Заповедными тропами. Исполнение пророчества

Пролог

Лопоухий щенок бежал, смешно загребая лапами опавшую листву и повизгивая от восторга. Над самой землёй парило огромное насекомое, и он пытался его поймать. Вдруг то, что он уже считал своей добычей, резко взмыло вверх и исчезло в последних лучах тёплого осеннего солнца. Щенок обиженно тявкнул, затормозил всеми четырьмя лапами, неуклюже плюхнулся на зад, поднял правое ухо и огляделся.

Раньше он никогда не забегал так далеко. Вокруг царили незнакомые запахи и звуки. Щенок втянул в себя воздух и прислушался. Вдруг среди шорохов и шелеста листвы он различил голоса. Запахи, витающие в воздухе, подтвердили, что недалеко были люди. Чужаков стоило опасаться, но нюх, никогда не подводивший щенка, сообщил, что среди людей не было мужчин, и любопытство побороло страх.

Припав к земле и оттопырив пушистый зад, щенок пополз к кустам, растущим на самом краю леса. Женские голоса раздавались всё ближе, запах становился всё ярче. Наконец он увидел их – несколько стройных фигур, образующих круг и держащихся за руки.

– Может, не стоит, сестра? Что ждёт нас в этом новом мире? Мне страшно.

– Нас ждёт счастье.

– Там всё чужое.

– Я нашла такой мир, который почти не отличается от нашего. Мы быстро привыкнем к нему.

– Но этот обряд заберёт все наши силы. Мы придём в новый мир беспомощными. Как мы будем защищать себя от магов?

– На Земле нет магии. Никто не станет преследовать нас, и мы наконец-то обретём покой.

Солнце скрылось за горизонтом. Женщины запели какую-то песню на незнакомом языке. Она звучала всё громче, и щенок решил подползти поближе. Вдруг поляну озарила вспышка света. Щенок вжался в землю, обнажил свои клыки и приготовился к защите. Но никто не нападал. На поляне сияла огромная арка, переливающаяся всеми цветами радуги.

Одна за другой женщины стали входить в неё – и пропадать. Последней подошла к ней высокая темноволосая женщина. Окинув долгим взглядом, полным тоски и отчаяния, поляну и лес, она достала из-за пояса небольшой кинжал, разрезала свою ладонь, прошептала несколько слов, бросила кинжал на землю и исчезла в арке, которая после этого замерцала и растворилась в воздухе.

Глава 1

Старуха впилась в меня колючим взглядом и оглядела с ног до головы.

– Как интересно, – пробормотала она и удивлённо покачала головой. – И чего же ты хочешь?

– Это я хочу. Замуж, – встряла в разговор Лерка, переключая внимание старухи на себя.

Подруга начала описывать мужчину своей мечты, и я поняла, что такого экземпляра в природе просто не существует. С логикой у Лерки всегда были некоторые проблемы, но идеальных людей не бывает, и я старалась не обращать внимания на её маленькие слабости и недостатки, а она прощала мне мои «заскоки», что позволило нам сохранить студенческую дружбу до сих пор.

Мыслила Лерка глобально. Её будущий муж должен был отличаться привлекательной внешностью и солидным счётом в банке, сражать всех наповал своей харизмой, но при этом быть верным своей жене. Деньги, кстати, должны быть заработаны самостоятельно, а не достаться в наследство от богатых родственников, так как дарить свою молодость и красоту лодырю и прожигателю жизни Лерка не собиралась. Ко всему этому должно было прилагаться желание тратить свои несметные богатства на прихоти и капризы своей возлюбленной, жмотов подруга на дух не переносила. Разумеется, олигархи преклонного возраста в качестве кандидатов в супруги не рассматривались. Будущий муж должен быть молод и здоров, а те, из кого начинает сыпаться песок, пусть ищут себе не жену, а сиделку. Ах, да, женщина она молодая… ну… сами понимаете… так что мужчина должен был продемонстрировать свои таланты не только при зарабатывании денег и обеспечении её комфорта, но и в спальне… и не только в ней.

Лерка умолкла, и я подумала, что старуха, даже если она и была бы настоящей волшебницей, вряд ли смогла бы предоставить ей желаемое. Тут Лерка снова открыла рот и сообщила, что муж должен внимательно выслушивать все жалобы и просьбы, советоваться по всем вопросам и обожать её до умопомрачения. И постоянно находиться около супруги. Вот вроде бы и всё.

Старуху, которой на вид было лет сто, если не все двести, Лерка нашла по объявлению в газете. Сама я газеты давно не читала, считая это пустой тратой времени, но Лерка была полна решимости в очередной раз выйти замуж и не искала лёгких путей. Точнее, она всё усложняла.

Дожив до отметки «немного за тридцать», подруга до сих пор искала свой идеал, хотя вполне могла бы найти мужчину своего круга. Отец, будучи крупным бизнесменом провинциального масштаба, знакомил её с сыновьями своих партнёров по бизнесу, но Лерке нужны были не просто деньги и стабильность, её душа жаждала страсти и преклонения. Так в её жизни появились мошенники всех сортов и мастей, обещавшие ей взрыв страсти, ураган эмоций и любовь до гроба в сочетании с огромным особняком в качестве уютного семейного гнёздышка и блеском драгоценностей, которыми ослеплённый от страсти супруг будет одаривать любовь всей своей жизни ради её счастливой улыбки.

Обычно ко всем этим госпожам и бабкам, как они называли себя в газетных объявлениях, Лерка ездила одна. Их объявления, которые подруга гордо демонстрировала перед каждой поездкой, вызывали у меня смех. Это был «стандартный набор» из «заворожу», «приворожу», «отворожу» и «за деньги что угодно предскажу». Сначала я пробовала вразумить Лерку, но на все мои советы присмотреться получше к сыновьям друзей и бизнес-партнёров отца она отвечала, что среди них нет её судьбы, и уезжала к очередной ведунье. Потом я решила, что Леркино желание тратить деньги на всякую ерунду меня не касается, тем более что деньги не мои, а её отца, и мы прекратили разговоры на эту тему.

Вчера Лерка заявилась ко мне поздно вечером, сияя от счастья. Подруга раздобыла адрес «настоящей бабки» (а предыдущие, конечно, были «искусственными»?) и собиралась на штурм этой крепости. И она нуждалась в моральной поддержке. Естественно, в моей. Ведь лучшая подруга у неё кто? Вот ко мне она и пришла. Очередная нечистая на руку мадам (по словам подруги – волшебница и кудесница) жила у чёрта на куличках, и Лерке нужна была компания по дороге в эту Тьмутаракань.

Попивая только что приготовленный кофе и отправляя в свой желудок очередную порцию вишнёвого тортика, я заявила, что завтрашний день, свой единственный в этом месяце выходной, я собираюсь провести в обнимку с атласом ультразвуковой диагностики. Лерка залилась слезами, обвинила меня в чёрствости и неромантичности и пожаловалась на то, что я, будучи её единственной подругой, не хочу помочь ей обрести то женское счастье, о котором мечтает каждая женщина. С тем, что об этом мечтает каждая, я бы поспорила, но настроение после двенадцатичасовой смены в ветклинике было пофигистичным, и я предпочла промолчать.

В отличие от остальных «магов», предпочитающих офисы в центре города, поближе к обеспеченным клиентам, старуха жила в полуразвалившейся избушке на краю заброшенной деревни. Леркин навигатор отказывался помогать ей в поиске населённого пункта, которого не было на современных картах, подруга материлась и обвиняла власти в нежелании прокладывать дороги в отдалённых от центра районах нашей области. Я молча ждала, когда Лерке надоест маяться дурью, она повернёт свой джип по направлению к цивилизации, мы зайдём в какую-нибудь кафешку и поболтаем о пустяках.

Желание подруги выйти замуж за «прынца» я недооценила, и через несколько часов мы всё-таки нашли небольшую деревушку с покосившимися от старости деревянными домами. Из избы, стоявшей на самом краю, около леса, шёл дым, и мы пошли к ней.

Глава 2

В комнате царил полумрак. Мы сидели за большим деревянным столом, заставленным бутылками и банками. На стенах висели пучки трав, часть потолка была затянута паутиной. Дверь со скрипом отворилась, и в комнату вошёл, презрительно щуря жёлтые глаза, большой серый кот. А разве кот не должен быть чёрным, чтобы соответствовать обстановке? И как его зовут? Своё имя, кстати, старуха назвать отказалась, поэтому про кличку кота я спрашивать не стала.

– Что можешь предложить взамен? – прокаркала старуха.

– Мне не сказали, сколько Вы берёте, – затараторила Лерка, вынимая из сумочки пачку купюр. – Если здесь не хватит, могу оплатить картой. Или привезти завтра.

Правильно, Лерочка, где ж ты здесь терминал-то увидела? Я с любопытством взглянула на старуху, ожидая ответа. Интересно, сколько стоит сеанс у «мошенников от магии»? Явно побольше консультации ветеринарного врача.

– Что можешь предложить взамен ему? – уточнила старуха.

– Ему – это кому?

– Мужчине.

– Я за него замуж выйду, – после непродолжительного молчания ответила Лерка. – Вы не бойтесь, просто назовите цену. Деньги у меня есть.

– Во всём должен быть баланс, – заявила старуха и окинула Лерку грозным взглядом. Нагнувшись, она вытащила из-под стола весы, напоминающие те, которыми мы пользовались на парах по фармакологии. Только наши были небольшие и из пластмассы, а старухе где-то удалось раздобыть огромные, на чёрной деревянной подставке и с чашами, сделанными из какого-то белого материала. На одну чашу весов она бросила несколько чёрных фигур, на вторую – одну белую. Придирчиво осмотрев Лерку, добавила к белой фигуре вторую. Чаша с чёрными фигурами устремилась вниз, чаша с белыми – вверх.

– Равновесие будет нарушено. Я не в силах выполнить твоё желание, но всё-таки могу тебе помочь.

Старуха взяла одну из бутылок, стоящих на столе, встряхнула её несколько раз, открыла ногтем и наполнила стоящую перед ней ёмкость до краёв. Подруга завороженно смотрела на все эти манипуляции, в мыслях, наверное, представляя, как какой-нибудь владелец виллы на берегу моря с фигурой древнегреческого атлета предлагает ей сердце и банковский счёт во время отдыха на яхте.

– Пей, – сказала она и протянула ёмкость Лерке.

– Стой, ненормальная! – крикнула я, но подруга залпом выпила содержимое.

– А что хочешь ты? – ткнула в меня пальцем старуха.

Боже, какие у неё были ногти! И вот этими вот руками она готовит свои снадобья! А изба с паутиной! Да тут что угодно подхватить можно!

Кстати, что вообще она дала Лерке? Отвар, настой, раствор? Из чего именно? Это ведь только принято считать, что таблетки – зло, а травки – панацея от всех болезней. В таблетке, между прочим, содержится только то, что указано в инструкции, и только в том количестве, которое указано, а в безобидных на вид травках – огромное количество веществ в непонятно каких пропорциях. Не спорю, что в определённых случаях можно использовать и травки, но только если знаешь, как они действуют на организм, и учитываешь клиническую картину.

Лерка сидела, блаженно улыбаясь, и признаков скорой кончины пока не наблюдалось. Старуха по-прежнему смотрела на меня.

– Так что хочешь ты? Замуж за молодого, красивого, богатого?

Глава 3

Замуж я не хотела. Это в семнадцать лет, втрескавшись по самые уши в Володю, я грезила о свадебном марше в нашу честь, куче ребятишек и любви до гроба. Про «и умерли они в один день» тоже было, каюсь. Розово-ванильные, приторные мечты разлетелись на части в тот день, когда я застукала его со своей лучшей подружкой Светкой, после чего они перестали для меня существовать.

Были и ночные рыдания в подушку, и заедание своего горя шоколадом, и занятия на тренажёрах для «выпуска пара». Потом началась учёба на ветфаке, и страдать стало некогда. Совсем. Анатомия, гистология, фармакология, хирургия… Бесконечный калейдоскоп дисциплин выматывал так, что домой я просто приползала. После занятий я писала рефераты и курсовые, готовилась к коллоквиумам и контрольным работам, бегала на стажировку в ветклинику. Личная жизнь не просто отошла на второй план, она испарилась, капитулировав перед моим желанием стать хорошим врачом.

Лерку я встретила там же, в вузе. Если я целенаправленно готовилась к учёбе на ветфаке, Лерка поступила туда по воле случая, не пройдя даже платно ни на лечебное дело, ни на педиатрию в более престижном меде. Взбалмошная, весёлая и живая Лерка всегда искрилась позитивом, притягивая к себе внимание всего потока. В ней было то, чего так не хватало мне, и мы подружились, взаимодополняя друг друга.

Лерка не была злостной прогульщицей, но, в отличие от меня, к учёбе относилась с меньшим энтузиазмом, видя своё предназначение в другом. Главным для неё был вуз – выйти удачно замуж.

Несмотря на разницу во взглядах, Лерка поддерживала меня во всём: помогала при отработке различных манипуляций на трупах, которые на дух не переносила; ездила вместе со мной на практику в хозяйство, хотя её отец и предлагал ей договориться и проставить подписи и печати «просто так»; утешала меня, когда я выставила за порог Стасика. Именно поэтому я и поехала с ней за тридевять земель к очередной мошеннице, облегчающей кошельки чересчур доверчивых граждан.

Стасик был моей второй попыткой устроить личную жизнь. Тоже неудачной. После учёбы в вузе от зари до зари я стала строить карьеру. Превратившись из ассистента в ветеринарного врача и пройдя кучу курсов и мастер-классов, я поняла, что мне тоскливо возвращаться в пустую квартиру, доставшуюся по наследству от родителей, погибших в автокатастрофе, да и знакомые постоянно напоминали про тикающие часики и женское предназначение. Так в моей жизни появился Стас, а вместе с ним и его обожаемая матушка Анна Николаевна.

Стаса я не любила. По крайней мере, никогда не сгорала от любви к нему, как это было с Володей. Он показался мне неплохим человеком, немного мягкотелым и слабовольным. Ни в каких «прынцев» я уже не верила. И раз уж объекта любви у меня не было, то почему бы не попробовать построить отношения, основанные на доверии и взаимопонимании с приятным тебе человеком?

Сначала всё было неплохо, Стас переехал ко мне. Потом начались разговоры о свадьбе, и пришла пора познакомиться с его матерью. Тогда-то я и узнала, кто главная и самая любимая женщина в жизни Стасика, как его называла нежно любящая мамочка.

Мать Стасик обожал. Точнее, Анна Николаевна, вложившая, по её словам, в сыночка всю душу, умело манипулировала сыном и мастерски прививала ему чувство вины за пренебрежение своим долгом по отношению к матери. С одной стороны, она хотела «пристроить сына в хорошие руки», чтобы он не остался один на старости лет после её смерти, с другой – страшно ревновала, когда в жизни сына появлялась другая женщина, претендующая на его внимание.

Я продержалась два года. Сначала я действительно верила, что бедная Анна Николаевна серьёзно больна и даже договорилась с одним из своих знакомых, чтобы он осмотрел мою будущую свекровь и помог поставить диагноз. Анна Николаевна решила, что я таким образом пытаюсь от неё избавиться (врач, между прочим, не был ни патологоанатомом, ни судмедэкспертом), смертельно обиделась и не разговаривала со мной целых три недели (эх, золотое было времечко – без нотаций и нравоучений).

Изучив «анамнез» и произведя «осмотр», «диагноз» я поставила самостоятельно: Анна Николаевна не могла прожить и дня без своего Стасика. Ни одна женщина, даже самая распрекрасная, не была достойна её сына. Только она одна, очевидно, была способна понять его ранимую душу и любить его безусловно и беззаветно.

