливающийся мех, я прикоснулась к нему и вновь изумилась его мягкости. И снова моя разыгравшаяся фантазия услужливо подкинула картинки образа смуглого аттури, что уже включил воду за непроницаемым матовым стеклом двери. На миг представив самца под струями воды, его статное, мускулистое тело, я вновь ощутила наплыв желания, что разлилось огнём внизу живота.

«Он доставляет удовольствие только тебе. Отблагодари его как следует!»

И с чего вдруг в голове тотчас прозвучали слова, недавно сказанные Манулой? А ведь и правда. Смуглёныш столько раз меня спасал, да и хоть таким похабным методом, но не давал сходить с ума от призывов Сезона. А что я для него сделала? Я его благодарила всего лишь раз, не более. А в основном только изрядно портила нервы.

Снова взглянув на матовую дверь, я прикусила нижнюю губу и глубоко вздохнула. В мыслях зудела одна и та же идея, всё больше и больше подначивая воплотить её в реальность, при этом вызывая огромное волнение и разжигая огонь вожделения внутри. Никто ведь не осудит меня, если я всё же пойду против своих принципов. Да и вообще, плевать! Будь что будет.

И с этой мыслью, всё ещё волнуясь и ощущая, как сердце начинает увеличивать ритм, я поднялась с постели и освободила тело от излишков одежды, оставшись абсолютно нагой. А затем, ведомая постыдным желанием, как ни в чём не бывало, открыла стеклянную дверь и вошла в душевую, узрев смуглого аттури, что стоял сейчас ко мне спиной, наслаждаясь горячими струями воды. Стоило мне сделать шаг, желая прикоснуться к белесым шрамам на мощной спине воина, как Хулт'ах резко обернулся, агрессивно рыкнув и растопырив жвала, при этом тряхнув валарами в сторону, тем самым на короткий миг испугав меня своей реакцией, но затем он выпрямился, пристально глядя на меня, и прижал бивни к клыкам, издав короткий стрекот. И только тогда я снова сделала шаг, оказавшись к нему вплотную, ощущая, как горячая вода коснулась и моей кожи, распаляя ещё больше. Смуглый в свою очередь не спускал с меня взора, словно наблюдая за действиями и ожидая, что же я предприму дальше. А я продолжала следовать наставлениям, диктуемым желанием, полностью завладевшим рассудком.

Спустя минуту, я переместила взгляд на часто вздымающуюся грудь аттури, и мне до умопомрачения захотелось прикоснуться к нему, что я и сделала, прикрывая веки и приподнимая голову, чтобы затем прильнуть губами к коричневым пятнышкам возле ключицы, услыхав невольно вырвавшееся из горла самца довольное утробное урчание.

Продолжая покрывать горячее тело аттури поцелуями, я медленно провела ладонью по кубикам пресса самца и двинулась дальше, пока пальцами не прикоснулась к уже затвердевшему достоинству, после чего я невольно изумилась и прерывисто выдохнула.

— Не искушай меня, Квей, — предупреждающе пророкотал Хулт'ах и снова тихо проурчал.

— Теперь моя очередь помочь тебе расслабиться, — томно пролепетала я, проведя нежно пальчиком вдоль гениталии самца и сразу обхватив ладонью, принеся аттури нескрываемое наслаждение от прикосновения. А следом меня отпихнули и нагло прижали к стене. — Мой Шикло, — выдохнула я и провела пальцами по вздымающейся груди Стража, после чего он ловким движением поднял меня за ягодицы и расположил ноги по обе стороны туловища, вплотную прижавшись всем телом и тихо урча.

— Не пожалей затем о том, что сама пришла, — снова предупредил Хулт'ах и провёл коготками вдоль позвоночника, срывая стон с губ. А потом он провёл горячим раздвоенным языком по шее, словно слизывая капельки воды, вновь вызывая трепет, прокатившийся мурашками по телу.

— Не пожалею, — со всей страстью прошипела я и прикусила плечо Шикло, услыхав слегка недовольное рычание. А следом я ощутила, как острые когти самца впились в бёдра, принося одновременно и боль, и удовольствие, будто он сделал это в отместку за мою маленькую шалость, вызвав тем самым мимолётное веселье.

Полностью отдавшись таким до необычайности нежным рукам аттурианца, что с огромным рвением ласкал моё тело, я прерывисто дышала, извиваясь в его объятьях. Он то царапал когтями кожу, то слизывал капли воды с плеч, шеи, груди. Я полностью окунулась в сладострастную прелюдию, наслаждаясь каждым прикосновением. Воспользовавшись моим забвением, коротко пророкотав, аттури резко вошёл в меня, и я вскрикнула от внезапности, почувствовав лёгкую боль, но всё это утонуло в стонах удовольствия, когда самец стал наращивать темп, входя в кураж и всё больше впиваясь когтями в бёдра. Я же заполнила душевую своими стонами, каждой клеточкой ощущая, как мелкие разряды проходят по всему телу, увеличивая сердцебиение и затрудняя дыхание. Голова кружилась от мускуса самца, что властно завладел моим рассудком и сознанием, даря упоительное наслаждение, которое с каждым новым толчком увеличивалось в двойном размере.

В какой-то момент аттури вышел из меня и резко развернул к себе спиной, а затем вновь ворвался в разгорячённое лоно, сорвав новый громкий стон. Продолжая двигаться, он одной рукой придерживал меня за грудь, а второй стал круговыми движениями мять чувствительную точку между ног, провоцируя ещё больше прогибаться от удовольствия, ещё сильнее задыхаться и закатывать глаза к потолку.

Самец урчал и рычал, царапал когтями область живота и бёдра, впивался клыками в шею, от чего вода тотчас окрашивалась в зелёный цвет от моего твея. Это было упоительно приятно и одновременно болезненно, но я продолжала лишь повторять о том, чтобы он не смел останавливаться. И казалось, что самец просто озверел, словно превратился в животное, упиваясь тем, что ему досталась такая добыча. Схватив за валары так, что я вскрикнула, Хулт'ах запрокинул мою голову и впился острыми, как лезвие клыками в плечо, одновременно увеличив ритм, входя в меня настолько глубоко, что становилось больно. И это на мгновение вызвало испуг. Будто аттури пытался разорвать меня на куски, громко рыча, продолжая кусать и впиваться когтями в плоть. Но одна его рука всё ещё продолжала мять эрогенную точку. И в определённый момент я ощутила такую волну оргазма, такой пик наслаждения, что невольно завизжала, схватив самца за валары, что свисали на мою грудь, пока его клыки вгрызались в плечо. А следом, словно раскат грома, раздался утробный рык аттурианца, что вошёл в меня на всю длину. И я ощутила внутри себя что-то пульсирующее и горячее, что привело к ещё большему восторгу и наслаждению. Только после этого Шикло, тяжело дыша, как и я, остановился и вынул клыки из плеча, проведя по укусу языком.

Уже спустя несколько минут, когда всё закончилась, я ощутила, как дрожат мои коленки, и возникло чувство, что я вот-вот рухну прямо на пол из-за усталости, которая разом навалилась на меня. Но этому не дал свершиться аттури, который, только заподозрив моё состояние, сразу подхватил на руки и отнёс на ложе, посадив на шкуры. А затем Хулт'ах достал маленький контейнер из шкафчика и уселся сзади, пододвинув меня к себе вплотную. Не понимая, чего он хочет, и всё ещё пребывая в лёгком забвении из-за умопомрачительного соития с таким неожиданно страстным самцом, я даже не шелохнулась, полностью подчинившись и доверившись воле своего Шикло. Да только через миг я завизжала на весь отсек от того, что он стал обрабатывать антисептиком укусы и царапины. Тотчас возмутившись, я хотела было вырваться, но эту попытку в одночасье пресекли. Схватив за талию, Смуглёныш ещё сильнее прижал меня к себе и грозно рыкнул, намекая на то, чтобы я не рыпалась.

— Сиди смирно, Квей! — приказал аттури, когда я снова попыталась выскользнуть из его тисков. Да только получилось так, что от его басистого и низкого утробного голоса я беспрекословно подчинилась, почувствовав, как холод пробежал по спине.

— В который раз убеждаюсь, что ты изверг, — прохрипела я сквозь зубы и мельком взглянула на занятого делом самца через плечо. — До безумия страстный изверг! — перефразировала тут же я свои слова и услышала стрекот, что выдал довольство хозяина из-за услышанного комплимента. — Тебе полегчало? — решила я ехидно подшутить над ним, предполагая под вопросом, смогла ли я удовлетворить его.

— А тебе, Венра? — незамедлительно ответил Хулт'ах, приблизившись ещё больше и заглянув в лицо.

— Венра?! — опешила я и в непонимании вскинула бровь, посмотрев прямо ему в глаза. — Это что, очередное твоё погонялово для меня?

— А почему бы и нет, — передёрнув плечами, в спокойном тоне проговорил хищник и вернулся к своему занятию, уже переместившись на царапины от его же когтей. — Имею полное право давать своей рабыне хоть тысячу имён.

— И почему сразу Беда? — возмутилась я от такого высказывания и презрительно фыркнула.

— Потому что ты катастрофа ходячая, — немного раздражённо выдал аттури, и я до безумия захотела сиюминутно придушить за эти словечки пресловутого Шикло. — Опять мечтаешь убить меня? — тихо прорычал смуглый прямо на ухо, и я отчётливо ощутила вибрацию в мозгах.

— А ты опять нагло в мысли мои влезаешь, бессовестный к'жит?! — взбеленилась я и услышала раскатистый смех самца, что взбесил пуще прежнего. — Да чтоб ты сдох!!! — сразу заорала я, вырываясь из хватки Шикло, но следом почувствовала, как сильная рука стискивает запястье, а затем меня рывком заваливают на шкурки.

— Не дождёшься, жалкая яутка. — Припечатав собственным телом, навис надо мной аттури и насмешливо растопырил жвала. От такого поворота событий я рассвирепела окончательно, и хотела было в точности осуществить недавнюю задумку убийства этого гада, как он мгновенно просчитал мои действия и сразу схватил обе руки, заводя их за голову, а потом немного отстранился и поудобней устроился между ног, ввергая меня в ошеломление.

— Ты какого к'жита вытворяешь, сволочь?! — Попыталась я отодвинуться от Смуглёныша, но он тут же возвратил меня на место, прижимаясь уже изрядно затвердевшим достоинством к промежностям.

— Сама вызвалась в помощь. Я предупреждал – не искушать меня, — выдал аттури и опять резко проник в меня, входя на всю длину, от чего я взвыла, прогнувшись в спине, поливая наглую морду изощрёнными ругательствами на разных языках, да только ему было хоть бы хны.

Раскрыв жвала и прошипев, он сразу стал быстро набирать темп, принося поначалу лишь неприятную боль, что впоследствии сменилась на мгновенно возросшее желание, которое я старалась скрыть всеми силами, раз за разом делая попытки высвободить руки, скалясь на самца и требуя немедленно прекратить эти извращенства. Но, видимо, ощутив моё истинное состояние, Хулт'ах даже и не подумал подчиниться, лишь гортанно прострекотал, значительно уменьшив темп, а затем я увидела устрашающе хитрые искорки в его глазах, не сулящие ничего хорошего. И я оказалась права, ибо через минуту он вышел и резко опустился вниз, при этом отпуская руки, тотчас ввергая в новый шок от неожиданного прикосновения его горячего языка к эрогенной точке. Взвизгнув, я задохнулась от ошеломления и изогнулась дугой, запрокидывая голову. А самец продолжил свою похабную задумку, всё больше и больше заставляя стонать от неописуемого наслаждения, которого я не испытывала прежде.

Спустя время он отстранился и, пока я не успела очухаться, вновь проник в меня, держа за бёдра и наращивая темп, при этом коротко порыкивая и откровенно наслаждаясь тем, как я извиваюсь под ним, не в силах сдержать эмоции, крича на весь отсек, в бессилии сжимая пальцами шкуры под собой. И вновь на меня накатывает волна удовольствия, после чего я впиваюсь ногтями в руки аттури, что продолжали удерживать меня. А затем и Шикло зарычал на всё помещение, впиваясь когтями в уже израненную кожу бёдер, делая несколько последних толчков.

— Какая же ты… неугомонная… сволочь! — задыхаясь, прогундосила я, когда Хулт'ах улёгся рядом, также тяжело дыша.

— Хорош расслабляться. Одевайся давай, — внезапно посерьёзнев, приказом проговорил хищник и, поднявшись, тут же направился в душевую.

А через минуты две вышел полностью одетый в свою привычную амуницию, вальяжно улёгшись на кровать, наблюдая за тем, как я, тяжело вздохнув, напяливаю обратно серый лиф и юсу и застёгиваю до упора коричневые ремешки на бёдрах. И с чего он вдруг резко переменился, словно ничего и не было только что. Странный этот тип, скажу я вам. Удивляет с каждым разом.

Покончив принаряжаться, я украдкой взглянула на аттури, что разлёгся на шкурах, пристально наблюдая за мной, теребя черепки ожерелья. Ещё раз глубоко вздохнув, я решила отправиться на свою кушетку, чтобы немного вздремнуть после таких извращённых выкрутасов наглого аттурианца, как оный тотчас рявкнул что-то нечленораздельное, привлекая внимание, и наигранно поманил когтистым пальцем к себе, предлагая улечься подле него. Нет уж, дудки! Хорош с меня на сегодня. Да только, словно прочитав мои мысли, этот похабник снова гневно рыкнул, и мне пришлось просто подчиниться, улаговляясь и сразу поворачиваясь спиной, ибо разговаривать и тем более смотреть ему в глаза не было ни малейшего желания. Мне надо успокоить поток мыслей после случившегося. Но тут же я понимаю, того сожаления и угрызения совести от содеянного, которое я уже готовилась испытать, как и в помине не было. И это изрядно удивляло. Я думала, что буду скулить и рвать на себе валары, избегая Шикло. А тут нет. Одно умиротворение и пацифистский настрой. Всё побоку. Удивляюсь сама себе.

— Какая-то ты тихая после всего, — вдруг пробубнил смуглый. — Думал, будешь причитать о том, что совершила великую ошибку, предав весь свой народ.

— Сама в шоке, — фыркнула я на высказывания, даже не удостоив собеседника взглядом, а лишь немного поёрзала, поудобней укладываясь, и прикрыла веки, желая тотчас погрузиться в грёзы. И, на удивление, это произошло спустя всего несколько минут. Устала так устала, ничего не скажешь. Оно и немудрено…

Примечание к главе:

¹день

²неделя

³Хватит!

⁴дыши

⁵тужься

⁶Благородный Воин

Глава 12

— Да чтоб тебя матриарх Каинде сожрала, тварюга аттурианская! — ругалась я на чём свет стоит, обрабатывая регенерирующей мазью раны после бурной ночки, сидя в медотсеке. — Вот же изверг!

— Ты на кого так возбухаешь? — раздался за спиной голос лекаря, что только вошёл в помещение, приближаясь ко мне. Я же, ничего не ответив, продолжила немаловажное занятие, пыхтя и фыркая от злости. — И чего это мы такие погрызенные? Неужто мало-мальски с Хулт'ахом пошалили? — как-то ехидно прогнусавил Хирон, довольно стрекоча.

— Не твоего ума дела, — буркнула я.

— О, какие мы раздражённые.

— Отвали, Хирон! — рявкнула я и прошипела, коснувшись одного из укусов. — Клыки ему бы вырвать к чертям собачьим.

— Значит, я оказался прав? — воскликнул лекарь, щёлкнув жвалами. — А вот и виновник всех бед нарисовался, — поприветствовал он только что вошедшего Смуглёныша и направился к нему. — Ну что, ловелас, всё-таки сломил нашу неприступную крепость?

— Заткнись, — безэмоционально, но гневно рыкнул Хулт'ах и врезал серокожему под дых с локтя, от чего тот прикусил язык и согнулся пополам. — Ты явно напрашиваешься. Я тебе точно жвала когда-нибудь оторву… Ты проверял её на наличие внутренних увечий?

— Не нуждаюсь! — окрысилась тут же я, обернувшись и злобно зыркнув на Шикло. — Нормально всё со мной, нехер тревогу бить. Заступник хренов.

— Что-то она не шибко в восторге от произошедшего между вами, — поторопился высказаться лекарь. — Неужели не смог нормально удовлетворить её капризную душонку?

— Жвала завали! — разъярённо рявкнул Хулт'ах, после чего Хирон поднял лапки кверху, намекая на капитуляцию, и ретировался к ближайшему столу с колбами.

— Хулий-бпе, — фыркнула я и направилась к выходу, не желая выслушивать подобные речи. Достали.

— Куда намылилась? — словно хлыстом по спине, рыкнул Шикло, посмотрев через плечо на меня, удаляющуюся с его поля зрения.

— В столовку. Похавать, — раздражённо буркнула я и уже вышла в коридор, услышав слежку. — Да что ты за мной хвостом ходишь? — обернулась я, прошипев на аттурианца.

— Хочу напомнить о том, чтобы после шла в отсек на тренировку.

— А может у меня сегодня иные планы, — скрестив руки на груди, выдала я и нарочито нагло вскинула бровь.

— Осмелюсь спросить, какие? — сощурившись, приблизился Хулт'ах, нависая надо мной.

— А может я решила провести время в компании одного маленького воина, — наигранно пропела я и ехидно улыбнулась, разворачиваясь и намереваясь уйти, но в следующий миг смуглый рыкнул и схватил за горло, пригвоздив к холодной стене.

— Какого ещё воина?!

О, глядите, ревнует, что ли?

— Тебе было мало? — уже спокойней и с толикой хитрости спросил аттури, наклонившись ближе. — Могу повторить, — и нагло провёл горячей ладонью вдоль талии, останавливаясь на бёдрах, при этом гортанно урча.

— Да уж спасибо, обойдусь. — Отодвинула я его лапищу и вцепилась в руку, что удерживала за горло. — Раз так разволновался, могу самолично показать тебе этого воина.

— С превеликим удовольствием познакомлюсь с ним, — рыкнул Хулт'ах и, наконец, отпустил.

И к удивлению Шикло, я привела его к покоям Манулы, заходя внутрь и ликуя из-за своей ехидной задумки. А подруга в это время стояла посреди помещения, сжимая в руках своё новорождённое чадо, что попискивало и размахивало маленькими ручками.

— А вот и маленький, самый прекрасный и удивительный воин этого корабля, — проворковала я, подходя и умиляясь, глядя на кроху и замечая, как в негодовании фыркает Хулт'ах, от чего мне безумно захотелось заржать в голос. Провела так провела. Ай да Эврид! Ай да хитрюга!

— А что с тобой-то опять случилось? — изумилась подруга, увидев ещё не до конца зажившие укусы и царапины по всему телу. — Снова что-то натворила, и твой Шикло решил поиздеваться над тобой?

— Ну… типа того, — иронично скривилась я, украдкой взглянув на виновника своих ранений, что гордо вскинул подбородок, скрестив руки перед собой. — Дай хоть потискать его! — перевела я сразу тему, указывая на малыша. И Манула без промедления всучила его мне.

Я чуть не запищала от умиления, когда взяла это крохотное чудо на руки. А когда он ещё и тихо проурчал, чуть не описалась от превеликого счастья. Сюсюкая и слегка щекоча малютку, я улыбалась во все тридцать два, обсыпая юного хищника комплиментами. И он изрядно удивил меня, когда внезапно схватил за палец и с силой сжал его в своей крохотной ладошке.

— Боги милостивые! Да ты у нас наисильнейший воин, Сид'минд-Гелл, — пролепетала я, ещё больше расплываясь от счастья в улыбке. — Надеюсь, ты вырастишь большим, статным, самым сильным и самым красивым самцом, что все самки штабелями ложиться будут у твоих ног. — На что кроха подтверждающе аукнул, застрекотав и блеснув радостью в глазах цвета свежей зелени. — А глазки достались от отца, — подметила я и посмотрела на сияющую от восхищения Манулу.

— Хулт'ах! Иди хоть глянь на него, — попросила подруга, обращаясь к Шикло, и тот, вздохнув с неким недовольством, всё-таки решился подойти.

— Детёныш как детёныш, — бестрепетно пробурчал он и фыркнул.

— Это потому что не твой собственный, — насупилась я, услыхав такое высказывание.

— Как только появится, я сразу соизволю сказать тебе своё мнение, Квей, — заявил смуглый, вызывая у меня ужасное раздражение, от которого хотелось зашипеть на бесчувственного и чёрствого проныру.

— Вот вскоре и узнаем. Ведь так, Эврид? — изрекла оптимистично подруга, от чего я чуть не подавилась собственной слюной, кашлянув и уставившись на неё выпученными от шока глазами.

— Это ты на что намекаешь? — протянула я, вопросительно подняв бровь.

— Да ни на что, — наигранно пропела Манула, ехидно ухмыляясь и отводя взгляд. — Думаете, я не успела догадаться, откуда у тебя эти укусы и царапины, Эврид. Учитывая, что я в курсе, какова страстная натура аттурианцев.

— Та-ак!.. Стопэ! Я не собираюсь ещё и от тебя выслушивать всякие непотребства… Держи! — Протянула я малыша матери, и та, удивившись и растерявшись, приняла его. — А я лучше пойду, — решила я сбежать куда подальше от предрассудков подруги, подняв вверх руки, словно принимая поражение. — Что ты, что Хирон – одного вида плазмомёты, бьющие точно в цель.

И что вы думаете? Она просто заржала на весь отсек, услыхав такое и догадавшись, что я имею в виду. Вот же засранцы. Да ну вас всех! Махнув на всё это паршивое дело, я фыркнула и молча вышла, до сих пор слыша задорный смех Манулы.

***

— Хочу отблагодарить тебя, Хулт'ах, — успокоившись, проворковала аловаларая яутка, когда подруга покинула помещение.

— За что, позволь спросить? — удивился аттури, взглянув на довольную самку.

— За то, что помог Эврид не сойти с ума.

— А я тут абсолютно не причём.

— Как же! — хмыкнула Манула, глядя на направляющегося к выходу самца.

— Она сама вызвалась в помощь, — хитро блеснув багровыми глазами, заявил смуглый, издав наподобие смешка, и покинул отсек.

— Вон, однако, какие подробности! — промурлыкала тотчас Манула, расплываясь в злорадной ухмылке. — Ну-ну… ну-ну.

***

Не найдя другого решения, и совсем потеряв аппетит, я пришла к секретному отсеку и скрестила руки, вздохнув и вознамерившись дождаться Шикло. И ждать долго, на удивление, не пришлось. Минут через десять он вывернул из коридора и уставился на меня. Щурится, рычит гневно, прожигает алым взором. Чего злиться? Это должна быть моя привилегия.

— Ты удосужишься открыть эту дверь, или так и будешь стоять там? — горделиво выдала я без единого страха, нетерпеливо постукивая ногой по полу.

Ничего не ответил. Подошёл и живенько набрал код. А я ощущаю, как от него разит злобой.

— Мог бы уже давно сказать пароль, я бы сама зашла и начала заниматься. — Захожу вслед за аттури и бросаю беглый взгляд на стену с оружием.

— Ещё чего, — буркнул тот, не оборачиваясь, но спустя минуту резко развернулся, взметнув валарами. — Чего взъелась на всех, словно Каинде, которому хвост оторвали?

— Я? Да ничуточки, — фыркаю и отрицательно качаю головой.

Словно пропустив мимо ушей мои объяснения, Хулт'ах поворачивается к стене и снимает два копья, одно из которых кидает мне, кивком указывая на второе помещение, где мы обычно проводили спарринг. Хмыкнув, я побрела за ним, украдкой взглянув на маску Рла и немного пригорюнившись. Всего на мгновение. Потому как только переступила порог, ноги подлетели выше головы, после чего я грохнулась на жёсткий пол, ударившись затылком. Вот же проворный и хитрый к'жит! Поднимаюсь, пыхтя и ойкая, глядя на Шикло, что стоит в сторонке и ухмыляется одними глазами-угольками, размахивая копьём, и тут же принимает боевую стойку, коротко рыкнув, словно делая вызов. Ну, держись, тварюга! Уж за мной не заржавеет. Сейчас я отыграюсь за все твои укусы!

Оскалившись, выставляю копьё вперёд и в прыжке налетаю на аттурианца, напарываясь на блок. Это я так, разогреваюсь. Знаю, что для него такой выпад был предсказуем. Обхожу с левой стороны, гаденько ухмыляясь и наигранно виляя бёдрами, а потом резко приседаю и направляю древко под ноги противника, но он ловко подпрыгивает, тут же замахиваясь и опуская остриё на меня. Ставлю блок, чувствуя, как простреливает от локтя до позвоночника из-за такого напора. Да только Шикло и не думал убирать оружие, чтобы вновь атаковать, а стал давить на копьё ещё больше, заставляя невольно опуститься на колени, чтобы удержать вес, который успел переместить гад прямо на древко. И тут в голове промелькнула опасливая мысль, некое предупреждение, что если продолжу в том же духе, то неминуемо переломаю руки в плечах. В подтверждение этому слышу хруст суставов, что начинают выходить из пазов, и в целях безопасности падаю спиной на пол, а древко копья Хулт'аха припечатывает окончательно. Вмиг вырванное оружие летит в сторону, и я остаюсь побеждённой.

Да что ж такое?! Слишком шустро он расправился со мной. А следом самец садится верхом, наконец, убирая копьё, и со всей страстью проводит коготками вдоль живота вниз, слегка надавливая, заставляя органы сжаться от нахлынувшего волнения в комок. Слышу знакомое бархатистое урчание и ощущаю, как коготок почти доходит до эрогенной точки в промежности, после чего я сразу взвизгнула и со всей дури оттолкнула смуглого, тем самым освобождаясь от плена.

— Отвали от меня, извращуга! — верещу на весь отсек, отбегая в самый дальний угол и прикрываясь руками, будто была нага. И ой как захлестнула меня паника, когда тот самый «извращуга» пошёл против наставлений и стал быстрыми шагами приближаться. Ещё больше вжимаясь в угол, я пыталась поверить в чудо и пройти сквозь стену. Да только такими экстраординарными способностями, увы, не обладала.

Приблизившись вплотную, аттури хватает меня за запястье и резко заставляет встать, приковывая к стене собственным телом. Ну всё, каюк, попалась. Но вовремя замечаю, как Шикло немного отстраняется, и, не теряя времени, вцепляюсь ногтями в его плечи, а затем с размаху бью в пах, вырываясь и убегая к выходу из этого злополучного секретного отсека. Слышу позади себя душераздирающий и разъярённый вопль Шикло, но продолжаю бежать к открытой двери, которая через миг резко закрывается, перед самым носом. Уставившись испуганными глазами на титановую преграду, я в неверии прикасаюсь к ней и поворачиваюсь на гневный рык, что прозвучал совсем близко. Оборачиваюсь и вижу рассвирепевшего аттури в проёме другой двери, который упирается двумя руками в раму и тяжело дышит, прожигая колючим и яростным взглядом, заставляя поджилки затрястись.

В панике перебираю в голове все варианты спасения, и взор падает на стену с оружием. То, что нужно! Тотчас подлетаю к ближайшему набору кинжалов и клинков, хватая один за другим и пуская во взбесившегося Смуглёныша, который на удивление шустро и проворно уклоняется от каждого, шаг за шагом приближаясь.

— Твою к'житову мать! — ору раздражённо, надрывая горло, когда рукой натыкаюсь на опустевшую стену. Добежать до ближайшего меча или кинжала нет времени, поэтому разворачиваюсь к рычащему и бегущему на меня хищнику и с размаху ударяю с ноги в живот, тем самым останавливая. Аттури, видимо опешив от такой выходки, отлетает на метр и приземляется на спину, прокатившись на середину помещения.

Вновь судорожно соображаю, что делать дальше. Хотя меня изрядно порадовало то, как я огрела этого плута. Аж адреналин распространился по жилам, вызывая некую эйфорию и азарт. И следом вижу, как Шикло ловко с лежачего положения выпрямляется во весь рост, использовав для этого толчок руками, прогнувшись в спине и чётко встав на ноги. Снова разъярённо рычит, растопырив жвала и слегка подгибая колени. Да его это только забавляет. Ну и ладно. Была, не была.

Принимаю вызов и лечу на него, оскалившись и приготовившись к фирменному удару. Отвлекающий манёвр, уклоняюсь от когтей и бью с локтя под дых, а затем апперкот по морде, услышав лязг его челюсти. Но Шикло тут же изворачивается, словно ничего не почувствовав, и с размаху ударяет ладонью в солнечное сплетение, от чего я отлетела на добротных три метра, брякнувшись и задохнувшись от боли. Аж слёзы из глаз брызнули. А затем чувствую ужасную боль в затылке от того, что меня нагло схватили за валары и подняли вверх.

Живьём не сдамся! Атакую новой порцией удара ноги в живот, но меня отбрасывают в сторону, после чего я приземляюсь возле стены, слыша, как что-то лязгает по полу. Оглядываюсь и обнаруживаю девичий венец вдалеке, и сразу пронзаю Хулт'аха яростным взглядом. Грозный рык, и аттурианец летит на меня. В это же мгновение успеваю подняться и ускользаю от захвата стальных тисков, нанося удар локтем прямиком в спину оппонента. И снова он изворачивается, хватая за валары, с ходу заваливая на пол. А потом, как и ранее, усаживается сверху, пригвоздив ладони на уровне лица.

Тяжело дышу и гляжу глаза в глаза противнику, в то время как он нависает надо мной, также пытаясь отдышаться. А затем вытворяет то, что приводит меня в немой шок: ловко сорвав лиф, аттури припадает к шее, сразу впиваясь клыками, и остервенело сжимает грудь когтистыми ручищами, срывая невольный стон, похожий больше на приглушённый визг обречённости. Не успела я очухаться, как ремни и юса летят к лифу, оставляя меня лишь в нижнем белье, которое вскоре тоже покидает тело, небрежно отброшенное в сторону. Визжу и требую, чтобы отпустил, да только результат нулевой. Горячие руки снова страстно проводят по каждому изгибу, пробуждая спящее в недрах подсознания желание.

— К'житов Смуглёныш! Будь ты трижды проклят! Аттурианское отродье!

По боку ему мои красноречивые слова. Зря только горло надрываю. А гад уже добрался до заветного места одной рукой, удерживая второй запястья, и проник в разгорячённое лоно сразу двумя пальцами, производя похабные манипуляции. Предательское вожделение тут же вырывается стоном из уст, заставляя извиваться под сильным и могучим телом самца, что с наслаждением продолжает впиваться клыками в шею, рыча над ухом и нагло имея меня пальцами. Всё ещё пытаюсь вырваться, изворачиваясь и дёргая ногами, в попытке достать ими до Шикло. Да только всё тщетно.

Снова проиграла. Снова он доказал своё преимущество в силе, бесстыдно и сладострастно издеваясь, заставляя тело предательски отвечать на жестокие ласки. И пик блаженства не заставил себя ждать, спазмом скрутив мышцы и прокатившись огнём по телу, от чего я громко взвизгнула, чувствуя, как аттури отстраняется, переставая кусать, и с наслаждением наблюдает за моей реакцией, грозно шипя и растопыривая жвала.

Прерывисто дыша и дрожа всем телом, слабею в его руках и прикрываю веки, пытаясь привести в порядок мысли, затуманенные мускусным запахом самца, но ощущаю лёгкое головокружение и дурман, всё ещё обволакивающий приятной дымкой рассудок, не давая прийти в себя.

— Рано расслабляешься, — слышу над собой ехидный низкий голос Хулт'аха, приведший к отрезвлению, и замечаю, как он, уже будучи без юсы (и когда успел?), подвигает меня ближе к себе, пристроившись между ног, и вновь овладевает, врываясь мгновенно внутрь, принуждая визжать и запрокидывать голову. Вонзаясь ногтями в мощные плечи, чувствую быстрые толчки в себе, а так же слышу рычание самца, в котором снова пробудился зверь, нагло разбуженный всей этой канителью.

Я уже не в силах противиться наслаждению, которое приносил страстный аттури, и лишь утопаю с головой в блаженстве, млея в сильных и ласковых руках, беспрекословно подчиняясь воли своего Шикло. Мгновение, и я запрокидываю голову, вновь содрогаясь от умопомрачительного оргазма, а затем аттури вонзается когтями в ягодицы, входит на всю длину и выпрямляется, растопыривая белоснежные бивни и издавая утробный, оглушительный вой. Излившись в меня, он устало опрокидывается и прижимает всем телом, тяжело дыша, с хрипами, опираясь на локти, чтобы вконец не раздавить своим весом.

Несколько минут лежу, не двигаясь, и привожу в порядок дыхание, ощущая сухость во рту, а ещё жар тела самца, что продолжает прижимать своим телом к холодному полу. Не могу до конца поверить в то, что вновь отдалась ему, позволив совершить такие наглые и жестокие пытки, дарящие поистине упоительное наслаждение. Я хотела было попросить встать с меня, как Шикло сам отстранился, но лишь слегка, и заглянул в глаза. В этот мгновение я перестала дышать, видя в багровых омутах столько непривычной нежности и страсти, что и сердце на миг остановилось, а затем застучало с неимоверной силой, разнеся жаркий трепет по всему нутру, запорхав бабочками в животе. Обдав горячим дыханием, смуглый прикрыл глаза и пальцами погрузился в золотые валары, прислонившись бивнями к щеке. И это было так нежно, ласково и безумно приятно, что невольно хотелось заплакать от внезапно нахлынувшего счастья.

— Моя Венра… — рычащим и тихим басом произнёс он и потёрся о щёку, от чего я сама прикрыла веки. — Мой трофей. Моя рабыня. Моя Квей. Моя самка… Моя Чи…

И я тотчас замерла, ошеломлённо распахнув глаза, округлив их. От последних слов дыхание перехватило вновь, принося оцепенение и немой шок. Я в точности знала, что это обозначает на языке аттурианцев, и просто не могла поверить в услышанное. Наверное, мне показалось. Наверное, это звуковые галлюцинации от испытанной эйфории.

— Ошибаешься… моя Чи! — словно прочтя мысли, утвердительно повторил он и отпрянул, обхватывая лицо жвалами и вторгаясь горячим языком в рот, сплетаясь с моим, принося неописуемое и доселе неизвестное наслаждение. Снова голову вскружил приятный дурман, и я невольно обвила руками мощную шею, ощущая, как сильнее стиснул в объятьях аттури моё тело. Прислонившись обнажённой грудью к твёрдому, как камень, торсу, ощущаю учащённое сердцебиение Шикло, одновременно чувствуя, как заскользили по щекам горячие слёзы. Это просто не может быть правдой! Но от чего сердце болезненно сжалось в груди из-за услышанных слов? Хочу продлить этот миг, не отпускать страстного аттури ни на секунду, таять в его руках вечно и видеть эти завораживающие багровые глаза, будоражащие всё естество.

Но всё оборвалось в один миг, рухнуло в роковую пучину, когда на всю округу раздался внезапный, душераздирающий звук сирены, гласящий об опасности…

***

Мгновенно отстранившись, Хулт'ах взглянул на высветившиеся надписи, что красным замигали на экране портативного компьютера левой наручи. Словно поняв, что стряслось, он дико и разъярённо взвыл.

— Что случилось? — выкрикнула я, ощущая подступающее волнение.

— Плохо дело. Живо бери необходимое оружие и беги к своей подруге! — тотчас одевшись, прогорланил аттури. — А затем направляйтесь к спасательным капсулам.

— Что? — опешила, услышав приказ.

— Я сказал живо! — рявкнул Хулт'ах.

И я безоговорочно подорвалась, второпях нацепила вещи и застыла перед набором оружия, не зная, что предпочесть. И на помощь пришёл самец, недовольно проворчав, кинув в руки сложенное копьё, намного отличающееся от комбо-шеста, а также два ритуальных кинжала, в комплект к которым добавились ножны из кожи с широкими петлями. И я сразу нашла место, куда их пристроить, расстегнув один из ремней и нанизав петли, впоследствии расположив оба кинжала за спиной на пояснице. Аттури тоже быстро навешал на себя всевозможные атрибуты оружия и приспособлений взрывного характера, облачившись в аву'асу. Последним образ грозного воина завершила пара плазменных пушек, что одновременно сложились за плечами, и всё та же треугольная маска, сверкнув синевой в линзах, обозначая, что все системы активизированы. Я даже невольно ахнула, изумившись при виде Хулт'аха в полном боекомплекте.

— Да что стряслось? Ты можешь толком объяснить? — пытливо поинтересовалась я, стоило покинуть отсек вместе с Шикло.

— Если не хочешь встретиться с «псинами», что всё-таки осмелились напасть на нас, значит, послушно выполнишь распоряжение своего Шикло, — даже не повернувшись, отчеканил тот, и я ужаснулась от понимания сути произошедшего, рефлекторно сжимаясь от раздражающего рявка сирены.

— Ты имеешь в виду берсеркеров? — вновь полюбопытствовала, не поспевая за аттури, что в этот момент суетливо проверял данные на компьютере.

— Не строй из себя глупую, яутка! — рыкнул раздражённо смуглый, обернувшись. — Живо отправляйся к подруге, и не смей идти наперекор моему наставлению.

— Хорошо, — беспрекословно соглашаюсь, глядя на удаляющегося аттури. — Не сдохни, Смуглёныш!

— Не дождёшься, — насмешливо ответил он и скрылся за поворотом.

***

Нет, не могу поверить. Это не может быть правдой. Неужели берсеркеры всё же решились напасть? Хотя не зря же разрывается сирена, ужасно раздражая слух. Бегу по коридору, замечая засуетившихся аттурианцев, следующих навстречу. Даже не обратив на меня внимания, пробегают мимо в амуниции с головы до пят. Ох и жарко сейчас будет. Наступил настоящий переполох, виновники которого свалились на голову обитателей этого корабля, как притаившийся во мраке Каинде с потолка. Значит, будет резня. Не на жизнь, а на смерть. А у меня в голове это не укладывается. Мозг до сих пор не может поверить в серьёзность ситуации. Оно и немудрено. Всё так внезапно в одночасье изменилось. Перевернулось с ног на голову. Минуты счастья и безмятежности были прерваны злой насмешкой судьбы. И почему мне эта ситуация кажется до боли знакомой?

Забегаю в коридор четвёртого яруса и встаю, как вкопанная, округляя глаза от мгновенно нахлынувшего ужаса, что липкими и холодными лапками многоножки пробежался по спине. А буквально в нескольких метрах от меня, шипя и капая вязкой слюной с клыкастой вытянутой морды, стоит реальное воплощение давно позабытых кошмаров. Сердце уходит в пятки, когда жуткое отрепье замечает меня и предупреждающе раскрывает пасть, визжа и приподнимая к потолку шипастый и острый копьевидный хвост. О, Великий Кетану! Ты издеваешься над моими нервами и сознанием! И тут, слюнявое порождение ужасов срывается с места и летит навстречу, растопыривая когти. Судорожно вздохнув, я рефлекторно раскрываю копьё и резким взмахом ударяю гада по спине, от чего тот гневно взвизгивает, врезаясь в стену, и снова кидается.

— СДОХНИ, ТВАРЬ!!! — завизжала я, и остервенело начинаю бить остриём прямо по чёрному экзоскелету, отрубая лапу и выступы на спине, визжа, как потерпевшая от охватившего всепоглощающего ужаса. Кислота каплями полетела в стороны. Еле успеваю увернуться от неё, прокатившись по полу и остановившись возле противоположной стенки, не сводя испуганных глаз с ещё больше рассвирепевшей сволочи. Миг, и тварь снова летит на меня, совсем не заботясь об отсутствии одной конечности, и я захлёбываюсь в визге, видя выдвигающуюся вторую челюсть со смертоносными когтями наперевес, уже ожидая неминуемую боль и кончину.

Но в последний момент вижу ослепляющую вспышку, после чего чёрный демон отлетает в сторону и бездыханно приземляется в конце коридора. Всхлипывая и сильно дрожа, я начинаю задыхаться от накатившей от испуга истерики, а следом перед взором возникает Тодинд, заставив резко завизжать.

— Успокойся, это я! — тотчас хватает он меня за плечи и слегка трясёт. — Не ранена?

Отрицательно мотаю головой, не веря зрению и восприятию. Сердце гулко стучит в висках, боль иглами пронзает голову.

— Я испугалась! Я ужасно испугалась! — начинаю оправдываться, хватаясь за плечи юнца, как за спасительную соломинку, и поддаюсь панике, утыкаясь лицом в грудь аттурианца, захлёбываясь от слёз. А через минуту запрокидываю голову, заглядывая в линзы непроницаемой маски. — Откуда взялась эта тварь?! Почему она здесь?! Только не говори, что у вас в лабораториях ставили опыты на Каинде амедха, а теперь они сбежали!

— Тише-тише! Успокойся, — останавливает Тодинд поток моих слов, зажимая рот ладонью, одновременно поглаживая по валарам другой рукой. — Как я понял, берсеркеры прилетели к нам с сюрпризом.

— Что? — не верю в услышанное, округляя глаза. — Но как они…

— Сам не знаю подробностей. Ты направлялась к туйо-ти*?

— Н-нет… К своей подруге, — сбивчиво отвечаю, пытаясь вернуть былое спокойствие.

— Я сопровожу тебя.

Быстро подняв меня, Тодинд подтолкнул в нужном направлении, даже не дав возможности до конца сориентироваться. Поэтому на бегу начинаю быстро вспоминать, куда идти. Благо юнец успел сообразить поднять моё копьё, а то бы я там его и оставила. Только спустя пять минут сознание пришло в норму, отойдя от испытанного ужаса. Ни за что не поверила, если бы сказали о том, что вскоре повстречаюсь с этими кровожадными тварями. Я до жути боялась их ещё с первой встречи. Но ещё больше боялась повстречать вновь спустя столько времени. Наши пагубные страхи порой обретают реальность, и мы встречаемся с ними нос к носу, теряясь и паникуя, не веря в происходящее и не зная, что предпринять. Слава Богам, что меня спас малец. Век благодарна ему буду.

— Спасибо, Тодинд, — на бегу обращаюсь к аттурианцу, что находится по правую руку. — Я обязана тебе жизнью.

— Сочтёмся! — И снова слышу привычные нотки веселья в его голосе. Воистину, не зря ему дали такое имя. Извечный оптимист в любой ситуации.

Добежав до нужной двери, я открываю её и вижу испуганную подругу, яро сжимающую своё чадо.

— Слава Богам, Эврид! — пискляво пролепетала она, подлетая ко мне.

Сбивчиво объясняю причину внезапного переполоха, после чего она заметно задрожала. По моему настоянию Манула собрала необходимые вещи, и мы гурьбой почесали по направлению к спасательным капсулам, как того велел Хулт'ах. По пути снова попадается надоедливый Каинде, и Манула визжит на всю округу, не в силах сдержать эмоции. Прячу свой страх куда подальше, потому как не время для паники, после чего снова приготавливаю копьё для атаки, глядя на чёрного демона, неминуемо приближающегося к нам. Но снова вижу знакомую голубую вспышку, и Каинде отлетает назад, уже более не поднимаясь. Оборачиваюсь и вижу, как дымится плазмо-пушка на плече Тодинда.

— Нет времени на пляски, — объясняет он скороспело и подталкивает двигаться дальше.

Через некоторое время мы достигаем цели, видя, как капсула за капсулой выскальзывает из корабля, унося с собой жителей Атолла. А что же будет с судном? Не время об этом волноваться. Я помогаю Мануле взобраться в одну из туйо-ти, и Весельчак подталкивает меня навстречу ей. Но я даже не планировала трусливо покидать поле битвы. Не могу. Не позволит совесть и порыв отстоять свою честь.

— Позволь пойти с тобой! — заявляю с великим рвением, удивляя аттурианца, но через мгновение, словно поняв меня, он коротко кивает. — Береги себя, Манула. — Оборачиваюсь к подруге и вижу её испуганное выражение лица. — Пойми, я не могу так просто уйти.

— Пообещай, что мы снова встретимся, — почти плача, молит Манула и на глазах её сверкают слёзы. — И не дай Бакуубу погибнуть.

— Постараюсь, — улыбаюсь я и закрываю дверь туйо-ти, а Тодинд тем временем набирает код и координаты, после чего запускаются реактивные двигатели маленького челнока, а уже через минуту он выныривает в продолговатую трубу, что вела к выходу из корабля. Вот и всё! Нет путей назад.

***

Когда Эврид повернулась к аттури, он сразу подал сигнал следовать за ним, после чего яутка подчиняется, срывается с места и бежит рядом в известном только Тодинду направлении.

— Куда мы? — поинтересовалась самка, когда они вышли в коридор.

— Сражение с берсеркерами берёт начало от ангара в самом низу корабля, — отвечает тот незамедлительно, копошась в данных портативного компьютера. — Нам туда уже путь заказан.

— Надеюсь, Хулт'ах не позволит отправить его несносную задницу к праотцам, — с очевидным волнением проговаривает Эврид, потупив взор.

— Уж он-то явно нет. И кстати! Почему от тебя очень чётко исходит его запах? — решил полюбопытствовать Тодинд, не прекращая бег. — Чем вы таким занимались, когда прозвучала сирена?

— А тебе всё скажи и доложи, юнец, — отвечает самка, иронично скривившись.

— Просто раньше ты пахла по-другому.

— Нечего ко мне принюхиваться! — раздражённо загорланила Эврид, фыркнув на аттурианца.

— Хочу сказать одно, — начал Тодинд, и его голос приобрёл небывалую серьёзность. — Если твой Шикло погибнет, я с превеликим удовольствием возьму тебя под свою опеку, яутка.

— Не смей так говорить! — резко останавливается Эврид, ударяя самца в плечо ладонью. — И не надо таких красноречивых обещаний. Знай, я не продажна! И верна только своему Шикло. С чего вдруг такое проявление милости к моей персоне?

— Именно твоя смелость и верность ещё больше восхищают меня, — не скрывая, прорычал Тодинд, глядя на яутку. — Ты не такая, как остальные самки твоего племени, которые лягут под любого аттури, лишь бы сохранить свою шкуру.

Изумившись и придя в смятение от подобных правдивых высказываний, Эврид в растерянности захлопала ресницами, не зная, что ответить. Уж не ожидала она услышать такое от аттурианца. И когда она успела завоевать столько доверия у представителей этой расы? Но спустя мгновение, не проронив больше и слова, Тодинд разворачивается и продолжает свой путь, и Эврид остаётся лишь последовать за ним, мысленно готовясь к тому, что скоро придётся столкнуться с врагом, не знающим, что такое пощада и честность в сражении.

Примечание к главе:

*спасательная капсула

Глава 13

«Страху и сомнению – не место в бою!»

С врагом они столкнулись как раз в коридоре, что вёл прямиком к ангару. Было тесно, несколько аттурианцев уже резво сражались с угольно-чёрными воинами, немного худощавого телосложения, чем аттури, и слегка выше их. Один такой Черныш шустро справился с противником и, заприметив новоприбывших, с рыком сорвался с места и понёсся прямиком на Тодинда. Юнец же не растерялся, высвободил ки'чти-па и бросился на врага, напарываясь на блок.

Борьба сразу начинает набирать обороты, а Эврид стоит в сторонке, наблюдая за всем процессом. Сердце бешено колотится в груди у яутки, разнося адреналин по жилам, дыхание сбивчивое, руки до побеления костяшек сжали древко нераскрытого копья. И тут ей приходит озарение, что она просто стоит и бездействует в данной ситуации. Решение пришло моментально, сначала разлившись волнением в животе, а затем самка делает глубокий вздох, тем самым переводя дыхание и утихомиривая разбушевавшуюся бурю эмоций внутри. Приведя копьё в боеготовность, мельком замечая, как на самом деле выглядит оружие (раньше просто было не до этого), Эврид стремглав полетела на только что вывернувшего из ангара берсеркера. М-ди х'чак, м-ди х-длак*! Страху и сомнению просто не место в бою.

Уклонившись от заряда плазмы, при этом изумляясь своей проворности, она с ходу сбивает пушку с плеча противника, а затем бьёт по морде с кулака, от чего становится ужасно больно. А то! Маска ведь не из мягкого материала. Тряхнув запястьем, яутка замахивается копьём и распарывает брюхо берсеркеру. Сдавленно прорычав, он подносит руку к ранению и, глядя на ту, что с лёгкостью победила его, медленно падает на пол.

— Шустро ты с ним, — внезапно услышала Эврид голос Тодинда за спиной и вздрогнула, мигом обернувшись.

— Ты тоже, смотрю, не промах, — проговорила она, заметив убитого берса за его спиной, что сполз по стене, оставив на ней флюоресцирующее пятно от твея.

— Не время болтать!

Кивком подтвердив слова Тодинда, самка, без промедления, срывается и направляется следом за ним, выскакивая в ангар, где вовсю развернулось сражение. Лязг металла эхом разносится по просторному помещению, рык и предсмертный вой представителей науду раздаётся то тут, то там, один побеждает другого, выбирая новую жертву и затевая с ней танец смерти. Везде царит кромешный хаос. И враги, и аттури не уступают, ведя борьбу до последней капли твея.

Где-то в середине всей этой заварухи, размахивая копьём и выстреливая в противника из плазмопушки, сражается смуглый аттури, оправдывая своё имя, однажды данное ему Вожаком. Пусть его тело уже изрядно изрезано и изранено клинками и мечами врага, Страж продолжает исполнять свой долг, не замечая боли. Берсеркеры один за другим, рыча, настигают его, намереваясь отрубить голову, или того хуже – беспощадно расчленить. Но Хулт'ах яростно отбивается, вертясь волчком, отрубая конечности захватчикам и рассекая их на части то копьём, то саблей с широким острым полотном, на котором выгравированы иероглифы и линии, изображающие восходящее солнце, будто обозначающее, что кромешная мгла будет развеяна первым лучом рассвета, предзнаменуя начало нового дня и нового витка истории расы аттури.

Поодаль от смуглого воина оказывает ожесточённое сопротивление второй помощник Вожака, имя которого обозначает «Прямое копьё». И именно копьём он вгрызается в тела врагов и отправляет на суд к Чёрному Воину, защищая тылы своего собрата по оружию – лучшего лекаря Атолла. Этот серокожий к'жит уже давно не участвовал в подобных масштабных битвах, но, несмотря на это, не потерял сноровку, разрывая пространство своим яростным рыком и размахивая двумя обоюдоострыми топорами, размазывая противника по стенке с удивительной лёгкостью. На место павшего берсеркера из толпы на него выпрыгнул Каинде амедха, взмахнув копьевидным хвостом. Обвив конечности Хирона, он резко дёргает на себя, и добыча теряет равновесие, падая на пол. Остаётся только вонзить в неё свои острые, как лезвия, клыки, но чёрное создание ада просчитывается, и серокожий аттури впечатывает топор в вытянутую голову, с хрустом проламывая хитиновый панцирь. Ещё одна победа, о которой оповещает остальных громогласный триумфальный рёв Хирона.

В это время Эврид, стоя спина к спине с Тодиндом, почти возле самого входа в ангар встречает очередную атаку нападающего берсеркера блоком двух кинжалов, которые до этого дремали в ножнах за спиной, и откидывает врага назад добротным ударом с ноги в живот. Молодой аттури, недавно вставший на Путь Войны, в это же мгновение яростно рычит и рассекает горло другому противнику, отправляя в иной мир.

Всё бы ничего, битва набирает обороты, твей самки и её напарника вскипает в жилах, и кажется, что эту отчаянную и смелую парочку ничто не в силах остановить, но в какой-то момент Эврид просчитывается, и один из берсеркеров заваливает её на пол, припечатывая когтистой ручищей за горло. Замечая это, Тодинд вознамеривается тотчас прийти на помощь, но вынужден отвлечься на то, чтобы самому не подставиться под удар настигнувшего Каинде. Поняв, что помощи не видать, яутка всеми силами начала отбиваться, да только всё тщетно. Слишком силён оказался этот чёрный воин. И в голове самки проскальзывает паническая мысль о надвигающейся смерти, что капля за каплей забирает жизнь, вытягивая её через удушающие тиски. Но в последний момент берсеркер меняет своё решение и ослабляет натиск, тут же хватая яутку за валары и волоча за собой в неизвестном направлении.

Визжа от испуга и боли, Эврид чувствует, как надежда на лучший исход угасает, словно меркнущая в темноте лучина света. Неужели именно так она должна погибнуть? Неужели нет выхода из сложившейся ситуации? Скорее всего, берсеркер вознамерился взять её в плен, а может решил оттащить от эпицентра битвы и, несомненно, позорно убить, лишив чести.

Уже плача навзрыд, яутка видела, как перед взором мелькают силуэты сражающихся между собой воинов двух рас. Никто не обращал ни малейшего внимания на неё и её захватчика. И самка начала вконец сдавать позиции, не надеясь уже ни на что. И именно в эту же секунду из толпы, словно из стены кромешного хаоса, выпрыгнул смуглый аттурианец, чьи линзы треугольной маски пылали синим светом. Сильная рука налету взмывает вверх, занося длинный клинок из наручи над головой. Мгновение, и тень воина обрушивается на берсеркера, пронзая насквозь остриём оружия. Хватка захватчика ослабляется и слышится надрывный вой боли. Распахнув глаза, которые до этого рефлекторно зажмурились, Эврид поднялась на локтях и увидела, как спаситель резко вытащил клинок из тела противника, сразу перерезая ему глотку, после чего берсеркер замертво падает навзничь, заливая флюоресцирующим твеем пол. Выпрямившись в полный рост, Хулт'ах резко оборачивается, взметнув валарами, и пронзает взглядом свою подопечную, что осмелилась нарушить его приказы.

— Какого к'жита ты здесь делаешь, Квей?! — мигом схватив яутку за горло и подняв вверх, прогорланил Страж, рыча в негодовании.

— Слава Богам, что ты нашёл её, — появился внезапно Тодинд, при этом успев сократить количество захватчиков ещё на парочку.

— Так это ты её привёл, юнец?! — снова взбеленился Хулт'ах, переводя внимание на молодого аттури, а затем отпускает Эврид и с размаху впечатывает кулак в маску Весельчака. Тот коротко рявкает и от удара разворачивается в сторону. — Вы оба, после завершения битвы подвергнетесь наказанию. И надеюсь, каждый из вас знает за что, — адресовал смуглый последние слова уже Эврид, повернувшись. — Если конечно не сдохните!

И в этот момент, как по иронии судьбы, на троицу выскакивает пара ксеноморфов, визжа и растопыривая когти, в полёте раскрывая слюнявую челюсть с острейшим набором зубов. Один из них налетел на юнца, расцарапав грудь, другой же ринулся на безоружную в данный момент яутку, которая вмиг задохнулась от захлестнувшего ужаса. И вновь её шкуру спасает взмах копья смуглого аттурианца, что прямиком попадает по туловищу твари, откидывая в сторону. Тем не менее, Каинде не растерялся, а снова предпринял нападение, только уже на своего обидчика, вонзаясь когтями в незащищённые доспехами предплечья.

Видя ужасающую картину борьбы двух самцов с чёрными монстрами, Эврид в панике судорожно ищет глазами оружие на полу, напарываясь взглядом на длинный клинок, видимо принадлежащий раньше другому воину. Не теряя времени на раздумья, она хватает оружие и летит на помощь своему Шикло, как раз в тот момент, когда слюнявый гад уклоняется от атаки самца и заваливает его на пол, намереваясь выбить мозги второй челюстью. Но ксеноморфа настигает удар по туловищу, произведённый смелой самкой с ноги, после чего тот, взвизгнув, отлетел на пару метров, приземляясь и вертясь на полу волчком, пытаясь встать. Когда ему это удаётся, в визоре его зрения высвечивается зеленоватая фигура яутки, что с диким рёвом налетает на него, замахиваясь клинком, и в прыжке протыкает голову насквозь, входя остриём в клыкастый рот твари и выходя в области затылка. Через секунду тело Каинде заметно обмякло, и Эврид брезгливо отпихнула его ногой.

А тем временем Тодинд успел разобраться со вторым ксеноморфом, с помощью ки'чти-па молниеносно располосовав противника, при этом улизнув от брызг кислотной крови, что упали на металлический пол и стали мгновенно растворять его на молекулы.

— Можно было догадаться, что я пойду наперекор твоим наставлениям, Хулт'ах, — отдышавшись, решительно заявила Эврид, посмотрев на аттурианца. — Я не хочу потом чувствовать себя трусихой, так просто сбегая с корабля в спасательной капсуле.

— Я уже сказал, что ты получишь своё, но позже, — гордо вскинул подбородок Страж, отвечая яутке, а затем перевёл взгляд на заметно редеющую толпу сражающихся в стороне воинов. — А пока не время болтать!

Тотчас сорвавшись с места, он ринулся в бушующую битву, активируя обе пушки, что как верные псы вскинули головы, и стал выпускать заряды один за другим, сметая каждого берсеркера, который попадался под тройной лазерный прицел. Его примеру последовали и Тодинд с Эврид, смело вступая в бой с захватчиками.

Как только яутка подоспела к общему сражению, её настиг очередной Черныш, занося топор над головой для атаки, и Эврид, не растерявшись, молниеносно поставила блок. Оскалившись и яростно прошипев, она умудрилась оттолкнуть противника, изумляясь внезапно появившейся силе. Пока берсеркер впал в минутную растерянность от того, что не ожидал такой мгновенной реакции от хрупкой на вид самки, Эврид слева замечает ещё один клинок на полу и сразу хватает его как раз в тот момент, когда к ней подлетел ещё один враг. Снова блок, лязг металла о металл. Боковым зрением замечает, как первый нападающий снова совершает выпад. Разум яутки соображает на полную катушку, включая все инстинкты и рефлексы, за доли секунды преподнося стратегические действия. И Эврид, ловко прогнувшись в спине, уходя от замаха топором, вспарывает пузо вражескому захватчику, приземляясь на колени и прокатываясь по полу, от чего кожу на ногах зажгло огнём. Но самка не обратила на это внимания, ибо второй берсеркер не терял времени и произвёл атаку ки'чти-па.

Скрестив клинки, яутка снова поставила блок, ещё больше прогибаясь в спине и скалясь от злобы. Мгновенно изловчившись, благодаря своей гибкости, Эврид прогнулась влево и высунула из-под себя правую ногу, совершая подсечку, которой явно не ожидала эта «псина», гулко грохаясь всей тушей. Без промедления, яутка вскакивает и впечатывает остриё клинка прямо в грудь противника, слыша отчётливый хруст костей. Минус ещё один.

Прерывисто дыша, самка вытащила окровавленное оружие из убиенного, мысленно удивляясь своей проворности. Неужели на неё сказались тренировки Хулт'аха? Значит, не зря было потрачено столько сил и нервов в спаррингах с этим извергом. И тут Эврид вспоминает об остальных, оборачиваясь и видя Тодинда, а также дерущегося рядом с ним Смуглёныша. Битва ещё не окончена.

Всё смешалось в хаотичный клубок смерти. Пол устилался телами воинов аттури, чернокожих берсеркеров и ксеноморфов, что в предсмертной агонии разъедали своей кислотной кровью пол ангара. Поодаль, за полем битвы стояли раскуроченные челноки хозяев корабля, удачно выведенные из строя подопечными Лидера захватчиков, который в это время статным исполином возвышался над всеми с трапа украденного ранее аттурийского судна, наблюдая за происходящим и время от времени отбивая атаки нацелившихся на него вражеских воинов. Его мантия, закреплённая наплечными доспехами, волнами алой крови уманов струилась вниз до самого пола, взмывая в сторону при молниеносных движениях хозяина.

Но не только в наблюдении состояла миссия Лидера, он также следил за тем, чтобы ксеноморфы не нападали на его соплеменников, убивая только тех, на кого были надрессированы. Да, именно так! Чтобы устроить такой рейд на самый крупный корабль аттурианцев, с целью захвата их технологий и новейших вооружений, Лидер берсеркеров заключил сделку с одной корпорацией учёных уманов, что промышляли экспериментами над инопланетными существами, а также пытались приручить ксеноморфов, держа, как домашних животных в клетках из кислотостойкого сплава. И на удивление, им это удалось. Взамен они попросили у Лидера образцы для опытов, которыми являлись представители расы науду. Но так как не было оговорено, к какому именно племени будут относиться эти жертвы, берсеркер отдал им несколько аттурианцев, корабль которых они успешно захватили, а также троицу яутов, что попалась им на просторах Харпеи, как живой товар. Один из них смог показать себя достойно и завоевал доверие Лидера, теперь находясь в его рядах беспощадных убийц в должности первого помощника и правой руки. Двое других же оплошали и попали в руки к уманам, как подопытные образцы. Зато взамен он получил два десятка прирученных Каинде амедха, с помощью специального устройства, содержащего феромоны их Королевы, приказав убивать только аттурианцев и не трогать своих.

— Кар'клей! — окликнул благородного воина с алой мантией один из его подчинённых, привлекая внимание. — Мы достали то, за чем прибыли.

— Отлично! Погружайте всё на корабль, — незамедлительно скомандовал он, и воины приступили к исполнению поставленной задачи, занося украденные технологии аттурианцев на судно. — А я, наконец, положу конец этой битве, — добавил немного тише Лидер, видя, как редеют ряды берсеркеров под натиском уже совсем маленькой кучки противников.

***

Борьба с захватчиками продолжалась полным ходом, многие аттури полегли от рук беспощадных берсеркеров, остались лишь лучшие и стойкие, включая первого и второго помощника Вожака, лекаря, молодого воина и отважную яутку, не сдающую своих позиций. Круговорот смерти не снижал оборотов, своей когтистой лапой забирая жизнь за жизнью. Вспышки плазменных зарядов тут и там проносились по ангару, достигая цели, лязг металла и рык сражавшихся не смолкали ни на секунду. Всё так же бок о бок дрались Тодинд и Эврид, всё в той же поре волчком крутился Бакууб, Хирон, словно дикий зверь, которого выпустили на свободу, отрубал головы врагам, а Хулт'ах отдавал приказы остальным аттурианцам, одновременно производя смертоносные атаки. Но в какой-то миг вверх взметнулся плазменный заряд, выпущенный со стороны разгромленных челноков, и все до единого вскинули головы, останавливая кровопролитие.

— Ки'кте! — прозвучал низкий гортанный голос с той же стороны, и толпа нападающих берсеркеров стала расступаться в стороны, создавая некий проход.

В тот же миг оставшиеся защитники Атолла заметили фигуру статного воина, с плеч которого свисала мантия алого цвета. Лицо закрывала маска, украшенная спереди двумя клыками, а правую линзу пересекали глубокие царапины, доходя до середины лобной части. Его кожа имела иссиня-чёрный окрас, покрытая багровыми пятнами и слегка блестящая, словно смазанная маслом. Мощная грудь часто вздымалась, а сильная рука сжимала длинное копьё, похожее на алебарду. Осматривая воинов, что застыли на месте, он горделиво шёл вперёд, приближаясь к оставшимся аттурианцам. Тотчас в воздухе почувствовался запах превосходства и силы, и Эврид, глядя на этого незнакомого берсеркера, всего на мгновение успела изумиться его благородному образу, попутно замечая, как справа проносится Тодинд и летит на этого незнакомца, замахиваясь ки'чти-па. Даже секунды не прошло, как берсеркер приседает и рывком насаживает юнца на алебарду, с силой приподнимая его с помощью оружия вверх и опрокидывая назад. И Весельчак плашмя падает на пол, а на его животе пестреет огромная рана.

— Тодинд!!! — завизжала яутка в панике и хотела подбежать к нему, но путь преградило остриё алебарды, с которого каплями стекал зелёный твей, остановившись в нескольких сантиметрах от её горла. В ужасе округлив глаза, Эврид вперила взор в ставшего в боевую позицию горделивого берсеркера, прожигающего взглядом линз клыкастой маски. А затем он тихо проурчал, медленно опустив голову набок.

— Яутка?! — утробно прорычал он низким басом, и самка нервно сглотнула, не в силах пошевелиться. — И что ты делаешь среди аттури?

В этот миг справа промелькнула тень, и чёрный Каинде совершил прыжок, визжа и растопыривая когти, мчась именно на самку. Она даже не успела пискнуть, как чьё-то копьё отбросило его назад, а заряд плазмы разорвал длинный череп. Ещё одно мгновение, и Эврид слышит гневный рык Хулт'аха возле самого уха, а то самое копьё, что защитило секунду назад, останавливается в нескольких сантиметрах от туловища берсеркера, держащего остриё своей алебарды возле горла самки.

— Ты, видимо, Лидер этих «псов»? — грозно прорычал Страж, вызвав табун мурашек по спине у своей подопечной. Снова этот леденящий твей голос, приводящий в ужас. Так мог говорить только он, вверяя в растерянность.

— Ты догадлив, смелый аттури, — с ехидством проговорил берсеркер, даже не шелохнувшись. — А где же ваш Вожак? Неужели трусливо сбежал, свалив всё на плечи своих отчаянных воинов?

— Не твоё дело, с'йюит-де! — рявкнул Хулт'ах, не опуская оружие. — Я вместо него веду здесь командование.

— Значит, ты его правая рука? Тогда тебе надо сразиться сначала не со мной… Гашинд!

И только берсеркер замолчал, как из-за его спины выскочил воин, намного отличающийся от остальных захватчиков светлым оттенком кожи, почти песочного цвета с мелкими тёмными вкраплениями, выделяющие каждый мускул на торсе и руках. Загадочный воин промелькнул, как молния, с помощью внезапности настигая Хулт'аха и отшвыривая ударом копья в сторону. Получив несколько порезов от древка, увенчанного острыми шипами, смуглый приземлился с грохотом на пол. А приспешник Лидера берсеркеров снова бросился на него, затевая нешуточный бой.

— Никому не вмешиваться! — вдруг приказал Лидер, обращаясь к вознамерившимся помочь собрату аттурианцам, стоящим позади разворачивающейся битвы с участием незнакомого воина и Стража. И те, на удивление, подчинились, услышав подтверждение слов берсеркера уже от самого Хулт'аха.

— Яут? — вдруг распознаёт Эврид в приспешнике своего сородича, изрядно удивляясь.

— Знаком тебе? — спрашивает Лидер и тут же хватает самку, прижимая к своему телу, пока она опрометчиво отвлекается. Завизжав, Эврид начала яро вырываться из стальных тисков, но сразу замерла, ощутив холод металла возле горла, заметив свой же клинок перед собой, который успел выхватить захватчик. — В целях своей сохранности, рекомендую не рыпаться, а просто наблюдать за битвой.

И не найдя больше достойных решений, просто оказавшись в ловушке, Эврид подняла глаза, рассматривая воина своего племени. На вид он был очень молод, но опытен в ведении боя, оказывая достойное сопротивление даже её Шикло, ловко уворачиваясь от выпадов и в свою очередь проворно атакуя копьём, нанося многочисленные ранения оппоненту. Маска юного яута лобной частью напоминала гребень матриарха Каинде, острыми зубцами уходя вверх, тем самым визуально удлиняя её, а место, где должны быть жвала, похоже на два клыка, выточенных в металле и выступающих вперёд. Мощную грудь крест-накрест пересекали кожаные ремни, коричневый пояс с металлическими вставками и такого же цвета обрывки юсы, поверх которой доспех, прикрывающий паховую область. Чёрные валары, золотые унтары, набедренные доспехи и ки'чти-па на левой наручи, нательная сетка, – стандартная аву'аса тех, кто относится к отряду Неокроплённых. А затем взгляд Эврид улавливает иероглифы на левом предплечье воина в тот момент, когда он на миг остановился, готовясь к новой атаке, и яутку прошибает холодный пот, когда она распознаёт выжженную на коже надпись, чувствуя, как её охватывает оцепенение и шок. Сердце ухает куда-то вниз и увеличивает ритм, пронося по жилам леденящее волнение.

— Йейинде?! — в неверии прошептала яутка имя дрожащими губами, а на глаза навернулись слёзы. — Не может быть!

— Даже знаешь его прежнее имя? — усмехнулся Лидер, тихо проурчав, и самка решает сделать ещё одну попытку высвободиться из лап врага.

— Пусти! — завизжала она, сопротивляясь, тем самым на мгновение привлекая внимание того, кого она узнала. И этого хватило, чтобы Хулт'ах совершил очередную атаку, отшвыривая юного яута назад добротным ударом по маске, после чего тот опрокинулся спиной на пол, потеряв равновесие. — Нет, Хулт'ах! Остановись!!! — закричала Эврид, вновь вырываясь из тисков.

Но аттури даже не обратил внимания на просьбы подопечной, а затем совершил прыжок, занося руку с клинком вверх, неминуемо приближаясь к цели. Всего лишь миг, и глаза самки расширяются от холодящего душу ужаса, когда клинок Шикло вонзается в тело яута немного ниже левого плеча возле ключицы.

— НЕ-Е-Е-Е-Е-ЕТ!!! — завизжала она, напрягая связки, и её крик потонул в вое её сына, полного боли. — Это мой сын!!! Хулт'ах!

— Что?! — в недоумении обернулся к ней Страж, вглядываясь в силуэт подопечной и видя, как отчаянно колотится её сердце. В тот же миг он ощутил, как боль обожгла область левого бока. В непонимании склонив голову, Хулт'ах увидел ки'чти-па молодого воина, которые воткнулись в его тело.

— Вот я и отомстил тебе, проклятый разведчик, — прошипел яут с ликованием и тотчас отшвырнул аттурианца ударом ноги.

Взвыв, Хулт'ах приземлился на спину, и его тут же подхватили Хирон и Бакууб.

— Йейинде! — вновь воскликнула яутка и ощутила, как хватка Лидера неожиданно ослабла. Даже не задумываясь об обстоятельствах, Эврид сорвалась с места и вмиг оказалась возле молодого яута, в то время как Страж и остальные аттури в недоумении и удивлении посмотрели на неё.

Придя в шоковое состояние от того, как самка, всхлипывая и рыдая, склонилась над этим яутом, дрожащей рукой прикасаясь к часто вздымающейся груди юнца, совсем не обратив внимания на то, что Шикло так ужасно ранили, Страж потерял дар речи. И в голове аттурианца в одночасье всплыли воспоминания первой встречи с этим храбрым яутом, что подчинялся Лидеру берсеркеров и смог понять о слежке. Вот почему его запах показался Хулт'аху до боли знакомым! Именно такой же исходил от яутки до того, как он овладел ею. И этот самый отважный яут – приспешник берсеркеров – оказался тем сыном, которого самка так порывалась найти. А сейчас, наплевав на всё и вся, она рыдала в голос, шепча имя юнца и поглаживая его чёрные валары, вовсе позабыв о том, кто спас её от лап тех самых берсеркеров, кто принял её, как родную, кто заботился о ней в течение нескольких месяцев и защищал. И вот её благодарность за всё! Без зазрения совести она стремглав кинулась именно к тому, кто ранил его. Понимание этого факта вызвало всплеск внезапной обиды, разочарования и злобы, разливаясь горячей жижей в груди.

— Мама?! — не веря глазам, проговорил Гашинд, стараясь заглушить боль от ранения. И Эврид, плача, счастливо улыбнулась, убедившись, что сын узнал её. — Что ты делаешь среди этих убийц, которые уничтожили наш клан? — внезапно посерьёзнел голос яута, и улыбка самки исчезла с лица, ввергая её в растерянность.

— Это долгая история, — тихо и хрипло проговорила Эврид спустя минуту раздумий и проглотила горький ком, ставший в горле. — Но что ты делаешь в рядах берсеркеров?

— Надо же! Как трогательно, — неожиданно прозвучал ехидный голос Лидера за спиной, и Эврид с Гашиндом, а также остальные аттурианцы, посмотрели в его сторону. — Воссоединение матери и сына. Не ожидал!.. Но вот и правда… что делает яутка среди аттурианцев?

Разглагольствуя, Лидер медленно, шаг за шагом подходил всё ближе к ним, всё так же держа оружие наготове, а позади него доблестной стражей выстраивались его чёрные воины, фырча и грозно рыча.

