Заповедник "Неандерталь". Эстансьеро.

Глава 1

Ну, вот я и помещик.

На местном наречии эстансьеро, так как поместье тут носит название эстансия. Почему? А хрен его мама знает. В соседней Бразилии поместье называют фазенда - помню по "Рабыне Изауре", в Мексике асиенда. Но суть от этого не меняется.

Да и не просто помещик, а очень даже крупный землевладелец - латифундист. Ну, очень...

460 квадратных километров земельных угодий плодородной черноземной степи черным по белому каллиграфическим почерком прописанных в трех купчих, выданных на руки мне - Яну Димитру Ковальскому (согласно поддельному паспорту Российской империи), государством Аргентина в лице министерства внутренних дел провинции Буэнос-Айрес в полную и наследуемую моим нисходящим потомством собственность, разом вывело меня в одного из крупнейших землевладельцев страны.

Ну, дык, кто первый встал того и тапки.

Это пока Пампа не пользуется в Аргентине популярностью и все прут на север, где теплее и снимать можно по два-три урожая в год, но это только пока... В будущем эта земля станет житницей не только всей Аргентины, но и половины мира. По крайней мере, до второй мировой войны, когда подводные "волчьи стаи" адмирала Дённица перекроют морскую торговлю в Атлантике. И настанет окончательный конец эпохе больших коммерческих парусников. Но до тех времен еще более полувека...

А пока эти пампасы просто безлюдное дикое поле. Между моими участками встретилось только одно большое поселение немецких меннонитов из Вестфалии. Эти религиозные пацифисты после Франко-прусской войны 1871 года разбежались по всему миру как тараканы от милитаризации жизни объединенной Германии воинственной Пруссией. Даже в России их поселения уже есть в Причерноморье, Поволжье и Киргиз-кайсацских степях. Неплохое соседство. Главное, не злобное. И поучиться у них есть чему - пахать пампу они уже начали и даже успели снять несколько урожаев. Уже знают как растить пшеничку здесь и теперь.

Любуюсь я на эти "портянки" из плотной бумаги с вислыми красными печатями и многочисленными подписями - а их целых три штуки, потому как земли мои не сплошные, а тремя большими кусками. Два надела по оси почтового тракта Байрес - Мар-дель-Плата. И еще один чуть в стороне, к северу от этого порта, но с приличным куском реликтового леса, что большая редкость в Пампе, и протяженным океанским побережьем.

Для хозяйственного освоения вот прямо сейчас этот берег вряд ли пригоден - нет приличных бухт для устройства морского порта - максимум пару суденышек можно кое-где разместить отстаиваться, но и там нужны будут серьёзные гидротехнические сооружения в виде волноломного мола, для защиты от злых атлантических штормов. Однако, послезнание подсказывает, что в будущем тут будет популярный морской курорт. Не я, так мои потомки этим попользуются. Ну, а пока на берегу, на шикарных природных пляжах белого песка, только многочисленные лежбища рыжих морских львов, смердящих на всю округу как козлы лесные.

Солидные бумаги держу в руках, ничего не скажешь, не то, что в 21 веке - электронная запись на непонятном сервере, который работает только до тех пор пока есть электричество. И к каждой такой купчей приложена карта с границами моих земель. Плюс нотариальная купчая и заверенная карта на эстансию "Коронель Видаль" название которой я не стал менять. И дубликаты в местном архиве также есть - цивилизация!

Предусмотрительный я картами заранее запасся, как полуслепыми монохромными современными в Байресе у сеньора Хименеса в его департаменте, так и точными картами созданными с помощью космических спутников в 21 веке. Гугл мапа рулиззз! На ней даже места будущих поселений отмечены с точными координатами долготы и широты вплоть до секунды - самому искать, где поселки ставить, трудиться не надо. А где поселения существуют веками - там есть вода! Много воды.

В степи вода это всё. Это жизнь.

На картах 19 века я на двух экземплярах ставил границы своих будущих владений не ограничивая себя в хотелках. Даже солёное озеро прибрал с его блестящими алмазным блеском берегами, помятуя о солевой проблеме в "Неандертале". Хорошая соль, вкусная. Пусть будет. Всё мне меньше из других времен тяжести таскать.

Картами из будущего предусмотрительно перед аборигенами не светил. Лишнее для них это знание. То, что мы не знаем нас не волнует. Так зачем смущать аборигенов без нужды.

С землеустройством, правда, в конце 19 века было всё типа два лаптя по карте. А уж в отсутствии значимых ориентиров в гладкой как стол пампе вообще... практически немыслимо - хоть курганы насыпай и ставь на них каменных баб. На первый взгляд. Но с подробной картой перепада высот - из будущего, ориентиры находились. И там мы ставили "пограничные" столбы, даже не надеясь на то, что они долго простоят в безлесной степи. Но это было важно для чиновников в столице. Столбы также отмечались на карте - на предмет будущих судебных споров страховка. А координаты географические - типа там долгота-широта, списывал с Гугл-мапы.

А в целом всё было совсем-совсем не плохо, учитывая, что трассу будущей железной дороги от Байреса до Мар-дель-Плата выбранные мной участки перекрывали трижды на протяжении многих километров. Пусть теперь великие еще мелкобриты попробуют мне не компенсировать стоимость земли под строительство рельсового пути. В обход строить дороже обойдется. Была бы еще дорога государственной, как почтовый тракт, так ведь нет - частная. Ну, а частник с частником сам договариваться должен. Таков закон.

Да и не собирался я вытряхивать из джентльменов наличное золото - мне будет достаточно приличного пакета акций, дающих место в совете директоров железнодорожной компании. Ну, и доли в будущих прибылях - это святое. Мой вклад - земля под полосу отчуждения.

Тем более, что я обязался Хименесу в качестве обременения на своей территории обустроить почтовые станции дополнительным сервисом. Не сам, не сразу, но... поспособствовать. Пусть бриты конкурируют со мной буфетом на станциях. Потом... Продукты же они покупать будут у моих же фермеров. Ну, а дальше, как водится, почтовые дилижансы отомрут, так как почту станут гонять по рельсам. Так быстрее.

Пока же мы оставили Джозефа оглядеться на предмет его кузнечного бизнеса на ближайшей к имению почтовой станции. Не будет у него столько работы в эстансии, сколько он хочет. А на большой дороге... Сами понимаете, клиент сам к порогу припрётся. Денег ему оставил на обзаведение. И благословил на труды.

Остальной компанией поскакали столбить площадку. Ох и помотались в этом конном походе с ночёвками под открытым небом. С костерками из чахлых кустиков пополам с кизяком гуанако. Иной раз с тем же карликовым верблюдом на вертеле. Или косулей. А то и броненосцем, которых Мигель мог готовить так, что пальчики оближешь. Пресные лепешки, печёные в костре на саперной лопатке - этому нас Мертваго обучил, его опыт Гражданской войны. Редко рыба с редких речек, ручьёв и мелких ставков. Как-то раз влёт попугаев настреляли из дробовика - жёсткая и невкусная птица. Пища гаучо, в которой горячее сырым не бывает.

Без опыта помощника нотариуса пришлось бы мне постоянно прыгать по "окнам" за американской тушёнкой в Техас конца сороковых годов ХХ века. А так ничего, экзотично. По вечерам даже прелестно. Закаты обалденные. Неторопливые беседы у костерка.

Вот картошки с собой взять не догадались - сейчас бы в углях пекли и лакомились. Я это из виду упустил, Мертваго в своём дворянском детстве таким опытом не обзавелся, что с барчука взять? А людишки из 19 века картошкой не балованы. Вот и...

Шишкин везде траву мял и щупал. И всё не верил, что такой же она будет круглый год. Не нужно сена на зиму запасать.

- Что ты все про сено бормочешь, Ваньша? - Спросил я его как-то за перекуром после сытного ужина. Запас табака у меня с собой не безразмерный, вот и оттягиваюсь вечерами, днем воздерживаюсь. Да и какое это удовольствие курить в седле?

- Вот скажи мне, барин, что ты больше любишь: свежее яблочко или резаную сушку? - ответил он вопросом на вопрос.

- Ну, ты сравнил, - засмеялся я. - Конечно свежее. Сушка хороша только в компоте.

- Такоже и конь. - Поднял конюший указательный палец вверх, как бы призывая бога в свидетели, - Свежее обожает поболее, чем сухое. Только нетути у нас зимой свежего. Но вот овёс всё равно тут сеять придётся, чтобы тяговитости кони не теряли. Местный мустанг сухой и легкий, - кивнул Иван на пасущихся стреноженных наших лошадей, - Нет в них густоты, как в наших арденах. Местная коняшка и просто на травке проживёт. И бог с ней - ей пушки да тяжелые кареты не таскать.

- Думаешь, местная армия будет у нас меринов покупать в ремонт?

- А куда она денется... - расплылся конюший в широкой улыбке. - Эта армия. На местной сочной траве хоть шайра вскармливай. Хоть фриза. Но арден неприхотливый будет. Проще с ним. Хотя дам совет: для представительства заведи себе, барин, карету и шестерку вороных фризов цугом. Чтоб все сразу видели, что важный господин едет.

Вот так вот. Фриз в это время аналог "роллс-ройса". А ардены в запряжке вроде как "опель". Понты они в любом времени понты.

Тут подошел Мертваго с докладом, как ежевечерне делал после обхода становища.

- Дмитрий Дмитриевич, лошади здоровы. Разрешите готовится личному составу к отбою.

Да уж... вбили дисциплину моему ветеринару в гусарском полку навечно, подумал я давая отмашку и снова вернулся к беседе с конюшим.

- А то и заведу фризов, как ты советуешь, и карету с гербом на дверцах.

- И каков же ваш герб? - обернулся ко мне Мертваго, доставая папиросы. Правая бровь его озадаченно поднялась.

- Род шляхтичей Ковальских герба Кораб, - ответил я обтекаемо фразой первой своей жены, которая таки действительно была пани Ковальска сибирского разлива.

- С вандалов, значит, род свой ведёте, - покачал статский советник головой, показав свою дворянскую учёность. - С чего тогда ваших предков в большевики то занесло, позвольте полюбопытствовать?

Ответ у меня был, что называется домашней заготовкой.

- Так ведь и Дзержинский был шляхтич, да и сам Ленин дворянин, не говоря уже о прочих Луначарских, да Чичереных. Последние так вообще от римского Цицерона свой род ведут, - усмехнулся я. Как бы показывая: где вандалы, а где римские патриции... - Большевикам это как-то не мешало. А вот ваш Корнилов из простых казаков происходит, да и Деникин сын крепостного, как помню. Колчак вообще внук султанского раба. Один только Юденич у вас из приличной шляхетской семьи. И сносили большевики не монархию, а власть зубных врачей и гинекологов, что привели Россию к развалу всего за полгода.

Слава богу, далее в генеалогические дебри потомственный дворянин Мертваго, род которого записан в Бархатную книгу Российского родословца, углубляться не стал, удовлетворившись моим ответом. А может просто вступать в дискуссию не захотел. Данный вопрос мы с ним договорились в наших отношениях не поднимать еще со времени общей нашей отсидки в бельгийской тюрьме.