Чтобы указать мне на моё место в жизни сына – на вторых ролях, разумеется, Анна Николаевна начала разыгрывать «представления». Внезапно заканчивалось жизненно необходимое лекарство, и это после того, как мы закупили все препараты по списку, написанному ей самой. Ночью начинало «колоть» сердце, однако от вызова скорой больная наотрез отказалась, так как ей стало лучше от присутствия сына. Нужно было сию секунду сделать что-либо «по хозяйству», так как бедной, заброшенной всеми женщине не к кому было обратиться. Да я сама вызывала и электрика, и сантехника, ибо Стасик, измученный непосильным умственным трудом, из работ «по дому» освоил только поглощение приготовленной пищи. В «почти семейный» бюджет мой будущий муж тоже не особо-то и вкладывался, предпочитая покупать что-нибудь для маменьки. Та с удовольствием принимала и вкусности, и подарки, а потом с некоторой долей злорадства рассказывала мне о том, что сын её так любит, что постоянно балует.

Однажды, когда мы собрались на дачу к знакомым, у Анны Николаевны в очередной раз заболело сердце. И Стасик, наплевав на все договорённости, помчался её спасать. А я позвонила Лерке. Она приехала, и я высказала ей всё: и то, что устала быть третьей лишней в этих нездоровых отношениях между матерью и сыном; и то, что не желаю создавать уют для человека, для которого ничего не значу; и то, что хочется взаимоуважения и взаимопонимания, а не вот этого вот всего.

Стасика в качестве будущего мужа я уже давно не рассматривала, и Лерка помогла мне засунуть его немногочисленные вещи в сумку, отобрать ключи и выставить теперь уже бывшего будущего мужа за дверь. Именно она стойко отражала все нападки наших знакомых, считавших, что я упускаю свой шанс на женское счастье.

Глава 4

- Белого платья и свадебного марша мне не надо.

И я вспомнила свою давнюю мечту, на которую при моём графике работы не было ни времени, ни сил. Когда-то мы ездили в деревню к бабушке, и у соседей был пёс. Его звали Мухтаром, и он покорил меня с первого взгляда своих умных карих глаз. Тогда-то я и решила, что стану ветеринаром.

- Хочу, чтобы рядом было существо, которое бы принимало меня такой, какая я есть, которое было бы мне предано до последнего вздоха и всегда было бы радо меня видеть.

Что-то подобное говорила и Лерка. Только она свято верила, что может найти эти качества в мужчине, я же считала, что это описание не человека, а собаки. Поэтому, заметив замешательство старухи, добавила:

- Мне нужен пёс. Обязательно большой и пушистый. С умным взглядом. Только я его сама заведу, когда появится время для утренних и вечерних прогулок. Лер, нам домой пора, я завтра с утра работаю.

Лерка сидела на стуле, уронив голову на стол. Так, Егорова, ты, конечно, привыкла иметь дело с животными, но человек – это ведь тоже животное, так что ты справишься! Со старухой, предлагающей непонятно какие травки, будем разбираться потом.

- Не трогай её, она просто спит, – проскрипела старая карга. – Через пару часов моё зелье перестанет действовать, и она проснётся. Нам надо поспешить.

Старуха окинула взглядом свой стол, схватила какую-то склянку, вытряхнула оттуда на ладонь порошок и внимательно посмотрела на меня.

- Моё зелье ты ведь пить не будешь, верно?

В моём ответе она, похоже, не сомневалась. И правильно делала. Да я с первого раза сдала и фармакологию, и биотехнологию и прекрасно знаю, как и в каких условиях должны готовиться лекарственные препараты, а тут… В этом ветхом домишке можно только тараканов, пауков и мышей разводить. На корм птицам.

- Ни за что на свете! И если с Леркой что-то случится после этого Вашего зелья, её отец…

Я хотела сказать этой «ведунье», что Павел Александрович обратится в правоохранительные органы, а также в налоговую и прочие службы и проверят её все и сразу. Но не успела. Старуха бросила в меня порошок с резким запахом, и у меня перехватило дыхание.

- Я могу провести межмировыми тропами только душу, - безучастно глядя на мою агонию, промолвила она. - Поэтому тебе придётся умереть в этом мире, чтобы воскреснуть в другом…

Она говорила что-то ещё, но боль в груди вдруг стала невыносимой, перед глазами мелькнули яркие золотистые круги, после чего мир погрузился во тьму.

Глава 5

– Ай! – завопила я, вынырнув из чёрного небытия. Что-то больно ударило меня по лбу.

– Что ж Вы наделали! – громом прогремел женский голос.

Ну зачем она так орёт? Точно не врач. Медсестра или санитарка. Голова раскалывалась на части, тело ломило, и чувствовала я себя так, как будто попала под копыта табуна лошадей. Надеюсь, Лерка тоже выжила. А на эту старую грымзу надо в полицию заявить. Хотя что они ей сделают? На принудительное лечение отправят? У неё же явно с головой большие-пребольшие проблемы… У нас с Леркой, впрочем, с ней тоже не всё в порядке, раз мы умудрились ввязаться во всю эту историю.

– Да не хотел я! Он сам упал! – затараторил звонкий мальчишеский голос.

Да что ж они все так громко орут! Или это просто я так воспринимаю все звуки? Кстати, какого счастья в реанимацию пустили ребёнка?!

С трудом открыв глаза, я повернула голову вправо, по направлению к источнику шума.

Да, Егорова, топать тебе после выписки в наркоконтроль. Или как сейчас это подразделение называется… Старуха не просто мошенница, она явно использует что-то запрещённое. Прикрыв глаза, чужим голосом сообщила:

– Общее самочувствие – плохое. Головная боль, ломота в теле, галлюцинации. Дайте, пожалуйста, попить и сообщите диагноз.

– Она живая! – радостно возвестил всё тот же мальчишеский голос, и я снова открыла глаза.

Галлюцинации никуда не исчезли. Я по-прежнему лежала на какой-то странной кровати. Нет, кровать была самая обычная, но в больницах стоят металлические койки, так как их легче мыть. Деревянных кроватей с резными столбиками там точно нет, как и ковров на полу.

Около кровати стояли двое – женщина лет пятидесяти в старомодном платье и мальчик лет десяти в не менее странном костюме. Эти галлюцинации сияли от счастья так, как будто им подарили гироскутер и билет на концерт Стаса Михайлова. Мальчишке – гироскутер, а женщине – билет.

– Он помог! Артефакт помог! Не зря отец за него столько денег заплатил! – завопила галлюцинация номер два. Та, которая мальчик. – Я верил, что она выздоровеет!

Подскочив к кровати, мальчик схватил какую-то штуковину, лежащую на моей подушке, которая, очевидно, и была причиной моего пробуждения, и выскочил из комнаты. Точно из комнаты, потому что палаты так не выглядят, даже в психиатрической больнице, где тебе, Егорова, сейчас самое место.

Галлюцинация номер один оказалась намного понятливей второй и поднесла к моим губам какую-то чашку. Сделав пару глотков непонятной розоватой жидкости, я откинулась на подушку.

– Этот отвар оставил для Вас семейный лекарь, – возвестила галлюцинация номер один. – Он для восстановления сил. Уж теперь-то вы обязательно поправитесь.

Голова вдруг налилась свинцом, веки закрылись, и всё вокруг перестало для меня существовать.

Глава 6

Просыпаться не хотелось. Сквозь полудрёму я ощущала приятную прохладу и слышала пение птиц…

Стоп, Егорова, какие птицы?! Ты же в областном центре живёшь, а не в деревне. Когда ты в деревне-то последний раз была? После смерти бабушки – ни разу. А… я ж там практику проходила. Но где я – и где мои студенческие годы. Меня и молодым специалистом уже вряд ли можно назвать.

Ладно, хватит вздыхать о том, что тебе уже не шестнадцать. Поднимай свою тушку с дивана и собирайся на работу. Как сказал великий Павлов, «медицинский врач лечит человека, а ветеринарный врач – человечество». Вот и иди спасать это самое человечество. В большинстве случаев – от самого себя.

Потянувшись, я открыла глаза. Да что за чертовщина! Опять галлюцинации. Что ж у меня за диагноз такой? Чувствую себя вполне сносно, ничего не болит. Проблем с памятью тоже вроде бы не наблюдается. Ну… на первый взгляд. Помню, что я, Александра Егорова, работаю ветеринаром в ветклинике. Название ветклиники помню, свой домашний адрес помню. Лерку, лучшую подругу, помню. И даже наш визит к старухе тоже помню.

– Ты уже не спишь, да? – раздался шёпот около правого уха.

– Áу! – вскрикнула я и вскочила с кровати. Точнее – слетела, так как запуталась в одеяле и упала на тот самый ковёр, которого в больничной палате никак не могло быть.

Перевернувшись, я гневно уставилась на нарушителя спокойствия, которым оказался мальчишка лет десяти, сидящий на стуле у изголовья кровати. Ну… тот самый, который галлюцинация.

– Ты чего кричишь? – спросил он, смешно нахмурив брови.

Выбравшись из одеяла, я встала босиком на ковёр и уставилась на ночную рубашку, которая была на мне. Она была такая же странная, как и костюм на мальчике. Кстати, раз уж он часть моего искажённого восприятия действительности, почему бы не спросить его, что здесь происходит?

– А… ты кто? – решила поинтересоваться я, проигнорировав заданный мне вопрос.

– Я? Рик, – насупился мальчик.

В моём окружении никаких Риков никогда не было, так что ситуацию он никак не прояснил. В смысле – мальчиков по имени Рик не было, пациенты были. Лабрадор и чихуахуа.

– А кто я? – спросила я видение по имени Рик, для надёжности указав на себя пальцем.

Палец был не мой. И не только палец. Вся кисть была чужая. Белая, изящная, с довольно длинными ногтями. Где мой загар?! Почему ногти не подстрижены?! Куда девался шрам от кошачьих зубов?!

Глава 7

– Ты что, Лисса, правда ничего не помнишь? Даже меня? – обиженно пробурчала галлюцинация. Или не совсем галлюцинация? Или вообще не галлюцинация? Ладно, пусть будет просто мальчик. Я же себя сумасшедшей не называю, хотя, судя по всем признакам, психбольница по мне не просто плачет, а прямо-таки рыдает.

Мальчик почесал нос, подумал немного и добавил:

– Я так за тебя переживал, волновался. С утра около кровати сижу.

Так, Егорова, включай свои мозги. Тебе нужен источник информации, чтобы понять, какого счастья ты в непонятном балахоне в странной комнате и с чужими руками. Надо, кстати, найти зеркало и посмотреть, как выглядят остальные части тела. Но самое главное сейчас – это информация. Так вот же он, этот самый источник, только что слез со стула, смотрит на тебя исподлобья и, кажется, изо всех сил старается не разреветься.

– Не очень хорошо себя чувствую, - слегка приукрасила я действительность, подбирая одеяло с полу и направляясь к кровати. Никаких болезненных ощущений я не испытывала, но вся ситуация с комнатой, мальчиком и чужими руками изрядно действовала на нервы.

– Пить хочешь? – спросил мальчик.

– Хочу.

– На столике для тебя оставили взвар, настой и сок.

Схватив одну из чашек и жадно выпив содержимое, я оглядела Рика с ног до головы. Так, приступаем к «допросу».

Люди, далёкие от медицины, наивно предполагают, что «колоть» могут только следователи на допросе. Ага-ага! Подавайте документы в мед или на ветфак, идите работать по специальности – и через пару-тройку лет вы не будете верить ни единому слову пациента (или владельца пациента), если сказанное им не подтверждается клинической картиной или документально.

У пёсика не проходит аллергия? А Вы следуете моим рекомендациям? И чем кормите? А печенье зачем даёте? Я же написала, что сладкое нельзя. Да, совсем. Нет, даже полпеченюшечки нельзя. Слушайте, Вы хотите, чтобы у Вашего Пупсика аллергия прошла, или нет?

Так, что тут у нас… Уже лучше, но я надеялась, что показатели придут в норму. Все таблетки даёте? Точно? А как выглядит вот эта таблетка? Нет, она не белая и кругленькая, это вообще порошок в капсуле. Почему перестали давать? Решили, что хватит? А от меня тогда что хотите, если не выполняете мои назначения?

Это ж студенты, приходящие к нам на стажировку, думают, что ветеринария – это когда ты обнимаешься с милыми, утипусечными кошечками и собачками, а потом выкладываешь фоточки этих обнимашек в соцсети. В суровой реальности эти самые кошечки и собачки, испуганные незнакомой обстановкой, странными людьми и непонятными манипуляциями, вырываются, кусаются и царапаются. Могут, кстати, и помочиться на «доброго доктора Айболита».

И да, ветеринар имеет дело не только с «милыми зверушками», которые иногда совсем не милые. Исход болезни зависит от взаимодействия с клиентом – владельцем пациента. Именно владелец приносит животину на профилактические осмотры (а это шанс диагностировать заболевание на ранних стадиях), на приём при возникновении симптомов (чаще всего ярко выраженных), на процедуры, а иногда и проделывает некоторые манипуляции на дому. Поэтому ветеринарный врач должен уметь общаться с «населением», хотя некоторую его часть я с превеликим удовольствием бы прооперировала. Без наркоза.

Сейчас пациентов не наблюдалось, а из «населения» был только мальчик по имени Рик. Ничего страшного, ребёнка «колоть» намного проще, чем взрослого. Надо только найти к нему подход.

– Знаешь, я почти не помню, что произошло в последнее время. Давай ты мне всё расскажешь, а с меня потом чего-нибудь.

– Не потом, а сейчас, - сказал Рик, забавно сморщив лоб. – Вот эту вазочку с конфетами и книгу, которую ты купила для младшего брата Бранда.

Конфет было не жалко. Никакого младшего брата Бранда я не знала, впрочем, как и самого Бранда, и дарить им ничего не собиралась.

– Бери, - сказала я, забираясь на кровать.

Рик подошёл к столику, взял конфеты, забрался ко мне на кровать и снова взглянул исподлобья.

– Ты вообще-вообще ничего не помнишь? Совсем-совсем?

Я выразительно покачала головой.

– Тогда ты это… пообещай, что ничего делать не будешь, когда я всё расскажу. Ну… настои там пить или в речке топиться.

Вот это поворот! Это что ж такое мне расскажут, что у меня должны появиться мысли о суициде?

Глава 8

– Обещаю! – с воодушевлением произнесла я и выжидающе уставилась на Рика.

– Поклянись!

Какой маленький, а уже такой недоверчивый. А что мне ему ответить? Зуб даю, мамой клянусь? Больше на ум ничего не приходило. Вдруг Рик снял со стены какой-то странный предмет, похожий на полудрагоценный камень в оправе, и положил на него мою руку.

– Клянусь, что не собираюсь лишать себя жизни, что бы ты мне ни рассказал, – торжественно произнесла я, еле сдерживая смех.

Камень озарила вспышка света, ладонь пронзила внезапная боль, несильная, но крайне неприятная, я ойкнула, отдёрнула руку и посмотрела на кисть. Ни пореза, ни царапины, ни ожога. Ничего. Мамочки, а что это вообще было? Рик удовлетворённо кивнул и повесил камень обратно на стену.

– Ну… в общем… Неделю назад письмо к нам пришло. Магически заверенное уве-дом-ле-ние, – последнее слово мальчик произнёс с важным видом и по слогам. – От твоего Бранда, – добавил он и пристально посмотрел на меня.

– А Бранд – это кто?

– Брандон. Жених твой. Бывший. Он у-ве-до-мил папеньку, что не женится на тебе. Нашёл более подходящую невесту. Более знатную. Папенька хотел его вызвать на поединок… ну… за оскорбление, он ведь от тебя за месяц до обряда отказался, но Бранд вызов не принял. Сказал, что драться можно только с благородными, а не с презренными торгашами, – последнюю фразу Рик произнёс шёпотом, после чего надулся и снова посмотрел на меня исподлобья.

