Запретная музыка

Глава 1. Через чащу

Ни в первой, ни во второй деревне проводника не нашлось. Марко хорошо помнил и карту, и рассказы бывалых, и точно знал, что возле леса должна быть еще одна деревушка. Побольше этих двух. Вдруг ему все-таки повезет, и именно там, перед самым поворотом, попадется опытный проводник через непролазную чащу? Объезжать лес по дороге – два лишних дня пути, этого времени у него не осталось. А соваться в чащу наугад – безумие. Если верить рассказам, то из десяти путников, полезших в лес без проводника, до цели доходили двое-трое. Трусом Марко не был, но такой расклад его не устраивал.

До последней перед лесом деревушки оставалось еще три-четыре мили. Он направил коня вперед, и гнедой зарысил по дороге, взмахивая темной челкой. День перевалил за середину, времени оставалось все меньше, и Марко надеялся, что в третьей деревне у него наконец все сложится. По крайней мере, хозяйка постоялого двора, где он провел эту ночь, уверяла, что у самого леса наверняка удастся с кем-то договориться.

При мысли о постоялом дворе Марко пересчитал про себя оставшиеся деньги – это было нетрудно. Всех сокровищ у него – последний десяток золотых монет да жемчужная шпилька из локонов Камиллы. Но шпилька Камиллы – это святое. Марко не мог даже представить, что должно случиться, чтобы он согласился продать эту милую безделушку.

Ночлег оказался дороже, чем он рассчитывал, зато и место было приличное: с чистыми комнатами, вкусным ужином и даже бродячим музыкантом. Правда, почти все вчерашние песенки Марко слышал раньше. И про стрелка, который победил чудище и отказался жениться на дочке правителя. И про дюжину с лишним мореходов, которых отделали в портовой корчме так, что те больше не вернулись на свой корабль. Из новых была только грустная баллада про знатного вельможу, который добивался уличной певички и сначала взял ее силой, а потом изуродовал и кинул своим стражникам. Будь его воля, Марко предпочел бы ночлег подешевле, пусть и без песенок. А в такое тепло, как сейчас, можно и без одеяла. Но ему еще повезло, что на этом постоялом дворе не исполняли знаменитых сочинений господина Хризостома, органиста самой королевы, – а то комната на постоялом дворе стала бы еще дороже.

Марко пустил своего гнедого по кличке Бриллиант самой резвой рысью, торопясь к последней деревне по эту сторону леса, и вскоре был уже у дверей просторной придорожной корчмы. Широкая укатанная дорога тянулась вдоль лесной опушки, уходя к горизонту. Два дня пути в объезд. Ну уж дудки. На месте здешних жителей он кормился бы, переводя путников через чащу. Вот только сами жители, похоже, в темный лес ничуть не спешили.

– Нет, господин, – покачал головой корчмарь. – Сейчас никто не возьмется провести вас. Только в объезд.

– Это два лишних дня.

– Ага, два. Если повезет.

До вечера было еще далеко, оба длинных стола пустовали, и хозяин скучал в одиночестве.

– Я могу хорошо расплатиться. И с проводником, да и с тобой, если поможешь кого-нибудь найти.

Хоть денег и оставалось совсем немного, но жалеть их сейчас не стоило. Корчмарь придирчиво скользнул глазами по новенькой замшевой куртке гостя, густо расшитой цветным шелком и золотыми нитями, но промолчал. Оценив куртку, взгляд хозяина направился к левому бедру Марко, замер на богато украшенной рукояти меча. Похоже, дорогое оружие, расшитая куртка и красавец Бриллиант убедили корчмаря, что посетитель и вправду может как следует заплатить.

– Никого сейчас не найти, – повторил он. На этот раз – с явным сожалением.

Дверь распахнулась, и в корчму вошел молодой, помладше Марко, парень с большой корзиной душистых яблок, сохранившихся еще с прошлого года.

– Помочь что-нибудь, отец? – спросил он, опустив корзину у дальней двери.

– Чем тут поможешь? Господин вот проводника ищет.

– Через лес? Сейчас не найдете, – парень покачал головой.

– Я-то думал, у вас вся деревня должна этим промышлять.

– Но не сейчас же! Никто не возьмется, пока весна не сменится летом.

– Так это ж только через неделю.

– Ага, – кивнул корчмарь. – В объезд быстрее доберетесь.

– Пока лето не наступит – лесные духи путника не пустят, – пояснил хозяйский сын. – И не возьмется никто вас сейчас через чащу вести. Это совсем отбитым надо быть – до наступления лета в лес сунуться.

– Точно, совсем отбитым, – поддакнул корчмарь и хохотнул, – вроде Эрики.

Его сын согласно кивнул, тоже хмыкая:

– Она бы пошла.

– Что еще за Эрика? – спросил Марко, переводя глаза с отца на сына.

– Проводник.

– И где мне ее найти?

– Она не из местных, я ее уже пару дней не видел, а то и больше.

– Вчера была, – помотал кудлатой головой корчмарь. – Купцы же ночевали тут, она их с раннего утра через лес и повела. Если не задержится там, то скоро вернется.

– А купцы, значит, лесных духов не боятся?

– У купцов товар, им надо на рынок успеть. Так что не до страха им.

Корчмарь еще раз посмотрел на Марко, снова оценивая про себя состоятельность гостя.

– Время обеденное, господин. Дайте коню отдохнуть, да и сами отдохните и поешьте. Накормлю от души, возьму недорого. В объезд вы все равно не собираетесь, так ведь?

– Так.

– А Эрика вернется – мимо меня не проедет.

– Как я ее узнаю?

– Оставайтесь, господин, говорю же. Она мимо не проедет. Невысокая, бойкая, на крепеньком таком рыжем мерине.

Марко кивнул. Выхода все равно не было. Сын корчмаря угостил гнедого яблоком из корзинки и отвел его в конюшню, а Марко устроился на лавке, вытянув ноги под столом. Двери и ставни в жаркий день были распахнуты, майское солнце лупило прямо в окно, заливая всю корчму светом. Ждать пришлось недолго: он даже не успел доесть густую чесночную похлебку, как по утоптанной дороге за окном застучали копыта, и снаружи показалась всадница на рыжем коне. Марко увлеченно уставился в миску: он побаивался, что проводница поймет, как ему нужно поскорее пробраться через лес, и заломит цену.

Топот затих. Через дверной проем Марко видел, как женщина закрепила повод на кольце коновязи и потрепала лошадь по шее. Он скривился: такому коню, приземистому, мохноногому, место было не под седлом, а в грубой крестьянской повозке. Марко никогда бы на такого не сел.

Он отвел взгляд от проема и вновь уткнулся в миску, чтобы не слишком открыто рассматривать женщину, которая уже стояла в дверях.

– Дин-старший и Дин-младший, доброго дня вам обоим! – сказала она, кивнув корчмарю и его сыну. Голос оказался хриплым и еле слышным, и Марко даже удивился, где она могла так сильно простыть в нынешнюю жарищу.

Корчмарь радушно откликнулся:

– Заходи, Эрика, у меня как раз для тебя заказчик.

Женщина повернулась к тяжелому столу, за которым сидел Марко. Свободные широкие штаны и длинная блуза мягко обрисовывали ее движения. Лицо по обычаю глухих дальних деревень было скрыто от сглаза пестрым платком. Под тонкой тканью легко угадывалась фигура: узкие плечи, небольшая высокая грудь, тонкая талия, крутые бедра и соблазнительный зад. Марко еле заставил себя отвести взгляд в сторону и вспомнить, зачем он ждет эту женщину.

– Сколько времени уйдет, чтобы перебраться через лес? – спросил он.

Она склонила голову набок, пестрый шелковый платок лег причудливыми складками.

– Сильно торопитесь?

Марко сделал самое равнодушное лицо, какое мог.

– Не то что так уж тороплюсь, но и терять два дня на объезд не хочу.

– В Сваннестад?

– Ага.

По быстрым и легким движениям Марко решил, что она молода. Да и работа проводника – не для старухи. Шелковый платок прятал лицо и плечи, открывая лишь глаза, вокруг которых пока еще не было никаких морщинок. Чуть раскосые, зеленые, эти глаза вполне могли принадлежать и блондинке, и рыжей, и даже брюнетке.

– Четверть серебряной монетки – и мы будем там к завтрашнему утру, если отправимся прямо сейчас, – ответила Эрика. – Вы успеете.

Как и оба корчмаря, она почтительно называла Марко на «вы»: похоже, его дорогая куртка и украшенный камнями меч производили впечатление.

– Ты только что вернулась. Не дашь даже коню отдохнуть?

– Он вынослив и привык к такому. Отдохнет ночью.

Эрика повернулась к Дину-старшему, порылась в поясном кошельке и протянула корчмарю несколько медяков.

– Это за прошлый раз. Спасибо.

– Собрать тебе еды с собой?

– Дорого у тебя, Дин, – по голосу было заметно, что она улыбается. – Куплю в деревне.

– Я уступлю.

– Вот этого не надо.

Через четверть часа Марко вместе со своей провожатой уже подъезжал к лесу, к тому месту, где дорога делала крутой поворот, уходя в сторону. Через саму чащу не вело ни одной заметной глазу тропинки.

– А куда, по-твоему, я должен успеть? – спросил Марко, пока еще дорога была широкой, и два всадника могли ехать рядом.

Эрика повернулась к нему, раскосые зеленые глаза блеснули на ярком солнце, и Марко понял, что она фыркнула под платком.

– Я провожаю путников сквозь эту чащу уже три года. И каждый раз перед началом лета и зимы через лес едут такие вот… вроде вас. Молодые, рослые, крепкие, с дорогим оружием и на дорогих лошадях. Странно, да? – Эрика снова фыркнула, особо не скрывая этого. – Завтра до полудня – последний срок, чтобы успеть заявиться на состязания в Сваннестаде, где принц Карлос будет отбирать новых бойцов в свой отряд стражников. И сдается мне, именно поэтому вы и торопитесь так, что даже лесных духов не боитесь.

На миг Марко показалось, что спутница над ним насмехается. Будь на месте Эрики мужчина, Марко в два счета поставил бы нахала на место. Но не грозить же поединком девчонке, едва достающей ему до плеча? Он, насупившись, покосился на спутницу и кивнул:

– Не боюсь.

– Значит, вы – будущий стражник принца? – спросила Эрика.

– Да. Я бы и к самой королеве пробился в стражу, но слишком уж далеко до столицы, до Литеберга. Так что буду устраиваться к принцу.

Марко ответил уверенно: сомнений в том, что он попадет в стражу, не было. Если уж не его – лучшего мечника не только родного города Фоссеберга, но и всех окрестных земель – то кого тогда вообще брать? Он приосанился в седле и покосился на Эрику. Марко нравился женщинам, прекрасно знал это и в свои двадцать два года умел очаровать кого угодно, от стряпухи в придорожной корчме до королевской племянницы. О племяннице он предпочитал не распространяться, но было дело. А когда ему доводилось проезжать не по пыльным проселочным дорогам, а по мощеным городским улицам, под окнами домов, то девушки едва ли не вываливались из этих окон, сворачивая шеи. Еще бы: статный черноволосый парень, смуглый, со сверкающими угольными глазами, да еще и на гнедом коне, от которого тоже взгляда не оторвать.

Он повернулся к своей провожатой:

– И много народу на этих состязаниях? Что, все так и рвутся в стражу?

– Еще как рвутся. Наверняка сами знаете: три года прослужишь в страже принца – и с тебя списаны любые долги и преступления, кроме убийства и государственной измены. А после пяти лет службы спишут и убийство. Правда, говорят, пяти лет никто не выдерживает. Три-то и то единицы переживают.

Эрика замолчала. Марко видел, как сверкают ее зеленые глаза в прорези платка. Неужели она думает, что он тоже один из преступников, которые хотят заработать прощение? Он снова пожалел, что Эрика – не мужчина, которого можно вызвать на поединок за кривой взгляд.

– С меня ни долгов, ни преступлений списывать не нужно, – вспыхнул он. – Ты не поймешь. Я… я не поэтому.

– Что ж непонятного. Куртки у стражников красивые, да и жалованьем принц Карлос, говорят, не обижает. Только вот не попасть туда – новых он набирает всего два раза в год. Да вы и сами знаете, раз едете.

– Порасспрашивал бывалых, – кивнул Марко. – Говорят, испытания на деревянных мечах? Сначала для всех, а потом принц вместе с лучшими стражниками выбирают нескольких – и дальше уже решают, кого из них взять?

Эрика пожала плечами:

– Откуда мне такое знать? Мне ни до принца, ни до его стражи дела нет. Знаю только, что на отбор на площадь многие поглазеть приходят.

Они въехали в лес. Густая чаща почти сразу словно сомкнулась за спинами. Марко обернулся и увидел плотную стену крепких мохнатых елей. Сквозь ветви даже нельзя было разглядеть дорогу и деревушку, которые – он же знал! – еще совсем рядом.

– И ты так каждый день? Провела кого-то через лес, вернулась, поела в корчме – и снова?

Эрика в ответ засмеялась из-под платка:

– Кто же ест в корчме? Там дорого. В корчму заходят новости узнать, слухи послушать. Найти работника, как вы. Или найти работу, как я. Ну или чтобы подраться. Или подождать кого-нибудь на пути, подкараулить.

Она направляла рыжего мерина по каким-то одной ей заметным тропинкам – даже не тропинкам, следам тропинок.

– Сейчас хорошо – тепло, сухо. До темноты много проехать успеем, заночуем в удобном месте, а с утра совсем чуть-чуть пути останется.

Место для ночлега и правда оказалось уютным. Марко, ворочаясь, кое-как устроился на наломанном лапнике и сквозь густую тьму с завистью пытался разглядеть Эрику, которая привычно свернулась на своем плаще и почти сразу заснула. Он еще немного покрутился, прислушиваясь к лесу. Эрика уверяла, что спать можно сразу обоим – люди до начала лета в лес не сунутся, потому что боятся злых духов, а опасных зверей в здешних местах нет. Что ж, ей виднее. Марко снова поелозил на лапнике и наконец угнездился и задремал.

Сколько времени он проспал, Марко не знал. И не сразу понял, от чего проснулся. Была глубокая ночь. Облака, вечером гулявшие над лесом, рассеялись, и на почти чистом небе вовсю горела луна, едва пошедшая на убыль. Он покосился в ту сторону, где укладывалась спать Эрика. Ее дорожный плащ лежал на еловой подстилке, но самой девушки рядом не было. Зато Марко понял, что его разбудило. Стук. Странный глухой стук, который повторялся через примерно одинаковые промежутки времени. Марко осторожно сел и помотал головой, стряхивая сон. Стук был совсем рядом. Негромкий удар, потом тихий шорох – словно осторожные шаги. Потом снова – тихий глухой удар и шаги. Он осторожно поднялся и пошел на стук, не понимая, что происходит. Эрика? Где она? Скорее всего – просто отошла в кусты. Но этот странный стук… Вдруг ей нужна помощь?

Не зная, надо ему сейчас таиться или нет, Марко на всякий случай старался идти тихо. Звук доносился откуда-то слева, Марко заметил, что елки там чуть реже, чем в месте ночлега. Лунный свет даже проникал сквозь ветви, и можно было видеть, что происходит среди деревьев.

Это действительно оказалась Эрика. Пестрый платок был снят, длинные темные косы падали на спину. Рассмотреть ее лицо в полумраке и издалека Марко не мог. Отойдя чуть в сторону от крепкой и широкой ели, Эрика кидала в дерево нож. У нее ничего не получалось: нож ударялся в елку то плашмя, то рукоятью, а то и вовсе пролетал мимо ствола. Но Эрика раз за разом упорно нашаривала упавший нож на земле и повторяла бросок. Снова и снова.

Марко тихо отступил и вернулся на свое место. Сухая еловая подстилка еще не успела растерять тепло. Он снова поворочался на лапнике, закрыл глаза и почувствовал, что на этот раз проваливается в сон сразу же. Прежде чем уснуть, он успел подумать, что рано или поздно у Эрики все получится. Никто ее не учил и не показывал ей, как надо делать, это Марко увидел сразу же. Но увидел он и другое – твердое упрямство в каждом жесте девушки. Рано или поздно тело само поймает единственно правильное движение, и сначала у Эрики получится один случайный удачный бросок, потом она сумеет его повторить, а потом…

И тогда Марко не хотел бы оказаться на месте той елки.

Эрика разбудила его рано, когда солнце еще не поднялось из-за высоких сосен. На голову она снова набросила свой пестрый платок от сглаза, скрыв лицо и волосы. Марко показалось странным, что девушка ничуть не боится злых лесных духов и при этом верит в деревенские страшилки о сглазе, но он промолчал.

– Вперед, будущий стражник, – сказала она. – Времени достаточно, гнать никуда не надо, но если хотите спокойно осмотреться в Сваннестаде, то пора ехать.

Через час с небольшим Марко и Эрика пересекли лес и подъехали к городским воротам. Он расплатился, без всякого сожаления отдав провожатой обещанную четверть серебряной монеты, и Эрика направилась к большому постоялому двору у самого въезда в город – вдруг повезет, и кто-то будет искать проводника через лес? Марко двинулся к рыночной площади. Он был уверен в себе, но все-таки погладил пальцами жемчужную булавку Камиллы – осторожно и незаметно, словно кто-то мог увидеть. Эта маленькая безделушка всегда приносила ему удачу.

На площади толпился народ. За невысокой деревянной загородкой ждали несколько молодых парней, все как на подбор – ладные, крепкие, задиристые. Марко присмотрелся к соперникам, потом стал жадно вслушиваться в гомон толпы. Любители бесплатных зрелищ собрались с другой стороны загородки, выжидая, когда начнется самое интересное – бои на деревянных мечах.

Желающих попасть в стражу принца Карлоса оказалось больше дюжины, но из разговоров вокруг Марко узнал, что возьмут только двоих. Он сразу же отметил среди претендентов верткого худого парня примерно своих лет по имени Руф и решил, что вот они-то вдвоем и пройдут до конца. Марко видел, что и этот Руф его тоже приметил. Самого принца на площади не было, отбором в этот раз занимался командир стражи вместе с парой своих, видимо, лучших бойцов. Один из этих бойцов, косматый, огромный как гора, казалось, может легким тычком свалить коня с ног. Второй, светловолосый, широкоплечий и очень стройный, совсем не выглядел силачом, но Марко насторожился, отметив прямую осанку и цепкий взгляд этого блондина. Пожалуй, в бою он куда опаснее, чем косматый человек-гора.

Сначала претенденты сражались друг с другом, несколько раз пары менялись. Вскоре стражники отобрали четверых, и уже потом косматый и светловолосый на тренировочных деревянных мечах бились с каждым из четверки.

– Ну хватит, – сказал наконец командир.

Марко отступил, медленно вытер пот со лба. Командир стражи переводил взгляд с косматого на светловолосого.

– Стиг, Вальтер, что скажете?

Оба, не сговариваясь, указали на Марко и Руфа. Это явно совпало с выбором самого командира, который повернулся к новобранцам, еще раз пронзил каждого взглядом и сказал:

– Через час жду обоих во дворе, возле дворца его высочества. Будем из вас делать толк. Все остальные свободны.

Толпа расходилась, поняв, что зрелище закончилось. Марко снова вытер пот, взглянул на второго парнишку.

– Руф, – кивнул ему тот.

– Ага, я слышал. Марко.

Они протянули друг другу руки, Марко почувствовал крепкое уверенное пожатие и только теперь окончательно поверил, что его взяли.

Несмотря на удачу, он был собой недоволен. Страшно недоволен. Будь сейчас настоящая схватка, с косматым громилой Стигом он бы справился без проблем. А вот светловолосый – как его там, Вальтер? – мог убить Марко по меньшей мере три раза. Ну два-то точно.

Глава 2. Про старые легенды и нынешние события

Про старые легенды и нынешние события

Долго учить Марко и Руфа не стали. На третий день Том, командир стражи, убедившись, что оба новобранца – прекрасные бойцы, полностью допустил их к службе. Стражники не только охраняли принца Карлоса и его дворец, но и следили за порядком в Сваннестаде – в городе всегда было неспокойно. Сваннестад был центром земель, принадлежавших принцу, здесь сходились все торговые пути, здесь был огромный рынок, который кипел и бурлил почти каждый день, сюда съезжались богатые купцы – а значит, и всякого ворья и мошенников хватало. И город, и окрестные земли входили в королевство со столицей в Литеберге, но Литеберг был далеко, и во владениях принца Карлоса на самом деле давно установились свои порядки.

Уже через неделю Марко доверили сопровождать самого принца. Карлос направлялся из городского дворца в свой замок, расположенный в трех милях от Сваннестада. Прежде Марко изумился бы, зачем для такого недолгого пути, да еще и по открытому месту, а не через лес, аж шесть человек охраны. Но после нескольких дней, проведенных во дворце, его это не удивляло. Принц Карлос требовал, чтобы рядом с ним даже во дворце постоянно были двое стражников, и без сопровождения охраны отправлялся разве что в спальню или по нужде. А прежде чем приступить к еде, всегда кидал пару кусков со стола собакам и напряженно выжидал.

Марко, сразу сдружившись с Руфом, устроился в одной комнате с ним на дешевом постоялом дворе в пяти минутах пешком от дворца. Маленькая каморка, которую им отвели, стоила совсем гроши, потому что находилась она внизу, почти в погребе. В крошечном окне под самым потолком комнатушки Марко и Руф видели только ноги прохожих, колеса телег да копыта лошадей.

Сейчас Руф, от души повеселившийся ночью, мирно похрапывал – он должен был появиться во дворце только к вечернему караулу. А самому Марко уже пора было собираться. Будить нового приятеля Марко не хотел. Он вышел из комнаты, стараясь, чтобы дверь не слишком громко заскрипела, поднялся по кривой лестнице и оказался в большом длинном зале. С одной стороны, из кухни, тянулся запах пирогов, каши и жареного мяса. С другого торца, от входной двери, доносилась громкая ругань. Марко поднял голову и увидел, что хозяин пытается пинками вытолкать на улицу какого-то бродягу.

– Проваливай, проваливай, кому сказано! Не подают тут! На миг он растерялся. Перечить хозяину постоялого двора Марко не хотел, но и промолчать, когда рядом мутузят дряхлого старика, не мог. Казначей принца расплачивался со стражниками раз в месяц, а Марко прослужил всего несколько дней, и до получения денег оставалось больше трех недель. Впрочем, немного мелочи у него еще оставалось из домашних сбережений. А, ладно, сам он как-нибудь протянет до жалованья. Старику нужнее. Марко бросился к хозяину и бродяге.

– Лупить-то его так зачем? – Вы еще тут! Не давайте ему ничего! Нечего приваживать! Но он уже вынул монетку и протянул старику. – Держи. Иди, поешь где-нибудь, только не здесь – сам видишь, хозяин сердится. Бродяга затряс головой: – Спасибо, господин! Пусть судьба вас наградит за вашу доброту, пусть все беды вас обойдут, и пусть вы никогда не встретитесь с той, что вам предназначена! – Да что ты несешь? – растерялся Марко.

Чтобы он никогда больше не встретился с Камиллой? Что за чушь? Он и в стражу-то через все владения принца приехал наниматься только для того, чтобы побольше и побыстрее заработать – тогда отец Камиллы согласился бы на свадьбу. Но спросить, что этот оборванный бродяга хотел сказать, Марко не успел – хозяин все-таки выпихнул старика на улицу и тут же прикрыл дверь, заперев изнутри засов.

– А то опять сюда сунется. В прошлый раз насилу вытолкал, а теперь еще и вы тут со своими деньгами. Некуда девать, что ли? Так я могу плату за комнату поднять. – Ладно, ладно. Бить-то его зачем было? Он же еле живой от старости. – Чтоб дорогу сюда забыл. А то в прошлый раз приволокся – запрещенную балладу читал. Ему-то что – поколотят стражники, и все. А мне, если постоялый двор прикроют, куда деваться? – Что за баллада хоть? Хозяин раскрыл было рот, но тут же замолчал, словно вспомнил, что Марко тоже стражник. – Баллада и баллада. Вы-то чего поднялись? Завтракать пришли? – Ага. – Ну вот сидите и завтракайте. – Да не расскажу я никому про твоего бродягу и его балладу. Любопытно просто. – А вдруг расскажете? Вы молодой, горячий, приехали совсем недавно. Наверняка отличиться захотите. – Мечом отличусь. Хозяин хмыкнул – ответ ему явно понравился. – Ладно уж, – кивнул он. – Вижу, вы с господином Руфом – люди хорошие. Да и лучше я тихонько вам расскажу, чем вы при принце по незнанию глупость спросите. Ходит тут среди бродячих менестрелей баллада про уличную певичку, которая одному правителю приглянулась, да не покорилась. Говорят, изловил он ее и все равно взял, только уже насильно. А потом снял с пояса нож и вырезал прямо на лице у девицы какие-то свои личные знаки. – Слышал я эту песню. – Тут, в Сваннестаде? – испуганно охнул хозяин. – Нет, далеко отсюда, за лесом. Грустная история, но чего в ней запретного-то? – Эх, не понимаете вы, господин. Ходят слухи, что именно про нашего принца эта песня. Про Карлоса. Потому за нее и высечь могут, да и в подземелье кинуть. Все, я вам ничего не рассказывал, вы ничего не слышали. Берите свой пирог и ешьте. И дверь отворите, старик небось уже ушел. – А про предназначенных что за чушь он нес?

Хозяин насупился, и Марко понял – трактирщик уже жалеет, что начал что-то рассказывать. – Знать не знаю. Зря вы этому бродяге из Рейнберга денег дали. – Он из Рейнберга? Откуда ты знаешь? – А вы сами не слышите? Говор у него тамошний, ни с чем не спутать. Марко, на ходу дожевывая пирог, спустился в комнату. Руф вроде тоже из Рейнберга – вдруг он что-нибудь знает? Будить приятеля из-за такой ерунды он бы не стал, но если Руф уже поднялся, тогда отчего ж не спросить? Руф не спал. Он лениво буркнул что-то, почти не высовываясь из-под плотного шерстяного одеяла, и повернулся на другой бок. Марко всегда вскакивал с постели, как только просыпался, но Руф, если было можно, валялся до последнего. – Что, уже пора тебе? – снова буркнул он, так и не поворачиваясь. – Ага. Слушай, а ты же из Рейнберга? – Ну да. – Слышал что-нибудь про предназначенных? Руф наконец отбросил уголок одеяла в сторону и посмотрел на приятеля. – Старая легенда. Бродит у нас, да. Еще бабка рассказывала, а ей – ее бабка. – И что? – Ну, что есть предназначенный тебе человек. У каждого. Один-единственный. Только тебе, только твой. Марко незаметно погладил булавку Камиллы, приколотую к его новенькой куртке стражника. – И что? Надо этого человека найти и встретить? – Наоборот, – проворчал из-под одеяла Руф. – Бабка говорила, лучше никогда не встречать. – Почему? – Кто не встретил своего предназначенного – запросто может прожить долгую и спокойную жизнь с другим. Даже вполне счастливую. А вот если предназначенные встретятся – они друг о друга обжигаются и оба сгорают. – Вот же чушь, а? – засмеялся Марко и, не дождавшись ответа, схватил перевязь с мечом и снова направился наверх.

Времени оставалось не так много, а нестись к дворцовой площади во всю прыть ему не хотелось. Когда он пришел, во дворце все уже было готово к отъезду. Вместе с Марко принца должны были охранять еще пятеро. Одним из этих пяти оказался командир стражников, Том. С ним были трое бойцов, чьих имен Марко пока не запомнил, и еще один, которого Марко невзлюбил с первого дня, – высокий светловолосый Вальтер, прямой, как клинок. Наконец в сопровождении двух стражников во двор важно спустился сам принц Карлос. Он был примерно одних лет с Марко и такой же смуглый, черноглазый и чернокудрый. Марко не раз слышал, что старшая сестра принца, королева Карлотта, – необыкновенная красавица.

С ног до головы Карлос был одет в цвета своего герба – золотой и алый. Молоденький конюх привел золотисто-буланую лошадь в алой сбруе и почтительно остановился в стороне от принца и его стражников. Том шагнул к парнишке, взял у него повод, подвел коня принцу, вытянул стремена и помог Карлосу взобраться в седло. Наконец всадники тронулись. Главная улица была прямой и широкой и тянулась через весь город, а за воротами переходила в большую дорогу, вдоль которой Сваннестад был когда-то построен. Марко ехал впереди вместе с Вальтером, следом держались Том и еще один стражник, между ними ехал принц. Оставшиеся двое замыкали кавалькаду. Будь рядом с ним кто-нибудь другой, Марко с удовольствием поболтал бы о чем угодно, но говорить с Вальтером ему не хотелось. И зачем Том расставил их именно так? Марко хмуро косился на Вальтера и тайком – даже от себя тайком – пытался перенять его осанку, хотя и знал, что ничего не получится.

Всадники выехали из города через главные ворота. Марко еще ни разу не был в замке принца, но знал, что дорога идет по ровным полям, и предвкушал спокойную легкую поездку. Возле ворот по обеим сторонам дороги прямо у городских стен на свежей травке устроились мелкие торговцы из окрестных деревень – те, у кого не хватало денег, чтобы заплатить за место на рынке. При виде принца Карлоса и его стражников торговцы притихли, и лишь когда топот копыт удалился, голоса снова забурлили.

Через полчаса впереди уже показался высокий холм и небольшой, но очень добротный замок. Непроглядный темный лес, за проезд через который Марко заплатил целую четверть серебряной монеты, остался совсем в другом направлении, поэтому Марко удивился, когда увидел чуть в стороне от дороги невысокую женщину в длинных свободных штанах, просторной блузе и пестром платке. Эрика? Он повернул голову, пытаясь убедиться, что не обознался. Ехавший сзади него принц Карлос заметил это движение и тоже обернулся, чтобы увидеть, на что же засмотрелся новенький стражник. Принц застыл прямо в седле, лицо его исказилось.

– Это она! – выдохнул он тихо, но так отчетливо, что все его услышали. И тут же сорвался на крик: – Том! Убей ее, убей прямо тут, немедленно! Сейчас же! В следующий миг Карлос овладел собой, но было уже поздно – его слова слышали шестеро стражников. Том молниеносно схватился за рукоять меча, собираясь выполнить приказ, но тут же замер и повернул голову, не веря своим глазам: Вальтер, ехавший перед ним, успел почти развернуть свою лошадь, протянул руку – и теперь держал коня Тома под уздцы, перехватив повод.

– Мы неточно расслышали его высочество. Он велел задержать женщину и передать суду, а там уж она ответит по закону, если виновна. Так, ваше высочество? – негромко, но очень отчетливо и спокойно спросил Вальтер у принца. Он, чуть вскинув голову, в упор посмотрел на Карлоса. Тот вздрогнул в седле. – Да, – кивнул он и словно просверлил стражника взглядом.

Марко заметил, как быстро переглянулись Том и принц. Вальтер отпустил повод, и Том помчался вперед. Прошло еще несколько мгновений. Женщина услышала топот копыт за спиной, обернулась и бросилась со всех ног, но убежать от всадника не могла. Тому понадобилось лишь несколько мгновений, чтобы схватить беглянку и перебросить ее через седло. Если она и пыталась кричать, то никто этого не услышал. Марко вспомнил ее голос – слабый, охрипший, еле различимый. Командир стражи возвращался. Пойманная женщина не шевелилась и, казалось, была без чувств. – Что у тебя с рукой? – спросил кто-то из стражников. По руке Тома стекала кровь. – Укусила, зараза. Чуть вену не перегрызла.

Он беззлобно пнул обмякшую пленницу. Теперь Марко видел, что это и правда Эрика – ее одежда, ее пестрый платок и выбившиеся из-под него длинные черные косы. Принц Карлос, окончательно взявший себя в руки, выпрямился в седле. – В замок! – процедил он. – И покончим с этим сегодня же. Злодеяние было совершено на моей земле, и я разберусь во всем сам. Я имею полное право не передавать ее городскому суду и сам принимать решение. Не собирать же присяжных из-за каждой уличной девки.

Всадники в прежнем порядке двинулись вперед, и через четверть часа копыта коней уже застучали по опущенному мосту. Марко осматривался по сторонам. Замок принца Карлоса был небольшим, но хорошо укрепленным и очень, очень богато отделанным. Все содержалось в порядке, все было прибрано к приезду хозяина. Внутренний двор чисто выметен, подбежавшие конюхи готовы сразу заняться лошадьми. Со стороны доносился звонкий собачий лай, потом Марко услышал тягучий мощный рев.

– Там псарня и клетка с медведем, – быстро пояснил Том, не дожидаясь вопроса. Он опустил Эрику на землю, и девушка замерла, свернувшись клубочком и не дыша. – Собак притравливают. Его высочество любит охоту и рыбную ловлю. Принц Карлос повернулся к своим людям, подождал несколько мгновений, убеждаясь, что все на него смотрят. Марко заметил тревогу в его глазах. И не только тревогу: где-то внутри словно бился испуг, который Карлос, казалось, едва скрывал. – Не будем тянуть с судом, разберемся прямо сейчас, – Карлос смотрел на Эрику. Она так и лежала на утоптанной копытами земле. – Приведите ее в чувство и тащите в большой зал. Том и управляющий прекрасно помнят все, что было, и станут свидетелями. Да и Артур помнит, – он кивком указал на одного из стражников. Карлос замолчал, потом обвел всех тяжелым взглядом.

– И вам всем, кто сейчас здесь, повезло, что вас тогда не было в карауле.

Марко молча проследовал за остальными в большой зал. Длинное узкое помещение оказалось богато обставлено, на стенах висели дорогие щиты, шелковые ковры и даже оленьи рога – видно, охотничий трофей принца. Карлосу принесли роскошное резное кресло, в котором он тут же устроился. Красивый, черноволосый, в золотисто-алой одежде, он выглядел внушительно и благородно. Кто-то из челяди принес любимую обезьянку принца – резвую макаку, одетую в смешной бархатный костюмчик. Эта милая и забавная зверушка приехала из Сваннестада вместе с хозяином. Марко уже заметил, что принц с ней почти не расставался. Карлос устроил обезьянку у себя на коленях и стал быстро ее поглаживать, стараясь успокоиться.

Рядом с креслом принца встал встревоженный управляющий замком, по обеим сторонам замерли стражники: слева – Марко и Том, справа – Вальтер и один из тех, чье имя Марко не помнил. Еще двое оставались за дверью вместе с девушкой, ожидая приказа Карлоса. – Чего вы там ждете? – рявкнул принц, и Марко заметил, что голос у него дрожит. – Я же велел не тянуть. Ведите ее сюда. Быстро. Двое стражников втолкнули Эрику в зал. Она сделала пару несмелых шагов вперед, потом, словно собравшись, остановилась, выпрямилась и резко вскинула голову. При этом движении стражники едва заметно отшатнулись в стороны. Том нахмурился, но промолчал.

– Да снимите наконец с нее этот проклятый платок, пусть смотрит нам в лицо! – снова рявкнул принц, уже тверже. Один из стражников потянулся к девушке, но Эрика, остановив его руку, сама стянула свой пестрый узорный платок и бросила на пол. Длинные черные косы упали ей на грудь, она отбросила их за спину и подняла голову. Легкая блузка, разорванная спереди, висела клочьями и открывала тонкие плечи и ключицы. Девушка скрестила руки перед собой, пряча грудь от чужих взглядов.

Марко выдохнул. Как он и думал, Эрика оказалась молода – едва ли старше двадцати лет, а может, и того меньше. Чуть раскосые зеленые глаза с длинными темными ресницами, брови вразлет, резко очерченные высокие скулы. Она, наверное, была очень красива, пока ей не изрезали лицо. Красива какой-то бесстыдной, порочной красотой. Сейчас же обе щеки ее были покрыты старыми шрамами, кривыми и страшными. Марко отвел глаза в сторону. Даже с изрезанным лицом Эрика притягивала взгляд. В ее облике таилось что-то звериное, тревожное, диковатое. Раскосые глаза, резкие скулы, крутые бедра… Он силился отвернуться, но глаза словно сами собой находили девушку. Принц Карлос спокойно оглядел всех собравшихся.

– Начнем. Суд будет быстрым, потому что это моя земля и мои законы, и я знаю, что ты виновна, – он с высоты своего резного кресла смотрел на Эрику, та молчала. – Ты виновна, но от этого суда зависит, повесим ли мы тебя или решим четвертовать. Медленно четвертовать, очень медленно. Если ты не будешь отпираться и говорить лишнее, тебе повезет, и тебя просто повесят. Я уже послал в город за палачом. И в деревню за ведуньей. Помнишь здешнюю ведунью Илину? Вижу, что помнишь. Ее сейчас приведут. А ты отвечай быстро и честно, и тогда суд сжалится и выберет милосердную казнь, хотя ты и заслуживаешь самых жестоких мучений.

Девушка молчала. Она стояла, вскинув голову, и все так же прикрывала руками грудь. Марко понял, что она его заметила и узнала, но сама Эрика никак не подавала виду, что они знакомы. Легкая одежда скорее облегала, чем прятала ее фигуру. Марко помнил, какие ловкие и быстрые у нее движения. Он все-таки заставил себя отвести взгляд в сторону. Эта изломанная красота взбудоражила в нем самые запретные желания и самые непристойные мысли, какие только могут быть у молодого мужчины двадцати двух лет от роду. Он зажмурился, надеясь, что никто этого не увидит, и потом снова открыл глаза. Наваждение не проходило. Марко чувствовал, как ему стыдно, но не мог не пялиться на Эрику.

Он незаметно протянул руку, на ощупь нашарил жемчужную булавку Камиллы, приколотую к новенькой куртке, и стиснул ее пальцами.

Глава 3. Суд

От наваждения его спас голос принца Карлоса.

– Как тебя зовут, как зовут твоего отца, кто он? Откуда ты? Говори четко, перед всеми.

Эрика подняла голову, зеленые глаза в упор встретились со взглядом принца.

– Вы и так это знаете, ваше высочество. Я Эрика, дочь Леопольда, учителя музыки. Я… – она на миг запнулась, словно ей не хватило дыхания, – я из Литеберга.

Тихий хриплый голос был еле слышен.

– Громче!

– Я не могу громче.

– Сколько тебе лет?

– Девятнадцать.

– Скажи нам, Эрика, дочь Леопольда, чем ты занимаешься?

– Провожаю путников через лес. Раньше была уличной певицей и музыкантом, но это вы тоже знаете. А сейчас – провожаю через лес.

– Я уверен, что ты лжешь. Никто не может подтвердить твои слова?

Эрика молчала. На миг она встретилась с Марко взглядом, ресницы ее чуть дрогнули, но девушка снова никак не показала, что знакома с молодым стражником.

– Значит, подтвердить твои слова некому, – повторил принц Карлос.

Марко решился.

– Она говорит правду.

– Откуда ты знаешь? – обернулся к нему принц. – Ты… как тебя там?

– Марко, – услужливо подсказал Том.

– Она провела меня через чащу.

– Когда?

– Неделю назад. Нет, побольше. Как раз накануне отбора в отряд стражи, ваше высочество. За четверть серебряной монеты.

– Недешево, – принц ухмыльнулся. Казалось, он совсем успокоился, и суд над девушкой уже не пугал его, а даже доставлял удовольствие. – Что же ты не направился в объезд?

– Я бы тогда не успел к состязаниям.

– Приятно слышать, что ко мне в стражу так торопятся. А что же ты не поехал сам через чащу? Один? Побоялся, да? – Карлос усмехнулся и перевел взгляд с Марко на Тома. – Хороших же ты стражников набираешь! Эти двое от девки шарахнулись, как только она голову подняла. Этот через лес боится проехать один. Этот, – принц кивком указал на Вальтера, – даже из горящей тюрьмы не может удрать как следует.

Том вспыхнул, Вальтер не изменился в лице.

– Ладно, к делу. Надо покончить с этой дрянью, – принц снова посмотрел на Эрику, которая по-прежнему стояла между двух стражников, чуть вздернув подбородок.

У входа в зал послышались шаги, управляющий бросился к двери и тут же вернулся обратно.

– Привели ведунью, ваше высочество.

– Прекрасно. Пусть проходит сюда.

При слове «ведунья» Марко подумал о совсем дряхлой бабке, но двое бойцов – не из приехавших с принцем, а из небольшого гарнизона замка – ввели в зал немолодую, но крепкую и сильную женщину. Ведунье, наверное, было около шестидесяти. Несмотря на то, что за ней посылали бойцов принца, перепуганной она не выглядела.

– Ты – Илина из деревни? – спросил Карлос.

Она спокойно кивнула:

– Да, ваше высочество. Я думала, вы меня помните.

– И ты лечишь людей травами?

– Да.

– Только травами?

Илина уверенно улыбнулась:

– Если вы про магию, ваше высочество, то да, я иногда пользуюсь магией. Но только в самых крайних случаях. И никогда не перехожу за третью степень. А на третью степень у меня есть разрешение, подписанное лично вами. Я надеюсь, ваше высочество, вы помните. Оно подписано шесть лет назад, так что еще четыре года я вправе применять магию третьей степени.

Карлос сверкнул белками глаз:

– А что потом? Ты уйдешь с этих земель или снова заплатишь за разрешение на десять лет?

– Посмотрим.

– Значит, ты не отрицаешь, что лечишь травами. Только лечишь? Или ты и убийственные травы знаешь, и зло причинить можешь?

Ведунья пожала плечами:

– Кто знает лечебные травы – знает и убийственные, это зачастую одно и то же. Да, я могу причинить зло, но никогда не делала этого.

– Ладно. Допустим, я тебе поверил. Людям надо верить, – принц широко улыбнулся. – Ты тоже помнишь, что случилось тут три года назад. Для тех, кто не помнит, я расскажу. Мои слова могут подтвердить управляющий замка, Том, Артур и эта ведунья. Да и остальные наверняка про это слышали, хотя я и запретил трепаться.

Карлос замолчал. В зале было тихо, и Марко показалось, что даже веселый птичий щебет за окнами прекратился.

– Мне не слишком приятно вспоминать об этом, но что поделать? – начал принц. – Вдруг не все тут помнят эту историю, – я должен рассказать, как все было. Это случилось около трех лет назад. Тогда в отряде были совсем другие люди. Хотя Том и Артур уже служили мне.

Оба названных стражника почтительно кивнули.

– Тогда я нередко выбирался из дворца в простой одежде и безо всякой охраны. Любил походить по улицам Сваннестада, послушать, о чем говорят люди, как живут. А то они вечно ноют про высокие подати и сборы, – принц хмыкнул, но тут же вернулся к рассказу. – В один из дней я увидел на рыночной площади толпу – народ слушал бродячую уличную певицу.

Карлос замолчал и впился взглядом в Эрику. Она не ответила, лишь чуть выше вскинула голову.

– Девушка пела, стоя на пустой пивной бочке, и подыгрывала себе на бубне и колокольчиках, – продолжил принц. – Это был самый красивый голос, что я слышал в своей жизни. Да и сама певица была хороша, что уж там. Но голос… Ни до, ни после я не встречал ничего подобного. И словно сошел с ума. Я бросился расспрашивать всех о ней, но никто ничего не знал – девушка оказалась приезжей и в Сваннестаде была впервые. Я послал Тома узнать, на каком постоялом дворе она сняла комнату, и к вечеру уже был у нее с подарками, которым обрадовалась бы любая королева. Но уличная певичка, которая наверняка и досыта-то ела не каждый день, их отвергла. Набивала себе цену, тварь. Я пробовал с ней встретиться, но она даже не стала со мной говорить. Все было так? – он повернулся к Эрике. – Я не лгу?

Она смотрела на принца, не отвечая, но и не отводя взгляда.

– Не возражает, – хмыкнул Карлос. – Я был готов открыться ей, сказать, кто я на самом деле. Умолить о встрече. Даже жениться – и была бы сейчас принцессой, а не таскалась через лес туда-обратно. Но в последний раз, когда я стал действовать куда настойчивее, певичка заявила, что скорее бросится в омут, чем согласится на свидание со мной. Я направился сюда, в замок. Во дворце, в самом центре города, слишком много лишних глаз и ушей, поэтому лучше было привезти ее в замок. Стражники схватили певичку и доставили сюда, и она наконец стала моей.

Карлос перевел дух.

– Высшие силы знают – я сделал все, чтобы добиться взаимности. Оставалось одно – взять ее по праву сильного. Потом я отдал ее тем четверым стражникам, что по моему приказу поймали для меня эту девку и привезли сюда. Они заслужили. На этом все.

– Не все. Вы вырезали свои знаки у меня на лице, – не выдержала Эрика. – Точнее, хотели вырезать, но все вышло криво.

Голос подвел ее. Она, наверное, хотела крикнуть но получился жалкий мышиный писк.

– Ты сама дергалась так, что вместо знаков получилось не пойми что! Да, я хотел вырезать свое имя, свои знаки! Чтобы ты не забыла, кто до последнего пытался сделать тебе добро! И как ты за это добро отплатила? Лишила жизни четырех совсем молодых парней, чья вина была только в том, что они не устояли перед твоей красотой?

Марко стоял и оторопело смотрел на принца. Ему казалось, что он попал в какой-то дурацкий сон, из которого теперь нет возврата: он связан клятвой стражника, которую дал сразу же, как только Том допустил его и Руфа к службе. И теперь Марко никак не мог помочь Эрике, потому что был скован данным честным словом крепче, чем любыми цепями.

– Илина может подтвердить мои слова, – Карлос протянул руку, указывая на ведунью. – Помнишь эту девку?

– Да, – кивнула Илина.

– Она покупала у тебя отраву?

– Нет, ваше высочество. Повторяю, я не продаю отраву и не делаю ядовитых зелий. Никогда. Но я эту девушку помню. Она хотела убрать шрамы с лица и вернуть голос, ведь без голоса она не смогла бы заработать себе на кусок хлеба.

Принц кивнул:

– Помню-помню, она так орала и визжала, что охрипла и потом уже не могла сказать ни слова. Правда, я думал, что со временем она снова сможет петь. Жаль. Голос был дивный.

– Но я уже не могла помочь. Если бы она сразу пришла ко мне – можно было зашить порезы на щеках тонкой иголкой и шелковой нитью. Шрамы все равно остались бы, но совсем не такие страшные. А она пришла, когда все уже начало заживать как попало. Да и питье мое для голоса ей ничем не помогло.

– Она расспрашивала тебя про ядовитые травы?

– Да. Многие расспрашивают. Люди иной раз на рынке боятся у незнакомого продавца сушеные травы или грибы купить, вот и спрашивают.

– Она приходила только один раз? Ты продала ей питье для голоса – и с тех пор ты ее не видела?

Ведунья покосилась на девушку, та, поймав этот взгляд, не отвела глаз.

– Мне нечего скрывать, – сказала Эрика. Слова ее прозвучали твердо, но еще тише, чем прежде. Илина повернулась к принцу и стражникам:

– Она пришла еще через пару недель, чтобы избавиться от будущего младенца.

– И ты продала ей такое снадобье?

– Продала. Это не запрещено законами Сваннестада и окрестных земель.

– И потом ты ее не видела?

– Нет.

– Ступай, – принц Карлос повернулся к бойцам из гарнизона замка. – Уведите ее.

Он проводил Илину взглядом, потом снова уставился на Эрику, громко кашлянул и обратился ко всем:

– Что ж, вы все слышали. Ведунья подтвердила, что три года назад ты, Эрика из Литеберга, дочь Леопольда, интересовалась ядами. Для тех, кто не знает, скажу: три года назад как раз здесь, в моем замке, умерли четверо стражников. Те самые четверо, которые мне ее поймали и которым я ее отдал, когда позабавился сам. Они умерли в страшных мучениях. В замке есть лекарь, он и в тот день был, но он ничем не сумел помочь. Ни одному из четверых.

Эрика мгновение помедлила, потом пару раз выдохнула, словно собираясь с силами. Принц молчал.

– Никакой лекарь не смог бы помочь, – одними губами сказала она. – Даже когда у них только-только начались боли и дурнота, было уже поздно что-то делать. Я очень боялась, чтобы зелье случайно не досталось кому-то другому, и долго выжидала, чтобы они, именно эти четверо, оказались в одном карауле.

– Ты даже не отпираешься? – Карлос обвел глазами присутствующих. – Вы все слышали? Эта женщина признает, что убила четырех моих стражников, да вдобавок еще и своего нерожденного ребенка. Который, вполне возможно, был королевской крови. Замолчи! – рявкнул принц, увидев, что Эрика пытается что-то сказать. – Будешь болтать – тебя четвертуют, не забывай. Да и что ты можешь придумать в свое оправдание? Хочешь нам напомнить, что они с тобой сделали? Подумаешь, четверо стражников позабавились с уличной девчонкой! Да ты за счастье почитать должна была, что на тебя обратили внимание. И ты стоишь тут живая, а их уже нет.

Эрика замерла. Мысль о четвертовании словно лишила ее дара речи, и теперь она стояла, опустив голову, и из-под длинных ресниц растерянно смотрела на принца, управляющего и охрану. Марко отвел взгляд, чтобы не встречаться с этими испуганными зелеными глазами. Он видел, как девушка переводила взор с одного стражника на другого, и заметил, что она задержалась на лице Вальтера, хотя никак не могла знать, что именно он остановил Тома и принца и не дал ее зарубить прямо у дороги. И еще Марко заметил, что Вальтер поймал этот ее взгляд – на какую-то долю мгновения серые глаза стражника изменились.

– Решено, – проговорил принц Карлос. Он почесал обезьянку и снова перевел взгляд на пленницу. – Эрика, дочь Леопольда, тебя повесят сегодня же, как только приедет палач. Том, отправь с ней троих, пусть отведут вниз и караулят. Ты с двумя другими останешься со мной.

Том быстро посмотрел на своих бойцов. Он давным-давно знал всех своих людей, кроме Марко и Руфа, он привык всегда следить за каждым, и мимолетный тревожный взгляд, которым обменялись Вальтер и Эрика, от командира не укрылся.

– Подождите, ваше высочество, – Том наклонился к креслу принца, потом снова посмотрел на каждого из своих стражников. – Вальтер. Ты знаком с этой женщиной?

– Нет.

– Наверняка лжет, – прошипел принц, у которого до сих пор стояла перед глазами сцена на дороге.

Том покачал головой:

– Нет, ваше высочество, не лжет. Исключено.

Командир уставился на девушку.

– Эрика из… тьфу, силы мироздания, откуда там?

– Из Литеберга.

– Точно. Эрика из Литеберга, знаешь ли ты этого человека?

– Нет. Впервые вижу.

Она подняла голову и посмотрела на Вальтера, уже не таясь. Тот тоже, не отводя глаз, смотрел на Эрику. На миг Марко показалось, что если сейчас между их взглядами окажется сухой хворост – то вспыхнет сам собой, вмиг обуглится и разлетится пеплом.

Том тихо обратился к принцу:

– Я верю Вальтеру, ваше высочество, он никогда не лжет. Но все-таки…

Карлос кивнул, соглашаясь с командиром стражи.

– Вальтер, – твердо сказал Том. – Отдай оружие. Марко, забери у него меч.

Марко с некоторой опаской подошел к Вальтеру, зная, что тот может легко справиться не только с ним, но и, пожалуй, со всеми остальными.

– Отдай оружие, Вальтер, – повторил принц слова Тома. – Мы ни в чем тебя не обвиняем, но боимся, что эта девка тебя околдовала.

Вальтер, не говоря ни слова, спокойно снял перевязь с мечом и протянул ее Марко. Тот взял оружие, кивнул, отступил на шаг. Потом осторожно опустил глаза, рассматривая ножны и рукоять. Меч оказался самым простым, без единого украшения.

– Значит, я больше не в отряде вашего высочества? – голос Вальтера прозвучал негромко и очень сдержанно. Так сдержанно и спокойно, что Марко напрягся еще сильнее. Он искоса взглянул на стоящего рядом стражника, держа его меч. Вальтер как Вальтер. Светлые волосы, прямая осанка, вздернутый подбородок. Губы чуть сжаты, серые глаза чуть прищурены, словно он идет навстречу шквальному ветру.

Принц Карлос отвел взгляд в сторону.

– Ты все слышал. Том говорит, что сейчас не доверяет тебе. Мы тебя рассчитаем и не оставим в обиде. Деньги можешь получить у казначея, я распоряжусь, как только вернемся в Сваннестад.

Вальтер снова спокойно кивнул.

– И клятвой стражника я больше не связан?

Том открыл рот, понимая, к чему идет дело, и пытаясь остановить принца, но Карлос расхохотался:

– Уже нет!

Он снова расхохотался в лицо стражнику, теперь уже бывшему, и добавил сквозь зубы:

– Благодарю за все хорошее!

По древнему обычаю именно этими словами завершались и отношения работника с хозяином, и опостылевшие супружеские союзы.

– Благодарю за все хорошее, – так же сдержанно, как и прежде, ответил принцу Вальтер.

Марко не понял, как очутился на полу. И даже потом, когда он мысленно прокручивал схватку перед глазами, не мог вспомнить этого движения. Не увидел, не уловил. Он только почувствовал, что летит на мраморные плиты, и увидел, что меч Вальтера снова оказался в руке хозяина, а его собственный – гордость Марко, роскошное оружие с богатой отделкой – отброшен в самый дальний угол зала.

Вальтер быстро повернулся к стражникам, стоявшим возле Эрики.

– В сторону, оба.

– Взять его! – рявкнул принц, прежде чем Том успел его остановить. – А ее прибейте уже наконец, приговор ясен, справимся и без палача!

На этот раз Марко успел увидеть оба удара. Два молниеносных взмаха меча – и один из стражников отлетел к стене и схватился за плечо, а второй, получив удар по кисти, выпустил оружие. На белый мраморный пол, начищенный до блеска, хлынула кровь.

– Дадим ему уйти, ваше высочество, – еле слышно сказал Том. – Хоть людей сохраним.

– Взять! – снова заорал Карлос.

Том, Марко и еще один стражник, Артур, оставались боеспособными. Марко, поднявшись, бросился через весь зал к своему мечу, схватил его и кинулся на помощь Тому и Артуру, которые рубились с Вальтером. Тот не нападал, но удары двух противников отражал с такой скоростью и легкостью, что Марко на миг стало завидно. Он бросился на Вальтера третьим, справа, и тут же снова полетел на пол, получив размашистый удар. Обидный, против всяких правил боя, удар мечом плашмя по торсу. Для Марко, который в родных местах слыл лучшим фехтовальщиком, такой удар означал «не лезь, я не хочу тебя убивать, не мешайся под ногами». И это было оскорбительно.

Он снова вскочил на ноги. Еще чуть-чуть, и они справились бы. Драться с тремя сильными противниками было тяжело даже Вальтеру. Но вдруг в воздухе что-то свистнуло, и Том, покачнувшись, рухнул под ноги Марко и Артуру.

Эрика так и не научилась правильному броску – ее нож прилетел Тому в лицо не клинком, а рукояткой. Но этого неожиданного удара вполне хватило, чтобы командир потерял равновесие. Вальтер, не слишком церемонясь, грубым ударом сапога шарахнул Тома под подбородок, потом пинком отбросил обмякшего командира в сторону. В следующий миг Марко почувствовал, как железный кулак бьет его куда-то между грудью и животом, и едва не задохнулся. В глазах все померкло от боли и невозможности дышать. Последний стражник, Артур, оставшись один на один с соперником намного сильнее, не продержался и минуты.

Принц Карлос вжался в резное кресло и не мог выдавить из себя ни слова. Обезьянка в его руках, обычно неугомонная, сейчас сидела смирно, словно понимая, что творится что-то не то.

– Наверх, – Вальтер чуть подтолкнул ошарашенную Эрику, понимая, что оглушенные противники вот-вот поднимутся. – Быстрее. И ничего не бойся.

Она бросилась на лестницу, уже на ступенях изумленно посмотрела на Вальтера.

– Выход же внизу? – еле слышно, почти одними губами, спросила девушка.

– Да. Именно поэтому – наверх.

Он направил ее вперед по узкой, круто изгибающейся лестнице.

– Дальше направо. Да направо же, – засмеялся Вальтер за спиной Эрики, когда та попыталась повернуть налево. – По переходу, дальше снова наверх, потом опять направо. Нет, не сюда. Направо.

Сам он держался у нее за спиной – вдруг стражники оклемаются раньше, чем он думал, и услышат, куда они побежали.

– Сюда? – быстро спросила Эрика.

– Да. Держись, это последняя лестница, – сказал Вальтер, заметив, как она хватает воздух от быстрого бега и постоянных подъемов.

Еще пара узких проходов – и они оказались в одной из позабытых недоделанных комнат. Вальтер, убедившись, что за спиной не слышно ничьих шагов, прошел вперед, в небольшую недостроенную каморку. Когда-то принц собирался тут оборудовать помещение для не слишком важных гостей, но потом махнул рукой на это дело. Места в замке хватало и без дальних углов.

Высокое окно комнаты было на одном уровне с крепостной стеной, и от окна к стене тянулась узкая, в пол-ладони шириной, дубовая перекладина, – словно тут собирались сделать опору для плюща, чтобы потом получилась красивая арка. От окна до стены по этой узкой перекладине было где-то с дюжину шагов. Эрика с ужасом посмотрела вниз, растерянно подняла глаза на Вальтера.

– Я… я не смогу.

Он рассмеялся:

– Тебе и не надо.

Вальтер подхватил ее на руки и быстро прошел по комнате, словно оценивая равновесие.

– Просто доверься. Что уж теперь-то, – он снова засмеялся. – Не бойся и постарайся не вздрагивать и резко не дергаться. Все будет хорошо.

Эрика обвила его шею руками, ткнулась щекой куда-то в плечо, тихо выдохнула:

– Мне вниз даже смотреть страшно.

– А ты не смотри вниз. Смотри на меня.

Она все-таки закрыла глаза, опустила голову, уткнулась лицом в куртку Вальтера – форменную куртку стражи принца Карлоса, носить которую он уже не имел никакого права. Замерла, чтобы не помешать неосторожным вдохом или даже движением губ и ресниц. До крепостной стены было далеко, перекладина выглядела совсем тоненькой, и Эрика боялась, что ее колотящееся от страха сердце может нарушить равновесие.

Она зажмурилась изо всех сил и некоторое время молчала, но потом не выдержала и робко, еле слышно спросила:

– Скоро ты пойдешь?

– Куда?

– На ту сторону.

Вальтер только усмехнулся:

– Открой глаза.

Эрика с опаской подняла голову. Они были уже на крепостной стене. С одной стороны внизу лежал внутренний двор, с другой – неглубокий ров, обвивавшийся вокруг всего замка. Ров не был заполнен водой, но все равно прекрасно защищал стены, мешая любым незваным гостям.

Вальтер осторожно опустил ее.

– Идем. Я знаю эти стены и ходы до последней щели. Скоро стемнеет, а пока надо спрятаться.

– До темноты?

– Да. Бежать сейчас отсюда вниз по открытому холму – это верный болт в спину. Но я знаю, где можно укрыться.

Он посмотрел в чуть раскосые зеленые глаза, заметил, как дрожат ресницы, и улыбнулся:

– Выше нос.

***

С наступлением темноты они выбрались из замка. Эрика, которая поначалу держалась стойко, к вечеру совсем раскисла. До ближайшего постоялого двора было слишком далеко для пеших путников, да и наверняка преследователи стали бы в первую очередь искать именно на постоялых дворах.

Вальтер осторожно постучался в первый попавшийся деревенский дом, чтобы попробовать договориться о ночлеге. В тихом деревенском жилище их вряд ли найдут. Он услышал шаги за дверью и уже приготовился было к отказу – кто ж откроет среди ночи незнакомцам? – но дверь отворилась.

Ведунья Илина, которую призывал как свидетельницу принц Карлос, стояла на пороге и смотрела на незваных гостей.

– Заходите, – кивнула она. – Искать тут вас никто не будет.

Она снова посмотрела на обоих, задержала взгляд на лице Эрики.

– Соберись, девочка. Как там тебя? Ну-ка не раскисай. Тебе нужен кусок горячего мяса и кружка вина. Да и воину твоему тоже. Садитесь пока тут, подождите, – ведунья кивком указала на большой сундук у двери.

Вальтер устроился на сундуке, посадил Эрику на колени, прижал ее к себе, словно мальчишка – вытащенного из проруби котенка. Ведунья удалилась, из кухни послышался стук посуды. Вальтер почувствовал, что Эрика вздрагивает, и понял, что она плачет.

– Ну что ты? – он притянул ее покрепче к себе. – Все будет хорошо. Выберемся отсюда куда-нибудь подальше.

Она подняла лицо, в зеленых глазах стояли слезы.

– Вальтер? Тебя же так зовут?

– Да.

– Зачем я тебе? – еле слышно шепнула она.

Он не ответил. Эрика снова всхлипнула.

Глава 4. После суда

Грохот посуды на кухне притих, послышались шаги, и в дверном проеме показалась Илина.

– Не пожалела еще, что нас приютила? – негромко спросил Вальтер.

Ведунья только усмехнулась:

– Слава у меня дурная, без крайней надобности никто сюда не сунется, так что искать не придут. Да и не собираюсь я вас даром укрывать, мне деньги нужны.

– Я тебе заплачу. И за приют, и за еду. Может, ты каких-нибудь своих травок ей заваришь? – Вальтер кивком указал на Эрику, которая так и сидела, уткнувшись лицом ему в грудь и вздрагивая. – Испугалась она очень.

Илина ответила почти беззвучно, так, чтобы услышал только Вальтер:

– Скорее, вспомнила она много чего страшного. Сейчас все сделаю. Сколько заплатишь?

– Сколько скажешь.

– Самому-то не нужно ничего? Не задели тебя?

– Пара синяков будет, – улыбнулся он.

Ведунья скрылась на кухне. Вальтер осторожно провел ладонью по черным волосам Эрики, мягким и блестящим, как шелк.

– Спасибо, что помогла мне.

– Что? – тихо удивилась она.

– Нож в лоб Тому оказался очень кстати.

– У меня же не получилось.

– Ты его ошеломила на миг, этого хватило. Только обещай мне… – голос Вальтера стал резче и жестче, и Эрика напряглась.

– Что обещать? – она испуганно подняла лицо, поймала взгляд его серых глаз.

– Что больше никогда не будешь лезть в драку. Даже если тебе кажется, что меня убивают. Даже если это и правда будет так. Увидишь драку – держись как можно дальше, чтобы я был уверен, что ты не сунешься. Обещаешь?

Она снова зарылась лицом ему в куртку и вместо ответа на вопрос слабо шепнула:

– Тебя ведь не было тогда в страже. Я помню, я их всех помню. Их тогда было всего восемь – две смены. Те четверо, и… – Эрика замолчала, словно задохнувшись на полуслове.

– Не говори ничего, если не хочешь, – Вальтер попытался ее успокоить, но Эрика уже не могла остановиться.

– Я боялась у Илины спрашивать про ядовитые растения напрямую, ходила вокруг да около. Но она все поняла. И… и она сказала мне, что… что…

– Что нескольких грибов в похлебку вполне хватит на четырех крепких мужчин, – невозмутимо продолжила Илина, появившаяся в дверях. – И что когда появятся первые признаки, спасать отравленных будет уже поздно.

Эрика молча кивнула, потом всхлипнула.

– Места у меня маловато, но на кухне вы можете вдвоем устроиться на лавке, – ведунья открыла дверь. – Ужин самый простой. Уж что нашлось. Вряд ли вам удалось поесть, когда вы удирали из замка.

Дом у ведуньи и в самом деле был тесным, словно его специально строили не для семьи, а для одного человека. В комнатке, куда Илина провела Вальтера и Эрику, стояли лишь узкая кровать и большой деревянный сундук, покрытый истертым ковром. В углу был проход, занавешенный плотной рогожей, который вел в какой-то закуток – там было темно, в отблесках свечи виднелись только бока бесчисленных глиняных баночек, расставленных вдоль стены, и край низкого топчана. Вальтер вспомнил ходившие об Илине слухи – что она иногда оставляла у себя больных, за которыми нужен был постоянный присмотр.

Проем с другой стороны вел в крошечную кухню, где были только печь, тяжелый стол и узкая лавка. На столе уже стояла глиняная плошка с тушеной капустой, рядом был чугунок, из него пахло бараниной и чесноком. Илина развернула полотенце, вынула половинку большой лепешки, потом поставила на стол кружку.

– Растормоши ее, пусть выпьет, – сказала она Вальтеру. – Только не слишком много. Чтобы дрожать перестала, но не захмелела.

От кружки поднимался пар, тянулся тонкий аромат горячего вина, яблок и пряных трав.

– Искать вас у меня никому в голову не придет, – повторила Илина. – Хотите заночевать – оставайтесь. Но дешево не пущу. Половина серебряной монеты за двоих за ночлег.