В середине путешествия, уже в Мар-дель-Плата, все мои егеря, после банных процедур, резко сменили папахи на широкополые шляпы и прикупили индейские пончо как у Мигеля. И галстуки гаучо, похожие на ковбойские, но ярко алого цвета как у советских пионеров. Последние для спасения в пути от пыли.

- А что ты хотел, барин? - Отмахнулся от моих подколок за всех егерей Тимоха Ногай, что из кубанских казаков был родом, - Мои деды с Головатым на Тамань прибыли в турецких шароварах Тараса Бульбы и польских кунтушах, а отцы уже в черкессках с ногавицами, да в бурках по кавказским горам топали, потому как удобней так. Тилько дурни тремают за привычную одежку при смене погоды окрест.

Однако свой кавказский кинжал - каму в простеньких ножнах, на изукрашенный нож гаучо что-то он не поменял, хоть и долго вертел этот клинок в руках на базаре, приценивался. Но как-то с виду лениво. Может по своей кубаноидной хитрожопости мечтал, что я сам его этим ножиком премирую? Мне не жалко - только попроси... а не смотри на меня сучкой басета в течке.

До города Мар-дель-Плата мои владения не доходили 15 километров. И от 25 до 40 километров простирались в ширь от почтового тракта тремя большими изолированными кусками с севера на юго-запад.

Конечно про фартинг за квадратный километр мне в Министерстве внутренних дел присвистнули, как водится. В среднем квадратный километр Пампы обошелся мне в полтора британских шиллинга, а участки с лесом в целый фунт стерлингов. Дешевле всего вышел океанский пляж - по три пенса за квадратный километр пустого берег.

Учитывая, что гектар земли в имениях местных помещиков, как минимум, стоил один шиллинг 4 пенса - очень даже привлекательная цена. Ибо в квадратном километре таких гектаров целая сотня.

Итак, всех затрат "на бочку" 85 фунтов стерлингов на экспедицию по объезду территории, включая зарплату людей, стоимость лошадей, сбруи, двуколки с пограничными столбами и прочие затраты по путешествию, 40 фунтов нотариусу, 375 фунтов платы за государственную землю, 30 фунтов государственной пошлины плюс 2000 фунтов за большое развитое имение - эстансию бывшего коронеля аргентинской армии по фамилии Видаль, к югу от которого я и скупал землю. Это еще 40 квадратных километров облагороженной земли. Итого полтысячи квадратных километров земли в собственности по средней цене "на круг" один фунт стерлингов за квадратный километр.

Нехило так...

Думал дороже выйдет. Княжество Андорра в центре Европы поменьше будет - всего 468 квадратных километров. В основном бесплодных гор. А уж Лихтенштейнов на моей - уже моей, земле целых три поместится!

Местному госбанку тысячную банкноту Банка Англии скармливать не стал из-за осторожности: хоть она и подлинная, но все же где-то ее дубликат ходит по рукам. Вдруг вскроется? А мне тут еще жить. Прыгнул по "окнам" в Цюрих где одну такую банкноту положил на текущий счет частного банка - "гнома", о котором знал, что тот благополучно доживет до 21 века, а вторую там же разменял мелкими британскими купюрами.

Наличные нужны. В самой эстансии я устрою свой конезавод. А что? В будущем будет в этом городишке ежегодный национальный фестиваль породистых жеребят. Почему бы не стать мне его основателем и организатором. Даже не мне, а Шишкину, как большому лошадиному авторитету. А что? Орловский рысак на весь мир известен.

Возможно этих рысаков и стоит приобрести в каретную запряжку вместо фризов. Но это надо еще с Шишкиным подробно обсудить. Потом, после осмотра эстансии.

Учитывая конное передвижение экспедиции - полтора месяца долой даже на беглый осмотр границ своих хотелок. Торопится надо, успеть раньше английских изыскателей трассы железной дороги. Переговоры о лицензии на такое строительство в Байресе уже ведутся. Это я точно знаю от Хименеса, который мне пообещал придержать бриттов за фалды до Нового года. Но не позже.

В самом портовом Мар-дель-Плата я выкупил у мрачного идальго из старых колониальных фамилий слегка обветшалую готовую городскую усадьбу в центре для представительства нашей судоходной компании и пустырь на окраине для строительства будущего мясокомбината, складов и причала для "Клио" в уютной пустой бухточке. На будущее, когда появится экспортное зерно, поставлю тут еще и элеватор. Об этом уже договаривался напрямую с местной властью. Та только рада развитию в городе деловой активности. Британский фунт животворящий делает в этом времени возможными практически любые чудеса. Притом, что коррупция по меркам 21 века тут детская. А по ценам Европы все обошлось практически даром.

Сеньор Хименес, в конце моего аргентинского анабазиса внимательно разглядев карту моих хотелок, пробормотал под нос себе испанскую фразу, которую по высказанному тону я себе перевел как: "А у тебя губа не дура".

Сам знаю, что не дура. Было бы времени побольше, я бы еще землицы шматок прихватил бы - "О цэ пид помидоры", как говорится.

Однако возражений не последовало. Хотелки мои прокатили. Осталось только в государственный банк плату занести. Ну, и пошлину - это святое.

Даже отката не потребовал - святой человек от чиновничества.

Единственное с чем меня обломали, так это с единоличным владением соленым озером. Оказывается есть тут такое право, что если народ традиционно чем-то пользовался, то и кто-либо купив данную местность обязан предоставить им данное пользование по традиции. Право сервитута называется. Соль там как брали для личных надобностей все, кому не лень, так имеют право и дальше ее брать, несмотря на то, что озеро из государственного стало моим. Вот ежели кто вознамериться там ее коммерческую добычу открыть, тогда моя рука первая.

Ладно... и так, считай, что морду вареньем намазали.

Забросил я еще один шарик в эту лузу, что у меня есть компаньон, который также не прочь вложиться в землю неподалёку от моих наделов, на что дон Алехандро сказал, что пусть с этим Тарабрин обращается к нему лично. Тем более, что пора подписывать контракт на поставку пахарей - эмигрантов на мою землю. На что я ответил, что жду баркентину с ним на борту. Как только, так сразу.

Выпили за сделку на французского арманьяка и получил я очередное приглашение на ужин за городом, с намеком, что в гостях у дона Алехандро на этот раз будут еще гости, очень даже для меня интересные.

Начал я врастать в местную жизнь. Пора визитки заказывать на веленевой бумаге.

Но по порядку.

Высадили нас на почтовой станции недалеко от эстансии. Ну, так... десятка полтора километров до нее - тут это рядом считается.

Смотритель почтовой станции послал мальчонку верхом к моему - уже моему, управляющему, а нам предложил ночлег по соседски, когда осознал, что владелец окрестной земли прибыл на простом почтовом дилижансе.

- Все равно, раньше утра за вами не приедут, - философски заметил он нам. - К тому же у меня на всех вас верховых лошадей не будет, а ваш управляющий озаботится.

Глава 2

Засыпая я задумал, что если сам управляющий за мной приедет, то я его оставлю на должности. Если же просто коляску пришлет - то вот ему бог, а вот и порог. Иерархию нужно выстраивать с первого же дня. С тем и заснул спокойно на жестком топчане почтовой станции под храп своих спутников.

Топчанов на всех не хватило и егеря устроились во дворе под навесом, завернувшись в бурки. Им не привыкать.

На новом месте вопреки обычаю мне ничего не приснилось и проснулся я на удивление бодрым, несмотря на вчерашнюю усталость от дороги в неудобном транспорте.

Утро встретило нас чистым небом и удивительно вкусным воздухом степи. А смотритель расстарался угостить нас мате.

Управляющий приехал за мной таки сам. На забавной такой коляске - четыре колеса, а посередине короткой плоской площадки двойное мягкое кресло рыжей кожи с высокой спинкой. Второе место было пусто. Как и короткая багажная площадка за этим кожаным диванчиком. Вожжи от парной запряжки держал он самолично, лихо управляясь как ими так и длинным хлыстом одновременно.

Догадался управляющий и про дополнительный пароконный фургон для наших вещей.

А кроме того, пригнали его живописные гаучо еще табунчик осёдланных коней на всю нашу компанию. Ну, так ничего удивительного, мальчонка, которого смотритель почтовой станции посылал за ним вчера, нас всех посчитал заранее.

Пока этот медно рыжий с густыми усами и недельной небритостью подбородка довольно субтильного сложения человек среднего роста меня не разочаровывает. Посмотрим, что будет дальше. Рыжий, даже брови, глаза серо-зеленые, лицо круглое нос аккуратный... Смотрит прямо. Загара не чуждается. Определенно этот чел не без некоторой хитрожопости. Далее увидим, как у него с умом и хотелками.

Удивил он меня уже тем, что был одет был как самый настоящий гаучо, только костюм его был сшит из очень качественных материалов, но не менее экзотичного кроя. И большие звездчатые шпоры на расшитых мексиканских сапогах были явно серебряными.

Разрыв шаблона - судя по описаниям дочерей полковника Видяля я ожидал увидеть эдакого дойловского Беримора - классического британского дворецкого, который сам более джентльмен, нежели его хозяева. Из тех, что даже в жару носят крахмальные воротнички, свято соблюдая этикет и протокол. Из тех, кто на завтрак насильно кормит хозяев овсянкой.

Но нет... у этого на расшитом широком поясе желтой кожи с тройной пряжкой, украшенном по кругу серебряными монетами, за спиной традиционный длинный нож гаучо и на боку торчащая из открытой кобуры слоновой кости рукоятка револьвера. Пояс поддерживал широкие синие штаны длиной чуть ниже колена с бахромой по низу. А на шее красный шейный платок завязанный пионерским узлом.

Колоритная личность. На вид ему было от где-то от тридцати до сорока. Точнее по виду не сказать.

На ручке сидения коляски закреплен еще классического вида ковбойский винчестер, сияющий латунной ствольной коробкой.

Процесс представления был не простым, но и без излишних китайских церемоний. Сначала, после того как приезжие спешились, смотритель почтовой станции на правах знакомца представил управляющему помощника нотариуса, а уже сеньор Мигель Балестерос, уведомив управляющего эстансией, что власть на местной земле переменилась законно и ознакомив его с ввозными грамотами от столичного нотариуса, приступил к процедуре уже нашего знакомства. Причем, своё общение с управляющим нотариальный клерк начал по испански, а потом перешел на английский.

- Патрик Мольс, - представился мне рыжий на языке туманного Альбиона, сняв шляпу и снова ее надев. - Менеджер вашей эстансии. К вашим услугам.

- Ян Димитр Ковальский, шляхтич герба Кораб, - представился я в ответ, коротко кивнув, но "котелок" снимать не стал, - Но вы можете обращаться ко мне просто и коротко: "сэр".

- Да, сэр, - не стал спорить со мной управляющий, пряча улыбку в пышные усы. - Прошу в коляску, сэр. По дороге обо всем поговорим ибо путь неблизкий.

- Оригинально пугать дорогой человека, который только что проскакал триста километров от Байреса на почтовом дилижансе, - усмехнулся я. - Ведите, Патрик.

Возражений от управляющего на мое обращение к нему по имени не последовало. Есть контакт.

Пока шло наше обнюхивание друг друга, егеря и местные гаучо дружно перекидали наши сундуки и баулы в фургончик и разобрали верховых лошадей.

- Я ожидал, сэр, что у вас будет больше вещей с собой и меньше слуг, - высказал своё мнение Мольс.