А с чего бы «папеньке» мальчика так за меня переживать? Получается, в этом полусне-полугаллюцинации он и мой «папенька» тоже?

– Так ты мой брат? – полувопросительно-полуутвердительно сказала я.

– Ты меня всё-таки помнишь! – завопил ребёнок и кинулся мне на шею.

Так, с одним родственником разобрались. Осталось выяснить, кто у нас «папенька» и что там с «маменькой», про которую мальчишка ни разу не упомянул.

– А почему это мы «презренные торгаши»? – поинтересовалась я.

– Так у папеньки же титула нет, он деньги торговлей заработал, – расцепив руки и отодвинувшись от меня, сообщил Рик. – Это все знают. Нам маменька свой передала, в качестве этого… исключения. И Бранд на тебе жениться хотел только потому, что у папеньки деньги есть, а у него только титул остался. Так что ты не расстраивайся так, не любил он тебя. А ты как узнала, что Бранд на тебе не женится, так побледнела вся и в обморок – хлоп! А потом настой сомнуллы десятилистной выпила. Весь флакон! – мальчишка посмотрел на меня осуждающе.

– А дальше что?

– Все бегали, кричали, плакали. Я тоже плакал, – ещё один осуждающий взгляд в мою сторону. – Лекаря позвали. И мага. Папенька магу за артефакт кучу денег дал. Тот сказал, что артефакт этот помогает удержать душу в теле. Не обманул.

Всё ясненько-понятненько, вопросов больше нет. У нас в былые времена было всё то же самое: разорившиеся дворяне, наплевав на свои принципы, решались на мезальянс, чтобы поправить своё материальное положение, а купцы так просто мечтали породниться со знатью. А тут я, которая не совсем я, влюбилась в какого-то обедневшего Брандона, позарившегося на толстый кошелёк «папеньки». Брандон, похоже, нашёл более выгодную партию – небедную и знатную, а я (или всё же не я?) решила отравиться, выпив этот самый настой чего-то там.

– Лисса, а мне этот твой Бранд сразу не понравился, – «утешил» меня Рик, отправляя в рот последнюю конфету. – А можно ещё конфет взять? Я знаю, у тебя целая корзина есть. Ну та, которую тебе Бранд прислал. Там так и написано: «Моей возлюбленной Алиссандрине от Бранда». Ты ведь их всё равно есть не будешь, верно?

– Бери, – милостиво разрешила я, обрадовавшись, что узнала собственное имя. – Только сразу не ешь.

– Спасибо! – просиял Рик, вскакивая с кровати. – Я папеньке сообщу, что ты уже проснулась. И что ты поклялась на магической печати, что ничего с собой делать не собираешься.

Глава 9

Рик выскочил из комнаты. После того как за ним захлопнулась дверь, я подбежала к туалетному столику и открыла створки зеркала.

Мамма миа! Егорова, это ж не ты! Вообще и совсем! Мордашка, конечно, симпатичная, фигурка красивая, грива волос и обалденный цвет глаз, но я-то себя и с небольшим целлюлитом люблю, и со шрамом на руке!

Девушка в зеркале, то бишь я собственной персоной, нахмурилась и недовольно покачала головой. Ладно, Егорова, прорвёмся! Или уже не Егорова? Проблемы нужно решать по мере их поступления. А вот и первая проблема пожаловала.

В комнату вошёл мужчина. Взрослая копия Рика. Очевидно, «папенька». Бросился ко мне, заключил в объятия и поцеловал в лоб.

– Сандрина! Ты выздоровела! Бульона принести? Может, хочешь мусс по-рилански или салат из литавок?

По-рилански – это как? Литавки – это что? Или кто? Лучше, наверное, не спрашивать. «Папенька» же вроде бы торговец, а бизнесмен, в отличие от ребёнка, обман раскроет сразу же.

– Мяса хочу, с овощами, – решила не скромничать я. Наглость – второе счастье, а иногда – первое и единственное.

– Конечно, Сандрина! Сейчас распоряжусь, – просиял мужчина и покинул комнату.

Объятия «папеньки» были вполне себе материальными, как и поцелуй в лоб. Ладно, согласна поверить, что это не галлюцинация. Так, Егорова, думай! Что тебе та старая карга сказала до того, как ты отключилась? «Придётся умереть в этом мире, чтобы воскреснуть в другом»? А мне это зачем? К Лерке хочу. Промою мозг ей по полной программе, чтоб по всяким колдунам больше не шлялась. И на работу в клинику. Мне, конечно, иногда хочется всех поубивать, но не всегда же. И пациенты у меня временами такие няшки…

Эх, Сашка, делать-то что? Отсюда, разумеется, надо выбираться как можно быстрее. Эту Лиссу-Сандрину тут все знают, долго ты здесь не продержишься. А что будет делать милый «папенька», когда узнает, что любимая доченька уже не совсем его доченька, проверять как-то не хочется. Сдаст на эксперименты учёным? Сразу сожгут как ведьму? Или ведьм топят? Да, историк из меня так себе… Судя по пасторальному пейзажу за окном, я где-то в провинции, а если учесть обстановочку в комнате – царит тут что-то наподобие нашего Средневековья или Возрождения. Точно прикопают под кустом и даже настоящего имени не спросят.

Глава 10

Я изнывала от нетерпения, сидя в магической повозке и ожидая своей очереди. Повозка стояла перед воротами Академии магических и немагических наук и искусств, точнее – застряла в самой настоящей пробке. Поступление в академию было единственным шансом избавиться от всепоглощающей любви «папеньки», на которую я, будучи Александрой Егоровой, а не Алиссандриной Дорн-Алисской, не имела ни малейшего права, и узнать причину своего появления в этом мире, а также способ возвращения назад, в свою любимую тушку, пусть и не такую изящную, как у Алиссандрины, но родную и привычную.

Откинувшись назад и убрав со лба прилипшую к нему прядь волос, я решительно толкнула дверь повозки, схватила саквояж и направилась к воротам пешком. Я ж наполовину «торгашка»? Так что и вести себя могу соответственно.

Здание академии поражало архитектурными изысками и величественным видом. Всюду сновали люди и нелюди. Видеть последних было непривычно, так как в провинциальной Ардонии, в которую я попала, они не водились.

У входа в академию стоял орк! Настоящий! Огромный! Он держал в руках камень-регистратор, и я направилась к нему.

– Здравствуйте! – дождавшись своей очереди, поприветствовала я орка, постаравшись изобразить хотя бы жалкое подобие улыбки. Если его сюда поставили, то он же неагрессивный, верно? – Алиссандрина Дорн-Алисская, в Распределительную комиссию академии.

Я протянула руку и прикоснулась к камню, который засиял всеми цветами радуги. Ещё мгновение – и я оказалась в просторном холле, на полу которого были обозначены круги, причём не нарисованы, а выложены тёмно-серыми камнями, мерцающими в полумраке.

Ко мне подлетел какой-то пушистый зверёк, похожий на проглотившую мячик белку. Отработанным движением руки я схватила его за загривок, другой рукой оттягивая губы и обнажая зубы. Раскрыла пасть, осмотрела ротовую полость. Так, с зубами проблем нет. Отпальпировала пушистую тушку со всех сторон. Объём живота значительно увеличен, позвоночник и рёбра не прощупываются, на грудной клетке и спине хорошо выражен слой жира.

– Да ты!.. Да я!.. – заверещал зверёк, вырываясь из моих рук. – Нахалка! Да ты знаешь, кто я такой?!

Пушистое шароподобное тельце повисло у меня перед носом, гневно вибрируя боками и растопыривая хвост. А я что? А я ничего, я тут вспомнить решила, что где-то в другом мире у меня в одном из ящиков книжного шкафа завалялся диплом ветеринарного врача. С отличием. То, что в другом мире, это точно, так как здесь ни о какой Земле никто никогда не слышал.

– Ожирение, – вынесла я вердикт, посмотрев на зверька своим «фирменным» взглядом, предназначавшимся владельцам, считающим, что кругленький котик или пёсик – это ми-ми-ми. Чтоб прониклись. Но раз уж зверёк говорящий, обойдёмся без посредников в виде владельцев. – Показаны увеличение физической активности и изменение рациона.

Зверёк кувыркнулся назад и замер, раскрыв пасть.

– Короче говоря, похудеть надо, – грозно произнесла я, направив указательный палец на совершенно круглый животик, дрожащий от возмущения. Невежливо, зато ясно и понятно.

Зверёк фыркнул, отлетел от меня метра на полтора и скороговоркой пропищал:

– Добро пожаловать в Академию магических и немагических наук и искусств, основанную Великим магом великой и свободной страны Манории Реджинусом Покорителем Стихий. Для перемещения зайдите в портальный круг и назовите место, в которое хотели бы переместиться. Всегда рады видеть Вас в стенах нашей академии!

Растопырив вибриссы, зверёк окинул меня взглядом и важно добавил:

– Это я всем так говорю, приветствие у нас такое, – и повернулся ко мне своей пушистой и жирненькой пятой точкой. Это чтобы я не усомнилась, что лично он меня видеть не рад?

Ладно, уж недовольство одного пушистого обжоры я как-нибудь переживу. Если ветеринар будет обращать внимание на всё, что ему говорят владельцы пациентов, то в лучшем случае станет клиентом психолога, в худшем – пациентом психиатра. Моё дело – поставить диагноз и проинформировать, а что будет дальше – это уже решение моего клиента.

– Большое спасибо за информацию! – поблагодарила я зверька, точнее – его пушистую попень, и шагнула в ближайший портальный круг. – Распределительная комиссия академии.

Глава 11

Не поступить я не боялась. В плане обучения тут всё было как у нас. Талантливые должны были доказать наличие способностей, в данном случае – магической одарённости, то есть «пройти по конкурсу», после чего они получали право обучаться в академии бесплатно – своеобразный аналог нашего «за счёт бюджетных ассигнований федерального бюджета». По окончании обучения выпускники академии были обязаны отработать определённое количество времени «на благо Родины» (привет практике распределения выпускников учебных заведений в СССР!), причём продолжительность отработки зависела от многих факторов, в том числе от магической специализации и условий работы.

В вас нет ни капли магии? Вам не о чем беспокоиться, если вы (или ваши родственники) готовы раскошелиться за предоставление вам возможности стать адептом, то бишь студентом, сего образовательного учреждения (аналог нашего «с полным возмещением затрат на обучение»). Правда, в отличие от самородков, грызущих гранит науки на факультете магических наук и искусств (сокращённо – магфак) и глотающих настой ривчатника белого (аналог настойки валерианы) флаконами во время полугодовых проверок (сессий), вы приобретёте право на посещение занятий и получение магически заверенного формуляра об окончании высшего учебного заведения с перечнем изученных дисциплин без особых нервозатрат. Обучение отпрысков обладателей «толстых кошельков» осуществляется на факультете немагических наук и искусств, в народе известном как денфак («денежный» факультет), а среди адептов магфака – как дурфак (факультет дураков). Адепты денфака обидных прозвищ магфаку не придумывали, предпочитая просто не обращать внимания на тех, кто тратит бесценные годы своей жизни на изучение толстенных фолиантов. Магически одарённые дети богачей при желании учиться и получать знания поступали на магфак, при отсутствии оного – на денфак. Короче, ничего нового, за исключением некоторых названий.

Все эти особо ценные сведения были получены мною во время «допроса с пристрастием»… пардон, разговора с сыном одного из «папенькиных» деловых партнёров. Мальчик (а как ещё может назвать двадцатилетнего вьюноша дама «слегка за тридцать», пусть и со смазливой мордашкой без намёка на появляющиеся морщины и молодым упругим телом без растяжек и целлюлита?) краснел, бледнел и охотно «кололся», подобострастно заглядывая мне в глаза.

Если с молодыми людьми из богатых семей всё было неоднозначно и некоторые прилежно учились и на денфаке (просто в них не было магии, что лишало их шанса на поступление на магфак), то особи женского пола поступали туда с одной целью. И этой целью был вуз – выйти удачно замуж. Этим стремлением они напомнили мне Лерку, и сердце болезненно сжалось, напоминая о том, как я соскучилась по этой вредной особе, с завидным постоянством влипающей в неприятности, чтобы потом стоически их преодолевать.

По уверениям моего собеседника, мне, такой непохожей на других девушек – жеманных и вечно хихикающих, не составит труда обратить на себя внимание какого-нибудь не слишком зацикленного на чистоте крови молодого человека. Да-да, про своё наполовину «торгашеское» происхождение я помню, а Рик был настолько любезен (точнее – «продался» с потрохами за сладости и детские книги), что рассказал историю знакомства и вступления в брак своих папеньки с маменькой, то есть наших, но не совсем моих. Короче, запуталась я совсем с этими новоприобретёнными родственниками. Домой хочу. К пациентам и Лерке.

Вьюнош был хорош собой, мило смущался и всячески демонстрировал, как ему приятно беседовать со мной. Думаю, при наличии интереса с моей стороны он вприпрыжку побежал бы к «папеньке» делать предложение руки и сердца (или «торгаши» предлагают что-то другое? мозги и тугой кошелёк?). Ещё бы! Мозги тридцатилетней женщины в двадцатилетнем тельце – оружие массового поражения для вьюношей «романтического возраста».

Извини, мальчик, но педофилия – это не про меня. Никогда не понимала женщин и мужчин, «западающих» на совсем молоденькие тельца, даже если они вследствие акселерации и выглядят вполне «по-взрослому». А как же опция «а поговорить»? Совсем-совсем не включена в набор базовых требований к партнёру? Вот о чём мне, взрослой тётке тридцати с лишним лет, говорить с таким «дитём», пусть и симпатичным и мускулистым?! Только об учёбе в академии.

После использования всех приёмов и способов «допроса», лично испытанных мною на владельцах пациентов, «дитё» сдало все академические «пароли и явки», снабдило адресами столичных торговых лавок и мастеров, изготавливающих одежду и обувь на заказ, так что в столицу я приехала вооружённая до зубов ценными сведениями и собиралась штурмом взять эту цитадель знаний, которые могли помочь мне вернуться в свою любимую квартиру, к своей не менее любимой, пусть иногда и выбешивающей работе и даже к блондинистой заразе Лерке, втравившей меня в эту чехарду со старухой, чужим миром и новым телом.

Глава 12

Претенденты на получение статуса адепта Академии магических и немагических наук и искусств (в переводе на понятный землянам язык – абитуриенты) сидели в удобных креслах в большом зале и ждали, когда их вызовут по переговорному артефакту. Те, которые были одеты попроще, прибыли без сопровождения. Обучение в академии для магически одарённой молодёжи было бесплатным, но транспортные и прочие расходы оплачивали сами претенденты и их семьи. Претенденты побогаче прибыли со своими родителями, волнующимися, наверное, гораздо больше своих отпрысков. Они же на денфак, верно? Так чего волноваться? Примут, выучат (хотя это не точно, так как тут и самим «деткам» постараться надо) и формуляр выдадут, чтобы всё было «как у белых людей» – и дом на окраине столицы в престижном районе, и магически модифицированная живность в качестве домашних питомцев, и документик об образовании, пусть и приобретённый, так сказать, в рассрочку.

«Папенька» сначала тоже хотел присоединиться к моему вояжу, но я настояла на том, что торговые дела и воспитание Рика намного важнее моего поступления на денфак, которое просто не может не состояться. Формуляр о завершении первой ступени образования у меня есть? Есть. Деньги на оплату обучение имеются? Имеются. Так чего нервничать? «Папенька» кивал головой, соглашался со мной по всем пунктам – и окидывал подозрительными взглядами. Ну да, была у Вас, «папенька», нежная фиалка Алиссандрина, которая по поводу и без хлопалась в обмороки и хотела поскорее выскочить замуж, а тут – вот незадача! – появилась такая решительная я, Александра Егорова, которая выходить замуж не желает, зато мечтает оказаться в столичной академии и получить образование.