– Нам-то лучше уйти как можно дальше, да и для тебя так лучше. Но у нее совсем нет сил.

– Я уйду, да, – еле слышно откликнулась Эрика. – Сейчас уйду.

Вальтер притянул ее к себе.

– Выпей-ка, что тебе дали. Не дрожи так, все хорошо.

– Что это? – Эрика подняла голову и повернулась к Илине.

– Не магия, нет, – ответила та на незаданный вопрос. – Просто вино и травы. Даже если бы я и хотела – я не могу использовать сильное волшебство без твоей прямой просьбы. У всех есть право на магическую помощь один раз в жизни, ты знаешь. Я не могу решать за тебя, когда именно ты готова потратить свой единственный раз. Да и случай сейчас не тот. И разрешения на первую степень у меня нет, только на третью. Так что сейчас травками обойдемся. Перетрусила ты сильно, но и собираешься быстро.

– Тебе ли не знать, – с горькой улыбкой кивнула Эрика. – Спасибо. Право на магию я пока приберегу – надеюсь все-таки накопить денег, чтобы вернуть голос. Еще чуть-чуть осталось. Вот тогда и твое волшебство пойдет в дело. Пока я накоплю, сколько надо, ты и разрешение на первую степень получишь.

Она взяла кружку. Руки так тряслись, что горячее вино чуть ли не выплескивалось, хотя кружка не была налита и до половины. Вальтер накрыл ладони Эрики своими.

– Ну все, все. Не бойся. Пока мы отмахались, да и дальше как-нибудь выберемся.

– Ты из-за меня хорошего места лишился. И заработка, и лошади, и… – Эрика замолчала, отхлебнула пряного вина с травами, шумно выдохнула. – И теперь сам оказался в бегах. И все из-за меня.

– Нет. Из-за себя.

***

Принц Карлос успел остыть, выпить пару кубков дорогого заморского вина, немного почесать свою любимую обезьянку и убедиться, что никто из стражников не пострадал серьезно. Сильнее всего досталось Тому – ран на нем не было, но оклематься от полученного удара в подбородок он толком не мог.

– Всем вели молчать, – рыкнул принц. – Челядь языки распускать не станет, да и было-то тут их всего трое. Люди из здешнего гарнизона тоже лишнего слова не скажут. Ведунья местная – женщина умная и не болтливая. Да она и знать не знает, что случилось, ее раньше увели.

– В Сваннестаде спросят, куда Вальтер делся, – ответил Том. Взгляд у него был мутным и плавал из стороны в сторону, словно командир стражников не мог сосредоточиться.

Карлос зло захохотал:

– Что проще? Напали грабители по пути, была схватка, зарубили. Похоронили прямо тут, в замке.

– Где могила? А если он появится в Сваннестаде?

– Да, так не пройдет. Ну тогда скажем, что струсил во время схватки и сбежал.

Том ухмыльнулся и тут же побелел и сглотнул. Казалось, его вот-вот вывернет.

– Это тоже не пойдет, ваше высочество. Никто не поверит, что он струсил.

– Скажи, что мы ему больше не доверяем, и я его вышвырнул. Его лошадь в конюшне?

– Да.

– Ты сможешь ее выгодно продать?

Том кивнул:

– Конечно, ваше высочество. Но, может, захотите оставить? Кобыла хоть и молодая, но прекрасно выезженная.

– Продай, и поскорее. Чтобы ничего о нем не напоминало. Деньги за лошадь поделишь между всеми своими людьми и слугами, что здесь были. И пусть молчат. Передай всем: кто о нем скажет хоть слово – получит десять ударов плетью.

Том снова кивнул, стараясь не слишком резко двигать головой.

– А все-таки хорош, скотина! – вздохнул принц.

– Ваше высочество?

– Если уж начистоту: мы ведь все, каждый, кто тут был, хотели ее. С той минуты, как ее ввели. Хотели, каждый, до трясучки, – Карлос хищно и шумно вдохнул, его ноздри затрепетали. – Хотели все, а он просто взял и увел.

Командир стражников не ответил. Принц смерил его долгим взглядом, помолчал, потом сухо произнес:

– Значит, двое раненых. Хоть и легко, но пока ни на что не годны.

– Он не собирался никого убивать. Только вывести из строя на время. Правое плечо, правая кисть, – командир замолчал и напрягся, пережидая очередную волну тошноты.

– И ты тоже пока не боец. Остаются Артур и этот новенький, чернявый… как его… я еще не запомнил.

– Марко, – подсказал Том.

– Если ты его выбрал из кучи претендентов – значит, он толковый парень. Ты свою работу знаешь.

– Марко – славный парень. Прекрасный боец.

– Я уже оценил, – скривился принц.

– Не надо сравнивать с Вальтером, ваше высочество. Марко – сильный мечник, один из лучших.

– Марко или Артур, – пробормотал принц словно про себя. – Артура я знаю, он все-таки уже не первый год в страже. А этого, новенького, пока совсем не знаю. Но ты с ним говорил. Кто из них честолюбивее, Том? Кто больше хочет отличиться?

Командир ответил, почти не раздумывая:

– Марко, ваше высочество.

– Уверен? Мы его мало знаем.

– Артур служит ради постоянного жалованья, ваше высочество. Он надежен, исполнителен, он прекрасный боец, как и все остальные наши парни. Но он служит только из-за постоянного жалованья, что вы платите. И выше головы Артур прыгать не собирается. Вы платите постоянно – ему хватает. А Марко приехал, чтобы заработать как можно быстрее, и готов браться почти за все, лишь бы поскорее собрать побольше денег.

– В стражу? – удивился Карлос. – На заработки?

– А куда еще? – Том осторожно ухмыльнулся. – Он ничего не умеет, кроме как драться. У себя в Фоссеберге Марко считается лучшим мечником…

– Это он тебе так сказал?

– Не только. Марко, как я уже понял, любит покрасоваться и пустить пыль в глаза, но он парень честный и врать никогда бы не стал. Он-то себя, конечно, похвалил, но и я навел справки. Да и на состязаниях все было видно – из всех претендентов именно этот парень был лучшим. Этот Марко из старого рода. Из тех, где сыновей приучают к оружию и седлу лет с трех.

– Зачем ему вдруг понадобилось много денег сразу?

Том усмехнулся:

– Он отчаянно влюблен и хочет жениться, но отец невесты готов отдать дочь только за богача. Вот и пришлось парню податься хотя бы в стражу.

– А что за невеста? Ты расспрашивал о ней?

– Ваше высочество, я расспрашиваю обо всем, прежде чем взять человека к вам на службу.

– Тогда рассказывай.

Несколько минут принц Карлос внимательно слушал Тома, не отвлекаясь и не перебивая. Казалось даже, что ярость его совсем утихла, – но Том давно командовал стражей и знал, что это не так.

– Приведи его сюда, – приказал наконец принц. – Сам приведи. Не привлекая лишнего внимания.

Том кивнул, осторожно вышел из зала и через несколько минут вернулся вместе с Марко. Принц Карлос окончательно успокоился и перестал ходить из угла в угол. Теперь он снова устроился в высоком резном кресле, обезьянка сладко сопела у него на коленях.

– Марко из Фоссеберга, – начал он. – Марко, сын Ворта. Ты совсем новенький, и мы мало знакомы, но твой командир говорит, что на тебя можно положиться.

Марко приосанился.

– Да, ваше высочество.

– Том рассказал тебе, что распускать язык не надо, и о случившемся никто не должен знать? Вижу, рассказал. Так что никому ни слова. Но я этого так не оставлю. Том говорит, ты хороший боец и толковый парень, так что найти и покарать по справедливости – теперь твоя задача.

На мгновение стражник растерялся, но тут же, чуть прикусив губу, прямо посмотрел на принца. Взгляды скрестились, словно клинки. Марко и Карлос были немного похожи – оба смуглые, черноволосые, кудрявые и черноглазые. Только Марко весь словно состоял из мускулов, а принц, несмотря на молодость, был довольно рыхлым и пухлым.

– Ваше высочество, – начал Марко, собравшись с духом. – Я совсем недавно в страже, но уже дал клятву стражника и потому обязан повиноваться, – он опустил голову, но тут же снова поднял – так резко, что темный волнистый чуб взметнулся вверх. – Обязан повиноваться. Но никто не заставит меня выслеживать женщину и применять к ней силу. Никогда.

Карлос ухмыльнулся.

– Ты все больше мне нравишься, Марко, сын Ворта из Фоссеберга. Не поднимешь руку на женщину? Этот нежный зеленоглазый цветочек отравил четырех моих стражников. Таких же, как ты. Но не беспокойся, судьба дешевой вертихвостки меня не волнует. Рано или поздно, и скорее рано, она бесследно сгинет на лесных тропинках или попадет в лапы пьяной компании в каком-нибудь замшелом кабаке. Туда ей и дорога. А вот Вальтер заслуживает наказания. И он мне нужен. Неважно, живым или мертвым. Справишься?

Угольно-черные глаза Марко засверкали.

– Да, ваше высочество. Его я найду.

– Вот и славно. Так что бороться тебе придется не со слабой девчонкой, а с умелым опытным воином, который и старше тебя, и, как я понял, намного сильнее.

Марко снова быстро прикусил губу, но промолчал. Принц Карлос, заметив это, улыбнулся:

– Сегодня уже поздно, и все слишком устали. Завтра утром вернемся в Сваннестад. Мой казначей выдаст тебе денег на расходы. Том завтра подберет тебе напарника. А пока он расскажет тебе все, что знает о Вальтере. Может быть, вы поймете, куда он мог податься вместе с этой шлюхой.

Молодой стражник кивнул, потом повернулся к Тому:

– Я бы хотел, чтобы вместе со мной был Руф.

– Кто это? – удивился принц.

– Парень из Рейнберга, – ответил командир. – Я его нанял в тот же день, что и Марко. Вы ведь и комнату сняли на двоих, так?

– Да.

– Успели подружиться? Что ж, Руф хоть и молод, как и ты, но парень тоже толковый. Пусть.

Карлос медленно перевел взгляд с Марко на Тома, потом четко произнес:

– Руфу совсем не обязательно знать в подробностях, что тут произошло. Не надо ему ничего объяснять. Достаточно сказать, что вы просто будете искать Вальтера. По моему приказу.

– Да, ваше высочество.

– Ступай, Марко. Том пусть приходит в себя после удара. Артур останется у дверей моей спальни до утра, а тебе надо отдохнуть. Завтра вы с Руфом уже начнете поиски. Готов?

– Да.

– Прекрасно. А чтобы вдохновить тебя, я приглашу в гости прелестную Камиллу из Фоссеберга, – принц Карлос мягко улыбнулся, заметив, как вытянулось лицо стражника. – Мои люди поедут за ней, потом сопроводят ее в Сваннестад, и она погостит у меня во дворце до тех пор, пока ты не привезешь мне этого мерзавца Вальтера. Живым или мертвым. Ну а если твои поиски затянутся дольше, чем на две недели, – я подберу девушке более удачливого жениха. На свое усмотрение.

Глава 5. Беглецы и преследователи

От горячего вина с пряностями Эрика быстро взбодрилась. Она все так же сидела, уткнувшись лицом в куртку Вальтера, но уже перестала дрожать и всхлипывать.

– Спасибо тебе, – тихо выдохнула она.

– Ну, ожила? Давай ешь, у нас долгий путь впереди. Хоть Илина и готова нас приютить, но тут оставаться нельзя.

– Прости. Я совсем не такая плакса, просто…

– Не объясняй.

Вальтер осторожно провел ладонью по ее лицу, почувствовал грубые неровные рубцы на щеке.

– Противно, да? – еле слышно шепнула она.

– А то я шрамов не видел. Ты ведь не из Литеберга?

Эрика замерла.

– Откуда… откуда ты знаешь?

– Ты на миг замялась, когда говорила принцу, откуда ты. Словно придумывала на ходу.

– Он тоже это заметил? – встревожилась девушка.

– Карлос-то? Не думаю. Том мог заметить, а принц – нет. Хотя Том явно от тебя не ожидал подвоха – даже обыскивать не стал. Иначе он нашел бы нож в два счета.

– Мужчину обыскал бы.

– Конечно.

Вальтер наконец дотянулся до миски с капустой и чугунка с мясом. Он осторожно придвинул их поближе, надеясь, что Эрика отвлечется на еду, успокоится и соберется с силами. Девушка тихо заговорила:

– Я из Залии. Но как я ему могла сказать, откуда? Там родители и сестры. Мало ли что он захочет с ними сделать… – она принюхалась, приподняла голову. – Вкусно пахнет.

– Ну наконец-то. Ешь давай. Значит, к родным ты не подашься, чтобы не навлечь на них беду, так?

– Так. Я их и не видела уже три года. Иногда со знакомым купцом передавала деньги. Он надежный человек, честный, не прикарманит. Да там и прикарманивать нечего – я немного передавала, – Эрика выпрямилась и потянулась за лепешкой. – Я старалась накопить побольше, все надеялась, что смогу заплатить за магию и вернуть голос.

– Вернешь, конечно. Только сначала нам надо поскорее покинуть земли принца Карлоса.

Вальтер тут же пожалел о своих словах, потому что почувствовал, как она снова закаменела.

– Мы рядом со Сваннестадом, а это самая середина его владений, – выдохнула Эрика. – И лошадей нет.

– Значит, будем выбираться по реке. Я не флотоводец, но с лодкой и даже с небольшим парусом вполне управлюсь, – он взял вторую половину лепешки и, согнув ее, ловко зачерпнул лепешкой горсть капусты. – Ешь. Кто знает, когда в следующий раз доведется.

Эрика, посмотрев, как он расправляется с едой, тоже потянулась за капустой и мясом.

– У тебя все было, – пробормотала она, когда доела свой кусок лепешки. – Крыша над головой, уверенность в каждом новом дне… и ты все потерял теперь.

Вальтер тихо рассмеялся в ответ:

– Съемные углы на постоялых дворах и жизнь от стычки до стычки, когда знаешь, что рано или поздно тебя убьют – не в этой драке, так в следующей? Тоже мне потеря.

– Вальтер…

– Ну?

– Я ведь правда их убила.

– Знаю. Я не застал ту историю, но много о ней слышал. Не мне тебя судить. Все, зачеркнули.

Он почувствовал, как Эрика отстранилась, и не стал удерживать и теснее притягивать к себе. Девушка впервые чуть встрепенулась, потом робко приподняла голову и взглянула ему прямо в глаза.

– Что-то не так?

– Все не так, – выдохнула она. – Но я просто на тебя смотрю. Просто смотрю на тебя. Никто раньше за меня не заступался. Ни разу.

Вальтер быстро перевел разговор:

– Если не добудем лошадей – отправимся по реке к ближайшей границе. Сначала доберемся до Ластры, оттуда – до Рейнберга. Почти сразу после него владения Карлоса заканчиваются, а на земле своей сестры, королевы Карлотты, он нас преследовать не станет.

– Нас?

– Доберемся до столицы всего королевства. Ты бывала в Литеберге? Если на самом-то деле? Это ведь уже не земли Карлоса.

– Нет. Не бывала.

– Я почему-то так и думал. Тебе понравится Литеберг. Мой давний знакомый держит там фехтовальную школу, он уже не раз звал меня поработать наставником, так что без куска хлеба не останемся.

– Ты… – Эрика несмело выдохнула, – ты что, меня с собой зовешь?

– Да.

– Зачем я тебе? – она замолчала, закусив губу, но тут же снова подняла голову. – Зачем? Я никогда больше не смогу быть красивой. Не смогу подарить тебе девственность, родить ребенка. Я даже самую простенькую песенку тебе спеть не смогу.

***

Марко злился на себя. Зачем ему надо было так честно и прямо отвечать на расспросы Тома? Он что, не мог что-нибудь придумать, чтобы не упоминать Камиллу? Нет, не соврать, он же не собирался никого обманывать. Но надо было как-то обойти это и ничего не рассказывать о своей невесте. Мало ли… например, сказать, что потянуло в стражу, потому что самому захотелось воинских подвигов.

Глупо. Конечно, глупо: в стражниках у принца Карлоса были не благородные воины, а преступники, стремящиеся заработать прощение, или бывшие наемники, не отягощенные высокой моралью и думающие только о заработке.

Сначала Марко решил броситься в родной Фоссеберг и увезти Камиллу и ее отца в укромное место, но тут же отказался от этой идеи. Когда принц сказал о том, что собирается привезти девушку в свой замок, его люди были уже в пути. И уж наверняка казначей Карлоса выдал им достаточно денег, чтобы в любой дыре можно было быстро найти свежих лошадей двинуться дальше, не теряя ни минуты. А у него лишь один красавец Бриллиант и несколько последних монеток, ведь новеньким стражникам пока еще ничего не заплатили.

Отбить или похитить Камиллу, когда ее привезут в замок принца? Даже если это чудом получится – будет шум, скандал, и имя ни в чем не виноватой Камиллы окажется у всех на устах. К тому же Марко не давала покоя клятва верности стражника, которую ему пришлось бы нарушить.

Оставалось одно – найти Вальтера и доставить его к принцу Карлосу. Живым или мертвым. Марко готов был броситься на поиски прямо сейчас. Его гнедой красавец Бриллиант уже давно успел отдохнуть, а поздний вечерний час молодого стражника совсем не пугал: Марко знал, что мост через ров около замка для него опустят в любое время, да и в Сваннестаде человеку из стражи принца отопрут ворота даже среди глубокой ночи. Надо было ехать немедленно, не теряя ни минуты. Он кинулся в караульную, чтобы найти Тома, но, как ни спешил, все же остановился на лестнице напротив высокого, в человеческий рост, бронзового зеркала.

Новая форменная куртка ладно сидела на крепкой мускулистой фигуре. Марко задержался на несколько мгновений, вытянул из-под куртки воротник и манжеты рубашки и тщательно их расправил, чтобы было видно дорогое кружево редкой работы. Зря, что ли, он потратил на это кружево весьма значительную часть своего пока что не полученного жалованья? Он бросил последний взгляд в зеркало. Камни на рукоятке меча сверкали, угольно-черные глаза сверкали еще ярче. Марко подкрутил пару темных завитков своей роскошной шевелюры и помчался вниз.

Он нашел Тома в караульной. Командир стражников был там один, и Марко сразу заметил, что у Тома до сих пор плавает взгляд.

– Решил не терять времени?

Марко кивнул, потом, не дожидаясь приглашения, опустился на лавку рядом с Томом.

– Ты знаешь все о каждом из нас. Расскажи, что тебе про него известно.

– Злишься на меня? – вместо ответа спросил Том.

– На себя. Ты делал свою работу, что злиться? Расскажи все. Откуда он, где мне его искать, куда он мог податься. Родные, женщины, друзья, привычки. Все, что знаешь. Ты же при приеме на службу все выпытываешь.

Том, явно борясь с тошнотой, покачал головой:

– Я не брал его на службу.

– Как так?

– Мне его, считай, навязали. Правда, до сегодняшнего дня я ни разу об этом не пожалел.

Марко не стал переспрашивать. Ему не терпелось все разведать и скорее броситься в дорогу, но он понял, что сейчас лучше промолчать – пусть Том сам говорит.

– Он был одним из заключенных в северном форте, – начал командир. – Это почти все, что я знаю. За что он там оказался – понятия не имею. Да, утром будешь в Сваннестаде – получишь у казначея принца часть жалованья и деньги на расходы.

– Я слышал, из северного форта живыми не выходят.

– Обычно не выходят. Не знаю, сколько он там провел. Похоже, немного. Года три назад, вскоре после истории с этой уличной певичкой, в северном форте случился страшный пожар. Пьяные тюремщики уронили лампу на солому, и деревянная пристройка тут же занялась. Ночь была ветреной, пламя от пристройки перекинулось на деревянный навес у башни, и понеслось… Тюремщики мигом протрезвели и стали выводить людей, и, хотя выводили всех в оцепленный стражей внутренний двор, многим в суматохе все равно удалось бежать.

– Значит, сбежал?

Том хмыкнул:

– Нет. Этот дурень сначала помогал другим выбраться из горящего дальнего крыла, куда не решились сунуться тюремщики, а потом таскал воду из колодца. Потом поскользнулся на мокрой каменной лестнице и полетел вниз. Ударился башкой. В суматохе его вместе с телами обгоревших и задохнувшихся кинули на телегу, а когда он очухался – телега была уже за стеной форта.

– А за что он туда попал, значит, не сказал?

– Нет. Вальтер неразговорчив, если ты не заметил. Да и как выбрался оттуда, он мне не рассказывал. Говорил только, что был заключен в форт. Все остальное мы по поручению его высочества узнали сами. Говорят, возница, у которого в телеге застонал труп, еще долго заикался. А комендант, который уже внес Вальтера в списки погибших и успел отправить эти списки в Литеберг, испугался, что его покарают за неточность в документах. Он махнул на бывшего узника рукой, лишь бы ничего не исправлять и не объясняться перед начальством, и отпустил Вальтера с миром.

– А в стражу-то тебе его как навязали?

– Принц выехал в свой охотничий домик на Белое озеро, мы с частью стражи его сопровождали. На ночлег остановились в Ластре. Там унылый постоялый двор. Была зима, стоял адский холод. Для его высочества протопили единственную отдельную комнату, а моим парням пришлось ночевать внизу, в общем зале. А там на самом теплом месте, у камина, дрых какой-то одинокий безоружный путник. Ну они и решили его согнать.

Марко невольно усмехнулся.

– Ага. Что было дальше, я уже догадываюсь.

– Когда принц спустился на шум – все мои парни были вышвырнуты наружу. И я потом тоже.

– И его высочество тут же захотел этого путника себе в стражу?

– Именно.

– Где его искать – непонятно.

Том, нахмурившись, с трудом выговаривал слова:

– Будь я на его месте – поскорее выбрался бы за границы сваннестадских земель. Не повезло тебе, Марко. Жаль.

– Найду, – Марко уверенно кивнул. – Найду и справлюсь.

Командир недоверчиво хмыкнул, и Марко вспыхнул:

– Он же не железный, ему нужен отдых и сон. И он старше – значит, будет уставать быстрее и сильнее.

– Ну да, ну да. В двадцать два все те, кому за тридцать, кажутся развалинами. А, вспомнил еще, – Том с трудом поднял голову. – Мы дважды сопровождали его высочество в соседние страны. В Свартланн и в Вилию. Оба раза именно Вальтер был у нас за толмача, в Вилии его вообще принимали за своего.

– Мог он сейчас туда податься? Вдруг он и правда вилиец?

Том пожал плечами, и Марко повернулся к двери.

– Не буду терять времени.

– Я в тебя верю. У Вальтера есть чистоплюйская манера щадить противника, надеюсь, это тебе поможет. Хотя если он решит убить – убьет.

Марко вышел, не ответив. Он спустился по каменной лестнице, нашел общую комнату для челяди, разбудил конюха, приказал вычистить и оседлать Бриллианта – и через четверть часа копыта прекрасного гнедого коня уже застучали по мосту через ров. Несмотря на глубокую ночь, Марко останавливался у каждого кабака на пути и везде расспрашивал, не показывался ли здесь недавно высокий светловолосый мужчина, один или со спутницей. Ему казалось, что жемчужная булавка Камиллы даже через рубашку и плотную форменную куртку обжигает кожу. И только на подъезде к городу Марко немного успокоился. Он обязательно настигнет Вальтера и не позволит, чтобы с Камиллой случилось что-то плохое. Марко в который раз пожалел, что успел уже дать клятву стражника, но назад теперь пути не было. Ладно. У него и у Руфа прекрасные кони, а еще – молодость, задор и две неплохо работающие головы. А вот беглецы будут выбираться пешком. Лошадь Вальтера осталась в конюшне при замке Карлоса. Лошадь Эрики – приземистый рыжий мерин Бочонок – наверное, на одном из постоялых дворов Сваннестада. Марко, ночевавший вместе с Эрикой в лесу, понимал, что обузой в дороге девушка не будет, скорее даже наоборот. Но в драке она совершенно бесполезна.

Теперь он понял, почему Эрика так отчаянно пыталась научиться бросать нож. Стражникам она за себя отомстила, а вот до самого принца не добралась. В покои его высочества ей не проникнуть – ни во дворце в Сваннестаде, ни в загородном замке. Это она знала. Оставалось одно – нож, брошенный из толпы. Например, во время одного из городских праздников, когда принц Карлос вместе с нарядно одетой свитой проезжал бы по главной городской улице.

Понимала ли Эрика, что человека очень трудно убить одним броском ножа? Что ее тут же схватят и почти наверняка – сразу казнят? Наверняка понимала.

Впереди на темно-сером, почти беззвездном небе уже вырастали черные силуэты Сваннестада. Марко пришпорил Бриллианта, и без того скакавшего крупной рысью. Вот же глупо получается: он рад бы помочь девушке, он даже должен прийти Эрике на помощь – а вместо этого будет охотиться на нее. Он должен сейчас защитить Камиллу – а вместо этого едет в совершенно другую сторону, не в родной Фоссеберг, а в столицу земель принца. И освободить его от данной клятвы может только сам принц Карлос, который, конечно, делать этого не станет. Да и что за репутация будет тогда у Марко – нанялся в стражу, чтобы через пару недель отказаться от места?

Город был уже совсем близко, оставалось лишь переехать по мосту через реку и подняться на холм. У самого моста Марко вдруг пришла в голову мысль: если б он сам остался без лошади – отправился бы по реке. Куда? Для начала в Рейнберг, это крупный город совсем рядом с границей владений Карлоса. Руф как раз оттуда. Надо будет сейчас расспросить его, куда можно податься из Рейнберга и где там можно спрятаться.

Перед мостом Бриллиант тревожно зашевелил ушами, Марко остановил его и прислушался. Снизу, от воды, доносился плеск и слабые вскрики. Он спешился и, не выпуская повода, шагнул к ограде моста. В ночной темноте почти невозможно было что-либо разглядеть, но он заметил в реке человека, который отчаянно колотил по воде руками и пытался удержаться на плаву. Похоже, подросток, почти ребенок.

Марко понадобилось лишь мгновение, чтобы зацепить повод на решетке моста, скинуть перевязь с мечом, сапоги и куртку. Он знал, что река тут глубокая, и поэтому не стал терять время, сбегая вниз, а бросился в воду прямо с моста. Ему хватило пары мощных гребков, чтобы подплыть к тонущему мальчишке.

Марко опасался, что перепуганный пацан потянет на дно и его, но тот так обессилел, что совершенно не сопротивлялся. Через пару минут барахтанья Марко вытащил мальчишку на берег. Сильно нахлебаться воды парень не успел, и откачивать его, кажется, не требовалось.

– Ты какого черта среди ночи в реку полез? Топиться, что ли, вздумал?

Спасенный мальчишка, которому было не больше десяти-двенадцати лет, испуганно смотрел на Марко.

– Вы что… – пролепетал наконец он. – Какой топиться...

– А что тогда? Среди ночи-то?

– Сети проверял.

Марко понимающе кивнул. Рыба в реке принадлежала только принцу Карлосу, и наказывали за незаконную ловлю нещадно. Поэтому неудивительно, что парнишка ждал темноты.

– Подплыл на бревне, – тихо продолжал спасенный, лицо которого казалось Марко смутно знакомым. – Нащупал сеть, потянул – тяжелая, не идет. Значит, с рыбой. Потянул сильнее, плюхнулся случайно с бревна и испугался, – всхлипнул он. – Плавать не умею.

– Да уж видел, – усмехнулся Марко. – Как ты поставить-то сети исхитрился?

Мальчишка опустил голову и снова хлюпнул носом, не отвечая. Марко поднялся, протянул парню руку.

– Где ты живешь-то?

– Я домой такой не пойду. Отчим убьет.

– Ладно. Пойдем сохнуть и греться, а там разберемся.

Парень недоверчиво поднял голову. Марко вдруг догадался:

– Сети-то небось не твои были? Значит, не только браконьер, но еще и воришка? Ладно, идем.

– Ворота закрыты.

– Мне откроют.

Они поднялись на мост. Марко отцепил повод, снова – прямо поверх мокрой рубашки – надел перевязь с мечом, с трудом натянул сапоги, потом протянул свою сухую куртку стражника мальчишке, у которого зуб на зуб не попадал.

– Держи-ка.

– Спасибо, – начал было парень, но вдруг, разглядев куртку в темноте, переменился в лице. – Вы… вы…

– Стражник его высочества принца Карлоса, – Марко засмеялся, подсказывая парню слова, которые тот не решался произнести. – Успокойся, страже я тебя не сдам. Хотя стоило бы. Зовут-то тебя как?

– Ким.

– А меня Марко. Ну, успокойся уже, хватит.

Руфа в каморке не оказалось, и Марко вспомнил, что сосед должен быть в карауле. Он дал Киму свою старую куртку, в которую тот завернулся, как в халат. Со штанами было сложнее – штаны у Марко имелись только одни, и те после внезапного купания были насквозь мокрыми. Марко растопил камин и кое-как повесил у огня все вымокшие вещи – и свои, и Кима. Потом украдкой пересчитал монеты в кошельке. На плошку каши для Кима должно хватить, а сам он пока обойдется. Мысль, что утром казначей выдаст ему денег, очень подбадривала Марко.

– Где-то я ведь тебя видел раньше.

– Возле дворца его высочества, наверное, – осмелев, отозвался Ким. – Отчим сдает комнаты, а один наш жилец служит в страже, и я несколько раз бегал к нему передать ключ.

– Ваш жилец служит в страже?

– Ага. Господин Вальтер. Знаете же? Такой, постарше вас и повыше.

Мгновение Марко колебался, потом кивнул:

– Знаю, конечно. Слушай, Ким, тебя мне прямо само мироздание прислало. Мы сопровождали его высочество за город, а Вальтер оставил тут одну вещь – и как раз просил меня забрать при случае.

– У отчима есть ключ. Только если он меня вымокшего увидит – убьет. Давайте утра дождемся? Отчим уйдет на рынок, и я вас проведу в комнату господина Вальтера.

– Договорились. А теперь – сохнуть и спать.

Дом, в котором отчим Кима сдавал комнаты, находился на тихой улице в старой части Сваннестада, в четверти часа пешком от дворца. Вальтер занимал комнату на втором этаже, и Ким еще с улицы показал нужное окно.

– Дай мне ключ и подожди внизу, – велел Марко мальчишке. – Я быстро.

Он и сам не знал, что именно собирается искать в комнате Вальтера. Что угодно, что могло бы подсказать, куда тот направился. Какой-нибудь герб на одежде или на других вещах, любые письма или бумаги на хоть какой-нибудь клочок земли, любое упоминание о каком-нибудь городе или селе, да хотя бы тень такого упоминания. Марко вставил ключ в скважину и повернул, чувствуя, как железо скользит в мокрых ладонях.

Дверь открылась.

Комната оказалась совсем небольшой. Узкая кровать, деревянная лавка, крошечный стол, две полки на стене и три крючка рядом с полками, лохань с бритвой и полотенцем. Марко быстро окинул все взглядом. Он не заметил никакой шкатулки, где хозяин комнаты мог бы хранить бумаги или свои сбережения. Впрочем, Вальтер мало походил на человека, у которого есть сбережения. На столе не было ничего, кроме наполовину сожженной толстой свечи в глиняном черепке. На вбитом в стену крючке висели штаны и плащ самого простого вида, но из дорогой тонкой кожи, – уж Марко-то в этом разбирался. На соседнем крючке он увидел самую простую черную сорочку. Марко провел рукой по ткани. Ничего себе, настоящий восточный шелк. Он пожал плечами: к такой дорогой рубашке стоило бы заказать красивые кружева или вышивку, а то ведь никто и не поймет, сколько она стоит. Марко фыркнул и стал осматриваться дальше.

На полках было почти пусто: масляная лампа, пара охотничьих ножей, две книги. Ого. Недешевое развлечение. Марко осторожно взял книги. Первая была на языке, которого он не знал, – то ли вилийском, то ли еще каком-то. Вторая рассказывала о кораблях и морских путешествиях. Марко хотел уже вернуть книгу на полку, но заметил, что между страниц вложены какие-то бумаги. Он быстро развернул их – это были два письма. Одно из них снова оказалось на незнакомом языке, но алфавит был таким же, как в Литебергском королевстве, и Марко увидел, что письмо обращено к Вальтеру. Он развернул второе. Это была короткая, в пару строк, записка без подписи.

***

Не буду называть в этом письме ни своего, ни вашего имени, но уверена, что вы помните мой почерк и узнаете его. Я возвращаю вам данное мне слово, будьте свободны и не беспокойтесь обо мне.

***

Марко перечитал записку два раза. Насупился, представив себе, что получил такое же письмо от Камиллы, потом быстро свернул бумагу, вложил письмо в книгу и вернул книгу на полку.

Ким поджидал его внизу.

– Долго вы. Нашли?

– Да. Только боюсь, что мы разминемся, – вдруг я поеду за город к его высочеству, а Вальтер вернется. Ты же запомнил, где я живу?

– Конечно.

– Если вдруг он вернется – беги и скажи мне, хорошо? Если меня не будет – передай моему соседу, его зовут Руф. Или хотя бы хозяину. Договорились?

И Марко вложил в ладонь Кима последнюю оставшуюся мелочь.

– Договорились.

Глава 6. Свирель из абрикоса

От крыльца Илины к лесу тянулась тонкая тропинка. Ведунья остановилась в дверном проеме – ночи были уже теплыми, и Илина не боялась оставить дверь распахнутой и выстудить дом. – Вот прямо по ней и ступайте, – сказала она и протянула руку, указывая направление. – Дорожка прямая, никуда не ветвится, так что не собьетесь. Темновато, правда. – Ничего, я хорошо вижу ночью, – еле слышно откликнулась Эрика. Она уже успела успокоиться и собраться, и теперь стыдилась своего испуга и того, что так расклеилась. Вальтер почувствовал дрожь в ее голосе и положил девушке руку на плечо. – Спасибо, – он обернулся к Илине, но ведунья уже затворила дверь. Тропинка вела в темные заросли, и Вальтер с удивлением заметил, как Эрика осмелела. – Ты и правда водила путников через лес? – спросил он. – Да. Ты же сам слышал, что этот парень, как его там, все подтвердил. – Какой? А, Марко. – Да. Я… – Эрика замялась, потом подняла голову, обернулась в темноте к Вальтеру. – Я… когда все случилось… когда я все сделала – пошла в Сваннестад, чтобы быть подальше от замка. Илина продала мне тонкую темную накидку. Я замоталась в нее, спрятала лицо, выбрала трактир подешевле – даже не в городе, а за воротами – и устроилась там в самом дальнем углу, чтобы просто передохнуть. Сил идти дальше тогда совсем не было. Это сейчас я могу больше десяти миль за день отмахать пешком. А тогда три еле-еле прошла – и скисла. Заплатила за два пирожка и кружку яблочного вина, забилась вместе со всем этим в самый дальний угол и затихла, надеялась, что до утра незаметно просижу. – И что? – Затаилась и сидела, – повторила Эрика. – Уже начало светать, я собралась уходить, и тут вбежала перепуганная кухарка и начала причитать во весь голос – мол, в замке принца Карлоса после ночи страшных мучений умерли сразу четверо стражников. Поднялся переполох, и я испугалась, что кто-то меня заподозрит. Они ведь все друг друга знали, а я чужая. Я выскользнула на улицу, завернула за угол и бросилась бежать, куда попало. Потом поняла, что мчусь по лесу. – Испугалась, когда поняла? – Нет. Наоборот даже. Думала – ну и пусть, пусть меня съедят звери или убьют злые лесные духи. Или пусть я заблужусь и пропаду. Даже надеялась, что никогда из этого леса не выберусь. И вышла к деревне. И поняла, что через этот страшный лес, которого все боятся, можно пройти. Петь я больше не могла, и надо было думать, чем зарабатывать на кусок хлеба. Я прошла через лес еще пару раз – и решила, что справлюсь, смогу водить людей. И стала водить. Я… я могла бы купить какой-нибудь инструмент, да хоть колокольчики, они дешевые… Купить и играть на ярмарках, я же умею это. – Что ж не купила? – Денег жалко было – копила, чтобы голос вернуть. И еще боялась, что на ярмарке увидят и узнают. А в другие края уйти – так тоже… деньги нужны на дорогу, а тратить жалко было. Так и таскалась через лес. И мелодии разные придумывала. Чтобы не умереть без музыки. – И ни разу ни одного злого духа не встретила? – засмеялся Вальтер. – Не-а. В темноте он не видел ее лица, но по голосу почувствовал, что Эрика тоже улыбнулась. Наконец-то. Вскоре тропинка круто пошла вниз. Вальтер понял, что они вот-вот выйдут к реке. – Илина сказала, что внизу только один дом, – начал он, чтобы как-то разговорить спутницу. – Там один рыбак-бобыль. Собак у него нет, так что лай не начнется. Положим ему на крыльцо серебряную монету, это точно больше, чем стоит лодка. – У тебя есть серебряная монета? Я думала, Илина тебя обобрала, как липку. Она это может. – Пока есть. Положим деньги так, чтобы он их точно увидел. Возьмем лодку и направимся вниз по реке, а там уже будем решать, куда дальше. – Лодка же наверняка на цепи. – И что? – удивился Вальтер. Лес начал редеть, тропинка пошла вниз еще круче, и, несмотря на темноту, впереди уже были видны и очертания дома, и широкая темная лента реки. Вальтер протянул Эрике крупную тяжелую монету. – Положи рыбаку, а я пока найду лодку. Он спустился к самой кромке воды и сразу же увидел эту лодку – маленькую, но наверняка надежную. Рыбацкие лодки просто обязаны быть надежными. Вальтер оборвал цепь, услышал легкие шаги наверху, заметил темный силуэт спутницы. – Готово, – прошелестела Эрика. – Оставила на крыльце? – У него на ступеньках пустая плошка – похоже, молоко оставляет ежикам. Вот туда положила. Точно увидит. – Вот и славно. Ну, вперед. Давай руку. Через пару минут лодка уже была на середине реки. Течение в этом месте оказалось быстрым: оно несло лодку вдоль берегов так резво, что Вальтер даже не стал грести – он просто чуть направлял маленькое суденышко, удерживая его на середине. – Они ведь поймут, что мы по реке двинулись, оставшись без лошадей, – выдохнула Эрика. – Начнут спрашивать. Спросят рыбака. – Поймут, еще бы. Но мы попробуем поскорее раздобыть лошадей. – У меня тоже есть деньги. Зашиты в поясе – имей в виду, если что. Только все крупными монетами, двойными золотыми. Я ведь копила на магию для голоса. Эх, а бедный Бочонок остался на постоялом дворе. – Бочонок? – Мой рыжий мерин. Но за ним будут присматривать и кормить. А если я не появлюсь через месяц – продадут. Ой, прости, я начала болтать, – спохватилась Эрика. – Прости. Это от страха. Вальтер тихо засмеялся: – Да, так и случается. – Ты-то откуда знаешь? Тебе разве бывает страшно? Из-за темноты он не видел ее лица, но расслышал удивление и недоверие в голосе – и снова засмеялся: – Еще как! – Да? И что ты делаешь, если страшно? – Как что? Боюсь. Но есть одно верное средство, сейчас научу. Эрика слышала, чувствовала, что он улыбается, и невольно улыбнулась сама: – Что за средство? – Тебе сейчас страшно? – С тобой – нет. – Ах ты лиса! Ну хорошо, – Вальтер замолчал, выправляя лодку, потом снова заговорил. В ночной тишине, да еще на воде, Эрика отчетливо слышала его негромкие слова. – Когда в следующий раз почувствуешь, что тебе страшно, – продолжил он, – выпрями спину, подними голову и улыбнись. Эрика засмеялась в ответ и подалась было чуть вперед – она хотела придвинуться к нему поближе, но в маленькой лодке побоялась лишний раз пошевелиться, чтобы не нарушить равновесия. Она растерялась: впервые в жизни ей хотелось прижаться к мужчине, а не отодвинуться от него как можно дальше. – Еще до рассвета будем в Ластре, – говорил тем временем Вальтер. – Вряд ли мы с тобой осилим покупку двух лошадей со сбруей, да и нет в Ластре большого рынка – это так, перевалочное местечко. А вот попутную повозку наверняка сможем найти. Только тебе нужно платье, а то твоя одежда слишком бросается в глаза. – А лицо? – вздохнула Эрика. – Темное платье, темная накидка на голову – и ты лицо прикроешь. Будешь вылитая молодая вдова. А я – сопровождающий. В отцы тебе по возрасту не подойду, да и не похожи мы ничуть, так что и старшим братом не прикинуться. Буду, например, дядюшкой. Очень строгим, – засмеялся Вальтер. – Да у тебя военная выправка, которая за три мили видна. – Почему бы и нет? Мало ли кем может быть дядюшка прекрасной молодой вдовы? Хотя смогу ли я на тебя смотреть равнодушным родственным взглядом, а? – Вальтер снова засмеялся. – Нет, не будем притворяться. А выберемся из владений Карлоса – и к черту все покрывала. – И все шрамы будут заметны. – Выше нос, тебе нечего стыдиться. Если быстро доберемся – сможешь в Ластре на постоялом дворе хоть немного поспать и отдохнуть. – А ты? – А мне не привыкать. Эрика не ответила. Июньская ночь была совсем короткой, непроглядная тьма начала чуть-чуть рассеиваться, и теперь она видела силуэт Вальтера – и залюбовалась точными сильными движениями и прямой осанкой, которая была заметна, даже когда он просто греб. Вдали на левом берегу показались огоньки. – Это Ластра? – Должна быть она. – Ты хорошо знаешь эти края? – Неплохо. Карлос – большой любитель форелевой рыбалки, а дорога к лучшим местам идет как раз здесь. Так что он часто тут проезжал, а мы его сопровождали. Вальтер направил лодку к берегу. – Правда, я ни разу не попадал в Ластру с реки. Всегда – только по дороге. Но думаю, что сориентируюсь. Вон тот большой дом на холме должен быть постоялым двором. Нет, не выпрыгивай, лучше я тебя перенесу на берег, а то вся мокрая будешь. – Значит, мы не будем уточнять, кто я тебе? – спросила Эрика, когда они поднимались по холму. – Смотря кто нам откроет. Здешний трактирщик меня знает, и если он тут – придется что-нибудь придумать. Но он частенько бывает в отъезде. Смотри на меня и подыгрывай, – Вальтер осторожно обнял Эрику. – Ты справишься. Дверь на стук Вальтера открыл молоденький парнишка, и Эрика услышала, что хозяин появится только через день. Парнишка виновато развел руками: – Все комнаты заняты, господин. – Есть ли тут другой постоялый двор? – спросил Вальтер, прекрасно знавший, что деревушка крохотная и другого места для ночлега не найти. – Нет. – Тогда постелите моей спутнице хоть где-нибудь, в любом чистом углу, пусть хоть пару часов поспит. А я подожду утра рядом, мало ли что, – Вальтер выразительно кивнул, указав взглядом на лестницу, которая вела в гостевые комнаты. – Что вы, что вы! – замахал руками парнишка. – Это очень славные и спокойные люди! Приличные мастера-корабелы, нашли работу на лето, вот и едут всей ватагой. Вроде к столице, если я ничего не путаю. – Верхом, что ли, все? – Да вы что, господин? Повозка на заднем дворе стоит. Услышав про повозку, Вальтер улыбнулся: – Ладно, утром поговорим, а сейчас устройте девушку. Через четверть часа Эрика дремала на нескольких охапках почти чистой соломы в углу большого общего зала. Вальтер, попросив у хозяйского помощника горячей похлебки и немного вина, обошел вокруг дома, посмотрел на повозку, а потом сел краешке длинной лавки рядом с заснувшей на полу Эрикой. Он понимал, что мастера, едущие на работу, наверняка поднимутся рано, и не хотел их пропустить. И точно: едва на улице посветлело, как в комнатах наверху послышалось движение, и тут же по лестнице вниз загрохотали башмаки. Вальтер покосился на Эрику, боясь, что шум ее разбудит, но она так устала, что лишь зарылась лицом глубже в солому. Он же на всякий случай быстро оглядел давно знакомую комнату. С прошлого раза ничего не изменилось: низкий потолок, длинный стол с двумя лавками по обеим сторонам, солома в теплом углу – для тех, кому не хватило места в комнатах для гостей. У окна грубая полка с глиняными горшками и плошками, рядом на стене – ухват, тряпка, два серпа, моток веревки и какая-то старая деревянная дудочка. Вальтер всегда удивлялся, откуда она могла тут взяться. Наверное, забыл кто-то из давних постояльцев. А когда спохватился, не смог вернуться. Мастера устроились на другом краю стола, и молодой трактирщик помчался на кухню, чтобы принести им все к завтраку. Корабелов оказалось четверо. Вальтер улыбнулся: в той повозке, что стояла на заднем дворе, вполне могли поместиться пятеро мужчин и миниатюрная девушка. Он посмотрел на Эрику. Лица ее не было видно, в растрепавшихся черных косах уже торчали соломинки. – Я слышал, вы, господа, едете в столицу? – Вальтер с улыбкой повернулся к корабелам. Мастера, словно по команде, смолкли. Несколько мгновений в комнате стояла тишина, потом один – видимо, самый старший – ответил сквозь зубы: – Какие мы тебе господа, не видишь, что ли? Простые работяги. Едем своей дорогой. И ты поезжай своей. Остальные согласно закивали. Высокий подтянутый мужчина с мечом не вызывал у них ни малейшего доверия. – Да бросьте, я такой же наемный работник, как и вы. – Работник он! Твои руки хоть что-то держали, кроме меча и копья? – Нож, арбалет, лук, секиру… продолжать? – Что тебе от нас надо? – Если вы отсюда держите путь в столицу – наверняка поедете через Белое озеро? Старший мастер промолчал, и Вальтер понял, что угадал. – Возьмите до озера меня и мою подругу, – он кивком указал на Эрику. – Мы заплатим. – Чтобы ты прикончил в пути всех нас и забрал деньги, повозку и лошадь? – У меня с собой меч и нож. Могу и то, и другое отдать тебе. Вернешь, когда доедем до Белого озера. Идет? Мастер упрямо покачал головой: – Нет. Ты выглядишь так, что, пожалуй, и голыми руками с нами управишься. Прости, парень, нет. У нас семьи, и мы ищем заработка, а не приключений. Из кухни вышел помощник хозяина с двумя огромными мисками в руках, и по всей комнате разнесся запах ячменной каши. Корабелы застучали ложками, Эрика сначала зашевелилась на соломе, а потом приподнялась, увидела Вальтера и словно заискрилась. Он подвинулся на лавке, освобождая ей место с краю. – Садись. Поедим, приведем себя в нормальный вид – и пойдем дальше. – Ага, – кивнула она. – Доброе утро. Хозяйский помощник принес кувшин молока, немного масла, хлеб. Пока он расставлял все это на столе, Эрика осматривалась по сторонам. Вчера она так вымоталась, что ни на что уже не обращала внимания, но сейчас ее взгляд с интересом скользил и по лицам корабелов, и по всей обстановке вокруг. Мастера в ответ угрюмо косились на изуродованные щеки, но молчали. – Ой, – пискнула вдруг Эрика, не сдержавшись, и тут же быстро обернулась к парнишке, который принес еще одну миску с кашей. Голос ее был едва слышен, но помощник хозяина обернулся и кивнул, и она продолжила. – Это… это… можно посмотреть? – Дудочку? – переспросил он, проследив, на что смотрит девушка. – Черт, все время мы с хозяином забываем ее выбросить. – Да, – выдохнула она. – Держи. Он снял со стены дудку. Вальтер увидел, как у Эрики загорелись глаза. Ее тонкие пальцы заскользили по деревянной дудочке. Потом она тихо, почти не дыша, подняла голову и повернулась к молодому трактирщику. – Можно попробовать? – Конечно. Она поднесла дудочку к губам, быстро прошлась пальцами по каждому из отверстий – сначала осторожно, чуть слышно, потом громче. Раскосые зеленые глаза засверкали. – Давно она так висит без дела? – спросила Эрика. Она изо всех сил старалась говорить громче, но парнишке все равно пришлось и наклониться к ней, и махнуть корабелам рукой – мол, потише. – Сколько себя помню, – хмыкнул он. – Говорю же, выкинуть все хотим, да забываем. – И что, никто за ней даже не ухаживал? – Эрика удивленно перевела взгляд с него на дудочку, потом снова осторожно попробовала звук. – За ней еще и ухаживать надо? – прыснул парень. – Да кому она сдалась! – А продал бы ты ее мне, например, за половину серебряной монеты? Вальтер чуть не захлебнулся вином. У парня глаза полезли на лоб: – Половину монеты? – Ага. – Ты не обманешь? Не фальшивые? Эрика взяла со стола нож и чуть отодвинулась, чтобы подпороть подкладку своего пояса, но Вальтер остановил ее, положив ладонь ей на запястье. Он вынул из кошелька три монетки в четверть серебряной каждая, положил их на стол, придвинул трактирщику. – Хватит за наш ночлег, вино, еду здесь, снедь с собой на двоих на день и эту дудочку? Парень сглотнул, пожирая монетки глазами. – Хватит? – повторил Вальтер. – Да, да! Трактирщик живо сгреб монетки. – Что-нибудь еще желаете? – Нет, спасибо. Сейчас чуть посветлеет, туман рассеется – и пойдем. Собери нам еды и вина в дорогу. Эрика ласково погладила кончиками пальцев дудочку, снова приложила ее к губам и заиграла. Мягкая чарующая мелодия разлилась по комнате. Трактирщик, собиравший посуду со стола, замер. Корабелы прекратили стучать ложками. Все, словно завороженные, смотрели на маленькую черноволосую девушку с глубокими шрамами на щеках, которая не замечала этих взглядов – казалось, она разговаривает с деревянной дудочкой. Но вот она опустила руки, подняла голову. Музыка прекратилась. – Это колдовство, – сказал наконец старший из мастеров. – Нет, – еле слышно засмеялась Эрика. Вальтер придвинулся к ней чуть ближе. – Что это за песня? Никогда такой не слышал. – Да ну, скажешь тоже, песня! Сейчас на ходу и придумала. И пальцы словно деревянные. Отвыкла совсем. – Эй, – окликнул их старший корабел. – Мы решили. Мы возьмем вас до Белого озера. Место в повозке есть, лошадь справится. Но ты будешь играть нам в дороге, – он повернулся к Эрике и словно обвел ее глазами. – Потом, позже. Пока пусть все отоспятся, насколько это можно в повозке. В другое время ей стало бы неуютно от этих мужских взглядов – а мастера с самого начала, еще когда она не взялась за дудочку, не сводили с нее глаз, – но рядом с Вальтером сейчас было спокойно. И правда ведь – уложит всех четверых, если придется. – А ты отдашь мне меч и нож, пока не приедем, – насупился мастер. – Хорошо. Через полчаса повозка, запряженная крупным сильным конем, отъехала от постоялого двора и загрохотала по укатанной дороге. Старший из корабелов правил лошадью, остальные, устроившись поудобнее, досыпали. Эрике и Вальтеру отвели место в дальнем углу, и в просторной повозке Вальтер даже мог вытянуться почти во весь рост. Он лег, положив голову на колени Эрики. – Спи, – шепнула она. – Хоть немного, пока они не взбодрились и не стали просить меня сыграть. – Черт, неужели эта дудка правда может стоить половину серебряной монеты? – Она стоит как минимум пять золотых. А то и больше. – Кусок дерева с шестью дырочками?! Эрика тихо засмеялась: – Это свирель из абрикоса. Дивной работы. Я почти уверена, что знаю мастера. – Где ты научилась так играть? – Ты спать будешь или нет? – улыбнулась она. – Сначала расскажи. – Да я на свирели, считай, и не умею, это так… Мой отец – учитель музыки, он занимался сначала со старшим братом, а потом и со мной. На арфе, на цистре, на чем угодно… а если что не так – бил нас смычком по пальцам, – Эрика улыбнулась. – Когда мне было четыре, а брату пять, мы уже вовсю играли на ярмарках всякие сложные вещи, которые не каждый взрослый мастер осилит. А несколько раз играли перед самим бургомистром, и нас даже приглашали выступать в богатых домах. – Так твой отец и правда учитель музыки? – Да, тут я не соврала. – А брат? Эрика с гордостью подняла голову: – Хризостом – органист при дворе королевы и старший над всеми ее придворными музыкантами. – Ого! Да ведь его сочинения играют по всей стране! Она опять тихо засмеялась, несмело погладила Вальтера по голове, взъерошила своей маленькой ладошкой его светлые волосы. – Эрика? – Да? – Могу я спросить? Почему, имея такого брата, ты не попросила у него помощи? Вальтер почувствовал, как замерла ее рука, и тут же пожалел о своем вопросе. – Я без голоса боюсь даже показаться ему на глаза, – почти неслышно сказала Эрика. – Он придумал большое представление, где все должны только петь. Такого раньше никогда еще не было. Сочинил там целую роль для меня. Говорил, что никто больше так спеть не сможет. Работал над музыкой, чтобы подходила именно под мой голос. А я… – она замолчала, запнувшись, но потом продолжила. – Но я еще не использовала свое право на магию один раз в жизни. Вот накоплю еще немного – и попробую вернуть голос. Вдруг получится. – Конечно, получится. И голос вернешь, и в представлении поучаствуешь, – ответил Вальтер, уже еле ворочая языком. – Наверняка твой брат придумал там для тебя самую прекрасную роль. – Ну а то! Злющей волшебницы.

Глава 7. Рейнберг

Денег в казначействе принца не пожалели – Марко получил увесистый бархатный кошелек, на боку которого был вышит золотисто-алый герб Карлоса. Он готов был броситься сразу во все стороны, чтобы поскорее выследить и поймать Вальтера, и точно наломал бы сгоряча дров, если бы его не сдерживал рассудительный Руф.

– Не кипятись так, все мы сделаем! – успокаивал Руф приятеля, который кружил по комнате, не выпуская из рук кошелька. – Едем, едем уже. Я велел хозяйскому сыну седлать наших лошадей. Раз уж можем потратить пару лишних медяков – давай почувствуем себя важными господами.

– Принц послал меня еще вчера вечером! – бесновался Марко. – Прошел вечер, ночь, утро! Мы их не догоним! И Камилла будет в лапах принца!

– Остынь. Ты не на печи лежал, а делал, что мог. Сколько ехать от Сваннестада до твоего Фоссеберга?

– Если менять лошадей и не останавливаться на отдых, пока не свалишься, то за три дня можно добраться. Сейчас лето, дороги сухие.

– Это ты у нас заполошный, а люди принца так не поедут, – Руф еще раз быстро окинул взглядом каморку, проверяя, не забыл ли что-нибудь важное. – Лошадей они, конечно, менять станут. Но себя укатывать никто не будет. Да и едут они не верхом – принц наверняка выслал за твоей невестой экипаж. Неспешный обед в хороших трактирах, спокойный ночлег на приличных постоялых дворах… Так что твои три дня превратятся в четыре, а скорее в пять-шесть, – успокаивал он приятеля. – И это только в одну сторону. А обратно…

– Обратно они повезут Камиллу!

– Вот именно. И она все-таки не совсем пленница, а почти гостья, хоть и не по своей воле. Значит, ей дадут хотя бы собраться в дорогу. А девушки собираются долго. То есть это еще как минимум день.

– Угу, дадут собраться, – насупился Марко. – Эрику он в чистом поле схватил, прямо у дороги.

– Не путай безродную девчонку с молодой дамой из богатой и известной семьи. С твоей Камиллой принц грубо не поступит.

Сверху на лестнице затопотали чьи-то ноги, потом в дверь постучали. Марко подскочил, словно ужаленный, но это оказался всего лишь сын хозяина.

– Лошади готовы, – сказал он, просунув голову в дверь.

Оба приятеля кинулись к выходу.

– И обратно, – на бегу заговорил Руф, – и обратно они поедут медленней, чтобы не утомлять гостью, которая не привыкла к долгой дороге. Так что успокойся. Пока успокойся.

– Может, нам лучше разделиться? – вслух пробормотал Марко, пока они ехали к городским воротам. Он хотел уже сейчас пуститься во весь опор, но лететь галопом по узким проулкам старого города было неразумно. – Мы же не знаем, куда он подался. А вдвоем, на разных дорогах, больше шансов его найти.

– Шансов-то больше. Только я с ним в одиночку не справлюсь.

Руф сказал это так просто, что Марко на миг стало неловко – сам он в таком никогда бы не признался. Они выехали на главную городскую улицу, которая вела к воротам. Здесь, на прямой и широкой мостовой, Марко пришпорил Бриллианта и помчался сломя голову. Отвечать Руфу он не стал. Привратники еще издали заметили форменные куртки стражников, быстро освободили проезд к воротам, и оба всадника, прогрохотав по мосту, выбрались наконец из города и пустились по широкой дороге вдоль поля. Со стороны казалось, что кони летят над травой.

– Так что ты решил? – крикнул Руф, когда дорога привела их к первой развилке.

– Черт, – Марко, уже выбравший было направление, снова заколебался. – Давай все-таки в Рейнберг. Это самый короткий путь к границе земель принца. А они наверняка хотят поскорее выбраться из владений Карлоса.

– Мы приедем в Рейнберг еще раньше них. Я знаю там все места, где можно остановиться. Все обойдем, все разузнаем – и выручим твою Камиллу.

Повозка мерно катилась по ровной, неожиданно хорошей дороге. Утро сменилось днем, день – вечером, пару раз мастера-корабелы останавливались у небольших прудов, чтобы дать коню отдохнуть. Поначалу Эрика замирала от страха каждый раз, когда повозку обгоняли всадники на хороших верховых лошадях, но потом немного успокоилась. Она наигрывала на дудочке веселые и не всегда пристойные песни, чувствуя, как с каждой новой мелодией ее пальцы словно оживают. Корабелы вразнобой подпевали, и дорога казалась легкой и нескучной.

Длинный летний день шел к концу. Небо уже начало темнеть, когда вдали наконец показалась необъятная серебристая гладь.

– Это и есть Белое озеро? – спросила Эрика. За день все привыкли к тому, что ее голос едва слышен, и мастера замолкали, как только она начинала говорить.

– Оно, – кивнул старший корабел. Он давно передал вожжи одному из своих товарищей и теперь сидел у бортика повозки рядом с Эрикой и Вальтером. – Сейчас за поворотом будет видна деревня, можете там заночевать.

– А вы?

– А нас ждет лодка, мы уже к полуночи будем на том берегу.

– Спасибо, что довезли.

– Забирай свое оружие, – проворчал мастер Вальтеру, когда повозка остановилась у развилки. – Дальше вам налево, вон деревня. А мы направо, к пристани.

Еще через минуту корабелы покатили дальше, а Вальтер и Эрика остались у дороги.

– Пойдем в Рейнберг? – спросила Эрика. – Мы ведь к нему поближе подъехали?

– Не-а. Мы от него свернули в сторону, и сильно.

Раскосые зеленые глаза изумленно заблестели:

– Но… но зачем мы тогда сюда приехали? Ты, как услышал про Белое озеро, сразу стал просить нас довезти? Мы разве не у границы сваннестадских земель?

– Пока нет, – Вальтер хитро улыбнулся. – Видишь вон там высокий дом с красной крышей? На горке, на отшибе?

– Да.

– Идем туда.

– Ты и здесь бывал?

– И не раз. Знаешь, что в том доме?

– Откуда?

– Я тебе уже говорил – принц Карлос очень любит рыбалку. Да и охоту. И иногда приезжает сюда, ночует в собственном охотничьем доме, рыбачит на озере – а потом отправляется дальше. Или не ночует, а просто меняет лошадей. Обычно высылает кого-нибудь из стражников заранее – чтобы слуги прибрали комнаты и устроили ужин, ну или чтобы просто велели приготовить лошадей. И челядь, и управляющий меня прекрасно знают, и если я вдруг появлюсь и скажу, что принцу нужны две свежие лошади, – мне поверят.

Эрика подняла голову и недоверчиво спросила:

– Да? А почему ты вдруг появишься пешком, а не верхом? А почему попросишь только двух лошадей, принц же вечно с большой свитой?

Вальтер спокойно пожал плечами:

– Его высочество рыбачит внизу вместе с сопровождающими и скоро тронется дальше. Лошади и у принца, и у всей свиты есть, они пока расседланы и отдыхают, и моя тоже. А еще две лошади нужны для проводника-рыболова и его помощника, которых принц нанял, чтобы посмотреть неизвестные рыбные места.

– Да? И тебе поверят? Я бы не поверила. Ночь близится, принц что, поедет ночью?

– Он тронется в путь, как только я приведу лошадей, и до наступления полной темноты доберется до следующего охотничьего дома, тут и десяти миль нет. Ты просто очень перепугана и везде ищешь подвох.

– Да, – призналась она.

– Не бойся, Эрика. Подожди меня немного, я быстро. Только на всякий случай – лучше, если ты подождешь не в здешней таверне, а в лесу. Мало ли. Они наверняка поняли, что мы ушли по реке. И вполне могли уже расспросить трактирщика в Ластре. Так что лучше побудь в лесу. А вот когда я вернусь с лошадьми – двинемся по объездной дороге к Рейнбергу, там есть на пути тихое место, где можно будет отдохнуть, спокойно переночевать и привести себя в нормальный вид.

Эрика молча кивнула. Она давно уже не боялась леса, но сейчас ей было по-настоящему страшно. Но все получилось так, как и рассчитывал Вальтер: не прошло и получаса, как он вернулся верхом на мускулистой буланой лошади, ведя в поводу вторую, почти точь-в-точь такую же.

– Какие красивые, прямо как золотые! – ахнула Эрика.

– Принц любит эту масть. Это один из его цветов.

– И никто ничего такого не подумал, когда ты брал лошадей?

– Ничего такого. Я же говорил – меня тут хорошо знают. Поехали. Заночуем спокойно на постоялом дворе, нас в этой стороне не будут искать. А завтра будем в Рейнберге. Вот там нас искать могут, но там мы не задержимся – только купим тебе наконец платье, сменим лошадей и поедем к границе.

Небо уже совсем потемнело. Вальтер спешился, помог Эрике сесть на лошадь, снова вскочил в седло и направился к дороге. Через несколько мгновений копыта его коня застучали по укатанной земле. Эрика двинулась следом. Не прошло и получаса, как впереди показались тусклые огоньки – это была даже не деревушка, а просто несколько домов у дороги.

– Остановимся здесь.

– Тебя и тут знают? – тихо засмеялась Эрика.

– Нет. Мы тут ни разу не ночевали, не было необходимости. Либо домик у озера, где меняют лошадей, либо уже резиденция в Рейнберге. Но я знаю, что здешний хозяин держит комнаты.

Комната действительно нашлась. Хозяин, проводив гостей наверх, оставил им масляную лампу, пообещал принести скромный ужин и быстро спустился. Вальтер поставил лампу на стол, Эрика обернулась к нему, подняла голову, ловя взгляд. Она поднялась на цыпочки, но даже на носочках не могла до него дотянуться. Вальтер опустился на низкую лавку и, как в доме у Илины, посадил Эрику себе на колени, – и тогда она наконец прижалась к нему, дрожа, словно листик на ветру. Он молча притянул ее к себе.

– Колючий, – мягко улыбнулась она, потом несмело подняла лицо и, словно сама боялась своего порыва, растерянно коснулась губами его губ. Это было лишь быстрое мимолетное прикосновение, но Эрика тут же почувствовала, как у нее заколотилось сердце. Она снова потянулась к Вальтеру – и вдруг отстранилась.

– Ты всегда будешь думать, что ты уже шестой, а не первый, – тихо выдохнула она и замолчала, ожидая чего угодно – от удара до поцелуя. Но Вальтер, не отвечая, лишь чуть крепче обнял ее – так мягко, что Эрика снова улыбнулась. Она вдруг поняла, почему он так осторожничает и не торопит ее, и доверчиво опустила голову ему на плечо.

– Прости меня. Прости, я сама не знаю, что говорю.

– Я не буду считать, сколько кого было. Ты чище любой девственницы. И сейчас мы есть друг у друга.

– Правда? – пискнула Эрика.

– Правда. Даже если только на день. Но не бойся, мы выберемся.

– Я с тобой ничего не боюсь.

Она подняла лицо, закрыла глаза, почувствовала его губы и на миг растерялась, не зная, как ответить, но все случилось словно само собой. Скрипнула половица, Эрика закаменела.

– Это хозяин, – шепнул Вальтер. – Не бойся, он далеко не дурак и оставит наш ужин под дверью.

Он осторожно коснулся губами шрама на щеке Эрики, поднялся с лавки, подхватывая ее на руки. Шагнул в сторону кровати, застеленной шерстяным покрывалом.

– Мы есть друг у друга, – тихо повторила Эрика его слова. – Даже если только на день.

