Заповедник "Неандерталь". Колонизатор.

Глава 1

Лондонские отели были не чета Пражским. Гораздо хуже и по номерам, и обслуживанию, хотя и дороже. Но выбирать пока не приходилось. Точнее выбрать пришлось не самое фешенебельное заведение, ибо одеты были мы… несколько странновато для 1880 года в костюмах, сшитых в 1913 году в Праге. А Никанорыч, так вообще был в морском бушлате, а егерь в черкеске, хоть и с серебряными газырями.

Первым делом нас ждали портные. Лучшие лондонские портные с улицы Сэвил-роу где одеваются все лондонские денди и вообще ««хай класс»». Нам, как будущие совладельцам пароходной компании, надо соответствовать, ибо по одёжке встречают. особенно в это время. А уже потом можно было появляться на пороге престижных гостиниц. К сожалению арендовать в Лондоне отдельно стоящий дом на короткое время не представлялось возможным. Либо отель, либо долгосрочная аренда. Таковы выверты викторианской Англии.

Погода стояла яркая и солнечная. Ветрено и никакого намёка даже на знаменитый лондонский смог и туманы, хотя стены домов красовались налётом влажной угольной копоти, как давно не мытые железнодорожные вагоны ««Укрозализницы»». Мостовые, хоть и крытые брусчаткой были слякотно грязны, несмотря на теплое лето. И явственно воняли конским навозом пополам с мочой.

Всего в этой командировке нас было четверо. Тарабрин, Победа, я и один из егерей, которого мы вооружили и оставили в отеле охранять деньги. В основном александровские червонцы и гинеи, так как нот банка Англии датированных ранее 1880 года было всего чуть более ста тысяч фунтов из миллиона, отобранного нами у курьера Коминтерна. Все остальные имели позднюю датировку. Но нам должно было на всё хватить, учитывая, что даже вполне обеспеченные люди жили тут на сотню фунтов в год.

Через полчаса неспешной прогулки по лондонским улицам наемные кэбы, которые нам вызвал портье отеля, остановились на Сэвил-роу у ателье ««Генри Пул & Со»» которое обшивало офицеров королевских армии и флота еще с времен Ватерлоо. Как нам пояснили в отеле, они в отличие от остальных мэйджоров этого рынка шили относительно быстро. Всего за четыре недели. А многие успешные кутюрье с этой улицы не брались пошить костюм раньше 12 недель. Иначе они не гарантировали качество пошива, и вообще традиция такая. А традиции в Англии это всё. Данные сроки эти сохранились и в двадцать первом веке со всей его механизацией и цифровизацией экономики.

Сэвил-роу была типичной узкой лондонской улицей застроенный трех-пяти этажными домами красного кирпича с полуподвальными квартирками с отдельным выходом на улицу, сдаваемыми в аренду жильцам. Приподнятые над мостовой первые этажи практически все отданы под магазины и ателье.

Заведение Генри Пула с виду выглядело… магазин как магазин, мало чем отличающихся от других таких же на этой улочке. Вывеска. Под ней узкая дверь между двух стеклянных витрин. Внутри совсем небольшое помещение для приема клиентов из которого шла деревянная лестница наверх и глухие двери примерочных. И вокруг все стены заняты полками с отрезами тканей. Мебель и деревянная отделка помещения выполнена под морёный дуб. А может это и был натуральный морёный дуб. Сидения и спинки стульев зеленой кожи. Пол из серых каменных плит. Богатая бронзовая люстра на высоком потолке. Мраморный белый камин, который по летнему времени не был зажжен. На каминной полке бронзовые позолоченные часы французской работы эпохи первой реставрации. Очень красиво и уютно. То, что впоследствии назовут викторианским стилем.

Дежуривший в лобби клерк в безукоризненно сшитом костюме и набриолиненными волосами на косой пробор встретил нас с приветливой холодностью, лишь мазнув взглядом по нашим с Тарабриным пражским костюмам и бушлату Никанорыча.

- Чем могу служить, мистерз? – холодно обратился к нам местный сиделец, едва перестал звонить дверной колокольчик.

От нас первым выступил Тарабрин, как человек, знающий эту эпоху именно в этом месте.

- Видите ли… - протянул он.

- Генри, - представился клерк.

- Видите ли, Генри. – Продолжил Иван Степанович. - Мы только что создали паевое товарищество морских перевозок и желаем заказать у вас униформу нашего пароходства на всех нас троих.

- Полный комплект униформы торговых моряков, - добавил я.

Победа все это время только озирался по сторонам, не понимая ни слова из нашей беседы. Ему было откровенно скучно.

- Полный комплект? – поднял бровь клерк.

- Именно, - подтвердил я. – И белый, и черный костюмы. Фуражки и обувь.

- Это обойдется вам недёшево, - предупредили нас.

- Мы готовы даже набросить к вашей цене десять процентов за срочность заказа, - небрежно бросил через губу Тарабрин и с пристуком положил на стол гинею.

- Этого будет мало, - усмехнулся Генри.

- Для услуг вашей фирмы конечно мало, - улыбнулся Тарабрин, - но для вас, чтобы ускорить выполнение нашего заказа в самый раз. Это лично вам, Генри.

- Присаживайтесь, джентльмены, – продублировал клерк свое приглашение рукой, указав на стулья. - Чай, кофе или чего-нибудь покрепче?

О как! Мы уже и джентльмены. Вот что взятка животворящая делает.

- Для чая ещё рано, - ответил Тарабрин присаживаясь, - но от чашечки кофе не откажемся.

Я сначала не понял этот пассаж Тарабрина, но быстро вспомнил, что чай британцы пьют в пять часов пополудни, а сейчас пока позднее утро.

- Тогда я пойду, распоряжусь насчет кофе, а вы пока посмотрите образцы тканей. - И выложил на стол три толстых альбома большого формата с кусочками текстиля между толстыми бумажными страницами на которых указывался производитель ткани и ее цена за ярд.

После выкладки этих альбомов на стол, золотая монета со столешницы исчезла. Вот была и нету. Фокусник.

Не успели мы раскрыть эти альбомы как Генри материализовался вновь и затараторил.