— Неужели так просто предала своих сородичей? — и снова в голосе Лидера мелькнули язвительные нотки, раздражающие и одновременно приводящие в смятение, заставляющие чувствовать вину. От этого сердце яутки непроизвольно сжалось в груди, и она опасливо взглянула на сына.

— На то были причины, Йейинде, — пролепетала она, моля, чтобы он понял, но в ответ яут резко оттолкнул её и шустро поднялся, рыкнув и схватившись за рану.

— Могу ответить то же самое! — рявкнул он грубо, и Эврид всеми фибрами тела почувствовала исходящую от него ненависть. И не к кому-то, а именно к ней. — Как ты могла?! Они же разорили наш клан. Убили отца!

— Йейинде, — совсем растерявшись, прошептала самка, не веря тому, что сын ополчился на неё.

— Достаточно этих слезливых сцен, — как гром среди ясного неба, проголосил Лидер берсеркеров, коротко рыкнув. — Аттури! Вы явно проиграли в этой битве.

— Что?! — ощетинился вдруг Хирон, делая шаг вперёд. — Это с какого к'жита?

— А с такого… Мы забрали то, за чем сюда прибыли. И теперь можем спокойно удалиться.

— Да кто вас отпустит живыми?! — вмешался Хулт'ах и хотел было подняться, чтобы вновь сразиться с врагом, но тут же осел, зарычав от боли.

— Не стоит, — попросил его Бакууб, положив ладонь на плечо.

— Слушайте сюда, доблестные воины аттури, — снова начал Лидер, горделиво вскинув подбородок. — Вы изрядно потешили меня и смогли заслужить малую долю уважения за свою храбрость… В награду я дам вам возможность уйти живыми и покинуть этот корабль.

— Мы не трусливые псы! — прорычал в ответ Хулт'ах, теряя самообладание от нахлынувшей ярости.

— Но вам придётся сделать это! — перебил Лидер и угрожающе рыкнул, тут же высунув из-под пояса маленькое устройство с мигающим красным огоньком. — Одно нажатие на кнопку этого пульта приведёт к тому, что Атолл запустит режим самоликвидации. Я зря время не терял, заключив сделку с одним из ваших, кто отвечает за управление судном.

— Ах ты мразь! — пророкотал ненавистно Хирон, сдерживая порыв тотчас кинуться на врага.

— Я намеревался не только похитить ваши технологии, но и лишить вас космического дома. Как это однажды сделали вы несколько месяцев назад с кланами яутов.

— Месть – сладкая штука! — высказался вдруг Йейинде, прожигая ненавистью оставшихся в живых аттурианцев, а затем перевёл взор на мать, что продолжала сидеть на полу, прибывая в состоянии немого шока от такого поведения сына.

— Верно. А теперь мы вынуждены откланяться, — ехидно заявил Лидер берсеркеров и слегка преклонил голову, словно выявляя своё лживое уважение, но лишь пафос и фарс читался в этом жесте, будто он издевался напоследок.

Услыхав злобный рык смуглого аттури, берсеркер тихо проурчал, получив удовольствие от эффекта своих речей, а затем дал молчаливый сигнал рукой всем своим подопечным, после чего те, безоговорочно, развернулись и направились к своему судну. Последним, кто ещё не поспешил выполнить приказ, оказался Гашинд. Он до сих пор не мог поверить в то, что его родная мать так ужасно предала свой род, свой клан, своё племя, приняв решение остаться с врагами, повинными в том, что он лишился и дома, и отца. Полностью разочаровавшись, яут взглянул на мать и коротко рыкнул, выказывая тем самым своё презрение, а после сорвался с места и поспешил к своим союзникам, кто смог разглядеть в нём доблестного воина.

Увидев, что он ринулся к остальным берсеркерам, Эврид ощутила, как всё внутри оборвалось. Отчаянье вырвалось наружу возгласом имени сына, но тот даже не обернулся, не бросил на неё короткого взора.

— ЙЕЙИНДЕ!!! — в который раз проголосила самка, в попытке докричаться до него, но всё оказалось тщетным, лишь боль резанула острым клинком по сердцу, а слёзы вырвались наружу нескончаемым потоком, заскользив по щекам, и разбились о пол, что светился зелёным твеем убиенных воинов аттури, павших в этой беспощадной стычке.

Она так долго ждала встречи с сыном, она желала убедиться в том, что он всё ещё жив. И это свершилось. Но вот встреча не принесла должной радости, ещё больше углубив душевную рану.

Спустя несколько минут судно захватчиков с оглушающим рёвом двигателей сдвинулось с места и молниеносно устремилось к выходу из ангара Атолла навстречу бездонному космосу с миллиардным количеством звёзд и Галактик, провожаемое растерянным взглядом рыдающей яутки и яростным взором оставшихся в живых аттурианцев…

Примечание к главе:

*Без пощады, без страха!

Глава 14

Прошло около двух минут после того, как Эврид осмелилась повернуться назад, где находились проигравшие аттурианцы. Хирон уже приступил к обработке ран Хулт'аха, выудив из поясного подсумка бинты, антисептик и регенерирующую мазь. Бакууб поддерживал товарища, пока лекарь производил нужные манипуляции. Остальные же осматривали «поле битвы» в попытках отыскать ещё живых. Но таковых не находилось.

Эврид снова взглянула в сторону, где находился главный вход для прибывающих челноков. Обида и отчаянье всё так же разрывали нутро и сжимали сердце яутки. Но сдаваться сейчас она не намерена. И лишь родившаяся в эту минуту надежда на то, что она вновь встретит сына и попытается всё ему объяснить, дала силы, чтобы утереть слёзы и, наконец, встать с колен. И как раз в этот момент, откуда-то со спины послышался сдавленный стон, после чего самка мгновенно обернулась и увидела Тодинда, лежащего на полу в луже собственного твея. Эврид заметила, как его грудь медленно, но приподнимается, а когтистые пальцы на правой руке дрогнули. Ахнув, яутка сорвалась с места и подлетела к напарнику. И она не ошиблась, Весельчак действительно дышал!

— Хирон! — тотчас воскликнула самка, и лекарь обратил на неё внимание. — Тодинд всё ещё жив!

Долго ждать не пришлось. Серокожий аттури сразу подскочил к ним, убедившись в словах самки.

— Повреждения очень сильные, задеты некоторые внутренние органы, — вынес вердикт лекарь, осмотрев через маску пациента. — Но он будет жить, если сейчас же принять меры и залатать рану.

— А у тебя есть это чудодейственное устройство? — поинтересовалась Эврид, услышав совсем тихое урчание, вырвавшееся из горла Тодинда, а затем его веки дрогнули.

— В том-то и загвоздка. Я не взял сшиватель.

— И что теперь делать? — тут же растерялась яутка, не на шутку забеспокоившись о раненном аттурианце.

— Кто-нибудь мог бы отправиться в мой медотсек и взять всё необходимое, — ответил Хирон и заметно приуныл. — Но времени осталось мало.

— В каком смысле? — округлила глаза Эврид, чувствуя холод мурашек по спине.

— Компьютер Хулт'аха предупредил о том, что сработал режим самоликвидации. Нам осталось от силы полчаса, чтобы покинуть Атолл. Да только все челноки повреждены.

— Неужели мы обречены?! — задохнулась яутка от нарастающей тревоги, а её руки заметно задрожали. И она повернулась к Шикло, который в этот момент, не без помощи Бакууба и копья, что послужило в виде опоры, поднялся с пола. — Хулт'ах! Неужели нет никакого выхода из этой ситуации?

— Нет, — незамедлительно и твёрдо произнёс Страж, удивив Эврид ещё больше, а затем сразу отвернулся, словно не желал видеть свою подопечную.

— Нет, не могу поверить. Не может так всё кончится! — Яутка не хотела сдаваться, ища в мыслях хоть какое-то решение. Она оглядывалась по сторонам в надежде найти хотя бы одно неповреждённое судно, да только глаза натыкались на дымящиеся челноки.

— Конечно, не может! — внезапно прозвучал чей-то голос со стороны, и все разом обернулись на источник звука, узрев абсолютно не пострадавших Секвеллу и Сор-зипа.

— А вы где были всё это время? — с неким подозрением полюбопытствовал Хирон, закончив с временной повязкой на теле Весельчака.

— Да какая разница! — вдруг отмахнулась аттурианка, и это ещё больше вызвало подозрений. — Главное, я знаю, как нам всем спастись.

После этих слов самка бегом пересекла ангар и остановилась у одной стены. Все остальные лишь наблюдали за тем, как она выдвинула панель из незнакомого тайника, а затем застучала пальцами по кнопкам. Прошло буквально две секунды, после чего металлическая стена с шипением начала разъезжаться в стороны, а за ней стал загораться свет, выявляя взору удивлённых собратьев огромный летательный аппарат, имеющий конусообразную форму с округлыми углами. Прошла ещё минута, и с судна опустился трап, открывая проход внутрь. Не веря глазам, аттурианцы стали подходить ближе, стрекоча и разглядывая «птичку».

— И откуда у тебя такая прелесть? — изумлённо поинтересовалась Эврид, последовав примеру остальных, на что Секвелла злорадно ухмыльнулась, задирая нос.

— Один щедрый ухажёр подарил, — горделиво отпарировала она, постучав ладонью по обшивке судна. — Я тоже бываю полезной, — с ехидством пролепетала Секвелла, обращая слова в адрес Эврид. — А в данной ситуации так тем более.

— Пф! — только и сподобилась ответить на это яутка, фыркнув и отвернувшись. Как же её бесило даже просто лицезреть эту наглую аттурианку, которая была излишне своенравна и тщеславна.

— Хватит пререкаться! Пора драть отсюда когти, — вмешался в разговор Хулт'ах, тем самым останавливая перепалку самок.

— Сколько времени у нас в запасе? — остановил его вопросом Хирон.

— Двадцать минут.

— Я успею за это время сбегать в медотсек и взять необходимые медикаменты и инструменты, — тут же спохватилась Эврид, обращаясь к лекарю. — Ведь Тодинд может не выжить!

— И с чего ты вдруг забеспокоилась о ком-то, кроме своего сына? — со злобой прорычал Страж, обратив на неё свой прожигающий взор, и яутка впала в ступор, ошарашено глядя на Шикло.

Такой вопрос Стража, в котором так и сквозил его эгоизм, тотчас всколыхнул злость внутри яутки. Да как он посмел вообще обвинять её в этом?! Это просто уму непостижимо! Такой наглости и эгоизма она явно не ожидала от него.

— Ты сейчас говоришь, словно обиженный детёныш, у которого отобрали игрушку! — выкрикнула Эврид прямо в лицо Хулт'аху, не в силах сдержать нарастающую злость. И если бы Хирон не встал между ними, в попытке предотвратить ругань, Страж бы сиюминутно обнажил клинок из наручи, а затем с превеликим удовольствием насадил на него наглую самку, смеющую дерзить своему Шикло.

— Не время устраивать срач! — яростно отозвался лекарь, и оба умерили свой пыл, напоследок бросив друг на друга убийственные и презрительные взгляды. — Эврид, — продолжил уже спокойней Хирон, положив руку на плечо яутки, — ты должна торопиться. Если не принесёшь всё необходимое, Тодинд погибнет. Я рассчитываю на тебя!

Хирон знал, что это задание может доверить только ей. Она единственная, кто помогал ему всё это время, кто был ознакомлен с размещением тех или иных снадобий и медицинских инструментов в медотсеке. И лишь эта яутка в точности знала предназначение всех препаратов, а также же их названия. Она помнила многое. Когда Хирон уже половину забывал напрочь. И больше не теряя ни секунды, утвердительно кивнув, Эврид сорвалась с места и понеслась к входу в коридор, по которому она сможет добраться до нужного яруса. Но на полпути она резко остановилась и обернулась, вспомнив о более важном для неё в этот момент.

— Хулт'ах, открой секретный отсек, — наплевав на обиду и наступив на горло своей гордости, умоляюще пролепетала самка, обращаясь к Шикло, но тот даже не обернулся. — Прошу! Я должна забрать оттуда маску Но-Кхана. Это всё, что осталось у меня от прошлой жизни.

Да только Стража эти речи не затронули ни на йоту. Слишком разочаровался он в той, кому так доверял, кто бередил его мысли и сбивал с толку.

— Прошу, Хулт'ах! — ещё раз попыталась Эврид призвать к милости смуглого, но результат оказался тем же. — Я больше ни о чём не попрошу тебя. Это важно для меня! — Всё та же реакция, и ни единого ответа. — Хорошо… Обойдусь без твоей помощи.

Яутке было ужасно обидно от того, что из-за её, по мнению смуглого аттури, «эгоистичного» желания – увидеть своего сына, Шикло теперь стал холоден и неприветлив по отношению к ней.

«Ну и плевать!» — подытожила Эврид и, развернувшись, побежала к выходу.

— Бакууб! — вдруг позвал Хулт'ах своего собрата, и тот обратил на него своё внимание. — Последуй за ней и помоги. Ты знаешь, где находится мой секретный отсек. Я его уже открыл.

— Понял, — незамедлительно подчинился Прямое копьё и мгновенно пустился вдогонку за отчаянной самкой.

***

Ноги сами несли меня в нужном направлении, сердце сжимали тиски обиды, а слёзы катились из глаз от разочарования и отчаянья. Чувствую себя брошенной и преданной теми, кому доверяла. Снова судьба сыграла со мной злую шутку. Сначала Йейинде оттолкнул меня, тем самым выказывая лишь презрение. Теперь ещё и Хулт'ах глупо разозлился на то, что я, видите ли, не к нему подбежала в тот момент, когда его ранили. Это глупо. Ужасно глупо! За что мне вся эта нервотрёпка? Как мне это всё надоело. Как теперь быть? Что делать? В который раз сама себе задаю одни и те же вопросы, на которые не в силах найти ответы. Вот уже ярус, где находится секретный отсек Хулт'аха, а за огромными дверями висит маска моего Рла. Я не могу оставить её здесь. Если так поступлю, буду корить себя всю оставшуюся жизнь.

Только я намеревалась продолжить путь, сожалея о том, что не смогу забрать то, что мне действительно бесценно, как меня окликнули, и я обернулась, увидев Бакууба, что ввергло меня в удивление.

— Что ты тут делаешь? — в недоумении спросила я, глядя на Рла своей подруги.

— Выполняю приказ вышестоящего в должности, — глубокомысленно произнёс тот и незамедлительно направился в сторону секретного отсека, завернув за угол.

Я же, находясь в состоянии ступора, пошла за ним и захлебнулась от удивления, увидев, что титановая дверь была в данный момент открыта, без сомнения впуская непрошенных гостей. Хотела поинтересоваться, с чего вдруг Смуглёныш смиловался и соизволил открыть свой тайник, но решила промолчать, посчитав это неуместным вопросом в тот момент, когда время на исходе. И не теряя драгоценные минуты, я залетела внутрь и мгновенно сорвала своё «сокровище» со стены, быстро вернувшись к Бакуубу, что продолжал услужливо дожидаться меня. Просто кивнув, тем самым говоря, что одна миссия выполнена, я направилась выполнять основную задачу, и аттурианец последовал за мной.

— Пять минут до самоликвидации, — объявил Бакууб, когда я носилась по медотсеку и бросала в кожаную сумку, найденную на одной из полок, всё необходимое для лечения. А ведь нам ещё надо успеть добраться до судна Секвеллы. Скорее всего, в последнюю минуту она точно предложит оставить нас и улететь пока не поздно. Уж я в этом не сомневаюсь.

— Я всё собрала! — объявила я, и мы оба сорвались с места, торопясь обратно.

Бежать действительно приходилось быстро, даже стало трудно дышать. Сирена всё так же противно орала, вызывая головную боль. Всё бы ничего, но в какой-то момент корабль заметно тряхнуло, словно где-то в его глубине произошёл взрыв, и я потеряла равновесие, подвернув ногу и встретившись плечом с металлической стенкой. Да что же мне так «везёт»?! На помощь сразу пришёл Бакууб и поднял меня, держа за локоть. Но я тут же вскрикнула, почувствовав острую боль в лодыжке.

— К'житова ирония судьбы! Почему именно сейчас? — вырвалось у меня, когда я поняла, что сильно потянула мышцы при падении. И какого было моё удивление, когда Бакууб, не раздумывая, с лёгкостью поднял меня на руки и молниеносно помчался дальше. Мне оставалось лишь тихо придаваться шоку и ошеломлению из-за его поступка. Как же Мануле повезло с ним.

***

Две минуты до самоликвидации оставалось в тот момент, когда Бакууб уже находился возле входа в ангар, откуда исходили звуки активизирующегося двигателя летательного аппарата, нарастающие с каждой секундой. Когда аттурианец с яуткой на руках стремглав забежал в стыковочный отсек, корабль уже приготовился к взлёту, оторвав пузо от пола, но трап всё ещё был не убран. Бакууб тут же сообразил, что нужно делать, после чего шустро ринулся к спасительному судну, а у самого трапа молниеносно взмыл вверх, ловко подпрыгнув, заставив самку ахнуть от внезапного испуга, когда она на мгновение почувствовала невесомость. Через секунду они кубарем влетели в корабль, и только после этого вздохнули спокойно, в то время как трап уже сомкнул свою пасть, а судно тотчас рвануло к выходу в открытый космос.

Снова подняв на руки яутку, Бакууб проследовал вглубь по коридору и оказался возле входа в рулевую рубку, где и производилось управление летательным аппаратом. И какого было их удивление, когда они увидели всех в сборе в таком небольшом по размеру помещении. Даже Секвелла была здесь. Не хватало лишь Тодинда и Хулт'аха. Но вот насчёт последнего опоздавшие через мгновение поняли, что ошиблись, ибо он статным капитаном восседал в кресле пилота, решительно управляя штурвалом.

— Ты совсем сдурел, Хулт'ах?! — вдруг ощетинился Бакууб, ставя Эврид на пол и направляясь к собрату. — Ты же тяжело ранен!

— Я ему говорил то же самое, да только он и слышать не хотел, — с ироничным вздохом проговорил Хирон, укоризненно покачав головой. — Упрямый, как Пифц¹!

— Осталось не так уж много времени, — не поворачиваясь, начал объясняться смуглый, — поэтому я самолично обязан увести эту «птичку» подальше. Скоро произойдёт такой бум, что нас просто в щепки разнесёт от взрывной волны.

— И куда же мы полетим? — вмешалась в разговор Секвелла, подойдя ближе к Хулт'аху и положив ладонь на спинку кресла, в котором он сидел.

— На Аттур, конечно, — ответил за него Бакууб, усаживаясь во второе кресло и приступая к изучению координат.

— Аттур?! — опешила Эврид, и её словно холодной водой окатили. — Но ведь я… Да меня там убьют при первой встрече!

— А что ты предлагаешь, Квей?! — вдруг окрысился Страж, продолжая сидеть за штурвалом. — Завести тебя по пути на твою родную планету, где ты и так обречена, потому что стала предателем и изгоем?

— Не капай мне твей Каинде на рану!² — снова вскипела яутка, ощутив нарастающую злобу. — На Аттуре мне тоже будет несладко. Это ваша родина! И там не место той, кто относится к вражескому племени.

— Хватит разводить дискуссию! — вмешался в спор Бакууб, лихорадочно вводя координаты и проверяя данные. — Хулт'ах, взрывная волна настигнет нас через секунду.

Не успел аттури проговорить это, как корабль тряхнуло так, что всех стоящих просто отбросило в сторону. От удара судно развернуло на сто восемьдесят градусов, после чего перед всеми открылся завораживающий и одновременно устрашающий вид через иллюминатор. Огромный корабль под названием Атолл, мгновение назад бывший пристанищем для аттурианцев, теперь подобно фейерверку взрывался, превращаясь в мелкие металлические щепки, которые впоследствии превратятся в мусор и будут парить на просторах необъятного и бесконечного космоса, уже ничем не напоминая, что раньше это было судно гигантских размеров. И каждый, кто сейчас наблюдал эту картину, чувствовал, как сердце обливается твеем, а тиски печали сжимают его, доставляя тупую боль. Ведь этот корабль был их домом, а теперь превратился в руины, благодаря стараниям треклятых берсеркеров, которым воины аттури так и не смогли дать достойный отпор, потерпев поражение. И это останется бельмом в истории аттурианского народа, напоминая о бессилии и позоре.

— Пора возвращаться на родину, — совсем тихо прохрипел Хулт'ах и сразу развернул корабль, после чего судно послушно и стремительно полетело по заданным координатам, рассекая иссиня-чёрное пространство Галактики и оставляя за собой разрушенный Атолл и неизвестные звёзды.

Спустя мгновение Хирон обратил внимание на яутку, которая всё ещё продолжала сидеть на полу после удара взрывной волны, прижав к себе небольшую кожаную сумку. Не понимая, что произошло, но точно ощущая истинные чувства самки, какие можно было описать как отрешённость и печаль, лекарь подошёл к ней и присел рядом на корточки, по привычке осматривая её тело через рентгеновский визор в маске. И только когда он добрался до нижних конечностей самки, перед его взором возникло место, окрашенное в насыщенный бордовый цвет с синими разводами, как раз там, где была ушибленная лодыжка.

— И что молчишь? — серьёзным тоном спросил Хирон, заглянув в лицо Эврид, и та вышла из собственных мыслей и переживаний, обратив на него своё внимание, растерянно захлопав ресницами, словно не понимая, о чём он. — О вот этом! — Тут же уловив смятение яутки, лекарь резко схватил огромной ручищей ушибленное место, после чего Эврид громко вскрикнула, рефлекторно одёргивая ногу.

— Подумаешь, мышцу потянула, — слезливо проскулила она, потирая лодыжку и с обидой глядя на серокожего аттури. — Не велика трагедия.

— Будет велика, если сейчас же не пойдёшь со мной и не перемотаешь ногу эластичным бинтом. Так что подняла свою несносную задницу и мигом шмыгнула в ближайшую каюту!

От таких резких и серьёзных слов Хирона, Эврид впала в оцепенение и недоумение. С чего вдруг он так взбеленился из-за какой-то ерунды? Но, чтобы не нагнетать обстановку и тем более не разгневать лекаря, всё же решила подчиниться и вышла из рубки, последовав к ближайшей каюте в сопровождении всё того же строгого на вид серокожего аттурианца.

— Возятся с ней, словно с маленьким, беспомощным детёнышем, — презрительно фыркнула Секвелла, глядя вслед яутке и лекарю.

— А тебя, кажись, зависть берёт, — тут же съязвил Бакууб, насмешливо клацнув верхней жвалой под маской, издав короткий и чёткий щелчок.

— Вот ещё, — недовольно пробубнила самка и приблизилась к креслу Хулт'аха, а следом нежно коснулась пальчиками его мощных плеч, словно заигрывая. — Мне главное, чтобы именно ты обращал своё внимание на меня.

От таких сладких и льстивых речей Стража аж передёрнуло, не говоря уже о том, что аттурианка нагло лапала его своими грязными руками.

— Убери свои лапы, пока я их не отрубил, — со всем отвращением прорычал Хулт'ах в ту же минуту, заставив Секвеллу вздрогнуть от испуга, который вызвал грубый и предупреждающий рык самца, и она поспешно одёрнула руки, не понимая, почему объект её воздыханий проявил настолько ужасную неприязнь. А спустя миг к ней пришло озарение, от чего её лицо перекосило от злобы.

— Вот как! Значит, всё же предпочёл эту грязнотвейку, — осклабилась самка, фырча от гнева, что рос в ней с каждой секундой. И не сказав больше ни слова, она просто вылетела из помещения, бурча под нос проклятья.

А тем временем Хирон и Эврид уже зашли в ближайшую каюту, и яутка увидела Тодинда, что лежал на кушетке и тяжело дышал, пребывая в дрёме. Незамедлительно выхватив из рук самки ношу, лекарь проверил содержимое сумки и попросил Эврид присесть на противоположную кушетку, чтобы затем шустро перевязать ушибленное место. Пока аттури занимался своим делом, самка не спускала тревожного взгляда с напарника, заметив, как его руки слегка дрожат, а надбровные дуги то и дело хмурятся.

— Ему, наверное, ужасно больно, — высказала яутка вслух свои предположения, не спуская взора с Весельчака. — Ты ведь не вводил ему обезболивающее?

— Нет, — отчеканил коротко лекарь, продолжая работу и не отвлекаясь. — И ты как раз поможешь мне в заживлении его ран.

— Чтобы опять как в прошлый раз получилось? — вдруг нахмурилась Эврид.

— А кто тогда ещё мне сможет помочь?! — внезапно ощетинился Хирон, повысив тон, и поднялся, заглянув в лицо самке, от чего она слегка отпрянула назад, нервно сглотнув. — Больше никто, кроме тебя и меня на этом судне не знает, как правильно это делать. Сейчас Тодинду, как никогда, необходима твоя помощь. И не надо думать, что от тебя отвернулись, что ты никому не нужна!.. Ведь ты об этом думала, сидя в рубке на полу?

Услышав такое, Эврид просто опешила, округлив глаза от шока. Уж от кого, но от Хирона она не ожидала услышать таких речей. И откуда он мог знать о её переживаниях? Как догадался? Неужели, как и её Шикло, умеет читать мысли? Это правда, именно об этом думала она в ту минуту. Эврид боялась того, что ждёт её на вражеской планете. Ведь никогда прежде ей не приводилось возможности бывать на Аттуре. Она слышала об этой планете только от своих собратьев. И в этих слухах не было ничего хорошего. Она испытывала страх из-за того, что, возможно, там её поджидает неминуемая смерть. Ведь кто знает, как именно отнесутся жители Аттура к яутке. Воображение подбрасывало не самые лучшие исходы судьбы.

Но пока Эврид в безопасности, чего не сказать о молодом аттури, который был почти на грани смерти. Поэтому, засунув свою нерешительность и волнение куда подальше, яутка взяла себя в руки и пришла на помощь лекарю, который уже приступал к процедуре заживления ран Тодинда.

***

— Сколько нам ещё лететь? — вдруг поинтересовался Сор-зип, спустя минуту после того, как зашёл в рулевую рубку, знатно удивив временного капитана и его помощника.

— Два кларта, — как ни в чём не бывало, отчеканил Хулт'ах и украдкой взглянул на голограмму с картой, координатами и расстоянием от них до Аттура. — Лучше бы объяснил, почему ты и Секвелла всё ещё были на корабле? И, как я заметил, вас не коснулась битва с берсеркерами.

— Нам повезло, — словно в отмазку тявкнул Бурый, и Бакууб с Хулт'ахом переглянулись, явно не поверив такому ответу.

— А может ты в курсе, почему Вожак, не сказав ни слова или приказа, тоже решил уйти с Атолла в туйо-ти? — продолжил допрос Страж, пытаясь кое-что разузнать и удовлетворить собственный интерес. — И кто может быть предателем, который помог Лидеру «псов» так просто проникнуть в систему управления кораблём?

— Мне-то откуда знать, что на уме у отца? — вдруг подозрительно окрысился Сор-зип, и в воздухе повисло напряжение и толика страха, что не осталось без внимания смуглого. — А кто может предателем быть, тем более не знаю.

Просто выплюнув последнее предложение, Бурый недовольно фыркнул и поспешил покинуть помещение, тем самым ещё больше доказав подозрения Хулт'аха насчёт него и Секвеллы. Но не было веских доказательств того, что именно он или самка являются предателями. Как и нет ответа на то, почему их Вожак поступил, словно трусливый йк-бак, сбежав с Атолла, когда началась заварушка. Такого Страж не ожидал от своего Предводителя, на которого равнялся всю свою сознательную жизнь. Неужели всё первоначально было подстроено?

— Что ты думаешь по этому поводу? — полюбопытствовал Бакууб, посмотрев на глубоко задумавшегося собрата.

— Без веских доказательств я не в силах делать какие-то выводы.

— Но это всё очень подозрительно. Не так ли?

— Прилетим на Аттур и во всём разберёмся, — твёрдо заявил Хулт'ах, оправдав надежды Бакууба. — Я так просто это не оставлю. Или жизнь павших воинов, что полегли в этой бессмысленной войне, не будет оправдана!

***

Как только Сор-зип покинул рубку, находясь в ужасном расположении духа после разговора с первым помощником, Эврид вышла из каюты, где находился Хирон с Тодиндом, намереваясь пойти в другое помещение, чтобы хоть немного вздремнуть, да только после неожиданной и неприятной встречи с заядлым врагом, её планы рухнули в одночасье. Яутка хотела проигнорировать бурого аттури и пойти по своим делам, но как только она зашла в другую каюту, Сор-зип последовал за ней, преграждая вход когтистой лапищей.

— Нам, кажется, помешали в прошлый раз, — язвительно заявил Бурый, гневными искорками в жёлтых глазах прожигая ненавистную персону.

— Не вижу смысла продолжать давний спор, — стараясь вести себя спокойней, проговорила Эврид и, убрав преграду в виде руки аттури, всё же зашла в помещение.

— А я намерен продолжить! — неожиданно рассвирепел самец, угрожающе рыкнув, вызвав всего на мгновение страх у яутки, которая тут же сделала глубокий вздох, возвращая былую уверенность. — Ты слишком просто отделалась после того, как отрезала мне бивень. И ещё смеешь носить его в виде трофея на шее!

— Что тебе нужно от меня? — уверенно спросила Эврид, повернувшись к аттурианцу.

— Мести! — внезапно рявкнул Сор-зип и в довершении обнажил ки'чти-па, ввергая самку в ужас и замешательство. А затем резко сорвался с места и кинулся на неё, занося оружие для удара. На мгновение растерявшись, Эврид успела только рефлекторно отпрянуть в сторону, глядя на озверевшего самца, который возвышался перед ней, слегка горбясь, и прерывисто дышал, то и дело грозно рыча. Его ненависть вмиг выплеснулась горьким смрадом в воздух, заставив яутку невольно поморщиться.

— Как же ты мне надоел, — тихо проговорила самка, уже морально приготовившись вступить в новую стычку с этим бпе.

И через секунду Сор-зип снова пошёл в атаку, да только Эврид была уже готова к этому, за мгновение просчитав дальнейшие действия противника. Как только аттури оказался возле неё, яутка пригнулась, улизнув от выпада острейших клинков, и с размаху произвела удар с ноги в живот, от чего самец тихо рявкнул и отлетел назад.

— А смугленький хорошо успел подготовить тебя, — поражаясь изворотливости самки, съязвил Бурый, вставая с пола.

— Не зря же я выжила после битвы с берсеркерами, — отозвалась Эврид, прищуриваясь и приготавливаясь к очередной атаке.

Придя в ярость от речей самки, неожиданно задевших Сор-зипа, словно намекнувших на то, что он трус, раз не участвовал в этой войне, аттури коротко тявкнул и снова сорвался с места, за доли секунд настигая цель. Но только в этот раз он решил применить смекалку и обмануть самку, извернувшись в тот момент, когда она попыталась отбить атаку. И как только яутка оказалась у него сбоку, Сор-зип впечатал кулак ей под дых, после чего Эврид задохнулась от тупой боли, невольно упав на колени и закашляв. Да только это было лишь началом сражения.

В следующий миг аттури схватил самку за голову и резко опрокинул назад, приведя к тому, что она хорошенько треснулась затылком об пол, что аж в глазах потемнело. Абсолютно растерявшись, Эврид пыталась привести мысли в порядок, в то время как Сор-зип уже перешёл к другому этапу мести. Сжав короткие золотые валары в кулаке, он заставил самку подняться, принося неописуемую боль, а затем резко отправил в полёт до ближайшей стены, по которой Эврид сползла на пол, не веря в то, что так просто просчиталась и в какой-то момент была обманута хитрым змеем. Но вновь ей не дали время на размышления. Спустя секунду Сор-зип снова оказался возле неё и, зажав горло в огромной ручище, поднял яутку и опрокинул на кушетку, что стояла неподалёку, усевшись верхом, тем самым не давая возможности выкрутиться.

— Помниться, меня прервал твой Шикло на этом самом моменте, — ехидно прохрипел Бурый, прижимая самку к кровати, и Эврид вновь задохнулась от первородного ужаса, поняв, на что намекает самец в эту минуту.

Паника в одночасье завладела рассудком, инстинкт самосохранения велел вырваться из вражеских лап сиюминутно, но только аттури пресёк все попытки на корню, припечатывая собственным телом взбунтовавшуюся в отчаянье самку. Но у судьбы-злодейки на этот счёт оказались свои планы. Словно по щелчку в каюту ворвался Хирон, услышав странный шум за дверью, и узрел развернувшуюся картину. Сообразив, что к чему, лекарь злобно рявкнул и подлетел к обидчику, хватая за чёрные валары и отшвыривая к противоположной стене. И только после того, как Эврид увидела знакомого аттури, почувствовала облегчение, тяжело дыша и дрожа всем телом.

— Ты что опять вытворяешь, с'йюит-де?! — прогорланил Хирон, обращаясь к провинившемуся, который, как ни в чём не бывало, сетуя на пресловутого лекаря, поднялся с пола и передёрнул плечами, всем своим видом показывая неприязнь к собрату.

— Неужели непонятно? — фыркнул Сор-зип совершенно спокойно, разведя руки в стороны. — Хотел воспользоваться услугами этой швали. Ведь она стелется под тех, кто сможет приручить её.

— Что?! — опешила Эврид от такого заявления, ошарашенно глядя на бурого самца, и в тот же миг внутри неё словно что-то щёлкнуло, а твей вскипел в жилах, застилая глаза несусветной яростью, которая так и рвалась наружу.

Зарычав так, как никогда ранее, и оскалившись на обидчика, яутка молниеносно подорвалась с кушетки и кинулась на Сор-зипа, намереваясь навеки закрыть этот поганый рот. И та ненависть, что мгновенно выплеснулась наружу, исходя от рассвирепевшей самки, не на шутку испугала не только самца, но и лекаря, ставшего свидетелем внезапной перемены своей помощницы.

В мгновение ока Эврид настигла свою цель, совершая прыжок и с размаху ударяя с ноги в челюсть противника. От такого внезапного выпада Сор-зип на минуту растерялся и пошатнулся назад, ощутив едкий привкус твея во рту. Следующий удар пришёлся в живот, а ещё один отозвался добротной оплеухой, оттолкнув аттурианца в сторону. И возникло ощущение, словно сейчас на него нападает не какая-то хрупкая самка, а здоровенный воин науду. Слишком сильными и тяжёлыми были удары яутки, что в следующий миг схватила попавшийся на глаза металлический табурет и со всей дури огрела пресловутого обидчика по морде, после чего Сор-зип отлетел на пару метров и впечатался в дверь, ломая крепления своим нехилым весом, падая вместе с преградой на пол в коридоре.

Неимоверный грохот прокатился по всему кораблю, привлекая внимание капитана и его помощника, что продолжали управлять судном, сидя в рулевой рубке. Разом обернувшись на дверь, Хулт'ах и Бакууб в растерянности переглянулись, но затем услыхали ещё один грохот и чей-то вой. Не понимая происходящего, Страж одним нажатием на кнопку поставил корабль на автопилот и вместе с помощником вылетел в коридор, тут же опешив, узрев разъярённую яутку, которая восседала на испуганном, буром, окровавленном аттури, мёртвой хваткой вцепившись в его горло, намереваясь задушить. Сразу поняв, что Сор-зип стал инициатором этого инцидента, внезапно нарвавшись на хороший отпор в лице самки, Хулт'ах тотчас подбежал к ним и с великим усилием оторвал Эврид от обидчика, припечатывая её лицом к полу и заводя руки за спину.

Рыча и извиваясь, яутка всё ещё продолжала попытки вырваться, чтобы довершить задуманное, но Страж всеми силами держал её на месте, не обращая внимания на проклятья и угрозы, что летели из уст обезумевшей самки. Сор-зип же, откашливаясь и всё ещё пребывая в шоке от такого напора, подорвался и начал пятиться назад, напоровшись на Бакууба, стоящего позади. В этот же миг Хирон успел сбегать в каюту, где хранились медикаменты, и принёс шприц с транквилизатором, шустро делая инъекцию взбешённой самке, чтобы она вконец успокоилась. И результат не заставил себя ждать. Буквально через две минуты Эврид заметно утихла, тяжело дыша, и перестала сопротивляться в руках Шикло. Бранные ругательства и проклятья стихли, лишь её сбивчивое дыхание разбавляло наступившее затишье.

Спустя мгновение эту тишину нарушил тихий смех Хирона, что через минуту перерос в громогласный хохот, эхом отдаваясь от стен узкого коридора. Удивлённо взглянув на обезумевшего лекаря, Хулт'ах перевёл взгляд на всё ещё испуганного Сор-зипа, что чуть ли не прятался за спиной Бакууба. И тоже чуть не последовал примеру собрата, вовремя подавив приступ смеха.

— Видел бы ты себя со стороны, Сор-зип, — всё ещё хохоча, проговорил Хирон, в то время как Хулт'ах стал поднимать обмякшее тело самки, беря на руки.

— Дайте мне возможность… убить этого… гада, — через подступающую с каждой секундой дрёму, промямлила яутка, чувствуя, как тёплые объятья Шикло сменяются прохладой, исходящей от простыней кушетки, на которую её положил аттури, занеся в каюту, где лежал раненый Тодинд.

— Не сейчас, — коротко обосновал Страж, глядя на засыпающую самку. — Или по прибытию на планету тебя безоговорочно казнят.

После этих слов Хулт'ах удалился, а Эврид окунулась в царство небытия, не в силах противиться действию лекарства. Веки налились свинцом, и их невозможно было открыть. Разум заволокло лёгкой дымкой и сложилось впечатление, словно мысли улетучились, оставив пустоту.

Спустя мгновение перед взором яутки вспыхнули красочные картины привычного хаоса, возвращая её в тот самый кошмар. Снова всполохи пламени на горизонте повисли оранжево-красной грядой, рыжий песок под ногами, что утопали в нём. Но не было никого. Лишь через миг показались расплывчатые очертания тёмных фигур на горизонте, и они приближались, превращаясь в Охотников. Они проходили мимо Эврид, словно не замечая вовсе. В них она узнавала павших воинов аттури и чернокожих берсеркеров, совершенно не понимая происходящего. До умопомрачения захотелось обернуться, и она сделала это, увидев высокого и статного Чёрного Воина, что стоял и встречал тех, кто направлялся к нему. Но от чего-то он смотрел не на них, а именно на Эврид, пронизывая до костей своим проникновенным и строгим взглядом линз чёрной маски, что горели алым светом. В руках он сжимал огромное копьё, а с его плеч струилась мантия тёмно-серого цвета. Два больших загнутых рога увенчивали голову. Не было сомнения в том, кто именно стоял перед самкой. Это же сам Великий Кетану! И от понимания того, что она видит его, находясь в рядах погибших воинов, возникло опасливое осознание, что она тоже мертва. От этого паника накрыла в одночасье, а взор вновь устремился на высокое божество.

— Я что, тоже погибла? — с опаской и страхом решила поинтересоваться Эврид, боясь услышать ответ. Но Чёрный Воин отрицательно покачал головой, тем самым давая возможность страху и волнению отступить.

— Тебе ещё не время, — внезапно услышала яутка грубоватые, отчётливые слова. — Ты не прошла свой путь.

— Тогда, что я здесь делаю? — вновь вопрошала самка, стоя на том же месте. — И в чём состоит мой так называемый путь?

И Эврид тут же почувствовала боль в правой ноге, услыхав уже далёкий ответ «Узнаешь», после чего сразу окунулась во тьму. Следом стали слышны какие-то непонятные шорохи и стрекот, а затем её веки дрогнули, впуская в глаза свет реальности и рассеивая туман в сознании.

Очнувшись ото сна, яутка глянула в сторону и увидела Хирона, перевязывающего раны Весельчака. Боль в ноге, а точнее в ушибленной лодыжке, снова дала о себе знать, после чего самка зашипела и принялась растирать это место. В голове до сих пор стояли обрывки сна. С чего вдруг ей приснилось такое? Её путь ещё не окончен. Неужели он только начинается? Но будущее всё ещё окутано пеленой тайны, и лишь время постепенно будет снимать эту невидимую завесу и открывать раз за разом то, что сулит уже изрядно натерпевшейся яутке. То, что суждено ей.

— Болит? — вдруг прозвучал на всё помещение громкий вопрос, произнесённый лекарем, и Эврид повернулась, кивнув в ответ. — За время твоего отсутствия в реальности тут кое-кто очухался. — Поспешно указал Хирон на раненного воина, и тот обернулся, блеснув синевой глаз, вызвав у самки всплеск радости.

Не медля ни секунды, яутка подскочила к Тодинду и наградила самой счастливой улыбкой. На самом деле именно счастье и облегчение переполняли Эврид в данный момент. Она очень переживала за молодого аттури, боялась, что он не выживет и больше не откроет такие необычные и завораживающие глаза.

В ответ Тодинд довольно проурчал и коснулся коготками щеки самки, словно говоря о том, что он рад видеть её во здравии. Эту тихую молчаливую идиллию осмелился нарушить Хирон, тихо прострекотав. А затем и вовсе отвёл Эврид на другую кушетку, принявшись осматривать лодыжку и производить новую перевязку.

Когда же весь заботливый процесс был окончен, Хирон ушёл, а яутка вдруг перевела внимание на кожаную сумку, в которой до этого принесла медикаменты. И она подошла к ней, выудив из её недр своё великое «сокровище» – маску Рла, погибшего от рук Вожака этого клана. Пальцы по привычке прошлись по лобной части, очерчивая иероглифы, двинулись вниз до линз и скул. В ту же секунду самка тягостно вздохнула, и воздух наполнился грустью и печалью, что разрывали нутро скорбящей яутки в данную минуту. За ней всё это время не переставал следить Тодинд, стараясь забыть о ноющей боли от глубокой раны в животе. И он вздрогнул, когда в каюту вошёл Хулт'ах, поочерёдно посмотрев сначала на него, а затем на свою подопечную, которая тут же виновато опустила глаза, будто не хотела встречаться с Шикло взглядом.

— Может, теперь соизволишь объяснить своё внезапное нападение на Сор-зипа?

Услышав слова Стража, Тодинд от удивления расправил нижние жвала и округлил глаза, уставившись на совершенно спокойную и тихую яутку.

— Он первый начал, — многозначительно и решительно ответила Эврид, продолжая рассматривать маску Но-Кхана. — Просто моя чаша терпения переполнилась.

— Ты спала целый кларт, — резко перевёл тему Хулт'ах, не желая более говорить об этом. — Через ещё один мы прибудем на Аттур. И я хочу посоветовать впредь вести себя тихо. На планете с тобой не будут церемониться.

— Я поняла, — неожиданно и удивительно быстро подчинилась яутка, тем самым вызвав у смуглого лёгкое изумление. Но больше не проронив и слова, полностью удостоверившись в том, что сообщил нужные требования своей подопечной, Страж развернулся и покинул помещение.

***

Ровно через день путники добрались до места назначения. Выйдя на орбиту планеты Аттур, что пестрела в одном полушарии коричневыми пустынями и песками с холмами, а с другой зелёными островами и оазисами, спасательный челнок по глиссаде начал проникновение в первые слои атмосферы.

За всем процессом следил зоркий глаз смуглого аттурианца, что решительно сжимал в сильных когтистых руках штурвал судна, постоянно всматриваясь в окно иллюминатора и сверяясь с координатами и данными на голографической карте. Позади него в ожидании выстроились те, кто присутствовал на корабле, с замиранием сердца наблюдая посадку. Каждый был углублён в свои думы. По лицу лекаря можно было прочесть некое недовольство и настороженность, Сор-зип излучал раздражение и нервозность, словно боялся чего-то. Также должна была по идее реагировать и та, которой не место на родной планете тех, с кем уже на протяжении многих оборотов велась холодная война. Но Эврид испытывала лишь отрешённость, словно смирилась со своей участью. А что она может ещё испытывать в этот момент? Её мнение и мысли никого не интересовали, даже того, кому она успела довериться. Хулт'ах неожиданно резко стал холоден к ней. Будто всё возвратилось к стартовой точке, когда она только-только попала на корабль аттурианцев. И вот опять всё по новой.

Челнок уже приблизился к поверхности планеты на расстояние, при котором можно совершать посадку. И перед взором присутствующих в рулевой рубке предстала огромная каменная площадь, выложенная из одинаково обточенных глыб, уложенных с точностью до миллиметра. По краям стояли высокие фигуры представителей науду: кто-то держал в руках огромный свиток с какими-то надписями, другие с высоко поднятым подбородком сжимали в когтистых лапах копьё и веероподобный диск, третьи же просто стояли, своим видом показывая, что они наблюдают за теми, кто осмелился прибыть сюда.

— Веди себя тихо. И не вытворяй глупостей, — прозвучал ледяной приказ Хулт'аха, адресованный яутке, что стояла возле трапа, который вот-вот должен был открыть свой зев, выпуская из судна. И её заметно передёрнуло от холодного и колкого тона Шикло, тенью стоящим позади неё.

И вот настала та самая минута, когда трап с тихим шипением медленно стал опускаться, открывая перед гостьей неведомого мира вид на ту самую площадь, на которой успели собраться зеваки-аттурианцы. В лицо порывисто дунул сухой и горячий ветер, встрепенув золотые валары, а взгляд уловил на заднем фоне густые леса. Сделав шаг, Эврид посмотрела вправо и ахнула от изумления.

На многие десятки метров простирались каменные площадки, ступени, арки, прямоугольные бассейны, водопады и пальмы, а в центре всего этого великолепия возвышалась огромная пятиступенчатая пирамида с лестницей до самого верха. Позади неё, как исполины, виднелись высокие статуи с драконьими мордами, из пасти которых изливались водопады, у самого подножья статуй превращаясь в молочный туман. От всего этого пейзажа исходила аура древности, будто этим постройкам столько же столетий, сколько всей этой планете.

Повернувшись в противоположную сторону, Эврид увидела совершенно другой пейзаж: первым делом в глаза бросался невысокий, поросший обильной растительностью мост с полукруглыми стеклянными постройками на нём, что были увенчаны длинными металлическими пиками. Дальше виднелись каменные постройки разных форм и размеров, храмы со статуями на высоких пьедесталах. И весь этот жилой комплекс порос разнообразными вьющимися растениями, что словно охватывали своими зелёными пальцами каждый дом, храм или арку. А ведь Эврид ожидала по прилёту узреть совсем иное. Ей казалось, что для такой более развитой цивилизации будут присущи металлические постройки, в которых не найдёшь и капли растительности. И это изрядно ошеломляло и изумляло.

Взглянув вверх, яутка увидала голубой небосклон, на котором повис огромный спутник этой планеты, а чуть поодаль излучало ослепительные лучи светило, уходящее в предзакатную зону.

Но любование и изумление самки нарушил отрезвляющий толчок в бок, произведённый смуглым аттури, что пытался достучаться до благоразумия яутки, намекая на то, чтобы она не выпадала из реальности и следовала вперёд. И Эврид, хоть и недовольно зыркнула в сторону самца, послушно поковыляла вперёд, наткнувшись взглядом на не менее удивляющую и ошеломляющую картину. И было чему дивиться, ибо впереди стоял тот, кто повинен во всех её бедах, кто в один миг изменил её судьбу и судьбу её клана, которого нет теперь и в помине.

За несколько часов по распоряжению этого субъекта было стёрто с лица Науд-Аурит'сенея целое поселение. И вот теперь она вновь встретила этого убийцу и палача, на котором пестрела злосчастная белая маска с надписями на выступах, окаймляющих лобную часть. И Эврид смогла каждой клеточкой своего тела прочувствовать в мгновение проснувшуюся ненависть и презрение, невольно сжав кулаки и прерывисто задышав. Даже Хирон, Тодинд, Сор-зип и Секвелла, что шли впереди, отчётливо ощутили кожей тот всплеск негативной энергии, что выплеснулся наружу, исходя от яутки, которую просто трясло от клокотавшей ярости внутри. И они, как один, разом обернулись, опасливо оглядываясь на самку, устремившую свой прожигающий взор в одну точку, которой был сам Вожак племени аттури, стоящий впереди и встречающий прибывших.

Но в ту же секунду на плечо Эврид легла тяжёлая обжигающая ладонь Хулт'аха, воткнувшись когтями в кожу, вызывая резкую боль, что сразу утихомирила эмоции яутки. А затем в сознание ворвались отчётливые и таящие угрозу слова Шикло, говорящие о том, чтобы она не совершала глупостей, или он самолично расправиться с ней, даже не моргнув глазом. И вслед за мгновенно отхлынувшей ненавистью пришло знакомое паническое чувство страха от моментально сработавших инстинктов самосохранения. Сразу умерив свой пыл и вернувшись в состояние отрешённости от окружающего мира, Эврид вперила взор вниз и последовала за остальными, приближаясь к Вожаку.

— Рад видеть живыми своих бравых и преданных воинов, — с уважением в голосе объявил Предводитель аттурианцев, стоило путникам подойти ближе, и Хулт'ах тотчас припал на одно колено подле его ног, почтительно склонив голову.

— Мы проиграли, мой Вожак, — с прискорбием и печалью заявил он, не поднимая головы. — Мы не смогли отстоять Атолл и потерпели ужасное поражение.

— Я знаю, Хулт'ах, — с грустью проговорил Вожак, жестом приказав аттурианцу подняться. — Но и я потерпел поражение, когда был ужасно ранен. — И в этот момент Разайд продемонстрировал перевязку на животе, где слева пестрело зелёное пятно от твея. — Подчинённые отправили меня в туйо-ти на Аттур после этого. И теперь я чувствую себя трусом, сбежавшим с поля битвы. Я сожалею, что не смог сражаться с вами бок о бок… Как я понял, кто-то из наших был предателем.

— Именно так! — тут же отозвался Страж, прерывисто задышав, будто пытаясь сдержать гнев. — От Лидера этих чёрных «псов» я узнал, что один из наших на Атолле помог незаметно проникнуть их челноку на судно, а затем запустить систему самоликвидации.

— Сколько бравых и храбрых воинов погибло в этой нелепой войне, — печально вздохнув, оглядел выжившую горстку прибывших Вожак, и его взгляд тут же остановился на Эврид, что стояла позади Хулт'аха. — Яутка… Та самая храбрая яутка, о которой я был наслышан на Атолле. Как твоё имя, дитя?

Как только внимание многих присутствующих здесь аттурианцев перевелось на её персону, самка вздрогнула и торопливо огляделась, ощутив наплыв внезапного волнения. Но её взор тут же переместился на смуглого аттури, который также пристально смотрел на неё, ожидая действий. Отвечать яутка не смела ещё с минуту, прибывая в молчании и осмысляя происходящее, и лишь через мгновение она глубоко вздохнула, возвращая былую уверенность.

— Эврид, — без эмоционально провозгласила она, горделиво приподняв подбородок.

— Не такое имя я слышал на Атолле, — вдруг прищурил один глаз Разайд и слегка склонил голову набок. — Скажи имя, которое тебе дал твой Шикло!

И снова её застали врасплох слова Предводителя. Нервно сглотнув, самка посмотрела на Хулт'аха, что продолжал следить за её эмоциональным фоном и поведением. Но поддержки от него она не ощутила, лишь одну отрешённость и холодность.

— Венра, — совсем тихо, с хрипотцой в голосе ответила Эврид и потупила взгляд.

— А почему ты уважительно не преклоняешь голову перед Вожаком клана, к которому ты теперь принадлежишь? — словно с издёвкой поинтересовался Разайд, сделав шаг навстречу, и этот вопрос всколыхнул всё нутро Эврид, заставив напрячься.

— Вы уж простите, и не примите за грубость… Но я не собираюсь преклоняться перед тем, кто повинен в истреблении моего родного клана!

От дерзких слов яутки по толпе зевак в одночасье пронёсся удивлённый шёпот, подхваченный коротким, недовольным и предупреждающим рыком Хулт'аха. Разайд же на такое красноречивое высказывание довольно хмыкнул и обнажил лик, сняв белую маску, уставившись на самку проникновенным взором жёлтых глаз, в глубине которых проскользнули мудрость, решимость и целеустремлённость. И именно эти показатели действительно были присуще любому Предводителю. Уместив маску в левой руке, Разайд сделал ещё несколько шагов, окончательно приблизившись к Эврид вплотную, но даже это не заставило самку растеряться, она продолжала держаться достойно и непоколебимо, решительно и смело глядя в жёлтые глаза с янтарным вкраплением.

— Ты действительно храбра и непреклонна, — внезапно без утайки проговорил Вожак. — Ты сильна духом. И мне такие нравятся!.. Я почувствовал твою храбрость и решимость ещё на Харпее… Хотя, нет… Ещё на Атолле, когда ты выбежала на меня и ранила. Я всё ещё помню ту дерзость, — ухмыльнулся Разайд и проурчал, при этом продемонстрировав шрам на том самом месте, куда Эврид в своё время нанесла увечье Предводителю. — Но хочу сказать тебе вот что, Венра… Это война! А на войне выживают сильнейшие!

От последних слов сердце яутки больно кольнуло, обида и скорбь тотчас завладели рассудком, и на её глазах непроизвольно выступили слёзы, а губы предательски задрожали. Мысли заполнили тягостные воспоминания злосчастного дня нападения аттурианцев на клан. Потеряв самообладание, Эврид отвернулась в сторону, и даже в инфракрасном зрении Разайд смог заметить одинокую слезинку, скатившуюся по её щеке. О нахлынувшей печали говорили и исходящие от самки эмоции, которые отчётливо улавливал Вожак, словно сам испытывал их.

Но на этой ноте их разговор был окончен, после чего Разайд развернулся и стал удаляться в неизвестном направлении, дав молчаливый знак остальным следовать за ним. А Эврид до мельчайших деталей ощутила омерзительный привкус тщеславия этого Вожака, тошнотворной слизью лёгший на язык. Сейчас не время для мести. И она это знала. Слишком малы шансы на победу. И это угнетало ещё больше, одновременно выводя из себя и заставляя злиться.

— Секвелла! — внезапно обратился Хулт'ах к аттурианке, последовав за Предводителем. — Отведи её к поселению самок, — кивнул он в сторону яутки, и обе удивлённо переглянулись.

— А почему именно я? — воскликнула аттурианка, нахмурившись.

— Ты же ведь туда направляешься сейчас? — уверенным тоном обрубил на корню Хулт'ах все дальнейшие пререкания, требуя немедленного подчинения. И Секвелла не посмела более возразить, лишь раздражённо фыркнула, гневно зыркнув на Эврид.

Примечание к главе:

¹существо, обитающее на снежной планете Ива. Не очень умное, но опасное. Единственный рог на голове используется для схваток с самцами того же вида.

²приблизительно то же самое выражение, что «не сыпь мне соль на рану».

Глава 15

Горячий ветер дул в лицо, принося свежие, приятные и пряные запахи растительности. От выложенных из камней помостов, лестниц и маленьких площадок исходил жар, накопившийся за время, когда молчаливый красный гигант озарял эту планету своими жгучими лучами. Теперь же воздух постепенно наполнялся прохладой, что знаменовала пришествие вечернего времени суток, после чего последует ночь, усеивая чёрный бархат небосвода триллионами звёздных скоплений. Спутник планеты неподвижно повис посреди вечернего неба, всё больше приобретая синеватые оттенки. Крики и возгласы представителей местной фауны раздавались с разных уголков поселения, оповещая о том, что они проснулись, готовясь к своей охоте.

Эврид задумчиво и молчаливо следовала за черноваларой аттурианкой, направлявшейся к обширной постройке в несколько этажей. Эта постройка представляла собой овальное каменное сооружение, усеянное проёмами, которые можно было назвать окнами, из которых пробивался свет от освещающих устройств, что применяли местные жители.

Пройдя через высокую арку, что служила входом, Эврид с интересом оглядела огромную площадь, где бегали маленькие детёныши, весело резвясь и смеясь. А затем на глаза попались представительницы женского населения аттурианцев. Некоторые из них, завидев новоприбывших, с подозрением сощурили раскосые глаза, словно оценивая внешний вид незнакомых самок. Но в большей степени смотрели именно на Эврид. Ведь появление яутки здесь было поистине удивительным и шокирующим зрелищем.

Всё ещё испытывая недовольство, Секвелла буркнула Эврид следовать за ней, пока они не приблизились к нескольким беседкам поодаль, которые заросли вьющимися лианами с редкими широкими листьями и яркими цветами. Из одной такой беседки им навстречу вышла высокая черноваларая аттурианка с глазами цвета предзакатных лучей – таких ярких, огненных, отливающих янтарным свечением в бликах, отражающих свет. Именно её проницательный взгляд был первым, что успела завидеть яутка, на мгновение растерявшись и даже оцепенев. Никогда ранее она не лицезрела такого цвета очей. А затем взор Эврид скользнул от макушки этой незнакомки, на которой бронзой блестел витиеватый венец с вкраплением голубых камней на верхушках зубцов, тремя рядами идущих посередине всей этой красивой короны, поднимаясь выше там, где были скреплены большой унтарой воедино несколько длинных валар, убранных с лица. Наряд незнакомки был на вид скромен: стройные ноги скрывала лёгкая длинная юса, состоящая из нескольких лоскутков, налегающих друг на друга, и скреплённых в одно целое с помощью широкого металлического пояса. Объёмная грудь была закрыта перевязью из чёрной ткани, крест-накрест подвязанная на шее, где мерцало в лучах заходящего светила ожерелье полумесяц с гравировками, вензелями и красными камнями.

Подойдя к новоприбывшим, незнакомка вычурно вздёрнула подбородок и окинула взглядом сначала Секвеллу, а затем пристально и нарочито долго задержала взор на Эврид, оглядев с головы до ног.

— Рада снова видеть тебя во здравии, матушка, — спустя миг податливым голосом обратилась Секвелла к аттурианке, слегка склонив голову в уважительном поклоне.

— И тебе позволила совесть вернуться, беглянка? — как хлопок плётки прозвучал ответ незнакомки, наградившей молодую самку недовольным взглядом, нахмурив брови. — Много насобирала самцов в свой гарем?

Но вот Секвелла не торопилась отвечать на заданные ей вопросы. Лишь виновато потупила глаза в землю и скривила губы.

— Зачем привела сюда яутку? — снова вопрошала аттурианка, мельком взглянув на Эврид, что продолжала наблюдать за загадочным и пока непонятным для неё диалогом. — С каких пор ты стала якшаться с представительницами её расы?

— Мне было приказано привести её сюда, — наконец соизволила объясниться Секвелла, всё ещё не поднимая глаз.

— Ты прибыла с Атолла с остальными? — внезапно обратилась незнакомка уже к яутке, на что та послушно кивнула. — Ты что, нема? Как твоё имя?

— Эврид.

— Кто твой Шикло? И по какой причине находишься в рядах аттурианцев?

— Она принадлежит Хулт'аху, — ответила вместо яутки Секвелла. — Он и приказал привести её сюда.

Изрядно удивившись такой новости, аттурианка в изумлении вскинула брови и тихо усмехнулась.

— Никогда бы не поверила, что Хулт'ах решится взять в самки яутку, — задумчиво проговорила незнакомка, потерев подбородок когтями. — Я так понимаю, ты теперь будешь жить среди нас.

— Наверное, — безэмоционально пожала плечами Эврид и оглядела округу.

— Насчёт тебя я лично уточню у Хулт'аха, — прищурилась аттурианка и как-то ехидно ухмыльнулась, а затем подозвала к себе ещё одну самку невысокого и худощавого телосложения. — Вайлур* покажет тебе комнату, а позже – дорогу в зал пиршества.

Мягко улыбнувшись, щуплая самка даже немного преклонилась перед Эврид, а затем жестом попросила следовать за ней, на что яутка бескомпромиссно согласилась, снова взглянув на аттурианку, отдавшую распоряжение, уже окончательно понимая, что она здесь является главной, имеющей большое уважение среди остальных. Один горделивый тон чего стоит.

— Будешь жить со второй яуткой, что тоже недавно прибыла на туйо-ти, — вдогонку крикнула главная, и после этого Эврид резко остановилась, обернувшись в её сторону.

— Ещё одна? — опешив, переспросила она, не понимая.

— Так и есть. Та яутка была с младенцем на руках. И какого было моё удивление, когда я узнала, что это отпрыск Бакууба… Нынче самцы пошли со странными предпочтениями. На других зарятся, словно своих самок не хватает.

Услышав мнение аттурианки, Эврид иронично фыркнула в ответ и укоризненно покачала головой. А потом развернулась в прежнюю сторону и, не проронив более и слова, решила последовать за своей временной проводницей, точно догадываясь, кого имела в виду аттурианка, когда говорила про ещё одну яутку. Это может быть только Манула. Как же она, наверное, обрадуется, вновь завидев живую и здоровую соплеменницу.

***

Идя шаг в шаг за худощавой самочкой, я неустанно вертела головой в разные стороны, рассматривая окружающую обстановку внутри здания. Через аркообразные проёмы внутрь пробивался свет от заката, окрашивая полы, выстланные узорчатыми коврами, в рыжеватый цвет. Из этих окон можно было хорошо рассмотреть прилегающие неподалёку джунгли. Мимо проскальзывали металлические двери, порой между окнами на серых каменных стенах висели различные виды холодного оружия, видимо служащие для декораций. Хотя, если присмотреться повнимательней к режущей кромке, то можно увидеть отчётливые царапины и слегка погнутые края. А это значит, что оружие в своё время побывало во многих битвах.

Отвлёкшись на декорации, я не вовремя заметила, как аттурианка свернула за угол. Пришлось шустро догонять её, чтобы не отстать и не заблудиться. Шли мы в полной тишине, не перемолвившись даже словечком. И правда, застенчивая самка. А также не разговорчивая.

— Значит ты яутка и самка Хулт'аха? — вдруг прозвучал мелодичный голосок, и я даже вздрогнула.

— Это ты мне? — растерялась я, тыкнув в себя пальцем, глядя на только что повернувшуюся лицом аттурианку.

— Ну, я больше никого здесь не вижу, — добродушно расплылась в улыбке она, и только после этого я обратила внимание на её внешность.

На вид она оказалась и не такой уж и щуплой: милое лицо, правильной овальной формы, пухлые губы, изумрудные глаза и рыжие валары, подобранные с правого плеча и переходящие на левое. На лбу жёлтая повязка и диадема из белых ракушек на тонкой верёвочке, а под левым глазом иероглиф, обозначающий её имя, нанесённый какой-то коричневой краской, въевшейся в клетки кожи и напоминающая тату. Одета она была в белый топ из лёгкого материала с рукавами колокольчиками, но при этом плечики были открыты и на них виднелся коричневый и нежный загар, как и на лице. На шее несколько золотых колец, на которые с помощью верёвочек подвязаны разноцветные яркие перья и две ракушки. А худенькие ножки скрыты под тонкими полупрозрачными шароварами голубоватого оттенка, закреплёнными на щиколотках лентой синего цвета.

— Я не его самка, — до конца рассмотрев образ проводницы, изрекла я через минуту, и от собственных слов захотелось отвести взгляд, что я и сделала через секунду.

— Тогда кто? — с явным интересом в сверкающих глазах продолжала допытываться аттурианка, и я невольно улыбнулась, увидев её выражение лица.

— Не важно, — решила я отмахнуться. Не хотелось заводить тему такого разговора. — А откуда ты знаешь Хулт'аха? — И правда, как я раньше не подумала задать ей этот вопрос. Неужели он и на Аттуре довольно известная личность?

— Мы выросли с ним вместе, как брат и сестра.

— То есть? — не поняла я и растерянно захлопала ресницами.

— Мать Хулт'аха умерла при родах, — начала разъяснять аттурианка, повернувшись и продолжив путь по коридору, — и Мармен взялась его воспитывать.

— Это та главная, что нас встречала?

— Да. — Обернулась Вайлур и снова наградила улыбкой. — Она – моя родная мать. Как и Секвеллы.

— Вот те раз! — хмыкнула я, удивившись.

— Я не видела Хулт'аха с того момента, когда его взял в помощники наш Кар'клей. И, узнав о том, что Хулт'ах отправляется на Атолл, Секвелла сбежала с планеты вслед за ним.

— Так она слепо следовала за этим чрезмерно эгоистичным самцом ещё с юношества? Глупая, — фыркнула я на такие подробности. Так вот почему он испытывает раздражение к Секвелле, которая его просто достала за это время.

— Из-за того, что она сбежала, Мармен и ополчилась, — снова разъяснила аттурианка и остановилась возле одной из металлических дверей. — Теперь будем жить по соседству. Я живу в следующей комнате. — Указала она рукой на дверь справа и нажала на зелёную кнопку на панели, встроенной в стену, тем самым открывая вход в помещение, что отныне будет служить мне опочивальней.

И не успела я переступить порог и окинуть комнату взглядом, как услышала радостный возглас подруги, что до этого сидела на кровати возле детёныша, а затем кинулась душить меня в объятьях. Сразу из её уст вырвались причитания насчёт моей беспечности. Что я совсем глупая самка, раз так отчаянно кинулась в бой с суперхищниками, но она ужасно счастлива снова видеть меня живой и невредимой. Как я и думала.

— Мне нужно проводить вас в зал пиршества, — подала вновь голос Вайлур, застенчиво переминаясь возле двери.

— А что празднуете? — в недоумении поинтересовалась я. — Победа была не за аттурианцами. Да и корабль взорван.

— Так распорядился Кар'клей. Он приказал собрать всех, чтобы возрадоваться возвращению самых лучших воинов.

— Но другие ведь погибли в этой глупой бойне, — всё ещё не понимала я причин для празднования такого странного повода.

— Значит, так распорядился Чёрный Воин, — коротко ответила аттурианка и снова попросила следовать за ней.

***

— Да я тут без проводника заблужусь, пока найду дорогу до своих покоев, — хмыкнула я, вновь шагая по коридорам овальной постройки.

— Лабиринт, не то слово, — задумчиво произнесла Манула, оглядывая стены, поудобней укладывая своё чадо в импровизированной колыбельке, сделанной из большого куска материи и перевязанного через плечо подруги, тем самым получилось так, что детёныш располагался в маленьком уютном гамаке на туловище матери. Удобно, однако! И рукам меньше нагрузки.

— Так на пиршестве, получается, будут все, кто из этого поселения? — снова вопрошала я, глядя на спину впередиидущей аттурианки.

— Вот сейчас и увидишь, — улыбнулась та и продолжила идти в только ей известном направлении.

А пришли мы к высокой постройке с тремя конусообразными вышками на крыше. Светило уже село за горизонт и на небе в одиночестве остался лишь спутник. Сумерки застилали округу невидимым покрывалом, сгущая тени. Оглянувшись в сторону пирамиды вдалеке, я смогла увидеть только её очертания и услышать шум водопадов, что ниспадали с пасти монументов по обе стороны треугольного сооружения древности. Надо будет обязательно посетить ту местность. Уж больно заворожил меня этот пейзаж.

Возле входа в высокую постройку с тремя остроконечными шпилями на крыше я заметила двух охранников аттурианцев с копьями наперевес. Высокие верзилы пристально осматривали каждого входящего через прорези линз в масках. Но долго задерживать на них взгляд не стала, чтобы не быть слишком подозрительной и не привлекать лишнее внимание. Да и следующий вид окружающей обстановки отвлёк, когда мы вошли в просторный зал с куполообразным потолком, который подпирали колонны с барельефами, стоящие в ряд по всему помещению. Я даже ахнула невольно, завидев эту красоту.

Каждая колонна была окрашена в красный цвет, а у их подножья были прикреплены черепа Каинде амедха, уманов и даже представителей науду и других рас. А говорили, что аттурианцы не любят трофеи. Как же. Взглянув вглубь зала, я узрела стену, на которой висело огромное количество всевозможных масок воинов и их оружие, начиная от простых кинжалов и клинков и заканчивая огромными топорами, саблями и мечами разных дизайнов и размеров. А посреди этого великолепия стоял мощный и высокий трон, на котором величаво восседал ненавистный мне Предводитель. И только после этого я заметила возле этого трона длинный стол со всевозможными яствами. Таких же два длинных стола стояло вдоль всего зала и за ними уже оживлённо переговаривались жители поселения. И в этот момент мне как-то стало неуютно. Словно я была не в своей тарелке. Вид такого большого количества аттури откровенно давил на меня. Захотелось даже поёжиться.

Но на долгие размышления времени не дали, так как Вайлур снова звала следовать за ней, после чего спустилась по низкой лестнице и проследовала вдоль одного из столов. Мануле и мне оставалось только последовать за ней следом. А дошли мы как раз до порожек, поднявшись по которым, очутишься возле трона Вожака. Но аттурианка делать этого не стала, и я заметно расслабилась, так как думала, что она направляется именно туда. Да только вздохнуть с облегчением надолго не дали. Обойдя двух громко беседующих самцов, Вайлур остановилась возле той самой главной аттурианки, что крайне неприветливо встретила меня недавно. Но не это заставило нервы напрячься. Прямо возле так называемой Мармен стоял не кто иной, как Смуглёныш, тотчас обративший свои пронзающие до глубины души очи на меня, стоило попасть в его поле зрения. И сказать я могу с точностью, что взгляд его был весьма недоброжелательным. Буквально на секунду я растерялась и побоялась подойти, остолбенев, в то время как Манула в лёгкую подскочила к беседующим.

— Что стоишь, как парализованная, новенькая? — неожиданно спокойным и негрубым тоном полюбопытствовала Мармен, взглянув на меня. — Неужели не рада снова видеть своего Шикло?

То ехидство и колкость, что проскользнули в последнем вопросе, подытоженные не менее колким и едким взором, заставили невольно поёжиться и передёрнуть плечами.

— Не очень, — буркнула я себе под нос, скривившись, но Мармен успела услышать моё правдивое мнение, как-то удивлённо и хитро хмыкнув. А что скрывать?! Осадок в душе из-за того, что Хулт'ах дуется не хуже детёныша на меня, не давал повода для радости.

На этой ноте наш короткий диалог и разорвался, после чего Страж последовал к трону Вожака, словно верный йк-бак, вернувшийся к хозяину. Прямо бесит его эдакая верность. Я же с остальными уселась за стол и только после того как обонятельные рецепторы уловили приятный и соблазнительный аромат яств, что были на столе, живот предательски уркнул, требуя утолить голод. И все, словно по немому приказу, принялись за еду, постоянно переговариваясь между собой. Лишь я молча жевала кусок мяса, сдобренного приятными приправами из местных растений, то и дело искоса поглядывая на злосчастного Шикло. Как же я зла на его эгоизм и своенравство.

— Дорогие мои соклановцы, — вдруг неожиданно прервал всех уверенный голос Вожака, соизволившего встать в полный рост со своего трона, — вынужден на время прервать трапезу и обсудить тот факт, что в наших рядах завелись предатели.

В тот же миг по всему залу прокатились удивлённые охи и шипение, а мой взгляд невольно упал на внезапно напрягшуюся Секвеллу, что сидела по правую руку от своей матери. И с чего вдруг? Подозрительно всё это. Учитывая, что именно она и Сор-зип на Атолле после всей заварушки были абсолютно невредимы, да ещё эта стерва спасла наши задницы, как ни в чём не бывало, открыв потайное помещение со спасательным челноком внутри. Подозрительно всё это.

— Нам только известно, что предатели с лёгкостью подпустили врага к системе управления Атоллом, выказав соответствующие коды и шифры нашей системы для успешного проникновения на корабль и включения самоликвидации судна.

— А есть хоть предположительные сведения, кто это мог быть? — отозвался один из аттурианцев, сидящий за соседним столом.

— Есть предположения, что это был кто-то из управляющих системой судна, — незамедлительно отозвался Вожак. — А также на камерах слежения была замечена подозрительная личность, открывающая вход в отсек системы управления.