- Это еще не все вещи и не все мои люди, - ответил я, оглядываясь с удобного мягкого сидения коляски.

Солидная кавалькада вышла. Пара гаучо тут же сорвалась коротким галопчиком вперед и пошла передовым дозором. Без понуканий со стороны Мольса. Уважаю...

- Я смотрю, сэр, вы опрометчиво передвигаетесь по пампе без оружия, - заметил рыжий, стегнув запряжку длинным хлыстом, отчего ухоженные гнедые с места взяли ходкой ровной рысью.

Коляска была тряская, без рессор, но с ручным тормозом на переднюю ось.

- Не люблю убивать, - ответил я, стараясь не прикусить язык. - Но, если придется, то для этого у меня есть специально обученные люди, кивнул я на рысящих за нами егерей и похвалился. - Русские казаки делают это очень хорошо.

- Казаки? - искренне удивился мистер Мольс. - В детстве мне дед рассказывал про казаков с которыми он воевал в армии Бонапарта. В основном ужасы всякие. Но если вас охраняют такие головорезы, то я за вас спокоен.

- Как это могло случиться? - не понял я. - Дочь покойного полковника мне сказала, что вы англичанин. Англия же сама воевала с Бонапартом.

- Бывшим моим хозяевам хотелось так думать, что им прислуживает англичанин. - Усмехнулась эта рыжая бестия. - Это повышало им чувство собственной значимости. На самом деле я фламандец. В Англии учился на механика паровых машин. Потом путешествовал. Даже на пароходах работал, но выше старшего кочегара, следящего за давлением пара в котлах, не поднялся. В Англии чтобы стать паровым механиком на пароходе надо быть британцем с рождения.

- А в управляющих вы как оказались?

- Честно? - и дождавшись моего кивка добавил. - Случайно. Оставшись на берегу без контракта в Байресе, я подался на завоевание пустыни в этой стране. Альтернативой было прозябание бичбоем [бичбой (англ.) - пляжный мальчик, матрос на берегу] в Барракасе, вы наверняка видели это портовое дно Байреса. Или в еще каком аналогичном пуэбло де ратас. [ Крысиная деревня (исп.)] Отслужил двухлетний контракт в местной кавалерии, но выше капрала не поднялся. Зато научился сносно болтать не только по испански, но и на жаргоне гаучо. Потом коронель Видаль, в штабе которого я служил писарем, предложил мне место управляющего его новой эстансией. Просто потому, что я грамотный, честный и умею договариваться с гаучо. К тому же я хорошо составлял его бумажную отчетность. Он предложил - я согласился. Вот и всё. Говорю же - случай. Не набил бы морду боцману - не оказался бы на берегу с волчьим билетом. Все остальное только следствие.

- И что тут самое сложное в вашей работе?

- Договариваться с гаучо. Гаучо в любой момент может сесть на своего коня и убыть в неизвестном направлении, даже не взяв расчет. Даже не попрощавшийся, просто потому, что ему надоело сидеть на одном месте. Потом через год появиться снова, как ни в чем ни бывало, заявив: "я пришел". Приходится терпеть такие выходки, потому как пеоны не способны ловить и клеймить полудикий скот в пампе. А повязать гаучо долгами не получается, потому как гаучо в долг не берут ничего больше бутылки спиртного. Пока в пампе достаточно дичи гаучо голодать не будет.

- А пеоны?

- Пеоны не стали бы пеонами, если бы не влезали в новые долги, чтобы отдать старые.

От так. Гаучо он уважает, а пеонов презирает. Запомню.

- Вы женаты?

- Естественно. На гаучо. В моей жене четверть индейской крови. Вас не смущает, что я женат практически на скво? Англичан, к примеру, от этого корёжит.

- Отнюдь. Россия велика именно свое расовой терпимостью. Чего не всегда скажешь о терпимости религиозной. Вы сами к какой конфессии принадлежите?

- Я агностик, - честно сознался Мольс, - Только не говорите это другим. Многие путают агностиков с атеистами. А к атеистам в этой стране принято относиться враждебно. Суеверия тут такие. Несмотря на то, что правительство в Буэнос-Айрэсе разругалось с римским папой, католические предрассудки в этой стране сильны. А у гаучо вообще смесь католичества с индейскими верованиями вперемешку, сразу их не понять. Но со временем разберетесь. Вы, сэр, сами к какой религии принадлежите, если уместно мне поинтересоваться?

- Я ортодокс греческой ветви христианства, но... - я не сразу нашелся, как ответить и мистер Мольс пришел мне на помощь, удивив меня широтой кругозора.

- Я читал как-то про раскол в вашей церкви, сэр.

- Вот и прекрасно, что вы все понимаете, и когда станут сюда приезжать люди нашей религиозной общины, надеюсь, вы и ваши люди не будете препятствовать строительству наших храмов. Давайте лучше о хозяйстве поговорим. Эстансия прибыльная?

- С какой стороны посмотреть, - Мольс стегнул коней кнутом и они пошли более широкой рысью. Степь вокруг плоская, дорога хорошо накатанная - ям и ухабов не видно. - Год на год не приходится. Всё зависит от спроса на мясо и шкуры. Перекос в том, что спрос на шкуры больше, нежели чем спрос на мясо. Потому шкуры приходится копить в сухосолёном виде, пока не наберется солидная партия для продажи.

- А с земледелием у вас как?

- Никак. Только сады-огороды для собственного прокорма людей. Наши люди чаще едят мясо, чем хлеб.

- Воды для полива огородов достаточно?

- Несколько колодцев с хорошей водой есть, а на самой эстансии скважина с ветряком как на американском ранчо. Дочки полковника меня за нее ругали - неоправданные расходы это для них.

- А как с водой для скота?

- Слава природе, достаточно. Все же тут не сухие предгорья запада. Влажность в норме. Дожди вовремя. Ручьи и озера в наличии. В некоторых озерах вода для людей солоноватая на вкус, но овцы ее пьют с удовольствием. Да и кони не брезгуют. Если бы было куда сбывать мясо, я бы тут кроликов завел - растут быстро, травы много, мясо вкусное, и шкурка добрая. Так, держу пару десятков клеток для собственного прокорма. Говядина иной раз надоедает.

- Свиней держите?

- Нет такой необходимости, пока в пампе вдосталь пекари водятся. Немцы на юге держат домашних свиней, но немного. Только для себя, не для продажи.

- Овцы?

- Овец много. Несколько тысяч. Точнее их никто не считал. Сами пастухи не прочь жарким побаловаться. Пума на баранов любит охотится. Наши собаки ее боятся. Гуара еще ягнят таскает.

- Кто?

- Гуара. Ее еще называют гривастым волком или пампасной лисой. Хотя она ни то и не другое, а нечто среднее. Больше всего у нас коров.

- Значит с молоком проблем нет?

Мольс посмотрел на меня как-то странно и ответил.

- Как говорят гаучо: коров не доят, их едят. - И оценив мою реакцию на данную сентенцию добавил. - Да, сэр. Именно так. Я бы с удовольствием посмотрел на того умника, который попробует подоить полудикую корову в стаде, - засмеялся он. - Для молока тут держат коз. Редко больше двух на семью.

М-да... Тяжко тут будет моим белорусам привыкшим к молочной диете.

- Много пеонов в эстансии?

- В самой усадьбе только прислуга, а по пуэбло человек триста обоего пола, не считая детей.

- В пуэбло живут арендаторы?

- Не обязательно. Есть просто должники - те свои долги просто отрабатывают.

- Какой народности пеоны?

- Кого там только нет, - Мольс пустил в дело кнут, ибо лошадки наши замедлили свою рысь. - Даже чистокровные индейцы племени атакама и те есть.

Он сплюнул в противоположную от меня сторону и выругался.

- Пьянь подзаборная. Научились где-то самогон гнать. Работают плохо, только пьют да жен своих колотят.

- Чего тогда их держать?

- Гончары они хорошие, когда трезвые. Всё горшки не покупать.

Вокруг зеленая степь с редкими купами кустов, скорее даже буш, чем савана. Редко где стоит дерево.

- А что так деревьев мало окрест? - заинтересовался я.

- Что-то в земле с удержанием влаги не то, не приживаются деревья, сохнут. Плодовые приходится сначала в кадках выращивать, пока солидную корневую систему не пустит, только потом в грунт высаживать. И то приживаются через раз. Ближе к морю на восток есть леса, а тут нет. Зато хорошо растут арбузы и прочий овощ.

- И много бахчевых сажаете?

- Нет. Только на собственный прокорм. Некуда сбывать. У всех одно и то же вокруг.

- И какой вы видите выход из такого тупика?

Мольс поправил свои шикарные усы и выдал:

- Нужна специализация того, чего у других нет, но очень надо. Только я вот никак не могу придумать что. Так что пока на продажу шкуры и шерсть. И то... Жди купца, когда он сам приедет. Но хоть не в убыток работаем.

Тут и эстансия показалась в окружении так редких тут деревьев.

- Ну, вот вы и дома, сэр, - улыбнулся управляющий.

Дом мне понравился. Два этажа розового песчаника были устроены в классическом стиле с робкими потугами на модерн с тремя раздельными мансардами на крутой крыше покрытой рыжей черепицей. Особо меня порадовали большие окна, дающие много света в помещение. Даже не окна, а скорее стеклянные двери, ведущие в никуда. На мое удивление таким архитектурным излишеством, Мольс пояснил, что в ранешние времена во Франции существовал налог на окна и чтобы его обойти появились вот такие, с позволения сказать, двери. И, как водится, постепенно это перешло в традицию, даже после отмены означенного налога. Впрочем, они были только на втором этаже, на первом окна были нормальными с привычными мне распашными створками.

- На первом этаже служебные помещения, кухня, столовая и большой зал приемов. - Мольс повел себя как заправский риэлтор, которому - кровь из носа, было необходимо впарить этот дом покупателю, - На втором господские покои занимают весь этаж.

- Не многовато там господских покоев-то? - почесал я затылок под котелком. Судя по окнам там было не меньше дюжины комнат.

- Так ведь у коронеля было пятеро детей - каждому отдельная комната. Плюс тетушка коронеля - упокой Господь ее мятущую душу, также имела свои апартаменты из смежных комнат.

- В мансардах - давайте я угадаю: живут слуги?

- Не все слуги. Одну занимаю я. Две других повара и горничные. Только та обслуга, которая потребна в доме постоянно. Остальная прислуга приходящая. И... - тут Мольс немного замялся, - Я пока вас тут не было располагался на работе в господском кабинете.

И смотрит на мою реакцию, но я пока держу покер-фейс.

- Но если вы будете против, то я переберусь во флигель. Освобожу и кабинет, и мансарду.

По нему не видно, как он сам к такому относится, да и как неизвестно к этому отнесутся другие слуги.

- Пока, Патрик, не будем ничего менять. - Принял я решение. - Размести моих спутников в комнатах детей коронеля. Я займу господские покои. А дальше видно будет. Может я и не буду тут жить постоянно. Кстати, как тут насчет подвалов?

- Подвалы есть. Сухие. Два пустых. Один занимают повара под винные бочки - там прохладно. Ну и под другие продукты.

Ну, что ж ... на первый взгляд мне все нравится. Главное придомовая территория чистая, мусор нигде не валяется - уже плюс управляющему. А там будем посмотреть...