- У нас только лучшие ткани из шотландской шерсти, кашемира, альпаки и мохера. Подкладка может быть из саржи, дубль-сатина или шелка по вашему желанию. Форменные сюртуки, жилеты и брюки мы вам пошьем с нашим превеликим удовольствием. Однако мы не изготавливаем головных уборов и обуви. А также вам потребуются рубашки под костюм а их в Лондоне шьют отдельные портные.

- И?.. – поднял бровь Тарабрин.

Генри затараторил быстрее, однако не теряя достоинства и не впадая в лакейство.

- Так как вас беспокоят сроки, джентльмены, то я осмелюсь порекомендовать вам любого рубашечника с Джермин-стрит. Это, конечно будут рубашки с вешалки, зато вы будете иметь лондонское качество быстро и по сходной цене. Открою вам секрет что на нашей улице, те кто будет вам шить сорочки на заказ, львиную долю срока займут под вышивку монограмм. А на Джермин-стрит заранее шьют полуфабрикацию и остается только подогнать их по вашей фигуре. Это намного быстрее. А вышивку монограмм можно всегда отдельно заказать белошвейкам, что выйдет не хуже, но заметно дешевле.

- Согласен, - кивнул я.

- А вы как считаете? – обратился Генри к Никанорычу?

- Что он от меня хочет? – спросил меня мичман по-русски.

Я перевел.

- Мне все равно, - махнул рукой наш морской волк, - главное, чтобы не жало и топорщило.

- Вы не англичане? – заинтересовался Генри, присушившись к нашему обмену мнениями на русском языке. – То, что не из Лондона было сразу понятно по вашему говору.

- Нет, мы - русские, - ответил за всех Тарабрин. – Приехали купить судно. А заодно и пошить форму. У вас. Вас нам рекомендовали.

- Вел, - кивнул клерк портного. – В таком случае вам нужна будет обувь и тут я не вижу лучших мастеров в нашем городе, чем у Джона Лобба. Только у этой фирмы надлежащее качество ручного пошива для джентльмена, владеющего собственной компанией. Обувь - это то, на что первым делом обращают внимание в обществе. Остальные лондонские обувщики так или иначе больны фабрикацией и не создают уже индивидуальной колодки по вашей ноге.

- Вы нам запишете их адреса? – спросил я.

- Безусловно. – заверил он меня.

- И можно будет сослаться на вашу рекомендацию?

- Буду только рад.

- А что по головным уборам?

- Шляпы или форменные фуражки?

- Фуражки.

- С вышивкой?

- Да.

- Возьму на себя смелость порекомендовать вам шляпника Локка из Сент-Джеймса. Им все остаются довольными. А вот и ваш кофе, джентльмены.

Кофе принес на подносе сухопарый юноша в длинном холщовом переднике и мягким портновским метром на шее. Пиджака он не носил. Жилет на белую рубашку.

Мы выпили по малюсенькой фарфоровой чашке средней паршивости сваренного кофе.

Потом нас развели по разным примерочным, где нас тщательно обмерили по многочисленным параметрам приглашенные закройщики, которые, как нас заверили, будут сопровождать наш заказ от и до.

Потом долго выбирали ткани под конкретный комплект униформы.

Черный суконный длинный сюртук с отложным воротом под рубашку с галстуком.

Черный, скажем так, китель со стоячим воротом.

Синий китель из шерстяной ткани типа габардина.

Белый летний китель из шерстяной ткани. Воротник стойка.

Белый китель типа пиджак под рубашку с галстуком из легкой шелковой чесучи для тропических широт.

Жилеты черный суконный, белый суконный и белый пикейный.

Брюки белые и черные по две пары под каждый верхний предмет Под белый китель кроме белых брюк еще черные. Покрой морской с клапаном впереди.

Потом выбирали пуговицы с картонки на которые они были нашиты, разных металлов и размеров. При этом картонки были оклеены вероятной тканью мундира. Выбрали позолоченный вариант (медные с реальной позолотой, чтобы не заморачиваться их чисткой). Рисунок простой: якорь, обвитый цепью. Но не штамповка, а отдельная накладка.

Костяные пуговицы.

Крючки бронзовые, пряжки…

Потом подкладочную ткань выбирали.

Потом дошла очередь галунов на рукава. Хорошие галуны из натуральной золотой нити. По четыре средних для капитана. И по широкому и одному среднему для капитан-директора. Последними выступали я и Тарабрин. Ключ верхнего галуна выбрали простой – круглой петлёй. Нечего мудрить.

От золотого шитья на вороте или ещё где бы то ни было мы отказались. Лишнее это.

Потом нам назвали цену. В сто семьдесят три фунта два шиллинга и шесть пенсов... Закатайте губу... всего лишь авансового платежа.

При этом Генри смотрел на нас победно. Ждал торговли. Местный интеллигент нигде не работая на такие деньги год может неплохо жить со всей семьей.

- Сроки? – невозмутимо задал вопрос Тарабрин.

- Четыре недели, - ответил Генри. – Это очень быстро. Наши конкуренты шьют нормальный костюм-тройку минимум за двенадцать недель, а то и дольше.

- Вы только что потеряли десятипроцентную надбавку за срочность, - высказался я и вынул свой большой чешский лопатник из внутреннего кармана, раскрыл его и не торопясь выудил оттуда тысячефунтовую банкноту, которую аккуратно расправил на столе. – Надеюсь, у такой солидной фирмы сдача найдется?

Немая сцена, как писал великий Гоголь.

Отмерший через минуту Генри неуверенно сказал, покрутив банкноту в руках, осмотрев ее со всех сторон и даже понюхав.

- Сэр, - О! я уже сэр! - у нас, конечно, солидная фирма, но я боюсь, что в данный момент в кассе нет таких денег, чтобы разменять вам такую большую купюру. Не говоря уже о том, что такой номинал надо проверять по номеру в банке, его происхождение. Кому выдали такую банкноту и её переход из рук в руки? Но вы можете сами её разменять в ближайшем банке и расплатиться с нами более удобными банкнотами мелких номиналов.

- Ну, нет, так нет, - спокойно сказал Тарабрин и вынул из жилетного кармашка бумажный столбик.

Разорвал его и высыпал на стол дюжину гиней. Затем он пальцами пододвинул себе пару монет и произнес покровительственно.