Вот именно после этих слов Секвелла стала подозрительно ёрзать на скамье, то и дело ища растерянным взором кого-то дальше по залу. Хорошо присмотревшись и просчитав траекторию её взгляда, я заприметила Сор-зипа, который преспокойно сидел за соседним столом, глядя на Вожака. Чего не сказать о самке, за которой я наблюдала в этот момент.

— Так надо пересмотреть эти записи и выявить предателя, — снова подал голос незнакомый мне аттурианец.

— Не всё так просто, — объявил Вожак и с грустью вздохнул, а затем защёлкал когтями по кнопкам, которые, видимо, имелись на подлокотниках трона.

Через секунду посреди зала высветилась огромная прямоугольная голограмма. На ней не очень отчётливо выявилась маленькая фигура в чёрном плаще и капюшоне, скрывающим лицо. Подозрительно оглядевшись по сторонам, предположительный предатель ввёл на панели задач, встроенной в металлические стены обшивки корабля, какой-то код, после чего дверь в засекреченный отсек, к которому имели доступ только некоторые личности на судне, отворила свои створы. После этого изображение замерло в тот момент, когда подозреваемая фигура двинулась навстречу входу.

— Точно не рассмотреть, кем является этот предатель, — вновь заговорил Вожак. — Но учитывая низкий рост и хрупкое телосложение подозреваемого, можно без сомнений сказать, что это была однозначно какая-то самка.

Вот после этого Секвелла вдруг вздрогнула, прерывисто задышав.

— Ты чего? — совсем тихо обратилась я к ней, слегка подавшись вперёд.

— Н-ничего! — как-то нервно и скомкано ответила аттурианка, выдавив подобие улыбки, а затем я заметила, как дрожат её пальцы, которые она тут же сжала в кулаки.

— Но это ещё не всё, — прозвучал снова голос Вожака, а изображение на голограмме вновь ожило, предоставляя нашему взору следующие кадры записи, на коих внезапно появилась ещё одна подозрительная фигура – более высокая и мощная в плечах, также скрытая под покровом тёмного плаща.

— Ну, тут и гадать не надо, что это не кто иной, как один из воинов, учитывая телосложение, — выдал свои предположения всё тот же незнакомый аттурианец за соседним столом.

— Верно. Но только, кто он? — Сложил Вожак пальцы в замок перед собой, откинувшись на спинку трона. — Дальше запись показывает некий спор между этими личностями, — продолжил Предводитель, в доказательство прокручивая моменты перепалки двух предателей.

Возникло такое ощущение, будто самка отговаривала воина идти на такой опрометчивый шаг, да только тот угрожающе схватил её за горло и, видимо, что-то сказал. Как раз в этот момент я словно прозрела, увидав до боли знакомые шрамы на руке предателя, а также узнала цвет кожи, покрытой жёсткими чешуйками. Да быть того не может! С чего вдруг им идти против всех, подвергать опасности своего Вожака и соплеменников? Какие мотивы могли двигать этими предателями? Да только свои выводы и предположения я оставила при себе, вновь взглянув на всё ещё ёрзающую на месте Секвеллу. Надо будет об этом переговорить с глазу на глаз с Хулт'ахом. После такой мысли я искоса посмотрела на оного, сразу уловив на себе его взгляд, что через секунду переместился на Секвеллу и обратно. И в тот самый момент я увидела в его алых глазах немой вопрос: «Ты ведь догадалась, кто это?» А может это прозвучало у меня в голове. Словно Хулт'ах мысленно спросил. Но слова прозвучали очень отчётливо.

— За неимением веских доказательств, предположительно невозможно определить личности предателей, — снова забубнил Вожак. — Этим вопросом займутся наши лучшие специалисты, изучив данную запись с камер наблюдения. Позже будет проведён допрос каждого, кто вернулся с Атолла. Пусть на всё уйдёт уйма времени, но мы найдём этих предателей.

— И что с ними сделают? — неожиданно подал голос Сор-зип, сощурив глаза, вызвав у меня нескрываемое удивление своим вопросом.

— Им грозит казнь, — без утайки проговорил Вожак, вычурно вскинув подбородок.

***

Уже после того, как пиршество подошло к концу, жители стали расходиться кто куда. Лишь я последовала за вызывающей подозрения аттурианкой, что шла впереди, постоянно озираясь, словно искала кого-то в толпе, нервно покусывая нижнюю губу. Времени на промедления нет. Надо пообщаться с ней.

— Эй! — Подойдя вплотную, коснулась я плеча самки, и та сразу обернулась, сверкнув искорками страха в глазах, подсвеченных голубым спутником в небе. — Что с тобой? Ты чем-то обеспокоена?

— А тебе какое дело?! — выдала она в грубоватой форме, недовольно нахмурившись.

— Просто ты странно ведёшь себя с того момента, как стали просматривать записи с камер корабля.

— Ничего я себя странно не веду, — невозмутимо протараторила аттурианка, глазки которой нервно забегали из стороны в сторону. — Тебе показалось. Так что отвали.

— Подозрительная она, — высказала я мысли вслух, глядя вслед удаляющейся Секвелле, что прибавила шагу, пытаясь поскорее покинуть это людное место.

— Я тоже так считаю, — как гром среди ясного неба, прозвучал голос Хулт'аха над головой, заставив вздрогнуть от неожиданности, после чего я резко повернулась, испуганно глядя на задумчивого Шикло, смотрящего вперёд.

— Нечего подкрадываться сзади. Испугал до смерти, — буркнула я недовольно, приводя дыхание в норму.

— Ты же успела заметить, как она себя вела во время просмотра записей? — словно пропустив мимо ушей колкое замечание, продолжил расспрос аттури. Я же молча кивнула. — Надо поговорить наедине, подальше от посторонних слушателей.

Тут же схватив меня под локоть, Хулт'ах развернулся и нагло потащил за собой, не реагируя на мои возмущения насчёт его действий. Но через секунду он встал, как вкопанный, из-за чего я больно врезалась носом в его спину. Вот же гадёныш!

— Без нас секретничаете? — внезапно услыхала я голос Манулы впереди Стража и выглянула из-за него, узрев подругу с детёнышем в портативном гамаке, а также Бакууба, что стоял охранником возле своей возлюбленной.

***

— Могу с уверенностью сказать, что Секвелла действительно что-то знает и скрывает сведения, — высказала я свои доводы, когда мы вчетвером отдалились от основных улиц города, оказавшись возле прекрасных водопадов на фоне огромной пирамиды. А ведь я как раз хотела в ближайшее время посетить это место.

— Я тоже заметила, что она была слишком дёрганной во время просмотра записей с камер корабля, — отозвалась Манула, остановив задумчивый взгляд на папоротнике, который еле колыхался от дуновений горячего ветра.

— Секвелла постоянно смотрела в сторону Сор-зипа, — вновь продолжила я свои высказывания.

— Значит, не зря он тоже вёл себя подозрительно во время полёта на спасательном челноке, — подал голос Бакууб, переведя взор на углубившегося в собственные размышления Хулт'аха.

— Я также могу с уверенностью сказать, что Сор-зип и есть предатель.

— С чего такие выводы? Где доказательства твоих слов? — прищурившись, спросил Страж, взглянув на меня.

— А с того, что я из тысячи других узнаю те зигзагообразные шрамы чуть выше локтя, которые были на руке подозреваемого, на кадрах записи. Да и цвет кожи не спутаю.

— Секвелла явно что-то знает. Значит, у неё надо выведать все сведения, — предложил Бакууб.

— Но и давить на неё не стоит, — посоветовала я и сложила руки перед собой. — Хотя знаю, кому она может довериться, — хмыкнула я и многозначительно посмотрела на Хулт'аха, после чего он непонимающе проурчал, глядя на меня. — Ведь я успела выяснить, что Секвелла была верна тебе ещё с юношества.

— Не неси чушь! — вдруг окрысился Смуглёныш и предупреждающе рыкнул.

— Тем не менее, Секвеллу будет легче вывести на чистую воду, чем разговорить Сор-зипа, — проговорила Манула, тем самым предотвратив неминуемый конфликт. — Но только не пойму одно – зачем им нужно было предавать своих?

— Мотивы предательства можно узнать только у самих предателей, — глубокомысленно высказался Хулт'ах. — И надо допросить Секвеллу в ближайшее время.

— Лишь бы она от страха не улизнула уже завтра, пока будет проводиться бой на выживание с тарантой, — заявил Бакууб, и я с Манулой в неведении округлили глаза.

— Какой бой? — уточнила я, в недоумении хлопая ресницами.

— Вожак распорядился провести завтра некие соревнования на выживание. У нас часто проводится такое мероприятие на арене, — поспешил объяснить Прямое копьё. — И ты тоже участвуешь, Эврид. Будешь моим напарником.

— Чего?! — опешила я и взвизгнула на всю округу. — И не собираюсь.

— Это приказ Вожака! — выпалил Хулт'ах, подавшись вперёд. — Он лично хотел увидеть твои навыки во время борьбы.

— Я не собираюсь выполнять приказы этого с'йюит-де, — фыркнула я и отвернулась.

— Значит, ты снова пойдёшь наперекор и приказам своего Шикло?! — гаркнул Хулт'ах, и я ощутила незримый гнев в его словах, от которого мурашки не заставили себя ждать, холодом пробежавшись по спине.

— Тодинд тоже будет в нашей команде, — вступил в диалог Бакууб, удивив меня таким фактом.

— Но его раны ещё не успели зажить! — возразила я, считая эту идею слишком опасной для молодого воина.

— Это я распорядился насчёт него, — внезапно огласил правду Хулт'ах и развернулся, намереваясь уйти.

— Ты хоть понимаешь, что он может погибнуть? — пыталась я достучаться до благоразумия Шикло.

— Пусть этот бой послужит наказанием и для него, и для тебя, — пробубнил Смуглёныш, оглянувшись через плечо, и сверкнул искорками раздражения в глазах. — За неподчинение вышестоящего по должности.

— Это из-за того, что я ослушалась твоего прямого приказа и полезла в бой с берсеркерами? А Тодинд поспособствовал этому. Ведь так?

— Кажется, ты сама знаешь ответ на эти вопросы, — выдал Страж абсолютно спокойно и решил окончательно удалиться, увеличив неприятный осадок в моей душе.

— Несносный гадёныш, — сквозь зубы прошипела я, глядя вслед Шикло.

— Что ж. Надо поведать тебе, кто такая таранта, — вдруг перевёл тему Бакууб, вызвав у меня недовольное фырканье.

***

Только полночи Бакууб с усердием дословно объяснял, кто такая эта таранта, с которой нам придётся завтра сразиться, а также пояснил, какие у этого неизвестного мне существа есть слабые места. Оказалось, что таранта – это огромное членистоногое насекомое с острым и ядовитым жалом на длинном загнутом дугой хвосте и очень прочным хитиновым панцирем по всему телу. Также эта тварюга плюётся кислотой или паутиной, обволакивая жертву липкой субстанцией. Да-а… хорошего явно мало во всей этой заварушке. Что не день, то приключения на мою задницу. И когда это кончится? Но делать нечего, отказ от этой затеи грозит чуть ли не казнью за предполагаемую трусость выбранных участников боя. Так что путей к отступлению у меня нет, как и выбора.

Такие бои с разными опасными представителями фауны проводились у аттурианцев, как я успела узнать от Бакууба, каждый цекут для того, чтобы воины могли доказать свою храбрость и заслужить уважение Вожака. Прямо сравнимо с тем, когда Неокраплённые вступают в свой первый и решительный бой с Каинде амедха, чтобы доказать свою готовность стать полноправным Охотником, или позорно погибнуть, не следуя наставлениям ньяка-де. Теперь это предстоит пройти и мне. Но больше всего беспокоюсь не за свою шкуру, а за Тодинда, у которого ещё не успели зажить серьёзные ранения. Это чревато тем, что он может погибнуть. Вот же принципиальный и злопамятный Смуглёныш, мать его! Башкой вообще не думает. Отбить бы ему гордость, надрав зад хорошенько.

— Да он явно издевается! — вопила я на весь отсек, уже утром переодевшись в тот наряд, который по приказу Хулт'аха притащила Вайлур, всучив его мне.

Вертясь возле огромного зеркала в полный рост, я возмущённо фыркала, то и дело поправляя обмундирование. Белый и густой мех на вороте окаймлял шею, две пластины из нескольких наслоений толстого металла покрывали грудь, а снизу от этого «лифа» шла сетка, доходя до середины живота. Руки, немного выше локтей, скрывала такая же сетка и эластичные чёрные перчатки, спрятанные под наручными доспехами. А на бёдрах красовался металлический пояс и серая юса с красным круглым камнем в виде бляхи. Верхнюю часть ног покрывали эластичные чёрные ласины из того же материала, что и перчатки на руках, а сзади, закрывая ягодицы, свисала коричневая юса, доходя до колен.

— А по мне, ты выглядишь очень даже воинственно, — отозвалась Манула, глядя на меня, после чего я наградила её возмущённым взглядом, полностью не согласная с мнением подруги.

— Бой скоро начнётся. Вам лучше уже направляться к арене, — осведомила меня Вайлур, снова войдя в наш отсек.

— О, Великий Кетану, дай терпения, — вздохнула я, закрывая глаза, уняв негодование, и уже на автомате вложила два обоюдоострых зубчатых клинка в ножны на пояснице. Копьё с деревянным древком, как влитое, легло в руку, и я распахнула веки, ещё раз внимательно осмотрев себя с головы до ног. Снова недовольно цыкнув, повернулась к выходу и, с абсолютно серьёзным выражением лица, направилась за проводницей аттурианкой. Пусть удача соблаговолит мне и сегодня.

Возле входа на арену меня встретил Бакууб и попросил следовать за ним по коридору. Всё бы ничего, да только возле самых ворот, за которыми и была та самая арена для потехи местных жителей, меня встретили колкие и презирающие взгляды других участников, что стояли по обе стенки, поблёскивая аву'асой, всяческими атрибутами оружия и непроницаемыми масками, линзы которых то и дело вспыхивали устрашающим светом. Аж мурашки по коже от такого зрелища. И куда я попала?! Снова обречённо вздохнув, я увидела, как створы ворот стали медленно открываться, разгоняя светом, проникающим через вход, всю безграничную тьму коридора. Вот именно в этот момент я внезапно ощутила непреодолимое волнение, которое холодными змеями заползало в животе, скручивая внутренности. Даже ладони вспотели, и я покрепче сжала древко копья, чтобы унять свою растерянность. В бою не место страху и волнению. Это отвлекает.

Как только мы вышли на свет, толпа зевак, что сидели на лестницах, идущих вверх по кругу, залилась восторженными криками и улюлюканьями. Народ явно требует зрелищ и твея. Переместив взгляд, я узрела Вожака и Хулт'аха, что как гордые судьи взирали на участников свысока, расположившись по другую сторону арены в специально отведённом для них месте, похожем на выступающий полукруглый балкон. А им бы тоже только повеселиться, да показать себя чуть ли не богами перед остальной чернью. Хренова высшая лига.

— Ну что, готова? — вдруг испугал меня чей-то вопрос справа, и я испуганно воззрилась на стоящего возле меня Весельчака во всей амуниции с головы до пят, разминающего плечи.

— А ты, гляжу, прямо пышешь энтузиазмом, — иронично произнесла я и вскинула бровь. — Не думаешь, что можешь копыта откинуть?

— С чего вдруг такое беспокойство, яутка? — неожиданно спросил Тодинд, и в воздухе запахло ехидством. — Неужели не наплевать на то, что такой молодой и привлекательный самец может погибнуть на твоих глазах? Или не ровно дышишь ко мне?

— Пха! Не зазнавайся, малец! — воскликнула я, откровенно смеясь над такими речами.

— Мой малец тебе в рот не поместится, — сразу сменив веселье на раздражение, открыто высказался Тодинд, и моя челюсть от услышанного просто отпала, а глаза шокировано округлились.

— Да ты, смотрю, страх потерял, говоря такие пошлые колкости в мой адрес, — тотчас вскипела я, не терпя таких оскорблений. — Юморист нашёлся. Я, значит, просто о нём побеспокоилась, а он вот так на тебе. Да пошёл ты в задницу!

— Это приглашение? — завораживающим и томным голосом переспросила нахальная морда и тут же нагло положила когтистую лапищу на мои ягодицы, после чего я почувствовала некий щелчок внутри себя и, не задумываясь, шарахнула паршивца со всего маху древком копья, от чего Тодинд отлетел на полметра и приземлился на спину. А зрители на трибунах тотчас взорвались безудержным смехом.

— Что вы тут за балаган устроили? — взревел Бакууб, пихнув меня в плечо, а Тодинду отвесил хороший подзатыльник, стоило тому подняться на ноги. — Сейчас же прекратили свои похабные игрища и сосредоточились на вон той твари.

И в этот момент Прямое копьё тыкнул пальцем в противоположную сторону арены, где медленно разошлись вторые ворота, а из них выскочила огромная чёрная гадина, вереща и клацая клешнями на передних лапах.

— Твою мать! — протянула я, оторопев от размеров твари.

— Не стой на месте! — вновь заорал Бакууб и толкнул вперёд. — Запрыгивай на майлунов.

— Чего?! — опять впала я в ступор, смотря на то, как Бакууб и Тодинд резво оседлали парнокопытных и двинули к таранте. А я ведь совершенно не умею ездить на этих бешеных зверюгах. Но обратного пути уже не было, тем более я начала вызывать подозрения в глазах и зрителей, и наблюдающего за происходящим Вожака. Поэтому, запихнув волнение на задние задворки сознания, я подлетела к последнему оставшемуся майлуну и с большим усилием запрыгнула на высокое мохнатое существо с огромным загривком, мощными копытами и устрашающей мордой с двумя парами глаз.

А битва уже стала набирать свои обороты на радость зрителям, что продолжали остервенело верещать с трибун. Один аттурианец из ненашенской группы выбыл на первых минутах, получив напас мощной клешни, после чего отлетел в сторону и впечатался спиной в оградительную стену, а уж затем плюхнулся мордой в песок, так и оставшись там. Поделом ему. Наши же «бравые» самцы с явным весельем запрыгнули насекомому на спину и пытались проломить панцирь в тех местах, которые считались наиболее уязвимыми, а их оказалось у таранты не так уж и много. Предположительно, это изгибы шейной области, место соединения лап с туловищем, а также менее защищённое пузо, до которого нужно ещё умудриться добраться. Но Тодинд и Бакууб упрямо продолжали лупить по спиняке твари с помощью копья, ки'чти-па и всяких серпов, то и дело уворачиваясь от вездесущего острого жала хвоста, чтобы ненароком не получить смертоносную дозу яда.

Что сказать обо мне, то я просто очумело глядела на всю эту катавасию, выпучив глаза, сидя верхом на майлуне. Потому как не знала, что мне вообще делать. Лишь спустя мгновение я смогла отойти от ступора, да только пробуждение от этого чувства было не очень-то и приятным, так как членистоногая гадина, будучи взведённой на всю катушку от надоедливых мошек, что продолжали тыкать в неё острыми кинжалами, обратила своё внимание на мою персону и с яростным шипением дёрнулась навстречу, клацая клешнями и двойным набором челюстей. Как же я обосралась в тот момент! Выпучив глаза от страха, я за малым успела спрыгнуть с майлуна, которого тут же окутала липкая паутина, вылетевшая изо рта твари. Да только на этом приключения только начинались, ибо таранта, даже не обратив внимания на парнокопытное животное, успела сбросить с себя надоедливых Тодинда и Бакууба, отшвырнуть в сторону нескольких аттурианцев из других команд, а затем продолжила нестись на меня, свирепо шипя. И я дала такого дёру, что аж пятки засверкали, а мой визг эхом пронёсся по трибунам, подхваченный громким хохотом всех зрителей.

— Эврид! Обернись! — услышала я сквозь весь шум и гам далёкий предупреждающий крик Бакууба и подчинилась, увидев, как тварь намеревается сию минуту плюнуть в меня ядовитой слюной.

— Сгинь, срань галактическая! — заверещала я, отпрыгивая в сторону, видя, как стена, на которую пришёлся добротный плевок гадины, стала постепенно растворяться, выделяя едкий и тошнотворный запах.

В тот же момент таранта надрывно взвыла и накренилась вправо. Присмотревшись, я увидела, что насекомое лишилось конечности после того, как один из аттурианцев отрубил её взмахом топора. Не успела гадина развернуться к обидчикам, как в игру вступил Бакууб, лишив её второй клешни. Я же пришла в себя, собрав остатки уверенности, и решила рискнуть всем, не без усилий кинувшись кубарем под ноги насекомого, очутившись прямиком под его пузом. Два клинка, покоившиеся за спиной, вмиг оказались в руках, и я с азартным рвением воткнула их в брюхо таранты, услыхав новый душераздирающий визг всполошившейся твари. Мысленно проклиная всю эту затею, уже горланя во всё горло, я с натугой прошлась лезвиями клинков вдоль пуза членистоногого. В ту же секунду вонючие и склизкие внутренности с неприятным бульканьем чёрной жижей вывалились прямо на меня. От такой мерзости и смрада желудок скрутило спазмами, посылая рвотные рефлексы, но я вовремя подавила их, заметив, что таранта всё ещё на ногах после такого. Живучая, скотина! Но и я не собираюсь сдаваться.

Уже придя в несусветное негодование, я вылетела из-под брюха и запрыгнула насекомому на спину, тут же уклоняясь от смертоносного жала. Краем глаза замечаю, что Тодинд последовал моему примеру и оседлал тварюгу, сразу плюхаясь ей на спину, чтобы тоже уйти от удара жалящего хвоста.

— Пора сдохнуть! — загорланила я и с размаху впечатала оба клинка в шейный изгиб таранты, что сразу зашлась оглушительным воем, замотав увесистой головой в стороны. В тот же миг Тодинд подрывается и в прыжке отрубает надоедливый хвост, из которого на него брызнула какая-то прозрачно-зелёная жидкость. За малым успев отскочить, Весельчак чуть не свалился вниз со спины, вовремя ухватившись когтями за выступы на хитиновом покрове.

Видя, что тварь сдыхать не собирается, высвобождаю клинки и снова вонзаю их в тот же изгиб, а следом, надрывая мышцы и голосовые связки, с многомерным усилием прокладываю лезвиями путь в разные стороны, безжалостно распарывая тонкий хитиновый изгиб, слыша очередной истошный вой гадины, прерываемый бульканьем, что исходило из недр насекомого.

Буквально через секунду таранта замолкает и замертво падает на раскалённый песок арены. Вот и всё! Окончен бой. А зрители с трибун залились аплодисментами и криками ликования, приветствуя победителей. Превозмогая внезапно навалившуюся усталость, вырываю клинки из замершего тела и поднимаюсь в полный рост. Видя беснующую толпу, я осмеливаюсь на решительный шаг. Ведь когда ещё смогу так сделать. Вскинув обе руки с зажатыми клинками вверх, я набираю в лёгкие побольше воздуха, а спустя миг по всей округе эхом проносится мой оглушающий триумфальный клич, обозначающий полную и бескомпромиссную победу над членистоногим гигантом. И до того было приятно, когда ко мне присоединились многие воины и самки с трибун. Подорвавшись и взмыв кулаки к небу, они диким рёвом поддержали меня. Ту гамму эмоций, что охватила меня в этот момент, было не описать словами. Я готова была продолжать орать во всю глотку, плакать и истерично смеяться в лицо горделивых судей, что на данный момент восседали на полукруглом балконе. Нате, выкусите!

Сегодня удача вновь была на моей стороне. Ведь я всё ещё жива. А значит, надо двигаться дальше, вопреки проблемам и преградам. Как и сказал мне однажды Кетану: «Мой путь ещё не окончен». Он только начинается. И я с высоко поднятой головой дойду до финишной черты этого пути. Чего бы мне это не стоило.

Примечание к главе:

*Застенчивая

Глава 16

— Как мы эту гадину уделали, — горделиво заявила Эврид, хлопнув по-дружески по плечу подошедшего Тодинда.

— Надеюсь, отработали как надо своё наказание, — довольно проурчал Весельчак, глядя на неё.

— Кто знает. Этот хитрожопый смуглый аттури может ещё и недовольным остаться, — скривилась та, глубоко вздохнув.

Толпа на трибунах всё продолжала бесноваться, бездыханная тушка таранты лежала поперёк всей арены, напоминая собой изваяние, истекающее кровью и слизью.

— Славная была битва. — Подойдя к яутке и молодому воину, Бакууб ободряюще и с великой гордостью похлопал по плечу Эврид и сразу же мгновенно одёрнул руку, взглянув на неё. — Да, только кому-то ужасно необходимо принять ванну.

— Это точно. А то амбре такое стоит, что я еле сдерживаюсь, чтобы не показать содержимое своего желудка, — высказался Тодинд, тихо и гортанно рассмеявшись, в то время как самка с нескрываемой брезгливостью осмотрела себя, всю в склизких и вонючих внутренностях убитой твари, а затем понюхала свою руку, скривив нос.

— А представь, какого мне, салага, — съехидничала Эврид и криво усмехнулась, расставив руки по бокам. — Лучше бы побеспокоился о своей ране. — Несильно толкнула она Весельчака в область живота, перевязанную бинтами, что успели стать рыжими от песка.

— А вы хорошо работаете в паре, — с толикой ехидства подметил Бакууб, и напарники переглянулись, а затем, словно договорившись заранее, вскинули правые руки и звонко хлопнули друг другу по ладоням.

— А то! Да мы даже матку Каинде амедха в лёгкую завалим, — гордо заявила Эврид, вскинув подбородок.

— Не зарывайтесь, — скептично усмехнулся такому оптимизму Прямое копьё и обернулся в противоположную сторону арены. Последовав примеру воина, яутка и юнец воззрились туда же, заметив поднявшегося со своего трона Предводителя, жестом руки приказывающего всем немедленно замолчать.

— Наин-десинтье-ди*, — звучно пророкотал на всю округу Вожак, глядя на победителей битвы. — Видно, что самка хорошо училась у своего ньяка-де. Да и молодой воин показал изумительные результаты. Я горд, что в наших рядах будут такие храбрые воины. — Положил Разайд правую руку, сжатую в кулак, на левое плечо и уважительно кивнул.

Вот кому-кому, а Эврид не хотелось слышать такие речи от этого аттурианца. Каждое его слово воспринималось в её мыслях ударом плетью по спине, от чего до безумия хотелось размять занывшие плечи. Как бы она хотела вырвать язык этому с'йюит-де, а затем отрубить голову, как той таранте. Но вместо этого яутка глубоко вздохнула, чтобы не показывать своё истинное состояние в данный момент.

— Хочу сообщить вам важную весть, мои соплеменники, — сменил внезапно тему Вожак, оглядев строгим взглядом трибуны. — Со следующего кларта начинается Сезон слияния.

— Чего?! — опешила Эврид, округлив глаза от шока.

— Знаю, до него вообще-то не скоро. Но поймите, наш клан понёс огромные потери после битвы с берсеркерами. Поэтому следует пополнить ряды воинов и учёных новым поколением. Хочу также сообщить, что на время Сезона отменяю запреты рабынь, что принадлежат только одному воину. Теперь они могут совершить соитие с любым самцом для увеличения рождаемости.

— Что?! — воскликнула в неверии Эврид, и её возмущённый вопрос эхом пронёсся по округе. — В каком смысле?

— А что тут непонятного, яутка? — сощурившись, ответил вопросом Вожак, слегка склонив голову набок. — Я убираю любые запреты, кроме двух – не трогать самок, у которых уже есть ещё совсем маленькие детёныши, а также тех, кто не достиг совершеннолетия. Это будет строго караться. На этом всё.

Выслушав своего Предводителя, жители стали расходиться, оживлённо обсуждая услышанное. И Эврид сразу подметила, что всем эта весть пришлась по вкусу. Да только не ей.

***

— Не было б печали, объявили о всеобщем изврате. Так сказать, «трахайтесь, дети мои!» — фыркнула я в сердцах и в непонимании развела руками, двигаясь по коридору, ведущему с арены на оживившиеся улицы.

— Значит, снимается запрет «рабыня-Шикло». Хм… — задумчиво провёл Тодинд когтями по подбородку, сняв маску.

— И что тебя так это зацепило? — с подозрениями, вскинув одну бровь, посмотрела я на аттури, идущего рядом, на что тот ничего не ответил, лишь бросил на меня многозначительный и лукавый взор, что я аж икнула от ошеломления, дёрнувшись в сторону, как от огня.

— Главное, это не коснётся моей Чи, — счастливо изрёк Бакууб.

— Ей вечно везёт, — съязвила я, напыжившись. Надо срочно искать убежище, чтобы не встрять по самые уши. А то это не закончится только приставаниями озабоченных морд, к примеру, как той, что идёт рядом. — Ещё и треклятый Шикло, мать его, даже не предупредил заранее.

— Этот «треклятый Шикло» просто не успел это сделать, — вдруг услыхала я позади знакомый грубый рык, вызывающий мурашки по всему телу. Вспомни, вот и оно. Оглянувшись, я увидела Смуглёныша, с серьёзным видом прожигающего меня взглядом. — Но могу предложить тебе убежище, в виде своих покоев.

— Ага! Ещё чего, — буркнула я, насупившись. — Может ты и называешь меня Квей, но я не настолько глупа.

— Решать тебе, — коротко и ясно отчеканил Хулт'ах и кинул косой взгляд на Тодинда. — Но я не смогу постоянно быть рядом. И этим могут воспользоваться.

— Отбилась от берсеркеров, значит, и от незадачливых ухажёров отобьюсь, — фыркнула я и резко развернулась, решив удалиться.

— Значит, твой Сезон вдруг как-то быстро прошёл? — остановил меня на полпути Шикло, и я невольно задумалась о том, что совсем позабыла об этом. Да и раньше как-то и не вспоминала. Не до этого было. Да и желания не возникало при виде самцов. А вдруг всё опять вернётся на свои места, и удручающее действие Сезона слияния вновь скажется на мне не в подходящий момент? Вдруг это произойдёт как раз тогда, когда кто-то всё же попытается соблазнить? А я не смогу отказать. И что делать?! — Но решать тебе, Квей, — повторился Хулт'ах, обогнув меня, и с чувством выполненного долга зашагал вперёд.

— Может, ты уже пойдёшь, обмоешься? — неожиданно отвлёк меня от тяжких дум вопрос Тодинда, и я снова взглянула на своё тело, полностью испачканное в тёмной слизи.

— Лучше не буду. Как раз таким методом буду отпугивать от себя самцов.

— Ты бы лучше и правда помылась и топала к Мануле, — предложил Бакууб, осмотрев меня повнимательней.

— А ты не смей разглашать сведения о том, где находятся наши покои, — наказала я аттурианцу, с серьёзным видом пригрозив пальцем.

— И где же? — тут же нашёлся наш юморист, вытянув шею и немного склонившись.

— А вот тебе, похабник, я этого точно не скажу. — Показала я язык Тодинду и решила, наконец, удалиться.

Ожившие улицы аттурианского поселения вмиг заполонил гомон жителей. Вот замечаю, как две аттурианки, весело хихикая, словно что-то задумали, срываются с места и бегут куда-то, наталкиваясь через мгновение на мимо проходящих воинов. Вот и попались. Ехидно улыбаюсь, мысленно пожелав им удачи, и сворачиваю по направлению джунглей, чтобы уйти от этой суеты. Да и попасться в лапы всяким-яким не охота. По пути всё же встречается один такой напыщенный самец, но сразу шарахается от меня и отходит на несколько шагов в сторону, брезгливо поведя жвалами. И тут я вновь вспоминаю, что до сих пор вся в этом рйете. И вправду действует как отпугивающее средство. Может не мыться пока? Да не, я сама уже не могу терпеть эту липкость на теле, да и запашок такой, будто сама сдохла, а не эта тварь.

Вновь сворачиваю по незнакомой дорожке, выложенной из природного камня, и на глаза попадается маленькое озерцо, возле которого раскинуло свои висячие ветви сгорбившееся дерево. А вид-то какой завораживающий! И тут я оглядываюсь по сторонам, чтобы убедиться в отсутствии посторонних на расстоянии несколько десятков метров, а затем решаю искупаться именно в этом озере. Подойдя к зеркальной водной глади, замечаю насколько оно прозрачное. Даже мелкая галька хорошо проглядывается. Да что там, успеваю даже яркую рыбку заметить, что проплыла, вильнув хвостом. Неизвестные мне крылатки неожиданно вспорхнули с дерева, восхищая своим ярко-зелёным окрасом, а следом, на уровне глаз, пролетела ящероподобная живность с перепончатыми крыльями, приземляясь на одну из провисших веток. Хотела получше рассмотреть это чудо природы, но маленькая ящерка замечает меня раньше и снова устремляется в полёт. Вдоль бережка из гальки произрастают оранжевые цветы в тёмную крапинку с пятью широкими лепестками. Рядом, тут и там, словно чьи-то глазки, виднеются кипельно-белые цветики, колыхаясь от лёгкого ветерка. Широкие «кисти» папоротника раскинулись кустарником возле основания дерева. Словно я попала в совершенно другой мир, в котором нет проблем и забот, где нет злобы и ненависти. Вздохнув поглубже, наслаждаюсь минутами умиротворения, но всю идиллию тут же перебивает запах от самой себя. Надо помыться, надо!

Сняв обмундирование и оставшись в чём мать родила, я пальчиками пробую воду и с шипением одёргиваю ногу. Прохладная. Но озеро прямо так и манило, чтобы я окуналась в её прозрачные воды, смыла с себя все тяготы реальности. И я стала медленно заходить вглубь, поёживаясь и покрываясь мурашками от непривычной прохлады. Странно, вроде светило жарит хорошо, а вода всё равно прохладная. Сделав прерывистый выдох, я приготовляюсь и резко ныряю.

— Как же замечательно! — выныривая, высказываю мысли вслух, ладонями зачёсывая валары назад. И тут же шарахаюсь, вздрогнув от знакомого набора щелчков, какие могли производить представители мужского населения расы науду. Оглядываюсь испуганно по сторонам, но никого не нахожу. Может, показалось? Может это уже моё воображение играет со мной в злую шутку, подкидывая слуховые галлюцинации от страха?

Осмотревшись ещё раз, убеждаюсь в том, что точно с катушек съехала, и продолжаю наслаждаться прохладной водичкой, проплывая небольшое расстояние. Но в следующее мгновение снова шарахаюсь, когда совсем рядом слышу говор самцов, что с каждой секундой приближались. Затем слышу шелест кустов неподалёку, и из них тут же выходят два незнакомых аттурианца, одновременно замечая меня. Нервно сглотнув, я начинаю ёжиться, почти до носа приседая в воду. Оба в масках и амунициях, пытливо рассматривают и стрекочут, выказывая явный интерес. Один из них вдруг кивнул другому, и они, как по команде, направились ко мне. В этот миг я почувствовала, как внутри всё оборвалось, сердце ушло в пятки, а затем гулкими толчками отразилось в висках. Мыслительные процессы заработали на всю катушку, ища выход из ситуации, но глазами я не находила ничего, что могло помочь, пока двое аттурианцев продолжали приближаться.

И как только они подошли к самой кромке водной глади, я вознамерилась завизжать на всю округу, да только крик так и застрял в горле, сменяясь ошеломлением, когда перед ногами незнакомцев в землю вонзился клинок, отражая лучи светила. Не только я удивилась неизвестно откуда взявшемуся оружию, аттурианцы в шоке рефлекторно отпрыгнули назад, недоумённо глядя на клинок. Один самец резко поднял голову и взглянул на дерево, сразу напрягшись всем телом. Второй же, последовав его примеру, тоже что-то замечает среди ветвей, а потом неожиданно привлекает внимание первого похлопыванием ладони по плечу и жестом указывает на то, чтобы уйти. Снова посмотрев в мою сторону, вызвав новый прилив страха внутри, незнакомцы всё же разворачиваются и уходят прочь, недовольно ворча ругательства. И кого они увидали среди кроны дерева?

Поддавшись любопытству, всё же решаю сначала подойти и рассмотреть клинок, постоянно озираясь по сторонам и украдкой смотря на дерево. Но листва была настолько густая, что невозможно было что-то разглядеть. Прерывисто дыша, я прошлась взглядом по всей длине оружия, узнав в нём ритуальный кинжал с зазубринами по краям и переплетённой рукоятью. Но внезапно снова услышала короткое урчание со стороны, и с дерева молниеносно спрыгнул очередной самец. Завизжав от испуга, я стремглав устремилась на середину озера, успев несколько раз споткнуться о гальку на дне. Последний такой «камень преткновения» приносит несусветную боль, и я хватаюсь за пальцы ног, еле удерживая равновесие в воде, повизгивая и поскуливая. В ту же минуту с берега раздаётся заливистый басистый смех, и я оборачиваюсь, увидев хохочущего Тодинда.

— Ах ты, тупоголовый салага! Ошибка генной инженерии! Да чтоб тебе гхекуоны яйца оторвали, хренов комедиант! Я чуть Кетану душу не отдала. Какого к'жита ты тут делаешь?

— Слежу, чтобы моментом никто не воспользовался, пока ты тут прохлаждаешься, — посерьёзнев от моих красноречий, ответил Весельчак и привалился спиной к стволу дерева, сложив руки на мощной груди.

— В охранниках не нуждаюсь. А в наблюдателях тем более. — Всё ещё пыхтя от злобы, для верности прикрываю руками грудь, не решаясь выйти из воды. Хотя плевать! Пусть смотрит. Гордо вскинув подбородок, опускаю руки и дефилирую по направлению к берегу, замечая по пути огромный плоский валун в сторонке. Вот как раз там-то я и усядусь, чтобы отстирать вещички. Всё равно от палящих лучей светила тонкая ткань высохнет моментально.

За всеми моими действиями неустанно наблюдает злосчастный самец, в удивлении вскинув надбровную дугу. Но даже не шелохнулся, не отошёл от дерева. Притаился и нагло пялится. Раздражённо хватаю одёжу и направляюсь к огромному камню. Забираюсь на него и отворачиваюсь от юнца, начиная непринуждённо заниматься своими делами. Но спустя время, когда я уже почти достирала последнюю штанину ласин, услышала лёгкий всплеск воды позади. Обернувшись, я сразу обомлела, стоило завидеть приближающегося ко мне хищника в полной наготе. Нет бы отвернуться или подскочить, возмущённо заорав, так нет же, сижу и как завороженная пялюсь на вздымающийся мощный торс, на соблазнительные кубики пресса под упругой молодой чешуйчатой кожей светло-зелёного оттенка, на которой виднеется свежий шрам от ранения. А затем встречаюсь с омутами голубых глаз, в которых тотчас утопаю без остатка, замечая, что самец уже подошёл вплотную и упёрся когтистыми руками в камень. Разум в одночасье обволакивает масленичный сладко-горький запах его тела, а из горла юнца вырывается утробное урчание, завораживая своим звучанием.

— Знакомая ситуация. Не правда ли? — томным рокотом раздались в затуманенном рассудке его слова, а затем горячий язык обжёг шею, заставив невольно простонать, прерывисто вздохнув. Шершавые пальцы почти невесомо и нежно коснулись талии и провели вдоль, добравшись до груди, а потом аккуратно, без резких движений сжали её, вызывая приятную истому внизу живота. Я ощутила, как в мгновение ока внутри разожглось пламя вожделения, как по телу прошёлся тёплый трепет, стоило горячему языку переместиться на зону декольте, чтобы затем, будто невзначай, прикоснуться к чувствительному розовому ореолу, вырвав из горла протяжный стон.

— Что ты творишь, Тодинд? Прекрати, — почти шёпотом пролепетала я, не замечая, что мои пальцы уже скользят по чешуйчатой коже на плечах самца. — Я принадлежу другому.

— Но запрет снят самим Вожаком, — тихо рокочет юнец на ухо, щекоча валарами шею, неустанно лаская пальцами тело и слегка царапая коготками спину.

— Всё равно. Я так не могу. Меня совесть замучает. — Придерживаясь команд отголосков здравого смысла, я упираюсь ладонями в мощную грудь и начинаю отталкивать от себя самца.

— Ты не пожалеешь об этом, а сполна ощутишь всю мою нежность и ласку, — тихо и маняще прорычал Тодинд, заставляя поддаться соблазну, вверить себя в руки этого самца.

И тут вспоминаю о том, что это опять происки Сезона. Как пить дать. И я всё же не могу… не могу устоять перед соблазном. Слишком приятны нежные горячие прикосновения, будоражащие всё естество. Он не делал резких движений, даже не царапал кожу когтями, а только проводил ими по спине и бёдрам, словно изучая, пробуя меня на вкус. Гибкий язык ласкал шею. Порой Тодинд слегка прикусывал плечи клыками, но после этого не оставалось ни единой капли твея или раны. Лишь стоны удовольствия срывались с моих губ. Всё совершенно иначе, чем с Хулт'ахом, который превращал прелюдию в животную страсть – резкую, болезненную и немного унизительную, но тоже не менее желанную. А сейчас я испытываю совсем другие чувства – более нежные, лёгкие и непринуждённые, что всё трепещет внутри подобно тонким крыльям насекомых. В этот миг замечаю, что полностью подчинилась воле юнца, что уже добрался до заветного места пальцами, коснувшись эрогенной точки, и я резко вскрикнула от неожиданности. На моё удивление Тодинд сразу остановился, словно боясь спугнуть меня или сделать что-то не так. Но затем, сначала ропотно, потом немного увереннее провёл подушечками шершавых пальцев вниз до разгорячённого лона и посмотрел мне в глаза. И в его взгляде я смогла отчётливо прочесть немой вопрос, словно он спрашивал разрешения на дальнейшие действия, старательно не торопясь. А ведь я успела заметить, что самец уже еле сдерживает свой порыв, что изрядно удивило. Обычно всё происходило иначе, и в порыве страсти самцы резко брали самок, подминая их под себя, рыча, словно изголодавшийся зверь, что добрался до желанной добычи. Может, этот юнец просто неопытен? Кто его знает.

Прерывисто вздохнув, я закрыла глаза и слегка приподняла голову от нескрываемого удовольствия, тем самым давая некое согласие. И в то же мгновение я почувствовала, как меня схватили за бёдра и пододвинули ближе к краю камня, а затем в изнывающее от возбуждения нутро резко проник горячий орган, войдя на всю длину и невольно вызвав табун мурашек, подхваченный громким стоном. Прогнувшись в спине и задрав голову к небу, я услышала довольное и протяжное шипение юнца над ухом. А затем он начал медленные ритмичные движения, прижав к себе ближе, то и дело издавая всё то же шипение, в котором порой проскальзывало тихое гортанное рычание.

Разум мой отключился окончательно, стоило горько-сладкому мускусу приятной дымкой заволочь мысли. Нежная и трепетная истома удовольствия дрожью прокатывалась по телу при каждом движении, прикосновении и урчании. Я уже не помнила саму себя, поглощённая в собственный круговорот чувств. Возникало ощущение, что меня поднимали до небес, словно я парила в мире наслаждения. Даже не замечала, как с губ то и дело срывались громкие стоны. Монотонные толчки, приносящие удовольствие, прикосновение горячих сильных рук, рычание, мои стоны, – всё смешалось в неудержимый круговорот эмоций и чувств, с головой захвативших меня.

Не помня себя, я почувствовала, как волна экстаза резко охватила всё тело, заставляя зажмуриться и взвизгнуть. Каждую мышцу скрутило приятным спазмом, дрожь мурашками прокатилась по коже, а ногти невольно впились в сильные напряжённые плечи. И следом, всё ещё находясь в забвении, я слышу грозный рык самца над ухом, что упёрся жвалами мне в шею, обжигая дыханием кожу. А затем ощутила пульсацию внутри себя и разливающееся там тепло, от чего стало неимоверно приятно, будто я снова испытала оргазм. Но в следующий миг неожиданная боль вырвала меня из головокружительной неги, резко возвратив в реальность. И я невольно завизжала, тотчас опустив взор вниз и увидев, как острейшие когти юнца с силой процарапали кожу бёдер, оставив глубокие бороздки, которые сразу засочились твеем, ужасно заныли и защипали.

— С'йюит-де! Больно ведь. Можно было без лишнего фанатизма? Теперь шрамы останутся, — запричитала я, хлопнув Тодинда ладонью по плечу. На что тот ничего не ответил, а лишь заурчал и отстранился. — Тц! Опять теперь мыться, — пробубнила я, щупая болезненные царапины и видя на пальцах собственный твей.

— Ну так иди, — совершенно спокойно пророкотал Весельчак, а затем резко поднял меня и со всей силы швырнул вглубь озера. Завизжав, я плюхнулась в воду и торопливо всплыла на поверхность, хватая ртом воздух.

— Ты совсем обнаглел? Кто так делает? — заорала я, видя ухмыляющегося Тодинда, который тут же поспешил ко мне, сразу приподнял за бёдра и расположил мои ноги по обе стороны туловища, тем самым поддерживая. Мне оставалось только прижаться к нему и ухватиться за мощную шею, чувствуя жар его тела и часто вздымающуюся грудь.

— Ты стала моей первой самкой, яутка, — вдруг признался Тодинд, уперевшись мордой в шею. — И хрен я тебя отдам этому хитрожопому садисту.

— Да щас прям! Не надо быть таким самоуверенным, — прыснула я, отстранившись и заглянув в синеву проницательных глаз. — Побаловались немного, и будя. Лишь бы ещё не досталось мне за свою шалость.

— Я спрячу тебя, и ты будешь принадлежать только мне! — уверенно заявил самец, и я опешила от такого возмутительного желания.

— Ну уж нет! Тут я не соглашусь. Так как мне, хоть и временно, но дали полную свободу. И я не собираюсь провести её взаперти. И тем более не хочу шататься по рукам самцов, которые на меня глаз положили.

— Ты отказываешься быть со мной, а предпочитаешь того, кто чуть что, сразу плетью тебя избивает?

Честно признаться, меня эти слова заставили призадуматься.

— И с ним я не хочу быть, — спустя мгновение ответила я на полном серьёзе, а затем выскользнула из объятий юнца, направившись к валуну, где досыхала одежда.

Через некоторое время я покинула прекрасную лагуну и направилась в свою опочивальню. Многое предстоит мне сегодня переосмыслить и обдумать. За многое придётся корить себя. Следом невозмутимо шёл Весельчак, не отставая ни на шаг, постоянно посматривая на проходящих мимо самцов и предупреждающе рыча на них. Даже забавляет такой расклад. Соблазнила молодого воина, запала в душу, а теперь он меня защищает. Не укладывается в голове.

— Хватит идти за мной, юнец. — Всё же остановилась я и обернулась. — Сама дойду. Без провожатых.

Тодинд с минуту молча смотрел на меня, то наклоняя голову в одну сторону, то в другую. На нём была маска, по которой невозможно было прочитать его эмоции, лишь в прорезях линз иногда промелькивали задумчивые голубые глаза. Через мгновение юнец сделал шаг навстречу и навис надо мной угрожающей тенью. Я даже немного струхнула, нервно сглотнув, не спуская с самца пристального взгляда, готовясь ко всему. Сердце тут же зашлось в бешеном ритме, выдавая проснувшийся страх. И с чего вдруг я испугалась?

— Подумай над моим предложением, — гортанно прорычал Тодинд и провёл кончиками когтей по щеке. — Я бы никогда не сделал тебе больно.

— А недавние царапины мы уже в расчёт не берём? — с издёвкой пролепетала я, хмыкнув, и Весельчак заметно смутился, отведя взгляд.

— Просто не сдержался, — как-то даже обиженно признался он, и я тихо прыснула, сдерживая смех.

— Ни слова о том, что было. Просто забудь об этом, — сразу посерьёзнела я. Внутри всё равно скреблась тревога. Я немного боялась. Где-то глубоко внутри я боялась, что узнай об этом Хулт'ах, он безжалостно вздёрнет меня и вырвет позвоночник, объявив всем, что я просто провинилась.

— Не будет этого, — внезапно заявил Тодинд, и я шокировано уставилась на него.

— И ты тоже мысли мои читаешь? — насупилась я.

— Чтобы понять, о чём ты думаешь, не нужно читать даже мысли. Ты как рассекреченная информация на компьютере, не нужны коды, чтобы узнать, что скрывается за мнительной защитой. Стоит только почувствовать запах тревоги, исходящий от тебя, и обо всём догадаться.

Услышав очередную правду о себе, я уныло вздохнула и потупила взгляд. Это правда. Сколько бы я не старалась, а скрыть свои эмоции не могу. Даже такой салага, как он, способен понять их. Эх… не быть мне разведчиком. Из раздумий снова вывело тихое урчание самца, что с нежностью провёл рукой по моим валарам, пропустив несколько между пальцев. А затем он вдруг снял один унтар с головы и тут же надел его на один из моих обрубков спереди, ужасно удивив таким поступком. Ошеломлённо вздрогнув, я оттянула валар и увидела бронзовое колечко с квадратным зелёным камнем посредине.

— Зачем? — только и смогла выдавить я, в недоумении смотря на юнца.

— Просто так, — коротко ответил тот, развернулся и пошёл в противоположную сторону, оставив меня в полном одиночестве, переваривать произошедшее. Непонимающе фыркнув и скривив губы в нервной усмешке, я проводила самца взглядом, а уж потом всё же решила продолжить свой путь.

***

— О, явилась! — воскликнула с ходу Манула, стоило мне зайти в покои и с непринуждённым видом пройтись до своего ложа по правую сторону. — Ты где бродишь, героиня? Тебя обыскались.

— И кто же? — Улеглась я на постель и повернула голову к подруге, вертя между пальцев новое украшение.

— Угадай с трёх раз, — лукаво пролепетала Манула и ехидно улыбнулась. По её тону уже можно было легко догадаться.

— Хулт'ах. И что он хотел? — не унималась я, чувствуя возрастающую тревогу внутри себя.

— Мне откуда знать, — непринуждённо протянула подруга и пожала плечами. — Ты где хоть была?

— И не спрашивай, — сделав паузу, выдохнула я и приуныла, вспоминая пикантные моменты забытья рядом с юнцом, после чего невольно улыбнулась, возрождая внутри те чувства, что переполняли меня в ту минуту.

— Наверное, что-то хорошее случилось, раз ты так счастливо улыбаешься? — неожиданно спросила Манула, и я испуганно вздрогнула, мысленно коря себя за то, что так легко выдала своё состояние с потрохами.

— Вот ты где! — испугал меня неожиданный голос со стороны двери, и я увидела Хирона, что только что вошёл, хмуро глядя на меня. — А мы тут тебя обыскались, храбрая победительница, за миг прославившаяся на всё поселенье. Пойдём! Тебя и Тодинда хочет видеть наш Вожак.

Идя вслед за лекарем, я гадала причину такого внезапного желания Вожака видеть нас обоих. И я немного удивилась, снова увидев Тодинда возле входа, ведущего в здание с тремя остроконечными пиками, где ранее проводилось пиршество. Не знаю почему, но меня вдруг охватила неловкость. Думала, что хотя бы кларта два видеть его не буду, чтобы обо всём забыть. А не тут-то было! Завидев нас, Весельчак заметно напрягся, а затем кивком поприветствовал Хирона, за считанные секунды поднявшегося по лестнице.

— А где Хулт'ах? — неожиданно даже для самой себя поинтересовалась я, когда лекарь обернулся в мою сторону.

— Он возле Вожака. А что? — недоверчивым взором окинул меня Хирон и свёл надбровные дуги к центру, когда я мимолётно посмотрела на молчаливого юнца, не спускающего с меня глаз. — А что это у тебя за царапины на ногах?

Вот тут-то я и попалась. К'житово внимание этого аттурианца и треклятое инфракрасное зрение. Ничего не утаишь. А с другой стороны, чего я хотела!

— Это меня… таранта поцарапала, — соврала я и снова украдкой взглянула на невозмутимо стоящего молодого воина.

— Пятипалой клешнёй, которой нет? — с ехидством переспросил Хирон, вскинув одну бровь, а потом с некой проницательностью изучающе осмотрел нас обоих, сощурив глаза и скрестив руки на груди. — Между вами что-то явно произошло, дружочки, — уверенно заявил он следом, и я готова была топнуть ногой от негодования, от того, насколько догадлив этот плут. Но тут же пришло внезапное и удивительное чувство пацифизма.

— И что с того? — совершенно спокойно ответила я, склонив голову набок, и внимательно посмотрела на Хирона. — Хочешь осудить меня или отчитать?

— Да нет, — ехидно повёл жвалами лекарь и тихо фыркнул. — Просто рад, что кто-то перестал быть замкнутым, — проурчал Хирон и, развернувшись, потопал к входу в здание. Мне оставалось пребывать в состоянии непонимания этого аттури. Взглянув на Тодинда, я в недоумении пожала плечами и решила тоже последовать за серокожим лекарем.

Просторная зала встретила нас тишиной, что зазвенела в ушах. В воздухе витал запах пыли и странный горьковатый аромат. А на плечи вдруг стал давить невидимый пресс, словно на меня свалились все тяготы мира. И стоило поднять глаза, как я увидела причину своих предрассудков. На высоком троне, за которым была стена, усеянная масками павших воинов и их оружие, гордым исполином восседал Вожак клана, жёлтыми глазами поблёскивая из полумрака помещения. А рядом также блестели пронизывающие всё нутро угольки алых глаз Хулт'аха, что стоял рядом со своим Предводителем и не смел отойти ни на шаг, верно дожидаясь приказа.

Остановились мы в нескольких шагах от ступенек, ведущих к трону. Хирон отошёл в сторонку, поближе к колоннам, оставив меня и Тодинда перед оценивающим взором Вожака. Не знаю почему, но в этот момент я почувствовала, как табун мурашек от нахлынувшего смятения пробежался холодной колющей дрожью по коже спины, оставляя после себя растерянность и недоумение. Сердце вдруг часто заколотилось, словно я волновалась в этот миг, но я постаралась тут же утихомирить разбушевавшиеся эмоции внутри, ибо они сейчас абсолютно неуместны.

— Вы двое сегодня изрядно удивили меня своими продуманными, сплочёнными и смертоносными действиями во время битвы, — пророкотал Вожак, нагло разрывая тишину залы, словно тонкую материю. И новый табун мурашек прокатился по спине, уже вызывая раздражение и злость на саму себя. — И я с уверенностью могу сказать, что вы будете лучшими среди воинов армии, которую я готовлю, чтобы разгромить берсеркеров.

— Разгромить берсеркеров? — переспросила я, дабы уточнить, изрядно удивившись.

— Да. После Сезона слияния моя армия доблестных воинов аттури устроит контратаку, чтобы уничтожить охотничьи угодья этих псов и отомстить за смерть павших, а также за уничтожение Атолла. И первым делом займёмся истреблением их Лидера и его приспешников.

Вот тут-то меня и передёрнуло в ужасе. Озарение пришло само собой. Ведь среди того клана берсеркеров, что напали на корабль, был и Йейинде. И, как я поняла, он занимает сейчас должность помощника Лидера, а это значит, что в первую очередь опасность грозит именно ему. Значит, этот с'йюит-де вознамерился убить каждого, гонимый местью. Только вот я не хочу, чтобы и сына убили так же, как и Но-Кхана. Я этого допустить не могу. Он единственное, что осталось у меня в этой жизни. И желтоглазая аттурианская морда думает, что я соглашусь на эту бредовую затею?! Дудки! Не собираюсь идти в бой под предводительством этой сволочи против своего же сына.

— А теперь по существу, — прервал Вожак тираду моих гневных раздумий. — Вы не нашли никаких сведений или предположений насчёт того, кто может быть предателем?

— Пока нет, мой Вожак, — незамедлительно заявил Хулт'ах. — Но всё же есть предположения.

— Если есть, действуйте! — в приказном тоне выдал Предводитель, и в тот же миг его прервал внезапный стук открывающихся дверей.

— Кар'клей! — приковал к себе внимание прозвучавший голос, и мы разом обернулись к источнику звука, которым являлась главная аттурианка, что так не понравилась мне своим ехидством с первого взгляда.

— Ты что-то хотела, Мармен? — деликатно поинтересовался Вожак.

— Там твой сын устроил драку посреди улиц. Он позорит честь своего рода! И я не в силах его остановить.

— Хулт'ах! — грозно обратился Вожак к Шикло, и я повернулась обратно. — Разберись.

— Слушаюсь. — Какой же он покорный. Ответил незамедлительно. И в ту же секунду Смуглёныш сорвался с места, по пути приказав мне и Тодинду следовать за ним, чем изрядно удивил. А мы-то там зачем?

Уже через мгновение я услышала потасовку и яростные рыки самцов, а уж затем передо мной предстала картина развернувшейся битвы. Сор-зип с особым рвением избивал одного молодого аттурианца, нанося тяжёлые удары ему по морде, от чего тот уже захлёбывался флуоресцентным твеем, пытаясь оттолкнуть противника. А остальные выстроились маленьким кругом и наблюдали за всем этим бредом, рыча и задирая руки вверх. Словно они ополоумели. Я даже не успела заметить, как Хулт'ах вмиг оказался возле этой толпы и молниеносно подскочил к Сор-зипу, наотмашь заехав по жвалам с кулака, после чего бурый отлетел в сторону и плюхнулся на землю спиной.

— Какого к'жита ты вытворяешь?! — зарычал на всю округу Шикло, и присутствующие зеваки заметно вздрогнули, узнав вмешавшегося в драку.

— Да он налакался к'нтлипа в стельку! — высказалась откуда-то появившаяся Мармен, слегка испугав меня. И правда. В воздухе действительно чувствовались отголоски запаха алкоголя, щекочущие нос и вызывающие отвращение.

В это время Сор-зип уже успел подняться и с нескрываемой ненавистью взглянул на Хулт'аха, злобно скаля на него клыки и растопыривая жвала.

— Не лезь, папенькин прихвостень! — выплюнул Бурый и сделал шаг вперёд, словно намереваясь теперь смахнуться и с Шикло, что даже не шелохнулся, гордо глядя на пьяного сородича. — Это я должен был стать первым помощником Вожака! Я должен был быть его преемником, а не ты, отрепье!

Так вот оно чего. Как же он низко пал, раз так напился и устраивает дебоширства.

— Но мой отец выбрал именно тебя, — продолжил Сор-зип, разъярённо шипя на Хулт'аха. — Чем я хуже?!

— А может из-за твоего тщеславия и своенравства Вожак и не посмотрел в твою сторону? — изрёк Страж, и через мгновение Сор-зип побагровел от злости. Грозно рыкнув, он выпустил ки-чти'па и тотчас замахнулся на Хулт'аха. Я даже не успела ахнуть, как смуглый молниеносно перехватил его руку и со всего маху врезал в челюсть, от чего она клацнула, издав определённый звук, а следом Сор-зип уже в бессознательном состоянии рухнул на землю, больше не шелохнувшись. Ничего себе! Даже не успела заметить движения Смуглёныша. Настолько всё быстро произошло. Да и с одного удара сразу вырубил этого бугая. Впечатляет и одновременно пугает.

Спустя несколько минут все зеваки мирно и спокойно разошлись по своим делам, видимо побаиваясь попасться под горячую руку Первого помощника. По приказу Хулт'аха Сор-зипа подняли и потащили в его покои, чтобы он хорошо отоспался и подумал о своём поступке. Хотя уверена, что толку от этого не будет. Этот аттури просто неисправим и слишком горд. Скорее он ещё больше будет вне себя от ярости, точа зуб на Хулт'аха.

Только я вознамерилась отправиться к себе, как меня остановила сильная когтистая рука, схватив под локоть, и мне пришлось обернуться, чтобы посмотреть на наглеца. И этим наглецом оказался не кто иной как Хулт'ах, грозно возвышаясь надо мной и глядя прямо в глаза уничтожающим взором багровых омутов. Я сначала даже испугалась, но сразу взяла себя в руки и вернула былую решимость и храбрость.

— Нам надо поговорить. Через час придёшь в мои покои, — заявил он в приказном тоне, чем вызвал небывалое негодование. — Не придёшь, самолично приволоку тебя.

Изрядно растерявшись после таких слов, я в смятении захлопала ресницами, нервно сглотнув. А затем просто кивнула, не в силах произнести ни звука. Ведь он не шутит. И я это прекрасно знаю. Спустя минуту Хулт'ах отпустил меня и ушёл, оставив в глубоких и тревожных раздумьях. Но вывело меня из этих раздумий новое прикосновение, после чего я вздрогнула и повернулась в сторону, увидев Тодинда. И сразу как-то полегчало. Скорее всего, Хулт'ах догадался. Но только как? Интуиция у него, что ли, сильная, или каким-то образом залез в мои воспоминания через телепатию и увидел всё своими глазами? К'жит поймёшь этого плута.

Вернувшись в свои покои, я застала там Манулу и Вайлур, о чём-то разговаривающих. Но их встревоженные выражения лица настораживали. Сделав вид, что ничего не заметила, я плюхнулась на своё ложе и уставилась в потолок, предаваясь новым размышлениям.

— Значит, это правда? — вдруг спросила Манула, и я чуть не зарычала от того, что снова не дают спокойно подумать.

— Что именно? — любопытствую с проскользнувшим раздражением в голосе.

— Что после Сезона Вожак хочет устроить рейд на берсеркеров.

— Да, — коротко проговариваю и снова гляжу на потолок. — Только я не собираюсь участвовать в этом твеепролитии. Йейинде в опасности, поэтому я хочу что-нибудь предпринять и предупредить его.

— И как ты собираешься это сделать, Эврид? Снова хочешь на себя беду навлечь? — неожиданно разбушевалась подруга, поглаживая сопящего детёныша по голове.

— Беда – моё второе имя, Манула, данное аттурианцем, — ухмыляюсь, повернувшись к ней. — Но сидеть, сложа руки, я тоже не намерена. Я что-нибудь придумаю… А пока мне нужно отправляться к Хулт'аху. — С некой грустью вздохнув, поднимаюсь и смотрю на робкую аттурианку. — Вайлур, ты знаешь, где находятся его покои?

— Да! — кротко пробормотала самка и закивала, выдавая смущение.

— Тогда, веди, — вновь вздохнула я и окончательно поднялась с кровати.

Стоило войти в огромное здание, находящееся на другом конце поселения от нашего, как моя челюсть чуть не помахала ручкой на прощание. Убранство коридоров впечатляло и изумляло. Но также казалось мрачноватым из-за того, что на каждой стене висели различные головы убитых противников. Хоть на улице всё ещё было светло, и время только-только приближалось к закату, здесь царил всепоглощающий полумрак, создавая впечатление, словно ты попал в логово каких-то твеежадных маньяков и убийц. В принципе, так оно и есть. Но было действительно жутко. Воображение услужливо стало подкидывать картинки триллерного характера, будто эти головы сейчас оживут, обретут бывалые формы тела и нападут со всех сторон. Ух, аж мурашки по телу.

Остановились мы только возле металлической двери, сделанной аркой, и Вайлур отошла на шаг назад, давая мне возможность приблизиться к входу. Буквально через секунду дверь с резким шипением вошла в верхние пазы, заставив невольно вздрогнуть и с любопытством посмотреть внутрь, откуда лился приглушённый свет факелов на стенах с барельефами. Даже не оглянувшись на аттурианку, я решилась войти и остановилась, как вкопанная, глядя на просторные покои, с правой стороны которых было огромное окно на всю стену, завешанное тяжёлыми на вид портьерами коричневого цвета. Сзади снова послышалось шипение, и дверь неожиданно захлопнулась, снова заставив содрогнуться.

— Добро пожаловать, — прогремел на всё помещение знакомый басистый голос, и я испуганно обернулась в сторону окна, увидев в самом дальнем углу комнаты очертания высокой фигуры, скрытой под покровом полумрака. Лишь пару угольков, отражающих свет факелов, горели в этой тьме, завораживая и одновременно пугая. — Я знаю, что произошло между тобой и этим мальцом. — Высокая фигура двинулась и сделала несколько шагов в середину комнаты, где я только сейчас успела заметить небольшой трон из рыжего камня, по бокам которого горело пару факелов. — От тебя на километр разит его запахом.

— И что с того? — совершенно не растерялась я, замечая, как аттури медленно усаживается на трон и поднимает на меня свои глаза-угольки, поместив руки на подлокотники.

— Я готов простить тебе эту ошибку. — Какие мы снисходительные, однако. — Но взамен ты останешься здесь, в моих покоях.

— И ты думаешь, я соглашусь на это? — сощуриваюсь, сдерживая желание подойти и врезать наглецу по морде. — Только мне дали свободу, как ты спешишь её скорее забрать. Но в мои планы не входило всю оставшуюся жизнь пресмыкаться в ногах эгоистичного аттурианца, для которого я всего лишь вещь. Трофей. И не более.

— И что ты хочешь, пойти против своего Шикло? Против того, кто не раз спасал твою шкуру, Квей?

— Но и оставаться здесь, рядом с тобой, не горю желанием, — гордо заявила я, скрестив руки на груди.

— Ясно, — буркнул в ответ Хулт'ах и шаркнул когтем по подлокотнику. — Хочешь остаться с этим юнцом?

Видит Кетану, его мышление меня забавляет с каждой секундой. С другой стороны можно и подыграть на этой ноте, чтобы неповадно было, заодно выяснить истинное отношение ко мне.

— А даже если бы и так… что с того? — ехидно усмехнулась я, наблюдая за реакцией аттури, который в ту же минуту угрожающе прищурился, глядя исподлобья, а в воздухе почувствовался запах горькой злобы и ненависти.

Эффект слов дал свои результаты. Но вот, что случится далее, я никак не смогла предугадать, ибо самец тотчас поднялся с трона и тяжёлой поступью стал приближаться ко мне. По мере его приближения, мои глаза постепенно округлялись от нахлынувшего ужаса, но я не сдвинулась с места, лишь слегка прогнулась назад, когда аттури подошёл вплотную и навис угрожающей тенью.

— А не слишком зазнаёшься, Квей? — удивительно спокойно поинтересовался он, глядя глаза в глаза. — Храбрости вдруг набралась и уверенности в себе?

— Просто надоело молчать и бояться.

Где-то с минуту Хулт'ах молчал и словно о чём-то размышлял, не сводя взгляда. Я же ждала, что он предпримет в следующий миг, готовясь к различным исходам этой ситуации. Но спустя мгновение он хмыкнул и отвернулся, сделав несколько шагов в обратном направлении. И это ещё больше насторожило.

— Ну так иди, — внезапно изрёк он, и дверь позади меня сразу отворилась, ввергая в ещё больший шок. Но чуяла моя пятая точка, что здесь что-то не чисто. Слишком всё просто.

— Вот так просто отпустишь? — решила я удостовериться в искомом, невольно делая шаг навстречу выходу, при этом не оборачиваясь спиной к аттурианцу. И в этот момент он повернулся, посмотрев на меня через плечо, и я могла поклясться, что увидела хитрый блеск в его багровых глазах.

— А ты действительно не так глупа! — прорычал Хулт'ах, а затем резко дёрнул рукой. В ту же секунду острые шипы хлыста обвили моё тело и безжалостно впились в кожу, принося неимоверную и неожиданную боль. Страх в одночасье накрыл с головой, заставляя сердце биться об костяную клетку рёбер. И в следующий миг меня отбросило в дальний угол помещения. Не успела я очухаться, как горло схватили в удушающие тиски, полностью пригвоздив к полу, а взор уловил расплывчатую тёмную фигуру Хулт'аха, что восседал на мне и грозно рычал.

— Пусти, гад! — прохрипела я, хватаясь за его руку и пытаясь оттянуть от себя.

— Вот какова твоя благодарность, после всего, что я для тебя сделал?

— Ошибаешься, Смуглёныш! Как раз сейчас время для благодарностей. — Будучи уже взбешённой на полную катушку, я ощутила, как злость красной пеленой затмила глаза. — С меня довольно! — И эта злоба дала силы на то, чтобы выполнить один манёвр, дабы освободиться: подняв правую руку, я расположила её между собой и аттури, после чего отвожу влево и с размаху ударяю с локтя прямо по жвалам. Пока замешкался, бью ещё раз, а затем левой рукой отпихиваю самца напасом в грудину. Тот явно растерялся, отлетев назад, но быстро пришёл в себя и разъярённо загорланил на всё помещение, пытаясь таким способом припугнуть. Да только я теперь настроена решительно, до умопомрачения желая накостылять этому засранцу по его аттурианской жопе.

На глаза тут же попадается хлыст, лежащий на полу, и я мгновенно хватаю его, сразу замахиваясь, заставляя Смуглёныша отпрыгнуть назад. Но следом наношу резкий удар по предплечью, слыша в ответ ещё более яростное рокотание, а затем раздаётся металлический щелчок, и я понимаю, что это может быть за звук. Да только я ничуть не испугалась. Поздно отступать. Делаю замах и снова пускаю хлыст в атаку, но меня настигает облом. Этот с'йюит-де за доли секунд смог всё же просчитать, когда кончик хлыста окажется возле него, после чего молниеносно намотал его себе на наручный клинок. И в этот миг я замечаю хитрый блеск в глазах аттури, от чего моё сердце пропустило удар, готовясь к худшему. Когда же он резко дёрнул плеть на себя, моё тело по инерции потянуло вперёд. Чувство самосохранения, осмысление того, что я вот-вот могу напороться на длиннющий клинок, что пройдёт насквозь, а также верно сработавшие инстинкты автоматически провели стратегические расчёты в голове. Вспомнив очередной приём, которому, кстати, обучил именно мой теперешний противник, сгруппировываюсь, переворачиваясь в воздухе, и с ноги атакую смуглого прямо в живот. Коротко рявкнув, Хулт'ах отлетает на пару метров и приземляется на спину.

За доли секунд в мозг поступает информация, что стоит найти новое оружие, и мои глаза напарываются на арбалет, что висел на другой стене комнаты, в той зоне, где его полностью скрывал полумрак. Мгновенно среагировав, при этом заметив, что аттури уже успел подняться, подлетаю к стрелковому оружию, хватаю и успеваю в развороте перевести его в боевой режим, обернувшись и встретив Стража прицелом прямо в область сердца. Это смогло остановить его и даже удивить. Встав, как вкопанный, Хулт'ах тяжело дышал и с явным неверием глядел то на меня, то на наконечник стрелы.

— Стреляй. Если кишка не тонка, — уверенно изрёк аттурианец, с серьёзным видом глядя на меня.

— Открывай дверь. Живо! Ты ведь снова её закрыл. — Для убеждения украдкой смотрю на металлическую преграду и возвращаю взор на противника, не спуская его с прицела.

— И что ты задумала?

— Я не собираюсь подчиняться тебе и тем более твоему грёбанному Вожаку! Я намереваюсь спасти сына.

— Хочешь лететь к берсеркерам? — вопрошает тут же Хулт'ах, фыркая. — Они тебя сразу убьют.

— Не убьют! Потому что я владею информацией о том, что аттурианское войско хочет в скором времени уничтожить их охотничьи угодья. И это я хочу рассказать их Лидеру. Думаю, они захотят выслушать.

— Предательница! — словно ножом по сердцу высказывает Страж, и в груди заметно защемило от этого слова.

— Это прозвище уже давно можно привязать ко мне, — продолжаю я с грустью в голосе. — С того самого момента, как очутилась в рядах тех, кто полностью истребил мой клан. А также после того, как отдалась аттурианцу, что стоит передо мной… Поэтому допустить смерть сына, того, кто выжил в этой резне, я не собираюсь. И ты должен меня понять. Так что открывай дверь.

Нависшее молчание в эту минуту угнетало, настораживало и заставляло нервы натягиваться, словно струны. Секунды длились целую вечность, пока Хулт'ах, молча, стоял и глядел на меня, будто взвешивая дальнейшие действия в своей голове. Но я не намеренна отступать. Здесь действует правило: пан или пропал. Поэтому я терпеливо ждала. И уже спустя, как показалось, вечность, Хулт'ах, не делая резких движений, нажал кнопку на левом наручи, после чего дверь со знакомым шипением отворилась, давая возможность выйти наружу.