Мольса я отпустил распоряжаться заселением и разбором багажа. А сам пошел прогуляться по саду, если так можно назвать эти редкие плодовые деревья.

Посидел, покурил в красивой садовой беседке, выстроенной ротондой под куполом из дерева, просто без затей окрашенного белой краской. Купол - голубой. Нормальная дачная беседка на дюжину персон: лавки по периметру, посередине стационарный круглый стол. Хошь - чаепитие устраивай, хошь - в карты играй.

Сад уже отцвел, для плодов еще рано. Так что: какие тут фрукты произрастают, с ходу не понять.

Накурившись, продолжил обход.

На заднем дворе слуги развели длинный костер, пережигая дрова на угли. Восемь пеонов тащили на плечах половину туши коровы и длинную чугунную решетку. Ан нет... Решетку тащили пеоны, словно сошедшие с голливудских фильмов про великолепную семерку. А мясо несли гаучо - уж очень они отличались колоритом от простоватой одежды пеонов и своими ярким красными галстуками - прям пионерскими.

- По традиции, сэр, ансальдо будем печь для всех, - подошел Моль с пояснениями. - Праздник же.

И, на мой невысказанный вопрос, пояснил:

- Праздник вступления вас, сэр, во владение ими.

- Хватит на всех пол коровы? - не поверил я.

- Ну, пока первую полть будем съедать, приготовится вторая, - улыбнулся он в свои пышные рыжие усы. - Опыт показывает, что одной коровы, без привлечения пеонов из пуэбло, на всех проживающих в эстансии хватает. Другое дело на праздник майского дерева - тогда подтягивается вся округа.

[Полть - половина туши животного разрубленная вдоль хребта]

- Пикник на траве? - спросил я, - Это тоже традиция?

- Никак нет, сэр. Козлы и столешницы хранятся в сарае, как и лавки. Не первый праздник в эстансии.

- И часто такие праздники в эстансии? - Мне коровы не жалко - их у меня теперь много, просто прояснить для себя местные традиции. Корпоративы не от балды капиталистами придуманы. Обильная еда - это положительные эмоции, связанные с появлением нового хозяина.

- Не то, чтобы очень, но на на Рождество, на майское дерево обязательно. Еще весной на день всех святых. Нашей весной - в конце октября. Или когда хорошо расторгуемся - тут без фиксированных дат.

- Ну, что ж, - согласился я, - Праздник, так праздник. Повод нам с людьми посмотреть друг на друга. Чем народ поить будем?

- Чичей. Её наши индейцы сами гонят из маиса. Но для господ есть вино с севера. Не французское по вкусу, но вполне неплохое и по деньгам, в отличие от французских вин.

- Ну да... - усмехнулся я. - За морем телушка - полушка, да рупь перевоз.

Последнюю фразу я сказал на русском, но, спохватившись, перевел ее на английский для Мольса.

- Эту мудрость не понимали дочери коронеля, выписывая себе на стол исключительно бордо. - Поддакнул мне управляющий. - Пойдемте, сэр, в кабинет, пока тут все готовится. Они сами знают: что и как делать. Я представлю вам гроссбух и прочие хозяйственные книги.

- А кто ведет бухгалтерию эстансси? - осведомился я.

- Я же и веду. Больше некому тут, - и улыбнулся смущенно.

Глава 3

Стою на пирсе и жду когда моя баркентина подойдет в порт. Паруса всех четырех ее мачт красиво белеют на фоне чистого неба над океаном. Белый корпус корабля неторопливо приближаясь к берегу, описывает циркуляцию вокруг волнолома. Постепенно убираются большинство парусов. Откровенно любуюсь этим зрелищем. Оказывается, я по своему кораблику успел соскучиться. Не ожидал от себя такой сентиментальности.

Погода шепчет. Солнце в этих широтах не злое. Слабый ветерок с океана гонит пологую мягкую волну. Однако уже припекает, несмотря на то, что тут юг и Антарктида не так далеко. Весна в разгаре. Нашим людям должно понравиться в таком климате. Ну... мне так кажется.

В поместье я все дела оставил пока на Мольса - он нормально справляется с тем что есть, а реформ я пока вводить не буду. Работает - не чини. Распорядился я только привезти стройматериала на новую конюшню с размахом на будущий конезавод для арденов. широко распланировал - с многочисленными левадами и аллеями тенистых деревьев. Пусть даже и в бочках высаженных.

Оставил Шишкина выбирать место. Вбивать колышки. Чертить план строительства на местности.

Жмуров мне нужен уже тут. Хотя и в Крыму у него еще дел по горло.

Пока же Шишкина озадачиваю:

- Желательное место для конезавода между трактом и усадьбой, - озвучил я свои пожелания. - Чтобы Джозефу далеко не мотаться. И будущим покупателям нас по пампе не искать.

Неожиданно услуги Джозефа стали очень востребованы на почтовом тракте. Пока по мелочи, но лиха беда начало.

Амероцыганосерб наш, смотрю, в местную среду активно вживается. Документ об эмиграции я ему выбил. И окружающая действительность ему тут нравится. Уже нашел себе компанию, с кем по выходным самогон трескать. Служанку завел. Как говориться: "прислугу за всё". Живет парень полной жизнью и уже - как хвалился, с гаучо в качестве проводников, с компанией местных в пампу на охоту собрались.

Кстати о птичках: самогонный аппарат он себе уже выколотил из медного листа с пайкой оловом. Как хвалился: французского типа - арманьячного. В одну перегонку.

Вот и сейчас Джо трет пальцем под носом и бурчит:

- Надо сюда перевозить всю мою кузню. Тебе, Ян, я сделаю ворота красивые железные в усадьбу. Машину мою продай, а мне бричку какую привези на хороших рессорах. Одноконную. Верхом кататься я, наверное, уже никогда не научусь. И это... Участок земли мне выдели под кузню. Не век же мне при почтовой станции куковать.

- Большой участок? - спросил я.

Мне не жалко. На кузнеца у меня большие планы.

- Ну, кузня там, дом, сад, винный погреб. Пару акров, но чтобы недалеко от почтовой станции. Я отработаю.

- Не мало будет пары акров? Это даже меньше гектара, - переспрашиваю.

- Да нее... Хватит мне. Мне поля не пахать. А на сад-огород будет достаточно. - отвечает убежденно. - Ну, два с половиной акра, если виноград здесь приживется. Хотя ракия не обязательно должна быть от гроздие.

- Помогальники нужны тебе будут? Завозить?

- Да тут найдутся. - Джо излучал оптимизм.

- Домокомплект твой сюда перевозить?

- Хорошо бы, - не стал кузнец отказываться.

А чего отказываться от двухэтажного дома сработанного в 21 веке из благородного кедра. Да и деревянный дом в безлесной степи - признак зажиточности. Тут все более сырцовый кирпич - турлук за главный строительный материал. Впрочем везде так в степных зонах. Во всем мире.

На том и расстались. Он остался закупаться местными материалами на стройку кузни, а я поехал в ближайший порт в Мар-дель-Плата - столбить за собой место, врастать в местное общество. Коррумпировать местных таможенников, не без этого. Этот городишко мне важнее столицы.

Так и разлетается команда - подумал я грустно.

И белорусов придется селить поближе к лесу - их природной среды обитания. А это от эстансии километров сорок будет. День пути с местными скоростями.

От эстансии до порта шли верхами не особо торопясь, можно сказать - прогулочно, с хорошими днёвками, жалея лошадок, и до моря добрались за три дня с двумя ночевками в поле. Н-да на автомобиле добрались бы часа за два, даже по грунтовке. Что там шесть десятков километров? Но пора привыкать к гужевому транспорту окончательно. До более-менее нормального автомобиля еще четверть века ждать.

Девятнадцатый век - никуда от него не денешься. Хотя Болиндер свои движки в Швеции уже делает, так что без электричества не останусь. А его полудизель чем хорош, что работает на любом жидком топливе - лишь бы горело. И трактор у нас на полудизеле - так что и его залегендируем, а может и монстру пропишем до кучи. Было бы хорошо. Механизация всегда хорошо.

Ну, это уже потом, а сейчас после всех своих мытарств и негоций в Аргентине нужен я на острове святого Фомы на экваторе, ибо с Амазонкой вышел у меня полный облом.

А ледник в "Неандертале" уже начал таять...

Зайдем еще раз в Байрес, подписать контракт на поставку переселенцев и выбить из Хименеса разрешения ввозить их через порт Мар-дель-Плата. Ну, типа, так нам ближе и безопасней. И вперед к африканскому побережью.

Только бы место на экваторе нормальное найти для подскока. Иначе возить своих пейзан пароходами из Тамани будет долго и муторно. Хотя кое-кого так привезти и придется для легендирования остальных. Тех же менонитов, которых после милютинской реформы императорской армии стали грести в рекруты, хоть те и принципиальные религиозные пацифисты. Екатерина Великая, когда сманивала их в Россию, обещала им иммунитет от рекрутчины, а вот Саша нумер два похерил обещания прабабки.

Кстати, эти самые менониты в Таврии и знаменитую тачанку придумали. Так что не совсем бесполезное будет нам приобретение.

Вот и остров святого Фомы. Облом по всей морде. Он - гад, оказался севернее экватора.

На самом экваторе, точнее - в нуле градусов, нуле минут и 17 секундах севернее него, что можно уже посчитать погрешностью, остров Ролаш. Малепусенькая такая вулканическая горка, вся покрытая тропическим лесом. В паре миль к югу от Сан-Томе.

Если тут нормального места для "окон" подскока не будет, придется переться на материковый берег. Чья там сейчас колония? В моё время там была страна Габон. Вроде французы, но надо уточнить.

Порта, как такового, на Ролаше нет, но есть одинокий пирс у единственного островного поселения. Глубины позволяют швартоваться прямо к нему. И Шальбе проявил все свое мастерство ювелирно притерев к нему баркентину.

Местные негрилы выскочили на берег с корзинками на головах, предчувствуя выгодную торговлю, толпой бежали к пирсу.

Улыбаемся и машем.

- Герр Шальбе, я не понимаю вашего недовольно вида. - Повернулся я к капитан-наставнику, которого местный красоты вгоняли в тоску. - Нас ждет отдых после долгого перехода, дождей и штормов, а вы недовольны.

- Делать тут нам нечего на этой скале. - Буркнул он. - Треть трюма пустого, а тут чего нам брать? В Сан-Томе хоть какао можно загрузится. Да и то тогда лучше будет сбыть груз в Одессе, а не на Балтике. Конкуренция меньше.

- Ну, вам может и нечего, а у меня тут дела на экваторе: нужно произвести некоторые физические вычисления. Так что мое слово заднее. После... после зайдем и на остров святого Фомы для негоций. Или вы с нами плохо зарабатываете? Насколько я знаю в последний рейс в Финку вы неплохо поднялись на табаке с Кубы. Причем на моих контрагентах. Не говоря уже о каучуке.

Капитан-наставник сделал всей своей фигурой вид: ну так получилось - он не виноват.