Рейнберг был не таким уж большим городом, но постоялых дворов и кабаков там оказалось много – Руф нацарапал для Марко целый список этих мест. И сейчас Марко обходил их одно за другим, но уже начал отчаиваться: нигде не останавливался путник, похожий на Вальтера. Наконец, потратив весь день, он добрался до конца списка. Бесполезно. Злясь на себя и собственное бессилие, Марко направился к постоялому двору, где они с Руфом заняли небольшую комнату. Поначалу друзья думали остановиться на несколько дней в доме у родителей Руфа, всего в паре миль от городских ворот, но потом отказались от этой идеи.

– Начнется же: охи, вздохи, семейные обеды по три часа, – вслух размышлял Руф, когда друзья еще только подъезжали к городу ранним утром. – А какой обед на три часа, когда ты весь как на иголках? Да и сестра у меня, – он покосился на Марко. – Младшая. Семнадцать лет.

– Скажешь тоже, у меня есть невеста!

– Вот именно! Это же будет свинство с моей стороны: познакомить сестру с храбрым и красивым другом, у которого уже есть невеста. Поехали-ка в «Кулак дуболома».

– Это еще что?

– Это дешевый постоялый двор. Выглядит так же жутко, как и называется. Паршивый, зато в самом центре города. До всего можно за несколько минут добраться. Если что разнюхаем – мигом примчимся в любую точку.

Марко усмехнулся, хотя название постоялого двора ему не понравилось.

В «Кулаке дуболома» было тихо. Марко и Руфа встретила девушка лет шестнадцати-семнадцати, наверное, хозяйская дочь, – такая невзрачная, что Марко даже стало ее жалко. Тем более что девушка, хоть и была совсем не красавицей, тут же начала ему улыбаться и сверкать глазами. Несмотря на неброскую внешность, улыбка у нее оказалась очаровательной, и Марко, приосанившись и подкрутив пальцами пару локонов, ухмыльнулся ей в ответ.

– Как тебя зовут, милая?

– Лилетта, господин.

– Вот что, Лилетта, – Марко повторил ее имя, и девушка заулыбалась еще шире. – Нам нужна комната на двоих и два денника на конюшне.

Она кивнула и тут же прошмыгнула к маленькому мутному окну, возле которого на стене висели ключи. Взяв один из них, Лилетта протянула его Марко.

– Это самая лучшая комната. Прямо возле лестницы, но окно будет выходить на большую улицу, так что никаких запахов ни с кухни, ни с конюшни.

– Самая лучшая? Ты хочешь с нас взять подороже? – притворно нахмурился Марко.

– Ну что вы, господа! Все комнаты у нас стоят одинаково, но если сейчас как раз освободилась лучшая, а вы такие славные, – маленькие глазки девушки сверкнули из-под белесых ресниц, – то почему бы мне не поселить вас в самой хорошей и удобной?

Марко взял ключ. Руф отправился на конюшню – убедиться, что лошадей хорошо устроили, обтерли и напоили. Дожидаясь приятеля, Марко уселся за стол внизу и попросил накрыть им завтрак. Лилетта принесла хлеб и ветчину, потом поставила перед ним сковородку, в которой шипела яичница. Опуская раскаленную сковородку на стол, она чуть задержалась прямо напротив Марко и снова улыбнулась. Марко улыбнулся в ответ. Перед его глазами была сковородка, а выше – аккуратная девичья грудь, едва стянутая корсетом. Лилетта, наклонившись прямо перед ним намного ниже, чем было необходимо, вытирала со стола крошки.

Это было еще утром. Потом, едва закончив с завтраком, Марко принялся обходить кабаки и постоялые дворы по списку Руфа, но все оказалось напрасно. День прошел зря. Доехали ли уже посланники принца Карлоса до Фоссеберга? Может, и доехали. Марко погладил жемчужную булавку. Камилла, наверное, его проклянет. Хотя нет, Камилла никогда его не проклянет. Он заглянул в последний кабак списка, расспросил хозяина – и ни с чем отправился в «Кулак дуболома».

Руф поджидал его в комнате. Похоже, он тоже только что вернулся: Марко заметил, что сапоги приятеля заляпаны дорожной грязью.

– Ну что? – Руф, услышав скрип двери, поднял голову.

– Ничего.

– Ага, я так и думал. Вряд ли они стали бы останавливаться в известном месте, я ж тебе говорил. Но на всякий случай проверить стоило.

– Толку-то, – хмуро пробурчал Марко.

– А я прошелся по тем хозяевам, что сдают приезжим комнаты в своем доме, не устраивая постоялых дворов. Хотя, конечно, я далеко не всех знаю. Ну, прошелся немного, – зевнул Руф и лениво продолжил. – Вот у западных ворот одна старушка вдвоем с племянником живут в целом доме из нескольких комнат. Конечно, сдают часть, куда им на двоих столько? Так вот сегодня под вечер к ним заехали постояльцы, – Руф снова зевнул. – Двое путешественников, оба на буланых лошадях. Высокий мужчина, стройный, светловолосый, по виду немного за тридцать. И с ним – то ли девочка-подросток, то ли просто невысокая женщина. Хозяева не разглядели – она была в плаще и не снимала капюшон. И почти ничего не говорила, потому что голос ее все равно и не расслышать.

Марко вскочил, словно подброшенный пружиной.

– Это они!

– Наверняка, – согласился Руф.

– Бежим! Бежим скорее!

– О, гляди-ка, у тебя силы появились. А то пришел полуживой, – Руф смотрел на приятеля, не трогаясь с места. – Ты куда бежать собрался? Ломиться на ночь глядя в дом к старушке и поднимать шум и грохот на полгорода? Завтра утром пойдем.

– Они уедут, и мы их снова упустим!

– Остынь. Они приехали только вечером. Мужчина сразу проводил женщину в комнату, потом спустился и стал расспрашивать у хозяйского племянника, где можно продать двух лошадей. Но было уже поздно, ты же знаешь наши дальние городки – это тебе не Сваннестад, жизнь тут затихает рано. Так что искать покупателя на лошадей он станет завтра утром.

– Знать бы, где? – задумался Марко. – На большом рынке?

– Говорю же, это не Сваннестад, тут у нас один рынок. Конечно, там. Больше негде.

– Но зачем им продавать лошадей?

– Ну как зачем? Люди в бегах, им деньги нужны. Этот старушкин племянник, с которым я говорил, сам отводил лошадей в конюшню. Говорит, великолепные верховые кони. Похоже, они хотят продать дорогих лошадей и подобрать себе попроще. А значит, завтра с утра Вальтер, если это он, пойдет на рынок – искать торговцев и договариваться.

Марко, слушая Руфа, все больше и больше хмурился.

– Черт. На рынке полно народу. Местная стража знает наши куртки и, конечно, может нам помочь, только вот дело-то надо сделать совсем тихо, не привлекая внимания…

– Ты что, какой рынок!

– Вот именно. Надо его куда-то заманить, – вслух размышлял Марко. – Ты же местный. Куда-нибудь, где ты знаешь каждый угол. И мне покажешь, я запомню. А он там будет в первый раз. Должно же тут быть подходящее место?

– Дом с привидениями, – кивнул Руф.

– Издеваешься?

– Нет, его так называют. Недостроенный дом бывшего бургомистра. Там мы точно никого не встретим, туда боятся лишний раз заходить.

– Почему?

– Слухи разные… Я не застал, когда его строили. Меня еще не было. Я-то его с детства таким и помню – заброшенным и недоделанным. А говорят, что бургомистра прокляли, и сначала на одного из рабочих обвалилась каменная стена, потом кого-то убило рухнувшей балкой, потом средь бела дня загорелась крыша… В общем, дом так и бросили недостроенным. Я в детстве там все излазил.

– Страшно было?

– Ага, – признался Руф. – Потому и лазил.

– Он далеко?

– Совсем рядом с рынком. Осталось завтра выследить Вальтера, когда он пойдет на рынок, и заманить в этот заброшенный дом. А там-то уж мы вдвоем справимся. Возьмем мечи, ножи, арбалет. Принесем туда заранее. Только как его туда заманить?

– Это я уже придумал. Он бросится на помощь. Старику, ребенку, женщине, – неважно, кому, договоримся с кем-нибудь за пару медяков. Хотя у меня есть идея, с кем договориться, – Марко вскочил, глаза его заблестели. – Пойдем. Пойдем, покажешь мне этот дом прямо сейчас.

Глава 8. Дом с привидениями

В вечерних сумерках заброшенный дом выглядел зловеще. Обветшавшие стены, шаткая кладка, гнилые доски, – повсюду была разруха. Под остатками кровли, почти полностью сгоревшей во время давнего пожара, шуршали летучие мыши.

– Сейчас-то ни черта не видно, но днем свет проходит сквозь дыры в крыше, – сказал Руф после того, как провел Марко по всем закоулкам недостроенного дома. Было видно, что Руф тут прекрасно ориентируется – темнота ему ничуть не мешала, он с детства знал каждую ступеньку и каждый угол. – И рядом с рынком. А на рынок он наверняка пойдет пораньше и один.

– С чего ты взял, что один? А Эрика, а лошади?

– Девушке с приметным изрезанным лицом лучше лишний раз не выходить на городские улицы, где много народа. Даже в платке или в капюшоне. Порыв ветра, неловкое движение, мало ли что. А лошади, – Руф хмыкнул и пожал плечами, – ну я бы точно не повел на рынок двух лошадей, а договорился бы с торговцем и привел его в конюшню. Так что уверен – он для начала пойдет один.

– Ага. Идет к рынку, слышит визги и крики о помощи. Бросается на голос…

Марко замолчал, словно сомневаясь, но Руф тут же его поддержал:

– Конечно. Ты же бросился пацана из реки вытаскивать. Не задумываясь.

– Ну хорошо. Я договорюсь с девушкой, она будет кричать погромче и пожалобней. Ты ее тащишь на глазах у Вальтера в этот дом, а я поджидаю внутри…

– Лучше ты тащи.

– Почему?

– Меня слишком легко узнать по фигуре. Мы, конечно, с тобой совсем новенькие и не примелькались еще, но он и со мной, и с тобой уже не раз занимался, так что мог запомнить.

– Со мной даже дрался, – насупился в темноте Марко. – Да, точно, тебя узнает.

Руф был прав. Статного и мускулистого Марко можно было издали легко принять за кого угодно – в конце концов, статных и крепких парней среднего роста везде хватает. А вот сам Руф, долговязый и тонкий, обычно выделялся в любой толпе.

– Хорошо. Ты его поджидаешь, подаешь мне знак. Я тащу девушку, девушка кричит, он бросается на помощь. Я скрываюсь с девушкой в этом вашем доме с привидениями. Он врывается следом… Ты ведь уже будешь там?

– Наверняка, – кивнул Руф. – Бежать без девушки на руках как-то легче, так что уже буду.

– Тогда – забираешь ее у меня и быстро уводишь в безопасное место. А там уж как дело пойдет.

– Ага. Идем спать? Теперь можем же с чистой совестью.

Марко согласился:

– Идем.

Друзья зашагали в «Кулак дуболома». Было уже слишком поздно, и Руф сразу направился в комнату. Марко остановился у двери, словно разглядывая через крошечное мутное окно темную улицу, с которой только что вошел. Стоять так ему пришлось недолго: Лилетта с метелкой в руках выскочила из кухни и ойкнула, словно случайно почти столкнувшись с ним.

– Простите, простите, господин, – защебетала она. – Не заметила вас. Темно, свечи уже все погасила.

– И ты меня прости, – улыбнулся он, приосаниваясь. – Я совсем не хотел тебя напугать.

– Я вовсе и не испугалась. Просто внезапно очень.

Марко видел, что Лилетта врет: она явно его поджидала, чтобы словно случайно выйти навстречу и сделать вид, что подметает пол. Ага, в темноте подметает. Он выпрямился, стараясь казаться повыше и посолиднее, и снова повернулся к девушке.

– Значит, ты не из пугливых, крошка Лилетта. Это хорошо. Тогда, может, ты окажешь мне услугу? Очень-очень важную, – Марко понизил голос, напуская таинственности.

– Услугу? Я? Вам? – переспросила Лилетта. Ее маленькие глазки широко распахнулись и заблестели.

– Очень важную.

– Какую же? – она чуть склонила голову набок.

Марко решил не слишком завираться.

– Мы с другом выследили важного преступника, – важно начал он.

– Я так и подумала, что вы кого-то выискиваете. Сразу, как только увидела куртки стражников. Что еще стражникам самого принца Карлоса делать в нашем захолустье?

Вот же черт! Куртки! Не забыть бы завтра вывернуть форменные куртки наизнанку!

– Ты умница. Так вот, мы должны его… – Марко замолчал, подбирая слово, – поймать. Я схвачу тебя на руки и понесу в глухое место, а ты кричи и отбивайся изо всех сил, чтобы он обязательно заметил.

Лилетта шагнула к нему чуть ближе и подняла голову:

– Но я ни за что не стала бы кричать и отбиваться, если бы меня схватил такой красивый господин, как вы.

В почти кромешной темноте Марко скорее чувствовал, чем видел ее силуэт.

– Давай-ка попробуем, – улыбнулся он. – Только сейчас не кричи, а то всех перебудишь.

И, не дожидаясь ответа Лилетты, он ловко поднял ее и закружил, чуть покачивая на руках. Метелка упала на пол, Лилетта тихонько рассмеялась. Марко сновал между столами, держа девушку на весу, потом остановился и прижал ее к груди.

– Вот примерно так, – сказал он, осторожно ставя Лилетту на пол. – Только завтра ты будешь кричать и отбиваться, договорились? Можешь даже хорошенько треснуть меня пару раз.

– Договорились.

По тону Лилетты Марко понял, что она дуется.

– Я тебе заплачу, – он замялся, боясь переплатить или предложить слишком мало. – Одну восьмую серебряной монетки. Идет?

– Лучше купите мне на эти деньги сережки или колечко, – вздохнула Лилетта. – Вы поймаете преступника и уедете, деньги я потрачу, и что? А сережки останутся.

– Договорились. Я выберу под цвет твоих глаз.

Пробираясь в комнату, Марко пытался вспомнить, какого же цвета у нее глаза, но так и не мог сообразить. Вместо маленьких глазок Лилетты ему виделись озерно-голубые глаза Камиллы, прозрачные и ясные. Он хотел войти в комнату тихо, чтобы не разбудить Руфа, который наверняка уже храпел, но зацепился длинным мечом за ножку стула.

– Марко?

– Извини, извини. Черт, раз уж я тебя разбудил, скажи мне, какого цвета глаза у хозяйской дочери?

– Прекрасно ты невесту спасаешь! – захохотал Руф. – Светло-карие, озорные такие. А зачем тебе?

– Сережки ей хочу купить, – проворчал Марко, стягивая в темноте сапоги и одежду.

– Ты пьян, что ли? Спи давай! Рынок открывается рано, а Вальтер наверняка пойдет к самому началу, пока народу не так много.

Ранним утром Марко уже стоял на единственной улице, что вела от окраины Рейнберга, где остановились Вальтер и Эрика, к рыночной площади. Город только начал просыпаться, вокруг было тихо и безлюдно. Марко прижимался к стене одного из купеческих складов, а к нему прижималась Лилетта. На другой стороне улицы, чуть поодаль от них, притаился Руф. Марко видел, как напряженно приятель поглядывает на тот поворот, из-за которого должен был показаться Вальтер.

– Скоро? – тихо спросила Лилетта.

– Не знаю, – ответил он.

Марко вспомнил, что надо присмотреться к глазам хозяйской дочери. Они и вправду оказались светло-карими. Не забыть бы. Он поднял взгляд на Руфа, и тот, заметив это движение, отрицательно покачал головой. Где-то в стороне хлопнули ставни, за углом простучали по мостовой копыта – город начинал просыпаться.

Руф вдруг весь подобрался и вытянулся, потом махнул рукой, предупреждая друга.

– Пора, – шепнул Марко Лилетте и тут же схватил ее в охапку. Он еще раз быстро посмотрел на Руфа, тот утвердительно кивнул.

– Ну, кричи, – шепнул Марко Лилетте и бросился к заброшенному дому.

– Отпусти! – во все горло заорала она, отчаянно колотя его маленькими, но крепкими кулачками. – Отпусти, ублюдок, скотина, грязный выродок! Помогите, помогите же хоть кто-нибудь! Отпусти меня, мерзавец! Помогите!

Несколько окон, только что открывшихся, быстро захлопнулись.

– Оставь девушку, – услышал Марко за спиной. Он узнал голос и припустил быстрее. Лилетта кричала во все горло, честно отрабатывая свои сережки или колечко.

Марко почти не опасался, что Вальтер узнает его раньше времени: вывернутая наизнанку куртка и большой капюшон были прекрасной защитой. Заброшенный дом стоял совсем рядом.

– Отпусти! – Лилетта принялась биться с новой силой. – Скотина, урод! Помогите!

– Оставь девушку, пока цел! – раздалось сзади.

Марко юркнул в дверной проем, ловко опустил Лилетту, быстро чмокнул ее в щеку и тут же передал подоспевшему Руфу:

– Уводи ее скорей. Он сейчас будет тут.

– Держись, я быстро.

Руф схватил Лилетту за руку и потащил ее вдоль сквозного коридора, к дальнему выходу. Марко обнажил меч и обернулся к проему. В этот миг он страшно злился сам на себя: Марко уже слышал, что Вальтер вот-вот будет здесь, и понимал, что лучше всего заколоть его сразу же, – но он не мог броситься на человека, не окликнув его.

В проеме показалась высокая фигура, Марко задрожал.

– Защищать уличных девок – плохая привычка, Вальтер, – резко выпалил он, стараясь сразу же вывести противника из себя.

– А, силы мироздания! Мне стоило догадаться. И сколько вас тут?

– Пока один.

Мечи зазвенели. Марко, хоть и гордился всегда своим стремительным нападением и умением ошеломить соперника, сейчас не рассчитывал на легкую схватку – он уже знал, что его молниеносные атаки разбиваются о непрошибаемую оборону Вальтера. Надо было продержаться совсем немного, Руф вот-вот должен вывести Лилетту на улицу и вернуться.

– Ждешь остальных? – ухмыльнулся Вальтер. – Значит, Том отправил в погоню тебя? Прекрасный выбор, одобряю.

Марко показалось, что прошла вечность, прежде чем он услышал за спиной быстрые шаги Руфа. Вот-вот – и их наконец будет двое, но Марко уже видел, что и вдвоем им, похоже, не справиться. Руф это тоже явно заметил и, вместо того чтобы взяться за меч, шагнул куда-то к стене. Марко вспомнил, что его приятель заранее принес сюда арбалет, и понял, что сейчас мешает Руфу, стоя прямо на линии выстрела. Он быстро отступил в сторону и тут же услышал щелчок – Руф не терял даром ни мгновения. Вальтер вздрогнул, заметно покачнулся, но тут же выпрямился, а потом отступил на пару шагов. Быстро опустив глаза, Марко увидел арбалетный болт, который торчал из правого бедра Вальтера, чуть выше колена. Он с удвоенной силой снова обрушился на противника. Пока все его стремительные удары ни к чему не приводили – Вальтер отражал их все с той же безупречной точностью. Но вскоре Марко почувствовал, что соперник наконец начинает стремительно терять силы. Да где же Руф, куда он запропастился?

– Ждешь подмоги? – усмехнулся Вальтер. Он дрался, закусив губу от боли, но сдаваться явно не собирался. – Так сколько вас будет?

– Двое, – выдавил Марко.

– Всего-то? Да вы отважные парни! – Вальтер отступил еще на шаг, но Марко не обрадовался, а лишь насторожился: слабеющий противник мог в любой миг перейти в нападение.

Вдруг Вальтер остановил его – молча, одним решительным жестом. Марко отступил, не понимая, в чем дело: его соперник был явно не из тех людей, что просят пощады. Да и жест его вовсе не выглядел жалобно или растерянно – наоборот, был таким бесповоротным, что Марко невольно повиновался. Он отступил, изумленно уставился на Вальтера, и тот быстрым кивком, не говоря ни слова, показал Марко, что надо обернуться.

Марко повернулся к Вальтеру спиной, совершенно не ожидая от него удара сзади, и увидел Руфа, который отчаянно махал руками и прикладывал пальцы к губам. Как только Марко и Вальтер остановились, Руф кинулся к ним. На цыпочках, стараясь не издать ни единого звука.

– Тихо! Молчите оба! – одними губами прошептал он, как только оказался рядом. – Слышите?

За тонкой дощатой перегородкой раздавались голоса. Марко вздрогнул – ему показалось, что он отчетливо слышит резковатый голос принца Карлоса. Он быстро посмотрел на Руфа, понял по его лицу, что ему тоже послышался голос принца. Марко перевел взгляд на Вальтера, тот молча кивнул.

– Что за странное место выбрано для встречи, Том? – произнес за перегородкой принц. – Тут точно никого нет? Мне слышались какие-то звуки.

– Наверное, летучие мыши, ваше высочество, – откликнулся командир стражи. – Это заброшенный дом, местные его считают проклятым и боятся даже подходить близко. Здесь никого не может быть.

– Неужели твой человек не мог приехать ко мне в Сваннестад?

– Он знает, что это он нужен вам, а не вы ему, поэтому встречается там, где ему удобно.

– Но он не знает, зачем я искал встречи?

– Я ничего не говорил. Но думаю, что он догадывается.

– Вот как?

Принц замолчал, Том медлил с ответом. Марко растерянно посмотрел по сторонам: Руф замер, прислушиваясь к разговору за перегородкой, Вальтер наскоро перетягивал бедро кожаным шнурком, вынутым из штанов. Лицо его позеленело и покрылось потом.

– Как же этот твой человек может догадываться, если ты ни о чем не говорил? – неожиданно громко произнес Карлос.

– Ваше высочество, все знают, что вы – единственный кровный родственник вашей сестры, ее величества королевы Карлотты. И единственный наследник престола. Страшно такое предполагать, но если с королевой что-то случится – власть над всей страной переходит к вам. И все знают, что ее величество уже через три дня выходит замуж за короля наших соседей, квоттов. Столица ждет торжества, в Литеберге уже украшены улицы и площади. И все, кто знаком с законами нашего королевства, понимают, что после свадьбы наследником престола станет супруг королевы. Человек, с которым у вас встреча, – мастер в делах подобного рода. Я уверен, что он прекрасно понимает, о чем пойдет речь, – Том внезапно замолчал. – Слышите шаги? Вот он.

Марко напряг весь свой слух и наконец тоже различил шаги. Похоже, вошедший приблизился к Тому и Карлосу, потому что на несколько мгновений опять все стихло.

– Я успел расслышать ваши последние фразы, – раздался вдруг из-за перегородки новый голос, холодный и уверенный. – Господин капитан стражи прав – я прекрасно понимаю, для чего вы меня искали, ваше высочество.

– Значит, не будем тратить времени на объяснения, – глухо ответил Карлос. – Вы беретесь?

– Да.

– Могу я спросить, как? Внезапная болезнь прямо перед свадьбой? Но Карлотте только двадцать два года, и она, насколько я ее помню, даже на насморк ни разу не жаловалась.

– Вы уверены, что хотите это знать заранее, ваше высочество? – отозвался голос.

– Я хочу, чтобы ничто не вызывало подозрений. Отраву придворные врачи могут распознать, да и следы магии сильный колдун увидит даже через несколько дней.

– Если магия была направлена на человека – да. Следы видны несколько дней, пока душа вьется рядом. Но у зверей души нет. Никто и никогда не увидит и тени магии, направленной на животное. Например, на лошадь. Или на северного медведя из королевского зверинца.

– Вы о чем?

– Среди предсвадебных развлечений и торжеств есть охота, ваше высочество. Королева любит эту благородную забаву, вам ли не знать. А охота – дело опасное, можно упасть с лошади и сильно разбиться.

– Бросьте. Сестра в седле с раннего детства.

– Именно самые опытные всадники и падают страшнее всего – они ничего не боятся, но уверенность их иногда подводит.

На несколько мгновений голоса за перегородкой стихли, потом принц Карлос холодно произнес:

– Хорошо. Мне, по большому счету, все равно, что именно произойдет, – лишь бы это не вызывало подозрений.

– Ваше высочество, несчастный случай с цветущей молодой женщиной накануне свадьбы всегда поднимает волну слухов. Особенно если эта женщина – королева.

– Пусть болтают. Но никаких опасных доказательств или следов остаться не должно.

– Их не будет. Они появятся только в одном случае – если после выполненной работы что-то недоброе вдруг произойдет и со мной.

Голоса снова стихли. Марко боялся даже вдохнуть – такой тонкой вдруг показалась ему перегородка. Руф стоял с изумленными глазами, словно не веря в то, что только что слышал. Вальтер успел осторожно опуститься на пол и теперь сидел, прислонившись спиной к той самой перегородке. Глаза его были закрыты, по лицу струился пот.

– Хорошо, – донесся голос Карлоса. – Мы друг друга поняли и договорились, так? Теперь ступайте. Мы с Томом уйдем чуть позже и через другой выход.

Послышались шаги, потом наступила тишина, потом снова застучали сапоги, уже в другом направлении, – это ушли принц и Том.

– Литеберг не так далеко, – тихо, но очень отчетливо сказал Вальтер. – До свадьбы королевы еще три дня. До охоты, получается, два. Если мы сейчас же, не теряя времени, отправимся в путь, – мы успеем ее предупредить.

Марко опустился рядом с ним на одно колено и покосился на глубоко сидевший арбалетный болт, который пробил бедро почти насквозь.

– Из тебя в ближайшие дни что всадник, что воин – так себе.

Вальтер молча кивнул, соглашаясь, потом так же отчетливо проговорил:

– Протолкни до конца, обломи наконечник и выдерни.

– Вообще-то нам принц приказал привезти тебя живым или мертвым, – Марко повернулся при слове «нам» и растерялся, не увидев рядом Руфа.

– Я догадался. Ну давай, смелее. Если хлопнусь в обморок – не пугайся. Как хлопнусь, так и поднимусь.

– Принц велел послать своих людей за моей невестой, – признался Марко, рывком проталкивая, а потом вытаскивая болт. – И будет держать Камиллу у себя, пока я не привезу ему твою голову. Или тебя живьем.

Вальтер ответил не сразу. Он привалился спиной к перегородке, переводя дух. Лицо было перекошено.

– Куда он послал за ней?

– В Фоссеберг. Я из Фоссеберга, Камилла тоже.

– Так они только-только туда доехали. А может, еще и не доехали, – Вальтер замолчал. – Спокойно, Марко. Давай так: вы с Руфом – куда он подевался, кстати? – помчитесь в Литеберг и предупредите королеву, тут нельзя терять ни часа. А я поеду навстречу твоей невесте. Кость цела, кровь я почти сразу остановил, так что через пару дней все худо-бедно затянется, и я как раз перехвачу твою невесту на обратном пути.

– Она же с конвоем, с людьми принца.

– И что? Сколько их там? Двое в карете, с каждой стороны от нее, и еще один на козлах. То есть трое. Ну четверо, не больше. Твоя невеста будет в безопасности, обещаю.

В стороне раздались шаги, Марко и Вальтер быстро повернулись и увидели Руфа. Он подошел, держа в руках длинный шерстяной плащ.

– Мы оба дали клятву стражника, – проворчал он. – И я, и Марко. Но после того, что я слышал, я нарушу эту клятву без всяких угрызений совести.

Марко кивнул, соглашаясь. Руф повернулся к Вальтеру:

– Идти сможешь?

– Попробую.

– Надень плащ, а то все будут пялиться на кровь.

Вальтер медленно поднялся, словно не заметив протянутой руки Марко, и завернулся в плащ.

– Надо еще раз все проговорить. Только быстро.

– Мы остановились в «Кулаке дуболома». Отдельная комната, никаких лишних глаз и ушей. Идем, это близко.

Глава 9. В столицу

На постоялом дворе было людно – город уже проснулся, и в «Кулак дуболома» потянулся народ с ближайших улиц. Жители знали, что здесь вкусно и не слишком дорого. Лилетта хлопотала на кухне и не могла выйти навстречу своим постояльцам, чему Марко в глубине души был рад. А вот Руф, казалось, надулся.

– И как мы попадем к королеве? – вслух задумался Марко. – Не можем же мы сказать, что приехали с вестями от его высочества? Как я понял, принц Карлос и на свадьбу-то к родной сестре не зван.

Он был до сих пор взбудоражен услышанным и, не находя себе места, кружил по крошечной комнате. Руф рылся в дорожном мешке, выискивая взятые на всякий случай полотняные ленты и корпию, которые, разумеется, были на самом дне.

– Мне доводилось бывать в Литеберге. Правда, довольно давно. Но вряд ли с тех пор что-то изменилось, – сказал Вальтер, который, чтобы не пачкать покрывало на кровати, устроился прямо на немытом полу. – У вас есть чернила и бумага?

– Сейчас перевяжу тебя нормально и попрошу у хозяев, – отозвался Руф.

– Иди, чтоб не терять времени. Уж до ноги я и сам дотянусь.

– Зачем тебе бумага? – спросил Марко, когда Руф побежал вниз.

– Набросаю вам план королевского дворца в Литеберге. Потом дойду до Эрики. Она уже с ума сходит, наверное.

– Тебе сейчас только ходить. Она умеет читать?

– Да.

– Знает твой почерк?

– Нет. Но я знаю, что ей написать, чтобы она не сомневалась, что это именно от меня, – Вальтер неожиданно улыбнулся. – Ты отнесешь письмо?

– Да. В моих же интересах, чтобы ты поскорее смог поехать навстречу Камилле. Так что не тревожь пока свою ногу, оставайся тут. Мы уедем, а за комнату все равно заплачено же.

Вальтер вытащил из кармана кошелек.

– Сможешь купить на рынке платье для Эрики?

– Нам так и так надо на рынок – подобрать другие куртки. Да еще и сережки купить одной красотке, – хмыкнул Марко.

– Хорошо. Я напишу Эрике, а вы отнесете письмо, – он вытащил из кошелька несколько монет и продолжил. – Купите платье. Заплатите старухе за комнату и еду на неделю вперед, пусть Эрика спокойно там живет и никуда лишний раз не выходит. Своей конюшни у хозяйки нет, лошади постояльцев – в той конюшне, что при гостинице напротив. Там две буланые лошади. Отправь племянника хозяйки, пусть приведет мне одну сюда. Ту, что с широким черным ремнем вдоль всего хребта.

Дверь хлопнула, и в комнату вошел Руф со склянкой чернил, пером и свернутыми в трубочку листами бумаги.

– Держи.

– Спасибо.

Расправив один из волокнистых листов прямо на полу, Вальтер принялся быстро рисовать, тут же рассказывая:

– Вот это – парадный вход в королевский дворец, но там вам не пройти, его охраняют лучшие стражники. С трех сторон – парк. Раньше, когда мне случалось бывать в Литеберге, стража в темное время обходила дворец каждую четверть часа. По двое. И обучены все были прекрасно, так что лучше с ними не сталкиваться. Хотя, конечно, все могло поменяться.

Вальтер развернул рисунок к Марко и Руфу.

– Комнаты самой королевы раньше были на втором этаже, вот тут. Сейчас – не знаю. Вот здесь, – он провел черту пером, – большой балкон. Ограда парка примерно такой же высоты, как этот балкон, и при некоторой сноровке вполне можно перебраться, тем более что там вокруг густые липы. Если, конечно, их не спилили, и если королева не выбрала себе другие комнаты. Раньше, насколько я слышал, ее величество не любила окружать себя лишней челядью и прислугой, поэтому в ее покоях обычно никого не было. Если она хотела позвать прислугу – звонила в колокольчик, но с собой рядом постоянно никого не держала.

Марко посмотрел на четкий подробный рисунок, потом перевел взгляд на Вальтера:

– Доводилось бывать в Литеберге, говоришь?

– Случалось, – невозмутимо кивнул тот. – Теперь расскажи мне про самый удобный путь из твоего Фоссеберга. Как поедут люди принца?

– У них наверняка тяжелая карета, так что путь остается только один – вдоль реки. Дорога от самого Сваннестада на юг, прямо вдоль берега. Очень красивая дорога, – вздохнул Марко.

– Твоя невеста – смелая девушка?

Марко снова вздохнул:

– Пуглива, как заяц.

– Умеет ездить верхом?

– Только шагом. Рысью уже боится.

– Напишешь ей что-нибудь? Чтобы она не боялась и знала, что я от тебя?

Вместо ответа Марко снял с себя куртку, надетую наизнанку, вывернул ее на бархатную сторону и бережно отколол жемчужную булавку.

– Держи. Покажешь ей. Это мой талисман, ее подарок, – он протянул булавку Вальтеру и повернулся к двери. – Нам пора торопиться. Пока дойдем до рынка, пока донесем письмо и договоримся, чтобы тебе привели коня…

– Удачи, – неожиданно серьезно отозвался Вальтер. – Я уверен, что вы справитесь.

Он отвернул один из рукавов своей рубашки, приколол булавку и снова посмотрел на Марко и Руфа.

– Руф, будет лучше, если платье и письмо передашь Эрике ты. Она знает Марко и знает, что он – стражник принца. И может перепугаться, хотя и не робкого десятка. Пусть ничего не боится и спокойно ждет меня. Если все пойдет хорошо, то вы вернетесь в Рейнберг раньше меня. Тогда на всякий случай загляни к ней снова, проведай. Хорошо?

– Не беспокойся за нее, – кивнул Руф.

Окна крошечной комнаты, которую сняли Вальтер и Эрика, выходили на глухую окраинную улицу. По этой улице даже в разгар дня редко кто проходил или проезжал, и сейчас Эрика бросалась к окну на каждый звук – Вальтер отправился на рынок уже давно, город с тех пор успел проснуться, и она начала тревожиться. Чтобы точно не пропустить его, она распахнула маленькое слюдяное окошко, и теперь каждый уличный звук тут же влетал и в комнату. Эрика еще раз посмотрела в обе стороны на пустую улицу, отвернулась от окна и увидела свою свирель, лежавшую на столе. Она взяла дудочку в руки, погладила пальцами превосходно выделанное абрикосовое дерево. Она сама собиралась купить себе эту свирель, но, раз Вальтер не позволил ей расплатиться, значит, дудочка – его подарок? При этой мысли Эрика невольно заулыбалась, хотя тревога и не давала ей покоя. Она поднесла свирель к губам и тихонько, чтобы никого в доме не побеспокоить, начала играть. Эрика и сама не знала, что именно играет, – мелодия рождалась у нее прямо на ходу, словно она сейчас своей свирелью говорила Вальтеру все то, что почему-то не могла, не решалась ему сказать в глаза. Но с дудочкой поделиться было можно – и Эрика рассказывала своей свирели, как она благодарна судьбе за эту встречу и за это счастье.

Кто-то осторожно постучал в дверь, и Эрика испуганно прекратила играть. Неужели она кому-то помешала? Она ведь нарочно играла тихо-тихо.

– Кто там? – испуганно спросила она, отложив свирель и быстро хватаясь за свой нож, который так и не научилась бросать. Сердце замерло: Вальтер не стал бы стучать, он унес с собой ключ от комнаты.

– Мне нужна Эрика, – отозвался незнакомый мужской голос.

– Это я, – ответила Эрика через дверь. Таиться она не стала – никакой угрозы в голосе не прозвучало.

– Откроете? У меня для вас письмо и сверток.

На миг она дрогнула. Попросить оставить письмо и сверток внизу, у хозяйки? Но что помешает незнакомцу подкараулить ее внизу, если уж у него на уме что-то недоброе? Дождаться Вальтера? Но его явно что-то задержало. И похоже, надолго. Не открывать дверь? Но вдруг в письме что-то срочное? Да и дверь эту легко выбить, если уж кто-то всерьез решит нападать.

– Сейчас.

Эрика изнутри отперла замок и осторожно приоткрыла дверь. На лестнице стоял долговязый молодой человек, которому на вид было лет двадцать или чуть больше. Не переступая порога, он протянул тугой сверток ткани.

– Письмо внутри, – сказал он и тут же, не дожидаясь ответа, развернулся и шагнул в сторону от двери.

– Подождите! Кто вы, что это? От кого письмо?

– От Вальтера.

Эрика, вскрикнув, быстро сунула руку в ткань, вытянула свернутую трубочкой грубую волокнистую бумагу, быстро пробежала письмо глазами.

– Постойте же… вы… вы увидите его?

– Сейчас – уже нет. Только через несколько дней. Но тогда и вы уже его увидите – он вернется.

– Но сейчас… давно вы его видели?

– С полчаса назад.

– С ним все в порядке?

– Конечно. Просто он вынужден уехать на несколько дней и просит вас спокойно его дождаться, отдыхать и ни о чем не тревожиться. Он же это и написал?

– Да, да, – кивнула Эрика. – Спасибо.

Она хотела спросить еще что-то, но увидела только спину гонца, мелькнувшую внизу на лестнице. Эрика еще раз прочитала письмо, потом прижала его к груди и только тут вспомнила про сверток. В нем оказалась сорочка и совсем простенькое платье, – но даже самое простенькое платье было намного лучше и неприметней, чем ее просторные штаны и блуза. Давно ли она в последний раз надевала платье?

Заперев изнутри дверь, Эрика скинула свою старую одежду, быстро обтерлась платком, смоченным в холодной воде из большой лохани, и нырнула сначала в тоненькую нижнюю сорочку, а потом и в само платье. Затянула шнурки, прошла по комнате, с радостью чувствуя, как вьется вокруг щиколоток длинная легкая юбка.

Она снова взяла свирель и поднесла ее к губам. Несколько дней. Ей было бы легче ждать, если бы Вальтер написал точно, сколько, – тогда она могла бы считать.

Комнату наполнило тихое пение свирели.

– Впереди какая-то деревня, – крикнул через плечо Руф и снова пришпорил коня, у которого уже подкашивались ноги. – Похоже, предместье Литеберга. Тут должен быть постоялый двор или хотя бы трактир без комнат.

Марко, мчавшийся следом, кивнул:

– Остановимся. На полчаса. У моей лошади ноги дрожат.

Своих собственных лошадей они, доведя до изнеможения, оставили на одном из постоялых дворов по пути, и сейчас ехали на других. Хорошо, что принц Карлос не пожалел денег на поимку Вальтера.

– У моей тоже. Но найдем ли мы тут других?

– Должны. Город близко, если что – дойдем пешком. Свадьба послезавтра. Королевская охота – завтра. Так что сегодня до закрытия ворот мы должны быть в столице. Я не знаю, как, Руф. Но должн…

Марко не договорил. Он едва успел бросить стремена, извернулся, словно змея, и чудом выскользнул из-под падающей на всем ходу лошади.

– Гони в деревню, – крикнул он Руфу и махнул рукой, показывая, что с ним все хорошо. – Спроси про лошадей и жди меня, я сейчас дойду.

Руф направил коня к домам, которые уже были видны вдоль дороги. О том, чтобы Марко сел сзади него на круп, не было и речи – лошадь и так была готова рухнуть в любой миг. Но до деревенского трактира она все-таки дотянула. Пока Руф расспрашивал трактирщика, можно ли здесь найти хоть каких верховых лошадей, к распахнутым дверям подошел и Марко.

– Ну что? – спросил он.

Руф криво ухмыльнулся:

– Идем пешком. И со всех ног: до Литеберга не меньше часа быстрым шагом, а ворота закроют, как только сгустится темнота.

– Так уже темнеет.

– Я и говорю – вперед, и быстро. Хорошо, что лето, темнеть будет еще долго. Мы успеем.

Он шагнул в трактир и крикнул хозяину:

– Мы все заберем на обратном пути. И седла, и все остальное. Через пару дней. Ну, может, чуть позже.

Не дожидаясь ответа, Руф быстрым шагом направился по дороге к городу. Марко бросился следом, еле поспевая за долговязым приятелем, длинноногим, словно цапля. Едва они отошли от трактира на пару сотен шагов, как полусумерки стали еще гуще, где-то недалеко прогремели один за другим раскаты грома, чуть в стороне заблестели молнии, и наконец хлынул проливной дождь. Когда через час Марко и Руф подошли к городским воротам, с них ручьем текла вода, вся одежда отяжелела, сапоги хлюпали. Ноги у обоих были стерты в кровь. Но они успели войти в Литеберг до закрытия ворот.

Город уже затихал, когда они направились к большой рыночной площади, осматриваясь на незнакомых улицах. От площади к королевскому дворцу вела прямая и широкая дорога, вымощенная ровными крупными булыжниками. Когда Марко и Руф подошли к парку возле дворца, уже совсем стемнело. Литеберг заснул, улицы замолкли. Дождь утих, но небо все равно было затянуто тяжелыми низкими облаками, сквозь которые невозможно было увидеть ни луну, ни звезды.

– Вот же невезуха, – шипел в темноте Руф. – Хоть глаз выколи.

– Тихо. Нам это только на руку. Сможем подобраться поближе, а нас никто и не увидит.

Вместе они обошли дворец, мысленно сравнивая его с нарисованным планом. Все совпадало. Стража по-прежнему проходила по тоненькой дорожке вокруг дворца четыре раза в час. Освещенные окна внутри гасли одно за другим.

– Вон тот балкон, – шепнул Марко.

За балконной дверью было темно. Марко и Руф подобрались ближе, выждали, когда пройдут стражники, и тихо забрались на ограду парка. Она и в самом деле была на одной высоте с окнами второго этажа. Но все крупные ветки деревьев вокруг балкона оказались спилены.

– Похоже, это и правда балкон королевы, – еле слышно пробурчал Руф. – Кого бы еще так охраняли?

– Угу. Только как нам теперь туда забраться?

– Прыгать.

– Издеваешься? Отсюда не допрыгнуть, будь ты хоть саранча.

– Не отсюда, – шепнул Руф, не сводя глаз со слюдяных окон и балконной двери. – Сверху.

Марко поднял голову, понял мысль приятеля и почувствовал, как по спине у него побежали мурашки. Сучья были спилены только вокруг балкона, чуть выше и чуть ниже него. А на те, что были намного выше, никто не обратил внимания. Совсем рядом росла крепкая старая липа, и одна из ее веток тянулась к стене дворца, проходя почти над самым балконом, но намного выше него.

– Нет, – невольно выдохнул Марко.

– Мы справимся. Оба.

– А если нет?

Руф хмуро посмотрел вниз.

– Трава мягкая, ветка не такая уж высокая… может, даже ничего и не сломаем.

– Смотри! – толкнул его локтем Марко.

В окне за балконом заблестел слабый огонек – кто-то вошел в комнату со свечой в руке. Дрожащий язычок пламени поплыл в темноте, чуть опустился и замер, словно свечу поставили на стол. Еще через несколько мгновений Марко и Руф увидели, как дверь на балкон приоткрылась. Если это были комнаты королевы – значит, она решила впустить в свои покои летний послегрозовой воздух.

Руф медленно перебрался с ограды на липу. После дождя все было мокрым, вымокшие сапоги скользили по сырой коре, и он двигался очень осторожно, боясь лишний раз шевельнуться. Марко еще раз посмотрел вниз, вздохнул и полез на липу следом за приятелем. Ветка, нависшая над балконом, казалась толстой и крепкой, вполне способной выдержать двух взрослых мужчин. Марко старался не отставать от Руфа – он понимал, что стоит лишь чуть промедлить, как страх внутри начнет разрастаться, и он вряд ли решится на прыжок. Наконец Руф, добравшись до края ветки, выдохнул и соскочил вниз. Марко замер и в тот же миг услышал глухой удар: Руф оказался на балконе. Из-за приоткрытой двери раздался растерянный женский возглас, Марко понял, что медлить уже нельзя и, зажмурившись, прыгнул вниз.

Он был уверен, что промахнется мимо балкона, грохнется на землю и свернет себе шею, но с удивлением понял, что стоит на балконе. Марко ждал, что вот-вот из комнаты раздастся женский вопль, примчится стража, – но ничего, кроме первого растерянного крика, не было слышно. Он проскользнул в открытую балконную дверь и услышал голос Руфа:

– ...пожалуйста, выслушайте нас, а потом зовите стражу, придворных и кого угодно, только сначала выслушайте!

Трепещущий огонек свечи озарял женскую фигуру, и Марко, едва увидев эту женщину, понял, что они ворвались именно к королеве. Недаром говорили, что Карлотта и Карлос очень похожи. Королева стояла перед ними в тонкой дорогой сорочке и наскоро наброшенном сверху покрывале, в которое она, наверное, завернулась, увидев Руфа. Грудь ее была прикрыта пеной белых кружев, пышные темные кудри рассыпались по плечам, черные глаза горели. В красивом лице, в гневном сверкающем взгляде Марко не увидел ни тени страха. Он вспомнил слова Вальтера, что все мужество и сила духа достались только сестре, а брату ничего не осталось. Камилла бы завизжала на весь дворец, Эрика наверняка пискнула бы, но Карлотта смотрела на Руфа и Марко без всякого испуга.

– Говорите, – холодно ответила королева, чуть запрокинув голову.

Марко и Руф быстро переглянулись. Никто из них не решался начать. «Она наверняка решит, что мы очерняем принца Карлоса и клевещем на него, – запоздало подумал Марко. – И уже завтра мы оба будем болтаться в петле или гнить в северном форте, откуда не возвращаются».

Он быстро опустился перед королевой на одно колено и склонил голову.

– Ваше величество, – начал Марко, чувствуя, что у него внезапно пересохло в горле. – Два дня назад в Рейнберге мы случайно услышали разговор, совершенно не предназначенный для посторонних.

Карлотта нахмурила брови, прищурилась и коротко бросила:

– Без предисловий. К делу.

Глава 10. Тайна королевы

Когда Марко договорил до конца, слово в слово пересказав Карлотте все то, что они с Руфом услышали, никакого ответа не последовало. Он осторожно поднял голову и взглянул на королеву, чувствуя, как по спине идет дрожь.

Королева Карлотта, прямая, гордая, спокойная, стояла посреди своей спальни, все так же придерживая наспех наброшенное покрывало. Марко с трудом отвел взгляд от кружевных воланов, скрывавших ее грудь. Сейчас она закричит или дернет за какой-нибудь шнурок, и тут же примчится стража, чтобы схватить его и Руфа.

– Вас было только двое? – тихо спросила королева. – Никто больше не слышал этого разговора?

Руф дернулся было, чтобы ответить, но Марко остановил его взглядом.

– Только мы вдвоем, ваше величество.

Рассказывать королеве про Вальтера он не стал, ведь сейчас именно от Вальтера сейчас зависело спасение Камиллы.

– Узнаю Карлоса, – горько вздохнула Карлотта.

Она снова замолчала, потом так же тихо продолжила:

– Охота назначена, все уже подготовлено, егеря уже с вечера в лесу и только и ждут, чтобы выгнать оленя. Это часть предсвадебных забав. Многовековая традиция. И я поеду на эту охоту. Никто и никогда не посмеет сказать, что королева Карлотта дрогнула и струсила.

– Ваше величество, – бросился вперед Марко, – вы не понимаете, как это может быть опасно!

– Понимаю. Но не отступлю.

Карлотта плотнее завернулась в покрывало и снова посмотрела на Марко и Руфа.

– Я даже не спросила, как вас зовут, как зовут ваших отцов? Откуда вы?

– Марко, сын Ворта, из Фоссеберга.

– Руф, сын Лекса, из Рейнберга.

– Вы узнали бы снова тот голос?

Марко покачал головой, но Руф быстро и уверенно ответил:

– Да, ваше величество. Я почти уверен, что человек, говоривший с его высочеством и с капитаном стражи – мой земляк. Он из Рейнберга или ближайших окрестностей.

– Вот как?

– Да, ваше величество. У него наш выговор, рейнбергский. Окружающие часто не замечают, а мы земляков сразу слышим. И местом встречи он выбрал заброшенный дом, о котором знают только горожане. Да и голос я запомнил, не только выговор. Я его узнаю. И еще… – Руф запнулся, – он выбрал местом встречи заброшенный дом. Это давняя примета жителей Рейнберга: заключать важные сделки в этом заброшенном доме.

– Хорошо. Я была бы рада, если бы вы оба поехали завтра вместе со всем двором на охоту и сопровождали бы меня.

– Это приказ, ваше величество? – спросил Марко.

– Я не люблю приказывать людям рисковать жизнью. Это просьба.

– Мы оба будем рядом с вами. Но только…

– Что?

– И я, и Руф, – стражники вашего брата, его высочества принца Карлоса. Оба мы совсем недавно дали торжественную клятву стражника. И оба были вынуждены ее нарушить, когда услышали тот разговор. Но хотя мы и жители сваннестадских земель, мы в первую очередь – жители всего королевства и подданные вашего величества. И помним древние правила, по которым действующий король или королева может освобождать своих подданных от всякой клятвы, кроме любовной.

Карлотта кивнула, не отвечая, потом сделала пару шагов в сторону. Балконная дверь до сих пор была распахнута, и комнату наполнял запах цветущей липы, который стал еще сильнее от недавнего дождя. Королева повернулась чуть вправо от двери. Огонек свечи едва дрожал, но Марко увидел, как она дернула длинный шнурок, висевший у окна. Откуда-то издалека, из соседних комнат, донесся еле слышный звон колокольчика. Марко поймал взгляд Руфа. Вот и все – Карлотта позвала на помощь, и сейчас их схватят, казнят или кинут в тюрьму. Он поежился при мысли о северном форте.

Дверь тихо отворилась, в полумраке Марко и Руф увидели на пороге фигуру. Одну. Женскую.

– Входи, Мильда, – тихо сказала Карлотта.

Женщина вошла в королевскую спальню, закрыла дверь, вопросительно взглянула на королеву, и Карлотта кивнула:

– Да, защелкни замок. И зажги свечи.

Пока вошедшая все выполняла, Марко с интересом ее рассматривал. В темноте было сложно угадать ее возраст, но, когда Мильда запалила от первой свечи еще несколько, и в комнате стало светлее, Марко решил, что ей где-то под сорок.

Мильда зажгла все свечи в двух больших канделябрах и остановилась.

– Хорошо, – Карлотта посмотрела на нее, потом перевела взгляд на Марко и Руфа. – Мильда, только что эти господа рассказали мне одну странную историю. Я сразу позвала тебя. Еще не прошло и пяти минут, следы совсем свежие. Если они вообще есть, эти следы. Скажи мне, они лгали?

Мильда шагнула к Руфу, вскинула голову, посмотрела ему прямо в глаза. Марко заметил, как заледенел его приятель. Несколько мгновений Мильда, не мигая и словно не дыша, сверлила Руфа глазами, потом коротко кивнула и повернулась к Марко. Их взгляды встретились. Марко почувствовал, как у него подкашиваются ноги. Королевская спальня куда-то поплыла, перед глазами замельтешили мухи, и только немыслимым усилием воли он устоял и не рухнул на пол. Против всякого желания Марко вдруг отчетливо начал вспоминать все события последних недель. Слова отца Камиллы, что свою красавицу-дочь он отдаст только за богача. Отъезд из Фоссеберга в Сваннестад, чтобы поступить в стражу принца и заработать. Эрика, Вальтер, погоня и поиски. Рейнберг. Разговор в заброшенном недостроенном доме.

Вдруг наваждение схлынуло, дурнота бесследно прошла, и Марко, ничего не понимая, оглянулся на Руфа, стоящего чуть сзади. Тот ответил растерянным взглядом. Мильда подошла к королеве и, не говоря ни слова, отрицательно покачала головой.

– Значит, они не лгут? – уточнила Карлотта. – И они правда слышали этот разговор?

Мильда кивнула.

– Это мог быть морок, наведенный кем-то? Нет? – переспросила она, видя, что Мильда отрицательно качает головой. – Значит, разговор и в самом деле был, и они его слышали.

Карлотта выпрямилась, вскинув голову, но что-то заставило ее снова посмотреть на Мильду.

– Что-то еще?

Кивнув, Мильда подняла руку с тремя выставленными пальцами.

– С ними был третий? Да?

– Да, ваше величество, – вступил Марко. Он опустил голову и принял самый виноватый вид, какой только умел. – С нами был третий. Это честный и порядочный человек, который никогда не выдаст того, что услышал. Он предан вашему величеству, и именно он нас направил сюда, чтобы рассказать все вам.

Черные брови Карлотты выгнулись, по губам пробежала усмешка.

– Вот как? Предан мне и отправил других, но не поехал сам? Почему же?

– Он поехал спасать мою невесту.

Мильда кивнула, подтверждая слова Марко.

– Почему-то чем больше путаницы – тем больше я вам верю, – усмехнулась королева. – Хорошо, господа. Спасибо вам. Я, конечно, освобождаю вас обоих от клятвы верности, которую вы принесли моему брату. И прошу вас быть завтра рядом со мной, – она повернулась к молчавшей Мильде. – Я знаю твои чудодейственные отвары и настои. Нам всем троим завтра, точнее, уже сегодня, понадобится выносливость, четкий разум, хладнокровие и быстрота, чтобы принимать решения. Сделаешь?

Мильда ответила едва заметным кивком. Карлотта замолчала, словно вдруг растерялась, – словно все услышанное за последние полчаса наконец навалилось на нее. Марко осторожно подошел к ней.

– Ваше величество, вы хорошо знаете лес, где завтра будет охота?

– Не очень, – встрепенулась она. – Хотя я часто там бывала и никогда не плутала, даже если и теряла других охотников. Но мало ли…

– Значит, там можно заблудиться?

– Легко.

– Вы хорошо держитесь в седле?

– Не хуже вас.

– Хорошо знаете своих егерей, псарей? Можете на них положиться?

Карлотта прищурилась:

– Все они служили еще моим родителям. Охота у нас устраивалась часто, и всегда все проходило прекрасно.

– Вы хотели взять на завтра какую-то особенную лошадь?

– У нас полная конюшня. Но для охоты я всегда выбираю Пирата.

– Пират? – переспросил Марко.

– Красавец-полукровка, совершенно неутомимый конь. Может носиться по лесу без устали хоть весь день.

– Кто из окружающих знает, что вы выбрали бы именно эту лошадь?

– Да весь двор! – рассмеялась Карлотта. – Это ни для кого не секрет.

– Возьмите завтра другого коня, ваше величество.

– Чтобы заговорщики сразу поняли, что их план раскрыт? Нет уж. Я поеду на Пирате.

Королева встретила недоуменный взгляд Марко и тут же пояснила:

– Вы меня предупредили, я буду начеку. И вы будете рядом.

Она вскинула голову. Темно-каштановые локоны крупными кольцами рассыпались по плечам, темные глаза сверкали. Карлотта внимательно посмотрела на Марко и Руфа, словно только теперь заметив грязную и мокрую одежду и весьма потрепанный вид обоих.

– Вам приготовят комнату, горячий ужин и хорошую одежду. Ваши сапоги и костюмы вычистят и приведут в порядок. Мильда приведет вам слугу, его зовут Ленс, он будет в вашем распоряжении и завтра поднимет вас в нужное время. Спасибо вам, господа. Завтра я представлю вас остальным как мою новую личную охрану. Вы не против?

– Нам это даже лестно, ваше величество, – ответил Марко. – Но ведь у вас есть охрана?

– Целая рота. Но вас я представлю отдельно.

Марко и Руф почтительно поклонились.

– Я забыла спросить – вам же понадобятся на охоте лошади?

– Да, ваше величество, – кивнул Марко. – Своих собственных мы измотали до предела и оставили их отдыхать в трактире по пути. Там купили других, их мы загнали насмерть почти у стен Литеберга.

– Выберете завтра любых из моей конюшни, – она вдруг легко и открыто улыбнулась и тут же замолчала, словно собираясь с силами. – Спасибо, господа. Мильда, отведи гостей в большой зал, только осторожно. Чтобы никто не видел, что из моей спальни выходят чужие люди. И потом, когда господа уже будут в зале, приведи к ним Ленса.

Мильда молча подошла к выходу, повернула защелку, осторожно выглянула в темный коридор и на несколько мгновений замерла, прислушиваясь. Убедившись, что никого поблизости нет, она жестом показала Марко и Руфу идти следом.

Когда через несколько минут Мильда вернулась в покои королевы, Карлотта сидела на краю кровати, закрыв лицо руками. Покрывало валялось на полу, королева была в одной только тонкой кружевной сорочке. Темные кудри в беспорядке разметались, плечи вздрагивали. Дверь тихо скрипнула, королева тревожно подняла голову. Лицо ее было залито слезами. Королева Карлотта, никогда не позволявшая себе никаких слабостей на людях, сейчас не могла взять себя в руки.

– Мильда, – всхлипнула она. – Оставь меня. Или нет, не уходи, побудь здесь. Нет, не надо твоих настоев, я справлюсь сама. А травы нам сделаешь завтра, чтобы у всех хватило сил и выдержки на весь день.

Мильда молча встала рядом, ожидая, что еще прикажет королева.

– Почему я родилась старшей? – всхлипнула Карлотта. – Ну почему? Год, всего лишь год разницы, но из-за этого года я должна мучиться? Пусть бы Карлос был старшим, пусть бы он стал королем, мне хватило бы и Сваннестада с окрестными землями! Зато родной брат не придумывал бы, как меня извести. И мне не пришлось бы выходить замуж за короля квоттов. Будь они прокляты, эти династические браки! Ты этого короля видела, Мильда, он же в Литеберге со вчерашнего дня. И что?

Мильда осторожно протянула руку и мягко коснулась плеча королевы.

– Что ты хочешь мне сказать? – всхлипнула Карлотта. – Что он молод, хорош собой, что он хозяин огромных квоттских земель, а все равно ни в кого не влюблена и мое сердце свободно? Что это будет прекрасный союз, да?

Вдруг она схватила Мильду за руку.

– Сердце свободно? Что ты обо мне знаешь, Мильда? Никто ничего обо мне не знает, я сменила с тех пор почти всю челядь – от дворцовой охраны и до последней поломойки. Нет, не всех сменила, но многих. А ты появилась уже позже. Я помню, как я тебя впервые увидела на ярмарке. Ты смотришь людям в глаза и все читаешь. Как можно с этим жить, Мильда? Ты совсем не веришь людям, наверное?

Мильда грустно улыбнулась, не отнимая руки.

– И меня ты тоже можешь прочесть, до дна прочесть. Но не надо, я расскажу тебе все сама. Ни единой живой душе не рассказывала, почти все окружение сменила. А тебе расскажу.

Карлотта выпустила ее руку, выпрямилась, вытерла слезы рукавом шелковой кружевной сорочки. Потом она поднялась, подошла к маленькому резному комоду, достала из верхнего ящика серебряную фляжку и быстро отвинтила пробку. По комнате разнесся теплый запах крепкого виноградного напитка.

– Да будут благословенны люди, делающие из винограда не игрушечное винцо для детей, а достойный нектар, помогающий в трудные минуты!

Карлотта сделала еще несколько глотков, убрала фляжку и, оживившись, обернулась к Мильде.

– Слушай же. Наши с Карлосом родители были еще живы, мне было шестнадцать, Карлосу – пятнадцать. Мы росли вместе и, пока были маленькими детьми, прекрасно ладили. Но когда брат стал старше, он вдруг понял, что я – его препятствие на пути к престолу. Что он мог быть королем, если бы не я. И все словно переменилось. Мой веселый младший братишка превратился в настоящую змею. Сдерживать свои чувства он никогда не умел, и наши родители решили отправить Карлоса с частью двора в Сваннестад. Сваннестадские земли же, хоть и входят в королевство, но по праву принадлежат второму из королевских детей. Карлос был в ярости, когда его отправили из Литеберга. И я… я не знаю, что Карлос наговорил родителям, но после его отъезда отец завел для меня целую роту личной охраны. Гвардия принцессы, – горько усмехнулась Карлотта. – Целая рота с капитаном во главе. Этот капитан был тогда, наверное, чуть старше, чем я сейчас. Может, лет двадцати пяти. Знаешь, Мильда, есть такая порода мужчин, рядом с которыми ничего не страшно. Даже если вокруг вражеская армия, а он с голыми руками. Вот этот капитан был из таких. Он держал дистанцию, как мог. И я знала, что он умрет за меня, но я для него – всего лишь девушка, которую он охраняет, и не больше. И знала, слышала от кого-то, что у него есть невеста, с которой они обручены с детства. Но все равно влюбилась. И боялась, что все вокруг это заметят.

Карлотта замолчала. Она снова шагнула к комоду, открыла ящичек, достала фляжку и после нескольких глотков тихо продолжила:

– Я боролась с собой больше года. Наши с Карлосом родители утонули во время морского похода, попав в самую бурю. Король ты или нет – шторм не спрашивает. Я стала королевой, без всяких там регентов надо мной, – мне ведь к тому времени уже исполнилось шестнадцать. Я… я держала себя в руках, как могла, но все-таки сорвалась. Все как-то нахлынуло – и потеря родителей, и коронация, и все сразу… Я послала в Сваннестад гонцов, они передали Карлосу все письма, но ни на одно он не ответил. И тогда я поняла, что одна, что у меня никого нет. И сорвалась. Выбрала минуту, чтобы остаться наедине с капитаном, и открылась ему.

Мильда понимающе кивнула, мягко погладила королеву по темным локонам, по плечу.

– Спрашиваешь, что же он? Ничего. Почтительно сказал, что отдаст за меня жизнь, если это потребуется. И чтобы я ничего не боялась – никто не посмеет меня тронуть, пока он рядом. Сейчас-то я понимаю, что он сделал именно то, что должен был. Но тогда… мне не было и семнадцати лет, на меня сразу столько всего свалилось… И я открыла ему всю свою душу, а он посмел меня отвергнуть. Меня, королеву!

Карлотта закусила губу, несколько мгновений помолчала, потом быстро повернулась к комоду, где лежала серебряная фляжка, но Мильда остановила ее мягким движением руки.

– Что? Ах да, я знаю, что ты хочешь сказать… завтра охота, Карлос хочет моей смерти, и я должна быть завтра предельно собрана. Спасибо, Мильда. Да, он меня отверг. Он не сказал этого, но я все поняла. И тогда сделала то, чего до самой смерти не смогу себе простить. Я ведь уже была королевой и могла отдавать любые приказы. Я приказала схватить его и бросить в северный форт. Заключенные там гниют годами, и я вскоре забыла бы про него. Но вышло иначе. В северном форте случился пожар, был страшный переполох и неразбериха. Много узников тогда сгорело, еще больше – задохнулось в дыму. И когда через несколько дней комендант форта передал в Литеберг списки погибших во время пожара – там было и его имя, Мильда.

Карлотта снова села на кровать и закрыла лицо руками, потом все-таки подняла голову:

– Теперь оставь меня. Не смотри так на комод, я больше не буду. Если не веришь, можешь унести фляжку. Оставь меня, Мильда. И не бойся за меня завтра, я справлюсь. И парни эти мне понравились, они славные, и я им почему-то доверяю.

Глава 11. Камилла

Когда шаги Марко и Руфа стихли, Вальтер осторожно перебрался на кровать, кое-как разделся и забился под покрывало, чувствуя, что его начинает знобить. Он понимал, что уснуть или задремать не получится, – бедро, пробитое арбалетным болтом, сильно болело. Но надо было хотя бы просто отдохнуть несколько часов, чтобы потом поехать навстречу экипажу принца и перехватить невесту Марко. Вальтер знал, что хорошо бы хоть немного поесть, но есть совершенно не хотелось, его тошнило, да и сил идти вниз совсем не было.

Руф, наверное, уже добежал до Эрики. Вот он постучался к ней в дверь, и она открыла, взяла в руки письмо, развернула, прочитала. Вальтер представил себе ее лицо – темные брови вразлет, раскосые зеленые глаза с длинными черными ресницами, высокие скулы. Вспомнил черные шелковые волосы, горячие губы. Вспомнил, как тонкие руки обвивали его шею. Закрыл глаза и словно в тумане услышал тихое пение свирели. Это была какая-то незнакомая мелодия, – незнакомая, но такая понятная, словно музыка говорила именно с ним. Он осторожно лег на спину – так бедро болело немного меньше – и стал прислушиваться к свирели, понимая, что эта музыка ему всего лишь грезится в полубреду. Грезится, что дудочка говорит ему те слова, что могла сказать только Эрика и никто больше.

Когда он проснулся, небо в распахнутом окошке было густо-синим. Значит, уже стемнело, и несколько часов все-таки удалось поспать. Вальтер дотянулся до своей кожаной фляжки, которую вместе с изорванными окровавленными штанами он бросил прямо на пол, глотнул немного легкого вина, снова посмотрел на синее небо в окошке. Не слишком-то похоже на вечер. Он медленно поднялся с кровати – хочешь не хочешь, вставать все равно было надо – и, опираясь на стол, подошел к окну и выглянул на улицу. Так и есть – полутьма была не вечерней, а предутренней. Голова неожиданно оказалась ясной, бедро по-прежнему сильно болело, но эту боль можно было перетерпеть. Вальтер смочил вином присохшую полотняную ленту, осторожно размотал, промыл остатками вина рану и закрыл ее свежей полоской полотна. Потом он завернулся в длинный широкий плащ, который оставил ему Руф. Темная шерстяная ткань спадала почти до самого пола, и Вальтер очень надеялся, что никому не бросится в глаза отсутствие штанов. Он приоткрыл дверь комнаты и собирался уже осторожно спуститься вниз, как вдруг услышал громкий женский голос на кухне и решил, что, раз он слышит голос снизу, то и его услышат внизу.