Да я и экстренную операцию проведу, и кавказцу в пасть залезу для осмотра зубов и ротовой полости, и корову из секции в секцию перегоню. Про «в горящую избу» и про «коня на скаку» врать не буду – не пробовала ни избы тушить, ни коней останавливать. Если уж я решила вернуться к своим любимым пациентам и не менее любимой подруге Лерке – кто ж меня остановит? Поступлю, заведу полезные связи, разузнаю всё насчёт своего появления в этом мире – и домой, к бенгалам, чихуахуашкам и прочим четвероногим чудам-юдам.

– Алиссандрина Дорн-Алисская, – раздалось из переговорного артефакта, и я открыла дверь, за которой располагалась Распределительная комиссия академии.

В небольшом – по сравнению с залом для ожидания – помещении располагался высокий стол, за которым восседали четыре человека – трое мужчин и одна женщина – в мантиях и конфедератках. На женщине был комплект изумрудного цвета, на мужчинах – фиолетового, тёмно-синего и чёрного.

Я сделала шаг по направлению к столу и едва не впечаталась в появившегося словно из ниоткуда зверька, похожего на то пушистое толстопопое создание, которое инструктировало меня ранее и с которым… как бы так сказать помягче… у нас возникли непреодолимые противоречия по поводу его двигательной активности и содержания жиров в рационе. Создание, зависшее прямо у меня перед лицом, отличалось ещё большей пушистостью и толстопопостью. Как же хотелось произвести диагностику и порекомендовать перевести зверька на корм для животных с избыточным весом! Но я сдержалась и просто вежливо улыбнулась членам комиссии и зверьку.

– Вас приветствует Распределительная комиссия Академии магических и немагических наук и искусств, – громко пропищал зверёк, распушив свой шикарный рыжевато-коричневый хвост. – Следуйте за мной, – и подлетел к столу. Он действительно считает, что тут можно заблудиться? Забавное создание!

– Здравствуйте! Алиссандрина Дорн-Алисская, – громко произнесла я, протягивая формуляр о завершении первой ступени образования мужчине в тёмно-синем, который выглядел представительнее остальных. Никаких бейджиков или иных опознавательных знаков на членах комиссии не было. – Первую ступень окончила, магией не владею. Поступаю на факультет немагических наук и искусств, артефакт для оплаты с собой, – свою речь я закончила, продемонстрировав иссиня-чёрный браслет-артефакт, висевший на моей правой руке. В связи с особенностями работы никаких колец, браслетов и наручных часов я не носила уже лет десять, отчего изящная вещица казалась мне инородным телом, вживлённым прямо под кожу.

Члены Распределительной комиссии уставились на меня так, как будто я превратилась в айнорекса – вымершее пару тысяч лет назад змееподобное существо, не поддававшееся приручению и способное отправить на за грань бытия пару-тройку магов одновременно. Зверёк, зависший над краем стола попенью ко мне (эх, не любит меня местная живность!), резко развернулся и плюхнулся на стол, вытаращив глаза.

Я что-то не то сказала, да?

Глава 13

– Вот так вот сразу? – после длительного молчания произнёс Фиолетовый.

– А чего тянуть… пушистого зверька за хвост? – ответила я, вовремя вспомнив, что котов в Манории нет. И для убедительности окинула взглядом этого самого зверька. – Магии у меня нет, деньги есть. Так какие могут быть варианты?

«Ещё один вариант, похоже, всё-таки есть», – подумала я, глядя на зверька, который, кажется, ещё больше раздулся от негодования и готов был одним своим взглядом уничтожить наглую абитуриентку… пардон, претендентку на получение статуса адептки Академии магических и немагических наук и искусств, основанную кем-то там великим и ужасным. А что? Нет претендентки – нет проблемы с её поступлением. Тоже вариант.

– Ты-ы-ы!!! – завопил зверёк, подлетев ко мне вплотную.

– Я-а-а! – передразнила его я, разглядывая топорщащиеся в разные стороны вибриссы и вставшую дыбом шерсть на загривке.

– Меня-а-а?! За хво-ост?! – продолжал пищать зверёк, щёлкая своими белоснежными зубами около самого носа. Моего носа!

Этот ути-пути-няшечка действительно считает, что может напугать меня, ветеринара с десятилетним опытом работы, писком и щёлканьем зубов? Причём десятилетний опыт – это только в качестве ветеринарного врача, а до этого ещё были стажировка и вкалывание на благо клиники в должности ассистента. Про практику в вузе вообще молчу.

Все мы, молодые и наивные, мечтали работать с МДЖ – мелкими домашними животными. А вуз какой? Правильно, сельскохозяйственный. А в сельском хозяйстве животные какие? Правильно, продуктивные. Так что стажируйтесь вы, деточки, в клиниках в свободное от учёбы время, а на практики добро пожаловать в хозяйства к коровам, свиньям и лошадям. Козы, овцы и куры тоже подойдут, а вот кошечки с собачками – нет. А коровы – это не только обалденно красивые карие глаза, но и несколько центнеров живой массы. И если ты чуток зазеваешься, то эти центнеры тебя в стеночку животноводческого комплекса сначала вмажут, а потом по ней же и размажут. Так что ветеринар – это не только специалист с высшим образованием, в голову которого в течение пяти лет обучения в вузе вкладывались основы анатомии, гистологии, микробиологии, фармакологии, хирургии, клиндиагностики и прочего «счастья», но и человек со стальными нервами, молниеносной реакцией и крепкой хваткой. А вот у зверька нервишки, честно скажу, ни к чёрту.

– Да я тебя-а! – продолжало верещать существо с внешностью перекормленной белки и голосовыми возможностями, которым позавидовали бы оперные певцы, если бы услышали это «выступление», и я не выдержала.

Поставив саквояж на пол, я схватила маленького истерикана (или истеричку? что это вообще за животное и как у него определяется пол?) за бока, развернула спиной к себе и, удерживая одной рукой за загривок, произвела осмотр. Зверёк, видимо, так удивился моей наглости, что даже не сопротивлялся. Только сдавленно фыркал и топорщил вибриссы.

– Зачем так раскармливать животное? – укоризненно взглянула я на членов комиссии, с изумлением взиравших на нахальную претендентку. – Ожирение – это огромное количество проблем со здоровьем! Могу поучаствовать в лечении… Кстати, что это за зверёк? – в Ардонии таких действительно не водилось, а уж всю местную живность я, к изумлению «папеньки» и величайшему удовольствию помогавшего мне Рика, отпальпировала от и до – от кончиков ушей до кончика хвоста. – И тому, который встречал меня при входе в академию, тоже надо похудеть.

Я положила пациента – а как ещё можно назвать эту дрожащую от возмущения говорящую белку? – на край стола и подняла брови, вопросительно глядя на членов комиссии. Ну разве не видно, что я тороплюсь? У меня тут уже и пациенты появились. Давайте ваш артефакт для проведения оплаты, я активирую свой – и вуаля! – стану адепткой сей замечательной академии.

Зелёная схватила зверька обеими руками и прижала к себе.

– Это даган, чисто магическое существо. У него не может быть ожирения, – сказала она, глядя на меня.

Тёмно-синий добавил, очевидно, поняв по выражению моего лица, что данное объяснение мне ничего не прояснило:

– Даганов создали профессора академии. Они питаются исключительно магией. Чем… хм… крупнее даган, тем более здоровым он является с магической точки зрения. При недостаточном потреблении магии дагану грозит не похудение, а магическое истощение, возможно развоплощение, которое аналогично гибели немагических существ.

– На Ваше отделение, профессор Арсанж? – спросил Фиолетовый Зелёную, прижимающую к груди шарообразную «белку», оказавшуюся «чисто магическим» существом (а бывают ещё и не «чисто магические»? это какие?).

– Я бы не стал так торопиться, – вмешался Тёмно-синий. – Претендентка, согласно сведениям из формуляра, магом не является, но мы обязаны следовать установленной процедуре. Прикоснитесь, пожалуйста, к замерителю магии, – обратился он ко мне, взглядом показав на невзрачный булыжник серого цвета.

Я приложила ладонь к прохладной поверхности артефакта и замерла. Камень увеличился в размере, и я почувствовала исходящую из него пульсацию. Поверхность накалилась, и я с шипением отдёрнула руку. Сначала в вспышке света промелькнул зелёный, тут же превратившийся в тёмно-синий, мгновенно потемневший до насыщенного фиолетового, сразу же сгустившегося до иссиня-чёрного, который, померцав пару мгновений, исчез, и свет, исходящий от камня, стал ослепительно-золотым, после чего артефакт вернулся к своему первоначальному цвету – уныло-серому.

Глава 14

Представление под названием «поступление Алиссандрины Дорн-Алисской в Академию магических и немагических наук и искусств на денфак» продолжалось.

Даган вырвался из объятий Зелёной, перекувыркнулся в воздухе и молнией улетел за её спину. Присутствие зверька в зале выдавали только торчащие из-за мантии изумрудного цвета кончики шикарных вибрисс.

Тёмно-синий взял лежащий перед ним на столе формуляр и уставился на него так, как будто видел впервые. Зелёная, сидевшая рядом с ним, присоединилась к рассматриванию перечня пройденных Алиссандриной Дорн-Алисской дисциплин.

Чёрный, до этого откровенно скучавший и не принимавший никакого участия в «представлении»… пардон, установленной процедуре приёма претендентов в академию, мрачно посмотрел мне прямо в глаза. В его расширенных зрачках клубилась тьма.

Фиолетовый схватил артефакт и сжал его своими ладонями. Размеры камня увеличились, последовательные вспышки зелёного и тёмно-синего цвета превратились в фиолетовое сияние, погасшее через несколько мгновений.

– Как видите, артефакт исправен, – произнёс Фиолетовый, возвращая камень на место – в небольшое углубление посередине стола, после чего окинул меня оценивающим взглядом.

Тёмно-синий, с интересом разглядывавший формуляр Алиссандрины Дорн-Алисской, наконец-то оторвался от столь «захватывающего» занятия и с ещё бóльшим интересом принялся разглядывать меня.

– Наличие магии – «отсутствует», – проникновенно оповестил он своих коллег, после чего воцарилась тишина. Гробовая.

На меня с ярко выраженным исследовательским интересом смотрела вся Распределительная комиссия. Интерес был таким… нехорошим… препарировочным. Так смотрят студенты с преподавателем на лягушку, которую им предстоит вскрыть, и исследователи на лабораторных животных, предоставленных им для эксперимента.

Из-за плеча Зелёной показалась раскормленная мордашка говорящей «белки». Недоверчиво посмотрев на меня, даган подлетел поближе, покрутился вокруг и ткнулся влажным носом в мою ладонь, а потом лизнул её своим шершавым языком, похожим на кошачью «тёрку». Что может быть хуже независимой представительницы семейства кошачьих, кусающейся при каждой попытке взять её «на ручки»? Только та, которая оближет вас с ног до головы.

– Áу, – завопила я, отдёргивая руку от пушистой вредности.

– Ма-агия, – пробормотал зверёк, обхватывая мою кисть своими лапками. – Мно-ого. Вку-у-усно, – и лизнул ладонь ещё раз.

Глава 15

Схватив обнаглевшего зверька магического происхождения за загривок, я положила его на стол и уставилась на членов комиссии, вопросительно подняв правую бровь. Что здесь вообще происходит?!

– Какие-то проблемы с моим формуляром? – поинтересовалась я, будучи уверенной в том, что их просто не может быть. Документ был подлинным, магически заверенным и содержал сведения об отсутствии у Алиссандрины Дорн-Алисской магии и пройденных ею предметах (перечень дисциплин и глубина знаний – сущий пустяк по сравнению с тем, что я прошла в своё время в школе, так что опозориться я не боялась).

– Если всё в порядке, то я готова произвести оплату обучения, – и со значением посмотрела на свой браслет-артефакт.

– Никаких, - ответил Тёмно-синий. – За исключением того, что магия у Вас есть. И обучаться Вы будете бесплатно. На моём отделении.

– Но позвольте, профессор Дринзел, – с возмущением произнесла Зелёная, повернувшись к Тёмно-синему. – У претендентки есть склонность к изучению магии жизни. Она интересуется животными! Посмотрите, даже даган, исключительно злопамятное магическое существо, глядит на неё с обожанием. И это после того, как ему предложили похудеть!

– Я протестую! – включился в дискуссию Фиолетовый. – Ни один из адептов не посмел бы высказать профессорам академии претензии по… хм… содержанию животных, я не говорю уже про претендентов. Эти вообще все серые и безликие. А тут такие эмоции, такой темперамент! Однозначно к стихийникам.

– Глубокоуважаемые коллеги, не могу не принести Вам свои соболезнования по поводу наличия проблем со зрением, – прошипел Чёрный, продолжая рассматривать меня жуткими глазами маньяка из фильма ужасов. – Профессор Арсанж, – повернулся он к Зелёной, содрогнувшейся под его взглядом, – будьте так любезны организовать магическое обследование для себя и своих коллег. Неужели только я заметил, что зелёный сменился синим, синий – фиолетовым, а фиолетовый – чёрным? Согласно Положению о приёме претендентов, приоритетным является более сильный цвет. Я забираю претендентку себе, на моём отделении и так мало адептов.

Ага, мало ему адептов. Наверняка местные студенты бегут отсюда, роняя тапки… ой, не так выразилась – туфли и башмаки, как только увидят данного профессора, а уж если у них все профессора такие, то удивительно, как отделение до сих пор существует, а не закрылось в связи с отсутствием желающих грызть там гранит науки.

Кстати, неужели претенденты тут вообще не имеют права голоса? У нас принято выбирать самим специальности и направления, куда подаются документы, и я ветеринарию выбрала, так сказать, по зову сердца, а не потому, что меня туда определили в добровольно-принудительном порядке.

– Я интересуюсь лечением животных и уходом за ними, – вклинилась я в оживлённую дискуссию по обсуждению моей академической судьбы. – Мне говорили, что магически одарённые претенденты могут поступить на факультет немагических наук и искусств при наличии возможности оплатить обучение. У меня она есть, – и снова выразительно посмотрела на браслет-артефакт.

Эх, Егорова, что ж тебе так не везёт? Что ж они тут все такие немеркантильные-то?

Я взглянула на мрачные лица членов комиссии и решила подсластить горькую пилюлю, то бишь моё нежелание сдаваться им «на опыты». В конце концов, мне ещё здесь учиться, это если меня – с моим нестандартным поведением – вообще сюда примут.

– В моём формуляре указано, что при проверке перед первой ступенью образования магия у меня отсутствовала. Следовательно, дисциплины я изучала только общие, предназначенные для всех. Магией, даже если она у меня и есть, я не владею, поэтому и изучать её в академии не могу, – выразительно посмотрела я на членов комиссии, а потом печально взглянула на свой браслет, намекая на желаемый поворот событий – оплату обучения и получение статуса адептки.

– У Вас, моя дорогая Алиссандрина, такой потенциал, – прервал поток моих возражений Тёмно-синий, – что мы согласны рискнуть. Я прав, коллеги?

Коллеги промолчали, да и Тёмно-синий, похоже, не нуждался в одобрении своего решения, так как даже не сделал паузы в своей речи.

– Только чёрный, любезный профессор Зифгорт, – продолжил он, обращаясь к Чёрному, – не самый сильный цвет. Последним был золотой. Как видите, в магическом воздействии на организм с целью улучшения зрения я не нуждаюсь, – торжествующе заявил Тёмно-синий. – Все неопознанные магические явления и объекты изучаем мы, профессора теоретической магии, так что я настаиваю на зачисление претендентки на своё отделение. Магия смерти, конечно, важна, но разве она проявляется золотым цветом?

– Я думаю, что мы уделили претендентке неприлично много времени, коллеги, – дипломатично промолвил Фиолетовый. – Остальные претенденты тоже жаждут продемонстрировать нам свои таланты и… родительский кошелёк, – добавил он, глядя на мой браслет. – Давайте не будем задерживать претендентку… или правильнее назвать Алиссандрину адепткой?