Всё так же, не снимая аттури с прицела, я двинулась на выход, делая медленные шаги. А Страж просто стоял и с неким укором во взгляде смотрел на меня. И в этот момент я могла поклясться, что почувствовала угрызения совести, выразившиеся уколом в сердце. Хотелось тут же попросить прощения, да только гордость не позволяла.

— И не надо преследовать меня. Прошу, — обратилась я с последней просьбой к смуглому аттури, а затем кинулась наутёк.

По пути я решила быстренько заглянуть в свои покои и забрать копьё и два кинжала, которые не подвели меня во время сражения с той тварью на арене. Заодно попрощаться с Манулой. Но её я не застала. Комната была пуста. Собрав всё необходимое и вернув оружие на свои законные места, я схватила трофейный арбалет и вылетела в коридор, сразу столкнувшись с Вайлур и своей подругой.

— Эврид? Что случилось? — сразу насторожилась она, сделав шаг навстречу и осматривая с головы до ног.

— Если Кетану даст возможность, ещё свидимся, — коротко изрекла я, тем самым ввергая яутку в ещё большую растерянность. А после обогнула её и последовала вдоль коридора.

— Ты о чём? Ты куда собралась? — крикнула вдогонку подруга, невольно останавливая меня.

— Собираюсь свалить с этой поганой планеты!

Примечание к главе:

*Чистый выигрыш

Глава 17

Моё состояние в данный момент было невозможно описать. Обида сжигала всё нутро, сердце кололо от грусти и одновременной злости. Злости на саму себя, на треклятого Хулт'аха, на свою судьбу. Но среди этого хаоса эмоций присутствовало чувство тревоги, что ничего не получится, что все мои старания могут полететь гхекуону под хвост в любой момент: будь это сейчас, на этой планете, или же на охотничьих угодьях берсеркеров. И сразу приходит мысль о том, когда же закончится этот кошмар, когда наступит конец жестоким шуткам судьбы? Действительно возникает чувство, что я проживаю чужую жизнь, словно я попала в другую реальность. Метаюсь от одного вражеского племени к другому, пытаюсь всеми силами преодолеть трудности, а затем молча проливаю слёзы из-за того, что наломала дров. И не могу найти того, кто действительно понял бы меня, поддержал и дал надежду на лучшее. Кто скажет, что всё получится преодолеть, что скоро всё благополучно закончится. Да, мне нужна истинная поддержка, а не пустые слова тех, кто думает только о собственной выгоде. Но отступать, как я говорила, уже поздно. Приходится двигаться дальше. Помоги мне, Кетану, достигнуть своей цели!

Задумавшись, даже не заметила, как приблизилась к посадочной площадке, где царственно возвышались небольшие челноки. Один из них я сразу узнала. На нём мы прибыли сюда с взорвавшегося Атолла. И только я подошла к судну, где уже был почему-то опущен трап, услышала отдалённые, странные всхлипы. Оглянувшись по сторонам, снова улавливаю эти звуки и решаюсь заглянуть туда, где находится шасси челнока. И каково было моё удивление, когда я обнаружила там сжавшуюся в комочек Секвеллу, горестно проливающую слёзы.

— Ты чего тут делаешь? — осмелилась поинтересоваться я, и аттурианка испуганно вздрогнула, уставившись округлёнными, заплаканными глазами на меня.

— Оставь меня. Не подходи! — дрогнувшим голосом запищала она, снова всхлипнув.

— А чего ты ревёшь? — Приподнимаю в недоумении бровь, всё ещё находясь в полусогнутом состоянии.

— Не твоё дело, — гаркает Секвелла, недовольно хмурясь. — И вообще… что ты сама тут делаешь, да ещё и в полном обмундировании?

— Я хочу свалить отсюда, — коротко отвечаю, тем самым заметно удивляя самку. — А что всё-таки здесь делаешь ты?

— Я тоже хотела улететь, да только не знаю куда. Но мне помешал Сор-зип. Он ударил меня. — После этих слов замечаю зеленеющие потёки твея у неё на щеке. Добротно приложил коготками. — Сор-зип испугался, что я расскажу о том, что именно он является предателем и связным между берсеркерами. Ведь это он главный зачинщик, предавший всех нас. Но и я тоже виновата. По его приказу, я смогла выгадать код доступа в отсек управления Атоллом. Но я не хотела! Сор-зип угрожал мне.

— И теперь боишься, что тебя казнят, как предательницу, — пришла я к собственным выводам, которые тут же подтвердила кивком и сама Секвелла. — Так полетели со мной! Ты ведь хорошо знаешь, как управлять этой «птичкой». — Бросаю беглый взгляд на челнок. — Тем более всё равно это дело скоро выльется наружу. Хулт'аху поручено найти предателей. И первым подозреваемым являешься именно ты, Секвелла. А тебя он расколет в два счёта.

— Ты права, — спустя минуту раздумий, провозгласила аттурианка. — Но только куда мы полетим?

— К берсеркерам! — заявила я, и увидела, как расширились в ужасе и непонимании глаза самки. — У меня есть очень важная информация для их Лидера.

— Да эти твеежадные ублюдки сразу убьют нас и не захотят даже выслушать!

— Я буду надеяться на то, что они выслушают. Потому что здесь тоже не собираюсь оставаться. Мне нужно спасти одного яута в рядах этих суперхищников. Да и тебе грозит опасность… Ну так что, заводишь эту колымагу? — улыбнулась я, и Секвелла наконец решила выйти из своего укрытия, попутно вытирая слёзы. А затем молча кивнула и направилась внутрь челнока.

Тяжело вздохнув и оглядев окрестности, заострив внимание на ступенчатой пирамиде прямо по курсу, я хотела уже последовать за аттурианкой, но меня внезапно окликнули сзади, изрядно испугав. Обернувшись, я увидела двух аттурианцев, приближающихся с каждым шагом.

— Хирон. Тодинд. Что вы тут забыли? — Узнав их, я слегка успокоилась, но всё же была на стороже.

— То же самое хочу спросить и у тебя, Эврид, — добродушно проговорил лекарь, глядя на меня через линзы своей маски.

— Можете осуждать меня и бранить, но я сваливаю отсюда, чтобы спасти сына. И вам меня не переубедить.

— Значит, пошла против Хулт'аха? — подал голос Тодинд и сделал шаг вперёд.

— Пришлось, — с нескрываемой грустью выдаю я и опускаю взор. — Я пойду на любые жертвы ради спасения сына. Поймите меня!

— Я понимаю, — тихо и успокаивающе пророкотал Хирон и положил свою широкую ладонь мне на плечо. — Ты ведь с самого начала была гонима этой целью.

После такого добродушия и понимания со стороны серокожего аттурианца, я готова была расплакаться. Как же я была слепа и глупа, позабыв о единственном, кто поддерживал меня всё время, выслушивал, давал советы и относился как к собственной дочери. Так хотелось кинуться в объятья этому аттурианцу, рассказать всё, что скопилось на душе, поведать о своих переживаниях. Но я сдержала этот порыв, грустно и прерывисто вздохнув.

— Секвелла летит со мной, — решила сменить я тему и кивнула на челнок позади. — Долго объяснять почему.

— Значит, мы можем пожелать тебе только удачи, — проурчал лекарь и пристально оглядел меня с головы до ног, после чего неожиданно наклонился и приблизился, заставив напрячься. — И ещё, советую беречь то, что внутри тебя.

— В каком смысле? — не поняла я, в растерянности уставившись на аттури.

— Вскоре поймёшь, — кивнул он и отпрянул.

В ту же секунду за спиной ожили двигатели челнока, зажужжав так, что чуть уши не заложило. Пора. Слегка склонив голову в уважительном поклоне, я развернулась и забежала по трапу в салон судна, после чего вход сразу стал закрываться.

***

Оторвавшись от поверхности, судно подняло шасси и, неуклюже покачиваясь, вспорхнуло вверх, а затем включило ускорители и понеслось ввысь, навстречу бесконечному и просторному космосу. Тодинд и Хирон наблюдали за всеми этими процессами сквозь линзы масок, где среди тьмы высвечивалось зелёное очертание челнока, ускользающего вдаль. Вслед за этим прибежали стражи, что блюдили порядок в округе, галдя о том, что произошёл несанкционированный взлёт, намереваясь уже сообщить Предводителю о случившемся.

— Не надо, — остановил их лекарь. — Это я послал Секвеллу на другую планету за редким растением для сыворотки.

— Почему не сообщили заранее? — грозно отпарировал один из стражей, рыча от негодования и самовольства сородичей.

— Забыл по рассеянности, — с некой усмешкой проговорил Хирон и пожал плечами. — Стар я стал, склероз у меня обостряется.

На такое изречение Тодинд отреагировал коротким смешком, отвернувшись от остальных, дабы не заметили. Ещё немного побухтев о том, что дисциплина распадается на глазах, главный страж отозвал остальных и приказал вернуться на свои посты.

— Надеюсь, эта отчаянная яутка знает, что делает, — глубокомысленно изрёк Тодинд, ещё раз взглянув на предзакатное небо.

— Не боись, юнец, выживет твоя Чи, — усмехнулся серокожий аттури, хлопнув собеседника по плечу. — Она уже прошла через многое, чтобы просто так погибнуть.

***

Простор космоса встретил нас своей неисчислимой россыпью звёзд, даря лишь безмолвную тишину. Туманность другой звёздной системы белела по правому борту, находясь от нас в тысячи лашш-цекутах*. В самой середине этой туманности сверкала яркая звезда, что одаривала крутящиеся вокруг неё планеты теплом. Вселенная – сплошная загадка, которую не раскрыть и не облететь, даже если бы ты жил тысячелетиями. В каждой Галактике и звёздном скоплении своя жизнь, своя раса, свои законы. Но наш путь пролегает к другому концу нашей Галактики, где плавает в просторах тёмно-синего космоса планета охотничьих угодий безжалостных берсеркеров. И я надеюсь, что они не прикончат нас до того момента, пока не поговорю с их Лидером. Надеюсь, они окажутся более благоразумными.

— Я была изрядно удивлена, когда ты беспрекословно доверилась мне и решилась лететь, — решаю наконец завести диалог с щёлкающей по панели приборов аттурианкой, что по иронии судьбы стала моим партнёром.

— У меня не оставалось выбора, — коротко бросает она, не отвлекаясь от своего занятия.

— Как, в принципе, и у меня, — усмехаюсь, откидываясь на спинку кресла второго пилота.

Немного погодя Секвелла встаёт и уходит вглубь челнока, откуда сразу слышатся странные лязганья металлом. Что-то звучно грохается на пол, и вслед летят красноречивые ругательства самки. А спустя время Секвелла возвращается обратно в рубку, держа в охапке нечто металлическое и округлое.

— Это что? — С интересом вытягиваю шею и присматриваюсь к тому, что расположила на своих коленях аттурианка, усевшись обратно в кресло.

— Подарки моих щедрых поклонников в касте учёных, — с некой гордостью заявляет та, демонстрируя продолговатый металлический предмет, состоящий из двух спаянных вместе цилиндров с выемками, бороздами и рукоятью, возле которой мельком замечаю спусковой крючок. — Это мощное оружие не что иное, как улучшенная форма плазменной пушки, мобилизированная и немного уменьшенная её копия в виде пистолета. А вот это, — подняла она вверх ещё один странный предмет, — портативная маска, состоящая лишь из двух линз, мини-аккумулятора, подзаряжаемого солнечным светом, а также обладающая всеми нужными функциями, которые осуществляются с помощью мыслей носителя, что в виде нейронных излучений, словно разряды тока передаются на специальное устройство, крепящееся за ухом и воспринимающее сигналы мозга. В этих полезных «очках», созданных под заказ именно для самок-воинов, есть те визоры, что имеются в маске самцов. Так же есть автозахват цели, её поиск, функция проведения расчётов, переводчик речи.

— Ничего себе! — ошалела я от перечисления прелестей этих «очков», в изумлении приподняв бровь. — И ты хочешь сказать, что с помощью этого пистолета и мини-маски можно действовать подобно сочетанию нормальной маски и наплечной плазмопушки?

— Вполне! — с очевидной гордостью подтвердила аттурианка, расплывшись в улыбке. — Это можно осуществить, если подсоединить вот этот провод к очкам. — В пример Секвелла выудила из недр плазменного пистолета, в области рукояти, провод средней толщины и подсоединила его к мини-маске в специальную выемку на одном из дужек, что, как я поняла, крепились непосредственно к голове, чтобы улавливать нужные сигналы мозга носителя.

— Далеко же аттурианцы зашли в своих инновациях, — присвистнула я, рассматривая безделушки в руках самки.

— Бери. Это тебе. — Внезапно протянула она свою ношу, чем удивила ещё больше.

— Мне?!

— У меня ещё есть комплект в тайнике, — кивнула Секвелла в направлении, откуда припёрла эти полезные «побрякушки». — Да и подготовиться надо получше, раз летим на планету этих псов. Мало ли чего. Как говорится, быть в полном вооружении.

— Я поражена ещё больше, — усмехаюсь, в неверии хлопая ресницами. — Ты точно та самая стервозная и занудливая Секвелла, которую я знала ранее?

— Можно было и без колкостей, — тут же поменялась в настроении собеседница, нахмурившись. — Я уже говорила, у меня нет выбора. Так что придётся быть партнёром той, на кого зуб точила в первую очередь. А погибать так просто не собираюсь.

Снова удивляюсь новому образу этой аттурианки. Не зря говорят, что беда объединяет даже заядлых врагов. Я вдруг увидела Секвеллу с другого ракурса, где она представляется мне обиженной, обделённой самкой, что, возможно, как и я, успела хлебнуть немало горестей и предательства.

Ладно. Посмотрим, что представляют из себя эти очешуенные очки. Не успеваю надеть их, как тут же восторженно восклицаю, чувствуя, как обе дужки, словно оснащённые липучками, прикрепляются к голове за ушами, а затем перед глазами промелькивает немного раздражающая синяя рябь иероглифов и вычислений. Спустя минуту всё прекращается и выявляются странные вычисления, когда я посмотрела на панель приборов челнока. Будто эти очки показывали и подсказывали, как управлять судном. Полезная вещица, однако! Тихо усмехаюсь своим мыслям и ехидно улыбаюсь. В голову приходит идея взглянуть на Секвеллу, после чего поворачиваюсь к ней, и перед глазами возникает красный треугольник, который тотчас уменьшился, остановившись на лице аттурианки. Я готова была истерично ржать от передоза восторга. Вот это да! Так вот как выглядит автозахват цели. Вволю восхитившись этой функцией, собираюсь проверить остальные, мысленно вспоминая визоры в маске самцов. В ту же секунду перед глазами сменяется картинка, приобретая синие оттенки, а Секвелла выглядела в виде красно-зелёного очертания фигуры с мало распознаваемыми чертами телосложения. Ага, тепловизор. Снова задумываюсь, и вид меняется на серо-оранжевый. Взглянув на пол, замечаю расплывчатые ярко-жёлтые пятна, похожие на мои же следы. Электрорецепция. Или, как ещё называют у нас в простонародье, «следопыт». Отлично! Но вслед за этим чувствую, как начинают болеть глазницы, словно на них оказывают давление, и боль с каждой секундой начинает распространяться на виски.

— У меня от них голова разболелась, — заявляю, снимая очки, и начинаю часто моргать, чтобы привести зрение в норму.

— Это нормально для первого раза. Просто привыкнуть к ним надо, — объясняет тут же аттурианка, снимая свою мини-маску.

— Но вещица определённо просто отличная, — восклицаю я, вертя в руках названный предмет амуниции.

— А то! Не только же самцам довольствоваться такой прелестью. Теперь берсам будет не просто скрыться от нас. — После этих слов Секвелла радостно рассмеялась, что аж весёлый блеск заиграл в её карих раскосых глазах. И не побоюсь это признать, но меня восхитило поведение аттурианки не менее, чем новая полезная безделушка в моих руках. Посмотрим, к чему приведёт наш внезапный союз, но держать с ней ухо востро не перестану. Мало ли что.

Примерно через три кларта мы добираемся до цели полёта, замечая небольшую зелёную планету, которая выглядела, словно спутник возле планеты побольше, что величественно пестрела синими, серыми и белыми продольными полосами за той планеткой, к которой мы постепенно приближались. Изящные пальцы аттурианки легко заскользили по панели управления, будто действовали на уровне рефлексов, зная куда нажимать, и челнок пошёл на снижение, приготавливаясь войти в первые слои атмосферы. Заметно затрясло. Значит, попали в турбулентность.

Спустя минут десять мы уже летели над высокими деревьями, что принадлежали нескончаемым джунглям, растянувшимся по всему полушарию. На глаза попадается маленькая опушка с небольшим озерцом, и Секвелла решает приземлиться именно здесь. Надеваем очки, распределяем оружие по местам. Успеваю заметить, что аттурианка принарядилась, одевшись более поудобней. И выглядела она весьма воинственно. Но больше всего удивила повязка на лице с красным аттурианским иероглифом. Да только спрашивать, зачем она её напялила, не стала. Ей даже идёт.

Не успела я выйти из челнока, как перед глазами заиграли синие краски в инфракрасном зрении мини-маски. Непривычно до ужаса! Вычисления показали, где поблизости находились формы жизни, мельтешащие между зарослями и папоротником. Хорошо осмотревшись, мы двинулись в путь, туда, где голограмма судна показала наличие поселения берсеркеров, вернее их лагерь. По пути попадались странные проржавевшие клетки со скомканными и грязными парашютами. Порой натыкались на следы, которые были не похожи на следы берсеркеров. Но неизвестное существо было явно немалых размеров и имело добротный вес.

— Это призрачные монстры, — пояснила Секвелла, разглядывая один из таких отпечатков стопы. — Они живут преимущественно возле рек и охотятся на всё, что движется.

— А на нас не нападут? — с тревогой поинтересовалась я, пристально взглянув на аттурианку.

— Их легко убить, — совершенно спокойно ответила она и потопала дальше, держа ладонь на рукояти одного из клинков, спрятанного в ножны по бокам.

Жара и духота донимали и раздражали хуже, чем изредка пристающие насекомые. Ноги, то и дело, заплетались в ползучих и плетущихся растениях под подошвой кожаных сапог. А порой я умудрялась заглядеться на окружающую местность, после чего спотыкалась об выступающие воздушные корни деревьев, красноречиво высказываясь об этих треклятых зарослях. Но больше всего выводило из себя то, что когда такое случалось, Секвелла злорадно посмеивалась за спиной. Вот же гадина!

До поселения берсеркеров оставалось всего ничего – двести метров. Полностью умолкнув и сосредоточившись, мы стали вертеть головой на триста шестьдесят градусов, просматривать кроны деревьев, зная, что, возможно, наше присутствие уже обнаружили хозяева охотничьих угодий. И вновь под ноги попался очередной корень, и снова я спотыкаюсь об него, чуть не впечатываясь носом в грязь и сухую листву. Именно в этот момент над головой что-то громко зажужжало и просвистело, устремившись вперёд. Мельком замечаю летающий объект небольшого размера, похожий на одного из пернатых существ.

— Дрон! — восклицает Секвелла и начинает опасливо вертеть головой. — Нас обнаружили!

— Что-то незаметно, — скептично отзываюсь я, в который раз убеждаясь, что поблизости ни единого живого субъекта.

Но мои предрассудки просто испаряются, когда в метрах двадцати, в густом кустарнике, послышался чей-то грозный рык и шуршание, а затем всё сменилось на отчётливый грузный звук быстрых шагов, отдающий мелкой вибрацией в стопы от рыхлой земли. Мурашки из-за предстоящей встречи с неизвестностью дали знать о себе незамедлительно, сердце учащённо забилось в груди, разнося холодный адреналин по сосудам. Замечаю, как аттурианка вскидывает плазменный пистолет, заранее подключив его к очкам, и приготавливается. В недоумении следую её примеру и смотрю чётко в сторону звуков впереди. Минута, и меня охватывает неописуемый ужас, когда из зарослей выныривает огромное существо на четырёх лапах, с острыми отростками на спине и слюнявой осклабившейся мордой. В мыслях возникают воспоминания давнишнего кошмара, где я видела именно такое же нечто, что пыталось разорвать в клочья. Оживший кошмар наяву. Не верю!

— Гхекуоны! — выкрикивает истерично Секвелла и начинает беспорядочную пальбу по приближающимся монстрам.

Один из них падает сразу после первого выстрела. Я же словно оцепенела от ужаса и неверия в реальность происходящего, пока это чудище не приблизилось почти вплотную. Даже не успела подумать, как пальцы сами нажали спусковой крючок, высвобождая синий ослепительный заряд плазмы в цель. Только после того, как существо замертво рухнуло на землю, я отхожу от ступора, понимая, что действовала сейчас рефлекторно, отключив сознание и включив инстинкт самосохранения. Руки заметно задрожали, стоило испытанному шоку отойти на второй план. Перед глазами возникает очередной йк-бак, высвечиваясь в очках ярким красным силуэтом. Раскрыв пасть, он делает молниеносный прыжок и летит в мою сторону. Возникло отчётливое ощущение, будто время в этот момент приостановилось, всё произошло в замедленном действии. Вот уже его слюнявый рот оказывается на уровне моего лица, и я вижу злобу в маленьких глазах-бусинах. За доли секунд соображаю и мгновенно ухожу от атаки, отскочив влево, в полёте вскидываю пистолет и выстреливаю следующую порцию горячей плазмы, что так же в замедленном действии достигает бока животного. Секунда, и время ускоряется, после чего вижу, как гхекуона отшвыривает в сторону. Приподнимаюсь и всматриваюсь в изображение тела, на котором пестреет огромная дыра с обожжёнными краями.

— Чего тормозишь?! — орёт неожиданно Секвелла, и я оборачиваюсь к ней, замечая, как она пронзает очередного монстра клинком, тут же отбрасывая в кустарник. — Да что с тобой? Ты же запаниковала сразу при их первом появлении. Сдохнуть хочешь?

— Я их видела во сне, — тихо тараторю я, всё ещё находясь в шоке от случившегося.

— И теперь надо тормозить?! — не прекращает возмущаться аттурианка, подойдя ближе.

— Я растерялась, — оправдываюсь, потупив взгляд.

— Удивляюсь, как они тебя в первую же минуту не загрызли, — фыркает аттурианка и резко оборачивается. Снова слышу шорох кустарников вдалеке. Неужели кавалерия нагрянула? — Нам надо удирать отсюда. Если найдут охранники, несдобровать нам, — шепчет Секвелла, пряча пистолет за пояс.

И в тот же момент слышится непонятный свист, после которого Секвелла резко и пронзительно взвизгивает, а затем её утаскивает назад какая-то неведомая сила. Я только успела заметить, как что-то тонкое и металлическое обвило талию самки. Испугавшись не на шутку, кидаюсь вслед за ней, но не нахожу аттурианку в зарослях, в которых она исчезла секунду назад.

— Секвелла! — ору во всю глотку, в несусветном страхе дрожа и раздражённо снимая очки, потому что от них уже рябило в глазах, и раскалывалась голова. — Да где же ты? — в отчаянье говорю я тихо, слыша собственное биение сердца.

Только собираюсь отправиться на поиски пропавшей напарницы, как впереди возникает огромный и высокий силуэт, что переливался и искажал пейзаж позади себя. Нервно сглотнув, понимаю, кем может являться это «марево», и новая волна ужаса овладевает телом, сковывая невидимыми цепями. Силуэт медленно, но верно приближался ко мне, а через мгновение заискрился электрическими разрядами, и из этого угрожающего зрелища проявилась отчётливая и грозная фигура чёрного, как смоль, берсеркера. Чувствую, как сердце ухает куда-то вниз, на миг остановившись. Вот и один из охранников. Вот я и попалась. Но где-то на другом конце рассудка вспыхивает искорка храбрости и решимости, приказывая действовать незамедлительно, не сдаваться, несмотря ни на что. Благодаря этому сковывающий страх отхлынул, как волна от берега. Когда берсеркер был уже в нескольких шагах, вскидываю пистолет, и противник сразу замирает, глядя на меня сквозь прорези линз. Вижу, как предательски дрожат руки, сжимающие рукоять оружия. Нельзя бояться! Страх присущ для слабаков.

— Где вторая самка? Куда вы её утащили? — на полном серьёзе заявляю я, пристально смотря на Черныша. Взор мельком пробегает по фигуре берсеркера, замечая экипировку и шрамы по всему торсу. В ответ слышу прерывистое урчание, более грубое, чем у аттури или яута, вызывающее холодную испарину на лбу.

— Кто ты такая? — прорычал неожиданно берсеркер, слегка удивив своим басистым гортанным говором.

— Я первая задала вопрос, — прищурилась я, не спуская прицела с груди противника. Но в ту же секунду самец вскидывает руку и в меня резко полетело что-то серое. Не успеваю сообразить, как оказываюсь в путах, прикованная к близстоящему стволу дерева. Сетка! К'жит её дери. Пытаюсь хоть как-то высвободиться или дотянуться до кинжалов за спиной, но всё тщетно. А берсеркер в это время успел подойти вплотную, от чего я вздрагиваю, воззрившись на непроницаемую чёрную маску, за линзами которой мельком замечаю зелёные зрачки, устремлённые на меня исподлобья.

— Кто ты такая? И что здесь делаешь? — не повышая тона, переспрашивает тут же Черныш, нависнув и упёршись рукой в ствол, а следом раздаётся металлический щелчок, и длинный наручный клинок замирает возле горла. Молчать уже нет смысла, или полетит моя голова с плеч долой.

— Меня зовут Эврид, — нервно сглотнула я, опустив взор. — Яутка. А вторая самка – аттурианка.

— Ваша цель нахождения здесь? — совершенно спокойно продолжает допрашивать берсеркер, не убирая клинка.

— У меня есть кое-какая информация важного характера для вашего Лидера, — наконец осмеливаюсь поднять глаза и взглянуть на собеседника.

— Какая? — тотчас интересуется самец, слегка надавив на горло острейшим лезвием.

— А это я оглашу только Лидеру! — заявляю со всей смелостью, не желая уступать или выказывать страх.

Где-то с минуту длится молчание. Берсеркер явно о чём-то задумывается, размышляет, а затем оглядывается назад, тихо урча в маску, при этом брякнув костяными унтарами на валарах, что метнулись по инерции вперёд. Перемещаю взор в ту же сторону, куда смотрел берсеркер, и перестаю даже дышать, замечая вылезшего из кустов йк-бака, что направился к нам, скаля клыки. Вжавшись до предела в ствол дерева, слышу грозный рык приказного характера, вырвавшийся из горла самца, пристально глядящего на гхекуона. И, на моё удивление, йк-бак останавливается почти возле ног, а после садиться. Эва как! Только я стала снова дышать, как берсеркер переводит внимание на меня. За доли секунд он распорол сетку, молниеносно взмахнув клинком, испугав тем, что может вот-вот задеть. А следом разворачивает к себе спиной и заводит руки назад. Чувствую, как на запястья легла тугая петля, затянувшись до предела и больно сжав кожу. Черныш тут же приказывает двигаться вперёд. Безоговорочно подчиняюсь, дабы ещё больше не накликать беды на пятую точку, и примечаю, что гхекуон следует рядом справа, будто охраняет.

После длительного пешего хода, замечаю среди густой растительности постаменты с головами, что являлись трофеями, а затем открывается вид на лагерь берсеркеров. Тут и там стоят крестообразные распорки с растянутым на них материалом, присмотревшись, угадываю в этой материи не что иное как кожу, явно принадлежащую уманам. В сторонке, под деревом, виднеются сваленные в одну кучку кости. Ой, ужас! Бр-р! Аж передёрнуло. По пути стали попадаться представители вражеского племени, с подозрением таращившиеся на меня. Мельком взглянув на них, чувствую толчок в спину, а затем слышится приказ о том, чтобы шла быстрее. Ух, сволочь! Что переживать? И так никуда не сбегу. Не в моих это интересах, да и просто не удастся, когда рядом такая охрана в виде здоровенного слюнявого йк-бака по правую руку. Чуть что, сразу кинется и вцепится в глотку.

Рассмотрев лагерь, поднимаю взор и натыкаюсь на знакомую фигуру впереди. Берсеркер позади тут же останавливает меня и направляется к статному воину с алой мантией на плечах, что был повёрнут к нам спиной, общаясь с одним из подчинённых. Выслушав подошедшего, Лидер сразу посмотрел на меня и тихо, но зловеще, проурчал. Спустя минуту он решительным шагом направился ко мне и приблизился вплотную, нависнув тенью, превосходя в росте на полторы головы. Длительное время играем в молчанку и переглядывания.

— Ещё одна заплутавшая самка, — хмыкает берсеркер, обойдя вокруг меня. — Ну? И какие такие важные сведения ты хочешь мне рассказать?

— Надеюсь, ещё помните тот большой аттурианский корабль, который вы недавно разгромили? — незамедлительно спрашиваю я, продолжая решительно смотреть на Лидера. И он тут же положительно кивает. — Так вот. Я узнала из прямого источника о том, что эти аттурианцы хотят отомстить вам и напасть примерно через месяц на данные охотничьи угодья, с целью стереть их с лица Вселенной и всех вас заодно.

— И где же ты выгадала эту информацию? — пробурчал берсеркер, слегка склонив голову набок.

— Лично услышала от их Вожака, — с гордостью заявляю я, вычурно приподнимая брови. — Если помните, я тоже была на Атолле во время битвы.

— Та самая яутка! — удивительно быстро догадывается Лидер и задумчиво обходит вокруг меня снова. — Та самая, что предала свой клан, оказавшись во вражеских рядах. А теперь вдруг решила предать и их. Где гарантия, что я могу поверить твоим словам? Может ты всё это выдумала.

— Подтверждение моих слов будет через месяц, когда нагрянут аттурианцы. И я не предавала свой клан. Так вышло, что мне пришлось принять сторону врагов, чтобы выжить и найти сына. Того самого яута, что находится в ваших рядах.

— Я знаю, что ты мать Гашинда, — с неким презрением в голосе проговорил Лидер и сложил руки за спиной. — Так ты пришла предупредить меня о нападении с целью защитить своего сына? Как глупо! Это надо было так опуститься, чтобы предать всех и последовать собственным интересам. Продажная самка!

— Называйте как хотите! — внезапно разозлилась я после таких пылких высказываний, воззрившись на берсеркера и нахмурившись. — Но я рискнула всем, чтобы прилететь сюда и предупредить своего сына, чтобы спасти его, того, кто дороже мне на всём белом свете. Кого я так желала увидеть, пока была вынуждена находиться в плену у аттури. А при встрече, он решил, что я предала его. Уж кого-кого, но Йейинде я не предала бы никогда и ни при каких обстоятельствах!

И каково было моё удивление, когда после сказанных мною слов из-за спины Лидера вышел тот, кого я желала увидеть больше всего. При виде сына, сердце ухнуло вниз и заколотилось с небывалой силой, грудь зажгло от отчаянья, а на глазах выступили слёзы. Йейинде же стоял и молча глядел на меня через непроницаемую маску. А я смотрела на него, не отрывая глаз, ощущая неописуемую гамму чувств внутри. Боль, печаль, отчаянье, грусть, счастье, радость и восторг, – всё смешалось в один комок, сдавливая грудную клетку и не давая возможности нормально вздохнуть.

— А вторая самка тоже с тобой? — отвлёк моё внимание вопрос берсеркера, что украдкой глянул на Йейинде позади себя.

— Да. Она аттурианка, — словно на автомате отчеканила я, не спуская взора с сына.

— Необычный союз, — прогнусавил Лидер, потерев подбородок когтями, и посмотрел куда-то в сторону. — Отведи эту самку к другой, — обратился он к тому берсеркеру, что привёл меня, — пусть побудут в клетке, пока не убедимся в правдивости слов этой яутки.

Я даже толком не разобрала сказанных слов Лидером, ведь всё моё внимание было приковано к сыну, стоящему напротив. И даже когда меня куда-то повели, продолжала смотреть на Йейинде, одним взглядом моля о том, чтобы он сказал хотя бы слово или фразу. Хоть что-нибудь! Но он упрямо молчал, а после вообще отвернулся, словно ему было всё равно, словно я ему была незнакома. Просто заплутавшая самка, попавшая в их лагерь. Обида и печаль от такого наплевательского отношения стали разрывать нутро на части. В сердце будто вонзились тысячи иголок. Я так желала окликнуть сына, но что-то подсказывало не делать этого. Может интуиция. Я не уверена в этом. Но уверена в том, что сын всё ещё упрямо считает меня предательницей.

Когда меня подвели к одной из клеток за лагерем, слёзы текли уже ручьями по щекам. Но я не издала ни единого всхлипа, держа всё в себе. Путы на руках в одночасье исчезли, а затем со скрипом отворилась дверь клетки, где я вдруг заметила Секвеллу, сидящую в дальнем углу. Слава Кетану, что хоть с ней всё нормально. Оружие моё в целях безопасности было изъято всё тем же берсеркером. Только собиралась присоединиться к напарнице, намереваясь добровольно войти во временное жилище, как меня резко схватили за подбородок и приподняли голову, заставив заглянуть в непроницаемые линзы чёрной маски. Слегка испугавшись, я растерялась, глядя на берсеркера перед собой. Тот же в это время провёл большим пальцем по щеке в том месте, где солёные слёзы проложили мокрую дорожку, после чего гортанно заурчал, ввергая в недоумение.

— Не показывай свою слабость, или тебя тут же убьют, — неожиданно изрёк он, удивив ещё больше.

— Мне уже всё равно, что будет дальше. Главное, я предупредила сына и выполнила поставленную задачу.

Отчего-то мне и правда было плевать, даже на то, что сейчас стою и откровенничаю с представителем вражеского племени, который в любой момент одним взмахом копья может лишить жизни и меня, и аттурианку. Плевать, что подумает этот берсеркер, плевать, что он скажет. Сейчас мне всё равно. Маленькая надежда на то, что Йейинде таки поймёт меня и перестанет ненавидеть, раскололась, как хрупкое стекло, в которое кинули большую каменюку злобы.

— Разве стоило того, чтобы рисковать и лететь сюда, ради всего этого? — снова вопрошал берсеркер, продолжая удерживать за подбородок.

— Да! — на полном серьёзе ответила я, понимая, что в глазах этого самца я явно выгляжу невменяемой бпе, которая пошла на отчаянный поступок, не ценя свою собственную шкуру.

— Храбрая и одновременно глупая самка, — выплюнул свои выводы берсеркер и с силой оттолкнул меня, словно презирал в эту минуту. А потом одним жестом руки приказал залезать в клетку, после чего сразу закрыл дверь, повесив большой квадратный замок с секретным кодом.

***

— Ну и скажи на милость, в твоих планах было учтено, что нас посадят в крохотную коморку два на два? — возмущённо и раздражённо отозвалась Секвелла из дальнего угла, метая молнии из раскосых глаз. — Теперь сиди и гадай, то ли нас убьют, то ли скормят своим псинам!

— Хватит паниковать, — как-то совершенно спокойно произнесла Эврид, сжавшись в комочек и поджав колени к себе. — Скажи спасибо, что вообще живой осталась. Нас здесь продержат недолго. Всего месяц.

— Что? Всего месяц?! Да ты издеваешься! — загорланила аттурианка, вскакивая с насиженного места, и приблизилась на несколько шагов к яутке, стараясь не стукнуться головой об низкий корпус клетки. — И на кой к'жит меня дёрнул лететь с такой чокнутой самкой?! Лучше бы меня на Аттуре в карцер посадили, чем здесь прозябать, — продолжала бубнить Секвелла, плюхнувшись пятой точкой на пол.

Мучительно воздев глаза к небу, Эврид тяжело вздохнула. Вернулась-таки та самая занудливая Секвелла, которую она знала прежде. Ещё и ко всему прочему добавился тот факт, что она не только стерва, но и нытик. Ох, и угораздило ей связаться с этой аттурианкой. Но главная миссия всё же выполнена и хоть и немного, но грела израненную душу. Однако обиду и отчаянье из-за непонимания сына, которые так скрежетали по сердцу, никто не отменил. Эврид хотелось схватиться за валары и заорать на всю округу, чтобы выплеснуть наружу клоаку чувств, так распирающую нутро.

Отвлекло яутку от самобичевания непонятное шарканье по камням. Встрепенувшись и обернувшись в сторону шума, самка так и замерла, узрев приближающегося сына. Сердце её предательски подпрыгнуло от внезапной волны радости и застучало по рёбрам, рвясь к тому, кто неминуемо приближался. Когда же молодой воин подошёл ближе, он сразу присел на корточки и молча уставился на мать, с надеждой в глазах вцепившуюся руками в прутья клетки. Её губы промолвили его имя, но не издали и звука, даже шёпота не произвели.

— Значит, ты подчинялась этим убийцам, чтобы выжить, наплевав на собственную гордость? — грубым, презренным тоном заговорил Гашинд, клацнув бивнями друг об друга. На что Эврид незамедлительно закивала. — Не могу поверить в то, что ты, мама, так просто согласилась быть с аттурианцами. Да ещё и лечь под одного из них! От тебя разит их смердящим и гнусным запахом.

Поведя жвалами, воин презренно фыркнул и поморщился, сузив глаза. Что до Эврид, то она чувствовала, словно её окатили самой вонючей, противной грязью. Каждое слово сына резало слух и впивалось клинком в сердце, а последняя фраза принесла такую боль, словно этот самый незримый клинок воткнулся в грудину и проломил рёбра, добравшись до сжимающегося от отчаяния сердечка. Руки сами отпустили прутья, которые она доселе сжимала с остервенением. Самке до безумия захотелось опустить взор или просто провалиться сквозь землю, чтобы не слышать такие оскорбительные речи от собственного сына, чтобы не чувствовать такую всепоглощающую вину и угрызения совести из-за своих свершённых ошибок и своей слабости.

— Да, я подчинилась аттури и стала его рабыней, хоть и обязана ему жизнью, — собравшись с мыслями, начала Эврид. — Да, я опустилась до самого низа, наплевав на свою гордость и честь, что неприемлемо для яутжа. Да, я отдалась своему, так называемому Шикло, — более уверенней проговорила она. — Но это всё ради того, чтобы найти тебя, Йейинде! — вдруг перешла на шёпот самка и вновь взглянула на воина перед собой. — Ради того, чтобы увидеть тебя, узнать, что ты жив и здоров. Знать, что самое родное существо, продолжение рода моего погибшего Рла, который хранит в себе его частичку памяти, всё же не оставил меня, не отправился к Кетану. А взамен я получила лишь презрение и оскорбления. После такого и жить не хочется.

— Что бы ты ни говорила, мама, — проурчал Гашинд, опустив голову, — но всё равно не могу простить тебе того, что ты якшалась с убийцами отца. Как ты могла?! — внезапно прогорланил он, подавшись вперёд. — Как ты могла опуститься до такого и предать память об отце?! Попади ты обратно на Науд-Аурит'сеней, тебя тотчас казнили на площади за предательство из-за такого позора!

— Тебя бы ждала та же участь, окажись ты на родной планете, сын, — сощурилась Эврид, ощущая, как обида сменяется злостью. — Потому что наши Старейшины и тебя бы записали в ряды предателей, узнав, что сейчас ты находишься в подчинении у берсеркера. Ведь по законам Кодекса это недопустимо! А кто пренебрегает законами Кодекса чести, тот однозначно и бескомпромиссно приговаривается к смертной и позорной казни у всех на виду. Старейшины даже не поинтересуются, почему ты или я так поступили. Они будут слепо действовать по правилам, как роботы, запрограммированные выполнять определённые приказы, а если осекутся, сразу самоликвидируются, дабы не замарать свою честь.

— Ты, смотрю, настолько долго общалась с этими аттурианцами, что они успели тебе мозги промыть и втюхать свою точку зрения насчёт наших древних устоев яутжа.

— А по-моему, это тебе успел промыть мозги эта «псина». И настроить против матери, говоря, что она предала. Если бы я предала тебя, Йейинде, то не стала бы рисковать жизнью и лететь сюда, чтобы предупредить о нападении. Я бы не грезила мыслью о том, чтобы вырваться из плена аттурианца и найти сына, чего бы мне это не стоило и сколько бы это не заняло времени. Потому что я дорожу тобой, Йейинде… как бы ты меня не презирал.

Тяжело вздохнув, яут потупил взгляд, а спустя минуту поднялся в полный рост и развернулся полубоком, вновь посмотрев на мать.

— Будете сидеть здесь, пока Кар'луур не отдаст распоряжение насчёт вас. — Сколько же холода было вроде бы в простых словах воина, но и это смогла уловить убитая горем и страданиями яутка. — И к слову, — снова заговорил яут, уже отвернувшись и собираясь уйти, глядя на собеседницу через плечо, — моё имя теперь Гашинд!

Провожая взглядом удаляющегося сына, Эврид готова была устроить истерику, побиться головой о прутья и зареветь навзрыд, чтобы вся печаль, вся угнетающая скорбь и обида вылились через горячие слёзы, пытаясь хоть как-то излить скопившуюся горечь внутри, да только не было этих слёз, она пролила их уже неисчислимое количество раз. Было настолько больно, что хотелось спрятаться от окружающего мира, скрючиться калачиком в дальнем углу клетки и умереть с голоду и жажды. Вся надежда на лучшее, на понимание сына и хороший исход затеи, канула в пучину отчаянья, обрушилась большими валунами со склона горы радости и упала в глубокие и тёмные воды самобичевания, вины и печали. И Эврид уже было плевать, что её ждёт дальше, даже если ей придётся умереть, было всё равно. Уж лучше так, чем быть отвергнутой всем миром.

— Что же дальше, Кетану? — хриплым и осипшим голосом прошептала яутка собственные мысли, уйдя в себя и не замечая более никого и ничего.

Примечание к главе:

*световой год

Глава 18

Депрессия – это въедливое, вгрызающееся в мозг чувство пустоты, когда тебе нет ни до чего дела, когда тебе не к чему стремиться, когда не знаешь, что делать дальше, когда не видишь путей в будущее. И смысл жизни просто теряется. Эта пустота непросветной тьмой обволакивает сердце, душу и разум. Не даёт позитивным мыслям и идеям протиснуться сквозь занавес и погружает с каждым днём во мрак, в бездну безысходности, угнетения и уныния. И порой только вмешательство других сил и событий могут дать так называемый толчок, зажечь «лампочку идеи» над головой и, наконец, осветить правильное направление в жизни и в будущее. Остаётся только ждать этого «пинка», искать новое стремление, чтобы выкарабкаться из этого мрака пустоты. Но только не всегда всё так легко и не всегда это правильное направление и идея возникают по щелчку пальцев. Судьба должна сама дать тебе подсказку, некий знак, главное – не проморгать его.

Душные и жаркие дни заключения в клетке на планете охотничьих угодий берсеркеров тянулись вечностью, каждый раз сопровождаясь возмущённым бурчанием недовольной аттурианки и угнетающим чувством отчаяния и обиды на всю жизнь и её злые шутки. Эврид не ела уже третий день, отказываясь от пищи, которую услужливо и бескорыстно приносил тот, что привёл её в этот лагерь. Сын всё так же презрительно косился в её сторону, когда проходил мимо, более не перемолвившись и словечком. Его словно подменили. Яутка осунулась из-за голодания, её изящные формы тела теперь портились выступающими ключицей и рёбрами, а лицо стало сухощавым и не привлекательным из-за заострившихся скул. Ко всему прочему добавились синюшные круги под глазами и покрасневшие от недосыпания белки глаз, делая самку похожей на ходячего мертвеца. Да и грязь на щеках и по всему телу не придавала достойного вида убитой горем самке.

Секвелла хоть и до сих пор злилась из-за эгоизма и опрометчивых поступков на Эврид, но и её сердце сжималось каждый раз, когда она видела яутку, печально вздыхающую, сжавшуюся в комочек в дальнем углу клетки, совершенно не реагирующую ни на какие вопросы, которые она ей задавала. Пыталась аттурианка даже немного растормошить её и вернуть надежду на лучший исход, говоря заумные речи об оптимизме, но и это не давало результатов. В конечном счёте, Секвелла только возмущённо фыркала и отворачивалась, теряя интерес к напарнице, сразу переключая своё внимание на берсеркера, что в одно и то же время приносил им еду и воду. Хоть здравый смысл и кричал о том, что она неправильно мыслит и идёт наперекор своим принципам, да только та женственная натура, требующая ласки и тепла сильных рук, брала верх, заставляя невольно любоваться мягкими изгибами мускул на чёрном теле самца, вдыхать еле уловимый запах его мускуса и млеть от этого.

— Я уже с ума схожу рядом с этой бпе, — каждый раз шептала Секвелла, одёргивая собственные предательские порывы.

И когда настал четвёртый день их пребывания в плену, всё тот же берсеркер принёс еду и воду, поставив в мисках на пол клетки. Его взгляд невольно упал сначала на аттурианку, что сразу удивительно оживилась и просияла, а затем переметнулся на скрючившееся тельце в дальнем углу. Он уже давно подметил, что эта самка ничего не ест, так и помрёт с голоду. А ведь он помнил запах её храбрости в тот самый момент, когда поймал, в ней было столько решимости, столько смелости, которая мгновенно увяла, стоило самке пообщаться с тем яутом, что стал Первым помощником его отца. Нет, он ничего не имел против, даже не таил злобы на такое решение Лидера. Да и этот яут не зазнавался и проявлял не наигранное уважение к нему и остальным. Доблестный воин, ничего не скажешь. Недаром выходец из рода яутжа.

Но сейчас, даже против своей воли, берсеркер, чьё имя переводиться как Сумрак, не мог ни думать о некогда храброй яутке, что сама прилетела к ним. Что-то заставляло беспокоиться о ней. Хотя это чувство не назвать какой-либо привязанностью или неравнодушием. Просто хотелось вновь увидеть былую решительность этой отчаянной самки, ощутить аромат её смелости, исходящий от хрупкого на вид тела.

И идея, как это воплотить в жизнь, пришла к берсеркеру достаточно быстро. Переменившись в физиономии и сдвинув недовольно надбровные дуги, Сумрак тихо, но грозно, зарычал. Протиснувшись в узкий вход в клетку, при этом ошеломив растерявшуюся аттурианку, он приблизился к Эврид и с силой толкнул в плечо, что в итоге не дало результатов. Самка даже не соизволила вздрогнуть или взглянуть на него.

«Не окочурилась случаем?» — Склонил берсеркер голову набок, тихо урча и рассматривая яутку.

— Эй, Терпей¹! — воскликнул воин, слегка пнув худощавое тельце.

— Не смей называть меня так, тварь, — совершенно безэмоционально отозвалась сразу яутка, не глядя на обидчика.

«Жива», — сделал выводы из произошедшего берсеркер и снова проурчал.

— Поднимайся! — скомандовал тут же он, но самка даже и не подумала подчиниться, словно и не слышала его вовсе. И это вызвало мгновенный всплеск негодования у воина, что в ту же секунду нагло схватил Эврид за засаленные валары и потащил тело яутки на выход.

Взвизгнув от резкой боли, Эврид стала брыкаться и оказывать сопротивление, да только сил не хватало, чтобы дать достойный отпор противнику, посмевшему так непристойно обращаться с ней. Через минуту берсеркер выволок её из клетки и потащил в неизвестном направлении. Брыкаясь и визжа, яутка чувствовала, как кожу царапают попадающиеся на земле камни и ветки. Берсеркер остановился лишь на секунду, а затем Эврид ощутила, как её тело с лёгкостью поднимают вверх за многострадальные валары и отправляют в свободный полёт. Даже ничего не успев сообразить, яутка увидела только сине-зелёный небосвод, а потом всей кожей почувствовала леденящий холод воды, в которой она через миг очутилась. Вынырнув и жадно хватая ртом воздух, Эврид словно очнулась от анабиоза, ничего не понимая, лишь видя перед собой широкую и быструю реку, а также берсеркера, гордо вскинувшего подбородок, стоящего на берегу.

— Ты какого к'жита вытворяешь, подлюга?! — тотчас заорала она возмущённо, то и дело, пытаясь удержать равновесие, которое постоянно подводило из-за скользких камней под ногами.

— От тебя уже смердит на километр, вот и решил подсобить, а заодно и привести в чувства, — совершенно спокойно осведомил Эврид берсеркер, вызвав тем самым возмущённое фырканье.

— Так нечестно! Я тоже хочу искупаться, — вдруг издалека заорала Секвелла, вцепившись в прутья клетки, глядя в их сторону.

Недолго думая, Сумрак потопал ко второй пленнице, после чего Эврид услышала истошные вопли аттурианки, которую таким же способом тащили прямиком к реке.

— Это уже не смешно! — сверкнула злобой в глазах яутка, когда Секвелла с коротким писком полетела в воду, подняв тучу брызг. Уже изрядно продрогнув, Эврид решается покинуть ледяную реку и выходит на берег, с сосредоточенным видом начиная выжимать из юсы влагу. Мех на воротнике мало того, что превратился из белого в серый, так ещё похож на игольчатую обсосанную шкурку дохлого зверька, каковой в принципе и являлся. — Надрать бы тебе задницу, берсеркеровское отрепье, — возмущённо бубнит под нос яутка, украдкой поглядывая на только что вышедшую на берег подругу по несчастью, выражение лица которой приобрело обиженно-кислую мину с надутыми губками. Оно и не мудрено. Секвелла думала, что берсеркер, кому она так симпатизировала, с ней будет повежливее, чем хотела утереть нос яутке, да только получилось, как всегда, всё наоборот.

— Так постарайся! — внезапно заявляет берсеркер, кидая в руки Эврид её же один из кинжалов, ввергая самку в недоумение. — Если кишка не тонка и силёнок хватит.

— Не будь таким самонадеянным, салага, — ехидно ухмыляется яутка, взвешивая в ладони оружие. — Хоть я и не ела четыре дня, но силёнок хватит тебя грохнуть и выпотрошить.

В ту же секунду Эврид делает замах кинжалом и направляет его в противника, пока тот не успел очухаться, но остриё вонзается не в тело воина, как то было запланировано, а в ближайшее дерево, откалывая кусок коры. И в следующий миг яутка получает неожиданный и быстрый удар по ногам, после чего чуть ли не делает сальто, гулко грохаясь всей тушей на жёсткую землю. От такого столкновения с поверхностью из лёгких выбивает воздух и возникает тупая боль в грудной клетке, будто там что-то лопнуло. Закашлявшись и скривившись, Эврид разлепляет рефлекторно зажмуренные веки и видит перед собой возвышавшегося берсеркера, что горделиво взирал на неё сверху вниз, как истинный победитель на проигравшего неудачника.

— Ладно. Наберусь сил, сочтёмся, Черныш, — досадливо цыкает Эврид, поднимаясь и оглядываясь на воина.

— Чтобы набраться сил, надо хорошо питаться, — пропустив мимо ушей оскорбительное прозвище, решил съязвить берсеркер, отворачиваясь от собеседницы и делая несколько шагов по направлению к лагерю. — А чтобы хорошо питаться, нужно удачно сходить на охоту.

— Ты намекаешь на то, чтобы мы отправились с ней охотиться в лесу? — встряла в разговор Секвелла, до этого не смеющая вмешиваться в беседу.

— Я намекаю на то, что вы составите мне компанию. — Резко обернулся воин и наградил аттурианку серьёзным взглядом изумрудных глаз, в омутах которых Секвелла просто растворилась, сражённая наповал притягательными искорками цвета молодых листьев, что рассыпались драгоценными камнями по радужке, отражая свет небесного светила, проглядывающего через густые кроны деревьев. Аттурианка могла поклясться, что в эту минуту её щёки запылали огнём от внезапно нахлынувшего волнения. Нервно сглотнув, Секвелла потупила взор вниз и прерывисто задышала. Такое редко случалось с ней при виде самцов.

— А не думаешь, что мы можем взять и сбежать? — еле вернув былую уверенность, пролепетала аттурианка и уже абсолютно спокойно посмотрела на воина.

— Сомневаюсь, — твёрдо отчеканил тот и перевёл взор на Эврид. — Яутка не сбежит, потому что не бросит сына, а ты… — снова взглянул он на Секвеллу, — потому что тебе просто некуда бежать.

— Смышлёный гад, — глубокомысленно изрекла Эврид, сощурившись. — Всё знает. Только не надо этим потыкать.

Отвернувшись, яутка вновь почувствовала знакомый укол боли в сердце, и печаль сдавила грудную клетку, не давая свободно вздохнуть. Взор измученной самки упал на лагерь берсеркеров, а затем уловил вдалеке фигуру Гашинда, что восседал на огромном валуне возле кострища, горящего в удлинённом черепе неизвестного животного, и со всей серьёзностью занимался полировкой телескопического копья с острыми выступами по всему древку. Уныло вздохнув, Эврид проглотила горький ком отчаянья и повернулась обратно.

— Охота так охота. Хоть кости разомну, — бесстрастно отозвалась самка, заметив пристальный взгляд берсеркера. — Как тебя хоть звать, Черныш?

— Даур! — внезапно прозвучало за её спиной, и Эврид резко обернулась на голос, застав там самого Лидера. — И я желаю знать, что это за самодеятельность? — Указал он кивком на двух самок, а затем строго посмотрел на статного сына. — Я велел не выпускать их из клетки.

— Я собирался проверить, на что они способны, отправившись с ними на охоту.

— А если сбегут? — обойдя вокруг самок, продолжил уточнять Лидер, поправляя на ходу кроваво-красную мантию, свисающую с наплечных доспехов, и схватил между пальцев один из мелких черепков на ожерелье, пересекающем могучий торс, задумчиво проведя по нему длинным когтем.

— Ответственность за них я беру на себя, — без колебаний объяснил Сумрак, чем вызвал удивление у отца, что тотчас от изумления слегка расправил жвала под клыкастой маской, издав ошеломлённый ряд щелчков.

— С чего вдруг такой благородный и глупый жест? — вперив взор в воина сквозь непроницаемые линзы, поинтересовался Лидер.

— «Изучай врага получше, чтобы знать на что он способен», — изрёк Сумрак. — Не этому ли вы меня учили, Лидер?

— Хм, — задумался на миг тот, а через минуту отвернулся, решив удалиться. — Удачи!

***

Полумрак помещения, где восседал Вожак аттурианцев, исполином возвышаясь на троне из головы матки Каинде амедха, окружал Хулт'аха и окутывал синей дымкой от светодиодных ламп на стенах и полу. Казалось, что это негодование Предводителя таким образом вылилось наружу и намеревалось поглотить Первого помощника в качестве жертвы, чтобы успокоиться. Хулт'ах каждой клеточкой ощущал это неприятное угнетение, вызывающее холодную испарину на спине. Преклонив одно колено, он склонился в уважительном поклоне перед Вожаком, что вызвал его в свой тронный зал.

— Как обстоят дела? — раскатистым, басистым рыком пронёсся вопрос, ударив по перепонкам не хуже молотка.

— Подготовки к нападению на берсеркеров продолжаются, осталось совсем немного, — безропотно отпарировал Первый помощник, пряча свою растерянность на задворки сознания.

Повисла молчаливая тишина, лишь через минуту Вожак шумно выдохнул и со скрежетом провёл по подлокотнику когтем.

— Скажи, Хулт'ах. Как ты мог допустить, чтобы твоя рабыня предала нас и сбежала к врагам, чтобы поведать им наши планы?

Из-за неожиданного вопроса аттурианец заметно вздрогнул, снова ощутив липкую испарину по позвоночнику, а неконтролируемый страх крупицами паники заскользил по рассудку. Нервно сглотнув, воин поднял взор на Предводителя, ища ответ в сознании, лихорадочно отфильтровывая правильные слова.

— Она оказалась не настолько глупа, как я думал. Да, я виноват в том, что не уследил за тем, что она замышляла. Эта яутка очень хитра, даже меня смогла обвести вокруг пальца.

— Хм… — только и прогнусавил Вожак, задумчиво потерев подбородок. — Я надеюсь, что ты устранишь её, как только мы вступим на планету охотничьих угодий «псов»? Ведь предатели должны быть беспрекословно казнены!

— Да, мой Вожак, — снова склонил голову смуглый. — Непременно. — И в последнем слове прозвучали отчётливые нотки ярости, ненависти и презрения к той, о ком была речь.

Не успел Страж покинуть тронный зал, как его встретил обеспокоенный лекарь. Вот его сейчас смуглому видеть не так уж и хотелось. Ведь именно он во всём поддерживал предательницу, а может даже и науськивал на такой отчаянный шаг. Он и тот юнец. Второго Хулт'ах с удовольствием прилюдно избил бы хлыстом и лишил нескольких унтар. Чтобы знал своё место и не зазнавался.

— Что сказал Вожак? — с ходу поинтересовался Хирон, следуя за Стражем. — Он приказал тебе убить Эврид?

— Странно, что тебя так волнует судьба предательницы, — недовольно отозвался воин, продолжая идти по узкому коридору.

— А тебя теперь не волнует, значит? — внезапно вспылил лекарь, слегка прорычав следом. — Это твоя самка!

— Она предала меня и весь наш клан! — Резко развернулся Хулт'ах к собеседнику.

— И ты вот так просто убьёшь её при встрече? — сощурился серокожий.

— Будь уверен. А если вмешаешься ты или этот малец Тодинд, ваши головы лягут рядом с её.

Развернувшись, при этом взмахнув бренчащими валарами, Страж дал понять, что разговор окончен. Да только лекаря такое не устраивало. Он ещё не всё сказал своему собрату.

— А если бы ты узнал один секрет о ней, то стал бы лишать её жизни? — вкрадчиво пробубнил он, остановив своими словами аттурианца.

— Ничто не изменит моего решения, — через плечо отчеканил тот и намеревался снова продолжить путь.

— Даже если она носит в себе твоё чадо?

И Хулт'ах замер, услыхав такое. Медленно повернувшись, одновременно осмысляя услышанное.

— Откуда такая осведомлённость? Или ты просто пытаешься меня запутать?

— Уж как лекарь, я в этом ошибиться не мог. Когда мы прилетим на планету берсеркеров, срок беременности будет полтора цах'хида². А спустя ещё один цах'хид она родит.

Молчаливо обмозговывая информацию, Хулт'ах всё же не мог поверить услышанному. Вспомнился случай соития яутки с юнцом, и ярость сиюминутно заклокотала внутри.

— Не факт, что этот детёныш мой, — злобно выговорил Страж. — Может он Тодинда. Она и с ним была.

— Вот и убедишься в этом, когда подойдёт срок. Если, конечно, сохранишь ей жизнь. Для верности могу потом провести анализ ДНК детёныша. Чтобы ты удостоверился в искомом. Это раз плюнуть.

— Не пытайся уверовать меня и пойти против приказа Вожака, — холодно отозвался Хулт'ах и продолжил свой путь.

***

Густые заросли деревьев вокруг, кустарники и папоротники. Где-то слышен шорох издалека, а вот и шорох совсем близко. Чей-то крик и рык. Звуки немного пугали Секвеллу, что стояла возле яутки, по воле судьбы ставшей подругой по несчастью.

— И чего мы тут делаем? — с неким непониманием поинтересовалась она, отмахнувшись от надоедливой мошкары, взявшейся неизвестно откуда.

— А ты разве не заметила? Чтобы добыть себе пропитание, — недовольно отозвалась Эврид, фыркнув и осмотрев округу через линзы очков, заменяющих маску. Их и остальное оружие вернул раздобревший берсеркер. Словно доверял им, как проверенным воинам.

— Ты что, совсем ума лишилась от голодовки? — прошипела тихо аттурианка, чтобы её ненароком не услышал Даур, находящийся в стороне и прислушивающийся к окружающей среде. — Нам вернули оружие. И сейчас выпадает хорошая возможность сбежать из плена.

— И что? Ну, убежим мы, доберёмся до челнока. А потом куда? — сощурилась Эврид, повернувшись к самке. — Мы преступницы, если ты забыла. Или предлагаешь вернуться на Аттур? Там нас точно казнят без суда и следствия. И эта честь выпадет Хулт'аху. А он не побрезгует отрубить нам головы.

— Он не побрезгует это сделать даже когда нагрянет сюда совсем скоро со всей армадой, — поморщилась Секвелла, представляя это.

— Нам всё равно некуда бежать. А быть одиночкой равносильно самоубийству. Рано или поздно Хулт'ах найдёт нас.

— И ты предлагаешь просто ждать смерти? — вспылила вдруг аттурианка, повысив голос, на что Эврид ответила протяжным шипением, приложив палец к губам, тем самым прося замолчать.

— Я не собираюсь просто так погибнуть, — со всей серьёзностью заявила яутка, сдвинув брови. — Если надо будет, я пойду даже против аттурианцев, лишь бы помочь сыну и не допустить его смерти.

— Ты – чокнутая! — Покрутила Секвелла пальцем у виска. — Хулт'ах тебя прикончит и глазом не моргнёт. А потом и меня.

— Ну так убегай! Только даст тебе такую возможность тот, что тебя сейчас прекрасно слышит? — кивнула Эврид в сторону, и Секвелла тут же перевела взор в том же направлении, узрев сидящего на корточках берсеркера, продолжающего молчаливо наблюдать за окрестностью.

Осознав данный факт, аттурианка бросила озлобленный взгляд на яутку и отвернулась, бурча ругательства под нос. А может, стоит и попробовать. Но вот мешал внезапно нахлынувший страх от размышления о провале побега, и что после этого последует. А последует неминуемая смерть и встреча с праотцами. Уныние нахлынуло следом за страхом и волнением. И зачем она только согласилась лететь с этой Квей? Хотя, она права. Им нет места ни на Аттуре, ни здесь. Теперь они предательницы. Отступницы. Которым предписан лишь один поворот судьбы за ошибку – смерть.

***

Выискивание добычи во время охоты – самое трудное. А ещё труднее потом её завалить. Ведь попадается разное зверьё, разной степени свирепости, разной степени упрямости и так далее и тому подобное. Эврид сегодня довелось столкнуться даже с хищным представителем фауны, да только он быстро ретировался, заприметив ещё двоих вооружённых до зубов особей, от которых так и несло опасностью. И правильно сделал, ибо не сносить ему головы. Мудро поступила тварюшка. А спустя час троица, наконец, наткнулась на парнокопытную дичь полтора метра в холке. Красивое животное: серый окрас в мелкую чёрную полоску на спине, голову украшали три полуметровых рога, завинченных спиралью.

«Не хотелось бы на такие напороться, — пришла к мысли Эврид, скривившись. — Два удара – шесть дырок».

Притаившись в густом папоротнике, Даур стал обдумывать стратегии поимки этого существа, но ему помешала внезапно появившаяся Секвелла, не вовремя приползшая поближе. Оглянувшись на неё, Сумрак недовольно, но тихо, рыкнул. Вот же надоедливая. Обернувшись, воин узрел яутку, что засела неподалёку в других зарослях, пристально наблюдая за дичью. Взгляд, скрытый под портативной маской, устремлён вперёд, тело всё напряглось. Чуть сгорбившись, самка видно тоже просчитывала варианты нападения. Сразу видится опыт в охоте. Не то что некоторые, которые могут выдать их присутствие в любой момент одной только ошибкой или шорохом.

Почувствовав на себе пристальный взгляд, Эврид оборачивается и замечает берсеркера, рядом с которым, пытаясь не задеть кустарник, сидит Секвелла, вкрадчиво и несмело вглядываясь вперёд, то и дело, переводя взор на воина. Не понимая такого внезапного внимания к своей персоне, Эврид решается вопросительно кивнуть Дауру, на что тот осторожным движением руки указывает на парнокопытное животное, что неподалёку непринуждённо щиплет огромные сине-зелёные кусты смертельного красноцвета. Почему смертельного? Потому что цветёт красными, алыми цветами, выделяя сладковатый аромат, который очень токсичен для представителей науду. Но только в том случае, если этот представитель сорвёт соцветие и захочет ощутить его аромат. Смертельно красивый цветок. Вот же ирония.

Переведя взгляд на дичь, а затем снова на берсеркера, Эврид вновь замечает жест руки воина по направлению к животному. Будто он хочет, чтобы именно она заарканила эту тварь. В неуверенности яутка тыкнула себе пальцем в грудь, словно уточняя, она это сделать должна или нет. На что берсеркер отвечает молчаливым кивком.

«Ну что же, была не была», — приходит к выводу яутка и подключает проводок плазменного пистолета к портативной маске. Последовали короткие и молниеносные вычисления системы, которая через две секунды завершила слияние оружия с прицелом в очках.

Посмотрев на животное, Эврид мгновенно обмозговала дальнейшие действия. На внутренней стороне линз очков высветился ярко-красный треугольник цели, в середине которого находилась дичь. Цель захвачена, остаётся выстрелить чётко и быстро, чтобы с одного раза завалить тварь. И когда яутка вознамеривалась поднять и нажать спусковой крючок, в зарослях, где затаился берсеркер, взвизгивает Секвелла и, как ошпаренная, вылетает из них, пища. Ошалев от внезапного появления аттурианки, парнокопытное испуганно вздрагивает и кидается наутёк вглубь леса. Не менее удивлённые Даур и Эврид выныривают из зарослей, глядя на пляшущую самку, которая прыгала на месте, пытаясь из обтягивающих коричневых штанов что-то выудить, постоянно повизгивая и стукая себя по ногам.

— Да что стряслось?! — в недоумении любопытствует Эврид, подойдя к аттурианке.

— Мне в штаны какая-то гадость заползла и кусается! — тут же прогорланила та, продолжая пляски на месте. Если бы не неудача с охотой и недовольство на эту неответственную особь, яутка бы захохотала в голос, смеясь над аттурианкой. Даже забавно она выглядела в этот момент.

За спиной смачно и добротно выругался берсеркер, рыкнув и ударив кулаком по коре высокого дерева. Скорее всего, такая злоба связана с тем, что они упустили добычу. Оно и немудрено. Эврид сама не в восторге.

Через минут десять Секвелла всё же справилась с тем, кто посмел залезть ей в одежду. И это оказалось маленькое насекомое с тонким жалом на хвосте.

— Лишь бы не было ядовитым, а то ты вся искусана, наверное, — посочувствовав, пролепетала яутка, глядя на чуть ли не плачущую аттурианку.

— Оно не ядовитое, — осведомил Даур и принялся разглядывать местность.

— Надо продолжить охоту, — спустя мгновение заявила Эврид и вознамерилась пойти вглубь леса. — Я не собираюсь оставаться голодной.

Проводив взглядом яутку, берсеркер украдкой посмотрел на вторую самку и решил последовать за первой. Больше всего на данный момент его мучил только один вопрос:

«На кой к'жит я согласился взять и эту нерасторопную особь?»

Но делать нечего, ибо ответственность за обеих полностью лежит на его плечах. А Сумраку не хотелось подкачать доверие Лидера. Тем более он очень хотел провести некий эксперимент, чтобы увидеть, как поведут себя эти самки в экстренной ситуации.

В это же время, видя удаляющуюся парочку, Секвелла брезгливо отбросила насекомое в кусты и побежала следом, молчаливо негодуя и почёсывая места укусов. Лучше бы она осталась в клетке, лучше бы сбежала, когда была возможность. А с другой стороны… а была ли она, эта возможность? Ведь с таким же успехом её мог легко нагнать берсеркер и убить при попытке к бегству. И вряд ли яутка пришла бы ей на помощь или защитила её. Эта эгоистичная самка, по мнению аттурианки, приветствует лишь свои параноидальные интересы, полностью связанные с сыном, которому абсолютно чихать на мать. Это одновременно бесило и выводило из себя. Все события, начиная от прилёта на эту планету и заканчивая данной охотой, вызывали лишь замешательство и безысходность. Безысходность от того, что аттурианка не в силах что-либо предпринять, чтобы удачно сбежать, не лишившись головы. Ей было страшно из-за того, что она могла встретить смерть на пути к свободе. И страшно было ещё из-за того, что она не знала, куда ей отправиться, если удастся сбежать. Всё это ужасно угнетало и не давало нормально мыслить.

Идя по вытоптанным животными тропкам, яутка рассматривала окружающее пространство через тепловизор в очках. Ведь с помощью этого инфракрасного режима можно с лёгкостью отыскать спрятавшуюся живность, пригодную для пропитания. Через полчаса послышался отчётливый звук журчания, после чего перед глазами предстала бурлящая и быстрая река средь листвы деревьев. Подойдя к ней, Секвелла присела и решила утолить жажду, черпая ладошками живительную влагу и отправляя её в рот. Вода была просто ледяной, несмотря на то, что в этих субтропиках стояла довольно жаркая погода.

— Надо действовать быстрее, — заговорил Сумрак, тыкая когтями по кнопкам на левом наручи. — Скоро день подойдёт к концу.

— И где ты прикажешь искать ещё одну дичь? — немного раздражённо поинтересовалась Эврид, взглянув на берсеркера.

— Она сама уже пришла к нам, — внезапно заявил Даур, при этом направив взор куда-то за спину яутки.

Немного испугавшись, самки, как по команде, развернулись в том же направлении и замерли, с удивлением глядя на двуногое существо, кожа которого была серо-коричневого оттенка, на плечах переходя в более терракотовый. Странное существо выглядело как гуманоид с двумя верхними конечностями, на концах которых виднелись длиннющие когти, и двумя нижними, немного согнутыми в коленях. Мускулы выделялись очень отчётливо, хоть и существо было худощавым по сравнению с самцами науду. Морда вытянутая, глаз толком не видно, зато отчётливо просматривалась зубастая пасть, с которой капала склизкая слюна. Неведомая тварь, стоя на противоположной стороне реки, наблюдала за теми, кто предстал перед ней. Поджав передние конечности к груди, существо слегка раскачивалось в стороны, то сгорбившись, то выпрямляясь.

— Это что за хрень? — совсем тихо полюбопытствовала Эврид, не отводя взгляда от неведомой зверушки.

— «Речной дух», — соизволила пролить свет Секвелла на загадочное нечто. — Также его называют Призрачным монстром. Опасные и непредсказуемые существа.

— И что нам делать? Так и продолжать игру в переглядки? — нервно хихикнула яутка и вопросительно посмотрела на Даура, заметив, как плазменная пушка на его плече вдруг ожила, поднимаясь вверх и готовясь к атаке. Сразу поняв намёк, Эврид, не мешкая, приготовила пистолет, упираясь взглядом в Речного духа. Значит, всё серьёзно.

Не успели они произвести какие-то действия, как тварь насупилась, оскалилась и раскрыла пасть, издав настолько низкий писк, что троицу невольно оглушило. Ворча ругательства и чувствуя нахлынувший страх, Секвелла подчинилась инстинктам самосохранения и решила свалить подальше от этого жуткого монстра. Но её не опрометчивое действие привело к агрессии Речного духа, что тут же сорвался с места и побежал на нарушителей спокойствия, растопырив в стороны длинные когтистые лапы.

Почуяв угрозу каждой клеточкой кожи, по которой прокатилась волна холодных мурашек, Эврид удивлённо ахнула и пустила заряд плазмы прямо в чудовище, но оно молниеносно увернулось от залпа, продолжая нестись вперёд. Сообразив, что всё не так уж легко и просто, яутка мгновенно развернулась и дала дёру вслед за аттурианкой. Куда-то в мгновение ока пропал берсеркер, вызывая ещё большую панику, которая и так гулко стучала в ушах биением сердца. Адреналин в крови разливался холодной жижей, а за спиной слышался низкий писк существа, что преследовало их, и хруст кустарников, которые попадались на пути преследователя. Но так бежать долго не получится, рано или поздно кто-то выдохнется и тогда пиши пропало. Осознавая это, Эврид набегу принимает решение вступить в бой с этим неизвестным существом. Ведь лучше принять смерть, как она есть, чем бежать от неё, словно трусливое животное. А не этому её обучал и Но-Кхан, и Хулт'ах.

«Санкр-дте лоут-де х'длак кра х'длак зай'нд тей-де!»³ — внезапно вспомнились Эврид слова Смуглёныша во время спарринга, и они возродили в ней уверенность и решимость перед лицом опасности.