- Думаю десяти гиней хватит для аванса. Я прав, Генри?

- Так точно, сэр, – моментально ответил клерк, даже не пытаясь торговаться.

Я забрал банкноту со стола, сложил ее и убрал обратно в бумажник.

- Вот видишь, Ян, - обратился Тарабрин по-английски уже ко мне по имени моего псевдонима по документам. – Обманули нас английские купцы в Петербурге, заявляя, что такую банкноту нам разменяют в любом солидном заведении Лондона, а где не разменяют – там не солидно.

- У нас солидное заведение, сэр, - вмешался Генри слегка обиженным тоном. – Фирма с почти столетней историей и безупречной репутацией, но в данный момент в кассе нет столько наличности, чтобы разменять такую крупную банкноту. Были бы вы жителями Лондона, то мы бы со всем нашим удовольствием открыли бы таким респектабельным клиентам кредит, но… Простите, я всего лишь клерк, а не владелец компании. Десяти гиней вполне хватит для аванса по вашему заказу.

Открыл ящик стола и сгреб в него золото.

- Один момент, я только напишу вам расписку о получении аванса. Кстати, вам же понадобятся кофры для одежды на корабле? Или они у вас уже есть? Я знаю пару приличных ремесленников которые делают прекрасные морские сундучки. Непромокаемые…

Генри был настолько любезен что послал мальчишку, что приносил нам кофе, поймать нам наемную карету.

На обратном пути, сонно глядя в окно дверцы на скучный и грязный Лондон викторианской эпохи Тарабрин сказал нам под цокот копыт.

- Вот поэтому я всегда делаю ставку на золото, а не на эти сомнительные бумажки. Здесь мы зарегистрируем нашу компанию, но корабль будем заказывать в другой стране.

- В Германии качество железных корпусов лучше, но там и дороже, - подал голос Никанорыч.

- На дороговизну плевать, - отмахнулся Тарабрин. – Но там нас по крайней мере не посадят в тюрьму за мошенничество, когда обнаружится что у данной купюры гуляет дубликат. У настоящего её владельца в этом времени. Вот поэтому, Митрий, я всегда делаю ставку на золото. Оно не имеет адреса. За чаем будем заезжать? В лавку к Твайнингу?

Ужин заказали в номер. В качестве аперитива принесли нам бутылку джина. Мы её не заказывали, но отказываться не стали.

Заправившись джином, под среднепрожаренный бифштекс (не люблю мясо с кровью) я высказал свое крайнее неудовольствие викторианским Лондоном.

Да уж… в кино про Шерлока Холмса нет запахов помойки и дерьмо к штиблетам не пристает. А уж пешком ходить по грязным улицам запруженными битком лондонцами, на вид и запах просто бомжами, извольте... Не любитель. К тому же постоянные пробки из конных экипажей. И кучера пафосных карет хамят почище новых русских из мерседесов. Идешь по тротуару, а рядом с тобой лошадь ссыт.

- Наши пейзане не лучше пахнут, - ответил мне Тарабрин. - Просто у нас воздух свежее. Ты ещё тут смога с туманом не видел. Вот когда жуть. И кстати, напоминаю всем, если на улице женщина идет одна, без сопровождения, во времена куда мы попали это почти всегда проститутка. Обычная уличная проститутка. Особенно как стемнеет. Их тут море. Помню в прошлое посещение этого города пока шел от чайной до отеля три квартала меня семнадцать раз пытались склонить на продажную любовь. Специально считал.

- И почем? – заинтересовался Никанорыч.

- По разному. На любой кошелек. – Ответил Тарабрин. – Но не советую... сифилис тут подхватить можно как на дешевой уличной давалке в подворотне, так и на лощеной дорогой куртизанке во дворце. Легко. А вот вылечить практически невозможно.

- Руссо туристо облико морале, – поднял я руки в жесте ««сдаюсь»». – И в мое время сифилис не станут лечить пока контакт не сдашь. Да и на рожу мне местные бабы как-то не глянулись. А всего остального из-за массы тряпья на них и не видно. Черт с ними, с аглицкими бабами. Что мы дальше делать будем? Состоятельность свою мы засветили, и что?

- И всё. – ответил Тарабрин. - Мы не ««бояр рюсс»» по легенде, и не грузины в Москве брежневского времени, а обычные негоцианты чуть выбившиеся из среднего уровня, люди по определению прижимистые. Вот и не будем выходить из образа.

И внимательно посмотрел на то как мы восприняли его инструкции.

Глава 2

- Да вот… - добавил Тарабрин. - Держите.

Проводник нас каждого оделил горстью медных монет.

- Что это? – задал вопрос мичман, рассматривая довольно крупную монету.

- Фартинги. Гроши по нашему, - отозвался Тарабрин. – Ими чаевые будете раздавать. Не больше одного за раз. Это четвертая часть пенса. В фунте таких фартингов аж 960 штук будет. А один фунт для обслуги нашего отеля - месячная зарплата. Будете давать на чай более крупными монетами, посчитают лохами, которых положено доить. Так что не ломайте устоявшуюся систему жизни тут.

- А вообще, как тут с деньгами устроено? – спросил мичман. – Я так уже понял, что не всё как у людей, но как?

Тарабрин почесал лоб, посмотрел на мичмана как на умственно отсталого. Потом, вспомнив откуда тот, смилостивился и снизошёл до объяснений.

- Фунт стерлингов, в данное время, в котором мы сидим, это фунт чистого серебра весом. Примерно четыреста пятьдесят грамм. Его аналог золотая монета, называемая соверен. Есть еще гинея, которая тоже вроде как фунт, но на один шиллинг дороже. - Тарабрин положил на стол обе золотые монеты для ознакомления. - В Фунте двадцать шиллингов, в гинее двадцать один. Соответственно ходят банкноты банка Англии достоинство от одного до тысячи фунтов. Есть ещё бумажка в 10 шиллингов. Сам шиллинг – серебряная монета, в которой 12 пенсов. В пенсе по четыре таких вот фартинга как у вас на руках. Но не всё так просто.

Тарабрин налил себе джина и махом выпил, втянув в себя носом воздух вместо закуски.