– Эй, хозяюшка! – позвал он.

– Да?

– Можешь зайти на минутку?

Голос не отозвался, но Вальтер услышал, как кто-то легкий и быстрый поднимается по лестнице. Пока шаги приближались, он быстро решал, что нужно попросить. Послать кого-то на рынок за новой одеждой или привести в порядок ту, что есть? Марко и Руф оставили ему часть денег, полученных от принца Карлоса. Вальтер быстро улыбнулся, видя в этом какое-то ехидство остроумного мироздания.

– Это вы меня звали?

На лестнице показалась молоденькая девушка, совсем невзрачная на вид, но с очень легкой улыбкой и бойким взглядом.

– Да. Вчера мне должны были привести лошадь.

– Она стоит в конюшне.

– Хорошо. Ты ведь наверняка берешь одежду постояльцев в стирку и починку?

– Я отношу прачке, она живет напротив нас. Давайте, – девушка кивнула. – Я как раз прибралась и поставила жаркое в печь, теперь есть немного времени, чтобы сбегать к прачке.

Вальтер протянул ей рваные штаны в пятнах засохшей крови, куртку и рубашку – настолько грязные, что ему даже стало неловко. Девушка не смогла сдержать кривой усмешки. Она посмотрела на него, на длинный плащ до пола среди теплого летнего дня, и весело спросила:

– Вам что, больше нечего надеть?

– Нечего.

– Мой брат примерно такого же роста. Он плотогон, и до поздней осени, до ледостава, будет на заработках. Лес сплавляет. Так что я могу продать вам его штаны и рубаху с курткой. Совсем недорого. Правда, вам они будут вширь великоваты.

– Ничего, велики – не малы. Неси. И чего-нибудь поесть, ладно? Горячего мяса? А если у тебя в хозяйстве найдется не слишком тупая бритва – то совсем прекрасно.

Через несколько минут Вальтер стал обладателем крепких серых штанов, льняной рубашки и куртки из грубоватой жесткой замши. Лошадь ждала в конюшне. Можно было отправляться в сторону Фоссеберга. Ему очень хотелось увидеть Эрику, но Вальтер отговорил сам себя. Как бы он ни бодрился, Эрика сразу заметит и бледность, и хромоту, перестанет улыбаться, посмотрит на него своими тревожными раскосыми глазами – и он уже никуда не уедет. До реки, вдоль которой шла дорога на Фоссеберг, было неблизко, быстро ехать он пока не мог, так что отправляться стоило уже сейчас.

Когда Вальтер расплачивался за одежду и обед, бойкая девушка неожиданно смутилась и опустила глаза.

– А того господина, что оставил вам комнату, вы увидите?

– Какого из них?

Она изумленно хлопнула ресницами:

– Темноволосого, кудрявого… который пониже.

– Что-то ему передать? – спросил Вальтер.

– Нет-нет, ничего, – снова смутилась девушка.

Волосы ее были убраны под полотняный чепец, в ушах покачивались маленькие сережки с полосатым тигровым глазом. Девушка со вздохом сгребла монетки и, пожелав ему счастливого пути, быстро юркнула в кухню. Вальтеру показалось, что она вот-вот расплачется.

Покинув «Кулак дуболома», он направился в сторону реки. Сначала Вальтер осторожничал, опасаясь, что бедро начнет кровоточить, но рана уже успела немного закрыться. К наступлению темноты он добрался до прибрежной деревни, которая лежала прямо на дороге, шедшей вдоль берега. Именно про эту дорогу и говорил ему Марко. Фоссеберг был далеко на юге, почти в самом устье реки, там, где она впадала в море. Добраться сюда карета пока никак не могла, и Вальтер решил спокойно переночевать в деревенском трактире – постоянная боль все-таки вымотала его, и надо было отдохнуть. На всякий случай он спросил у трактирщика, не проезжал ли мимо экипаж, – но никакой кареты не было ни сегодня, ни вчера. Ночью посланники принца Карлоса точно никуда не стали бы ехать, поэтому можно было смело выспаться и дать отдохнуть лошади.

Утром он снова двинулся в путь. Дорога шла вдоль пологого берега реки, с другой стороны тянулись бесконечные виноградники, которые иногда прерывались полями, деревушками и жидкими перелесками. Густого леса, где можно было бы укрыться, не было, и Вальтер прекрасно понимал: как только он увидит карету – его тоже увидят. Кого мог принц послать за невестой Марко? Конечно, кого-то из своих стражников, – из тех, что не поехали с Карлосом в загородный замок, а остались в Сваннестаде. И, конечно, все они уже знали, что принцу нужен Вальтер – живым или мертвым. Марко и Руф успели ему рассказать, что на поиски отправились только они вдвоем, но Вальтер хорошо знал Тома, командира стражников, и был уверен – Том всем своим бойцам велел его схватить, если встретят, и даже наверняка пообещал какое-нибудь вознаграждение лично от себя, лишь бы выслужиться перед принцем.

– Ну и прекрасно, – вслух пробормотал Вальтер. Он поднялся на стременах, стараясь не обращать внимания на боль, и посмотрел на пустую дорогу впереди. – Вот пусть они меня сами и ловят.

Карета показалась на горизонте сразу после полудня. Солнце стояло высоко, и сначала Вальтер увидел только темный силуэт экипажа, но вскоре разглядел и золотисто-алую отделку, и пару буланых лошадей. Рядом с каретой ехал всадник, тоже на буланой лошади. Сомнений не оставалось. Еще через несколько мгновений Вальтер узнал и кучера, и всадника, что ехал рядом с экипажем, и тут же заметил, что и его увидели и узнали. Он принял самый беспечный вид, отдал лошади повод и спокойно направился вперед, посматривая по сторонам, словно любовался окрестностями. Сколько их еще в карете, двое или трое?

Когда между ним и каретой оставалось с дюжину шагов, Вальтер вдруг, словно очнувшись, растерянно уставился на встречных путников. Он быстро посмотрел по сторонам, всем своим видом показывая, что хотел бы скрыться, но слишком поздно понял, что надо удирать. Кучер захохотал:

– Вижу, ты нас узнал! Только не делай глупостей и не пытайся скрыться, нас тут четверо, и Симон тебя догонит в два счета! – ухмыльнулся он, кивком указывая на всадника, который по-прежнему держался у двери кареты.

Лошади остановились.

– Симон, Мартен, – Вальтер испуганно переводил взгляд со всадника на кучера и обратно. – Силы мироздания, вот же не повезло наткнуться именно на вас! С другими я, пожалуй, рискнул бы побиться, но с такими мастерами, как вы, это бесполезно.

Он горько опустил голову. Оба стражника, наоборот, довольно приосанились.

– Кто еще с вами? – тяжело вздохнул Вальтер.

– Зигфрид и Эмиль.

– Вот же я влип.

– Хорошо, что у тебя хватает ума не суетиться, – снова ухмыльнулся кучер, которого звали Мартеном. – Надеешься, что принц сохранит тебе жизнь?

– Не хочется помирать раньше времени.

– Ладно, не скули, – снисходительно произнес Мартен.

Он обернулся через плечо и крикнул всаднику:

– Эй, Симон, там внутри ни черта не слышно. Скажи им, пусть Эмиль останется с ней, а Зигфрид вылезет, он тут нужен.

– С кем это с ней? – спросил Вальтер.

Кучер захохотал в ответ:

– Сейчас узнаешь! Зигфрид, ну что ты копаешься, вылезай! – закричал он, обернувшись. – Заберешь у него лошадь и поедешь верхом, а он будет внутри под присмотром Эмиля. А ты слезай и снимай меч! Зигфрид, найди, чем его связать!

Вальтер осторожно спешился, стараясь при этом не выругаться и не заскрипеть зубами. Шагнул чуть вбок, отводя свою лошадь в сторону от запряженной в карету двойки. Протянул повод Зигфриду, кисло улыбнулся:

– Садись. Вот же я лопух, так попался!

Когда Зигфрид устроился в седле, Вальтер словно спохватился:

– А, ну тогда пусть Эмиль меня свяжет.

– Эй, Эмиль! – гаркнул кучер. – Вылезай, никуда эта девка за пару минут не денется!

Карета покачнулась, и еще один стражник выбрался наружу. Вальтер повернулся к нему, словно собирался снять меч и протянуть руки, чтобы его связали. Теперь Камилла осталась в карете одна. Вальтер помнил – Марко говорил, что его невеста очень пуглива. Значит, ей не придет в голову выпрыгнуть из мчащегося экипажа. Эрика бы сиганула, не раздумывая.

Он бросил быстрый взгляд на дорогу, проверяя, пусто ли там. Любой случайный путник был бы сейчас помехой. Потом покосился на бич в руках Мартена. Обычный кучерский бич – длинный, чтобы править не только парой, но и четверкой. Прекрасно.

– Давайте вашу веревку, – обреченно выдохнул Вальтер и шагнул еще ближе к Мартену, сидевшему на козлах.

В это мгновение Мартен наконец заподозрил что-то неладное, слишком уж покорным и жалким показался ему Вальтер. Но ничего сделать стражник не успел – успел только почувствовать, что его хватают за ворот и пинком отшвыривают в сторону, вырывая из руки бич. В следующий миг бич одним ударом прошелся по двум всадникам – Симону и Зигфриду. Симон вскинул руки, закрывая лицо, тут же направил коня в сторону и отступил на несколько шагов. Зигфрид дернулся и испуганно вскрикнул во весь голос. Его лошадь от резкого крика и рывка взвилась на дыбы, всадник полетел на дорогу и растянулся у ног онемевшего Эмиля. Раздался хруст, Зигфрид затрясся и обмяк, словно детская тряпичная кукла, и дорожная пыль под ним потемнела от растекающейся лужи.

Вальтер в один миг оттолкнул Эмиля, запрыгнул на козлы, схватил вожжи и хлестнул лошадей. Карета рванулась вперед. Лошади почувствовали, что экипаж стал легче, и стремительно набирали ход. Дорога впереди по-прежнему была пуста, и Вальтер мог разгонять буланых в полную силу. Кто может сейчас за ним броситься? Только Симон, который остался в седле. Но даже если он быстро оклемался после удара кнутом – Симон никогда ничего не сделает без приказа либо от Тома, либо от брата, Мартена. А Мартен лежит на краю дороги и встанет не скоро.

Лошади неслись, карета грохотала. Путь вел к развилке, мимо которой Вальтер проехал всего несколько минут назад. Он свернул с широкой, хорошо накатанной дороги на едва заметную колею через поле, надеясь, что нигде впереди не попадется яма или непроходимая лужа. Дождей давно не было, и карета мягко катила по полю, словно наполовину утонув в высокой траве. Поворачивая, Вальтер обернулся через плечо и не увидел никого сзади. Он проехал через поле, добрался до выезда на другую дорогу и мягко остановил лошадей. Бедная девушка в карете, наверное, уже с ума сходит, не понимая, что творится вокруг. Вальтер подошел к карете, посмотрел в зарешеченное окно на дверце и увидел, что девушка, сжавшись в комочек, лежит на сиденье. Он осторожно открыл дверь.

– Камилла, не бойтесь.

Комочек вздрогнул и всхлипнул. Девушка лежала на задней лавке, лицом к стенке, и Вальтер видел только голубой шелк платья и белокурые локоны, рассыпавшиеся по плечам.

– Не бойтесь, – повторил он.

– Я не дамся живой! – зазвенел в ответ голосок, дрожащий, словно струна. – Только попробуйте! Не дамся, не дамся!

– Да не бойтесь вы! Меня послал Марко, ваш жених. Успокойтесь, Камилла. Через два-три дня мы с вами доедем до Рейнберга, вы увидитесь с Марко и будете в полной безопасности.

Голубой шелк платья затрепетал, белокурые локоны всколыхнулись, и девушка несмело повернулась к Вальтеру.

– Правда? – недоверчиво спросила она. Голос по-прежнему дрожал.

– Да.

Вальтер отогнул край рукава и отколол жемчужную булавку, полученную от Марко.

– Узнаете?

Камилла быстро закивала, всхлипывая.

– Держите вашу булавку. Нам пора, долго задерживаться нельзя, стражники могут оклематься и пуститься в погоню. Правда, у них только две лошади, но и этого для погони хватит.

– Вы… вы не всех убили? – спросила Камилла.

Вальтер засмеялся:

– А вы к ним уже привязались? Не беспокойтесь, никого не убил. Хотя Зигфрид, кажется, свернул себе шею или сломал хребет. Ну, едем дальше?

Камилла несмело кивнула. Теперь, когда она перестала плакать и выпрямилась, Вальтер увидел, что невеста Марко – самая настоящая красавица. Это была вовсе не та тревожная, диковатая и порочная красота, что у Эрики. Совсем нет. Камилла была прекрасна, словно принцесса из рыцарского романа. Густые светлые волосы завивались крупными локонами, отливая на изгибах золотом. Большие светло-голубые глаза, белая кожа, нежные розовые губы – все казалось совершенным. Если в лице Эрики не было ни единой правильной черты, все слишком вольно и слишком через край, то Камилла выглядела настоящим эталоном.

– Едем, – повторил Вальтер. – Вы можете спать на ходу в карете?

– Мне кажется, я сейчас могу заснуть где угодно, – Камилла, которая едва успела успокоиться, вдруг снова всхлипнула. – Я… я боялась… старалась не засыпать… боялась, что они меня...

– Значит, мы можем ехать и ночью. А если запасемся едой в какой-нибудь деревне, то можно не тратить время на обеды в трактирах. Лошади еще свежи, так что вперед. При первой же возможности мы сменим этих лошадей на другую масть, не буланую. И снимем с кареты все эти алые украшения и побрякушки. Тогда уж точно никто не признает экипаж принца. Ну, не плачьте, скоро вы увидите Марко.

Камилла вдруг недоверчиво посмотрела на Вальтера:

– Почему он не приехал сам? Он… с ним все хорошо? – всполошилась она.

– Да.

– Тогда почему он послал вас, а не приехал сам?

– Марко спасает королевство.

– Он решил, что это ему важнее, чем я?

– Прекрасно. Вы быстро успокаиваетесь, я вижу. Вперед.

Вальтер закрыл дверцу, снова устроился на козлах, и карета двинулась дальше. Если стражники пустятся в погоню, то могут легко заметить свежий след и примятую траву на поле, поэтому он хотел еще немного покружить, петляя по окрестностям. Хотя преследователи и не знают, что их бывшая пленница направляется в Рейнберг.

Карета оставила поле позади и выехала на новую дорогу, Вальтер снова хлестанул лошадей. Теперь, когда он посмотрел в детские невинно-голубые глаза Камиллы, ему хотелось поскорее увидеть другие – женские, порочные, зеленые.

Глава 12. Королевская охота

Ленс дал Марко и Руфу спокойно выспаться и разбудил их, когда солнце уже поднялось, а коридоры королевского дворца наполнились голосами. Как и обещала Карлотта, друзьям подготовили роскошные парадные костюмы королевских стражников – ведь большая охота всем двором была не столько охотой, сколько праздничным действом и древней традицией.

Руф не глядя надел штаны, нырнул в рубашку и натянул куртку. Зато Марко, увидев утром на стене комнаты большое бронзовое зеркало, никак не мог от него отойти. Он рассматривал себя в богато расшитом костюме и то вытягивал воротник рубашки наружу, чтобы было видно тонкое дорогое кружево, то заталкивал его внутрь, чтобы не закрывать вышивку на куртке. Марко подкрутил усы, подвил пальцами пару локонов у лица, опоясался мечом, отметив, что богато украшенная рукоять прекрасно сочетается с расшитой курткой. Дверь комнаты отворилась, и Ленс внес огромный поднос с завтраком, которого хватило бы и на пятерых голодных.

– Поешьте спокойно, господа. Спешить вам некуда, сбор на охоту только через час.

– Но ведь надо еще добраться, – ответил Руф, устраиваясь возле подноса.

– Вы, похоже, впервые в Литеберге?

– Да.

– Это видно, господа, – улыбнулся Ленс. – Город окружен лесами, и охотничьи угодья начинаются почти от главных ворот. Так что от дворца до места охоты всего несколько минут. Ее величество никогда не ездит в лес в карете, всегда только верхом. Вам приготовят лошадей, не беспокойтесь. Завтракайте, а я приду за вами, когда лошади будут оседланы.

– Ты хоть раз был на охоте? – спросил Руф, когда слуга вышел из комнаты.

– Нет. Да и где? Своих лесов у нас нет, – улыбнулся Марко. – Дом у родителей в Фоссеберге, конечно, не бедный, – но там только дом, конюшня и пристройка для конюха и пары горничных с кухаркой. Даже сада нет. У нас и слуг-то почти не было. Вот у отца Камиллы есть охотничьи земли, но он меня не слишком уж звал в свои владения, – Марко снова улыбнулся, на этот раз кисло. – Он-то для Камиллы все подыскивал жениха-богача, а она меня выбрала.

– Понятно. Я тоже ни разу не был.

– Ну так мы с тобой не егеря, а охрана. Наше дело – оберегать королеву. Будем держаться рядом с ней.

Руф не успел ответить. Дверь отворилась, и в проеме показался Ленс.

– Лошади готовы, господа. Все уже собираются внизу. Я вас провожу.

Когда Марко и Руф оказались внизу, на месте сбора, у обоих зарябило в глазах от обилия людей, лошадей и собак. Егеря, придворные, несколько стражников, слуги – все расцветало перед глазами пестрой круговертью. Рядом четверо музыкантов играли бодрый марш, один из них – тот, что словно задавал ритм остальным – показался Марко похожим на кого-то, но на кого именно, он не мог понять. Дамы были наряжены одна богаче другой, повсюду мелькали яркие платья, перья, золотое и серебряное шитье. Чуть в стороне Марко и Руф заметили молодого всадника на могучем коне, его окружали трое сопровождающих, все были одеты на квоттский манер.

– Король квоттов, жених нашей королевы, – шепнул Руф.

Марко кивнул и внимательно присмотрелся к соседскому королю. Пока тот не стал мужем Карлотты, он не мог быть рядом с ней на охоте, поэтому до завтрашней свадьбы должен держаться чуть поодаль. Рослый широкогрудый конь, крепкий и сильный всадник, – Марко сразу увидел в квоттском короле умелого и опытного воина, и будущий муж Карлотты ему понравился.

Наконец в сопровождении старшего егеря к месту сбора подъехала и сама королева. Марко и Руф переглянулись и снова изумленно уставились на Карлотту. Она, быстро отыскав обоих взглядом, едва уловимо им кивнула – так, что наверняка никто другой этого не заметил. Королева сидела верхом на очень красивом коне – крупном, мощном, светло-сером в яблоках, с коротко подстриженной гривой. Платье густого малинового цвета плотно облегало стройную фигуру, подчеркивая грудь, может быть, чересчур высокую и пышную. Широкая юбка была скроена так, что вполне позволяла Карлотте сидеть в мужском седле. Длинный малиновый шлейф красивыми складками лежал на крупе лошади. На голове королевы была изящная малиновая бархатная шапочка с перьями белой цапли, темные кудри волнами спадали из-под этой шапочки на плечи Карлотты. На коне красовались малиновый чепрак и уздечка. Марко украдкой всматривался в лицо королевы и никак не мог понять, то ли она совсем не боится, то ли просто прекрасно владеет собой. Он отвернулся и перехватил восхищенный взгляд правителя квоттов, направленный на королеву, – могучий воин не мог отвести от Карлотты глаз, да и не пытался это скрывать.

Лес на самом деле оказался совсем рядом. Не прошло и получаса, как охота была уже в самом разгаре. Перепуганный олень мчался сквозь чащу, не разбирая дороги, всадники с собаками летели за ним. Марко и Руф держались рядом с королевой, которая на своем сером в яблоках коне с легкостью перепрыгивала через небольшие овражки и поваленные деревья. Самые рьяные охотники вместе со старшим егерем были где-то впереди, Марко слышал вдали звонкий лай и звуки рога. Сначала он удивлялся, почему Карлотта не догоняет охоту – Марко видел, что она с легкостью могла бы это сделать – но потом понял: королева сейчас не доверяет лошади и не хочет, чтобы Пират сбросил ее на глазах у всего двора. Вдруг рог прозвучал совсем недалеко, и Марко насторожился: ему показалось, что звук шел не с той стороны, куда умчались гончие и егеря.

– Ваше величество! – крикнул он, но королева, не услышав, уже направила коня на звук. Марко и Руф бросились следом за ней. Марко, видя, что Карлотта в азарте его не слышит, хотел опередить и остановить ее, но просвет в чаще был слишком узок. Чуть в стороне снова послышался рог, королева помчалась еще быстрее, и через мгновение ее серый конь, едва ли не проломив грудью очередной завал веток, вылетел на просторную поляну. Оба приятеля выскочили следом, и Марко наконец удалось поравняться с Карлоттой.

– Ваше величество, остановитесь! – прокричал он.

Королева остановила коня и быстро повернулась на голос. Марко заметил, как горят ее черные глаза, и понял, что азарт все-таки взял верх над осторожностью.

– Ваше величество, боюсь, вас заманивают в ловушку, – выдохнул он.

– Но я слышала рог!

– Да, но олень и собаки совсем в другой стороне.

– Марко прав, ваше величество, – подтвердил Руф.

Карлотта похлопала разгоряченного Пирата по шее, осмотрелась по сторонам и вдруг нахмурилась.

– Я не узнаю это место, хотя мы всегда охотимся тут в лесу.

Марко заметил, что теперь она испугалась, но изо всех сил старается не подавать вида.

– Давайте выбираться к остальным, – быстро сказал он. – Но сначала поменяемся лошадьми, и я сяду на вашего коня.

– Я вполне с ним справляюсь, – прищурилась Карлотта.

Руф, до этого момента молчавший, чуть выехал вперед и вмешался:

– Ваше величество, я не такой воспитанный, как Марко, поэтому скажу, как есть. Вы нас взяли на охоту, чтобы мы были рядом и охраняли вас, так? Я ничего не путаю?

– Да.

– Значит, мы за вас отвечаем до окончания охоты?

Королева снова кивнула.

– Тогда, прошу вас, делайте так, как мы говорим. А когда вы целой и невредимой вернетесь во дворец – можете вздернуть нас обоих, если вам что-то не понравится. Но не раньше, чем вы вернетесь с охоты без единой царапинки.

– Я подумаю над этим, – серьезно кивнула Карлотта и тут же, не дожидаясь, что ей кто-то поможет, спрыгнула на землю. Марко подумал, что он не смог бы так ловко спешиться в такой широченной и длинной юбке. Он соскочил со своей лошади, помог королеве сесть в седло и повернулся к серому коню. Но стоило ему поставить ногу в стремя и чуть подняться, как Пират, до этого мгновения смирно стоявший посреди поляны, взвился свечой. Марко отлетел в сторону, конь рухнул на землю и принялся кататься на спине.

– Силы мироздания! – выдохнула Карлотта, побелев. – Я ни за что не успела бы спрыгнуть!

– Тише, ваше величество! – вдруг остановил ее Руф. – Слышите?

Из леса с разных сторон одновременно показались несколько человек и окружили поляну. Королева быстро скользнула по ним взглядом.

– Я… я никого из них не знаю, – выдохнула она. – Кто это?

– Похоже, наемники, которые пришли убедиться, что вас раздавила лошадь, – ответил Руф. Он бросил взгляд на Марко, который уже стоял на ногах и был готов к бою. Серый конь, поднявшись, спокойно замер рядом как ни в чем не бывало.

– Вот же свинство! – выругался кто-то из наступавших. – Да она невредима!

Руф решительно направил лошадь вперед, смял одного из наемников и быстрым кивком указал Карлотте дорогу.

– Скачите, ваше величество. Остальные охотники там. Быстрее! – он позволил себе повысить голос, видя, что королева колеблется. – У этих наемников нет ни арбалетов, ни копий, на расстоянии они вас не заденут. Не теряйте времени!

– Уберите этих двоих! – скомандовал кто-то, видимо, главный среди нападавших. – Королеву не трогать! На ней не должно быть ран от оружия, ее должна была раздавить лошадь!

Трое, словно по команде, бросились на Марко, остальные четверо окружили Руфа. Он сшиб еще одного копытами, но трое других стащили его на землю.

– Да скачите же! – снова крикнул он Карлотте, но та вместо того, чтобы пришпорить лошадь, вдруг стремительно спрыгнула, бросилась к одному из наемников, задавленных Руфом, и вытащила у него из ножен меч.

– Кто готов поднять руку на королеву? – спросила она и, не дождавшись ответа, сама обрушилась на одного из противников Руфа – того самого, что командовал остальными.

Наемник никак не ожидал, что молодая девушка окажется серьезным соперником. Он рассчитывал отмахнуться от королевы, обезоружив ее, но та словно угадывала его мысли и защищалась с быстротой молнии, хотя меч и был для нее явно тяжеловат. Понимая, что сил с таким тяжелым оружием у нее надолго не хватит, Карлотта ловким движением вынудила наемника опустить меч, и в следующее мгновение ее клинок со всего размаха рубанул по шее противника. Опытный и сильный воин таким ударом наверняка снес бы наемнику голову, но королеве в последний миг не хватило то ли силы, то ли решимости. Наемник рухнул на поляну с наполовину разрубленной шеей, заливая траву кровью. Марко в эту минуту добил последнего из трех соперников, Руф тоже расправился со своими, и оба приятеля оторопело посмотрели на Карлотту. Та стояла с таким выражением лица, словно только что не зарубила человека, а раздавила клопа. Руф прыжком бросился к ней и одним ударом прекратил мучения отчаянно хрипевшего наемника.

– Надо было оставить кого-нибудь в живых, – выдохнула королева. – А теперь мы не узнаем, кто их послал.

– Еще пара минут – и вас хватятся, ваше величество, – ответил Марко.

– Не успеют. Мы сейчас всех догоним. Лошади хоть и разбежались по поляне, но не удрали далеко. Пирата легко подозвать, остальные придут за ним – он самый главный на конюшне.

Она подозвала серого коня и, несмотря на все протесты Марко и Руфа, села именно на него.

– А трупы, ваше величество? – негромко спросил Марко.

Карлотта пожала плечами:

– В лесу полно диких зверей, они разберутся с трупами.

Вдали за зарослями послышался лай, топот и звук рога.

– Оленя еще не настигли, так что никто и не заметит, что мы задержались, – Карлотта упрямо вскинула голову и направила своего коня на звук. – Вперед, господа.

Они догнали охоту. В азарте гонки за оленем никто действительно не обратил ни малейшего внимания на отсутствие королевы – каждый думал, что она где-то неподалеку, рядом с другими. Когда Карлотта вместе с Марко и Руфом незаметно присоединилась к остальным, олень уже настолько обессилел, что не пытался убежать. Карлотта жестом приказала старшему егерю добить животное.

На обратном пути она ехала рядом с егерями и придворными, с беззаботной улыбкой обсуждая тонкости прошедшей охоты. Марко и Руф держались чуть сзади, но не спускали с Карлотты глаз. На площади перед дворцом королеву и охотников уже встречали чуть ли не все те, кто не участвовал в этой забаве. Перед торжественным предсвадебным ужином Карлотта, по древним обычаям, должна была удалиться в свои покои, а король квоттов – в предоставленные ему комнаты. Когда копыта лошадей загремели по булыжникам возле дворца, королева быстро обернулась к Руфу и Марко:

– Спасибо, господа. Ленс встретит вас, проводит отдохнуть и поможет собраться к вечернему празднеству. Вы будете рядом со мной.

– Хорошо, ваше величество, – кивнул в ответ Марко. Теперь по глазам Карлотты он видел, как ей страшно.

Не успела королева спешиться, как ее окружил рой придворных.

– Удалась ли охота, ваше величество? – спросил один из встречавших, высохший седой старик весьма важного вида.

Руф, стоявший рядом с поводом в руке, замер.

– Да, господин Милон, – улыбнулась королева. – Все очень довольны, я тоже. Не люблю, когда зверь сразу сдается, – а этот олень боролся, как герой, и заставил нас скакать по всему лесу.

Старик что-то вежливо ответил, но толпа придворных уже оттеснила Руфа и Марко.

– Подержи-ка, – Руф сунул повод в руки приятелю и бросился вслед за королевой, бесцеремонно расталкивая людей локтями. – Ваше величество!

– Да? – обернулась Карлотта.

Руф, видя, что вокруг них слишком много народа, попытался взглядом попросить ее отойти, королева поняла его и отступила в сторону, повернувшись к остальным так, чтобы никто не мог ничего услышать.

– Вы спрашивали, смогу ли я узнать голос, – одними губами произнес Руф.

– И вы?..

– Да.

Он кивком указал на важного седого придворного.

– Милон? Это невозможно.

– Я уверен, ваше величество.

Карлотта нахмурилась.

– Хорошо. Спасибо вам. Ленс вас проводит и поможет.

Через несколько минут, оказавшись наконец в спальне, Карлотта отпустила обеих своих горничных.

– Найдите Мильду, пусть придет ко мне, – проговорила она. – Я слишком устала от скачек по лесу и хочу пока остаться одна и отдохнуть. Ужин только вечером, мне хватит и четверти часа, чтобы одеться, так что пока ступайте.

Оставшись одна, она сама, без всякой помощи горничных, расшнуровала верхнее платье, отколола от волос малиновую шапочку и, оставшись в тонкой нижней сорочке, подошла к комоду. Серебряная фляжка лежала на своем месте. Карлотта сделала пару глотков, убрала фляжку и вдруг, не выдержав, разрыдалась. Пришедшая Мильда застала королеву в слезах, с покрасневшим лицом и растрепанными волосами. Она молча посмотрела в глаза Карлотты, та опустила взгляд.

– Нет, Мильда, не смотри так… потом… я все расскажу, или ты сама все увидишь в моих глазах…

Королева вытерла слезы, сделала несколько глубоких вдохов, молча прошла из угла в угол.

– Я тогда отправила его на смерть в северный форт… а сегодня прием и удар, которому он меня научил, спас мне жизнь. Даже сейчас, когда его нет рядом, он защищает меня. Молчи, просто молчи, – горько улыбнулась она. – Ты ведь у любого можешь прочитать все в глазах?

Мильда кивнула.

– Хорошо. Не уходи никуда. Найди мне Ленса, а сама будь в своих комнатах. Я скоро пришлю за тобой.

Она плеснула холодной водой в лицо, наполовину прикрыла шторы и посмотрелась в маленькое зеркальце. Теперь в полутьме лицо уже не казалось таким красным и припухшим. Королева быстро надела простое темное платье, с кошачьей гибкостью сама справилась со шнуровкой на спине. Когда в ее покои постучался Ленс, он увидел обычную Карлотту – спокойную, строгую и собранную.

– Благодарю, что так быстро пришли, – мягко улыбнулась королева. – А то времени до празднества остается не так много. Ленс, прошу вас, приведите сюда ваших подопечных, моих новых охранников. И пошлите кого-нибудь за господином Милоном. И за Мильдой.

Глава 13. Разоблачение

Вальтер написал ей про несколько дней. Да и тот долговязый парень, что принес от него письмо и платье, тоже сказал про несколько. Несколько – это сколько? Его не было уже целых четыре дня, и Эрика, которая тревожилась с самой первой минуты, сейчас была готова бросаться на стены – так хотелось ей поскорее увидеть Вальтера.

Абрикосовая свирель, его подарок, стала настоящим спасением. Эрика верила, что сумеет вскоре накопить, воспользоваться своим правом на магию один раз в жизни и вернуть голос, – но пока она петь не могла, и деревянная дудочка заменяла ей пение. Как и старший брат, она умела играть на многих разных инструментах, но арфу или лиру не возьмешь с собой в дальнюю дорогу, а вот маленькая легкая свирель оказалась прекрасной попутчицей и подружкой. Комната, которую Вальтер и Эрика сняли у старушки Лауры, выходила окошком на пустырь, соседей рядом не было, и Эрика могла играть на свирели, никого не тревожа. И она часами разговаривала со своей подружкой-дудочкой, наигрывая чудесные мелодии, которые рождались у нее прямо на ходу – стоило ей подумать о Вальтере, как звуки сами сплетались в музыку. Иногда мелодии получались такими красивыми, что Эрика хотела их записать, но у нее не было ни чернил, ни бумаги. А чтобы попросить бумагу у хозяйки, надо было разменять крупные золотые монеты, зашитые в пояс, которые она копила на магию для голоса. Показывать лишний раз чужим людям крупные монеты Эрика не решалась. Вальтер оставил ей несколько монет поменьше, но тратить его деньги без кррайней необходимости Эрике было неловко. Ничего, она запишет все потом, когда Вальтер вернется и будет рядом. А если какая-то из мелодий и забудется – Эрика знала, что придумает новую, намного лучше, – стоит ей только снова увидеть его серые глаза.

Но как ни рада она была своей свирели и возможности играть сколько угодно, а на четвертый день в тесной комнате стало совсем тоскливо. Эрика, с самого детства привыкшая к выступлениям, переездам вместе с братом и отцом из одного города в другой, к рыночным площадям и шумным ярмаркам, а потом – к долгой дороге и просторному лесу, сейчас тосковала в четырех стенах. Она осторожно выглянула в окошко. Летнее солнце заливало город, по улицам Рейнберга сновали прохожие, и разве могло что-то случится в людном месте средь бела дня? Стражники принца Карлоса наверняка уже давно потеряли след. В новом платье невысокая хрупкая Эрика совсем не бросалась в глаза, а изуродованное лицо легко можно было спрятать под накидкой или платком. Она же не будет долго гулять по улице, она только пройдется хотя бы чуточку – услышать шум рыночной площади, увидеть людей, глотнуть немного свободы.

Эрика быстро поправила платье, набросила на голову тонкое покрывало и выскользнула из комнаты. Когда она спускалась по лестнице, хозяйская дверь приоткрылась. Эрика, не убирая с лица покрывала, кивнула старухе-хозяйке и весело выскочила на улицу. Солнечный свет, свежий воздух, легкий летний ветерок – все это наполнило ее сердце настоящим счастьем. Девушка не знала Рейнберга, но ноги сами понесли Эрику к центру городка, к рыночной площади. Она заметила, что улицы становятся все шире и чище, дома на них – богаче и аккуратнее. Здания в центре смотрелись совсем не так, как тот чахлый домик на окраине, где поселились они с Вальтером. Здесь были широкие мостовые, здесь держали свои лавки торговцы дорогущими пряностями и шелками, здесь были мастерские ювелиров и приличные трактиры. Неподалеку от одного из таких трактиров Эрика остановилась, чтобы полюбоваться яркой нарядной вывеской. Она стояла у стены здания напротив, никому не мешая и не закрывая дороги, скрытая от посторонних глаз небольшим деревянным выступом. Раздался топот копыт, и совсем рядом с Эрикой по мостовой прогрохотала карета, запряженная парой приземистых мохноногих лошадок, при виде которых девушка сразу вспомнила своего мерина Бочонка. Карета остановилась возле того самого трактира, вывеской которого любовалась Эрика. Кучер соскочил с козел, и Эрика вдруг замерла, едва увидев его прямую осанку и высокую стройную фигуру. Сердце прыгнуло куда-то в горло и остановилось. Когда кучер повернулся, чтобы подойти сбоку к карете, Эрика, оставаясь в тени, увидела его лицо и закусила губу. Это действительно был Вальтер, осунувшийся и бледный. В следующий миг Эрика заметила, что он сильно хромает, хотя и явно старается это скрыть и не подавать виду. Она замерла, боясь выдать себя, словно делала что-то стыдное. Окликнуть его? Но голос, и так едва слышный, в эту минуту совсем изменил ей: Эрика стояла, застыв, и не могла издать ни единого звука.

Вальтер открыл дверцу кареты и протянул кому-то руку, помогая выйти. Эрика увидела, как в его ладонь легла нежная белая ручка, и в следующий миг из кареты вышла молоденькая девушка сказочной красоты. Шелковое голубое платье, наверняка очень дорогое, струилось по едва оформившейся фигуре. Роскошные светлые кудри падали на плечи и спину. Когда девушка, выходя из кареты, подняла взгляд на Вальтера, Эрика увидела ее лицо – огромные невинные голубые глаза, нежные губы, черты принцессы из старинных рыцарских сказок.

Эрика вжалась спиной в стенку, благодаря мироздание за то, что голос ее дрогнул и она не смогла окликнуть Вальтера. Запрокинула голову, глотая слезы. Проводила взглядом Вальтера, который вместе с юной белокурой красавицей исчез за дверью трактира. Когда дверь закрылась за его спиной, Эрика молнией бросилась по улице, сама не зная, куда. В сторону, куда угодно, только подальше. Забежать к старухе и забрать вещи? А что ей забирать? Единственное платье и единственные башмаки и так на ней. Несколько накопленных золотых монет надежно зашиты в широком поясе. Старая блуза, пестрый шелковый платок и свободные штаны, оставшиеся в комнате? Черт бы с ними. Ноги ее больше не будет там, где может появиться Вальтер. Пусть он ведет эту красавицу куда хочет. Конечно, такой принцессе не снимают дешевую комнату в доме у дряхлой старухи на окраине, – ее ведут в дорогой трактир в самом центре. И за таких красавиц втягиваются в самые безрассудные поединки. Эрика догадалась, что Вальтер наверняка ввязался в поединок и дрался за эту голубоглазую, потому-то он теперь такой бледный и так сильно хромает.

Она остановилась только тогда, когда поняла, что вот-вот задохнется. Возвращаться к старухе и правда было незачем. Эрика чуть ослабила шнуровку и вынула из-под нижней сорочки письмо Вальтера. Криво оборванный листок бумаги, изученный до последней буквы. Листок, который она столько раз за эти четыре дня прижимала к губам, который всегда носила с собой и старалась чувствовать кожей. Она яростно разорвала письмо на мелкие клочки и швырнула их прямо на землю – Эрика уже отбежала от центра Рейнберга, и улицы здесь не были вымощены камнем. Светлые клочки на темной земле бросались в глаза, и Эрика с той же яростью, с которой она рвала письмо, вдавила эти обрывки в землю, растерев их носком башмака. Оставалась свирель, за которую заплатил Вальтер, – ее чудесная абрикосовая дудочка, прицепленная тонким ремешком к поясу. Эрика сняла свирель, собираясь переломить ее пополам, но в последний миг замерла. В горле стоял комок. Нет. Ломать такой инструмент – преступление. И эта свирель – ее друг, с этой свирелью она, хоть и лишенная голоса, снова почувствовала себя музыкантом, снова вспомнила, какие дивные мелодии может создавать. Она прижала свирель к губам и опять прицепила на пояс.

Теперь можно было убираться из этого города.

Марко и Руф едва успели перевести дух после охоты на оленя, как в отведенную им комнату вошел Ленс.

– Ее величество прислала меня за вами, – учтиво сказал он. – Мне приказано вас проводить.

Но на этот раз Ленс отвел их не в покои королевы, а в маленький кабинет, с пола до потолка отделанный дивными шелковыми коврами восточной работы. Королева сидела на небольшом возвышении, устроившись в тяжелом дубовом кресле. Рядом с ней стояли Мильда, двое рослых стражников и богато одетый седой старик, при виде которого Руф закаменел.

– Спасибо, Ленс, – спокойно кивнула Карлотта. – Оставьте нас.

Когда слуга вышел, она посмотрела на Марко и Руфа.

– Я не успела поблагодарить вас, господа. Спасибо. А теперь я хочу в вашем присутствии разобраться, что же произошло.

Карлотта перевела взгляд на двух крепких стражников.

– Вернер, Лео, прошу вас меня простить, но теперь я никому не могу доверять, – сказала она. – Мильда, посмотри, верны ли мне эти господа?

Мильда поочередно заглянула стражникам в глаза, оба при этом словно одеревенели на время. Потом она посмотрела на королеву и спокойно кивнула.

– Спасибо. Значит, если сейчас придется кого-нибудь арестовать, я могу на них положиться.

При слове «арестовать» седой старик вздрогнул и ссутулился, но тут же, взяв себя в руки, поднял голову.

– Мильда, подойди к господину Милону, – очень четко, явно едва сдерживаясь, произнесла Карлотта. – Скажи, он предал меня? Не опускайте голову, господин Милон, вы же все-таки министр. И не закрывайте глаза.

– Ведьма, – прошипел вдруг старик сквозь зубы, в упор глядя на Мильду. – Хочешь проглядеть меня насквозь? На, смотри! Кому-то ты уже заглянула в глаза так, что лишилась языка!

– Прекратите, господин Милон, – оборвала его королева. – Или вы хотите рассказать все сами? Пока у вас есть язык и голова – рассказывайте.

– Отзовите ведьму, ваше величество.

– Оставь его пока, Мильда. Рассказывайте, господин Милон.

Старик выпрямился и задрожал.

– Пообещайте мне безболезненную казнь, ваше величество.

– Я еще ни разу никого не приговаривала к смерти. Вы заранее уверены, что окажетесь первым?

– Да.

Карлотта сжала губы, черные глаза ее стали еще темнее.

– Хорошо, господин Милон. А теперь говорите.

– При всех? – старик с сомнением покосился на собравшихся.

– Господа Марко и Руф, думаю, и так знают почти все, что вы расскажете. Мильда тоже. А Вернер и Лео забудут все, что услышат тут, как только выйдут из кабинета.

Милон помолчал, собираясь с силами.

– Ваш брат, его высочество принц Карлос, обещал мне пост канцлера и жалованье в десять золотых каждый месяц, а также сотню двойных золотых одноразово, если вы не доживете до свадьбы. И это должно было выглядеть как несчастный случай, чтобы ни у кого не возникло подозрений в адрес принца.

– И что вы собирались сделать? – спокойно спросила Карлотта.

– Вы ведь знаете, ваше величество.

– Расскажите.

– Я понимал, что ни один маг не возьмется навести чары на королеву, да и слишком легко отследить такие чары. Поэтому я заплатил, чтобы чары навели на вашу лошадь, ту, на которой вы всегда выезжаете на охоту, – Милон сощурился и, предвидя вопрос Карлотты, продолжил. – Маг, который это делал, не знал, что речь идет о вашем Пирате. Я был очень осторожен – этот маг не из наших мест, он из другой страны и даже не владеет нашей речью. Но надежней оказалось отвезти за реку, в чужие края, обрезки копыт и несколько волос из хвоста и гривы, чем доверяться кому-то здесь. Я нашел восьмерых наемников, толковых и опытных, которые взялись заманить вас звуком рога на глухую поляну в лесу, – а там вступили бы в силу чары, наведенные на коня. Лошадь должна была рухнуть на землю вместе со всадницей и кататься на спине.

– А наемники добили бы, если бы конь не убил сразу?

– Да, ваше величество.

– Восемь человек? – королева чуть наклонила голову. – Любой из них мог бы потом выдать вас.

– Мне нечего терять, так что скажу честно – я и об этом позаботился, угостив всех наливкой перед охотой. Ни один не дожил бы до сегодняшней ночи.

– Сколько лет вы служили моим родителям, господин Милон? Я помню вас с детства, вы уже тогда были министром. Ваши внучки – примерно мои ровесницы. Ваша дочь много лет руководит всеми горничными во дворце. И прекрасно руководит. Каково им будет, когда вас поведут на казнь, пусть даже и безболезненную?

Старик застыл.

– Сабина не перенесет этого. Ни она, ни внучки, – произнес он.

– Что же вы о них не подумали? Были уверены, что все получится?

Милон молчал. Королева попала точно в больное место – мысль о том, что будет с семьей, раньше не приходила старику в голову. Точнее, ему не приходило в голову, что покушение окажется неудачным, а его разоблачат.

– Они ни в чем не виноваты и ничего не знают, – прошептал Милон. – Все было только ради них. Чтобы они ни в чем не нуждались.

– Разве вам недоставало денег?

– Внучкам скоро двадцать, и им обеим нужно хорошее приданое… Они ничего не знали, клянусь!

– И вы надеялись, что останетесь в безопасности, заключив такую сделку с моим братом? Да вы были обречены с того мига, как узнали о его планах!

– Об этом я подумал. Его высочество ничего не сделал бы со мной. Я… я решился только ради внучек… Они ничего не знают, клянусь!

– Правда? Мильда, он не лжет? Не отводите взгляд, господин Милон.

Мильда посмотрела в глаза старика и качнула головой.

– Значит, не лжет. Хорошо, господин Милон. Ваша дочь и ваши внучки ни в чем не виноваты, и я их поберегу, – Карлотта вздернула подбородок и замолчала, сдерживая ярость. – Вы уже в том возрасте, что ваша смерть, допустим, от внезапного удара никому не покажется странной. Именно так для всех она и будет выглядеть. О настоящей причине никто не узнает. Мне жаль вашу семью, ей предстоит тяжелая потеря, – но это ведь лучше, чем если бы вас повесили перед всей столицей, правда же?

– Думаете, ваш брат на этом успокоится? – закричал вдруг старик. – Вы давно его не видели! По его глазам ясно, что он готов на любые действия, готов даже начать войну! А у вас в Литеберге и армии-то большой нет!

Карлотта застыла, словно не зная, что ответить, и в эту минуту в дверях кабинета раздался чей-то голос:

– Зато у меня есть большая армия.

Все повернулись, словно по команде. На пороге стоял король квоттов.

– Я искал вас, ваше величество, – с поклоном обратился он к Карлотте. – Придворные сказали мне, что вы здесь. Защелка оказалась открытой, а когда я понял, что беседа не предназначена для посторонних, было уже поздно. Мой меч и вся моя армия в вашем распоряжении.

Королева кивнула, по губам ее скользнула быстрая благодарная улыбка, но Карлотта тут же сделала строгое серьезное лицо.

– Вернер, Лео, вы знаете, что вам надо делать. Уведите господина Милона и позаботьтесь о том, чтобы его семью известили как-то помягче. Господина Милона хватит внезапный удар, в его годы это не редкость. Мильда, ступай с ними, чтобы у Лео и Вернера потом не было никаких ненужных воспоминаний. И помоги господину Милону уйти без лишних мучений.

Она повернулась к Марко и Руфу.

– Отдыхайте, господа. Я буду рада видеть вас вечером на торжественном ужине, Ленс поможет вам собраться и проводит.

Марко открыл рот, собираясь ответить, но Руф цепко ухватил его за рукав и чуть ли не силой утянул за порог кабинета.

Карлотта опустила голову и замолчала. Король квоттов тоже молчал. Он все так же стоял почти в дверях, сделав лишь пару шагов вглубь кабинета.

– Нехорошо, что мы видимся до праздничной трапезы, – произнесла наконец Карлотта. – Это против наших обычаев.

– Если вам угрожают, я не должен вас оставлять.

Она вскинула голову, черные глаза засверкали:

– Завтра нас объявят мужем и женой, и вы получите Литеберг и все мои земли.

– Вы правда думаете, что я два года добиваюсь вашей руки только ради этих земель? Чтобы получить королевство в шесть раз меньше моего?

Карлотта пожала плечами:

– Родной брат готов меня убить из-за этого королевства.

– Прикажите мне разнести этот его Сваннестад ко всем чертям – и я сделаю это. Или прикажите уехать, если не хотите меня видеть – и я тут же уеду. Только…

– Что?

– Могу я задать вам прямой вопрос и получить честный ответ?

– Да.

– Я получу завтра вашу руку. Но ваше сердце – свободно ли оно, есть ли у меня шанс за него побороться?

Король квоттов замолчал. Карлотта смотрела на него, даже не пытаясь скрыть растерянность. Она долго молчала, собираясь с силами, потом медленно произнесла:

– Я очень любила человека, которого сейчас уже нет в живых. Любила и…

– И любите?

Она не ответила. На несколько мгновений в кабинете повисло молчание, потом король квоттов повернулся к двери.

– Обещаю вас защищать, ваше величество, как только смогу, – произнес он, стоя уже на пороге. – И никогда не требовать отдачи супружеского долга против вашей воли.

Дверь закрылась. Карлотта, совершенно вымотанная, попыталась подняться со своего резного кресла, чтобы дойти до спальни со спасительным комодом и фляжкой, но силы покинули ее, и она застыла, уронив голову на руки.

Глава 14. Болотная нежить

Когда принц Карлос сильно волновался, его голос срывался почти на визг. Сейчас во дворце правителя Сваннестда дрожали слюдяные окна.

– Ты уверял меня, что все пройдет гладко! – яростно повторял принц, глядя на Тома. – Что моя сестра не вернется с этой треклятой праздничной охоты! Но только что из Литеберга прибыл мой гонец, который чуть ли не двое суток провел в седле. И что же?

Карлос потряс только что распечатанным письмом.

– Вчера утром их объявили мужем и женой. Перед всем двором, перед всем Литебергом. По древним квоттским и литебергским обычаям. Роскошный пир на два дня, гуляния по всей столице, все как положено. Теперь, если с Карлоттой что-то случится, престол достанется ее мужу. Силы мироздания! – взвыл принц. – Подумать только, я – подданный короля квоттов!

– Вы всегда можете действовать силой, ваше высочество, – сказал Том.

– И развязать гражданскую войну внутри страны, чтобы меня возненавидели не только в Литеберге, но и здесь, в Сваннестаде? Нет, только не это. Я буду действовать силой, но по-другому. Отправь кого-нибудь в мой замок, точнее, в деревню рядом с ним. Пусть привезут Илину, ту ведунью, ты помнишь.

Капитан стражи кивнул.

– А твои оболтусы, которые поехали в Фоссеберг за невестой этого Марко? Где они? Пора бы вернуться.

– Еще не возвращались. Как только его невесту привезут, я приведу ее к вашему высочеству.

– Хорошо. Пока пусть доставят сюда Илину. Очень вежливо и без применения силы. Пошли за ней карету.

– Прямо сейчас, на ночь глядя?

– Немедленно. Я буду ждать в библиотеке. Да, вели принести туда мою макаку – она забавная и всегда меня успокаивает. Но пусть несут вместе с клеткой, мне некогда сейчас ее тискать на коленях.

Отослав Тома, принц прошел в большую комнату, служившую библиотекой. В комнате, расположенной в угловой части одной из башен, было три больших окна на трех разных стенах, и днем там хватало света. Но сейчас уже наступала короткая и темная летняя ночь, и во всех трех окнах стояла густая чернота.

Карлос не стал звать слуг. Он сам зажег свечи в двух ветвистых канделябрах, потом прошел вдоль полок, уставленных книгами, и бережно вынул один из томов. Положив книгу на тяжелый дубовый стол, принц с обеих сторон поставил подсвечники и начал перелистывать страницы, выискивая какое-то место. Когда через час с небольшим стражники ввели в комнату Илину, Карлос уже несколько раз прочитал нужный кусок. Он услышал шаги, поднял голову и кивком остановил стражу. Том и двое его подчиненных замерли у дверей. Илина, шедшая на шаг впереди, тоже застыла.

– Подойди поближе, – сказал ей Карлос.

Ведунья молча направилась к столу.

– Ты совсем меня не боишься, – начал принц. – Я и в прошлый раз это заметил. Все трепещут, а ты – ничуть. Ты знаешь свою силу и уверена в себе?

– Чего мне бояться, ваше высочество? – ответила Илина. Голос ее звучал почтительно, но очень твердо. – Я уже немолода. Да и потом, разве вы угрожаете мне?

– Ничуть. И раз уж так случилось, что твой дом стоит на моей земле и в двух шагах от моего загородного замка, я бы хотел, чтобы мы друг другу помогали.

Ведунья не ответила. Она внимательно глядела на Карлоса и на закрытую книгу, стараясь разобрать стершиеся буквы на переплете.

– У тебя ведь есть подписанное мною разрешение на магию третьей степени?

– Да, ваше высочество.

– Но по окрестностям много лет ходит молва, что ты творишь настоящие чудеса. Твои возможности, та сила, что тебе дана, – все это куда больше, чем начальная третья степень.

Илина внимательно посмотрела в его глаза, словно готовясь к какому-то подвоху.

– Ваше высочество, я никогда не превышала третьей степени. Если мне порой удается помочь кому-то, кому не смогли помочь другие знахари и лекари, то это все в пределах первой третьей степени магии. Или и вовсе без магии. Порой не нужно никакого волшебства – я знаю много трав и умею их сочетать.

– Знаешь много трав и умеешь их сочетать. Зашиваешь самые страшные раны, приручаешь всякое зверье. Неужели никогда не хотела добиться разрешения на первую степень? Свою третью ты наверняка уже давно переросла.

Ведунья покачала головой и отступила на полшага, потом недоверчиво спросила:

– Зачем вы за мной прислали, ваше высочество? Вы к чему-то клоните? Любой маг, даже самый слабый, мечтает получить разрешение на первую степень. Даже тот, кому и третья не под силу. Но сколько их, этих разрешений? Один правитель может выдать одно в жизни.

– Я – правитель Сваннестада и этих земель, – ответил Карлос. – И я еще никому не выдавал разрешения на первую степень, так что ты можешь получить его.

– И что я должна для этого сделать?

Карлос раскрыл книгу и, не торопясь, снова нашел нужный разворот.

– Ты слышала о болотной нежити?

– Только не это, – отшатнулась от него Илина.

– Разве первая степень не стоит того? Первая, самая высокая степень магии, бессрочное разрешение, полная свобода?

Принц развернул книгу к Илине.

– Подойди. Я знаю, что у тебя много лекарских книг, значит, читать ты умеешь. Эта книга – об истории Сваннестада и окрестностей. Ты так вздрогнула, когда я сказал про болотную нежить… Ты никогда не поднимала ее?

– Это не для моей третьей степени, – ответила ведунья. – И даже не для второй. Может быть, для первой. Не знаю.

– С первой степенью ты сможешь все. Сколько времени тебе понадобится, чтобы поднять из болота нежить и вдохнуть в нее силы?

– Неужели я правильно вас понимаю, ваше высочество?

– Судя по тому, как ты отшатнулась, – совершенно правильно.

Илина замолчала. Первая степень магии, пожизненное разрешение, с которым ей будет подвластно все. Ни в Сваннестаде и окрестных землях, ни во всем королевстве не было известных ей магов с первой степенью. Последний из них умер много лет назад, и Илина не знала никого, кому сейчас была бы по силам первая степень. Никого, кроме себя. Или кого-то из своего рода – но где теперь остатки ее рода?

– Ваше высочество, вы хорошо представляете, о чем просите? Поднять болотную нежить – призраки утонувших в трясине? Это будет страшная сила. В трясине тонут долго, мучительно долго. И весь тот ужас, что чувствует человек, понимая, что умирает, в поднятом призраке оборачивается кровожадностью, быстротой и готовностью убивать.

– Это мне и надо, – кивнул Карлос. – Они управляемы?

– Поднятые призраки? Нет. Но им можно задать цель в первые несколько минут после подъема. Дальше они пойдут к ней, сметая все.

– Их можно как-то остановить? Убить?

– Убить? – удивилась Илина. – Нет, они ведь давно уже мертвы. Остановить болотную нежить почти невозможно. Она пройдет через любые заграждения, уничтожит встречную армию и пойдет дальше к заданной цели. И успокоится только тогда, когда достигнет цели и исполнит заклинание. Может быть, в древних свитках, в трудах древних прорицателей, и сказано, как остановить болотную нежить. Но кто сможет докопаться до этих трудов?

– Думаешь, никто?

– Уверена, – кивнула Илина. При мысли о пожизненном разрешении на магию первой степени она оживилась, хотя и старалась сдерживаться.

Принц подвинул книгу чуть ближе к ведунье.

– Здесь, в старой летописи, говорится, что больше века назад в трясине недалеко от Сваннестада утонули две дюжины квоттских наемников, шедших через лес к своей армии. Я знаю, где это болото. Ты сможешь их поднять?

Ведунья молчала.

– Первая степень пожизненно, – вкрадчиво напомнил Карлос. – Если я не ошибаюсь, высших магов уже много лет в нашем королевстве нет, ты будешь единственной. И останешься единственной – я ведь никому другому уже не смогу дать разрешения.

– Про разрешения от ее величества мне не спрашивать?

– Если ты сможешь поднять болотную нежить – то всей страной вскоре стану править я. И мне наверняка потребуется умелый и надежный придворный маг. Думай, Илина. Ты можешь куда больше, чем гадать на костях да вытравливать нерожденных младенцев у здешних крестьянок.

– Где это болото? – глухо проговорила ведунья.

– В получасе езды от города. И дальше еще придется пройти с полчаса пешком – ни в карете, ни верхом туда не подъехать.

Илина не ответила.

– Что тебе понадобится, чтобы поднять нежить из болота? – спросил принц.

– Безлунная ночь – или облачная и темная, или новолуние. Одно древнее заклинание – я не помню его наизусть, но знаю, где найти. И жертва.

– Что за жертва? – Карлос нахмурился. – Человек?

– Не обязательно. Обычно хватает и просто живого существа – достаточно разумного, чтобы оно понимало близость смерти, и достаточно горластого, чтобы оно кричало как можно громче и жалобней, когда будет вязнуть в трясине.

Принц поднял голову, взгляд его упал на клетку с обезьянкой.

– Макака тебе подойдет?

– Эта?

– Да.

– Она умная?

– Даже слишком.

– И у нее громкий голос?

– Громкий и резкий.

– Тогда все должно получиться.

Карлос подвинул книгу к себе, еще раз пробежал глазами страницу и закрыл том. Потом посмотрел на ведунью.

– Когда ты сможешь это сделать?

– Мне нужно добраться до моего домика и взять книгу заклинаний.

– Тебя довезут и привезут обратно. В моем дворце тебе приготовят комнату и все нужное. Когда?

– Один день у меня уйдет на то, чтобы найти заклинание и твердо его выучить. Дальше все зависит от неба – можно в первую же безлунную ночь.

– Так и сделаем. Сейчас уже слишком поздно, – принц подошел к слюдяному окошку, распахнул его, осторожно посмотрел на небо. – И, кстати, облака лежат низко, луны не видно. Завтра утром тебя отвезут в твой дом и потом привезут обратно. Ты успеешь до вечера подготовить заклинание?

– Да.

– Тогда будем ждать следующей безлунной ночи.

Карлос отвернулся от окна, подошел к клетке и, просунув между прутьями ладонь, почесал макаку. Та радостно ткнулась мордочкой в его руку.

– Том, проследи, чтобы у нашей гостьи все было. Завтра утром отвезете ее за книгой.

Командир стражников кивнул.

– А сейчас уведите ее.

Оставшись один, Карлос снова почесал обезьянку, потом вернул книгу на полку и медленно вышел из библиотеки. При мысли о болотной нежити у него мороз шел по спине, но ничего другого принц сейчас не мог придумать. Попытаться взять Литеберг силой значило развязать настоящую войну внутри королевства, да теперь еще не только с сестрой, но и с соседями-квоттами. Попробовать найти новых исполнителей, которые устранят и Карлотту, и ее мужа? Слишком рискованно. Его замысел наверняка раскрыт: Карлос получил известие о внезапной смерти старого министра, которого вдруг хватил удар, и ничуть не поверил в простое совпадение.

А стадо болотной нежити – это всего лишь стадо болотной нежити. Они мертвы и немы, у них нет души и разума, их невозможно поймать и почти невозможно остановить. И ни один маг никогда не сможет узнать, кто направил нежить на королевский дворец в Литеберге. Признание можно вытянуть у живых – обманом, магией или пыткой. Но от мертвых никакого признания не добиться.

Он вернулся в большой зал, распахнул еще одно окно и снова посмотрел на небо. Ночь была сырой и ветреной, уже пару дней над Сваннестадом и окрестностями лил дождь. В начале лета такое здесь часто случалось – на целую неделю, а то и больше, накатывали дожди. Почти наверняка и завтрашняя ночь будет такой же – с тяжелыми низкими облаками, сквозь которые не пробивается ни один лучик звездного или лунного света.

Карлос позвонил в колокольчик и приказал подошедшему слуге принести чернильницу, перо и не просто бумагу, а дорогой пергамент. Потом устроился за широким столом и, расправив чистый, прекрасно выделанный лист, начал писать. Почерк у принца Карлоса был на редкость четким и разборчивым, буква к букве.

Ранним утром, когда Том с двумя стражниками пришел за Илиной, чтобы отвезти ее в деревню за нужной книгой, принц спустился вместе с ними во двор.

– Держи, – он протянул ведунье свернутый пергамент. Свиток не был запечатан, и Илина тут же его развернула. Ее взгляд заскользил по строчкам, лицо сразу же стало жестче и собраннее. Она снова свернула пергамент, спрятала его за шнуровкой платья и только после этого посмотрела в глаза Карлоса.

– Бессрочное разрешение на магию первой степени, – тихо сказала ведунья.

– Надеюсь, погода нам поможет, и ты применишь всю свою новую силу уже этой ночью.

Илина посмотрела на небо:

– Ночь будет темной, – кивнула она. – Я приготовлюсь и все сделаю.

– Что нужно от меня, кроме лошадей, кареты и макаки в жертву?

– Вы сами должны быть рядом и своим голосом, своей волей задать болотной нежити цель. Но вы будете в полной безопасности: нежить не бросается на поднявшего и на задавшего цель.

– Им нужно будет оружие?

– Нет. Вы, похоже, никогда не сталкивались с нежитью и знаете о ней только из книг?

– Хвала мирозданию, не сталкивался.

Илина криво улыбнулась:

– Не пожалеете? У этих мертвецов быстрота лесной рыси, а когти, сила и зубы – как у медведя.

– Делай, как мы договорились, – Карлос отступил в сторону и кивнул Тому, давая команду к отъезду. – Вечером за тобой придут.

До наступления темноты принц бродил из угла в угол, словно не находя себе места, но к вечеру собрался. Когда стражники привели Илину, он уже ждал внизу в карете. Клетка с обезьянкой стояла рядом на сиденье. Экипаж, запряженный парой буланых, тронулся. Том правил лошадьми, еще двое стражников сопровождали карету верхом, держась чуть поодаль. Все полчаса пути принц молчал – его трясло, и он опасался, что ведунья почувствует это, услышав дрожь в голосе. У лесной опушки карета остановилась. Том запалил от огнива небольшой факел, открыл дверцу.

– Дальше только пешком, ваше высочество, – сказал он.

Карлос кивнул, не произнося ни слова, потом взглядом указал на клетку. Том подхватил обезьянку и обратился к стражникам.

– Вы останетесь здесь и будете нас ждать.

Он повернулся к принцу:

– Я проверил древние карты, ваше высочество, и мысленно повторил путь. Болото там, – указал Том.

– Да, – произнесла вдруг Илина.

– Ты тут бывала?

– Я никогда не выезжала прежде из нашей деревни. Но я чувствую их, – сглотнула она. – Их призраки не спят и ждут зова, чтобы подняться. Давайте факел. Я пойду впереди.

Ведунья двинулась в темную чащу. Том с клеткой шагал следом, принц Карлос шел сзади. В полном молчании они пробирались через лес. Было темно, низкие плотные облака полностью закрывали небо, но даже слабого света факела хватало, чтобы заметить: густые заросли постепенно сменились редким ивняком, ольхой и чахлыми кривоствольными березками. Все указывало на близость болота. Перед стеной камыша Илина остановилась. Впереди угадывалась вязкая липкая грязь, покрытая ряской и кувшинками.

– Хватит, – тихо, но очень четко произнесла она, потом обернулась к Тому. – Этот зверек вам доверяет?

– Она меня знает, да.

– Камень и веревка тоже у вас? Привяжите. Отойдите оба в разные стороны от меня. Когда я замолчу – досчитайте про себя до трех и швыряйте. Ей не выбраться, здесь нет кочек или безопасных мест. Я это чувствую. Ваше высочество, когда они поднимутся – а они поднимутся, все должно получиться – назовите им цель. Три-четыре слова, не больше. Своим голосом. Можно тихо, они услышат.

Ведунья развела руки в стороны, безмолвно отстраняя Тома и Карлоса, потом шагнула вперед и высоко вскинула голову, задрав лицо к темному облачному небу. Губы ее зашевелились – сначала безмолвно, потом Том и Карлос расслышали тихое пение на незнакомом языке. Карлос отвернулся, не в силах смотреть на отрешенное лицо ведуньи. Она подняла руки к небу, и вдруг между ее ладонями словно заискрилась синяя молния. Илина допела заклинание и замолчала.