Полностью вернув прежнее самообладание, яутка решает развернуться, при этом вынимая из ножен за спиной два кинжала. Но её тут же постигает ошеломление, потому как преследующего существа не оказалось позади. Снова растерявшись, Эврид встала в боевую стойку и начала сканировать с помощью очков окружающую местность. Да только не обнаружилось ни единого живого существа в радиусе десяти метров. Вроде бы Речной дух бежал следом, а тут вдруг исчез. Нелепость какая-то!

Не понимая произошедшего, яутка собралась было найти аттурианку, как её визг разлетелся эхом по округе, затерявшись в верхушках деревьев. Не определив, с какой именно стороны раздался визг, Эврид панически завертела головой в разные направления и пришла к решению побежать вперёд. Где-то снова раздался крик, а затем послышался рык и треск ломающегося дерева. Уже точно поняв, куда надо держать путь, яутка прибавила ходу. А внутри всё так и переворачивалось от волнения. Ведь аттурианка могла не справиться в одиночку с чудищем. По крайней мере, Эврид надеялась на то, что она окажется намного сильнее и выносливее.

Наконец, достигнув места развернувшейся битвы, яутка узрела картину того, как чудовище четырёхпалой клешнёй откинуло в сторону замешкавшуюся Секвеллу. На обдумывание дальнейших действий хватило секунды, после чего Эврид сорвалась с места с приготовленными кинжалами наперевес. Оставалось около двух метров до «духа», когда самка оттолкнулась от земли ногами и вскинула оружие над головой, достигая монстра и вонзая оба острия в лопатки. Взвыв, «дух» изогнулся и выпрямился, а после был оттолкнут пинком яутки в сторону. Отпрыгнув в противоположное направление, Эврид слегка присела, наблюдая за реакцией противника, всё так же держа наготове холодное оружие.

— Чего застыла? — обратилась яутка к Секвелле, даже не удостоив взглядом.

— Я растерялась! — правдиво созналась та, продолжая упираться спиной в ствол дерева и не спуская глаз с чудища.

— Помнится, когда на меня внезапно напали гхекуоны, и я растерялась, ты меня отчитала за это, — с ехидством подметила Эврид, увидев, как «дух» обернулся, зловеще осклабившись и зашипев.

Именно в этот момент, откуда-то из глубин сознания вынырнуло волнение, моментально превратившись в страх, что за доли секунд ощутила Эврид, даже немного растерявшись из-за собственных эмоций. И именно в этот момент чудище тоже пригнулось и сорвалось с места, растопырив четырёхпалые запястья с острейшим набором когтей, намереваясь ими разорвать в клочья обидчицу, что посмела помешать ему. Да только эта самая обидчица оказалась не робкого десятка. Увернувшись от увесистого удара лапы, Эврид полоснула кинжалом по туловищу существа. Остановившись в метрах полтора, яутка снова пригнулась. Существо же нарочито медленно повернулось к ней, на его животе зиял огромный и глубокий порез, из которого сочился зеленоватый твей. Да только раненому Речному духу, по-видимому, было всё равно, словно он не чувствовал боли. Передвинув огромные лапы с места на место, тварь сгорбилась и снова раззявила пасть, вновь издав до умопомрачения низкий писк, вызвавший звон в перепонках у обеих самок. Не в силах больше терпеть, Эврид зажмурилась и попыталась закрыть уши, да только мешались зажатые в ладонях кинжалы. Этих секунд замешательства обидчицы хватило для «духа», чтобы произвести внезапную атаку. Сделав пару шагов, тем самым сократив расстояние до яутки, чудище замахнулось и обрушило всю свою силу на Эврид, только и успевшую растерянно ахнуть. А затем её затылок встретился с рыхлой и сырой землёй, на грудную клетку легла ручища твари, которая давила всем весом на рёбра, явно пытаясь их сломать. Кашлянув, Эврид впечатала один из кинжалов в предплечье Речного духа, но это его не остановило. Он продолжал давить на грудную клетку, уже вдавливая самку спиной в рыхлую почву, ожидая звука хрустнувших костей.

Тряхнув головой, тем самым избавляясь от звона в ушах, Секвелла подняла взор, и её глаза расширились. Эврид, кряхтя и кашляя, пыталась оттолкнуть чудовище, которое вжимало её лапищей в землю, испуская слюни и приглушённый рык. Сведя брови от негодования, аттурианка взяла себя в руки и вскинула лежащий рядом с ней плазменный пистолет. Секунды потребовалось на то, чтобы красный треугольник на линзах портативной маски нашёл свою цель, после чего из дула пистолета вылетел синий, раскалённый заряд плазмы, впечатываясь в чудовище, именуемое Речным духом. Выпрямившись в полный рост, тварь взглянула на зияющую дыру в грудине. В тот же миг колени чудища подкосились, и оно замертво упало подле тяжело дышащей яутки.

— Ты не могла это сделать раньше?! — загорланила Эврид, приподнимаясь и продолжая откашливаться, держась за грудную клетку.

— И это вся благодарность? — фыркнула аттурианка, тоже поднимаясь с сырой земли. И к ней тут же пришло осознание одного факта. — А где наш охранник? — Повертев головой, Секвелла не обнаружила берсеркера и решила снять очки, которые уже понемногу начинали раздражать сетчатку глаз.

— Он решил нам устроить «проверку на вшивость», — ответила яутка, последовав примеру напарницы и сняв очки, хорошенько проморгавшись.

— В каком смысле?

— Решил проверить, сбежим мы или вступим в бой с этой тварью. Погибнем или нет.

— И вы прошли проверку, — внезапно раздался басистый говор берсеркера за ближайшим деревом, из-за которого он тут же появился, приближаясь к самкам. Подойдя к ним, Сумрак бросил на землю свою ношу, что волочил за собой до этого. И ею оказалось парнокопытное существо, на которое они охотились совсем недавно.

— Ещё и успел завалить ту самую дичь, что мы упустили благодаря стараниям одной нерасторопной особи, — подытожила Эврид, кинув взгляд на серую тушку. — Только боюсь, её не хватит на весь лагерь.

— Об этом я тоже позаботился, — снова заговорил берсеркер, возвращаясь к дереву и поднимая из кустов ещё одну убитую зверушку, демонстрируя её яутке.

— Шустрый ты, однако, Черныш, — хмыкнула Эврид и убрала кинжалы в ножны за спиной.

— Попрошу называть меня по имени, — с неким негодованием и упрёком проговорил Сумрак.

— Не обижайся, — хлопнула Эврид его по плечу, подойдя вплотную. — Я почти всем такие прозвища даю.

— И даже мне? — вдруг отозвалась Секвелла, насупившись.

— Пошли, Зануда, — скомандовала яутка, и аттурианка от удивления открыла рот, издав то ли писк, то возглас возмущения, услыхав оскорбление в свой адрес. — А то меня сейчас вывернет наизнанку от смрада, исходящего от дохлого Речного духа.

Примечание к главе:

¹Предательница

²месяц

³«Слабость рождает страх, а страх приносит смерть!»

Глава 19

Где-то через часа два мы вернулись с охоты с хорошей добычей. Даур тащил за собой тушку парнокопытного животного, у которого была серая шкура в мелкую чёрную полоску на спине, теперь перепачканная грязью и собственной кровью сизого цвета. Я тащила за собой другую убитую зверушку, тоже с копытцами на конце тонких ног. На голове два маленьких острых рожка, шкурка светло-оранжевого цвета в белёсую крапинку на спинке, а глаза остекленели, безжизненно глядя в одну точку. Берсеркер просто свернул этому бедному существу шею одной рукой. Но зато теперь можно хорошо поесть, осталось только разделать добычу, содрать с неё шкурку и зажарить на костре. Я уже грезила о том запахе, когда тушка будет жариться, испуская притягательный аромат, о том вкусе, который смогу ощутить на языке, откусив от сочного мяса кусочек. Аж слюнки потекли. И я невольно прикрыла веки, представляя ближайшую трапезу. Желудок тотчас дал о себе знать протяжным урчанием, услышав который, Секвелла прыснула, пытаясь сдержать открытый смех.

— Я просто не ела уже четыре дня, можно понять, — поспешила я оправдаться, обернувшись к аттурианке.

Лагерь встретил нас любопытными взорами берсеркеров. Подтащив добычу к костру, я и Сумрак кинули её на землю. Все оценивающе глядели на меня и Секвеллу, издавая тихое стрекотание, пока в поле зрения не показался Лидер, статной и горделивой походкой приблизившись к нам.

— Я вижу, охота удалась на славу, — прогнусавил он, смотря на тушки убитых животных.

— Эти самки смогли даже заполучить достойный трофей, — горделиво произнёс Даур, продемонстрировав голову Речного духа своему отцу.

— И когда ты успел её забрать? — удивилась я, ошеломлённо хлопая ресницами.

— Осталось только освежевать эти тушки и приготовить на костре, — отпарировал, словно приказ, Лидер, взглянув на нас.

— И это мы должны делать? — решила удостовериться Секвелла.

— Других самок я здесь не вижу, — хмыкнул на такой вопрос Предводитель.

Конечно. Кто бы сомневался, что такое ответственное дело поручат именно нам. Можно было и догадаться. И всё же вся работа досталась именно мне, потому как наша белоручка-аттурианка побрезговала даже притронуться к сырому мясу, не говоря уже о потрошении. «Я не умею», — сказала она, и хоть ты тресни! Ну и ладушки, не сломаюсь.

Пока я занималась обдиранием шкуры с бедных зверушек, Даур о чём-то заговорил с Йейинде, от чего я тут же навострила уши, пытаясь услышать диалог, но ничего из этого не вышло. Зато заметила, как Черныш продемонстрировал сыну голову Речного духа, словно хвастаясь ей. И в этот момент… о, Кетану! Сын удостоил меня взглядом! В тот же миг внутри будто что-то оборвалось, увеличив сердцебиение. Я надеялась, что Йейинде сейчас подойдёт и заговорит со мной, но даже спустя время этого не произошло. Что нескрываемо огорчило. И на что я надеялась?

Снова вернувшись к освежеванию ужина, я, с помощью кинжала, резким движением разрезала пузо животного, чтобы вытащить внутренности, да только мои собственные внутренности тут же свернуло узлом от ударившего в ноздри запаха твея зверя. Не сумев сдержать спазмы, я кинулась к кустам. Боги! Да мне даже нечем выворачиваться наизнанку. Не ела-то довольно давно. Может поэтому и поплохело. Кто его знает.

— Ну и что это за выходки? — услышала я голос Даура над головой, переведя на него измученный взор.

— Сама бы хотела знать. Я только начала потрошить тушку, как меня затошнило.

— Самки… — только и высказался берсеркер, одним лишь словом выказывая все эмоции на данный момент. — Одни проблемы с вами.

Тут же подойдя к животному, он выудил из ножен на икроножных доспехах кинжал и, молча, продолжил мою работу. Как неловко-то.

— Такого со мной не случалось ранее, — решила я оправдаться, да только знала, что не стоит.

Уже спустя время добыча жарилась на костре, испуская такой манящий, такой притягательный аромат, как раз тот самый, о котором я грезила совсем недавно. Желудок уже протестующе верещал, требуя пищи, и мне потребовалась титаническая выдержка, чтобы дождаться пиршества. И с каким превеликим удовольствием я наслаждалась каждым кусочком свежеприготовленного мяса, смакуя его. В какой-то момент я оторвалась от трапезы, заметив, что на меня удивлённо уставились некоторые берсеркеры, включая Секвеллу с Дауром, после чего возмущённо фыркнула и шустро отвернулась, жадно впиваясь в очередной кусок зубами…

— Как же я наелась, — промурлыкала я, отбросив косточку в сторону, и стала поглаживать живот, наслаждаясь сытостью.

А в это время уже день сменился на сумерки, и вечер начал сгущать краски теней. Джунгли вокруг погрузились в дрёму, выражая своим видом умиротворённость, которая являлась лишь мнительной. Ведь многие ночные жители этой планеты только просыпались, нарушая спокойствие.

В лагере тоже более-менее всё утихомирилось, лишь всполохи от костра огоньками света блуждали по листве, коре и земле вокруг, по железным маскам и доспехам берсеркеров, превращая их в сказочных персонажей, легендарных воинов, сошедших с барельефов стен, которые я видела в кехрите на Атолле. Интересно, как там поживают Манула, её малыш, Хирон, Тодинд? Чем сейчас занят Хулт'ах, и что он думает обо мне? Скорее всего, ненавидит. И мечтает поскорее прилететь на эту планету охотничьих угодий суперхищников, чтобы, наконец, найти меня и отомстить за предательство. А я ведь не желала вот так подводить его, не хотела портить с ним отношения. Хотя эти самые отношения испортились ещё после отлёта с Атолла.

Надо же, кто бы знал, куда занесёт меня судьба. От одного вражеского племени к другому. И ведь до сих пор жива ещё! Сколько испытаний я уже прошла и столько бед испытала на собственной шкуре. Были и моменты счастья, и минуты горя. И сколько ещё мне стоит пройти и ощутить, до того, как всё закончится? А когда закончатся эти муки – неизвестно. Сижу, глядя на пламя костра поодаль, и размышляю о жизни, обхватив колени. Ведь когда ещё мне удосужится вот так посидеть в спокойствии. Скоро тут начнётся заварушка, столько жизней заберёт Кетану, столько будет пролито твея. Страшно и подумать. А ведь я действительно страшусь того, что будет, когда сюда нагрянут аттурианцы. Я и вправду боюсь, хоть и не показываю виду. Я нахожусь на нейтральной стороне – ни за тех, ни за других. Вроде бы в рядах берсеркеров буду… Надеюсь. Но и с аттурианцами, которых знаю, тоже сражаться не смогу. Как быть – без понятия.

И тут унылые мысли сменились на переживания. Вопросы о ближайшем будущем и предположения нахлынули волной. А вдруг случится так, что аттурианцы прилетят раньше месяца? Ведь если бы я была на месте их Вожака и прознала о том, что обо всех планах врагу поведал предатель, то воспользовалась бы эффектом неожиданности, напав намного раньше. Если их Предводитель действительно окажется мудр, то может поступить именно так. Хотя надеюсь на то, что этого не произойдёт, и у нас ещё будет возможность подготовиться. Но всё же стоит учитывать этот факт и как-нибудь обговорить о моих предположениях с Лидером берсеркеров. Надо учитывать любой расклад предстоящей войны. Надеюсь он выслушает меня…

***

Ночью Аттур превращается в фантастическое место из немыслимого воображения бывалого художника. Вся округа погружается в нежные и мягкие голубые тона, прародителем которых является спутник планеты, что словно кистью раскрашивает округу в холодные цвета каждую ночь. Пирамида вдали на протяжении многих веков исполином возвышалась над поселением аттурианцев, а верные стражи с драконьими головами по её бокам следили за жителями, что неустанно готовились к предстоящей битве: тренируясь в спаррингах до изнеможения, придумывая и изготовляя новые, совершенные оружия в своих лабораториях, следуя приказу своего Вожака и его Первого помощника. А та самая «правая рука» Предводителя в данный момент медитировала вдали от поселения на выступе скалы. И лишь ветер касался его могучего силуэта, путаясь в валарах, бренчащих золотыми унтарами.

Веки смуглого аттурианца были опущены, мощная грудь медленно вздымалась при каждом вдохе. Вокруг царила тишина и спокойствие – и на небе, и на земле. Только внутри воина разыгралась буря эмоций, которую он тщательно старался утихомирить и запихнуть на самые дальние задворки сознания с помощью приобретения потерянного состояния «зазин». А всё из-за того, что он колебался и не знал, как правильней поступить – послушать сердце или разум. Рассудок твердил, чтобы он придерживался строгих приказов Вожака, но сердце опровергало все предрассудки, поселяя сомнения. Из-за этого Хулт'ах злился, переосмысляя каждый свой будущий шаг, продумывая всё новые и новые повороты судьбы под разными углами.

В какой-то момент его веки дрогнули, и алые глаза, подсвеченные голубым сиянием спутника, устремились вдаль на пирамиду. Голова уже начинала болеть от мельтешащих мыслей, что нескончаемым потоком проносились одна за другой. И смуглый поддался влиянию возросшей злости, тихо, но протяжно, рыкнув и тряхнув головой. Все мысли упирались в образ той, что предала его, опозорила. Она являлась ему во снах, улыбаясь и поглаживая округлившийся животик, маня рукой и приглашая в объятья. И сердце защемляло в тисках обиды, а руки невольно сжимались в кулаки. Что тут утаивать, он любил эту несносную яутку, скучал и одновременно проклинал себя за такие чувства, с которыми было невозможно справиться и вырвать из груди вместе с ноющим сердцем, рвущимся к ней. Это выводило аттури из себя, бесило и злило до такой степени, что хотелось встать и со всей дури ударить кулаком в скалу.

Всё же не выдержав и поддавшись эмоциям, Хулт'ах поднялся и с рыком пнул лежащий рядом осколок от скалы, проследив за его долгим полётом вниз. Но этот поступок не дал желаемого результата. И в следующий миг, сделав глубокий вдох, аттурианец поднял голову к небесам, и из его горла вырвался оглушающий, полный злобы и обиды рёв, проносясь эхом по округе. Тяжело дыша, Хулт'ах снова присел, ощутив, что бушевавшая буря внутри немного поутихла.

Такой внезапный рявк возымел эффект, при этом испугав тех, кто находился на улицах поселения. Даже Хирон, будучи не таким уж пугливым, вздрогнул и завертел головой, пытаясь определить, откуда исходил рёв и кому он может принадлежать. Хотя догадаться о том, чей это «возглас души», можно было сразу. Осмотревшись, лекарь пробежался взглядом по округе и только спустя минуту увидел одинокую фигуру на выступе скалы, узнав в ней своего собрата.

А ветер, словно тоже испугавшись, усилился, обдувая задумчивое лицо смуглого аттури, поднимая с его статных плеч чёрные валары, в то время как сам нарушитель спокойствия с блаженством подставлялся под его порывы, наслаждаясь прохладой, отрезвляющей разум. Ветер же, будто разозлившись из-за непробиваемости одинокого хищника, метнулся вниз, сорвал своей невидимой рукой все лепестки с соцветий на близрастущих деревьях и направил их на аттури, закрутившись синими листками вокруг фигуры аттури. Но и это не повлияло на смуглого, он лишь направил свой задумчивый взор к небесам, где повис голубым диском спутник планеты, а звёзды рассыпались по нежному ночному бархату, уходя блестящими дорожками вдаль.

— Ну и чего ты тут горланишь в одиночестве?

Внезапный голос вернул Хулт'аха к реальности быстро и неожиданно. Резко обернувшись, он узрел ухмыляющегося лекаря, чьи мудрые глаза излучали доброту и понимание. Фыркнув от того, что побеспокоили, смуглый отвернулся и снова взглянул в небеса. Прошло больше минуты, Хирон уже успел усесться на холодный камень, поодаль от собрата, и только потом задумавшийся хищник соизволил заговорить.

— Ты уверен в том, что это мой детёныш? — тихо, но внятно, пробурчал Хулт'ах, посмотрев через плечо на лекаря.

— На все сто! — хмыкнул тот, подогнув одно колено к себе. — Я же говорил, ты сможешь в этом сам потом убедиться… Ведь ты оставишь её в живых?

— Ты снова хочешь, чтобы я пошёл против воли Вожака, несносный старик?

— Я просто хочу заставить тебя задуматься о том, что будет после окончания этой войны. Да, ты заслужишь уважение нашего Вожака и не запятнаешь свою честь. Но затем будешь проклинать себя до конца жизни, потому что собственными руками уничтожил своё будущее.

От услышанных слов Хулт'ах вновь погрузился в раздумья, а перед глазами предстала расплывчатая картина его возможного будущего, которая сулила лишь дни существования в вечном отчаянии и переживаниях. Но разве этого он желает?

— Неужели ты так и будешь подчиняться эгоистичным приказам Разайда всю оставшуюся жизнь? — Хирон продолжил свои наставляющие речи, увидев реакцию смуглого, пытаясь достучаться до его благоразумия. — Наш Вожак стал совсем другим. Он превратился в твеежадного и бессердечного науду, охваченного желанием стать лучшим, убивая слабых и разоряя кланы. И ты намерен и дальше делать за него всю грязную работу?

— И что ты предлагаешь? — вдруг рявкнул Хулт'ах недовольно, посмотрев на собрата. — Хочешь подтолкнуть меня на предательство?

— Желаю, чтобы ты задумался над тем, что будет со всеми нами, если у власти останется такой Лидер, — глубокомысленно изрёк Хирон. — Ведь следующим, кто займёт место Предводителя нашего клана, будешь ты – Хулт'ах! И только тебе решать, как поступить дальше – склонить голову и собственноручно убить ту, кому принадлежит твоё сердце, или пойти обходным путём.

Договорив, Хирон хлопнул по плечу смуглого аттурианца, а затем поднялся во весь рост и, удовлетворённый тем, что смог высказать своё напутствие, поковылял вниз, оставив опешившего от таких речей Первого помощника, который вновь погрузился в думы. И с каждой секундой рой мыслей в его голове увеличивался вдвое, давя на виски и принося лёгкую боль.

Ему представлялись картины того, как он осуществляет приказ Вожака, замахиваясь кинжалом на самку, в глазах которой промелькивает неописуемый ужас, а воздух наполняется запахом её страха и паники, и в следующий миг обрывается жизнь глубокой раной по горлу, после чего её тело сползает по окровавленной стене безжизненной куклой.

Вздрогнув и тряхнув головой, тем самым отгоняя картинки ужаса, Хулт'ах сжал ладони в кулаки и тихо прорычал. Видит Чёрный воин, такого он допустить не может. Рука не поднимется. Но как всё же поступить, чтобы не замарать свою честь и не стать предателем, аттури не знал. Ответ на эти сложные вопросы так и не хотел приходить в виде яркой идеи. Это нескрываемо злило и приводило в ярость одинокого хищника, сидящего на выступе скалы, за которым безмолвно наблюдал голубой спутник. Возможно, решение проблемы придёт тогда, когда наступит нужный момент, а пока об этом известно лишь судьбе, которая нечасто соблаговолит подкинуть удачу.

***

Дни пролетали как мгновения. Я даже потеряла счёт времени. Каждый день был похож на предыдущий: охота, трапеза, занятия и спарринги берсеркеров. Лишь иногда происходили внезапные споры и стычки между самцами, разбавляя скучную, повседневную суету. И ещё была печаль, что стала для меня привычным и уже неотъемлемым чувством, возникавшим ежедневно, стоило увидеть вновь сына, который всё так же продолжал игнорировать меня. И ко всему прочему, добавилась внезапно накатывающая тошнота при виде твея убитого животного или раненого берсеркера. Я явственно ощущала в эти моменты привкус твея на языке, от чего порой тошнота перерастала в рвоту, и я, как ошпаренная, неслась к кустам. Несколько раз Даур порывался сказать об этом Лидеру, чтобы тот разрешил отвести меня к местному лекарю, но я всевозможными мольбами упрашивала его не делать этого и не принимать в значение моё странное состояние здоровья. Сама путалась в догадках, что это за недомогание.

А сейчас я преспокойно сидела в стороне от лагеря на большом валуне возле бурной реки и отходила от нового приступа дурноты, благодаря судьбу за то, что снова и снова подкидывает мне новые неприятности и приключения.

— Всё же меня напрягает твоё нынешнее состояние здоровья, — раздался спокойный, но слегка обеспокоенный голос Сумрака слева за моей спиной. — Надо тебе всё-таки показаться нашему лекарю.

— Всё нормально, — раздражённо вздохнула я.

— Нет. Это уже не нормально! — вдруг повысил тон берсеркер и запрыгнул на валун, усевшись рядом. — Сколько дней продолжается твоё нынешнее состояние?

— Не знаю, — безэмоционально отозвалась я, пожав плечами. — Я потеряла счёт времени, будто нахожусь на этой планете уже довольно долго, ожидая чего-то, что может всколыхнуть моё естество и унять депрессию.

— О чём толкуете? — внезапно нарисовалась Секвелла, опираясь двумя руками на валун.

В последнее время я стала замечать, что она снова начинает проявлять ко мне некую неприязнь, особенно, когда Даур вот так подходит и начинает беседовать со мной. Ревнует, что ли? Было бы к чему. Не до романтики и страстей сейчас. Каждый день, как на иголках, в ожидании атаки аттурианцев.

— Я хочу, чтобы она обследовалась у нашего лекаря, — начал разъяснять Даур, кивая в мою сторону, — а эта упрямая самка ни в какую не соглашается.

— Упрямая – мягко сказано, — вдруг расхохоталась аттурианка, вызвав у меня внезапную волну раздражения и злобы. Кто бы говорил об упрямости.

— И чего вы оба ко мне приколебались?! — окрысилась я, наградив надоедливых колким взором. — Нормально я себя чувствую! — рявкнула я в сторону Сумрака.

— Ну конечно, нормально! — с неким сарказмом отозвалась Секвелла и довольно потянулась всем телом. — Для беременной самки такое поведение абсолютно нормально.

— Что?! — ошалела я от сказанного, спрыгнув с валуна и уставившись на ухмыляющуюся аттурианку. — Ты что за чушь несёшь?

— Сама рассуди! — Всплеснула она руками. — Тебя тошнит, рвота, перемены настроения чуть ли не каждые пять минут. По-моему, всё очевидно. Ты должна была, вроде, и сама догадаться. У тебя уже есть сын. Разве такого не было при первой беременности?

Вот после таких доводов меня словно обухом по темечку огрели. В голове замельтешили мысли одна за другой, и возникло ощущение, что мозг вот-вот взорвётся от переизбытка эмоций, а сердце выпрыгнет из груди из-за нахлынувшей паники. В голове в мгновение ока промелькнули воспоминания тех пикантных моментов, которые я провела с Хулт'ахом, и во рту пересохло.

— Не может этого быть! — прошептала я, невольно коснувшись низа живота и воззрившись на всё ещё усмехающуюся аттурианку. — Нет. Этого быть не может.

— Это вполне возможно, если ты провела незабываемые и приятные минуты с самцом. Ну… ты понимаешь, о чём я.

— Это можно выяснить, если согласишься обследоваться у лекаря, — вмешался в разговор Даур, на удивление спокойно отреагировав на такие предположения.

Я же не знала, как поступить, совершенно растерявшись. Неужели это действительно так? Неужели сыворотка Хирона и вправду излечила меня от бесплодия? Этого я не узнаю, пока не последую совету берсеркера.

— А можно будет это выяснить уже сегодня? — спустя несколько минут раздумий поинтересовалась я, заглянув в спокойные глаза Сумрака.

— Мне надо сообщить об этом Лидеру и спросить его разрешения.

— Что спросить? — неожиданно раздался голос Предводителя со стороны, и мы удивлённо обернулись. Меня даже холодный пот прошиб, а пальцы предательски задрожали.

— Необходимо проверить состояние здоровья этой самки у нашего лекаря, — незамедлительно протараторил Даур. — Есть предположение, что она…

— Отравилась! — тотчас перебила я берсеркера, боясь говорить правду. И, на удивление, он не стал возражать.

Лидер не произнёс ни слова, лишь на мгновение задумался, с подозрением во взгляде посмотрев на каждого из нас. И я могла поклясться, что эта минута раздумий продлилась вечность.

— Делай, как считаешь нужным, — наконец изрёк он, и я с облегчением вздохнула. — Но я тоже направлюсь с вами в ближайшее поселение самок, чтобы тоже знать обо всём.

— Поселение самок? — переспросила я, опешив.

— Именно там находиться лекарь, у которого есть необходимое оборудование для обследования, — пояснил Даур, спрыгивая с валуна, чему последовала и Секвелла. — Идём.

— Прямо сейчас?! — вновь растерялась я и попятилась.

— А чего время терять? Ведь ты хочешь поскорее узнать причину своего «недомогания»?

После этого Сумрак неожиданно протянул мне когтистую руку, вызвав недоумение и неимоверную панику. Я же стояла, как вкопанная, не зная, что предпринять. Я растерялась. Слишком много вопросов возникало, и я не знала – доверять этим берсеркерам или нет.

— Ты можешь доверять мне, — словно поняв мою нерешительность, проговорил Даур и снова протянул ладонь.

И я готова была поклясться, что на мгновение увидела в нём образ Хулт'аха, когда он также во сне предложил мне помощь, если я приму его доверие. В тот же миг на глаза навернулись слёзы, а сердце сжалось от тоски. Я сдерживалась, как могла, да только солёные капельки всё равно вырвались на свободу, проложив дорожки по щекам, что изрядно удивило всех троих. Наверное, это из-за испытанных переживаний за последние дни. Но я не могла контролировать себя, позорно плача перед двумя берсеркерами, один из которых был их Лидер.

— Эта яутка явно не в ладах с собой, — неожиданно заговорил Предводитель, касаясь моего плеча и с любопытством заглядывая в лицо. Такое поведение ещё больше ошарашило, после чего я резко отпрянула от него, вызвав у берсеркера недоумение.

Спустя время мы всё же направились в таинственное поселение самок, которых я никогда в жизни не видела. Лидер, как и говорил, пошёл с нами. Что немного напрягало. Благо моя печаль и тоска сменились распирающим любопытством из-за того, что вскоре смогу узреть быт самок этих «варваров». Не каждый день предоставляется такая возможность. И всё же волнение насчёт предположений Секвеллы меня не отпускало ни на секунду. А что будет, прознай об этом Лидер? Боюсь представить его реакцию.

Весь немалый путь до поселения продлился в молчании, лишь иногда было слышно тихое и недовольное бормотание аттурианки, что, скорее всего, успела устать от путешествия, периодически спотыкаясь об корни деревьев.

И вот уже на закате за холмом, на который мы поднялись, перед взором предстала маленькая деревушка, затерявшаяся среди джунглей и древних руин, состоящих из невысоких пирамид, что полуразвалились, подвергшись течению времени, которое явно приложило к этому свои усилия. Но этот незнакомый пейзаж, освещённый последними оранжевыми лучами светила, всё равно очаровывал своим видом.

Не успели мы подойти к первым постройкам, как нас встретило несколько самок с детёнышами на руках, и я восхищённо разинула рот, оглядывая с головы до ног незнакомок. Вроде похожи на нас, но отличаются. Это было обусловлено тем, что их цвет кожи был очень смуглым, почти коричневым. Валары у каждой ниже пояса, с деревянными унтарами, глаза большие и черны, словно космос, пухлые губы, несколько золотых колец на шее, что визуально удлиняли её, тёмные пятнышки на некоторых частях тела. И они были очень высокими и длинноногими. Но вот пропорциям бёдер и груди можно было позавидовать, не смотря на высокий рост. Также привлекало внимание большое количество бус на груди, которые полностью скрывали выпуклости, служа некой изюминкой. На голове некоторых можно было увидеть украшение из золота, похожее на мой венец. Они были прекрасны по-своему. Одежды их были скромны, но изысканны. Похожи чем-то на одеяния наших самок яутжа: такие же юсы, что скрывали немногое, некоторые вместо бус носили лифы и топы. Каждая с приветственной и милой улыбкой встречала всех нас, кланяясь при этом Лидеру.

— Нагата! — вдруг громко прорычал Предводитель, заставляя вздрогнуть от неожиданности, и через минуту к нам приблизилась ещё одна самка, на голове которой была корона в виде ярких перьев, в конструкции из переплетённых между собой золотых прутьев.

— Приветствую тебя, Кар'луур*. — Склонила она голову в уважительном поклоне. — Рада видеть своего доблестного воина в здравии.

После этого, как и ожидалось, её взор пал на нас обеих.

— Что за незнакомки, коих ты привёл со своим сыном в наше поселение? — произнесла кротко самка, в любопытстве склонив голову набок.

Признаться честно, её голос звучал спокойно и мелодично, невольно завораживая и успокаивая. Да только всё равно, где-то в глубине сознания, по привычке, таилась тревога, из-за чего я не могла расслабиться, держа ухо востро.

— Эти самки из других кланов, — начал разъяснять Лидер. — Из рода аттури и яутжа. — После последних слов по толпе зевак прокатились удивлённые возгласы. — Одной из них – яутке, — указал он на меня, — нездоровится…

— И она хотела попросить помощи у лекаря вашего поселения, — вдруг перебил Лидера Даур, сделав шаг вперёд.

Внимательно выслушав, незнакомка подошла ближе ко мне и слегка наклонилась, заставив насторожиться. А затем стала принюхиваться, настораживая и пугая. Слегка отклонившись, я заглянула ей прямо в лицо, встретившись со жгучим, пронизывающим взглядом, в котором плескались любопытство и теплота.

— Что тебя беспокоит? — вдруг спросила самка, не сокращая расстояния и внимательно оглядывая меня.

— Я не могу здесь сказать об этом, — протараторила я, дёрнувшись от того, что незнакомка коснулась моих коротких валар.

— В нашем поселении нет секретов, — неожиданно насупилась она и выпрямилась. — Это одно из правил нашего поселения самок.

— Я скажу об этом только лекарю, — настаивала я на своём вопреки всему и, на удивление, спустя минуту самка успокоилась.

— Хорошо, — твёрдо произнесла она. — Я распоряжусь, чтобы тебя проводили, но при условии, что ты оставишь оружие здесь. — Указала она вдруг на клинки у меня за спиной, и я беспрекословно подчинилась, сняв ремешки, что удерживали ножны, и вместе с ними положила на землю…

***

А тем временем, на планете Аттур кипела жизнь. Яростное рычание и звон металла раздавались эхом по округе, и источником этих звуков были тренировки воинов аттури на площади под предводительством смуглого аттурианца, что расхаживал из стороны в сторону, урча и наблюдая за спаррингом самцов, готовящихся к предстоящей битве. И никто даже не заметил, что один такой воин сейчас сидел в густых зарослях близстоящего дерева и ненавистным взором следил за Первым помощником Вожака, тихо рыча и сжимая кулаки от злости. Сор-зип всем своим естеством ненавидел Хулт'аха за то, что именно его пророчил в преемники отец – Вожак Разайд, – решив уже окончательно то, что этот смуглый воин займёт трон после него. И этот факт не давал покоя Бурому, являющемуся прямым наследником Предводителя, зародив в нём клокочущую ненависть и слепую зависть. И поэтому Сор-зип решил пойти на отчаянный шаг – прийти к отцу и обвинить его доблестного и уважаемого Стража в предательстве. Тем более, кое-что, услышанное совсем недавно, должно сыграть на руку в таком коварном обвинении.

Гордый Вожак Разайд, чьих валар коснулась лёгкая седина, сидел на троне, окружённый полумраком помещения. Он всё ещё размышлял о предстоящей битве с берсеркерами на их охотничьих угодьях, всё время урча и проводя длинным когтем по поверхности отполированного до блеска черепа. И тут дверь в тронный зал предупреждающе пискнула, говоря о том, что к нему явились незваные гости, после чего Вожак стукнул когтем по правому подлокотнику, и тотчас приподнялась крышка, под которой находились кнопки. Прикосновение к нескольким из них привело в действие голограмму, на которой высветился знакомый, сутулый силуэт сына, стоящего в данный момент за дверью. Глубоко вздохнув, Разайд нажал на ещё одну кнопку, и дверь автоматически отворилась, впуская отпрыска в зал.

— Что тебе нужно, Сор-зип? — грубовато спросил Вожак, опирая голову на ладонь.

Бурый приблизился к Предводителю и склонился в уважительном поклоне, после чего выпрямился и уставился на отца хитрым взором.

— У меня к тебе разговор, — сразу перешёл он к делу.

— Какой же? — снова вздохнул Разайд и опёрся спиной на спинку трона.

— Не думаешь, что стоит напасть на берсеркеров уже сейчас, не дожидаясь месяца?

Такое заявление слегка удивило Предводителя, который сразу заурчал, положив обе руки на подлокотники.

— С чего вдруг такая идея пришла тебе на ум? — пробурчал он, прожигая сына прищуренным взглядом.

— Любой бы Вожак воспользовался эффектом неожиданности, если бы узнал о том, что о его планах врагу поведал предатель. Тем более, второй такой предатель находится в рядах твоих воинов.

— И кто же это? — с подозрением проговорил Вожак, удивившись ещё больше.

— Твой уважаемый Первый помощник!

— Хулт'ах?! — внезапно воскликнул Разайд, подавшись всем телом вперёд.

— Именно! — гордо вскинул подбородок Сор-зип.

— С чего такие выводы? — повысив тон, прорычал Вожак.

— Я сомневаюсь, что он убьёт ту самку, что предала нас всех, улетев к берсеркерам и поведав о твоих планах. Ведь как-никак, но она его Чи!

— Он не пойдёт против моей воли, — уверенно заявил Разайд, немного расслабившись.

— Ещё как пойдёт! — буркнул Сор-зип, сощурившись. — Я подслушал его разговор с нашим лекарем Хироном и узнал очень важный факт того, почему Хулт'ах захочет пойти против твоих приказов.

— Не томи, — пророкотал тихо Вожак, напрягаясь всем телом с каждой секундой.

— Эта самка носит у себя в чреве его детёныша!

— ЧТО?! — воскликнул от услышанного Разайд, даже подскочив с трона. — Почему я об этом не знал?!

— Он, скорее всего, и не думал просвещать тебя об этом, — хитро прищурился Сор-зип, коротко проурчав, испытывая нескрываемое удовольствие от эффекта собственных высказываний. — И я более чем уверен, что Хулт'ах примет её сторону, пойдя против тебя. А может захочет завладеть твоим троном силой, ударив исподтишка на поле битвы.

— Этого не может быть, — не веря, прорычал тихо Вожак, озадаченно глядя перед собой.

— Но и вероятность этого нельзя опровергать, — продолжал вещать Бурый, уже чувствуя свой триумф в данной затее.

Несколько минут Разайд продолжал молчать, размышляя над услышанным, обмозговывая любой расклад, всё ещё не веря до конца в то, что тот, кого он считал самым лучшим воином, способен так низко пасть из-за самки и пойти на предательство.

— Ты сам убьёшь предательницу, — спустя время заявил Вожак, сжав от злости кулаки. — А я сообщу о том, чтобы все готовились к отлёту уже завтра на заре.

— Как прикажете, мой Вожак, — льстиво поклонился Сор-зип перед отцом, полностью удовлетворённый тем, что испортил жизнь тому, кого ненавидел всем сердцем…

Примечание к главе:

*Свирепый

Глава 20

Привели меня к пирамиде где-то посреди поселения, а там, внутри, находилось небольшое помещение с несколькими кушетками, полочками для различных склянок и тому подобное. Каким-либо оборудованием даже не пахло. Я даже уже разочаровалась и пожалела, что вообще согласилась принять помощь тех, у кого медицина, кажись, отстаёт и находится на уровне первобытности. Ходя по помещению и разглядывая колбочки, я погрузилась в собственные размышления. И когда позади раздалось громкое покашливание, я вздрогнула и испуганно обернулась, рефлекторно приняв боевую стойку. А за спиной стояла пухленькая самка берсеркеров среднего возраста и, сложив перед собой руки, укоризненно глядела на меня.

— Ну? И кто ты такая? — грубовато отозвалась она, и я в любопытстве склонила голову набок, молча смотря на неё, при этом немного расслабившись и выпрямившись. — Ты немая? — нахмурилась незнакомка, своим вопросом выводя меня из ступора.

— Нет, — только и ответила я, слегка растерявшись.

— Ты явно не из нашего рода. — Внимательней присмотрелась ко мне самка, сощурившись. — Яутка, что ли? — Прямо в точку! Поразительно!

— Д-да, — снова отпарировала я, закивав.

— Так что у тебя стряслось? — продолжала незнакомка свои расспросы.

— Мне нужно, чтобы вы обследовали меня. — Что-то я разволновалась не на шутку. Надо успокоиться.

— А на что жалобы?

— На возможную беременность, — в лоб заявила я, тем самым удивив самку.

— Тогда, проходи. — И она указала жестом на ширму поодаль, после чего я последовала за ней.

Стоило заглянуть за засаленный кусок шкуры, как моё изумление достигло пика. Передо мной предстали совершенно новые и современные аппараты для всеразличных исследований, схожие с теми, что я видела у Хирона.

— Похожи на те, что есть у аттурианцев, — огласила я мысли вслух, продолжая разглядывать аппаратуру.

— Они и есть! — совершенно спокойно ответила незнакомка и хмыкнула, подходя к одному из них. — У них и одолжили.

— Украли, — перефразировала я.

— Какая разница! — неожиданно проговорила незнакомка, махнув рукой. Вот куда, оказывается, было доставлено украденное оборудование и технологии аттурианцев.

Через минуту, которой хватило для запуска аппарата, самка потребовала, чтобы я легла на кушетку, а сама она взяла какую-то перчатку с поверхностью в виде сот и надела её на правую руку. Нахмурившись, я стала наблюдать за каждым действием берсеркерши, что свободной рукой взялась за круглую конструкцию позади меня и быстрым движением склонила её надо мной. Затем она поднесла ладонь в перчатке к области ниже пупка, и экран голограммы, справа от меня, сразу ожил, показывая невнятную картинку какого-то шевеления и непонятные сгустки. То же самое появилось и на полупрозрачном экране круглой конструкции над головой, изрядно удивив и слегка испугав.

— Ну? Есть что-нибудь? — нетерпеливо пробубнила я, поглядывая то на сосредоточенную самку, то на экран над головой.

— Сейчас увидишь сама, — с ехидством в голосе отпарировала та и нажала на панель возле голограммы, после чего картинка изменилась, и я округлила глаза от увиденного.

На тёмно-синем фоне с серой рябью высветился маленький оранжево-красный комочек с миниатюрными ножками и ручками. И я ощутила, как моё сердце остановилось. Перестав даже дышать, я во все глаза глядела на живое, крохотное существо. Я могла поклясться, что это был будущий самец, который в данный момент дёргался, ёрзал и вытягивал конечности, умиляя своим видом. До умопомрачения захотелось дотянуться до экрана над головой и коснуться маленького существа, а на устах у меня невольно возникла улыбка, тепло разлилось внутри и достигло сердца, волнительным, тягучим трепетом расплывшись по всей грудной клетке. В воображении вмиг вспыхнули картинки уже родившейся крохи, что так был похож на отца, завораживая алыми глазами-угольками. И в следующее мгновение трепет счастья сменился на удушающую грусть, а на глаза навернулись слёзы. Ведь мне неизвестно, как быть дальше, что меня ожидает. И более важнее – что ожидает это милое, крохотное существо?

— И что ты вдруг пригорюнилась? — вывел меня из раздумий голос самки. — Радоваться должна тому, что вскоре подаришь жизнь детёнышу в своей утробе.

— Слишком всё сложно, — задумчиво изрекла я. — И сложно будет полукровке в этом жестоком мире.

— Отнюдь! — вдруг со всей уверенностью заявила берсеркерша, снимая перчатку и заканчивая осмотр, переключая мой интерес на себя. — Среди нас тоже есть, как ты сказала, полукровка. И он сейчас является очень достопочтенным воином!

— Не поверю, пока не увижу его собственными глазами, — скептично хмыкнула я, приподнимаясь и садясь на кушетке, своими словами вызывая у берсеркерши возмущение.

— Ты его и так видела! — фыркнула она, явно недовольная моим недоверием. — Этот воин привёл тебя сюда.

— Ваш Лидер, что ли?! — удивилась я и тихо прыснула, не веря ещё больше.

— Его сын. Даур!

Вот после такой новости я потеряла дар речи, сидя и пялясь на самку круглыми глазами. Даур – полукровка?! Быть того не может! Он же, вроде, чистокровный берсеркер.

— Но… по нему и не скажешь! — наконец вымолвила я спустя время, в смятении хлопая ресницами.

— Насчёт этого у него сама спроси, — проговорила берсеркерша, а затем встала и направилась к ширме. — Если, конечно, он согласится поделиться этим с тобой. А сейчас тебе пора идти.

Выйдя вместе с лекарем наружу, я увидела стоящих неподалёку Секвеллу, главную самку поселения, Даура и Лидера. Самки сразу посмотрели на меня, а самцы только спустя время повернулись, и за ними я разглядела знакомый силуэт сына, тотчас и обрадовавшись, и одновременно испугавшись его присутствия.

— С этой самкой всё в порядке, — внезапно заговорила лекарша. — А недомогание у неё от…

— Нет! Не говорите! — вдруг перебила её я, не желая, чтобы остальные знали правду. Но берсеркерша лишь недовольно фыркнула, взглянув на меня.

— С чего вдруг? — заявила она. — Что такого позорного в твоей беременности?

Твою к'житову мать! Просила же не говорить. Разочарование захлестнуло с головой, когда я посмотрела на удивившихся от услышанного Лидера и Йейинде. Великий Кетану, что теперь будет?

— Так эта самка беременна? — изумлённо изрёк Кар'луур, сделав шаг навстречу, а затем резко изменился в лице, взглянув на меня. — И ты хотела скрыть это?! — В воздухе тут же распространился запах злобы, исходящий от Лидера, сменившись нотками отвращения и ненависти, что уже доносились со стороны моего сына. И я ощутила ещё большее разочарование, готовая сейчас же провалиться сквозь землю. Теперь всё будет ещё хуже, чем прежде. Да уже и плевать. Ничего не изменишь.

— Это не ваши проблемы, — холодно заявила я, опустив взор на секунду, а затем вновь посмотрела на статного берсеркера, сжимающего алебарду, ожидая ответа. И он последовал незамедлительно.

— Я не потерплю в своих рядах воинов беременных самок. Твоё место теперь в этом поселении под пристальным присмотром лекаря и Нагаты, так как ты не из нашего племени и тебе нельзя доверять.

Услышав наказ, я лишь глубоко вздохнула, даже не думая перечить. Потому что не было смысла.

— Это поселение является самым безопасным местом на этой планете, — продолжил Лидер, и я невольно усмехнулась в голос, тем самым настораживая берсеркера.

— Вы в этом так уверены? — проговорила я скептично. — А вы не задумывались, что аттурианцы могут нагрянуть намного раньше?

— С чего такие резкие предрассудки? — прищурился Кар'луур, делая шаг ещё ближе.

— Будь я на месте Вожака аттурианцев, и если бы предатель рассказал о моих планах врагу, то воспользовалась эффектом неожиданности, совершив нападение раньше. Ведь в войне все средства хороши.

Я была абсолютно уверена в том, что мои предположения явно заинтересовали Лидера, так как он сразу нахмурился и призадумался, не спуская с меня взора, после чего я продолжила:

— И первый залп, я уверена, будет нанесён именно по поселению. Аттурианцы любят бить сразу в слабые места, чтобы дезориентировать противника. А что может вывести из строя доблестную армаду берсеркеров, как не потеря самок и детёнышей?

— Откуда тебе знать? — с ещё большей подозрительностью проворчал Лидер.

— То же самое их Вожак сделал, напав на мой клан. После чего уничтожил его за считанное мгновение. Напав неожиданно. Исподтишка. — Да, я помню тот злосчастный день, как вчера. И ту боль, что пришлось тогда испытать. — Стоит и вам задуматься над этим и перенаправить все силы к этому поселению, а не утаиваться в лесах.

На этом я решила прервать наш разговор, резко развернувшись и направившись к круглой постройке неподалёку, которая на деле оказалась колодцем с чистейшей водой. Честно признаться, мне даже стало немного дурно. Переволновалась, наверное. Тошнота подкрадывалась к горлу с каждым вздохом, сердце бешено колотилось, а голова пошла кругом. Чтобы ненароком не упасть, я оперлась двумя руками на основание колодца и заглянула в воду, увидев там собственное отражение. Исхудавшая, грязная и растрёпанная. А в глазах растерянность, грусть и шок. Мысли заволокло пеленой переживаний, воспоминаний недавних событий, размышлениями о ближайшем будущем. Насилование мозга могло продолжаться и дальше, пока сбоку, в воде, не возник образ Даура, и я тут же взглянула на это отражение, отвлёкшись от внутренних терзаний.

— Ты знаешь, что очень мудра? — проурчал берсеркер, тем самым вызвав у меня ухмылку.

Глубоко вздохнув, я оттолкнулась от колодца, выпрямилась и развернулась, глядя на раскалённый рыжий песок под ногами.

— А мне порой кажется, что наоборот – глупа и безрассудна.

Замолчав, я подняла глаза и окинула округу задумчивым взором. Самки дикого племени расхаживали, неся в руках свою ношу: кто-то корзины с фруктами, кто-то своих детёнышей, что пищали, улыбались или теребили валары матери. Везде царил мир и покой. И так не хотелось, чтобы эта идиллия внезапно была нарушена вражеским нападением и залпами орудий. Тотчас сердце защемило от печали.

— Не хочу, чтобы они страдали так же, как я в своё время. Это ужасно больно… и страшно… Надеюсь, мои предположения останутся лишь предположениями и не воплотятся в реальность. Но просто нужно быть готовым к любому исходу этой глупой войны.

— Я только примерно могу представить, что ты испытала во время их нападения, — тихо и задумчиво пророкотал Сумрак, а я лишь тяжело вздохнула, пытаясь проглотить ком, сразу образовавшийся в горле после нахлынувших воспоминаний. — Скажи, — вновь заговорил берсеркер, переключая моё внимание на себя, — отец этого детёныша – аттурианец? — Взглядом указал он на мой живот, и я тоже посмотрела туда же.

— Да, — не сразу ответила я. — И он, скорее всего, при встрече захочет лишить меня головы. Ведь я предала его и сбежала на вашу планету.

— Только глупец может так поступить, — уверенно произнёс Сумрак и слегка нахмурился.

— Он просто будет выполнять приказ своего Вожака – убить предательницу, — с горестью усмехнулась я. — Ведь он беспрекословно исполняет их.

— Я ради своей Чи нарушил бы их, — выдал берсеркер, удивив меня своей прямолинейностью и честностью.

— Ты изумляешь меня, Даур, — мягко улыбнулась я. — Ты отличаешься от всех остальных сородичей.

— Я с самого рождения отличался, — с толикой грусти в голосе отозвался самец.

— Наслышана… от лекаря. Ведь ты только наполовину берсеркер.

— Это так, — ничуть не удивился моей осведомлённости Даур и на мгновение задумался, смотря перед собой. — Моя мать была аттурианкой, — вдруг продолжил он и сразу удивил меня таким признанием, но я не проронила ни слова. — Отец купил её на Харпее, где промышляют торговлей науду.

«Знаю не понаслышке», — горько усмехнулась я, вспоминая то, что и самой пришлось испытать на той злосчастной планете.

— Она стала его наложницей. И затем забеременела мной. Но она ненавидела отца и поэтому умудрилась сбежать.

— Оу! — только и протянула я изумлённо.

— Да только спустя время отец отыскал её… когда я уже родился, — продолжил берсеркер свою историю происхождения. — И знаешь, что она сказала и сделала?

— И что же? — с нескрываемым интересом проговорила я, уставившись на Сумрака, в нетерпении ожидая ответа.

— Она сказала, что ей не нужен сын, который является омерзительным полукровкой! — выпалил Даур и его надбровные дуги сошлись к центру, выдавая злость. — А затем она просто покончила с собой, вонзив кинжал в живот. Потому что не хотела принадлежать берсеркеру…

После таких откровений повисло молчание. Я просто стояла и переваривала полученную информацию, пребывая в лёгком шоке. Даур же неустанно хмурился, то сжимая, то разжимая кулаки. Видимо, он был очень зол на свою мать за то, что она была не рада его рождению и просто открыто презирала. Как же тут не злиться! Да и вообще… как можно ненавидеть своё же чадо? Для меня это дико. И внезапно мне стало жаль этого воина. После чего я медленно приблизилась и неторопливо положила руку ему на плечо, хоть это было немного трудновато, ибо берсеркер был выше меня. Даур тотчас заметно успокоился, будто отпустив воспоминания прошлого и вернувшись в реальность, а затем проникновенно взглянул на меня своими изумрудными глазами.

— Ей или ему будет трудно доказать своё превосходство, — снова заговорил Сумрак, указывая кивком на мой живот, подразумевая ещё не родившегося детёныша. — Так же тяжело было и мне. Общество не признаёт полукровок, всячески пытаясь унизить их и превратить в ничтожество. Да только пусть он или она не опускают руки. Даже полукровки могут доказать, что они не пустое место. Могут заслужить уважение сородичей, несмотря на своё происхождение и твей, текущий по венам. Главное, чтобы всегда была поддержка в виде любящей и оберегающей матери.

— Я учту, — коротко ответила я, выслушав совет, и на минуту задумалась, вновь окинув округу беглым взором. — Поначалу, как только узнала о своём «положении», я боялась того, что же будет ожидать этого детёныша… Полуяут-полуаттури, — призадумалась я снова и печально усмехнулась, покачав головой. — Но я опять же надеюсь на милость Великого Кетану, который не даст мне погибнуть в сражении или от руки своего Шикло. После чего я пойду на всё, лишь бы обеспечить моего будущего детёныша заботой и безопасностью… Я не собираюсь отказываться от него!

Проговорив это, я почувствовала, как былая уверенность, что покинула меня некоторое время назад, вновь вернулась, прояснив разум и мгновенно придав сил двигаться дальше, несмотря ни на что. А ведь совсем недавно моими спутницами были подавленность и печаль. Я окунулась в них с головой, не видя следующего шага в неизвестность. А теперь вдруг всё опять кажется преодолимым.

— Я так понял, ты хочешь безрассудно вступить в бой с аттурианцами?! — прервал мои раздумья Даур, и я растерянно посмотрела на него. — Ты можешь погибнуть!

— Как ты не поймёшь? — взвыла я досадливо. — Мне всё равно придётся сражаться за свою жизнь. Я не собираюсь отсиживаться в стороне! И я уверена, что мне удастся выжить. Так как мой путь ещё не окончен. Я ещё не отомстила.

***

Светило над Аттуром жарило во всю свою мощь, словно внезапно разозлилось и решило измотать обитателей планеты жарой. Но это не мешало одному смуглому аттурианцу тренироваться с копьём вдали от городской суеты. Пирамида огромным и величественным исполином была свидетелем его тренировок, в то время как два дракона, извергая из пастей потоки воды, словно молчаливо блюдили его покой, а звук водопадов придавал свою нотку в гармонию.

Хулт'ах был полностью сосредоточен на выполнении выпадов и атак невидимого противника, то будто уходя от некого удара, приседая, то вертясь волчком и подпрыгивая на месте. В какой-то момент он поднял копьё над головой и несколько раз прокрутил его в ладонях, а затем схватил древко правой рукой, немного присел, при этом сгорбившись, и вытянул вперёд левую руку, в ту же секунду издав короткий предупреждающий рык. В таком положении он продолжал стоять ещё минуту. Его мощный торс вздымался от тяжёлого дыхания, а в голове неустанно роились мысли. Как бы он не старался вернуть потерянный контроль над разумом, ничего не выходило. Даже изнурительные тренировки не помогли. Все мысли снова были заняты предстоящим сражением, сменяясь на отчётливый образ яутки, что без страха и со злобой держала его на прицеле арбалета, целясь стрелой прямо в грудную клетку.

«Предательница!» — пронеслось у него в мыслях, и гнев возрос в троекратном размере.

Тряхнув головой, аттури выпрямился и взглянул на город, воткнув копьё перед собой. Сгусток чувств из злости, ненависти, разочарования и растерянности безжалостно сжимал нутро, не давая покоя. Страж не знал как поступить, всё же подчиниться приказу Вожака и убить яутку, тем самым не замарав свою честь, или пойти наперекор, попытавшись найти эту самку, сграбастать и утащить её на какую-нибудь отдалённую планету, чтобы она там переждала, когда всё утихомирится. А что потом?! Привести её обратно? Или же самому навсегда покинуть родную планету и остаться с ней? А вдруг она уже не примет его и захочет остаться подле своего сына на планете этих «псов»? Получится так, что он снова потеряет свою Чи из-за треклятых берсеркеров. Уж этого он допустить не мог.

Раздражённое рычание то и дело вырывалось из его горла, а голова разрывалась от полчища дум и мыслей, что роем скреблись в рассудке. Но их поток моментально прервал знакомый возглас, и Хулт'ах вновь взглянул в сторону города, заприметив мчащегося к нему Хирона.

— Что стряслось? — всё с тем же раздражением поинтересовался Страж, гладя на озадаченного лекаря.

— Разайд приказал всем воинам собраться в тронном зале, — тотчас объяснился серокожий аттури.

Даже не соизволив выслушать причин этого собрания, смуглый схватил копьё и стремглав направился к месту сборов. Что-то подсказывало, что это неспроста. Что-то вызывало в нём неимоверное волнение и опаску. Этому послужил также озадаченный и растерянный вид его серокожего соплеменника.

В тронном зале, как всегда, царил полумрак. А ещё в воздухе распространялся запах волнения сородичей, уже собравшихся и что-то яро обсуждающих между собой. Хулт'ах вошёл в открытые двери и огляделся. Заприметив Первого помощника, Вожак, гордо восседая на троне, рыкнул, привлекая внимание присутствующих и приказывая замолчать. Страж протиснулся через толпу и вышел в первые ряды, чтобы видеть своего Предводителя. Тот, в свою очередь, как-то недобро зыркнул в его сторону, ещё больше подтвердив некие внутренние опасения.

— Хочу вам кое-что объявить, — спустя мгновение зарычал Вожак, оглядывая ряды своих подопечных. — По некоторым соображениям, я решил устроить рейд на берсеркеров намного раньше. Завтра на заре воины должны собраться на взлётной площадке и ожидать отбытия на планету охотничьих угодий «псов» во всей амуниции.

Тотчас по зале прокатились рычание и шипение соплеменников, что стали переглядываться и коротко переговариваться друг с другом.

— К чему такая спешка? — осмелился спросить Страж, сдвинув надбровные дуги, и получил в ответ настороженный и гневный взгляд Вожака.

— Мы снова устроим эффект неожиданности, — всё же решил посвятить Разайд в свои планы присутствующих. — Нападём на их поселение и дезориентируем врага. А затем начнём сражение. Отомстим за уничтоженный этими проклятыми науду Атолл!

— Но воины ещё не готовы к битве! — решил возразить Хулт'ах, и Вожак грозно рыкнул, мгновенно поднимаясь с трона в полный рост и прожигая ненавистью смуглого аттури.

— Они должны быть готовы всегда! — загорланил Разайд и агрессивно расправил жвала в разные стороны. — Или ты что-то имеешь против приказов Вожака, Хулт'ах?

Почувствовав на себе взгляды присутствующих представителей науду, Страж огляделся и снова посмотрел на Предводителя, что крепко сжал древко своего трезубца, сузив глаза, ожидая реакции смуглого Охотника. И Хулт'ах мог поклясться, что ощутил исходящие ненависть и презрение от своего Лидера. Но что могло вызвать у него такие эмоции? То, что Страж не понимал причин спешки и боялся, что не до конца подготовленные молодые воины, что стояли в этом зале, могут в два счёта погибнуть от хитрых и кровожадных лап берсеркеров? Это беспринципно и просто глупо! Но возразить Страж не смел.

— Никак нет, мой Вожак, — послушно и тихо пророкотал Хулт'ах, преклонившись в уважительном поклоне.

Немного успокоившись, Разайд гордо вскинул голову.

— Тогда, все свободны, — объявил он и снова уселся на трон, продолжая сжимать в когтистых руках своё оружие, провожая гневным взором своего Первого помощника.

Кажется, его сын был прав. Не зря же предположительный смуглый предатель решил дерзить ему. Да только Разайд не спускал бдительности. И так просто не допустит теперь, чтобы кто-то обвёл его вокруг пальца, вознамерившись поднять бунт.

— С чего вдруг всполошился наш Вожак? — недоумевающе спросил Хирон, стоя в компании своих сородичей: Хулт'аха, Бакууба, его взволнованной самки и молодого воина Тодинда.

После такого заявления, они решили обмозговать всё и вся, чтобы не упустить деталей и хоть немного поразмыслить над планом Вожака. Вдали от остальных, возле поселения самок, они напряжённо стояли напротив друг друга, нервно подёргивая мандибулами, хмуро оглядываясь на мимо проходящих по своим делам соплеменников.

— О, Боги! Что теперь будет, Бакууб? — взмолилась вдруг Манула, посмотрев на своего самца, крепко прижимая к груди детёныша, что преспокойно спал на руках матери.

— Разайд не просто так принял такое решение, — вдруг выдал свои предположения лекарь, смотря куда-то вдаль. — Что-то или кто-то надоумил его сделать это. Он будто чего-то остерегался и хотел привести свой план отмщения в исполнение как можно скорее.

Хулт'ах молчал, напряжённо размышляя над услышанным.

— Это, скорее всего, из-за того, что Эврид и Секвелла направились к берсеркерам, чтобы предупредить их, — изрёк Тодинд, и смуглый тотчас вперил свой гневный взор на него.

— Эврид! — проскулила Манула, чуть ли не плача. — Как она сейчас? И жива ли вообще?

— Эта самка выберется из любого рйета, — уверенно произнёс Хирон и сложил перед собой руки. — Она не из тех, кто просто так сдаётся.

От услышанного Страж вдруг почувствовал новый наплыв злобы. Наверное, так на него действовали разговоры о той, что посмела предать его и улизнуть с Аттура, чтобы, якобы, спасти сына, предоставив сведения о планах Вожака берсеркерам.

— Хулт'ах! — внезапно обратилась к нему её подруга, и он услышал нотки напряжения в голосе самки. — Не смей трогать Эврид! Я прошу, смилуйся над ней.

Речи озадаченной Манулы вызвали у Стража недовольное фырканье.

— Я сам буду решать, что мне делать! — в гневе зарычал он на самку, что так нагло лезла в его дела. И все недоумённо уставились на него. А Манула вконец растерялась, шокированная таким заявлением. — В советчиках не нуждаюсь! — напоследок бросил аттури, а затем резко развернулся и решил удалиться, сжимая кулаки от клокотавшей ненависти.

***

Всполохи пламени, крики агонии. Лязг металла эхом прокатывается по округе. Чей-то истошный, полный боли рёв. От этого стало жутко и страшно. Паника и непонимание завладели рассудком. Часто дыша, я испуганно озиралась, не понимая, где я и что происходит. Тени мелькали, рык и рёв продолжались. Лязганье металла не прекращалось. Всё было как в тумане. Я и раньше видела такое. Но это была не моя родная планета, окутанная хаосом. Это было то место, где я сейчас находилась в данный момент. Планета берсеркеров. Густые заросли джунглей, горящие в гневном, всепоглощающем пламени. Орда берсеркеров сражалась с аттурианцами. Неистово и смело. Неужели они уже нагрянули? Когда успели? Я стояла и наблюдала за всей этой бойней со стороны, ощущая лёгкое дуновение ветра. Средь толпы сражающихся, справа, я увидела отблеск белой маски моего злейшего врага, и ненависть возымела власть над разумом. В мгновение ока. Но тут же отвлёк рык совсем близко. И я обернулась, узрев Йейинде, что замахивался своими ки'чти-па на противника.

— Йейинде! — шепчу тихо и устремляю взор на его соперника, тут же изумляясь. — Хулт'ах!

Лезвие клинков сына рассекает туман, настигая Шикло, но тот молниеносно ставит блок, взрыкивает и так же мгновенно вонзает свой наручный клинок в сына. Меня словно ледяной водой окатило, а сердце пропустило удар. Тело онемело, а глаза не могли поверить в увиденное. Йейинде бездыханно падает на землю, и из моего горла вырывается надрывный, но почему-то тихий визг. Удары сердца били в виски, а глаза затмила пелена неверия в происходящее.

Стоя над телом только что убитого сына, Хулт'ах медленно оборачивается в мою сторону и смотрит на меня. С его клинка стекает светящаяся во мраке кровь Йейинде, тяжёлыми каплями окропляя землю.

— Зачем ты это сделал? — неожиданно слетают с моих губ слова, теряясь в отчаянии, сливаясь со слезами, что нескончаемым потоком уже текли по щекам. А в ответ прозвучал громогласный рёв аттурианца, полный гнева и ярости:

— Предательница! — вдруг загорланил он, и я вздрогнула. А после Хулт'ах слегка приседает, сгорбившись ещё больше, взмахивает клинком и срывается с места. Страх в одночасье сковал тело, а в горле застрял не вырвавшийся крик. Оцепенение, блеск металла на уровне глаз, грозная фигура Шикло и взмах клинком…

Шарахаюсь и вскрикиваю от ужаса, подрываясь и садясь на траве. Невидящим взглядом смотрю перед собой, а затем ищу своего «палача». И не нахожу его. Лишь вижу ночь, окутавшую кроны деревьев над головой. Поодаль горят костры и слышится говор самок берсеркеров, да тихие рыки и стрекот самцов этого племени. Дрожь сотрясала всё тело, тяжёлое дыхание вырывалось из горла с хрипом. Сон!.. Это был сон! Снова кошмар…

Когда я медленно поняла это, прикрываю веки и делаю вздох облегчения. Но в мыслях всё ещё проносятся картинки сна, из-за чего сердце не перестаёт неистово биться в груди. Волнение тоже не хочет отпускать, а страх всё ещё держит в своих стальных тисках. Словно это был не сон, а явь.

— Кошмар? — внезапно прорычал кто-то над головой, и я снова вскрикиваю, оборачиваясь.

А на валунах, возле которых я решила прикорнуть, преспокойно сидит Даур. Его проникновенные зелёные глаза, подсвеченные кострищем поодаль, вглядываются в меня, ожидая ответа. Благодаря своему чёрному окрасу кожи, берсеркер слился воедино с ночным фоном леса позади. Если бы ни глаза и прозвучавший вопрос, я бы даже не заметила его присутствия.

— Кто же так пугает? — сменила я растерянность на злобу. — Я чуть Кетану душу не отдала!

Но берсеркер не соизволил отвечать, даже пропустил моё недовольство мимо ушей. Вместо этого он также спокойно спрыгнул с валуна и уселся рядом со мной, подогнув одно колено к туловищу и положив на него руку. При этом не переставая изучающе смотреть на меня. Словно оценивая, пытаясь уловить мои эмоции и чувства, что одно за другим накрывали с головой, мешая обрести покой.

Снова вздохнув с облегчением, я перевела взор на поселение, наблюдая за оживлённостью самок и рассевшимися поодаль от них воинами армии Кар'луура – Лидера берсеркеров. Совсем недавно они прибыли из леса сюда и теперь о чём-то общались между собой, яро жестикулируя руками и шевеля мандибулами.

— Всё-таки последовал моему совету, — произнесла я мысли вслух. И Даур вопросительно наклонил голову набок. — Твой отец! — уточнила я, заметив недопонимание. В ответ я услышала лишь долгий клёкот, после чего берсеркер посмотрел в том же направлении, что и я. — Чего не с ними сейчас обсуждаешь будущее сражение? — совсем успокоившись, поинтересовалась я, с сарказмом ухмыльнувшись. — Зачем возле меня сидел? Наблюдал или охранял?

Ответ последовал не сразу. Сумрак глубоко вздохнул, а затем принял позу мудреца в состоянии покоя, скрестив ноги и положив на них ладони.

— Скорее первое, — хрипловато прогнусавил Даур, продолжая смотреть вдаль.

— Чем же я так тебя заинтересовала? — усмехнулась я.

— Многим, — коротко, но со всей серьёзностью проговорил берсеркер, взглянув на меня. — Ты не такая, как остальные.

— Ты не первый, кто говорит мне такое, — с грустью улыбнулась я и опустила взгляд. — В последнее время, почему-то, многих самцов заинтересовывает моя личность. И чем я только так примечательна? Вроде ничего выдающегося.

— Уверенностью, настойчивостью, смелостью и целеустремлённостью, — отчеканил Сумрак, снова заставив меня горестно усмехнуться. — Ты всё также думаешь сразиться с аттурианцами? — спустя минуту спросил он, вверяя меня в глубокие раздумья.

— Я не собираюсь сражаться со всеми. Мне нужна голова только одного из них. — Взглянув на кроны деревьев, я ощутила, как лёгкий ветерок коснулся лица. — Их Вожака, — добавила я. — Я преследую только одну цель – месть. Пока не отомщу за свой клан, за убийство моего Рла… моего Вождя… не успокоюсь.

Повисло недолгое молчание. Подняв глаза, я увидела сидящую неподалёку Секвеллу, что недовольно отгоняла мошек, да осматривала место, на котором сидела.

— А чем же плоха она? — кивнула я в сторону аттурианки. — Обратил бы на неё свой интерес.

Даур многозначительно фыркнул.

— Она слишком своенравна и своевольна! — без утайки выдал берсеркер, слегка нахмурившись.

— Но она заинтересована тобой, — созналась я и увидела, как от удивления округлились глаза собеседника, а жвала разошлись в разные стороны. Он явно этого даже не замечал ранее. — Или она тебе противна из-за того, что принадлежит к другому племени?

— Мне всё равно, аттурианка она или из рода берсеркеров, — нахмурился Сумрак, наградив осуждающим взором. — Сам не идеален.

И в этот момент, словно почувствовав проявление внимания к своей персоне, Секвелла встала и быстро зашагала в нашу сторону.

— О чём опять секретничаете? — проворковала она, присаживаясь поближе к самцу.

— Вроде бы не глуп, а всё же невнимателен, — провозгласила я, посмотрев на оторопевшего берсеркера.

— Вы о чём? — непонимающе вопрошала аттурианка, переводя взгляд то на меня, то на Даура.

Но я уже перевела всё своё внимание на того, кто появился в поле зрения. Йейинде! И вновь в мыслях отчётливо выявилась ужасающая картинка из сна. Тряхнув головой, словно отгоняя наваждение, я глубоко вздохнула. Никогда не допущу этого! Сын осмотрелся и, обогнув остальных самцов, уселся на корягу возле кострища спиной ко мне. Сгорбившись, он о чём-то явно задумался. Маска его покоилась на боку, прикреплённая к поясу, а задумчивый взор направлен на пламя. Как же я хочу с ним поговорить! Даже тело рефлекторно подалось вперёд, намереваясь тотчас отправиться к интересующему субъекту. Но я сдержала порыв, продолжая наблюдать за ним. И в этот момент меня толкнули в плечо. Растерявшись, я повернулась и поглядела на берсеркера.

— Иди же! — словно прочитав мои мысли, заявил он и кивнул в сторону сына.

Долго уговаривать меня не надо было. Поднявшись, я сделала несколько уверенных шагов, но потом остановилась, ощутив накатившее волнение, что скрутило внутренности в тугой узел. А вдруг он меня снова оттолкнёт? Вдруг не захочет поговорить со мной? Но спустя мгновение, я сжала кулаки и взяла себя в руки. Пока не приближусь, не узнаю. Почувствовав, как вспотели от напряжения ладони, а сердце заколотилось в груди, я сделала резкий вздох и снова зашагала по направлению к сыну.

— Можно присесть? — поинтересовалась я, приблизившись к нему. Йейинде лишь наградил меня презрительным взглядом, а потом снова посмотрел на огонь. Не дождавшись ответа, я всё же села подле сына и поджала к себе колени, тоже обратив взор на костёр.

— Зачем пришла, предательница? — как ножом по сердцу полоснули его слова, и я проглотила ком в горле, прерывисто вздохнув.

— Будто не знаешь, что хочу поговорить с тобой, — тихо промолвила я, обхватив колени.

— Мне не о чем разговаривать с отступницей, — ледяным тоном изрёк Йейинде. И снова укол в сердце. Но затем внутри меня внезапно проснулась злоба.

— А разве ты не отступник? — уверенно заявила я, вызвав у сына удивление и добившись наконец внимания. — Скажешь, что доблестный воин яутжа, ставший союзником врагов, не является предателем по законам Кодекса чести? Я сомневаюсь, что, если ты вернёшься на нашу планету, Старейшины восторжествуют и назовут тебя героем.

— Но я не вставал на сторону тех, кто уничтожил наш клан! — окрысился сын, пронзая ненавистью во взгляде.