– Вы, конечно, приняты в академию, с чем мы все Вас поздравляем, – согласился с Фиолетовым Тёмно-синий. – Условия Вашего обучения мы обсудим позднее. Судя по Вашим многозначительным взглядам на браслет, средства на оплату отдельного домика на территории академии у Вас имеются. Можете заселяться. Для перемещения с помощью портального круга укажите в качестве места перемещения Территорию проживания адептов. До следующей встречи!

– До следующей встречи! – ответила я, схватила с пола свой саквояж и покинула помещение.

Глава 16

Я возвращалась из центра столицы в академию, находившуюся на её окраине. Возведение академии подальше от центра было обусловлено тем, что размещать помещения для практических занятий с необученными магами – пусть и прекрасно оборудованные – рядом с Дворцом Правителя и прочими «правительственными постройками» было небезопасно и чревато привлечением к ответственности в случае возникновения проблем с управлением магией.

В центре столицы, воспользовавшись адресами, любезно предоставленными мне сыном делового партнёра «папеньки», я заказала одежду, обувь и принадлежности, необходимые для обучения. «Папенька» настаивал на покупке всех нужностей и роскошеств «по месту жительства», но я решила не фраппировать провинциальное общество и сказала, что проще купить всё в столице, чем тащить с собой.

Столичные мастера бледнели, краснели, заикались и мялись, словно девицы на выданье, когда я подробно описывала цвета, фасоны и ткани для пошива предметов гардероба. Ну… мастер обувного дела, предположим, с некоторым снисхождением отнёсся к моему желанию обзавестись не туфельками в цвет бального платья, коих он изготавливал для молодых и не очень молодых леди и не совсем леди в огромных количествах, а тремя парами сапог и пятью парами мужских – судя по описанию! – туфель! Кроссовок и женских моделей ботинок ассортимент местных торговцев не предусматривал (а зря – удобно и практично), так что я описывала свои «фантазии» (это по мнению мастера, а в реальности – жутко удобную обувь, к которой привыкла на Родине) максимально подробно. По взгляду мастера Ренна было видно, что он считает моё стремление заиметь мужскую обувь придурью и блажью, однако спорить с богатой клиенткой мужчина не стал, молча снял мерки и записал моё имя, пообещав выслать изготовленную обувь в академию.

А что творилось в салоне верхней одежды и женского белья! Моё описание обычных женских трусов произвело фурор. Обычных, которые можно найти в любом магазине. Честное ветеринарное! Не стрингов и не боже-упаси-такое-описать трусиков-наклеек. Описанные мною – в меру моих скромных познаний в сфере пошива одежды – нормальные платья – те, в которых я не напоминала бы торт из детства – такой усыпанный розочками из масла, – были признаны скандальными, а спортивный костюм и футболки с шортами – некрасивыми и достойными землепашцев и мастеров, выполняющих самые грязные и тяжёлые работы, а не такой прелестной леди, которой являюсь я.

Прелестная леди… ага-ага. Да я зоотехникам на контрольной дойке помогала, в доильном зале «Европараллель». Это когда ты внизу, а коровки вверху. И всё, что из них льётся и не только льётся, попадает и на тебя в том числе. И к концу сего безмерно нужного и важного для хозяйства мероприятия ты весь такой… «красивый»… в продуктах жизнедеятельности от сих и до сих, а если это лето, то все мухи в окрестностях – твои и только твои, пока не доберёшься до съёмной квартиры и не примешь душ. Да, первая практика у ветеринаров – зоотехническая. Чтоб не расслаблялись. Вот такая вот я леди – прелестней некуда.

После вояжа по торговым лавкам и мастерам я села в магическую повозку и поехала в академию. «Приёмная кампания» продолжалась, и у ворот академии опять образовалась «пробка». Не желая терять ни одного мгновения, сидя в повозке, я вышла из транспортного средства и направилась в арендованный домик.

На Территории проживания адептов находились здание для общего проживания (по сути – наша общага) и домики для отдельного проживания. В здание для общего проживания заселялись адепты, которые не могли заплатить за жильё. Оно располагалось недалеко от самой академии. Домики для отдельного проживания предоставлялись за отдельную плату и, несмотря на привилегированное положение по отношению к зданию для общего проживания, были построены на самой отдалённой части территории, принадлежащей академии. Добираться отсюда до места учёбы было не так удобно, зато такое расположение гарантировало хоть какое-то уединение и отсутствие шума, частенько доносившегося с полигонов.

После моего эпического появления пред грозными очами членов Распределительной комиссии прошло несколько дней, но «на ковёр» меня так и не вызвали. Либо никак не могли поделить между собой такой ценный «приз», как внезапно ставшая магом немагичка, либо имелись какие-то более важные дела.

Бодро шагая по тропинке парка, прилегавшего к территории академии, и думая о том, какое решение примет Распределительная комиссия относительно моего обучения, и о том, у кого можно узнать про эту чёртову бабку, отправившую меня сюда, я не заметила внезапно возникшего передо мной человека, а может и не человека, если судить по его впечатляющим габаритам. Мужчина был в меру суров, не в меру брутален и слишком мускулист. В последнем я убедилась на собственном опыте, врезавшись в него, что называется, со всей дури.

– Простите. Вам помочь? – прохрипел здоровяк, по габаритам напоминающий… этого… огромного такого боксёра с не самым дружелюбным выражением лица.

– Всё замечательно! – ответила я, увидев то, что было у здоровяка за спиной.

– С Вами точно не всё в порядке, – ответил мужчина, настороженно глядя на мою счастливую физиономию. – В академии есть лекари, я Вас провожу.

– Замечательно – это не про Вас, а про них, – ткнула я пальцем в собак, бежавших за мужчиной.

Ах, что это были за псы! Похожие на самоедских лаек, только гораздо крупнее. Размером с тибетского мастифа. Глаза, правда, какие-то странные, а в остальном – мечта, а не собаки. Хочу-хочу, люблю-не-могу.

Так, что ты с псом будешь делать, Егорова, если домой собралась? А… Рику подарю, он давно о собаке мечтает! Да и непонятно, когда я отсюда выберусь, так что буду решать проблемы по мере их поступления.

– Вы их разводите, да? А одного не продадите? Готова оплатить прямо сейчас, – и подняла вверх запястье с браслетом. Что бы люди ни говорили, а главное – не деньги, а их количество. В смысле – с деньгами жить проще и приятнее, чем без них.

– Ну пожа-а-алуйста, – заныла я, глядя на белое великолепие. – Какой красавец! – восхитилась я, глядя на самого большого зверя. – Нет, я понимаю, что это производитель и Вы его не продадите, но ведь хотя бы щеночка можете, да?

Лицо мужчины помрачнело, и я вдруг вспомнила, что никого вокруг нет. Ой, какая же ты дура, Егорова! Стоит перед тобой мужик самого что ни на есть бандитского вида, ещё и в окружении огроменных псов, а ты с ним политесы разводишь и ключ от квартиры, где деньги лежат, то бишь браслет-артефакт, демонстрируешь. Точно головушку повредила после вдыхания старухиного порошка. Раньше-то дурью такой не маялась.

Глава 17

– Они не продаются, дамочка, – заявил здоровяк. – Дайте пройти, – обошёл меня и направился к центральному входу в парк. Шикарнейшие псы, за которых многие из моих богатых клиентов, выбирающих исключительно «модные» породы, отвалили бы кучу денег сразу же, не задумываясь ни на секунду, важно последовали за здоровяком.

Самый большой зверь бежал последним. Поравнявшись со мной, он повернул голову и посмотрел мне прямо в глаза. Взгляд был странным, необычным. Мамочки, да у него же зелёные глаза! Не карие, как у большинства собак, и не голубые, как у хаски, а зелёные! Вот это сочетание – длинная белая шерсть и зелёные глаза! А какая кондиция! За ними как-то по-особенному ухаживают, да? Или кормят чем-то определённым? В этом питомнике адепты на стажировку (или как это здесь называется?) не требуются? Я б пошла, точнее – побежала.

Зверь принюхался, фыркнул, ткнулся тёплым влажным носом в мою ладонь и побежал догонять остальных. Надо будет послать «папеньке» магическое послание и спросить, что это за порода. И попросить достать щеночка.

Около своего домика я обнаружила груду тюков из торговых лавок. Так быстро доставили? Вот это сервис! Мне вроде бы полагается позвать кого-то из обслуживающего персонала академии для занесения всего этого счастья внутрь, только зачем? Тут веса-то всего ничего, если по одному перетаскивать… И я принялась за работу.

Занеся тюки внутрь, я закрыла дверь и принялась разбирать вещи. Сначала, разумеется, принадлежности для обучения, потом – бельё. Вау! Они даже кое-что из индивидуального пошива доставили! Так, где тут мои любимые леггинсы, футболка и кожаные шлёпанцы?

Шлёпанцы, кстати, были моей гордостью, так как из-за них я более получаса до хрипоты спорила с мастером Дагом, изготавливающим обувь «попроще», так как мастер Ренн, специализирующийся на обуви для господ, наотрез отказался делать нечто, выставляющее напоказ голую ногу. Конечно, свои возражения мастер облекал в витиеватые фразы, достойные наших политиков, которые могут говорить обо всём и ни о чём одновременно, но в его глазах читалось всё, что он думает о такой обуви (что-то наподобие «Совсем эта молодёжь от рук отбилась! И носят же… такое. Тьфу! Какой разврат!»). Мастер Даг к «фантазиям» неугомонной барышни, отягощённой родительским кошельком в виде браслета-артефакта и совсем лишённой, судя по заказываемой обувке, всяких моральных принципов, никакого пиетета не испытывал, глядел сурово и даже единожды назвал сию задумку «блажью». Однако – в отличие от моего – кошелёк мастера Дага отягощён не был, поэтому он – с неохотой и за дополнительную плату – согласился изготовить это «форменное безобразие», раз уж барышне взбрело в голову придумывать невесть что.

Схватив леггинсы, футболку, шлёпанцы, спортивный бюстгальтер и трусы (нормальные! а не эту панталонскую жуть века эдак из девятнадцатого), я пулей понеслась в купальню с магическим подогревом воды.

Глава 18

Напевая под нос одну из тех современных песен, которые, в общем-то, не несут в себе никакого смысла, но намертво въедаются в память после одного-единственного прослушивания, я порхала по домику, складывая принадлежности, необходимые для учёбы, на большой стол у стены, а одежду и обувь – в магический шкаф, очищающий их от любого загрязнения. Кстати, исключительно полезная вещь, лучше всякой стиральной машинки.

Противный писк магофона, работающего по принципу домофона, выдернул меня из мира грёз. Остальные заказы привезли? Великолепно! Замечательно! Счастье есть! И я бросила открывать дверь.

Я потянула дверную ручку на себя. Дверь не открывалась. Неужели заклинило? А… я ж забыла про браслет-ключ.

Всякие побрякушки на теле в обычной, «земной» жизни я не носила, поэтому здесь постоянно о них забывала. Хирургии (а их на ветфаке несколько) приучили стричь ногти «под корень», дисциплина «Акушерство и гинекология» заставила отказаться от наручных часов, колец и браслетов, а вкалывание в поте лица на практиках и стажировке продемонстрировало, что декоративная косметика – вещь не очень-то стойкая и без неё можно прекрасно обойтись. Вы, кстати, когда-нибудь акушерскую перчатку видели? Которая ветеринарная? Вот она на нежную девичью ручку натягивается, а ручка потом – в петлю – то самое место, откуда коровьи дети, то бишь телята, появляются. А ещё есть ректальная пальпация – это когда ты своей ручкой в перчаточке лезешь корове прямо туда, откуда фекалии вываливаются. Так коров на стельность проверяют. И если в анус никто без перчатки не полезет, то с петлёй возможны варианты, так как перчатка снижает чувствительность врача при проведении манипуляций. Так что серьги – в уши, а всё остальное – от лукавого. Мечтаете о том, что вы, все такие красивые, дорогими духами пахнущие и к поцелуям зовущие, по асфальту каблуками цок-цок, цацки на вас бряк-бряк, а накрашенными ресницами вы хлоп-хлоп? Вам не в ветеринарию. Честное ветеринарное!

– Заносите сюда, – махнула я рукой по направлению к ещё не разобранным тюкам и посторонилась, чтобы не мешать трудягам из Ассоциации магических перевозок, то бишь сотрудникам местной транспортной компании, выполнять свою работу.

Тюков нигде не наблюдалось. Мужчина был мрачен, брутален и мускулист. Что ж мне на брутальных и мрачных сегодня так «везёт»?!

Окинув взглядом помещение, он недовольно уставился на меня. Ну не при параде я сегодня, что поделать. Гостей не ждала. В чём была – в том дверь и открыла. В леггинсах, футболке и шлёпках на босу ногу.

– Доброго Вам дня! – поприветствовала я сей достопримечательный экземпляр, которому неизвестно что от меня надо. Вот последнее, кстати, сейчас и выясним. – Вы ко мне по какому вопросу? – спросила я, стратегически отступая назад, к столу, на котором лежали принадлежности для обучения и кулон-артефакт для связи.

Мужчина с шумом вдохнул воздух, сделал шаг и уткнулся носом в мои волосы. Что-о? Я резко подняла правое колено вверх, одновременно отталкивая его.

– Ты моя истинная пара, – обиженно произнёс пикапер местного разлива, глядя на меня исподлобья.

– Половой благотворительностью не занимаюсь, – грозно сказала я, схватив со стола ритуальный кинжал.

Ещё раз окинув меня оценивающим взглядом, мужчина сделал из увиденного неправильные выводы и, продемонстрировав мне свой браслет-артефакт, спросил:

– Сколько?

– Что – сколько? – уточнила я, по-прежнему сжимая в руке ритуальный кинжал.

– Сколько стоит твоя… хм… благосклонность? Кто бы ни был твоим… сердечным другом, я заплачу больше.

Что-о-о?! Это он мне сейчас намекает… да не намекает, а прямо говорит, что я простихоспади какая-то? И чтобы меня… И что за секс со мной… Стоит тут и браслетом своим потрясает! Тем, который артефакт для оплаты!

Пока всё у меня внутри кипело от возмущения, мужчина, очевидно, приняв моё молчание за согласие продаться за определённое количество денежных средств, вполне дружелюбно улыбнулся мне и сделал шаг навстречу.

– Ты очень красивая, – сказал этот… господин, казавшийся сначала вполне приличным, а потом превратившийся в ищущего приключения на свой половой орган любителя проституток. – Правда, я не хотел бы, чтобы другие видели тебя в таком виде. Кстати, как тебя зовут?

Вот это… фрукт! Это как в том старом фильме с Андреем Мироновым, да? Вы привлекательны, я тоже привлекателен, так пойдёмте же на сеновал. За точность цитирования не ручаюсь, но смысл тот же самый.

– Так, господин… Впрочем, мне даже не интересно, как Вас там зовут. Вот с этим вот кинжалом, – и я потрясла рукой, в которой сжимала оружие, – я отлично управляюсь. Даже не отлично, а превосходно, – добавила я, вспомнив про свой опыт работы в ветклинике и про то, что кинжал и скальпель, в общем-то, имеют клинок и рукоять, значит, и принцип действия у них один, хотя и предположительно, но сейчас это никакой роли не играет. – А самое распространённое вмешательство у нас – это кастрация. Могу продемонстрировать. Наглядно, так сказать.

Любитель приключений на свои гениталии вопросительно посмотрел на меня.

– Кастрация – это отрезание тех органов, которыми детей делают, – как можно понятнее пояснила я.

Одна из главных заповедей ветврача при работе с владельцами пациентов может быть сформулирована следующим образом: «Надейся, что клиент поймёт всё и сразу, но объясняй так, как будто говоришь с выпускником коррекционки». Этим искусством я овладела ещё при прохождении стажировки.