Это я ему в упрек не ставлю его негоцию с финской бумагой в рулонах, которую он обратным путем вез под заказ в Гамбург на весь объем трюма. Хотел в одно рыло, но Никанорыч был начеку - вышло пополам. Из Гамбурга они по дороге уже привычно барыжили роялями, патефонами и керосиновыми лампами типа "летучая мышь". Никанорыч отчитывался мне о прибылях "с культурки" с гордостью.

Я и сам заметил, что у нас кормовые огни баркентины теперь из этих "летучих мышей", разве что колбы в них красного стекла. А фонари ходовые, что на баке - там колбы стекла мутновато белого, почти молочного.

- Заходили в Дувр прицениться. - Победа торжествующе улыбнулся, - Скажу так: германский товар при том же качестве дешевле, а продать в Америках можно за ту же цену, что и британский. Так что, кроме текстиля мы там ничего не брали. Ситец у бритишей дешевле, это да - хлопок им с колоний идет, а не с биржи, как в Гамбурге. Хотя голландское полотно и лучше качеством будет. Ну, и я так посчитал: мы британская компания и будет весьма подозрительно, что мы не возим британские товары по миру. Кстати, бритиши также готовы брать газетную бумагу в рулонах в любом объеме.

И ждет моего одобрения.

- Свобода слова поощряет газетное дело, - усмехнулся я. - Отсутствие государственной цензуры повышает ответственность редактора и внутреннюю корпоративную цензуру. А самоцензура самая жесткая. От нее ничего не укроется. - Делюсь я своим журналистским опытом.

- Это как? - удивился бывший советский боцман. - В тюрьму посадят?

- Да нет, - усмехнулся я снова, - Просто разорят судебными издержками. От клуба откажут, что для истеблишмента бритишей страшнее смерти. Та же смерть, только общественная. Вроде ты есть, но тебя больше нет. Тебя просто отменили. Вот когда этот метод перестанет работать - начнут сажать и в Британии, - припомнил эпопею с Асанжем в моём осевом времени, но Никанорычу я про него рассказывать не стал. Лишняя это для него информация. Ему в девятнадцатый век вживаться надо.

Пока артельщики закупались местной снедью на весь экипаж, развели пары на нашем адмиральском катере.

Пошли в туристический круиз вокруг этого островка. Ну, как в советское время продавали гражданам СССР задорого "Круизы "Вокруг Японии". И честно возили их советским теплоходом вокруг Японских островов... без заходов в порты этой страны.

Некоторым нравилось.

Катер пыхтел паровой машиной, пускал сизый дым в чистый воздух зимних тропиков, и неторопливо вез нас с Никанорычем вокруг этого острова. Для проведения необходимых широтных вычислений мы взяли с собой только штурмана.

Жарковато. Где-то 25-27 градусов по Цельсию будет. Не скажешь, что Новый год на носу.

1881 год.

А что я про него помню?

Ничего. Кроме того, что "белый генерал" Михаил Скобелев именно сейчас завоёвывает для империи Среднюю Азию. А Британия начала против России широкомасштабную "большую игру", которая закончится только в 1941 году прекращением финансирования басмачей из Лондона. Не до них стало королевской "Сикрет интелленджес сервис". А там... после второй мировой и самих бритишей с Индии попёрли.

Остров, однако, нас ничем не порадовал. Посередине низкая горка потухшего вулкана, буйно поросшая пальмами с густым подлеском. Хорошие пляжи, чистого белого песочка, но, как правило, узкие. Метров десять максимум до кромки леса. А нам нужна свободная площадь для размещения хотя бы сотни телег вместе с тягловыми животными. Это не считая людей и животных не тягловых.

По дороге такой обоз растянется почти на километр. Армейский обоз. С военной дисциплиной, которой от тарабринских пейзан не дождешься по определению. Кто не верит, тот пусть прочитает "Железный поток" Серафимовича. Там правдиво описан бардак такого похода. И это еще была Таманская Красная армия, только несколько разбавленная крестьянами. А у нас будут сплошные крестьяне, нраву которых больше ста лет никто не перечил.

Тогда что? Потребуется служба движения. С плетью.

- А если вырубить нужную площадь в лесу, - предложил Никанорыч, отнимая о глаз большой морской бинокль.

- Проще выжечь напалмом, - откликнулся я. - Но и то, и другое - дурость. После твоей работы останется богато пеньков, мешающих движению. После моего предложения гарь полусгоревшего леса. Смотри внимательнее.

Пока штурман делал счисления широты, вышли на катере прямо на экватор. Самый что ни на есть: ноль градусов широты, ноль минут, ноль секунд... А он, сучий потрох, в море, в четырех кабельтовых с южной стороны острова от кромки прибоя.

В море!!!!

Океане, его маму кобыле в щель. В Гвинейском заливе. Как ни назови - тут "окно" подскока не сделать.

Бля.... Какого тогда хрена в 21 веке ставить обелиски экватору на том месте, где его нет? И еще по всей мировой паутине эти фотки постить. Типа: вот я, а вот экватор. Завидуйте, инстасамки!

Ну, что такое не везет и как с ним бороться?

- Правь к берегу на ближайший пляж, - приказал я рулевому.

Ближе к берегу вокруг мелкота, дно видно до мельчайшего камешка. Я заранее убоялся, что катер сядет на мель - все же у него осадка глубже, нежели у простой весельной шлюпки. Но пронесло. В берег уткнулись носом на инерции, при выключенной машине и застопоренных винтах.

Уголь горит в топках в холостую, но машину паровую надо поддерживать теплой. А иначе лишние полчаса потратим только на ее разогрев и поднятие пара "до марки" на манометре.

Матросы тут же выскочили на берег с десантным якорем и споро его закрепили на ближайшей пальме. Еле длины каната хватило.

Этот пляж бы непохож на остальные. Он был не узкой полоской у океана, а как бы вдавался вглубь тропического леса языком чистейшего белого песка метров на триста. И в ширину был метров двести.

- Вот такой вот подойдет, - сказал я удовлетворенно, оглядывая эту песчаную площадь.

- Не подойдёт, - возразил мне Никанорыч. - Судя по мусору у лесной опушке, этот пляж в прилив заливает не слабо.

- Все равно надо пробовать, - утвердил я. - Постережешь?

- А куда я денусь, - отозвался Победа.

Скрывшись от глаз экипажа нашего катера за этими дикорастущими "фикусами", оставив Никанорыча "на атасе", открыл "окно" в Манапа, что на Амазонке. Получилось! Тот же на самом экваторе стоит. Что там семнадцать секунд?

Потом попробовал открыть южнее - не получается. В Рио, которое де Жанейро "окно" открывается, но настолько нестабильное, что ну его на фиг - жить еще хочется. Тут же на ум приходит тот мичман с бронекатера, которой половинкой тушки к нам в "Неандерталь" вывалился.

А вот Аргентина вообще не отозвалась. Даже "форточкой". Глухо. Даже такая маленькая кривизна планеты мешает.

- Сворачиваемся, - сказал я, расстроившись. - Тут у нас ничего не получится. - Нужен нам либо сам экватор, либо чуть южнее него.

- А домой отсюда попасть можно? - выпустил Никанорыч клуб ароматного дыма из своей данхилловской трубки.

Я и не заметил, когда это он закурить успел.

- В Крым? - переспросил я его.

- Ну, да. Куда же еще пока. В Аргентине мы еще не освоились, как следует. - И вздохнул. - С этими гонками я себе даже дом в Мар-дель-Плата не успел присмотреть. Хотя денег на него уже заработал.

- У капитана корабль - дом, - вернул я ему его же подколку. - Дом нужен когда есть жена и дети. А у тебя в каждом порту честная давалка должна быть. Зачем тебе дом?

- Да уж больно длинные у нас переходы получаются. - Посетовал капитан моего парусника.

Попробовал пробиться в Крым. Открывается "окно". Вполне нормально. Прямо на манеж конезавода в "Неандертале". А вот Москва моего осевого времени уже мерцает портал по краям - стрёмно.

- Всё. - Подвел я итог, закрывая портал. - С островами завязываем. Идем в Африку. Должно же хоть где-то получится.

Лоция сообщала, что берег Французской экваториальной Африки изобилует удобными заливами, лагунами и бухтами. Однако именно здесь - на линии экватора, мы их совсем не наблюдаем.

Залив Габон севернее, а бухта Порт-Жентиля южнее. Сильно южнее. Но нам туда не надо. Там французская военная эскадра стоит стационером.

А передо мной гладкая линия берега, обращенная к открытому морю. А ну как шторм налетит? И нас на этот берег и выкинет. Как два пальца обоссать.

Видел я в Цемесской бухте под Новороссийском греческое судно "Барбарино", выброшенное штормом на дикий берег. Давно это было. Году так в 1968-м. Ехали мы по серпантину прибрежной дороги в Кабардинку, в пионерлагерь. С высоты дороги этот ржавый пароход, тысяч тонн на семь водоизмещения, было хорошо видно, как выбросила его волна на камни берега. Как игрушку. И это всего лишь Черное море, где даже нормального прилива не бывает, а тут Атлантика, мать ее...

- Господин капитан-директор, - очень строго обратился ко мне наш капитан-наставник, когда я рассматривал берег в мощный 15-кратный бинокль белорусского производства, только что каблуками не щелкнул, привлекая мой внимание. - Смею вам заметить, что если мы здесь задержимся более чем на две недели, то непременно попадем в сезон экваториальных дождей. И мало нам не покажется. Они льют тут как из ведра, даже в безветренную погоду, а уж что твориться в шторм, лучше вам не видеть этого никогда.

- Не беспокойтесь, герр Шальбе, - ответил не отрываясь от бинокля. - Экспедиция на берег мне нужна всего на один день. Максимум - на два. А потом мы сможем завершить наши негоции в Либревиле и уже, без захода куда-либо, идти в Гамбург. Кстати, а сколько длится тут сезон дождей?

- Да вот считайте с конца октября и до середины мая. Еще на новый год бывает тут пару недель ясно, до Рождества и парочка недель после него, но это, возможно, не каждый год бывает. Нам пока везет. Так что попрошу вас поторопиться. Боюсь, что вот-вот начнется.

Оглядел я чистое голубое небо на котором не было ни одного облачка. И не поверил старому капитану.

- Не смотрите на меня так, - обиделся Шальбе на мое недоверие. - Шквал налетает стремительно. Вот не было, а вот есть. И смотреть надо не вверх, а на океанский горизонт. Как только горизонт потемнеет - со всех ног бежать от берега в открытое море, пока не стало поздно

Глава 4

"В очень жаркой Африке, в центральной ее части, как-то раз вне графика случилося насчатье..."

Дим Димыч случился там. Да не один, а с командой. А то... Мне убивать никого нельзя, а если потребуется? Это же Африка, которая и в двадцать первом веке место небезопасное. Вот то-то же.

На этот случай со мной и матросики, вооруженные винтовками и револьверами. Еще мачете, но это так... сольхозинструмент крайне необходимый в тропиках.

Высадились с катера, прошли пляж и не стали особо далеко углубляться от кромки прибрежного леса вглубь материка. Все равно, если это место нам подойдет, "окно" будем открывать не в девятнадцатом веке по которому топаем, прорубая мачете по очереди тропу. И даже не в пятнадцатом, когда португальцами был открыт этот берег. Зачем нам ненужные свидетели? А у местных пигмеев... легендой больше, легендой меньше на глобальный исторический процесс не влияет.