— Мне пришлось так поступить! — вторила я ему, сдвинув брови. Но затем умерила свой пыл и глубоко вздохнула. — Да, я вступила в ряды врага. Да, я оказалась в плену у аттури. Но он спас меня от участи стать игрушкой для берсеркера из Плохой крови, что выкупил меня на том злосчастном аукционе. Я обязана жизнью этому аттурианцу! Но я не собиралась вечно быть под его гнётом. Всё это время, пока была с ним, я желала найти способ увидеть тебя, Йейинде. И я узрела тебя! Живого и здорового…

Сын не говорил ни слова, лишь внимательно вслушивался. Что несказанно удивило меня. Его янтарные глаза (прям как у отца) отражали огонь кострища, золотыми искорками отблёскивая в ночи. От этого в груди разлилось тепло, а на губах заиграла ласковая улыбка.

— Ты единственное напоминание о Но-Кхане, — продолжила я, осмелившись коснуться его угольно-чёрных валар, после чего услышала вырвавшееся из его горла урчание. — Ты был моей единственной надеждой в жизни после его смерти. И мне плевать, какое племя ты выбрал. Я всегда буду на твоей стороне.

И я могла поклясться, что мои слова возымели эффект. Йейинде заметно расслабился и прикрыл глаза, сам коснувшись моей ладони бивнями. Они были ещё молодыми, но уже окрепшими. Щетинки, торчавшие на перепонке, маленькие и гибкие, в отличие от тех, которые были у более старших яутов. Он у меня ещё такой юный, но вспыльчивый и принципиальный. Но-Кхан был таким же упрямцем. Весь пошёл в отца. Неужели Йейинде всё-таки понял? Неужели смягчился по отношению ко мне, сменив гнев на милость? Слёзы тотчас навернулись на глазах. Сердце защемило. Я прикрыла глаза и упёрлась лбом в лоб сына, продолжая перебирать пальцами упругие отростки, прокручивая металлические унтары.

— Прости меня за всё, Йейинде, — прошептала я тихо и ощутила, как слезинки потекли по щекам. — Я даже и не думала предавать тебя. Но и не собираюсь терять тебя в предстоящей битве.

После произнесённых мною слов, сын встрепенулся и отодвинулся, попутно убирая мою руку. А затем слегка нахмурился, сведя надбровные дуги к центру. В его глазах вновь промелькнула серьёзность и отстранённость. Поднявшись в полный рост, он выправил осанку, не спуская с меня взора.

— Мне не нужна твоя помощь, — холодным тоном произнёс сын, вскинув подбородок. — Сиди в этом поселении и не рыпайся в эпицентр сражения.

— Но, Йейинде… — хотела возразить я, но сын, молча, развернулся и зашагал прочь, навстречу ночной тьме.

— Я и сам справлюсь. Уже не маленький, — донеслось уже из темноты. Мне оставалось только печально вздохнуть, снова ощущая накрывающее одиночество.

Да, ты уже не маленький и ропотный детёныш. Но для матери останешься навсегда именно тем, кто с горящими от счастья глазами бежал с первой добычей ко мне, когда вместе ходили на охоту для пропитания. Останешься тем самым юным воином, что с рвением и энтузиазмом учился техникам ведения боя с Но-Кханом. Тем Неокраплённым, что надевал в тот роковой день свою маску и с нетерпением ждал будущего испытания, в виде сражения с Каинде амедха. Да только обернулось всё иначе…

Глава 21

Бесконечный космос восхищал своей красотой и отталкивал ледяной отстранённостью. Он давал надежды раскрыть все свои тайны и не забывал напомнить о своём превосходстве. Это безмолвное, всепоглощающее пространство рассекали два высокотехнологичных аттурианских корабля, мчась к своей цели на всех парах, отражая на фюзеляже свет далёких звёзд. В кресле пилота восседал величественный и статный аттури в белой маске, украшенной иероглифами, за чьими плечами уже было немалое количество боёв и войн. Он следил за тем, как его Второй помощник по имени Бакууб отлаживал поставленный курс. По правую руку Вожака стоял Первый помощник Хулт'ах, а по левую – сын Сор-зип, что искоса поглядывал на объект своей ненависти.

— Как обстоят дела, Бакууб? — обратился Лидер к своему помощнику. Разайд и так всё видел, что делал его подчинённый, и знал, что всё нормально, но решил удостовериться в искомом.

— Всё идёт как надо, мой Вожак, — с полной уверенностью в голосе отпарировал Прямое копьё, не отрывая взора от символов и схем на голограмме. И Предводитель удовлетворённо проурчал, откинувшись на спинку кресла и положив огромные лапища на подлокотники.

— Если будем придерживаться этой скорости, то совсем скоро домчим до логова «псов». Ведь так? — скрипуче пророкотал Сор-зип, глядя на отца. На что тот лишь медленно кивнул.

Всё это время Хулт'ах неустанно следил за своим Предводителем, не смея произнести ни слова. Его терзали какие-то не добрые сомнения. Это назойливое чувство возникло ещё тогда, когда они всей армадой поднимались на борт кораблей. Тогда Вожак не перемолвился с ним ни единым словечком, лишь одаривал, хоть и косым, но презрительным взором. Раньше такого Страж не наблюдал по отношению к себе. И именно тогда Разайд посеял семя встревоженности в его разуме. Подозрительно и слишком тихо вёл себя Вожак. А сейчас, эта тревога, сомнения и некая растерянность гложили смуглого воина и пожирали изнутри.

— Кстати! Сор-зип! — внезапно заговорил Лидер, и Хулт'ах встрепенулся, вырывая сознание из глубоких дум. — Ты возглавишь нашу армию воинов и поведёшь их к победе.

Услышав такое, Первый помощник оторопел, бегло взглянув на сына Вожака через прорези линз в маске, от которого так и веяло ехидством и надменностью. Но такое заявление не может остаться без точного выяснения. Ведь ранее именно Страж был тем, кто вёл войско за собой. Что же сейчас сподвигло Лидера изменить своё решение? И Хулт'ах не смог более молчать. Не смог стерпеть приступ возмущения.

— Как же так, мой Вожак? — пророкотал басистым и утробным голосом смуглый, глядя на собеседника, что даже не обернулся в его сторону. — Ведь это всегда была моя задача!

— Поимку и казнь предательницы я возлагаю тоже на твои плечи, сын, — как ни в чём не бывало, с великим спокойствием продолжил Вожак раздавать указания.

И данное заявление вконец добило терпение Стража, которого в одночасье накрыла всепоглощающая ярость.

— Вожак! — сжав кулаки, рявкнул Хулт'ах и слегка подался вперёд. — Это должен был сделать я!

— Ты не достоин!!! — загорланил вдруг Разайд и вскочил с насиженного места, прожигая Первого помощника гневным взором.

Сказать, что Хулт'ах пребывал в полнейшем шоке и растерянности, значит ничего не сказать. Он просто остолбенел. Не понимая, чем он вызвал такое презрение и ярость у своего Вожака. Аттури даже потерял дар речи и не мог ничего возразить. Настолько всё это шокировало его. Да что там! Страж перестал даже дышать, глядя на возвышавшегося перед ним Предводителя, из горла которого тотчас вырвался не сдержавшийся рык.

— Чем же я так вызвал у вас гнев, мой Вожак? — спустя мгновение спокойно проговорил Хулт'ах, немного утихомирившись и уняв бушевавшую бурю эмоций внутри.

— Кое-кто мне шепнул о том, что ты хочешь пойти наперекор моим приказам, — решил объясниться Предводитель, говоря уже более спокойней, но всё также в его словах проскальзывали ледяные отголоски.

И Хулт'ах тотчас догадался, КТО мог быть этим доносчиком и подстрекателем, после чего перевёл уничтожающий взгляд на ликующего всем своим видом Сор-зипа. Тот был без маски. В его слегка прищуренных, довольных глазах так и читались триумф и превосходство.

От сказанных слов встрепенулись все, кто находился в помещении управления кораблём. Бакууб тут же оторвался от голограмм и удивлённо воззрился на спорящих соплеменников. Хирон сразу насторожился и медленно поднялся, до этого сидя на импровизированной скамье поодаль, отвлёкшись от проверки своих медикаментов и инструментов. А остальные аттури ошеломлённо замерли, вперив линзы масок в разговаривающих.

— Решил стать предателем?! — продолжал рычать Вожак.

— С чего вы так решили? — разочарованно спросил Хулт'ах и на мгновение опустил взгляд вниз. — Ведь я прежде никогда не подводил ваше доверие.

— Но сейчас я сомневаюсь, что ты сможешь убить ту, что носит внутри себя твоего детёныша, — отчеканил Вожак, и Хулт'ах снова опешил от осведомлённости своего Лидера. — Я прав?

Вот тут Страж растерялся окончательно. Он хотел что-либо ответить, но замешкался. Мысли просто раскололись и исчезли. И этого замешательства и молчания хватило Разайду для подтверждения своих суждений.

— Схватить! — внезапно гаркнул Лидер, кивнув двум подчинённым, что стояли позади, и смуглый вздрогнул, обернувшись и взглянув на приближающихся соплеменников. Те, в свою очередь, мгновенно подчинились приказу и схватили рычащего и негодующего аттури, заведя руки за спину. — Снимите с него всё оружие, — продолжал отдавать распоряжения Разайд, — а затем заковать предателя и посадить за решётку на нижнем ярусе. После сражения будет проведена казнь.

Всё это время Хулт'ах стоял и послушно выслушивал вердикт Лидера, даже не сопротивляясь и не вырываясь из стальной хватки стражей. Но когда Вожак огласил приговор, воин не выдержал. В мгновение ока ярость завладела его рассудком. Коротко, но грозно рявкнув, Страж ловко извернулся и молниеносно схватил соплеменника, что был слева, за горло, впечатывая со всей дури в пол. Тот сразу потерял сознание, более не поднявшись. Шустро развернувшись, Хулт'ах успел перехватить руку второго, который уже намеревался рассечь его своими наручными клинками. А затем смуглый вложил всю силу в свободную руку и ударил ладонью в солнечное сплетение сородича, да так, что оного откинуло на добротных два метра, после чего он впечатался в стекло иллюминатора и упал ничком. Тяжело дыша, на полуприсядках, Страж оглянулся, мотнув чёрной «гривой», что забренчала унтарами, и увидел других соклановцев, которые спешили утихомирить его. Снова, будто бы гавкнув от гнева, Хулт'ах ринулся на них. Первого подоспевшего он одним ударом когтей отбросил в сторону, от атаки следующего молниеносно уклонился, присев, а затем с кулака ударил в живот и добил коленом в морду. Зелёная кровь брызнула в стороны, да только не до этого было смутьяну. А в это время за всем продолжал наблюдать Вожак. Отчего-то слишком спокойно и уверенно, будто ожидал такого исхода. Словно так и должно было быть.

— Сор-зип, успокой его, — с тем же спокойствием приказал Разайд, взглянув на сына через плечо.

— С удовольствием, — съехидничал тот и приподнял правую руку, тотчас выпустив из наруча дротик, который воткнулся в бедро противнику.

Хулт'ах жалобно взвыл от боли и накренился назад. Его замешательства хватило остальным для того, чтобы успеть схватить и ткнуть дебошира мордой в пол. Страж продолжал вырываться что есть сил и грозно рычал, да только соплеменники всем скопом навалились на него, не давая возможности подняться. Пока они его держали, приблизился Сор-зип и сорвал со смуглого маску, даже слегка испугавшись прожигающего взгляда глаз цвета расплавленной лавы, что горели огнём ярости, желая испепелить подстрекателя и виновника во всех этих бедах.

— Своим данным поведением и сопротивлением, Хулт'ах, ты только подтвердил мои обвинения, — пророкотал Вожак и кивнул воинам, что держали смутьяна, отдавая безмолвный приказ выполнить всё, что он приказал до возникшей потасовки.

С трудом подняв вырывающегося аттури, соплеменники быстро надели оковы на его запястья, заведя руки за спину, а потом усилием заставили опуститься на колени для того, чтобы снять с предателя доспехи и оружие.

— А знаешь, Разайд, — вдруг фамильярно обратился Страж к Лидеру, пока остальные продолжали удерживать его и снимать оборудование, — идея спихнуть тебя с трона теперь не кажется мне такой уж плохой.

Подняв голову, Хулт'ах одарил Предводителя таким взглядом алых глаз исподлобья, что Разайд аж слегка вздрогнул. Он мог поклясться, что в этом взоре прочитал надменность, уверенность, ярость, ехидство и некую усмешку. Каков наглец! Даже когда его сломили и заковали, этот бойкий аттури продолжает чувствовать превосходство и непоколебимость. Да ещё и почти бросил ему, Вожаку, вызов!

А тем временем, справившись с одной задачей, подчинённые аттурианцы подняли закованного воина и вывели из помещения, направляясь на нижние уровни судна в сопровождении Сор-зипа. Только после этого Вожак глубоко вздохнул и уселся обратно в кресло пилота, оглядывая оставшихся соплеменников.

— Кто-то ещё хочет возразить или считает мои приказы никчёмными? — нахмурился он.

Бакууб тотчас вернулся к своему занятию, проверяя данные. Но при этом был в смятении от случившегося.

— Может и ты, Хирон, заодно с ним? — перевёл Разайд своё внимание на лекаря. — Ты тоже якшался с той яуткой.

— Куда мне, старому аттури, тягаться с великим Вожаком, — как ни в чём не бывало, отмахнулся Хирон и приподнял верхние мандибулы, будто ухмыляясь. — Моё дело малое – лечить раненых да снадобья готовить.

— То-то же, — совсем успокоился на этом Вожак и смог, наконец, немного расслабиться, откинувшись на спинку кресла…

На нижнем ярусе корабля было мерзко, мокро и воняло какими-то испражнениями. Хулт'аха ввели в одну из клеток и поспешили приковать цепями, что шли от стены, прицепив их не хилыми карабинами к оковам на запястьях воина. Дабы уж точно не смог освободиться. На протяжении всего времени Страж молчал, глядя в пол. Выполнив поставленную Вожаком задачу, аттурианцы заставили Хулт'аха снова упасть на колени, после чего захлопнули решётку, поставив мудрёный код на замке. А уж затем и вовсе поспешили покинуть это смрадное место. Лишь Сор-зип остался, стоя напротив клетки, с ликованием созерцая побеждённого врага.

— Тебе здесь самое место, отрепье, — решил съязвить Бурый, тем самым лишний раз потешив себя собственным триумфом. На что Хулт'ах лишь фыркнул.

— Скажи, Сор-зип, — вдруг заговорил смуглый, медленно подняв голову и посмотрев на собеседника, — это ведь ты подставил меня? Явно, чтобы прикрыть свою задницу. Чтобы никто не подумал, что настоящим предателем являешься именно ты.

— Я просто решил показать, где твоё место. А затем добиться уважения и доверия отца, чтобы впоследствии занять его трон.

На такое откровение Страж лишь покачал опущенной вниз головой и зашёлся смехом, который вырвался из горла утробным гавканьем, налегающим один на другой.

— Всё-таки хорошо, если я сдохну до того, как такой никчёмный аттури станет Вожаком и также никчёмно будет править своим народом, — съязвил Хулт'ах, и Сор-зип тут же вспылил, гневно рявкнув и ударив ладонями по решётке.

Бурый хотел было уйти, даже сделал пару шагов, но потом остановился и решил не остаться в долгу у противника.

— Кстати, — снова заговорил он, приблизившись к прутьям, — могу тебе пообещать, что буду медленно и нежно убивать твою самочку. Глядишь, повезёт, и ты сможешь напоследок увидеть её голову.

Вот тут-то Хулт'ах и напрягся, вскинув голову, и посмотрел на Сор-зипа исподлобья.

— Но перед этим закончу то, на чём ты остановил меня тогда в отсеке.

Не сдержавшись, Страж зарычал и дёрнул цепями, желая сиюминутно вцепиться в горло мерзкому аттури, чей шипяще-скрипучий голос резал слух, вызывая неконтролируемую агрессию. Удовлетворившись реакцией на своё высказывание, Бурый довольно застрекотал и снова собирался уйти, но внезапно услышал ехидный смешок.

— Гляди, как бы эта самочка не вырвала тебе оставшиеся жвала, — с сарказмом изрёк смуглый. — Она с удовольствием сделает из них очередной трофей и повесит в виде ожерелья на шею.

Вновь услыхав язвительные слова, Сор-зип грозно зашипел, растопырив мандибулы, и сдвинул надбровные дуги к центру.

— Не будь так уверен в ней! — прогнусавил он хрипло и надменно вскинул подбородок. — Она не настолько сильна.

— Но она хитра! — добавил Хулт'ах, дёрнув верхним жвалом. — И, как кое-кто сказал, выбиралась и не из такого рйета.

***

Сидя спиной к колодцу, Эврид любовно натирала до блеска свои кинжалы с помощью лоскутка ткани, всматриваясь в острые грани и зазубрины. С помощью этого простого занятия, она хотела отвлечь себя, привести в порядок мысли, создать план последующих действий в любой ситуации, которая вскоре может возникнуть. Или не возникнуть вообще. Однако сквозь мнимое спокойствие разума всё равно просачивались тревожные воспоминания и воображаемые будущие события. Этому служили и данные кинжалы. Ведь именно их ей дал Хулт'ах. Снова вспомнив своего Шикло, Эврид печально вздохнула, пытаясь запихнуть подальше свою вину перед ним. Да только удавалось не очень.

Отвлёкшись от незатейливого занятия, яутка посмотрела себе в ноги невидящим взглядом, вспоминая смуглого аттури. Те события, что случались возле него и с его участием. От самой первой встречи на её планете; на Харпее, когда он безо всяких усилий расправился с берсеркерами и спас её. Вспомнила момент, когда Хулт'ах припёрся с какого-то задания весь израненный, а она латала его раны скоросшивателем, дрожа от оглушающего вопля боли аттурианца. Особенно вспоминалось выражение его глаз в тот миг, когда она направила на него стрелу арбалета, пытаясь сбежать. В них отражались одновременно печаль, разочарование и злость. Он столько раз спасал её, дарил нежность, но и совершал учебно-профилактические наказания хлыстом.

От воспоминаний последнего Эврид горестно хмыкнула, приподняв уголки губ, а рука непроизвольно потянулась к спине, где наткнулась пальчиками на рубцы шрамов, оставленных шипастым хлыстом её Шикло. Именно сейчас Эврид чувствовала ужасную вину перед ним. Совесть мучила, грызя рассудок и разрывая сердце. Сможет ли она искупить вину? И что будет, когда они вновь встретятся? Ведь это неминуемо произойдёт. Что скажет она? Что почувствует он? Что он захочет предпринять? Как много вопросов. И пока на них нет ответов.

— Эй! Яутка! — внезапно проголосил кто-то, и Эврид вздрогнула.

— Да? — Растеряно воззрилась она на того, кто звал её. И это оказалась та самая самка берсеркеров, что встретила их у входа в поселение ранее.

— Хватит прохлаждаться, — взирала она на Эврид свысока, — бери корзину. — Кивнула самка в сторону указанного предмета возле себя. — Пойдёшь вместе с нами, собирать фрукты. Хоть чем-то полезным займёшься.

И она немного отошла в сторону, давая яутке возможность увидеть посмеивающихся молодых самок, что тоже держали в руках корзинки и перешёптывались между собой.

— Брось своё оружие, — продолжила отдавать приказы Нагата, уже разворачиваясь и собираясь уходить. — Тебе вообще запрещено его здесь таскать.

Всё ещё не соображая, что от неё хотят, Эврид фыркнула и отложила кинжалы на рыжий песок, приподнимаясь и беря корзинку в руки. А затем последовала за берсеркершей, недовольно вздыхая. Через некоторое время они пришли к речушке, возле которой стояли деревья с массивными стволами и пышной кроной. При этом пришлось перелазить через небольшие, но скользкие валуны, чтобы достигнуть места назначения. Пару раз яутка чуть не шваркнулась, чертыхаясь шёпотом. Но всё это забылось после того, как она надкусила сочный, только что сорванный, бордово-фиолетовый плод продолговатой формы, который ей подала Нагата. Эврид аж замычала от наслаждения нежной мякотью.

— Вкусно, да? — улыбнулась самка берсеркеров, глядя на яутку с некой гордостью. На что Эврид только закивала, с жадностью поглощая угощение. — Только вот именно на этом дереве самые вкусные плоды почти на самой макушке. А я, лично, боюсь туда лезть.

От подобного заявления, Эврид прыснула, не веря в то, что она действительно боится лазать по деревьям. Ведь для расы науду такое занятие раз плюнуть. Не говоря ни слова, яутка поставила корзину на траву и оглядела громоздкое дерево. Ветки были толстыми, сильными. Значит, легко могли выдержать даже матёрого самца науду. Построив план действий, Эврид, не раздумывая, с лёгкостью запрыгнула на ту ветку, что была ближе, тут же переместившись на вторую и третью, с ловкостью оказавшись на самом верху за считанные секунды. Схватившись за соседнюю веточку, она свесилась и внимательно взглянула на тех, кто остался внизу. При этом наклонив голову набок, как бы немым вопросом спрашивая: «Ну как?».

— Ты – бпе! — крикнула ей берсеркерша, нахмурившись. — А если упадёшь? Костей не соберём.

Хихикнув в ответ, Эврид выпрямилась и раздвинула кроны дерева, узрев просто потрясающую картину. Ей открылся вид на всё поселение с высоты. Вроде ничего примечательного, но что-то так радовало глаз. Знакомое тепло разлилось на сердце. И возникло ощущение… уюта? Словно она оказалась дома, на Науд-Аурит'сеней. В поселении царила привычная суета, резвились малыши, бегая друг за другом. Один такой очень смелый малец, медленно и с опаской, решил подойти к гхекуону, что лежал преспокойно на песке. Но, как только к нему приблизился маленький самец, пёс навострился и чуть слышно зарычал. Эврид, в свою очередь, тоже насторожилась, немного подавшись вперёд, не переставая держаться за ветку одной рукой. Малец на его рык тоже зарычал, и гхекуон тотчас поднялся, уставившись на наглеца. Но слава богам всё обошлось, так как к ним приблизился Даур и одним только жестом приказал псу сесть, и тот беспрекословно подчинился. А затем Сумрак позволил мальцу погладить шипастое существо, что сразу лизнуло маленького самца прямо по мандибулам, от чего тот начал мило стрекотать.

В этот миг на лице Эврид заиграла улыбка. Действительно было мило наблюдать за этим. Тепло вновь разлилось возле сердца. Это позабытое чувство так не хотелось отпускать. Так давно она его не испытывала. Но всё когда-нибудь заканчивается. И сейчас яутку от идиллии прервал возмущённый возглас Нагаты, что продолжала ждать внизу. Разочаровано вздохнув, Эврид, по просьбе самки, стала трясти дерево, чтобы фрукты упали вниз. Правда выходило не очень, ибо ветки были крепки и не особо подвижны. Ругаясь от нахлынувшего негодования, яутка стала прыгать на ветке. И даже не заметила, как в определённый момент, по иронии судьбы, ноги соскользнули, и Эврид потеряла равновесие. Взвизгнув, самка полетела вниз, зажмуриваясь и уже готовясь к неминуемым удару и боли. Да только на полпути к земле она ощутила, как кто-то схватил её сильными когтистыми ручищами, лицо обожгло горячее дыхание, а над ухом прозвучал недовольный клёкот.

Распахнув веки, яутка наткнулась на хмурый взгляд изумрудных глаз. Сообразив, что она находится на руках у берсеркера, сжавшись в комок, Эврид поспешила вернуться на землю, попутно слыша недовольные причитания Нагаты за своей спиной.

— Благодарю, — слегка смутилась и поклонилась яутка Дауру, на что тот довольно застрекотал. И когда только он успел так молниеносно оказаться здесь, будучи в нескольких сотнях метрах от их местоположения?

Как только до конца вернулась ясность мысли, Эврид посмотрела в сторону и увидела стоявшую недалеко Секвеллу, заметив, как та сжала кулачки, а её раскосые глаза будто метали молнии от ярости. Нет, не ярости. А ревности! Эврид аж поёжилась от такого взгляда. Яутка давно заметила, что аттурианка с великой симпатией наблюдает за этим чернокожим берсеркером. Порой даже тяжко и печально вздыхая. И только тупой и слепой мог не догадаться, почему.

— Я собираюсь поохотиться в лесу, — вдруг заговорил Даур, привлекая внимание Эврид. — Не хочешь составить компанию?

— Чтобы снова напороться на Речного Духа? — фыркнула яутка. — Не! Не очень хорошо себя чувствую. — А затем Эврид снова посмотрела в сторону Секвеллы. — Лучше её возьми! — указала она на аттурианку, и та изумлённо округлила глаза, растерявшись и уставившись на обернувшегося к ней Сумрака. А ревности и след простыл.

В ответ берсеркер состроил такую недовольную физиономию, что Эврид невольно рассмеялась.

— Ты издеваешься? — буркнул Даур, вопросительно приподняв надбровную дугу, и яутка отрицательно качнула головой.

— Ни в коем случае, — саркастично пролепетала Эврид, еле сдерживая смех. — Да ты глянь на неё! Она же всем своим видом умоляет взять её с собой. Чуть ли не падает на колени.

— Ну, это ты уже загнула, — буркнула недовольно Секвелла, подходя ближе.

Даур явно взвешивал все «за» и «против», долго не давая ответ на такое предложение.

— Ладно, — наконец сдался он в пользу ликующей аттурианки. — Пошли, — скомандовал следом, и Секвелла, окрылённая произошедшим и, возможно, счастливой предстоящей охотой в обществе этого самца, быстренько догнала уже уходящего берсеркера.

— Даур! — внезапно окликнула его Эврид, и тот обернулся, остановившись. — Будь внимательнее и ласковее.

Протестующе фыркнув, Сумрак многозначительно выругался на такую издёвку в словах яутки, а затем потопал дальше. Эврид же еле слышно хихикнула, довольствуясь свершившимся откровенным издевательством. Она просто забавлялась, но отлично видела и знала, как в этот момент была довольна аттурианка. Ведь яутка не раз замечала, как та просто млела от одного вида этого чернокожего самца с изумрудными глазами, томно вздыхала, когда наблюдала за ним в сторонке. Не известно, замечал ли это её объект воздыхания, но Эврид уж точно заметила. Секвелла явно не ровно дышала к представителю племени берсеркеров. Тайно желая оказаться с ним наедине. Хоть ни разу об этом не обмолвилась и не призналась. Глядишь, хоть кто-то счастлив будет.

— Нагата! — вдруг кое-что вспомнив, обратилась она к самке берсеркеров, и та отозвалась, оторвавшись от собирания фруктов с земли. — Скажи. У вас здесь есть какое-нибудь надёжное укрытие?

— Есть одно, — оторопела на мгновение самка, не понимая, зачем яутке знать об этом. — Оно находится недалеко от поселения, в лесу. А что?

— Когда придёт время, соберите всех и отправляйтесь туда, — с каким-то недобрым намёком посоветовала Эврид и тяжело вздохнула. Её начинали терзать не лучшие предчувствия. Слишком всё хорошо и спокойно сегодня.

***

Охота на парнокопытных выдалась занимательной и принесла большие плоды в виде трёх крупных тушек свежего мяса. Этого, конечно, не хватит на всё поселение, но Даур знал, что ещё оставались запасы. Их ожидает хороший ужин. Берсеркера удивлял и тот факт, что аттурианка, которую он посчитал ни на что негодной, смогла доказать противоположное. С великой отточенностью в движениях, она, словно бывалая Охотница, выследила добычу и настигла врасплох, мгновенно перерезав глотку. Чисто. Аккуратно. Достойно. И это неслыханно изумило Сумрака.

Идя в обратном направлении, при этом таща тушки, – одну волоча за собой, а другую водрузив на плечо, – берсеркер заметил, как наравне с ним тащила третью тушу аттурианка. Хотя это давалось ей с трудом. Но она всеми силами пыталась не выказать этого, пыхтя и хмурясь. Даже стискивая зубы и скрипя ими из-за тяжести убитого животного. Но держалась стоически. Даур даже проникся к ней уважением. Но на миг… До того момента, пока эта особа не ударила в грязь лицом. В прямом смысле…

Не заметив впереди оврага, где текла речушка, подмывая берега и превращая их в липкую грязищу, горе-Охотница смачно подскользнулась, коротко взвизгнула и полетела вниз, обронив ношу. Она даже попыталась схватиться за корень дерева, что выступал наружу кривой лапищей, да только тот благополучно сломался, после чего самка окончательно потеряла равновесие и плюхнулась в грязь, подняв тучу брызг.

Решив проверить, всё ли нормально, Даур поспешил к краю оврага, да так и зашёлся громогласным и откровенным рявкающе-гавкающим хохотом, растопырив жвала и задрав голову вверх. Лежавшая ничком аттурианка приподнялась на локтях и оскорблённо воззрилась на нагло ржущего самца. Но в голове тут же поспел план возмездия, и Секвелла перевела взгляд на грязь, попутно вытирая её с лица, на котором уже играла злорадная ухмылка. Зачерпнув добротную горсть липкой субстанции, самка замахнулась и со всего маху запустила её прямиком в наглеца. Не ожидающий подвоха берсеркер ни то что опешил и удивился, он откровенно охренел после того, как «снаряд» попал ему прямо в торс, а ошмётки долетели даже до пасти. При том при всём, что в этот момент он ещё продолжал гоготать на всю округу.

Коротко хрюкнув, Сумрак обронил обе тушки и оторопело попятился назад, уставившись во все глаза на аттурианку, которая нагло ухмылялась, сидя в грязи. Отплевавшись, Даур недобро зыркнул на обидчицу, и та смекнула, что явно совершила ошибку. Выпрямившись, как по струнке, Секвелла округлила глаза, когда берсеркер злобно рыкнул и спрыгнул в овраг, прожигая остолбеневшую самку мрачным взором. Вот тут-то Секвелла и спохватилась, понимая, что ничего хорошего этот взгляд не сулит.

Выйдя из ступора, аттурианка подорвалась и, прилагая титанические усилия, чтобы снова не навернуться, побежала вдоль берега, слыша за собой погоню и гневное рычание. Сердце бедняжки колотилось о грудную клетку, мозг искал варианты спасения, в считанные миллисекунды обрабатывая тону информации. А инстинкт самосохранения подгонял, улавливая всеми фибрами приближающегося преследователя. Да только тот уже успел догнать, после чего оттолкнулся от земли сильными когтистыми ногами и настиг свою жертву, повалив и полетев кубарем вместе с ней.

Опомнившись, аттурианка распахнула глаза, которые до этого рефлекторно зажмурились, и узрела перед собой осклабившуюся морду берсеркера. Восседая на ней, он держал её запястья по разные стороны, прижимая к грязи, и тяжело дышал. Горячее дыхание самца вместе с рыком вырывалось из горла, а озлобленные зелёные глаза смотрели на пойманную добычу из-под надбровных дуг. Бивни нервно подёргивались, то прижимаясь, то снова расходясь в стороны. Широкая мускулистая грудь вздымалась от сбившегося дыхания, а под чешуйчатой чёрной кожей на руках играли стальные мышцы.

Снова коротко рыкнув, Даур отвлёк аттурианку от любования его телом, и она растерянно встретилась с его взглядом, тотчас утонув без остатка в проникновенных зелёных озёрах. К щекам прилила кровь и они мгновенно запылали. А сердце неистово забилось от жаркого трепета в груди восхищённой самки. Почувствовав изменения в состоянии аттурианки, Сумрак оторопел и отпрянул, при этом ослабив стальную хватку. И этого хватило Секвелле, чтобы вырваться. Но она не убежала. На удивление берсеркеру самка потянулась к нему.

С опаской и непониманием, Сумрак подался назад, недоумённо глядя на неё, а аттурианка, тем временем, ловко уселась на него и обняла за шею. Прижавшись всем телом, она прильнула губами к его сильным плечам, начиная покрывать чешуйчатую кожу горячими поцелуями. Даур даже перестал дышать, изумлённый таким неожиданным проявлением ласки. От этого дыхание стало прерывистым, а из горла невольно вырвалось довольное урчание. Он даже не заметил, как его руки стали поглаживать спину самки, изучая каждый изгиб, восхищаясь нежностью и бархатистостью её кожи. И тут его затуманенный рассудок озарило понимание происходящего. Словно что-то щёлкнуло, рассеивая дурман. Замерев, Сумрак будто очнулся от наваждения. Сразу оттолкнув незадачливую искусительницу, он подорвался и шокировано уставился на Секвеллу, что тоже растеряно взирала на него.

— Это ты зря, — пророкотал он, насупившись.

— Почему? — обидчиво вопрошала аттурианка, поднимаясь. — Что тебя не устраивает во мне?

— Твоё нахальство и своенравность! — незамедлительно ответил берсеркер. — Хочешь добиться взаимности? Докажи, что ты не пустышка. Мне по нраву сильные и уверенные в себе самки, а не такие, что нахально лезут со своими ласками, пытаясь словно подчинить.

Возмущённая аттурианка даже не знала, что ответить на это откровенное высказывание. Пыхтя от негодования, она кое-как стала молча оттирать грязь от тела. Ей хотелось просто рычать от переполняющих эмоций. Секвелла даже подумывала огреть проходимца, что дерзнул сказать ей такое. Уже второй самец, что так бередил её мысли, отказал ей. Просто бессовестно и бессердечно оттолкнул. Хотя, где-то глубоко, за охватившей обидой и разочарованием вдруг проклюнулись уверенность и надежда, мгновенно вернув хозяйке смелость и серьёзность.

— Я не сдамся! — внезапно прогорланила Секвелла, воззрившись на самца. — Ни в этот раз!

— Посмотрим, — усмехнулся Даур и вдруг замер, словно к чему-то прислушиваясь, а затем резко поднял голову к небесам, после чего неожиданно взревел от негодования…

Глава 22

Эврид сидела под деревом в тенёчке и наслаждалась сладким и сочным плодом, что недавно насобирала вместе с Нагатой. Ветерок шелестел листьями, словно нашёптывал незатейливую мелодию. Неподалёку слышался звонкий, словно звон колокольчиков, смех малышей. Самки неторопливо проходили мимо, даже не замечая её присутствия, будто она была одна из них – из их племени.

Как же интересно всё сложилось. После того как яутка, хоть и не лучшим способом, покинула свою планету, её жизнь перевернулась. Ей выпала возможность увидеть и узнать быт аттурианцев, которых все яутжа просто ненавидели, проклинали и называли Отступниками, ибо они не придерживались Кодекса чести. Они осуждали и опровергали его. Но у аттури были свои традиции, устои и законы. Эврид увидела всё с другой стороны. Даже смогла сама пересмотреть своё представление об этом Кодексе, который теперь тоже считала слишком напыщенным.

Затем её занесло на планету берсеркеров. И здесь ей также довелось воочию лицезреть их каждодневные заботы. А ведь, впрочем, и та, и другая раса были в чём-то схожи с её. Только аттури были не так гонимы собиранием трофеев, скорее с головой уходили в науку и исследования. Они хотели улучшить своё оружие, свои возможности тела с помощью экспериментов, проб и ошибок. Берсеркеры же были проще. Да, они недалеко ушли от яутжа: искали лучшие трофеи и испытывали себя на прочность. А улучшенные девайсы решили внаглую украсть у аттурианцев. Но, как ни крути, всех объединяло одно. В них текла всё та же горячая кровь науду. Вершителей истории. Победителей. Может когда-нибудь настанет время, и все три племени найдут компромисс, заключив наконец негласное перемирие. Но, увы, только не сейчас.

Размышляя о небытие, Эврид продолжала разглядывать округу, невольно улыбаясь и наслаждаясь минутами спокойствия. А надолго ли? Странное и навязчивое чувство тревоги отчего-то не хотело сегодня отпускать её, постоянно напоминая о себе и внося ту самую ложку дёгтя в медовую идиллию.

Блуждающий по окрестности взгляд яутки вдруг уловил знакомую фигуру, и Эврид вздохнула, наблюдая за сыном. Простил он её или нет – неизвестно. Об этом напрямую он не сказал, хотя было ясно, что немного смягчился по отношению к ней. Глядишь, и всё образуется, а Йейинде перестанет испытывать к матери презрение.

Снова вздохнув, яутка попнулась за очередным фруктом в корзинке, сразу с великим удовольствием надкусывая аппетитную мякоть и ощущая рецепторами языка всю гамму вкуса. Но в тот же миг слуха коснулся странный и непонятный гул, будто что-то монотонно вибрировало. Где-то сверху! Мгновенно вскинув голову, Эврид воззрилась в умиротворённый небосвод. Надкусанный фрукт выпал из рук оцепеневшей самки, упав на раскалённый рыжий песок, а в горле застрял крик ужаса, когда среди безмятежного неба проявилось два огромнейших корабля, сняв режим невидимости, тем самым проявив себя во всей пугающей красе.

Не успела Эврид даже ахнуть, как молниеносный заряд голубой вспышкой всколыхнул почву под ногами, разметав на куски колодец и отбросив в сторону тех, кто стоял рядом. В тот же миг округу разорвали панические крики и плач. Все засуетились и стали разбегаться кто куда. Воины-берсеркеры всполошились и стали собираться в ряды, а их Лидер начал отдавать приказы. Следующий залп попал в одно такое скопище самцов и те навзничь упали на песок, окропив его своей кровью.

Всё ещё пребывая в оцепенении, Эврид стояла и наблюдала за всем происходящим. Глаза её затмил туман от устрашающей картины. Понимание происходящего не хотело восприниматься всерьёз рассудком, а в мыслях периодически всплывали воспоминания испытанного ужаса из прошлого. Всё как и в прошлый раз. Один в один. Ещё одна вспышка, совсем рядом, и яутку отбросило в сторону. Закашлявшись, Эврид приподнялась на локтях и взглянула на мечущихся по поселению самок и детёнышей. Паника, страх и ошеломление было в их глазах. Только тогда яутке вернулась ясность мысли. Взяв наконец себя в руки, Эврид подскочила. За считанные мгновения мозг просчитал дальнейшие действия, вернув хозяйке былую уверенность и непоколебимость.

— НАГАТА!!! — заорала она что есть мочи, ища самку средь паникующей толпы. Секунда, и глаза нашли знакомую фигуру, что обернулась на призыв. — Собирай всех и живо в укрытие!

Повторять дважды было не нужно. Нагата тотчас кивнула и принялась горланить приказы, созывая всех самок с детёнышами и без них, уже направляясь в сторону леса, где был скрыт от посторонних глаз непримечательный вход в построенные предками катакомбы. Именно они могли укрыть их от недругов, выдержать любой взрыв, даже от ядерной бомбы.

Снова голубой заряд мелькнул прямо рядом с Эврид и попал в бегущих двух самок с детёнышем. И вновь яутка встаёт с земли, так как потеряла равновесие, устремляя взгляд на окровавленные трупы. В ушах звон, сердце бешено колотится в груди, а в горле образовался ком скорби и печали, когда она увидела лежащее неподалёку тело малыша. Как в бреду, Эврид подошла к бездыханному телу и плюхнулась без сил возле него. Дитя был самцом. Его глаза всё ещё оставались открытыми и стеклянным, безжизненным взглядом смотрели ввысь. В них навеки запечатлелся мертвенный ужас. Не выдержав, яутка истерично завопила, из её глаз брызнули слёзы, а руки невольно потянулись к ещё тёплому тельцу, коснувшись чешуйчатых плечиков.

— Ну почему?! — сорвалась на визгливый крик яутка, окропляя убитого малыша слезами. — Почему я всё же оказалась права?! Почему всё случилось, как я и думала?

Сердце просто разрывалось на куски от боли. А истерический плач прорывался сквозь звуки хаоса и взрывов.

— Эврид! — вдруг окликнул её голос аттурианки, и яутка почувствовала прикосновение её рук к своим плечам. — Он мёртв. Мы должны следовать за остальными самками.

Но Эврид продолжала ласково поглаживать тело маленького самца, всхлипывая и надрывно плача. Словно это было её чадо. Больше всего она боялась именно этого, что аттурианцы прилетят и будут безжалостно убивать слабых и безоружных. В этих тварях нет совести. Нет сердца. Они бесчувственны и хладнокровны.

В мгновение ока данные рассуждения высвободили дремлющую ненависть и злобу, сменив печаль и скорбь. И Эврид прерывисто вздохнула. Сжав кулаки, она нахмурила брови и оскалилась, еле сдерживая нахлынувшую ярость. Резко поднявшись, яутка утёрла слёзы и шмыгнула носом, взглянув на ненавистные корабли.

— Где наше оружие, Даур? — уверенно спросила она, зная, что за её спиной стоит не только аттурианка, но и Сумрак.

— Даже и не думай! — сурово ответил тот, приблизившись на шаг к самке.

— Я не намерена прятаться! — гаркнула Эврид, направив яростный взор на берсеркера.

— Эврид, — начал более мягче Даур, — ты должна помочь остальным самкам. Они в растерянности. Им нужен тот, кто прикроет тыл.

Взглянув в сторону убегающих самочек, яутка призадумалась. Да, он был прав. Эврид не могла допустить, чтобы ещё кто-нибудь из них погиб. А уж потом она последует своим личным целям.

— Но мне всё равно нужно оружие, — всё ещё смотря вдаль, проговорила она. — Чтобы я смогла в случае опасности их защитить.

— Хорошо, — смирился с её упрямостью Сумрак. — Ты пойдёшь с ней! — уже обратился он к Секвелле в приказном тоне, и та послушно закивала.

Стоя в той самой пирамиде, где находился ранее лекарь этого поселения, что благополучно эвакуировался, Эврид со всей серьёзностью вооружалась. Её примеру последовала и аттурианка. Вот очки, являющиеся портативной маской, провели последние загрузки. Копьё в сложенном виде было отправлено за спину, фиксируясь с помощью прикреплённого к ней ремешка. Два клинка аттурианка расположила по бокам в ножнах. Плазменная пушка-пистолет, как влитая легла в ладонь яутки и её «напарницы», а проводок подсоединился к очкам. Всё готово. Оставалось только одно оружие вернуть на своё место. И Эврид сорвалась с места, выбежав из пирамиды прямо в пучину хаоса, где слышались плазменные выстрелы из пушек на плечах берсеркеров, что усердно пытались повредить обшивку кораблей. Да всё напрасно. Их рык ярости разносился по округе, а вражеские судна уже намеревались приземлиться, чтобы выпустить наружу орду своих воинов.

Яутка неслась к тому месту, где ранее был колодец, от которого теперь остались лишь руины. Там, на песке, одиноко лежали кинжалы, дожидаясь своей хозяйки, что уже подбегала к ним. Мигом схватив один и второй, Эврид на ходу отправила их в ножны на пояснице и устремилась к лесу, где уже успела скрыться Нагата с остальными. Всё это время от яутки не отставала Секвелла, поражаясь боевому настрою «напарницы». Даур уже давно направился воевать с остальными. И порой аттурианка оглядывалась, чтобы найти среди других берсеркеров знакомую фигуру.

Уже собираясь войти в непролазные джунгли, Эврид обернулась и увидела, как корабли всё же сели, опуская трапы.

— Началось, — тихо промолвила она и тяжело вздохнула, а затем, мельком взглянув на Секвеллу, решила догнать остальных, всё ещё видя мелькающие фигуры самок среди зарослей и деревьев.

Все двигались напролом вглубь леса, где ждало спасительное убежище. Замыкающие Эврид и Секвелла постоянно оглядывались и сканировали местность на наличие преследователей, но таковых, к счастью, не было. И они вновь продолжали бежать за остальными, несмотря на мешающиеся ветки, что порой больно хлестали по телу. Через сотню метров впереди показался тёмный горб, обросший растительностью. У его подножья белели каменные двери, которые заросли лианами. Подбежав к ним, Нагата стала срывать эти повители и пытаться открыть створки входа, да только они не поддавались. Успели уже врасти в землю за такой большой промежуток времени после последнего их использования. На помощь главной самке подскочили остальные и стали, кряхтя, отворять каменные двери. После титанических усилий громоздкие глыбы подчинились, обнажая чернеющий вход в катакомбы. Оттуда повеяло воистину могильным холодом и сыростью, но никто даже не обратил на это внимание. У паникующих беглецов в мыслях было только одно – быстрее спрятаться, укрыться от вражеских воинов. И все сразу стали забегать внутрь.

Кто-то отыскал торчащие из пазов в стенах старые и покрытые густой паутиной факелы. Да только вот незадача – огня-то не было! И им на помощь пришла Секвелла. Хватая один из факелов, она выудила из-за пояса тонкий клиновидный объект и нажала кнопку на рукояти. В тот же миг тьму озарили электрические разряды, испугав резким стрекочущим звуком ожидающих вокруг самок и детёнышей. Факел вспыхнул мгновенно, как только искры разрядов коснулись промасленных лампад на самой макушке древка, озаряя холодную мглу убежища. Глаза самок, полные надежды на лучшее, отразили пламя, а улыбки озарили их лица.

— Вы заходите? — обратилась Нагата к Эврид и Секвелле, что продолжали стоять у входа, и увидела, как яутка отрицательно качнула головой.

— Мы будем охранять вход снаружи, — ответила она, уверенно вскинув подбородок, уловив обеспокоенный взгляд Секвеллы.

— Берегите себя, — не стала опровергать это решение Нагата и начала вместе с остальными закрывать каменные двери.

Громоздкие глыбы вновь соприкоснулись, скрывая за собой слабую часть поселения берсеркеров, когда сильная её половина сейчас, не жалея жизней, сражалась с аттурианской армией. Вздохнув, Эврид обернулась в ту сторону леса, откуда они пришли, и двинулась туда, делая уверенные шаги и не говоря ни слова.

— Ты куда? — опешила вдруг аттурианка, глядя в спину удаляющейся самке, но та не ответила, продолжив свой путь. — Вот же упрямая Квей! — буркнула под нос Секвелла и кинулась вдогонку.

***

Битва набирала свои обороты, кровь убитых окропляла песок, рык и лязг металла сотрясали округу. Два вражеских корабля исполинами стояли возле поля брани на краю невысоких скал напротив лесов, отблёскивая лучи светила. На одном таком судне стоял юный аттури и взирал на сражающихся свысока. Но не битва его интересовала. Он исследовал округу, с помощью специального режима видения в маске рассматривая и изучая красноватые следы поодаль, что уходили вглубь леса.

— Ты что там делаешь, Тодинд? — окликнул статного воина Хирон, и тот посмотрел в его сторону. — Почему не сражаешься? Ладно я остался охранять судно по настоянию Вожака.

— Я прилетел сюда не для этого, — отчеканил юнец и продолжил осматривать местность. — Мне нужно найти её раньше Сор-зипа.

— Эврид, что ли? — хмыкнул лекарь, но ответа не услышал. — Я видел, как все самки с детёнышами направились в лес. — Указал он как раз туда, куда вели следы в маске Весельчака. — Возможно и она туда пошла. Но! Пойдёшь за ней, можешь нарваться на Сор-зипа. А тебе пока не справиться с ним.

— Считаешь меня слабаком? — гневно рявкнул Тодинд и молниеносно спрыгнул с крыши корабля, приземляясь прямо возле сородича.

— Только Хулт'ах сможет превзойти его по силе. А ты ещё молод.

На это высказывание юнец злобно рыкнул, недовольный тем, что его действительно считают слабым. Но через секунду Тодинд успокоился и тяжело вздохнул. В какой-то мере лекарь был прав. Ему ещё далеко до того, чтобы победить Бурого, а самым сильным воином аттури считался Первый помощник Вожака, что сейчас сидит за решёткой на нижнем ярусе корабля, возле которого они вели беседу.

— Так освободи его! — вдруг изрёк как ни в чём не бывало Весельчак, удивив серокожего аттури.

Спустя минуту Хирон стал озираться и приблизился вплотную к соплеменнику.

— Ты предлагаешь мне пойти против воли Вожака? — совсем тихо полюбопытствовал лекарь, почти склонившись к маске юнца.

— Я просто тоже думаю, что нашему Вожаку пора уступить своё место другому, — со всей уверенностью, также тихо пророкотал Весельчак, уставившись через прорези линз на сородича.

— Хе! — клацнул верхними жвалами Хирон и лукаво прищурил один глаз, изучающе глядя на молодого воина. — Явно не шутишь сейчас.

Лекарь ждал, что юнец передумает. Скажет, мол, мимолётные заблуждения вдруг овладели им, но тот со всей серьёзностью и уверенностью взирал на него. Значит, настроен решительно на такой опасный шаг.

— Найди Эврид, — скомандовал Хирон, повернувшись и направившись к трапу опустевшего корабля. — Если придётся, защити от Сор-зипа.

— Понял, — сразу подчинился Тодинд и молниеносно понёсся к краю скал, прыгая вниз.

— А я пока освобожу нашего будущего Вожака, — с неким ехидством в голосе проговорил сам себе лекарь и поднялся по трапу.

***

— Куда ты собралась? — вновь решила полюбопытствовать Секвелла у яутки, когда они отошли на приличное расстояние от убежища.

Раздражённо вздохнув, Эврид всё же остановилась и обернулась к аттурианке.

— А непонятно?! — Развела она безнадёжно руки в стороны, вскинув вопросительно брови. — Спешу надрать одному главному аттурианцу задницу. И не надо меня отговаривать, — добавила напоследок яутка и уже отвернулась, взглянув под ноги.

— Эврид! — снова позвала её аттурианка.

— Что?! — загорланила раздражённо та, резко оглянувшись. И замерла, глядя на побледневшую от внезапно нахлынувшего страха самку.

Секвелла смотрела куда-то ей за спину, указывая туда дрожащим пальцем. И в тот же миг позади раздалось знакомое клекотание. Остолбенев от шока, чувствуя, как холодные мурашки табуном пробежали по коже от поясницы к макушке, Эврид всё же решилась медленно повернуться. Теперь пришла и её очередь ощутить тот же первобытный и всепоглощающий страх, что и аттурианке.

— Сор-зип?! — Чувствуя, как уже бешено заколотилось сердце, Эврид во все глаза смотрела на бурого аттури, устроившегося на ветке одного из деревьев на полуприсядках, впиваясь острыми когтями в ствол дерева для поддержания равновесия.

Мгновение, и Сор-зип спрыгивает, выпрямляясь в полный рост.

— Давно не виделись, яуточка, — пророкотал он из-под маски, надменно взирая на неё, а затем перевёл взгляд на Секвеллу. — И ты тут, предательница.

— Кто бы говорил, — съязвила Эврид и сделала несколько осторожных шагов назад, рефлекторно хватаясь за ремешок, удерживающий копьё.

Бурый гневно зашипел на это высказывание и шагнул навстречу, но сразу остановился, стоило яутке шустро снять копьё из-за спины и привести в боеготовность. Выставив его перед собой, Эврид приняла боевую стойку, не спуская глаз с противника. Но Сор-зип решил сразу не нападать, а немного усыпить бдительность самок.

— Да нет! Ты ошиблась, — снова начал диалог аттури. — Предателем, по моей наводке, признали нашего доблестного Первого помощника. И сейчас он коротает время в цепях за решёткой на нижнем ярусе корабля. — Сколько же триумфа сквозило в его словах.

От такого заявления Эврид шокировано округлила глаза, полностью понимая, кого именно оклеветали и посадили в заточение. Даже невольно руки слегка опустили древко копья. Но яутка быстро вернула былую уверенность, снова сосредоточенно следя за каждым движением аттури.

— А ты и рад стараться, — колко изъявила она и язвительно ухмыльнулась. — Таким тварям, как ты, Сор-зип, на моей планете сначала отрезают все валары, затем жвала, а следом связывают и бросают в ущелье, где их поджидают голодные хищные жуки размером с йк-бак. Одного жвала ты уже лишился, — продемонстрировала Эврид трофей на шее, и Сор-зип грозно зарычал. — Осталось вырвать остальные.

Взревев ещё громче, будучи на пределе, Сор-зип обнажил клинки из правого наруча и ринулся на зазнавшуюся самку. Уже готовая к такому повороту событий, Эврид ловко отразила удар и взмахнула копьём, сделав рассекающий выпад в сторону живота противника, но тот мгновенно отпрыгнул и хотел обойти слева, но его следующую атаку сдержал блок двух длинных клинков аттурианки, что, несмотря на страх, собрала волю в кулак и решилась помочь. Теперь аттури старательно отражал атаки двух самок, получая всё новые и новые порезы, что пестрели зелёным твеем на бурой чешуйчатой шкуре.

В какой-то момент Сор-зип замахивается левой рукой и со всего размаху ударяет Секвеллу, после чего та отлетела в сторону, рухнув на землю и выронив оружие. Следом Бурый ловко и молниеносно хватает древко копья Эврид, когда она решила вновь атаковать, и ударяет им по лицу самки. Опешив, яутка попятилась, рефлекторно отпуская оружие и ощущая боль на губе. Коснувшись разбитого места, она увидела на пальцах кровь и наградила обидчика яростным взором, сдерживая клокотавшую злобу внутри, услышав надменный гогот аттури из-под маски. В тот же миг сбоку промелькнула голубая вспышка и заряд плазмы пролетел мимо ловко уклонившегося соперника. Взглянув в ту сторону, откуда был произведён выстрел, Сор-зип увидел лежащую на земле аттурианку с некими очками на глазах, держащую в руке плазмо-пистолет. Недолго думая, Бурый дал команду своей наплечной пушке, и та поднялась над плечом хозяина. Три красных лазера метнулись в сторону цели, и голубой залп вырвался из дула оружия. Мгновенно подскочив, Секвелла кинулась наутёк, уворачиваясь от смертоносных выстрелов, но от последнего не успела увернуться и завизжала от боли, когда заряд вскользь обжёг всё плечо. Рухнув в кусты, аттурианка схватилась за раненое место и тихо взвыла.

Довольно застрекотав, Сор-зип отбросил копьё яутки и хотел напасть на неё, но тотчас почувствовал обжигающую боль в боку. Растерявшись, он опустил взор вниз и увидел, как Эврид ехидно скалится, вогнав кинжал в его тело. Молниеносно высвободив холодное оружие из противника, самка со всего маху ударяет его с ноги в живот, и аттури отшатнулся назад. Не теряя времени, Эврид подскакивает и рассекает другим кинжалом грудную клетку, незащищённую доспехами. Что было крайне опрометчиво со стороны Бурого не надеть защиту. И снова он пятиться, теряя решимость. Снова удар с ноги по подбородку, а затем яутка подпрыгивает и просто срубает плазменную пушку вместе с гнездом с плеча противника. И в этот момент Сор-зипу предоставляется возможность схватить прыткую особу за золотые короткие валары, после чего он отправляет её в полёт до ближайшего дерева.

Сдавленно вскрикнув, Эврид ударяется спиной и затылком об массивный ствол и теряет на миг восприятие действительности. Перед глазами вдруг потемнело, а низ живота внезапно скрутила тупая тянущая боль. Слегка согнувшись, она стиснула зубы, понимая, из-за чего могла возникнуть эта боль. Только этого не хватало. Признаться честно, Эврид даже подзабыла, что всё-таки должна быть аккуратней, чтобы не навредить плоду внутри, да только все мысли были о том, как справиться с бурым аттури, что уже ринулся в её сторону, вскинув клинки. Мгновенно увернувшись, яутка услышала, как острейшие лезвия полоснули по коре дерева, оставляя чёткие борозды и раскидывая щепки в разные стороны. Обогнув дерево, Эврид ускользает от новой рассекающей атаки и ударяет с ноги в поясницу противника. Коротко рявкнув, Сор-зип изворачивается и прытко хватает самку за горло, отрывая от земли и держа её на уровне маски. Эврид, хрипя и задыхаясь, хотела вонзить оба кинжала в обидчика, но они встретились с наручными клинками, после чего полетели в сторону, оставив хозяйку безоружной.

Понимая суть происходящего, яутка остервенело хватается за руку, что стискивала её горло в удушающих тисках, и замечает, как Бурый делает замах, намереваясь вспороть её клинками. Но внезапно Эврид ослепляет голубая вспышка, после чего аттури отшатнулся назад, ослабив хватку. Плюхнувшись на землю, яутка зашлась кашлем, не совсем понимая произошедшего. Тяжёлые быстрые шаги, ломая ветки и кусты, неминуемо приближались к ним. Услышав это, Эврид испугалась и вскинула голову в сторону звука. Рядом яростно взревел аттури, заставив вздрогнуть от неожиданности, но более внезапным оказалось появление ещё одного воина, что, словно тень, проскользнул мимо Эврид и накинулся на Сор-зипа, нанося сокрушительный удар ки'чти-па. Оглянувшись, яутка пришла в ещё больший шок, увидев сына, что решительно и яростно стал биться с аттурианцем.

— Йейинде, — шокировано пролепетала яутка, поднимаясь, а затем увидела еле перебирающую ногами аттурианку, что с большим усилием поднялась, превозмогая боль от ожога.

Эврид тотчас подскочила к ней и решила отвести подальше от развернувшейся битвы «титанов», расположив самку возле одного из деревьев. Бегло осмотрев рану с обгоревшими краями, яутка сетовала на саму себя, что не додумалась взять в пирамиде лекаря хоть какие-то медикаменты и предметы для оказания первой помощи. Пришлось пожертвовать куском юсы, который она резво оторвала от края материи, умело обмотав плечо и предплечье раненой аттурианки.

Лязг металла сопровождался громогласными рычаниями обоих противников. Отбив очередную атаку, Сор-зип ощутил слабость во всём теле. Видимо, сказывались нанесённые проклятой самкой ранения.

— Во, дела! — вдруг пророкотал Бурый, пока они с соперником расхаживали по кругу, ожидая очередной атаки друг от друга. — Откуда же в рядах берсеркеров затесался яут? Да ещё и юнец!

— Ты та самая мразь, которая приложила к этому усилия, — изрёк Гашинд, разминая кисть, чтобы в следующий раз чётче и твёрже ударить противника. Сор-зип же в непонимании вопросительно склонил голову набок. — Не помнишь того самого яута, которого ты тащил за валары к своему кораблю, когда вы напали на клан яутжа?

— Может быть, — пожал плечами Бурый и развёл руки в стороны.

Но это сразу вспомнила Эврид, шокировано приоткрыв рот и округлив глаза. Она сразу прокрутила в мыслях картинки воспоминаний того самого момента, но не вспомнила, кто именно тогда схватил при нападении её сына. Ненависть не заставила себя ждать, всколыхнувшись внутри уже сжавшей кулаки яутки.

— Благодаря твоим усилиям я попал на рынок, где продавали всех, как рабов, — продолжил Йейинде, производя атаку и встречая очередной блок. — Тогда я и попал в руки Лидера берсеркеров.

Чувствуя, как ярость завладевает рассудком, молодой яут рявкнул и со всей решимостью понёсся на противника, несколько раз производя атаку за атакой, пытаясь вконец измотать врага. Но в какой-то момент Йейинде открылся и Сор-зип полоснул клинками по боку самца. Издав короткий скулёж, яут отпрыгнул, но аттури решил воспользоваться его замешательством и, собрав последние силы, подскочил к нему и наотмашь ударил по маске. Молодого воина тотчас отбросило в сторону. Не успел он встать, поднявшись только на четвереньки, как новый удар ноги в живот отбросил снова.

Эврид знала, что никогда нельзя вмешиваться в поединок двух самцов, что решили помериться силами. Но сейчас она отчётливо понимала, что Сор-зип может в лёгкую прикончить её сына. И уж этого яутка явно не могла позволить такому с'йюит-де. Когда Бурый одной левой отправил Йейинде в полёт, а затем замахнулся клинками, готовясь обрушить их на молодого яута, терпение матери кончилось. Осклабившись, Эврид схватила свои кинжалы, что лежали на рыхлой земле, и мгновенно накинулась на Сор-зипа, подпрыгивая и со всего маху вонзая оба оружия ему в спину. Да, нечестно. Но кто сейчас будет думать об этой чести, когда на кону жизнь любимого сына?

Аттури взревел и выгнулся, пытаясь извернуться и скинуть наглую самку. Но та сама отскочила, успев выдернуть кинжалы и ещё раз полоснуть ими по его пояснице. И эта атака стала решающей. Яутка смогла не просто рассечь кожу, но и перебила позвоночник, после чего Бурый снова взревел и упал на густую растительность. В мгновение ока он перестал ощущать ноги. Гневно рыча, аттури с великим усилием поднялся с земли: сначала на локти, потом при помощи наручных клинков, воткнув их в почву, принял сидячее положение и взглянул на поднявшегося молодого яута, что неминуемо приближался к нему. Сорвав свою маску, Сор-зип ощетинился и растопырил мандибулы, издав оглушающий рёв. Зарычав в ответ, Гашинд хотел нанести последний удар, но острейший клинок противника вылетел из пазов поднятого вверх наруча и молниеносно воткнулся в левую верхнюю часть ноги яута. Издав визгливый вой, Йейинде дёрнулся, не сумев совершить атаку. Эврид тотчас хотела подскочить к нему и помочь, но Гашинд грозно зарычал на неё, тем самым молчаливо приказывая: не лезть ни в своё дело. И та послушалась, отойдя на несколько шагов.

Сор-зип уже знал, что его ожидает не лучший финал. А всё испоганила треклятая самка этого напыщенного и всесильного Хулт'аха. Как бы аттури не хотел признавать, но смуглый оказался воистину прав, пафосно предупреждая о её хитрости. И теперь, с парализованными ногами, он сидит на коленях перед её сыном, что уверенно взирает на него, разминая правую кисть с выпущенными клинками для удара. Вот лезвия взметнулись вверх, отразив на кончике оранжевые лучи уже уходящего с небосвода светила. И Сор-зип издал тихий рокот, разочарованно прикрывая веки. Свист лезвий, рассекающих воздух. Удар. Боль. И тьма. Навсегда поглотившая бурого аттурианца. А огромная голова, с вырвавшимся бульканьем из разрезанного горла, падает на рыхлую почву, поросшую густой растительностью, окрашивая всё ярко-салатовой кровью.

— Вот и всё, — хрипло изрекла Секвелла, наблюдая за всем этим в сторонке, и как-то лукаво усмехнулась, подняв правый уголок губ.

Увидев кончину врага, Эврид с облегчением вздохнула и прикрыла глаза, чувствуя, как дурнота подкатывает к горлу от вида крови. Не сумев сдержать рвотный рефлекс, яутка мигом прикрыла рот ладонью и поспешила в ближайшие кусты, где её благополучно «вывернуло наизнанку».

— Это нормально для беременной самки, — глубокомысленно изрекла Секвелла, и в ответ услышала раздражённый рык Йейинде. — А что ты на меня рычишь, молодой воин яутжа? Я же в этом не виновата.

— Закрой рот, аттурианское отродье! — отозвался яут. — Пока не добил тебя.

— Да чего ты на меня окрысился? — взвилась Секвелла, с трудом поднявшись. И снова гневный рык в ответ, от которого аттурианка невольно вздрогнула и отшатнулась назад.

— Йейинде, перестань, — обратилась к нему мать, переводя дыхание. Видок у неё однозначно был не ахти: бледное осунувшееся лицо и потрёпанный после боя вид. — Всё это время она помогала мне.

— Всё равно. Она из вражеского рода, — с ненавистью в голосе пророкотал Гашинд, презрительно фыркнув.

— Сможешь идти? — обратилась Эврид к Секвелле, и та кивнула. — А как быть с твоими ранами? — спросила она уже у сына.

— Не смертельны, — холодно отпарировал тот и уже двинулся в сторону выхода из леса, немного прихрамывая. — Подлатаю и снова могу ринуться в бой.

И только самки намеревались последовать за ним, как впереди хрустнули ветки и из кустов показалась знакомая фигура Тодинда. Эврид изумлённо уставилась на него, как в тот же миг, коротко рявкнув, с места сорвался Йейинде, явно вознамерившись вступить в бой с аттурианцем, даже позабыв о ранениях. Весельчак тоже оказался не робкого десятка и мгновенно принял боевую стойку, высвобождая клинки из наруча.

Два молодых и горячих самца сошлись в поединке, их клинки соприкоснулись, выбивая искры. Эврид из-за такого неожиданного поворота событий слегка растерялась, но спустя мгновение взяла себя в руки, явственно понимая, что сын кинулся на юнца из-за ненависти к его племени, а тот просто принял вызов. И всё это могло плохо кончиться. Встрепенувшись, яутка сорвалась с места и помчалась к сражающимся самцам.

— Прекратите оба! — завопила она, пытаясь добиться благоразумия сражающихся, но всё напрасно. Только, когда они перестали размахивать острейшими клинками и отошли друг от друга на пару шагов, Эврид мгновенно встала между ними и останавливающе вытянула руки перед каждым.

— Не мешай! — взревел Гашинд, сдерживая клокотавшую ярость.

— Он за нас! — вторила ему яутка. — Хоть и аттури, но он на нашей стороне. Ведь это так, Тодинд? — Взглянула она на юнца.

— А разве может быть иначе? — с некой нежностью в голосе ответил аттури, тем самым несказанно удивив.

— Ты забыла, — вмешалась в разговор Секвелла, подавая Эврид её копьё, и та взяла его, отблагодарив.

В ту же секунду молодой аттурианец сгрёб яутку в охапку и прижался горячим торсом к её спине, приобняв левой рукой за талию. Эврид даже опешила от такого внезапного порыва.

— Жива, — с неким облегчением произнёс он, упираясь холодной маской в шею самки, вызывая у той табун мурашек, а у случайных свидетелей – изумление. Как же он долго ждал этого момента, чтобы снова увидеть её.

— А разве может быть иначе? — повторила Эврид слова Весельчака, улыбнувшись и искоса взглянув на металлический атрибут экипировки воина, что скрывал лицо хозяина, не выдавая эмоций. Хотя она и так уже знала, что аттурианец испытывал в данную минуту. Сердце юнца, неистово бьющееся в его груди от волнения, выказывало истинные чувства.

— Это он отец будущего детёныша? — внезапно ошарашил Йейинде свою мать вопросом.

— Нет! — без утайки отчеканила та, отрицательно закачав головой и отпихивая расчувствовавшегося ухажёра.

— Это ещё неизвестно! — вдруг запротестовал Весельчак.

— Тодинд! — укоризненно рявкнула Эврид, наградив его осуждающим и хмурым взором.

— Так ты и с ним была? — заключил яут и тихо рыкнул.

— Давай не сейчас? — виновато и разочарованно взмолилась яутка, посмотрев на сына, и тот, не проронив и слова, раздражённо что-то буркнул себе в маске нечленораздельное, попутно пряча клинки обратно в пазы и отворачиваясь в сторону. — Скажи, Тодинд, — с уверенностью обратилась к юнцу Эврид, приблизившись и заглянув в прорези линз, — это правда, что Хулт'аха оклеветали и отправили за решётку?

Молодой аттури медленно кивнул, и яутка взволнованно вздохнула, закусив нижнюю губу, попутно сжимая кулаки от ненависти к их Вожаку.

— Но кое-кто его вызволит оттуда, — сознался Весельчак, рассеивая нахлынувшие переживания самки.

— Не иначе Хирон, — сразу догадалась Эврид и усмехнулась. — Только он у нас непредсказуемый и обезбашенный старый аттури, способный пойти даже против всего мира ради тех, кто ему дорог.

— Никого больше не напоминает? — с издёвкой пророкотал Тодинд, склонив голову набок, подразумевая её саму.

— Я не старая! — обижено нахмурилась в ответ Эврид, и Весельчак тихо загоготал. — Значит, в скором времени я увижусь и с ним. — Задумалась яутка, устремив взгляд вдаль, прокручивая в воображении предполагаемую встречу с Хулт'ахом.

В это время Йейинде, которому уже наскучило выслушивать щебетание своей матери с одним из ненавистных ему аттури, решил всё-таки подлатать свои ранения, доставая аптечку из-за спины. Эврид хотела было ему помочь, но сын снова протестующе и раздражённо рявкнул, отталкивая мать.

— Уже не маленький, — буркнул он и заштопал себе рану сшивателем, что имелся в каждой стандартной аптечке воинов яутжа. На удивление, он даже негромко взревел, всеми силами сдерживаясь, хоть остальные воины просто орали от неописуемой боли во время такой экзекуции.

Сложив всё обратно, Йейинде молча поплёлся на выход из этих дебрей. Он уже и так задержался, преследуя давнего врага ещё от самых кораблей этих проклятых аттури. Остальные последовали за ним, но старались держаться на незначительной дистанции.

***

Сырость, вонь, мерное и раздражающее капание воды на металлический пол, – вот, что сейчас окружало одинокого и закованного заключённого. Снова беспомощно дёрнув цепями, Хулт'ах зарычал и опять опустил голову вниз. Злость, отчаяние и ненависть переполняли его, не унимаясь ни на минуту. Вожак, которому он служил верой и правдой, так легко поддался провокационным словам своего сына-предателя и без зазрения совести решил оттолкнуть того, кому доверял долгие годы. Второе предательство, второй удар ножом в спину за короткое время от тех, кто являлся важными личностями в жизни Стража. Первой была она. И сейчас, в какой-то степени, тоже была вина глупой яутки в том, что аттури сидит за решёткой. По крайней мере, так считал сам заключённый. Но всё равно средь злобы проскальзывала малая доля беспокойства и волнения за судьбу этой Квей. Хулт'ах, хоть и совсем немного, но ощущал её присутствие на этой злосчастной планете. Чувствовал, что она жива, но не мог уловить мысли, как он делал это ранее. Слишком на большом расстоянии находится она от него.

Тряхнув головой и коротко фыркнув, тем самым отгоняя пробивающееся беспокойство за самку, Хулт'ах услышал неожиданный звук чьих-то шагов и насторожился. В зоне видимости вдруг показался лекарь и остановился напротив воина, изумив своим появлением. Хирон сложил перед собой мускулистые руки, рассматривая своего товарища, что взирал на него по ту сторону решётки взглядом исподлобья.

— Ну, как тебе тут? — решил съязвить лекарь.

— Позлорадствовать вздумал, старый аттури? — утробным голосом проговорил Хулт'ах, и серокожий почувствовал знакомые мурашки от этого тембра.

— Даже и не думал, — язвительно отозвался Хирон. — На волю не желаешь?

— Я бы продал душу демонам, лишь бы только они предоставили возможность избавиться от этих цепей. — Дёрнув оковами, Страж протяжно прорычал.

— Ну, я не демон, но тоже могу помочь. — С этими словами Хирон высвободил клинок из наруча и, не церемонясь, просто вырезал кодовый замок, а затем преспокойно отворил решётчатую дверь.

Мгновенно металлические оковы с лязгом упали на пол, освобождая заключённого. Поднявшись, Хулт'ах с нескрываемым удовольствием размял затёкшие суставы и прохрустел шейным позвонком. Теперь он чувствовал себя намного лучше.

— С чего вдруг решил помочь? — поинтересовался он у лекаря, и тот пожал плечами, намереваясь выйти из камеры.

— Ты там вроде обещал спихнуть с трона нашего Вожака? — с великой мудростью проговорил Хирон и взглянул на прищурившегося товарища, приподнимая надбровную дугу.

— Сначала мне нужно вернуть своё оружие, — со всей серьёзностью пророкотал Страж. — И кое с кем встретиться…

Глава 23

Выйдя из леса, Эврид оглянулась и увидела развернувшееся сражение. Тела убитых аттури и берсеркеров бездыханно лежали на рыжем песке. В воздухе чувствовался тошнотворный запах крови и гари от полыхающих очагов огня. Йейинде сразу направился к эпицентру битвы, и Эврид пожелала ему удачи, взволновано смотря в его спину. Пусть его бережёт Кетану. Секвелла тоже решила присоединиться к яуту, дабы помочь не маловажному ей берсеркеру. Ну, а вдруг ему будет нужна поддержка в виде её двух клинков. А вот отмахнуться от заботы Тодинда яутке стоило больших трудов. В итоге она попросила его тоже участвовать в битве, чтобы его не заподозрили в измене раньше времени. Ведь именно к этому всё и шло. Да вот самого главного зачинщика она хотела встретить один на один, чтобы наконец разобраться в разногласиях и поставить все точки над «i». Всё равно это произойдёт рано или поздно.