Том, оторопевший при виде синих искр, чуть не растерялся, но вовремя опомнился и швырнул макаку за гряду камышей, в самую середину ряски и кувшинок. Обезьянка заверещала, но в этом визге пока не было страха, в нем слышались только обида и растерянность. Попав в липкую тягучую жижу, макака задергалась, но крупный камень, привязанный к бархатному костюмчику, не дал ей выскочить сразу. Обезьянка отчаянно пыталась выбраться, но каждое движение только уводило ее глубже в трясину. Она снова заверещала.

– Ну и где они? – процедил принц. Это были его первые слова больше чем за час.

– Рано. В ее визге еще нет ужаса, она пока не поняла, что умирает.

Макака тем временем отчаянно сражалась за жизнь, бешено дергаясь и пытаясь колотить лапками, – но лапки, уже облепленные густой ряской, стали тяжелыми, и зверек быстро выбился из сил. Ее верещание перешло в протяжный жалобный вой, от которого кровь стыла в жилах. Карлос дернулся вперед, и Илина, поняв, что он готов кинуться в трясину за обезьянкой, властно остановила его одним движением руки. Принц замер. Обезьянка отчаянно заскулила, Том поднял выше догорающий факел, и все увидели, как трясина сомкнулась над головой зверька. Вой прекратился.

Принц обернулся к Илине, та молча приложила палец к губам и кивком указала на болото. Сквозь заросли камыша было видно, как из ряски показались несколько голов, потом появились шеи и плечи, и вот наконец две дюжины фигур в полный рост встали за камышами.

– Задавайте им цель, – одними губами сказала Илина, пытаясь растормошить Карлоса. Даже в темноте было заметно, как побелело его лицо.

– Литеберг, – еле слышно произнес он. – Литеберг, королева Карлотта и ее муж.

Едва успев договорить, принц упал на колени и, дрожа, оперся руками о землю. Его рвало, словно после пары кувшинов плохого вина.

Глава 15. Брат и сестра

От Рейнберга до столицы было далековато, но Эрика никуда не торопилась. Днем раньше, днем позже – какая ей разница? Она решила идти в Литеберг к своему брату, Хризостому. Конечно, придется раскрыть, что она потеряла голос, – но Эрика почти накопила на магию и знала, что ее сказочный голос скоро удастся вернуть. А пока она могла играть на чем угодно. Брату при дворе королевы наверняка нужны хорошие музыканты, так что для нее найдется работа.

Она легко шагала по хорошо укатанной дороге, не пытаясь ни от кого скрываться и прятаться. Нападут и убьют? И прекрасно! Она не вернулась за вещами к старухе, не взяла ни единой монетки из тех денег, что оставил ей Вальтер, – и к вечеру, когда уже сильно устала и проголодалась, Эрика была готова даже разменять один из своих припрятанных двойных золотых, чтобы заплатить за ужин и ночлег. Хотя откуда у деревенского трактирщика сдача с такой крупной монеты? Тут не то что трактирщику – всем жителям и то не собрать.

Она прошла мимо небольшой деревеньки и уже пожалела, что не остановилась. Стало темнеть и холодать, а когда на пути попадется следующее жилье, она не знала. Эрика прошагала вдоль дороги еще час, и за это время ей не встретилось ни одного всадника или повозки. Она начала уже думать, что придется устраиваться под открытым небом или идти всю ночь, но тут дорога пошла вверх, и Эрика, поднявшись на небольшой холм, увидела внизу слабые огоньки и несколько домов. Обрадовавшись, она прибавила шаг, тем более что с горки идти было легче, и вскоре оказалась у крыльца крошечного придорожного трактира. Из распахнутой двери доносились голоса, Эрика вошла внутрь и сразу оказалась окутана запахами горячего мяса, капусты, репы, яблок и терпкого домашнего вина. За длинным столом ужинала веселая шумная компания – трое совсем молодых парней, уже немного разгоряченных выпивкой. Ей стало неуютно от их взглядов – платье с плотной шнуровкой четко обрисовывало фигуру, подчеркивая хрупкие плечи, тонкую талию и крутые бедра. Но Эрика тут же собралась, вскинула голову и устроилась на другом конце стола, поплотнее замотав покрывало на лице.

– Что ж у тебя музыки никакой нет, хозяин? – сокрушались гости. – Завел бы хоть какого менестреля. Они, конечно, жрать да выпивать горазды, но с ними и веселее!

– Была б музыка – мы бы, глядишь, еще вина у тебя заказали!

– А вон у девицы дудка на поясе, – заметил вдруг один из парней. – Сыграй нам, а, красавица?

Эрика рассмеялась в ответ. Подвыпившие гости назвали ее красавицей, хотя не видели ее лица. Что бы они сказали, разглядев изуродованные шрамами щеки?

– Сыграй, правда, – поддакнул второй. – А мы за твой ужин заплатим, если хорошо сыграешь.

– Правда? А вдруг я прожорливая?

– Ну ведь не прожорливее нас троих!

– Сыграю, – кивнула Эрика. – Только играю я очень хорошо, так что с вас еще и ночлег. И завтрак, – разошлась она. – Идет?

– Если нам понравится.

– Понравится. А хотите-то чего – повеселиться, погрустить, задуматься?

– Мы третий день в дороге. Нам бы взбодриться и сил набраться!

Эрика немного размотала свое покрывало и поднесла свирель к губам. Веселая и задорная мелодия родилась словно сама собой, гости трактира тут же стали хлопать в такт, а вскоре к веселью присоединился и хозяин.

– Куда ты идешь, что в нашей деревушке решила заночевать? – спросил он, когда все вдоволь насмеялись и натанцевались.

– В Литеберг.

– Одна, пешком?!

– Ну да, а что такого? Дойду ведь я дня за три? Ну, за четыре?

– Дойдешь, – кивнул хозяин.

Эрика дошла до столицы на четвертый день. Ей повезло – дважды ее подвозили на попутных телегах, и дорога оказалась не такой утомительной. Наконец она добралась до Литеберга. Стояла ясная летняя погода, солнце сверкало высоко в небе, у главных городских ворот было шумно, да и по всем городе царила веселая суета. Столичные улицы и площади были богато украшены, повсюду раскинулись яркие палатки торговцев, и едва ли не в каждом трактире гостей веселили бродячие менестрели. Эрика пыталась вспомнить, какой сейчас праздник, и не понимала, в честь чего вдруг все это великолепие. Или в столице всегда так живут?

За несколько дней в дороге она заработала немного медных и серебряных монеток и теперь уже не боялась, что придется разменивать свое богатство. Эрика остановилась посреди торговой улочки, купила на лотке возле пекарни горячий пирожок с кашей и грибами и спросила торговца, что за праздник в городе. Лоточник вытаращил глаза:

– Ты правда не знаешь?

– Нет.

– Ее величество королева Карлотта вышла замуж и заключила союз с квоттами. Мы уже неделю это празднуем!

– Понятно, – кивнула Эрика. – А ты видел свадьбу? Наверное, придворные музыканты играли?

Она уже около года не получала никаких известий о брате и сейчас пыталась осторожно узнать о нем хоть что-нибудь.

– Играли, еще как! Только я сам не видел – слышать-то слышно было, а смотреть я не пошел, за лотком следил. Но празднества будут идти десять дней, так что еще успеешь наслушаться и насмотреться, если хочешь.

Эрика помахала лоточнику рукой и направилась в сторону дворца. Улицы около главной рыночной площади кипели, кое-где ей даже пришлось протискиваться через людей, осторожно орудуя локтями. Вокруг королевского дворца толпа стала еще плотнее. Пройти за решетку парка никому не давали стражники, и народ облепил кованую ограду. В дворцовом парке шло маленькое представление. Эрика еще издалека, со спины, узнала брата, который наигрывал легкую веселую мелодию на колокольчиках. Она заулыбалась, узнав мелодию – это была забавная песенка, которую Хризостом придумал, когда они были еще совсем маленькими. Сейчас он стоял к сестре спиной и никак не мог ее видеть. Представление заканчивалось, танцоры и лицедеи уже прекратили веселить публику, и народ стал расходиться, но мелодия колокольчиков еще звучала. Эрика отстегнула с пояса свирель, приложила ее к губами и принялась подыгрывать колокольчикам. Она увидела, как Хризостом вздрогнул и быстро обернулся. Лицо его засияло. Теперь, когда лицедеи ушли и публика потянулась от королевского дворца, он мог прерваться. Но Хризостом доиграл мелодию до последнего звука, и Эрика до конца подыгрывала ему на своей свирели. Только после этого он, отдав колокольчики одному из своих музыкантов, бросился к решетке парка.

– Эрика! – закричал он. – Эрика, сестренка, неужели!

Она заулыбалась и почувствовала, что ледяная глыба в груди, не позволявшая ей свободно вздохнуть в последние дни, начала таять. Он рад ей, он узнал ее, несмотря на закрытое платком лицо, – узнал по манере игры, по тому, как она подхватила их детскую песенку. Эрика радостно закивала.

– Ты что молчишь? – засмеялся Хризостом. – Идем, идем! Проходи ко входу прямо вдоль ограды, а я скажу страже, чтобы тебя пропустили!

Он быстро зашагал вдоль решетки, не сводя глаз с сестры.

– Где ты была все это время? Откуда у тебя такая дивная свирель? Что за дурацкое покрывало на тебе? Ладно, ладно, сейчас все расскажешь! Я как раз свободен почти до самого вечера, а там будет еще одно представление. Идем! Пропусти эту девушку, Вернер, это моя сестра!

Хризостом схватил Эрику за руку.

– Идем же!

Он быстро зашагал по парку в сторону от дворца, к просторной каменной пристройке.

– Идем скорее. Там у меня свои комнаты, сможешь спокойно отдохнуть. Ты ведь с дороги? Видно, что с дороги, – башмаки все пыльные, подол пыльный. Ну, проходи, проходи!

Эрика вошла в комнату и несмело осмотрелась по сторонам. Жилище не выглядело богатым, вместо дорогих ковров и безделушек везде, где только можно, были разные инструменты – от крошечных колокольцев до внушительной арфы. На столе в беспорядке лежали листы бумаги: на некоторых были просто пустые нотные линии, на других – незаконченные наброски.

– Садись, садись, – Хризостом подвинул сестре массивное деревянное кресло. Сам он устроился на краю кровати. – Да скажи ты хоть что-нибудь! И сними свое дурацкое покрывало!

– Сейчас, – тихо просипела Эрика.

– Ты простужена, что ли? Подогреть тебе вина?

– Нет, не надо.

Она отбросила с лица шелковую накидку.

– Силы мироздания! – закричал Хризостом. – Что… что с тобой случилось, бедная?

Он вскочил с кровати, обнял Эрику за плечи.

– Я… я сейчас расскажу, – шепнула она, собираясь с силами.

– Почему ты так сипишь?

– Я потеряла голос.

– Что?!

Хризостом замер. Несколько мгновений он молчал, потом резко отпустил плечи сестры и отшатнулся. Глаза его словно померкли.

– Ты должна была его беречь, пылинки с него сдувать!

– Я… я сейчас расскажу, – повторила Эрика.

Хризостом пожал плечами:

– Что тут говорить?

Он отвернулся в сторону и спокойно выслушал ее сбивчивый рассказ, потом наконец посмотрел Эрике прямо в глаза.

– У тебя было настоящее сокровище. Чудо, данное самим мирозданием. Ты должна была его беречь и хранить, а ты?! Какой смысл был в твоих криках и визгах, чем это тебе помогло?!

Хризостом несколько раз пересек маленькую комнату, словно пытаясь успокоиться, и продолжил:

– Я уже много лет назад задумал представление, где все только поют, и ты знала об этом! И то, что я придумал, никто, кроме тебя, не смог бы спеть. Я собирался тебя искать, был уверен, что ты поешь на ярмарках. Ее величество уже согласилась отправить своих людей в большие города – я так расписал ей твой голос, что она тоже захотела тебя найти. А ты…Ты сама понимаешь, что ты наделала? Кричала, визжала и вырывалась, говоришь? Силы мироздания, что, нельзя было потерпеть?

– Я…

– Молчи! То, что ты не сберегла этот дар мироздания – это просто… просто преступление! Против музыки, против… – он не договорил.

Эрика молча поднялась с кресла и шагнула к двери, но брат схватил ее за руку.

– Нет, постой! Посмотри, чего ты лишилась, – вот это все так и пропадет, останется неспетым по твоей вине! Весь мир этого лишился из-за тебя!

Он схватил несколько исписанных листов со стола и сунул их Эрике.

– Смотри! Я знаю, ты не удержишься и посмотришь! Посмотришь бегло, краем глаза, но запомнишь все до последней ноты!

Хризостом был прав – Эрика жадно заскользила взглядом по нотным линиям, глаза ее вспыхнули, взор разгорелся, но стоило ей снова посмотреть на брата, как она словно померкла. Поднявшись, Эрика рванулась к двери, на этот раз быстрее и решительней. Брат не стал ее удерживать. На пороге она обернулась, посмотрела на него спокойно и твердо и сказала своим едва слышным голосом:

– Это вечная музыка, да. Прекрасная музыка, и ты – великий мастер. И мне жаль, что не доведется это спеть. Очень жаль. Но эта музыка останется и дальше, верь мне. На столетия. Рано или поздно найдется другая – та, что сможет это спеть.

Она выскользнула из дворцовой пристройки и снова набросила покрывало. Эрика не спросила, выпустят ли ее, но оборачиваться и возвращаться не хотелось. Оставалось надеяться, что охранник у входа за эти несколько минут не сменился. У ворот действительно стоял все тот же стражник, Эрика быстро кивнула ему и спокойно прошла за ограду парка. В первый миг, когда она услышала слова брата, ей захотелось разреветься, но слезы и обида почти сразу ушли на второй план, уступив место напористой ярости. Ну ничего. Она три года водила путников через лес, не позволяла себе почти никаких трат и сумела почти накопить на магию. Двойные золотые монеты были всегда при ней, и свое право на магическое вмешательство один раз в жизни Эрика еще не использовала. Она прибавила шаг, удаляясь от королевского дворца, и даже не обернулась, когда поворачивала на соседнюю улицу. Ничего. Она непременно вернет себе голос, а потом вернется и будет петь на рыночной площади Литеберга, прямо под носом у Хризостома. У него сказочное чутье на музыку, и он обязательно ее услышит. Но в его представлении она никогда не станет участвовать, как бы он ни упрашивал. Хотя музыку брат придумал действительно волшебную.

Когда Эрика, стиснув зубы, стремительным шагом уходила из Рейнберга, Вальтер помогал Камилле обустроиться в трактире до тех пор, пока не приедет Марко. Он внес на верхний этаж несколько дорожных сумок, которые девушка успела собрать, уезжая из дома. Камилла с ужасом осмотрела комнату, пухлые розовые губы дрогнули.

– Вы… вы меня тут оставите? Вот здесь?!

– А что такого? – Вальтер осмотрелся по сторонам. Комната как комната. Ему редко доводилось бывать в таких приличных трактирах, обычно все было куда дешевле и куда проще.

– Здесь? С этим вот потолком, с этими стенами? Везде трещины, окно крошечное. Вы меня сюда привезли и бросите одну?

– Лучшего места в Рейнберге пока нет. Вернется Марко, и вы с ним решите, куда податься.

– А сейчас я останусь тут одна?

– Совсем я вас пока не оставлю, стражники принца могут все-так оклематься и найти нас. Хотя я в такое не верю. Ваш жених должен вот-вот появиться. Я даже рассчитывал, что он приедет раньше меня. Ну значит, должен быть со дня на день, надеюсь даже, что сегодня или завтра. А пока он не приедет – я никуда отсюда не уйду, не беспокойтесь. Если что – всегда найдете меня внизу, в общем зале.

– Кого же мне за вами послать, если понадобится?

– Здесь один лестничный пролет. Для преодоления этого огромного расстояния надо кого-то посылать?

– Но я… – Камилла смутилась, – я не привыкла обходиться без прислуги. А как же мне раздеваться и одеваться?

– О, вот в этом я легко могу помочь!

Она насупилась, сдвинула тонкие брови и обиженно посмотрела на спутника. Вальтер и сам знал, что перегибает палку, но лучше было сразу остановить все жалобы. Пусть Камилла и надуется – Марко найдет способ ее успокоить. Он хотел поскорее увидеть Эрику, но оставлять Камиллу без присмотра и вправду было нельзя – стражники принца могли выследить их и появиться здесь. Вальтер спустился в большой зал внизу, выбрал уголок за столом в стороне от шумной компании, попросил бумагу, чернила и свечу, быстро написал Эрике и подозвал одного из мальчишек, прислуживавших хозяевам.

– Знаешь улицу, на которой стоит заброшенный недостроенный дом?

– Конечно! Мы с друзьями там все излазили!

– И серый с красным двухэтажный дом в конце той улицы знаешь?

– Старухи Лауры и ее племянника?

– Да. Хочешь пару медяков? Отнеси туда это письмо, – Вальтер протянул мальчишке сложенный вчетверо листок.

– Отдать старой Лауре?

– Нет. Они с племянником сдают комнату на втором этаже. Там сейчас живет молодая девушка, ее зовут Эрика. Вот ей отдай.

– Хорошо. Я быстро!

Мальчишка и в самом деле обернулся быстро, Вальтер даже не успел доесть любимую баранью похлебку с чесноком. Готовили в дорогом трактире ничуть не лучше, чем в захудалых придорожных гостиницах. Еда как еда, только дороже. Посыльный подбежал к столу, и Вальтер тут же заметил в его руке сложенный листок.

– Она что-то написала в ответ, а не передала на словах?

– Нет, господин. Это ваше письмо, – мальчишка протянул ему бумагу. – Ее нет.

– Как нет? – встрепенулся Вальтер.

– Хозяйка сказала, она ушла и с тех пор не вернулась.

– Давно?

– Сегодня. Лаура говорит, может, с час назад. Нужно было дождаться? Я решил поскорее вам сказать, что ее нет.

– Правильно решил.

– Я не стал оставлять письмо, но если хотите – сбегаю еще раз. Тут же совсем рядом.

– Да, отнеси все-таки. Вдруг она уже вернулась. А если нет – расспроси подробнее Лауру и ее племянника.

– Хорошо, – закивал мальчишка, надеясь на еще несколько медных монеток.

Вальтер проводил его взглядом. Он хотел бы надеяться, что Эрика просто вышла пройтись по солнечному летнему городу и вот-вот вернется. Это было бы самым простым объяснением. Но что-то в глубине души говорило ему, что она исчезла. А он-то уже понадеялся, поверил, что сумеет ее удержать.

И кинуться на поиски, броситься расспрашивать хозяйку Вальтер сейчас не мог. Камиллу нельзя оставлять, стражники принца Карлоса и в самом деле могут появиться в любую минуту, да еще и с подкреплением. Вальтер знал, что дурные вести разносятся быстро, – значит, если бы с королевой случилось что-то плохое, то, несмотря ни на какие расстояния, это уже донеслось бы до Рейнберга. Но все было тихо и спокойно. Если у Руфа и Марко все получилось, если Марко цел – он вот-вот должен вернуться. И только тогда, вручив Камиллу жениху, Вальтер сможет броситься на поиски Эрики.

Он уставился на дверь в ожидании мальчишки-посыльного. Доедать баранью похлебку уже не хотелось.

Глава 16. Поиски беглянки

Марко летел по широкой ровной дороге. По пути из Литеберга в Рейнберг он забрал своего ненаглядного гнедого Бриллианта и теперь гнал коня и мчался во весь опор, чтобы поскорее увидеть Камиллу. Королева Карлотта просила их с Руфом остаться при ней во дворце, но Марко вымолил себе целых десять дней. Этих десяти дней должно было с лихвой хватить на путь до Рейнберга и на то, чтобы привезти потом Камиллу в столицу. В седельной сумке у Марко лежала бумага, при мыслях о которой он невольно начинал улыбаться, – подписанное самой королевой разрешение на его брак с Камиллой. Теперь ее отец не сможет навязать дочери никакого другого жениха.

Марко подлетел к северным воротам Рейнберга, не сбавляя хода. При виде формы королевской гвардии привратники вытянулись, видимо, принимая его за важного гонца из столицы, и не стали останавливать и расспрашивать. Только внутри города, на мощеных улицах, он перешел на спокойную рысь, а потом, когда подъехал к людному центру, – и вовсе на шаг. В «Кулаке дуболома» было тесно от посетителей, но Лилетта сразу же, как только Марко показался в дверях, оставила всех других гостей и кинулась к нему. Ее маленькие карие глазки весело заблестели. Марко заметил в ушах девушки сережки из полосатого камня, которые они с Руфом купили на рынке. Как называется камушек, он уже забыл. Что-то недорогое.

– Я так и знала, что вы вернетесь! – затараторила Лилетта. – И тот господин, он просил вам передать…

– Высокий, светловолосый? – всполошился Марко.

– Да, да! Который остался в вашей комнате, когда вы с другом уехали. Он еще без штанов был.

– Что он просил передать?

– Когда он уезжал, просил сказать вам, что будет ждать в лучшем трактире Рейнберга.

Марко выдохнул. Мысль о том, что Камилле придется провести два-три дня в таком притоне, как «Кулак дуболома», не отпускала его все это время. Впрочем, даже такой притон – куда лучше, чем дворец или замок принца Карлоса.

– Ага. А где у вас лучший трактир, как он называется?

Лилетта насупилась:

– Значит, вы тут не останетесь?

– Прости, крошка. Так что за трактир?

– Ну и пожалуйста! Тогда вам дорога в «Подарок судьбы», это и есть лучший трактир Рейнберга. Прямо у рыночной площади, на главной улице.

Лилетта быстро повернулась и кинулась на кухню, а потом с полным подносом снеди принялась разносить остальным гостям еду, словно больше не видя Марко. Он кинулся к коновязи, торопливо отвязал лошадь и через несколько мгновений уже направлялся в сторону рыночной площади. Трактир «Подарок судьбы» был заметен издалека – бросались в глаза самый аккуратный дом, самая чистая мостовая вокруг, самая яркая и нарядная вывеска. Марко вошел внутрь, быстро осмотрелся по сторонам и тут же увидел за одним из столов, в дальнем углу, Вальтера. Марко направился в тот угол, чувствуя, как замирает сердце. Нет, если бы с Камиллой что-то случилось, Вальтер не сидел бы так спокойно. Марко понял, что Вальтер давно его заметил, – заметил сразу же, еще от самых дверей. Кивнув ему, Марко встал рядом, не опускаясь на лавку.

– Она здесь, – улыбнулся Вальтер. – Второй этаж, комната с левой стороны.

– Какая?

– Первая. Да там всего одна комната на этаже, не ошибешься.

Марко помчался наверх, не чуя под собой ног. Через несколько мгновений он был уже у нужной двери – и тут замер, не решаясь постучать. Что скажет ему Камилла? Она должна быть в ярости из-за того, что в ее жизнь, в ее спокойный и надежный дом ворвались люди принца Карлоса, что ее посмели куда-то везти против ее воли. Марко прислушался. В комнате было тихо. Он мысленно посчитал до трех и на «три» выдохнул и постучал в дверь. Никто не отозвался. Марко почувствовал, как у него колотится сердце, постучал снова, уже тверже и решительнее, и наконец услышал нежный голос Камиллы:

– Кто там?

Он знал эту интонацию – и еще через закрытую дверь представил себе лицо невесты: надутые розовые губки, гневно насупленные брови, сверкающие голубые глаза.

– Камилла, милая, это я, откройте.

– Марко? – ахнула она.

Он услышал, как внутри отодвигается засов, и через миг дверь распахнулась. Камилла стояла в проеме, губы ее были надуты, глаза, наполненные слезами, блестели. Марко уже приготовился услышать гневную речь, но Камилла вдруг бросилась ему на шею и тут же бурно расплакалась.

– Ну что вы, что вы! – растерялся он. – Камилла, все будет хорошо, перестаньте!

Марко ждал от невесты скандала, обвинений, упреков, яростных слов, чего угодно, – но никак не слез.

– Я даже ничего не поняла, – рыдала она. – Они приехали, вручили отцу какое-то письмо от принца и велели мне собираться в дорогу.

– А ваш отец?

– Сказал, что все это из-за вас, и что он с самого начала знал, что ничего хорошего от вас ждать не стоит.

Марко осторожно обнял Камиллу. Она прильнула к нему, но тут же вспомнила, что ужасно сердита на жениха, насупилась и отстранилась.

– Все из-за вас! Одни неприятности! – обиженно повторила она.

– А вот ее величество так не считает.

Голубые глаза Камиллы широко распахнулись.

– Ее величество?! Сама королева Карлотта?

– Да. И она даже дала официальное разрешение на наш брак. Пока вам нет семнадцати, вы должны заручиться или согласием отца, или разрешением королевы. А ваш уважаемый отец, господин Барл, согласия уж точно не даст, – ведь разбогатеть я пока не успел. Но это впереди, я вам обещаю.

– Я не хочу замуж ни за кого другого!

– Знаю, Камилла. И вы сами знаете, как я вас люблю.

От волнения она забыла, что плачет, – глаза немного просохли, а нежный голос перестал дрожать.

– Так вы ездили за этим разрешением? И ничего мне не сказали? И не бросились меня отбивать у людей принца, а послали вместо себя этого Вальтера? – Камилла снова насупилась. – Значит, он мне соврал, когда сказал, что вы спасаете королевство?

– Вальтер никогда не врет. У меня были срочные дела в Литеберге. И мне нужно туда вернуться, но я вернусь уже вместе с вами.

– Со мной? Я… я поеду в столицу?! Правда?!

– Разве я стал бы с вами так шутить?

– Когда же?

– Как можно скорее.

– Я не устала, я готова хоть сейчас в дорогу!

Марко засмеялся: Камилла, которая еще минуту назад заливалась слезами, при мысли о столице простила ему все свои злоключения.

– Нет, моя драгоценная, вам нужно отдохнуть, успокоиться и выспаться в удобной постели, а не на задней лавке кареты.

– И заказать новые платья! – спохватилась Камилла. – Силы мироздания, а я даже не знаю, что сейчас носят в Литеберге!

– У нас нет времени, чтобы шить платья. Я могу дать вам на сборы только один день. Но мы пройдем по лучшим модным лавочкам города и купим вам самые красивые платья из готовых. Но, Камилла, уверяю вас, вы прекрасны в любом наряде!

– Хорошо, – кивнула она, уже почти не дуясь.

Марко вспомнил вдруг о Вальтере. Надо спуститься вниз и хотя бы сказать ему спасибо.

– Я скоро вернусь. Но лучше все-таки заприте засов, хорошо?

Он бегом слетел по лестнице и увидел, что у стола стоит мальчишка и о чем-то говорит с Вальтером. Слов Марко не слышал, но видел, что Вальтер хмуро кивнул, а потом вынул пару медяков и протянул парню. Тот схватил деньги и бросился на улицу.

– Что-то случилось? – осторожно спросил Марко, видя, что Вальтер внезапно помрачнел.

– Я тебе больше не нужен? – вопросом на вопрос ответил тот. – Камилла теперь под твоим присмотром?

– Да.

– Хорошо, – кивнул Вальтер и жестом подозвал трактирщика, чтобы расплатиться. – Тогда я вас оставлю.

– Что случилось? – повторил Марко. Вальтер не ответил ему в первый раз, но Марко не видел ничего зазорного в том, чтобы повторить вопрос.

– Эрика пропала.

– Когда?

– Сегодня, за пару часов до твоего приезда. Ушла куда-то, и ее до сих пор нет. Ушла сама, никто к ней не приходил и не уводил ее.

Вальтер уже стоял в дверях.

– Подожди, – удержал его Марко. – Тебе помочь?

– Нет.

– Дай хотя бы знать, все ли будет в порядке.

– Я пойду расспрошу о ней сам. Потом посмотрю, как дело будет. Если что – загляну сюда же сам или пришлю с кем-нибудь записку.

Марко гордо приосанился: Вальтер даже не спросил его, умеет ли он читать, – значит, Марко выглядит образованным и грамотным человеком, а не только крепким воином.

– Давай. Удачи, что бы там ни случилось. Буду ждать вестей.

Вальтер уже не ответил. Марко снова взлетел по лестнице наверх, к Камилле. Сердце радостно колотилось. Он знал, как строго воспитана его невеста, и знал, что до свадьбы Камилла не позволит ничего. Поцелуй руки, в лучшем случае – братское прикосновение губами к щеке. И все. Но разрешение на свадьбу было получено, и тянуть он не собирался. Все портила только мысль о деньгах. После того, что Марко узнал о замыслах принца Карлоса, он не считал себя связанным никаким словом – и с удовольствием употребил бы деньги, полученные от принца, на свадьбу, но от этих звонких монет теперь почти ничего не осталось. И ему, и Руфу пришлось основательно потратиться на дорогу и ночлег, а главное – на новых лошадей вместо загнанных. Так что средств уже не было. Марко подозревал, что у прижимистого Руфа еще что-то припасено, но не клянчить же у друга? Тем более что эти гроши ничем бы не помогли – денег на свадьбу надо было много. Камилла наверняка захочет самое дорогое платье, самые изысканные блюда на пиру и самых знаменитых музыкантов. Да и он, Марко, должен одеться так, чтобы все любовались. И надо будет послать за отцом Камиллы, ведь без него она точно не согласится на обряд.

Но не успел Марко приуныть, как тут же взял себя в руки. Королева Карлотта решила оставить его и Руфа в своей страже – а значит, какое-нибудь жалованье ему положено. И к тому же только-только началось лето, самое время турниров – и он, Марко, может вызывать на бой соперников побогаче, чтобы добыча была побольше. Он представил себе, как отобьет у соперников драгоценных турнирных коней, дорогие латы и редкое оружие – и снова воспрял духом. Три-четыре удачных боя – и вполне хватит на пышное торжество, на такое, что даже Камилла будет довольна.

Марко начал весело колотить в дверь, а когда Камилла отодвинула засов, вихрем ворвался в комнату, схватил невесту за руки и, не давая ей опомниться, стал быстро рассказывать о том, какую роскошную свадьбу он задумал. Он успел уже рассказать про свою будущую службу у самой королевы Карлотты, про победы на турнирах, которые наверняка ждут его этим летом, и про то, что снарядит за отцом Камиллы самый лучший экипаж, который только можно будет нанять, как вдруг в дверь постучали. Камилла испуганно замерла.

– Кто там? – раздраженно спросил он.

– Вы господин Марко? – спросили из-за двери. По протяжному и четкому северному «о» Марко узнал трактирщика.

– Да.

– Вас ждут внизу.

– Это Вальтер, больше некому, – пробормотал Марко, успокаивая застывшую невесту. – Я быстро, любовь моя.

Он сбежал по ступенькам вниз и сразу же увидел Вальтера – тот стоял у входа, не проходя в зал и не садясь за стол.

– Ну что?

– Я еду в Литеберг, – быстро ответил Вальтер.

– Когда? Поехали вместе, мы ведь тоже едем.

– Нет. Ты с Камиллой поедешь еле-еле. А я буду там уже через пару дней.

– Ты же хромаешь, видно, что до сих пор бедро болит.

– Потерплю.

– Что-то узнал?

– Нет. Она ушла сама, с хозяйкой не прощалась, – просто весело кивнула ей. Так, словно собиралась вот-вот вернуться. Потом ее видели у рыночной площади. Ну, точнее, видели невысокую женщину с темным платком на голове и дудочкой на поясе – но кто это может быть, кроме нее?

– Наверняка она, – согласился Марко. – И все?

– И все.

– Тогда почему в Литеберг?

– У нее там был брат. Может быть, она двинулась к нему? Больше мыслей у меня все равно нет.

– Брат?

– Да. Органист при дворе ее величества.

– Силы мироздания! - воскликнул Марко. – А я-то голову сломал, не мог понять, на кого он так похож!

– Значит, ты его видел, и он по-прежнему там служит?

– Да.

– Хорошо. Спасибо, Марко. Мне пора.

– И тебе спасибо, – отозвался Марко, вспомнив про отбитую у людей принца Камиллу. – Как мне тебя найти в Литеберге, если мы с Руфом вдруг что-то узнаем?

– Я остановлюсь в трактире «Жареный еж», это прямо возле парадных городских ворот.

– Там что, правда жарят ежей? – скривился Марко.

– Нет. А вот баранину с чесноком хозяйка делает сказочно.

И Вальтер, не дожидаясь ответа, быстрым кивком простился с Марко. До закрытия городских ворот оставалось не так много времени, и Вальтер решил на всякий случай еще раз порасспрашивать об Эрике. Вдруг она еще в Рейнберге? Что вообще могло произойти, куда она ушла? Ее кто-то позвал? Заманили в ловушку? Или он сам ее чем-то обидел?

У ворот столпились несколько всадников. Пеший путник в Рейнберг мог пройти бесплатно, с конного за въезд брали пару медяков, а за груженую телегу требовали уже одну восьмую серебряной монеты. Привратник, собиравший пошлину, видно, замешкался, вот и скопилась небольшая очередь. Рядом крутился нищий в жалких рваных лохмотьях. Но эти лохмотья не могли скрыть весьма упитанного тела, так же как и грязная борода попрошайки не могла замаскировать лоснящегося лица. Нищий явно не бедствовал. Вальтер остановил лошадь, дожидаясь, когда рассеется толпа у ворот, и негромко обратился к нищему:

– Ты ведь целый день тут крутишься?

Попрошайка кивнул. Он с одного взгляда понял, что шутить с этим всадником не надо.

– И наверняка всех примечаешь, кто въезжает и выезжает?

– Всех разве приметишь, – осторожно отозвался нищий.

– Ну молодую женщину-то ты точно заметил бы?

Оборванец ухмыльнулся:

– Так бы сразу и сказал! Понятно, о ком спрашиваешь. Она одна сегодня и выходила, других женщин я не видел – ни пеших, ни на телегах, ни верхом. А уж молодая ли, нет ли, – как мне знать? У нее на голову темное покрывало было накинуто. Все лицо под ним пряталось. Движения вот молодые, да.

– Как она выглядела?

– Говорю же – не видать ничего было под покрывалом. Роста маленького. Я бы за девочку принял, но фигура взрослая, женская. Лица не видел. Косы длинные, черные.

– Вещи какие-нибудь у нее были?

– Ничего не было. Ни узелка, ни мешка. Только дудочка на поясе.

– И куда она пошла?

– Не знаю. Вышла из ворот и двинулась по дороге. Все.

Вальтер протянул нищему мелкую монетку и направил лошадь к воротам. Может быть, ему повезет и он увидит Эрику на дороге. Тревога не отпускала – вдруг ее кто-то выманил, чтобы похитить? Вдруг принц Карлос все-таки не отказался от мысли расправиться в девушкой, пока она еще в его владениях?

Он двинулся в сторону Литеберга, расспрашивая по пути в каждом трактире, не видели ли невысокую черноволосую девушку со свирелью. Эрика никак не могла далеко уйти: хоть она и вышла на два-три часа раньше Вальтера, но она же пешком, а он – верхом. Но девушки словно след простыл. Только к середине следующего дня Вальтер, заглянув в очередной трактир, узнал, что Эрика там ночевала и что она уехала рано утром. Он понял, что ее кто-то подвез – видимо, подхватили на одну из проезжавших мимо телег. Что ж. По крайней мере, она свободна, за ней никто не гонится, никто ничего с ней не сделал против ее воли. И она наверняка направлялась именно в столицу всей страны, в Литеберг. Вальтер чувствовал, что его догадка верна. И Эрика, похоже, все-таки придет к своему брату – так что он знает, где ее надо искать.

Глава 17. Встреча

Чтобы как следует устроить Камиллу в Литеберге, Марко пришлось заплатить за самую лучшую комнату на самом лучшем постоялом дворе. Денег, что у него еще остались, еле-еле хватило на два дня, и Марко старался не думать о том, что ему делать послезавтра. В лучшей комнате лучшего постоялого двора было сверкающее бронзовое зеркало, и Камилла вертелась перед этим зеркалом уже с полчаса, прикладывая к себе то одно, то другое платье.

– И я правда увижу вечером саму королеву? – в который раз спрашивала она.

– Да, моя милая.

– Она красивая?

– Очень, – кивнул Марко.

Камилла насупилась:

– Красивей меня?

– Вы совсем разные. Вы, Камилла, похожи на нежную белую розу, на самую прекрасную!

– А королева?

Марко на миг замялся:

– Ее величество? Не знаю… на пион, пожалуй. Очень яркий.

Камилла настороженно посмотрела на жениха, словно думая, что пион вполне может оказаться красивее розы, потом снова прищурила свои голубые глаза:

– А та, которую ищет этот Вальтер? Она что за цветок?

– Я же не садовник! – взмолился Марко. – Ну хорошо, пусть будет темная лилия. Да, точно, – он встретил взгляд чистых невинных глаз невесты и запнулся. – Но белая роза из всех этих цветов – самая лучшая!

Камилла не ответила. Она продолжала прикладывать к себе платья. Их было всего два, и Марко мог поклясться, что никакой особой разницы между этими одеяниями нет. Он долго сдерживал нетерпение, но наконец оно прорвалось.

– Милая Камилла, вы ведь справитесь с выбором без меня? Я должен успеть во дворец, потом еще в пару мест, потом забрать вас. Времени пока достаточно, но… – Марко запнулся. Зря он сказал, что времени пока достаточно. Так Камилла никогда не выберет.

– И вы не поможете мне решить? – тут же надулась она.

– Камилла, милая! Вы будете прекрасны и в том, и в другом!

– Я впервые увижу двор и саму королеву, а вам все равно, как я буду выглядеть! – выпалила она.

– Вовсе не все равно! И я договорился со здешней подавальщицей, вечером она к вам поднимется и поможет одеться, справиться со всеми вашими шнуровками и прочими делами. Я вернусь за вами не позже половины шестого. Пообещайте, милая, что будете готовы к этому времени.

Камилла повернулась к Марко и придирчивым взглядом окинула его одежду.

– А вы? – спросила она. – Вы… вы разве так и пойдете?

– Нет, конечно. Этот костюм вовсе не для праздничного вечера. Но мне, чтобы переодеться, понадобится не больше получаса.

Он торопливо вышел в коридор, боясь, как бы Камилла снова не остановила его какой-нибудь просьбой. Сбежав вниз по лестнице, Марко немного выдохнул. Через четверть часа он был во дворце. Руф уже ждал его в забитой людьми приемной. Королева Карлотта еще вчера велела им прибыть после сегодняшнего обеда. Марко и Руф устроились в одном из дальних углов приемной, где они никому не бросались в глаза. Но не успели друзья обменяться и парой слов, как в дверях показался старый слуга Ленс. Он быстро нашел их в толпе взглядом и, подойдя, остановился рядом.

– Ее величество прислала меня за вами. Идемте, господа.

Марко и Руф по уже знакомым коридорам направились в комнату, в которой Карлотта обычно собирала на совет тех немногих людей, кому она доверяла. Поднимаясь по широкой мраморной лестнице, Марко гадал, кто же сейчас будет рядом с королевой? Только немая Мильда? Ленс отворил дверь и остановился на пороге.

– Ваше величество, вы просили меня привести ваших охранников.

– Спасибо! – улыбнулась ему королева. – Проходите, господа.

Марко и Руф вошли в комнату, Ленс закрыл дверь, оставшись в коридоре. На миг Марко растерялся – опыта в придворных делах у него не было, и он каждый раз сомневался, как должен себя вести с королевой. Руф тоже замялся.

– Ваше величество… – осторожно начал Марко, но Карлотта, поняв его смущение, быстро улыбнулась и остановила его мягким, едва заметным движением ресниц.

– Проходите ближе, господа, – сказала она.

Марко, как и ожидал, увидел в комнате Мильду – она стояла возле окна, чуть в стороне от кресла королевы. А рядом с Карлоттой, прямо у нее за спиной, стоял рослый и очень крепкий мужчина, в котором сразу был виден опытный умелый воин. Марко заинтересованно рассматривал его богатый наряд: синие бархатные штаны, украшенные золотыми шнурками, синяя бархатная куртка с такой роскошной вышивкой, что у Марко перехватило дух. Он взглянул на лицо, которое показалось ему знакомым, но не посмел слишком уж всматриваться. Взгляд у этого человека в синем бархате был тяжелым, но бесхитростным.

– Здесь все, кому я доверяю, – негромко, но очень отчетливо сказала королева. – Мильда, которую я знаю несколько лет и которая, я верю, не предаст меня.

Немая кивнула, хотя королева в этот миг на нее совсем не смотрела.

– Господа Руф и Марко, бывшие стражники моего брата, которых я знаю чуть больше двух недель. Но они спасли мне жизнь, хотя могли бы этого не делать – никто никогда ни о чем не узнал бы и ни в чем бы их не упрекнул. И мой супруг, король Свирт, которого я знаю и того меньше, – Карлотта обернулась к мужчине, стоявшему у нее за спиной, и снова улыбнулась своей неповторимой мягкой улыбкой. – Но если не верить собственному мужу, зачем тогда вообще жить?

Только теперь Марко узнал в этом могучем воине молодого короля квоттов, которого он видел на охоте.

– Возможно, ее величество ошибается и слишком тревожится, – вступил в разговор правитель квоттов. – Но лучше мы будем начеку и примем меры предосторожности, пусть и излишние, чем прозеваем опасность.

Он взглянул на жену, та согласно кивнула, но ничего не сказала, и Свирт, король квоттов – а теперь и полноправный владыка Литеберга – продолжил:

– Сегодня вечером – последнее празднество в честь нашей свадьбы. Будет множество приглашенных…

– Да-да, – неожиданно весело перебила его королева, – вот и господин Марко обещал привести свою невесту и показать ее нам! Вы же ее представите?

– Да, ваше величество, – ответил Марко. Он видел, что веселость Карлотты – напускная, и не мог представить себе, каких сил стоит этой перепуганной девушке так спокойно улыбаться.

– Замечательно! – королева снова улыбнулась, потом через плечо посмотрела на мужа, стоявшего за спиной, и тот, поймав этот взгляд, сказал:

– Мы опасаемся, что принц Карлос так просто не оставил свои планы. А огромный пышный прием, на котором будет множество разных людей, – отличная возможность для нападения.

– Я и сама не знаю, чего именно боюсь и чего надо остерегаться, – вступила Карлотта. Наигранная улыбка исчезла с ее лица. – Но прошу вас, будьте рядом.

– Да, ваше величество, – почти хором отозвались Руф и Марко.

– И еще… Когда вы слышали тот разговор, с вами был кто-то третий?

– Да, – повторил Руф. Марко просто кивнул.

– Кто… хотя какая разница, – перебила Карлотта сама себя, – если он направил вас сюда, значит, это достойный человек.

– Очень достойный, ваше величество.

– Где он сейчас?

– Здесь, в Литеберге, – быстро откликнулся Марко.

– Пусть он тоже придет. Я хочу лично поблагодарить и его тоже.

Она вскинула голову, и роскошные темные кудри заколыхались на плечах. Марко надеялся, что королева скажет что-нибудь про жалованье, которое положено ее охранникам, но Карлотте явно было не до такой ерунды.

– Спасибо, господа. Ленс проводит вас. Отдыхайте до вечера. Я… – она чуть замешкалась, растерявшись, – я почему-то очень доверяю вам.

Последний день свадебных торжеств и правда был совершенно особенным. Во дворец стекались приглашенные – королева Карлотта не любила пышности и не устраивала обычно роскошных приемов, но сейчас, в последний праздничный день, она была все-таки вынуждена подчиниться древним обычаям и пригласить всех – кого-то к столу, а кого-то то просто на прием. Для многих было счастьем хоть на полчаса показаться во дворце, и королева это прекрасно понимала. Ничего, осталось только выдержать этот вечер, а потом все разъедутся, и можно будет выдохнуть. Хотя выдохнуть теперь не получится – неизвестно, каких еще выходок можно ждать от брата, и неизвестно, не оставил ли старый министр Милон прощальных сюрпризов.

Большой парадный зал был украшен и ярко освещен, гости уже собрались, и настала пора выходить к приглашенным. Карлотта замерла напротив зеркала, быстро посмотрела на отражение. Высокая, статная, величественная, она выглядела настоящей правительницей из древних легенд. Вишневое шелковое платье, затканное золотом, струилось по крепкой и ладной фигуре. Тонкий золотой обруч, украшенный рубинами и гранатами, удерживал роскошные темные кудри. Кто-то негромко, но уверенно постучал в дверь ее комнаты, Карлотта была одна и поэтому отворила сама.

– А вдруг это оказался бы кто-то из людей принца Карлоса? – спросил Свирт. – Вдруг кто-то проник бы сюда, несмотря на стражу?

Он стоял на пороге, не пытаясь пройти в комнату.

– Нас уже ждут?

– Да. Парадный зал полон, – Свирт пристально посмотрел на нее и ободряюще улыбнулся. – Вы прекрасны, ваше величество. Смелее. Я рядом, и ваши новые охранники тоже начеку.

Свирт протянул ей руку, Карлотта оперлась на него и вдруг почувствовала себя под защитой. Такого ощущения у нее не было уже несколько лет – с тех пор, как… Она усилием воли оборвала эти мысли, не давая себе вспоминать, потом чуть повернула голову и посмотрела на Свирта. Тот стоял рядом, осторожно ее придерживая. Резковатое, но приятное лицо, темно-каштановые волосы, яркие синие глаза, которые сейчас, встретив ее взгляд, заблестели… Карлотта благодарно сжала его руку.

– Идем.

Через несколько минут они уже заняли свои места в парадном зале – два высоких, богато украшенных резных кресла. Придворные музыканты, повинуясь неуловимому жесту Хризостома, при появлении короля и королевы грянули марш.

Карлотта быстро отыскала глазами Руфа, тот кивнул ей, показывая, что следит за всем происходящим.

– Не беспокойтесь так, – тихо, почти одними губами шепнул ей Свирт. – Он начеку. И видно, что прекрасный воин. А где второй?

– Он должен представить мне свою невесту и того человека, который был с ними в Рейнберге.

– Успокойтесь. Все будет хорошо.

Карлотта снова взглянула на него с благодарностью. Под взглядом Свирта она быстро успокоилась и почувствовала, что на душе стало легче. Распорядители вечера представляли гостей, королева встречала каждого улыбкой, музыканты с Хризостомом во главе теперь играли что-то удивительно легкое и искрящееся. Карлотта заметила у дальних дверей Марко – он шел к ее креслу, ведя за руку стройную белокурую девушку, прекрасную, словно сказочная принцесса. Королева с интересом посмотрела на совсем юную красавицу и улыбнулась своей самой теплой и самой искренней улыбкой, на которую только была способна. Но в следующий миг Карлотта заметила человека, шедшего следом за Марко и его невестой, и вцепилась в подлокотники своего резного кресла так, что ее пальцы побелели.

Она успела подумать, что если бы не сидела сейчас в кресле, то, наверное, не смогла бы удержаться на ногах. Этого не могло быть. Морок, видение, не иначе. Задержав дыхание, королева снова посмотрела вперед, сама не зная, чего ей больше хочется – чтобы морок исчез? Или чтобы он не исчезал?

Свирт заметил, что с его женой творится что-то неладное, и проследил за взглядом Карлотты. Она, не дыша, смотрела на мужчину, который спокойно приближался, держась пока за Марко и его невестой. Король квоттов сразу почувствовал в этом незнакомце опытного воина и насторожился. Почему так задрожала Карлотта? Теперь и Свирт пристально смотрел на неизвестного гостя. Высокий, стройный, прямой. Черные бархатные штаны и черная бархатная куртка, слишком свободные. Свирт прищурился: незнакомец был хоть и широкоплечим, но слишком худощавым для своего роста, и одежда на нем смотрелась так, словно он, получив приглашение в последнюю минуту, купил первый попавшийся приличный костюм, который хоть как-то подошел. Никаких кружев, ни единого камушка, никакой вышивки. Светлые волосы незнакомца под лучами бесчисленных свечей казались золотистыми, серые глаза смотрели твердо и уверенно. Он встретил взгляд короля квоттов и ответил почтительным кивком.

Почему же Карлотта просто оцепенела при виде этого мужчины? На испуг это не было похоже. Свирт видел, что она сама не своя, хотя отчаянно пытается взять себя в руки. Он тихо накрыл ее руку своей ладонью и почувствовал, что жену бьет крупная дрожь. Распорядитель быстро представил Марко и его невесту, та поклонилась, как и было положено, и залилась краской. Карлотта, словно опомнившись, быстро подала распорядителю едва заметный знак – и через миг почти все гости были мягко отстранены от королевских кресел. Рядом остались только Марко, Руф и светловолосый незнакомец. Невесту Марко, юную нежную красавицу, распорядитель ловко отвел в сторону, заняв девушку какой-то увлекательной беседой.

– Ваше величество, вы просили привести к вам третьего, бывшего с нами, – Марко, обернувшись, указал на мужчину в черном, который остановился в полушаге от кресел короля и королевы. – Это Вальтер… – он замялся, не зная, как представить подошедшего и мысленно коря себя за то, что не догадался спросить заранее.

– Вальтер, сын Вальтера, из Росста, – вступил в разговор человек в черном бархате.

Карлотта наконец справилась с собой, выпрямилась и гордо протянула ему руку, к которой он осторожно прикоснулся губами, опустившись на колено.

– Значит, это вы направили господ Марко и Руфа, чтобы меня предостеречь? – начала она. – Вы можете говорить прямо – все, кто сейчас рядом, знают и о планах моего брата, и о том, что случилось в лесу на охоте.

– Господа Марко и Руф легко справились бы и без меня, – спокойно ответил Вальтер. – Да и вы сами смогли за себя постоять в лесу, ваше величество.

Карлотта посмотрела ему прямо в глаза, он не отвел взгляда.

– У меня был прекрасный учитель фехтования, – очень четко произнесла королева. – Самый лучший. Но я все равно растерялась и не смогла перерубить шею нападавшему.

– Даже для крепкого мужчины это непросто. Вы правильно все сделали, ваше величество. Уверен, ваш учитель гордился бы вами.

– Вы… – голос королевы едва заметно дрогнул, – вы правда так думаете?

– Совершенно уверен.

Карлотта замолчала, словно переводя дыхание. Свирт, который знал о случившемся на охоте, заинтересованно слушал этот разговор. Марко и Руф почтительно отступили на пару шагов. Заодно они ненавязчиво, будто невзначай, отгораживали королевские кресла от толпы гостей, чтобы никто не мог случайно услышать беседу. Королева быстрым жестом подозвала распорядителя.

– Столы уже накрыты? – спросила она.

– Да, ваше величество. Я жду только вашего приказания, чтобы пригласить всех к ужину.

– Хорошо. Я… – она замялась, словно не находя слов, – мне немного душно, я выйду на несколько минут на балкон. Да, я знаю, что это против всех древних традиций и современного этикета, – Карлотта фыркнула, упомянув об этикете. – Но, конечно, гостей никто не бросит. Его величество побудет с приглашенными, пока все станут рассаживаться, – она взглянула на Свирта и улыбнулась только ему одному неуловимым движением губ. – Я присоединюсь к вам через несколько минут, гости и не заметят. Господин… силы мироздания, простите, я забыла ваше имя...

– Вальтер.

– Господин Вальтер меня проводит, господа Руф и Марко на всякий случай побудут у выхода на балкон.

Карлотта произнесла все это так уверенно, что распорядитель не посмел вставить ни слова. Еще через миг он махнул кому-то рукой, и тут же слуги распахнули двери в соседний зал, где были накрыты столы. Хризостом и его музыканты заиграли одну из знаменитых застольных песен, распорядитель пригласил всех к ужину, и гости, подпевая музыкантам, шумно и весело хлынули в соседний зал.

Глава 18. Снежок

У самого выхода на балкон Карлотта взглядом приказала Марко и Руфу встать по обе стороны проема, чтобы никто не мог пройти. Сама она быстро выскользнула из зала, увлекая за собой Вальтера, и тут же прикрыла дверь.

Лето еще не подошло к середине, ночи были совсем короткими, и, хотя небо уже стало густо-синим и на нем проклюнулись звезды, полностью стемнеть пока не успело. Карлотта стояла у мраморной ограды балкона. Высокая, стройная, молодая королева была прекрасна в своем вишневом шелковом платье, затканном золотой вышивкой. Она подняла голову, выждала несколько мгновений и наконец выдохнула:

– Силы мироздания! Это… это правда вы?

– Правда, – спокойно отозвался Вальтер.

Он знал, что парк вокруг дворца охраняется, и особенно тщательно охраняется сейчас – во время праздника. Знал, что чужаку и злоумышленнику подобраться на расстояние полета стрелы будет непросто. Но на всякий случай встал перед королевой, словно прикрывая ее от нападения со стороны. Карлотта это заметила, но промолчала.

– Вы ненавидите меня? – сказала вдруг она.

– Нет, ваше величество, – ответил Вальтер, не удивившись вопросу.

Карлотта запрокинула голову, стараясь удержать слезы.

– Зато я сама себя ненавижу. Когда комендант северного форта прислал мне списки заключенных, погибших при пожаре, там было ваше имя. Я все это время считала вас мертвым. И не проходило дня, чтобы я не думала о том, что наделала.

Вальтер не ответил. Королева молчала, уже не скрывая слез, потом осторожно спросила:

– Сколько лет я у вас отняла? Сколько всего причинила?

– Не надо считать – мы не в казначействе, ваше величество. Все, что со мной было, – мое, и я достаточно крепок, чтобы с этим разобраться.

– Вы сможете меня простить?

– Давайте лучше о вас, – спокойно ответил Вальтер. – Я знаю принца Карлоса, слишком хорошо знаю. И уверен, что он не оставит своих попыток. Наверняка что-то еще у него припасено.

– Раньше он мог бы послать на Литеберг свои войска и задавить силой, но теперь по одному слову моего супруга придет вся армия квоттов – а она куда больше, чем у Карлоса.

– Не думаю, что он направил бы армию. Он не из тех, кто решится на открытую войну внутри страны. Да и не нужна ему эта война – ему нужно убрать вас с пути, и все. А теперь и вашего мужа. Идемте, ваше величество, – вас слишком долго нет с гостями. Это наверняка уже заметили, а еще чуть-чуть – и ваше отсутствие будет почти непристойным.

Карлотта кивнула, шагнула было к двери, но остановилась и спросила:

– Почему вы направили Марко и Руфа предупредить меня? Никто же не знал. И никто никогда не упрекнул бы вас, если бы вы этого не сделали.

– А я сам?

– Значит, вы все-таки меня прощаете?

– Ваше величество, вы – властительница Литебергского королевства, я – его подданный, и оберегать вас – мой прямой долг.

Вальтер открыл перед ней балконную дверь, но королева снова замешкалась.

– Вы же не уйдете сразу после вечера? Помните старого Ленса? – она дождалась быстрого кивка и продолжила. – Я велю ему вас проводить ко мне… Мне кажется, нам есть что сказать друг другу в обстановке поспокойнее, когда у нас будет время.

– Это приказ, ваше величество?

Карлотта сжала губы.

– Нет.

– Ленс ведь хорошо меня знает, так что легко найдет среди гостей и проводит, куда будет надо. А сейчас возвращайтесь к гостям, ваше величество. Вы же не хотите, чтобы о вашем отсутствии уже пошли слухи?

Он мягко направил ее к раскрытой двери, вошел в зал следом, отыскал глазами Марко и Руфа, убедился, что те следят за королевой и берегут ее, и смешался с остальными приглашенными. Оставив королеву, Вальтер быстро проскользнул через толпу и встал у стены зала. Гости суетливо рассаживались к ужину, распорядители ловко сновали между столами, помогая всем найти правильное место. Вальтер, высокий и светловолосый, бросался бы всем в глаза, – но приглашенные были слишком увлечены беседой и ожиданием еды, а Вальтер умел казаться незаметным, когда ему это было надо. Он знал этот зал, помнил каждое окно, каждый угол. Ничего не изменилось. Вальтер, не отделяясь от стены, проскользнул к большой нише между двух высоких окон, в которой всегда располагались придворные музыканты. Сейчас из ниши тоже лились звуки лютни, арфы и колокольчиков – легкие, нежные, ненавязчивые и одурманивающие, словно молодое вино. Вальтер присмотрелся к музыканту с колокольчиками, который неуловимо руководил остальными. Маленький, необычайно живой и подвижный, этот музыкант каждым жестом, каждым поворотом головы напоминал ему Эрику. Черные волосы, раскосые зеленые глаза и высокие скулы музыканта окончательно убедили Вальтера, что перед ним именно Хризостом – старший брат Эрики. Похоже, он совсем ненамного старше сестры: на вид придворному органисту можно было дать не больше двадцати. Колокольчики пели в его руках, и тонкое лицо музыканта сияло: он весь таял в своей мелодии, и эта мелодия отзывалась в каждом из гостей.

Вальтер, хорошо знакомый с дворцовыми церемониями, знал, что перед подачей ужина хозяева должны обратиться к гостям с ласковыми теплыми словами. А хозяева – это не только одна Карлотта, но теперь и ее муж, Свирт. И на время их речи музыканты, разумеется, смолкнут. После них к приглашенным выйдет главный повар и подробно расскажет обо всех блюдах. Музыки в это время тоже не будет – она заиграет, когда начнут разносить еду. Значит, у него есть несколько минут. Ему вполне хватит. Он увидел, как распорядитель кивает Хризостому, чтобы тот остановил музыку, и тут же шагнул к нише. Едва лютни, арфы и колокольчики смолкли, как распорядитель объявил, что сейчас король и королева Литеберга выступят с речью. Все приглашенные смотрели на Карлотту и Свирта, и на музыкантов в нише никто не обращал ни малейшего внимания. Вальтер проскользнул за тяжелую плотную занавеску. Быстро, тихо, но очень четко окликнул Хризостома по имени. Тот вздрогнул и растерянно обернулся. Увидев высокого незнакомца, который жестом подзывал его к себе, музыкант, сам не зная почему, повиновался. Через миг Хризостом был тоже укрыт за тяжелой плотной занавеской.

– Вы кто? – опомнившись, тихо начал он. – Что вам надо? Я должен играть!

– Тихо. У нас есть несколько минут, мы успеем.

– Что вам надо?

– Я ищу вашу сестру.

– Эрику? – вскинулся Хризостом. Его раскосые зеленые глаза заблестели.

– Да. Не бойтесь, я не причиню ей зла. Вы ее видели? Давно?

Этот незнакомец говорил так, что Хризостом не мог ни врать, ни отмалчиваться.

– Вчера вечером.

– Где она?

– Я… я не знаю, – промямлил музыкант. – Мы поссорились, и она ушла.

– Она приходила повидаться, и вы поссорились?

– Она искала работу, – уточнил Хризостом, не смея ничего утаивать под взглядом ледяных серых глаз собеседника. – Она… она не успела об этом сказать, но я понял – Эрика приходила, чтобы попроситься ко мне в музыканты.

– Но вы ее не взяли. Разве она плохой музыкант?

– Лучший в королевстве, если не в мире. Я… я не сдержался и сорвался на нее. Она развернулась и ушла. И не успела даже сказать, зачем приходила.

Вальтер жестом прервал Хризостома и прислушался к речам за занавеской. Говорила Карлотта, значит, времени было еще достаточно – сначала Карлотта, потом Свирт, потом представление всех блюд…

– Сорвались? – очень спокойно переспросил он.

От его взгляда, от этого невозмутимого тона Хризостома вдруг словно прорвало, и он выпалил:

– Да! Я всю жизнь держал все в себе, всю жизнь на нее рассчитывал, и тут она осталась без голоса! Зачем она мне такая? – он на миг опустил голову, потом снова поднял. Зеленые глаза яростно сверкали. – Она отняла часть моего таланта, часть огромного дара! Я смирился с этим, что мне было делать? Но я создал столько всего, что могла бы спеть лишь она – и тут…

Органист замолчал, набирая воздух.

– Отняла часть дара?

– Да! – снова взвился Хризостом. – Я был бы великим сочинителем и великим музыкантом, лучшим из лучших! Это мой дар, он был мирозданием предназначен только для меня! – он сбился на громкий яростный шепот. – Наша мать еще кормила меня грудью, но уже носила под сердцем Эрику, хотя повитухи и знахарки говорили, что так не бывает. Но случилось именно так. Мы родились в один и тот же год: я – в начале, она – в конце, и сестра точно отняла у меня часть дара, – Хризостом умолк и засопел, переводя дыхание. – Другие сестры появились позже: Роза через четыре года, Виола через шесть. И им обеим медведь на ухо наступил.

Вальтер спокойно взглянул на музыканта.

– Вам мало вашего дара? Во дворце постоянно звучит ваша музыка, да и по всей стране тоже. На каждой ярмарке, в каждом большом городе. Вот то, что сейчас играли, кто сочинил?

– Я.

– Дивная мелодия. Куда ж еще одареннее-то?

Он снова прислушался к голосам за занавеской – там уже держал речь король. Потом будет еще перечень угощений. Время есть.

– Я с детства терпеть не мог ее за то, что она почти так же одарена. И любил ее, потому что никто во всем мире не понимает меня так, как Эрика.

– Куда она могла пойти?

– Куда угодно. Играть на праздниках, учить музыке, прибиться к любым бродячим музыкантам, устроиться в любой трактир. Ей везде будут рады.

– Но вы рады не были.

– Я сглупил. Мне, конечно, очень нужен музыкант такого дарования, да еще и понимающий меня с полуслова – иногда лучше понимающий, чем я сам. Но я не сдержался из-за голоса. Она отняла мою мечту, – Хризостом снова начал распаляться, глаза его опять заблестели. – Но вам не понять. Когда ты полжизни продумываешь каждый звук – и вдруг в один миг узнаешь, что никто никогда это не споет, что ты все придумал зря…

– Эрика не могла далеко уйти от города, – вслух подумал Вальтер. Поняв, что больше ничего не добьется от органиста, он уже отстранился, собираясь снова выскользнуть из-за занавески.

– Я бы на ее месте искал работу именно в городе, не уходя далеко. Здесь богатые дома, ярмарки, рынки, хорошие трактиры, где нужна музыка.

Вальтер кивнул.

– Вы ее найдете? – тихо спросил Хризостом.

– Да.

– Скажите ей, что она должна меня простить.

Вальтер снова кивнул и, не ответив, быстро отодвинул занавеску. Еще миг – и он незаметно вклинился в толпу гостей, которые до сих пор еще не успели рассесться за столами. Распорядитель вместе с поваром уже заканчивали рассказывать обо всех блюдах ужина. Вальтер, помнивший обычаи и правила во дворце, заранее знал, где будет предназначенное ему место. Он опустился на скамью, быстро осмотрел зал и нахмурился. Кто же так бездарно расставляет стражников? Молодая королевская чета сидела во главе длинного стола, в самом торце зала. За спиной у Карлотты и Свирта оказалась стена – почти глухая, с одной только едва заметной дверью. По обеим сторонам зала было несколько окон, у каждого стояли стражники, но от королевского места до ближайшего окна и ближайших стражников было довольно далеко. Марко и Руф остались в противоположном торце зала – оба они в этот вечер были гостями, а не охранниками, и оба, как и положено гостям, пришли в королевский дворец совершенно безоружными. Как и сам Вальтер.

Между тем слуги уже разнесли еду, а Хризостом со своими музыкантами снова что-то заиграл. Чудесная мелодия разлилась по всему залу. Вальтер вслушивался в легкие летящие звуки и не мог понять, как один и тот же человек мог сочинить эту волшебную музыку и выгнать собственную сестру, просившую о помощи. Ужин уже шел полным ходом, и, пока гости наслаждались холодными паштетами из дичи и горячим жареным мясом, в зале началось представление последних подарков, подоспевших к окончанию свадебных дней, – от тех приглашенных, кто не смог приехать и отправил послов с поздравлениями и дарами. Сначала Свирту и Карлотте вручили от одного из соседних правителей два серебряных кубка и серебряный ларец, украшенный сверкающими самоцветами, – очень красивую вещицу тонкой работы. Потом другой посол поднес подарки от своего правителя – по его знаку слуги внесли два богато расшитых чепрака и два седла из превосходной кожи. Следующий посол представил золотую клетку с двумя удивительными заморскими птицами. Стоило сбросить с клетки шелковый платок, как птицы принимались заливисто щебетать.

Распорядитель ввел очередного высокого гостя с подарками, и вдруг у них за спиной раздался грохот, крик и топот. В следующий миг и распорядитель, и посол полетели на пол, поваленные каким-то мохнатым белым чудовищем. Все в зале замерли. Всклокоченный светлый ком, сметая все на пути, помчался к дальнему торцу стола, где сидели король с королевой.

Вальтер узнал это мохнатое белое чудовище. Если принц Карлос завел в загородном замке бурого медведя, на которого притравливали охотничьих собак, то его старшая сестра Карлотта держала в своем зверинце диковину из дальних северных краев – медведя белого. Тихого и мирного белого медведя с милой кличкой Снежок. Попавший в зверинец еще крошечным медвежонком, он вырос ласковым и совсем ручным.