Однако жарко. Не то чтобы совсем пекло. По Цельсию не больше двадцати пяти градусов, но влажность... мать ее. Как в бане. Даже близость океана с его бризом в таком густом лесу не помогает. Дует где-то поверху, качая верхушки деревьев, а у земли воздух как стоит.

Но место перехода надо здесь искать, иначе придется переться вокруг всей Африки в Сомали. А туда что-то не хочется. Там местность с плохой репутацией, в отличие от Габона. И не факт что на Африканском роге будет намного лучше.

Опытным путем, по ходу, вычисляя широту поминутно. Поминутно... э-э-э-э-э... это географически. Выяснил я сначала "глазками" и "форточками", а потом и полноценными "окнами", что нормальный портал открывается примерно в 20-25 секундах географической широты от условного нулевого экватора. Ноль градусов ноль минут 25 секунд южной широты на юг. Соответственно ноль градусов ноль минут 25 секунд северной широты - на север. Ну, чтобы совсем безопасно было. Держать "окно" придется долго - пока весь обоз не пройдет. А обозов у нас будет не один десяток.

С самого нуля хорошо только скакать по экватору. В любую сторону планетоида по широте.

Итого между этими так нужными мне точками 826 метров. В обе стороны от нуля. Всего то...

Именно такое расстояние должен проехать по Африке переселенческий обоз от одного "окна" до другого, чтобы попасть из крымского "Неандерталя" в пампасную Аргентину целыми тушками. Так что и длину самого обоза надо будет подгонять под это расстояние. Одно "окно" открыли, запустили всю партию. "Окно" в "Неандерталь" за обозом закрыли и открыли "окно" уже в Аргентину. Где-то так...

Легко сказать. Тут такой лес, да с таким густым подлеском, что мы через него практически еле прорубались с помощью мачете. В жаре, в духоте, во влажности этой дикой - аж умаялись все. Деревья, правда, не сплошняком растут, а с "лысыми" проплешинами. Но те, как правило, на возвышенностях, что не есть гуд. Вверх тягать перегруженные пароконные фуры не сахар. Хорошо еще ручьев по пути нет - мосты ладить нет надобности. Болота есть, но есть и нормальные пути их обхода. Хуже всего все эти лианы которые опутывают деревья густо по очень произвольным узорам. Хорошо хоть рубятся легко. Кусты рубить тяжелее.

- Старый лес, нетронутый, - прокомментировал окружающее нас пахучее изобилие Никанорыч. И не понять, то ли с одобрением он это говорит, то ли с осуждением.

А пахнет действительно сильно и необычно. Непривычно для моего нюха. Смесь ароматов цветения и гниения одновременно, как на похоронах утопленника. Еще эти постоянные противные крики попугаев, которые тут больше похожи на "серебряных" фазанов окраской. И мелкие мартышки бегающие по лианам также не молча. Пищат противно для слуха и гадят сверху. Змей не видно, но их тут не может не быть. По определению тропики - рай для всяких гадов. А уж бабочек и стрекоз... да и прочего насекомого обитателя лесного - хоть отбавляй.

В болоте семья лесных буйволов в грязи валяется - этих обошли по широкой дуге. Африканский буйвол зверюга бешеная, если что не по его нраву пришлось.

Погладил шершавый ствол толстого дерева.

- "Каматцу" справится, - хмыкнул я, представляя, как мощный японский бульдозер крушит местные деревья. - Да и не мощнее они наших дубов. Можно и в рукопашную вырубить.

- Замаются мужики в такой жаре, - подал голос Пахом, которого явно накрыло пессимизмом. - Привычки у них к такой волглой жаре нет.

- Эбена, - показал нам штурман на ближайшее дерево.

- Это он кого так обозвал? - Спросил у меня мой вестовой и, на всякий случай, приготовился обидеться.

Я взглядом попросил у штурмана пояснений.

- Черное дерево, очень ценное, - не заставил себя ждать штурман. - Мебельщики в Британии с руками оторвут. Да и во Франции тоже.

- Ну вот, - улыбнулся я. - И нашей монстре работа нашлась.

Тем более на такой влажной почве только на ее высоких колесах со стальными грунтозацепами и рассекать. Этот мокрый краснозём под ногами на ботинки налипает с дикой силой и не желает с них отваливаться. Приходится время от времени палочками эту грязь с обуви счищать. Иначе налипает на каждый ботинок по паре килограмм этой грязи вместе с опавшими листьями вперемешку.

Да что там обувь, сами все изгваздались в этой мокрой и липкой грязи.

Пахом уже изматерился, правда тихо - себе под нос. Оно понятно - стирать же ему. Но такова его планида. Назвался слугой - соответствуй.

Только как мне в этом лесу "якоря" раскидать? Тут же вокруг все одинаковое вокруг - куда не глянь. Широту еще с лысого холмы с грехом пополам вычислить можно, а среди деревьев глухо... Иной раз и неба не видно.

Пришлось вернуться на берег и искать надежные ориентиры там. Сначала с катера. Потом снова ножками по галечному пляжу.

Галька на пляже очень мелкая, не как на Черном море. И очень плотно утрамбована прибоем. Тяжело груженая фура пройдет и не заметит. К тому же пляж довольно широкий - метров с полста. И плоский. Дно в океан уходит также мелью.

Баркентина в десятке кабельтовых стоит от берега - ближе осадка не позволяет.

Обозвал сам себя идиотом, что потерял кучу времени на героический грязевой поход по "мокрому" тропическому лесу, не обратив с ходу внимания на пляж.

На берегу к тому же было посуше. Да и бриз с океана давал желанную прохладу и отгонял насекомых.

"Глазками" определился с парочкой прибрежных скал, которые и в четырнадцатом веке практически такие же. Постарался их запомнить и скинуть "якорь". Потом проверим.

А ну как не получиться?

Тарабрин нужен с его опытом. Тарабрин. Моих умений уже не хватает.

По возвращении на баркентину, приняв душ и переодевшись, приказал двигаться в Либервиль - пополнить припасы. Добрать груз - кофе там или какао, что хотят. То, что на бирже в Гамбурге легко скидывается, ибо имеет не эластичный спрос.

Помнится, в семидесятых годах прошлого века, кофе как-то враз подорожало на мировых рынках в четыре раза, а вот спрос на него уменьшился всего на двенадцать процентов.

Оттуда курс на испанский Кадис без заходов по пути, разве что за питьевой водой.

В Кадисе мы с Пахомом сойдем на берег и... в "Неандерталь". У нас есть ещё дома дела.

Можно конечно нам и на Канарах сойти, да хоть в Либервиле, но в испанском Кадисе матросам надо дать возможность оттянуться цивилизацией: по пьянствовать вволю в припортовом кабаке, в бордель сходить кому невтерпеж. Подозрений так у команды будет меньше, когда я покину борт. А иначе что мне на этих диких Канарах делать? Это после второй мировой войны там стало популярное курортное место, а ныне глушь глушью. Стоянка перед броском через океан, не более. И так я в глазах экипажа какой-то непонятной барской дурью маюсь.

Как же я соскучился по "Неандерталю" за свой американо-африканский анабасис и морские круизы. Даже ароматом крымским уже как родным пахнуло. Как жаль будет всё это тут бросать - сколько труда уже в эту крымскую землю вложено! Жалко собственных усилий, времени и затрат. Сколько было надежд... И теперь всё по новой.

Игры со временем дали возможность вернуться практически в тот же день из которого я отсюда ушел на баркентину. Это у меня несколько месяцев хроноса прошло, а тут меньше дня. Если бы портал меня не омолаживал каждый раз при его проходе, то давно бы я уже стёрся с такими играми со временем и пространством.

Однако... ледник на севере тает. Уровень воды в Азове поднялся почти на сорок сантиметров. Это много... при том, что южнее Керченского пролива бушует мощнейший водопад, сравнимый с американской Ниагарой. Как видим - не справляется с притоком талой воды по Дону, который, как сказывают тарабринские разведчики, разлился широко по пологому левому берегу, а по правому уже затопил половину обрыва. Да и остальные речки с севера на Дона не отстают. Одна Кубань течет, как была - на Кавказских горах ледника не было.

Нет нам никакой необходимости ждать тут Ноева потопа. Как и прочих катаклизмов. Да и лес я люблю больше, чем степь.

Поделился этим наблюдением с Пахомом.

- Будем сюда на охоту ходить, - утешил меня бывший егерь. - Как соскучишься, барин, так прикажи - я снасть сготовлю. Джо, который Йоску оказался, с собой возьмём, инженера. Отдохнем, вернемся с добычей. В любой момент, Так что не почалуйся, барин, при ваших то способностях нет препятствий.

Тарабрин был как всегда в хорошем расположении духа. Этот неугомонный человек всегда думает позитивно. Аж завидки берут. Никогда я так не умел: не упиваться грядущими бедствиями.

- Отдохнуть тебе надо, Митрий, - заботливо проворковал Иван Степанович, подливая в чашку квасу и подвигая емкость по столу ко мне. - Охолонись. А то ты аж с лица сбледнул и не скажешь, что только из тропиков прибыл.

Квас был хорош, как всегда у Тарабрина. Ядреный, шипучий и бодрящий.

- Ну, хвались достижениями - улыбается мне проводник ласково.

Я и рад стараться рассказать про все накипевшее.

- Тебе самому в Байрес надо, пока землю там продают по дешевке, - закончил я свой доклад о проделанной работе. - Я договорился о твоей встрече с Хименесом, но ты нужен там лично.

- Нужен - буду, - согласился со мной Тарабрин. - Сам знаешь мы никуда не опоздаем. Тут другая проблема. Переговорил я надысь со старостами общин... Многие не хотят с места сдергивать. Прижились тут уже, а угроз от ледника не чуют и в нее не верят. Аренду твоей земли, да хоть бы и моей даже, за оброк малый вообще воспринимают как возврат крепости.

- Что все? - это был бы удар под дых, провал всех договоренностей в аргентинским правительством на переселенцев. - Какой крепости?

- Какой, какой... Крепостного права. - Пояснил Тарабрин и уверил: - Не все, но многие. Да и те кто согласен хотят подъемных благ натурой. Плуги, семена, сеялки... Скот тот же тягловый. Помощи со стройкой. Материалом и толокой.

- Семена нормальных сортом им дать на посев в наших же интересах. Кому там полба да сурожь нужна? А нам эту пшеничку в Англию гнать. И от помощи в их обустройстве на первых парах нам не отвертеться. - В этом я был убеждён.

- Расселять народ где будем? - интересуется Тарабрин.

- Давай смотреть предметно, - убрав в сторону квас с чашками, расстелил я на столе карту провинции Буэнес-Айрес. - Вот эти куски земли ты можешь выкупить по мелкому прайсу. Вот эту эстансию как базовую для себя - она пока выставлена на продажу. За сколько - тут придется торговаться. Моя мне обошлась дорого, но в придачу отдали государственной земли богато и задешево. Не думаю, что у тебя условия будут лучше. Обрати внимание на эти вот земли - прочертил я по карте карандашом, - тут пройдет железная дорога. А это не только вывоз продукции к морю на экспорт, но и вход земельным паем в сам капитал чугунки. Соответственно ежегодно что-то на счет в банке упадет в качестве дивидендов. Плюс льготный владельческий тариф на перевозку своих грузов - вряд ли совсем бесплатно обойдется, бритиши жадные. А дорога будет - англичане уже на низком старте прямых инвестиций в нее. С правительством переговоры идут вовсю. Так что тебе надо поспешить. У нас времени до нового года. А там управление внутренних дел провинции Буэнос-Айрес выдаст лицензию на изыскание трассы дороги. А так как самая удобная трасса там - это почтовый тракт, то и дорога в будущем будет построена вдоль него. Так им дешевле строить. Это раз.