У любителя дамочек облегчённого поведения вытянулась физиономия. Это он подумал, что я на постоянной основе мужчин детородной функции лишаю? В особо извращённой форме?

– Ко… – ой, кошек же у них нет. – Собак кастрировала, кроликов кастрировала, поросят кастрировала. Из людей Вы будете первым. Какой необычный опыт! Ну что, приступаем? Вам настой, понижающий чувствительность, нужен? Или так потерпите? – и я с исследовательским интересом посмотрела на мужчину, точнее – на паховую область. С тем самым интересом, с которым студенты с преподавателем смотрят на принесённую лаборантом лягушку.

Глава 19

– Так это тренировочный костюм? – чуть слышно пробормотал себе под нос с виду приличный господин с крайне неприличными для молодых леди предложениями. И начал пятиться назад.

Молодец, осознал. Оттяпать-то я оттяпаю, и асептику с антисептикой по возможности обеспечу, и зашью, и даже настоя обезболивающего налью. Врач я, пусть и ветеринарный, или кто? Только вот обратно – увы и ах! – ничего не пришью. И ещё раз выразительно так на свой кинжал – зырк!

– Пожалуйста, извините меня, я немного… ошибся.

Óу, а мы перешли на Вы? Какой прогресс! Какая прелесть! Поистине, добро должно быть с кулаками, а милая девушка – с оружием в руках.

– Тогда я подожду, когда Вы переоденетесь, – улыбнулся мне мужчина, допятившись до двери. – И тогда мы поговорим.

Ага-ага. Я, конечно, временами дура, но не настолько, чтоб с маньяком разговоры разговаривать. Может, и не с маньяком, но с головушкой у мужчины точно не всё благополучно. Тут ветеринар ничем не поможет при всём своём желании, коего у меня, кстати сказать, совершенно нет.

Захлопнув дверь, я привалилась к ней спиной и громко расхохоталась. Да, Егорова, дай тебе в руки скальпель… или хотя бы кинжал – и тебе не страшны даже пациенты психушки. Истерика продолжалась ещё какое-то время, пока магофон снова не запищал, извещая о том, что надоедливому мачо, покушающемуся на честь благородных девиц, надоело ждать.

– Идите Вы… куда подальше, иначе стражу позову, – сказала я, нажав на часть артефакта, располагающуюся внутри дома.

– Извините…

Выслушивать мужчину я не собиралась, поэтому грозно добавила:

– И скажу, что Вы пытались меня изнасиловать. В смысле – покушались на честь благородной леди, причём не только сделали неприличное предложение, но и предприняли определённые действия, – вспомнила я про уткнувшийся в волосы нос. – Вам всё понятно?

Манорийский, на котором здесь говорили, мне учить не пришлось. Во мне как будто был встроенный переводчик, причём не «моя твоя не понимай», а вполне нормальный. Я произносила фразы так же, как на родном языке – не задумываясь ни на мгновение. Только иногда, очевидно, тогда, когда имели место существенные культурные различия, мои собеседники не могли меня понять, а я – их. В таких случаях приходилось объясняться иносказательно.

– А как Вас зовут? – раздался голос из магофона.

Вот что за мужчины пошли – сначала носом в волосы зарываются, а потом про имя спрашивают!

– Мы с Вами не знакомы, и называть своё имя я не собираюсь.

– Так давайте познакомимся. Меня зовут…

– Всё только после свадьбы. И знакомство тоже, – ехидно съязвила я на волне только что закончившейся истерики, до которой довёл меня этот… тип. Кинжал кинжалом, но когда к тебе лезет непонятно кто намного крупнее тебя – это… страшно.

– А…

– А свадьба – только после окончания академии и получения формуляра, – припечатала я и выключила магофон.

Вечером на магофон, выполняющий функции как домофона, так и телефона, пришло сообщение о том, что меня ждут в Распределительной комиссии Академии магических и немагических наук и искусств, основанной Великим магом великой и свободной страны Манории Реджинусом Покорителем Стихий.

Глава 20

Члены Распределительной комиссии в этот раз выглядели менее официально – без мантий и конфедераток, в повседневной одежде, пусть и слегка старомодной даже по меркам этого мира.

– А вот и наша любимая адептка! – после приветствий радостно провозгласил профессор Дринзел, в день моего поступления щеголявший в мантии и конфедератке тёмно-синего цвета. – Мы до сих пор не может договориться о том, на чьём отделении Вам предстоит учиться.

– Может, всё-таки на «зелёном»? – ещё раз обозначила я свои предпочтения.

– Такой потенциал – и всего лишь магия жизни? Нет-нет-нет. Сначала, милая девушка, мы отведём Вас в Зал предсказаний, а потом к нам присоединится профессор Гринджин. Профессор стар и уже давно не преподаёт, но ради Вас он согласился приехать в столицу и помочь нам всем разгадать эту интереснейшую загадку.

Профессор Дринзел подошёл к небольшому шкафу, располагающемуся в углу, и вытащил оттуда мантию и конфедератку тёмно-синего цвета.

– Ну что, коллеги, приступаем к выполнению своих обязанностей.

Облачаясь в чёрный, профессор Зифгорт насмешливо произнёс:

– Ваше присутствие, профессор Арсанж, конечно, ничего не решает, но в принятии решения Распределительная комиссия должна участвовать в полном составе.

Профессор Арсанж окинула мага смерти гневным взглядом, нахмурилась и поджала губы. Я попятилась к двери, не желая присутствовать при ссоре преподавателей, но профессор Арсанж не сказала ни слова. Она просто подошла к шкафу, чеканя шаг, рывком распахнула дверцу и, вытащив мантию и конфедератку, с оглушительным треском захлопнула её.

– Уважаемые коллеги, давайте не будем выяснять отношения при адептах, – примирительно произнёс профессор Дринзел. – Это дурно влияет на репутацию академии.

Разгладив на мантии несуществующие складки, он добавил, повернувшись к профессору Арсанж:

– Урсула, дорогая, все знают, что Вы прекрасный специалист, а труд, который Вы представили на рассмотрение Комиссии по присуждению звания профессора, попал во все книжные хранилища Манории.

Неодобрительно взглянув на профессора Зифгорта, Фиолетовый, родового имени которого я так и не узнала, подошёл к двери, распахнул её и торжественно возвестил:

– Леди, прошу!

Выйдя из зала, профессор Арсанж встала в центр портального круга и громко произнесла:

– Зал предсказаний!

Я последовала за ней.

Глава 21

– Профессор Дирран, – обратился профессор Дринзел к Фиолетовому, – пожалуйста, объясните адептке, что нужно сделать, чтобы получить предсказание.

– Получение предсказания основано на особом виде магии стихий, – сказал профессор Дирран, посмотрев мне прямо в глаза. – Чтобы получить предсказание, нужно мысленно сформулировать вопрос – то, что беспокоит Вас сейчас больше всего, и полностью раскрыться перед Источником, находящимся в центре зала. Спросите его про то, какое отделение Вам лучше выбрать. Если он почувствует Вашу магию и Ваш интерес, то обязательно ответит.

В центре Зала предсказаний стоял большой камень. Самый обычный. Серый, с неровной поверхностью и сколом посередине.

Я подошла к Источнику и вопросительно посмотрела на него. Ничего не произошло. Я закрыла глаза и сосредоточилась. Снова ничего. Вспомнив, что смешной зверёк, которого все называли даганом, лизал мою ладонь и что-то там пищал про «вку-у-усную ма-агию», я подошла к камню вплотную и приложила ладони к сколу. Снова закрыла глаза.

Теперь нужно сформулировать вопрос. Где я должна учиться? Не совсем то, что я желала знать. Как мне попасть домой? Зачем я здесь? Что нужно от меня этому миру?

Прохлада сменилась приятным теплом, и я открыла глаза. Пол дрогнул. Зал окутал мягкий золотой свет, струившийся ниоткуда и отовсюду. Одно мгновение – и он исчез, после чего камень почернел и на нём появились буквы серебристого цвета.

– Пророчество! – восторженно прошептал кто-то из профессоров.

Я сделала шаг назад, зажмурившись от нестерпимо яркого света. Зал озарила вспышка, а потом в нём снова воцарился полумрак. Камень вмиг потускнел и принял свой прежний вид.

– Что там было написано? – поинтересовалась я, обиженно взирая на серую глыбу.

Предсказание – или пророчество? – вроде бы моё, а я не смогла прочесть ни строчки.

– Это пророчество! – с благоговением сообщил мне профессор Дирран. – Строки, появляющиеся на Источнике, проявляются в Книге пророчеств. Коллеги, адептка, идёмте!

Профессор развернулся и быстрым шагом направился к портальному кругу.

– Книжное хранилище, – сказал он и через мгновение исчез.

Глава 22

Огромный фолиант лежал на тёмно-красном столе, около которого столпились члены Распределительной комиссии, только что прибывший пожилой мужчина, предположительно профессор Гринджин, и я. На пожелтевших от времени страницах наполовину выцветшими чернилами были выведены следующие строки:

Кровь, обагрившая клинок,

Вернётся под сень лесов.

Страж жилы, что под землёй,

Избавится от оков.

Разверзнется камня твердь –

И явит миру алтарь.

Сила вернётся к нам,

И будет всё так, как встарь.

– Что Вы думаете по этому поводу, профессор Гринджин? – спросил профессор Дринзел, озадаченно потирая подбородок.

– В академии творятся прелюбопытнейшие вещи, дражайший Августин, – ответил маг, облачённый в разноцветную мантию. – Великой чести получения пророчества вместо обычного предсказания была удостоена эта милая девушка? Ты не желаешь нас познакомить?

– Прошу Вас меня извинить, глубокоуважаемый профессор Гринджин! – произнёс профессор Дринзел, не отрывая взгляда от раскрытого фолианта. – Это адептка Дорн-Алисская. Алиссандрина. Та самая, по поводу которой мы хотели бы посоветоваться с Вами, профессор. Она приехала поступать на факультет немагических наук и искусств, так как была уверена в отсутствии магии. В формуляре действительно указано, что на момент проверки магии у Алиссандрины не было. Проверка на нашем артефакте показала, что магия у неё есть.

– Как интересно! Возможно, проверка была проведена раньше положенного срока? Или артефакт оказался неисправным?

– Я отправил магический запрос в Магический департамент Ардонии. Проверка проводилась согласно установленной процедуре, при наступлении возраста, указанного в Регламенте проведения проверок на наличие магической одарённости. Более того, результаты проверок, проведённых данным департаментом, и проверок, осуществлённых другими ведомствами, совпадают. За исключением этого случая. После получения моего запроса Главный магический департамент пригласил самого Аррианула Изобретателя Артефактов для проведения экспертизы, и он подтвердил, что артефакт исправен.

– Вот это новость! – оживился профессор Гринджин. – А ведь полгода назад Магдепартамент сократил финансирование нескольких очень перспективных проектов по развитию магических наук и искусств. Так откуда взялись средства на оплату экспертизы?

– Таким образом, – продолжил профессор Дринзел, игнорируя вопрос бывшего коллеги, – получается, что магическая одарённость, считающаяся врождённой и проявляющаяся к девяти годам, в данном случае таковой не является. Кроме того, уважаемый профессор, мы никак не можем определить, на каком отделении будет обучаться данная адептка.

– На моём, – прошипел профессор Зифгорт. – Магия смерти самая сильная из четырёх, и она у неё есть.

– А о чём мечтает сама адептка? – спросил профессор Гринджин, с интересом оглядывая меня с головы до ног.

Мужчина, да я Вас практически люблю! Хоть кому-то интересно, а что же хочу от жизни я, а не то, на какое отделение меня лучше отправить.

Самая могущественная из имеющихся магия смерти? Ещё чего! Терпеть не могу трупы! В обморок, конечно, не упаду. И эвтаназию в определённых случаях произведу. В определённых – это когда животное тяжело или неизлечимо больно и испытывает невыносимые страдания, а не когда «мы переезжаем» (на Луну? на Марс? а если не на другую планету, то почему нельзя взять животное с собой?), «у нас появился ребёнок» (а кот-то здесь причём?), «это бабушкин, а она умерла» (квартирку-то вы унаследовали охотно? к нотариусу, наверное, прямо-таки бежали, чтоб документики оформить? а животинку, которая скрашивала последние годы старушки, не желаете взять на доживание в память о любимой родственнице?). Короче, хотя трупов ветеринары не боятся, но и в восторг от них не приходят. Нас, в конце концов, лечить учат, а не убивать. Честное ветеринарное!

Магия стихий? Не моё. Просто не моё.

Теоретическая магия? Ни за что! Судя по принципу действия, магия – это что-то наподобие нашей физики. У нас по ней на первом курсе зачёт был. Как вспомню – так вздрогну. Готовилась к занятиям по воскресеньям, чтобы на парах ответить хоть что-нибудь. Кофе пила литрами, заедая стресс молочным шоколадом. Сдачу зачёта отпраздновала ужином в кафе. Сейчас я уже взрослая девочка, так что не нужно мне такое «счастье».

И остаётся… Остаётся то, с чего всё и начиналось – с «зелёного» отделения магии жизни. Лечить? Люблю, умею, практикую. И я ответила, глядя профессору Гринджину прямо в глаза:

– Хочу лечить.

– Врачевание? Неплохо. В конце концов, лекарь – почётная профессия.

Нет-нет-нет, мы так не договаривались. Где я – и где то «население»? Да мне иногда некоторых представителей двуногих прибить хочется. Чем-нибудь тяжёлым – и прямо по темечку. Я уж лучше с четвероногими как-нибудь, пусть это и не так почётно.

– Я интересуюсь лечением животных и уходом за ними, – уточнила я. – Если потребуется оплата обучения, я готова заплатить.

– И к чему тогда весь этот спор, мой любезный Августин? – обратился профессор Гринджин к профессору Дринзелу. – Я, между прочим, тоже с «зелёного» отделения начинал.

– Но ведь такой экземпляр! – простонал профессор Дринзел.

– Я думаю, споры в данном случае несколько неуместны. Магически одарённые адепты учатся в академии бесплатно. На том отделении, которое выберут сами, – продолжил профессор Гринджин. – Обычно они выбирают самое сильное отделение, но из любых правил бывают исключения.

И профессор грозно посмотрел на своих бывших коллег. Мужчина, я Вас не просто люблю, а прямо-таки обожаю! Зачисляйте меня на отделение магии жизни. Я готова к труду и обороне. В смысле – к обламыванию зубов о гранит науки.

– А сейчас я хотел бы поговорить с адепткой наедине, – сказал профессор. – Мой кабинет до сих пор свободен?

– Свободен, – ответил профессор Дринзел, закрывая Книгу пророчеств. – Никто не решился занять его, зная, что иногда Вы посещаете академию.

– Замечательно! Пойдёмте, адептка. А с вами, коллеги, мы ещё поговорим.

Кабинет профессора Гринджина находился недалеко от книжного хранилища академии. Распахнув дверь, профессор кивком указал мне на одно из кресел. Зажёг магический светильник, сел напротив меня и сказал:

– Ну-с, милая девушка, Вы ничего не хотите мне рассказать? Алиссандрина… Или как Вас зовут на самом деле?

Глава 23

Я задумалась. Я вообще привыкла сначала думать, а потом делать, а не наоборот. Да, ветеринария – это та область, в которой промедление подобно смерти, но и спешка и торопливость неприемлемы там, где на кон поставлена чья-либо жизнь.

Так, что мы имеем. Профессор Гринджин каким-то образом понял, что я – это не совсем я, точнее – что в теле Алиссандрины Дорн-Алисской её, скорее всего, нет, а есть кто-то другой. Хорошо это или плохо?