Сейчас Снежок летел через зал, явно собираясь расправиться с Карлоттой и Свиртом. Все гости за столом были безоружны, а расставленные у окон стражники оказались слишком далеко и никак не могли успеть наперерез дикому зверю. Марко и Руф, тоже без оружия, остались на другом конце стола, мимо которого белый ком меха пролетел так стремительно, что никто еще и не смог ничего понять. Вальтер успел подумать, что он тоже безоружен, что он теперь вовсе не капитан здешней стражи, – он такой же гость, как и остальные приглашенные. Никому и никогда даже в голову не придет его упрекнуть, если он не бросится сейчас на разъяренного зверя.

Удержать огромного медведя он, конечно, не сможет. Но хотя бы приостановит на несколько мгновений – и этих мгновений должно хватить Свирту, чтобы защитить Карлотту и силой утащить ее в маленькую дверь сзади.

А Хризостом наверняка теперь будет искать сестру, найдет ее и поможет. Да Эрика и сама справится без всякой помощи – она не из слабаков.

Вальтер одним рывком поднялся – и через миг уже был ровно перед носом разъяренного Снежка. Он успел обменяться быстрым взглядом со Свиртом, и два воина поняли друг друга без слов. Огромная белая туша весом со среднюю лошадь подмяла Вальтера и словно вдавила его в мраморный пол королевского парадного зала. Опрокинув добычу, медведь потянулся к шее человека – Вальтер увидел у самого своего горла раскрытую пасть с огромными клыками и каким-то чудом успел выдернуть примятую руку и закрыться. Толку от этого, правда, было мало: в следующий миг он услышал, как его предплечье хрустит в медвежьих зубах. Снежок попытался оставить его и рвануться дальше, но Вальтер, давая побольше времени Свирту, удержал медведя, и тот снова принялся его грызть. Наконец подоспели стражники. Плотный и густой мех хорошо защищал медведя от алебард, и справиться со Снежком удалось не сразу. Казалось, что этот разъяренный ком белого меха вообще не реагирует на удары, но когда Снежка стали колоть с разных сторон, медведь заревел, встрепенулся, оставил Вальтера, поднялся на задние лапы и выпрямился почти во весь рост. Стражники невольно отшатнулись. Из медведя торчали несколько алебард, воткнутых колющим концом, и обычные столовые ножи, и от этого он стал похож на огромного окровавленного ежа. Снежок со страшным рыком шагнул к парадным местам, туда, где еще несколько мгновений назад сидели король с королевой, – но тут силы оставили могучего зверя, лапы его подкосились, и он растянулся на полу рядом с Вальтером.

Глава 19. Камень правды

– Не смотрите, ваше величество, – Свирт пытался мягко отвлечь Карлотту, но та, словно завороженная, не могла оторвать взгляда от двух неподвижных тел на полу парадного зала. По белому мрамору стремительно растекалась огромная красная лужа, в которой смешались медвежья и человеческая кровь. Распорядители быстро, деликатно, но решительно вывели гостей, а кто-то из прислуги уже успел привести Фарка, старого придворного врача.

– Идемте, – король направил жену к выходу. Когда Вальтер бросился на медведя, Свирт силой вытолкал оцепеневшую Карлотту за дверь в торце, но теперь она вернулась в зал. – Идемте, ваше величество. Вы сейчас будете там только мешаться. Да и человек, разорванный медведем, – зрелище не для молодой девушки.

Ему наконец удалось снова вывести Карлотту из зала. Она отчаянно вцепилась в руку Свирта, и тот, поддерживая жену, довел Карлотту до ее спальни, по пути отмахиваясь от всех придворных, которые пытались помочь. Затворив дверь, он быстро усадил жену в кресло и встал рядом, стараясь ее успокоить.

– Силы мироздания… – тихо выговорила Карлотта. – Свирт, там в ящике комода серебряная фляжка… достаньте…

– Должно было случиться несчастье, чтобы вы наконец обратились ко мне по имени, а не этим жутким «ваше величество», – отозвался он, открывая ящик. – Так мы, надеюсь, и от этого дурацкого «вы» избавимся, когда не на людях. Держите.

Карлотта схватила фляжку и сделала несколько судорожных глотков.

– Неужели он думал, что справится с медведем голыми руками? – спросила она, глядя прямо перед собой.

– Нет, конечно, – Свирт мягко отобрал у нее фляжку, закрыл и снова спрятал в комод.

– Зачем же тогда…

– Карлотта, этот человек бросился на медведя не для того, чтобы растерзать его голыми руками. Он прекрасно понимал, чем эта схватка закончится. Но он хотел задержать медведя, пусть и всего на несколько мгновений.

– Зачем?

– Чтобы дать мне время увести вас.

– Поэтому вы меня и вытолкали силой?

Свирт пожал плечами:

– Было бы глупо, если бы он погиб совсем напрасно, правда же? – он пристально посмотрел на Карлотту, выдержал несколько мгновений и, не дождавшись никакого ответа, продолжил. – Вы с ним были знакомы раньше?

Она кивнула.

– Кто это?

Карлотта подняла голову, в темных глазах стояли слезы. Казалось, еще миг – и она разрыдается. Но королева огромным усилием воли взяла себя в руки и ответила:

– Он был капитаном моей личной охраны. Давно. А я… я влюбилась в него и очень мерзко с ним поступила. И до сегодняшнего вечера считала его погибшим.

Свирт вспомнил рассказ о нападении в лесу.

– Это он научил вас обращаться с оружием?

– Да. Но я и потом постоянно занималась, – вдруг смутилась Карлотта. – Он говорил, что навык очень быстро теряется, если не упражняться постоянно.

– Так и есть, – кивнул Свирт и хотел еще что-то добавить, но в это время в дверь королевской спальни несмело постучали. – Открыть или сказать, что вы никого не хотите видеть?

– Откройте. Я должна знать, что с ним.

На пороге стоял старый слуга Ленс, который растерялся, увидев, что дверь ему открыл сам король. Свирт жестом показал, что можно войти, и указал на сидевшую в кресле Карлотту.

– Ваше величество, – начал Ленс, но Карлотта, не обращая никакого внимания ни на этикет, ни на дворцовые порядки и традиции, тут же его перебила:

– Силы мироздания, да что с ним?

– Пока жив, – с вежливым поклоном ответил старый слуга, и королева заледенела от этого «пока» и от тона, в котором она не услышала никакой надежды. – Не беспокойтесь, ваше величество. Мильда быстро навела на всех гостей морок, который заставит их забыть эту сцену, и никакие слухи не пойдут дальше. Вашего, – он осторожно замолчал, но снова продолжил, – вашего бывшего капитана отнесли в одну из свободных комнат, им сейчас занимается Фарк.

Карлотта рванулась, чтобы подняться с кресла, но Свирт удержал ее.

– Не надо, ваше величество. Помочь вы ничем не сможете, только душу себе изорвете, – он, не отпуская руки королевы, повернулся к Ленсу. – Позовите сюда Мильду.

– Прикажете что-то еще, ваше величество?

– Пока нет.

Ленс вышел, а через несколько минут подоспела Мильда. Карлотта молча сидела в кресле, безучастная ко всему. Темные глаза ее словно померкли. Немая остановилась на пороге, не проходя дальше в комнату, и вопросительно взглянула на королеву, но та даже не повернулась. Мильда перевела глаза на Свирта.

– Вы можете ей помочь? – тихо, одними губами спросил он.

Немая качнула головой в сторону комода, где Карлотта держала свою серебряную фляжку с крепким виноградным напитком. Свирт кивнул. Мильда, подойдя к креслу королевы, встала прямо перед ней – так, что Карлотта теперь не могла ее не заметить.

– Что ты хочешь, Мильда? – очень спокойно, совершенно безучастно сказала она.

Немая тихо замычала. Карлотта подняла голову, их взгляды встретились.Королева задрожала, словно Мильда без слов говорила ей что-то горькое.

– И ты ничем не можешь помочь? – спросила Карлотта.

Мильда покачала головой.

– Почему? У тебя же есть разрешение на магию, на первую степень! Я знаю, что магия обязательно должна быть оплачена, но я могу заплатить! – выдохнула королева и тут же закрыла лицо руками, чтобы не видеть глаз немой.

Свирт и Мильда снова обменялись взглядами. Король подошел к молодой жене, ласково взял ее за плечи.

– Не в оплате дело, ваше величество, – мягко пояснил он. – Точнее, не только в ней. По древним законам, которые ни один маг не может нарушить, каждый человек имеет право один раз заказать магическую помощь. Один раз в жизни. И об этой помощи он должен попросить четко и ясно, чтобы у мага не оставалось никаких сомнений.

– Вальтер без памяти, он не может сейчас ничего попросить.

– В этом и дело. А оказывать помощь без четко высказанного пожелания ни один маг не станет.

– Но она же навела морок на гостей, а они этого не просили!

Мильда слабо замычала.

– Морок – совсем другое дело, – объяснил король квоттов. – Это даже и разрешения на магию не требует – любой начинающий справится, если не совсем бездарен.

– Значит, просто ничего не делать и смотреть, как он умирает?

Свирт снова погладил ее плечи.

– На все воля мироздания. Меня приучали к оружию лет с четырех, а подростком я уже дрался вместе с отцом, отгоняя кочевников от наших южных городов. И видел всякое: и как люди умирали от едва заметных царапин, и как выздоравливали те, кого изрубили чуть ли не в куски. Так что не отчаивайтесь раньше времени.

Мильда снова тихо замычала, Свирт поймал ее взгляд, кивнул и отошел чуть в сторону от кресла. Немая подошла к королеве, снова встала перед ней, вынуждая Карлотту посмотреть глаза в глаза. Та подняла лицо, вздрогнула, явно хотела отвернуться – и не смогла. Несколько мгновений Мильда стояла напротив кресла, словно буравя королеву взором, и наконец глаза Карлотты закрылись, черты стали мягче, и она безвольно уронила голову на грудь. Свирт шагнул вперед, но Мильда жестом остановила его. Она несколько раз осторожно провела рукой по волосам королевы, и лицо Карлотты словно разглаживалось после каждого прикосновения немой. Потом Мильда отступила в сторону.

– Уснула? – спросил Свирт.

Немая кивнула. Он осторожно приподнял Карлотту, опасаясь разбудить ее неловким движением, и перенес на кровать. Мильда, склонившись над королевой, стала быстро расшнуровывать платье, потом ловко его стянула, оставив свою госпожу в одной сорочке. Свирт снова приподнял жену и устроил ее под одеялом.

– Долго она проспит?

Мильда опять кивнула.

– До утра? – уточнил Свирт и, получив очередной утвердительный знак, обернулся к немой. – Хорошо. А с ним что? Ему можно помочь?

Она отрицательно покачала головой.

– Вы с врачом уверены, что он умрет? – спросил он и, не дождавшись никакого жеста в ответ, понял все по горькому вздоху Мильды. – Силы мироздания, жаль! Он славный воин, мы бы поладили. Ступайте, Мильда, спасибо вам. Не беспокойтесь за ее величество, я останусь с ней.

Хризостом до последнего обманывал сам себя, убеждая, что он рыщет по Литебергу в поисках новых музыкантов для королевского двора. Сам себя убеждал – и сам знал, что врет. Конечно, музыканты ему были нужны – хорошие музыканты всегда в цене. Но хотел бы он просто набрать новеньких – запустил бы на рыночную площадь глашатаев да повесил по городу несколько досок с объявлением для тех, кто умеет читать. А сам сидел бы себе и ждал, когда придут, да прослушивал бы их. Но он искал Эрику – и поэтому бродил от одной площади к другой, прислушиваясь к треньканью струн, звону колокольцев и нежному пению дудочек. И нигде ее не слышал. Неужели она направилась куда-то в другой город? При этой мысли Хризостом похолодел. Силы мироздания, с нее ведь станется развернуться и уйти, не простив родного брата. Нет, вряд ли она ушла бы сейчас: в Литеберге полно мест, где хороший музыкант может легко заработать. Тем более в эти дни, пока в городе еще остается куча гостей, приехавших на празднества.

При мысли о празднествах Хризостом скривился: перед глазами у него словно промелькнул разъяренный Снежок, а потом по гладкому белому полу разлилась огромная лужа крови. Он поежился, прогоняя идущий по спине холодок, и подумал, что если вспомнилась такая кошмарная картина, то ничего доброго из поисков сейчас не выйдет. Надо возвращаться. Хризостом повернул обратно, решив на всякий случай пройти другим путем, мимо маленького рынка, на котором почти не было заезжих торговцев – здесь сбывали товар городские ремесленники. Литеберг по всему королевству славился местной обувью и сбруей, и Хризостом пошел по кожевенным рядам – тут было больше всего народу. Он равнодушно смотрел на ремни, бурдюки, сапоги и седла и уже собирался махнуть рукой на свои поиски и вернуться, как вдруг вдали, у маленького лотка с горячим ржаным хлебом и пирогами, увидел невысокую женщину, которая тихо переговаривалась с лоточником. На голову ее был наброшен тонкий темный платок, но Хризостом сразу узнал сестру. Он бросился к лотку, сшибая прохожих на пути, и через миг был уже возле Эрики.

– Сестренка! – почти закричал он. – Эрика!

Она отвернулась в сторону, словно не замечая.

– Эрика! – Хризостом подскочил к сестре, но та по-прежнему смотрела словно сквозь него. Он разозлился. Эрика должна его простить! Сейчас он расскажет ей о человеке, который ее искал, и она волей-неволей прислушается – а там он попросит прощения, и сестра, конечно, простит. И Хризостом уже готов был извиниться, как вдруг его снова охватила мысль, что дивная музыка, которую он сочинил для голоса сестры, так никогда и не будет спета, что представление, которое он столько лет придумывал, не будет исполнено. Его накрыла обида, такая сильная, что он не мог себя перебороть. Да и Эрика не рвалась мириться. Хризостом отступил и повернулся к сестре спиной. Он ждал хотя бы одного слова, хотя бы вздоха вслед, но ничего не услышал.

Проводив брата взглядом, Эрика опять повернулась к лоточнику – тот уже отсчитал для нее сегодняшний заработок. Пара медяков и большой кусок пирога с капустой. Она с трудом отвела взгляд от пирога и украдкой сглотнула. Не хватало еще, чтобы лоточник понял, какая она голодная, и начал ее жалеть. Она осторожно, словно нехотя, взяла пирог и деньги, развернулась и направилась через весь рыночек к дальней улице – словно вслед Хризостому. Эрика и правда хотела подойти поближе к королевскому дворцу и послушать музыку. Сегодня же последний день торжеств, и наверняка во дворце гости и праздник. Сейчас, наверное, все сидят за столами и беседуют, потому-то у Хризостома и появилась минутка заскочить на рынок. А когда придет пора провожать гостей, музыканты должны играть в парке, прощаясь с уезжающими. Вот тогда она и послушает, постоит возле ограды. А потом будет думать, где сегодня переночевать.

Пяти двойных золотых, накопленных за те годы, что Эрика водила путников через лес, хватило бы не на один месяц житья на самом дорогом постоялом дворе. Но распарывать пояс, доставать деньги и разменивать их она не собиралась. Еще не хватало. Сейчас лето, тепло, дождя не предвидится, и вполне можно переночевать под открытым небом, а умыться в реке. А на накопленные деньги она потом обратится к самому лучшему магу и вернет себе голос. Уже почти хватает, осталось скопить совсем чуть-чуть. Магия первой степени стоит двенадцать золотых. Пять двойных у нее уже есть, осталось совсем немного. Она накопит за год, а может, даже быстрее.

Эрика подошла к ограде дворцового парка и насторожилась: почти все окна были темны. В парке тоже было темно, не горели факелы, не были расставлены большие уличные масляные лампы вдоль аллеи. Все выглядело так, словно никакого праздника тут нет, словно никто не готовится к отъезду гостей. Она встала недалеко от входа, возле решетки. Из дворца не доносилось никаких голосов, музыки тоже не было слышно, наоборот, – вокруг стояла тревожная тишина, которую нарушали только обычные звуки летней ночи. Вдруг ее тонкий чуткий слух Эрики уловил голоса: кто-то приближался, негромко переговариваясь на ходу. Она напряглась, но тут же поняла, что идут дворцовые стражники. Еще когда Эрика приходила сюда повидать брата, она заметила, что стражники парами постоянно обходят парк. Вот и сейчас их было двое. Эрика прислушалась, стараясь уловить хоть пару слов из разговора и, может быть, понять, что тут происходит.

– …а никто и не понял, как он вырвался, – негромко говорил один. – Клетка разломана, а сторож, который его кормил, загрызен, но никто ничего не слышал. Как будто заговорили медведя.

– Да точно, заговорили, чары навели. А сторож небось и закричать не успел. Ты видел, какая это туша?

– В клетке видел. Здоровый.

– А я в зале видел, когда на него этот парень кинулся… как его там? Черт, слышал имя, да забыл.

– Вальтер вроде. Или что-то такое.

– Точно, Вальтер!

Эрика схватилась за прутья решетки.

– Жалко парня-то, помрет ведь, если уже не помер, – вздохнул один из стражников.

Они уже прошли мимо того места, где стояла Эрика, и теперь удалялись.

– Постойте! – выдохнула вдруг она почти против воли.

Шаги замерли.

– Кто там? – рявкнули в ответ. Эрика хотела откликнуться, но у нее совсем перехватило горло, и она не могла издать даже писка. Такое иногда случалось после того, как она сорвала голос.

Шаги направились в ее сторону. Эрика несколько раз глубоко вдохнула – она знала, что это поможет. И точно, теперь голос ее не подвел.

– Я только хотела спросить… - растерянно начала она, но ее перебили, снова рявкнув:

– Что ты тут делаешь?

– Я пришла послушать музыку, – призналась она. – Думала, здесь будут провожать гостей и играть. Но… – Эрика вдохнула поглубже, решаясь, – этот человек, про которого вы говорили…

Голос, и без того едва слышный, снова подвел ее и пропал.

– Не положено нам болтать.

– Ну пожалуйста! – взмолилась она. Раньше, когда ее голос был сильным и красивым, Эрика умела передать им любые чувства. Сейчас в это шелестящее «пожалуйста» она вложила все, что смогла. Стражники переглянулись.

– Он тебе кто? – спросил наконец один из них.

– Брат, – с ходу соврала Эрика. – Силы мироздания, да что случилось?!

– Мы не можем рассказывать всем. Вдруг ты врешь? Мы тебя знать не знаем, – заворчал второй стражник, но тут первый – видимо, главный – его остановил.

– Погоди-ка, сейчас мы проверим, врет она или нет. У нас же есть камень правды, как раз для таких случаев и придуман и заговорен.

Эрика напряглась. Стражник полез в кожаный мешочек, висевший у него на поясе, и вытащил маленький неприметный серый камушек.

– Подставляй руку, – хмыкнул он. – И предупреждаю, не ври, тебе хуже будет. Соврешь – камень так руку обожжет, что будешь орать, как резаная.

Она выдохнула и протянула ладонь. Камень лег в руку. Эрика ничего не почувствовала. Камень как камень.

– Я не вру, – повторила она. – Скажите наконец, что случилось? Я не вру – мой брат был весь вечер во дворце. Я должна знать!

Эрика замерла, ожидая ожога и боли, но камень даже не потеплел.

– И правда не врешь, – удивился стражник. – Ладно, мироздание все видит. Идем.

Глава 20. Магия первой степени

Стражники молча проводили Эрику в караульную комнату. Девушка уже давно поняла, что во дворце случилось что-то страшное – все выглядели ошарашенными, все молчали. Она представляла себе королевский двор вовсе не таким.

– Жди здесь, – приказал ей один из стражников. – А ты не спускай с нее глаз. И не болтай, – велел он своему напарнику и вышел.

Эрика услышала, как удаляются его шаги. Второй караульный остался с ней. Он молча, пинком, пододвинул Эрике низкую деревянную лавку.

– Садись.

Она опустилась на лавку. Стражники ничего не собираются ей рассказывать, это понятно. Наверняка им велено в таких случаях звать кого-то другого. Ей оставалось только ждать, и Эрика застыла на лавке, стараясь унять колотящееся сердце. Наконец в коридоре снова раздались шаги, дверь открылась, и в караульную вошел первый стражник вместе с женщиной средних лет. Эрика осторожно всмотрелась в ее лицо, одновременно суровое и мягкое, потом подняла голову, заглянула ей в глаза – и замерла, не в силах отвести взгляда.

– Вот, – жестом указал на нее стражник.

Женщина, не говоря ни слова, кивнула. Эрика почувствовала, что глаза незнакомки словно просверливают ее насквозь, заставляя вспоминать все, что с ней произошло. В первый миг она хотела зажмуриться или усилием воли заставить себя ни о чем не думать, но потом, разозлившись, не стала даже сопротивляться. Пусть ей хоть всю душу до дна высмотрят – ей нечего скрывать. Она вздернула подбородок и, чуть прищурив свои раскосые зеленые глаза, сама уставилась на вошедшую женщину.

Та по-прежнему не говорила ни слова – только в упор смотрела на Эрику. Прошло несколько мгновений, прежде чем женщина отвела взгляд, спокойно кивнула и жестом велела стражнику проводить их. Эрика поднялась с лавки.

Шли они недолго. Из караульной, расположенной в отдельной пристройке, крытый переход вел в королевский замок. Эрика еще с улицы поняла, что почти все окна в замке темны и почти никаких звуков оттуда не доносится. Так и оказалось. Стражник освещал им путь отчаянно чадящим смоляным факелом, но эта странная женщина явно прекрасно ориентировалась и без огня – она шла по узким переходам проворно и уверенно. Эрика заметила, что тесный темный коридор после пары поворотов стал шире, а вдали показался свет, хотя снаружи все окна выглядели черными. Шедшая впереди женщина молча, жестом, приказала стражнику идти назад, потом жестом же велела Эрике следовать за ней. Эрика кивнула, показывая, что все поняла. Еще один поворот, новый участок коридора – и они вышли в просторный зал. Огромное помещение было слабо освещено несколькими факелами. В высоких окнах блестела настоящая слюда, а не бедняцкие бычьи пузыри. На стенах между окнами Эрика увидела большие зеркала из отполированной до блеска бронзы. Как здесь, наверное, красиво, когда снаружи проникает солнечный свет или когда зажжены все факелы!

Женщина обернулась, жестом велела ей остановиться и ждать. Эрика замерла возле окна, проводила молчунью взглядом. Несмотря на суровое лицо этой незнакомки, Эрика почему-то чувствовала, что та совсем не злая, а скорее наоборот. Она посмотрела в окно, но вокруг уже совсем стемнело, и ничего не было видно. В дальнем торце зала хлопнула дверь, и Эрика снова увидела эту женщину. Теперь та шла не одна, а с невысоким щуплым старичком, одетым во все серое.

– Мильда все мне объяснила, – начал он, остановившись возле Эрики. Женщина по-прежнему молчала, и Эрика вдруг поняла, что она немая.

– Как вас зовут? – спросил старик.

– Эрика. Вы… вы скажете мне наконец, что тут происходит? – не выдержала она.

– Да. Меня зовут Фарк, я врач при дворе ее величества королевы Карлотты. А вы? – он вопросительно взглянул на девушку.

– Я бродячий музыкант, – ответила Эрика и для убедительности приподняла свою свирель, висевшую на поясе.

– И вы – подруга Вальтера?

Она вспомнила веселую шумную улицу в центре Рейнберга, карету, прелестную юную блондинку и ее нежную белую ручку в ладони Вальтера. Резко вскинула голову:

– Нет. Но мы… мы с ним немного знакомы.

Фарк внимательно посмотрел на нее.

– Я понял. А кого-нибудь из его родных вы знаете? Знаете, откуда он?

– Нет. Да что тут у вас творится? Почему вы спрашиваете?

– Идемте, я все объясню.

Он очень коротко рассказал Эрике о том, что случилось во время торжественного ужина. Фарк видел, что девушка изо всех сил старается выглядеть равнодушной, но обмануть его она не смогла.

– И что, – осторожно спросила она своим еле слышным срывающимся голосом, – он… он теперь может умереть?

– Он умрет, – спокойно ответил Фарк. Старый врач никак не подчеркивал силу своих слов, не повышал голос, но именно от его сдержанного тона Эрика замерла.

– Неужели ничего нельзя сделать? Я… я могу его увидеть?

– Вы уверены, что хотите этого? Он вас все равно не узнает. А картина не из приятных – на нем места живого нет. Правая рука изжевана целиком. Будь хоть какая-то надежда его спасти – я бы отнял поскорее руку, но сейчас нет смысла. Все тело изъедено, кожа выдрана клочьями вместе с мясом, ребра переломаны, легкие изорваны обломками ребер. Как он до сих пор жив – удивляюсь.

– И при дворе в Литеберге нет никаких магов, чтобы помочь?

– Доступной и разрешенной легкой магией тут не обойтись. Если что-то и сможет помочь – так только полноценная магия первой степени. Но вы же знаете древние законы магов?

Эрика повернулась к нему с немым вопросом. Мильда держалась чуть в стороне от них, но слышала весь разговор, и когда Фарк начал о древних законах, она согласно закивала.

– Не знаете? – переспросил врач.

– Знаю, – она опустила голову. – Он должен четко и ясно попросить об этом сам, и это можно только один раз в жизни.

– Да. И обмануть магию нельзя – если условия будут нарушены, ничего просто не получится. Вы по-прежнему хотите его увидеть?

– Да.

– Идемте, – Фарк направился по одному из дворцовых коридоров, но на ходу обернулся через плечо. – Предупреждаю, при первых же рыданиях, причитаниях и слезах я вас выставлю за дверь.

Эрика не стала отвечать. Фарк провел ее в одну из дальних комнат и пропустил вперед, жестом указав в сторону. Эрика думала, что тут, как и по всему дворцу, будет полумрак, но комната оказалась довольно ярко освещена – по обе стороны от кровати стояли два подсвечника, в каждом горело по четыре свечи. Этого было вполне достаточно для небольшого закутка.

Она замерла, закаменела, не успев еще войти. За те несколько дней, что прошли с ее поспешного отъезда из Рейнберга – отъезда, который на самом деле был настоящим бегством – Эрика сумела себя убедить, что, хоть Вальтер и спас ее, хоть ей и было с ним хорошо, но больше он ничего не значит в ее жизни. Ничего не значит с того мига, как она увидела его вместе с молоденькой белокурой красавицей. И, убедив себя, она никак не думала, что сердце сейчас прыгнет прямо в горло – и там почти остановится.

Кровать была поставлена странно, почти посреди комнатки, но Эрика тут же поняла – это для того, чтобы Фарк мог подойти с любой стороны. Свечи, наверное, тоже поставлены с обеих сторон, чтобы все было видно. Но лучше бы ей ничего не видеть.

Лицо Вальтера под светлой щетиной было совершенно белым, и по этой белизне тянулись четыре неровные, вспухшие красные полосы – следы медвежьих когтей. Рваные борозды шли от правого виска через все лицо – мимо чудом уцелевшего глаза, через скулу и щеку куда-то к шее, а там терялись в кровавом месиве. Эрика, которая видела только ручных медвежат у лицедеев на ярмарках, представила себе взрослого разъяренного зверя, рвущего зубами человека, словно клочок мяса. Она шагнула вперед и, хотя и знала, что Вальтер сейчас не слышит ее, прошептала ему беззвучно, одними губами:

– Не бойся. Ничего не бойся.

Эти же слова он сказал ей, когда нес по жердочке из замка принца Карлоса на крепостную стену. И она не боялась.

Эрика обернулась, встретила жесткий взгляд Фарка.

– Я могу остаться с ним?

– Вы умеете ухаживать за больными?

– Научусь. Я не неженка и никакой грязной работы не боюсь, – ответила она и вдруг замерла и прикусила губу на полуслове. – Подождите…

– Что?

– Вы… вы говорили про древние законы магов, которые нельзя нарушать. Попросить о вмешательстве высшей степени и заплатить за него можно только один раз в жизни, и это надо сделать в ясном уме и твердой памяти, так?

– Так, – подтвердил врач. Немая у него за спиной кивнула.

– А сказано ли в законах, что просить должен именно тот человек, которому будет оказана помощь?

Фарк покачал головой:

– Нет. Нет никаких ограничений. Главное – четко попросить и полностью расплатиться.

Он обернулся и увидел, что Мильда отрицательно качает головой. Эрика тоже это заметила. У нее снова перехватило горло.

– Значит, нигде в ваших магических законах нет такого запрета, и это могут быть разные люди? – уточнила она.

Немая замычала, подтверждая.

– Понятно, – выдохнула Эрика. – Я еще ни разу не обращалась к магам, значит, у меня есть право просить о помощи. И я в здравом уме и трезвой памяти, так? – она медленно перевела взгляд с Мильды на Фарка и обратно. – Я знаю, что магическая помощь обязательно должна быть оплачена и что цену назначает не сам маг – она четко указана в законах. Сколько это стоит?

Она помнила стоимость, но хотела на всякий случай проверить. Немая подняла обе руки, растопырив пальцы, потом показала еще два пальца.

– Двенадцать? – уточнила Эрика.

Мильда кивнула.

– Золотых? – на всякий случай спросила девушка и, дождавшись нового кивка, обернулась к Фарку. – У меня есть десять, но я достану два недостающих. И постараюсь побыстрее.

– Подождите, – вдруг остановил ее врач.

– Что?

– Сделка по оказанию магической помощи необратима, и, как только вы с Мильдой ударите по рукам, ничего нельзя будет изменить. А вы, я вижу, совсем не представляете себе, на что идете.

Эрика пожала плечами.

– Я просто хочу, чтобы он остался жив.

– Даже с магией я не смогу этого вам пообещать, – ответил Фарк. – И хочу, чтобы вы четко это понимали. Вы думаете, он тут же вскочит и поднимется здоровее прежнего? Нет. Мне очень жаль, но нет.

– Тогда в чем смысл всей этой магии?

– В том, что у него будет больше шансов выбраться. В том, что они хотя бы просто будут, – потому что сейчас их вообще нет. Магия поможет успокоить боль, поддержать сердце, поможет справиться с потерей крови и очистить кровь – знаете, сколько всякой дряни на медвежьих зубах и когтях? Кости, конечно, срастутся намного быстрее, все раны тоже очень быстро затянутся. Это если он справится. Но твердо пообещать, что он выживет, я вам не могу. Даже с магией. И хочу, чтобы вы это понимали.

– Я поняла, – кивнула Эрика. – Сколько у меня времени, чтобы достать еще два золотых?

– Силы мироздания! – отозвался врач. – А вы мне нравитесь. Законы магов запрещают заключать сделки без полной оплаты, так что Мильда не может начать работать, пока вы не внесете все деньги целиком, – он покосился на белое лицо Вальтера, потом продолжил. – Умереть прямо сейчас он, кажется, не собирается, но чем раньше мы начнем – тем больше у него шансов.

– Хорошо. Я скоро вернусь.

Эрика посмотрела на Вальтера и выскочила из комнаты. Дорогу она запомнила, хотя Фарк много раз поворачивал, когда шел сюда. Она выбежала к выходу, вылетела на улицу и бросилась к каменной пристройке, где были комнаты Хризостома, моля мироздание, чтобы брат оказался дома. Еще с улицы она увидела, что в его слюдяном окошке горит свет, и бросилась бежать еще быстрее, хотя и так задыхалась от непривычной скорости. Через несколько мгновений Эрика уже колотила в дверь пристройки.

Ей казалось, что сердце сейчас вырвется из горла – не от быстрого бега, а от тревоги. За дверью раздались шаги, заскрипели петли, и на пороге появился Хризостом.

– Я так и знал, что ты придешь, – рассмеялся он. – Что, решила простить любимого и единственного брата?

– Мне некогда, – Эрика, не дожидаясь приглашения, вихрем влетела в пристройку и за рукав втянула брата следом. – Смотри, – она быстро отстегнула цепочку и сняла свирель с пояса. – Видишь?

Она уже поняла, что брат немного навеселе, но не хотела терять ни мгновения и поэтому не стала спрашивать. Хризостом же, едва взяв в руки свирель, протрезвел, глаза его загорелись. Он вспомнил звук этой дудочки, который слышал, когда Эрика приходила в первый раз. Вспомнил, что еще тогда хотел спросить про свирель, но так разозлился из-за ее голоса, что об инструменте и говорить не стал. Хризостом еще раз посмотрел на дудочку, не веря своим глазам.

– Это… – забормотал он и перевел взгляд на сестру, – это же…

– Я не уверена, что это его работа, – ответила Эрика. – Метки нигде нет.

– Можно? – Хризостом поднес дудочку к губам, Эрика быстро кивнула, и он заиграл одну из своих самых известных мелодий – простенькую колыбельную, которую, наверное, напевали каждому младенцу в Литебергском королевстве.

– Два золотых – и свирель твоя.

– Что? – опешил он. – Ты…

– Два золотых. Сейчас. Немедленно.

– Ты хочешь продать бесценную свирель за два золотых?

– И сейчас же. Если не покупаешь – так и скажи.

– С ума сошла, конечно, покупаю! – Хризостом бережно положил дудочку на стол, вскочил, нащупал на поясе один из ключей и кинулся открывать небольшой резной ларь, стоявший у окна. Он не сводил глаз со свирели, взгляд его сверкал, а руки дрожали, отчего Хризостом не сразу попал ключом в скважину. Наконец он отпер ларь, вынул из него маленькую шкатулку и поставил на стол.

– Держи, – он протянул Эрике двойной золотой, та стремительно схватила монету и пододвинула брату дудочку.

– Забирай ее, Хризостом. Твои руки – лучшие, какие я могла бы пожелать этому инструменту.

– Смотри не пробросайся так, – ухмыльнулся вдруг он. – Мироздание сначала подарило тебе сказочный голос, который ты не сберегла. Теперь оно дало тебе дивный инструмент, который ты продаешь за гроши.

– Не твое дело, – оборвала его Эрика и выбежала из пристройки так же стремительно, как несколько минут назад в нее ворвалась.

Она бросилась к королевскому дворцу. На мгновение Эрике стало страшно, что все двери уже закрыты, и ей не попасть внутрь, – но она помнила неприметный переход от караульного помещения и со всех ног помчалась туда. Переход был открыт. Она пролетела по запутанным коридорам, не сбившись ни в одном повороте, и вскоре оказалась на пороге нужной комнаты. Фарк и Мильда по-прежнему были там: врач смешивал какие-то густые снадобья из разных склянок, немая ему помогала.

– Вот, – прерывисто дыша, выпалила Эрика и положила на стол двойной золотой, полученный от брата. – Остальное сейчас достану. Дадите нож?

Мильда протянула ей нож, Эрика сняла с талии широкий пояс, быстро подпорола подкладку и выложила один за другим еще пять двойных золотых.

– Мы точно ничего не нарушим, если я попрошу за него? – все так же сбиваясь после быстрого бега, спросила она. – Никаких магических законов? Так точно можно?

Фарк бросил быстрый взгляд на немую, та кивнула.

– Можно, – подтвердил врач. – Много лет назад Мильда потратила свою возможность на то, чтобы помочь человеку, которого она любила. А потом он ее предал. А когда ей самой понадобилась магия – она уже ничего не могла поделать. Так и осталась без языка.

Эрика снова вспомнила нежную руку блондинки в ладони Вальтера.

– Что я должна еще сделать?

– Маг здесь – Мильда, поэтому обращайтесь к ней. Я буду свидетелем вашей сделки, чтобы все было по правилам. А вы четко назовитесь ей и четко скажите, чего просите.

Немая утвердительно качнула головой.

– Хорошо. Я, Эрика из Залии, дочь Леопольда, еще не пользовалась своим правом на магическую помощь первой степени, – она замолчала и осторожно посмотрела на Мильду, ожидая какого-то жеста. Та кивнула, показывая, что все правильно, и Эрика продолжила. – Я в здравом уме и твердой памяти, и хочу сейчас использовать это свое право. Прошу вас применить всю возможную магию и сделать все, чтобы вылечить этого человека.

Она замолчала, рукой указав на Вальтера. Мильда сгребла со стола золотые монеты.

– Вам есть где остановиться? – спросил вдруг Фарк.

– Найду.

– То есть негде.

Эрика промолчала. Придворный врач смерил ее взглядом с головы до ног.

– Вы все больше мне нравитесь. Если хотите быть рядом – я могу вас устроить прямо в соседней комнате.

– Спасибо, я разберусь.

– Не отказывайтесь. Я прекрасно вижу, что вам сейчас нужна хоть какая-нибудь постель, горячая еда и несколько часов сна. Идемте, я в прикажу вас разместить. Мильда пока будет готовить свои заклинания, я ей сейчас не нужен.

– Он придет в себя? – встрепенулась Эрика.

– Нет, приводить его в чувство сейчас не надо. Лишняя боль, лишние мучения, зачем? Наоборот, пусть Мильда пока подержит его без памяти. Верьте, что все будет хорошо, и тогда через день-два он чуть окрепнет, и мы вернем ему сознание. Но не сейчас.

– Я поняла. Вы… вы же предупредите меня? Я должна уйти, прежде чем он придет в себя.

– Вот как?

– Да. И не надо ничего ему говорить. Мы же можем сохранить магию в тайне?

Фарк смотрел на нее с возрастающим изумлением.

Глава 21. Приближение тьмы

Эрика распахнула ставни и залюбовалась ранним июньским утром. Окно той комнатки, что отвел ей Фарк, выходило на восток, и она могла видеть самые первые золотисто-розовые полоски рассвета. Вот-вот из-за тех дальних крыш поднимется солнце. Пора собираться.

Впрочем, собирать ей было нечего. Как обычно. Сорочка, платье, башмаки и накидка на голову – все то, что Эрика носила на себе. Больше у нее ничего не было. Она быстро протерла глаза кулаками, кое-как провела по волосам пятерней, словно расчесывая, потом ловко заплела косы. Сойдет. Кому теперь до нее какое дело?

Ей хотелось ускользнуть, не простившись с Мильдой и Фарком, но это было бы свинством. Но уйти надо было поскорее. Фарк со вчерашнего утра был твердо уверен, что Вальтер поправится, и собирался сегодня уже привести его в чувство. Так что стоило поспешить.

Эрика вышла из своей комнатушки. Можно было заглянуть к Вальтеру, но она не решилась. Сейчас он был погружен в магический сон, оставался под охраной магии Мильды и не нуждался в сиделке, и Эрика боялась, что, оказавшись с ним рядом, она не решится развернуться и уйти. А уйти было надо. Нежная юная блондинка, прекрасная, как утреннее солнышко, так и стояла у нее перед глазами. Эрика резко перебросила косы за спину и поспешно зашагала по коридору, думая, не будет ли неловко постучать в комнату Мильды? Но немая сама вышла ей навстречу, и Эрика вдруг растерялась. Глубокий пронизывающий взгляд Мильды ее не смущал, ей нечего было скрывать, но внутри все равно что-то заледенело.

– Мильда, – быстро начала Эрика. – Я… я хочу уйти, пока он не пришел в себя. Спасибо вам. И вам, и Фарку. Он ведь теперь очень быстро поправится, да?

Немая кивнула, потом жестом остановила Эрику и мотнула головой, указывая на что-то. Эрика обернулась. За ее спиной приближался придворный врач.

– Спасибо вам, – бросилась она к нему. – С ним все будет хорошо?

– Теперь – да, – уверил ее Фарк. – Вы не хотите с ним говорить, я понял, – кивнул он. – Но загляните к нему на прощание.

– Он же пока без памяти.

– Что мы знаем о нитях мироздания? Идем. Или вы не уверены в себе?

– Именно.

Фарк неожиданно улыбнулся и мягко, но решительно направил ее перед собой. Эрика подчинилась. Вскоре они уже оказались в комнате, где лежал Вальтер. Эрика пыталась отводить взгляд, но Фарк, усмехнувшись, стал ей рассказывать:

– Боретесь с собой? Ну, дело ваше. Сейчас придет Мильда, приведем его в чувство. А дальше он быстро поправится, очень быстро. Шрамы, правда, все останутся – их Мильда заговаривать не стала, на это уже никакой магической силы не хватило бы. Так что таким красавцем ему уже не быть.

Эрика растерянно смотрела на лицо Вальтера – уже не такое смертельно белое. Красавцем? Она никогда даже не задумывалась, красив ли он. Но она могла бесконечно смотреть в его серые глаза, прижиматься своей щекой к его – вечно колючей, даже почти сразу после бритья.

– Спасибо вам, – сказала она, разворачиваясь. – Спасибо, Фарк. Я никогда не забуду.

– Мне кажется, вы сейчас хотите сделать огромную глупость.

Эрика отвернулась. Глупость она сделала, когда позволила себе поверить, что нужна Вальтеру. А теперь уже поздно.

– Вы же помните, вы обещали не говорить ему о магии? И вы, и Мильда.

– Помню. Мы не скажем.

Она почти бегом бросилась из комнаты и, вылетев в коридор, едва не сбила с ног женщину, которая шла навстречу. Эрика чудом успела остановиться, потом подняла взгляд на незнакомку. Это была молодая девушка, может быть, всего на два-три года старше самой Эрики. Высокая, очень статная, с величественной осанкой. И очень красивая. Эрика с завистью скользнула взглядом по ее гладким нежным щекам, отметила большие и выразительные черные глаза, роскошные темно-каштановые кудри. Эрика отступила на полшага, чтобы пропустить незнакомку, но та вдруг остановилась.

– Вы и есть сестра Хризостома? – спросила она.

– Да, – кивнула Эрика, восхищенно разглядывая ее платье – настоящий шелк, светлый, расшитый пестрыми причудливыми цветами. И вдруг это красивое платье, несомненно, очень дорогое, эта спокойная походка и величественная осанка сложились в одну картину, и Эрика поняла, кто перед ней. Незнакомка была слишком похожа на принца Карлоса, так похожа, что никаких сомнений у Эрики не осталось.

– Вы похожи на своего брата, – улыбнулась встречная красавица.

– Вы тоже, ваше величество, – Эрика почтительно кивнула, пытаясь вспомнить, должна ли она поклониться, или это обязательно только для мужчин.

– Вы куда-то уходите?

– Да, ваше величество. Мне здесь незачем оставаться.

– Мильда и Фарк все мне рассказали.

Эрика закусила губу:

– Они обещали не говорить.

– Обещали не говорить ему, – уточнила королева. – Ему они не скажут ни слова, поверьте. Но я начала расспрашивать – и со мной, королевой, они отнекиваться не стали.

– Расспрашивать?

– Да. Я знаю Фарка с рождения – в самом прямом смысле слова. Он помог мне появиться на свет, и если настанет время принимать моих детей – надеюсь, что это тоже сделает он. Фарк – врач волей мироздания, он бьется за своих больных до последнего. И если он сказал, что надежды нет – значит, ее нет. Совсем.

Эрика прикусила губу, но ничего не сказала, и королева продолжила:

– И когда Фарк вдруг вечером признался, что никаких шансов нет, а через день уверил, что больше не тревожится за его жизнь, – знаете, я поняла, что так не бывает. И стала расспрашивать. И Фарка, и Мильду. Они не хотели рассказывать, но когда я спросила напрямую, не смогли соврать, – королева замолчала, ожидая встречной фразы, но Эрика ничего не ответила. – Я сама должна была догадаться применить магию, но мне даже в голову не пришло так сделать. А ведь на медведя он бросился из-за меня.

Карлотта снова замолчала, но Эрика опять не откликнулась.

– Пойдемте, – кивнула королева в сторону. – Поговорим спокойно. Не стоять же здесь посреди коридора. В моей комнате сейчас как раз никого нет.

– Ваше величество, я простой уличный музыкант, – смутилась Эрика. – И вдруг – в комнату самой королевы?

– Что за чушь вы говорите! Идемте.

Эрика, совершенно растерявшись, последовала за королевой. Ей вдруг стало не по себе: Карлотта была так похожа на брата, что у Эрики по спине побежали мурашки. Она вспомнила роскошь загородного замка принца Карлоса, вспомнила взгляд его глаз, таких же больших, темных и выразительных, как у королевы, и почувствовала, что у нее подкашиваются ноги. Карлотта услышала, что шаги за ее спиной замедлились, и обернулась.

– Что с вами? Смелее! – королева распахнула дверь и сделала приглашающий жест. Эрика на негнущихся ногах вошла в спальню и замерла.

Здесь вовсе не было такой роскоши, как у принца Карлоса. Все было подобрано со вкусом, вся мебель, все ткани и ковры были прекрасной работы и далеко не дешевыми – но в королевских покоях, к удивлению Эрики, не оказалось ничего лишнего. Только самое необходимое. Карлотта отдернула тяжелую штору, распахнула окно, и в комнату хлынул солнечный утренний свет.

– Вот так мы будем лучше видеть друг друга, – сказала королева, обернулась к Эрике и вдруг замерла. – Силы мироздания!

– Что, ваше величество?

– Ваше лицо…

Эрика горько улыбнулась:

– Разве в коридоре вы не заметили шрамов?

– Заметила. Но… но… силы мироздания, нет, этого не может быть, – она покачала головой и, заметив, что Эрика смотрит с немым вопросом, растерянно продолжила. – Мой брат, его высочество принц Карлос, когда был маленьким и еще не знал буквы, придумал собственные знаки и пытался ими накарябать свое имя. И шрамы на ваших щеках очень похожи на эти его детские знаки. Силы мироздания, неужели это он?

Карлотта не сводила глаз с лица гостьи. Она не дождалась ответа, но по молчанию девушки поняла, что ее страшная догадка верна.

– И у вас были наготове деньги, – проговорила королева. – Ну, почти наготове. Двенадцать золотых – огромные деньги для уличного музыканта. Да и для средней работающей семьи – огромные. Вы копили себе на магию, и копили, думаю, не один год. Он бросился на этого медведя из-за меня. Значит, я должна вернуть вам возможность обратиться к магам. И оплатить.

На миг Эрика замерла. Мысль, что ее волшебный голос еще не потерян навсегда, что Карлотта сможет его вернуть, поразила ее, и сердце заколотилось, как бешеное. Она снова будет петь на ярмарках, ей снова будут хлопать и бросать звонкие монетки, далеко не всегда мелкие. И Вальтер, может быть, тоже о ней услышит. Да наверняка услышит – ведь стоило ей где-то спеть хотя бы самую простенькую песенку, как тут же сбегалась настоящая толпа, а молва неслась по всему городу.

– Нет, ваше величество, – выдохнула она. – Благодарю. Вы… вы настоящая королева. Но нет.

– Вы отказываетесь? Но почему?

– У вас ведь тоже только одна возможность в жизни, – грустно улыбнулась Эрика. – Тут короли не отличаются от простых людей. Но вы – королева. Если вы сейчас потратите эту возможность на меня, то не сможете обратиться к магам, когда это понадобится для страны. А ведь его высочество не остановится.

– Откуда вы знаете, что он… – начала Карлотта.

– Не знаю, – Эрика покачала головой. – Что именно он сделал – я не знаю. Хотя понимаю, что медведь был заговорен и натравлен именно на вас и короля. Но я знаю принца Карлоса, – скривилась она.

Карлотта снова уставилась на ее шрамы.

– Я знаю, что он мечтал о власти над всем королевством, – еле слышно продолжила Эрика. – И, значит, начал действовать.

– Да.

– Я из Залии, но так получилось, что несколько лет провела в Сваннестаде.

– Прямо в столице его владений?

– Да. И видела, как он правит. Да вы и сами знаете, ваше величество. Сколько семей всеми силами стараются перебраться из Ластры, из Рейнберга и даже из самого Сваннестада в ваши владения!

– Сваннестад и окрестности – тоже часть моего королевства и моих владений, – вскинулась Карлотта.

– Да. Но на самом деле правит там ваш брат. А точнее – выжимает все соки из земель и людей.

Карлотта не ответила – эта маленькая уличная музыкантша была права.

– Почему вы потратили свое обращение к магам на Вальтера? – спросила королева. – Вы… вы что, влюблены в него?

– Вот еще! – фыркнула в ответ Эрика, и ее резкий быстрый смех, вскинутая голова и прищуренные раскосые глаза сказали королеве в сто раз больше, чем было надо.

– Тогда почему?

– Он – единственный, кто заступился за меня. Вот и все. Не больше. И не надо меня жалеть – я прекрасно понимала, что делаю.

Королева молчала, и Эрика, осмелев, тихо спросила:

– Я могу идти, ваше величество?

– Что вы собираетесь делать в чужих краях и без гроша в кармане?

– Возьмусь за любую работу, наскребу немного денег и куплю хотя бы самую недорогую цистру, лютню или свирель. Для начала. И тогда дело пойдет куда веселее – я смогу зарабатывать на любой ярмарке в любом городе.

– От меня вы ничего принять не желаете? – Карлотта в упор взглянула на Эрику, и черные глаза встретились с зелеными. Они смотрели друг на друга несколько мгновений, но ни одна не отводила взгляда. Наконец королева коротко усмехнулась:

– Значит, денег вы не возьмете.

– Нет, ваше величество.

– Что ж, дело ваше.

Карлотте вдруг отчаянно захотелось унизить эту девушку, предложить ей самое противное занятие, раз уж та ищет работу. Например, мыть заплеванный пол в пристройке для челяди или даже отбивать денники на конюшне. Силы мироздания, но ведь эта упрямица согласится – согласится и все сделает, не моргнув глазом.

Королева, не произнося больше ни слова, резким кивком указала на дверь, и Эрика тут же вышла из комнаты. Через несколько мгновений ее легкие шаги растаяли в коридоре. Оставшись одна, Карлотта несколько раз быстро прошла из угла в угол, словно успокаиваясь, потом покосилась на комод, в ящике которого лежала серебряная фляжка. Там еще должно было оставаться несколько глотков.

Нет. Худшее, что она теперь может сделать, – это позволить себе потерять волю. Не сейчас. Она потянулась к колокольчику, чтобы позвонить и позвать Мильду, но тут за дверью раздался топот. Это точно была не Эрика – невысокая девушка не могла так грохотать, даже если бы бежала в сапогах. Карлотта замерла. Еще через миг в дверь постучали.

– Ваше величество! – раздалось из коридора. Она узнала голос Свирта и распахнула дверь.

– Да?

В коридоре, кроме Свирта, стоял новый капитан дворцовой стражи. За три года Карлотта так и не смогла запомнить его имя, поэтому всегда обращалась к нему «господин капитан», каждый раз обещая себе, что уж теперь-то она точно выучит, как его зовут.

– Ваше величество, позвольте отнять у вас несколько минут, – с поклоном начал капитан, но Свирт быстро его перебил. Карлотта насторожилась: он выглядел слишком серьезным и слишком собранным.

– Что случилось? – встревожилась она.

– Прибыл посыльный из Рейнберга, – тут же ответил капитан.

Карлотта прищурилась: Рейнберг был во владениях ее брата, хоть и находился у самой границы. Впрочем, и границы-то, по сути, не было, ведь владения Карлоса тоже входили в королевство.

– Кто его направил?

– Бургомистр Рейнберга.

– Я знаю его, – кивнула Карлотта. – Это честный человек, и он не раз оказывал мне важные услуги, хотя и должен бы подчиняться в первую очередь его высочеству.

Она внимательнее посмотрела на лица капитана и Свирта.

– Какие-то плохие известия?

– Да, ваше величество, – опустил взгляд капитан. – Недалеко от Рейнберга уничтожены две маленькие деревушки и один придорожный постоялый двор.

– Уничтожены? В каком смысле уничтожены?

– Все постройки целы. Скот, птица, посевы – все цело.

– А… а люди? Убиты?!

– А людей просто нет.

– Как нет? Они… они ушли? Я знаю, что некоторые семьи оставляют дома во владениях принца Карлоса и перебираются сюда…

– Нет, ваше величество. Когда люди уходят – они собираются. И следы сборов всегда видны. Видно, что с собой взяли вещи, собирали снедь в дорогу, что пытались продать или пристроить скотину, кроликов, птицу. А тут – люди просто исчезли, словно их и не было.

– У нас при дворе есть маги? – спросил Свирт. – Не деревенские знахари, а маги высокого уровня?

– Да. Есть же Мильда, у нее пожизненное разрешение на первую степень.

Свирт повернулся к капитану:

– Найдите ее. Я уверен, что она сможет прояснить случившееся.

Капитан бросился по коридору.

– Почему вы думаете, что это связано с магией? – тихо проговорила Карлотта.

– Я слышал про такое в детстве, но до сегодняшнего дня был уверен, что это страшилки моей кормилицы.

– Силы мироздания… я не понимаю, что вокруг происходит. Но мне страшно.

Свирт вместо ответа притянул ее к себе, успокаивая. В коридоре снова послышались шаги – капитан стражи возвращался вместе с Мильдой. Карлотта с благодарностью подняла глаза на мужа, мягко отстранилась и жестом пригласила всех в свои покои.

– Проходите, господа. Нам надо все обсудить в тишине, чтобы никто не слышал.

Она опустилась в свое кресло, Свирт встал рядом. Капитан стражи еще раз повторил то, что он уже успел рассказать и королю, и королеве. С каждым его словом лицо Мильды становилось все жестче, и наконец она сделала жест, показывая, что ей нужна бумага и перо.

– Мильда! Ты знаешь, что это? Ты поняла, о чем речь? – воскликнула Карлотта, совершенно не по-королевски вскакивая с кресла.

Немая кивнула. Карлотта быстро выдвинула один из ящичков комода, достала крошечную серебряную чернильницу и засохшее перо, а потом замерла, обводя глазами комнату.

– Ищете, на чем можно написать, ваше величество? – спросил Свирт.

Она быстро закивала.

– Вот. Письмо от бургомистра Рейнберга. Тут есть немного свободного места.

Король квоттов вынул из кожаного пояса исписанный лист бумаги, пододвинул все по столу к Мильде, и та взялась за перо. Все замерли, и немая, ни на кого не глядя, быстро обмакнула перо в чернила.

«Это болотная нежить» – вывела она на краю листа.

Глава 22. Древние предсказания

– Ну что, живой? Герой, чтоб тебя!

Вальтер узнал голос и грубоватую манеру разговора Фарка – старого придворного врача. Он осторожно открыл глаза, удивляясь странным ощущениям – словно не пришел в себя после беспамятства, а просто проснулся. Не было тяжелой слабости, при которой даже веки поднять не можешь. Не было мучительной жажды, и – что особенно его удивило – нигде ничего не болело. Вальтер точно помнил хруст своей правой руки в медвежьей пасти и треск ребер. Он осторожно пошевелил пальцами, ожидая, что рука отзовется болью, но ничего не почувствовал. А вот пальцы, кажется, прекрасно слушались.

– Что притаился-то? – заворчал Фарк. – Думаешь, я не пойму, что ты оклемался?

– Чтоб ты, да не понял?

Голос прозвучал неожиданно сильно. Вальтер еще раз вспомнил бросок белого медведя на воскресном праздничном ужине, чуть повернул голову, покосился на окно. За распахнутыми ставнями сверкало солнце.

– Узнаю тебя: едва очнулся – уже шутишь.

Вальтер под покрывалом осторожно провел рукой по боку, почувствовал кончиками пальцев рваные следы от когтей и зубов, которые уже начали заживать.

– Какой сегодня день?

– Среда.

– Я что, больше недели так валяюсь?

– Нет. Два с половиной дня. Ну-ка приподнимись, можешь?

Вальтер медленно приподнялся на локтях, все еще ожидая боли.

– Два дня, говоришь? Фарк, и ты мне хочешь сказать, что это все затянулось за два дня?

Придворный врач переменился в лице. На несколько мгновений он насупился, отвернулся к окну, потом снова обратился к Вальтеру:

– Ты уж прости, я уверен был – умрешь.

– Неудивительно. Я тоже.

– Погоди. Было у меня одно средство для сращения костей и затягивания ран. Я его, считай, почти всю жизнь составлял, но ни на ком никогда не пробовал – очень уж рискованное средство. Боялся я, вдруг ошибся в чем-то – и загублю своим лекарством больного, – Фарк притих, переводя дыхание. – И тут ты с этим медведем. И я подумал – все равно ведь умрешь, а так я хоть попробую лекарство свое. Когда еще такой случай представится?

– Повезло мне, выходит.

– Болит где-нибудь?

– Нет, – Вальтер сел на кровати, на миг замер, почувствовав, что начинает кружиться голова, но тут же собрался. – Ничего не болит. Сил мало, но куда больше, чем должно быть на третий день после таких ран. А врать ты совсем не умеешь. Ладно, не говоришь правду – значит, не можешь.

– Нужно тебе что-нибудь?

– Да я сам встать могу, – уверенно отозвался Вальтер. Он попытался подняться, пошатнулся, снова сел на кровать, пережидая накатившую волну головокружения и слабости, но через несколько мгновений все-таки встал и выпрямился во весь рост.

– Ну ты и упрямый!

– Уж какой есть. Тьфу, голый, как дурак.

Вальтер осторожно, побаиваясь потерять равновесие, наклонился, взял с кровати покрывало и завернулся в него.

– Помочь? – проворчал Фарк, заранее зная, что услышит в ответ.

– Справлюсь.

Королева замерла. Свирт и капитан стражи смотрели то друг на друга, то на нее, то на Мильду.

– Болотная нежить, – проговорил наконец король. – Я слышал о ней раньше.

– А я – никогда, – с трудом отозвалась Карлотта. – Что это?

– Призраки утонувших в трясине, – неохотно ответили Свирт. Мильда, стоявшая у стены, кивнула.

– И все?

– Кормилица моя рассказывала кучу страшных историй, и я мог что-то не так запомнить, – очень уж жуткие рассказы были.

Карлотта посмотрела в глаза мужа и поняла, что он не хочет ее пугать. Подробно расспросить Мильду, которая наверняка все знала, было тяжело, да и времени это отняло бы слишком много. Но Карлотте пришло в голову другое решение.

– Мильда, ты ведь не по разу пересмотрела все книги по магии, что есть в королевской библиотеке?

Немая кивнула.

– Там есть что-нибудь об этой… нежити?

Мильда снова кивнула.

– Можешь принести мне сюда эту книгу? Или книги? И заложить те страницы, где про эту нежить? Тогда сделай, пожалуйста, это. А я пока загляну к Фарку, – она поднялась, на миг замерла перед бронзовым зеркалом. Всматриваться в свое отражение при других людях ей не хотелось, но даже мельком, стремительным взглядом, Карлотта отметила, что она все-таки очень хороша, несмотря ни на какие волнения и козни мироздания.

В торце коридора, когда до поворота в комнаты Фарка оставалось всего несколько шагов, Карлотта остановилась. Свирт и капитан стражи тоже замерли, она посмотрела на обоих.

– Спасибо вам, – улыбнулась она. – Дальше я одна. Ступайте, господин капитан, благодарю вас.

Когда шаги капитана затихли, Карлотта подняла голову и обратилась к мужу:

– И вы, ваше величество… не надо. Я вполне пройду несколько шагов до двери и одна.

Свирт кивнул, но не шелохнулся. Уходить он явно не собирался.

– Мне тоже стоит поблагодарить вашего бывшего капитана.

– Я скажу ему спасибо от нас обоих.

– Вы были влюблены в него.

– А, вот вы о чем, – Карлотта грустно улыбнулась. – Нет, Свирт, тут вам нечего опасаться.

– Вот вы и назвали меня наконец по имени.

– Я так по-свински поступила с ним, что во мне все перегорело, – проговорила королева, не поднимая головы. – Хотите со мной? Что ж, идем! Надеюсь, Фарк нас пустит.

– Может не пустить? Вы же королева.

– Если Фарк решит, что его больному что-то может повредить, то не пустит и сотню королев, – Карлотта вдруг улыбнулась. – Но он меня уверял, что все будет хорошо. Идемте же.

Она вся подобралась, выпрямилась, чуть вздернула подбородок и постучала в дверь Фарка – немного резче и громче, чем было необходимо. Свирт, убедившись, что в коридоре никого нет, быстро положил руки Карлотте на плечи и почувствовал, как она дрожит. Он чуть сжал ее плечи, подбадривая, и не отступил в сторону, когда услышал шаги за дверью. Карлотта сама выскользнула из его рук. Дверь открылась, и старый врач показался в проеме.

– Я могу его видеть? – выпалила Карлотта, забыв про дворцовый этикет и не дождавшись ни приветствия, ни вопроса.

Фарк, словно ошарашенный таким напором, отступил в сторону и жестом показал на вторую дверь.

– Он правда в сознании? – удивленно спросил Свирт.

– Да. Очень слаб, но в сознании.

– Может, не стоит его утомлять?

Фарк заинтересованно посмотрел на короля:

– Не беспокойтесь, ваше величество. Недолгий разговор ему не повредит.

Он почтительно проводил короля и королеву в комнату. Вальтер, который все-таки сильно себя переоценил, когда попробовал встать с кровати, теперь лежал совершенно без сил, но при виде королевы попытался чуть приподняться.

– А ну тихо! – заворчал на него Фарк. – Погеройствовал уже, хватит на сегодня.

– Мы с ее величеством должны поблагодарить вас, – начал Свирт. Он поймал взгляд Вальтера, и они снова без слов поняли друг друга. Потом Вальтер перевел глаза на Карлотту, присмотрелся к ее лицу и, нахмурившись, спросил:

– Что-то еще случилось, ваше величество?

– Что? – встрепенулась Карлотта и тут же растерялась: никогда она не могла ничего скрыть от этого человека.

– Вы чем-то встревожены, – начал Вальтер и замолчал – сил на длинную фразу у него не хватило.

Свирт снова посмотрел на Вальтера, потом на Карлотту.

– Расскажите, ваше величество, – вступил он. – Или позвольте мне это сделать.

– Да, расскажите вы, – благодарно закивала она.

Свирт коротко и очень четко рассказал о гонце из земель принца Карлоса, об исчезнувших жителях и словах немой колдуньи.

– Все это странно, – пробормотала Карлотта, когда он замолчал.

Вальтер медленно повернул голову на подушке.

– Нет. Все как раз одно за другим, – начал он. – Сначала – чары, наведенные на вашу лошадь. Потом – на медведя. Зверь ведь наверняка был заколдован, иначе с чего бы вдруг тихому ручному мишке вырываться из клетки, убивать сторожа и нестись через весь дворец к четко определенной цели? Скорее всего, это сделал тот же маг, что работал с лошадью. Как вариант про запас, на всякий случай.

Эти слова, казалось, забрали у него последние силы. Карлотта испуганно выпрямилась, ища глазами Фарка, но Вальтер, собравшись, остановил ее:

– Не беспокойтесь обо мне. У вас… у вас есть карта?

– Что? – еще больше испугалась Карлотта, подумав, что он начинает бредить.

– Карта. Всего королевства, полностью, включая и владения принца Карлоса.

– Конечно. Я сейчас прикажу принести, – она шагнула к двери, но Свирт, остановив ее мягким движением, сам вышел из комнаты и вскоре вернулся.

– Карту сейчас принесут.

– Я слышал о давнем нашествии квоттов на земли около Сваннестада, – проговорил Вальтер.

Свирт кивнул:

– Было такое. Мой прадед его возглавлял.

– Вместе с квоттскими воинами были и наемники, так?

– Да.

– И один из отрядов этих наемников угодил в трясину недалеко от самого Сваннестада.

– Я ничего не знаю об этом, – покачал головой Свирт.

– Я тоже не знал, – Вальтер притих, переводя дыхание, – но провел несколько лет в Сваннестаде и наслушался тамошних баек.

– Вы думаете, что принц Карлос мог… – Свирт внимательно посмотрел на Вальтера и замолчал.

– Еще недавно я сказал бы, что он на такое не решится. Но теперь – ничего не исключаю.

– О чем вы оба? – не выдержала Карлотта. Видя, что у Вальтера почти нет сил говорить, она вопросительно взглянула на мужа. Свирт собирался ответить, но тут в дверь постучали, Фарк пошел открывать и вскоре ввел в комнату слугу, который держал в руках свиток пергамента.

– Ваше величество просили карту, – замялся он, словно не зная, к кому из двух величеств должен обратиться. Свирт протянул руку, взял карту и кивком отпустил слугу. Потом, понимая, что у Вальтера нет лишних сил, чтобы повернуться, он поднес карту ему почти к лицу.

– Так удобно?

– Благодарю, ваше величество. Я вполне могу и сам придвинуться, – Вальтер медленно сел, в глубине души радуясь, что успел надеть рубашку и что Карлотта не увидит жуткого месива, которое осталось после медвежьих зубов и когтей.

Он почувствовал, что силы снова появляются, а внезапная странная слабость отступает.

– Про какие именно деревни говорил гонец? Сможете их показать? – Вальтер ткнул в карту. – Вот Сваннестад.

– Вот, – указал Свирт. – И вот. И постоялый двор.

Они переглянулись. Две деревушки и место, где располагался постоялый двор. Все три точки лежали на одной линии, и линия это явно вела от Сваннестада к Литебергу.