Положил на карту еще пару листов бумаги.

- Вот список координат будущих поселений. Сам понимаешь, раз и в двадцать первом веке там люди прижились, то и в девятнадцатом приживутся. Это два.

- Далековато получается поселок от поселка, - покачал головой Тарабрин, измеряя пальцами расстояния между отмеченными точками и уточняя масштаб карты.

- А ты на родной Казахстан глянь, - засмеялся я. - На киргиз-кайсацские степи. Там то же самое, несмотря на сотню лет колонизации и целинную эпопею. Есть вода - есть поселок. И никак иначе. Потому и предлагаю сразу столбить землю вдоль железных дорог будущего. Иначе как нам сбывать излишки с урожая? Лошадками вывозить замаемся, да и накладно выйдет. Железная дорога всяко дешевле встанет.

- А что на третье? - смотрит проводник на меня вопросительно.

- А на третье там дикий запад. Банды диких гаучо в наличии и шайки не усмиренных индейцев шарятся. Ищут, что плохо лежит. Но последние больше юге у Рио-Негро - Черной реки. Но там и форты регулярной кавалерии имеются. Завоевание пустыни продолжается уже южнее Рио-Негро - в Патагонии. Но там полупустыня. Скот гонять еще можно, что что-то выращивать уже нет. Да и холоднее там, на югах.

Помолчал немного и выдал:

- Вооружать придется наших крестьян. Хорошо так вооружать. Для самообороны. В каждом поселке мы своих егерей для обороны не выставим. Да и нападения там не каждый день. Не кино голливудское.

- Ну, этого добра на складах богато, - хмыкнул Тарабрин. - Особо после первой мировой.

- В том то и дело, что на складах в лучшем случае магазинки, которые примут на вооружение лет через десяток от того времени куда будем народ переселять. Кое-что мы с Джо в Америке скупили - винчестеры и револьверы, все под единый калибр 44-40, который и в аргентинской армии популярен, но это долгий путь.

Тарабрин хлопнул в ладоши и приказал появившейся на веранде Луше подавать обед, потом вернулся к разговору:

- А мы куда торопимся? - и лукаво прищурил левый глаз. - Нас кроме ледника никто ТУТ не торопит. Да и оружие в данный момент не главное. Фуры нужны нормальные, а не наши арбы да телеги. Чертежи что ты принес хороши, да кто будет железные детали для них ковать и точить? Те же железные оси - деревянные не выдержат. Наши кузнецы не той квалификации. А оружие надо раздавать в последний момент.

- Оси можно на украинских армейских складах взять - там их еще с времен первой конной Будённого много складировано. И оси, и колеса. Колеса правильные с железными шинами. Поворотные дышла. Остальное наши плотники и сами смастерят, особо если им нормальное легкое и крепкое дерево поставить типа клёна. Думаю: циркулярный станок нам и там пригодится. Там и упряжь есть правильная.

- Ну, за упряжью всегда если не в дореволюцию российскую, так в чешских или немецких землях ей не проблема разжиться. Просто стоит немножко денег. А вот правильная фура - вещь дорогая, особенно ее тент. Помнишь в Бельгии покупали? - напомнил мне Тарабрин наши льежские похождения. - Что сама фура, что тент на нее в одну цену.

- Тряпки то да нитки мы притащим из двадцать первого века. Даже скорее из "лихих" девяностых, когда у фабрик со сбытом был напряг и наличные были в приоритете. Пусть тогда наши бабы сами тенты шьют. Раскрой дадим. Иголку держать в руках им привычно. Ничего там особо сложного нет. Для себя стараться будут.

Тут и Лукерья появилась с супницей в руках, от которой шел умопомрачительный аромат.

- Все, Митрий, убирай бумаги, - приказал Тарабрин. - Снедать будем. Седни у нас на обед уха царская. Тройная. Лушка ее божественно варит.

И указал узловатым пальцев в небо, как бы призывая Всевышнего в свидетели.

А и правда подкрепиться не грех. Пора уже - солнышко с зенита сошло.

Глава 5

Склады под Винницей занимали площадь целого города. Эка, блин, размахнулось тут Красная армия. Ну, не совсем города, но солидного такого городка точно. Среди этой массы длинных уродливых красно-коричневых кирпичных бараков, выстроенных квадратно-гнездовым способом, которым конца-края не видно затеряться можно, как в хитром лабиринте. Ну, и как тут мне "якоря" раскидывать, если всё одинаковое? Армия, мать её: хоть безобразно, но однообразно.

Старший прапорщик Кончиц - жопастый соломенный блондин в форме из генеральского габардина и с кавалерийскими эмблемами в синих петлицах, шел уверенно, как по собственной квартире. А я уже потерялся...

Самое ужасное, что этот полный Кончиц оказался непьющим. Пузырь стокового шотландского виски "Белая лошадь" от меня в подарок принял с удовольствием и тут же четверть часа ездил мне по ушам с жалобами на больную печень, которая не позволяет ему пить. А бутылку он капитану отдаст, - пообещал он мне.

- Все равно списание у кэпа подписывать, - пояснил он мне - шпаку, свою воинскую службу.

Как там сами хохлы гутарят: Колы людина не пье, вин або хворый, або подлюка. Подозреваю, что последнее, а жалобы прапора на хворь - гнилая отмазка, чтобы побольше выманить у меня "мертвых американских президентов". Жадность так и читалась в его карих глазах навыкате. Такие вот хряки в армии что-то вкусное с воли жрут ночами под одеялом, чтобы с товарищами по казарме не делиться.

Оно понятно - кому в конце двадцатого века его конное хозяйство нужно? В стране, на весь СССР, всего один полк кавалерии, да и тот киношный по большому счету. Во внезапно ставшей незалежной Украине и того нет. Вот и сидит местный прапор на подсосе, хуже Великожона в Белой церкви - даже луцкой "волыняки" под толстой задницей у него нет - пешком топает сапогами, пошитыми на заказ. Денег ему хоцца, а нужного товара на продажу не имеет. Незавидная досталась ему для "сундука" службишка - ни украсть, ни продать, не сожрать. А это очень обидно, когда все вокруг отчаянно воруют всё, что не приколочено, а что приколочено - отколотят и своруют. Был бы покупатель...

Ну, вот я нарисовался купцом, и надо ему из меня выдоить всё что можно по максимуму. Когда еще ему такая везуха попрет?

А в СССР он небось радовался, как ребенок, когда попал сюда: на никому не нужные мобилизационные склады устаревшей амуниции. Солдат спит - служба идет. Жалование капает. Главное: работать не нужно. Рагульская мечта...

Но вот ныне, в 1992 году, даже те рагули, кто, во внезапно ставшей незалежной Украине, на лошадках рассекают, предпочитают ныне телеги на автомобильных колесах и оси с рессорами и подшипниками. Мягче так для задницы - на пневматических шинах то. А пулемётные тачанки стандарта наркомвоенмора Фрунзе никому стали не нужны - их в хозяйство не приспособить. Однако и их хранят на случай... Хрен его знает на какой случай. Ну... пока не сгниёт. Богатая страна была СССР. А Киевский особый военный округ самый богатый в Советской армии. Был...

Дошли наконец-то. Я уже устал углы и перекрестки считать. Совсем запутался. Склады эти в несколько рядов стоят. Один я точно в этом лабиринте потеряюсь, хотя географическим кретинизмом никогда не страдал.

Пока сопровождающий нас солдатик возился с замками и печатями, я успел заметить над воротами склада косо прибитую конскую подкову рогами вверх-вправо. О кей! Теперь найду это место. Очень уж нетрадиционно подкова прибита.

За воротами на складе оказалась небольшая конторка с обшарпанным письменным столом на котором стоял очень раритетный телефонный аппарат. Прапор с ходу по нему доложил в караулку, что склад открыл он, а не неведомые нарушители. Типа: все в порядке.

Этот винтажный телефонный аппарат дал мне привязку для "якоря". Пригодится на будущее. Они хотят с кэпом растрясти на деньги меня, а я растрясу на товар их самих, но уже без них. Мне для этого теперь даже ворота склада открывать нет надобности.

- Вот. - Прапор, как радушный хозяин хвалился добром. - В этом бараке только запасные колеса, оси и прочая запасная мелочь для тачанок, телег и прочего гужевого транспорта.

- А подковы? - поинтересовался я.

- Подковы в другом складе. Тоже нужны? - Кончиц встал в стойку, как пойнтер. Деньги почуял верхним нюхом.

- Желательно, - цыкнул я зубом.

- Я продам, мне не жалко, - ответил он. - Но предупреждаю сразу: на казенных подковах металл говно. И как всё армейское страдает носкостью. Разве что резьба на них уже нарезана для шипов.

- Каких шипов? - не понял я.

- Зимних. Для передвижения лошадей по льду. Ввинтил по три штуки хотя бы на передние копыта и алга. А без шипов лошадь может на льду ногами разъезжаться что твоя корова. В старые времена мостовые круглым булыжником мостили не просто так, а чтобы зимой лошади было за что копытами цеплять. Я думал, что ты это и так знаешь?

- Я? - удивился я искренне. - Я только снабженец. И под жопой у меня КамАЗ, а не лошадь. Мне сказали что им надо - я это и ищу. Я кавалерийской академии не кончал.

- Я тоже, - ответил прапор. - Просто службу начал, еще срочную, в одиннадцатом кавполку под Москвой. Который еще "мосфильмовским" зовут. Как раз в пулеметном эскадроне, где вся такая тележная техника для съемок была. Даже в кино снимался - ездовым на тачанке в фильме про гражданскую войну. А тут как раз в армии прапоров ввели, я и подался в школу прапорщиков и мичманов. Год только срочной отслужить успел. А по распределению выбрал службу на родине - не нравится мне климат в той очень даже средней полосе. - И лыбится, типа пошутил. - А в округе меня сюда - на эти склады и засунули, типа как редкого специалиста по кавалерии. А отсюда выхода уже ни у кого нет - тупик карьерный. Разве что звезду старшего прапора через десяток календарей на погон кинули. Да что я: наш кэп тут уже второй срок в капитанах дохаживает, думаю даже на пенсию майором не уйдет - нет карьерного роста, должность не позволяет.

- Повезло тебе служить, - подколол я его. - Кино, интересные люди, артистки красивые...

- Да в гробу такое везение! - аж взорвался прапор от возмущения. - Все солдаты, как солдаты - с утречка на зарядку, на легкую пробежку, как белые люди: размяться, в себя ото сна придти... а мы даже глаза не продрав бежим из казармы в конюшню лошадей чистить. А в запряжке их четыре. Четыре здоровенные коняки. А потом приходит эскадронный командир с чистым платочком и не дай бог загрязнит его об коня. Потом саму конюшню от конского говна драить. - И неожиданно поменял тему. - Ты когда нибудь кросс с шашкой на боку бегать не пробовал? То еще удовольствие...