С одной стороны, хорошо. Профессор явно что-то знает о существовании «межмировых троп» и, возможно, может объяснить мне, что произошло и как мне вернуться домой. О своей уютной квартире я думала всё чаще и чаще, но больше всего скучала по своим любимым пациентам и Лерке. Как там они без меня? Нашла ли Лерка кого-нибудь, кто хотя бы отдалённо походил на «прынца» её мечты? Всё ли в порядке с рыжим котом-ХПНщиком Борисом? Похудел ли шотландец Тимоша, напоминающий скорее шарик, чем хищника в самом расцвете кошачьих лет, хотя бы на 100–200 граммов? Или хозяйка не вняла моим призывам и продолжает баловать любимца подливкой для гуляша? И как прошли роды у шпица Ляли? Так, Егорова, погрустить успеешь потом. Сейчас надо принимать решение.

С другой стороны, неизвестно, какими мотивами руководствуется профессор и что ему от меня нужно. Хотя… своим бывшим коллегам о своих подозрениях он ничего не рассказал и в Магический департамент обо мне не сообщил. Решил поговорить. А я что… Посоветоваться же мне всё равно с кем-то надо? Я, между прочим, в академию поступила именно для того, чтобы всё разузнать. Вдох-выдох. Я подняла глаза на пристально смотревшего на меня профессора Гринджина и произнесла, глядя ему прямо в глаза:

– Александра Егорова, планета Земля. Родилась, выросла и жила до недавнего времени в стране, которая называется Россией. Магии у нас нет. Есть наука и технологии. Имеется высшее образование, специальность «Ветеринария». Опыт лечения животных – более десяти лет.

Вроде бы всё. Хотя так и хочется добавить: умница и красавица, вредных привычек нет. Так, что-то меня «заносит» не в те дали. Нервничаю. Настойку валерьяночки бы сюда. Канистру, а лучше сразу две.

– Рад познакомиться, – ответил профессор, а потом произнёс набор каких-то непонятных шипящих звуков.

Я вопросительно уставилась на профессора, пытаясь понять, что он мне только что сказал.

– Это моё настоящее имя. Меня так звали в другом мире. И это тело, – профессор посмотрел на свою разноцветную мантию, – не является моим от рождения. Вам ведь интересно, что произошло и как Вы оказались здесь?

– Да, – ответила я. – Я поступила в академию именно для того, чтобы понять, как вообще это возможно… как возможно перенесение разума не просто из одного тела в другое, а из тела в одном мире в иное тело в другом мире.

– Не разума, а души. По крайней мере, то, о чём мы говорим, здесь принято называть именно так. Я начал биться над разгадкой этой загадки сразу же, как только попал сюда, и потратил на это долгие годы. Кое-что я знаю, о чём-то догадываюсь, но раскрыть сущность данного явления так и не смог. Разумеется, я поделюсь с Вами, милая Александра, всем, что знаю о переносе души из мира в мир.

– Получается, потратив годы на изучение переноса души, Вы так и не нашли способа вернуться назад? – задала я вопрос, интересовавший меня больше всего. Про перенос души, конечно, тоже интересно послушать, но я всегда была человеком практичным и предпочитала решение конкретных проблем бесполезным душевным терзаниям и переживанию каких-то особо ярких эмоций.

– Моя дорогая, – изумлённо воскликнул профессор Гринджин, – а почему Вы, собственно, решили, что я хотел вернуться? В том, другом мире царят варварство и дикость. По крайней мере, царили в то время, когда я жил там. Да, я провёл здесь долгие годы, но по меркам истории развития общества прошло совсем немного времени. И я уверен, что на моей Родине ничего не изменилось.

Профессор вздохнул, посмотрел на меня и добавил:

– Я умер в своём мире, прежде чем моя душа попала в это тело. Моё племя оставило меня истекать кровью на жертвенном алтаре. Это было подношение богу войны, и моя смерть должна была задобрить его. Мои родственники участвовали в ритуале жертвоприношения и радовались, что выбор жреца пал на меня, а не на них. Я счастлив, что оказался здесь. Этот мир стал мне родным. Да, я изучал перенос душ, но скорее из любопытства, чем из желания покинуть этот мир. А теперь, милое создание, я хотел бы услышать Вашу историю.

Глава 24

– Пожалуй, я могу кое-что разъяснить, – сказал профессор Гринджин, внимательно выслушав мой рассказ. – Когда я начал изучать данный вопрос, я искал любые сведения о перемещении из одного мира в другой. В некоторых легендах и сказаниях Манории говорится о межмировых порталах. Сначала я считал их выдумкой, фантазией, плодом воображения, так как в создание такого портала нужно вложить огромное количество магии. Порталы между городами требуют вливания большого количества магических сил, функционирование нескольких порталов между странами обеспечивается совместными усилиями сильнейших магов-стихийников… а тут – миры! Пусть даже речь шла не о стационарных порталах, а о временных… Но потом я нашёл подтверждение одной из таких историй в Книге пророчеств. Я занёс эти сведения в свой артефакт, на котором хранится вся собранная мною информация о перемещении между мирами.

Профессор прикоснулся к одному из ящиков стола ладонью правой руки. Раздался громкий щелчок, и ящик открылся. Профессор достал из него камень насыщенного зелёного цвета, похожий на малахит, и вставил его в углубление посередине стола. Рисунок на камне стал более чётким. Профессор нажал на одно из колец рисунка, и на стене, около которой стоял стол, появился текст.

Легенда повторится вновь –

И будет всё как встарь.

Неся погибель, смрад и зло,

Накроет землю хмарь.

Освободившись от оков,

Погибнет злая тварь.

Но и любовь, отжив своё,

Погибнет под конец,

Когда любовник молодой

Получит свой венец.

– Вот это пророчество получила одна из адепток академии много столетий назад. Она пришла за предсказанием после Церемонии вручения формуляров, что является в академии одной из традиций, а получила пророчество.

– Извините, профессор, но не могли бы Вы пояснить, в чём заключается разница между предсказанием и пророчеством?

– Если отбросить теоретические дебри, объясняющие действие магических потоков Источника, то можно говорить о форме и о сути. По форме предсказание есть появляющийся из ниоткуда листок с короткой фразой, пророчество – проявившаяся на самом Источнике надпись, которая мгновенно исчезает, чтобы запечатлеться на страницах Книги пророчеств. По сути предсказание – это сообщение, предназначенное только для того человека, который попросил Источник ответить на мучающий его вопрос, пророчество – это послание, имеющее значение для всех, так как речь в нём идёт о событиях, которые затронут судьбы многих людей, а иногда и всего государства или даже мира.

– Большое спасибо за разъяснение! – поблагодарила я. – И что же означало то пророчество?

– Видите ли, милая девушка, в отличие от предсказаний, которые в большинстве случаев предельно просты и понятны, пророчества иносказательны и предполагают наличие множества интерпретаций. Какая-то информация затерялась во глубине веков, какие-то факты намеренно исказили люди… Так, неизвестно, какая именно легенда повторилась, ибо я не нашёл никаких упоминаний о подобных событиях в прошлом. Указывается лишь то, что девушка только что получила формуляр академии, владела каким-то редким видом магии и была влюблена в младшего сына Правителя. У юноши имелось три старших брата, поэтому его шансы на правление оценивались как ничтожные, в связи с чем он мог позволить себе более вольный образ жизни. Так, юноша посещал академию, где и познакомился с девушкой, хотя обычно детям Правителя профессора дают уроки во Дворце, и планировал жениться на возлюбленной, а не на одной из дочерей правителя какого-нибудь соседнего государства.

Профессор Гринджин сделал паузу, убрал артефакт в ящик стола и продолжил:

– После окончания академии влюблённые планировали скрепить союз магическими клятвами, но подготовка к обряду – дело небыстрое, особенно если речь идёт о сыне Правителя. В стране началась эпидемия. Заболевание, с которым до той поры в стране никогда не сталкивались, имело магическое происхождение. Маги, служащие во Дворце Правителя, утверждали, что эпидемия была связана с появлением чрезвычайно плотного, густого тумана, видоизменённого с помощью магии. Немногие выжившие говорили, что видели странное существо, скорее магическую тварь из иного мира, чем обычное животное, незадолго до появления хмари. Боевые маги, по своей сути стихийники, пытались найти странное существо и уничтожить его. Попытки отыскать тварь изредка заканчивались успехом, что приводило к гибели тех, кто преуспел в своих поисках. Править Манорией может только маг, который способен повелевать стихиями, и все его дети мужского пола специализируются на изучении боевой магии. Поэтому Правитель решил возглавить отряд, отправившийся на поиски твари. Отряд состоял из сильнейших магов-стихийников, к которым относились и сыновья Правителя. Маги нашли логово твари, и произошло сражение. Девушка, получившая пророчество, сражалась бок о бок с возлюбленным. Её необычная магия помогла открыть межмировой портал и вышвырнуть тварь обратно в тот мир, из которого она пришла. Отряду удалось одолеть тварь, но победа досталась им дорогой ценой: многие заплатили жизнью за исчезновение странного тумана, несущего страдания и смерть. В числе погибших были Правитель и его старшие сыновья. Младший, получивший Венец Правителя, должен был в первую очередь думать об интересах страны и предпочёл заключить магический союз с дочерью самого могущественного из правителей соседних государств.

– А что случилось с девушкой?

– Она исчезла. Став Правителем, возлюбленный предложил ей свою любовь без прохождения обряда соединения судеб. Девушка посчитала такое предложение оскорбительным и уехала. Та редкая магия, которая у неё была, никогда не появлялась сама по себе. Она передавалась по наследству, то есть все маги, способные создавать межмировые порталы, были связаны узами родства. Они отказались служить новому Правителю, и на них начались гонения. Потом все они исчезли, и с тех пор упоминание межмировых порталов встречается только в сказках. В более поздних источниках и при проведении своих магических изысканий я имел дело только с переносом в этот мир души, но никак не тела.

– Нельзя ли с этого места поподробнее, профессор Гринджин? – спросила я. – История о девушке, конечно, вызывает определённый интерес, но мне намного важнее разобраться с тем, что произошло со мной, и понять, как я могу вернуться назад.

Глава 25

– Известные мне случаи немногочисленны, – сказал профессор Гринджин, нажав на какой-то странный знак на стене. – Не исключаю, что их намного больше, но, сами понимаете, люди предпочитают не раскрывать свои тайны перед посторонними. Все случаи, которые мне удалось изучить, имели много общего. Во-первых, все души, попавшие в этот мир, принадлежали людям. Во-вторых, они вселялись в тела людей. В-третьих, в момент попадания души из другого мира тело в этом мире было… как бы так помягче сформулировать… наисвежайшим трупом. Очевидно, для успешного подселения души в тело важно, чтобы предыдущий владелец тела только что умер. Закрепление души в новом теле – сложный, длительный и достаточно болезненный процесс, обычно сопровождающийся беспамятством, поэтому окружающие часто считают странности человека после «выздоровления» последствиями перенесённого заболевания.

Странный знак на стене, на который профессор нажал минуту назад, вспыхнул и озарился светом. Мгновение – и на столе профессора появилась прозрачная чаша с ягодным взваром. Профессор сделал глоток и продолжил:

– С точки зрения магии душа есть суть существа, а тело – это лишь её оболочка. После закрепления души в новом теле оно меняется. Не физически, а намного существенней – магически. Тело – проводник для магии, в то время как душа – её источник. Во всех случаях, которые мне посчастливилось выявить и изучить, произошло изменение магической одарённости. Люди, в чьих телах была лишь небольшая её искра, вдруг поражали окружающих внезапно возросшим магическим потенциалом. Моё объяснение этого феномена строится на предположении о том, что данный мир, будучи магическим по своей сути, может принять только души с высокой степенью магической одарённости. Но это только мои догадки. Так, раньше я был уверен в том, что душа-предшественница, покинувшая тело из этого мира, тоже должна быть магически одарена, пусть и не столь щедро. Ваш пример показывает, что это не так, ведь у Алиссандрины Дорн-Алисской не было ни капли магии.

– Получается, что в этом… сочетании тела Алиссандрины и моей психики всё-таки больше меня, чем её?

– Безусловно, милая Александра. Я бы даже сказал, что Алиссандрина окончательно перестала существовать, когда её душа покинула это тело и освободила место для Вашей души, - произнёс профессор Гринджин, сделав ещё один глоток. – И хотелось бы всё-таки уточнить, что речь идёт именно о душе, а не о некой психике, которую Вы упомянули. Я с превеликим интересом и удовольствием поговорю с Вами на эту тему, когда у нас появится свободное время.

Профессор выпил взвар и продолжил:

– Что касается пожилой женщины, которая перенесла Вашу душу в этот мир… Я не сталкивался с ней, как и все те люди с перенесёнными душами, которых мне удалось обнаружить. Однако я встречал упоминания о Повелительнице межмировых троп в манускриптах. Тогда я посчитал эту информацию выдумкой, так как не смог обнаружить ни единого факта, подтверждающего её существование. Я обязательно отыщу эти манускрипты, и мы попробуем разобраться в том, что с Вами произошло. Кстати, я, кажется, забыл Вам сообщить, что, узнав про Вас и догадавшись, кем Вы являетесь на самом деле, я принял решение вернуться в академию. Всё документы подписаны и магически заверены, в том числе и приказ о назначении меня Вашим магическим наставником, так что моих бывших… хм… и одновременно будущих коллег ждёт неприятный сюрприз. Думаю, завтра утром каждый из них попросит Главу академии отдать ему это почётное право. Предвидя это, я зашёл к профессору Ривалдусу сразу же, как только прибыл сюда. Наше взаимодействие в рамках магического наставничества мы обсудим через несколько дней, когда моё имя будет занесено в Реестр магических наставников академии. А сейчас, милая девушка, я провожу Вас до Территории проживания адептов, так как скоро прозвучит гонг, оповещающий о закрытии академии.

Распрощавшись с профессором и поблагодарив его за информацию, я быстрым шагом двинулась к своему домику, который находился в самой дальней части Территории проживания адептов. Магические светильники освещали широкую главную дорогу, в то время как многочисленные тропинки утопали в полумраке. Обдумывая сказанное профессором, я задумалась и, завернув за угол своего домика, врезалась в замершую около входной двери огромную фигуру.

Глава 26

– Áу! – вскрикнула я, отпрыгивая от незнакомца.

Это ещё кто такой? Уже пора кричать «Помогите!» или пока можно подождать?

– Наконец-то Вы пришли, дамочка, – заявил незнакомец знакомым голосом. – Вы бы ходили помедленней, тогда, глядишь, и людей бы замечали, а то носитесь по тропкам… как будто и не благородная вовсе.

Это же тот мужчина, в которого я врезалась в парке! Ну тот, у которого шикарные собаченции и, как оказалось, отвратительнейший характер. Не устраивает его, видите ли, как я хожу. Так я и не мешок с деньгами, чтобы всем нравиться!

Владелец пушистых красавцев неодобрительно хмыкнул, и я спросила:

– А что Вы от меня хотите?

Ну не просто же так он меня у домика дожидался. Кстати, а как он узнал, где я живу? Он что… за мной следил?! Это маньяк?! Я сделала шаг назад и приготовилась к отступлению. Тому, которое стратегическое. Что там в передаче про самооборону говорили? Ударить преступника, когда он меньше всего этого ожидает, а потом побыстрее убежать?

– Ну Вы ж сами хотели, дамочка, – пробурчал «маньяк», оглядываясь назад. – Вот я и привёл. Вы это… с ним хорошо обращайтесь, иначе не посмотрю, что Вы женского полу.

Верзила развернулся и пошёл по направлению к парку. Когда его мощная фигура перестала загораживать мой обзор, я увидела, что у двери дома лежал он – тот самый большой пёс с зелёными глазами. Заметив мой взгляд, пёсель поднял голову и пару раз вильнул своим белоснежным пушистым хвостом.

– Постойте! – крикнула я вслед мужчине, который уже успел дойти до парка. – Сколько я Вам должна?