- С соверенами, гинеями и банкнотами разобрались. Пошли дальше вниз. Большая серебряная монета крона. - Он выложил монету на стол. - Их в фунте четыре штуки. Соответственно есть полукрона, их в фунте восемь. Далее идет флорин – их в фунте будет 10, то есть флорин это два шиллинга. А самих серебряных шиллингов в фунте 20. Мельче есть монетка гроут, их в фунте 60. Таким образов в шиллинге три гроута. Полугроут или двухпенсовик – это думаю всем понятно. Их в фунте будет 120. Но они теперь редко встречаются, чаще будут вам попадаться монеты в три пенса и шесть пенсов. Теперь мелочь. Пенс. Считай, как наша русская копейка. В шиллинге дюжина пенсов. В фунте соответственно будет их 240. Есть сикспенс – монета в шесть пенсов, то есть половина шиллинга. Полупенни, думаю, это всем понятно, это как русские полкопейки. И четверть пенни – фартинг. По-русски как грош. Понятно теперь?

- Без бутылки не понять, - ответил мичман и налил себе джина в стакан на два пальца.

Посмотрел на Тарабрина и выдал слегка раздраженно.

- Да понял я, понял – не дурак. Но уж больно всё у них эдак не по людски.

- Привыкай, - улыбнулся Тарабрин. – На привычную нам десятичную систему англичане перейдут только в 1971 году. И до второй мировой войны, точнее до 1944 года, до Бреттон-Вуда, который поднимает американский доллар, британский фунт стерлингов - основная мировая резервная валюта, которую принимают в любой точке мира.

- Инструкцию по технике безопасности мы поняли, - открыл я портсигар и доставая оттуда папиросу. – Теперь давай о деле за которым мы сюда притащились.

Прикурил сам и дал прикурить Пахому, который успел себе свернуть цигарку с о злющим таманским самосадом.

Тарабрин слегка отодвинулся от стола и закинул ногу на ногу.

- Партнерство регистрировать. Судоходную компанию британского флага. Но не самим бегать по инстанциям, а атторнея нанять. Но… день-два это подождет. Нужно для начала обзавестись готовым платьем этого времени, а то пока ещё пошьют нам обмундирование, а то наша мода начала двадцатого века тут смотрится несколько экстравагантно. А как вы уже поняли, по одежке встречают тут жестко. Вон Митрий не удержался самой крупной банкнотой нос ткнуть клерку, чтобы спесь с него сбить. Купим готовые костюмы в приличном магазине и тогда пойдем по местным стряпчим.

- А мне тут в номере так и сидеть Кащеем… над златом чахнуть? – подал голос егерь. – Так и со скуки подохнуть не долго. Еще эти… местные половые постоянно водяру таскают, предлагают купить. Девочек гулящих обещают привести.

- Потерпи, Пахом, - отмахнулся Тарабрин.

- Действительно, - поддержал я егеря. – Золото можно и у нас в ««Неандертале»» хранить. Целее будет. Когда понадобиться – вынуть. Что человека тут томить? Оставим с собой только необходимый минимум денег. Пока компанию не зарегистрировали нам же судно не купить.

- Купить-то можно, - пояснил Тарабрин. – Но на кого-то одного из нас. А надо на компанию. На партнерство. На юридическое лицо. И светить вашими банкнотами придется подальше от банка Англии, который их выпускает, благо они по всему миру хождение имеют. Золота у нас пока достаточно. Мало будет, так на Юконе первый год старатели самородки с земли подбирали. Можем прийти раньше них. Так что будем действовать по порядку. Сначала оденемся как местные. Потом наймем законника, и пока тот будет бегать по инстанциям, на скачках время убьем. В тотализатор поиграем.

- А не вызовет ли это временного парадокса? – озаботился я.

- Нет. – твердо заявил Тарабрин. – От того что мы выиграем пару тысяч на дерби финансовая система Британии не рухнет. Главное не делать этого каждый день. И не в одно рыло. А так нас трое выигравших будет. Это менее заметно.

- И ты знаешь фаворита?

- О то ж? – улыбнулся Тарабрин. – Не зря газетами шуршал в библиотеке Британского музея в прошлый заход сюда в тысяче девятисотый год. Только сначала проиграем чуть-чуть, потом по крупному выиграем. Потом опять проиграем чуть-чуть. Всё как у людей. Развлекаются люди. За тем и приехали.

И взялся за вызов прислуги - колокольчик на ручке.

- Это убрать, - показал проводник появившемуся стюарду на грязную посуду, оставшуюся после нашего ужина, - А нам чай в номер на всех.

- Чё задумался? - спросил я Никанорыча, прикуривая.

- Да вот мне что-то мои мореманы сблазнились. Как они там? Не нужна ли им какая помощь?

- Давно бы сам поинтересовался ими, кабы твой политрук не начал в меня стрелять, - спокойным тоном ответил Тарабрин. – А коли ты там самолично появишься, то он и тебя пристрелит. С таким отношением сами всё пусть, сами… Чем смогли, мы им помогли: и едой, и одеждой, и оружием. Чего ещё? Сопельки им вытереть?

- Да я так… - стал мичман раскуривать свою трубку. - Всё же не один год вместе служили. А политрук молодой ещё и глупый. – И переменил неприятную тему. - Тут табаком хорошим можно запастись?

- Легко. Завтра сведу тебя в одну лавку. Там выбор богатый. – Пообещал Тарабрин.

- Никанорыч, ты так не впадай в меланхолию на пороге сбычи мечт, - усмехнулся я. – А то ведь, как говорят, голубая мечта детства - это мечта посиневшая от ожидания. Не стоит от неё отвлекаться.

- А седло хорошее тут купить можно? – подал голос егерь.

- Ну, почему же нельзя. Всё можно. – Откликнулся проводник. – Если барин твой денег выдаст, то отчего же не купить.

Егерь посмотрел на меня вопрошающе.

- Купим, Пахом, всё купим, - пообещал я. – И седло, и уздечку. И все остальное по нашей лошадиной надобности. А где купить нам Иван Степанович подскажет.

Тут нам принесли чай и разговор на время, необходимое стюарду на сервировку, утих.

Попили средненького по нашему мнению чаю. Судя по вкусу с какими-то местными добавками.