- Зачем с шашкой? - удивился я.

- Положено кросс бегать с полной выкладкой по полевой форме. А шашка у кавалериста - штатное оружие. Шашка с креплением для штыка от мосинки на ножнах. И сам мосиновский карабин. Это чтобы с киношным оружием не путаться на съемках. Наш пулеметный эскадрон только в фильмах про гражданскую да отечественную войны задействовали. А вот сабельные эскадроны каких только гусар не играли. Но тогда уже оружие они получали с мосфильмовской оружейки. При мне они забайкальских казаков в "Даурии" изображали. Ну, а я, как уже хвалился, ездовым рассекал на тачанке в "Короне Российской империи" про неуловимых... Даже на экране на секунду мордой мелькнул.

- Ладно, - остановил я поток воспоминаний прапора. - Товар показывать будешь?

- Пошли, - двинулся он вглубь складского барака, мимо штабелей каких-то зеленых ящиков, пока не привел к стеллажам на который колеса стояли плотно одно к одному в три этажа.

- Вот тут передние спицованые деревянные колеса диаметром 630 миллиметров. - Изобразил он из себя заправского экскурсовода, - А на противоположной стене задние спицованые колеса диаметром 800 миллиметров. Железные шины прибиты заранее, все металлические детали смазаны солидолом. Все по стандарту одноконной телеги ППО-55 Жуковского обозостроительного завода или ОК-53 Чугуевского обозостроительного завода. Они взаимозаменяемые. Набирай сколько хочешь.

- А если я полный кузов своего КамАЗа захочу? - закидываю "удочку".

- Хоть сто порций, - усмехается. - Цена поштучная.

- Так, а оси где?

- За осями идем дальше. Малюська, - окликнул он своего солдатика, - неси чистую ось для демонстрации.

- Оси что? Грязные? - не понял я.

- Нет, - улыбается. - Хранятся просто стальные оси в солидоле и бумагой обернутые, чтобы их ржа не ела. Связанные в пачки по дюжине. Так что брать тебе придется их сразу оптом, кратно двенадцати. Вот и они: дывись.

Да оси индивидуально завернуты в промасленную бумагу и скрученные в проволокой в пачки по двенадцать штук. И пачки эти уложены в штабеля. Удивительно, что военное министерство Союза после "войны моторов" так тщательно готовило гужевой транспорт на случай войны. Только почему так близко к западной границе?

Нет, я все понимаю, что во время самой войны лошадкин транспорт был популярен не только у нас, но и у противника. Немцы, вступив войну с одной кавалерийской дивизией, к 1945 году довели их численность до полутора десятков. Это еще без войск союзников Германии. Пехотные дивизии вермахта, в отличие от механизированных и танковых, также были сплошь на гужевой тяге. Даже пехотные тележки вермахт в пехоте активно эксплуатировал - два солдатика до 600 килограммов тащить могли. Но чтобы так: в конце двадцатого века...

- Нормально пока, - заявляю, хотя ничего сам не понимаю, что мне тут втюхивают. - А колея у этих телег какая?

- Метр. Ровно. Да ты не боись - оси под эти колеса откалиброваны, - убеждает меня Кончиц. - Все отверстия и все углы по ГОСТу.

Тут и солдатик притаранил нам длинную железяку, похожую на лом с дырками.

Железяка, как железяка - чтоб я что-то в этом понимал еще. Но... Думаю мои пейзане сами разберутся как им их приспособить. На деревянных же осях они как-то катаются и не жужжат.

- Смазка какая им нужна? - спрашиваю наобум, чтобы хоть что-то умного спросить. Смазка любому механизму нужна по определению.

Деревянная телега в "Неандертале" всегда ездит с кожаным ведёрком на подвесе. В ведре дёготь. Для смазки осей. Сам видел, как возницы периодически останавливаются и смазывают втулки колес квачом. Иначе оси скрипят противно.

- Обычная, как и для автомобиля, - отвечает прапор. - Оси тележные даже менее привередливые к качеству. Можно даже обычный деготь применять, как на деревянную ось, но... чистить потом замучаешься. Главное: вес соблюдай. На одного коня - полтонны.

- А если в запряжке тяжеловоз? - интересуюсь.

- Килограмм... этак до восьми сотен. Иначе сама телега не выдержит. Для парной упряжки тяжеловозов нужна совершенно другой конструкции фура. Не по карману Красной армии были заграничные тяжеловозы, не царское время. Тяжеловозы пушки тяжелые таскали. Обозникам они не доставались. Вот потому фуры обозостроительные заводы и не делали. Да и телеги наши "гостовские" должны были быть стандартом и для колхозов, а откуда у селюков породистые кони?

- Так... насколько я понял сюда шкворень, а в эти дырки чеки вставлять? - продолжаю любопытствовать, меняя тему и тыча пальцем по этой железяке.

- Именно так, - подтверждает Кончиц. - Соображаешь.

- В комплект к оси чеки колесные и шкворень входят? - интересуюсь.

- Не-а, - обрадовался прапор, аж засветился. - Даже хранятся на другом складе, где вся металлическая фурнитура, включая подковы. И имеют дополнительную стоимость.

- Туда пойдем? Я настроен брать все в комплекте, чтобы не бегать потом в режиме ошпаренной кошки, если чего не будет в достатке. Всё, кроме дерева. Чурошники у меня свои есть. - Ставлю точку в торге.

- Любой каприз за ваши деньги. - Лыбится Кончиц довольно, предчувствуя себе большую выгоду.

И повернувшись к солдатику, который все это время с металлической осью в руках рядом с нами грел уши, приказал.

- Малюська, мухой к телефону: КамАЗ купцов и отделение с бодрянки сюда на погрузку. Бегоооом!

Когда солдатик убежал, Кончиц приблизился ко мне и зашептал:

- С кэпом я сам все по деньгам порешаю. Так что все долляры мне в руки. Железки пройдут мимо него. Как грузиться думаешь?

Вот так всегда: сделал гадость - в сердце радость. Тут хоть за деньги, но зачастую такие "сундуки" гадят начальству из чистого удовольствия. Насмотрелся в свое советское время на таких хитрожопых интендантов в инженерных войсках в Забайкалье. И тоже, как правило, они были хохлы.

Немного подумав, отвечаю.

- Дно устилаем ящиками с фурнитурой и осями. Сверху грузим колеса, сколько влезет вертикально, с обвязкой. Колёса беру в комплекте: два передних, два задних. И это... мне все равно кому деньги отдавать, но... в обмен на материальный пропуск на вывоз со складов. И еще бумажку, чтобы по дороге ко мне дайцы ваши не прикапывались.

ГАИ незалежные хохлы очень честно тут же переименовали в "Державну автоинспекцию" - сокращенно "ДАЙ". Что у них стало написано буквально везде: на будках, на машинах, на нагрудных значках - это чтобы участники дорожного движения не забывали давать. Естественно: деньги. А не дашь - будут мурыжить, время отнимать, издеваться над водителем, пока тот не осознает, что отслюнить дайцу долю малую будет выгоднее самому же. У дайца же свой план, который он должен за смену начальнику занести. Вот и корячиться он на дороге лишнее время, нанося вред своему организму бензиновым выхлопом.

- Договоримся, - улыбнулся прапор своей маленько подлянке командиру. - Будет тебе охранная грамота от ДАИ. Куда повезешь: в Россию?

Я кивнул, подтверждая.

- Тогда тебе еще для прикордонников справка будет нужна... - задумчиво поглаживает прапор подбородок, бросая на меня косой оценивающий взгляд. - Тут сам понимаешь: будет дороже.

- С погранцами у меня мир, дружба и жвачка, - отвечаю на голубом глазу. - Что с вашими, что с нашими. Не первый раз вожу.

Не говорить же мне ему, что уйду в "Неандерталь" под прикрытием ближайшей же лесополки.

- Ну... как знаешь, - разочарованно протянул прапор.

Тут и исполнительный Малюська быстро пригнал десяток цириков на моем же КамАЗе, которые под руководством Колбаса, который сам сел за манипулятор "воровайки", весьма споро застелили пол шаланды связками тележных осей, удобряя работу матюками. С краном работа пошла быстро.

Сам Малюська работал учетчиком.

Кончиц надсмотрщиком.

Я проверяющим за ними.

Потом проехались на соседний склад, откуда вынесли мне ящики с тележными чеками и шкворнями и прочей потребной для строительства телеги металлической форнитурой. Подковы и ящик ухналей к ним в довесок.

Бросил "якорь" и в этот склад.

Потом вернулись к первому строению и уложили поверху груза тележные колеса, вертикально колесо к колесу в комплекте. Больше провозились с обвязкой колёс, чтобы они по дороге не разлетелись.

- Командир, - Ян почесал пятерней в стриженом затылке, - Все, предел. Больше ничего не грузи. Нам еще по грунтовкам гонять.

Да... хоть и длинная у нас шаланда, да не безразмерная.

Затем Малюська с солдатами остались наводить порядок на складах, а мы с прапором загрузились в кабину КамАЗа и Колбас, гремя металлом в кузове, вывез нас обратно к штабу под штурманские указания прапорщика.

Когда рассчитывался сумрачной каптёрке, довольный прапор, пересчитав долларовые сотки и утрамбовав их в аккуратную пачку, пролепетал.

- Теперь будет на что Оксанке "Барби" купить. Настоящую. Американскую. Давно клянчит.

Лицо его на момент стало даже симпатичным от набежавшей на него счастливой улыбки.

- Дочка? - спрашиваю, ну, чтобы хоть чего-то спросить.

Тут не только на американскую куклу, ему теперь и на подержанный "фольксваген" хватит, хоть и с натягом. Колеса мне эти кленовые разве что не как палисандровые обошлись, но я не шибко торговался - так... для приличия, всё равно мы эти склады качественно обносить будем тайком. Им они без надобности - это я точно знаю.

- Ага, - улыбается, - Принцесса моя. Ей скоро день нарождення будет. Восемь лет. Они там всем классом по этой кукле с ума сходят. Теперь ей все подружки завидовать будут.

Глава 6

Теперь по архивам шуровать, как большегрузные фуры нам строить. Зарядил архивных крыс на поиск конкретных чертежей. Потом выберем лучший вариант.

А сам решил взять отпуск. По семье соскучился. А то страда начнется, а за ней сезон свадеб в колхозе...

Из важного: устроил на Тамани большой семейный сходняк - отчитаться о вояже в Аргентину и обрисовать возможное будущее наше там. И не прогадал.

- Прежде чем народ манить новыми землями, необходимо созвать церковный собор. - Пробасил отец Велизарий. - Иначе... А ну как станичные попы встанут против - никто из крестьян не поедет. А убедим приходских иереев, так они сами паству сагитируют. И концом света тут припугнут со всем старанием. Но первым вопросом станет такой: схизматики папёжные нам там препятствовать сильно будут? Имеется ввиду нашей церковной жизни.

- Никонианская церковь в тамошней столице живёт и не тужит, храм имеет, хотя паства у нее там небольшая, - докладываю этой волосато-бородатой братии. - Притеснений со стороны властей у нее нет. А с римским престолом у самой аргентинской власти заруба нешуточная, хотя католиков в той стране много. Всё же бывшая испанская колония.