– Я же сказал, что он не продаётся, дамочка, – раздался недовольный голос, и огромный силуэт исчез в тени деревьев.

Я повернулась к пёселю и оглядела его от кончика хвоста до кончиков ушей. Собакен встал, потянулся и приветливо «улыбнулся», продемонстрировав отличнейшие зубы. Здоровые зубы – это хорошо, это просто замечательно. Мне же меньше головной боли, так как ветеринарная стоматология никогда не входила в область моих профессиональных интересов.

Пёсель плюхнулся на свой шикарный пушистый попец и завилял хвостом. Интересно, сколько корма в день лопает такая громадина? Он ведь к натуралке привык, да? По крайней мере, готовых кормов для животных я здесь не видела. Надо будет завтра закупиться всем необходимым.

И он вообще обученный? Знает какие-то команды? Или как с ним вообще общаться? Кстати, а как его зовут? Кличку-то мне тот странный мужик так и не сообщил. Своё имя, впрочем, тоже.

– Пошли домой, – громко сказала я собаченции, указав пальцем на дверь. Пёсель медленно встал и подошёл к двери.

– Умный мальчик, – похвалила я пса, открывая двери. – Думаю, мы поладим.

«Умный мальчик» помотал головой, фыркнул и с царственным видом проследовал за мной в дом.

Захлопнув за собой дверь, я огляделась. Да, места не так уж и много, особенно если учесть, что со мной будет жить крупногабаритный пёсель. Подошла к шкафу, вытащила из него самый толстый матрас и кинула его рядом с входной дверью. Безымянный подарок от незнакомца с интересом посмотрел на свою будущую лежанку, а потом перевёл взгляд на меня.

– Место, – сказала я, указав на матрас пальцем.

Пёс продолжал сидеть посередине прихожей, глядя на меня своими необычными зелёными глазами и «улыбаясь» во всю пасть.

– Это твоё место, – медленно и громко произнесла я, указывая на матрас. – Здесь ты будешь спать.

Собака внимательно разглядывала меня, радостно виляя хвостом. Ладно, поиском хорошего кинолога (а они вообще здесь есть?) озабочусь завтра. День был исключительно насыщенным в плане событий, сейчас уже поздно, и я с ног валюсь от усталости.

– Я сейчас в купальню, а потом спать. А ты – как хочешь. Не желаешь лежать на матрасе – спи на полу. Завтра придумаю, где разместить твой лежак, чем тебя кормить и какую кличку дать. Будешь вредничать – назову Шариком, Бобиком или Тузиком.

Пёс фыркнул, наклонил свою голову сначала вправо, потом влево и разлёгся посередине прихожей.

Глава 27

Что-то тёплое и влажное коснулось моей шеи, и я с трудом открыла глаза. Комната утопала в полумраке. Что ж я проснулась-то в такую рань?! Если не получится заснуть, хотя бы просто поваляюсь в кровати. Я потянулась и сделала попытку перевернуться на другой бок. Неудачную. Что-то большое и горячее занимало вторую половину кровати. Я ткнула локтем в это что-то и услышала недовольное рычание. Всё, Егорова, встречай склероз, пришедший в гости! Как ты могла забыть, что вчера обзавелась животиной? А собачка с утра что хочет? Правильно, гулять. В подтверждение моих мыслей пёс уткнулся в моё ухо своей мокрой сопелкой и жалобно заскулил.

Неимоверным усилием воли я оторвала свою голову от подушки и сбросила с себя одеяло. Пёсель спрыгнул с кровати с радостным визгом и завертелся, виляя пушистым хвостом.

– Ты зачем на кровать залез? – грозно спросила я, натягивая подобие спортивного костюма, сшитого на заказ, прямо на трусы-шорты и футболку, в которых спала. – Не будешь слушаться – получишь по своей пушистой попени.

Животных я никогда не била, так как считала это признаком собственного бессилия и малодушия, но поворчать и поугрожать расправой – это же святое дело, особенно если нужно вставать в несусветную рань и топать на улицу с ограничительным артефактом в руках. Кстати, надо не забыть купить этот самый ограничительный артефакт, который здесь использовался в качестве поводка. Об этом я тоже сообщила пушистому вредителю. Ну а с кем мне ещё разговаривать?

Мои мысли вслух пёселю не понравились. Он глухо зарычал, сел на пушистый попец и продемонстрировал свои белоснежные клыки.

– Так ты ещё и агрессивный? – спросила я его, открывая входную дверь. – Ну ничего, обычно эта проблема решается с помощью кастрации. Оттяпаю тебе тестикулы – и никаких проблем. Будешь послушным плюшевым мишкой.

Я распахнула дверь и полной грудью вдохнула свежий утренний воздух.

– Да ты не беспокойся, – добавила я, глядя на внезапно притихшего пса. – Это простая операция, и рисков почти никаких. У нас все ветврачи умеют её делать, а у меня стаж работы более десяти лет.

Пёс медленно вышел из дома, настороженно глядя в мою сторону. Я закрыла дверь, повернулась и сказала:

– Идём гулять!

А пёсель-то где?! За деревьями мелькнули белоснежные «штаны», и я побежала за псом.

– Ко мне! – прокричала я вслед пушистой заразе, со всех лап мчавшейся через парк в неизвестном направлении.

Глава 28

Трёхчасовые поиски не дали никаких результатов. Я несколько раз пробежалась по парку, взывая к совести одного пушистого вредителя, который, судя по поведению, был намного разумнее, чем наши собаки, а может, вообще относился к магически модифицированным или чисто магическим существам. Либо собакен успел удрать из парка, либо совести у моей псины не было вообще, поэтому после двух часов бега по тропинкам парка и исследования кустов я решила вернуться в арендованный домик и связаться с профессором Гринджином, который прожил в этом государстве много лет и должен знать, как здесь ищут пропавших собак.

Вот не хватало тебе, Егорова, проблем в этой жизни! Мало того что тебе надо вернуться домой, к заразе Лерке с её сногсшибательными идеями и любимым пациентам с их хозяевами, большинство из которых хочется прибить (да не пациентов, а их владельцев!), так ты ещё и животину непонятную завела! И где теперь эту заразу пушистую искать?!

К домику я подходила уставшая, голодная и злая. Завернув за угол, я устремилась к уже ставшей родной двери, чтобы побыстрее приложить к ней браслет-ключ – и чуть не грохнулась на землю, запнувшись обо что-то большое и твёрдое. Точнее – о кого-то. А ещё точнее – об одну исключительно вредительскую пушистую скотину, неодобрительно смотрящую на меня своими зелёными глазами.

– Так-так-так, – грозно произнесла я, обходя собачью тушку.

Пёсель фыркнул, взял в зубы какой-то свёрток, лежащий около морды, и встал, всем своим видом демонстрируя, какой он хороший и послушный мальчик.

Открыв дверь, я схватила «хорошего мальчика» за шерсть на загривке и затолкала в дом.

– Сегодня же куплю тебе ограничительный артефакт, – сказала я, с шумом захлопывая дверь. – И отведу к местному кинологу. Или как это у вас здесь называется? Укротителю собак? Короче, займёмся твоим воспитанием.

Собакен уронил свёрток на пол и обиженно засопел. Пусть обижается. А я – в купальню. Хочется понежиться в тёплой воде и переодеться во всё чистое.

После купальни я заглянула в холодильный ларь, низкая температура в котором поддерживалась с помощью магии.

– Мясо радыгая будешь? – спросила я у пёселя, притопавшего за мной по пятам.

Паршивец отчётливо покачал головой и положил свёрток к моим ногам. И что он с ним таскается? Сейчас поем и посмотрю содержимое.

– Уже поел, да? – предположила я, глядя на бессовестное создание, которое «улыбнулось» во всю пасть. Я его несколько часов в парке искала, а он, значит, в это время предавался чревоугодию. Интересно, где именно? У предыдущего хозяина?

Проглотив пару бутербродов, я развернула свёрток, принесённый наглой белой мордой. Магический контракт. Ничего себе!

– Магический контракт на временное проживание живого существа, – прочитала я вслух и перевела взгляд на пёселя. – Живое существо – это, конечно же, ты? Ну-ну. Так, что там дальше… В соответствии с настоящим контрактом разрешается проживание… ой-вей! Тебя действительно так зовут?!

Собакен нагло «улыбнулся» и пару раз стукнул своим пушистым хвостом по полу. Да он не просто породистый, а какой-нибудь чемпион породы! Или как это называется?

– Значит, ты Нордариусанвеллис? – я назвала первую часть клички, которая разместилась на восьми строчках контракта.

Пёсель рыкнул и протянул мне правую лапу.

– Приятно познакомиться! – сказала я и взяла его лапу в свою руку. – А я Александра Егорова. Хотя, если судить по пафосности момента, лучше представиться полным именем. Егорова Александра Михайловна.

Отпустив лапу пса, я шлёпнула его по влажному носу указательным пальцем и продолжила:

– Я, конечно, постараюсь запомнить, как тебя зовут, но только первую часть клички. И кричать на всю столицу, – а тут пришлось прочитать из контракта, – “Нордариусанвеллис, ко мне!” не собираюсь. Будешь Нордом. Звучно и коротко.

Пёсель громко фыркнул и поскрёб пол правой лапой. Так как интерпретировать поведение наглой белой скотины не представлялось возможным, я вернулась к «занимательному чтиву», то бишь магическому контракту, регулирующему временное проживание у меня живого существа Нордариусанвеллиса чего-то-там.

– А пафоса-то сколько! – поделилась я с Нордом своими мыслями. – Вот не мог твой хозяин написать, что разрешает собаке по кличке, – ещё один взгляд на контракт, – Нордариусанвеллис жить у меня? Кстати, почему временно? Если твой хозяин не мечтает избавиться от такой вреднющей собачатины, как ты, то зачем ему вообще отдавать тебя мне?

Я пристально посмотрела на Норда. «Вреднющая собачатина» рыкнула… и посмотрела на меня исподлобья?

– Всё понимаешь, да? Просто ответить не можешь? – догадалась я. – Ладно, не обижайся. Я вот тоже не подарок. И меняться, между прочим, не собираюсь.

Норд подошёл ко мне и положил свою огромную голову мне на колени.

– Давай посмотрим, что там ещё понаписано, – предложила я, левой рукой гладя пушистого засранца по голове. – Так-с, тебе разрешено передвигаться без ограничительно артефакта? Что, курсы какие-то специальные проходил? И даже магически заверенное разрешение прилагается?

Дальше шли стандартные формулировки про «любить, кормить, за ухом чесать и гулять выводить».

– Оп-па! – воскликнула я, добравшись до последнего пункта. – Ну и формулировочка! «Не допускаются никакие вмешательства в организм живого существа Нордариусанвеллиса чего-то-там, за исключением случаев, когда подобное невмешательство угрожает его жизни и здоровью». Это с чего бы это, а? – и я выразительно так посмотрела на белоснежное облачко, убравшее свою голову с моих колен и сделавшее шаг назад.

Норд отступил ещё на один шаг, плюхнулся на пятую точку и что-то пробурчал на своём, на собачьем.

– Ой, чудо ты моё чудное, диво ты моё дивное! – захохотала я, глядя на насупившегося пса. – Это ты за свои яички так испугался? И твой хозяин тебя поддержал? – я потрясла контрактом перед собачьим носом и встала со стула. – А если бы хозяйкой была женщина, таких проблем бы не было. Никакой ущербности по поводу отсутствия возможности оставить потомство животные не испытывают, так что кастрация – это…

Пёсель грозно зарычал, и я решила его успокоить:

– Да поняла я уже, что ты разумнее наших собак и вообще суперчемпион породы и главный производитель питомника, поэтому твои тестикулы неприкосновенны. Ничего-то с тобой делать нельзя. Только за ухом чесать, гладить пузо, целовать в нос и дуть в пушистую попень.

При произнесении слов «чесать», «гладить» и «целовать» Норд заметно оживился и замахал хвостом. Выражение «дуть в попу», очевидно, было ему незнакомо, и он с опаской посмотрел на меня, наклонив голову набок.

– Дуть в попу – это баловать, – пояснила я, засовывая магический контракт в один из ящиков шкафа. – Сейчас переоденусь и пойдём закупаться всякими нужностями для твоей царственной тушки.

Норд фыркнул и величественно направился к входной двери.

Глава 29

Профессор Гринджин держал в руках чашу с ягодным взваром. На столе сидел даган Ишшииш, принадлежавший не академии, а самому профессору, который дал ему имя, обозначающее на его родном языке какое-то домашнее животное. Профессор поставил чашу на стол и протянул руку к зверьку.

– Видите ли, милая Александра, у меня достаточно магии, чтобы поддерживать жизнь в Ишшиише, – пояснил профессор, почёсывая внушительное пузико дагана. – Я ведь начал с самых «низов» – с «зелёного» отделения. Мог претендовать и на обучение на других отделениях, но решил, что это было бы так символично – посвятить себя магии жизни в чужом мире, который даровал мне шанс на эту самую жизнь. Но потом понял, что магия едина, всё в ней взаимосвязано, поэтому – раз уж мне посчастливилось стать обладателем такого магического потенциала – надо изучить её всю, а не какой-то один аспект. Как Вы видите, – профессор перевёл взгляд с Ишшииша на свою разноцветную мантию, – я успешно окончил все имеющиеся в академии отделения.

Профессор поднёс руку к мордочке дагана. Ишшииш чуть слышно фыркнул, обхватил её передними лапками и уткнулся носом в ладонь.

– Я добился немалых успехов в магических науках, посвятив им всю свою жизнь, после чего решил удалиться от суеты городской жизни. Жена моя давно умерла, дети выросли и разъехались, и я остался один…

Зверёк выпустил из лап ладонь профессора, недовольно пискнул и повернулся к нему спиной.

– Я остался один с Ишшиишем, – добавил профессор, почесав зверька за ухом, отчего тот зажмурил глаза и довольно зафыркал. – Признаюсь, скучал неимоверно, перечитывая труды своих коллег и выращивая лекарственные растения в своей глуши. Ваше появление в этом мире не только всколыхнуло размеренное существование нашего замшелого академического болотца, но и подарило мне надежду на новые научные открытия.

Профессор Гринджин окинул меня пристальным взглядом, в котором плескался исследовательский интерес. Ну… тот самый, с которым учёный рассматривает лабораторных животных, которых он собирается использовать в своём эксперименте. Том самом, который принесёт ему мировую славу. Или хотя бы позволит поучаствовать в парочке международных конференций и опубликовать статью в научном журнале, входящем в международную библиографическую и реферативную базу данных.

– Со мной связался мой старый знакомый. Один из тех, вместе с которыми я постигал тайны теоретической магии. Я, знаете ли, сообщил своим соратникам по магическим наукам, что на старости лет заинтересовался древними сказаниями о перемещении душ в другие миры. Этакое безобидное чудачество скучающего старого бездельника. Так вот, Ардонисус, будучи подданным другого государства, был настолько любезен, что прислал мне один древний фолиант, в котором я нашёл прелюбопытнейшую информацию. Кстати, фолиант написан на манорийском, но в книжных хранилищах Манории его нет. Это скорее сборник сказаний, чем свидетельство о том, что было на самом деле множество столетий назад. Сказание, на которое обратил внимание глубокоуважаемый профессор Ардонисус, оказалось неправдоподобной – с точки зрения теории магии – выдумкой, представляющей интерес исключительно для исследователей древнеманорийского языка и манорийской словесности. Но в присланном фолианте было ещё одно сказание. Там нет ни слова о перемещении душ, однако описание внешности пожилой женщины, отправившей Вашу душу в тело Алиссандрины Дорн-Алисской, поразительно похоже на вот это вот описание.

Профессор Гринджин приложил ладонь к одному из ящиков стола. Раздался щелчок. Из открывшегося ящика профессор достал огромную книгу и протянул её мне.