Увидев корабли аттурианцев, стоящие на невысоких скалах, Эврид отметила про себя, что там будет хороший обзор на всё сражение и она с лёгкостью сможет найти своего злейшего врага в белой маске. А заодно будет следить и за сыном, и остальными интересующими её личностями. Да только вот на эти скалы нужно было взобраться по довольно сложным выступам поодаль от кораблей. Но выбора не было. Надо что-то делать.

Сделав глубокий вздох, яутка стала ловко забираться по выступам, боясь только одного – лишь бы её не заметили вражеские воины и не стали стрелять из плазменных пушек. С горем пополам преодолев уже большую часть подъёма, Эврид остановилась, чтобы отдышаться, и позволила себе взглянуть вниз. И лучше бы не смотрела, ибо от осознания на какой опасной высоте сейчас она находится, голова пошла кругом, и яутка поспешила прижаться к скале, крепче хватаясь за выступающие каменные ступеньки. Сделав ещё несколько «шагов» к вершине, Эврид снова почувствовала знакомую тянущую боль внизу живота и смачно выругалась. Только не сейчас! Стиснув зубы, она продолжила подниматься, но новая волна боли заставила остановиться. Застонав и зашипев, яутка посмотрела вверх и наткнулась взглядом на более ровную узкую площадку впереди, а там уже рукой подать до вершины.

Превозмогая боль, самка собралась с силами и шустро добралась до нужного места, сразу прислонившись спиной к холодному камню. Тяжело дыша, она стала поглаживать уже слегка округлившийся живот, как бы стараясь успокоить боль и утешить разволновавшегося внутри неё малыша. И что она только вытворяет? Истинная Квей. Но ей крайне нужно было увидеть своего Шикло и поговорить с ним. А что она скажет? Прости, что оказалась такой глупой? Что предала тебя? Тревога ворвалась в её разум, вылившись волнением, что скрутило внутренности в тугой узел. Тряхнув головой, тем самым отгоняя тяжёлые думы, Эврид глубоко вдохнула и выдохнула. А затем вновь посмотрела вверх. Надо было продолжать восхождение, пока она совсем не выбилась из сил. А что сказать Шикло, подумает на месте.

Уже хватаясь за новый выступ, яутка переставила ногу на другой и подтянулась. Мысли неустанно возвращались к образу смуглого аттури и его проникновенным алым глазам-уголькам, и самка раздражённо прорычала, ругаясь на саму себя. И вдруг в мозгу словно что-то завибрировало, а виски пронзили иглы боли. Зажмурившись, яутка сдавленно пискнула, а осознание преподнесло ответ на уже забытое чувство.

— «Не меня ищешь, Квей?» — внезапно ворвался в мысли отчётливый голос того, кого она хотела встретить, и Эврид вскинула голову, да так и замерла, шокировано глядя на смуглого аттури, что сидел на корточках на самой вершине в паре метров от неё и взирал сверху вниз через прорези линз в маске. К'житов плут! Эврид хотела было ответить какой-нибудь колкой фразой, но в ту секунду выступ под ногой отломился, и яутка, завизжав от испуга, сорвалась и полетела вниз, только и успев зажмуриться. Мгновение, и она чувствует, как её хватают за руку, тем самым прерывая дальнейшее падение.

Распахнув веки, Эврид резко оглянулась и увидела Хулт'аха, что крепко сжимал её запястье, а сам ухватился второй рукой за вершину скалы, вонзив в камень острые когти. Не теряя времени, он сделал усилие и подтянул яутку к себе. Без всяких указаний, Эврид рефлекторно обвила обеими руками шею своего спасителя и ощутила такой знакомый, такой родной аромат его кожи. Приобняв самку одной рукой, Хулт'ах почувствовал, как его сердце увеличило ритм, а мысли и всю ненависть моментально развеяло, словно листья на ветру. Щёки яутки коснулись меха на ожерелье, возвращая ей воспоминания. Сердце тотчас забилось с бешеной скоростью, а руки невольно стиснули Шикло в крепких объятиях. Даже когда он с помощью ловкого прыжка достиг ровной и безопасной поверхности, Эврид не переставала прижиматься к нему, ощущая давно забытое чувство спокойствия и горячий трепет, что волнами разливался по сердцу. Страж, в свою очередь, замер, откровенно наслаждаясь теплом её тела, всё ещё обнимая за талию. На глаза Эврид навернулись слёзы небывалого счастья, словно пришёл конец всем бедам и наступило долгожданное умиротворение. Они полностью отдались этим чувствам, уходя в них с головой. Слишком волнительными и всепоглощающими они были. Такими желанными и долгожданными. Восприятие реальности ушло на второй план для вновь встретившихся существ, чьи сердца в этот миг бились в унисон.

— Я скучала по тебе, мой Шикло, — безвольно сорвался с губ Эврид тихий шёпот, выдавая её мысли вслух, тем самым вырывая Хулт'аха из пучины нахлынувших чувств.

На смену наваждению вернулись забытые на мгновение злость, ненависть и обида, после чего Страж тотчас оттолкнул опешившую яутку и тихо проурчал. Эврид была откровенно шокирована такой реакцией на её правдивые высказывания своих чувств. Она растерянно глядела на холодную маску своего Шикло, не зная, что он может предпринять в следующий момент. Снова издав длинный многочастотный клёкот, Хулт'ах двинулся и медленно обошёл вокруг самки, ввергая ту в мгновенно возросший страх, волнение и непонимание происходящего. Вернувшись на исходное место, аттури сделал несколько шагов ближе к краю скалы и повернулся в сторону ещё продолжающейся битвы.

— Хулт'ах, я…

— Ты сталкивалась с Сор-зипом? — нагло перебил Страж яутку, и та замолчала. Она хотела попросить прощения, но видимо он не хотел этого слышать, поэтому так нахально перевёл тему.

Печально вздохнув, Эврид тоже приблизилась к краю обрыва и направила взор в ту же сторону, что и Шикло.

— Довелось увидеться с ним, — задумчиво ответила Эврид, оглядывая всё ещё продолжающуюся битву. А ведь она могла продлиться ещё несколько часов. И берсеркеры, и аттури были равны по силе.

— И где он сейчас? — снова вопрошал смуглый.

— Его труп с отрубленной головой сейчас в во-о-он том лесу, — с неким злорадством проговорила яутка, указывая туда, и ехидно улыбнулась уголками губ.

На такое заявление Хулт'ах пришёл в нескрываемое удивление, взглянув на самку.

— Его явно не ты убила. На тебе и царапинки нет, — заключил Страж, изучающе оглядев её с головы до ног.

— Просто сейчас я стараюсь беречь себя от ранений, — усмехнулась Эврид, посмотрев на аттури.

— Так кто же его убил? — продолжил допрос Хулт'ах.

— Мой сын, — с гордостью ответила яутка и посмотрела туда, где в данный момент уверенно и смело сражалась упомянутая личность.

— Храбрый воин, — с уважением пророкотал аттури, взглянув туда же.

На мгновение повисло молчание. Эврид снова начало обуревать волнение. Она так хотела всё же извиниться, но не знала, как начать разговор на эту тему.

— Я слышала, что тебя обвинили в предательстве, — вдруг выдала яутка, сразу прикусив язык, коря себя за глупую фразу, невольно сорвавшуюся с губ. Смуглый тотчас окрысился и коротко прорычал. Она явно задела за живое.

— Не твоего ума дело! — внезапно рявкнул он и, обойдя самку, пошёл в сторону кораблей.

— Хулт'ах! — надломившимся от паники и печали голосом окликнула его Эврид, но аттури даже не обернулся, продолжив свой путь. И яутка почувствовала, как её сердце увеличило ритм. — Прости меня! — взмолилась она, и Страж остановился, замирая на месте. — Прости за то, что предала, а затем глупо сбежала… Но я не могла поступить иначе.

— Ты могла просто попросить моей помощи! — холодным тоном прорычал Хулт'ах, взглянув на собеседницу через плечо.

— Я однажды просила тебя. Да только ты бесчувственно отказал, — нахмурилась Эврид, сжав безнадёжно кулаки.

Соизволив наконец повернуться, Хулт'ах тихо застрекотал, уставившись на яутку.

— Ну я же чёрствый аттурианец! Не так ли ты назвала меня в тот момент?

Услышав издёвку, Эврид иронично фыркнула и отвела взор, еле сдерживая навернувшиеся на глаза слёзы.

— И с чего вдруг ты, Квей, решила, что я так просто прощу тебя? — В словах Стража явственно ощущались нотки злости и раздражения. Мгновенно оказавшись возле самки, он навис над ней, снова вызывая у той мимолётный страх.

— Я готова принять любое наказание, — внезапно, со всей серьёзностью заявила Эврид. — Моя жизнь принадлежит тебе, Хулт'ах. И только ты вправе распоряжаться ею.

«Как заговорила-то, — цинично подумал аттурианец и прищурил глаза под маской. — И хватило же у неё смелости сказать это. Даже не думая о последствиях».

Молча взирая на часто дышащую и взволнованную самку, Страж вдруг опустил взор и вспомнил о самом важном. Мгновенно схватив Эврид за подбородок и резко приложив левую руку к её животу, он почувствовал, как яутка вздрогнула, нервно напрягаясь, и во все глаза уставилась на него. А затем он приблизил маску к её испуганному лицу и тихо, но угрожающе заурчал.

— Если не сбережёшь этого детёныша – убью.

О, да! Он ждал этой реакции. Когда от его внезапной осведомлённости у неё ещё больше округлились глаза, а по телу прокатился ощутимый трепет от тембра его голоса, что так часто заставлял противников чувствовать дрожь в коленках. Но минутная растерянность яутки за секунду сменилась уверенностью, и она нахмурила бровки.

— Так ты уже в курсе, — недвусмысленно констатировала Эврид, и в её голосе проскользнули нотки раздражения.

— Хирон оповестил. — Отпустив яутку, Хулт'ах развернулся и пошёл исполнять возложенный на него долг, после того как он бросил вызов своему Лидеру. Давно пора было этим заняться, а то не ровен час, и кто-нибудь другой присвоит себе лавры. Да только снова его решила задержать уж больно любопытная яутка.

— Куда хоть направляешься? — поинтересовалась она, и Страж почувствовал возросшее раздражение, но даже не соизволил ответить и, тем более, повернуться.

Но на то Эврид и была упрямой, ненавидящей, когда кто-нибудь её игнорирует. Шустро догнав Шикло, она преградила ему путь. Аттури даже немного опешил.

— Собираешься сразиться с Вожаком?

— Тебя это не касается! — прорычал Хулт'ах, закипая от злости.

— Да нет. Ещё как касается. Это моя привилегия!

«Вот же упрямая Квей!»

— Ты явно не сможешь в одиночку одержать победу над ним, — спокойно пророкотал аттурианец, но, о, Боги, как же Хулт'ах сейчас еле сдерживал желание попусту скрутить эту зазнавшуюся самку и вырубить, чтобы ни крутилась под ногами.

— Но ведь ты мне поможешь?! — выпалила она, и смуглый аж поперхнулся от такой наглости.

— Тебе лучше послушаться и оставить эту затею, Эврид, — знакомое хриплое рокотание послышалось за спиной, и яутка обернулась, увидев старого серокожего лекаря, что медленно приближался к ним.

— Хирон! — расплылась в счастливой улыбке Эврид.

— Хулт'ах, иди. Я позабочусь о ней, — обратился аттури к собрату, и тот кивнул.

Сорвавшись с места, Страж совершил прыжок со скалы и ловко приземлился внизу. Оглянувшись, он посмотрел на опешившую яутку, что стояла у края и растерянно хлопала ресницами, переводя взгляд то на Хирона, то на него.

— Хитрый старик, — обижено и злобно заявила Эврид, воззрившись на лекаря, а затем снова посмотрела на удаляющегося Шикло. — Я не собираюсь отступать! — загорланила она ему вслед.

Как же яутка была зла на обоих аттури. Решили списать со счетов. Дудки! Оглядевшись, Эврид посмотрела вниз. Прыгнуть также ловко и без последствий в виде перелома костей, она явно не смогла бы. Взгляд переместился вдаль, туда, где гряда скал начинала равняться с лесом, теряя свою высоту. Яутка лукаво улыбнулась, уже зная, что делать дальше. Украдкой посмотрев на лекаря, она смело ринулась вперёд. И хрена с два кто её теперь остановит.

— Стой, глупая яутка! — услыхал Хулт'ах громкий ор Хирона и обернулся, сразу заметив бегущую по краю скал самку, молниеносно перепрыгивающую с выступа на выступ. Сразу догадавшись, что она таким способом хочет добраться до низины, чтобы потом опередить его, Страж коротко рявкнул, ощутив мгновенно возросшую ярость.

Тотчас переходя с пешего шага на бег, Хулт'ах решает преградить ей путь к эпицентру битвы. Благо бегал он всё равно намного быстрее, чем яутка. За секунды сократив расстояние, он остановился возле того места, где гряда соединяется с равниной, и предупреждающе зарычал. И каково было его удивление, когда Эврид, уже приближаясь, на бегу выудила из кожаного подсумка на боку какое-то устройство, нацепила его на глаза, а следом достала другое, похожее на его наплечную пушку, и мгновенно вскинула девайс, смело производя выстрел сгустком плазмы прямо в его сторону. Молниеносно среагировав, аттури уклонился от заряда, что через секунду разметал валун, на котором он стоял, на мелкие кусочки. Совсем сдурела эта самка.

Эврид ликовала всем своим естеством. У неё ловко получилось застать Шикло врасплох. Она знала, что аттури успеет среагировать и увернётся от залпа. Не теряя времени, яутка засунула плазмопистолет обратно в подсумок и вытащила из-за спины два острых кинжала. Она уже видела свою цель. Ненавистный Вожак был почти в зоне досягаемости. Промелькнув мимо Хулт'аха, пытавшегося сцапать её за ногу когтями, Эврид совершает прыжок, оттолкнувшись от последнего валуна. Прогнувшись в спине, яутка вскинула кинжалы над головой. Наконец настал тот час, которого она так долго ждала все эти месяцы.

Эврид уже предвкушала, как два острия с хрустом вонзятся в плоть врага, но в решающий момент, когда она уже достигла своей цели, Вожак вскинул голову и молниеносно выставил перед собой древко трезубца, тем самым заблокировав атаку яутки. Извернувшись, он отбросил нахальную самку на несколько метров с помощью того же оружия, и Эврид встретилась спиной с поверхностью планеты. Воздух от удара выбило из лёгких, и она задохнулась от боли, сипло прохрипев. Закашлявшись, яутка попыталась встать, но получилось только перевернуться на бок. Превозмогая боль, что уже новой волной отразилась внизу живота, она привстала на локте и, словно через расплывчатую пелену в глазах, увидела, как к ней приблизился Вожак.

Подойдя совсем близко, Разайд перевернул трезубец остриём вниз, схватил двумя руками и вскинул над головой, намереваясь тотчас безжалостно проткнуть замешкавшуюся зазнайку. Но в тот же миг кто-то внезапно напал на него сбоку, отталкивая, и Вожак гулко завалился наземь. Тут же подрываясь, Лидер оборачивается и впадает в оцепенение. Перед ним, приняв боевую стойку, стоял его Первый помощник собственной персоной, обнажив наручный клинок и угрожающе рыча. Он встал между ним и самкой, словно защищая эту глупую особу, что имела наглость напасть на него исподтишка.

Сомнений уже не было. У предателя всё же были сообщники, освободившие его из заточения. И теперь его некогда доблестный и уважаемый воин «показал свой оскал», бросив вызов уже более официально. Отбросив в сторону трезубец, Разайд высвободил клинки из правого наруча, сгорбился, растопырив пальцы в стороны, и издал оглушающий, громогласный рёв, привлёкший внимание даже тех, кто сражался друг с другом вокруг. Испытав мимолётный страх от вибрации рявка матёрого Предводителя, все – даже берсеркеры – обернулись, прекратив бой, и воззрились на двух аттурианцев.

Первым пошёл в атаку Хулт'ах. Клинки дуэлянтов с лязгом выбили искры. Атака, ещё одна. Каждый удар был точен, силён и сокрушителен. Это был уже не простой спарринг в тренировочном зале. В этом поединке любой просчёт приведёт к неминуемой гибели. Битва будет продолжаться, пока один из них не падёт.

Эврид полностью вернула ясность мысли как раз в тот момент, когда Шикло кинулся на оппонента. Её сердце ёкнуло, стоило Вожаку полоснуть клинками по туловищу Стража, но в ту же секунду смуглый, увернувшись от очередной атаки, ответил противнику тем же. Разайд коротко рявкнул и наотмашь ударил Хулт'аха по маске. От такого добротного удара, металлический атрибут слетел с лица хозяина. Яростно загорланив, Страж растопырил жвала, прожигая Лидера алыми глазами, горящими адским огнём. Крутанувшись на месте, Хулт'ах мастерски атаковал противника с ноги по морде, что тот даже отшатнулся, дезориентируясь. Воспользовавшись замешательством врага, смуглый вонзил клинок ему в левое плечо, а затем впечатал кулак свободной руки прямо в белую маску, да так, что по ней пошли трещины. Снова растерявшись от такого внезапного напаса, Разайд пошатнулся назад, а Хулт'ах, пряча клинок обратно в пазы, тем самым вынимая его из тела врага, замахнулся той же рукой и со всей дури ударил Вожаку по подбородку. От силы удара голова Лидера по инерции вскинулась вверх, а биомаска окончательно разлетелась на куски, оставляя хозяина без защиты.

Сделав шаг назад, Разайд резко сорвал с себя уже непригодный элемент экипировки и откинул в сторону, злобно рыча на оппонента. Теперь Вожак первым пошёл в атаку. Снова высвободив клинок, Страж сделал выпад, но Лидер на полпути перехватил его руку, а затем мгновенно ударил с головы в лоб смуглого аттури. Хулт'ах ощутил, как потемнело в глазах, а из его горла вырвался хриплый рык. Следом он почувствовал острую боль, когда противник полоснул клинками по животу. Согнувшись, Страж попятился назад, пребывая в лёгком шоке. А затем он потерял равновесие от внезапной подсечки и завалился спиной на рыжий песок.

Разайд мысленно ликовал от того, что показал выскочке кто всё же сильнее и проворнее. Но предатель был всё ещё жив, и Вожак решил покончить с ним. Приблизившись к смуглому воину, он замахнулся и направил клинки прямо в его сердце. Мгновение, и он натыкается на внезапный блок двух кинжалов. Заслоняя собой Первого помощника, наглая яутка, оскалившись, яростно взирала на него, старательно и без страха удерживая атаку. Удивила, ничего не скажешь. Храбрая, но глупая самка, раз решила вмешаться в бой.

Ослабив напор, Вожак пошёл на хитрость, позволив Эврид оттолкнуть его назад, а когда она сделала выпад, аттури поставил блок клинками, мгновенно хватая яутку за горло свободной рукой и поднимая вверх. Он ощутил запах её страха, видя панику в глазах. Снова замах клинками, и Разайд решает вспороть нахалке брюхо, но жертва прытко и молниеносно предотвратила смертельную атаку, умудрившись за долю секунды вонзить кинжал между его двух клинков, тем самым останавливая их. Заглянув в лицо самки, Разайд оторопел, видя в её глазах не ожидаемую панику, а решимость, ярость и смелость.

Ловко извернувшись, Эврид ударом ноги в живот оттолкнула врага, высвобождаясь от удушающих тисков, и чётко встала на землю, приняв боевую стойку. Держа наготове оружие, она не спускала глаз с противника, ожидая дальнейших его действий. Неожиданно, сбоку, промелькнул силуэт Хулт'аха, ринувшегося в новую атаку.

— Тодинд, осади её! — рявкнул внезапно смуглый, возвращаясь в бой, и Эврид тотчас почувствовала, как сильные руки сграбастали её, прижимая к горячему телу юнца.

— Пусти, малец! — взвилась яутка, попытавшись вырваться, ощущая, как злость овладевает ею.

Она была просто в ярости от того, что ей снова не хотят дать возможность оторвать голову треклятому Вожаку. Но Весельчак и не думал отпускать, а мгновенно пресёк попытку яутки ранить его кинжалом. Вмиг перехватив запястье, он завёл её руку за спину и схватил другой рукой за шею, тем самым невольно заставляя её прогнуться в спине. Заглянув в лицо Эврид, Тодинд заурчал, призывая её успокоиться, но в ответ ощутил горький аромат её ненависти.

— Я сказала, пусти! — снова сквозь зубы процедила Эврид, но Весельчак, молча, отрицательно покачал головой.

Уже просто рыча от негодования, яутка вспоминает о свободной руке, что всё ещё удерживала другой кинжал, замахивается и вонзает остриё прямо в бедро юнца, услышав его болезненный, короткий вой. Она не хотела сильно ранить его, производя атаку вполсилы, только для того, чтобы он ослабил хватку. И это возымело эффект. Опешив, Тодинд отпустил яутку, и она вырвалась из его хватки, но тут же была остановлена новым захватом не растерявшегося Весельчака. Теперь он держал обе её руки в своей когтистой лапище, а другой с небывалой силой прижимал к себе.

Эврид хотела снова предпринять попытку вырваться, но внимание привлёк душераздирающий рёв Вожака. Вздрогнув всем телом, она направила взор на сражающихся аттурианцев и ахнула, шокировано округлив глаза. А всё потому, что Хулт'аху всё же удалось настигнуть врага. Истекая кровью, Шикло вонзил клинок под рёбра Разайда и гневно зарычал. Как только Страж резко вытащил острое лезвие, Лидер грузно упал на колени, устало и обречённо выдохнув. Хулт'ах подошёл к нему вплотную и положил левую руку ему на плечо.

— Всё кончено, Разайд, — пророкотал Страж тихо, и его клинок взметнулся ввысь, чтобы совершить завершающую атаку, тем самым лишив противника головы. Все, как один, замерли в этот момент, боясь даже вздохнуть.

— Ещё нет… — еле слышно отозвался Вожак.

Секунда. Хулт'ах опускает клинок. Но в тот же миг Лидер дёрнулся, и два клинка пронзают живот смуглого насквозь.

— НЕТ!!! — разорвал тишину отчаянный крик яутки. Эврид задохнулась от нахлынувших эмоций, изо всех сил пытаясь вырваться из цепких лап Тодинда, но всё было безуспешно. Она истерично завизжала, выкрикнув имя Шикло, а из её глаз хлынули слёзы.

Собрав последние силы, Разайд поднялся во весь рост, на голову превосходя своего Первого помощника, в алых глазах которого застыли шок и боль.

— Ещё не кончено, предатель! — утробным голосом прорычал Вожак и снова вонзил клинки в то же место. Захрипев, Хулт'ах ощутил, как тёплая зелёная кровь хлынула изо рта, окропив рыжий песок. Лидер всё же выдернул оружие и отпихнул смуглого. Хватаясь за рану, Страж сделал пару шагов, и силы покинули его тело. Когда воин рухнул спиной на землю, Вожак снова упал на колени, горделиво смотря на поверженного врага.

— ХУЛТ'А-А-А-АХ!!! — снова завопила Эврид, подавшись вперёд, и Тодинд её отпустил.

Ощутив свободу, яутка подлетела к Шикло, откинув кинжалы, и заглянула в алые глаза, узрев в них то же, что и в глазах Но-Кхана перед его кончиной – боль, печаль и толику умиротворения. Тотчас истерика накрыла её с головой, скорбь и печаль разрывали всё нутро, а сердце сжималось в невидимых тисках горя. Хулт'ах ещё дышал – хрипло, со свистом вдыхая воздух. Глядя на плачущую самку, он тихо проурчал, коснувшись большим пальцем мокрой дорожки на её щеке.

— Не смей и ты покидать меня, мой Рла! — шёпотом, сквозь слёзы взмолилась Эврид, надрывно рыдая. — Я не хочу дважды испытывать эту боль.

— Неужели дождался, когда ты меня так назовёшь, — тихо прохрипел аттури, ласково проводя пальцами по щеке яутки. — Да только поздно…

И в этот миг его глаза медленно сомкнулись, а рука безвольно упала на рыжий песок. Надрывно вскрикнув, Эврид вновь окликнула Шикло, но тот не шевельнулся. Боль вырвалась на свободу истеричным плачем, слёзы рекой потекли по лицу, падая на мощную грудь аттури. Дрожащие руки прикоснулись к чешуйчатой коже, чувствуя родное тепло, окрашиваясь в зелёную кровь поверженного воина. Но её горестные рыдания прервал ехидный смех Вожака, и яутка замерла, смотря в одну точку.

— Какая ирония, — услышала она хриплый голос Разайда. — Второй по счёту, важный для тебя самец, погибает от моей руки.

Услышанное всколыхнуло всё естество Эврид, а на смену горю пришла жгучая ненависть, разжигая спящую ярость в сердце. Медленно обернувшись, яутка шокировано взглянула на Вожака, что всё ещё сидел с поджатыми под себя ногами, держась за кровоточащую рану левой рукой. Пальцы сами нащупали холодный металл кинжалов и ухватились за рукояти, сжимая в ладонях до побеления костяшек. Эврид неторопливо поднялась, выпрямляясь во весь рост, затуманенным взором смотря на проклятого аттури. На ватных ногах она медленно приблизилась к нему и встала вплотную, взирая на Лидера сверху вниз.

— Ты дважды вырвал сердце из моей груди и искалечил жизнь, — срывающимся, тихим голосом произнесла Эврид.

— Что же ты теперь будешь делать? — с издёвкой спросил Разайд, глядя в заплаканное лицо яутки, чьи глаза померкли от горя и печали.

Эврид ответила не сразу, словно обдумывая что-то.

— Во-первых… — хрипло пролепетала она и неожиданно взмахнула оружием, после чего тишину разорвал громогласный вой. — Я отрублю ту руку, что убила их, — закончила она фразу, наблюдая за мучениями врага, лишившегося конечности. В её словах слышались уверенность и презрение. — Во-вторых… — снова продолжила яутка, когда противник замолк, гневно прожигая её взглядом. — Ты испытаешь ту боль, что и я сейчас!

Мгновение, и кинжал в левой руке вонзается в грудь Вожака, вновь заставляя его надрывно взреветь. Провернув в ране остриё оружия, яутка упивалась мучениями аттурианца.

— А в-третьих… — кровожадно ухмыляясь, проговорила самка, слегка наклонившись ближе к противнику, — я скажу… СДОХНИ!!!

Моментально замахнувшись вбок правой рукой, Эврид с вырвавшимся рёвом рассекла воздух лезвием, производя решающий удар. Последнее, что увидел Разайд – это блеснувшее остриё кинжала и горящие ненавистью и яростью глаза самки. И его голова, с хлюпаньем, оторвалась от тела, упав на рыжий песок. С гневом вырвав кинжал из груди врага, Эврид безжалостно оттолкнула труп ногой. В этот миг чувства накрыли с головой, и она бессильно рухнула на колени, выронив оружие. Набрав побольше воздуха в лёгкие, она вскинула голову и истошно завопила, срываясь на ультразвук. Обречённость и одновременное облегчение от выполненного долга вырвались новым потоком слёз. Согнувшись, яутка зарыдала, вздрагивая всем телом.

Не так она представляла себе долгожданный момент мести. Обычно эта месть сладка. Да только сейчас Эврид испытывала одну лишь боль от скорби. Она сделала, чего так желала – отомстила за клан, за Но-Кхана… и за Хулт'аха тоже. Но её снова терзала и разрывала изнутри необъятная печаль. И как ей теперь жить? Неизвестность будущего пугала, а скорбь продолжала разрывать сердце на куски.

— Эврид! — словно через толщу воды, услышала она своё имя, произнесённое Хироном, но не откликнулась. — Эврид, Хулт'ах ещё жив!

— Что?! — шокировано оглянулась яутка, уставившись на лекаря, который сидел подле собрата, держа руку на его шее.

Смысл сказанных им слов возродил из пучины отчаянья надежду, мгновенно придавая сил. Сорвавшись с места, Эврид подскочила к телу Шикло и прислонилось ухом к его груди. Закрыв глаза, она прислушалась ко всем своим ощущениям. И вдруг, слух уловил тихий удар, а руки почувствовали, как от дыхания грудная клетка еле уловимо приподнялась. Затем ещё один удар, прозвучавший, словно любимая мелодия, вызывающий счастье и невольную улыбку.

— Хулт'ах просто без сознания, — оповестил её лекарь. — Но он может погибнуть, если ничего не предпринять.

— Ты сможешь ему помочь? — с ходу выдала Эврид Хирону, приподнявшись.

— Здесь нет. Только на Аттуре, — со всей серьёзностью ответил лекарь. — Но Хулт'аха надо перенести на корабль.

— Так чего же ты ждёшь?! — внезапно загорланила гневно яутка, злобно воззрившись на серокожего аттурианца, шокируя его своим внезапно поменявшимся поведением.

— Вот такой твой настрой мне больше нравится, — усмехнулся старый лекарь. — Бакууб! Поможешь мне, — обратился он к собрату, и тот вмиг подскочил к ним.

Уже поднявшись, Эврид наблюдала за тем, как двое аттурианцев подняли бессознательное тело соплеменника и поволокли по направлению к кораблям. Только после этого яутка выдохнула напряжение, и её взор сквозь пелену слёз уловил расплывчатые фигуры окружающей горстки воинов, что до недавнего времени сражались между собой, а теперь стояли и молчаливо взирали на неё. Оторопев, Эврид оглядела их ряды. Справа стоял Йейинде, тяжело дыша и истекая кровью от мелких и многочисленных порезов. Позади Тодинд с раненой ногой. Она же и нанесла ему это ранение. Слева стояла Секвелла, а возле неё не кто иной, как…

— Даур, — произнесла яутка имя статного чернокожего берсеркера. Осенившая мысль, заставила её снова осмотреть ряды воинов. — А где же твой отец? — Искала самка глазами нужного берсеркера.

— Он погиб, — шокировал Сумрак, делая вперёд шаг, и Эврид печально усмехнулась. Переведя взор на труп Вожака аттурианцев, она на мгновение задумалась.

— И Лидеры обеих сторон пали, — глубокомысленно изрекла она, продолжая смотреть на отрезанную голову Разайда. — Вот она ирония! — горестно улыбнулась яутка уголками губ, прерывисто вздыхая.

А затем, внезапный приступ боли заставил самку вскрикнуть и согнуться. Оцепенев, Эврид схватилась обеими руками за низ живота, не понимая, что могло спровоцировать такие ужасные ощущения.

— Эврид? — услышала она, будто сквозь вату, голос Даура, почувствовав головокружение.

В следующую секунду в её глазах потемнело, а в ушах зазвенело. Ноги стали ватными, а голова словно свинцом налилась. Не удержав равновесие, яутка начала заваливаться назад, теряя сознание. Последним, что она ощутила и увидела перед тем, как окунуться в пучину небытия, было тёплое прикосновение сильных рук и обеспокоенные голубые глаза Тодинда, мелькнувшие в прорезях линз его маски…

Глава 24

Эврид чувствовала, как лёгкий ветер ласкает её щёки и нежно треплет короткие валары. Сквозь непроглядную мглу вдруг стали просачиваться краски окружающей обстановки. Сердце встрепенулось, когда она увидела родные места. Свой дом. До нападения аттурианцев. До всей этой катастрофы. Огромные постройки своими металлическими корпусами отражали закатные лучи светила, окрашиваясь в оранжевые и алые цвета. Густые зелёные заросли джунглей протянули свои лианы и повители до них, словно стараясь покорить и сделать из монолитов себе подобных. Расплывчатые тени мелькали поодаль и, как поняла Эврид, ими были её соклановцы. Сородичи. Которых она уже не сможет вновь увидеть, ибо дорога обратно на родную планету для неё теперь навсегда закрыта.

Стоп! А что она сейчас делает именно здесь? Как она вернулась? И почему всё так мутно и расплывчато? Словно её лишили нормального зрения. Оглянувшись, всё ещё не понимая, как она очутилась на своей планете, в родном поселении, Эврид увидела своё любимое заветное местечко: одинокое дерево всё также мерно колыхало ветками в такт ветру, шелестело листьями, словно играя какую-то мелодию. Но внимание яутки больше привлекла расплывчатая и до боли знакомая фигура науду, что сидел на камне под деревом, смотря вдаль на уходящее с небосвода светило.

Сначала Эврид испытала волнение, что мгновенно накрыло с головой, участив сердцебиение. Но любопытство взяло верх, после чего она стала шаг за шагом, медленно приближаться к заветному месту её уединения. Приблизившись, яутка ощутила, как сердце вновь встрепенулось и увеличило ритм.

— Хулт'ах? — осторожно, словно боясь спугнуть видение, пролепетала Эврид, перестав даже дышать.

— Нет. Не он, — пророкотали в ответ, и расплывчатая фигура самца обернулась, заставив Эврид шокировано остолбенеть, округляя глаза.

— Но-Кхан! — с благоговением и неверием произнесла она родное имя Рла. И тот гортанно заурчал.

Стоило этому родному до боли урчанию коснуться её слуха, как на глазах Эврид тотчас выступили слёзы. Еле сдерживаясь, чтобы вконец не расплакаться, она сделала ещё один шаг, чтобы приблизиться, и хотела было прикоснуться до лица яута, но на полпути рука замерла, а в мысли прокрался страх, что она не сможет этого сделать. Ведь её милый Рла погиб, отправившись к Кетану. И тогда яутка ощутила, как он сам коснулся её руки своей, а затем уткнулся бивнями в ладонь, довольно урча. И Эврид окончательно раскисла, всхлипнув. Она вновь почувствовала тепло его нежных, любимых рук. Словно он никогда не покидал её, будто то, что произошло ранее – все те ужасы, печали и горе – были всего лишь кошмаром. Долгим и непрерывным. А сейчас она очнулась от этого ужасного сна, снова видя своего Но-Кхана, вновь ощущая тепло его прикосновений, слыша такое успокаивающее и желанное урчание, по которому так сильно скучала.

— Я так рада вновь видеть тебя, — прошептала Эврид, уже ощущая, как слезинки счастья покатились по щекам, а невольная улыбка тронула её губы.

В ответ Но-Кхан снова проурчал и посмотрел на неё янтарными глазами, в которых плескались нежность, ласка и любовь. Но в тот же миг в них отразилась печаль, и яут поспешил опустить взор.

— Ты должна идти, — тихо и спокойно пророкотал он, и радость Эврид сразу испарилась, как и улыбка на её лице. Вернулись непонимание, испуг и растерянность.

— Почему? — уже начиная паниковать, поинтересовалась яутка. — Неужели я не могу остаться с тобой?

Яут ответил не сразу. Медленно поднявшись с камня, он выпрямился во весь рост, возвышаясь над самкой, а затем ласково провёл по её валарам когтистой рукой, не прерывая зрительного контакта и прижимая ладонь яутки к своей груди.

— Ты нужна ему, — удивил он своим ответом Эврид, что сначала даже не поняла, кого яут имеет в виду. Кому она так необходима? — Хулт'аху, — словно уловив её непонимание, уточнил Но-Кхан, и яутка шокировано вскинула брови.

— Но я хочу остаться с тобой! — обречённо пролепетала Эврид, снова проливая слёзы и чувствуя возвратившуюся грусть, сжимающую сердце. А затем ощутила, как Но-Кхан приложил когтистый палец к её губам, принуждая замолчать.

— Благодарю, что отомстила, — также спокойно произнёс яут. — Но ты нужна ему. Ты также должна подарить жизнь детёнышу внутри тебя.

— Я не хочу расставаться с тобой, Но-Кхан, — уже тихо рыдая, прошептала Эврид, отрицательно качая головой.

— Мы ещё встретимся, — со всей нежностью пророкотал он и успокаивающе замурчал. — Только позже… А теперь… иди!

Эврид ощутила, как яут резко оттолкнул её. Удивлённо ахнув, яутка почувствовала, как земля ушла у неё из-под ног, и она стала падать в какую-то пропасть. Видя, как образ Рла меркнет, сменяясь непроглядной тьмой, Эврид закричала его имя, пытаясь дотянуться до него рукой. Но всё было тщетно. Лишь страх сковал всё тело, которое сейчас чувствовало состояние невесомости и полёта в никуда…

Резко распахнув глаза и испуганно вдохнув, Эврид часто задышала, пытаясь сфокусировать зрение. Как только это получилось, яутка увидела серый потолок какого-то помещения. Будто через стекло. Снова сфокусировавшись, она огляделась и обнаружила, что лежит в некой капсуле. Только после этого самка прислушалась к ощущениям тела, в то время, как её мозг с огромным усилием искал объяснение её местонахождения, попутно вспоминая, что произошло с ней до этого. Дёрнув левой рукой, Эврид ощутила некий дискомфорт в области локтя. Нехотя переведя туда взор, яутка увидела катетер, установленный в вену, а тонкая прозрачная трубка, подающая целительную жидкость, терялась в пазах корпуса капсулы, в которой сейчас находилась Эврид.

Медкапсула. Как поняла яутка спустя мгновение. А что же такого произошло, что она лежит в ней сейчас? Мозг стал опять надрывно искать нужные воспоминания, вырывая их из недр небытия и беспамятства. Память выудила из глубин мутного сознания картинки последних событий: битва, ряды воинов – аттури и берсеркеры, поверженный Вожак. Словно воспоминания прошлого по крупицам восстанавливались, отматывая плёнку памяти назад. А затем Эврид отчётливо вспомнила, как Хулт'аха ранил Вожак, но потом Хирон заявил, что он жив. Мгновенно захватили страх, беспокойство и желание сию же минуту узнать, где Шикло и в каком он состоянии.

На её молчаливый порыв капсула отреагировала внезапным открыванием прозрачного стекла, что лениво отъехало в сторону, уходя в невидимые пазы. А следом прозвучал противный писк устройства. Снова оглядевшись, Эврид хотела привстать, но в поле зрения появилась фигура лекаря, приблизившегося к ней.

— С возвращением, — с толикой радости и облегчения пророкотал он. — Ты была в отключке два кларта.

Эврид хотела что-то спросить, да только не смогла. Лишь поворочила языком по слизистой рта, которая пересохла. В гортани тоже было всё сухо, и яутка поспешила прочистить горло, услышав собственное непривычное хрипение. А в голове мелькали вопросы, и она не знала с какого начать.

— Тодинд поймал тебя в тот момент, когда ты стала терять сознание, — пришёл на помощь Хирон, начиная разъяснять ситуацию. — Затем я поместил тебя в эту медкапсулу и мы вернулись на Аттур.

— Из-за чего? — коротко спросила яутка хрипловатым голосом.

— Угроза выкидыша, — заявил лекарь, и Эврид испуганно ахнула, рефлекторно касаясь низа живота. — Но всё обошлось. Детёныш в порядке.

Яутка с облегчением выдохнула, проглатывая сухой ком в горле. И тотчас в мыслях пришло озарение. Вернулась тревога, и Эврид обеспокоенно воззрилась на старого аттури.

— А где Хулт'ах? Что с ним? — проголосила она, немного приподнимая тяжёлую голову.

Хирон ничего не ответил, лишь посмотрел в сторону и кивнул в то направление. Распираемая желанием немедленно узнать ответ на свой вопрос, самка с трудом приподнялась и посмотрела туда же. В тот же миг её глаза шокировано расширились. В нескольких метрах от неё, возле противоположной стены стояла другая капсула, а за стеклом виднелся образ её Шикло. Он неподвижно лежал с сомкнутыми веками. Его мощная грудь мерно вздымалась от дыхания, угольные валары раскинулись водопадом вокруг головы. Эврид нахмурилась и присмотрелась. Следов полученных ранений не было. Они уже полностью зажили, лишь свежие рубцы шрамов остались в тех местах.

— Но почему он ещё не очнулся? — невольно произнесла она мысли вслух.

— Он в коме, — словно ударом молотка по голове прозвучал ответ лекаря, и Эврид ощутила, как будто её ледяной водой окатили, а сердце пропустило удар. Впав в оцепенение, она испуганно воззрилась на Хирона, губы задрожали, на глаза навернулись слёзы.

— Разве ты не можешь ему помочь очнуться? — надломился её голос от обречённости. На что лекарь виновато прикрыл глаза и отрицательно покачал головой.

— Не всё в моей власти. В этом даже я бессилен. Ты же сама должна знать, как лекарь, что из этого состояния он может вывести себя только сам. И неизвестно сколько времени пройдёт – кларт, г'хак или цах'хид. Даже лучшие микстуры аттурианцев не способны справиться с тем, что пострадавший должен сделать сам. Мне остаётся только поддерживать его приборами и препаратами жизнеобеспечения.

Новая волна отчаянья накрыла с головой уже вдоволь настрадавшуюся яутку, и она прерывисто всхлипнула. Вырвав катетер, Эврид медленно выползла из исцеляющего ложа и медленно приблизилась к медкапсуле смуглого аттури, находящегося в состоянии глубокого сна. Дрожащая ладонь самки коснулась стекла, что разделяло её и Шикло. Она так надеялась, что он сейчас откроет глаза и, как и прежде, наградит её укоризненным взором. Но этого не произошло. Слёзы хлынули потоком по щекам, из горла вырвался тихий всхлип. Неужели она не сможет вновь увидеть эти багровые, словно раскалённая лава, глаза, которые всегда смотрели на неё, то со злостью, то осуждающе, то с нежностью. То с болью и умиротворением… как в последний раз.

— Нет, — тихо прошептала яутка и покачала головой, всхлипывая. Она не хотела помнить их именно такими. Не желала запоминать эти последние эмоции, запечатлённые в его глазах перед тем, как они сомкнулись. Ведь может произойти так, что Хулт'ах не выйдет из этого состояния даже спустя время. Когда кто-то находится долго в коме, клетки мозга пострадавшего начинают отмирать, а мышцы и конечности атрофироваться. И Эврид прекрасно это понимала. И не хотела этого признавать всем сердцем, всеми фибрами своего естества.

Ну почему счастье и надежда на лучшее вновь ускользают от неё, оставляя за собой след из печали? Почему жизнь так глумится над ней, снова заставляя страдать?

— Очнись. Хулт'ах! — в отчаяние воскликнула она, срываясь на рыдания и стуча по толстому стеклу. Ноль реакции.

Упираясь лбом в преграду над уровнем лица Шикло, яутка прикрыла веки, подрагивая от рыданий всем телом, и провела ладонью по стеклу, пытаясь тем самым заглушить желание прикоснуться именно к нему. А затем Эврид ощутила осторожные прикосновения старого лекаря, что погладил шершавой ладонью по её валарам и гортанно промурчал, словно успокаивая.

— Пойдём. Тебе необходимо отвлечься, — проговорил он, заставляя Эврид отпрянуть от капсулы. — Хватит доводить себя до истерики! — серьёзным и приказным тоном зарычал Хирон, развернув яутку к себе. — Подумай о детёныше. Он тоже достаточно натерпелся. Или это может привести к последствиям.

На сказанное Эврид лишь закивала, шмыгнула и утёрла слёзы.

— Хулт'ах сказал, что если не сберегу малыша, он меня убьёт, — горестно усмехнулась Эврид и позволила себе наконец улыбнуться.

— И он будет полностью прав в этом случае, — поддержал лекарь слова собрата и решил увести яутку.

Не успела Эврид оказаться снаружи, как разгорячённого от слёз лица коснулся ласковый ветерок, будто пытался тоже успокоить её, нежно касаясь невидимыми пальчиками до кожи. И яутка невольно вдохнула полной грудью такой знакомый, уже поистине ставший родным воздух Аттура. В нём переплелись разные нотки: это были и мимолётные ароматы соцветий, свежей зелени и горьковатая нотка мускуса самцов, что занимались боевыми искусствами на ровной каменной площадке поодаль. Эврид будто вернулась домой. И когда она вдруг стала считать родную планету аттурианцев своим домом? А что ей ещё оставалось думать? Её жизнь и судьба полностью теперь связаны с этим местом. Ведь она его уже не покинет. Она не сможет оставить своего Шикло и всех тех аттури, кто стал неотъемлемой частичкой её души. И яутка, конечно же, не забыла про сына, что, скорее всего, решил остаться с берсеркерами, и свою подругу, которая, кстати, в данный момент стояла в нескольких десятках шагов спиной к Эврид и разговаривала с Вайлур. Той самой застенчивой аттурианочкой с милым и таким оптимистичным выражением лица.

Аттурианка первая заметила приближающуюся Эврид в сопровождении Хирона, после чего самочка изумлённо округлила глаза и слегка приоткрыла ротик, тихо прошептав имя яутки. И Манула резко обернулась, так и застыв на месте с малышом на руках, с неверием глядя на подругу. А затем она шустро всучила детёныша в руки Вайлур и кинулась навстречу, тотчас заключая яутку в крепкие объятия и начиная тихо рыдать на её плече. Не выдержав наплыва эмоций, Эврид обняла подругу в ответ и тоже заплакала. Спустя мгновение, Манула отпрянула от неё и заглянула в лицо, сразу улыбаясь сквозь слёзы. Она прикоснулась ладонями к щекам Эврид, будто не верила в то, что её сородич реален и сейчас стоит перед ней воочию.

— Как же я рада снова видеть тебя в здравии, — чуть слышно пролепетала Манула, не переставая улыбаться, и яутка улыбнулась в ответ, чувствуя, как тепло разливается по сердцу. — Обезбашенная ты моя подруга! Вечно заставляешь меня волноваться, — уже обиженно добавила она и шутливо сжала ладошками лицо Эврид, заставляя её прищуриться, а губы превратиться в бантик. Словно яутка с нежностью и укором теребила щёчки детёныша.

— Эврид заставила всех поволноваться. Не только тебя, — встрял в разговор старый лекарь, сощурившись и сложив перед собой мускулистые руки.

— Это уж точно! — внезапно послышался знакомый голос, и подруги обернулись, увидев направлявшуюся к ним длинноваларую аттурианку, что шла плавной походкой, соблазнительно покачивая бёдрами.

— Секвелла! — удивлённо воскликнула Эврид, но затем просто оцепенела, вытаращив глаза, когда та подошла и, неожиданно для каждого, приобняла яутку. Эврид даже растерялась, не зная, как реагировать на такое внезапное и шокирующее проявление чувств со стороны той, что всегда была для неё соперницей и бесящей самкой.

— И я рада, что с тобой всё в порядке, — промолвила Секвелла, отстранившись от всё ещё пребывающей в состоянии шока яутки. Но Эврид сразу смягчилась и слегка улыбнулась.

— Почему ты здесь? Почему не осталась с Дауром? — решила поинтересоваться яутка, на что аттурианка лишь понуро опустила взгляд в землю и печально поджала губки.

— У меня не хватило смелости сделать это. — И Эврид снова испытала шок, впервые увидев слёзы на глазах самки, в которых плескались обида и отчаянье. Яутка никогда не видела эту самовлюблённую и уверенную в себе аттурианку в таком ракурсе. Будто сломленная жизнью и обескураженная хрупкая самочка, потерявшая всякую надежду на лучшее. Прям как она сама…

— Давай обсудим это позже, — подбадривающе похлопала Эврид ей по плечу и заглянула в наполненные горестью глаза. На что Секвелла закивала и чуть слышно шмыгнула носом, а затем заставила себя натянуть фальшивую, грустную улыбку.

В этот момент к ним подошла Вайлур, держа в руках маленького детёныша Манулы и Бакууба. Стоило Эврид узреть это милое, крохотное создание, все печали, как рукой сняло, и яутка тут же восторженно взвизгнула, потянувшись к малышу. Как только это маленькое чадо оказалась в её руках, самка умилённо расплылась в улыбке, заглядывая в такие необычайно серьёзные для малыша зелёные глаза. Реакция детёныша не заставила ждать. Будто узнав, кто перед ним, он издал низкочастотное стрекотание вперемешку с писком, раскрыл в разные стороны жвала с крохотными белесыми клыками, что только-только стали прорезаться, а затем крохотной ручонкой потянулся к коротким валарам Эврид и шустро ухватился пальчиками за их кончики, с силой потянув на себя. В ответ на такую шалость, яутка коротко рассмеялась, снова умиляясь и любуясь крохой.

— Как ты подрос, Сид'минд-Гелл! — залопотала Эврид, щекоча маленького самца и слыша в ответ короткий, детский и заразительный смех.

— Тебя же можно поздравить! — вдруг проговорила Манула, улыбаясь, тем самым вызывая у подруги замешательство. — Ведь ты скоро снова станешь новоиспечённой мамочкой.

Эврид сначала удивилась осведомлённостью подруги, а затем, догадавшись, с укором взглянула на Хирона.

— Не иначе это ты растрезвонил, — довела она свои домыслы к сведению.

— Да об этом уж все знают! — констатировал факт лекарь, как ни в чём не бывало, пожимая плечами.

— А где, кстати, Бакууб и Тодинд? — внезапно вспомнила о них Эврид и огляделась, попутно возвращая малыша матери.

— Ты же не в курсе! После того, как битва закончилась, Бакууб взял на себя обязанности Вожака, — заявила Секвелла, заставив яутку снова удивиться. А Манула подтвердила эту новость кивком. — Ведь будет нелепо, если аттурианцами начнёт руководить самка яутжа.

— А почему именно я? — опешила Эврид, в недоумении захлопав ресницами.

— Ты же победила Вожака, — проговорил Хирон. — А, как известно, трофеи достаются победителю! В данном случае трон.

— А как же Хулт'ах? Ведь он должен был стать новым Вожаком, — фыркнула Эврид и немного пригорюнилась.

— Теперь уж неизвестно, — покачал головой лекарь. — Его многие считают предателем.

Услыхав это, яутка обречённо вздохнула и на мгновение прикрыла глаза. Вот так просто все отказались от него. Хотя он был предан воинам всем сердцем. Несправедливо.

— А Тодинд вернётся завтра или сегодня поздней ночью, — поспешил сменить тему Хирон, видя, что самка снова начинает унывать. — Я отправил его на задание – собрать необходимые мне целебные травы на другой планете. Он пока не знает, что ты очнулась. Пусть это будет для него сюрпризом. — И Хирон положил тяжёлую ладонь Эврид на плечо.

***

Аттур вновь погрузился в прохладную ночную мглу. Голубой диск спутника маячил на иссиня-чёрном небосводе, усыпанном миллиардами звёзд. Тут и там были слышны возгласы ночных хищников местной фауны. Переодевшись в лёгкую тунику бежевого цвета, доходящую подолом до щиколоток, которую услужливо принесла Вайлур, Эврид осторожно ступала по разогретым каменным плитам, ведущим к водопадам из ртов драконов возле огромной пирамиды. Подойдя ближе к подножью ревущих вод, яутка вдохнула ночную влажную прохладу, с упоением наслаждаясь ей. А потом услышала чей-то неожиданный тихий всхлип. Оглядевшись, Эврид наткнулась взглядом на фигуру Секвеллы, сидящую на первой высокой ступени пирамиды. Вопросительно склонив голову набок, яутка подошла ближе, но аттурианка лишь искоса посмотрела в её сторону, а затем прерывисто вздохнула. Обхватив колени руками, она упёрлась подбородком в тыльную сторону ладони, смотря вдаль и тихо проливая слёзы. И Эврид могла поклясться, что в этот миг её сердце сжалось от жалости к раскисшей барышне. Обречённо вздохнув, яутка с лёгкостью запрыгнула на первую ступень и плюхнулась возле аттурианки на ещё горячий камень, не успевший остыть от знойных лучей дневного светила. И стала ждать, когда собеседница сама начнёт разговор.

— Я не знаю, как мне быть, Эврид, — недолго думая, тихо пролепетала Секвелла. — Я впервые чувствую, как моё сердце просто разрывается, рвясь к тому, кто стал смыслом моего существования.

— Даур? — решила удостовериться яутка в своих предположениях насчёт личности, о которой грезила собеседница, и та молчаливо закивала, снова шмыгнув носом. — Он тебя отверг?

— Не совсем, — проныла в ответ Секвелла. — Это я испугалась, что он не захочет, чтобы я осталась.

— А как ты не побоялась возвратиться на Аттур? Ведь тебя же обвинили в предательстве.

— Тодинд всё рассказал остальным, подтвердив, что Сор-зип был настоящим Отступником, — горестно усмехнулась аттурианка. — Я так хочу быть с Дауром! — провыла Секвелла и заплаканными глазами взглянула на звёзды. — Я с ума схожу без него. Постоянно думаю о нём.

Глядя на скучающую самку, Эврид даже улыбнулась, умиляясь такому необычному образу Секвеллы, которая безропотно показывала ей всю свою слабую натуру, подавая себя в доселе незнакомом свете. Это одновременно изумляло и приводило в восторг. Не каждый день увидишь её такой. А это значит, что аттурианка, как бы то ни было, но доверяла Эврид, без утайки делясь своими переживаниями. Желая успокоить опечаленную собеседницу, яутка приобняла её за плечи и позволила аттурианке положить голову на своё плечо, после чего та сдалась и решила вылить через слёзы терзаемую её тоску, в то время как Эврид, снова усмехнувшись, стала успокаивающе поглаживать самку по длинным валарам, украшенным деревянными унтарами.

И если бы кто-нибудь увидел их в этот момент, то решил, что они приходятся друг другу сёстрами. И одна из них таким способом успокаивает другую. Но никто не мог их видеть сейчас в такой поздний час, лишь голубой спутник освещал их фигуры своим мягким светом, молчаливо наблюдая за происходящим. Такая идиллия могла продлиться и до утра, да только ночную тишину нарушил нарастающий звук работающих турбин неизвестного челнока, появившегося из верхних слоёв атмосферы, плавно приближающегося к площади для посадки летательных аппаратов. И Эврид поначалу испугалась, сдуру решив, что это снова кто-то вознамерился напасть на их поселение. Она даже в ужасе взвизгнула и чуть не навернулась с довольно-таки высокой ступени пирамиды, если бы не вовремя схватившая её Секвелла. Аттурианка аж рассмеялась из-за подобного поведения яутки, уже совсем позабыв, что минуту назад придавалась рыданиям. Но как не воспользоваться моментом и не позлорадствовать над той, что прежде бесила одним своим присутствием. А теперь вдруг судьба распорядилась так, что они стали поистине заядлыми подругами. Жизнь действительно непредсказуема и любит поглумиться.

— Это Нер'уда Тодинда, — всё ещё смеясь, решила развеять глупые предположения яутки Секвелла, после чего Эврид сразу удивилась, спохватилась и мгновенно спрыгнула со ступени, побежав навстречу уже приземляющегося судна.

Когда же оно состыковалось с каменистой поверхностью, прошло около минуты, после чего трап стал медленно опускаться. А возле него уже нетерпеливо ожидала яутка в своём лёгком светлом одеянии, подол которого теребил бриз. Створки входа челнока с тихим стрекотом металла лепестками разошлись в стороны, и из недр судна вышел статный молодой аттури, тут же изумлённо замирая, глядя на стоящую перед ним самку, запах которой он мог узнать из тысячи других.

— Давно не виделись, Тодинд, — прощебетала Эврид радостно. Сюрприз всё же удался. Бедный малец даже вон как растерялся.

Словно выйдя из ступора, воин медленно приблизился к яутке и посмотрел на неё сверху вниз, а потом резко и неожиданно заключил в крепкие объятия, уткнувшись жвалами ей в шею и вдыхая родной сладковатый аромат её тела. Увидев такой волнительный момент, Секвелла поспешила ретироваться, дабы не быть третьей лишней. Ох, знал бы Хулт'ах, чем сейчас занимается его самка, вмиг бы очнулся и явно не похвально погладил бы по голове. Такую взбучку получили бы оба. А Секвелла бы с удовольствием на это поглядела. Ну, ничего. Хоть будет какой-никакой, а некий компромат на эту парочку. Вдруг пригодится когда.

Не веря своему счастью, Тодинд ощупывал хрупкую фигуру своей Чи, наслаждаясь её теплом, чувствуя, как жар распространился по сердцу и волной прокатился по телу, останавливаясь где-то внизу, в чреслах, тем самым вызывая нестерпимое желание обладать этой самкой полностью. Когтистые руки юнца невольно легли на соблазнительные ягодицы яутки и с довольным стрекотом сжали их, вызывая благоговение и трепет.

— Ты не борзеешь, юнец? — с недовольством откликнулась на подобное хамство Эврид, упираясь ладошками в торс самца, ощутив мелкую дрожь по его телу и участившееся сердцебиение.

Ничего не ответив, Весельчак молча подхватил яутку на руки и быстрым шагом побрёл в только ему известном направлении.

— Ты куда меня несёшь? — взвизгнула протестующе Эврид, воззрившись на молчаливого наглеца, в голубых глазах которого заискрился недобрый огонёк. И яутка не на шутку струхнула. — Отпусти меня сейчас же! — потребовала она, стараясь не выказывать своего волнения. Но Весельчак даже не отозвался, будто и вовсе не обращал на неё внимания.

Ощутив нарастающий гнев, Эврид с силой дёрнула юнца за один из свисающих по плечам валар, пытаясь тем самым напакостить и одновременно вразумить юнца, но в ответ неожиданно услышала такое грозное рычание, что было сродни с тем, что издавал её Шикло, когда злился на неё. И яутка поспешно, и словно бы рефлекторно, сжалась в комок, перестав даже дышать, испуганно уставившись на молодого воина. Сразу заметив, что от такого рода рыка самка присмирела, Тодинд мысленно усмехнулся, взяв этот способ на заметку.

Через время они зашли в постройку, служившую местом обитания только для самцов, и Эврид снова насторожилась, оглядываясь вокруг.

— Да куда ты меня несёшь? — взвилась яутка, пытаясь выкарабкаться из стальных тисков самца.

— В жилой отсек, — коротко отчеканил Тодинд.

— Но мой отсек находится в другой постройке! — не унималась Эврид, возмущённо фырча.

— А я разве сказал, что несу тебя в твой? — Наградил Весельчак яутку ехидным взглядом и приподнял надбровную дугу, клацнув верхними жвалами.

Эврид аж вздрогнула, ощутив табун мурашек, пробежавших по спине от затылка. А когда юнец уже занёс её в нужное, скудно обставленное мебелью помещение, яутка стала неистово вырываться. Но в ответ на её протесты, самец швырнул Эврид на ложе и пригвоздил своим телом к разложенным поверх меховым шкурам, которые неприятно кололи открытые участки кожи.

Не на шутку испугавшись, яутка взвизгнула и зажмурилась, сжимаясь в комочек. И только после этого затуманенный похотью рассудок юнца прозрел, охлаждая пыл. Злость на самого себя рассеяла наваждение, и Тодинд был готов убить себя за такую халатность. За то, что посмел испугать свою Чи.

— Прости. — Проклиная всё на свете, воин легонько коснулся пальцами лица самки и упёрся широким лбом в её, прикрывая веки. — Я не хотел испугать.

И Эврид облегчённо выдохнула, заметно расслабившись.

— Я думала, ты совсем лишился рассудка, — пролепетала яутка, положив свою ладонь поверх его.

— Так и есть, моя Чи, — низким гортанным тоном произнёс воин, и Эврид удивлённо уставилась в сверкающие сапфирами от нежности голубые глаза, притемнённые полумраком ночи, которую рассеивали серебряные лучи спутника, нахально заглядывающего в проёмы окон.

— Ты же знаешь, что я принадлежу другому самцу…

— Мне всё равно! — решительно перебил её юнец.

— Да ещё вдобавок я беременна от него, — добавила Эврид.

— Это не факт! — снова возразил Весельчак, приподнимаясь и садясь на ложе, и яутка последовала его примеру, не спуская с него глаз. — Может и от меня. Учитывая, что было между нами.

— Хирон может это легко доказать, — попыталась возразить Эврид. — Зачем тебе нужна самка, которая намного старше тебя? Ведь вокруг полно других кандидатур.

— Они тебе не ровня! — вновь изумил юнец. — Мне нужна только ты.

— Увы, — отрицательно покачала головой Эврид, — если тронешь беременную самку, тебя обвинят в преступлении, а затем прилюдно кастрируют. А Хулт'ах, как очнётся, оторвёт тебе голову.

— Это тоже не факт! — заявил воин, ввергая Эврид в замешательство.

— Что тебя объявят преступником?..

— Что он очнётся, — выдал Весельчак на полном серьёзе, и Эврид нахмурилась.

— Не смей так больше говорить, Тодинд! — гневно произнесла яутка. — Или, клянусь, я тебя возненавижу.

И воин прикусил язык, виновато опустив взор. А затем с печалью, плескавшейся в глазах, вновь посмотрел на самку и осторожно прикоснулся к её щеке рукой.

— Я знаю, что это эгоистично с моей стороны… Но сердцу не прикажешь… Я хочу, чтобы ты была моей! И я не отступлю от своих слов, — посерьёзнел Тодинд. — Даже если мне придётся бросить вызов Хулт'аху!

— Глупый юнец, — с усмешкой выдохнула Эврид и ласково прикоснулась к его перепонке, вызвав у воина довольное урчание. — Ты льстишь мне. И ты не сможешь так просто победить моего Шикло.

Повисло неловкое молчание. Они неустанно смотрели друг на друга. И каждый боролся с внутренними терзаниями. Тодинду до безумия хотелось наплевать на всё, заключить свою Чи в объятия и не отдавать никому. Эврид же мучила совесть, ей так не хотелось ранить чувства этого юного, уверенного и, чего греха таить, страстного и нежного самца. Да только её мысли и сердце уже принадлежали смуглому аттури с проникновенными ярко-алыми омутами глаз…

Глава 25

Дни пролетали быстрой вереницей. Даже не заметила, как минул почти цах'хид. Потому что каждый этот кларт был наполнен приятными мгновениями и заботами. Я помогала Мануле, нянчась с Сид'минд-Геллом. Малыш всё больше радовал и удивлял. Хотя в последнее время мне стало немного труднее с ним играть. Носить на руках мне вообще его не дозволяют. Оно и немудрено. Вырос и округлился мой живот знатно. Ведь уже на сносях.

Я помогала многим самкам, а Тодинд помогал мне. Он вообще старался чаще проводить время со мной. Из-за этого получал взбучку от Бакууба – нашего теперешнего Вожака. Может временного, а может и нет. Ведь Хулт'ах так и продолжал находиться в мире грёз. Это ужасно расстраивало меня. Каждый раз, стоило увидеть его, мирно спящего в медкапсуле, слёзы невольно текли по щекам.

Хирон не разрешал мне приходить в медицинский отсек, чтобы лишний раз не горевала и не вредила тем самым малышу внутри себя. Но разве могла я взять и просто так послушаться его! Конечно же нет. Когда Хирон отсутствовал в медотсеке, я втихаря прокрадывалась туда и могла долгое время стоять возле спящего Шикло, созерцая его безмятежный спящий вид. Прям тайные свидания у нас.

Вот и сейчас я вновь стою возле него, с грустью вздыхая и поглаживая свой большой живот, где то и дело барахтался мой ещё нерождённый детёныш. И кстати. Он начинал активничать именно возле своего отца. Будто чувствовал его.

— Уже почти цах'хид прошёл, Хулт'ах. А ты всё не просыпаешься, — вполголоса обращаюсь к нему, положив свободную руку на стекло медкапсулы. — Как бы я хотела прикоснуться к тебе, услышать твой гортанный голос, от которого дрожь пробирает до самых костей. Увидеть твои родные алые глаза. Я так соскучилась по твоему вечному недовольному ворчанию, по твоим упрёкам, нежности и ласке.

И снова слёзы наполняют глаза. Вновь солёные дорожки прокладывают путь по щекам. С губ срывается тихий всхлип, а слезинки капают на стекло, скатываясь с него вниз. Отвожу взгляд и прерывисто вздыхаю, чтобы немного успокоиться. Малыш снова толкнулся внутри, будто бы в упрёк. Мол, мамочка, хватит уже раскисать! Снова вздыхаю, взглянув на Шикло, и уже собираюсь уходить, как за дверью послышались грузные шаги. Ёпт… Хирон кажись.

Насторожившись, бегло оглядываю помещение в попытке найти укрытие, и в последний момент прытью прячусь за той медкапсулой, где сама лежала после прилёта с планеты берсеркеров. Затаилась. Даже не дышу. И как только умудрилась сюда спрятаться с таким-то животом? Дверь с типичным шипением открывается. И точно. Хирон. Вот бы влетело мне от него. Лекарь прошёл вглубь, остановился, шаркнув по полу когтем на ноге, и бросил беглый взгляд сначала на Хулт'аха, а затем осмотрел всю комнату. Неужели вычислил уже моё присутствие? Стоит, задумался. Хмурится, принюхивается. А потом поворачивается спиной ко мне и направляется к столу. Что-то стеклянное брякнуло, лязгнул металл, опять дзынькнуло стекло. Продолжаю тихонько сидеть в укрытии, надеясь, что серокожий соизволит снова уйти по своим делам.

— Если тебе не надоело прятаться, Эврид, тогда выходи, — ошарашил внезапный говор Хирона. Обречённо вздыхаю и с трудом вылезаю из-за капсулы. — Я сразу почувствовал твой запах, когда зашёл, — отвечает лекарь на мой молчаливый вопрос. — И как только поместилась туда со своим пузом?

— Сама диву даюсь, — посмеиваюсь нервно, поправляя подол одеяния.

— Ну и? — Оборачивается Хирон, бросая на меня укоризненный взгляд. — Снова ослушалась? Снова пришла навестить его? — Кивает он в сторону Хулт'аха, а я лишь виновато пожимаю плечами и глупо улыбаюсь.

Взгляд вновь останавливается на Хулт'ахе. И снова накатывает печаль. В этот момент серокожий аттури подходит и кладёт огромную лапищу на моё плечо, начиная слегка трясти его, словно пытаясь успокоить.

— Скоро он очнётся или нет? — Прерывисто вздыхаю.

— Очнётся, Эврид. Очнётся. — И в его голосе отчётливо слышны нотки печали. Он тоже переживает за товарища. А потом резко переводит тему. — Сегодня будут проводить показательный бой воинов на арене. И Тодинд вновь будет участвовать.

— Надеюсь, он не будет опять сражаться с той самой огромной тварью, как тогда?

— Не-а. В этот раз всё будет интересней.

***

Народу на арене было уйма. А то! Собралось всё поселение. Вон и Бакууб восседает в ложе Вожака, свысока глядя на всех. Возле него сидит Манула с малышом на руках. Решаю приветственно помахать ей рукой, на что она отвечает зазывающим жестом, чтобы я шла к ним. Удивительно. Я же не какая-то там важная персона. Сообщаю свои мысли ей, после чего подруга махнула на эти рассуждения ручкой, а затем пригласила присесть рядом. Пожав плечами, решаю подчиниться и осторожно плюхаюсь на подлокотник каменного трона Манулы.

Толпа начинает бесноваться в тот момент, когда створы дверей для воинов открылись, и оттуда гордо прошествовали пять аттурианцев во главе с Тодиндом. И не скрою, Весельчак сейчас выглядел совершенно по-другому, чем обычно. Более серьёзный, воинственный, гордый. Со стороны зрителей раздались восхищённые визги аттурианок. И в основном были они адресованы именно молодому воину. Вот же. И чего ему другие самки не по вкусу? Вон их сколько. И большинство из них готовы по одному щелчку лечь у его ног. А он утверждает, что ему нужна только я. Да. Это льстит. Но другому принадлежит моё сердце.

Тем временем все вышедшие воины распределились по своим позициям, приняв выжидающие боевые стойки, держа в руках кто копьё, кто хлыст, обоюдоострые мечи, а кто-то метательные диски. В таком показательном бою ни в коем разе не допускались плазменные пушки или ещё какой огнестрельный арсенал. Это мне недавно сам Тодинд объяснил. А потом строго-настрого наказал мне, чтобы обязательно присутствовала в рядах зрителей и держала кулачки за него. Да мне и самой интересно узнать, как всё обернётся. Была бы моя воля, стояла бы сейчас вместе с ними на этой арене. Но увы. В виду своего интересного положения, лишаюсь такой привилегии. А хотелось… До сих пор помню этот сладкий вкус победы, когда побеждаешь опасное существо и торжественно оповещаешь о своём триумфе громогласным криком. Ну, ничего. Глядишь, потом наверстаю ещё, и не раз.

Через несколько мгновений створки дверей под нами разошлись в стороны. Поначалу противника было не видно, словно струсил. А затем на открытое пространство, озираясь, выбежали два существа, каких я не видела прежде, только слышала о них. И они были просто прекрасны своей грацией, своим видом и могуществом. Это были два великолепных Грурка – четырёхлапые хищные создания с далёкой планеты Грур. Их тело покрывали жёсткие щитки панциря, которые было трудно пробить даже наручными клинками. Длинный тонкий хвост оканчивался булавой из острых наростов, с помощью которого они могли отбрасывать своего противника, одновременно вспарывая брюхо и ломая кости. А мощные лапы вооружены тремя длиннющими когтями. Высотой в холке достигали больше половины роста воина аттури. Заострённые уши, мощная челюсть. Мускулы так и играли под плотными щитками, грациозные движения завораживали. Их рык, не хуже рычания рассерженного науду, вызывал первородный страх, заставляя кожу покрываться мурашками.

Две особи, размахивая хвостами и рыча, медленно надвигались на воинов, скалясь острейшим набором зубов. Тот, что подкрадывался слева, первым ринулся в бой. Толпа с трибун взревела, один из аттури отбил атаку когтей, но не успел увернуться от хвоста-булавы, после чего отлетел в сторону, гулко приземляясь на песок. Из ран на животе и торсе тотчас проступает кровь, но воин не поднялся. Так и остался лежать на своём месте, пару раз дёрнув ногой. Видимо, этот удар сломал рёбра и грудную клетку.

Следующим в атаку кинулся грурк, что был справа, как раз на Тодинда. Я даже вскочила и подалась вперёд, чтобы не пропустить ни одного выпада. Юнец ловко отбил удар хвоста копьём и всадил его наконечник между щитками на теле зверя. Особь взвыла и резко отпрыгнула, истекая бурой жидкостью из раны. Но не отступает, а вновь бросается в бой. В их схватку вмешивается третий аттури, замахиваясь обоюдоострым, изогнутым мечом. Грурк молниеносно зажал в мощной челюсти его оружие и без особых усилий просто переломил металл напополам, отбрасывая кусок в сторону. От такого поворота событий аттурианец немного растерялся, но тотчас встрепенулся, откинул остатки меча и вооружился двумя веероподобными дисками, достав их из-за поясницы и приведя в боеготовность.

Другая тварь уже успела в это время справиться с ещё одним воином, что оказался явно неготовым к столкновению с таким опасным противником. И десяти минут не продержался. Пал также, что и первый.

— Трое против двоих, — отзывается Манула, нервно прикусывая губу и крепче прижимая малыша к себе.

А маленький Сид'минд-Гелл рвётся из рук матери, протестующе пища, чтобы тоже увидеть развернувшееся сражение на арене. Молодец какой. Чтоб ещё там понимал! А уже желает лицезреть смертельные бои сородичей. Далеко пойдёт детёныш с такими показателями.

Тем временем Тодинд, не жалея сил, отбивал мощные атаки хвоста и когтей, молниеносно ставил блоки копьём, в унисон рыча вместе с грурком. Зрители всё так же бесновались, взрыкивали, ревели и визжали. Шум, гам, рык и лязганье металла о прочный панцирь – вся эта какофония звуков слилась воедино, закладывая уши. Чувствую, как начинает беспокойно толкаться малыш внутри. Оно и немудрено. Сама тоже как на иголках. Всё равно волнуюсь за юнца. Он уже весь изранен, но продолжает рваться в бой с нескрываемым энтузиазмом и азартом.