Прикрутили газовые горелки освещения и улеглись спать.

Но предварительно сходили в «Неандерталь», прямо из номера. Золото унесли. Не дело действительно человека в душной комнате безвыходно на охране и обороне томить, хоть номер и оборудован ватерклозетом.

Ну, золото как унесли так и обратно принесем коли понадобится.

Взамен я забрал дома жестяную коробку от монпансье битком заполненную соверенами, что от второго ограбленного мной с Никанорычем коминтерновского курьера досталась. И 200 фунтов банкнотами номиналом от одного до десяти от него же. На мелкие расходы.

Из всей пачки тысячефунтовых банкнот оставил только одну, уже засвеченную.

Застращал чего-то меня Тарабрин вполне реальной возможностью одновременного нахождения в Лондоне двух одинаковых банкнот. Ладно мы с ним… Мы из любой тюрьмы уйдем, как и не было нас. А вот егерь с мичманом как? Не буди лихо, пока оно спит тихо.

Засыпая подумал, что большевикам царские деньги бумажные без надобности. Они скоро свои напечатают со звездами и свастикой. Вот этот царский неликвид и надо нам экспроприировать в семнадцатом году, пока старорежимные чиновники власть большевиков саботируют. Тут, как оказалось, царские бумажные деньги в банках свободно меняют на фунты и шиллинги. Тоже бумажные. Но неважно что бумажно, было бы денежно, - как говорила императрица Екатерина Великая.

И на это дело Никанорыча взять, пока ему корабль строить будут. Зачем простаивать такому бойцу?

Атторней Джебедайя Батсон был высокого роста, сухопар, лысоват, но с аккуратными холёными бакенбардами. Глаза серые, я бы даже сказал оловянные. Губы тонкой щелочкой. Одет с иголочки и явно у хорошего портного. На мизинце золотой перстень-печатка. Иного я и не ожидал, потому что тому чей бизнес зависит от клиента хорошая одежда это всего лишь спецовка. Было ему лет тридцать пять по виду.

- Что привело вас, джентльмены, в мой скромный офис? - поприветствовал он нас, вставая из-за стола красного дерева, крытого зелёным сукном, на котором лежали наши визитные карточки, которые нам изготовили прямо в нашем присутствии в типографии на соседней улице.

У нас с Тарабриным значилось на карточке ««негоциант»». У Победы – ««капитан»».

Кабинет атторнея был обставлен скромно, но с большим вкусом с минимумом мебели. Но вот на стене, на самом видном месте, висел даже телефонный аппарат в корпусе из полированного палисандра. По нынешнему времени жуткая роскошь и показатель респектабельности.

Его секретарь – довольно молодой ещё человек невзрачного вида, сидел отдельно в ««предбаннике»» отделённого от кабинета хозяина только стеклянной перегородкой. Окно было только одно – в кабинете.

На этот раз мы были одеты по последней британской моде в черные двубортные сюртуки почти по колено, серые брюки без полосок, чтобы не походить на многочисленных клерков Сити, и черные готовые касторовые котелки от ««Locк & Сo»», где мы также заказали себе адмиральские фуражки. И жилеты, конечно. В это время мужчина без жилета считался неодетым даже дома. Рубашки с воротом лиселями купили готовые сразу по дюжине. Галстуки только выбирали долго, ибо непривычные они для меня были. А до моды на ««бабочки»» надо было еще два десятка лет ждать, пока не прогремит на весь мир опера ««Мадам Баттерфляй»».

У каждого из нас в жилетном кармашке лежали золотые часы. Морские карманные капитанские хронометры от компании ««Reid & cons»» с золотыми же цепочками через всё пузо. Кроме меня. Я остался верен своему ««Бреге»» на запястье. Мне за него не было стыдно. Пусть считают меня оригиналом. Зато на нем изначально была большая секундная стрелка. Так что за морской хронометр сойдет. Не говоря уже о том, что ««Бреге»» точнее. Хоть и ручная работа, но это вам двадцать первый век с турбийоном и автоподзаводом. И механизм выточен из сплавов до которых еще полтора века не додумаются.

Да… Еще Тарабрин заставил меня купить трость черного дерева с серебряной ручкой в виде головы таксы. С полуметровым клинком внутри. Нажимаешь двумя пальцами на глаза таксы, выполненные из крупных зелёных гранатов. И… вуаля – в руке короткая шпага. Для того чтобы отогнать хулиганьё вооруженное ножами, не убивая их, достаточное оружие. И вполне себе джентльменское.

Предварительно мы посетили хорошего куафера и выглядели с Тарабриным как близнецы в коротких аккуратных бородках и модельных стрижках по местной моде.

Разве что у Никанорыча не было трости и из растительности на лице остались только усы. Вместо шпаги-трости он купил себе большой боцманский нож типа складной навахи. По ухваткам чувствовалось, что это вполне себе привычное ему оружие.

Егеря Пахома мы также приодели как тут одевают доверенного слугу даже серебряная цепочка часов перечеркивала его живот. И оставили его в наёмной карете, вооруженного револьвером охранять наши покупки, которых неожиданно оказалось много. А шопингу еще и конца не предвиделось.

- Уважаемый мистер Батсон, - начал Тарабрин, присаживаясь по приглашению законника в кресло, - Перед вами три партнёра, которые решили объединить свой капитал в судоходную компанию британского флага. Но предупреждаю сразу: мы все подданные русского императора.

Именно так и было по нашим поддельным загранпаспортам Российской империи.

- Тогда зачем вам торговый британский флаг? – поднял бровь Джебедайя.

- Чтобы наше судно было везде как дома, ведь над вашей империей никогда не заходит солнце. – Это уже я вступил в концерт. - А наша империя хоть и большая по территории, но сухопутная.

- Красивая фраза, - кивнул мне атторней. – Надо будет запомнить. Итак… Как я понял, вы желаете меня нанять для того, чтобы я вам провел регистрацию вашего товарищества в ««Компаниез Хауз»»?

- Совершенно верно, - подтвердил проводник и добавил. – А также чтобы дальше вы её юридически сопровождали. Видите ли, капитан будет в постоянно море, а мы с мистером Колвальски вечно путешествуем по разным странам, проводя маркетинг рынков сбыта русских товаров.