– Что… что происходит? – тревожно спросила Карлотта. – Почему вы оба замолчали?

– Значит, кто-то поднял болотную нежить, – проговорил Свирт. – Около Сваннестада. И она движется сюда, в Литеберг. Медленно, но неотвратимо.

– Она… она разорит весь город? – в черных глазах Карлотты был виден испуг, хотя королева прекрасно владела собой.

Вальтер снова покосился на карту.

– Нет, ваше величество. Уверен, что разоренный город принцу Карлосу не нужен. Наоборот, будь его воля – он сохранил бы людей, которых уже видит своими подданными.

– Но эти две деревни?..

– Болотная нежить движется медленно, – вмешался Свирт. – Но остановить ее почти невозможно. А в пути ей нужно подкреплять силы.

– Людьми?!

– Вы не знали?

Карлотта не ответила. Она стояла, тревожно глядя то на Свирта, то на Вальтера, то на отошедшего в сторону Фарка – тот замер у противоположной стены, не вмешиваясь, но было видно, что он готов в любой миг прервать разговор и попросить короля с королевой уйти.

– Сколько еще этой нежити понадобится таких остановок?

– Может быть, Мильда найдет что-то в своих книгах, – ответил Свирт. Он стоял с картой в руках и в который раз мысленно проводил линию от Сваннестада до Литеберга. Вальтер, посмотрев на него, сразу понял, о чем думает король.

– Если то немногое, что я слышал о болотной нежити, правда, то они должны идти ровно по прямой, не обращая внимания ни на какие преграды, – сказал он. Король кивнул, соглашаясь:

– Я слышал то же самое.

– Если так, то есть только одно место, где их можно остановить. Глухое ущелье.

– Почему глухое? – спросил Свирт.

– Говорят, что никому еще не доводилось услышать стук камня, брошенного там вниз с обрыва.

– Вы бывали в этом ущелье?

– Да, приходилось пару раз.

– У меня прекрасно подготовленная армия.

– Армия там не пройдет, ваше величество.

Свирт собирался еще о чем-то спросить Вальтера, но тут в дверь снова постучали. Фарк распахнул дверь.

– Мильда! – Карлотта, не обращая никакого внимания на свой высокий титул, бросилась к выходу. – Ты… ты что-нибудь нашла?

Тихое мычание было ей ответом. Свирт, видя, как вдруг заметалась королева, повернулся к Вальтеру:

– Спасибо еще раз. Я загляну к вам позже, когда вы отдохнете.

Не дожидаясь ответа, он следом за женой направился к двери, и в комнате после их ухода сразу все стихло. Фарк запер дверь и тут же заворчал, повернувшись к Вальтеру:

– Силы мироздания, я и забыл, как ты быстро оклемываешься.

– Вспомнил? А ты меня в этот раз из ошметков сшил, чтобы голодом уморить?

– Вот зараза! Ложку-то сам удержишь?

– И миску тоже. Была бы миска.

Книга оказалась такой старой, что страницы из прочного пергамента уже давно обтрепались по краям. Бумага в те дни, когда создавали эту книгу, еще не появилась. Кожаная обложка была сильно потерта. Из дорогого оклада, серебряного со слоновой костью, кто-то безжалостно выдрал самоцветные камни. Мильда раскрыла нужную страницу, развернула книгу и пододвинула ее по столу королю и королеве.

– Где? – тихо спросила Карлотта.

Немая ткнула пальцем в нужное место. Карлотта попыталась прочитать, но голос ее дрожал от тревоги, а затейливые буквы, тщательно начертанные переписчиком, словно сливались перед глазами. Она растерянно взглянула на Свирта, тот мягко провел рукой по ее плечу, взял книгу и прочитал: «…и многие древние труды предрекают нашествие злой нечисти на столицу и на владыку нашего королевства, а великая прорицательница Алира из Ластры подробно предсказала все в своем календаре грядущих событий. В свитке, который она собственноручно написала, есть пророчества и про и грядущее нападение нечисти, и про то, как защитить и спасти столицу и правителей, – и все у нее рассказано так подробно, что нет никакого смысла еще раз уделять этому внимание…»

– Алира из Ластры, – произнес Свирт, дочитав. – Мильда, вы слышали о ней?

Немая закивала.

– Даже я слышала, – сказала королева. – Алира из Ластры – великая прорицательница, почитаемая всеми магами, звездочетами и гадалками. Все ее известные предсказания всегда сбывались.

– Если бы она и вправду предсказала нашествие на Литеберг, об этом наверняка бы знали, – вслух подумал Свирт.

Мильда замычала, Карлотта поймала ее взгляд.

– Вовсе не обязательно, – вздохнула она. – Говорят, что Алира из Ластры владела грамотой, и поэтому свои предсказания она не надиктовывала переписчикам, чтобы те потом размножили книги, а писала сама. И не слишком-то старалась, чтобы почерк был разборчивым. Большое собрание ее работ хранилось в родительской библиотеке, но магов и прорицателей, которые могли бы прочитать и истолковать, тогда при дворе не было, а для обычного читателя это скучно и сложно.

– Хранилось в библиотеке? – переспросил Свирт. – А сейчас?

Карлотта замерла.

– Когда… – она замолчала и глубоко вздохнула, успокаиваясь, – когда родители поняли, что брат не будет мирно жить со мной в Литеберге, и отослали его в Сваннестад, – вместе с ним отправили и часть библиотеки. Да и всего другого. Драгоценности, дорогая посуда, оружие, ткани, прислуга, – все поделили между нами. Дворец и загородный замок в Сваннестаде ничуть не хуже здешних. Даже, говорят, побогаче. Я не помню, я была там только пару раз в раннем детстве, когда мы были совсем малышами и дружили.

– И вы думаете, что свиток в Сваннестаде?

– Да.

– Мог ли принц Карлос его уничтожить? – задумался Свирт. – Случайно или намеренно?

– Исключено. Он очень ценит книги. Вряд ли он его прочитал, не в его нраве корпеть над неразборчивыми каракулями. Но наверняка сохранил.

На несколько мгновений в комнате стало тихо, потом Карлотта уверенно вскинула голову. К ней вернулся обычный решительный настрой.

– Мильда, – выпалила королева. – Ленс всегда тебя отлично понимает. Найди его, пусть он приведет Марко и Руфа. Они оба, хоть и недолго, но были и во дворце в Сваннестаде, и в загородном замке. Если кого и можно сейчас послать за свитком Алиры из Ластры – то только их.

Глава 23. В дорогу за свитком

Марко стоял в уже знакомой комнате королевы, стараясь, чтобы его лицо не выдало мыслей. Он знал за собой этот недостаток: по другим не прочитаешь, что у кого в голове. Вон Руф рядом вытянулся со спокойной почтительной улыбкой. А у него, у Марко, наверняка на лбу написано все, что он сейчас думает. А думает он, что уж теперь-то надо своего не упустить: раз королеве Карлотте нужен какой-то свиток – он его добудет, но за достойную награду. К кому еще королева может сейчас обратиться за помощью? Послать на Сваннестад армию квоттов? Нет, это уже открытое противостояние и война внутри страны, такого ни Карлотта, ни Карлос никогда не допустят. Отправить за книгой Вальтера? Но тот, хоть и чудом остался жив после схватки с медведем, будет оклемываться еще долго, а дело явно срочное.

– Вот и все, что я могу рассказать, – завершила королева, хотя Марко давно уже понял, к чему она клонит. – И только вы сейчас можете за это взяться. Вы готовы?

– Приказывайте, ваше величество, – кивнул Руф.

– Благодарю вас, я не сомневалась. А вы, господин Марко?

Он глубоко вдохнул, набирая воздуха. Если он не решится сейчас – то так и будет совершать подвиги за спасибо. Что он теряет? Карлотта разъярится и вышвырнет его со службы, ничего не заплатив? Да у него и так пустой кошелек. А королева умна и прекрасно владеет собой, и Марко ей сейчас нужнее, чем она ему.

– Спасибо за доверие, ваше величество, – поклонился он. – Я из очень небогатого рода, и поэтому особенно ценю расположение правителей.

Он увидел удивление в глазах Карлотты и быструю усмешку Свирта, которую тот даже не счел нужным скрывать.

– Ваши старания, конечно, будут вознаграждены, – кивнула королева. Марко снова почтительно поклонился:

– Вы знаете, ваше величество, что я скоро собираюсь жениться, и знаете мою невесту.

– Да. Прелестная девушка.

– Камилла из обеспеченного рода, и с ее красотой она могла бы выбрать себе самого богатого жениха, тем более что и богачи к ней сватались один за другим, и отец хотел выдать ее замуж только за благополучного человека. Но она выбрала меня. И оказалась по моей вине втянута в историю с похищением. Вы понимаете, что такое для молодой девушки быть похищенной по повелению принца Карлоса.

Королева кивнула, но по строгому выражению ее лица ничего нельзя было понять.

– Получается, что из-за меня Камилла, по сути, и выбора лишилась, – кто же женится на девушке, побывавшей во власти его высочества?

Карлотта снова качнула головой, и Марко почувствовал себя уверенней. В конце концов, он не просто прекрасный боец, а один из лучших во всем королевстве, и он честно заслужил каждую монету. Тем более пока Карлотта не заплатила им с Руфом ни гроша.

– Довольно, – прервала его королева. – Мне приходится повторять: все ваши старания будут вознаграждены.

– Благодарю, ваше величество, – Марко сделал самое почтительное лицо, какое только мог. – Но ведь есть вероятность, что я из Сваннестада не вернусь.

– И немалая, – спокойно вмешался Свирт.

– Что станет с Камиллой в таком случае?

– Я уверена, что вы со всем справитесь, – ответила королева. – Но если случится так, как вы говорите, – я обещаю позаботиться о вашей невесте. Обещаю не оставить ее бесприданницей и по возможности устроить ее счастье. Если, конечно, она не сделает выбор в пользу Храма Мироздания. Но давайте не будем об этом думать заранее. Просто поверьте мне, что Камилла будет под моим личным покровительством.

Марко не ответил – он подумал вдруг, что, случись с ним что-нибудь, Камилла точно с легкостью найдет себе богатого жениха и даже не подумает о службе в Храме Мироздания. Хотел бы он сам, чтобы она вышла замуж? Или посвятила себя воспеванию Сил Мироздания? Что за ерунда. Он хочет, чтобы она вышла замуж. За него. И именно так все и будет.

– Ваше величество, у свитка, который нам надо заполучить, есть какие-то приметы? – спросил Руф.

Все повернулись к нему.

– Никто не знает, – покачала головой королева. – Мы можем только предполагать, что, скорее всего, это написано не затейливыми буквами переписчика, а наскоро, обычным почерком. Может быть, листы пергамента собраны в книгу, а не в свиток. Может быть, скреплены кое-как.

– Но это точно пергамент, а не бумага, – добавил король. – Бумагу и сейчас-то не везде найдешь, а тогда ее и вовсе не было. Рукопись очень старая.

– Она написана на языке Литебергских земель?

– Да, Алира из Ластры писала на нашем наречии, хотя отдельные цитаты могут быть и на других языках.

Король Свирт посмотрел на жену, потом обратился к Марко и Руфу:

– Задаток вы получите в казначействе. Если нужно возместить какие-то расходы, – тут он обернулся именно к Марко, – скажите об этом сейчас. Что вам еще понадобится, кроме денег? Оружие, лошади, слуги?

– Наше оружие всегда в порядке, – поспешно отозвался Руф. – Лошади свежи. Слуги будут только привлекать лишнее внимание, да и зачем они нам? Нет ничего такого, с чем мы не справились бы сами.

Свирт не ответил. Он прикидывал, сколько времени потребуется двум быстрым и опытным путешественникам, чтобы добраться до Сваннестада и обратно. Потом подумал, с какой скоростью движется на столицу болотная нежить. Медленно, но неумолимо. Но медленно. Запас времени у них был.

– Отправляйтесь к казначею прямо сейчас. И от него – в путь.

Камилла при вести о расставании расплакалась. Марко так и знал. Он прижал ее к себе, успокаивая, потом чуть отступил назад и взглянул на покрасневшее лицо невесты. В ее голубых глазах стояли слезы.

– Не плачьте, ну что вы, – он отступил еще на полшага и отпустил ее. – Ее величество пообещала вам лично покровительствовать, пока меня не будет. Для вас временно отведут уютную комнату во дворце. Не могу же я вас оставить одну на постоялом дворе, даже на самом лучшем.

– Во дворце?! – голубые глаза Камиллы широко распахнулись.

– Ну конечно.

– И вы мне не сказали сразу? – она вскинула голову, глаза словно молниеносно просохли. Марко отвернулся, чтобы скрыть улыбку. Пока все шло так, как он и рассчитывал: восторг от предстоящего пребывания во дворце пересилил тревогу.

– Вам же почти нечего собирать, так что вы управитесь быстро, – улыбнулся он, уже не таясь. – Я устрою вас, а потом мы с Руфом отправимся в дорогу.

– Но если королева принимает меня на это время, значит, – Камилла смутилась, – значит, вы оказываете ей какую-то очень серьезную услугу?

Марко выпрямился, вздернул подбородок и подкрутил один из локонов:

– Неоценимую!

– И это… это опасно?

Он приосанился еще больше:

– Да, поэтому ее величество и доверяет дело именно нам с Руфом.

– Силы мироздания! – запричитала Камилла, но Марко тут же ее остановил:

– Не беспокойтесь обо мне. Чтобы со мной справиться – надо быть воином по меньшей мере не хуже, а таких очень мало. Ну хватит, милая Камилла, хватит. Промокните ваши прелестные глаза и соберитесь.

– Вы же сами только что сказали, что собирать мне почти нечего! – насупилась она. – У меня всего два платья!

Камилла с упреком посмотрела на Марко.

– Я не в этом смысле. Хотя и в этом тоже. Времени у нас немного.

Он еще раз обнял Камиллу и все-таки отправил ее собираться, чтобы за остаток дня успеть устроить ее в королевском дворце. Ехать они вместе с Руфом решили прямо под вечер, не дожидаясь завтрашнего утра. Ночь оказалась путникам даже на руку – не было лишних глаз, не было дневной жары и яркого солнца.

– Поедем через Рейнберг? – предложил Марко, когда они, выбравшись из города, пустили лошадей рысью. – Пусть немного дальше, зато дорога хорошая. Да и знакомая уже.

Руф легко согласился:

– Давай. Можно будет там в «Кулак дуболома» заодно заглянуть.

– Куда? А, где мы ночевали? Где девчонка такая страшненькая?

– Ее зовут Лилетта. И она не виновата, что не красавица.

– Ого! – прыснул Марко, но тут же решил перевести разговор на что-нибудь другое. – Как ты думаешь, королева хорошо заплатит?

– Ты сначала этот свиток добудь! – хмыкнул в ответ Руф. – О котором мы знаем только то, что он очень старый и что может быть в замке, а может быть и во дворце Карлоса. А может и вообще не быть.

Надо было поесть хоть что-нибудь – ноги уже подкашивались от голода. Но тратить заработанные гроши Эрика не хотела. Еще день она вполне выдержит без еды. Ну не совсем уж без еды – в лесу полно ягод, и стоит отойти чуть в сторону от городских стен, как перед тобой расстилаются целые земляничные поляны. Не зря она так долго водила путников через чащу – теперь Эрика уверенно находила дорогу даже в незнакомых местах и не боялась заблудиться, когда выбиралась за ягодами. Да и переночевать в лесу не боялась, тем более теплым летом.

Июньские ночи были коротки, но темнота наступала быстро. Эрика ловко наломала мягких молодых еловых веточек, расстелила на лапнике свой плащ, потом быстро, пока еще было что-то видно, оборвала ягоды с кустиков земляники поблизости. Под зарослями жимолости она вдруг увидела пару грибов. Тех самых грибов, что она уже собирала, – когда-то ей показывала их Илина. Горстки таких грибов хватило, чтобы отправить на тот свет четырех здоровенных и сильных стражников. Значит, пары будет вполне достаточно для невысокой и некрупной девушки. Голос ей уже никогда не вернуть, и ни одному мужчине она уже больше не поверит. Эрика вспомнила пухлую белую руку красавицы-блондинки в ладони Вальтера, снова посмотрела на грибы и выпрямилась. Нет. Зря силы мироздания с ней так шутят. Петь Эрика больше не сможет, но ее сердце по-прежнему радуется музыке, когда она играет на чем-нибудь и когда видит, как откликаются на ее игру люди. Она нашла себе работу на рынке, пусть и временно, – помогала лавочнику, которого очень кстати разбил прострел в пояснице. И пока еще не потратила ни одной монетки из заработанных. Если лавочник будет маяться со спиной еще хотя бы пару дней, Эрика сможет купить себе колокольчики, пусть и самые простенькие. Во всем Литеберге она нашла только одного мастера, который делал и продавал музыкальные инструменты, но к его ценам ей было не подступиться. Ничего, она отыщет себе что-нибудь в лавчонке торговца всяким старьем и хламом. За пару дней на рынке Эрика успела все изучить и разведать и теперь точно знала, где можно найти что-нибудь пусть и совсем старое, но подешевле.

Она проснулась ранним утром, как только небо начало светлеть. Лес еще не ожил, но уже пора было подниматься. Пока она наберет себе ягод на завтрак, пока умоется из ручья, пока дойдет до города – как раз откроются ворота, и к рынку она успеет ровно тогда, когда пора будет раскладывать товар. Эрика быстро собралась, легким шагом дотопала до Литеберга как раз к тому времени, как начали пускать путников, и через несколько минут уже пересекала рыночную площадь, направляясь к лавке. Еще издали она увидела хозяина и насупилась: лавочник двигался куда бодрее, чем вчера вечером. Похоже, ее помощь ему больше не понадобится.

– Что, отпустило спину? – спросила она, подойдя.

– Отпустило. Ступай, теперь один справлюсь.

– Ага, вижу.

Она развернулась, но тут лавочник, словно спохватившись, окликнул:

– Постой!

– Что?

– Возьми кусок сыра и пару яблок, у меня со вчера остались.

– Спасибо, я не голодная, – улыбнулась ему Эрика и направилась на другой конец рынка, к маленькой лавке старьевщика, надеясь, что все-таки сможет что-нибудь там подобрать за свои гроши. Хотя бы на несколько дней – а там с любым инструментом в руках она сумеет заработать уже побольше.

Тесная лавка, в которую она прежде никогда не заглядывала, оказалась завалена всяким барахлом – от клочков ткани, явно оставшихся у кого-то после шитья, до потрескавшихся кожаных бурдюков и щербатой посуды. В дальнем углу Эрика заметила ссохшееся от времени седло, широкое, на ослиную спину, и тут же вспомнила о своем рыжем мерине, который так и остался на постоялом дворе в Сваннестаде. Бедный Бочонок! Наверняка его уже продали, а то и вовсе пустили на мясо.

– Что-то ищешь? – наконец обратил на нее внимание хозяин лавки.

– Ага. Музыкальный инструмент. Любой. Хотя бы колокольчики или простенькую пастушью дудочку. Ну или что-нибудь другое. Вдруг что есть.

– Есть три колокольчика. А денег-то у тебя сколько? – лавочник с подозрением смотрел на девушку. Лицо ее было замотано, но он помнил проворную быструю фигурку, которую видел в последние дни на рынке в одной из соседних лавок.

– Покажи сначала, что за колокольчики. Может, там и говорить не о чем.

Хозяин исчез под прилавком, Эрика услышала шорох, словно лавочник передвигал там вещи, выискивая нужную. Наконец он вынырнул, держа в руке инструмент. Девушка сразу сникла: нет, такую красоту на ее гроши не купить. Три полые металлические трубочки, одна тоньше другой, висели на деревянной планке и, стоило их чуть тронуть, заливались серебряным звоном. Три разных звука, три ноты. Силы мироздания, да с тремя нотами она могла бы сыграть всю музыку мира!

– Нет, – опустила Эрика голову. – Не потяну. Хороши, врать не буду, но у меня не хватит.

Лавочник молча засунул планку с колокольчиками обратно под прилавок.

– Может, еще что-нибудь найдется? – с надеждой спросила Эрика.

– Больше нету. Бубен был, с полгода валялся, но позавчера купили. А больше нет ничего. Это ж не горшок и не плошка какая, – те мне из каждого дома несут на продажу. А музыка – что с нее толку?

Торговец развернулся, потеряв к Эрике всякий интерес, и скрылся за внутренней дверью, ничуть не боясь, что гостья что-нибудь стащит в лавке. Эрика же по-прежнему стояла посреди крошечного помещения, не решаясь уйти. Может быть, что-нибудь продать и купить колокольчики? Шелковое покрывало, например? Оно дорогое, хорошей работы. Ну и пусть все увидят ее шрамы на щеках. Она подняла голову и собиралась уже стянуть с себя покрывало, чтобы предложить его лавочнику, как вдруг из-за дальней внутренней двери раздались грохот, звон и ругань. Эрика замерла – это звенели струны цистры. Совершенно растянутые и расстроенные, но все же.

Мгновение спустя из-за двери высунулась всклокоченная голова лавочника.

– Не ушла еще?

– Нет.

– Забыл совсем про нее, а она мне прямо на башку с полки и рухнула, – торговец протянул Эрике маленькую цистру. – Хотя если у тебя на колокольчики не хватает…

Она взяла инструмент в руки, нахмурилась, хотя лавочник и не мог видеть ее лица под темным шелком.

– Колокольчики дивные, их у тебя точно купят, врать не буду, – ответила Эрика, разглядывая цистру. – А это, прости, не инструмент, а какой-то рассохшийся ящик с увядшими овечьими кишками. Шейка вся аж как сверло извивается. Струны на последнем издыхании, сейчас стоит мне колок тронуть – струна и лопнет. А новые знаешь сколько стоят?

Она провела рукой по струнам, поморщилась, осторожно подкрутила колки.

– Такой цистрой только детей пугать, чтобы никогда не вздумали музыке учиться.

– Не хочешь – не бери, не навязываю.

Но Эрика еще раз мягко тронула струны, и цистра запела.

– Врать не буду, денег у меня – два медяка и половинка. Но эту цистру ты вряд ли кому-то продашь. Ее может купить либо слепой и глухой дурень, которому медведь на ухо наступил и который знать не знает, какой должна быть хорошая цистра, либо тот, кто сумеет справиться даже с рассохшимся корпусом и старыми струнами. Так что если моих двух медяков тебе мало – забирай обратно свою цистру, пусть дальше у тебя в кладовке лежит хоть сто лет.

Лавочник посмотрел на эту странную девицу. Лица ее под темным шелком не было видно, но зеленые глаза горели такой уверенностью, что он сдался. Цистра и вправду лежит в кладовке уже давным-давно, пару раз ее смотрели, но так и не купили.

– Ладно. Давай свои гроши.

Эрика протянула два медяка.

– Ты говорила, у тебя два с половиной.

– Двух за нее и то многовато.

– Ладно, забирай.

Она прижала цистру к груди и шагнула к двери.

– Спасибо. А хочешь, я возле твоей лавки побренчу – и мигом народ соберется? Глядишь, зайдут к тебе и что-нибудь купят?

Торговец удивленно пожал плечами:

– Давай.

За то время, что она не брала в руки ни цистру, ни лютню, пальцы почти не утратили беглости. Струны слишком высоко поднялись над искривившейся от времени шейкой, и кончики пальцев на левой руке быстро начали болеть, но у лавки барахольщика и в самом деле стал собираться народ. Двое-трое заглянули внутрь, еще несколько человек окружили девушку и жадно слушали музыку. Эрика поняла, что ей готовы дать несколько монеток, но не знают, куда кинуть, – у ног ее не было ни шапки, ни корзинки. Она на миг прервалась, стянула с головы темный шелковый платок и быстро расстелила его внизу. Испугаются ее изрезанных щек и разбегутся? Да и пусть!

Но никто не разбежался, а на темный шелк с разных сторон полетели мелкие медяки.

Глава 24. Про разные дороги

Что бы там ни темнил старый придворный врач, а средство у него получилось прекрасное. Вальтер еще раз прислушался к себе, усмехнулся. Хоть он и не умер сразу после схватки с медведем, но без этого нового лекарства провалялся бы по меньшей мере месяц, а то и больше. А сейчас прошло чуть больше недели, а он уже почти готов в любую драку. Волны внезапной резкой слабости, изводившие его в первые день-два, давно прекратились, силы вернулись почти полностью. На лице, на изжеванной медведем правой руке и на всем торсе остались страшные глубокие шрамы, которые еще не зажили до конца, но не причиняли боли.

В комнате, где разместил его Фарк, было одно окно, и днем свет от него падал как раз на небольшой столик, на котором Вальтер в очередной раз расправил карту королевства. Ошибиться он не мог – место, где можно остановить болотную нежить, только одно. Вместе с королем Свиртом они уже перебрали все варианты – и сошлись именно на Глухом ущелье. Новых вестей о каких-либо загубленных деревнях не приходило, болотная нежить пока еще была сыта. И наверняка придвигалась все ближе к столице, очень медленно, но неостановимо. Ничего, в Литеберг они ее не пустят. Вальтер бережно свернул карту, поднялся и повернулся к двери, собираясь наконец дойти до «Жареного ежа», где оставались его лошадь и вещи – оружие, дорожный кожаный плащ и та одежда, что он купил у девчонки-трактирщицы из Рейнберга. Он давно знал хозяйку «Жареного ежа» и был уверен, что комнату за исчезнувшим постояльцем она, конечно, не оставит, но лошадь наверняка накормит, а вещи тщательно соберет и сохранит. Оставалось поблагодарить Фарка.

Усилием воли Вальтер отгонял от себя мысли об Эрике. Если он не смог ее удержать, когда не был изуродован медведем, то сейчас она на него тем более и не посмотрит. Из слов старухи, которая сдавала им комнатушку в Рейнберге, было ясно – Эрику никто не похищал, не крал, она ушла сама. Значит, и спасать ее ни от кого не надо. Да она и сама за себя вполне может постоять. Сейчас его дело – вместе со Свиртом остановить болотную нежить. Это невозможно, но они должны это сделать. И сделают. А потом… А потом будет видно. Мир большой, и дорог в нем много.

Он вышел из маленькой комнатки в большую, служившую Фарку гостиной. Придворного врача здесь не оказалось, и Вальтер решил его дождаться. Нехорошо было уходить просто так, тем более Фарк спасал его уже не в первый раз. Вальтер собирался развернуться и дождаться врача в маленькой комнате, но тут услышал в коридоре шаги, и это была вовсе не походка Фарка. Еще через миг Вальтер уловил шелест платья, и входная дверь тут же распахнулась. Без всякого стука, словно вошедший – а точнее, вошедшая – знал о том, что хозяина нет.

В дверном проеме стояла королева. Строгая, высокомерная и решительная, она напомнила Вальтеру натянутую тетиву за миг до выстрела.

– Ваше величество… – начал он, но Карлотта с неожиданной резкостью перебила:

– Фарка здесь нет, знаю. Именно потому я и пришла.

Вальтер не стал ничего спрашивать – он знал, что королева скажет все сама. Некоторое время Карлотта молчала, рассматривая его так пристально, что, казалось, вот-вот просмотрит в нем дыру. Наконец она с трудом проговорила:

– Вы знаете, как я вам благодарна. Не буду повторять. Но… – королева опустила голову и тут же снова подняла, темные кудри всколыхнулись волной. – Фарк уверял меня, что с вами все уже в порядке.

– Да, благодаря его искусству.

– Хорошо. Тогда…

– Что?

– Уезжайте. Пожалуйста.

– Куда?

– Силы мироздания, да куда угодно, только подальше отсюда. Вам… – Карлотта вдруг снова сбилась, растерялась и затихла. – Вам некуда ехать?

– Всегда есть куда ехать.

– Я… – она отвернулась, не в силах больше на него смотреть, – я помню, у вас была невеста. И я сама… ну, тогда… сама подыскала ей другого мужа.

– Достойного, надеюсь?

– Одного из моих родственников, так что она теперь замужем за человеком королевского рода. Она… она обещала написать вам письмо…

– Я его получил, – спокойно кивнул Вальтер. – В северный форт привозили письма. Надеюсь, Стелла счастлива и довольна жизнью. Так лучше и для нее, и для меня.

– Лучше? – удивленно переспросила Карлотта.

– Мы со Стеллой никогда не были влюблены друг в друга. Правда, наши родители спали и видели нас женихом и невестой, но мы выросли вместе и относились друг к другу скорее как брат и сестра. Когда мне было лет восемнадцать, а ей – пятнадцать, мы договорились, что если в ближайшие годы ни на кого из нас не обрушится великая любовь, то и правда поженимся, когда ей придет время. Стелла красавица и чудесная девушка.

– Но вас никогда к ней не тянуло, – прищурилась Карлотта.

– Никогда.

Она вдруг фыркнула с неожиданной злобой:

– Ни на кого-то вы не смотрите! Или где-то есть та, к кому вас все-таки тянет? – королева шагнула вперед, подошла к Вальтеру почти вплотную и замерла. Карлотта была рослой девушкой, и ей не пришлось вставать на цыпочки и запрокидывать голову, чтобы заглянуть ему в глаза. – Кто она? – выпалила Карлотта.

Вальтер не ответил.

– Кто она, кто? – тревожно повторяла королева. – Силы мироздания, я знаю, чувствую… Это сестра Хризостома?

– Да.

Она замолчала, опустила голову и снова отстранилась.

– Уезжайте, – выговорила наконец Карлотта. – Поскорее. Куда угодно, прошу вас, только поскорее. Иначе я за себя не отвечаю. Я знаю, что мой муж очень рассчитывает на вас, ведь болотная нежить движется прямо сюда. Но Литеберг сейчас хорошо защищен, тут едва ли не треть всей квоттской армии, и в любой миг могут подтянуться и еще силы. Они справятся. А я найду, как объяснить королю ваш внезапный отъезд. Вам что-нибудь нужно? Деньги, оружие, любая лошадь из королевской конюшни?

– Нет, ваше величество.

– Уезжайте прямо сейчас, не дожидаясь Фарка. Ему я тоже все как-нибудь объясню.

Вальтер кивнул вместо ответа. Уж с Фарком-то он всегда разберется – старый придворный врач был из тех редких людей, с кем никаких лишних слов не требовалось.

Он направился к двери. Карлотта вздрогнула:

– Вы… вы уходите?

– Разве не об этом вы просили?

– Значит, я вас вижу в последний раз?

– Может быть.

Ответа не последовало. Вальтер спокойно смотрел на королеву, та стояла, отводя взгляд, и по лицу ее он понял, что в душе у нее все кипит. Темные глаза за длинными пушистыми ресницами сверкали, словно сотня молний в грозовую ночь.

– Сестра Хризостома, – повторила наконец она. – Хорошо.

– Вы ее знаете? – не выдержал Вальтер.

– Она приходила во дворец. Уж не знаю, как пробралась. Но приходила к вам.

Карлотта снова замолчала и отвернулась к окну. Глаза ее по-прежнему яростно сверкали, но лицо казалось спокойным. А вот пальцы – пальцы теребили юбку вишневого бархатного наряда, то разглаживая ее, то собирая складками.

Эрика сюда приходила. Значит, этот тонкий силуэт с темным покрывалом на голове, этот едва слышный голос не привиделись ему в беспамятстве. Она правда здесь была. И не осталась с ним, ушла. Никто ее ни к чему не принуждал, она все решила сама. И глупо было надеяться, что он ее сумеет удержать.

Карлотта вдруг резко обернулась и бросилась к Вальтеру, запрокинув голову, словно удерживала слезы.

– Фарк и Мильда пообещали ей ничего вам не рассказывать, – быстро начала она. – Но я ей ничего не обещала и не связана никаким словом. Поэтому я расскажу, так… так будет правильно.

– Мильда? Кто это?

– Придворный маг с пожизненным разрешением на первую степень. Вы, наверное, ее и не видели. Она немая. Хотя она тоже тут была. Какие жуткие у вас теперь шрамы! Вы не удивились, что так быстро поправились?

– Еще как удивился. Фарк пробовал что-то соврать, но он не умеет этого делать.

– И вы не стали допытываться? – удивилась Карлотта.

– Не стал. Зачем вынуждать его изворачиваться? Если он не говорит – значит, не может.

– Он пообещал не говорить, да. Вы что-нибудь помните?

– С того вечера? Нет. Последнее, что помню, – что подоспели стражники и закололи медведя копьями. Потом меня стали поднимать, и все. Дальше оклемался уже в дальней комнате у Фарка.

– После того, как медведя убили, распорядители тут же прекратили праздник. Мильда сделала так, чтобы все, кто не должен этого помнить, все забыли. Вас унесли к Фарку, он обработал все раны, но сказал мне, что помочь вам ничем нельзя, что все бесполезно. А поздно вечером во дворец пробралась сестра Хризостома. Ей он сказал то же самое – что помочь ничем нельзя. И она… она использовала свою возможность обратиться к магии, чтобы вас спасти. У Мильды ведь есть разрешение на первую степень, я же говорила. И они заключили сделку, Фарк был свидетелем, – королева перевела дыхание. – Эта девушка даже сразу расплатилась. Уж не знаю, откуда у уличной музыкантши такая сумма.

– Она копила несколько лет, чтобы снова петь. И магию хотела потратить на это, – ответил Вальтер.

Голос его прозвучал спокойно, но это далось непросто. Значит, вот как – Эрика считала, что должна ему что-то. Вернула долг и ушла с чистой совестью.

– Она взяла слово с Фарка и Мильды, что не расскажут вам. Провела у Фарка в другой комнате день или два, а когда он сказал, что никакой опасности для вас больше не видит и что собирается вот-вот привести вас в чувство – она ушла.

– Откуда вы это знаете, ваше величество?

– Мне многое показалось странным, как и вам. И я спросила Фарка и Мильду напрямую. А лгать мне, королеве, они не стали.

Вальтер ничего не ответил, и она продолжила:

– А вы даже и не удивлены.

– Мне тоже быть честным? – спокойно улыбнулся он.

– А вы умеете лгать? Вы разве врали хоть когда-нибудь?

– Всякое бывало. Ладно, честно так честно. Эрика считала себя должной – вот и расплатилась, как могла, чтобы пойти дальше с чистой совестью.

– Силы мироздания! – не выдержала Карлотта. – Я… я ведь столкнулась с ней, когда она уходила. Почти на этом самом месте – в коридоре, за дверью. Она очень похожа на Хризостома.

– Да, очень.

– Долг, говорите? Что за чушь! Знаете, что было в ее глазах? Ревность и горечь. Верьте мне, я знаю, о чем говорю. А теперь уезжайте. Куда угодно, только подальше отсюда. И с Фарком, и с королем я объяснюсь.

Марко и Руф немного опасались, что привратники в Сваннестаде узнают их и схватят, но все прошло гладко. Все-таки в страже принца Карлоса оба прослужили совсем недолго – и, похоже, запомниться не успели. Надо было найти место для ночлега, и чем скромнее и дальше от центра, тем лучше. В самом сердце Сваннестада, на улочках возле герцогского дворца, были трактиры и постоялые дворы, где запросто можно было наткнуться прямо на стражников. А вот на тихих городских окраинах обычно снимали комнаты добропорядочные крестьяне, привозившие товар на продажу, или прижимистые торговцы, приехавшие на ярмарку. За то время, что они успели провести в Сваннестаде, Марко и Руф хорошо изучили городские улицы и теперь без всяких сложностей нашли подходящее место – крошечный постоялый двор в стороне от центра. И им, и лошадям нужно было отдохнуть, ведь все дни пути они старались передвигаться как можно быстрее, на ночлег останавливались совсем ненадолго, и даже в Рейнберге, в уже знакомом «Кулаке дуболома», пробыли всего несколько часов – приехали поздно вечером, а уехали, едва рассвело. Марко лишь успел с удивлением заметить, как весело болтают о чем-то Руф и Лилетта, и выдохнул с облегчением: может, теперь эта страшненькая, но бойкая девчонка перестанет простреливать его взглядами.

– И где Карлос держит этот свиток? – вслух спросил сам себя Марко, когда они с приятелем после ужина наконец поднялись в тесную, но зато дешевую комнату.

– У него огромная библиотека и тут, и в замке. Но раз уж мы в городе – давай начнем с дворца. Вдруг повезет, и мы сразу ее найдем.

– Ага. С нашим везением этот свиток окажется на самой последней полке, да еще в заднем ряду.

– А что у тебя не так с везением? – удивился Руф. – У тебя есть красавица-невеста, хорошая служба и куча денег, которые ты таки выбил из ее величества. Так что нечего. Давай думать, как нам попасть в библиотеку. Для начала – здесь, во дворце.

– Придется потерять целый день, чтобы дождаться следующей ночи. А там…

– А там мы прокрадемся в библиотеку, ага. Нет, ну что мы прокрадемся – я не сомневаюсь, – ухмыльнулся Руф. – Дворец мы с тобой оба изучили. Где стоят часовые, когда и как меняются – тоже прекрасно знаем. Вряд ли Том изменил вдруг то, что сложилось годами. Только…

– Что?

– Ты как ночью собрался книги рассматривать? Со свечой или с факелом, которые будут в темноте сверкать на весь дворец? Даже если удастся затворить двери – свет будет виден из щелей. Отблески, движущиеся тени… нас заметят почти сразу.

– И что ты предлагаешь делать?

– Идти днем.

– Днем? – Марко подскочил на своей стороне кровати. – Вот днем-то нас точно все увидят!

– Пусть увидят. Главное, чтобы не узнали.

– Ты что задумал?

– Помнишь, Том рассказывал, что сопровождал принца Карлоса, когда тот ездил в жаркие страны? Что там люди аж с черной от солнца кожей? И полно предсказателей, звездочетов и всяких гадателей?

– Помню. Да врал он небось. Где такое видано – черная кожа?

– Вряд ли врал, я и прежде про такое слышал.

– Байки небось. Как про людей с песьими головами.

Но Руф упрямо продолжал:

– Не врал он. И про прорицателей не врал, их в тех краях страсть как много. А прорицателей принц Карлос любит послушать, ты же знаешь. Мы сколько с тобой прослужили? Всего-то ничего. А прорицателей за это время штуки три приходило разных.

– Точно.

– Пойдем завтра прямо с утра на рынок, купим какой-нибудь дурацкой одежды. Можно бы даже женской, так нас точно никто не узнал бы. Но драться в юбках неудобно. Ладно, там посмотрим, что купить. Чем странней и замысловатей, тем лучше. Рожи выкрасим чем-нибудь.

– Чем?

– Откуда я знаю, чем? Зайдем в лавку, где всякие благовония и притирания, и спросим, чем лица красят. Скажем – невесте твоей подарок выбираем.

– Да я тебя сейчас!..

– Тихо, тихо. Намажем рожи, вырядимся, как придурки, и пойдем во дворец. Ты знаешь принца Карлоса – он как услышит, что прорицатели пришли, так и повелит сразу пустить и привести к нему. А он сейчас тут, в городе.

– Ага, я тоже заметил, что флаг над дворцом поднят. И что дальше?

– И я предложу ему погадать по самой древней и самой темной и неясной книге из его собрания, – Руф притих, перевернулся на другой бок и потянул на себя одеяло. – Вдруг нам повезет, и это окажется тот самый свиток? Если что – попрошу разные. Скажу, мол, предсказание неясно, надо проверить по другим источникам.

– Почему ты?

– Потому что тебе с твоим южным говором, который узнается за милю, лучше вообще молчать. Будешь немой. Как эта Мильда. А рейнбергский выговор слышат только жители Рейнберга. Их в страже нет.

– Значит, тебя не узнают?

– Думаю, не узнают, – ответил Руф странным загадочным голосом, совершенно не похожим на его обычный. – У меня и так-то голос ничем не примечателен, а когда я его так меняю – даже мама иногда не узнает.

– Ого! Ты где так научился?

– С сестренкой играл, когда она маленькая была, – отчего-то смутился Руф. – За всех кукол ей разными голосами говорил.

– Ну хорошо. Вот взял ты в руки книгу, потом другую, потом понял, что нашел наконец нужную. Дальше-то что?

– Посмотрим. Или под любым предлогом попробуем ее вынести из дворца – мол, ритуал какой-нибудь провести над книгой надо. Во благо его высочества принца Карлоса, – хмыкнул Руф. – Или…

– Или что?

– Стражников у библиотеки сколько? Том и еще кто-нибудь почти непрерывно рядом с Карлосом. Это двое. Еще один у входа в библиотеку. Уже трое. Еще по одному – с каждой стороны коридора. Всего-то пятеро. Остальные внизу, на другом этаже, и им потребуется время, чтобы добежать на шум и на крик Тома. Так что прорвемся.

Глава 25. Прорицатели

В Литеберге ее не было: Вальтер обошел все трактиры и постоялые дворы, заглянул во все лавки на рынке, искал на каждой из нескольких городских площадей – но нет, Эрики нигде не оказалось, и никто не видел невысокую черноволосую девушку со свирелью. Пора было уезжать из столицы. Он обещал Карлотте и сдержит слово. Хозяйка «Жареного ежа», как он и думал, сдала комнату новым постояльцам, а все его вещи припрятала у себя в каморке, где они и дождались Вальтера. Все было в полной сохранности – и его одежда, купленная у Лилетты, и меч с парой кинжалов, и тонкий, но прочный панцирь дивной работы, и даже пояс с кошельком и всеми деньгами. Буланая лошадь, которую Вальтер увел из конюшни принца Карлоса, была ухожена, напоена и накормлена. Он щедро расплатился с хозяйкой, собрал вещи, спустился на конюшню, наскоро почистил лошадь и, оседлав ее, двинулся прочь из Литеберга. От городских ворот широкая утоптанная дорога тянулась через луг, а за лугом, когда стены Литеберга были уже едва видны позади, была развилка. Дорога делилась на три части. Вальтер, прекрасно знавший окрестности. помнил и об этой развилке. Куда могла пойти Эрика? Если Хризостом не дал ей работы среди своих музыкантов, то идти ей оставалось только в одном направлении – куда глаза глядят.

Молодая бойкая кобыла, которую все эти дни вдоволь кормили и не утруждали никакой работой, застоялась в деннике и теперь рвалась вперед, летя резвой рысью. Перед развилкой Вальтер чуть отдал ей повод, не направляя ни на одну из трех дорог, и лошадь, предоставленная сама себе, понеслась прямо.

Что ж, прямо так прямо. Кажется, там есть где заночевать, – Вальтер вспомнил большую богатую деревню в нескольких милях от Литеберга. У той деревни сходились несколько дорог, и на местном постоялом дворе всегда было людно и шумно. Отдельной комнаты у них, скорее всего, не найдется, но ему хватит и места в общей, или даже просто соломенного тюфяка в зале. Летние ночи теплы и коротки, он вполне обойдется самым простым.

Когда Вальтер доехал до деревни, было еще совсем не поздно, небо едва начало темнеть. Он хорошо помнил дорогу и дальше. Лошадь резва и ничуть не устала, до темноты она легко доскакала бы и до следующей деревни, но самому Вальтеру надо было отдохнуть. Магия магией, а силы все-таки восстановились не полностью, и пока он уставал намного быстрее, чем обычно. Да и куда торопиться? Можно ли куда-то торопиться, если не знаешь, куда ехать?

Он свернул к постоялому двору и сразу понял, что гостей там много и, как он и думал, свободной комнаты точно не найти. Коновязь была почти полна, рядом стояли три повозки. Вальтер спешился, привязал лошадь и направился к большому бревенчатому дому, в котором уже бывал пару раз. Куча гостей, самое время для ужина, веселых рассказов и баек. Он помнил шум голосов, пьяные песни и ругань – все то, что обычно творилось в многолюдных трактирах.

Но на этом постоялом дворе оказалось неожиданно тихо. Дверь была распахнута, ставни раскрыты, но веселой пьяной болтовни не было слышно. Вальтер сделал еще несколько шагов и замер, услышав звуки цистры.

Он почувствовал, что не может ступить ни шага. Горло перехватило, по спине прокатилась волна ледяных мурашек. Цистра рыдала так, словно выворачивала перед кем-то всю свою душу – если, конечно, у инструмента может быть душа. Вальтер почувствовал, что с каждым звуком, с каждым поворотом мелодии у него в сердце все замирает. Теперь понятно, почему на постоялом дворе так тихо – все наверняка застыли и боятся шумно вздохнуть или шелохнуться, чтобы не нарушить это чудо. Все слушают. Но это музыка не про них – это была музыка про него.

С трудом выдохнув, Вальтер на негнущихся ногах пошел к двери. Так играть, так выворачивать наизнанку собственную душу и влезать в душу слушателя могли только два человека в этом мире. Но Хризостом сейчас при королевском дворе – в этой деревне ему точно нечего делать. Значит, оставался только один человек. Точнее, одна.

Вальтер собрался с духом, распахнул дверь шире, перешагнул через порог и оказался в знакомом большом зале. Середина его была пуста – хозяин, который любил веселиться, петь и плясать, расставил столы только вдоль стен, чтобы подгулявшим гостям было где развернуться. Ровно напротив входной двери на высокой скамье сидела Эрика с цистрой в руках. Вокруг нее, словно завороженные, замерли гости – крестьяне, торговцы, ремесленники, не избалованные высоким искусством и замысловатой музыкой. Сейчас эти простые люди сидели, разинув рты, и слушали, как поет цистра под пальцами маленькой черноволосой девушки. Эрика играла, прикрыв глаза и чуть запрокинув голову. На лице ее не было обычного темного покрывала, и лучи заходящего солнца падали через дверной проем как раз на изрезанные щеки, но никто не обращал внимания на ее шрамы. Вальтер замер у входа. Силы мироздания, какая же она была красивая! Длинные черные волосы, тонкое лицо с высокими, резковато очерченными скулами, чуть раскосые глаза, брови вразлет… Он застыл, любуясь. От порыва ветра дверь за его спиной хлопнула, Эрика опустила голову, и взгляд ее тут же упал на Вальтера.

Музыка оборвалась.

Теперь все посетители обернулись к нему. Эрика, молниеносно взяв себя в руки, снова тронула струны, но не выдержала и прошептала своим еле слышным глухим голосом:

– Уходи.

– Да что ж вы все меня гоните, – усмехнулся Вальтер. Он пересек зал и теперь стоял ровно напротив Эрики.

– Уходи, – повторила она. – Уходи, пожалуйста.

– Хорошо, уйду, – легко согласился он. – Только сначала скажи мне, скажи перед всеми этими людьми, перед всеми силами мироздания, что ты не любишь меня, что я тебе совершенно не нужен. И я уйду. Ну давай, жду.

– Нет, – выдохнула Эрика.

– Что нет?

– Я не могу так сказать..

– Почему? – спокойно спросил Вальтер.

Вместо ответа она бережно положила цистру на лавку и поднялась, отбросив назад черные пряди. Вальтер взял ее за плечи, чуть притянул к себе, и в следующий миг ее тонкие руки обвились вокруг его шеи. Гости трактира одобрительно засвистели, захлопали, но ни Вальтеру, ни Эрике не было до них никакого дела – они стояли под десятком взглядов и целовались.

Лавочник посоветовал Марко и Руфу порошок из сушеных листьев какого-то диковинного восточного кустарника. Он уверял, что если этот порошок развести теплой водой, немного настоять и намазать на лицо, то через час кожа станет совсем темной.

– А не смоется? – подозрительно спросил Марко. – А то мы вернемся и башку тебе оторвем.

– Смоется, конечно. Но через несколько дней, не раньше. Сойдет потихоньку.

Раздумывать и воротить нос было некогда, и друзья, купив эти растолченные сушеные листья, вернулись на окраинный постоялый двор и потребовали у хозяйки плошку горячей воды. А теперь настало время смывать смесь с лица и рук. Первым начал Марко. Он наклонился к лохани с холодной водой, умылся, потом снова плеснул водой на лицо и руки и наконец поднял голову. В маленькой комнате было светло – солнце уже поднялось.

– Ну? Я черный?

– Ты рыжий. Хотя скорее даже гнедой! – хмыкнул Руф, тоже подходя к лохани.

Он смыл краску и снова покосился на друга, потом спросил:

– Я тоже рыжий?

– Ага.

– Узнать можно?

– Пожалуй, нет. Я бы не узнал сразу.

– А так? – Руф изменил голос.

– Так точно никто не узнает.

– Вот и ладно. Давай теперь нацепим тряпье, которое купили.

Одежду они подобрали у другого торговца – старьевщика. Вещи были ветхими и весьма несвежими, зато яркими и очень броскими. А что смотрелись потрепанными – так это, как решил Руф, даже и лучше: сразу видно, что люди после долгой тяжелой дороги. Значит, правда пришли аж из восточных стран. Непривычные длинные кафтаны из расшитого цветными нитями шелка выглядели очень странно, но главное – не сковывали движений.

– Меч никак не приладить, – обеспокоенно сказал Марко. – Как ножны ни поверну – все равно заметно.

– Еще бы! Тем более у Тома взгляд наметанный, он за версту меч увидит. Но ты думаешь, я зря торбу со свитками купил?

Руф кивком указал на яркую торбу из дешевой кожи. Длинная и узкая, она была сделана когда-то для переноски больших свитков – например, карт, нарисованных на крупном листе пергамента. Грубоватая кожа была разрисована всеми цветами радуги и украшена кусочками слюды, медной проволокой и костяными вставками.

– Я прикинул – два меча свободно войдут.

– Вынимать долго.

– Поупражняемся здесь заранее. Но несколько мгновений мы потеряем, да, – хмуро согласился Руф.

– Да и торба слишком уж яркая, прямо-таки вся сверкает и в глаза бросается.

– Это как раз прекрасно. Никому в голову не придет, что мы в такой штуке несем оружие. А сверху я засуну настоящий свиток, пусть знают, что у нас там предсказания.

Еще через несколько минут приготовления были закончены. Марко переливался лиловым и изумрудным шелком, Руфу достались штаны и кафтан с сине-голубым узором.

– Когда королева Карлотта прогонит нас из своей стражи – нам будут рады в любом ярмарочном балагане, – пробормотал Руф.

Он несколько раз попробовал выхватить мечи из длинной торбы и наконец приловчился, как это сделать быстрее всего. Потом, кривясь, оглядел приятеля.

– Если я выгляжу таким же дураком, как ты, то у нас все должно получиться.

– Нас узнают, – вдруг встревожился Марко.

– Нет. У нас такие яркие и странные тряпки, что все будут смотреть только на них. Ну, вперед. Ты немой, не забывай. Мычи, как Мильда. Или кивай.

Марко вместо ответа замычал, качая головой.

– Сойдет. Идем, как раз успеем.

– Куда успеем?

– Забыл? Том меняет стражников на рассвете, потом в полдень, потом перед ужином и перед полуночью. Если мы сейчас двинемся – во дворец придем за час до полудня. Пока попадем внутрь, пока нас проведут к Карлосу…

– Ты прямо так уверен, что проведут?

– Да. Он сейчас встревожен и будет хвататься за любое предсказание. Так вот, пока мы к нему попадем – как раз до смены останется меньше часа. Стражники, которые на вахте с рассвета, уже устали, а свежие пока еще не подошли. То, что нам надо. Идем.

– Я смотрю, ты все продумал. Ну идем.

У самого подхода к дворцу Марко охватила тревога: их узнают, ничего не поучится, у них не выйдет даже просто пройти внутрь. Ворота, за которыми начинался небольшой дворцовый парк, охраняли Артур и широченный громила Стиг – тот самый Стиг, что вместе с Вальтером и Томом отбирал новичков в стражу, когда Марко и Руф пришли на состязания. Марко вспомнил, как дрался со Стигом на деревянных мечах, вспомнил манеру этого здоровяка, все его приемы и движения – и вдруг успокоился. Он, Марко, легко выстоит против трех-четырех таких Стигов и Артуров. Он быстро взглянул на Руфа и понял, что тот тоже дрогнул.

– Мы справимся, – шепнул Марко.

– Заткнись, ты немой, – беззлобно ответил Руф и прибавил шаг.

Стиг и Артур подобрались и вытянулись с обеих сторон прохода.

– Куда?! – рявкнул Стиг, и они с Артуром крест-накрест перекрыли проход копьями. – Куда? Это дворец его высочества принца Карлоса!

– То нам ведомо, славный привратник, – с низким поклоном начал Руф.

Марко, хоть и был готов, что приятель изменит голос, даже замер от неожиданности: рядом с ним сейчас стоял не Руф, а совершенно незнакомый человек, да еще и намного старше. Долговязую тощую фигуру Руфа трудно было изменить или замаскировать, но эта фигура вдруг мигом утратила силу молодых движений и сразу стала нескладной.

– Ведомо ему! – захохотал Стиг. – Слово-то какое! А если ведомо – куда ломишься?

– Пришли мы из самой столицы единых земель юга и востока, из далекой Орысы. Идем, куда глаза глядят, будущее предсказываем, по древним книгам гадаем. Дошли до вашего города – и тут сказали нам наши гадальные карты, что здешний правитель разбирается в пророчествах и древних книгах, что он ценит хороших мастеров-прорицателей. Вот мы и пришли, – Руф почтительно поклонился, Марко с мычанием последовал его примеру.

– А этот что мычит? – указал на него Стиг. – Немой, что ли?

– Немой, от рождения немой, – закивал Руф. – Но он у нас и есть главный прорицатель, а я только читаю в его глазах предсказания да произношу вслух то, что он сам сказать не может.

Артур и Стиг переглянулись. Принц Карлос любил всякие гадания, и все при дворе прекрасно об этом знали, поэтому стражники не решались прогнать незнакомцев. Вдруг об этом станет известно правителю?

– А ну-ка, пусть прошлое наше прочитает, – хмыкнул Артур.

Марко почувствовал, как Руф ткнул его в бок, и с мычанием закачался из стороны в сторону, словно рассматривая обоих, а потом, окончательно осмелев, провел раскрытой ладонью прямо перед лицами оторопевших Артура и Стига. Руф повернулся к нему, словно высматривая что-то в глазах Марко, потом обратился к Артуру:

– Немой прорицатель увидел, что ты пару лет назад чудом избежал смерти, а твои близкие друзья погибли – и погибли от рук прекрасной женщины.

Артур оцепенел.

– Деньги к тебе приходили часто, но удержать их ты никогда не мог, – продолжил Руф, вспомнив, как Артур проигрывал в кости все свое жалование.

– Хватит, хватит, – прервал его стражник, словно боясь, что прорицатель разглядел слишком много.

– Теперь ты, о силач, – Руф поклонился Стигу. – Немой прорицатель поведал мне, что ты отказался от жизни в столице, чтобы попасть в здешние земли.

Громила Стиг не раз хвалился, что он родом из самого Литеберга, но в поисках большого заработка подался в стражу принца Карлоса. В гвардию королевы его, конечно, взяли бы, но скромная Карлотта, по слухам, платила своим бойцам куда меньше.

– Ступай за Томом, – проговорил напарнику Артур. Хоть Стиг и был человеком-горой, но Артур служил в страже намного дольше него – и поэтому командовал.

Здоровяк, переваливаясь, припустил ко входу во дворец. Марко и Руф незаметно переглянулись, обоих скребла одна и та же мысль: обвести вокруг пальца простоватого Стига и самодовольного Артура – это одно, а вот обмануть опытного и проницательного Тома – совсем другое. Но отступать и менять планы было уже поздно. На дорожке от замка показались Стиг и Том, и Марко кожей почувствовал, как напрягся и весь подобрался стоящий рядом Руф.

– Прорицатели, значит? – с ходу спросил Том, как только подошел к воротам.

– Прорицатель из нас – только он, – с низким поклоном ответил Руф. – А я лишь истолковываю его пророчества, потому что обычные люди не привыкли к его немоте и не понимают его.

– Так он немой?

Марко замычал, кивая.

– От рождения немой, – подтвердил Руф.

– Знавал я одну немую, – захохотал вдруг Том. – Та, правда, с рождения-то была трепло треплом, видать, за то языком и поплатилась. Но в душу заглянуть, будущее и прошлое рассказать она ох как умела!

Он повернулся к Артуру и Стигу.

– Пропустите. Стиг, остаешься тут. Артур, проведешь их в большой зал, а я доложу его высочеству.

– Кроме предсказаний немого, мы можем еще и по древним свиткам погадать, – и Руф, не дожидаясь вопросов про яркую длинную торбу, быстро вынул оттуда свернутый лист пергамента. – Вот, полная торба предсказаний. Хотя лучше и надежнее – по древним книгам хозяина. Если, конечно, у него они есть.

– Книг во дворце полно, – кивнул Том. – А древние или нет – не мое дело. По мне, так все они одинаковы – повсюду листы да буквы. Ступайте за Артуром, он вас проводит.

Командир стражи, развернувшись, направился ко входу во дворец. Артур сделал Марко и Руфу знак следовать за ним, и все трое двинулись по ровной садовой дорожке, искусно вымощенной разноцветными гладкими камнями.

Глава 26. Свиток Алиры

Вальтер, привыкший просыпаться до рассвета, сейчас боялся лишний раз пошевелиться или неловко вдохнуть. Эрика лежала, прижавшись к нему, ее мягкие черные волосы нежным шелком окутывали его торс, а длинные ресницы слегка щекотали бок. Вальтер прислушался к ее легкому дыханию, улыбнулся, поняв, что она тоже не спит и тоже боится двинуться, чтобы его не потревожить.

– Доброе утро, – шепнул он.

– Доброе, – отозвалась она своим еле слышным голосом и тут же прижалась к нему еще теснее.

Вальтер обнял ее, понимая, что одними объятиями дело сейчас не ограничится – слишком сильно их тянуло друг к другу, слишком долго они друг без друга пробыли. Обнял – и тут же почувствовал прикосновения ее мягких теплых губ. Тонкие руки Эрики скользнули по его плечам, спустились ниже, бережно коснулись грубых, страшных даже на ощупь шрамов от медвежьих зубов и когтей, а потом скользнули еще ниже. Она подняла голову. В раскосых зеленых глазах сверкало озорное бесстыдство.

Когда потом, позже, ее дыхание успокоилось, а сама она затихла и, кажется, готова была вот-вот замурлыкать, как довольная кошка, Вальтер осторожно запустил руку в густые черные волосы. Он замер. Вчера, опьяненные встречей, они так и не успели все друг другу сказать. Отдельной комнаты на переполненном постоялом дворе, конечно, не оказалось, и они сбежали ото всех подальше на сеновал.

– Я ведь ни разу ни о чем не просил магов – и свою возможность пока не потратил, – сказал он. – Так что мы скоро вернем твой голос, только найдем мага с первой степенью. Да хоть ту же Мильду…

– Нет, – встрепенулась Эрика. – Не Мильду. Не надо в Сваннестад. И оставь эту возможность себе, я могу и без голоса заработать – было бы на чем играть.

– Вот спасибо, силы мироздания, послали мне эту гордячку-дурочку! При чем тут заработать?

– Я музыкант, Вальтер, – прошептала она. – Я сдохну, если не буду играть. Те три года, что я водила путников через лес, я еле продержалась. Больше так не смогу. Если не буду играть – сдохну.

– И если не будешь петь. Да?

– Может быть.

– Ну вот, – Вальтер прижал ее к себе. – Разберемся. Принц Карлос хорошо платил стражникам, а я не транжира, так что найдем, чем расплатиться.

– Что мы теперь будем делать?

– Прямо сейчас? – он повернулся к Эрике, бережно провел ладонью по ее лицу, быстро коснулся губами изрезанных щек, она засмеялась в ответ и точно так же снова потянулась к нему.

– Нет, сейчас – понятно… а потом? Мммм… колючий…

В большом парадном зале прорицателей уже ждали. Стражники, которые обычно стояли у входа, сейчас замерли по обеим сторонам кресла принца. Само кресло пока еще пустовало, но едва Марко и Руф успели осмотреться в зале и понять, что ничего не изменилось, как в дверях показался принц Карлос в сопровождении Тома. Марко невольно напрягся, опасаясь, что принц узнает его или Руфа, но нет – Карлос слишком мало внимания уделял своим новым стражникам и еще не успел привыкнуть к недавно набранным. А вот Тома все-таки следовало остерегаться.

Карлос медленно и важно прошествовал по залу, опустился в кресло, кивком приказал Тому встать рядом. Поерзал, устраиваясь на подушках, потом откинулся на высокую спинку и лишь после этого обратился к посетителям. Голос его звучал надменно и властно:

– Мне сказали, что вы – прорицатели. Это так?

Марко замычал, согнувшись в поклоне. Руф тоже склонился перед принцем:

– Да, ваше высочество.

– И как вы предсказываете будущее? По звездам? По пламени в камине, по картам, по линиям руки?

– В самых общих чертах – по линиям руки, ваше высочество. Но самые точные предсказания мы делаем по древним книгам или письмам. Если вы хотите о чем-то спросить, и если вы держите во дворце книги или свитки, и среди них есть совсем древние, – вы получите точный ответ.

– Держу ли я книги? – Карлос, казалось, готов был возмутиться. – И вы говорите, что вы прорицатели и ясновидящие? Тогда как вы можете не знать, что у меня – одна из лучших библиотек всего королевства, если не самая лучшая! И уж точно куда обширнее, чем библиотека королевы в Литеберге.

– Мы слышали об этом, ваше высочество.

Карлос презрительно скривился и протянул руку вверх ладонью.

– Хорошо. Говорите, что меня ждет.

Руф бросил быстрый взгляд на Марко, тот, мгновенно поняв друга, подошел к принцу, взглянул на его ладонь, а потом с громким мычанием стал таращиться на Руфа.

– Ваше высочество, – тихо произнес тот. – Мы не смеем сказать при страже. Из тех, кто сейчас в этом зале, только вот тот господин знает о ваших мыслях, – он кивком указал на Тома. – При нем мы можем говорить. При остальных – не смеем.

Карлос побелел, пальцы его вцепились в подлокотники кресла.

– Что он увидел у меня на ладони?!

– Вы знаете, что, ваше высочество, – так же тихо ответил Руф.

Он говорил негромко, но очень четко, так, что слышать его мог только принц. Даже Стиг и Артур, стоявшие чуть сзади по обеим сторонам кресла, уже не разбирали тихой речи странного прорицателя.

– Тогда скажите – сложится ли все или нет? – одними губами проговорил принц. Стражников он не отослал, но слова эти произнес еле слышно.

– Да, ваше высочество. Вы станете единственным владыкой не только ваших земель, но и всего королевства. Но когда и как именно – надо искать в древних книгах.

– В каких? – прохрипел Карлос.

Руф заметил, что на лбу принца проступил пот.

– Мы должны сравнить несколько самых древних книг, что у вас есть, – спокойно проговорил он. – Сравнить предсказания, истолковать их, – и тогда мы скажем вам, что надлежит делать, в каких именно начинаниях вас поддержат силы мироздания.

– Артур, Стиг, отойдите ко входу, – произнес принц. Эти слова он говорил во всю силу, но голос его сорвался. – Том, подойди поближе.

Он дождался, когда стражники исполнят приказ, помолчал еще несколько мгновений и обратился к Марко и Руфу:

– Из дворца вы никуда не уйдете. Вам предоставят комнаты и прислугу, принесут ужин и завтрак. Выйти из комнат стража вам не даст. Завтра утром вас позовут, к этому времени все самые древние книги и свитки будут подготовлены. Дюжины разных книг вам хватит для работы?

Марко замычал, таращась на Руфа, словно пытался что-то ему сказать.

– Обычно хватает и пяти-шести, ваше высочество, – снова поклонился принцу Руф и тут же понизил голос, хотя рядом не было никого, кроме Марко и Тома. – Но ставка в вашем случае очень высока, а ваши родственные связи с известной вам особой слишком тесны…

– Тихо! – не выдержал принц, но Руф спокойно продолжил, не дрогнув:

– Когда речь идет о кровных узах, часто нужно дополнительное толкование. Мы посмотрим, что скажут ваши книги, и дадим ответ.

– Вы не выйдете из дворца, пока не расскажете мне все до малейших деталей. Все то, что скажут вам книги.

– Мы расскажем и истолкуем каждое предсказание, ваше высочество.

– Том, прикажи подготовить комнаты напротив библиотеки, там как раз свободно разместятся двое.

Марко и Руф неуловимо переглянулись: они знали эти комнаты. Просторные и хорошо обставленные, но без окон. Единственная возможность выбраться – дверь, но дверь будет под охраной. Случись что – тихо скрыться не выйдет.

– Благодарим вас, ваше высочество, – склонился чуть ли не до пола Руф.

Через несколько минут их уже проводили в наскоро приготовленные смежные спальни и пообещали через полчаса принести ужин. Когда друзья остались одни, Руф быстро осмотрел обе комнаты, заглянул за все ковры, провел ладонью по стенам, а потом повернулся к Марко и произнес едва слышно, одними губами:

– Я вроде все проверил, но нас все равно могут подслушивать, так что ты не говори – мычи.