Один из остальных воинов смог с великим усилием победить зверя, отрубив тому голову в тот момент, когда существо совершило атакующий прыжок. Так и рухнуло мощное безголовое тело на взрыхлённый песок, заливая его своей кровью. Второй, что был с веероподобными дисками, произвёл атаку, но грурк ловко выбил оружие из рук аттури, а после сделал ему подсечку, ударив по ногам мощной лапой, опрокидывая воина. Зверюга уже намеревалась воткнуть свой острый хвост ему в грудь, как это обычно делали Каинде, да только точным ударом копья Тодинд вмиг отрубает эту «булаву». Грурк снова взвыл и с остервенением кинулся на юнца, но на полпути его тело обвил хлыст третьего воина, тем самым остановив.

Зверь яростно взревел и попытался выпутаться из удерживающего оружия, да так и не смог. Копьё Тодинда взметнулось ввысь, толпа затихла в ожидании. Миг, и голова животинки отлетает в сторону, отрубленная быстрым и молниеносным ударом. Зрители возликовали пуще прежнего. Даже я поддалась порыву восторга и ликующе заголосила, задирая руки, сжатые в кулаки, вверх.

Три воина триумфально взревели, поддержав общий галдёж. Тодинд поднял голову убитого зверя и продемонстрировал её остальным, стуча кулаком по своей грудине. Молодец! Достойно и мужественно сражался.

Через мгновение Бакууб жестом приказал всем замолчать. И все, как один, подчинились, возвращая тишину.

— Вы и сегодня показали себя с лучшей стороны. Наин-десинтье-ди*, — объявил Прямое копьё, обращаясь к победителям. — Храбрые воины. И прилежные ученики своего наставника. Ведь вы учились у Хулт'аха. Ведь так?

— Да! — тотчас уверенно отвечает один из воинов на арене, делая шаг вперёд. — Чтобы о нём не говорили, лично я не перестал уважать его. До сих пор считаю наставника самым сильным из всех нас. И мне плевать, что его многие называют предателем. Это неправда!

— Вот как! — не наигранно удивился Бакууб.

Да такие речи и меня изумили. Вон и остальные с трибун зашушукались между собой. Правда после, многие зрители стали выкрикивать отрицания и даже оскорбления в адрес Шикло. Вот же глупые, недальновидные аттурианские морды. Неблагодарные твари! И тут я просто не выдержала.

— ДА ЗАТКНИТЕСЬ ВЫ!!! — заорала я во всю глотку, оглядывая трибуну. И те, на удивление, послушались. — Неужели непонятно, что Сор-зип оклеветал его! И именно Сор-зип являлся настоящим предателем.

— Тебе-то откуда знать это, яутка? — прорычал один из аттурианцев с трибун.

— Он сам сознался в своих деяниях перед тем, как лишился головы, — уверенно отвечаю, награждая умника колким взором. — Именно Сор-зип заключил сделку с Лидером берсеркеров. Именно он был повинен в разрушении Атолла, обломки которого сейчас дрейфуют где-то там в космосе. И не кто иной, как Сор-зип обманул вашего бывшего Вожака, дав ему ложные сведения о том, что его Первый помощник является предателем.

На миг я замолчала, переводя дух и снова оглядывая присутствующих, что явно пребывали в смятении от услышанного.

— Но мне ли не знать, что Хулт'ах до мозга костей был верен своему Лидеру, — продолжаю через минуту и слышу в собственном голосе нотки печали. Но затем грусть сменяется гневом. — А вы вот так просто решили списать его со счетов! — завопила я, чуть ли не рыча от распирающей злости на этих пресловутых аттурианцев. — Того, кто обучал и был наставником для многих из вас. Для него вы всегда были не просто воинами. Каждому из вас он доверял, как самому себе.

В этот момент мой голос надломился, а на глаза навернулись слёзы. Мне было просто обидно, что они так просто отвернулись от Шикло, что жизни ради них не пожалел бы. Несправедливо!

— И сейчас получается так… — продолжаю свою речь, чувствуя, как слезинки стекают по щекам, — …что это ВЫ предали Хулт'аха, а не он вас… Неблагодарные!

На этой ноте я развернулась и решила покинуть это место. Снова испытывая пустоту внутри, я побрела куда глаза глядят. И ноги сами привели меня в медотсек, к тому, кого я яро защищала только что, решительно высказывая всё, что накопилось внутри. Смотря на спящего Хулт'аха, я молча размышляла о случившемся. А в груди сжималось сердце, ворох эмоций разрывал нутро. Печаль, ярость, тоска и обида.

Спустя некоторое время послышалось шипение открывающейся двери. В ноздри ударил знакомый запах крови науду. Оглянувшись, я увидела Тодинда, что тоже смотрел на меня. Мой взгляд переместился на зеленеющие раны на его теле.

— Ты как? — коротко полюбопытствовал он и сделал несколько шагов навстречу.

— Нормально, — отвечаю, и снова на мгновение повисает молчание.

— Что на тебя нашло? — вкрадчиво спрашивает Весельчак.

— Просто надоело молчать! — отчеканиваю решительно, чувствуя возросшую злобу. — И мне плевать, что подумают остальные. Я сказала то, что действительно было правдой.

Тихо заурчав, Тодинд приблизился и легонько провёл ладонью по моим валарам, будто успокаивая.

— Тебе нужно обработать раны, — снова обратив на них внимание, заявляю я.

Молча направившись к полкам, где Хирон обычно хранил антисептик и регенерирующий гель, беру всё необходимое. Когда же я развернулась, юнец присел на край свободной медкапсулы, уже шустро освободившись от доспехов. Обработка ран не заняла много времени. Только при каждом моём прикосновении, Весельчак выдавал откровенно довольную трель стрекотания, от чего его торс вибрировал, не давая нормально сосредоточиться на выполнении немаловажного дела.

— Да что ты такой довольный? — возмутилась я, намазывая глубокий порез регенерирующим гелем.

В ответ юнец снова протяжно заурчал и ласково провёл кончиками пальцев по моей щеке, слегка царапая когтями. Что-то с ним явно не так.

— Щекотно, — вдруг выдал этот пройдоха, тем самым изумив меня. И я решаю немного поиздеваться над ним, чтоб неповадно было.

— А так? — Безжалостно втыкаю ноготь прямо в ранку, и Тодинд громко рявкает, вздрагивая и отклоняясь назад. А следом обиженно фыркает и вскакивает, собираясь уйти. — Стоять! — нагло приказываю ему, и тот послушно останавливается в двух шагах от выхода и поворачивается. — Я ещё не закончила.

Подойдя вплотную, замечаю, как юнец начинает часто дышать. Неужели настолько разозлила его? Дёрнув плечом, набираю на пальчик гель и, как ни в чём не бывало, снова начинаю обмазывать им уже другой порез. И снова из горла Тодинда вырывается довольное утробное урчание вперемешку с низким рыком.

— Да что с тобой? — недоумевающе интересуюсь, закрывая гель крышечкой.

Только я намереваюсь отойти от юнца, чтобы положить баночку с лекарством на место, как Весельчак неожиданно хватает меня за запястье и притягивает к себе, полностью сграбастав мою пузатенькую персону. И в этот момент я откровенно запаниковала.

— Тодинд, ты чего? — решаю спросить, упираясь ладонями в часто вздымающийся торс, да только сильные руки ещё сильнее обвивают тело.

Мне пришлось прогнуться в спине, так как боялась, что он может сильно зажать выступающий живот. А там и причинить боль. Но юнец как-то ловко выгнулся, зарылся пальцами в мои валары и уткнулся жвалами в шею.

— Тодинд, сейчас же успокойся. Что на тебя нашло? — Уже начинаю откровенно злиться. Ну это уже ни в какие рамки! Совсем у юнца крыша поехала.

Только намереваюсь снова принять попытку оттолкнуть наглеца, как за спиной слышится подозрительный «пшик», а затем раздаётся короткий грозный рык. Секунда, и кто-то внезапно отталкивает Весельчака, а меня хватает за плечи и прижимает к сильному, напряжённому торсу. В щёки тотчас впивается ворс меха, а в ноздри ударяет до боли знакомый запах. Шокировано задираю голову и вижу того, кто прижимает меня к себе.

— Хулт'ах! — восклицаю писклявым надломившимся голосом, не веря собственным глазам, и замечаю, что он впечатал ошеломлённого Тодинда в стену, удерживая за глотку, оторвав его от пола.

Из горла Шикло вырывается протяжный, полный ярости рык. Алые глаза горят огнём ненависти, жвала угрожающе оттопырились, обнажив оскал. Рука сильнее сжимает горло бедного озадаченного юнца, что в ту же секунду хватается за его запястье, сдавлено прохрипев.

— Хулт'ах, не надо! Ты убьёшь его! — не на шутку испугавшись, молю Шикло, положив ладонь на часто вздымающийся торс, и тот резко обращает свой взор на меня.

Его взгляд тут же меняется с яростного на растерянный. Словно Хулт'ах очнулся от наваждения и пришёл в себя. Через секунду он снова посмотрел на Тодинда, потом вновь на меня. Озадаченно. Будто не понимал происходящего. А затем слегка отшатнулся назад, попутно отпуская юнца и хватаясь за голову. Зажмурившись и издав протяжный вой, наполненный болью, Шикло стал терять равновесие и заваливаться назад. Рефлекторно хватаю его и обвиваю руками туловище, пытаясь удержать. Но вес Шикло не маленький. В последний момент Хулт'аха подхватывает Тодинд и возвращает в вертикальное положение. Снова придя в себя, он тряхнул головой и, оттолкнув нас обоих, пошатываясь, потопал к своей медкапсуле, а затем и вовсе завалился в неё, тяжело дыша.

Переглянувшись с Тодиндом, всё ещё находясь в шоке от произошедшего, осмеливаюсь и медленно приближаюсь к стонущему и поскуливающему Шикло. Признаться честно, ещё ни разу не слышала от него таких звуков. Аж сердце защемило. Бедняжечка.

— Хулт'ах? — снова взываю к нему, подойдя ближе. В ответ получаю хмурый взгляд алых глаз.

Вновь схватившись за голову, Смуглёныш взвыл и перевёл взор на юнца. Приподнявшись на локтях, Хулт'ах опять ощетинивается.

— Малец! — внезапно зарычал Шикло с нескрываемой злобой. — Какого к'жита трогаешь ту, что тебе не принадлежит?!

И сердце моё пропустило удар от вибрации тембра такого родного, грозного, пробирающего до костей голоса. На глаза тотчас навернулись слёзы. Я перестала даже дышать. Волна счастья и радости захлестнула в одночасье. Как же я ждала этого момента! Как же я желала вновь услышать этот голос. Эмоции выплеснулись потоком слёз радости. Зажав дрожащей ладонью рот, чтобы не всхлипнуть, я неотрывно смотрела на моего Шикло. А тот, в свою очередь, шокировано глядел на меня. Не веря счастью, протягиваю руку и прикасаюсь к его плечу. Словно не веря в реальность.

— Что тут у вас происходит? — неожиданно прозвучал грозный голос Хирона со стороны двери. — Каинде меня задери! Хулт'ах, дружище! Ты очнулся!

— Что со мной произошло? Я вроде сдохнуть должен был, — рычит Хулт'ах, приняв сидячее положение.

— А тебе так не терпится отправиться к Чёрному воину, который решил смиловаться над тобой, дав ещё один шанс? — юморит лекарь, начиная осматривать и ощупывать пациента. — Каким-то чудом ты оказался живучим, друг. А потом почти цах'хид находился в коме.

От услышанного Шикло аж опешил, удивлённо приподняв надбровные дуги и растопырив жвала. Я же просто, как завороженная, не переставая счастливо улыбаться, не отрывала взгляда от Смуглёныша, еле сдерживая желание прямо сейчас заключить его в крепкие объятия.

— А что ты такой испуганный, Тодинд? — Обращаем все вместе на юнца внимание.

Хулт'ах снова издаёт злобное рычание. А Весельчак весь напрягается, невольно отступая на пару шагов.

— Что уже натворил? — хмурится Хирон, заметив реакцию товарища. — Снова к Эврид приставал? Я же сказал, не трогать её! Вали отсюда, пока не вколол порцию успокоительного.

Обиженно фыркнув, юнец всё же беспрекословно подчинился и, раздражённо рыча, покинул медотсек. После этого Хулт'ах заметно расслабился, тихо и протяжно заурчав.

— Что по поводу Разайда? Он выжил? — с ходу спросил он у лекаря, и я нервно вздрогнула, почувствовав, как участилось сердцебиение. И это не осталось без внимания Шикло, что взглянул резко на меня, а потом подозрительно прищурился.

— Эврид, выйди пока, — тут же скомандовал Хирон, указывая кивком на дверь.

Дважды повторять мне не пришлось. Сразу всё поняв, послушно направляюсь к выходу, бросив перед уходом виноватый взгляд на Шикло, прожигающего меня угрюмым взором. Ведь он может не обрадоваться тому, что я сделала с бывшим Вожаком. Ну, мало ли. Вот Хирон и решил перестраховаться.

***

— Так что произошло с ним? Он погиб? Или тоже остался жив? — вновь полюбопытствовал Хулт'ах, когда Эврид покинула медотсек.

— Погиб, — коротко отвечает лекарь, тяжело вздыхая. — Лишился головы.

— И кто же в этом постарался?

— Эврид, — не без гордости признался Хирон, и Страж мгновенно пришёл в изумление, издав серию разнотональных щелчков. — Но только не смей её в этом упрекать! — тут же повысил тон лекарь, тыча когтем в товарища. — Она сделала то, что было нужно. Выполнила долг. И ещё как!.. Ты бы видел, как она убивалась от горя, думая, что потеряла тебя.

После сказанного, Хирон опечалился, вспоминая тот самый момент, когда яутка обессиленно упала на песок и стала рыдать в голос. Тогда сердце серокожего аттури сжалось от жалости к той, что стала для него, словно дочь. Хулт'ах же от услышанного призадумался, находясь в некой растерянности. Ему и льстило это, и одновременно грызло чувство вины. Ему ли не знать ту боль потери близкого существа. То же самое он ощущал, когда погибла его первая Чи. Это чувство бессилия что-либо изменить. Вернуть было невозможно, помочь тоже. Слишком поздно. Оставалось испытывать огромную вину за то, что не смог этого предотвратить. И лишь месть в виде хладнокровного убийства того, кто был повинен в её смерти, немного притупила боль, разрывающую на клочки всё нутро вместе с сердцем.

— Поговори с ней, Хулт'ах, — вкрадчиво прорычал Хирон. — Она больше всех переживала за тебя. Каждый день проливала слёзы, стоя часами возле твоей медкапсулы. Я запрещал ей находиться здесь. Сам понимаешь, в её положении нервничать противопоказано. Но разве она послушалась, — усмехнулся лекарь.

— Упрямая самка, — без утайки озвучил свои мысли смуглый.

— Этого у неё не отнять, — хекнул Хирон. — Как хоть себя чувствуешь?

— Паршиво, — отозвался на вопрос Страж. — Голова чумная. И ощущения, будто выжали все соки.

— Оно и немудрено, — с сарказмом прорычал Хирон. — Столько спать. На цах'хид вперёд, пади, выспался.

— Кто теперь стал Вожаком? — вдруг поинтересовался Хулт'ах.

— Бакууб. Но он однажды сказал мне по секрету, что не очень рад этой должности. Он тоже будет рад узнать, что ты очнулся.

— В отличие от остальных, — иронично фыркнул смуглый, глядя на собрата, что уже направился к дверям, где за ними дожидалась личность, о которой вёлся ранее разговор.

— Не парься пока об этом, — махнул рукой серокожий аттури.

Эврид нетерпеливо переминалась с ноги на ногу, закусывая нервно губу и дожидаясь дальнейшего развития событий. Малыш внутри толкнулся, и она поспешила утешительно погладить живот. Как раз в тот момент, когда двери медотсека отворились с тихим шипением, и оттуда вышел лекарь. Яутка с явным волнением уставилась на него, ожидая, что же он скажет.

— Ну как он? — с ходу полюбопытствовала она, чувствуя, как сердце увеличило ритм.

— Более-менее. Но всё ещё слаб, — отчеканил аттури, видя, как нервничает самка. — Волнуешься?

— Даже боюсь, — правдиво высказалась Эврид и смущённо хмыкнула, опустив взор.

— Иди к нему. — Положил Хирон руку ей на плечо, и яутка озадаченно посмотрела в серо-жёлтые, мудрые глаза. — Ведь ты так долго ждала этого.

Открыв дверь, Хирон сам подтолкнул нерешительную самку внутрь, и Эврид замерла, растерянно глядя на сидящего в медкапсуле Шикло, что словно пытался своим прожигающим алым взглядом проникнуть в самую глубь её сознания, дабы распознать, о чём она думает, узнать об эмоциях, что клубком свернули внутренности волнующейся самки. И в следующий миг ему это удалось. И преобладали над её разумом два сильных чувства – страх и счастье. Такие противоречивые и всепоглощающие. А затем он узнал истинное и нестерпимое желание яутки. Прикрыв на мгновение веки, Хулт'ах тихо усмехнулся. Вновь посмотрев на нервничающую самку, животик которой выделялся под туникой свободного покроя, Страж заурчал, склонил голову набок и медленно расставил руки в стороны, вытягивая их вперёд.

— Ну иди. Ты ведь этого сейчас хочешь? — ласково пророкотал он, приглашая в свои объятия.

И Эврид тотчас сорвалась с места, всхлипнув. В тот же миг, с ловкостью взобравшись в медкапсулу, она прильнула к Шикло, обвивая его тело руками и утыкаясь лицом в его грудь. Слёзы счастья не заставили себя ждать, потоком вырвавшись наружу. Эмоции распирали, а сердце вырывалось из груди. Эврид крепче прижалась к аттури, что ответил ей тем же, успокаивающе поглаживая вздрагивающее тело яутки. Из его горла невольно вырвалось довольное утробное урчание. Да что там скрывать! Он тоже был рад вновь чувствовать тепло этой самки. Его самки. Снова ощущать сладковатый, будоражащий аромат её кожи. Испытывать нежность её прикосновений.

Отстранившись, Эврид шмыгнула и заплаканными глазами взглянула в багровые омуты, в которых плескались искорки ласки.

— Я так боялась, что больше не увижу этих прекрасных глаз, — прошептала она, нежно прикоснувшись к перепонке, покрытой колючими щетинками, услышав в ответ тихое, гортанное урчание. А затем аттури блаженно прикрыл веки и подался навстречу этому прикосновению. — Я скучала, мой Шикло, — радостным и осмелевшим голосом пролепетала яутка, и Хулт'ах тут же со всей серьёзностью уставился на неё, заставив немного растеряться.

— Шикло?! — переспросил он и вскинул надбровную дугу.

— Нет. Мой Рла, — усмехнулась Эврид, перефразировав и расплывшись в улыбке.

— То-то же, — довольно проурчал Страж и опустил взор вниз, остановив его на круглом животе яутки. — Да ты, гляжу, поправилась, — съязвил он, за что сразу получил укоризненный тычок пальцем под рёбра от тут же нахмурившейся самки.

— А ты всё так же злорадствуешь, Смуглёныш, — обиженно пробурчала Эврид, услышав короткий смех аттурианца.

— Ну и? Где же твой трофей? — вдруг озадачил он самку таким вопросом. — Череп Разайда! — уточнил смуглый, завидев её растерянность, после чего Эврид опешила ещё больше. Запах волнения вырвался наружу, и яутка поспешно отвела взгляд, словно с самого начала боялась, что он затронет эту тему. Нежно коснувшись двумя пальцами её подбородка, Хулт'ах заставил снова посмотреть ему в глаза. — Я не собираюсь отчитывать тебя за это, — спокойно проговорил аттури. — Наоборот. Я даже горд.

Вот после такого заявления Эврид несказанно удивилась.

— Это что же такое в лесу сдохло, раз ты меня хвалишь? — съехидничала яутка, искривив губы в усмешке, заслужив укоризненный взор аттури.

— Я вообще не понимаю, какого к'жита ты решила геройствовать, Квей? — внезапно переменился в настроении Страж. — Это было безрассудно с твоей стороны.

— Ах безрассудно?! — сразу возмущённо ощетинилась яутка, смерив самца гневным взглядом в упор. — Кто бы говорил! Как ты вообще посмел нервировать беременную самку своей ложной гибелью?!

Ну всё. Понеслось. А ведь именно этого он и добивался. Аттури всегда нравилось видеть её в разгневанном виде. Милее что ли была для него. Он и сам не знал причины такого сумасбродного предпочтения. Но именно смелость и решимость этой самки заводили его с пол-оборота. Хулт'ах даже не заметил, как его дыхание и сердцебиение мгновенно участились, но всё же решил продолжить свою тайную игру в раздраконивание яутки.

— Так вот оно как! Значит ты не рада, что я выжил и очнулся? — со всей серьёзностью и толикой обиды прорычал Страж, прищуриваясь.

— Рада! И очень! — выпалила Эврид, чувствуя, как гнев начинает возрастать с каждой секундой. — Но не надо называть мои действия насчёт Разайда безрассудными.

— Да ты даже не соизволила трофей забрать! Что же ты за яутка, которая, в отличие от сородичей, не ценит свои трофеи, разбрасываясь ими направо и налево?

— Ах ты!.. — задохнулась от возмущения Эврид и вдруг заметила ехидные и насмешливые искорки в алых глазах аттурианца, сразу догадавшись, в чём дело. — К'житов аттури! Ты специально меня злишь! — Ударила она с психу кулаками в мощную грудь самца, из горла которого тотчас вырвался злорадный смех в виде рычания, накладывающегося одно на другое.

И это стало последней каплей её терпения. Со всей злостью, яутка дёрнула смуглого за валары, обрамляющие его лицо, вызывая у того грозный рык. В отместку Хулт'ах неожиданно схватил самку за затылок, приблизившись вплотную, и обхватил жвалами её лицо, нагло врываясь раздвоенным языком в рот яутки, сплетаясь с её. Задохнувшись от нахлынувшего волнения, Эврид поначалу упёрлась ладонями в его торс, но через секунду поддалась страстному порыву, обвив руками шею своего Рла, начиная вместе с ним заваливаться вперёд. Но в последний миг Хулт'ах со всей дури треснулся затылком об корпус медкапсулы, взвыв от боли, попутно отпуская яутку и хватаясь за ушибленное место. И Эврид залилась смехом, усевшись верхом на самца. Буркнув что-то нечленораздельное, смуглый уставился на неё хмурым взором.

— Так тебе и надо, Смуглёныш, — решила позлорадствовать яутка, скрестив перед собой руки, и тут же ощутила, как горячие ладони аттурианца легли на её ягодицы, слегка сжав их.

— Такую позу мы ещё не пробовали! — заявил Страж, мгновенно изменив свой настрой, пожирая самку похабным взглядом.

— А тебя ничего не смущает?! — иронично фыркнула она, погладив своё круглое пузико.

Посмотрев туда же, Хулт'ах аккуратно прикоснулся к её животу и внезапно ощутил сильный толчок прямо в его ладонь. В этот момент сердце аттури пропустило удар, а разум захлестнула растерянность вперемешку с ошеломлением.

— Это он с тобой так поздоровался, — мягко улыбаясь, проворковала Эврид, заметив замешательство Рла.

— «Он»?! — изумлённо повторил смуглый, взглянув на яутку.

— Именно, — с хрипотцой в голосе произнесла та, не переставая улыбаться. — Твой сын… Кто, как и его мать, с нетерпением ждал пробуждения своего отца…

Примечание к главе:

*Чистый выигрыш

Глава 26

Полумрак помещения окружал и пугал. Будоражил всё естество. Всё незнакомо. Снова снится странный сон. Просторный зал с гравировкой, барельефами, переплетениями в виде жгутов, колоннами и головами Каинде амедха на стенах. Каждое хитросплетение подсвечено голубыми лентами ламп между отдельными частями стен. Потолка не видно. Он куполом уходил вверх, теряясь во тьме. Направляю взор вперёд и вижу каменный трон с изголовьем на спинке в виде черепа рогатого и зубастого Демона с пустыми глазницами. А на этом троне исполином восседает задумчивый Страж, что облокотил свою голову на одну ладонь, а в другой сжимал длинный трезубец с обрывком красной ленты на древке. Словно само божество глядело на меня через прорези линз металлической маски с находящими друг на друга пластинами в месте, где должны быть жвала, тем самым создавая заострённый треугольник. Валары жгутами струятся по сильным плечам, подхваченные возле гребня золотыми унтарами. Мощный торс испещрён шрамами, как и предплечья. Украшение из черепов и коричневого меха обрамляет шею. На бёдрах серая юса и такой же мех. Прекрасное живое изваяние самой силы, величия и мужества. Темпераментный смуглый самец, подчиняющий своей воле одним только превосходством и уверенностью.

— Подойди, — рокотом прозвучал голос, достигая мурашками по спине и проникая в каждую клетку, заставляя бескомпромиссно выполнить требование. И я подчиняюсь, не в силах противостоять властному приказу. Словно загипнотизированная жертва сама иду в лапы Охотника.

Статный исполин оживает и протягивает когтистую руку в тот момент, когда подхожу совсем близко. Покорно вкладываю ладонь в его, и самец рывком, в мгновение ока, тянет на себя, усаживая на свои колени верхом. Чувствую, как одна его рука сжимает мои ягодицы, а второй – снимает маску и откладывает её в сторону. На меня смотрят багровые глаза, искрящиеся уверенностью. Урчащий рык вырвался из горла Стража, обдав лицо горячим дыханием. Длинный раздвоенный язык вынырнул из недр рта и со всей страстью провёл по декольте, срывая невольный стон.

Положив руки на сильные плечи, слышу, как защёлка бляхи его железного пояса щёлкает. Миг, и серая юса вытянута из-под меня, а в промежность упирается затвердевшее достоинство аттури, вызывая тем самым горячую волну возбуждения, прокатившуюся от живота вниз тёплым трепетом. Шаловливый язык продолжает вырисовывать незатейливые узоры на шее, одна когтистая лапа сжимает и оттягивает мои валары вниз, заставляя задирать голову. Вторая его рука приподнимает мои бёдра, и чувствую, как самец вторгается в меня на всю длину, срывая с губ визгливый стон. Но аттури не соизволил продолжить движения, будто заставляя испытывать нетерпение от возросшего желания. Недовольно фыркнув, делаю первой движение бёдрами, услышав над ухом довольное гортанное урчание. Уже совсем осмелев, начинаю монотонные движения, закатывая от нахлынувшего удовольствия глаза, обвивая руками шею самца и прижимаясь к нему всем телом. Стон за стоном вырывается из горла, подхваченный многотональным урчанием вперемешку с рычанием. Руки Стража сжимают ягодицы и царапают спину. Клыки тотчас впиваются в шею, принося боль и наслаждение. Сердце готово вырваться из груди. Я задыхалась от страсти, тело двигалось без моей воли. Уже через некоторое мгновение ощущаю отчётливую волну экстаза, накрывшую с головой. Прогнувшись в спине, протяжно вскрикиваю, при этом явственно чувствуя, что пальцами сжимаю не сильные плечи самца, а шкуры, на которых уснула до этого.

Тяжело дыша, медленно открываю глаза, ощущая, как волна наслаждения отпускает. И вижу перед собой довольную моську Хулт'аха, который удовлетворённо урчит, с озорными искорками в глазах глядя на меня, опирая голову на руку.

— Ну и как тебе сон? — лукаво интересуется он и подносит к клыкам свободную руку, измазанную в каких-то выделениях, после чего высовывает язык и начинает облизывать свои пальцы. Я же сейчас испытывала полную растерянность, озадаченно хлопая ресницами. Откуда он знает? И тут меня посещает озарение, как раз в тот момент, когда в мозгах утихомиривается вибрация.

— Ах ты, хитрожопый Смуглёныш! — изрекаю в сердцах, прищуриваясь. — Ты теперь научился и во сне подчинять своей воле с помощью телепатии. А сам ещё и похабно стимулировал мою эрогенную точку пальцами, чтобы довести до оргазма не только во сне, но и наяву!

В ту же секунду аттури начинает утробно и глумливо гоготать, а в его глазах отразилось ехидство.

— И не стыдно так поступать с беременной самкой? — недовольствую я, поджимая обиженно губы.

— Нисколечко! — нахально отзывается тот, продолжая глумиться. — Хоть во сне с тобой можно поразвратничать, раз в реальности пока нельзя.

Вот же ж к'житов плут! Я тебе сейчас тоже устрою развратства. Нахмурившись, приподнимаюсь, и резко сую руку под его юсу, с ходу хватая за его достоинство, что до сих пор было в полной боевой готовности. Вздрогнув от неожиданности, Хулт'ах протяжно взвыл от удовольствия, растопыривая жвала. А следом я сцапываю второй рукой его валары и с силой дёргаю, от чего аттури тотчас закатывает глаза и с явным наслаждением откидывает голову на ложе. Алые глаза впериваются в меня, и в них я смогла прочесть то самое желание, дикость и вожделение, которых и добивалась. Продолжая тянуть за рецепторы, начинаю движения рукой вверх-вниз, и самец снова подкатывает глаза, протяжно рыча.

— Так тебя тоже можно таким методом подчинить своей воле? — ехидничаю я, лукаво ухмыляясь и продолжая сладостную пытку рукой.

— Да, моя госпожа, — покорно рокочет в ответ аттури, впившись когтями в шкуры. Ага! Возьмём на вооружение.

Но следом в мыслях возникает очень постыдная и пошловатая идейка. А почему бы и нет?! Злорадно улыбнувшись своей задумке, опускаюсь вниз, располагаясь поудобней, чтобы не зажимать пузико, и, отодвинув полы юсы, провожу со всей страстью языком вдоль его достоинства, тут же услышав протяжный вой, переросший в шипение. Я тоже умею удивлять! Пальчиками второй руки, которой до этого удерживала самца за гриву, начинаю ласково проводить по напрягшемуся торсу и прессу. А другая рука продолжает совершать движения. Снова нежно облизываю его «дружка» по уздечке, а потом смело губами обхватываю кончик головки, взглянув на самца, что в тот же миг задрал голову, растопырил жвала и стал царапать шкуры на ложе. Вновь и вновь повторяю это действие, помогая рукой, слыша в ответ на мою страсть лишь вой и рык наслаждения аттурианца. Через время он начал невольно двигать бёдрами навстречу, заставляя ещё больше заглатывать его достоинство. Аж челюсть заболела! Сделав передышку для своего рта, снова начинаю дразнить языком, увеличивая темп рукой. А спустя мгновение Смуглёныш взревел, прогнувшись в спине и впившись когтями в шкуры, после чего он, наконец, достиг наивысшей точки блаженства, толчками излившись зеленовато-мутной вязкой субстанцией себе на живот.

Отдышавшись, Хулт'ах приподнялся на локтях и наградил меня диким взором. Я же испытывала в эту минуту полное удовлетворение и гордость за свою пошлую шалость, ехидно ухмыляясь.

— Развратная самка! — рявкнул он, прожигая взором.

— Есть у кого поучиться, — усмехаюсь в ответ и улаговляюсь рядом на ложе.

Коротко проурчав, Хулт'ах поднялся и потопал в сторону душевой. Хе-хе! Какая я развратница. Смогла-таки удивить этого похабного аттури. Не всё же ему управлять мной. Только теперь этот плут точно начнёт просить чаще баловать его такими ласками. Как пить дать! Ведь слышала, что самцы любят и ценят именно такой способ удовлетворения.

Пока Смуглёныш обмывался, с довольным вздохом переворачиваюсь на спину и обвожу покои Рла взглядом. Уже несколько дней прошло после того, как Хулт'ах очнулся, шустро восстановившись не без помощи чудодейственных снадобий Хирона. И теперь я живу с ним, деля одно ложе. Посмотрев вправо, натыкаюсь взглядом на стену с оружием всех мастей. А вон там в углу раньше висел тот самый арбалет, которым я ранее угрожала Смуглёнышу, после чего сбежала к берсеркерам.

Поднимаю глаза и вижу над изголовьем постели, на стене, маску Но-Кхана. Улыбка невольно тронула мои губы. Спасибо Мануле. Она хранила её во время моего отсутствия. Теперь вот висит в зоне видимости. Сама её туда повесила, как только стала жить в этой обители смуглого аттури. Хулт'ах даже слово не посмел сказать против. Более покладистым он стал, что ли, после пробуждения? Не такой вспыльчивый. А может это вообще временное явление.

Спустя время Хулт'ах вышел из душевой и встал около ложа. Строгий взгляд, сложенные на мощной груди руки, бивни прижаты к клыкам. Прям живая статуя. Не перестаю в последнее время любоваться им. И достался же мне такой сексапильный индивид аттурианской наружности.

— Ты долго разлёживаться будешь, Квей? — рявкает он строго. О! Вернулся привычный Смуглёныш. Опять так зовёт меня и грубо разговаривает. Всё-таки его спокойствие и покорность было временным явлением.

— А почему мне нельзя поваляться? — блаженно потягиваюсь, мурлыча слова.

— Бакууб сегодня устраивает собрание, на котором должны присутствовать все, — спокойно пророкотал Страж. — И ты тоже! — добавляет он строже, повышая тон. — Или и сейчас пойдёшь против воли Вожака?

— Нет, конечно! — Всё же поднимаюсь с ложа, недовольно вздохнув. — Мне просто тяжело с таким пузом долго стоять! — жалостливо хнычу, поддерживая живот и обидчиво поджимая губы. — Ножки болят. Когда я уже разрожусь?!

И снова в глазах Хулт'аха замечаю промелькнувшую нежность. Вновь меняется его настрой. Коротко проклекотав, он подошёл вплотную и легонько коснулся рукой живота. Малыш внутри тотчас отозвался толчком прямо в его ладонь, вызвав у меня удивление, а у аттури – невольное довольное урчание. Вот же! Только при прикосновении отца проявляет активность. Хитрый, весь в папу! А в остальное время толкается только тогда, когда начинаю волноваться или бухтеть недовольно на Смуглёныша. Словно в укор мне это делает. Маленький, неродившийся бука. Размышления прерывает ехидный смех Хулт'аха. И снова вибрация в мозгах. Опять уже мысли нахально читает.

— Хватит так просто влезать в мои мысли! — возмущённо буркаю, нахмуриваясь и отводя взгляд. И в тот же миг детёныш внутри, будто разозлившись, пнул ножкой под рёбра, от чего сразу вздрагиваю от боли и громко ойкаю. Вот же маленький засранец! А Смуглёныш, догадавшись, снова гортанно рассмеялся. Дожила. Теперь и сын, который ещё не родился, уже злорадствует и издевается, при этом защищая папаньку.

Видимо заметив, что я обидчиво пригорюнилась и надулась, Хулт'ах ласково провёл ладонью по моим валарам и, успокаивающе урча, ткнулся жвалами в шею. Рука его скользнула по талии вниз и легонько сжала ягодицы.

— И чего опять бесстыже лапаешь? — хмуро отзываюсь.

— Да вот думаю, что придётся снова погонять тебя в кехрите потом. А то набрала лишнего.

— Ах ты!.. — Тыкаю укоризненно ногтем под рёбра нахала и тут же отпихиваю от себя. Возмущённо зафыркав, прытью припускаю к выходу, слыша вдогонку глумливый смех аттурианца. — К'житов Смуглёныш! — бросаю у самой двери, недобро взглянув на самца, в алых глазах которого плескались ехидные искорки.

***

Народу, конечно, в тронном зале собралось куча. Наксу негде было упасть. Все толпились, о чём-то галдели. Еле отыскала средь такого скопища Манулу и Секвеллу. Подруга встретила привычной счастливой улыбкой, да и аттурианка наградила тёплой ухмылкой.

— Моя ты пузатенькая! — ласково обозвала меня Манула.

О! Ещё одна туда же. Прям уже обидно это слышать. То Хирон пузатиком кличет, то Хулт'ах постоянно поддевает тему моих набранных лишних килограммов, то подруга теперь. Сговорились, что ли? Ну ничего. Разрожусь, займусь своим телом. Подтяну тренировками. И буду назло Смуглёнышу тренироваться с Тодиндом. Пусть удавится от ревности. А то ещё свежо воспоминание, когда этот смуглый плут гонял меня до потери сознания с копьём наперевес на Атолле. А тут вообще спуску не даст.

Тем временем, Бакууб привстал с трона, сжимая длинный трезубец в руке (о, тот самый из недавнего сна!), и жестом свободной ладони попросил всех замолчать. В зале сразу воцарилась тишина, и все направили свои взоры на молодого Вожака.

— И что Бакууб решил объявить? — почти шепчу Мануле на ухо.

— Самой бы знать, — непринуждённо пожимает та плечами, перехватывая неугомонного сынишку на руках, который всё порывался ухватить Секвеллу за выпирающую грудь нормального такого размерчика. Хе! Истинный самец. С малых лет знает, на что нужно обращать внимание.

— А вот, собственно, и тот, из-за кого я всех вас собрал, — рычит с толикой усмешки Бакууб, направляя взор куда-то за наши спины.

Оборачиваюсь и примечаю стоящих поодаль Хирона и Хулт'аха, что тотчас нескрываемо удивился, озадаченно осматривая любопытные взгляды, направленные на него.

— Подойди ближе! — отдаёт тут же приказ Прямое копьё, и Страж послушно двинулся в его сторону. Замечаю, как толпа сразу стала расступаться, давая ему возможность беспрепятственно дойти до Лидера. Приблизившись к ступеням, ведущим к трону, Хулт'ах, как и полагается, покорно опустился на одно колено и приклонил голову.

— Приветствую тебя, мой новый Вожак, — пророкотал он уважительно, и Бакууб тотчас попросил его подняться. А затем Прямое копьё сам спустился по ступеням и с довольным стрекотом хлопнул лапищей по плечу товарища.

— И я рад снова видеть тебя в здравии, друг, — с нескрываемой радостью в голосе произнёс он. — Но вот с приветствиями Лидера торопишься, — добавляет самец серьёзно, и все вдруг начали изумлённо перешёптываться.

— В каком смысле? — недоумённо нахмурился Страж, глядя на собрата.

— А это уже второй повод, почему я всех здесь собрал, — обратился Бакууб уже к присутствующим, уверенно выпрямляя осанку и вздёргивая подбородок. — Я отказываюсь быть Вожаком!

От такого прямолинейного заявления все шокировано ахнули и заклекотали, подняв растерянный гвалт обсуждения. Манула и я так вообще от удивления разинули рты.

— Ты с ума сошёл? — безропотно пробасил Хулт'ах, явно не понимая намерений товарища.

— Я вполне серьёзно! — отчеканил ему Прямое копьё. — И мне всё равно, что подумают остальные. Я не претендовал на эту должность. Никогда! Это не моё! Я могу тренировать юнцов, быть правой рукой Лидера, но не самим Вожаком. Это не моя привилегия!

— И кто же теперь будет им? — послышался недовольный вопрос из толпы.

— Хулт'ах! — с ходу выдаёт Бакууб, и по толпе пронёсся изумлённый рокот и стрекот. Не может быть! Да и сам Страж не наигранно удивился, ошеломлённо смотря на аттури. — Брат, — снова обратился он к смуглому вкрадчиво и опять положил руку на плечо, — я знаю, что даже Разайд считал тебя своим преемником, пророча на место Вожака после себя. Пока ему не запудрил мозги собственный сын… И многие из присутствующих, — посмотрел он на толпу, — я уверен, могут без утайки сказать, что лучшего наставника и того, за кем можно было пойти смело в бой, не сыскать более. Разве не так? — строго спросил Бакууб у собравшихся, слегка повысив тон, и многие из аттурианцев тотчас утвердительно рыкнули и закивали. — И как сказала недавно одна яутка на арене… — внезапно перевёл аттури свой взор на меня, заставив почувствовать смятение, в то время как остальные тоже посмотрели в мою сторону, — …для Хулт'аха мы все не просто воины. Каждому из нас он доверяет, как самому себе. И любому глотку перегрызёт за нас!

В этот миг воцарилось молчание. Каждый из присутствующих явно задумался над этими словами. Но я неустанно следила за своим смуглым Рла, что тоже обратил на меня взор алых глаз, в которых сначала промелькнуло изумление, а затем сменилось на такую теплоту и ласку, что я невольно улыбнулась, испытывая великое счастье, разливающееся по сердцу горячим трепетом. Как же я его всё-таки обожаю. Всего! До единой крапинки, щетинки на перепонках и до последнего шрама на этом смуглом и сильном теле. Мой Смуглёныш. Мой Вожак!

— «Расскажешь потом подробнее, что ты там про меня наговорила», — вдруг прозвучал чёткий рычащий голос Хулт'аха в мыслях, вклиниваясь в разум вместе с вибрацией в мозгу. И я заулыбалась ещё шире, бескомпромиссно кивнув в знак согласия. Как прикажешь, мой Вожак! — «Не торопись с событиями. Я им ещё не стал», — слышу тотчас в ответ на ментальном уровне его голос. И опять глупо улыбаюсь, глядя на него.

— Ну, что скажешь, брат? — вновь заговорил Бакууб, взглянув на Стража, тоже повернувшегося к нему, тем самым прерывая наше «общение». — Ты согласен стать нашим Лидером и достойнейше править своим народом, ведя за собой?

— Должен быть согласен не только я, — глубокомысленно изрекает Хулт'ах и поворачивается к остальным. — Но и сам народ!

И тут случилось то, из-за чего на моих глазах мгновенно навернулись слёзы восхищения. Все присутствующие, по очереди, начали преклоняться перед ним, так же, как и он ранее, становясь на одно колено и опуская голову вниз, тем самым выказывая своё уважение и признание нового Вожака. Бакууб же довольно застрекотал и отошёл на шаг от собрата. И в следующий миг тоже преклонился, протягивая вперёд удерживаемый им трезубец Стражу.

— Теперь, этот трезубец Власти по праву принадлежит тебе, мой Вожак, — с нескрываемой гордостью заявил Прямое копьё, и Хулт'ах, издав тихий клекот, принял его, оглядев всё ещё поклоняющихся аттурианцев.

Да. Это было всё пафосно. Но таковы традиции. Даже у аттури они похожи с теми, что применялись и в моём клане, когда выбирали нового Лидера. Так передавалась власть из поколения в поколение. Пока народ сам не признает того, кто будет править ими, он не станет официальным Вождём, уважаемым всеми. Жаль, я не могу последовать примеру остальных и тоже официально признать Смуглёныша как Вожака. Пузо мешает! Тут уж ничего не поделаешь. Но я была сейчас полна гордости и радости за своего Рла. И прониклась уважением к каждому из присутствующих здесь в эту минуту. Мои слова всё же были сказаны тогда, на арене, не напрасно. И возымели эффект, отразившись на принятии правильного решения тех, кто беспрекословно преклонился сейчас перед новым Вожаком.

Как только всё закончилось, все стали расходиться. Но тут навострился Хирон и мастерски, шустренько подбил всех в честь такого события устроить пир на весь мир, как только светило уйдёт за горизонт. И что вы думаете? Они отказались? Ага! Щас! Поднялся такой поддерживающий рык самцов, что я даже съёжилась от страха и отчего-то спряталась за спину Секвеллы, что сразу начала глумиться надо мной и откровенно ржать. Ну испугалась я! Что с того? Но тут и Манула её подхватила заливистым смехом. И она туда же. Стервозина аловаларая.

Негодующе насупившись и зафыркав, только собираюсь высказать обеим своё мнение, как меня внезапно скрутила такая умопомрачительная боль внизу живота, что я невольно вскрикнула и согнулась, хватаясь одной рукой за живот, а второй – за колонну, находящуюся в шаге от меня. Тогда-то подруги сразу замолкли и встревоженно воззрились на меня.

— Эврид, что с тобой? — в панике спрашивает Секвелла, помогая выпрямиться, но новая волна боли заставила согнуться опять и коротко взвизгнуть. И я уже знала точно, что со мной.

— Кажись, я сегодня обломаю планы Хирона на великую попойку, — шутливо проговариваю, постаравшись натянуть улыбку.

— Неужели началось? — с некой надеждой и толикой радости интересуется Манула, на что утвердительно киваю.

— Пойду-ка я за ним. — Поворачиваюсь к выходу я чуть в согнутом состоянии, держась за живот. Этот серокожий хмырь уже успел свинтить отсюда.

— И куда ты собралась, Квей? — слышу за спиной строгий рык Хулт'аха. После чего чувствую, как он с лёгкостью подхватывает и берёт на руки. От возникшей опять тянущей боли, снова пискляво взвизгиваю, и Смуглёныш настораживается. — Неужели?..

— Да! — горланю ему злобно.

Шустро сориентировавшись, Хулт'ах глухо рыкнул и припустил к выходу, продолжая держать меня на руках. Я только и успела, что заметить оставшихся позади озадаченных Манулу с детёнышем, Бакууба с трезубцем в руках и Секвеллу, смотрящих нам вслед. Уже рефлекторно схватившись за шею Рла, вижу, как он быстро сбежал с лестницы, ведущей в постройку, и только тогда пошёл быстрым шагом, видимо заметив, что от беготни меня начинало трясти, вследствии чего я кривилась от постоянно возникающей боли.

— Значит, решила сорвать мою церемонию посвящения в Вожаки? — вдруг прорычал Хулт'ах, вызвав у меня моментально возросшее возмущение.

— Ты что вообще несёшь, проклятущий аттури?! — взвилась я с пол-оборота, готовая тотчас схватить нахала за валары. — Будто от меня это зависит. Как ты вообще посмел такое сказать?

— Теперь не так больно?

— Что? — не поняла я, уставившись на него.

— Я специально тебя разозлил, — коротко пророкотал он, не на шутку озадачив. — Злость притупляет боль.

А ведь и правда. Я на мгновение действительно забыла о тянущей, ноющей боли внизу живота. Какой же он всё-таки у меня проницательный и обходительный. Не выдержав порыва от возросшей нежности, я крепче стиснула его шею в объятиях и начала чмокать его в перепонку, от чего аттури немного растерялся, стараясь отодвинуть моську подальше.

— Да что с тобой? — рявкнул он ошеломлённо, награждая грозным взглядом. — С чего вдруг такое неожиданное и непривычное проявление нежности с твоей стороны? Совсем от стресса головой двинулась?

— Глупый ты, Смуглёныш! — буркаю на него немного обиженно. — Обожаю тебя очень. Такого несносного смуглого аттурианца.

Ох. Какое после этих слов услышала я довольное урчание из его горла. Кажется, никогда прежде не выдавал он стрекот такой тональности. А в глазах предательски отразились одновременно и радость, и… смущение? Да ну? Он умеет смущаться?! Сколько нового я уже успела узнать о нём за столь короткое время. И снова всю сладость момента испортила всё та же боль, после чего я снова съёжилась и уткнулась носом в мех украшения на его шее. И боль немного притупилась.

— Вот мог ты предполагать в тот момент, когда спасал меня от берсеркеров на Харпее, что спустя определённое время будешь вот так нести со схватками к лекарю?

На мой глубокомысленный вопрос Хулт'ах призадумался, продолжая идти и смотреть вперёд. Но спустя время он глубоко вздохнул и с коротким рявком клацнул жвалами, будто не желая говорить правду. Но я упорно смотрела на него, продолжая ожидать ответа. И Хулт'ах, явно заметив это и поняв, обречённо закатил глаза и недовольно заклекотал.

— Я даже сам не знаю, почему решил спасти тебя тогда, — всё же признаётся Страж, снова вздохнув. — Просто что-то подсказывало мне, что я обязан это сделать.

— Наверное, судьба? — улыбнулась я, радуясь, что смогла в кои-то веки разговорить этого извечного ворчуна. И он в ответ лишь неопределённо пожал плечами. А затем меня словно озарило. Пришла в голову светлая идея, что казалась мне до безумия важной и правильной в этот момент. — Я, кажется, знаю, как назову нашего сына.

— И как же? — с ходу интересуется Смуглёныш.

— Потом узнаешь, — отмахиваюсь и снова утыкаюсь носом в мех украшения, чувствуя новый приступ боли, но при этом не перестаю улыбаться собственной идее насчёт имени.

Спустя миг мы отыскали Хирона и, можно сказать, «обрадовали» лекаря немаловажной новостью. Как он досадно взвыл. Мне даже обидно стало на какое-то мгновение. А ведь он уже вместе с остальными воинами увлечённо и с энтузиазмом планировал и расписывал в лучшем свете будущее празднование.

— Эврид! Вот ты любительница обламывать, — с укором выдал он, и я обиженно засопела, с жалостью посмотрев на Хулт'аха, который в тот же миг изменился в лице со спокойного на негодующий, начиная тихо и угрожающе рычать на товарища, прожигая взглядом. — Ладно-ладно! — тут же капитулировал лекарь, повержено поднимая лапки кверху. — Уже пошутить нельзя.

— Как бы не привели тебя эти шутки к беде, Хирон, — пробасил утробным, будоражащим голосом Страж, заставив собрата заметно передёрнуться. Даже я ощутила холодные мурашки по спине от этого знакомого грозного тембра.

И снова боль пронзила низ. И опять я взвизгиваю. Вот после этого Хирон сразу и зашевелился. Быстро домчали до медотсека, где меня аккуратно уложили на кушетку. Ощущаю, как всколыхнувшееся волнение скрутило внутренности. А вот и страх предстоящих мучений подкрался, окутывая липкими щупальцами, заставляя сердце трепетать в груди, а пальцы дрожать от охватившей паники.

Видимо моё взволнованное состояние заметил и Хулт'ах, после чего он нежно сжал мою ладонь в своей, а другой рукой стал успокаивающе проводить по моим валарам, тихо и гортанно урча. Заглядываю вновь в эти алые омуты и сразу тону без остатка в той ласке и сочувствии, что отражались в них в этот момент. И паника тотчас отхлынула. Но тут же вернулась, когда Хирон разложил на передвижном металлическом столе все необходимые инструменты и медикаменты. Дрожь в руках вернулась вновь, и я крепче сжала ладонь Рла.

— Ну? Хочешь родить быстро? Или желаешь растянуть «удовольствие», дорогая? — вдруг поглумился серокожий плут, ехидно приподнимая верхние жвала. Клянусь Кетану, я хотела удавить его в этот миг.

— А мои страдания, значит, доставят огромное удовольствие тебе, да? — чуть ли не рычу от негодования, хмурясь на лыбящегося лекаря.

— Нет, конечно, Эврид, — тотчас поменялся в лице Хирон, смягчившись и сверкнув нежностью в жёлто-серых мудрых глазах. — Я бы сделал так, чтобы ты вообще не чувствовала боли. Ты и так уже вдоволь натерпелась. Страдалица ты наша.

— Поверь, Хирон, — откидываюсь я головой на кушетку, смотря в потолок, — уж эти мучения принесут мне в итоге только радость. — Улыбаюсь следом, прикрывая веки и явственно представляя тот момент, когда на свет появится наш с Хулт'ахом сын.

— Так ты готова? — вырывает меня из мечтаний лекарь, демонстрируя жуткий шприц в когтистых лапах и озадачивая не менее жуткой ухмылочкой в виде довольного оскала. Но я собираю всю волю в кулак и уверенно киваю. — А вот посторонним тут делать нечего, — обращается он уже непосредственно к смуглому.

— А ты попробуй меня выгнать, — с вызовом заявляет Рла, награждая товарища решительным взором, при этом продолжая сжимать мою ладонь в своей. И на такое лекарю пришлось лишь пожать плечами. Мол, как хочешь, я тебя предупреждал. Не попрёт же он против воли самого Вожака. Моего Вожака.

От этой мысли сразу расплываюсь в довольной улыбке, глядя на своего обожаемого самца, и тот тоже обращает свой взгляд на меня, начиная поглаживать свободной рукой по валарам и урчать. Но тут же чувствую ужасную боль в предплечье. Взвизгнув и дёрнувшись, смотрю туда и замечаю, как Хирон ввёл иглу под кожу и стал медленно вводить медикамент. Как же это было действительно неприятно и больно! Я даже невольно стиснула зубы и заскребла ногтями по кушетке, глядя в потолок, но более не пискнув. А потом меня добила вернувшаяся боль внизу живота. Вот тогда-то я опять вскрикнула, зажмуриваясь.

— Надо подождать ещё немного, — успокаивающе пророкотал лекарь и тоже погладил меня по голове. — Я усовершенствовал этот препарат специально для тебя, Эврид. Чтобы быстрее твой организм подготовился к финалу.

— Вот, видят Боги, ты это сделал для того, чтобы поскорее закончить со мной и успеть налакаться.

— Может быть! — шутливо отзывается аттури, разводя непринуждённо лапищами.

— Вот же старый плут! — раздражённо хриплю на него, и слышу вдогонку его ехидный хохот.

И точно. Хирон оказался прав. Буквально через короткий промежуток времени я не находила себе места, дрожа всем телом от неописуемой, всепоглощающей боли. Это были поистине наиужаснейшие эмоции, которые мне довелось испытать за свою жизнь. Даже первые роды с Йейинде мне теперь кажутся просто ничтожными по сравнению с этими. Я выгибалась дугой, вскрикивала, но старалась не орать во всю глотку. А так хотелось ругаться на чём свет стоит, проклинать в сердцах всё это аттурианское племя и треклятого Смуглёныша.

— Давай, Эврид, тай-тхе! — приказывает мне лекарь, бесстыже раздвинув ноги и расположившись там, кладя лапищу на живот.

— Да пошёл ты, извращенец старый! — гырчу на него злобно, приподнимаясь на локтях и одаривая самым испепеляющим взглядом, на что этот серый гад громогласно расхохотался. — Говорила же тебе, не надо лечить меня от бесплодия!

— А вот это ты сейчас лишнее ляпнула, самка, — укоризненно пригрозил лекарь мне пальцем. — Давай! — снова приказывает он, и я напрягаюсь всем телом, начиная кричать, а потом откидываюсь назад, тяжело дыша.

— Всё-таки ты стала слабой, Квей. Уже постараться не можешь, — вдруг язвит со стороны Хулт'ах. Вот же к'жит! Ещё и насмехается.

— Ещё ты тут повякай, Смуглёныш! — рычу я следом на него, и замечаю в его глазах игривые искорки. Ах вот оно что! Опять издевается. Нашёл время! Только бесит!

И снова указ от лекаря прилагать усилия и тужиться, и вновь я напрягаюсь, визжу, уже надрывая связки, сотрясаясь от боли, из-за которой из глаз покатились слёзы. От отчаянья и бессилия откидываюсь назад, слыша сразу ехидные и колкие высказывания Стража насчёт моей лени, беспечности и слабости. Что я совсем расслабилась. Да расслабишься тут! Сам бы хоть раз попробовал родить! Да он бы сдох от болевого шока на первой же секунде. Ох и нелегка доля самок. За что нам такие мучения? Боги поглумились над нами. Но успокаивало одно – надежда и великое желание увидеть рождённого малыша, услышать его первый крик. И эта вся боль становится уже ничем, когда сменяется эйфорией и восторгом.

И только благодаря этой надежде я тужилась снова и снова, до хруста сжимая руку Хулт'аха и надрывая связки истошным визгом. И… Да! Наконец наступило облегчение. Словно из меня исторглась вся эта боль, сменяясь долгожданным облегчением. А затем я без сил опрокинулась на кушетку, делая глубокий вздох и слыша, словно сквозь толщу воды, в преддверии беспамятства, низкий, но громкий визг. Тот самый, вырывающий из объятий забвения. И я открыла глаза, сразу натыкаясь взглядом на прелестнейшее из созданий во всей Вселенной, что дёргало крохотными ручонками и ножками, расправляя малюсенькие мандибулы без клыков, и возмущённо пищало, отбиваясь от огромных лапищ лекаря, трепетно обтирающего его тельце от моей крови, своевременно обрезав пуповину. И я заплакала. Слёзы ручьём потекли по щекам.

Даже не знаю, откуда нашлись силы, но я приподнялась и протянула к этой крохе свои ладони, желая тотчас одарить его своим теплом, прижать со всей нежностью к груди и не отдавать никому. И Хирон исполнил моё желание. Дрожащие пальцы коснулись мягкого хрупкого тела детёныша. Такого маленького, тёплого и трепещущего. Мои губы в тот же миг невольно расплылись в счастливой улыбке, а из горла вырвался смех радости.

Прижав к груди малыша, я провела пальцами по коротеньким смоляным отросткам на его голове. Как же он был похож на отца! Такой же смуглый, такой же обожаемый. И! О, Кетану! Он в ту же секунду открыл свои глазки, после чего я просто обомлела и растаяла. Алые омуты смотрели прямо на меня, ещё пока без уверенности, без осознания, но вызывающие неописуемый восторг и всплеск неимоверного счастья.

Повинуясь порывам радости, я стала покрывать перепоночки сына нежными поцелуями, замечая, как он стал возмущённо кривиться, а потом и вовсе отпихивать меня своими крохотными ручонками с ещё мягкими коготочками. Да ты ж мой милашка!

— Мой ты маленький Смуглёныш! — пролепетала я, приобнимая своё сокровище и прижимая к себе. — Теперь и в твоих глазах я буду тонуть без остатка.

А затем я ощутила невесомое прикосновение сильной руки своего Рла, наклонившегося ко мне и урчащего от удовольствия. Пришлось отпрянуть от моего сынульки и показать его отцу. После чего Хулт'ах издал ещё более гортанную довольную трель, глядя на детёныша и со всей аккуратностью прикасаясь к ручонке, которая сразу отреагировала на прикосновение, растопыривая пальчики. И могу поклясться, что никогда прежде не видела в глазах Хулт'аха столько счастья и нежности.

— Что ты теперь чувствуешь, глядя на собственное дитя? — вкрадчиво вопрошаю, наблюдая за переглядками своих обожаемых самцов.

— Восторг… и гордость, — кратко изрёк он, не отрываясь от созерцания сына, попеременно урча. А спустя миг кроха заурчал в ответ. Так тихо и слегка пискляво, что я невольно хихикнула, снова широко улыбаясь. — Так как ты решила его назвать? — тихо проурчал Рла, скосив на меня глаза, на что я счастливо вздохнула и уложила сынульку на колени, наблюдая за его подёргиваниями ножками.

— Ра'арх, — выдыхаю я, любуясь его алыми глазами и смуглой кожей в мелкую коричневую крапинку. — Подарок судьбы…

Эпилог

— Ра'арх!.. Ра'арх, твою к'житову мать! Куда ты опять запропастился?

Я уже битый час ищу этого несносного, маленького засранца. Вот разве можно так над матерью издеваться? Как только мой Подарочек научился ходить, всё! То куда-то залезет, то у Хирона соединит несовместимые препараты в колбах, а потом они взрываются и разносят всё к к'житам гхекуоновским. Лекарь в шоке, я в ужасе. Зато Ра'архушка довольный и счастливый. Напакостил и радуется. Весь в отца! Лишь бы нервы мне потрепать. Хотя, любопытством он пошёл в меня. Тут уж не поспоришь. Всё ему нужно знать, всё понимать. И постоянное его это «почему» и «зачем». Я скоро чокнусь с таким сыном.

И ладно если бы он один это вытворял. Ему во всём помогает Сид'минд-Гелл! Мы на пару с Манулой постоянно извиняемся за этих сорванцов. Так подруга уже ждёт второго детёныша. Ей нервничать вообще противопоказано. Ра'арх с Благородным Воином с самого раннего детства вместе. Не разлей вода товарищи по совершению глупостей. А мне потом расхлёбывай, получай нагоняй от Хулт'аха, который бесится и всё порывается схватить свой праведный хлыст, чтобы накостылять по несносной заднице сына. И постоянно слышу от Рла упрёки о том, что это я его таким воспитала. Что я слишком избаловала Ра'арха.

Не, сама я тоже до сих пор, бывает, получаю несколько ударов хлыста. Ну, а не надо меня бесить и требовать очень многого. Хулт'ах после родов вообще меня загонял в кехрите, чтобы вернуть былую форму и избавить от лишних килограммов. Однажды я психанула, плюнула на него и стала заниматься с Тодиндом. Ох, сколько я тогда выслушивала красноречивых высказываний ревнивого Вожака в свой адрес. Так я сама затем, не следя за своим языком, ляпнула такое, что Смуглёныш гонялся за мной полночи, после чего догнал, отхлестал хлыстом, а потом ещё и… кхм… отымел по-жёсткому.

М-да. Хулт'ах всё же так и остался строгим и темпераментным аттури. Вожак всё-таки. Держит всех в узде. А без строгости – порядка не добьёшься. Вон, Тодинд тоже один раз решил не подчиниться воле Вожака, а после вообще сделал ему вызов сдуру! Да только не продержался в бою против лучшего воина и пяти минут. Потом тоже отхватывал хлыстом по спине за своё непослушание. Мы теперь все почти называем кнут Хулт'аха «праведным хлыстом», что выбивает всю дурь из башки.

Всё бы ничего. Сами где-то были виноваты. Но однажды, вообще, случилось так, что пока я ходила за едой, оставив при этом маленького семилетнего Ра'арха в нашем отсеке, по возвращению застала сына за разбиранием плазмомёта Хулт'аха! Плазмомёта, мать его! Он висел почти на самом верхнем ярусе на стене с оружием. Как наш Подарочек достал его оттуда, до сих пор гадаю. Да. У меня сынулька смышлёный. Знаю. Но такое халатное обращение с чужим оружием не потерпел наш Вожак. И если бы не я, загородившая собой сына, то он бы и детёныша отхлестал в ярости своим хлыстом. Я на Смуглёныша тогда жёстко и долго обижалась. Из-за этого он злился ещё больше. Но Ра'арха больше не трогал. А однажды сел и, посадив его к себе на колени, показал весь свой арсенал вооружения. И что же в итоге? А в итоге Ра'арх заинтересовался именно тем самым шипастым и гибким вершителем правосудия. Каким же восхищением горели алые глазки сынульки в тот миг, а Хулт'ах так вообще расхорохорился от одного льстивого заявления Ра'арха, что, когда он вырастет, будет таким же сильным и славным воином, как его отец. И я растаяла, счастливо наблюдая за своими обожаемыми самцами. Какие они у меня всё же милахи!

А сейчас я сама не прочь накостылять своему сынуле за его выкрутасы. Как последняя квей бегаю и ищу этих двоих горемычных сорванцов-товарищей. Не. Двенадцать лет уже. Пора бы браться за ум, а у этих товарищей всё в одном месте детство играет. Ох, допросятся. Ох, когда-нибудь выйду я из себя.

— Ра'арх!.. Ну где же ты? — уже взволнованно кричу я, оглядывая округу возле пирамиды. — Вылезай, несносная смуглая жопка! — И ти-ши-на. — Смугляшка! — снова гырчу раздражённо.

— Не называй меня так, мам! — вдруг со стороны раздаётся ещё юный голос сынули.

— Ах вот ты где, Смуглёныш-младший! — воплю и подбочениваюсь, награждая Подарочек гневным взглядом.

А он вместе с Сид'минд-Геллом спрыгивает вниз аж с третьей ступеньки пирамиды. Я думала у меня от шока сердце в пятки уйдёт. Но этим козявкам хоть бы хны. Приземлились так плавно и тихо, что можно позавидовать.

— Разве можно так мать пугать? — обвиняюще и обиженно лопочу, кладя руку на сердце. Стоят. Притихли. Головы понурили виновато.

— Прости, мам, — бурчит сын, клацая маленькими бивнями. И потом поднимает вверх жалобные алые глазки, прижав жвала к клыкам. И всё. Я опять растаяла.

— Да мой ты сладкий! Как можно на тебя обижаться?

И я не удержалась. Схватив лицо сына ладонями, я стала чмокать его в перепонки, когда сам Ра'арх начал сразу отнекиваться и пытаться улизнуть от моего захвата, отпихивая довольно сильными ручонками.

— Мам! Ну хватит меня лобызать! — вопил он возмущённо, когда я уже со смехом наблюдала, как сынулька брезгливо оттирает лицо лапками. Ну что поделать? Ну обожаю я эту несносную смуглую жопку. А Сид'минд-Гелл стоит и глумливо хохочет в сторонке, за что спустя миг получил неожиданный напас с локтя под рёбра от моего же сынульки. Вот же проказники. Маленькие ещё, а уже начинают ехидничать.

— Вы идёте? — посмеиваясь, подзываю к себе двух сорванцов, делая пару шагов по направлению к поселению. — Скоро должен прилететь твой старший брат, Ра'арх. Вместе с берсеркером Дауром.

Как Подарочек обрадовался такой новости, это надо было видеть. Сразу с горящими от счастья глазками кинулся к площадке для посадки летательных аппаратов, а вдогонку ему отправился Сид'минд. Да. Йейинде был для Ра'арха обожаемым братцем. А как мне это было приятно. Я даже не думала, что старший сын, когда первый раз увидит Ра'арха, сразу проникнется к нему тёплыми чувствами. Чего не сказать по отношению Йейинде к Хулт'аху. Всё равно оба разговаривают друг с другом через стиснутые жвала. Ну, тут ничего не попишешь. Всё-таки яут и аттури не могут нормально ладить.

Что касается Даура, то он прилетал до этого вместе с Йейинде. И что вы думаете? Не просто так, чтобы познакомиться с Ра'архом. Нет. На деле оказалось другое, но не менее милое и очень романтичное. Ведь его, конечно же, встретила Секвелла, что всем сердцем так желала вновь лицезреть обожаемого берсеркера, похитившего навеки её аттурианское сердце. И Даур подошёл к ней тогда, взял Секвеллу за руку, нежно урча, и без лишних слов повёл её за собой на челнок. И мы всё поняли без слов. Наконец-то наша Богиня обрела желанное счастье, которое затем, как я позже узнала, увеличилось аж почти сразу на троих детёнышей! И тоже все самцы. Ни у кого не родились самочки. Надеюсь, что хоть Манула ждёт именно ту самую долгожданную дочку. Я бы, если честно, тоже бы хотела родить дочь чуть позже. Но посмотрим, как судьба сложится.

А вот, кстати, и Смуглёныш-старший сразу нарисовался в сопровождении Бакууба. Мой статный, могущественный Вожак. Замечаю, как Ра'арх подбегает к старшим и тотчас преклоняется в уважительном поклоне. Уж этому Хулт'ах перво-наперво научил сына. И тот беспрекословно исполнял изученное на гордость нашего Вожака.

Подхожу ближе, наблюдая за тем, как разговаривают между собой мои Охотники и улавливаю в голосе Хулт'аха явное недовольство. И тут строгий багровый взгляд Вожака устремляется прямо на меня. Я аж вздрогнула от неожиданности.

— Эврид! — тотчас рявкает он, одним коротким жестом руки приказывая немедленно подойти к нему.

Ух… Не нравится мне его тон. С чего вдруг? Но делать нечего. Придётся подчиниться.

— Почему не предупредила меня, что твой старший сын прилетит скоро? — нависнув надо мной, прогнусавил хмуро Рла, довершив слова грозным стрекотом.

— А я не сказала, да? — тут же включаю глупенькую самку, отводя взгляд в сторону и пряча руки за спину. — Мне самой только недавно об этом Тодинд сказал, когда мы общались.

— Так ты опять с этим самцом якшалась? — ещё больше рассвирепел Вожак, угрожающе положив ладонь на рукоять хлыста. Ой-ёй. Зря я упомянула о Тодинде.

— Да хорош включать ревнивца! — уверенно произношу, ласково коснувшись своей рукой его, при этом заглянув в самую глубь алых омутов. И через секунду его взгляд смягчился, а когтистая рука соскользнула с рукояти праведного оружия.

— А вы, оба, давайте, дуйте к своим сверстникам, — тут же перевёл своё внимание Рла на маленьких сорванцов.

— Не, Вожак, можно мы не будем с ними играть? — смело лопочет Сид'минд-Гелл, умоляюще смотря на Хулт'аха и непринуждённо дёргая его за алую мантию, ниспадающую с сильных плеч.

— Почему, сын? — вмешивается вдруг в разговор Бакууб.

— Они постоянно обзывают нас! — правдиво признаётся Благородный Воин, стыдливо шаркая ножкой по камню внизу. — А Ра'арх, так вообще, однажды в глаз одному чуть не дал за оскорбления.

— Хорош трепаться, квей! — возмутился тотчас сынуля и мстительно пихнул друга в плечо. А я чуть не засмеялась в голос, еле сдержавшись. Чего нельзя было сказать о Хулт'ахе, который сразу коротко захохотал.

— Никого не напоминает, Бакууб? — В таком же жаргоне пихнул Рла своего Первого помощника. — Кажись, ты тоже в юности любил выдавать мои секреты.

На такие откровения Бакууб отреагировал коротким смешком, а потом вдруг обратил свой взор куда-то в сторону, куда впоследствии посмотрели и мы. А там Манула, пузатенькая наша, плелась по своим делам, да по дороге случайно рассыпала все фрукты, что несла в корзинке.

— Вот же растяпа пузатая, — в один голос отозвались я и Бакууб, наградив друг друга изумлёнными взглядами и коротким смешком.

— Мой Вожак? — сразу обратился он к Хулт'аху и слегка склонил голову. — Позволь отлучиться и помочь своей самке?

— Да. И пусть эти два лоботряса тоже помогут, — отдал Рла суровый указ, взглянув на мальцов, что в тот же миг сорвались с места и побежали к Мануле, после чего за ними пошёл и Бакууб.

И воцарилась минутное молчание, во время которого мы вдвоём продолжали смотреть вслед сверкающим пятками маленьким сорванцам. Спустя ещё минуту я услышала тяжёлый вздох моего Вожака, сосредоточенно наблюдающего за действиями помощников, которые уже торопливо собирали укатившиеся фрукты и складывали их в корзинку на радость Мануле, со счастливой улыбкой встретившей своего Рла.

— Зачем ты его балуешь, Эврид? — неожиданно вкрадчиво спросил Хулт'ах, продолжая наблюдать за всеми действиями мальцов.

— А как его не баловать? Он же ещё маленький! — с нежностью отвечаю я, счастливо улыбаясь и видя, как сынулька уже стал о чём-то спорить с Сид'минд-Геллом. И это так мило смотрелось со стороны!

— Это не оправдание! — строго буркнул Рла, повернувшись ко мне и заглянув прямо в глаза. — Я хочу, чтобы он вырос сильным и терпеливым. Чтобы никто не смог его сломить, оскорбить, растоптать. Ведь ты сама слышала. Ровесники уже начинают обзывать этих двоих по известной тебе причине.

— Я знаю, — печально вздыхаю, опустив взор. — Я знала, что ему будет нелегко по жизни. Но не думала, что почти сразу.

— Поэтому, моя Чи, — уже совсем тихо и ласково продолжил Рла, приподняв пальцами мой подбородок, — я хочу воспитать нашего сына так, чтобы он стал статным, самым сильным и благородным воином аттури.

— Но! — Вскидываю я вверх пальчик и приподнимаю бровки. — Не забывай, что он ещё и наполовину является упрямым и пылким яутом.

— Хорошо, — проурчал на такое заявление Рла и через миг склонился ближе ко мне, после чего высунул свой язычок и лизнул мои губы. Как же это было щекотно, но безумно приятно, поднимая до небес от счастья.

Да только где-то глубоко внутри, в самых дальних уголках разума, вдруг стало проступать какое-то мнительное и странное чувство тревоги, что всё то счастье, которое я сейчас испытывала, было незыблемым и могло рухнуть в любой момент. Скорее всего, это из-за того, что так у меня было ранее. Но теперь я этого не допущу. Не хочу, чтобы за радостью сразу следовала печаль. Хватит. Испытала эти моменты уже сполна. Теперь мне надо постараться, чтобы мой обожаемый сын, мой Подарок судьбы, тоже был счастлив без каких-либо наплывов и периодов печали. Я уверена, что Ра'арх вырастет сильным и статным воином, как и его отец. И надеюсь, что Кетану оградит его от горестей и зла… Но кто бы знал, что всё у него сложится иначе.

Да только это уже другая история…