- Вы хотите ввозить на остров русские товары?

- Не только. - Ответил я. – К примеру, чилийскую селитру или аргентинское зерно. Кофе и какао из Бразилии. Мы собираемся приобрести большой парусник и не собираемся конкурировать с регулярными пароходными линиями.

Атторней выразил на лице заинтересованность.

- Насколько я понимаю, с селитрой и зерном вы угадали, джентльмены. Этот товар берут не спрашивая про объем. Так какое юридическое сопровождение вам от меня необходимо кроме регистрации свободного партнерства с ограниченной ответственностью по вкладу?

Вступаю в их диалог уже я.

- Включить приобретенное нами судно в регистр Ллойда, застраховать его, дать нам юридический адрес в Лондоне и секретарское обслуживание, включая все необходимые отчеты в положенное время. Всю бюрократию, короче говоря.

- Всё совокупно будет вам недешево стоить, - предупредил нас лоер.

- Мы это знаем, - подтвердил Тарабрин. – И готовы платить ставку секретаря компании сразу за год вперед.

Мистер Батсон радостно блеснул глазами но тут же подавил внешне свой восторг и снова принял деловой вид.

Никанорыч так и просидел всю встречу болванчиком. По-английски он по прежнему почти ничего не понимал. Вчера вечером мы ему плешь проели, что без знания этого языка его морская карьера в этом времени незавидна. Похоже, что он и сам начал это осознавать, а то даже в магазине за него торговался я, а он только пальцем тыкал в понравившиеся ему трубки и картузы с табаком.

Расстались с атторнеем друзьями. Нас даже угостили каким-то особым виски из квадратного хрустального графина. Видно ему понравилось, что из уважения мы выдали ему аванс не соверенами, а гинеями, посчитав каждую за фунт стерлингов.

Это меня Тарабрин заранее просветил что адвокатам, врачам и прочим лицам свободных профессий тут принято платить гинеями. Бумажными деньгами можно их обидеть. Как бы высказать своё пренебрежение.

А вот регистрационный взнос в двадцать фунтов для ««Компаниез Хауз»» мы оставили в соверенах.

Договорились встретится через неделю, когда все бумаги будут готовы, и нам только останется подписать их. Плюс сама регистрация займет у него дня три. Не считая воскресенья.

Когда садились в карету, кучер спросил.

- Теперь вам куда?

- Для начала в отель откуда нас забирал, - ответил ему Тарабрин. – А потом отвезешь нас в Аскот на скачки.

- Но… - попытался возразить водитель двух кобыл.

Аскот все же находился в сорока милях от Лондона.

- Мы тебя нанимаем на неделю, - подмигнул ему Тарабрин. – Стол и кров за наш счет. Помимо обычной таксы.

Глава 3

Загородная прогулка по хорошей погоде была ещё ничего, хотя карета на примитивных кожаных рессорах да на узких железных ободах была далека до уровня комфорта самых простеньких автомобилей. Почти три часа тряски по ухабам. Проселок он и в Англии проселок, хоть и шоссированный.

Только Тарабрину было хоть бы что – привычный.

Но я, когда увидел, что путь наш совпал по направлению с железной дорогой, то возмутился. И был в своем возмущении поддержан мичманом.

- Привыкайте, - спокойно ответил Тарабрин на наше недовольство. – Переберемся всем колхозом в это время, так только так и кататься будем. Можем обратный путь на поезде совершить. Но там другое неудобство будет - уже с нашим багажом. Таскайся с ним, да ещё кэб на вокзале Ватерлоо после виндзорского поезда найти будет нелегко. Ещё мне спасибо скажете за предусмотрительность, что я эту карету надолго нанял.

Но на этом наши мытарства не закончились.

Аскот по российским меркам кулацкая деревушка, живущая с королевского ипподрома. Справные дома красного кирпича в два этажа, но все свободные комнаты были заранее сняты в них на весь сезон любителями поглазеть на скачки, тем более такие, которые посещает сама королева. Не говоря уже об отелях, которые тут имелись в достаточном количестве, но везде нас встречала табличка: ««Извините, но свободных мест у нас нет»».

Действительно нет. Мы взятку портье в целый фунт сулили. Без толку.

Выручил нас кучер.

- Джентльмены, я вижу вы не снобы…

- И?.. – поднял я бровь на такое заявление.

Тот сбил свой суконный цилиндр на затылок и продолжил.

- Тут недалеко есть конюшни лорда Астора. А при них что-то вроде отеля для жокеев и возниц. Особого комфорта не обещаю… Все удобства во дворе, но если вы не поскупитесь, то комнату я вам найду, чтобы нормально переночевать не на сеновале, а в кровати. Здесь вам ловить нечего. Сами понимаете высокий сезон аристократии. Они арендуют в Аскоте комнаты у одних и тех же домохозяев ежегодно. Да и сегодня…

Кучер вынул из жилетного кармана большие медные часы-луковицу.

- Сегодня все киоски тотализатора уже закрыты. А без него смотреть на скачки неинтересно. А связываться с теневыми букмекерами я бы не советовал – они все как один жулики.

Конюшни лорда Астора находились в полутора милях от ипподрома и соответственно от самого Аскота. Довольно солидные по площади. Капитальные строения красного кирпича под черной крышей из природного шифера. Намного больше моих конюшен в ««Неандертале»». С размахом построено. Левады обсажены аккуратно постриженной живой изгородью.

Скакунов, участвующих в скачках уже увели в конюшни при королевском ипподроме, а здесь во дворе на тренировочной ««карусели»» молодым рысакам ставили основной аллюр. По четыре коня разом в круге.

- Рысь - искусственный аллюр. Ей коня надо отдельно учить, - выступил наш кучер гидом с видом завзятого знатока. – Этот снаряд учит лошадь плавности хода. Одновременно и тренинг, и прогулка. И наблюдением занят всего один грум.

- И как рано начинают учить рысака правильному аллюру? – спросил я.

- Да как от матки отлучат, так сразу.

Я покачал головой и решил, что завтра обязательно перерисую этот простой снаряд для собственных надобностей. Моих молодых арденов, которые народятся будущей ранней весной, также придется учить красивой парной рыси в упряжке. Да и прогулки молодняка резко облегчаются для конюхов.