Марко замычал в ответ, потом так же, только губами, произнес:

– Зачем ты дал ему понять, что мы знаем его планы? Теперь нам отсюда не выйти.

– Нам и так не выбраться без драки. Зато теперь нам точно покажут древние книги. И, наверное, не отравят ужином, – улыбнулся Руф. – Карлос очень уж хочет узнать, что ему делать.

Марко оживился:

– Значит, думаешь, ужин безопасен? Очень уж есть хочется.

– И мне, – Руф вдруг заговорил громче, словно по-прежнему опасался, что их могут подслушать. – Надо тебе собраться перед завтрашним днем, чтобы верно истолковать книги его высочества!

Марко громко замычал в ответ, словно соглашаясь.

Наконец принесли ужин. Когда слуги вносили большие подносы, щедро заставленные едой, Марко и Руф заметили в коридоре у дверей комнаты двух стражников. Незнакомых – видно, принцу Карлосу пришлось набирать нескольких новеньких.

– Морить нас голодом его высочество явно не приказывал! – громко произнес Руф, довольно потирая руки. – Берите паштет, господин прорицатель, – он подтолкнул поближе к Марко глиняную плошку с запеченным паштетом, а сам потянулся за дымящейся яичницей.

Ужинали они почти молча, и так же, едва обменявшись парой слов и коротким мычанием, легли спать. Нападения среди ночи ни Руф, ни Марко не боялись: принц Карлос и в самом деле явно хотел услышать прорицание.

Утром друзей накормили прекрасным завтраком, а потом провели в библиотеку. Было светло, в распахнутые окна било солнце, а на большом столе лежали заранее выбранные книги. Марко и Руф замерли недалеко от стола. Принца еще не было, но для него уже приготовили кресло. Стражников в библиотеке оказалось сразу четверо. Приятели быстро переглянулись, у обоих появилась одна и та же мысль: с принцем наверняка придет Том, значит, всего будет как минимум пятеро. Да еще двое, а то и трое, в коридоре за дверью. Руф едва заметно качнул головой в сторону окна, Марко быстро кивнул, показывая, что понял. Об этом они успели подумать еще до того, как отправились во дворец: заполучить труд Алиры из Ластры – это полдела. С ним, с этим драгоценным свитком, надо будет выбраться из владений Карлоса и добраться до Литеберга. Но сначала – выбраться. Библиотека во дворце принца была на втором этаже, а окна выходили в тихий внутренний двор. И куда проще казалось выпрыгнуть в окно, чем прорываться по коридорам дворца, где полно стражи. Во дворе, конечно, стражники тоже были, но пробиться через них Марко и Руфу было бы легче.

Из коридора тем временем донеслись шаги, потом в дверях показался Том. Стражники мигом подобрались и вытянулись – в библиотеку вошел принц Карлос.

– Вы готовы? – начал он без всяких приветствий.

– Да, ваше высочество.

Карлос опустился в свое кресло.

– Перед вами все самые древние труды. И еще один свиток доставят с минуты на минуту – я вспомнил о нем в последний миг, и пришлось уже с утра отправить посыльного в мой загородный замок. А свиток, хоть и крошечный, но древний, едва ли не древнее всех прочих.

– Дозволено ли будет мне спросить, ваше высочество, какого именно свитка вы ждете? – поклонился Руф.

– Заметки некоей Алиры. Не думаю, что вы о ней слышали, – ухмыльнулся в ответ принц.

– Вряд ли вы хотите задеть нас нарочно, ваше высочество. Слышали, конечно. Прорицатель, который знаком с древними книгами лучше меня, – Руф кивком указал на Марко, который замычал в ответ, – уверяет, что именно великая Алира из Ластры и предсказала исход событий. Мы можем начать сейчас, а когда прибудет посыльный со свитком – сверим предсказания.

Руф взглянул на принца Карлоса, опасаясь, что тот в последний миг передумает и решит не давать драгоценные книги и свитки в руки незнакомым гадателям. Принц, похоже, и правда сомневался.

– В свитке Алиры, слышал я, говорилось о потусторонних силах, которые нападут на столицу королевства, – решился Руф.

Принц Карлос замер. Никто не мог знать о болотной нежити. Никто, кроме него, Тома и Илины. Но в Илине и Томе он был уверен – Том командовал стражей много лет и не раз его спасал, а Илина, получив разрешение на магию первой степени, поклялась молчать о поднятой нежити. А нарушить данную клятву ни один маг не может – он сразу лишится силы.

Оставалось одно – прорицатели и вправду умеют толковать древние книги. Карлос почувствовал, как по спине у него идет дрожь, и тут же услышал топот сапог в коридоре. В дверном проеме показался посыльный.

– Ваше высочество, разрешите? – гонец замер на пороге.

Принц кивнул, и через миг гонец уже склонялся у кресла и протягивал Карлосу бережно свернутый свиток. Марко и Руф быстро переглянулись. Руф едва заметно передвинул болтавшуюся на талии яркую блестящую торбу.

– Кто из вас лучше понимает древние записи? – спросил Карлос. Сам он развернул длинный лист пергамента, но долго читать не стал – лишь пробежал глазами первые строки, желая убедиться, что привезли именно тот труд, который нужен.

– Позвольте, ваше высочество, – Руф, поклонившись, взял пергамент. – Сейчас мы вместе посмотрим, и прорицатель истолкует написанное, а я объясню вам, что он там увидел.

– Только осторожнее. Это настоящее сокровище – единственный сохранившийся труд Алиры из Ластры.

Единственный. Значит, это было именно то, что им надо. Руф быстро ткнул Марко в бок, резко отпрыгнул назад, молниеносно свернул пергамент и, выхватив из торбы меч, протянул его приятелю. Все это не заняло и мгновения. Еще миг – и ставшая ненужной торба полетела на пол, а Руф стоял со вторым мечом в руке.

Марко никогда прежде не видел своего друга таким напористым. Сам же он, понимая, что драться сейчас придется и с простыми стражниками, и с Томом, и даже с прибывшим гонцом, почему-то вспомнил, как Вальтер почти в таком же зале отбивал у остальных Эрику. И справился тогда в одиночку с пятью или шестью. А их с Руфом сейчас двое против шести. Принц Карлос не в счет, он разве что столовыми приборами владеет. Но остаются четверо стражников, Том и посыльный – наверняка тоже из стражи.

Справятся. У Марко не было козырей Вальтера – молниеносной быстроты и ледяного спокойствия – но он умел другое: налетать на противника, как ураган. Надо было пробиваться к окну, ведь через коридор им не выйти – сбежится вся стража. Марко набросился на двух стражников, что стояли у кресла принца. Сам Карлос вжался в свое кресло, ошарашенно глядя на происходящее. Руф рядом отмахивался от посыльного, Том вылетел в коридор:

– Все сюда, зовите остальных! – заорал он. – Оцепить двор и никого не выпускать!

Через миг командир стражи снова был в библиотеке, еще через мгновение следом за ним ворвались двое – те, что были на карауле в коридоре.

– Взять их! – рявкнул Том. – Лучше живыми!

Лишь на одну долю мгновения Марко позволил себе подумать, что восемь на двоих – слишком много. И тут же вспомнил Камиллу – нежную, капризную и милую Камиллу, которую по приказу принца силой пытались увезти, которая столько всего перетерпела. В нем словно проснулся дикий зверь – зверь с яростными движениями, который крошил все вокруг себя, не разбирая. Марко мог бы выскочить в окно хоть сейчас, но драгоценный свиток был у Руфа, а тот стоял в нескольких шагах, у другой стены, отчаянно сдерживая натиск новых стражников. Марко рванулся к нему, рубя все, что попадалось на пути.

– Идем, быстро!

– Он не немой! – закричал принц Карлос.

– Марко! – рявкнул Том. – Ах ты…

Он не успел договорить: клинок Руфа вошел ему в бедро, и командир стражников повалился на пол. Остальные на миг отступили, этого мига хватило, чтобы Руф и Марко метнулись к окну.

– Вперед! – скомандовал Марко, отправляя приятеля первым. Руф легко спрыгнул вниз, Марко тут же последовал за ним. Оба понимали, что стражники не станут медлить и будут здесь через несколько мгновений. До изгороди, через которую оба легко могли бы перескочить, оставалось всего несколько шагов. Марко скинул дурацкий длинный кафтан, услышал за спиной короткий свист и увидел, как Руф летит носом в землю. Он подхватил приятеля и волоком потащил его к изгороди, до которой оставалось всего несколько шагов.

– Возьми свиток, – задыхаясь, сказал Руф. – Возьми и беги.

– Заткнись, а?

Он прислонил Руфа к изгороди, надеясь, что тот за один миг не упадет, вскочил наверх и втянул друга, не обращая внимания на его крик. Потом спрыгнул с другой стороны, подхватил Руфа, лицо которого под рыжей краской уже побелело, и бросился в узкие переулки Сваннестада.

Глава 27. Предсказание

Марко успел прекрасно изучить не только дворец принца Карлоса и его окрестности, но и запутанные городские улицы, и изнанку Сваннестада – самые смутные места и самые грязные притоны. В таких притонах легко можно было остаться без кошелька, зато в них никогда не спрашивали, кто ты и откуда, и можно было найти исполнителей на любое дело. Чаще всего – недорого.

Сейчас он нырял из проулка в проулок, думая, что ему повезло вдвойне: Руф тощий и легкий, а в карауле в дворцовом парке теперь совсем новенькие стражники – похоже, те, которых Том вынужден был нанять, когда остался сразу без Марко, Руфа, Вальтера и еще нескольких бойцов. И эти новенькие, приезжие, еще не привыкли к затейливой паутине сваннестадских улочек и не освоили потайные злачные места.

Впрочем, притон, куда пробирался сейчас Марко, не знали даже бывалые стражники. Он прибавил шаг, хотя сил и дыхания не хватало: Руф повис у него на спине, обмяк и перестал стонать, и Марко всерьез встревожился. Наконец нужная дверь – грязная, неприметная – оказалась рядом. Марко пнул ее ногой и, пригнувшись, вошел внутрь.

– Ты кто такой? – тут же рявкнул на него грубый голос. Похоже, хозяина.

Внутри, несмотря на светлый летний день, было темно: старое здание находилось в тесном переулке и со всех сторон было загорожено другими домами. Свет почти не просачивался через маленькое распахнутое окошко. В дальнем углу вповалку спали трое или четверо, еще один дрых рядом на скамейке. Никто из них даже не повернул голову к вошедшему.

Марко, не ответив, осторожно опустил Руфа ничком на лавку. На спине у того по сине-голубому кафтану уже расползалось большое темно-красное пятно. Когда Марко укладывал приятеля, тот тихо замычал, и этот стон немного успокоил Марко.

– Ты кто такой, спрашиваю?

– Нам нужна помощь, – ответил Марко. – Мы заплатим.

– Оглох? Я спрашиваю – вы кто? Одеты не пойми во что, рожи темные… как вы вообще сюда дорогу нашли?

– Это я ему показал, давно еще, на всякий случай! – раздался вдруг из соседней смежной комнаты звонкий мальчишеский голос. – Я его узнал! Марко, это же вы, да? Дядюшка, помните, я рассказывал, он меня из речки вытащил?

– Я это, я. Привет, Ким.

– Сразу бы так и сказал, – тут же смягчился хозяин. – Дай-ка гляну, что с ним. Ким, неси сюда лампу, быстро.

Марко не удивился ловкости, с которой хозяин притона стащил с Руфа одежду и принялся осматривать рану. Руф снова застонал, теперь уже громче.

– Силы мироздания, да там, похоже, кусок лезвия! – хозяин выругался. – Хорошо хоть, не успел глубоко уйти. Сейчас попробую подцепить. Орать будет, но тут уж никуда не деться.

Через полчаса Руф лежал на этой же лавке, уже почти засыпая. Хозяин притона вытащил обломок лезвия, чуть не ушедший под лопатку. Это оказался кусок садового ножа, и Марко вспомнил, что краем глаза действительно видел помощника садовника, когда они неслись к изгороди. Он вспомнил этого парня: бывший стражник, за какую-то провинность отправленный рыхлить клумбы и подвязывать ветки, только и ждал случая выслужиться перед принцем.

В притоне нашлись засаленные овечьи шкуры, которыми укрыли Руфа, а хозяин сунул ему в ноги старый бурдюк, заполненный горячей водой. Ким принес подогретое вино, крепкое и сладкое аж до липкости, напоил Руфа, и тот почти сразу задремал.

– Мы сейчас уйдем, – заверил хозяина Марко. – Стража будет искать нас по всему городу, я не хочу ни на кого накликать беду.

– Стража про нашу дыру знать не знает, – усмехнулся в ответ хозяин. – Так что дай своему другу спокойно поспать хотя бы несколько часов. Хоть немного. Эй, ты что насупился? Говорю же – ничего страшного с ним. Ну, крови, похоже, многовато потерял из-за обломка этого. Но парень молоденький, оклемается.

– Думаю, как нам из Сваннестада теперь выбраться, – признался Марко. – Все ворота наверняка сейчас охраняются вдвое строже. Тайных ходов из города я не знаю, хотя сам был в страже. Правда, недолго был.

– Про подземный ход я слышал. Но идет он от замка принца. На случай осады.

– Вот именно в замок принца нам сейчас и не надо! – Марко хмыкнул.

– Выберетесь, не беспокойся ты так. Стража вас еще сама торопить будет и чуть ли не пинками выгонит. Обещаю. Вот постояльцы мои проспятся, – хозяин кивнул в сторону спавших вповалку на полу. – Они вам помогут, не впервой. И недорого возьмут. Дальше-то как собрались?

– Лошади у нас есть, стоят на постоялом дворе на окраине. Ким сможет потом привести? И одежду нашу нормальную заодно забрал бы оттуда. Эх, рожи у нас темные, а ведь Том наверняка всех привратников предупредил про это.

– Рож ваших никто не увидит, – заверил хозяин притона. – Лошадей и одежду Ким заберет. Он славный парнишка, жаль только, что матери его, сестре моей, до него нет никакого дела. Младших детей, от нынешнего мужа которые, она балует. А на Кима внимания не обращает.

Марко вспомнил, как мальчишка боялся отчима. Все сходилось.

– Он хороший парень, – повторил хозяин. – И поможет вам. А одежду для того, чтобы выбраться, я вам найду. И возьму с вас по-божески. Не пугайтесь, никто заразный ее не надевал.

Сваннестад уже почти затихал, солнце клонилось к горизонту, когда у западных городских ворот поднялся настоящий переполох. Привратники, весь день самым строгим образом проверявшие всех, кто хотел выбраться за городские стены, оторопели.

По улице к воротам неслась небольшая толпа, которая с каждым мигом сильнее разрасталась, потому что к ней присоединялись все новые и новые люди.

– Гнать их отсюда!

– Вон из города!

– Как только они сюда пробрались? Куда стража смотрит? Позор страже!

– Да через эти же ворота и вошли, я видел!

– Позор, позор страже!

Стражники в ужасе замерли, услышав звон бубенцов: две фигуры, одетые в бесформенные серые балахоны, с закрытыми лицами, с трудом убегали от толпы. Расстояние с каждым мигом становилось все меньше, звон приближался: это были бубенцы и колокольчики, обильно нашитые на балахоны.

– Прокаженные! – испуганно прошептал один из привратников.

– Выпускай скорее! – тут же отозвался другой. – Если они и правда через наши ворота пробрались, Том нас убьет!

– Гони, гони их!

В один миг привратники отстранились, выпуская прокаженных, вслед которым летели поднятые с улицы камни, палки и комья сухой грязи. Толпа выгнала бедолаг на опущенный мост, и те что было силы припустили вдаль от городских стен.

– Ишь! – заорал какой-то оборванец, бросая в спины убегающим увесистый булыжник. – Пробрались в город и идут себе! А вы куда смотрите? – накинулся он на стражников.

Несколько едва трезвых оборванцев, прогнав прокаженных, переключились теперь на привратников, ругая тех во весь голос за то, что пропустили заразу в Сваннестад. Разъяренная толпа долго не могла успокоиться, и стражникам пришлось пригрозить копьями – только тогда оборванцы разбрелись в разные стороны.

– Давай к лесу, там вряд ли будут прочесывать, – на ходу бросил один прокаженный второму. – Дойдешь?

– Дойду, куда я денусь.

– Если Ким, как договаривались, приведет лошадей и принесет наше тряпье, то мы успеем отъехать подальше прежде, чем Том разошлет во все стороны посыльных с нашими приметами. Хоть полчаса, да выиграем.

Мильда спокойно развернула свиток. По ее строгому лицу нельзя было ничего прочитать, и только едва дрожащие руки выдавали волнение.

– Это тот самый документ? – спросила королева.

Немая кивнула. Она быстро пробежала глазами строки, потом прошла взглядом по одному и тому же месту дважды – и протянула свиток королеве, указав, где именно надо смотреть. Карлотта взяла пергамент.

В ее кабинете были сейчас, кроме самой Карлотты, только Свирт и Мильда. Королева быстро прочитала указанные строки, лицо ее стало каменным. Она перевела глаза на Мильду:

– Это… это те, о ком я думаю?

Получив утвердительный кивок в ответ, Карлотта опустилась в кресло. Свирт быстро подошел сзади и положил ей ладони на плечи, она тут же накрыла его руки своими. На несколько мгновений она замерла, словно набираясь сил, но вскоре справилась с собой и встала.

– Силы мироздания! – тихо сказала она. – И я сама ему сказала, чтобы… чтобы…

Король удивленно посмотрел на жену. Он не проронил ни слова, но Карлотта сама опустила голову:

– Я солгала вам, – призналась она. – Это я отослала его из Литеберга. Потому что… потому что…

– Не объясняйте. Если вы это сделали – значит, на то была причина. Вы знаете, где его искать?

– Нет.

Мильда вдруг замычала, пытаясь что-то передать.

– Мильда? – обернулась к ней королева. – Ты… ты можешь помочь его найти?

Немая быстро закивала, потом изобразила несколько странных жестов.

– Ты можешь почувствовать связь и найти его? Послать за Хризостомом, да? Я тебя правильно поняла? – взволнованно уточнила Карлотта и, дождавшись нового кивка, стремительно шагнула к двери. Она вышла в коридор, зная, что в конце его обязательно стоит кто-то из стражников, и крикнула:

– Приведите ко мне Хризостома, органиста!

Карлотта вернулась в кабинет, встретила недоумевающий взгляд мужа и вдруг улыбнулась.

– Я сейчас все объясню. Если Хризостом будет рядом – Мильда может протянуть от него цепочку связей. Там очень прочные связи, все должно хорошо получиться.

– Цепочку от Хризостома?

– Да. Он связан со своей сестрой – это кровные узы, они неразрывны. А его сестра связана с Вальтером узами… – королева запнулась, – узами, которые выше кровных. Так что сейчас мы узнаем, где его искать.

– Прекрасно. И я отправлю туда своих самых быстрых посыльных, – кивнул Свирт.

– Нет. Когда мы узнаем место – я поеду туда сама. Лично. Это была моя ошибка, мне ее и исправлять.

На ярком летнем солнце глаза Эрики горели, словно два зеленых светлячка. Изрезанное лицо, с которого она, к радости Вальтера, сняла покрывало, за пару дней обветрилось и потемнело, и теперь страшные порезы на щеках были не так заметны. Шрамы на лице Вальтера, оставшиеся от медвежьих когтей, сейчас тоже меньше бросались в глаза. На следующее утро после встречи с Эрикой он в первой же деревушке купил серого мула – высокого, почти с лошадь ростом – и теперь они ехали вместе: Эрика на муле, а он сам – на буланой лошади из конюшни принца Карлоса.

– Далеко еще? – спросила она.

Вальтер, прекрасно помнивший дорогу, спрятал улыбку:

– Вроде не очень. К вечеру доедем.

– Темно уже будет, да? Я сразу не увижу? – расстроилась Эрика. – А ты сам видел море?

– Ага. Родители хотели из меня сделать военного моряка.

– А ты не захотел?

– Не захотел. Говорят, море надо любить – и оно тебя полюбит. У нас не сложилось.

– Думаешь, мне оно не понравится?

– Понравится, если ты всегда мечтала увидеть.

Мул и лошадь медленно шли вперед, поднимаясь на высокий крутой холм. Летний день был в разгаре, солнце светило на небе среди легких редких облаков. Наконец тяжелый подъем остался позади, Вальтер и Эрика въехали на самую вершину холма, и девушка вдруг ахнула и остановила мула, восхищенно глядя вниз.

– Это… это оно, да? Почему ты не сказал?

Внизу лежало море. Сейчас, в безветренную минуту, оно было тихим и спокойным. Ярко-бирюзовая гладь уходила за горизонт, сливаясь с небом. Вдали виднелось маленькое белое пятнышко.

– А это что? – выдохнула Эрика, не отводя глаз от моря.

Она остановила мула, поднялась на стременах и восхищенно смотрела на воду и небо.

– Где?

– Вон там, вдали, белое.

– А, это парус чей-то.

Эрика наконец опустилась в седло, направила мула вперед и повернулась к Вальтеру. Взгляд ее сверкал.

– Я думала, оно обычное голубое! Или синее.

– Разное бывает. И голубое, и синее, и серое, и даже почти черное. И зеленое бывает. Как глаза у тебя. Ну, насмотрелась?

– Разве на такое можно насмотреться?

– Поехали вниз. Там деревушка и трактир. Оставим лошадь и мула, пойдем на берег. Успеешь еще искупаться. Место тихое, я тебя покараулю.

– Давай еще немного посмотрим? – она снова остановила мула. – Силы мироздания, как тут люди живут и не сходят с ума? Как можно не сойти с ума, если у тебя перед глазами всегда такая красота?

– То есть я, по-твоему, обязательно свихнусь, если буду на тебя смотреть? – засмеялся Вальтер.

Эрика улыбнулась в ответ, снова приподнялась на стременах и чуть прогнулась назад, словно показывая высокую грудь и тоненькую талию.

Через час она уже вовсю плескалась в теплом море, смеясь от восторга, как маленькая девочка. Мягкий светлый песок под ногами казался бархатом – правда, Эрика никогда не ходила босиком по бархату, но думала, что ощущается он именно так. Редкие облака совсем рассеялись, солнце, едва перевалившее за полдень, грело, но не обжигало, – стоял ясный теплый день без палящей жары и духоты. Вальтер, сначала смотревший на Эрику с берега, вдруг скинул всю одежду и в один миг оказался рядом, за спиной девушки. Она почувствовала его руки на своей талии, засмеялась, хотела повернуться, но он мягко ее удержал, а потом притянул к себе, коснулся сзади губами ее шеи, потом плеч. Эрика, гибкая, словно змея, скользнула в его руках, повернулась лицом, обняла и замерла.

– Вот так бы всегда, – тихо выдохнула она.

К маленькому прибрежному трактиру они вернулись, когда уже начало смеркаться и в потемневшем небе показались первые, еще совсем бледные, звезды.

– Посидим чуть-чуть? – Эрика умоляюще взглянула на длинную и широкую скамейку у стены трактира. Вальтер понял, что ей не хочется внутрь, что она сейчас хочет смотреть на звезды, на море, на небо. И хотя его самого уже тянуло поскорее к горячему ужину, он согласился:

– Давай.

Эрика устроилась на краю, а сам он вытянулся на лавке почти в полный рост и положил ей голову на колени.

– Ты хотел бы жить в таком месте? – тихо спросила она.

– Думаешь, лучше жить в глухой дыре у моря? Мммммм… если ты хочешь, то давай.

– А ты не хочешь? – удивилась Эрика. – Тут же и море, и такое небо, и далеко от всего, и тихо… только вот копыта, слышишь?

Она тут же почувствовала, как он весь напрягся.

– Вальтер? Что-то случилось?

Он быстро поднялся, подобравшись, словно готовясь к броску.

– Таким галопом с добрыми вестями не скачут.

Эрика, нахмурившись от его слов, тоже напряглась и повернулась к дороге, с которой все приближался топот. Было еще светло, и оба сразу увидели, как из-за поворота к морю вылетела всадница в мужской одежде на крупном светло-сером коне. Еще миг – и она резко остановилась прямо у трактира, легко спешилась и замерла, держа взмыленного коня под уздцы. Волосы ее были растрепаны, лицо горело, грудь тяжело вздымалась. Со шпор прямо на дорожную пыль капала кровь.

– Ваше величество, – оторопела Эрика.

– Вальтер, – тревожно сказала королева, не обращая на девушку никакого внимания. – Мне нужно поговорить с вами.

– Слушаю вас, ваше величество.

– Именно с вами, – подчеркнула она.

Вальтер притянул Эрику к себе.

– Мы с Эрикой принадлежим друг другу, у меня нет от нее тайн, и все решения мы будем принимать вдвоем. Говорите, ваше величество.

Карлотта вспыхнула:

– Это мне решать, кому и что я буду говорить!

– Разумеется. А мне – кого и как я буду слушать.

Королева опустила голову, но тут же снова взглянула на Вальтера.

– Болотная нежить все ближе, вы это знаете. Она явно нацелена на меня и моего супруга, но я бы никогда не попросила вас лично за себя. Нет. Но вы же понимаете, что будет, если всей страной станет править мой брат, – она перевела дыхание. – В древних книгах, в рукописи Алиры из Ластры, есть предсказание, кто может отбить натиск нежити. Это предсказание смотрели разные маги, и все уверяют, что оно верно.

– И кто же? – уточнил Вальтер. Он почему-то почти не сомневался, что сейчас скажет королева.

– Я помню эти строки дословно. «Ни армия, ни народ, ни магические силы не смогут остановить нежить, пока на пути у болотной дряни не встанут всего лишь двое – двое предназначенных, которых легко можно узнать по отметкам на лицах. И будет у них на двоих всего лишь один клинок и одна пастушья свистелка». Силы мироздания, я… я прошу вас пойти на верную смерть.

– Вы просите меня повести на верную смерть Эрику.

Карлотта отчаянно закивала, не в силах ответить. Вальтер молчал. Серый конь, измотанный быстрым бегом, обиженно всхрапывал.

– А ведь ты согласишься, – тихо сказала Эрика. – Согласишься, я знаю. Потому что ты прирожденный защитник, и это твой долг. И я соглашусь, потому что идти за тобой – мой долг.

Глава 28. Глухое ущелье

Выследить болотную нежить было почти невозможно, но посыльные из армии Свирта уже принесли весть, что темные тени со дня на день подойдут к единственному месту, где их можно удержать, – к Глухому ущелью.

Мильда, перерывшая все древние книги из королевской библиотеки, сравнила несколько разных предсказаний, а потом стала выспрашивать силы мироздания, верша свои магические обряды. Все сходилось: на пути болотной нежити должны встать двое предназначенных, без армии, без доспехов, – только одна дудочка и один меч. И в каждом источнике упоминались метки на лицах у обоих.

– Значит, мы – предназначенные? – шептала Эрика, растерянно глядя на Вальтера. – Придуманные мирозданием друг для друга? Ты это чувствовал?

– Нет. Я чувствовал, что хочу быть с тобой. Без всякого там мироздания.

В отличие от Эрики, которая не могла скрыть тревогу, Вальтер держался как ни в чем не бывало. Всего лишь пара улыбок – и он завоевал полное доверие Мильды и теперь копался вместе с ней в древних книгах, пытаясь найти у предсказателей упоминания о том, сколько может быть этой болотной нежити. В разных книгах они нашли рассказы про две дюжины увязших в трясине наемников, Вальтер только криво улыбнулся, но не ответил на немые взгляды Мильды, справится ли он. Он спросил ее про голос Эрики, и Мильда жестами объяснила, что на восстановление голоса уйдет неделя, не меньше. Вальтер лишь покачал головой – такого времени у них уже не осталось. Болотная нежить придвигалась все ближе, и пора было выходить ей навстречу.

Сама Эрика что-то напевала на ходу – как могла, едва уловимо. Вальтер видел, что внутри у нее рождается музыка – но, слыша ее напевы, не понимал этой музыки. Это была какая-то жутковатая мелодия, от которой, казалось, стыла кровь. Эти ее тихие напевы ничуть не походили на дивные звуки свирели или на рыдания цистры. Но про свирель она все же вспомнила – Вальтер уже собирался в дорогу, и сама королева зашла к нему и к Эрике, чтобы проводить их. Эрика видела, что королеве стоит огромных усилий не опускать голову и не отводить взгляд.

– Вы отправитесь прямо сегодня? – спросила она.

Вальтер спокойно кивнул:

– Да, ваше величество. Как только откроют городские ворота.

– Я прикажу открыть в любое время.

– Не стоит. Не надо привлекать лишнего внимания.

– Нам все равно надо будет заглянуть на рынок, – тихо пискнула Эрика, обращаясь к Вальтеру. – Мне… мне нужна будет свирель. В предсказаниях же есть пастушья дудочка.

– Я слышала от Хризостома про вашу свирель, – откликнулась королева. – Я прикажу ему дать вам ее.

Эрика замотала головой:

– Благодарю, ваше величество, но нет, так не получится.

– Почему?

– Во-первых, мы ведь не вернемся, так что Хризостом просто потеряет прекрасный инструмент. А во-вторых, свирель работы этого мастера – а мы с Хризостомом почти уверены, кто ее сделал – не будет слушаться, если отдана по приказу.

Королева изумленно посмотрела на нее, и Эрика продолжила:

– Да, ваше величество. Эту свирель нельзя украсть, отнять силой или выманить хитростью. Точнее, можно, но толку из этого не выйдет. Она станет слушаться нового хозяина, только если куплена или подарена – то есть если отдана по доброй воле.

– Хорошо. Тогда я просто куплю ее для вас. Я предложу ему плату, против которой он не устоит, – быстро продолжила королева. – Он почти дописал музыку для целого представления, но устроить все это – слишком накладно. Но я ему пообещаю. Он не выдержит, согласится.

– Согласится, – кивнула Эрика.

Не успела королева уйти, как к Вальтеру заглянули Марко и Руф, которые тоже решили выйти на бой с болотной нежитью.

– Мы говорили с ее величеством, – признался Марко. – Во всех пророчествах сказано, что не будет проку ни от каких армий. Но мы разве армия?

Руф тут же его поддержал:

– Да, мы знаем, что упомянуты только двое и почти без оружия. Но хуже от нас точно не будет. Мы справимся.

Вальтер улыбнулся уголком рта:

– Мы-то? Вполне. Ладно, раз уж решили – вперед.

Через час все четверо уже выдвинулись к Глухому ущелью, а к вечеру добрались до подножия большой горы. Лошадей пришлось оставить в ближайшей деревне: дальше – после леса – можно было подниматься только пешком. И то – очень осторожно, по одному.

Летняя ночь выдалась теплой, сухой и безветренной, и можно было заночевать прямо на лесной опушке, не устраивая никакого укрытия. Марко и Руф вызвались по очереди покараулить остальных, поэтому Вальтер с Эрикой, полностью доверяя спутникам, устроились чуть в стороне и улеглись, тесно обнявшись. Эрика боялась, что Вальтер, которому завтра драться, долго не сможет уснуть, но тревога ее была напрасной – через несколько минут он уже крепко спал, и она видела, что сон этот не притворный. А вот сама она успокоиться никак не могла: ее грызла мысль, что это почти наверняка их последняя ночь. Последняя и для нее, и для Вальтера, и уж точно – последняя ночь вместе. Ей невыносимо хотелось снова и снова чувствовать, что она ему принадлежит, но будить Вальтера Эрика сейчас не решалась, и поэтому лежала рядом с ним и едва дышала, чтобы его не потревожить.

Утром снова двинулись в путь. По всем расчетам болотная нежить должна была в ближайшие часы подойти к другой стороне ущелья, поэтому медлить не стоило. Дорога тянулась вверх, петляя головокружительной извилистой лентой. Эрика упрямо топала вперед, стиснув зубы и вскинув голову: она терпеть не могла идти в гору и всегда страшно злилась, когда долго приходилось подниматься. Но сейчас это оказалось даже к лучшему: раздражение от долгого подъема почти полностью вытеснило страх. Она шла вместе с Вальтером, то рядом с ним, когда тропинка становилась чуть шире, то следом за ним. Шла и чувствовала, что ему тоже страшно и что от нее он этот страх даже и не пытается скрывать. От Марко и Руфа, идущих следом, – да. А от нее – нет, нисколько.

Эрика быстро устала от крутого подъема, но об остановке не просила – она не знала, есть ли у них время. Вальтер, сам заметив, что ей тяжело, улыбнулся:

– Подожди, давай ты отдохнешь немного. Мы успеем.

Она благодарно кивнула, тяжело выдохнула, осмотрелась по сторонам и невольно отшатнулась вбок, когда заметила на одном витке дороги, повыше них, огромный валун, чудом державшийся на самом краю.

– Ой… он не сорвется? – ахнула Эрика.

– Я тут бывал прежде пару раз – он так и стоит. Говорят, не первое десятилетие. Но, конечно, выглядит так, что вот-вот грохнется.

– Ага. Такой как рухнет – так всю дорогу перекроет, да еще небось и обвал будет, я про такое слышала.

– Не бойся, обвала не будет.

– Откуда ты знаешь?

– Знаю.

Он вдруг поднял глаза, глядя на здоровенный камень на пару витков выше, потом снова посмотрел на Эрику.

– Подожди немного, ладно?

Вальтер быстро обнял ее, притянул к себе, а потом, отпустив девушку, развернулся и направился к Марко и Руфу, которые шли чуть позади. Эрике почему-то неловко было смотреть на него открыто, и она, стоя вполоборота, украдкой любовалась высокой тонкой фигурой и прямой осанкой. Она увидела, как Марко и Руф понимающе закивали и заулыбались.

– Что ты им сказал? – спросила Эрика, когда Вальтер снова подошел.

Он опять притянул ее к себе.

– Попросил их подниматься немного помедленнее и отстать от нас на виток-другой, чтобы мы с тобой спокойно… хм, простились вон за тем здоровенным валуном.

Эрика вспыхнула и молча уткнулась ему в грудь.

– Идем, Эрика. Идем, покажем этим тварям, где раки зимуют.

– Они… они скоро подойдут?

– Да. Но время еще есть. Идем.

Тропинка в этом месте стала совсем узкой, и идти было можно только друг за другом. Вальтер выпустил руку Эрики и направился вперед, девушка пошла следом. Марко и Руф действительно отстали на целую петлю, даже больше, и через четверть часа Вальтер с Эрикой уже оказались рядом с огромным камнем. Эрика замерла. Ей хотелось снова оказаться в его объятиях, хотелось не ограничиваться этими объятиями, но впереди их ждала болотная нежить, а сзади, внизу, были Марко и Руф, прекрасно понимающие, зачем Вальтер попросил их отстать и утащил Эрику за камень… Ей стало стыдно, почему-то отчаянно стыдно и за себя, и за него. Она подняла голову, встретила спокойный взгляд серых глаз и невольно улыбнулась.

– Помоги мне, – сказал Вальтер.

– Что?

– Ты крепкая, хоть и тоненькая. Помоги мне. Твоя сила сейчас тоже нужна.

Он быстрым кивком указал на камень, потом махнул рукой вниз. Только теперь она его поняла – поняла, зачем он попросил Марко и Руфа задержаться, зачем затащил ее за валун.

– Им всего по двадцать с небольшим, – тихо сказал он.

– Силы мироздания, конечно! Я думала… я думала, ты правда…

Вальтер засмеялся:

– Не грусти! Ну-ка давай с той стороны. Только медленно, не слишком резко. Так, чтобы он лег прямо на дорогу.

Сначала Эрике казалось, что им вдвоем ни за что не сдвинуть огромный валун, но вдруг Вальтер быстро что-то прошептал, и холодная серая глыба покачнулась, на миг замерла, теряя равновесие, а потом с грохотом обрушилась вниз. Расчет Вальтера оказался совершенно верным: здоровенный валун, чудом державшийся на краю обрыва, полетел вниз и лег прямо на узенькую тропинку, намертво ее перегородив. Ни Марко, ни Руфа камень задеть не мог – оба молодых стражника были в двадцати-тридцати шагах от того места, куда Вальтер и Эрика скинули валун. Но дорога наверх теперь оказалась перекрыта, и обойти валун или взобраться на него было совершенно невозможно.

Эрика тяжело вздохнула и почему-то подумала, что сейчас у нее наверняка красное от натуги лицо.

– Что ты прошептал? – спросила она.

Вальтер засмеялся:

– Затейливое ругательство из моих краев, из Росста.

– Это тоже в горах?

– Нет, это низина. Гор там все боятся, хотя почти никто их и не видал. И есть у нас в роду ругательство – от обвалов и для того, чтобы придать силы на один миг.

– Магия? – Эрика изумленно уставилась на него.

– Нет, что ты. Просто ругательство. Но правильное ругательство иногда покрепче магии.

– Теперь о тебе пойдут слухи, что ты так… мммм… прощаешься со мной, что с гор катятся валуны, – улыбнулась она.

– Пусть завидуют. Идем, – Вальтер крепко обнял ее, коснулся губами темной макушки и замер. Эрика снова почувствовала, как ему страшно. Она прильнула к нему, обвив тонкими руками, и еле слышно ответила:

– Идем.

По последним петлям они поднимались молча. Тропинка, и без того узкая и едва проходимая, теперь стала совсем незаметной, идти приходилось друг за другом, тесно прижимаясь одним боком к скале. С другой стороны был обрыв. Вальтер шел впереди, Эрика осторожно ступала за ним, боясь выдохнуть. Под ногой у нее качнулся камень, она вскрикнула, Вальтер молниеносно обернулся.

– Все хорошо, – успокоила она его. – Ой… а ты… что с тобой?

Лицо у него было совершенно зеленым. Он молча прислонился спиной к скале, закрыл глаза и замер, чуть запрокинув голову. Эрика заметила, как быстро и неровно он дышит.

– Вальтер! – испугалась она. – Тебе плохо?

– Да, – он чуть приоткрыл глаза, повернулся к ней. – Высоты боюсь. Очень.

Он произнес это так просто и так беззащитно, что Эрика совсем растерялась.

– Ты же раньше тут бывал.

– Ага. Дважды. Оба раза чуть не сдох.

Вальтер с трудом заставил себя посмотреть вниз, снова закрыл глаза, быстро облизал губы.

– А как ты меня из замка на крепостную стену нес? По тоненькой жердочке?

– Сам не знаю. На тебя засмотрелся.

– Тут же нормальная тропинка, – соврала Эрика. – Захочешь, и то не упадешь. И с равновесием у тебя все прекрасно, ты же воин!

– Знаю. Все так, все знаю. Просто не могу, – выдавил он и тут же почувствовал, как мягкая ладошка Эрики гладит его по плечу. В следующий миг рядом тихо запела свирель. Вальтер невольно прислушался к затейливой мелодии, пытаясь понять, слышал ли он эту музыку раньше, и вдруг заметил, что тошнота немного отступила, а сердце перестало колотиться. Он осторожно приоткрыл глаза, посмотрел вниз. Свирель весело щебетала, словно жаворонок в синем весеннем небе.

– Как ты это делаешь? – спросил он.

Эрика перестала играть, повернулась к нему. Лицо ее было совершенно серьезным.

– Это запретная музыка. Лучше?

– Да, намного. Почему запретная?

Он снова посмотрел вниз. В расщелине клубился густой утренний туман, за которым ничего не было видно. Горы как горы, тропинка как тропинка. Ничего особо уж страшного.

– Она может лечить, заговаривать, подчинять своей воле… Да много чего может. Но у музыканта она отнимает часть жизни, – Эрика улыбнулась, откинула назад волосы. – Мы ведь все равно не вернемся, зачем мне беречься?

– Еще посмотрим, кто кого. Хризостом тоже так может?

– Он куда сильнее может – он одарен гораздо больше меня. Но боится. Идем?

– Да. Спасибо.

– Они… они далеко?

– С другой стороны ущелья. И тоже уже поднялись. Мы сойдемся на камнях. Там два больших камня, которые зажаты между скалами над пропастью. Как будто мосты. Сейчас увидишь.

– Над пропастью? А как же ты…

– В драке не до страха. Идем.

– Они уже там?

– Они придут вместе с нами, так говорят все древние книги.

Через несколько минут перед путниками открылось Глухое ущелье. Вальтер, уже бывавший здесь, спокойно смотрел на серые скалы, стараясь не обращать внимания на липкий пот и тошноту. Страх так и не отпустил полностью. Эрика вертела головой во все стороны, в ее зеленых глазах горел восторг, и было видно, что ей неловко за этот восторг. Но сдерживаться она не могла.

– Какая красота! – шептала она, рассматривая слоистые каменные глыбы. – И мы словно среди облаков, в самом небе, над туманом! А внизу камни, камни и камни! А птиц нету, почему они тут не лета…

Эрика замолчала на полуслове, сдавленно вскрикнула и застыла. Вальтер тоже замер, чувствуя, как перехватывает горло. На противоположной скале показались темные фигуры. Его передернуло от отвращения: фигуры были покрыты склизкой полуразложившейся кожей, кое-где бросались в глаза обрывки одежды, прилипшая к телам болотная ряска, темная жирная грязь.

– Не бойся, – спокойно сказал он Эрике. – Ничего не бойся.

В следующий миг Вальтер был уже на одном из камней, зажатых между скал. Болотная нечисть тоже хлынула на этот камень, словно не видя второго, соседнего. Эрика отстегнула свирель с пояса, поднесла ее к губам и на миг замерла, всматриваясь в осаждавших Вальтера тварей. Примерно такими она себе их и представляла – а значит, все придумала правильно. Еще мгновение она смотрела на них, словно пропитываясь омерзением и ненавистью, а потом бесстрашно шагнула на соседний камень и заиграла. Это была не музыка – это был странный, необъяснимый набор звуков, отвратительный для человека. Но несколько полусгнивших тварей бросились на этот звук, расталкивая друг друга. Еще через миг они полезли на камень. Эрика осторожно, боясь каждого шага, отступила спиной обратно к скале. Твари бросились за ней, словно крысы из старинной легенды, которую она знала с детства. Обезумевшие от странного набора звуков, они не следили за равновесием, они просто слепо бросались вперед – и все получилось именно так, как рассчитывала Эрика. Три твари полетели вниз, в пропасть. Четвертая, словно опомнившись, остановилась, но Эрика снова заиграла на свирели, тварь бросилась к ней и тут же, поскользнувшись, полетела к остальным.

Она заиграла громче, чтобы отвлечь от Вальтера еще нескольких тварей. Снова ступить на камень Эрика не решалась. И это она, которая никогда не боялась высоты! Ей стало за себя стыдно. Вальтер, который бледнел и зеленел, когда они поднимались, сейчас с совершенно спокойным и непроницаемым лицом отмахивался на соседнем камне от наседавшей на него болотной нежити. Эрике казалось, что он с немыслимой быстротой просто машет мечом во все стороны сразу, но Марко и Руф заметили бы и продуманность каждого удара, и то, что он не делает ни единого лишнего движения.

Эрика повторила свой дикий набор звуков, от которого у живых леденела кровь. Но твари живыми не были. Три темные тени бросились к ней. Она заиграла громче, надеясь, что болотная нежить снова пойдет на скользкий камень и сорвется. Две твари и правда полетели вниз, но третья перебралась через камень и теперь оказалась совсем рядом, в одном лишь шаге. Эрика почувствовала, что у нее ноги подкашиваются от ужаса. Это был не страх, а именно кромешный ужас, от которого теряют разум. Закричать она не могла, на это силы ее голоса не хватало, – да что там, она боялась даже пискнуть, чтобы не отвлечь Вальтера, для которого одно потерянное мгновение сейчас могло стать смертельным. Эрика шагнула к твари, неумело замахнулась и ударила ее левой рукой в грудь. В правой она по-прежнему держала свирель. Ладонь скользнула по разложившемуся телу, прошла внутрь, и девушка испугалась, что сейчас потеряет равновесие и полетит вниз вместе с болотной нежитью, но в последний миг она чудом выпрямилась и удержалась на самом краю обрыва.

Эрика с омерзением вытерла руку подолом платья. Платье потом придется выбросить, она больше никогда не сможет его надеть, даже после сотни стирок. Потом выбросить. Потом. Оно у них с Вальтером будет, это потом? Она подняла глаза. Болотной нежити стало намного меньше, но и Вальтер уже сильно устал, это было ясно даже ее неопытному взгляду. Она выдохнула и поднесла а губам свирель, подзывая еще нескольких тварей. А если через камень переберется не одна, а две? А если все? Отбросив эти мысли, Эрика заиграла, и склизкие тени снова метнулись к ней. Еще трое. Она вдруг подумала, что можно не ждать, пока твари зайдут на камень. а попробовать свирелью, звуками заставить их броситься вниз. Каким должен быть этот зов? Эрика прямо на ходу чуть изменила напев дудочки. Убрать страх, добавить больше напора, призыва и даже приказа. Она задрожала, боясь, что ничего не получится, но склизкие тени, словно по команде, ринулись в пропасть. Не веря своим глазам, Эрика бросилась к соседнему камню, к Вальтеру – тот уже едва держался на ногах. Она снова заиграла, и твари замерли, отступили, а потом одна за другой бросились вниз.

Вальтер, не понимая, что происходит, ошарашенно смотрел на спутницу.

– Иди сюда, – тихо позвала она. – Не смотри вниз, не надо.

Он осторожно перебрался к скале и выдохнул, только оказавшись чуть в стороне от пропасти. Эрика схватила его за руку и забормотала:

– Отойдем от края. Не смотри вниз, не смотри. Силы мироздания, да ты же весь в крови!

– Ничего серьезного. Покусали и порезали когтями, ерунда. Это тоже была запретная музыка?

– Да.

– Никогда так больше не делай, ладно?

Вальтер стоял, прислонившись спиной к скале. Эрика видела, что сил у него совсем не осталось, но верила, что он все-таки сможет спуститься, сцепив зубы. А там, в деревне, внизу, можно будет обработать все укусы и порезы и немного отдохнуть. И там ждут лошади.

Вдруг она вскинула голову:

– А как же мы спустимся? Мы ведь завалили тропинку.

Вальтер слабо улыбнулся в ответ:

– Я знаю обход. Там тяжелее идти. И страшно. Но мы сможем. Только дай мне дух перевести, ладно?

Глава 29. Запретная музыка

Эрика растерянно смотрела на Вальтера. Никогда прежде она не видела его таким замученным и обессилевшим – настолько, что он даже и не пытался хорохориться.

– Что ты с ними сделала?

– Подобрала на свирели зов, который заставил их кинуться вниз. Прости. Я должна была сразу сообразить, что надо так сделать. Но я их не с самого начала почувствовала. Из-за этого тебе пришлось вот так…

Вальтер с трудом поднял голову, собираясь ей что-то ответить, но тут с другой стороны пропасти раздался бодрый и насмешливый голос:

– Я, пожалуй, внес бы этот бой в книги по фехтовальному мастерству. Но если б не твоя шлюха, ты бы все равно не справился.

– Том. Не поверю, что ты один. Остальные прячутся? Пусть выходят.

Командир стражи рассмеялся, быстро повернул голову и крикнул:

– Эрленн и Хенрик – вниз, быстро. Передайте посыльным – пусть немедленно скачут в Сваннестад и доложат его высочеству, что болотной нежити не удалось пройти к Литебергу, зато Вальтер и его шлюха теперь в наших руках. Остальные – ко мне.

Тут же рядом с ним показались несколько стражников в доспехах и с полным вооружением. Эрика отчаянно прижалась к Вальтеру. Она видела, что у него нет сил даже просто держаться на ногах, и что новой схватки уже не будет. С одним Томом он, может быть, сейчас справился бы. Но почти с десятком хороших бойцов – нет.

– Не отдавай меня им, – еле слышно пискнула она.

– Не бойся.

Он быстро окинул взглядом Тома и его спутников. Восемь. Пока восемь, но наверняка вышли еще не все. Вальтер молниеносно притянул Эрику к себе, выхватил нож, шепнул ей:

– Поверни голову, открой мне шею. Не бойся, больно не будет.

Эрика застыла в его руках, ожидая удара, но Вальтер вдруг вздрогнул, замер и отпустил ее. Она почувствовала, что он начинает валиться на землю, повернулась и едва сдержала крик: он был насквозь пробит копьем. Эрика быстро подхватила Вальтера, не давая упасть, и, придерживая его, опустилась на колени.

– Я скоро. Слышишь, я скоро! – прошептала она, глядя в меркнущие серые глаза и не зная, понял он или уже нет.

Том, довольный метким броском, засмеялся с той стороны пропасти. Потом он, не рискуя своими стражниками, запретил им перебираться по камням и велел принести заранее приготовленные доски. Эрика, не двигаясь, смотрела, как через пропасть перекидывают хлипкий мостик из досок, как стражники один за другим переходят на ее сторону. Вальтер замер у нее на руках. Она понимала, что он уже мертв, и знала, что лучший выбор сейчас – вскочить и броситься вниз, в пропасть, на камни. Стражники не успеют ее удержать. Это был единственно верный выбор, но у Эрики не хватило мужества на такой шаг, и она сидела, застыв, словно сама окаменела. Кто-то грубо схватил ее за плечо, она медленно повернула голову. Том. Да какая разница, кто.

Тело Вальтера оттащили в сторону, а ей заломили руки и связали запястья за спиной. Том повел Эрику по доскам на другой край пропасти. На миг у нее опять мелькнула мысль, что надо сейчас прыгнуть с досок вниз, прыгнуть самой, да еще и Тома с собой прихватить – достаточно будет легкого толчка, и он потеряет равновесие. Но Эрике снова не хватило силы духа, и она безвольно перешла на другой край, ненавидя себя за слабость.

– Его высочество будет в ярости от того, что Вальтер и эта шлюха остановили болотную нежить, – пробурчал Том, передавая Эрику в руки двум стражникам на другой стороне. – Я дам вам еще четверых. Вшестером, надеюсь, вы сумеете ее доставить в Сваннестад? Повторяю, я уже отправил посыльных с известием про болотную нежить, и его высочество будет в ярости. Но эта девка давно запала ему в душу и, надеюсь, послужит утешением. А потом, когда она ему надоест, может, он и нам даст поразвлечься. Ты ведь только этого и ждешь, да, зеленоглазая? – Том с хохотом схватил Эрику за подбородок и повернул ее голову, заставляя смотреть прямо ему в лицо. – В прошлый раз мне тебя не досталось, да и слава мирозданию. Зато теперь своего не упущу.

Путь до Сваннестада занял три дня. Все это время с Эрики не сводили глаз – стражники усадили ее на красивую золотисто-гнедую кобылу, но повод девушке в руки не дали, и лошадь постоянно держал один из сопровождающих. На всех привалах Эрику привязывали, во время ночевок ее устраивали в кладовках без окон, а когда ей во время долгих переездов надо было отлучиться в ближайшие заросли, вместе с девушкой непременно шел один из стражников.

Сама она не обращала на это никакого внимания и даже не чувствовала себя униженной – ей было все равно. Эрика молча ела то, что ей давали на привалах, и не просила ни единой крошки добавки, даже когда еды было совсем мало. Так же молча, не поднимая глаз, она садилась в седло, спешивалась, уворачивалась от низких хлестких веток, когда ехали по лесу. Лишь когда ее запирали на ночь, эта тишина нарушалась, и стражники слышали из темной кладовки горькие рыдания свирели.

В загородный замок принца Карлоса приехали под вечер. Эрика побелела и сжала губы, увидев такие знакомые стены, но не сказала ни слова. Ее провели в небольшую богато убранную комнату, в которой даже было окно – но Эрика сразу заметила, что тонкие кованые ставни закрыты на навесной замок. Пол здесь оказался мраморным, с причудливым цветным узором, и от этого мрамора в жаркий летний вечер шла приятная прохлада. У стены стояла кровать из дорогого, прекрасно выделанного дубового дерева, узкая, для одного человека. В углу было кресло – тоже дубовое. У самой двери – дубовый столик. Эрика заметила, что узор на кровати, кресле и столике повторяется.

В дороге она еще как-то держалась, но сейчас ей хотелось упасть на кровать и наконец-то вытянуться на нормальной постели. Останавливало лишь одно – после трех дней пути она вся была грязная, настолько, что казалась отвратительной сама себе. Эрика подошла к окну, и тут дверь комнаты открылась, и показались двое слуг. Один молча поставил на столик поднос с едой, второй вкатил большую бочку, которую тут же стали наполнять водой. Эрика покосилась на поднос. Кружка с незнакомым, но очень ароматным питьем. Пара лепешек – пшеничных, белых, пышных, она таких никогда не видела. Мед, козий сыр, гроздь крупного прозрачного винограда, несколько ломтиков окорока. Даже если в питье что-то подмешано, даже если еда отравлена – какая ей теперь разница? Эрика откусила лепешку, взяла ломтик окорока, а потом принялась общипывать гроздь винограда. Ее охватил вдруг стыд – Вальтера больше никогда не будет, а она тут наслаждается вкусной едой. Но ничего с собой поделать Эрика не могла: еда действительно была вкусной, а она слишком устала и слишком изголодалась за время пути.

Слуги молча наполняли бочку, от воды тянуло теплом. Когда до верха осталось совсем немного, в комнату вошла женщина. Эрика сразу узнала Илину. В руках колдуньи был большой деревянный ларец, который та поставила на столик рядом с подносом.

– Не ожидала я, что снова придется свидеться, – начала Илина. – Знаю, плохо тебе, так что можешь не отвечать. Просто слушай. И не удивляйся: кто платит, тому я и оказываю услуги. Платила ты – и я тебе рассказала про смертельные грибы и дала зелье, чтобы вытравить ребенка. Платил твой воин – и я вас укрыла, накормила и показала путь к реке. Сейчас платит принц Карлос – и я подготовлю тебя к вашей ночи так, как он хочет.

Илина отперла ларец, взяла оттуда маленькую серебряную баночку, потрясла ее в руках, а потом открыла и вылила в теплую воду в бочке. Комната наполнилась терпким пряным запахом.

– Раздевайся. Да не расшнуровывай ты свое тряпье, просто сорви. Выбросим. К ночи с принцем тебе приготовят богатое платье.

Эрика бережно сняла пояс со свирелью, положила на кресло, но потом, испугавшись, что в кресло может кто-то сесть, переложила дудочку на стол. Она ласково погладила инструмент кончиками пальцев, потом быстро скинула с себя всю одежду и, обнаженная, повернулась к Илине.

– Лезь в бочку, – велела та. – Хотя стой, сначала я должна проверить, не прячешь ли ты оружия или еще чего.

– Где? – не выдержала Эрика, но вдруг поняла и залилась краской.

Все равно. Теперь ей было все равно, никакие осмотры не могли ее унизить. Она покорно влезла в бочку, позволила Илине натереть себя сначала мазью, убирающей лишние волосы, а потом благовониями и маслом, смягчающим кожу. Позволила расплести свои косы и вымыть голову, позволила завернуть себя в теплое одеяло – оно пришлось очень кстати, потому что с заходом солнца стало холодать. Когда Илина расчесывала ее длинные черные локоны, принесли нижнюю сорочку, башмачки и платье. Эрика закусила губу, чтобы не ахнуть от восторга. Даже роскошное платье королевы, которое она видела во дворце в Литеберге, не было так прекрасно. А сорочка! Тоненькая, легкая, шелковая! Никогда в жизни Эрика не надевала на себя таких сорочек.

Илина надела на нее сорочку и платье, затянула все шнурки, протянула ей башмачки – они оказались Эрике велики, но ей было все равно.

– Ты прекрасна, – сказала колдунья. – Хочешь взглянуть на себя в зеркало?

– Нет. Какая мне разница?

– Ты прекрасна, несмотря на шрамы и на то, что ты сипишь. Кстати, если ты войдешь в милость к принцу, он будет с тобой щедр – и тогда ты сможешь заплатить мне за магию и вернуть голос. И даже убрать шрамы. Ты ведь сохранила свою возможность обратиться к магам?

Эрика не ответила.

– Силы мироздания, ты ее потратила? И на что же, если голоса по-прежнему нет? – Илина с подозрением уставилась на девушку.

– Какая разница?

– Дура! На мужика, что ли? Дура, дура! Ты как моя дочь: та спасла своего любимого от смертного приговора, а он потом сам выдрал ей язык, чтобы она никому не проболталась о его вине.

– Вашу дочь зовут Мильда? – не выдержала Эрика.

– Силы мироздания! Ты что-то слышала о ней? – Илина бросилась к девушке и схватила ее за плечи. – Где она, что с ней? Она жива? Я… я не могу прослеживать связи и узы. У нее есть этот дар, у меня – нет.

– Она жива, – кивнула Эрика и замолчала, не зная, можно ли рассказывать Илине то, что она знает.

– Не молчи!

– Она жива и здорова. Мильда – маг при дворе королевы Карлотты. С разрешением на первую степень.

Илина побелела.

– Она живет в Литеберге?

– Да, в королевском дворце.

– Силы мироздания! И я сама подняла болотную нежить и натравила на Литеберг!

– Вальтер остановил этих тварей.

Колдунья не ответила. Эрика присмотрелась к ней и поняла, что Илину колотит. Она осторожно погладила знахарку по плечу.

– Отправляйтесь в Литеберг, вы найдете там Мильду. Вы же маг, у вас наверняка есть деньги на дорогу.

– Принц Карлос дал мне разрешение на магию первой степени. Его нельзя отменить. Если маг принял такое разрешение – отказаться уже невозможно. Я приняла его. И я должна быть возле Карлоса и подчиняться ему во всем, – опустила голову колдунья.

– У Мильды тоже первая степень.

– Я не знала об этом. Карлос уверил меня, что в королевстве нет высших магов, что я стану единственной. Я всегда верила, что у Мильды хватит внутренней силы и дара на первую степень. Но кто ей дал разрешение? Если сама королева – значит, Мильда всегда будет подчиняться королеве.

Эрика не ответила. Она посмотрела на потемневшее небо за окном и вздохнула, Илина поняла ее.

– За тобой вот-вот придут. И я не могу теперь тебе ничем помочь. Я не могу идти против воли принца.

– Не беспокойтесь обо мне – мне уже все равно.

Едва девушка договорила, дверь открылась, и двое слуг вежливым, но непреклонным тоном позвали Эрику с собой. Она вскинула голову, и роскошные черные волосы, только что вымытые, благоухающие, рассыпались по ее плечам и спине. Эрика шагнула к выходу, потом быстро обернулась, улыбнулась Илине, взяла со столика пояс со свирелью и направилась вслед за слугами.

Эрика думала, что ее отведут сразу в спальню принца, но ее ввели в парадный зал. Карлос восседал на своем резном кресле, рядом с ним стояли двое стражников, еще двое были у входа. Эрика узнала Тома и закусила губу.

– Силы мироздания, как же ты прекрасна! – принц Карлос не скрывал восторга и не сводил с девушки глаз. – А все прекрасное на моей земле должно принадлежать мне. Покоришься и ты, никуда не денешься.

– Я уже покорилась, ваше высочество, – смиренно ответила Эрика. – Илина помогла мне, чтобы я стала для вас желанней в этот вечер. Но я и сама постараюсь вам понравиться, – она мягко улыбнулась, гибкие тонкие пальцы отстегнули цепочку со свирелью. – Я бы вам спела, ваше высочество, но голоса у меня больше нет. Но вы же позволите вам сыграть?

Карлос довольно закивал и откинулся на спинку кресла. Эрика поднесла дудочку к губам, улыбнулась, и по всему парадному залу полетела чудесная мелодия. Это была музыка невыразимой красоты, такая, что каждый находившийся в зале думал о чем-то своем. Стражники застыли, на лицах разлились блаженные светлые улыбки, и даже жесткое лицо Тома вдруг смягчилось и стало почти детским. Принц Карлос тоже заулыбался, наслаждаясь каждым звуком. Свирель смеялась, грустила, рассказывала что-то увлекательное, и стражники не сразу заметили, что принц тяжело и шумно дышит. Первым это почувствовал Том.

– Ваше высочество! – он встревоженно шагнул к принцу. – Что с вами?

– Пустяки, – прерывистым шепотом отозвался Карлос, не желая прерывать эту волшебную музыку. – Левая рука немного затекла, кажется. И шея. Сейчас отпустит.

Он чуть приподнялся на кресле, словно ему становилось все тяжелее дышать. Свирель, притихшая было, запела с прежней силой, рисуя каждому все новые и новые сказочные мечты, одна прекраснее другой. Но не прошло и пары минут, как принц вдруг тяжело захрипел. Том бросился к нему. Карлос был синим, по лицу его струился холодный пот. Он отчаянно пытался схватиться правой рукой за грудь – левая рука уже совсем не слушалась.

– Ваше высочество! – Том бросился к нему и успел подхватить Карлоса, который уже обмяк и сползал с кресла. – Позовите Илину, олухи, что вы застыли!

– Бесполезно, – засмеялась Эрика и опустила дудочку.

Ноги у нее подкосились, и она рухнула на мраморный пол парадного зала. Принц Карлос, которого Том уложил на снятые с кресла подушки, тихо встрепенулся.

– Грудь давит, – прошептал он. – Жжет внутри.

– Сейчас, ваше высочество. Сейчас найдут Илину, – успокаивал его Том, но принц его уже не слышал.

Эрика лежала в нескольких шагах от кресла.

– Связать ее! – рявкнул Том. кивком указав на девушку, но в этот миг из коридора раздался грохот, топот, звон клинков. Стражники, стоявшие у дверей, схватились за оружие, но тут же отступили, увидев в дверях высокую молодую женщину, похожую на принца Карлоса как две капли воды.

– Поднимать руку на королеву? – усмехнулась она, обводя властным взглядом зал. – Вот новость!

– Стоять, олухи! – закричал Том. Он опустил тело принца на подушки, выпрямился и низко поклонился вошедшей. – Ваше величество, это недоразумение. Мы – ваши преданные слуги.

Следом за королевой Карлоттой в зал хлынул поток: стражники из ее личной охраны вместе с Марко и Руфом, король Свирт, Хризостом, – все ворвались внутрь и, не встретив никакого сопротивления, застыли. Хризостом, увидев распростертую на полу сестру, бросился к ней.

– Эрика! – закричал он, обнимая ее. – Эрика, сестренка, что ты наделала?

Она улыбнулась, но сил на ответ у нее уже не было.

– Силы мироздания, да есть хоть один врач в этом замке? – заметался органист. – Эрика! – он посмотрел на бесчувственного принца Карлоса. – Что ты наделала? Ты же знала, что запретная музыка убьет не только его, но и тебя, что музыкант может забрать жизнь, но отдаст и свою!

– Что он несет? – тихо пробормотал Марко стоявшему рядом Руфу.

Хризостом принялся тормошить сестру.

– Эрика, отзовись, ты же только что улыбалась мне! Отзовись, пожалуйста!

Он обнял ее и попытался поднять, но подошедший Руф остановил его.

– Отпустите ее, – тихо сказал Руф, потом подхватил Эрику и бережно уложил ее на пол. – Дайте ей уйти, Хризостом. Это лучшее, что вы сейчас можете для нее сделать.

Музыкант поднял лежавшую рядом свирель, потом выпрямился, не сводя глаз с белого лица сестры. Руф, наоборот, наклонился к ней, опустился на одно колено и положил руку на горло девушке. Все вокруг замерли. Руф молча снял с себя куртку и закрыл лицо Эрики. Свирт мягко обнял органиста, стараясь его поддержать.

– Сочувствую вам, господин Хризостом.

– Я… я допишу свое представление, – сбивчиво забормотал музыкант. – Эрика, ты же сказала, что это великая музыка! Я ее допишу, уже почти дописал! И назову в память о тебе… «Колдовская свирель» или как-нибудь вроде этого… Вы… – он быстро обернулся к королю и королеве, – вы, ваше величество, позволите мне устроить представление? К весне все будет готово!

– К весне? Обязательно, – кивнул Свирт.

– К лету, – быстро возразила Карлотта. Она потянула мужа за рукав, отвела его на несколько шагов в сторону, чтобы никто их не слышал, и неожиданно лукаво улыбнулась. – Весной вы, ваше величество, станете отцом, и всем будет немного не до представления.

***

Хризостом действительно дописал музыку для своего представления, и вскоре напевы из этого представления разошлись по всей стране, а потом и по всему миру.

Илина и Мильда встретились после многих лет разлуки.

Руф выдал замуж младшую сестру, а сам каждый раз, проезжая через родной Рейнберг, неизменно заглядывал на постоялый двор Лилетты.

Марко и Камилла сыграли пышную свадьбу. Жених был в богатом бархатном костюме, с ног до головы в золотой вышивке и кружевах. Невеста надела прекрасное платье, над которым чуть ли не месяц бились лучшие портнихи, вышивальщицы и кружевницы. И все говорили, что эта свадьба ничуть не хуже королевской.