- А своих тяжеловозов, что у вас в карете запряженные, вы также учили?

- А чем мои клайдсдейлы отличаются от рысаков? – ответили кучер мне вопросом на вопрос. – Только что ростом и весом. А так лошадь, как лошадь.

- Пахом, хватить глазеть, пошли, - окликнул я нашего егеря, увлеченно разглядывающего лошадиную карусель.

Когда вошли в отведенную нам комнату в длинном одноэтажном доме за конюшнями - этакий прообраз американских мотелей, - то Никанорыч усмехнулся.

- Нормальный Дом колхозника, хоть тут и Англия.

- Да, - согласился я, - хотя вряд ли в Доме колхозника с тебя сдерут десять шиллингов за ночь.

- Митрий, учитывай, что сейчас открытие великосветского сезона. Завтра королевский выход ожидается. И вообще Ледиз-дей. Парад дамских шляпок. Сборище самых богатых людей со всей Англии. А с нас тут взяли как со слуг. Может чуть больше, но вряд ли намного.

- Согласен, - кивнул я. - Хотя в те же деньги нам стоил номер отеля в почти центре Лондона.

- Ты еще с отелем "Ритц" сравни, - усмехнулся Степаныч. - Ладно, располагаемся как есть.

В комнате было четыре деревянные кровати и прямоугольный стол посередине. Четыре стула. У окна ещё один столик на котором стояли медный тазик и фаянсовый кувшин с водой. Аскетично. Радовало то, что всё было вполне аккуратно и чисто.

В пять часов пополудни нам принесли чай. Как оказалось он вошел в стоимость проживания. Сервис, однако!

Расставив на столе чашки, сахарницу, молочник, небольшой заварочник и большой фаянсовый чайник с кипятком, получив свой фартинг чаевых стюард удалился, плотно прикрыв за собой дверь.

Черный чай оказался очень даже неплохим. И заварен правильно. Потом я выспросил у стюарда чайный сорт которым он нас поил. Оказался индийский дарджлинг.

Выпив первую чашку, Тарабрин достал записную книжку и постучал ее корешком по столу, требуя нашего внимания.

- На наше счастье, джентльмены, победители королевских скачек в Аскоте ежегодно публикуются в ««Таймс»» и ««Дейли кроникл»». Как сами имена коней, так и клички жокеев. Вы с Никанорычем, – указал проводник на меня пальцем, - поставите по сто фунтов на тех лошадей на которых я укажу. Выиграете один к восьми и один к двенадцати. Ты, Пахом, поставишь на заезд молодняка и выиграешь один к четырем. Хватит тебе и на седло, и на всё, что еще сам захочешь.

Егерь счастливо улыбнулся проводнику и слегка поклонился, прижав правую руку к сердцу в жесте благодарности.

- А ты? – спросил я Тарабрина.

- Я поставлю на цвет шляпки королевы. Там было в ТОЙ истории один к двадцати. И поставлю много.

- Сколько? – спросил я.

- Твою тысячную банкноту. Она тут затеряется в тотализаторе в куче других денег. И, скорее всего, будет не одна такая.

- А почему мы будем ставить только по сотне? – справился мичман.

- Потому что в ТОТ раз только один человек выиграл цвет шляпки королевы. И выиграл много. А в ваши заезды сто фунтов была максимальная ставка на фаворита. Но и это будут самые большие выигрыши в данном сезоне. Но... Вы будете не одни, и, таким образом, не привлечете особого внимания. В тринадцать ноль-ноль, самое позднее, нам надо быть у киоска тотализатора. В тринадцать тридцать тотализатор закроется, потому что к четырнадцати часам приедет из Виндзора сама королева Виктория. Так что сегодня отдыхаем, а завтра идем на дело.

И он убрал свою записную книжку в карман.

- А не будет ли хронопарадокса при таком большом выигрыше? Всё же тогда выиграл один, а сейчас будет два, – спросил я с озабоченностью. – У нас остальных, как я понял выигрыши в толпе затеряются.

- А как это может повлиять на историю? – пожал плечами Тарабрин. – Просто этот куш поделят на двоих только и всего. Согласно взносу на ставку.

- А газеты? Они же в будущем уже вышли. – поддержал меня Никанорыч.

- Подумаешь, забыли одного выигравшего поименовать,- дернул плечом Тарабрин. – На политику правительства Британии влияния этот выигрыш никакого не окажет и изменения истории не произойдет. Это главное, а остальное уже индивидуальный риск. Хотя согласен - скромнее надо быть. Но такого удобного случая больше не предвидится. Попили чая? Зови, Митрий, тогда стюарда, чтобы убрал тут всё. А сами пойдем посмотрим как у лорда Астора на конюшнях всё устроено. Англичане доки в лошадных делах. Поучиться никогда не поздно.

Тарабрин встал, взял котелок и трость, и развернувшись от двери, сказал.

- Большой выигрыш мы подменим твоими крупными банкнотами и положим их в банк как выданные в тотализаторе. Хорошая легализация будет, не так ли? – хитро улыбнувшись он нам подмигнул.

Во время прогулки забрели в уголок где трудились шорники и сёдельщики. Как на самого лорда Астора, так и на сторону.

Пришлось купить егерю седло, уж больно рьяно он в него вцепился. Обычное английское седло, которое в российской армии называли офицерским, уже с путлищами, стременами и подпругами. Но сделанное качественно, с любовью и из лучших материалов для этого времени. Там же приобрели и уздечку с поводьями и трензелями. В комплект по цвету и коже.

Свежевыделанная светло-коричневая кожа, кстати, очень приятно пахла.

Потник и вальтрап нам предложили купить у них же. Потник тонкого войлока, а вальтрап темно-красного бархата с двойным золотым галуном по краю.

Напоследок предложили заседельный чемодан, но от него Пахом отказался. Зря, по моему. В походе вещь не последняя. Всё не на собственном горбу носить.

Пахом светился от счастья, таща, согнувшись, тяжелое седло на своём плече. Но своя ноша не тянет, как известно. Единственно что, заставили мы его сложить всё это в карету. А то бы он и в кровать его с собой положил.

Ужин был так себе - бобы с мясной подливой и кисель, а на завтрак - поридж, то бишь тривиальная овсяная каша на воде. Масло, джем и кофе - за дополнительные деньги.

Выезд королевы впечатлил. Открытое изящное белое с золотом ландо запряженное четверкой красивых белых коней в окружении гвардейцев в красных мундирах, антрацитово блестящих ботфортах, до солнечных зайчиков начищенных металлических кирасах и касках по фасону наполеоновских ещё времён. Кирасиры все как один высоченные люди на громадных шайрах, олицетворяли собой мощь империи.

Но вот сама королева…

Кого может впечатлить толстая одутловатая семидесятилетняя бабка? Пусть даже она сама королева Англии, Шотландии, Ирландии, Уэльса, и императрица Индии в придачу. На трон потомков Чингисхана - Великих моголов, она залезла всего три года назад во время путешествия в Дели.

Проехала и проехала, чего же тут пищать и прыгать от восторга, как это делают сейчас вокруг меня разряженная британская публика. Прямо, как подростки на рок-концерте при виде своего кумира.

А вот Тарабрин не промахнулся. Шляпка на королеве была действительно бледно-фиолетовая.

Сами скачки вещь совершенно не интересная без азарта. Проскочили кони свои четыре мили наперегонки и всё. А если еще знаешь наперед фаворита то… так себе удовольствие. Быстро приедается.

А вот после получения выигрыша пришлось нам брызгая из ушей адреналином вполне себе бодрым шагом, как бы прохаживаясь, направится к нашей карете и валить отсюда, пока нас не стали грабить.

Только Тарабрин тащил в своём саквояже двадцать две тысячи фунтов с мелочью разными купюрами.

Мой выигрыш был тысяча двести.

У Никанорыча восемьсот.

И у Пахома четыреста двадцать.

Громадное богатство по временам за окном кареты. На триста фунтов в Лондоне можно было вполне сносно год жить по стандартам нижней границы хай-класса. Причем всем семейством.

Как только мы не торопясь выехали за пределы поселка, так Тарабрин крикнул кучеру:

- Гони! Домчишь быстро - гинея сверху!

И клайдсдейлы погнали, повинуясь бичу кучера, выбивая из дороги дробь своими большими копытами.

Вроде как доехали до Лондона без приключений, хотя и в постоянном напряжении, мотыляясь в карете на ухабах от стенки к стенке.

Пахом, наш молчаливый Пахом с невозмутимой мордой довольно нервически трещоткой крутил по ковбойски барабан своего револьвера о ладонь.

Мичман только проверил как входит и заходи магазин в его браунинг, передёрнул затвор и успокоился. По крайней мере на вид.

Мы с Тарабриным не выпускали из рук трости-шпаги.

Но и это путешествие закончилось, но не закончилась нервотрёпка.

Заселились в первый же попавшийся отель под вымышленными именами и Тарабрин рассчитался с возницей. За всю неделю. Как договаривались. Хотя прошло всего два дня.

Но кучер стоял и чего-то ждал еще.

Тут я хлопнул ладонью по лбу.

- Извини, приятель, из головы вылетело от тряски, - и вручил ему монету из гвинейского золота.

Тарабрин о своем обещании накинуть гинею сверху забыл или посчитал что раз заплатили за неделю , хотя пользовались его услугами всего два дня, то сойдет и так. Но зачем же оставлять за спиной обиженных людей... В такой то день!

Из номера я быстренько сбегал через темпоральное "окно" в ««Неандерталь»» и заменил кучу английского бабла на двадцать тысячных банкнот банка Англии.

И оставил всё лишнее дома, как и остальные наши выигрыши. Ну, по паре сотен фунтов выдал каждому на шопинг мелкими купюрами.

Заодно и седло домой унесли, чего с ним по Лондону таскаться.

Потом вышли налегке из этого отеля, не выписываясь из него, поймали пару кэбов.

Снова пересели в новые наемные экипажи у Гайд-парка.

Потом еще раз поменяли транспорт у Тауэра, и окончательно докатили до неприметного отеля среднего класса недалеко от центрального офиса Барклай-банка. Чтобы далеко не ходить.

Бережёного бог бережёт, а не бережёного конвой стережёт. Вроде как запутали следы. Даже если кучер наёмной кареты и окажется наводчиком какой-либо банды грабителей, то найти нас ему будет уже затруднительно. Лондон город большой.

После этого со спокойной совестью пошли обедать в ресторан при отеле.

Вот что мне в Англии совсем не понравилось, так это кухня. Грубые люди, не имеющие никакого вкуса. То ли дело чехи. Даже захотелось опять в Прагу начала ХХ века. И эль их английский совсем не чета будет чешскому пиву. И город жутко грязный по сравнению со столицей Богемии.

Потом на сытый желудок, впритык под закрытие офиса, уже настроившиеся на домашний отдых банковские клерки открыли мне текущий счет в Барклай-банке, куда я сложил двадцать две тысячные купюры, как бы выигранные именно мной в Аскоте на пари за шляпку королевы. Даже показал для убедительности квиток тотализатора, похваставшись этим выигрышем под откровенную зависть банковских клерков.

Мичману также открыли отдельный счет на тысячу фунтов, и он также предъявил кассиру уже мой квиток тотализатора в Аскоте. И всучил банковскому клерку тысячную купюру от коминтерновского курьера.

Банкноты наши кассиры пересчитали и унесли в хранилище.

Нам же выписали и выдали на руки чековые книжки.

Уф-ф-ф-ф…

Можно оправиться и покурить.

Вроде всё гладко.

Даже если потом и обнаружится что данные банкноты имеют свои дубли в этом времени, то с нами уже их никак не свяжут, потому что в приходной книге Барклай-банка в моём присутствии было черным по белому записано кассиром, что на вновь открытый счет русского купца Яна Ковальски было зачислено двадцать две тысячи фунтов стерлингов нотами банка Англии, полученных им от официальной букмекерской конторы королевских скачек в Аскоте. Номиналы банкнот на наше счастье указаны не были.

Всё!

Но нервов же себе мы помотали за прошедшие полдня…

Как там в песенке… «Поскольку денежки чужие не достаются без труда.»